М. Дж. Патни Темный путь (Темное зеркало — 2)

Перевод: Kuromiya Ren

ПРОЛОГ

Франция, осень 1940

Тори почти добралась до места, когда из домика впереди раздались выстрелы. Леди Виктория Мансфилд в своем времени, она умела танцевать, вышивать и вести хозяйство не очень хорошо. Как маг и член Нерегуляров Мерлина, она научилась бросаться в укрытие, когда слышит выстрелы.

Она ударилась о землю и укрылась за кустом слева. Хорошо, что было темно. Подавляя страх, она выглянула из-за живой изгороди.

Пулемет стрелял залпами. Искры вылетали из дула, торчащего из окна на верхнем этаже. Оружие не целилось в нее, что было уже хорошо. Но оно целилось в маленький амбар, где были люди, которых она пообещала защитить.

А еще в 1940 она научилась ругаться. Она бормотала слова, которые потрясли бы ее родителей, граф и графиня Фейрмаунт были бы в ужасе.

Ей нужно было остановить этот дождь смерти, и скорее. Но как? Она не была воином. Она была невысокой шестнадцатилетней девушкой, выглядела младше своих лет. Она не знала, что делать с заряженным пулеметом.

Но она была магом, она могла тянуть магию и таланты своих друзей. Тори смотрела на маленький каменный дом. Он был старым и простым. В два этажа высотой. Наверное, снизу было две комнаты и сверху две.

Здание было темным, кроме комнаты, где стоял пулемет. Скорее всего, обитатели того места убежали, когда в их дом проникли.

Если она сможет попасть в дом и зайти за мужчин с пулеметом, она сможет… что-нибудь сделать. Все зависело от ситуации в доме.

Тори осторожно обошла дом, радуясь, что с собой был камень беззвучия. Он не делал ее невидимой, но шансов, что ее заметят, было меньше. А вот пули обмануть было сложнее.

Как во многих старых домах, окон тут было мало, и они были небольшими. Тори проверила заднюю дверь. Закрыто. На этаже выше было окно, в которое она могла пролезть. Оно тоже можно быть заперто, и Тори выбрала камень размером с мужской кулак на клумбе. Она сосредоточилась на своей особой магии.

Щелк! Она стала подниматься, скользя левой ладонью по каменной стене, пока не замерла рядом с окном. Она безуспешно попыталась открыть его.

Могла ли магия приглушить звон разбивающегося стекла? Она еще не пробовала, но должно было сработать. Магия зависела от сосредоточенности на конечном результате. У Тори было много сил.

Она думала о приглушении звука, на всякий случай дождалась залпа пулемета. Ударив камнем по створке справа, она порезала запястье об осколки.

Разбившееся стекло почти не шумело, но она хотела услышать, заметили ли ее. Хриплый смех звучал из дома. Заговорил мужчина. На французском, не на немецком. Мог работать на нацистов. Судя по звукам, они были пьяными и развлекались стрельбой по амбару, где прятались беспомощные люди.

Один из них говорил ехидно про убийство грязных евреев. Тори разозлилась так, что хотела себе ружье и уметь им пользоваться.

Но ее оружием была магия. Она ощутила за окном засов. Он не поддавался, и Тори легонько взорвала его силой. Замок открылся, но она покачнулась, ведь направила энергию не туда. Сила быстро иссякала.

Тори дернула створки и пробралась в темную комнату. Переведя дыхание, она осторожно создала самый тусклый огонек мага. Комната была простой спальней. Кровать была мятой, словно жители убегали в спешке. Это объясняло приоткрытую дверь, из-за которой было слышно голоса.

Тори угадала снаружи, дом был старым. Кривые балки поддерживали потолок. Хорошо.

Дверь вела в короткий коридор с лестницей и другой спальней впереди дома. Дверь в другую комнату была открытой, показывая трех мужчин в форме французской полиции, пулемет и бутылки вина или другого алкоголя.

Почти без плана она тихо шла к той комнате. Она только добралась до порога, когда мужчина обернулся и посмотрел на нее. Он неуверенно моргнул, но камень беззвучия не защищал от прямого взгляда.

Он вскочил на ноги.

— Там девочка! Наверное, спряталась, когда вся семья убежала.

Второй обернулся и опасно улыбнулся.

— Достаточно взрослая, чтобы мы ее использовали.

Он бросился к Тори. Даже на расстоянии шести футов она ощущала запах алкоголя в его дыхании. Ее гнев вспыхнул снова. Они стреляли в невинных и были готовы напасть на девочку, какой они ее считали. Она сосредоточилась и притянула силу друзей, особенно талант Алларда.

Она собрала силы и взмахнула рукой в сторону балок.

— Хватит! — закричала она, опуская переднюю половину крыши.

Большие балки обрушились на мужчин и их жуткий пулемет. Тори откатилась, а крики мужчин резко оборвались. Оставшиеся балки крыши зловеще стонали.

Весь дом рушился!

Тори поднялась на ноги и побежала к другой спальне, выпрыгнула в открытое окно, пока крыша не рухнула на нее. Что-то задело ее левую руку, и она едва спохватилась, как упала на землю.

Из последних сил она успела повернуться и приземлиться безопасно. Она сжалась в комок, тяжело дыша. Ее левая рука ужасно болела, кровь пропитала рукав, но Тори хотя бы сбежала. А три стрелка — нет.

Она прижала голову к согнутым рукам, подавляя боль и ужас от осознания, что она убила или серьезно покалечила трех человек. Они были мерзавцами, но она не хотела быть в ответе за их жизни.

Она судорожно вдохнула. Она поклялась, что не вернется в будущее. Так почему она была тут?

Потому что у нее не было выбора.

ГЛАВА 1

Англия, июнь 1940

Путешествие во времени было не для слабых сердцем. Леди Виктория Мансфилд вытерла влажные ладони о юбку, представляя, как ее растерзает на кусочки, протащит сквозь зеркало и выбросит на сто тридцать семь лет назад, уставшую и голодную. Но домой можно было попасть только так.

Она посмотрела на друзей.

— Все готовы снова пройти сквозь зеркало Мерлина?

Послышался согласный гул с едким замечанием леди Синтии Стэнтон:

— Я хочу уже с этим покончить! — выделяющимся четче всех.

Элспет с соломенными волосами и похожая на фейри сказала Синтии:

— Раз тебе было сложнее всех перейти сюда, возьми меня за руку, и я попробую дать тебе немного энергии, чтобы переход был проще.

Синтия кивнула неблагодарно, как делала все, и взяла с одной стороны руку Элспет, а с другой — Алларда. Аллард, темноволосый наследник герцогства и сильный маг, ободряюще улыбнулся Синтии. Хоть он был очень красивым, Тори любила его доброту больше внешности.

Он переплел пальцы с Тори. Энергия вспыхнула между ними. Она всегда ощущала себя спокойнее и сильнее, когда они были вместе.

Последним Джек Рейнфорд сжал руку Элспет и закончил вереницу магов.

— Веди, Тори! — он пошевелил светлыми бровями. — Но если мы попадем не в тот век, я буду очень злой.

Она невинно улыбнулась.

— Хочешь провести нас сквозь зеркало, Джек? Я буду рада поменяться местами.

Он ужаснулся.

— Я останусь с магией погоды, спасибо. Это ты у нас эксперт в путешествиях во времени.

Мудрый выбор. Джек был лучшим магом погоды в Англии в 1940, может, лучшим и у них дома, в 1803. Но Тори лучше всего удавалось переходить через зеркало в другие времена и вести остальных за собой.

Тори улыбнулась в последний раз их друзьям из двадцатого века, которые пришли проводить их.

— Удачи и берегите себя.

— Если вернетесь, мы найдем вам кровати, — улыбнулся Ник Рейнфорд. Его семья была в родстве с Джеком Рейнфордом, и они с Джеком были светловолосыми и похожими. Они могли сойти за братьев.

Тори улыбнулась, но они знали, что вряд ли снова увидят друг друга.

Она повернулась к тупику туннеля и подняла правую руку. Хоть зеркало Мерлина не всегда было видно, Тори ощущала жжение его магии. Призвав все свои силы, она представила время и место прибытия.

«Проведи нас сквозь время. Верни в аббатство Лэкленд в 1803. Приведи нас на несколько минут позже нашего отбытия. Приведи нас домой…»

Магия была силой воли, и Тори была достаточно упрямой и талантливой в магии, чтобы призвать портал. Она сосредоточилось, и стало видно большое серебристое зеркало. Нам миг Тори увидела их отражение, серьезные лица и одежду их времени, а не странные наряды 1940.

Она шагнула вперед и прижала ладонь к зеркалу. Серебряная поверхность стала черной, и Тори провалилась в бездну, утащив друзей за собой.

* * *

С каждым разом проходить сквозь время было просто, но не намного. Тори все еще казалось, что ее разорвали на кусочки и собрали заново. Но ее разум впервые был достаточно ясным, чтобы она ощутила другие пути в темном кричащем хаосе. Другие порталы… в другие места? Другие времена?

Аллард крепко сжимал ее руку. Через него она ощущала энергию остальных, словно ноты в мелодии.

Тори резко оказалась в нормальном пространстве. Она рухнула на холодный пол из мела, остальные упали за ней. Она чуть не отключилась, но все же удержала сознание.

Отдышавшись, она приподнялась и огляделась. Огни магов горели на потолке. Похоже, ей удалось вернуть их домой в ту же ночь, когда они ушли.

— Ужасный способ путешествовать, — простонал Джек, садясь.

— Это ты еще слабо сказал, — отозвалась Элспет. — Ты в порядке, Синтия?

Ответа не было.

— Синтия? Синтия! — Элспет вскочила на колени и прижала ладони ко лбу и животу другой девушки. — Она не дышит!

Тори в ужасе поднялась на ноги. Голова еще кружилась от перехода, и она качнулась к стене. Аллард поймал ее, не дав врезаться в камень. Она глубоко вдохнула и подошла к Синтии.

На миг Тори показалось, что Синтия таяла, и ее черты исказил тяжелый переход. Но она моргнула, и Синтия снова стала собой, хоть и бледной.

Элспет вливала в нее свою силу исцеления. Джек сжал ладонь Синтии и руку Элспет. Тори и Аллард сжали плечи Элспет, добавляя свои силы. Тори не видела магию, но ощущала ее яростную мощь, будто реки белого огня.

Объединение сил было важным умением, которому они научились на тайных занятиях под землей в Лабиринте. Аристократы-изгои аббатства Лэкленд учились как равные с талантливыми жителями деревни, как Джек. Вместе они были Нерегулярами Мерлина, поклявшиеся магией защищать Британию.

У Тори был особый дар смешивать разную магию, и это пригодилось ей, когда они впятером направили разную силу и навыки, чтобы управлять погодой над Ла-Маншем. Им помогали Рейнфорды двадцатого века, потомки семьи Джека. Они вместе помогли спасти сотни тысяч отрядов от нацистов.

В этот раз их объединенная сила текла сквозь Элспет, их лучшего целителя. После мига боли Синтия охнула и смогла дышать снова. Открыв сонные глаза, она прорычала:

— Я. Никогда. Больше. Не. Пройду. Через. Это. Ужасное. Зеркало!

Тори рассмеялась и села на пятки.

— Тебе и не нужно. Как и всем нам. Мы — герои Британии, даже если мы не можем никому рассказать, — и никто все равно им не поверит. — Теперь мы вернемся к нормальной жизни.

Она поправила юбку Синтии, чтобы не было видно ее худые лодыжки. Наверное, глупо было переживать из-за этого, когда они носили юбки намного короче и даже штаны в двадцатом веке. Но тут это было уместно.

— Мне уже хватило приключений, — Джек просунул руку под плечи Синтии и помог ей сесть. Как только она села, Синтия тут же отбила его руку, хмурясь. Джек улыбнулся ей. — Вижу, тебе уже лучше, — она нахмурилась еще сильнее.

Джек поднялся, но двигался не так легко, как обычно.

— Огни магов такие же, как когда мы уходили, так что, думаю, тебе удалось перенести нас в ту же ночь, Тори. Я проверю, есть ли кто в комнате.

Элспет скривилась.

— Если это не та же ночь, придется многое объяснять учителям.

Аллард был задумчив.

— Что было бы, если бы мы вернулись раньше, чем ушли? Мы смогли бы встретить себя?

Синтия не скрывала ужаса.

— Это было бы ужасно!

Тори нахмурилась, не зная, как ощущала бы себя при такой встрече. Ей стало не по себе.

— Не знаю, что могло бы случиться. Вряд ли такое возможно.

— Надеюсь, ты права. Уж очень это странно, — сказал Джек. — Я доложу, как только проверю комнату, — он быстро пошел по туннелю, призвав огонек, чтобы озарить путь. Он скрылся за углом.

Синтия попыталась встать и смогла с помощью руки Алларда. Она всегда старалась коснуться его, хоть признавала с неохотой, что Аллард хотел быть с Тори. Тори была достаточно уверенной в связи между ней и Аллардом, так что была почти не против.

Синтия прислонилась к стене, маленький предмет вылетел из зеркала. Они вздрогнули, камень, завернутый в бумагу, застучал по проходу и остановился возле Алларда. Он поднял камень, развернул бумагу и улыбнулся.

— Это тебе, Тори.

Она взяла бумагу и призвала огонек мага с потолка, чтобы прочесть.

— Это послание от Ника, — удивленно сказала она. — Он хотел ухнуть, можно ли передавать письма через портал.

— Видимо, да, — сказал Элспет. — И это проще, чем добираться лично!

Камень и бумага выглядели идеально, не изменились от их путешествия во времени. Тори спросила:

— У кого-нибудь есть карандаш?

Аллард вытащил один из плаща.

— Как пожелает моя леди.

Она улыбнулась ему и написала: «Сработало! Мы добрались целыми, но не хотим снова проходить сквозь зеркало! Тори».

Крепко привязав бумагу к камню, она повернулась к зеркалу и сосредоточилась на месте назначения. 1940, Ник Рейнфорд…

Когда цель стала ясной в ее голове, она бросила камень в зеркало. Он коснулся поверхности и пропал.

— Нужно регулярно проверять здесь, не прислал ли он что-то еще.

Элспет нахмурилась.

— Там идет серьезная война, и будут другие кризисы, когда решат, что наша магия пригодится. Они могут захотеть, чтобы мы вернулись.

— Они могут попросить, — едко сказала Синтия, — но мы не обязаны соглашаться.

— Я и не хочу, но я рада, что мы можем общаться с друзьями, — тихо сказала Элспет. — Мы все сблизились, пока работали вместе. Рейнфорды мне теперь как семья.

— И мне, — согласился Аллард. — Но и я не спешу снова проходить через зеркало Мерлина!

Синтия отошла от стены, выглядя хрупко, но благородно.

— Я все еще ощущаю слабость, но хочу вернуться в постель, — она с надеждой посмотрела на Алларда.

— Позволь помочь, — Элспет взяла девушку за руку. — Я могу добавить энергию исцеления, если нужно еще, — ее светло-зеленые глаза хитро сияли, она знала, чего добивалась Синтия.

Синтия с видом мученицы взяла Элспет за руку, и они пошли в главную комнату. Аллард протянул руку Тори.

— Моя леди?

Она крепко сжала его ладонь со смесью радости и печали.

— Я буду скучать по свободе 1940.

— И я, — девушки впереди пропали из виду, и он замер и прижал ладонь к щеке Тори. — Но нас не смогут разлучать в Лэкленде вечно. В двадцать один мы сможем уйти, — он склонился для поцелуя.

Его губы были теплыми и полными желания. Тори сморгнула слезы, чтобы не расплакаться. Ждать больше четырех лет, чтобы уйти…

Хаос!

Туннель рассеялся во тьме и выстрелах. Она была в высоком пугающем месте с ветром, жестоко терзающем ее одежду. Ей грозила опасность. Она закричала в ужасе:

— Джастин!

— Боже, Тори! Что сейчас произошло? — через миг она вернулась в Лабиринт, дрожала в руках Алларда, пока он смотрел на нее с потрясением в серых глазах.

То, что она назвала его по имени, а не титулу, показывало, как расстроена она была. Тори пыталась взять себя в руки.

— У меня… было видение, похоже.

— Я тоже это видел, — мрачно сказал он. — Была ночь, ты была в высоком месте, и пули летели вокруг тебя. Я был близко, но не с тобой.

— Снова война Ника, — она сглотнула. — Ты предсказываешь лучше меня. Это миг из будущего?

Аллард закрыл глаза, выражение лица было отстраненным. После дюжины ударов сердца он сказал:

— Ты сама знаешь, что будущее показывается лишь как вариант, а не точное событие. Думаю, у этой сцены высокий шанс сбыться. Но это не точно.

Она скривила губы.

— Я хотя бы выживу?

— Я не ощутил твою смерть, — он открыл печальные глаза и пригладил ее волосы теплой ладонью. — Но это было бы ужасно.

Она издала истеричный смешок.

— Джастин, порой мне хочется, чтобы ты был менее честным и благородным. Я бы хотела, чтобы ты сейчас похлопал меня по спине и сказал: «Не переживай, Тори, это лишь возможность или воспоминание из Дюнкерка. Тебе не придется возвращаться в 1940».

— Не переживай, Тори, это лишь возможность, — сказал он, гладя ее спину. — Или воспоминание из Дюнкерка. Тебе не придется возвращаться в 1940.

— Так лучше, — она выдавила улыбку. — Я предпочту думать, что это было воспоминание, а не видение.

Он сжал ее крепче в объятиях.

— Никто не заставит тебя пройти сквозь зеркало без твоего желания.

— Сложно представить, что заставит меня передумать, — она прижалась головой к его плечу, ощущая усталость. — Но зарекаться не стоит.

— Ты права. Но этой ночью мы дома и счастливы, и мы — часть важного дела, — он поцеловал ее в лоб, а потом пошел, обвивая рукой ее плечи.

Тори обхватила рукой его пояс, чтобы они были как можно ближе, но могли идти. Она чуть не потеряла его, но спасла. Не стоило переживать о будущем, ей нужно было радоваться настоящему.

— Слышишь голоса? — спросил Аллард с радостью в голосе.

— Да! — воскликнула Тори.

Они ускорились. В сердце Лабиринта была большая комната, похожая на старую, но удобную комнату рисования. Здесь ученики и жители Лэкленда изучали магию. Теперь тут сияли огни магов и звенела радостная болтовня.

Они вернулись через несколько минут после отбытия, потому что те, кто провожал их у зеркала, еще не ушли. Джек обнимался с мамой и сестрой, они говорили и смеялись одновременно.

Синтия и Элспет восторженно говорили с мисс Уитон и мистером Стефенсом. Учителя были сильными магами и рисковали работой, обучая ребят тайно в этих древних туннелях под аббатством. Они были рады, что ученики вернулись невредимыми.

Тори счастливо вздохнула и прильнула к Алларду. Они вернулись домой. Она надеялась, что больше путешествий не будет.

Но она вспомнила странное видение и ощутила мрачную уверенность, что зеркало Мерлина еще не закончило с ней.

ГЛАВА 2

Бом… бом… БОМ! Тори проснулась в спальне в Лэкленде, колокол гремел в часовне. Обычно звук раздражал, но этим утром знакомый звон сделал Тори счастливой. Это было приятнее звука бомб.

— Я так рада быть дома, — сказала она, отбрасывая одеяла, кривясь от синяков, которые она получила, вывалившись из зеркала.

В конце ноября было холодно, а скоро станет холоднее. Она свесила ноги с кровати, радуясь коврику, который ей прислала мама.

Синтия уже выбралась из кровати, расчесывала свои роскошные золотистые волосы. Когда они закончили в 1940, она выглядела бледной и уставшей, хоть и красивой. Хороший сон восстановил ее вид.

— Как ты это делаешь? — с завистью спросила Тори. — Всегда выглядишь так идеально.

— Это дар, — заявила Синтия.

Тори чуть не рассмеялась. Хоть Синтия была полезной в 1940, она не была скромной. Как дочь герцога, Синтия была высшего ранга в Лэкленде, и она не стеснялась указать на это. Тори тоже была высоко как дочь графа, но ниже Синтии.

— Теперь мы вернулись, и сложно поверить, что нас тут не было. Еще и из-за таких приключений.

— Это как сон или кошмар, — Синтия скривилась. — Но я рада, что родилась не в такую вульгарную эпоху.

Тори вздохнула и пригладила прямые темные волосы. Ее старшая сестра Сара говорила, что хрупкая фигурка и синие чуть раскосые глаза Тори делали ее привлекательной, но рядом с Синтией Тори была простой как кекс. Думая о Саре, она сказала:

— Интересно, как в Лэкленде на Рождество? Я думала, что буду в это время дома, но… не сложилось.

Она брызнула ледяной водой из чаши на свое лицо, чтобы остудить саднящие глаза. Отец сказал, что она не могла вернуться в Фейрмаунт-холл, хоть на Рождество будет свадьба Сары. Тори не нравилось, что она пропустит свадьбу.

— В часовне мальчиков проводят долгую скучную службу, потому что там больше места, чем в нашей. Потом обе школы ужинают вместе. Это один из нескольких официальных случаев, когда мальчики и девочки пересекаются, — Синтия закатила глаза. — Под присмотром учителей, конечно. Но еда в тот день сносная, и среди учеников есть братья и сестры, так что они могут увидеться.

— Ты была тут на Рождество? — удивилась Тори. Ей всегда казалось, что отец Синтии вернул бы ее домой при первом шансе.

Синтия отвернулась, чтобы выбрать себе платье.

— Моя семья слишком далеко на севере, так что добираться неудобно.

Но ее голос звучал так, что у Тори возникли подозрения, что герцог был не таким добрым, как Синтия заявляла. Но она не осмелилась спросить об этом, еще и перед завтраком.

— Когда остальные ученики уедут, можно будет отправиться в лес и собрать остролист, плющ и другие растения, чтобы украсить комнату. Я попрошу маму прислать рождественский пудинг. Мы можем покинуть аббатство через Лабиринт и навестить некоторых Нерегуляров, живущих в деревне.

— Они простолюдины, — рявкнула Синтия. — Зачем нам навещать их?

— Потому что они наши друзья? — спокойно спросила Тори. — Джек — герой, и я многому научилась у него, Рейчел и Алисы, — и не только магии, но и тому, что происхождение было не таким важным, как личность и характер.

Синтия скрутила волосы возле шеи и закрепила длинной шпилькой.

— Это не значит, что нужно идти к ним на рождественский ужин.

Не было смысла спорить с леди Синтией Стэнтон, когда она была в таком настроении. Тори сменила тему и спросила:

— Тебе помочь с этим платьем? Нам нужно успеть в часовню вовремя.

— Пожалуйста, — с неохотой сказала Синтия. Одежда Тори в Лэкленде была только той, которую она могла надеть сама, а наряды Синтии требовали помощи служанки. Обычно приходила Люси, одна из поклонниц Синтии, но Тори помнила, что девушка уже несколько недель не выходила из комнаты из-за простуды. Было странно думать, что Тори прожила больше двух насыщенных недель между ее сегодня и «вчера»!

Тори застегнула платье Синтии на спине. Когда соседка занялась волосами, Тори сказала:

— Увидимся позже. Я в часовню, чтобы еще были места сзади.

Она надела темно-красный плащ и вышла в промозглый коридор. Другие девушки сонно выходили из своих комнат и направлялись к часовне. Если опоздать, можно было вызвать гнев Хаккетта.

Пухлая девушка вышла из комнаты у лестницы.

— Доброе утро, Тори, — сказала она с бодрой улыбкой. — Боюсь, наступила зима!

Тори вспомнила тепло июня 1940.

— Ветер с Северного моря заморозит любого, Нелл.

Как многие ученики Лэкленда, Нелл Брэкен хотела исцелиться от гадкой магии и уехать домой. Тори была такой, пока магия не позвала ее в Лабиринт, где она нашла Нерегуляров.

Но она все еще дружила с Нелл, которая помогала всем новеньким. Тори не могла забыть доброту Нелл, когда она только прибыла, потрясенная и растерянная вдали от дома.

Нелл нахмурилась, поравнявшись с Тори.

— У тебя круги под глазами, и ты похудела за ночь. Ты не болеешь?

— Все хорошо, это платье мне велико, — ответила Тори, хоть на самом деле похудела в 1940. Использование такого количества магии выжигало человека. — И я плохо спала ночью.

— Синтия? — с пониманием кивнула Нелл. — Не знаю, как ты ее терпишь.

— Я уже к ней привыкла, — отозвалась Тори. Нелл не поверит, если Тори скажет, что ей даже нравилась ее соседка по комнате.

Нелл выглядела недоверчиво, но не стала продолжать. Они спустились и прошли к часовне. Порыв ветра ударил по ним, воздух был таким холодным, что дыхание вылетало белым паром.

— Я так хочу домой на Рождество, — сказала Нелл. — Я переписывалась с юношей из дома. Нам… нужно многое обсудить, — ее улыбка стала хитрой.

— Если он умный, то предложит брак, — сказала Тори. — Мисс Уитон сказала, что ты сможешь скоро покинуть Лэкленд, и никто не нашел бы жены добрее.

Нелл скривилась.

— Ты знаешь, как магия мешает нам в браке, — ее голос стал тише. — Но мы с Георгом достигли понимания. Его отец — местный врач, и Георг учит медицину. Моя семья не одобрила бы такую пару, если бы я не была проклята магией, но Георг не против.

— Чудесно! — обрадовалась Тори. Девушек часто не принимали в семье после школы. Они становились гувернантками. Но некоторым везло, и Нелл этого заслуживала.

Девушки, которые находили мужей, выходили за тех, кто был рангом ниже. Хоть учеников «исцеляли» от магии, дети могли унаследовать их силу, так что их не хотели брать в жены в их социальном классе.

Когда-то Тори думала, что брак с мужчиной ниже рангом был плохим вариантом, но это было уже не так. Хороший и любящий муж, принимающий жену такой, какая она есть, был сокровищем.

Древняя каменная часовня была спокойной, но в ней было холоднее, чем на улице. Хоть там всегда была борьба за места сзади, Хелен и Пенелопа из группы Нелл пришли раньше и заняли половину скамьи. Тори села рядом с Нелл и пыталась выглядеть неприметно.

Скамьи были твердыми, но она уже знала, что во время службы можно тренировать упражнения по контролю над магией. Она сосредоточилась и не слушала мистера Хаккетта, обвиняющего магов и магию, девушек, проклятых греховными способностями.

Счастье Тори в Лэкленде угасло к концу службы. Она замерзла. Вдали от школы она могла согреться магией ведьмы очага, но сила была подавлена в аббатстве. Чары подавления были причиной, по которой аббатство выбрали как школу.

Управляющим в школе нравилось думать, что монахи и монашки в прошлом подавили магию, потому что ненавидели ее. Но древний орден, построивший это аббатство, сделал это для тренировки магов. Силы были убраны под землю, сосредоточены в Лабиринте. В аббатстве их могли использовать только самые сильные маги.

Тори так замерзла, что не могла думать об упражнениях, так что слышала почти всю речь мистера Хаккетта. В 1940 магия была почти забыта, но люди хотя бы не презирали ее.

Завтрак в трапезной тоже был знакомым, но не в хорошем смысле. Длинная комната была не теплее часовни, и каша остыла. Нелл нахмурилась, они с Тори взяли свои миски.

— Так всегда в первый холодный день года. Завтра и комната, и каша будут теплее.

— Надеюсь, — Тори посмотрела на слипшуюся кашу и подумала с тоской о вкусных завтраках погодной бригады, которые они ели, чтобы набраться сил для управления морем.

Хотя бы чай был горячим. Наверное, ученики взбунтовались бы из-за чая.

Потягивая чай, Тори смотрела, как девочки разделились на три привычные группы. Синтия без проблем вернулась в круг заносчивых злых девушек, которые ненавидели свое изгнание в Лэкленд. Они были сложными.

Меньше всех была группа Элспет и ее друзей, учениц, принявших магию. Они оставались в Лэкленде, пока им не исполнится двадцать один. Потом они уйдут и станут практикующими магами. Хоть девочек, любящих магию, избегали остальные, они были расслабленными и счастливыми.

Больше всех девочек было вокруг Нелл Брэкен. Они хотели исцелиться и попытаться вернуть, что могли, из старых жизней. Они считались нормальными учениками школы.

Тори была рада оказаться под крылом Нелл. С ней и ее друзьями было просто.

Но Тори не было там места. Она должна была сидеть за дальним столом с Элспет и остальными, принявшими магию. Если она пройдет по комнате и сядет с ними, ее тут же бросят Нелл и остальные, которые не собирались одобрять магию и магов.

Если Тори публично объявит себя магом, возврата не будет. Даже ее брат и сестра, которые приняли ее при условии, что она хотела исцеления, могли передумать, если она раскроет себя как колдунья.

Тори не нравилось разделение между группами, а теперь тем более. Почему Тори не могла дружить с Синтией, Элспет и Нелл публично? Но эта школа так не работала.

Вздохнув, она взялась за холодную овсянку. Она была дома после кошмаров, а старые проблемы остались тут.

Но они были мелочами по сравнению с пулями.

* * *

Стало хуже на уроке итальянского. Учила там мисс Маклин, ненавидящая магию и не очень жалующая юных леди. Отец Тори верил в необходимость образования, так что Тори хорошо прошла проверку, когда прибыла в школу. Мисс Маклин не забыла это.

Французский Тори был лучше, чем у мисс Маклин, и потому ее направили в класс итальянского. Она была бы рада учить новый язык, если бы не постоянная критика мисс Маклин.

Мисс Маклин вечно злилась и плохо учила. Она сделала красивый язык скучным. Сегодня от холода стулья были почти такими же твердыми, как скамьи в часовне.

Устав от двух недель магии, Тори задремала под конец скучного урока. Ее ладони были сложены на парте, она сидела ровно, но глаза закрылись. Ее тело пропитала усталость…

— Гадкая девчонка! — яростный вопль мисс Маклин разбудил Тори за миг до того, как медная указка ударила по ладоням.

Тори закричала от боли, особенно в левой ладони, принявшей большую часть удара. Мисс Маклин била ее во время проверки, но не после этого. Со слезами на глазах Тори отодвинула стул от парты, пятясь от радостной учительницы.

К счастью, звонок сообщил о конце урока. Тори схватила тетрадь правой рукой и выбежала из комнаты, думая, что пальцы могли быть сломаны.

Коридор был полон девушек. Элспет тоже учила итальянский и шепнула у плеча Тори:

— Иди в класс впереди и слева. Там должно быть пусто. Я попробую убрать боль.

Смаргивая слезы, Тори послушалась. Почти всю магию подавляли чары в аббатстве, но маги, как Элспет, могли использовать немного сил.

Когда они попали в небольшой пустой кабинет, Элспет закрыла дверь за ними, нежно обхватила левую ладонь Тори.

— У тебя руки ледяные! — воскликнула она.

— Тут очень холодно, — мрачно сказала Тори. — Я не хочу январь. Ветер с моря будет замораживать людей. Я хотела бы обладать достаточной магией ведьмы очага, чтобы согревать себя, но в аббатстве я едва могу прогонять хоть долю холода.

— Болит ужасно, наверное. Надеюсь, мне хватит сил помочь, — Элспет закрыла глаза и сосредоточилась. Белый жар опалил ладонь Тори, согревая пальцы и убирая боль.

— Чудо! — Тори убрала левую ладонь из рук Элспет и осмотрела ее. Кроме красных следов, больше ничего не осталось от удара, и боль пропала. — Удивительно, как много ты можешь в аббатстве.

Элспет нахмурилась.

— Я сама удивлена. Давай другую руку.

— Та не так плоха, — но Тори послушалась. — Думаю, она сломала кости в левой ладони. Правая только ушиблена. Не нужно утомлять себя магией.

Элспет не слушала, сжала правую ладонь Тори и послала туда еще волну исцеляющей энергии. Когда она закончила, она спросила:

— Как теперь?

Тори удивленно пошевелила пальцами.

— Как новые. Я впечатлена!

— И я, — задумчиво сказала Элспет. — Попробуй согреться магией очага.

Тори закрыла глаза и представила тепло, окутывающее ее. Жара прилило столько, что она словно была с лихорадкой. Она испуганно отпустила магию.

— Боже, я еще никогда не создавала столько жара в аббатстве!

Элспет смотрела на свои ладони, словно они принадлежали чужаку.

— Поразительно. Я могу использовать большую часть силы, хоть чары подавляют магию.

Тори снова использовала магию ведьмы очага, но осторожнее, и она смогла почти без усилий отыскать удобную температуру.

— И я.

— Наверное, это результат нашей работы с магией, — сказала Элспет. — Я использовала во время эвакуации больше магии, чем за пять лет до этого.

— Наверное, это как игра на фортепиано. Чем больше тренировок, тем сильнее навыки, — Тори склонила голову. — Если подумать, на меня и не давят чары Лэкленда так, как раньше. Я их ощущаю, но это не душит.

— Тогда мы не зря так старались! — сказала Элспет. — Пора на уроки. Я выйду первой.

Она выглянула из-за двери и вышла. Тори вздохнула, желая пойти с ней. Элспет говорила, что была не против публичного презрения.

Но Тори так не могла.

ГЛАВА 3

Три ночи в неделю в Лабиринте проходили занятия, и одна из таких ночей настала. Несмотря на усталость, Тори ждала встречи с Нерегулярами. Особенно с Аллардом. Они с Синтией пошли вместе, тихо выбрались через подвал здания с классами.

Они закрыли за собой дверь, и о ноги Тори тут же потерся кот, с которым она подружилась. Она почесала его шею.

— Да, я принесла тебе немного ветчины с ужина, — кот величаво взял кусочек с ее пальцев.

— Зачем ты балуешь этого кота? — спросила Синтия.

— Коты защищают туннели от крыс и мышей, — сказала Тори, выпрямляясь и создавая огонек мага, чтобы пройти по Лабиринту. — И мне нравятся коты.

— А я бы хотела себе лошадь.

Синтия зашагала, и Тори шла рядом с ней. Древние туннели были истоптаны поколениями учеников. А до этого — монашек. Проход был достаточно широким, чтобы девушки шли плечом к плечу, если хоть одна из них была небольшой.

— Ты обнаружила, что магия стала сильнее с возвращения?

— Я не использую магию в аббатстве, потому что чары подавления раздражают. Посмотрим, что будет, — Синтия создала в руке шар света. Он ослепительно вспыхнул. Она пискнула и отпустила свет. Шар завис перед ней, тускнея, пока она приглушала силу. — Небеса! Обычно мне нужно сосредотачиваться для света мага, но было просто.

— Мы с Элспет заметили, что стали сильнее, — задумчиво сказала Тори. — Я смогла согреть себя магией ведьмы очага в аббатстве, и я не могла этого раньше.

— Я рада слышать, что от похода сквозь зеркало есть польза! — воскликнула Синтия, они пошли дальше. Когда они завернули за угол, стало слышно голоса. Она нахмурилась. — Думаешь, это еще одна облава?

— Надеюсь, нет! — Тори обнаружила зеркало Мерлина, убегая от облавы. Не самое приятное открытие, хоть оно пригодилось. Она склонила голову. — Голоса радостные. Они празднуют?

Синтия медленно улыбнулась.

— Возвращение героев! Нас.

Они добрались до комнаты, где группы ребят смеялись, болтали и ели. Они пришли последними. Тори привыкла опаздывать, ведь все время ждала Синтию.

Джек Рейнфорд подошел к ним, улыбаясь, с кружкой в руке.

— Вы вовремя! Мы рассказывали остальным о своих приключениях. Я принес бочку сидра, чтобы мы отпраздновали.

— Это сидр, который может сбить быка с ног? — с опаской спросила Тори.

— Попробуй, — он дал ей кружку. — Он новый, всего несколько недель назад мы сделали его из своих яблок. Он еще не успел настояться. Моя мама не дала бы мне принести крепкий сидр.

Тори сделала глоток, и в сидре оказалась лишь нотка алкоголя среди вкуса яблок.

— Вкусно! — она отдала кружку. — Все слышали о Дюнкерке?

— Да, — Аллард подошел к ним и тепло посмотрел на Тори. — Мы рассказывали всем, как вы обе постарались.

— Мы работали все вместе, — смутилась Тори. — Те, кто прошел сквозь зеркало, не справились бы без занятий здесь.

Синтия ткнула ее локтем в ребра.

— Расслабься и цени это, Тори. Мы постарались, и было непросто!

— Да, но Тори тоже права, — отметил Аллард. — Мы поклялись тут своими силами защищать Британию. Теперь мы доказали, что маги могут повлиять на ситуацию. Наш успех — общий успех. Это важно для тех, кого учили стыдиться магии.

— Не всем повезло жить в деревне, где семьи рады нашим талантам, — сказал Джек бодрым тоном. — Но хватит теории. Идемте, леди. Пора послушать аплодисменты.

Он прижал ладонь к талии Синтии и повел ее в толпу празднующих учеников. Хоть Синтия бывала вредной, она расслабилась с Джеком. Как два самых талантливых мага погоды, они близко работали во время эвакуации. Может, Синтия начинала понимать, что человек может быть хорошим, не родившись аристократом.

Остались Тори и Аллард. Они не были наедине, но все же остались в стороне. Она криво улыбнулась ему.

— В 1940 было просто шутить об испорченной репутации. Тут это серьезно.

Он кивнул.

— Там было не наше место, так что не было репутации. Тут действия ведут к последствиям.

Она была рада, что их чувства совпадали. До возвращения они несколько раз целовались, что было неприемлемо для юной леди в 1803, хоть это не было пошлым.

— Тут и за руки держаться смело.

— Но позволительно, — он с пылающими глазами протянул руку.

Она сжала его ладонь, переплела пальцы с его, и связь с теплом охватили ее. С тихим вздохом Тори прильнула к Алларду. Ее макушка едва возвышалась над его плечом. С Аллардом она ощущала себя… безопасно. И не зря. Когда они были под обстрелом, он дважды закрыл ее своим телом.

Он гладил ее другой рукой от шеи до талии, где его теплая ладонь замерла на миг. Он шумно выдохнул и отошел на шаг.

— Я только что зашел за рамки приличия.

— Я это начала, — она хитро улыбалась. — И я хотела бы больше, но мне хватит просто быть с тобой.

— Да, — хрипло сказал он. — С нашего возвращения я ощущал тебя все время, но тенью вдали. Не так, как тут, — он сжал ее руку. — Не так сильно, как когда мы соприкасаемся.

— Я всегда ощущаю связь с тобой, — медленно сказала Тори. — Мы с Элспет и Синтией обнаружили, что наша магия стала сильнее. Ты это заметил?

Аллард удивился, а потом стал задумчивым.

— Посмотрим. Лучше всего я умею двигать вещи… — он повернулся и посмотрел на потертый диван в стороне. Он был у стены и был пустым.

Диван поднялся в воздух.

— Ого! — он не дал дивану удариться об потолок. Некоторые посмотрели на парящий диван и вернулись к общению. Такое не было странным в Лабиринте.

— Хорошо, что на нем никто не сидел, — сказал Аллард, опуская диван на пол. — Теперь я ощущаю разницу в магии.

— Наша теория — что магия усилилась от того, что мы ее много использовали, — сказала Тори. — Даже в школе под чарами давления у меня больше сил.

— Мисс Уитон и мистер Стефенс будут заинтересованы, — теплая ладонь Алларда крепче сжала ее руку, они прошли по комнате. Тори усиленно ощущала его хватку. Они открыто заявляли, что были парой.

Аллард был красивым, им восхищались, и, как наследник герцога, он был самым высоким по рангу учеником в школе. Он был хорошим уловом, как сказала бы сваха. До Тори он не заигрывал ни с кем в Лэкленде.

Конечно, остальные завидовали. Тори подозревала, что они не понимали, что он в ней нашел. Она была милой, но не красавицей. Не как Синтия. Но после их приключений в другом веке они с Аллардом знали друг друга больше, чем обычные молодые люди, встречающиеся в бальных залах Лондона.

Они шли по комнате, и Аллард сказал:

— Я буду скучать по тебе на Рождество, но ты будешь рада вернуться домой. Я всегда хочу быть там, несмотря на сложности из-за того… какой я.

Она прикусила губу.

— Я не поеду. Отец не позволит. Я… пропущу свадьбу сестры.

— Ты не можешь поехать домой? — Аллард замешкался с болью в глазах. — Я тоже могу остаться. Мы сможем побыть вместе дольше, ведь уроков не будет.

Хоть это было заманчиво, Тори покачала головой.

— Ты очень щедрый, но я не хочу, чтобы ты пропустил визит домой. Я справлюсь.

Он не был убежден.

— Уверена?

— Уверена, — он мог ощущать ее эмоции, как она — его, и Тори призвала уверенность и удовлетворение. Его выражение лица стало спокойнее.

Она могла справиться без него. Но это будут долгие три недели.

* * *

Дни перед каникулами быстро стали обычными с уроками, приемами пищи и прогулками среди стен. Тори нравилось заглядывать в бреши в стене, что разделяли сады девушек и игральную площадку мальчиков.

Ограда была с чарами, что не давала закрыть дыры. Чары не давали перебраться через ограду, но мальчики и девочки могли говорить сквозь нее и даже соприкасаться. Когда мальчишки играли в мяч, что было чаще всего после уроков, девушки смотрели.

Тори впервые увидела Алларда из-за ограды. Она заметила его сразу же. Даже тогда его рост и сила, его скорость поразили ее. Они с Аллардом старались встречаться у ограды каждый день. Соприкасаясь пальцами, они убирали хоть часть проблем. Когда она не была с ним, она была благодарна силе магии, которая согревала в холодных зданиях.

На обычных уроках Тори избегала ударов от мисс Малкин. Учительнице хватало мишеней среди учеников, которые радовались, что приедут домой, так что не были внимательны на уроках.

Занятия в Лабиринте были серьезными, и они с Аллардом редко были вместе. Но они хотя бы дышали одним воздухом.

До занятий они ходили по туннелю к зеркалу Мерлина. Тори старалась не подавлять ощущение портала. Если он появится, он может решить забрать их в другое время. Лучше не трогать его.

Пару раз в неделю прибывали послания от Ника или Полли. Их отец получил две недели отдыха дома после спасения из Дюнкерка. К радости его семьи, он попал в разведку с базой возле Лондона, а не в сражения.

Британия привыкала к перспективе долгой и сложной войны, которую они хотели выиграть. Американский президент не соврал и присылал помощь. Тори читала вырезки из газет о будущем. Хорошо, что война с Наполеоном была дальше, чем то, что испытывали Рейнфорды. Она старалась не думать о высоком темном месте с пулями.

После занятия они с Аллардом целовались, желали спокойной ночи и уходили в свои комнаты. Тори запоминала каждый поцелуй. Они помогали ей, когда они с Аллардом были порознь.

ГЛАВА 4

Когда начались каникулы, служба в часовне была дольше обычного и особенно неприятной, ведь мистер Хаккетт отыгрывался за три недели, которые не сможет произносить речь в школе девочек. Некоторые ученики уже уехали, включая Алларда, и на уроках почти ничего нового не было уже несколько дней.

После обеда Тори вернулась в свою комнату, стараясь не переживать за себя, потому что проводила первое рождество без семьи. Синтия сидела у окна, где было больше света, и украшала сумочку бусинами.

Тори умело обращалась с иглой. Уроки были важными, ведь это считалось делом леди. Но ей не нравилось шить, и она этого избегала. Синтии нравилось вышивать, и у нее красиво получалось.

— Сумочка получается хорошей, — сказала Тори. — Золотые нити подчеркивают дизайн.

Синтия потянулась.

— Это одно из моих лучших творений.

Тори посмотрела в окно на Ла-Манш вдали за землями аббатства. Море было зимне-серым. На другой стороне Наполеон Бонапарт планировал вторгнуться в Англию.

Она молилась, чтобы это не произошло. Ей хватило войны в 1940.

— Я так устала от того, как девочки обсуждают, что такого невероятного сделают на каникулах. Как хорошо будет, когда они уедут.

— Столько шума! — согласилась Синтия. — Я буду рада побыть в тишине. И, раз ртов будет меньше, нас должны кормить лучше.

Тишина звучала хорошо, но три недели тишины — это слишком. Тори хотела покинуть школу через Лабиринт и навестить Нерегуляров в деревне. Джек и Рейчел Рейнфорды уже пригласили ее. Если Синтия не хотела идти с ней, это ее дело.

— Я жду сна допоздна, — отметила Тори. — Так комната будет успевать нагреться от огня, разведенного Пегги.

— Если та ленивая служанка начнет с этого конца коридора, мы будем согреваться быстрее, — проворчала Синтия.

Да, но девушка в другом конце коридора была со слабыми легкими и нуждалась в тепле больше. Тори знала, что нельзя взывать к доброте Синтии, и сказала:

— Я должна работать над магией ведьмы очага. Может, я смогу научиться согревать комнату почти без усилий.

Синтия нахмурилась.

— Магия ведьмы очага так вульгарна.

Тори улыбнулась.

— Но очень практична.

Служанка постучала в дверь.

— Вам посылка, мисс Мансфилд.

— Может, это мама прислала рождественский пудинг, — с надеждой сказала Тори. Она открыла дверь и увидела Пегги с деревянной коробочкой. — Или даже два!

— Там еще и письмо, мисс, — сказала служанка. — Куда мне это поставить?

— На мой стол, — Тори быстро убрала книги на пол, освобождая место. — Спасибо, Пегги.

Она приняла письмо, но опустила его, больше интересуясь содержимым коробочки. Она убрала мятые газеты и тряпки от упаковки, Синтия подошла к ней, ощутив вкусный запах дорогих пряностей.

— Мы же не должны ждать Рождества, чтобы попробовать? — с надеждой спросила она.

— Должны, — твердо сказала Тори. Она подняла темную бутылку и открыла. Понюхав, она сказала. — Это бренди, чтобы поджечь пудинг, когда придет время, — она подвинула бутылку, чтобы понюхала соседка.

— Хороший французский бренди, — одобрила Синтия.

— А тут масло, чтобы полить пудинг. — Тори вытащила маленькую баночку. — И пудинг! — она подняла пудинг, и он был огромным. Его окутывала плотная бумага, и по весу, форме и плотности он напоминал пушечное ядро.

— Его хватит, чтобы разделить на всех оставшихся девочек, еще и на следующий день хватит, — отметила Синтия. — Может, стоит немного попробовать и уменьшить его.

Тори улыбнулась.

— Будет вкуснее, если он настоится. Но мама знала, что нам захочется попробовать, — она вытащила из ящика оловянную коробочку. — Если это то, о чем я думаю…

Она приоткрыла крышку и увидела там плотный ряд песочного печенья, присыпанного мускатным орехом. А сверху были два силуэта в бумаге, запятнанной маслом от печенья. Тори развернула один и увидела пирожное в форме звезды с яркой посыпкой сверху.

— Она знала, что мы не захотим ждать, так что вот, — она отдала одну звезду Синтии, другую развернула для себя.

— Она сделала это для меня? — Синтия звучала уязвимо, а не властно. — Это очень мило с ее стороны.

Тори знала, что мама ее соседки умерла, хоть не знала, когда и как. Если она росла без маминого тепла, это многое объясняло о ней.

— Моя мама добрая, — согласилась она. — Но не может заступиться за меня перед отцом.

— Спорить с отцами сложно, — Синтия попробовала пирожное и с наслаждением вздохнула.

Мама Тори сама была с магией. Страх, что ее раскроют, мешал ей поддержать дочь. Тори понимала, но это было сложно простить. Она откусила немного от звездочки.

— Мило. Мы с мамой и сестрой всегда проводили день за выпечкой на кухне перед рождеством.

— Ты умеешь готовить? — тон Синтии был таким, словно Тори призналась в убийстве.

— Мама подумала, что нам нужно знать такое, потому что когда-нибудь мы будем управлять хозяйством, — Тори откусила еще немного, желая, чтобы пирожное не заканчивалось. Оно таяло во рту. — Мне нравится готовить, как тебе — вышивать.

— Вышивка подобает леди, — Синтия доела звездочку и взяла печенье из коробочки. — Приготовление — для слуг.

— Но ридикюль не съесть, каким бы красивым он ни был.

— Еду поглощают. Люди будут восхищаться моей вышивкой и после моей смерти.

Синтия смотрела на коробочку, и Тори взяла себе печенье и закрыла шкатулку. Она запоздало потянулась к письму.

— Это от моей сестры, — она узнала красивый почерк. — Наверное, выражает сожаления из-за того, что я пропущу свадьбу, — Тори сломала печать с начала читать:

Дорогая Тори,

Когда папа сообщил, что тебе нельзя приехать домой на Рождество и мою свадьбу с лордом Роджером, я была в Ярости! Как он смеет запрещать тебе вернуться в твой дом! Я бы поняла Лондон, где за репутацией следят. Но Сомерсетшир???

Уже все в мире знают, что в семье есть магия. Люди странно на меня смотрят, обходят. Ущерб уже нанесен, так почему не разрешить тебе приехать?

Раз папа так упрям, я придумала План: мы с Роджером сыграем свадьбу в поместье Джоффри в Шропшире.

Джоффри и Сесилия рады принять свадьбу, а еще они хотят увидеть тебя там. Они не забыли, что ты спасла Джейми. Я не забуду Ужас, который ощутила, когда он сорвался с утеса.

Так что я посылаю это письмо в карете лорда Роджера со служанкой, которая сопроводит тебя в Шропшир, а еще — сундук твоих лучших платьев. Я жду встречи, сестренка! Мы не виделись вечность. Я хочу, чтобы ты была на моей свадьбе.

Моей любимой и единственной сестре,

Сара

Тори охнула от радости.

— Синтия, чудесные новости!

Ее соседка вернулась к вышивке, но с вопросом подняла голову.

— Твой отец принял магию и разрешил тебе вернуться.

— Этого не случится, — сказала Тори. — Но моя сестра так недовольна им, что переместила свадьбу в поместье брата, чтобы я могла приехать. Я смогу провести Рождество с семьей! С частью семьи. Моя сестра прислала карету с письмом. Она ждет! Я могу уехать прямо сейчас!

Шок и боль мелькнули в глазах Синтии и пропали, Тори едва успела заметить это. Она поняла, что ее соседка ждала их каникул вместе. И, судя по тому, как Синтия сжала сумочку в руке, Тори поняла, что это был подарок для нее.

Синтия опустила взгляд и едко сказала:

— Хорошо! У меня снова будет вся комната. Ты так мешаешь. Постоянно болтаешь.

Тори словно ударили по лицу. Она думала, что они подружились.

Она хотела парировать, что было бы приятно побыть вдали от Синтии, но она напомнила себе, что ее соседка ощущала боль. Без Тори Синтия останется одна.

— Я хотела бы взять тебя с собой, — тихо сказала она. — Так будет веселее.

Синтия вскинула голову с хмурым видом.

— С чего мне хотеть ехать на глупую свадьбу к людям, которых я не знаю?

— Я была бы рада твоему обществу, — спокойно сказала Тори. Ее слова были почти правдой. Ей стоило пригласить Синтию с собой?

Нет, Тори хотела сосредоточиться на семье и свадьбе Сары, а не разбираться с переменами настроения Синтии.

— Но будет утомительно трястись в карете по Англии, чтобы побыть с незнакомцами. Куда веселее быть с другими, которые останутся тут на каникулы.

— Многие из оставшихся — глупые любители магии, — кисло сказала Синтия. — Мои друзья уезжают.

Синтия не любила, когда указывали, что она была Нерегуляром и любителем магии сама по себе. Она не хотела бы слушать, что напыщенные девушки не могли быть друзьями, раз Синтия не была с ними честна. Только с Нерегулярами Синтия могла раскрыть свой талант магии. Жаль, что она разрывалась между тем, кем была — сильным магом — и тем, кем хотела быть.

Тори была в таком же положении. Если она доживет до ста, не забудет шок и боль от друзей и соседей, отвернувшихся от нее, когда ее магия раскрылась. Они вели себя так, словно она была заразной. Она все отдала бы, чтобы магия пропала.

Но теперь она хотела использовать магию и сохранить друзей-магов. Каждый ученик в Лэкленде сталкивался с этой дилеммой. Тори сказала, сохраняя терпение:

— Мне нужно собираться. Карета ждет.

Она открыла дверцы шкафа. Ее школьная одежда была удобной, но не подходила для свадьбы. Умная Сара прислала ее лучшую одежду, так что брать тяжелый сундук не нужно было. Хватит ее сумки.

Она взяла нужные вещи, быстро набросала записку для Элспет, которая еще была в школе, но собиралась уехать завтра на Рождество к бывшей гувернантке.

«Элспет, я буду на свадьбе сестры! Объясню все, когда приеду. Безопасного тебе пути, вкусного гуся и имбирного пряника. Тори».

Она сложила записку и отдала соседке по комнате.

— Расскажи всем, куда я уехала, и пожелай им от меня счастливого Рождества.

Синтия пожала плечами, не глядя на нее.

— Раз решила ехать, иди уже!

Ее грубость вызывала жестокость, но в глазах Синтии блестели слезы. Тори стало не по себе, и она сказала:

— Я оставлю тебе пудинг и все, что с ним. Уверена, тебе понравится. Повар в Фейрмаунте чудесный.

Ее соседка пронзила ее испепеляющим взглядом.

— Зачем мне этот тупой пудинг в форме пушечного ядра?

Тори уже не выдержала и рявкнула:

— Можешь попробовать поделиться им с другими, если вообще способна думать не только о себе! — она закинула ремешок сумки на плечо, поправила плащ и пошла прочь.

Когда она вернется, нужно поговорить с директрисой о другой комнате, как только возникнет свободное место. Когда Тори прибыла в Лэкленд, свободной была только кровать в комнате Синтии. И та не была рада соседке.

Тори восхищалась тем, как Синтия работала в 1940. И ей нравилась тогда ее соседка по комнате. Но чаще всего с Синтией было слишком много проблем. Пора было изменить это.

* * *

Синтия держалась, пока Тори не ушла. А потом разрыдалась от гнева. Как Тори посмела так убежать? У них были планы на каникулы! Рождество было бы неплохим, если бы они с Тори собрали травы для украшения, съели пудинг и обсудили свои приключения.

Она в ярости сбила ящик с угощениями со стола Тори. Ящик рухнул на пол, и шар-пудинг выкатился, защищенный слоями бумаги.

Синтия пнула пудинг изо всех сил и охнула от боли, ушибив пальцы. Пудинг катился дальше, остановился у стены с глухим стуком. Он даже не был надбит.

Ее гнев угас, и она сжалась в центре своей кровати, обхватив себя руками и рыдая. Так не честно! У Тори было все. Она была не такой красивой, как Синтия, но у нее было очарование, которое всех привлекало к ней.

Аллард, который должен был хотеть Синтию, не мог отвести взгляда от Тори. И у Тори было много друзей в школе, а еще члены семьи, которые любили ее, несмотря на магию. Так не честно!

Но, может, это было честно. Тори была лучше Синтии. Хоть она знала, что ее едкие слова прогоняли людей, Синтия не могла остановиться.

Она ненавидела себя, так что было правильно, что люди ненавидели и ее.

ГЛАВА 5

Тори спустилась по лестнице и вышла из общежития, двигаясь как можно быстрее, чтобы оставаться при этом леди. Она не замедлилась, пересекая сад и входя в главное здание.

Миссис Грайс, директриса, ждала в холле, поджав недовольно губы.

— Вы не спешите, — возмутилась она.

Тори опустила взгляд и постаралась выглядеть скромно.

— Простите, миссис Грайс, но на сборы ушло время, ведь я не знала, что уеду сегодня.

— Так не делается, — ворчала директриса. — Лорд Фейрмаунт должен был сообщить заранее.

Тори скрывала удивление, миссис Грайс думала, что отец Тори позвал ее. Сара, похоже, подделала записку от графа. Умная сестра.

— Я тоже не ожидала.

— Постарайтесь не опозорить школу, пока вы не здесь, — сухо сказала директриса.

Стараясь выглядеть ангельски, Тори опустилась в реверансе, а потом ушла за дверь, чтобы ее не остановили.

На карете был герб семьи жениха Сары, лорда Роджера Хоуторна, и лакей у двери был незнакомцем. Но глаза Тори расширились при виде девушки, которая ждала, опустив взгляд, но не скрывая улыбки. Молли Фултон была служанкой Тори, когда та жила в Фейрмаунт-холле, и она утешила Тори, когда ее изгнали в аббатство.

— Позвольте взять вашу сумку, леди Виктория, — сказал лакей, удивляясь тому, как мало вещей взяла Тори.

Было странно слышать свой титул после месяцев обращения к ней как к мисс Мансфилд. Она села в карету, Молли — следом. Лакей закрыл дверцу и сел рядом с кучером. Карета поехала.

Как только они остались одни, Тори сжала ладонь служанки с энтузиазмом, который юные леди не должны были проявлять к слугам.

— Молли, я так рада тебя видеть! Как ты попала сюда?

Молли, веселая девушка с песочными волосами и веснушками, ответила:

— Я сама вызвалась. Другие служанки не хотели провести Рождество вдали от семей, но я хотела узнать, как вы, миледи.

Тори была тронута. Она сказала:

— Ты так добра. Сначала было сложно, но я завела друзей. Мне нравятся почти все уроки, и с нами неплохо обходятся, — она подумала о мисс Маклин. — Почти все время. Как дела в Фейрмаунт-холле?

— Без вас очень тихо, мисс, — Молли покачала головой. — Дом изменился. Ваш отец не говорит о вас, ваша мама готова плакать, а леди Сара уже отправилась в дом вашего брата готовиться к свадьбе.

Может, Тори стоило радоваться, что все были несчастны, но она опечалилась. Счастливый дом, в котором она выросла, пропал навеки, разбитый правдой о магии Тори.

Иронично, но силы были и у ее мамы с Сарой. Но поймали только Тори.

Вздохнув, она устроилась удобнее.

— Я рада, что Сара смогла вытащить меня на свадьбу.

— И я вижу, почему, мисс! — Молли смотрела в окно на серые каменные здания, уменьшающиеся за ними, пока карета ехала по длинной извилистой дороге. — Как только карета проехала врата, я ощутила подавленность, — она поежилась. — Я рада уехать отсюда, мисс. Не знаю, как вы это терпите.

Тори насторожилась. Она ощутила чары подавления, как только карета привезла ее за высокие стены аббатства. И она ощущала… подавленность.

— Молли, той ночью, когда я собиралась покинуть Фейрмаунт, ты говорила, что у тебя есть немного Взора. У тебя были другие признаки магии?

Молли прикусила губу.

— Н-не знаю, мисс. Порой мне кажется, что я знаю больше, чем должна, но сложно проверить это. Порой мне снятся сны, такие правдивые, но не четкие, — она выглянула из кареты. Они приближались к внешней стене аббатства. — Может, я лишь выдумываю.

Тори задумчиво смотрела на девушку.

— Ты вызвалась, потому что я могу помочь понять тебе, есть ли у тебя магия?

— Это одна из причин, — призналась Молли, краснея. — Но я хотела узнать, как вы, и немного попутешествовать. Я не выезжала из Сомерсетшира раньше, а теперь увидела половину Англии.

Хоть служанка пыталась звучать бодро, ее взгляды в окно на аббатство показывали, что она ощущала подавление магии. Проверка начнется, когда карета покинет земли аббатства.

— Как скоро мы попадем в дом моего брата?

— Этим утром кучер сказал, что через два-три дня, если погода не подведет.

Тори задумалась, знала ли достаточно о магии погоды, чтобы повлиять на погоду в пути. Она не хотела потратить много времени на дорогу.

Карета замерла, пока открывались большие железные врата, а потом покатилась дальше. Они повернули, и Молли выдохнула с облегчением и отклонилась.

— Теперь мне лучше. Не знаю, как вы терпите это место, мисс.

— Молли, раз ты так сильно реагируешь в аббатстве, значит, у тебя есть магия, — серьезно сказала Тори. — И сильная, раз тебя так беспокоили чары подавления.

Молли просияла.

— Думаете, мисс? — Тори кивнула, и Молли продолжила. — Вы узнали о магии, хотя в Лэкленде от нее исцеляют?

Тори не винила девочку в недоверии. Она не могла обсуждать Нерегуляров и сказала:

— Мы учимся управлять магией, чтобы ее убрать, но при этом познаем ее саму. И я много читала по теме.

— Вы поможете мне понять мою силу? — Молли нервно сцепила руки.

— Конечно. Впереди долгий путь, и можно в это время учиться, — Тори не ожидала, что станет учителем в пути. — Расскажи о своих снах.

* * *

После двух с половиной дней ровного пути они почти прибыли в Лейтон-плейс. Тори уже не учила. А смотрела в окно, искала знакомые места. Скоро, скоро…

— Вот! — обрадовалась она. — Видишь развалины замка на том холме? Мы повернем к Лейтон-плейс через пару минут.

— Вы часто тут бывали, мисс? — глаза Молли сияли от интереса. Она вела себя вежливо, но обучение и практика в пути изменили их отношения. Они уже не были госпожой и служанкой, они были магом и учеником.

— Лишь раз, когда родился Джейми. Мои родители обрадовались и хотели увидеть следующее поколение графов Фейрмаунта, — Тори сглотнула ком в горле. Ей было тогда четырнадцать, она не знала, как разобьется ее семья. — Дом новый, ему лишь около сорока лет. Очень удобный.

— Гостей будет много?

— Даже не знаю. Наверное, только семьи, может, близкие друзья, — Тори знала, что ее отец не приедет, но не могла представить, чтобы ее мать пропустила свадьбу Сары.

— Я смогу прочесть других людей, — глаза Молли сверкали.

— Но помни, что нужно уважать личное пространство людей и не сплетничать о том, что ты узнала, — предупредила Тори.

— Да, миледи, — вежливо сказала Молли, но светилась от предвкушения. — Я научилась быть незаметной. Но это самое невероятное, что со мной происходило!

— И тебе понравится познавать силы без угрозы изгнания, — отметила Тори.

Молли посерьезнела.

— Было жестоко, что вас отослали за правильный поступок. Но вы стали сильнее и лучше.

Это были не пустые слова. За часы в карете Тори поняла, что способностью Молли было не предсказание, а чтение личностей и событий с предметов, которые долго держал человек. В ночь перед отправлением Тори в Лэкленд, Молли помогала ей собраться. Она держала одежду Тори в руках и предсказала, что Тори справится, несмотря на шок и боль лишиться всего, что она знала. Она была права.

Тори улыбнулась.

— Почему события, которые делают нас лучше, всегда такие неприятные?

— Потому что, когда мы счастливы, нет причины расти и меняться.

Тори моргнула, поражаясь правдой слов Молли.

— Ты не думала стать советником в деревне?

Глаза Молли округлились.

— Думаете, я смогла бы? Чудеснее не придумать!

Советники утешали и подсказывали, особенно в сердечных делах. Юные влюбленные приносили что-нибудь, что держали те, кто им нравился. Хороший советник мог понять, будет этот спутник честным, здоровым и верным или нет.

Советники хорошо умели слушать, помогали людям разобраться с проблемами. Даже в маленьких деревнях был такой, хоть порой им платили курицами и другим из этой серии. Многие советники были женщинами, и этим делом занимались даже после брака и детей.

Некоторые советники были одарены в делах торговли. Торговцы, банкиры и остальные использовали их, чтобы определить, был ли покупатель или продавец надежным или честным.

— Думаю, ты стала бы идеальным советником, — сказала Тори. — Ты можешь читать предметы, ты добрая и умная.

— Мне нужно быть у кого-то в учениках, — неуверенно сказала Молли. — Вряд ли я смогу позволить оплату.

— Я могу помочь с этим. Ты мне очень помогла, когда я нуждалась в доброте и понимании, — тихо сказала Тори.

— Вы это сделаете, миледи? Это было бы чудесно! Я всегда ощущала, что не проведу жизнь служанки, но не знала, что делать вместо этого.

— Жизнь в любой миг может отправить нас по новому пути, — путь Тори точно был неожиданным.

Молли искренне сказала:

— Вы можете всегда управлять мной, как советником, миледи. Как только я вернусь домой, я найду советника, которому нужен ученик.

Тори улыбнулась. Она сама могла стать хорошим советником.

ГЛАВА 6

Тори не могла совладать с нетерпением, когда карета остановилась у крыльца Лейтон-плейс. Молли сказала:

— Идите внутрь, миледи. Я прослежу, чтобы ваши сундуки отнесли, и выглажу ваши платья. Я выбрала вам хорошие наряды.

— Спасибо. Я так хотела надеть что-нибудь не такое практичное! — лакей, который приглядывал за ними в пути, открыл дверцу и опустил ступеньки. Тори двигалась так быстро, что едва задевала ногами каменную дорожку, пока спешила в дом.

Ее поприветствовал дворецкий брата, низко поклонившись.

— Добро пожаловать, леди Виктория. Ваша сестра попросила сообщить ей, как только вы прибудете, — он посмотрел на слугу, тот тут же ушел. — Позвольте взять ваши плащ и шляпку, миледи.

Тори слышала гул незнакомых голосов в комнатах неподалеку. Когда она сняла плащ и шляпку, появилась Сара, сияя. Высокая, светловолосая и очень милая. Она выглядела как Синтия, но вела себя лучше.

— Тори!

Они обнялись. Тори почти плакала. Она так скучала по семье. Отходя, она сказала:

— Я мечтала, что стану высокой, как ты. Но этого не произошло.

Сара улыбнулась.

— Смирись со своим ростом. Думаю, тебе уже поздно догонять меня.

Тори унаследовала хрупкую фигуру и темные волосы от русской бабушки матери. Она получила от нее имя и магию.

— Кто-то должен быть коротышкой в помете, — пошутила она.

— Ты похудела, — отметила Сара. — Но в остальном выглядишь хорошо. Тебя плохо кормят в Лэкленде?

— Еда не так и плоха, но не как дома.

— Ты, наверное, проголодалась после долгого пути. Ужин подавать еще рано, так что выпьем чаю у меня в комнате. С пирожными, — Сара взглянула на дворецкого. — Займетесь этим, Симпсон? И попросите лорда Роджера подняться.

Дворецкий поклонился, и Сара увела Тори.

— У нас будет немного времени поговорить до прибытия Роджера.

Сестры поднимались по лестнице, и Тори спросила:

— Мама уже тут?

Веселье Сары пропало.

— Она хотела приехать, но папа запретил.

Тори прикусила губу, ощущая боль и разочарование. Сара тоже это ощущала.

— Прости. Из-за меня ты многого лишилась на свадьбе.

— Это того стоит, — Сара с тревогой взглянула на нее. — Но и ты кое-чего лишена. Помнишь, мы думали, что будем подружками невесты на свадьбах друг друга?

Тори взяла себя в руки.

— И я не смогу ею быть.

— Боюсь, нет, — Сара вздохнула, открывая дверь своей комнаты. — Семья Роджера не рада, что он женится на… Мансфилд.

— Потому что они осквернены магией в крови, — сказала Тори, проходя в уютную спальню и поворачивая к небольшой гостиной.

Сара скривилась.

— Хоуторны терпимее отца, но не одобряют это. Ты сильно возражаешь?

— Возражаю ли я из-за того, что тут я могу лишь держаться незаметно? — улыбка Тори была кривой, она понимала, как изменилась ее жизнь. — Ситуация меня не радует, но тебе было бы проще игнорировать меня и получить роскошную свадьбу без лишних проблем в Фейрмаунте. Я буду стараться, и я ценю то, чем ты пожертвовала, приняв меня тут.

Сара застыла.

— Ты так выросла за эти месяцы, Тори.

Сара думала, что Тори закатит сцену из-за того, что не будет на свадьбе? Наверное. Тори пожала плечами.

— У меня не было выбора.

Сара опустилась на диван и указала Тори на место рядом.

— В Лэкленде ужасно?

— Это как женская версия Итона, но без избиений, которые терпел Джоффри. Многие девочки хорошие, и я нашла друзей. Мне нравятся все уроки и учителя, — кроме мисс Маклин. — Сложнее всего быть вдали от Фейрмаунта и ощущать себя преступницей в тюрьме.

Ее сестра чуть расслабилась.

— Я рада, что там не хуже. Жаль, что ты раскрыла магию при всех важных в графстве!

— У меня не было выбора, — Тори решила задать интересующий ее вопрос. — Когда ты пришла ко мне в ночь перед моим отбытием в Лэкленд, мне показалось, что у тебя есть немного магии.

Сара отвела взгляд.

— Немного, наверное. Лишь капля.

— Достаточно, чтобы это тебя беспокоило, — отметила Тори. — Ты проверяла, что умеешь?

— Ну, — с неохотой сказала Сара, — я узнала, что если сосредоточусь на том, кто в пути, они добираются невредимыми. Быстро и без плохой погоды.

Тори вскинула брови.

— Ты делала так для меня?

Сара кивнула.

— Я хотела, чтобы ты приехала поскорее, а не застряла в дороге.

— Сработало, — поразилась Тори. — Так ты маг погоды, как мама.

— Наша мама — маг погоды? — охнула ее сестра.

— Она не признается, но разве у тебя не возникало вопроса, что для ее ярмарок на улице всегда хорошая погода?

— Я… и не понимала этого. Так мои силы от нее, — Сара покачала головой. — Не честно, что мы с ней уцелели, а твою жизнь разрушили.

Тори с горечью улыбнулась.

— Хоть моя жизнь сильно изменилась, она не испорчена, — она подумала об Алларде. Стоило ли рассказывать о нем Саре? Нет, придется многое объяснять. — Есть важные плюсы.

— Ты ведь не пытаешься просто меня утешить? — Сара хотела верить, но не спешила.

Тори рассмеялась.

— Я — твоя младшая сестра. Разве я когда-то делала для тебя жизнь проще?

От этого Сара рассмеялась.

— Интересно, есть ли магия у Джоффри? — задумчиво сказала Тори. — Раз у нас есть, то и у него шансы велики. Но он может не понимать этого.

Ее сестра испугалась.

— Я о таком и не думала.

— Магия — запрещенная тема для аристократов, — сухо сказала Тори. — Но я уже изгой, так что могу думать и говорить о ней. Но здесь не буду. Не хочу мешать другим гостям. Хорошо, что я маленькая и безобидно выгляжу.

Сара улыбнулась.

— Те, кто тебя знает, безобидной не назовут, но ты сможешь обмануть Хоуторнов.

Лакей принес большой поднос с чаем. Он расставлял чайник, маленькие бутерброды и пирожные, когда пришел лорд Роджер.

— Тори, я так рад, что ты здесь.

Он не врал. Лорд Роджер Хоуторн был младшим сыном маркиза, члена парламента. Он был умным. Хоть и не такой красивый, как Аллард, он оставался привлекательным и добрым.

Сара пробыла в Лондоне несколько месяцев, но не нашла нужного мужчину, хоть предложений было много. А потом она встретила лорда Роджера. Они заговорили и не могли остановиться. Из Сары будет чудесная хозяйка дома. Тори была уверена, что Роджер окажется в политике, может, даже станет премьер-министром.

Но теперь он почти стал ей родственником, его улыбка была шире и теплее. Тори поднялась и сжала его руку.

— Спасибо, что впустили меня, лорд Роджер. Для вас было бы безопаснее не звать меня.

Он поцеловал Сару в щеку и принял от нее чашку чая, а потом сказал:

— Сара хотела тебя на свадьбе, и она получает то, чего хочет.

Они улыбнулись друг другу, устроились у столика и принялись за пирожные и канапе. Тори была голодной, быстро проглатывала еду.

Она съела третий крохотный бутерброд и поняла, что голод был из-за того, что она использовала магию больше, чем в школе. Магия помогала ощущать мир, как слух и чутье. Она доела последние из треугольных бутербродов и виновато сказала:

— Я съела больше, чем положено.

— Мы не были в пути и не так голодны, — сказал лорд Роджер. Он ел мало, но выпил уже третью чашку чая. — Тори, я не хочу, чтобы ты думала, что твое присутствие портит мою карьеру. Наоборот. Помни, многие в Британии одобряют магию. Люди в районе, который я представляю, подумают обо мне лучше, раз я принял свояченицу с магией.

— Многие думают, что аристократы безумны, раз отказались от магии, — добавила Сара. — Я думала об этом много после того, как о твоей магии узнали. Я согласна. Магия полезна. Глупо не принимать ее.

— Думаю, парламенту пригодился адвокат для магии из аристократии, — сказал серьезно Роджер. — Благодаря моему дяде, я независим финансово, так что могу справиться с недовольством других аристократов, — он взял с тарелки имбирное печенье. — Магию среди нашего вида многие скрывают. Вряд ли Мансфилды — единственная семья.

Тори выглядела невинно.

— Не все Мансфилды. Я — черная овца. Почти подменыш. И я отличаюсь от всех.

— Роджер знает о моих скромных способностях, так что не зови себя подменышем, — Сара задумчиво ела пирожное с глазурью. — Когда ты раскрыла свою магию, мы с ним долго говорили, — она сжала чашку крепче. — Честность важна для нашего брака.

Если бы лорд Роджер бросил Сару, его никто не винил бы. Многие сказали бы, что он поступил правильно.

— Я рада, что вы решили сыграть свадьбу, несмотря на мои способности, — тихо сказала Тори. — Я постараюсь не опозорить вас.

— Я — политик. Меня сложно опозорить, — глаза Роджера блестели. — Может, ты даже поможешь моей карьере.

— Надеюсь, наши дети вырастут в мире, где магию принимают лучше, — сказала Сара. — Но хватит! Следующие две недели мы с Сесилией поможем тебе провести чудесно, Тори. В честь свадьбы будет бал, и Сесилия пообещала позвать всех красивых юношей в округе, чтобы ты с ними позаигрывала.

Тори рассмеялась. Хоть она не собиралась заигрывать ни с кем, кроме Алларда, но бал будет чудесным событием.

— Мой первый бал! Ты знаешь, как я люблю танцевать. Сколько гостей в Лейтон-плейс?

— Многие мужчины сейчас на охоте, — сказала Сара, — но дом полон, тут еще и слуги каждого. У тебя маленькая комната, Молли будет спать на матрасе у тебя на полу. Гости и в домах некоторых соседей. Это самый большой домашний праздник с тех пор, как Джоффри и Сесилия переехали сюда.

— Она, наверное, в восторге! — сказала Тори. — Мне пора выразить свое уважение ей, — она посмотрела на почти пустую тарелку ореховых шариков. Можно ли…?

Можно. Она взяла два последних шарика и сказала:

— Увидимся за ужином, — с изящным реверансом она ушла искать хозяйку дома. Джоффри, наверное, тоже был на охоте. Где могла быть Сесилия?

Тори представила ее, а потом искала в доме ее энергию. Ах, конечно в винокурне. Сесилия умела делать лекарства и косметику, да и другие смеси. А еще там можно было спрятаться от гостей.

Неподалеку была лестница слуг, и Тори спустилась по ней. Она попала в коридор возле кухни. Там было много манящих ароматов и занятых слуг. Среди них выделялась высокая и величавая повариха, которая училась в Фейрмаунте и уехала с Джоффри в Шропшир, когда он женился и устроил свой дом.

Тори заглянула в комнату и сказала поварихе:

— Имбирное печенье сегодня особенно вкусное, миссис Лейн.

Миссис Лейн оторвала взгляд от соуса, который помешивала, с широкой улыбкой.

— Рада вас видеть, леди Тори! Но вы так исхудали. Не стесняйтесь и приходите сюда за угощением, когда хотите. Вам нужно поправиться.

— Ловлю на слове, — сказала Тори и пошла по коридору к винокурне. Она открыла дверь и прошла в комнату, согретую огнем и полную запахов трав.

Букеты шалфея, чабера и лаванды свисали и потолка, как и косички лука и чеснока. Сесилия сидела за рабочим столом и осторожно отмеряла темную жидкость, чтобы добавить в миску с восковой субстанцией.

— Сесилия?

— Тори! — обрадовалась она. — Как хорошо, что ты добралась сюда целой.

Она еще не закончила говорить, а ее сын Джейми выбежал из-за стола.

— Тетя Тори!

Она подхватила его маленькое теплое тело.

— Ох, как ты вырос с нашей последней встречи! — которая была в тот судьбоносный день, когда она стала изгоем. Но она не жалела, что спасла племянника.

— Я скоро не смогу поднимать его на руки, — Сесилия обошла стол и обняла Тори. Светлая и добрая, она не была красавицей, но у нее было очарование, которое задело сердце Джоффри с их первого танца на лондонском балу.

Тори опустила непоседливого племянника на пол.

— Ты возражала, когда Сара попросила провести свадьбу тут, пригласив опозоренную меня?

— Я это предложила, — ответила Сесилия. — Сара написала, что лорд Фейрмаунт упрямится, и я предложила сыграть свадьбу тут, — она подняла бутылку с полки за ней. — Хочешь попробовать мой бузинный настой? В этом году хорошо получилось. Он помогает от кашля и простуды, так что тебе стоит немного выпить после долгого пути.

— С радостью, — настой был сладким и ароматным, с сильной ноткой алкоголя. Тори согрелась, усадила Джейми себе на колени и болтала с женой брата. Казалось, аббатство Лэкленд осталось где-то далеко.

Расслабленная Тори пошла наверх по главной части дома. Лестница вела к первому этажу, и она оказалась за двумя незнакомыми женщинами, видимо, из Хоуторнов. Они обсуждали погоду и запланированные развлечения. Тори не слушала, пока старшая не сказала тихим голосом:

— Подозреваю, что лорд Смитсон пригласил другую сестру, мага. Ее отправили в Лэкленд.

Младшая женщина пискнула с наигранным ужасом:

— Нет! Надеюсь, ей хватит ума остаться в Лэкленде, а не портить тут свадьбу!

Тори охнула, ее словно облили ледяной водой. Теплый прием семьи заставил ее временно забыть, как сильно многие аристократы презирали магов.

— Если она приедет, мы не сможем прогнать ее, ведь она — сестра хозяина дома, — с сожалением сказала старшая женщина. — Ее родителей не будет на свадьбе леди Сары, потому что они не хотят быть в одном доме с таким созданием, как она.

— Умно делают, — сказала ее подруга. — Вы знаете имя девушки?

Шок Тори сменился яростью. Управляя своим голосом, хоть и с трудом, она бодро сказала:

— Леди Виктория Мансфилд. И мне не хватило ума отказаться.

Две женщины испуганно обернулись к ней. Тори на миг задумалась, как исправить их мнение о магах, а потом сладко улыбнулась.

— Не переживайте. Магия не заразна.

Она прошла мимо женщин, подняв голову, радуясь, что не смутила ее семью своим поведением.

Но как ей хотелось!

ГЛАВА 7

Тори топала ногой под музыку, думая о том, что не так представляла свой первый бал, когда еще считала себя нормальной. Она мечтала, что ее представят бомонду в Лондоне. Ее дебют проходил бы в роскошном зале в доме Фейрмаунт, и рядом были бы ее родители.

Ее платье было бы невинным и ослепительным. Самые красивые юноши Британии просили бы танца с ней. Один или два предложили бы брак к концу танца, хоть Тори скромно отвела бы взгляд и сказала бы: «Сэр, это честь, но это так внезапно!».

Если первый танец не был бы с Аллардом. Она была готова согласиться в конце танца. Она улыбнулась от этой мысли.

Этот рождественский дом в честь Сары и Роджера не совпал с ее мечтами. Тут было меньше формальностей, большая часть людей пыталась не замечать ее, хоть и не грубили ей.

И у нее не было ослепительного нового платья. Она была в милом муслиновом платье с сапфировыми лентами, которое было на ней в тот день, когда ее отправили в изгнание. Она думала, что платье было испорчено, но Молли сделала его как новое. Платье хорошо на ней сидело, так почему не надеть сегодня?

Тори пропустила два первых танца, ведь ее брат и лорд Роджер должны были танцевать с Сесилией и Сарой, а больше никто не приглашал. Но лорд Роджер позвал ее на третий танец. Он танцевал отлично и вызвал у нее смех.

Ее брат забрал ее на четвертый танец. Высокий и светловолосый Джоффри напоминал Сару, а не Тори, но он всегда был отличным братом.

— Можно вас на этот танец, леди Виктория? — спросил он с поклоном.

Она опустилась в реверансе.

— Буду рада, лорд Смитсон.

Но на этом формальности кончились, начался деревенский танец.

— Ты хорошо держалась, Тори, — тихо сказал он. — Я не обвинил бы тебя, если бы ты поцарапала некоторых из этих вредин.

— Я была близко, — призналась она. — Но я не хотела смущать семью еще сильнее.

— Я никогда не буду тебя стыдиться, — в танце им пришлось выстроиться в ряд мужчин и женщин. Они заняли места, и Джоффри взглянул на дверь. — Я жду еще гостей. Они тебе понравятся.

Музыка началась, Тори сосредоточилась на танце. Джоффри часто был ее партнером, когда она училась, так что они хорошо танцевали вместе. Они двигались рядами, и она была рада видеть, что мужчины не шарахались от ее руки и кружили ее. Они не считали ее заразной.

Атмосфера стала приятнее, и ее даже пригласил на следующий танец не родственник. Он был скромным юношей из соседей, танцевал плохо, но смотрел на нее с восхищением.

Танец закончился, когда открылась дверь, прибыли гости Джоффри. Сначала высокий мужчина с прямой спиной и пронзительным взглядом. Под руку с ним была изящная женщина с серебряными волосами. А за ними…

Аллард! Тори так поразилась, что споткнулась о ноги партнера и чуть не повалила обоих. Она извинилась, не сводя взгляда с Алларда.

Она снова поразилась его красоте. Она впервые увидела его, когда он играл в мяч в Лэкленде. Его точеные черты и идеальное тело были как у атлета, созданного греческим скульптором, или божества. Даже лучше, потому что он источал жизнь и силу.

Он повернулся, ощутив ее взгляд. Он просиял от удивления и радости, которые ощущала и Тори.

Она пришла в себя и вспомнила о танце. Она отпустила партнера, и к ней подошел брат вместе с Аллардом. Джоффри сказал:

— Аллард был среди моих шестерок в Итоне, Тори. Теперь он в аббатстве Лэкленда.

Тори протянула руку, и Аллард поклонился на ее ладонью.

— Я видела лорда Алларда на игровой площадке в Лэкленде, — скромно сказала она. — В заборе между школами есть бреши. И девушки любят наблюдать за мальчиками. Многие восхищаются лордом Аллардом.

Ее брат рассмеялся.

— Человеческая натура в действии. Мне нужно поговорить с его родителями, но я хотел вас познакомить.

Ее брат ушел, и Тори хитро сказала:

— Полагаю, вы не боитесь, что моя магия заразит вас во время танца, лорд Аллард?

Смеясь, он протянул руку.

— Нет. Могу я пригласить вас на танец, леди Виктория?

Она обвила рукой изгиб его локтя.

— Буду этому рада, сэр, — хоть они использовали манеры, словно только познакомились, за этим они бурлили от радости.

Аллард повел ее в тихий угол зала.

— Это чудесно! Мы ехали сюда, и я думал, как обидно, что тебя не будет в доме твоего брата.

— Моя сестра переместила свадьбу сюда, чтобы я могла приехать, — объяснила Тори. — Я получила письмо, когда ты уже уехал. Я не ожидала тебя увидеть. Разве твоя семья не в Ворцестершире?

— Да, но Лейтон-плейс прямо на границе. Кемпертон-холл в паре милях езды. Ближе, если ехать напрямик, — музыканты начали следующую мелодию. Они встали к четырем другим парам. — Мы не можем тут говорить, — тихо сказал Аллард. — Но после Дня подарков я могу взять тебя с собой в Кемпертон-холл? Я хотел бы показать тебе поместье.

— Хотелось бы, — она заняла место рядом с ним и сказала с улыбкой. — После этого будет главный танец ужина.

— Тогда я занимаю и его, — прошептал он с теплым взглядом.

Это был не такой первый бал, какой она ожидала. Он был намного лучше.

ГЛАВА 8

В день Рождества было темно, сыро и холодно. Синтия лежала на спине и мрачно смотрела на трещину в потолке. Ее спальня была тусклой в перламутровой серости зимнего дня. Холодный ветер с канала гремел ставнями. Она должна была подняться и добавить угла в огонь или хотя бы укутаться в одеяло, но не было желания.

Это было ее третье Рождество в Лэкленде. Худшее. В школе осталось мало девочек, среди них не было подруг. В первый день, когда школа опустела, она пришла в трапезную на завтрак, пошла к столу, где были другие ученицы.

Как только она коснулась стула, другие девочки встали группой, резко повернулись и ушли к другому столу так слажено, словно продумали это заранее. Синтия охнула от унижения. Жаль, что Тори не осталась! Все любили Тори. Если бы она была с Синтией, никто не ушел бы.

Той ночью она взяла дурацкий пудинг Тори и понесла в Лабиринт. Она надеялась, что там будет хоть кто-то из Нерегуляров. Даже маги из деревни, которых она едва знала, были лучше, чем ничего. Ее уважали среди Нерегуляров за то, что она сделала по другую сторону зеркала Мерлина.

Но комната и туннели были пустыми, там разносилось эхо, как в гробнице. Синтия оставила пудинг на столе с запиской, чтобы им угощались все, кто хотел. Глупый пудинг, наверное, пролежит там, пока все не вернутся с каникул. Рождественские пудинги не только были формой, размером и плотностью похожи на пушечные ядра, у них была схожей и выносливость.

Даже без подогрева пудинг пах очень вкусно, манил пряностями, сухофруктами и бренди. Но рождественские пудинги не ели в одиночку, а Синтия не хотела делиться им с девочками, которые так от нее отвернулись.

Делать в Лэкленде во время каникул было нечего. Из учителей девочек осталась только гадкая мисс Маклин. Синтия взяла в трапезную книгу, чтобы было не так одиноко. Она смогла найти только жуткий сборник проповедей, но она хоть могла сделать вид, что читает.

Она коротала дни за вышивкой и прогулками по просторным землям. Как-то она стояла на краю утеса и смотрела на бушующие волны Ла-Манша внизу. Если она упадет, по ней будут скучать? У Тори будет вся комната, наверное, она обрадуется.

Синтия отвернулась и напомнила себе, что за каналом скрывался Наполеон, как голодный зверь, желающий вторгнуться в Англию. Если мелкий тиран хотел, пусть попробует пройти мимо нее. В ее настроении сейчас она могла уничтожить любое количество глупых тиранов.

Порой она подумывала уйти из школы по Лабиринту, но куда податься? Деревня была маленькой, и никто из Нерегуляров оттуда не был ей друзьями.

Там был Джей Рейнфорд. Она работала с ним близко в погодной бригаде, потому что они были сильными магами погоды, но он раздражал сильнее всех парней. И все же они хоть немного дружили. У нее еще не было друзей среди юношей.

Рождество началось с долгой скучной службы в часовне, где у Синтии была целая скамья для нее. А потом был сносный обед, но у нее не было аппетита. Теперь все девочки собрались для праздника в одной из спален. Они обсуждали сладости, которыми они делились с хорошим хересом и бренди, и Синтия это слышала.

Она надеялась, что они подавятся орехами!

Было так темно, что она едва видела трещину на потолке. Дрожа от холода, Синтия села и свесила ноги с кровати. Она не изучала магию очага, ведь она была вульгарной, но холод заставлял передумать.

Синтия сосредоточилась на углах в мелком камине, представляя, как они горят жарче и ярче. Угли чуть засияли, но не могли согреть комнату. Нужно было добавить их.

Она добавила горсть угля, и кто-то постучал в дверь. Она не ответила. Наверное, одна из глупых девчонок пришла изобразить щедрость в честь праздника. Синтии это не требовалось.

Дверь открылась. Она заметила движение краем глаза и оглянулась. Мужчина! Она вскочила на ноги, дико размышляя, какой магией его прогнать.

Мужчина прошел в комнату. Джек Рейнфорд, высокий и широкоплечий, в тяжелом плаще, светлые волосы сияли в свете огня. Ужасно красивый, как всегда.

— Что ты тут делаешь! — завопила она. — Мальчика нельзя в школу девочек! Ни за что!

Он улыбнулся своей привычной раздражающей улыбкой.

— Никто не заметит, — он открыл кулак и показал гладкий камешек. — Я принес камень беззвучия, чтобы меня не увидели, но он мне не нужен. Твоя репутация сохранена.

— Но я против! Убирайся из моей комнаты!

— Я уйду, — сказал он с хитрой улыбкой. — Но ты пойдешь со мной.

— Ты сошел с ума, — решила она. — У тебя всегда было плохо с этим, а теперь ты сошел с ума. Зачем мне уходить с тобой из школы?

— Для хорошего рождественского ужина в приятной компании, — сказал он. — Нам нужно попасть в мой дом ко времени, когда будет готов гусь.

— У меня уже был ужин, — рявкнула она. — Его подали ученикам обеих школ, и это был лучший ужин в аббатстве за год.

Он вскинул брови.

— Не лучшая похвала.

Правда. Она едко сказала:

— Я не могу принять приглашение от мужчины.

— Пригласила моя мама. Я — ее гонец, — он тепло улыбнулся, разбивая сопротивление. — Я обещаю, наш ужин куда вкуснее того, что был тут. Мы закончим чудесным сливовым пудингом, который ты оставила в Лабиринте.

Она нахмурилась.

— Зачем ты был в Лабиринте, если нет занятий?

— Я проверяю раз в несколько дней, не прислал ли что-нибудь Ник Рейнфорд. Его жизнь куда интереснее моей, — Джек немного завидовал. Можно подумать, посреди жуткой войны было интересно!

Джек нахмурился.

— Я переживаю. От Ника не было посланий уже две недели. Невольно думаешь…

Синтия поежилась, вспоминая жуткий рев выстрелов с обеих сторон. Лэкленд был на краю канала, и это место легко могли обстрелять с воздуха или воды. Она представила, как бомба нацистов падает на дом Рейнфордов. Вся семья погибла бы.

Ей нравились Рейнфорды, хоть они были простолюдинами. Миссис Рейнфорд и Полли были гостеприимными, и Ник раздражал меньше Джека.

— Уверена, они в порядке, — сказала она, стараясь убедить себя. — Он, наверное, просто занят и не может добраться до аббатства.

— Наверное, ты права, — сказал Джек. — Но если от него не будет послания еще две недели, я пойду сквозь зеркало, чтобы узнать, в порядке ли они.

Синтия потрясенно спросила:

— Ты можешь пройти без помощи Тори?

— Ник пришел сюда сам. Думаю, я смогу пройти. Наверное, — он сменил тему. — Идем. Гусь ждет.

— Зачем мне второй ужин? — но она хотела. Она почти не поела в трапезной, а печенье Тори закончилось уже давно.

— Потому что аббатство скучное в праздник. Еще день или два, и ты полезешь на стену, — он улыбнулся. — Это, конечно, в стиле леди. Мама думает, что, раз пудинг твой, тебе нужно его попробовать.

— Пудинг прислала леди Фейрмаунт, и Тори оставила его мне, получив неожиданное приглашение в дом брата. Я не могла съесть его, так что оставила в Лабиринте. Я думала, Нерегуляры разделят его после каникул.

— Я забрал пудинг домой. Обещаю, ужин у Рейнфордов лучше, чем сидеть и дуться в холодной комнате.

— Я не дуюсь! — нахмурилась Синтия, хоть понимала, что он был прав. Праздник был ужасным, и даже оказаться с семьей простолюдинов было бы неплохо. Младшая сестра Джека, Рейчел, была приятной, и его мама казалась хорошей.

И в голову пришла мысль.

— Твоя мама — лучшая ведьма очага в округе, да? Она может показать, как греть комнату, несмотря на чары подавления?

— Думаю, у нее есть пара трюков, — сказал Джек. — Рейчел хороша, но опыта у мамы больше.

— Хорошо. Я пойду с тобой на ужин, — буркнула она.

Он просиял, и она поняла, что он не был так уверен, что уговорит ее, как изображал.

— Тогда бери плащ и идем. Там холодно.

Синтия с ужасом подумала о своей внешности. Она была в самом простом платье, и волосы спутались и ниспадали на спину.

— Я не пойду даже в дом фермера в таком виде! — завопила она. — Жди в коридоре, я переоденусь.

Он закатил глаза.

— Ты выглядишь хорошо. Если нужно переодеться, поспеши. Я голоден.

— Вон! — приказала она. — И не подглядывай!

Он с улыбкой пошел из комнаты, а Синтия думала, что надеть. Ей хотелось переодеваться медленно, чтобы позлить Джека, но она тоже хотела есть.

У нее не было выбора. Ее лучшие наряды требовали помощи служанки, и все слуги уже ушли из-за Рождества.

После визита в 194 °Cинтия с неохотой приняла, что Тори была права насчет одежды, которую можно надеть самой. Письмо секретарю отца, и ей доставили два удобных платья, хоть и не модных. Одежду привезли, когда многие ученики уже уехали. Она была в самом простом платье, ведь никто из девушек ей не помог бы.

Второе новое платье было чуть лучше, так что сойдет. Она не могла попросить Джека Рейнфорда застегнуть ей платье на спине.

Ткань была синей, выделяла ее глаза, и на корсете и подоле были широкие полосы вышивки. Хоть оно было слишком простым для ужина с ее видом, для дома фермера подойдет. Она быстро надела его, расчесала волосы и заколола их, а потом укуталась в тяжелый плащ и добавила теплую шляпку.

Джек ждал в коридоре, жонглируя огоньками мага. Как другие в погодной бригаде, он стал сильнее после марафона магической работы.

— Ты быстрее, чем я думал, — он бросил ей один из огоньков. — Многие девушки наводят красоту куда дольше.

— Это комплимент? — с подозрением спросила она, пока они шли к лестнице.

— Наверное, — задумчиво сказал он. — Даже когда ты работала долгие часы и выглядела утомленно, ты напоминала милую кошку.

Ей хотелось зашипеть, как кошке, но она лишь вскинула голову и пошла вниз.

Как сказал Джек, аббатство было тихим, камень беззвучия не требовался. Они прошли через погреб в трапезной, попали в Лабиринт. Было приятно избавиться от подавления магии.

Лабиринт был не таким пустым с Джеком. Хоть он не был аристократом, и его юмор раздражал, он умел заполнить пространство. Джека нельзя было не заметить.

Они пересекли комнату и направились по туннелям школы мальчиков. Синтия еще не была в этой части Лабиринта.

Они повернули налево, Джек коснулся волшебного пятна в углу. Оно вспыхнуло лиловым.

— Этим путем я хожу на занятия. Туннель ведет из березовой рощи у дороги в деревню.

— Интересно, почему туннели девочек не ведут за пределы земель аббатства.

— Чтобы защитить вашу хрупкость, — рассмеялся Джек. — Те, кто копал туннели, не могли представить женщин-воинов, как ты.

В его голосе было восхищение. Синтия удивленно сказала:

— Я не воин. Если бы на меня напал жуткий солдат, я не знала бы, что делать.

— Можно было призвать молнию в его голову и поджарить его как яйцо, — предложил Джек. — Даже Боудикка не могла так в борьбе с римлянами.

— Я не могу призвать молнию без бури.

— Ты что-нибудь придумала бы, — он стал серьезным. — Ты не смогли бы управлять погодой без тебя. У меня больше опыта и самих способностей, но ты изобретательна. У тебя были умные методы движения ветра, которые мне не пришли бы в голову. Мы — хорошие напарники.

Глупо, но она ощутила приятное тепло. Почему ее дела ценил Джек Рейнфорд?

Они шли уверенно, пока туннель не закончился лестницей, ведущей к двери.

— Пора приглушить огни, — сказал Джек, коснулся магического пятна над дверью. Дверь тихо открылась, и за ней была березовая роща и холодный и влажный ночной воздух.

Синтия удивилась при виде оседланной лошади, жующей сено неподалеку.

— Нам не придется идти?

— Я не просил бы милую леди идти по деревне в такую холодную ночь, — объяснил он. Джек похлопал по мягкой штуковине за седлом. — У тебя есть даже подушка. Я выкопал старое седло своей прабабушки, так они катались на рынок.

— Это самая страшная лошадь, — Синтия сделала огонек ярче, чтобы проверить это. — Бельма на глазах, плоский нос, обвисшие уши, и он косолапый. Я что-то упустила?

— У него еще спина длинная, — Джек тепло погладил шею коня. — У Пегаса была тяжелая жизнь, но у него доброе сердце. Он довезет нас.

— Пегас? — поразилась она. — Это ты посчитал подходящим именем?

— Я думал, что ему нужно жить с именем, — Джек забрался, протянул ей руку. Синтия замешкалась. Она хорошо каталась в обычном седле, но сидеть на крупе лошади было другим делом. — Эта штука безопасна? — спросила она, ошеломленно глядя на подушку за седлом.

— Если мы не будем убегать галопом от вооруженных врагов. Мягкое сидение соединено с моим седлом и ремешками прикреплено к Пегасу.

— Его, наверное, не использовали со времен твоей прабабушки, — буркнула Синтия. Но она не хотела возвращаться в холодную одинокую комнату. Джек раздражал, но она верила, что он убережет ее. Даже медленно идущий конь будет быстрее и теплее ходьбы пешком.

— Я почистил его для тебя, — добавил он.

Она взяла Джека за руку и наступила на его ногу в стремени. С его помощью Синтия смогла неловко забраться на спину коня за ним.

— Получилось? — спросил он.

— Вполне, — мягкое сидение оказалось удивительно удобным, и спинка удерживала ее на месте. Подставка для ног была для низкой женщины, но она могла опустить туда ноги. Синтия обвила руками пояс Джека, ощущая твердое сильное тело под тяжелым плащом. — Только не дай врагам найти нас.

Смеясь, он направил Пегаса вперед.

— Мы просто сдуем их ветрами в море!

ГЛАВА 9

Синтия не каталась верхом с тех пор, как попала в Лэкленд. Они двигались в ночи к деревне, и она поняла, как ей нравилось снова быть на лошади, хоть и на крупе самого жуткого коня из всех, что она видела. Это было веселее, чем смотреть на трещину в потолке.

— Почти прибыли, — сказал Джек, они повернули к лугу перед деревней. Пегас плавно нес их по холму, и Синтия увидела силуэт большого дома. Порой гостиницы зазывали путников светом в окнах, а тут шары огней мага сияли, приветствуя их.

Они приближались, и Синтия поняла, что каменное строение было большим, как поместье, хоть форма была неровной, словно его достраивали веками. Дом выглядел так, будто принадлежал процветающей семье стража.

Синтия смотрела на ухоженный дом и земли. Джек всегда вел себя так, словно его семья жила скромно. Будто они были фермерами. А они, казалось, были почти дворянами.

Она так разозлилась на его обман, что хотела столкнуть его с коня. Но это был Джек, он не обманул бы ее намеренно.

Она не успела решить, сталкивать его или нет, они объехали дом. Стало слышно тихие ноты музыки и смех. Собрание было не маленьким.

Джек остановил коня у блока перед конюшней, придерживал Синтию за руку, пока она спускалась на подставку.

— Можешь пройти в дом и погреться, пока я протру Пегаса.

— Я дождусь тебя, — Синтия не собиралась сама идти в дом незнакомцев не ее класса. Она укуталась в плащ, с опаской смотрела на дом, ругая себя за согласие. Но одинокое Рождество загнало бы ее в депрессию.

Джек закончил ухаживать за конем и присоединился к ней.

— Они добрые, — тихо сказал он. — Ты не пожалеешь, что пришла. Обещаю.

Синтия подняла голову. Она была дочерью герцога, потомком великих леди, которые управляли замками, когда их мужья воевали. Она могла справиться с домом, полным фермеров.

Они прошли в дом через кухню. Этого не произошло бы в доме аристократа, но длинная комната была теплой и светлой. Синтия с удовлетворением вздохнула. Она не была в таких удобствах неделями.

— Нет ничего лучше теплой кухни в холодную ночь! — заявил Джек. — Попробуй, — он взял две тарталетки с фаршем.

Опасения Синтии пропали, когда теплая тарталетка опустилась на ее ладонь. Это был традиционный фарш из оленины с сухофруктами и специями, она съела угощение за три укуса. Тарталетка была лучшим, что она пробовала после рыбы с картофелем в 1940.

— Уходите уже из кухни, господин Джек, — приказала мрачным голосом женщина. Ее тон изменился. — Вижу, вы привели юную леди. Добро пожаловать на Ласточкину ферму, мисс.

Синтия повернулась и увидела повариху, круглую улыбчивую женщину с сияющими глазами. Она не смогла противостоять этой улыбке и сказала:

— Тарталетка с фаршем вкусная.

Повариха с довольным видом кивнула.

— Лучше не найдешь и на столе герцога, — она рассмеялась. — А вы-то знаете лично, что там подают. Вот, миледи. Возьмите еще, — она протянула тарелку. Джек потянулся туда, и она шлепнула его по руке. — Хватит, парень! Если тебя оставить с этой тарелкой, все пропадет быстрее, чем я моргну глазом.

Он старался выглядеть оскорбленно.

— Вы так жестоки, миссис Брюстер.

— А ты, парень, готов поглотить все на пути, — она помахала рукой. — Иди к семье, чтобы мы могли подать ужин на стол.

— Да, мэм, — вяло сказал он. — Синтия, позволь взять твой плащ. Если его оставить тут, он будет теплым, когда ты будешь уходить.

Если они будут уходить через кухню, Синтия надеялась взять немного еды с собой в Лэкленд. Она рано поняла, что похвала позволяла успешно получить еду у повара.

Джек снял плащ с ее плеч и повесил его на крючок у двери. А потом он снял свой плащ. Синтия моргнула. Вместо обычной одежды он был в камзоле и штанах, которых не постыдились бы джентльмены Лондона.

Она старалась не пялиться, снимая шляпку и вешая ее на другой крючок. У него были красивые плечи и ноги. И он вообще был… красивым.

Повесив плащ, Джек взял Синтию под руку и увел из кухни. Короткий коридор привел в большую комнату, украшенную зеленью и ягодами. Огни магов висели под потолком, камин согревал пространство, пахло травами.

Там было не меньше тридцати человек, а то и больше, и они были разного возраста и размера. Некоторые выглядели как рабочие, редкие были такими же ухоженными, как Джек. Хоть мебели и одежде не хватало изящества, к которому она привыкла, веселье было заразительным. Синтия улыбалась, когда Джек повел ее к своей матери.

Они виделись в ночь, когда Нерегуляры прошли сквозь зеркало. Лили Рейнфорд была светловолосой, как ее дети. Хоть она знала, что может не увидеть сына, она была сильной и держала себя в руках.

При виде Джека и Синтии Лили тепло улыбнулась и протянула руку.

— Я так рада, что вы пришли, леди Синтия. Ваш пудинг невероятен.

Ее ладонь была теплой, как улыбка. Они затронули темное сжавшееся место в душе Синтии. Она не видела такой улыбки… со смерти ее матери.

— Пудинг не от меня. Леди Фейрмаунт прислала его Тори, но его оставили мне, потому что Тори пригласили в дом ее брата.

— Знаю, но из-за вас пудинг попал на Ласточкину ферму! — Лили отпустила руку Синтии. — Джек, налей нашей гостье глинтвейна.

— Да, мэм, — бодро сказал он. — И тебе добавить?

Его мать покачала головой.

— Вечер только начался, и хозяйке рано расслабляться. Иди уже.

Джек пошел к камину, где грелся большой котел пряного вина. Лили тихо сказала для Синтии:

— Я хочу поблагодарить тебя за то, что ты сделала для Джека и остальных по другую сторону зеркала. Никто не мог столько управлять погодой, но, зная Джека, он бы умер, пытаясь. Если бы не ты, это произошло бы.

Поразившись напряжению женщины, Синтия сказала:

— Там было пять Нерегуляров и еще три Рейнфорда, дающих магию. Не только Джек и я.

— Все важны, — согласилась Лили. — Но одной силы мало. Требовался еще один маг погоды первого класса. И это была ты.

Синтия вспомнила, как Полли Рейнфорд, почти не обученная девочка, выжгла свою магию и потеряла сознание, зайдя за свои пределы. Она со страхом поняла, что такое или хуже могло произойти с Джеком. Он раздражал, но она не хотела ему смерти.

— Мы все старались. Я рада, что этого хватило, — и она кое-что поняла. — Если вы хотите выразить благодарность, можете показать, как сделать огонь в моей комнате в аббатстве теплее? Там холодно!

Лили рассмеялась.

— С радостью. Магия очага очень древняя. У нее свои правила. Я могу показать тебе, как обойти чары подавления, но не этой ночью, — она повысила голос, когда подошла ее дочь, Рейчел, и несколько девушек. — Рейчел, познакомишь леди Синтию со своими подругами?

Рейчел была на пару лет младше Джека, милая и светловолосая, как ее мать. Они с Синтией редко работали вместе в Лабиринте, но ее улыбка была дружелюбной.

— Я так рада, что вы пришли, леди Синтия. Мои подруги слышали, что вы — очень сильный маг, и хотели встретиться с вами. Вы знаете Алису из Нерегуляров, а тут Марджи и Роза.

Марджи, низкая девушка, благоговейно сказала:

— Кузен Джек говорит, вы — чудесный маг погоды!

Роза, чуть старше и выше, добавила:

— Джек говорит, вы — одна из самых сильных магов в аббатстве Лэкленд.

— Возможно, — не спорила Синтия. — Но там много сильных магов. Например, Джек. Рейчел и Алиса, — она пыталась вспомнить имена других Нерегуляров из деревни, но не могла. Она обычно оставалась среди аристократов аббатства.

— Ведьма очага — это не так романтично, как магия погоды, — отметила Рейчел. — Они хотят услышать, как вы вызываете ветра.

— Да? — удивилась Синтия, подумывая, что над ней смеются.

— Да, — Джек оказался за ней. Он вложил в ее ладонью кружку теплого глинтвейна. — Ты знала, как редки волшебницы погоды?

Она потягивала вино, наслаждаясь теплом и пряностями.

— О? Не слышала о таком.

— Расскажите, как вы обнаружили власть над погодой! — попросила Марджи.

Синтия изумленно посмотрела на юные лица. Они думали, что талант, испортивший ее жизнь, был восхитительным. Но, несмотря на их неведение, ей льстил их интерес.

— Я случайно чуть не отправило сено из конюшни в другое графство, — начала она, мысленно меняя историю для их нежных ушей. — Мой отец не обрадовался…

* * *

Джек был прав. Ужин у Рейнфордов был лучше того, что подали в аббатстве. Синтия сидела рядом с Лили Рейнфорд как почетная гостья, с другой стороны был Джек, и он следил, чтобы ей всего хватало.

Кульминацией ужина было внесение рождественского пудинга Фейрмаунтов. Огни магов приглушили до слабого сияния, пока миссис Брюстер гордо внесла пылающий пудинг на большом блюде. Синий огонь горящего бренди мерцал, пока повариха опускала пудинг перед Лили Рейнфорд.

Размер и пряности пудинга были встречены оханьем. Лили убрала чуть обгоревшую веточку остролиста верхушки.

— Нам нужно поблагодарить нашу гостью леди Синтию Стэнтон за этот чудесный пудинг.

Некоторые гости, явно перепившие глинтвейна, запели: «За веселую милую леди… веселую милую леди…», а другие радостно хлопали.

Лили начала разрезать пудинг, Синтия опустила голову, смущаясь, но и радуясь. Она еще никогда не была в месте, где столько людей были рады ее присутствию.

Разговоры утихли, все взялись за пудинг. Порции были маленькими, но насыщенными, и сверху можно было добавить сливок, масла и варенья, которые передавали в мисочках. Те, кто не любил пудинг, получили вкусные пирожные и конфеты.

Слышался лишь стук ложек о тарелки, порой гости восклицали, находя серебряные подарки в пудинге. Леди Фейрмаунт не скупилась в ингредиентах. Там были монеты в шесть пенни для богатства в году, кольца, символизирующие брак. Кто-то радостно показывал серебряный наперсток для достатка, другому попалась маленькая серебряная вилочка на удачу. Повезло, что никто не сломал зуб о серебро. Такое случалось не редко.

Синтия налила сливки на пудинг и попробовала. Вкусно, похоже на то, что делал повар ее отца, но она уже наелась. Джек рядом с ней доел свою порцию и печально смотрел на пустую тарелку.

— Наверное, будет некультурно поискать, остались ли крошки.

— Конечно, — но она расслабилась и добавила. — Возьми мой, если хочешь. Я наелась.

— Спасибо! — Джек быстро поменял тарелки, проглотил ее пудинг медленнее, чтобы растянуть удовольствие.

Люди доедали десерт, разговоры вернулись, и некоторые гости стали вставать из-за стола.

— Похоже, пора домой, — сказала Синтия с долей печали.

Джек покачал головой.

— Вечер только начался. По традиции дети засыпают, старики играют в кабинете в карты, а женщины уходят на кухню и сплетничают с миссис Брюстер. Молодежь танцует в зале музыки.

Синтия просияла.

— Танцует?

— Это не бал, — отметил он. — Просто музыка и обычные танцы. И там будем мы с тобой.

Синтию учил мастер танцев, но она не закончила обучение, когда ее изгнали в Лэкленд. Она ни разу не танцевала с настоящими людьми.

— Я не знаю обычные танцы.

— Ты быстро научишься, — он поднялся на ноги. — Я могу отвести тебя домой и сейчас, если хочешь, но почему не попробовать хоть один танец?

Хоть было глупо ввязываться в такое с фермерами, Синтия выпила достаточно глинтвейна, чтобы не переживать.

— Хорошо, один танец. Но ты покажешь мне шаги.

— С радостью, миледи, — он протянул руку, его голос был приятно хриплым.

Мебель в комнате музыки сдвинули к стенам, ковер свернули, чтобы он не мешался. Беременная девушка сидела за фортепиано, листала страницы с нотами.

Джек сказал:

— Лолли, леди Синтия не знает наши танцы, так что сыграй «Дом Эпли». Этот танец простой, и к концу она будет готова ко всему.

— Хорошо с него начать, — согласилась Лолли. Ее приятного вида муж был рядом, готовый переворачивать страницы. Заметив взгляд Синтии, Лолли рассмеялась. — Осторожнее, леди Синтия. Танцы на Рождество ведут к поцелуям.

— О чем ты?

Пианистка погладила свой круглый живот.

— Мы с Георгом росли по соседству. Но пока мы не поцеловались под ветвями у Рейнфордов, мы не замечали друг друга!

— Напомните мне избегать такие ветви, — сухо сказала Синтия.

Остальные рассмеялись. Они думали, что она шутила.

ГЛАВА 10

Танцы были чудесны! Синтия еще никогда так не веселилась. «Дом Эпли» был простым, как и сказал Джек, мужчины и женщины танцевали в ряд напротив друг друга. Пары двигались, шагая и кружась. Общее веселье вызывало у нее желание громко хохотать.

Она даже подумала, что этот танец был веселее лондонского бала. Там смотрели бы критикующие аристократы, чтобы порезать репутацию девушки, ступившей не так.

Тут опасностью были только ветви поцелуев, которые висели у двери. Шар из лозы, украшенный остролистом, лентами и яркими апельсинами. Большая гроздь омелы была привязана снизу золотой лентой. Под этот шар постоянно становились пары из других комнат. И Джек не отставал, целовал всех девушек и женщин от двенадцати до восьмидесяти лет.

Синтия держалась в стороне. Ей хватало танца с местными, поцелуев она не хотела.

В конце первого танца Джек сказал с улыбкой:

— Хочешь еще?

Ее волосы упали на плечи, но ей было все равно.

— Да!

Древний мужчина, не меньше пятидесяти лет, подошел к ней.

— Можно мне следующий танец, леди Синтия? — спросил он. — Я всегда хотел станцевать с настоящей леди, а вы — самая красивая леди Англии!

— Разве я могу отказать? — сказала она, смеясь. Танец оказался подвижным, и мужчина был бодрым, несмотря на свои годы.

Следующим партнером стал тощий парень младше нее, не знающих шагов танца, как и она. Но они все равно повеселились.

После энергичного танца кругом она отказалась от следующего приглашения.

— Я устала, — выдохнула она. — Нужно прийти в себя.

— Я могу помочь, — Джек подошел к ней, смеясь. — Идем, я дам немного энергии.

Он поймал ее за руку и закружил, направляясь к омеле. Его руки обвили ее талию, и Синтия оказалась возле его широкой груди. Он был сильным и выше, чем она понимала.

Она подняла голову, намереваясь сказать: «Хватит этого бреда!», но его рот опустился на ее губы.

Энергия пронзила ее молнией. Она забыла, кем была, прижалась к нему, и колени не держали ее.

«Боже, только не Джек Рейнфорд! Прошу!» — она опомнилась и отпрянула от него, желая убежать быстро и далеко.

Джек, который флиртовал со всеми девушками, смотрел на нее, словно его ударили дубинкой. Он сглотнул.

— П-прости. Я забыл, сколько у тебя силы. Я послал слишком много энергии.

Подавив желание бежать и выставлять себя посмешищем, Синтия сухо сказала:

— Я немедленно ухожу домой.

— Уже почти полночь, — согласился он. — Нужно забрать наши плащи.

Ехать снова на том жутком коне, обвивая руками Джека? Этого не будет!

— Я пройдусь. Это лишь пара миль.

— Ты не пойдешь одна посреди ночи! — он угадал ее мысли и продолжил. — Мы возьмем повозку.

Там она сможет сесть в стороне. Синтия все-таки не хотела идти одна в такой час.

— Хорошо.

Она пошла по дому, неловко осознавая, что Джек шагает за ней. Ее не мог отвести домой кто-то другой? Нет. Только Джека она знала достаточно хорошо, и хоть она хотела избегать его, Синтия понимала, что от него не будет беды. Или… она поджарит его молнией!

Многие гости уже ушли домой. Танцующие задержались дольше всех. Музыка и партнеры в танце были редкостью, и никто не хотел терять шанс.

На кухне миссис Брюстер. Лили Рейнфорд и женщина, которую Синтия не знала, болтали за чашками чая. Повариха подняла голову, когда вошли Синтия и Джек.

— Вам явно понравились танцы! Леди Синтия, хотите взять немного еды в школу?

— Вы так добры, — Синтия застегнула плащ, не дожидаясь помощи Джека. — Я была бы этому рада.

Джек поднял свой плащ.

— Я пристегну повозку.

Он пошел к двери, Лили сказала:

— Если вас еще интересует магия ведьмы очага, леди Синтия, в полдень послезавтра я могу с этим помочь. Тогда уже все должно утихнуть.

Синтия чуть не отказалась, но ее ждала долгая и холодная зима.

— Спасибо. Я буду ждать урока.

Миссис Брюстер нашла корзинку и стала собирать сладости и угощения, даже добавила бутылку сидра. Корзинка была полной, когда она закончила.

Когда уже ничего не вмещалось, она повязала ленту на ручку и опустила на стол у двери.

— Пудинг был отличным, леди Синтия, — сказала она. — У меня появились идеи для пудинга на следующее Рождество.

Синтия получила много пользы от пудинга леди Фейрмаунт.

— Спасибо за приглашение, миссис Рейнфорд. Вечер был приятным.

— Приходите еще. Школы нужны, но это не дом, — в глазах Лили было сострадание.

Синтия резко отвернулась, боясь того, что увидит другая женщина.

— До послезавтра. Я приду.

— Приятно идти в хорошую погоду, и вы точно сможете ее обеспечить, — рассмеялась Лили.

Джек вошел и поднял корзинку.

— Я быстро домчу тебя домой.

Она тихо вышла за ним наружу. Повозка была со складным навесом, который Джек поднял, чтобы защитить их от ветра. Даже маги погоды порой предпочитали простые решения.

Джек прикрепил несколько огней мага к повозке, чтобы озарять дорогу. Огни показали, что между палками был привязан жуткий пони, почти такой же страшный, как Пегас. Он был в пятнах, с кривыми ногами и обвисшими ушами. Синтия отказалась от руки Джека, забралась в повозку, подвинулась как можно дальше.

— У вас все лошади страшные?

— Почти, — он забрался и взял поводья. В это время подбежал пес и запрыгнул в повозку. Он рухнул перед их ногами так, что повозка задрожала.

Синтия тут же отпрянула.

— Что это?

— Рекс, — Джек почесал челюсть пса. Рекс застонал от удовольствия. — Он любит кататься в повозках.

У зверя было плоское лицо бульдога в складках, с повязкой на глазу, половину левого уха сжевали. Глядя на Рекса с ужасом и потрясением, Синтия спросила:

— Ты собираешь жутких зверей?

— Пострадавшим существам любовь нужна больше, чем красивым, — он почесал Рекса за ушами. — Если помочь раненому, как Рекс, получишь друга навеки.

Повозка поехала, Рекс растянулся на ступнях Синтии. Он хотя бы согревал ее ноги.

Ночь была очень тихой. Дома были темными, все уже спали после празднования. Они повернули на дорогу, ведущую в аббатство, и Джек сказал:

— Я заберу тебя послезавтра и приведу на урок к моей маме.

Синтия нахмурилась.

— Я приду сама.

— Я буду рад тебя забрать. Поход будет холодным, пока ты не научишься магии ведьмы огня.

— Я приду сама.

Он посмотрел на нее, щурясь.

— Почему ты так злишься на меня?

— Ты не понимаешь? — поразилась она.

— Полагаю, это из-за поцелуя, но я не понимаю, почему ты так расстроена, — Джек замедлил повозку у резкого поворота. — Это был простой рождественский поцелуй под омелой. Все это делают. Я поцеловал там всех девушек.

— Я заметила, — холодно сказала Синтия.

— Как старший мужчина на Ласточкиной ферме, — объяснил он, — я обязан проследить, чтобы все гостьи получили внимание.

— Вряд ли другие поцелуи были такими, — рявкнула она.

— Верно, — не спорил он. — Я хотел передать тебе энергию, и поцелуй был приятным способом. Я не ожидал… произошедшего. Я впервые целовал такую сильную колдунью.

— Если захочешь попробовать еще, целуй Тори или Элспет.

— Аллард не разрешит трогать Тори, а Элспет рассмеется мне в лицо от такой попытки, — сказал он с улыбкой. — А другие Нерегуляры-девушки не так сильны.

— Главное, не целовать меня! — она почти плакала.

Джек остановил пони и хмуро посмотрел на нее.

— Что такое, Синтия? Вспышка энергии ранила тебя? Или тебе не нравится поцелуй со мной?

Она смотрела на жуткого храпящего Рекса.

— Больно не было, но было неприятно. Просто… я думала, ты был мне другом. Друзья не целуются.

— Зачем целовать не подругу? — растерялся он. — Я бы не хотел целовать девушку, которая мне не нравится!

Она укуталась в плащ сильнее.

— Ты не девочка.

Он рассмеялся.

— Рад, что ты заметила. Это не объясняет, почему ты так расстроена.

Она прикусила губу, подозревая, что он будет спрашивать, пока она не ответит. Она даст ему часть правды.

— Мне было около двенадцати, и уже многие мужчины пытались поцеловать меня, когда я не хотела.

Джек скривился.

— Стоило понять, что такая красивая девушка привлекала очень много мужского внимания. Мне очень жаль, что я стал еще одним гадким мужчиной, который попробовал забрать то, что мне не полагается.

— И мне жаль, — прошептала она.

Он тихо выругался.

— Я не хочу терять тебя как друга, Синтия. Может, будет лучше, если ты ударишь меня по лицу за такой поступок? Я посижу смирно для тебя.

Она подняла голову и увидела настоящее раскаяние на его лице.

— Я не смогу хладнокровно тебя ударить, так что сделаем вид, что этого не было, — он пронзал взглядом, и Синтия отвернулась.

Повозка поехала дальше.

— Раз этого не случилось, я могу забрать тебя и доставить к нам послезавтра?

Она шмыгнула носом.

— Ехать на подушке было интересно. Дважды — это лишнее.

— Я могу взять повозку. Или, если ты умеешь, можно прокатиться. У нас есть хорошие лошади в конюшне.

— Покатиться по-настоящему с нормальным седлом?

— Ты не заметила, что у меня всегда все правильно? — сказал он.

Это было так глупо, что она невольно улыбнулась.

— Если у тебя есть не страшная лошадь, я была бы рада прокатиться.

— Тогда встретимся в Лабиринте около десяти утра.

Синтия кивнула. Они не говорили дальше. Джек привязал пони и провел ее до камня, что скрывал вход в туннель.

Он коснулся камня снизу, вспыхнул фиолетовый свет. Тяжелая дверь открылась, и Джек сказал:

— Я должен отвести тебя в школу, но не хочу оставлять Клеопатру на холодном ветру надолго.

— Клеопатра, — Синтия закатила глаза. — Идеальное имя для кривого пони. Не переживай, я не в опасности, — она прошла в туннель. — Спасибо за приглашение. Вечер был веселее, чем у меня в комнате.

— Мы еще друзья, Синтия? — тихо спросил он. — Я не хочу быть в ссоре с единственным хорошим магом погоды в Кенте.

Его тихий голос пронзил ее. Синтия замерла и оглянулась. Он выглядел надежно. Она сжала кулаки под плащом. Ему можно было доверять. И она не хотела, чтобы он прошел сквозь зеркало и был потерян навеки.

— Мы еще друзья. Спокойной ночи, Джек.

Она призвала огонек мага, быстро спустилась. Джек мог быть не только другом.

Но дружба была безопасна.

ГЛАВА 11

Тори одолжила хорошего коня Сесилии, Примулу, для поездки с Аллардом. Он прибыл забрать ее с конюхом за ним. У нее был один из конюхов брата. Все было прилично.

Но, как только они направились по холмам к поместью его семьи, Тори издала вопль, направляя Примулу в галоп. Ее темно-красный плащ развевался за ней. Небо было ясным, синим, солнце пылало, сверкая на слое снега, выпавшего за ночь.

Копыта лошади поднимали белые облачка. Тори ощущала чудесную свободу. Это было почти как полет.

Смеясь, Аллард последовал за ней.

— Я должен был угадать, что ты — опасная всадница!

Конюхи следовали в стороне, создавая иллюзию уединения. После первых мгновений скорости Тори замедлила лошадь до умеренного шага. Аллард поравнялся с ней. Она смотрела на холмы, красивые, сияющие снегом.

— Я лишь раз была в Лейтоне до этой поездки, когда родился мой племянник. Я мало видела. Не знала, как тут красиво.

— Нет места милее во всей Англии, — он указал хлыстом. — Как только пересечем тот ручей, мы будем в Вестовере.

Они перешли ручей по старому каменному посту. Они пошли по холму, и он сказал:

— Я не думаю, что Кемпертон-холл отличается от поместья твоего отца, но я рад, что смогу показать его тебе.

Тори посмотрела на Алларда, удивилась слабому сиянию магии вокруг него. Сила была такого цвета, который она еще не видела. Она словно поднималась от самой земли, гудела в такт с его магией, как струна арфы.

— Джастин, — поразилась она, — ты знал, что магия связывает тебя с этой землей? Сияние силы появилось, когда мы пересекли мост.

Он вскинул темные брови.

— Я не знал, что связь видно, но это меня не удивляет. Моя семья тут веками, была задолго до вторжения норманнов. Их лорд женился на саксонской наследнице земли. Как давно тут до этого была ее семья, я не знаю.

Все ученики Лэкленда теряли многое, принимая магию, но она поняла, как велика будет потеря Алларда, если отец откажется от него. Он потеряет не только титул и большое состояние, но и землю, к которой был привязан. Его отец не хотел отказываться от него — Аллард был единственным ребенком, не было младшего брата, который мог занять его место. Но если Аллард открыто примет магию, у герцога не будет выбора.

Они ехали дальше. За холмом они встретили мужчину в одежде фермера, идущего с собакой и курящего с довольным видом трубку. Аллард остановился и спешился.

— Добрый день, мистер Хаттер, — он почесал пса за ушами. — Вы с Родди хорошо выглядите.

— Айе, лорд Аллард. Это лучшее время года для фермера, — мистер Хаттер улыбнулся. — И я прогулкой отрабатываю рождественский пир моей жены, — он вежливо кивнул Тори.

Она улыбнулась. Было ясно, что Алларда и его семью уважали их подданные.

После пары минут разговора, во время которого Хаттер попросил Алларда передать послание управляющему поместья, они поехали дальше. Тори спросила после паузы:

— Ты знаешь всех в поместье по имени?

— Почти, — он улыбнулся. — Один из ребят недавно женился на девушке из Шропшира, и я ее еще не встречал.

Он был един с этим местом. Было приятно видеть его связь с землей, но Тори стало от осознания не по себе.

Аллард повернулся к другому холму.

— Хочу показать тебе одно из своих любимых мест.

— Буду рада, — отозвалась она. Тори была счастлива, пока они были вместе. — Когда доберемся туда, может, удастся размять ноги. Ощущается, что я не каталась месяцами!

Они попали на вершину холма, откуда стало видно припорошенное снегом поместье.

— Как красиво! — воскликнула она.

Аллард спешился и привязал ее лошадь, поднял руки, помогая Тори спуститься. Она медленно слезла, пользуясь возможностью побыть ближе.

Он с улыбкой повел ее к краю холма.

— Я никогда не устаю от этого, — тихо сказал он.

Тори указала.

— Там главный дом? Размер сразу его выдает.

Аллард кивнул.

— Снег превратил его в замок фейри, — он виновато улыбнулся. — Если ты не считаешь это вычурным.

— Нет, — широкий дом можно было назвать дворцом, его окружали ухоженные земли, рядом было озеро. — Конечно, ты так любишь это место.

Бах! Тори упала на землю раньше, чем указал звук выстрела. На жутким миг она вспомнила высокое место и пули. Когда ее колени ударились о снег на земле, она пришла в себя. И смутилась.

— Егерь, — сказал Аллард, протягивая ей руку. — У меня была такая же реакция, когда я только приехал на каникулы.

Тори поднялась с его помощью. Стряхнув снег с колен, она сказала:

— Как долго привыкать к такому?

— Может, мы никогда не оправимся. Мы были в бою. Мы спасали, а не убивали, но погибли бы, если бы в нас попали пули.

— Я надеюсь, что пули больше не полетят в мою сторону, — криво улыбнулась Тори. — Но если придут французы, умение быстро пригибаться пригодится.

— Может, Нерегуляры помогут другим магам испортить планы Наполеона, — он опустил ее ладонь на свой локоть, и они пошли к лошадям. — Но наше оружие сейчас не так опасно, как то, что мы видели в 1940.

Она уловила что-то от него. Будто предчувствие.

— Что такое?

— У нашей связи есть изъяны, — с горечью сказал он. — Пока мы говорили, я уловил ощущение, что не видел новейшее оружие двадцатого века.

Она прикусила губу.

— Ты думаешь, что снова пройдешь сквозь зеркало.

— Да. Это не значит, что ты должна.

— Разве? — ей не хотелось возвращаться, но если ее присутствие поможет Алларду или ее друзьям, она пойдет. — Давай не думать о будущем. Поговорим о чем-то приятном. Например, ты думал, что у нас обоих сильные таланты к поднятию, но они отличаются?

— Я думал. Что странно, что я могу поднять большие предметы, как тот камень, — он махнул рукой, и большой булыжник поднялся на фут в воздух, спугнув двух ворон на нем. Они улетели, зло каркая. Он продолжил. — Но я не могу поднять себя или других живых существ. Ты не можешь поднимать такие предметы, но можешь летать.

— Не летать. Парить. Вот так, — Тори сосредоточилась, сила щелкнула внутри нее. Она изящно закружилась в воздухе, оказалась на уровне глаз Алларда.

Он радостно рассмеялся.

— Как раз нужная высота для поцелуев! — он склонился и задел ее губы своими. Они были теплыми, несмотря на зимний день. — Хотел бы я летать. Это выглядит весело.

— Это и есть весело, — Тори опустилась на землю. — Но я не могу двигать предметы, как ты. Странно это.

— Ты можешь поднимать живых людей?

— Я смогла понести своего двухлетнего племянника, но с трудом. Конечно, тогда я не была обучена. Может, теперь я могу поднять больше.

— Интересно, что мы сможем, если соединить нашу магию, задумчиво сказал Аллард. — Я полечу?

— Не знаю, но стоит попробовать, — она повернулась к нему, они взялись за руки. — Пусть магия течет, — прошептала Тори.

Она сосредоточила свою поднимающую магию на Алларде, вливая ее в него. Ее сила сливалась с его магией, становясь сильнее, легче…

Его руки вырвались, он взмыл в воздух. Зная, как это пугает, Тори крикнула:

— Не паникуй, а то окажешься над деревьями, а это уже опасно!

Подъем Алларда остановился в пятнадцати футах над землей. Достаточно высоко, чтобы он поранился, если упадет, так что Тори постоянно подавала ему магию. Вместе с его магией она почти не напрягалась, но не хотела делать это долго.

Он восхищенно сказал:

— Это чудесно! Куда веселее, чем бросаться диванами, — он склонился и смог сделать сальто в воздухе. Он выпрямился, расправив руки, напоминая птицу.

— Я и не думала о трюках! — воскликнула Тори. — Конечно, без юбок куда удобнее.

Он опустился к ней.

— Потанцуешь со мной в воздухе, Тори?

Она замерла на миг, а потом поймала его за руки, окутала себя парящей магией. Еще немного усилий, и они поднялись в воздух вместе.

Он обвил рукой ее талию, сжал ее ладонь и закружил в вальсе в воздухе. Тори смеялась от радости, пока они поднимались по спирали.

— Это чудесно!

Когда его смех зазвучал вместе с ее, Тори ощутила гул там, где ее грудь прижималась к его. Ее юбка развевалась, шляпка улетела, но ей было все равно.

Они разделяли опасность и страх, но не такую чистую игривость. Они весело кружились, свободные.

Они поднялись до вершины дерева, когда энергия Алларда мигнула. Они начали падать к замерзшей земле.

— Джастин! — Тори впилась в свои запасы магии и замедлила их падение, но не смогла остановить. После пары долгих мгновений энергия Алларда стала устойчивой, и они изящно опустились.

Она посмотрела на его лицо, пытаясь понять, что случилось. Аллард смотрел на край поляны. Она проследила за его взглядом и увидела…

Герцога Вестовера. Отец Алларда восседал на серой лошади, выглядя старо и утомленно. У него были невероятно печальные глаза.

Аллард глубоко вдохнул, взял Тори за руку и повел по поляне к герцогу.

— Добрый день, сэр. Вы решили покататься?

Его отец кивнул.

— Увидел вас над деревьями. Зрелище впечатляет.

— Позвольте представить леди Викторию Мансфилд.

— Сестра лорда Смитсона, — герцог смотрел на лицо Тори, пока она опустилась в реверансе. — Я видел вас в Лейтон-плейс.

— Да, ваша светлость.

— Вы с Аллардом танцевали там, но куда сдержаннее, — он с мрачным лицом сказал. — Идемте в дом, немного перекусим.

Они планировали зимний пикник, Аллард принес еду, а Тори — немного сидра брата. Но они не могли отказать герцогу. И Тори уже замерзла.

Она не была предсказателем. Но у нее было плохое предчувствие насчет визита.

ГЛАВА 12

Путь в большой дом был тихим, лишь герцог порой задавал Тори вопросы о ее семье. Она видела, откуда у Алларда мрачная вежливость. Он был очень похож на отца внешне и манерами, хоть герцог был так стар, что напоминал деда Алларда.

Тори видела слабое сияние связи между герцогом и его землей. Но это была лишь магия Вестовера. У Алларда связь была куда сильнее.

Его жизнь была бы проще, если бы у него было меньше магии.

* * *

Дом был чудесным и жутким, каким и казался с другой стороны долины. Даже Фейрмаунт-холл, где Тори выросла, выглядел скромно рядом с ним.

Но герцогиня Вестовера была приятной. Хрупкая и милая, с серебряными волосами, она была младше мужа, хоть и не была молодой. У нее была теплая улыбка, тихое очарование. Аллард унаследовал и это.

Они разделили легкий обед в столовой, где был высокий потолок, а роскошь не давала расслабиться. Они были до ужаса вежливыми, еда была вкусной, но Тори казалась пеплом во рту.

Меч, которого она ждала, упал, когда они доели, и герцогиня сказала сыну и мужу:

— Джентльмены, погуляйте немного, чтобы мы с леди Викторией познакомились ближе.

Мужчины послушались, хоть Тори ощущала, что спокойствие Алларда скрывало напряжение, которое сочеталось с ее состоянием. Герцогиня поднялась из-за стола.

— Мы можем выпить чай в моей утренней комнате, леди Виктория. Оттуда красивый вид на озеро.

Комната была милой, убранной в женских красках и с изящной мебелью.

— Как великолепно! — Тори подошла к окну. — На озере лебеди?

— Скорее всего. Егерь следит, чтобы им хватало еды, — герцогиня подошла к Тори у окна. — Я прожила тут почти сорок лет, но красота Кемпертона все еще задевает мое сердце.

— У лорда Алларда то же отношение к земле, — сказала Тори.

— Вы это увидели? — герцогиня повернулась к Тори, но не успела ничего сказать, как прибыла служанка с подносом.

Им налили ароматный китайский чай, и Тори сказала:

— Думаю, вы не просто хотите поговорить со мной, ваша светлость.

— Вы проницательны и милы, — герцогиня опустила чашку на блюдце. — И говорите прямо. Это мне нравится. Хорошо, будем честны. Вы любите моего сына?

Прямо. Ее горло сжалось. Тори ответила:

— Да. Я не буду утомлять вас, перечисляя его хорошие качества, ведь вы их уже знаете. Но, как только я увидела его, все остальные для меня пропали.

— Я не буду оскорблять вас словами, что это лишь детская любовь, — мягко сказала герцогиня. — Любовь всегда ценна, возраст не важен. Первая любовь ни с чем не сравнится в своей чистоте и силе, — женщина улыбнулась с ностальгией. — Но первая любовь редко бывает последней.

Руки Тори задрожали, и хрупкая чашка застучала о блюдце, пока она ее опускала.

— Вы хотите, чтобы я отпустила Алларда.

— Да, — печально сказала герцогиня. — Знаю, я о многом прошу. Но у вас есть смелость и ум, чтобы понять причину.

— Из-за моей магии, — Тори гордилась тем, что ее голос почти не дрожал.

Женщина кивнула.

— Джастин — наш единственный ребенок, мы уже не надеялись на детей. Он — радость наших жизней.

Тори едва смогла говорить спокойно:

— Конечно, вы хотите для него лучшего.

— В другом времени или месте вы были бы лучшим выбором, леди Виктория. У вас есть подходящие качества для герцогини Вестовера, — герцогиня вздохнула. — Но это не то время и место.

— Потому что здесь и сейчас моя магия погубит его, — сдавленно сказала Тори.

Герцогиня кивнула.

— Вы знаете наш мир. Если Аллард покинет аббатство «исцеленным» и женится на девушке без магии, его отцу не придется лишать его наследства. Хоть его время в аббатстве будет считаться скандалом, это забудут.

— Но только если он не будет никак связан с магией.

— Именно. Если его силу увидят как юношескую слабость, люди примут его как герцога Вестовера. Он сможет исполнять долг и обязанности, с которыми родился, — голос герцогини подрагивал. — Не все аристократы благородны душой, но Джастин станет отличным герцогом.

Тори мысленно согласилась. Он следил бы за процветанием земель и жителей. Со своего места в Палате лордов он помогал бы городу. Аллард был умным, честным и прирожденным лидером, который мог объединить разных людей. Как герцог он сможет это все использовать. Но…

— Разве верно то, что Аллард не влияет на это важное решение? — возразила Тори. — Отношения — это два человека, не один. Может, вы не понимаете, как магия важна для него.

Она подумала о его желании отдать власть и жизнь за Британию.

— Он любит родителей и Кемпертон, но любит и магию, а, может, и меня. Он должен выбирать свой путь.

— Я ощущаю силу связи между вами, — герцогиня печально улыбнулась. — Аллард слишком верен и благороден, чтобы порвать эту связь. Только если ты отпустишь его, он сможет выбрать между магией и наследием.

Тори словно ударили в живот. Она поняла, что женщина права. Аллард не собирался быть с девушкой Лэкленда. Он избегал флирта, который любили многие Нерегуляры. Если бы не Тори, у него были бы годы для решения, какой путь выбрать.

Она должна была порвать с ним, или он потеряет Кемпертон. Он мог выбрать магию, оставив Лэкленд, но он сделал бы это сам, а не из верности Тори, мешающей выбрать его наследие.

— Я подумаю о ваших словах, ваша светлость, — она с трудом встала. — Но сейчас мне нужно вернуться в Лейтон-плейс.

Герцогиня взяла ее за руку.

— Спасибо, что выслушали, дорогая. Поверьте, в жизни не одна любовь.

Возможно. Но лишь один Аллард.

Тори слепо вышла из комнаты, ей было плохо. Если она любила его, должна его отпустить. Она должна поговорить с ним в пути наедине и покончить с их отношениями.

Проще вырезать сердце.

* * *

Аллард пришел со своей встречи, ведя себя замкнуто, словно был вырезан из мрамора. Но то, что он переживал внутри, не влияло на его безупречные манеры. Он помог Тори забраться на лошадь, дождался, пока прибудут их конюхи, а потом поехал рядом с ней со двора Кемпертона.

Он ехал так близко, что Тори могла его коснуться. Она подавила желание, не зная, как начать невозможный разговор.

Аллард напряженно сказал:

— Моя мать попросила тебя оставить меня?

Тори сглотнула, надеясь, что ей хватит сил на это.

— Да, и имела право. Мы так юны, ты многое теряешь. Будет лучше, если мы… пойдем разными дорогами.

— Думаешь, можешь закончить это парой слов? — он склонился и поймал Тори за руку. Вся сила их связи пылала между ними. Любовь, желание, понимание, что были глубже слов.

Она хотела растаять в этом сладком жаре, что соединял разум, тело и душу. На миг она почти сделала это.

Она с трудом отдернула руку и подавила эмоции. Дрожащим голосом Тори сказала:

— Нашу связь не удастся разорвать полностью, но мы не дадим ей стать сильнее, — она судорожно вдохнула. — Мы не можем быть парой. Нам нельзя касаться друг друга, — и целоваться.

— Как нам видеть друг друга среди Нерегуляров и не хотеть быть вместе? — парировал он. — Одному из нас придется уйти.

— Нет! — воскликнула Тори. — Мы оба поклялись служить Британии. Нам нужно обучение и дружба других Нерегуляров. Мы научимся быть… порознь. Мы должны.

Он прищурился.

— Моя мама была очень убедительна.

— Да. Твои родители очень любят тебя. Твой отец не хочет лишать тебя наследства. Но ему придется, если ты свяжешься с другим магом.

— Я все это знаю, — нетерпеливо сказал он. — И я выбираю тебя.

Тори вытерла слезы, текущие по ее щекам.

— Для меня честь слышать это. Но выживешь ли ты без Кемпертона? — в сумерках сияние, что связывало его с землей, было еще заметнее. — Твои корни так глубоко в этой земле, что ты можешь зачахнуть без нее. Ты не должен лишаться наследия из-за того, что может оказаться… мимолетным увлечением.

Он уставился на нее.

— Я обязан тебе жизнью, Тори! Как я могу поставить Кемпертон выше тебя?

— Спасение жизни не обязывает тебя, Джастин, — тихо сказала она, видя правоту его матери. — Мы рисковали жизнью друг за друга как товарищи. Это не значит, что ты должен жертвовать жизнью, для которой был рожден, потому что решил, что в долгу передо мной.

Его губы скривились.

— То, что у нас есть, куда больше этого, да?

Она хотела соврать убедительно, но не могла. Не ему.

— Да. Но мы все время знали, сколько неопределенного перед нами, — она вздохнула. — Я никогда не верила в то, что у нас есть будущее, Джастин.

— Как и я, — его ладони сжимали поводья так, что побелели костяшки. — Но я думал, что у нас будет время до того, как мы покинем Лэкленд. Почему нет хотя бы этого?

— Потому что, чем дольше мы вместе, тем глубже связь между нами. Мы уже с трудом можем покончить с этим, — она была уверена, что, если не сможет порвать с ним сейчас, не сможет сделать это и потом. — Я не могу лишать тебя земли, которую ты любишь, из-за неопределенности со мной. С нами.

Они ехали в тишине дюжину ударов сердца, и он сказал твердым тоном:

— Может, ты права, хоть я не думаю так, — он повернулся к ней, глаза пылали. — Но если ты решила уничтожить наш бесценный дар, я не могу мешать тебе.

— Я не хочу делать это, — прошептала она. — Но обязана, — она должна была оставить его, потому что любила.

Она не могла вынести ни секунды, повернулась и поманила конюха ее брата.

— Не нужно провожать меня домой. Я доберусь сама.

Аллард начал возражать, но закрыл рот. Он снова напоминал мрамор. Холодный, очень красивый, далекий. Под поверхностью кипел гнев. Они смотрели друг на друга, и что-то терзало Тори в душе.

Он без слов повернул коня и направился к Кемпертону яростным галопом. Она смотрела ему вслед, прижав ладонь к груди. Можно было умереть от разбитого сердца?

Но она дышала, пульс все еще гремел в висках, а лошадь шагала вперед, словно мир не перевернулся.

Она знала, что поступила правильно. И она будет платить за это до конца жизни.

* * *

Когда Тори вернулась к Лейтон-плейс, почти стемнело, мимо пролетали снежинки. Она ощущала себя как шарик стекла, который мог разбиться от прикосновения.

Жалея, что с ней нет камня беззвучия, чтобы быть незаметной, она прошла в дом. Свадьба будет послезавтра, и гул радости в воздухе только ухудшил ее состояние.

Она выдохнула с облегчением, добравшись до комнаты не замеченной, прошла внутрь и увидела Молли у лампы, шьющую наряд и напевающую под нос. Служанка подняла голову.

— Добрый вечер, миледи. Вы славно…? — ее лицо изменилось, она встала и отложила работу. — Мисс Тори, что случилось?

Тори смотрела на круглое и доброе лицо служанки и дрожала. Ей было холодно.

— О, миледи, — с сочувствием сказала Молли. — Ваш молодой человек решил, что лучше отвернуться от вас?

— Нет, — прошептала Тори. — Я отказала ему, потому что, если мы останемся вместе, он потеряет слишком много.

От ее выражения лица Молли обняла ее, как сестра, а не служанка. Но Молли и не была служанкой. Они были колдуньями, и старшая девушка умела читать магией.

Вспомнив это, Тори сломлено спросила:

— Что ты видишь о нем и обо мне?

Молли нахмурилась и закрыла глаза, сосредоточившись на таланте.

— Ваш юный лорд хороший. Благородный. Вы с ним были бы вместе, если бы вы родились другой. Но вы… — она покачала головой. — Вас многое разделяет. Вы рождены как героиня, миледи. Ставите других выше. Вы правильно поступили с лордом Аллардом, как и со своим племянником.

— Правильное всегда так ранит? — прошептала Тори.

— Не всегда. Но часто, — после задумчивой паузы Молли добавила. — Хоть сейчас больно, думаю, будет еще больнее, если вы предадите себя. А теперь устраивайтесь удобнее, а я попрошу принести горячего чаю.

Тори опустилась на стул, Молли заботливо укутала ее дрожащие плечи теплой шалью. Другая девушка была права. Ей было очень больно терять отношения с Аллардом, это было хуже изгнания.

Но эгоистично вести его к лишению наследства было бы еще больнее.

ГЛАВА 13

Синтия настороженно смотрела на Джека Рейнфорда, когда встретила его в Лабиринте утром перед уроком с Лили Рейнфорд, но его приветствие было вежливым.

— Доброе утро, леди Синтия. Ваша лошадь ждет, — его глаза сияли. — Как видите, я веду себя хорошо.

— Ты можешь говорить верные слова и все еще звучать дерзко, — едко сказала она, подхватила длинные юбки ее костюма для верховой езды. Он был синим, и она хорошо в нем смотрелась. Она даже не успела ни разу надеть этот костюм и шляпку к нему.

Хоть она переросла костюм, который носила, когда ее изгнали в Лэкленд, она не хотела быть без подходящей одежды. Она написала секретарю отца, и ей доставили хороший наряд. Она не смогла только получить лошадь.

— Дерзость — это дар, — скромно сказал он. — Я из рода крепких людей. Нам принадлежит земля, но мы не аристократы, и это делает нас независимыми.

Они прошли по фиолетовому туннелю, и он продолжил:

— У меня есть кузены в Америке, в их Соединенных штатах. Мне нравится их демократия. Все равны.

Синтия потрясенно смотрела на него.

— Ты считаешь нас равными?

— Равными перед Богом и законом, — серьезно сказал он. — Но в остальном есть разница. Мы с тобой и другие Нерегуляры особенные из-за нашей силы, — он взглянул на Синтию. — А ты особенная и по красоте.

— А ты выше многих по дерзости, — но Синтия улыбнулась.

— Я же говорил, это дар.

Они шли в тишине, но приятной. Синтия два дня приходила в себя от той вспышки энергии под омелой и решила, что он был прав. Просто столкнулась энергия двух сильных магов. Они добрались до конца туннеля, и Синтия отметила:

— Даже интересно, насколько страшной будет эта лошадь.

— Готовься к потрясению, — предупредил Джек и открыл дверь наружу.

Она вышла и тут же ощутила энергию бури.

— С Северного моря движется яростная погода! — воскликнула она.

— Чудесно, да? — они улыбнулись друг другу.

Все еще улыбаясь, Синтия пошла за ним к краю рощи. Как он предупреждал, лошадь рядом с Пегасом была шоком. Синтия застыла, охнув.

— Она красивая!

Маленькая серая кобылица без изъяна стоила бы очень дорого на рынке лошадей в Лондоне. Синтия прошла к ней и погладила шелковистую шею.

— Как такая красавица оказалась в вашей конюшне?

— Она родилась у одной из наших страшных лошадей, — улыбнулся Джек. — Хоть она так красива, это лошадь Рейчел, так что мы ее оставили.

— Если я не увижу Рейчел, передай ей спасибо за то, что разрешила прокатиться на ее лошади, — Синтия всегда любила лошадей. Она могла рассказывать им свои тайны. — Хотела бы я угостить ее.

Джек вытащил из кармана неровный белый комок.

— Ваше желание — приказ для меня, миледи. Сильф любит сахар.

— Она — дух воздуха? — Синтия протянула лошади сахар. Сильф изящно забрала его.

— Потому что она мчится как ветер. Готова?

Синтия кивнула, Джек сцепил ладони, делая подставку для ее ноги.

— Осторожно, на седле дополнительный выступ, — предупредил он. — Мама добавила. Сказала, так надежнее во время прыжков.

Синтия посмотрела на этот выступ с интересом.

— Выглядит неплохо, — она опустила ногу на ладони Джека, и он поднял Синтию к седлу. Когда она поправила длинные юбки, чтобы те прикрыли ее лодыжки, Джек уже забрался на Пегаса.

Они отправились к Ласточкиной ферме. Как только они вышли из леса, Синтия отправила Сильф в галоп, восхищаясь скоростью, лошадью и силой приближающейся бури.

— Это не хуже танцев!

Джек ответил смехом, догоняя ее. Пегас был страшным, но двигался быстро. Они замедлился на дороге в деревню.

— Главная дорога или путь по берегу вдоль утесов? — спросил Джек.

— Утесы, конечно, — глаза Синтии искрились. — Так мы ощутим приближающуюся бурю, — она еще не ходила по прибрежной дороге, и бушующее море с порывами ветра манило ее.

— Буря будет хорошей, — голос Джека стал громче из-за грохота волн. — Если станет плохо, можешь провести ночь у нас. Или тебя хватятся в школе?

Синтия пожала плечами. Она не хотела думать о Лэкленде. Даже поведение девочек там не могло испортить ее настроение.

— Если я не приду на ужин, никто даже не будет искать.

— Преимущество вспыльчивой репутации? — спросил он.

— Именно, — она удивилась, что он понял это. — Это очень полезно, — и она часто была в плохом настроении. Она была такой два года с тех пор, как ее магия раскрылась.

Стало видно Ласточкину ферму, по которой били порывы ветра. Они добрались до двери кухни, и Джек спешился, чтобы помочь Синтии спуститься. Его прикосновение было скромным, но она осознавала жар его тела в дюймах от нее.

Она была высокой, но Джек был выше, и у него были хорошие плечи. Она быстро отпрянула, не желая дольше думать о его теле.

— Моя мама будет ждать на кухне, — сказал Джек. — Она думает, что у тебя должен быть талант ведьмы очага.

Синтия не знала, радоваться или оскорбляться, ведь магия очага была магией простолюдинов. Но полезной.

— Надеюсь, она права. Я бы хотела согреться в аббатстве, — как Тори, которая учила магию очага с талантливыми в этом Нерегулярами.

— Я позабочусь о лошадях, — сказал Джек с улыбкой. — Увидимся позже.

Думая о юноше с улыбкой, что была такой же теплой, как магия очага, Синтия подхватила юбки и прошла на кухню. Джек Рейнфорд был простолюдином, даже верил, что все были созданы равными. Но Синтия вспоминала скандальные истории о великих леди, которые держали при себе личных слуг с низким происхождением, но хорошей внешностью.

Лили Рейнфорд была на кухне. Поразительно — леди дома пила чай с поварихой! Но это выглядело так уютно.

Лили встала, тепло улыбаясь.

— Доброе утро, леди Синтия. Не хотите ли чашку чаю и имбирное печенье только из печи? Это согреет после пути, а я в это время объясню магию очага.

— Это было бы мило, миссис Рейнфорд, — Синтия сняла шляпку и плащ, повесила их у двери. На этой кухне не было слуги, забирающего вещи.

Так почему тут она ощущала себя уютнее, чем где-либо в жизни?

Синтия устроилась в мягком кресле у камина с чаем и вкусным печеньем, и Лили Рейнфорд сказала:

— Ты, наверное, многое узнала в Лабиринте, так что прости, если я повторю то, что ты уже знаешь.

— Прошу, начните с основ, — Синтия не хотела говорить, что не замечала уроки магии очага, потому что считала себя выше этого. Но ей надоел холод. — Я хочу знать все.

— Магия очага — самая древняя и основная магия, — объясняла Лили. — Она влияет на температуру и связана со стихиями вокруг нас. Вода, огонь, воздух. Эти силы помогали нашим предкам выжить.

Она указала на камин. Огонь поднялся на ярд. Щелчок пальцев, и огонь стал шаром света. Синтия затаила дыхание от восторга.

Отпустив огонь, Лили продолжила:

— Традиционно магия очага — сила женщин, хотя у многих магов есть немного таланта. Он идет из глубокой части души, а не от других магических способностей, — она замешкалась. — Быстрее всего научить тебя будет, если ты впустишь меня в свой разум.

Синтия напряглась.

— И вы прочтете мои мысли? Ну уж нет!

— Не так, — успокаивала ее Лили. — Сила читать мысли очень редкая, у меня ее нет. Для этого мне нужна лишь твоя ладонь. Ты почувствуешь немного моего присутствия. И я направлю тебя в твоей магии очага. Когда ты поймешь путь, то сможешь призывать силу, когда надо. Хоть практика, конечно, поможет.

— Хорошо, — Синтия насторожилась, но Лили вызывала доверие. Она протянула руку.

Женщина нежно обхватила ее ладонь.

— Закрой глаза и расслабься, — тихо сказала она, ее разум был теплом, что медленно проникало в Синтию. — Разные люди по-разному видят свою силу. Прими то, что предлагает твой разум.

Синтия кивнула, расслабилась от слов и силы женщины.

— Вниз, вниз, вниз, — бормотала Лили. — Иди к глубинам своей силы.

Синтия закрыла глаза и будто проваливалась в перину кровати. И она была не одна. Лили не мешалась, просто была рядом, как мама Синтии, когда та была маленькой.

Она ощущала странную двойственность. Часть ее понимала, что она сидела у камина и держалась за руку в настоящем мире. Но в ее разуме они погружались в загадочную сферу магической силы.

Они миновали темные места, которые она не хотела разглядывать, но были и вены света. Она узнала поток силы погоды, пока Лили вела ее на глубину.

Все ниже, пока они не добрались до темной комнаты. В центре плясал огонь, манил теплом. Голос Лили прозвучал издалека:

— Дотянись до своей силы. Она тебе не навредит.

Синтия робко послушалась, протянула руку к огню. Даже когда она осторожно коснулась пламени, огонь не обжигал. Приятное тепло наполнило ее тело, согревая места, что замерзли так давно, что она о них забыла. Радостно смеясь, она погрузила обе ладони в волшебный огонь.

— Мне это нравится!

Лили рассмеялась.

— Не спеши. Играй с силой. Стань с ней единой, чтобы ты всегда могла принести это тепло в себя и во все вокруг.

Синтия послушалась, переливала огонь из руки в руку, бросала огненные шары и ловила их. Она понимала, почему Лили говорила, что магия очага была древней. Огонь питал жизнь, и ведьма очага могла подчинить эту силу.

Она подняла огонь выше, нырнула в него как игривая выдра. Она плясала среди света, пока Лили не сказала:

— Готова вернуться?

Синтия кивнула, с неохотой отступая от магии.

— Воспари как пузырь, — прошептала Лилия.

Синтия поднималась к голосу Лили. Она поняла при этом, что теперь ее с магией очага соединяла серебряная нить. Это было ее частью, это можно было вызвать. Она вернулась на кухню Рейнфордов.

Синтия открыла глаза, и Лили отпустила ее руку.

— Как ты?

— Великолепно, — удивленно сказала Синтия. — Я словно хорошо поспала, но я бодрствовала. Мне так казалось.

— Ты была в легком трансе, не спала. Это дало тебе увидеть мир другим, — Лили хитро улыбнулась, выглядя молодо для двух почти взрослых детей. — Теперь посмотрим, что ты можешь делать своей силой. Миссис Брюстер, вам нужно подогреть воду?

— Это пригодилось бы для мытья посуды, — повариха принесла большой котелок холодной воды и опустила в камине перед Синтией.

— Опусти туда ладонь и попробуй нагреть, — приказала Лили.

Синтия окунула ладонь в котел, представила, как жар из глубины течет в воду…

Она вскрикнула и отдернула руку, вода стала кипеть вокруг нее. Она потерла покрасневшие пальцы.

— Я могла сжечь руку!

— Несколько ожогов — часть обучения, — Лили смотрела на кипящую воду. — Ты овладела жаром быстрее всех ведьм очага, кого я учила. Еще многое нужно узнать, но для одного дня хватит.

Синтия махнула пальцами на огонь, представляя, как он растет. Он стал чуть выше, но не так, как у миссис Рейнфорд.

— Полезная сила. Почему маги так пренебрежительно относятся к магии очага?

— Потому что это магия женщин, а все дела женщин не воспринимают всерьез, — сухо сказала Лили.

Печальная правда. Если бы Синтия родилась юношей, была бы маркизом, как Аллард, могла бы сбежать из Лэкленда

— Расскажите о других формах магии очага. Я могу нагреть воздух? Или воду в кадке для купания?

— Наверное. Нужны время и практика, чтобы узнать пределы своих способностей, — Лили улыбнулась. — Когда я только вышла замуж, я нагревала небольшой пруд в лесу, и мы с мужем плавали под луной.

— Джек похож на его отца? — осторожно спросила Синтия.

— Очень, — Лили тряхнула головой и вернулась к уроку. — Чтобы нагреть воздух, представь стены невидимой энергии вокруг того, что ты хочешь нагреть. И наполни то пространство теплом.

Синтия представила небольшую сферу на коленях. Когда картинка стала четкой в ее голове, она наполнила сферу теплом. Слишком жарко! Она остудила ее до удобной температуры.

— У меня больше не будут мерзнуть ноги! Вы греете так свой дом, да?

Лили кивнула.

— Когда я прибыла сюда невестой, я создала купол энергии размера и формы Ласточкиной фермы. И я поправляю в этом куполе температуру. Зимой теплее, летом — остужаю. Я уже не думаю об этом, потому что процесс происходит, даже когда я сплю.

Синтия поджала губы.

— Интересно, могу я так сделать в своей комнате в школе?

— Будет тяжелее из-за чар подавления, — предупредила Лили. — Пробуй. Может, тебе не удастся нагреть всю комнату, но на кровать сил хватит.

Кот появился у ног Синтии. Уродливый кот со шрамами от драк и без половины хвоста. Кот смотрел на нее, потом прыгнул на колени Синтии в шар тепла.

Она напряглась, хотела согнать кота с колен, но у него были большие когти. Она не была против собак, но еще не трогала котов.

Лили рассмеялась.

— Коты волшебны. Они часто приходят, когда мы с Рейчел создаем тепло. Цезарь — вожак котов Ласточкиной фермы, и он первым выбирает лучшие места.

Надеясь, что он уйдет, Синтия убрала тепло. Оно рассеялось теплым ветерком. А Цезарь остался. Синтия осторожно погладила его шею и спину.

Кот заурчал. Его густой рыжий мех был мягким и приятным. Синтия почесала его шею. Он заурчал громче.

— Цезарю ты нравишься. Он хорошо греет колени, так что магия не нужна, — Лили смотрела на Синтию. — Когда мы искали твою магию очага, я ощутила, что и у тебя есть автоматический процесс, как тот, которым я влияю на температуру дома. Я не смогла понять его природу. Может, что-то с внешностью?

Ее голос придал фразе тон вопроса. Синтия побелела. Она встала так резко, что Цезарю пришлось спрыгнуть на пол. Он раздраженно взглянул на нее и ушел.

— Джек говорил что-то про обед. Я проголодалась после этой магии.

— Прости, я должна была понять, что ты будешь голодна, когда сожжешь столько энергии, — виновато сказала Лили. — Я принесу тебе сыр и хлеб. Будешь суп из бычьего хвоста? Он хорошо восстанавливает силы.

От использования магии просыпался аппетит. Но Синтия больше хотела избежать темы магического процесса и внешности.

ГЛАВА 14

Когда Синтия и Джек направились к аббатству вдоль утесов, буря яростными порывами дула с моря. На них не лился дождь, но сила плясала по ее коже, говоря на языке ветра и дождя.

— Люблю зимние ветра, — сказал Джек, глядя на канал. — Столько энергии погоды.

Синтия смотрела на тучи, пролетающие сверху.

— Ты не пускаешь к нам дождь, да?

— Было бы обидно испортить твой милый наряд, — объяснил он.

Синтия пригладила ладонью синюю ткань юбки.

— Твоя мама сказала, что научит меня позже, как магией очага чистить ткань, а пока проще избежать ущерба.

— Она сказала, что ты — самая сильная ученица магии очага. От моей мамы это высокая похвала.

— Она — хороший учитель, — Синтия хотела бы сказать больше, что Лили Рейнфорд была хорошей женщиной, приятной в общении, но слова казались слишком сентиментальными. Она подавила их. — Волны грохочут внизу.

Джек улыбнулся.

— Идеально для моего нового трюка. Хочешь его увидеть?

— Магия погоды? — заинтересовалась Синтия. Она многому научилась у Джека за дни в Дюнкерке, но была готова узнать больше.

Он кивнул.

— Нужно слезть с лошадей. Можно привязать их в том сарае из камней, чтобы они не замерзли.

Синтия кивнула. Она не спешила возвращаться в школу. Джек был сегодня хорошим спутником. Просто другом. Как ей и нравилось.

Сарай был открыт с одной стороны, но каменные стены защищали лошадей, которых буря радовала меньше, чем магов погоды. Подхватив юбки, чтобы они не волочились по земле, Синтия пошла за Джеком на утес.

Он сказал, повысив голос из-за ветра:

— Если бы ты не привязала шляпку, она уже летела бы к Доверу!

Синтия улыбнулась.

— Показывай свой трюк, маг погоды. Меня сложно впечатлить.

— Я заметил! — они остановились над небольшой пещерой. Известные белые утесы были тут средней высоты, но все еще нависали над бушующими волнами.

Джек указал на тропу, что вела к узкому пляжу.

— Летом там хорошо плавать и рыбачить. В пещере я храню лодку. Но сегодня — магия погоды.

Синтия ждала в предвкушении. Джек собирался раздвинуть тучи и окружить их светом солнца? Это было не ново, но в таких условиях было бы сложно так сделать. В этом ветре была арктическая сила.

Джек протянул руку к морю, сосредоточенно хмурясь.

— Смотри.

Синтия следила. К ее потрясению, через несколько минут вода у пещеры начала подниматься колонной, пока туча спускалась сверху.

— Смерч! — воскликнула она, когда колонна поднялась до высоты их утеса. — Я только слышала о них. Ты берешь энергию из бури?

Он кивнул, хмурясь от усилий.

— Становится проще с опытом, но нужно много силы. Попробуй.

Она сосредоточилась на бурных волнах.

«Поднять воду, притянуть энергию ветра и туч. Поднять море…»

Медленно небольшая колонна поднялась из воды недалеко от смерча Джека. Хоть не такой высокий, но ее смерч выглядел неплохо для первой попытки.

— Молодец, Синтия! — воскликнул Джек, забыв о ее титуле от радости. — Мы можем соединить их и сделать смерч выше?

— Можно попробовать, — Синтия нахмурилась, двигая колонну воды к смерчу Джека. Это утомляло.

Колонны соединились. Но они не стали высокой колонной, а рухнули большими волнами. Джек рассмеялся.

— В следующий раз повезет больше. Хватит для одного дня. Мне нужно вернуться в аббатство.

Синтия хотела отвернуться, но заметила кое-что в бушующей воде. Она прищурилась и посмотрела:

— Боже, Джек! Там лодка?

Он проследил за ее взглядом и охнул от ужаса.

— Лодка! Наверное, ее задело смерчами, когда они обрушились на камни у пещеры.

Синтия прищурилась, пытаясь понять, как сильно пострадала лодка. Она врезалась в камень, волны били по бортам. Темные силуэты цеплялись за обломки, море пыталось унести их прочь.

Синтии было не по себе. Она сказала:

— Там не меньше трех человек. Джек, двое из них — дети!

— Лодка доплыла бы до пляжа, если бы мы не играли с водой, — он тихо выругался. Я должен им помочь.

Синтия смотрела на волны.

— Ты сможешь управлять погодой так, чтобы доплыть и не разбиться? Там холодно! Ты промокнешь и не сможешь плыть после первой волны.

— Мне нужно попробовать, — мрачно сказал он. — Я не могу дать им умереть из-за того, что красовался перед тобой, — он пошел по тропе к пляжу.

Он пытался впечатлить ее? Не зная, радоваться или переживать, Синтия побежала за ним.

— Я с тобой! Вместе у нас больше шансов успокоить волны и вернуться целыми.

Он застыл и хмуро посмотрел на нее.

— Нет! Я запрещаю! Я не дам тебе погибнуть из-за меня.

Она ответила тем же взглядом.

— Ты не будешь указывать дочери герцога Бренстона, что делать! — рявкнула она. — Я иду с тобой, и точка. У нас больше шансов вместе.

Он замешкался, разрываясь.

— Больше шансов, но не уверенность в успехе.

— Хватит спорить, дурак! — она схватила юбки и побежала по тропе. — Если будем медлить, не спасем их!

Она ощущала его гнев, но он последовал за ней. К счастью, тропа была широкой, или их сдуло бы. Синтия сжала юбки, не переживая, что Джек видел ее лодыжки и выше. Она не любила детей, но они заслуживали шанса вырасти.

Пляж был узким, волны были в паре футов от них. Джек помчался мимо Синтии к бреши в утесе в ярде над песком. Она не заметила дыру, пока он не вытащил оттуда лодку.

Лодка рухнула на пляж, разлетелся мокрый песок. Лодка выглядела маленькой для такого шторма. Джек потащил ее к воде и вставил весла в подставки.

Поняв, что он попробует уплыть без нее, Синтия догнала его.

— Я уже могу залезать?

— Да, — сказал он, поняв, что от нее не сбежать. — Успокаивай волны.

Она послушалась, сжала борт лодки. Магия погоды не управляла водой, но можно было успокоить воздух, и это успокоит волны. Она направила силу на зону вокруг лодки.

После небольшой борьбы со стихиями, она смогла создать зону спокойного воздуха и воды, чтобы Джек направил лодку. А потом волна окатила ее. Весь красивый наряд Синтии промок, шляпку сорвало с ее головы и унесло в воду.

Море было ледяным, и Синтия замерзла. Наряд был уже испорчен, и она онемевшими пальцами оторвала нижнюю часть юбки, чтобы двигаться свободнее. И меньше тяжелой ткани будет тянуть ее вниз, если она упадет в воду. Хотя она все равно утонет, ведь не умеет плавать.

Она дрожала на ветру, когда Джек рявкнул:

— Используй магию очага!

Злясь, что не подумала об этом, Синтия создала вокруг себя теплую зону. Было сложно сделать это, пока применяла магию погоды, но тепло отогнало холод. Надеясь, что она сможет и дальше управлять обеими силами, Синтия протянула тепло к Джеку.

— Спасибо! — сказал он, двигая весла. — Может, все-таки выживем!

Они быстро рассекали воду. Джек, наверное, получил широкие плечи от гребли.

— Веди меня! — рявкнул он. — Волны могут толкнуть нас на камни. Соединись с моей магией. Нам нужно все, что есть.

Она послушалась, их сила слилась знакомым потоком энергии. Ощущая себя сильнее и увереннее, она смотрела на бушующее море, надеясь, что обломки лодки не утонули.

Ее сердце сжалось, когда она заметила пострадавшую лодку. Ее корма застряла меж камней, кусок пропал. Изорванные паруса трепал ветер. Мужчина сжимал обломки рукой, другой обвивал двух детей. Над водой были только их головы и плечи.

Синтия смотрела, другая волна накрыла обломки, чуть не оторвав выживших от куска лодки. Синтия сосредоточила их объединенную магию, чтобы успокоить зону вокруг камня. Когда стало ясно, что она справится, она крикнула:

— Ты можешь направить лодку ближе к камню, но чтобы нас не разбило?

— Могу, — буркнул Джек. — Если ты удержишь воду вокруг них спокойной, я смогу это сделать. Не трать на меня магию очага, если нужно больше сил для контроля над водой.

Она не сказала, что холод ослабит его, но уменьшила тепло вокруг них. Она не могла потерять магию раньше, чем они спасут жертв и выберутся на берег.

Джек сжал весла, оглянулся на обломки.

— Я поплыву правее от обломков, но мне нужно грести, чтобы мы остались на плаву. Ты сможешь поднять их на борт?

— Вряд ли у меня есть выбор, — Синтия не смогла скрыть дрожь в голосе. Она понимала, что море было сильнее и опаснее, чем она думала. Их защищала только хрупкая лодка, а их магия быстро иссякала.

Джек рассмеялся.

— Только увидев тебя, я бы никогда не подумал, какая ты крепкая!

Она не знала, радоваться или обижаться, так что отвернулась от него, сжала борт, пока Джек направлял лодку к обломкам.

— Мы почти там! Чуть левее.

Джек послушался, лодка поплыла вдоль обломков в ярде от них. Мужчина закрыл глаза, его лицо было с отчаянной усталостью. Девочка была такой белой, что Синтия боялась, что она уже умерла. Только мальчик, чуть старше девочки, заметил их.

— Et vous êtes qui? — спросил мальчик на французском.

Синтия ответила на том же языке:

— Мы — твои спасители. Возьми меня за руку!

Она потянулась к нему. Мальчик вырвался из хватки отца, дотянулся до Синтии. Его пальцы были ледяными.

Она сжала крепче, потянула. Он дернулся в воде. Даже с магией погоды, подавляющей волны, лодку раскачивало. Синтия ждала, пока лодка накренится в сторону мальчика, а потом втащила его на борт. Охнув и дрожа, он рухнул на дно, поднял голову над водой внутри.

Синтия не знала, замечал ли мужчина хоть что-то, так что она резко крикнула:

— Передайте мне дочь, месье!

Он не пошевелился. Она закричала громче и властно:

— Дайте ее мне! Живо!

Француз открыл тусклые глаза, смотрел на нее, как на иллюзию. Она протянула руки.

— Месье, если цените ее жизнь, отдайте ее!

Он с трудом отпустил обломок, обвил малышку руками. Он передавал девочку Синтии и чуть не соскользнул с останков лодки, но успел снова ухватиться за них.

Малышка была такой холодной. Как смерть. Синтия обвила девочку руками, наполняя ее тело волнами тепла.

Джек сказал:

— Скажи ему, что ему нужно выбраться самому. Мы не сможем его поднять!

Конечно, Джек не знал французский. Синтия закричала поверх ветра:

— Найдите силы доплыть до нас, месье. Вы нужны своим детям.

Это привело его в чувство. Свободной рукой он дотянулся до тяжелой холщовой сумки, которая была на уцелевшей части лодки. Он смог забросить ее в лодку Джека. Из последних сил он бросился вперед, половина его тела оказалась в лодке, и Синтия отклонилась, чтобы они не перевернулись.

Медленно и с болью мужчина забрался в лодку. Он рухнул на дно, чуть не раздавив сына.

Джек тут же развернул лодку, направил ее к берегу. Он был готов рухнуть от борьбы с бурей.

— Согревай людей, Синтия! Иначе они не доживут до берега.

— Очень благородно, — рявкнула она. — Но тебе нужно тепло и помощь с погодой. Я могу справиться со всем, сколько нужно.

Она врала, она уже доходила до дна своих запасов магии. Она отчаянно пыталась распределить магию, помогая Джеку удержать воду спокойной, окутывая их теплом, согревая малышку в ее руках, которая все еще была белой и неподвижной, как кукла.

Кроха была милой, светловолосой, хоть вода и сделала ее волосы темнее. Синтия, казалось, заметила пульс на ее шее, но, может, лишь обманывала себя.

«Выживи, малышка, — думала она, пока еще соображала, что происходит. — Ты слишком юна, чтобы умирать».

Она могла согревать и управлять погодой, сколько нужно. Она была дочерью герцога, она была сильной.

Она сможет…

ГЛАВА 15

Она тонула в холодном сером море… холодная, затерянная, навеки одна…

Нет. Разум Синтии прояснился, она поняла, что лежит на мягкой перине под теплыми одеялами. Не в Лэкленде, кровать была удобнее. Где она была и как сюда попала?

Они с Джеком ехали в аббатство после урока с Лили Рейнфорд. Что-то произошло. Лодка? В бурю?

Попытку вспомнить прервало осознание, что с ней что-то не так. Не от физической раны. Но чего-то не хватало, как зуба.

Боже, ее магия пропала! Пропала! Она в ужасе открыла глаза. Она была в приятной спальне, небо потемнело снаружи, и у нее не было магии!

Когда она поняла, что была проклята магией, Синтия безумно молилась Богу, чтобы он сделал ее нормальной. Теперь вместо пульса магии была пустота. И она не радовалась, а ощущала себя так, словно отрезали конечность.

— Наконец-то ты проснулась! Будешь чай или суп?

Голос Джека, значит, она была на Ласточкиной ферме. Воспоминания о буре, разбитой лодке и попытке спасения хлынули на нее.

Джек отдыхал в кресле у кровати. Он выглядел устало, похудел, что не удивляло, учитывая, сколько магии и сил он сжег в отчаянной попытке спасения. Но он привычно улыбался.

Синтия хотела спросить, выжили ли французы, когда с ужасом поняла. Без ее магии все увидят, как она выглядит на самом деле!

Она пискнула и отвернулась от Джека, спрятала лицо в подушках. Она хотела умереть.

Кровать скрипнула, Джек сел на матрас и опустил теплую ладонь на ее плечо.

— Ты — героиня, Синтия. Если бы я был там один, то поплыл бы их спасать и утонул.

Она стряхнула его руку, не поднимая головы.

— Ну и поделом!

Он рассмеялся, не обижаясь.

— Без твоей силы мы бы не справились. Твоя магия погоды с моей помогла мне доплыть до обломков, твоя магия очага не дала нам умереть от холода. Если бы ты не продержалась так долго… — он замолк, не хотел продолжать.

Может, она была героиней, но уродливой, в шрамах. Скрывая лицо в подушке, она спросила без эмоций:

— Девочка. Она в порядке?

— Да. Ее брат и отец выжили бы без твоего тепла, но Мари-Аннет не смогла бы, — серьезно сказал Джек. — Ты помогла нам выжить, и мы успели позвать целителя.

Это немного радовало, но не прогоняло ее страдания.

— Моя магия пропала, — вяло сказала она. — Я всю выжгла.

— Понятно, почему ты злишься, — сказал он. — Но она вернется. Помнишь, как Полли Рейнфорд выжгла свою магию погоды? Она не только восстановила силы. Ник написал, что она стала сильнее. И с тобой так будет. Просто подожди.

— Долго ждать, — прошептала она. — Теперь все узнают, какая я страшная.

— Ты не страшная, — он перевернул ее, чтобы Синтия посмотрела на него. Она зажмурилась, чтобы не видеть его сочувствие и отвращение, и ее левая ладонь рефлекторно потянулась к шрамам на левой щеке.

— Мама говорит, что у тебя большой талант к иллюзии, — восхищенно сказал он. — Поразительно, что ты годами меняла свой облик, даже под подавлением чар в аббатстве.

Она зарыдала. Джек обвил ее руками, гладил по спине и старался утешить. Синтия подумала на миг, как это неприлично. В объятиях юноши, еще и в спальне!

Будь они частью высшего общества, им пришлось бы сыграть свадьбе. Хотя, учитывая разницу их положения, Джека, скорее всего, отхлестали бы за его поведение.

Но высший свет был навеки закрыт для нее, а ее магия была позорнее, чем объятия простолюдина, чья доброта утешала ее.

— Я думала… что если буду идеальной и красивой, отец не прогонит меня, — она запнулась. — Но он прогнал.

Еще больше она хотела любви от герцога. Но не получила и это.

— Ты красивая, — сказал Джек. — Не идеальная, но красивая. И куда интереснее, чем когда ты просто идеальная.

— Врешь! — с горечью сказала Синтия. — Я — уродливая шлюха, которая должна умереть как моя гадкая мать-колдунья.

Лицо Джека застыло от потрясения.

— Ты — бедный аристократ с магией! Это сказал твой отец?

Она кивнула, то воспоминание было выжжено в ее разуме.

Джек убрал ее пальцы и нежно обвел тонкую линию, что вела от ее скулы к уху.

— Он это сделал?

Синтия прикусила губу.

— Когда отец узнал, что я — маг, он ударил меня. Шрам от его кольца с печатью.

Джек тихо выругался.

— Хотел бы я преподать ему урок! Мне плевать, что он герцог, это позор, а не мужчина.

Синтия пронзила его взглядом.

— Не смей оскорблять моего отца!

— Мужчина, который бьет дочь из-за того, какая она, заслуживает не только оскорбления! — парировал Джек. — Тут тебя ценят. Граф Бушар хочет отблагодарить тебя за спасение его и его детей.

Синтия встрепенулась.

— Француз — придворный?

— У него есть замок на юго-востоке Кале. Бушар неплохой, как для аристократа.

— Что он делает в Ла-Манше в такое время года?

— Спасается. Он узнал, что его вот-вот арестуют за измену, а с ним и его детей, — объяснил Джек. — Он не стал ждать гильотину, а решил уплыть, ведь он — хороший моряк.

Синтия вспомнила сумку, которую мужчина бросил в лодку Джека.

— И он собрал драгоценности семьи, золото, которое мог унести, и убежал. А жена? Она утонула раньше, чем мы приплыли?

— Нет, она умерла вскоре после рождения Марии-Аннеты, — Джек опечалился. — Хотел бы я увидеть замок Бушара. Его сын Филипп говорит, что он очень старый, с башнями, рвом и потайными туннелями, в которых можно играть.

— Туннели есть и в аббатстве, — отметила Синтия.

— Да, — он просиял. — Приходи на ужин, и там ты познакомишься с Бушаром и его детьми. Ты точно голодна, ведь использовала всю магию.

Он был прав, она хотела есть. Но Синтия поежилась, представив, что все ее увидят.

— Нет. Пусть принесут еду сюда.

— Рано или поздно ты выйдешь, — сказал Джек. — Так что сделай это сейчас, покончи с проблемой. Еда поднимет тебе настроение, — он просунул ладонь под ее спину и помог ей сесть.

— Нет! — Синтия дико взмахнула левой рукой. Ее ладонь ударила Джека по щеке.

Он отшатнулся, белый след ее ладони остался на его лице. Они смотрели друг на друга.

Джек встал, кривя губы, и вышел из комнаты. Его плечи были напряжены, он хлопнул дверью.

Синтия рухнула на подушки и зарыдала. Она могла сделать еще хуже? Даже Джек, всегда добрый и вежливый, презирал ее.

Ей было плохо от мысли, что она вернется в аббатство, где ее будут высмеивать из-за шрама. Она хотела убежать, но как? У нее не было денег и других ресурсов. Без магии она не могла даже заработать как маг погоды.

Было бы проще уйти в море. И тогда все пожалели бы!

Она не услышала, как открылась дверь, но тихий голос Лили Рейнфорд прервал ее мысли.

— Сядьте, леди Синтия. Вам пора поесть.

Синтия хотела провалиться сквозь пол и пропасть. Это было невозможно, и она перевернулась и села возле подушек, вытирая слезы руками. Она выглядела гадко с красным носом, следами слез и шрамами.

Лили оставалась спокойной, принесла поднос на коротких ножках. Она опустила его на колени Синтии.

— Поешьте, пока никому не навредили.

Синтия смотрела на поднос.

— Тут еды хватит на троих.

— Вам нужно все съесть, — Лили заняла кресло у кровати. — Джек съел двойную порцию, когда вернулся.

Синтия выбрала мясной пирог и откусила большой кусок. Мясо и лук были вкуснее всего, что она пробовала в жизни. Она голодно проглотила пирог, крошки падали на поднос. Она запила пирог глотком чая и проглотила кусочек сыра, а потом смогла заговорить:

— Как Джек смог вернуться сюда за помощью? Он был на грани падения, когда добрался до берега.

— Они с Рейчел часто плавают и рыбачат у той пещеры, и когда он послал мысленный крик о помощи, она поняла, куда идти, что делать, — Лили налила Синтии еще чаю. — Она взяла нескольких мужчин и телегу. Они добрались до пляжа, когда Джек вытащил лодку на берег. Вы были без сознания, и Рейчел стала всех греть.

Синтия взялась за кусочек мяса.

— Джек сказал, что позвали местного целителя.

— Да. Мы с трудом забрали из ваших рук Марию-Аннету. Вы ее спасли, леди Синтия.

— Она такая кроха! Я рада, что она в порядке, — Синтия смотрела на еду. — Я не хотела бить Джека, — тихо сказала она. — Он пытался поднять меня и повести ко всем. Я… сорвалась и случайно ударила его.

— Джек не всегда тактичен, — ровным голосом сказала Лили. — Но он прав. Вам придется показаться миру.

Синтия сказала, подавляя страх:

— Я лучше останусь в этой комнате навеки.

— Я вас понимаю, леди Синтия. Хоть все выглядит плохо, станет лучше, — тихо сказала Лили. — Обещаю.

Синтия смаргивала слезы.

— Откуда вам знать, что я чувствую? Простолюдины любят магию. Вас не учили ненавидеть себя за это. Я защищала себя рангом и магией. Теперь магии нет, отец отказался от меня, так что мой ранг фальшивый, как моя красота. Я страшная, без друзей, одна и… — она сглотнула, почти рыдая. — И мне страшно!

— Давайте по порядку, — сказала женщина. — Для начала, меня знали как благородную Лили Рейнфорд, — ее улыбка была сострадательной. — Так что я понимаю, как больно лишиться всего и всех, кого знал.

Рот Синтии раскрылся. Мать Джека была благородного происхождения.

Синтия не знала, что думать насчет этого.

ГЛАВА 16

Синтия голодно смотрела на Лили Рейнфорд. Она знала, что Лили была Нерегуляром, но полагала, что она была из деревни. Оказалось, что Лили знала ужас, когда с детства тебя учили ненавидеть магию, а потом оказалось, что это зло есть внутри тебя.

— Как вы попали сюда? — она махнула рукой на Ласточкину ферму, процветающую под руководством ее хозяйки.

— Я начала с борьбы и клятв, что исцелюсь и быстро уеду домой. Как все ученики аббатства, — Лили скривилась. — Хоть путь был сложным, я медленно поняла, что магия не делала меня гадкой. И, если я стану менее упрямой, жизнь станет проще.

— Как вы смогли это понять?

— По шагу за раз, и я часто отступала. Изменить взгляд на мир не просто, но не менять его было бы хуже.

Синтия подозревала, что слова Лили были не простым уроком. Синтия плохо умела подстраиваться.

Лили продолжала:

— И у вас есть друзья, несмотря на вас характер. Среди Нерегуляров вас уважают за ваши способности, за смелость, проявленную на другой стороне зеркала.

Синтия опустила вилку, лишенная аппетита.

— Может, меня и уважают, но кому из них я нравлюсь?

— Тем, кто видит вас за вашим гневом, — мягко сказала Лили. — Джеку вы нравитесь.

Синтия сжалась, вспомнив, как ее ладонь врезалась в его щеку.

— Может, уже нет.

— Попробуйте извиниться. «Прости» — невероятно эффективное слово, если оно искреннее.

Синтия терзала булочку напряженными пальцами. Ее растили с верой, что дочь герцога не извиняется. Но, может, ей пора было научиться этому.

— Я всегда могла избежать многого из-за красивого вида. Теперь я страшная. На восстановление магии для иллюзии уйдет время, и все успеют понять, что красота — это подделка.

— И мы пришли к третьему пункту, — Лили встала и подняла со столика зеркало. Она протянула его Синтии и сказала. — Посмотрите на себя.

Синтия попыталась отвернуться, Лили резко сказала:

— Нет! Когда вы в последний раз смотрели на себя без магии иллюзии?

Синтия с неохотой заставила себя посмотреть. Ее пальцы потянулись к шраму, который она скрывала годами.

— Я ужасна! Волосы тусклые, шрам на лице, и я исхудала. Уродина!

— Ты неверно себя видишь, Синтия, — раскрыв свой ранг, Лили убрала титул Синтии. — Ты не так отличаешься от себя с иллюзией. Твои черты не изменились, как и форма лица. Твои волосы не такие яркие, как золото, но все равно густые и красивого оттенка. Хоть твое тело не идеально, оно все еще хорошее. Твоя фигура не изменилась, и, поверь, мужчины замечают фигуру чаще, чем лицо.

Синтия смотрела в зеркало и пыталась увидеть то, что описывала Лили.

— Даже если это так, шрам все еще остается на моем лице.

— Да, — спокойно сказала Лили. — Все ученики в Лэкленде со своими шрамами. Не только у тебя эти шрамы видно. Но твой шрам не так портит, как ты думаешь. Он подчеркивает твои высокие скулы, как патчи на лицо, которые женщины носили во времена моей бабушки, чтобы привлечь внимание к их хорошим чертам.

Синтия смотрела на шрам, пытаясь видеть его как Лили. Она старалась не смотреть с тех пор, как шрам появился. Он… был не так плох, как она помнила. Тонкий, не кривой, даже немного потускнел. Он оставался на ее лице, но портил не так, как она думала.

— А что делать со страхом?

— Ты — дочь герцога. Твои предки были воинами, — ответила Лили. — Когда ты не знаешь, как тебя примут, высоко подними голову и помни, что мнение других не важно.

— Но я уже не дочь герцога, — с горечью сказала Синтия.

— Может, он и отказался от тебя, но он не может забрать кровь воина из твоих вен. У тебя осталось это, хоть и не титул, — твердо сказала Лили. — И хоть он вел себя ужасно, ему хватает гордости семьи, чтобы платить за аббатство.

— Он ощущает гордость только за детей второй жены, — Синтия скривила губы. — Они без магии. Он убрал все следы от меня и моей матери. Все счета аббатства и другие расходы — деньги, оставленные мне тетей моей матери. Если я умру, герцог не потратит ни монеты на свечи, — Синтия старалась говорить ровно, но не могла скрыть боль.

— Он дурак, — сухо сказала Лили. — Но ты — нет. Ты — сильная и смелая девушка, красивая, но не идеальная. У тебя есть потенциал прожить полную и счастливую жизнь, или ты можешь погрязнуть в гневе и горечи. Оба пути сложные, но первый приятнее. Тебе решать, как использовать то, что тебе дано.

Женщина встала, поймала взгляд Синтии.

— Ты можешь прятаться тут еще какое-то время. Или можешь прийти к нам. Тебе решать.

Она тихо покинула комнату.

Синтия слепо смотрела на оставшуюся еду. Дождь еще хлестал по окнам, но буря утихала. Смех зазвучал внизу, Лили, семья и ее гости развлекались там.

«У тебя есть потенциал прожить полную и счастливую жизнь, или ты можешь погрязнуть в гневе и горечи», — гнев ей не помог. Но от мысли спуститься без защиты магии иллюзии ей хотелось забраться под кровать и не вылезать.

Если она будет страдать, то хотя бы там, где была еда, потому что, проглотив все на подносе, она все еще была голодной. Отставив поднос, она выбралась из постели, немного дрожа. Дом был теплым от магии Лили, но Синтия была в одной ночной рубашке.

Она не знала, кто переодел ее. Она на миг представила ладони Джека на себе, ощутила прилив жара. Она не знала, была это ярость… или что-то еще.

Она напомнила себе, что Лили не позволила бы сыну раздевать бессознательную гостью. И Джеку не хватило бы на это сил.

Ее испорченный наряд для верховой езды пропал, но она нашла в шкафу легкий корсет, туфли и простое голубое шерстяное платье. Наверное, это была одежда Рейчел, они были почти одного роста.

Ее волосы все еще были влажными, ниспадали волнами на ее спину и плечи, и она расчесала их. На столике была синяя лента, выбранная для платья, и Синтия завязала ею волосы.

А потом заставила себя посмотреть в узкое зеркало на дверце шкафа. Она была потрясена, но выглядела неплохо. Не красавица, не идеал, но цвет и простой стиль платья подходили ей.

Изображение в зеркале почти не отличалось от того, к которому она привыкла. Лили была права. Ее волосы все еще были светлыми, фигура не требовала иллюзии. Шрам оставался, но был не таким очевидным, как ей всегда казалось.

Глубоко вдохнув, Синтия вышла из спальни и направилась вниз. Смех привел ее в столовую. Ужин был домашним, Рейнфорды и французы собрались за столом.

Стало тихо, когда Синтия вошла. На жуткий миг она ощутила себя гадкой и чуть не убежала.

Граф Бушар быстро встал. Он был худым, темноволосым, с уставшими карими глазами.

Он низко поклонился ей.

— Миледи Синтия, — сказал он на сбивчивом английском. — Слова не выразят глубину моей благодарности. Я рад, что вы не пострадали, спасая меня и мою семью, — он улыбнулся. — Вы такая красивая и смелая.

Она разглядывала его лицо. Он не смотрел ошеломленно, как было часто, но считал ее привлекательной. Его не пугало ее лицо со шрамом! Она с облегчением сказала:

— Я рада, что смогла помочь.

Дети Бушара встали со стульев и подошли к Синтии. Его сыну было лет десять. Темноволосый и темноглазый, Филипп был похож на отца. Он даже поклонился так же, пока благодарил на французском.

Светлые волосы девочки явно были от покойной матери. Синтия плохо угадывала возраст детей. Три? Четыре? Мария-Аннет очаровательно опустилась в реверансе.

— Merci, миледи, — сказала она милым голоском.

Синтия улыбнулась, ей стало лучше. Она была с изъянами, но это ей удалось сделать хорошо.

— Без Джека я бы не справилась, — она взглянула на него. Он сидел напротив матери в конце стола с настороженным видом.

Синтия повернулась к нему и смело сказала:

— Прости, Джек. Я не хотела… так поступить. Это было случайно.

Он расслабился.

— Мне стоило самому понять, что нельзя тянуть дикую кошку из норы, пока она не готова, — он поднялся на ноги. — Я принесу еще стул. Ты точно еще голодна. Я собираюсь усиленно есть всю неделю, чтобы восстановить потраченную энергию.

— Хорошо, что я не одна такая! — Синтия обошла стол и устроилась рядом с Джеком. То, что она считала невозможным, оказалось простым.

В аббатстве будет сложнее. Намного сложнее. Но она будет переживать из-за этого позже. Этой ночью она была среди друзей.

Друзей, которые не считали ее страшной.

ГЛАВА 17

Аббатство Лэкленд было почти пустым, когда Тори вернулась после утомительной зимней поездки. Она покинула Лейтон-плейс раньше, чем планировалось, потому что сложно было радоваться с болью на сердце. Тяжесть чар подавления подходила ее настроению.

Уже темнело, и Тори дали лампу, чтобы озарить путь. Она моргнула, дойдя до своей комнаты, увидев знак на двери. Сверху была большая черная Х, а ниже почерком Синтии говорилось: «Чума! Уходите! Оставляйте подносы с едой на полу».

Поднос с пустой посудой стоял у двери. Тори не знала, заболела Синтия или просто отгоняла других девочек. Она злилась, когда Тори ушла, могла злиться и сейчас.

Тори осторожно открыла дверь и прошла внутрь. Она не удивилась, увидев вещи соседки на своей кровати и столе.

Она опустила сумку на стол и оглядела комнату.

— Синтия, ты здесь? Тебе плохо?

— Уходи! — Синтия была комком на кровати, ее голос звучал едко.

Ах, вот и дом. Тори улыбнулась и сказала ужасно бодрым голосом:

— Ты не можешь меня выгнуть. Я тут живу.

Комок на кровати пошевелился.

— Тори?

— Да, и я привезла угощения из дома брата, — Тори сняла верхнюю одежду и повесила в шкаф. — Как насчет вина из бузины и печенья?

Синтия, все еще не выбираясь, спросила:

— Как прошла свадьба?

— Мило, — так и было. Тори была рада, хоть и постояла в стороне, а ее ситуация сильно отличалась от счастья Сары и лорда Роджера. — Думаю, моя сестра и ее муж будут жить счастливо. Полагаю, тут было тихо?

— Не совсем, — после долгой паузы Синтия сказала. — Пудинг твоей мамы хорошо приняли за рождественским ужином Рейнфордов.

— Я рада. Ты была там, или пудинг пришел туда сам?

— Я была там, — Синтия тяжко вздохнула, отодвинула одеяла. — Я не могу от тебя прятаться, раз ты настаиваешь, что останешься тут.

— Верно, это и моя комната, — отметила Тори.

— Если рассмеешься надо мной, я тебя никогда не прощу!

Синтия свесила ноги с края кровати с настороженным видом. Ее светлые волосы были заплетены в длинную косу, она была в теплом халате поверх ночной рубашки, но ничего смешного в ее облике не было. Вот только…

Тори нахмурилась.

— Что-то произошло? У тебя оцарапана щека.

— Это… сложно, — Синтия судорожно вдохнула, почти рыдая. — Я должна рассказать кому-то, и, видимо, это будешь ты.

Синтия была как всегда добра. Тори вытащила из сумки вино из бузины и коробку орехового печенья. У нее было два стакана в шкафу, и она налила им немного вина.

Она принесла стакан Синтии и сказала:

— Говори, а я буду слушать. И я никому не расскажу, если ты запретишь.

Вблизи она увидела, что на щеке соседки была не царапина, а давний шрам. Она растерялась, присмотрелась и поняла, что облик Синтии немного изменился. Не веря глазам, Тори спросила:

— Ты использовала магию иллюзии, а теперь перестала?

— Это так заметно? — взвыла Синтия и заплакала.

Тори поспешила забрать стакан из руки девушки и опустилась на стул у кровати Синтии.

— Это не заметно, но шрам не новый. Просто я вспомнила, что, когда мы вернулись сквозь зеркало, на миг показалось, будто твои черты растаяли, — она поежилась. — Это было странно, но быстро прошло, и я подумала, что мне показалось.

— Не показалось, — Синтия обвила себя одеялами и начала описывать каникулы. — Я использовала магию иллюзию постоянно… с тех пор как получила этот шрам. Проход через зеркало так меня потряс, что я не смогла удержать облик.

Синтия говорила, а Тори тихо слушала, не мешала потоку слов. Другие девочки вели себя ужасно, Джек Рейнфорд повел Синтию на Ласточкину ферму, и она оказалась сильной ведьмой очага — Тори завидовала — Синтия с Джеком спасли семью беженцев из Франции из воды, и при этом Синтия выжгла свою силу.

— Я надеялась, что магия вернется, чтобы я скрыла лицо перед уроками, — раздавлено закончила Синтия. — Но ее нет. Она может и не вернуться!

— Я не слышала, чтобы магия выгорала навсегда, — Тори отдала соседке вино и опустила коробку печенья на стол Синтии, чтобы обе могли до него дотянуться. — По словам Ника, Полли Рейнфорд через две недели начала восстанавливать силы. У тебя прошло лишь несколько дней.

— Кстати, об этом. От Ника неделями не было вестей, — Синтия взяла два печенья. — Джек переживает.

Тори в тревоге прикусила губу.

— Причин может быть много.

— И все плохие, — мрачно сказала Синтия. Она взяла еще два печенья. — Я пряталась тут, вернувшись с фермы. Я повесила табличку, чтобы служанки оставляли еду снаружи, но этого мало.

— Тебе придется пойти на уроки, — предупредила Тори.

— Скажи всем, что я болею!

— Если не придешь, к тебе заглянет учитель, — Тори добавила им вина. — Подумают еще, что я тебя убила.

Синтия хрипло рассмеялась.

— И все девочки решат, что так мне и надо, — ей стало лучше. — Я надеюсь, что смогу скрываться, пока магия не вернется, чтобы хотя бы скрыть шрам, — она коснулась левой щеки.

— Может, я могу помочь, — предложила Тори. — Я не могла раньше использовать чары иллюзии в аббатстве, но теперь смогу скрыть твой шрам, пока у тебя не наберется на это сил.

Синтия просияла.

— Это было бы чудесно! Я не выдержу, если все увидят этот шрам.

— Он не так и заметен, хоть ощущается иначе, — Тори склонилась и коснулась шрама. — Если я не смогу, может, получится у Элспет. Она хотела вернуться завтра, у нее с иллюзиями лучше.

— Она скажет, что унижение полезно для моего характера, — проворчала Синтия.

Тори улыбнулась и призвала магию, чтобы создать иллюзию гладкой кожи. К ее сожалению, ей пришлось использовать всю силу, доступную ей в аббатстве. Без магии очага она задрожала от холода, но ей удалось завершить дело.

— Вот, — она отодвинулась, радуясь результату. — Должно продержаться, пока ты не сможешь делать это сама. Другие перемены в твоем облике не заметят, — она отметила мысленно, что идеальный вид Синтии всегда ее раздражал. Она все еще была красивой, но теперь казалась настоящей.

Синтия встала, посмотрела на свое отражение в зеркале на шкафу. Коснувшись щеки, она сказала:

— Я ощущаю шрам, но, раз его не видно, то все хорошо. Спасибо! Мне надоело быть в комнате.

Тори задумчиво нахмурилась.

— Я тут подумала. Тебе было сложнее всего проходить сквозь зеркало.

— Это чуть не убило меня! — Синтия поежилась. — Больше никогда.

— Надеюсь на это, — согласилась Тори, хоть сомневалась, что им так повезет. — Может, проблемы у тебя были из-за магии иллюзии. Она вмешивалась в магию зеркала.

Синтия поежилась.

— Наверное, но проверить можно только еще одним переходом. Я лучше пройду по трапезной так, чтобы на меня не скалились другие.

— Я хочу вернуться на уроки, — сказала Тори. — Кроме мисс Маклин, конечно.

— Конечно, — Синтия села на кровать и взяла еще два печенья, а потом Тори закрыла коробку и унесла ее. — Я жду занятий в Лабиринте. А ты явно скучаешь по Алларду.

Тори скривилась, не ожидая услышать его имя.

Синтия нахмурилась.

— Что такое? Аллард не мог написать в дом твоего брата и сказать, что все кончено между вами! Он без ума от тебя.

Тори зажмурилась, подавляя слезы.

— Его семья живет в нескольких милях от поместья моего брата, так что мы виделись на каникулах. Мы поехали в Кемпертон. Когда я увидела, как сильно он связан с землей, я поняла, что он потеряет, если мы останемся вместе. Я сказала ему, что мы не можем быть вместе.

— О, Тори! — Синтия смотрела на нее. — Какой кошмар. Для вас обоих, — она нахмурилась. — Тебе не надоело быть благородной и жертвовать всем?

— Синтия, нет! — Тори сбросила сапоги и упала на кровать в одежде. Она накрылась с головой, уткнулась головой в подушку, понимая желание Синтии спрятаться от всего мира. Тори делила комнату с Молли, так что не выпускала горе, потому теперь стало хуже.

Ее кровать просела под весом Синтии. Если соседка попытается убрать одеяла, Тори выцарапает ей глаза. Но Синтия просунула платок под одеяла возле руки Тори. Она удивительно нежно сказала:

— Мне очень жаль. И из-за того, что все кончено. И из-за того, что он недоступен мне, — она похлопала одеяло возле плеча Тори. — Но каждый ученик Лэкленда знает, что, как бы мрачно все ни было, станет лучше.

Матрас скрипнул, Синтия ушла. Наверное, доедать печенье. Но Тори вытерла нос платком, немного успокоившись.

«Станет лучше».

* * *

Тори так боялась снова увидеть Алларда, что едва заставила себя вернуться в Лабиринт на первое занятие после каникул. Но ей нужно было увидеть друзей.

Она была так напряжена, что устроила бы истерику из-за кролика. Но Аллард не мешал ей. Он не пришел. Ни в этот раз, ни в следующий. Тори переживала. Ему нужна была группа, как и ей, и Тори не хотелось думать, что она его прогнала.

Он пришел на третий раз, опоздал и прибыл тихо. Она не понимала, что он был там, пока не пришло время круга, и она ощутила его энергию, когда все взялись за руки. Она вздрогнула от знакомого тепла, надеясь, что никто не заметил ее реакцию. После круга он не стал задерживаться на общение.

Он пришел вовремя в четвертый раз, но тихо держался вдали от Тори. Она поражалась его выдержке. Она уже не вздрагивала, глядя на него. Вряд ли он вздрагивал. Его красивое лицо было спокойным и сдержанным.

Другие Нерегуляры заметили. Некоторые девушки пытались привлечь Алларда. Тори была рада, что он не интересовался ими. Он сделал выводы и не трогал девушек с магией. Она говорила себе, что со временем они смогут быть в одной комнате так, чтобы она не ощущала его каждый момент.

Она говорила себе это снова и снова, но знала, что врала.

ГЛАВА 18

Тори и Аллард хорошо избегали друг друга, пока через месяц после Рождества она, уходя с занятий, не повернулась и чуть не врезалась в него.

Он был в ярде от нее, так близко, что она ощущала тепло его тела. Тори хотела, чтобы он обнял ее.

Аллард застыл, потрясенный, как Тори. Хоть выражение его лица не изменилось, его серые глаза были полны боли.

Тори побежала.

Она успела кивнуть Алларду, а потом повернулась и бросилась в ближайший туннель. Она замерла, когда он пропал из виду, прижалась к стене с колотящимся сердцем. Разбитому сердцу должно было стать лучше. Ее не заживало.

Она закрыла глаза и пыталась думать не об Алларде. Синтия была хорошей темой. Прошли недели после конца каникул, Синтия набралась сил, чтобы самой скрывать шрам.

Тори была этому рада. Ветер с Ла-Манша замораживал, и ей нужна была магия очага, чтобы согреваться в продуваемых коридорах.

Уже не было разговоров о другой комнате. Тори и Синтия ладили, может, потому что знали тайны друг друга.

От Ника Рейнфорда из 1940 все еще не было слов.

Хоть началась школьная рутина, Тори была беспокойна, словно что-то могло вот-вот произойти. Она не знала, что. Послание от Ника? Вторжение армии Наполеона? Она все-таки разобьется на кусочки?

Вздохнув, она открыла глаза. Этот туннель вел к зеркалу Мерлина, там она была еще до каникул. Из всех Нерегуляров она сильнее всего была связана с зеркалом. Даже тут, в нескольких поворотах от него, она ощущала гул его энергии.

Стоило ли проверить зеркало? Вдруг Ник Рейнфорд прислал весть? Его первого Тори встретила, когда случайно прошла сквозь зеркало и испугалась нового мира, в котором оказалась. Она будет всегда благодарна за то, что он привел ее домой и стал ее другом.

Но Джек постоянно проверял зеркало, и Аллард с Элспет явно так делали. Вряд ли камень с посланием лежал бы там незамеченным, так что Тори не было смысла туда идти. Она была расстроена и без зеркала.

Она шла к комнате, когда ощутила, как та энергия дрогнула. Что-то случилось в портале.

Надеясь, что это было послание от Ника, она быстро прошла к зеркалу с огнем мага в руке. Она завернула за угол, где пылало невидимое зеркало. К ее шоку, на полу лежало тело.

Светлые волосы были как у Джека Рейнфорда. Он пришел искать послание от Ника и упал?

Не Джек. Ник! Тори подбежала к нему и упала на колени. Подбросив огонь мага, она перевернула Ника на спину. Он дышал, но его ладонь была ледяной, когда она ее сжала.

Тори потерла его ладонь своими руками, отмечая мозоли и шрамы. Он трудился недавно.

— Тори? — его глаза приоткрылись. — Хорошо, что я в правильном месте!

Она нахмурилась и помогла ему сесть.

— Ник, что случилось? Мы переживали, ведь от тебя не было вестей. Полли и твоя мама в порядке?

— Да, — Ник попытался встать и так пошатнулся, что Тори едва удержала его. Когда он смог стоять, они пошли к комнате. Ник опирался на нее.

— А твои отец и брат? — она не встречала его брата Джо, который учился на пилота, но отец Ника, Том Рейнфорд, привел ее к невероятному приключению в ее жизни.

— И они в порядке, — сказал Ник. — Но туннель к зеркалу рухнул, когда бомбы упали на развалины аббатства. Я не стал его расчищать, а набросал карту туннелей и нашел короткий путь к зеркалу. Но на это ушло время.

— Представляю! — воскликнула Тори. — Хорошо, что мел мягкий.

— Не очень, — он поднял руку в мозолях. — Когда я добрался до зеркала, я нашел груду камней с посланиями.

— Почему не ответил сразу?

— Это сложно, — он вздохнул. — Другие члены погодной бригады в комнате? Проще говорить сразу со всеми. Мне нужен совет.

— Совет — это просто, — сказала она. — Но другое дело — идти через зеркало, чтобы помочь.

— Поверь, я знаю! Других о таком не попросить.

— Ты уже так делал, — она взглянула на его лицо, он будто постарел за месяцы. Он и Джек, его далекий родственник, были одного возраста, но Джек всегда казался старше. Может, без отца он быстро повзрослел. Теперь Ник выглядел старше Джека. Намного. — Ты бы спросил еще раз, если бы посчитал это необходимым.

— Ты, наверное, права, — сказал он с горечью. — Все плохо, Тори. Британия спасла много солдат из Дюнкерка и еще может биться, но теперь нацисты пытаются бомбами заставить нас сдаться. Раз Лэкленд на юго-восточном берегу, самолеты постоянно летают над нами. Я видел больше боев между самолетами, чем могу сосчитать, — он сглотнул. — Порой пилоты успевают катапультироваться, но не всегда.

Звучало ужасно.

— Ты сказал, что твой брат в порядке?

Ник расслабился.

— У Джо было несколько опасных моментов, но он не был ранен. Мама дала ему монету, которую ты зачаровала на защиту, и она работает.

Тори не верила в монеты, которые она зарядила магией перед возвращением домой. Она отдала их Нику, Полли и их матери из благодарности. Может, вера в удачу помогла ее создать.

— Учитывая талант к магии в твоей семье, у Джо, наверное, есть способности, которые помогают ему.

— Думаю, да, — они приближались к комнате, Ник выпрямился, убрал руку с плеч Тори. — Лучше не показываться, свисая на тебе. Алларду не понравится.

Боль пронзила Тори. Она выдавила улыбку.

— Не нужно. Мы уже не вместе.

Ник замер и посмотрел на нее.

— Как это? Даже я видел связь энергии между вами.

— Это сложно. Не переживай, мы не ссорились. Просто… так лучше, — Тори обрадовалась, что прошла в комнату, и ей не нужно было ничего добавлять.

Многие Нерегуляры уже ушли. Обычно учителя и префекты уходили последними, но сегодня мисс Уитон и мистер Стефенс ушли раньше обычного. Они любили друг друга, наверное, хотели немного личного времени.

К сожалению, Аллард был префектом мальчиков, так что еще был тут, как и Элспет, Синтия, Джек и Рейчел Рейнфорды. К ее удивлению, Тори заметила связь энергии между Синтией и Джеком. Там что-то происходило? Они все время грызлись.

Если подумать, Синтия избегала Джека с весеннего семестра. Что-то интересное произошло на каникулах. Учитывая поведение Синтии, было забавно, что она не могла противостоять очарованию Джека.

Спутника Тори тут же узнали.

— Ник! — первым вскочил Джек. Он подошел к Нику и удали его по плечу. — Где ты был?

Ник утомленно улыбнулся.

— Простите за беспокойство.

— Вижу, проход через зеркало был ужасным, — Элспет взяла Ника за руку, чтобы послать ему магию исцеления. — Послание было бы проще, чем приходить лично.

— У тебя были причины, — Аллард смотрел на Ника. — Ты хочешь, чтобы мы прошли с тобой.

— Этого не будет! — воскликнула Синтия.

Элспет вскинула брови.

— Объясняй скорее, Ник, а то мы умрем от любопытства.

— Не надо, — Ник опустился на потертый диван. Нерегуляры уже знали, как бороться с шоком после прохода сквозь зеркало. Пока Ник повторял то, что рассказал Тори, его укутали в одеяло, ему дали чай и пирожные со смородиной, оставшиеся после занятия.

Ник замер, чтобы проглотить пятое пирожное, Джек нетерпеливо спросил:

— Я рад, что ты прошел сюда. Ты готов рассказать, что привело тебя сюда?

Ник проглотил пирожное.

— Я хотел совет Тори. В старых записях говорится, что Мерлин или тот, кто сделал зеркала, сделал семь таких. Может, это не так, но зеркало не одно. Когда я шел сюда, я ощутил другие порталы. Если я ощутил, то ощутила и Тори, ведь ее магия зеркала сильнее.

— Да, — ответила она. — Но очень слабо. Не знаю, куда или в какое время ведут те порталы.

— Я их тоже ощутила, — Элспет хмуро поправила серебристые волосы. — Порталы, думаю, ведут в разные места и должны быть связаны с разными временами.

Ник склонился.

— Может ли один портал быть в северной Франции?

— Возможно, — Тори вспоминала древнюю историю Британии. — Создатель зеркал хотел бы разместить их там, куда его народ путешествовал часто. А это Великобритания, Ирландия, северная Франция и Нидерланды. Я не хочу проверять те порталы!

— А мне это нужно, — сухо сказал Ник. — Узнать, нет ли пути в северную Францию.

В комнате было тихо, пока Джек не спросил с потрясением:

— Зачем тебе это безумие? Разве ты не говорил, что нацисты захватили Францию?

— Потому мне нужен тайный путь, — ответил Ник. — Нужно спасти человека оттуда. Ученого по имени Дэниел Вейс. Его работа может быть важной для войны.

— Почему правительству не спасти его? — спросил Аллард. — Зачем тебе лезть? Твой отец точно не просил своего сына так рисковать! Он вряд ли пришел в себя от того, как увидел тебя в Дюнкерке.

— Точно, — Ник пригладил напряженными пальцами растрепанные волосы. — Я рассказывал вам, что отец собрал полезную информацию о немцах, когда он и его люди отступали. Из-за этого его наняли в разведку. База возле Лондона, и он попадает домой на пару дней раз в несколько недель.

— Это хорошо, но…? — сказал Джек.

— На этих выходных папа принимал гостя, исследователя из Оксфорда по имени Флори. Он уже просил помощи правительства, чтобы вытащить доктора Вейса из Франции. Когда ему сказали, что это невозможно, он пришел попросить у папы, потому что у них есть общий друг, и Флори в отчаянии.

— И как ты услышал этот интересный разговор? — едко спросила Синтия.

Ник улыбнулся без смущения.

— Ночь была теплой, и я решил подышать воздухом под открытым окном кабинета отца.

— Почему Флори думает, что Вейсу нужно особое обращение, когда все во Франции под контролем нацистов? — спросил Аллард.

— Доктор Флори возглавляет команду ученых в важном исследовании, и он думает, что доктор Вейс поможет их успеху. И доктор Вейс — еврей, а Гитлер их ненавидит. Когда он стал канцлером Германии, евреев стали во всем ограничивать. Это произошло и в странах, которые он завоевал, так что доктор Флори переживает за безопасность Вейса.

Тори нахмурилась.

— Гитлер так ненавидит евреев?

— Не знаю, — сказал Ник. — Но два года назад в Германии и Австрии был большой мятеж. Он длился несколько дней, и дома с рабочими местами евреев разбивали. Многие умерли, многие были ранены. Это назвали Хрустальной ночью, потому что улицы в районах евреев были наполнены битым стеклом.

Все охнули. Тори не знала евреев лично, чтобы ужасаться.

— Как Гитлер может так ужасно обходиться со своими гражданами?

— Потому что он — зло, — сухо сказал Ник.

— И потому что ему нужны козлы отпущения, — серьезно сказал Аллард. — Те, кого можно винить в грехах общества. Когда людям не нравится их жизнь, скажи им, что причина из проблем — чуть отличающаяся группа, и они пойдут за тираном к ненависти. История войны о нас против них.

Тори осознавала его правоту и спросила:

— Что за работу делает доктор Вейс, что она так ценна для доктора Флори?

— Команда пытается придумать лекарство, которое спасет людей от смерти от отравления крови или заражений типа пневмонии, — сказал серьезно Ник.

Тишина была потрясенной.

— Это так? — тихо спросила Элспет. — Целители, как я, почти все время пытаемся остановить заражение, не дать ему убить пациентов. Такое лекарство может изменить мир.

— Надеюсь, — Ник покачал головой, вспоминая. — Мой одноклассник поцарапал колено, играя в крикет. Пустяк, но он умер от заражения крови.

Все они знали о таких случаях. Заражение всегда было большим страхом при ране.

— Если доктор Вейс может создать такое лекарство, понятно, почему его надо спасти. Но почему этого не делает правительство?

— Выслушав его, папа сказал, что знал об исследовании доктора Вейса, и согласился, что у него большой потенциал, но его так просто не забрать из Франции. Немцы заперли его в замке возле Кале, он окружен отрядами. Доктор Вейс получил лабораторию и помощников, потому что нацистам тоже нужна его работа.

— Если разведка не может вытащить Вейса, вряд ли это может кто-то еще, — отметил Джек.

— Судя по услышанному… — сказал Ник.

— Под окнами? — едко спросила Синтия.

— Иногда, — Ник пронзил ее взглядом, но от этого не было толку. — Разведка посылает агентов во Францию, стоит сеть с французами, работающих против нацистов, но на это нужно время. Ресурсов не хватает, чтобы спасти так сильно защищенного человека. Но я могу попробовать. И я сделаю это…

Тори прикусила губу.

— Похоже, угроза для всех евреев в Европе. Стоит рисковать собой ради мужчины, которого ты даже не знаешь?

Ник прижался к спинке дивана, утомленно вздохнув.

— Это сложно объяснить. Но после того как я услышал доктора Флори, я увидел сон. Самый яркий в жизни. Я был на похоронах члена семьи, но не знал, на чьих. Я знал лишь, что смерть можно было предотвратить, если бы было доступно лекарство доктора Флори.

Тори стало не по себе. Его сестра Полли могла умереть? Или его мать или отец? После Дюнкерка они были ей как семья.

— Этот сон казался настоящим? Или твои страхи за семью слились с тем, что ты услышал?

— Хотелось бы, чтобы это был просто сон, — сказал он без эмоций. — Но это отличалось от всего, что я испытывал. Боюсь, это так, и это довольно близко в будущем. Подозреваю, что умрет Джо. Полеты в самолете уже опасны. Но я не знаю. Это мог быть кто угодно из семьи.

— Узнать, правда ли это, можно, лишь если это произойдет, — отметила Синтия. — Ты можешь лишиться жизни из-за незнакомца.

— Не недооценивай меня, Синтия. Я могу преуспеть, — парировал Ник. — Я должен это сделать. Из-за того, что я знаю. И из-за причин, о которых я не знаю.

— Ник прав, — неожиданно сказала Элспет. — Команда доктора Флори на грани чего-то великого, и доктор Вейс может помочь им. Я с тобой, Ник.

Все смотрели на Элспет, а Ник сказал:

— Это чудесно, Элспет, но я не хочу никем рисковать. Если портал зеркала приведет меня ближе к месту, где доктор Вейс, я найду его, а потом пойму, как его освободить и привести в Англию через зеркало.

— Уверен, что найдешь его? — ошеломленно сказал Джек.

— Мой талант поиска становится все сильнее после Дюнкерка, — ответил Ник. — Я верю, что могу найти доктора Вейса, если окажусь поблизости.

— Как у тебя с французским? — спросила Тори. — Ты сможешь ходить там, чтобы в тебе не узнали англичанина?

Ник сказал на французском:

— Я изучал язык два года. Думаю, я справлюсь.

— У тебя ужасный акцент, — сообщила Тори. — Ты попадешь через портал в неизвестное место. Когда ты узнаешь, где ты, тебе нужно будет пройти в незнакомое здание и освободить мужчину, которого сильно охраняют. Если сможешь вытащить его, тебе придется провести его через зеркало в Англию. Тот, в ком сразу видно англичанина, не сможет это сделать.

— Мой французский сойдет, — Ник скривился. — Мне не нравилось учить язык. Я и не думал, что он мне пригодится.

— От него будет зависеть жизнь, — сказал Аллард задумчиво. — К счастью, многие в аббатстве росли с учителями французского. У меня отличный французский, и мне лучше пойти с тобой.

ГЛАВА 19

Тори охнула от спокойных слов Алларда, решившего пойти с Ником в зону войны. Он пытался убить себя? Из-за нее? Это было невыносимо.

Он продолжал медленно, задумчиво:

— У меня есть немного способностей предсказания, и мне кажется, что это нужно сделать.

Подавив желание возразить, Тори сказала:

— Тебе нужен план. Мы не знаем, есть ли зеркало возле доктора Вейса. Даже если есть, мы точно сможем добраться до него? Это будет прыжок во времени и месте. В место, где ты никогда не был. Даже хоть у меня магия зеркала сильнее всего, я не знаю, смогу ли сделать это.

Ник упрямо стиснул зубы.

— Я после тебя по силе в магии зеркала, и я настроен решительно. Этого хватит.

Синтия возмущенно сказала:

— Мы не можем стукнуть его головой о стену, чтобы у него пропала безумная идея?

— Заманчиво, — сказал Джек, — но это хорошее дело, так что я с тобой, Ник.

— С ума сошел! — воскликнула Синтия в ужасе. — Потому мы воюем? Потому что мужчины так хотят, чтобы их убили?

— Возможно, — бодро сказал Джек. — Но я вызвался, чтобы убедиться, что Ник вернется целым. А еще — я пропустил веселье во время эвакуации. Я сидел в Англии и занимался погодой, пока вы геройствовали.

Тори поежилась от мысли о разрушении и страхе, который порой будил ее ночью.

— Если думаешь, что нам было весело, ты сошел с ума!

Джек посерьезнел.

— Не стоило так говорить. Но меня тревожит, что вы с Полли были на войне, а я — нет. Это шанс сделать что-нибудь важное, и, может, так Ник выживет, чтобы сделать еще что-то глупое.

— Спасибо, — ехидно сказал Ник.

— Я была рада сидеть в Англии и работать над погодой, — Синтия прожигала Джека взглядом. — И я не хочу ни капли идти на самоубийство во Франции.

— Потому что ты девочка, — объяснил Джек.

Подушка полетела с дивана и попала по его лицу. Его приглушенное «Эй!» пропало за едкими словами Синтии:

— Радуйся, что я не смогла бросить камень!

Джек рассмеялся, бросая подушку на диван.

— Вижу, опасно дразнить девушек-магов.

— Устроим ему, девочки! — промурлыкала Синтия. — Мы втроем сможем повесить Джека под потолком, если будем работать вместе.

— Тори права, нужен план, — поспешил сказать Ник. — У меня есть карта Франции, но там нет замка Бушар. Я знаю лишь, что он на юго-востоке Кале.

— Замок Бушар? — вздрогнул Джек. — На каникулах мы с Синтией спасли графа Бушара и его детей. Он убегал от ареста и казни от правительства Наполеона. Замок на каменном выступе с маленьким озером у основания. Граф сказал, что он и его дети сбежали по тайному туннелю. Но многое могло измениться за время.

— Может, и нет! — обрадовался Ник. — Это судьба, Джек. Мне нужно поговорить с графом. Чтобы он нарисовал карты. Если зеркало рядом, мы сможем выбраться и быстро туда попасть.

— Ты не знаешь, есть ли там зеркало, — возразила Тори. — И, думаю, придется идти в два прыжка. Сначала в свое время, а потом искать другой портал во время перехода, а это не просто. Если другой портал есть там, где ты хочешь, придется прыгать из Лэкленда. Думаю, ты можешь, но не ясно, можно ли прыгнуть из места в место в одном времени.

Ник упрямо стиснул зубы.

— Я буду экспериментировать сам, чтобы никто не рисковал, пока не буду знать, куда идти.

Этот дурак так и сделал бы. И мог убить себя в процессе. Тори хмурилась, думая о вариантах.

— Может, удастся нарисовать карту порталов, не проходя зеркало. Энергия зовет меня, когда я близко. Обычно я сопротивляюсь, но если мы объединим нашу магию зеркала и поиска, мы сможем найти порталы снаружи. Хочешь попробовать?

— Конечно, — Ник все еще был серым от усталости, но вскочил на ноги. — Только бы не проходить туда снова!

Они с Тори пошли к зеркалу, остальные плелись следом.

— Интересно, сколько времени минимально проходит между путешествиями? — спросила Элспет. — На восстановление нужно время, но сколько? Двенадцать часов? Сутки? Больше?

Тори задумалась.

— Ник сделал два перехода с разницей в сутки, когда пришел попросить нас о магии погоды. Во второй переход было плохо, Ник?

— Не хуже, чем в первый, но это о малом говорит, — напряженно сказал он.

— Я думала, что магия исцеления поможет легче пройти сквозь зеркало, — объяснила Элспет. — Но я не знаю, как именно ее применить.

— Попробуй на мне! — сказал Ник. — Я готов на все, что сделает переход не таким ужасным.

Они добрались до коридора зеркала. Зеркало не было видно, но Тори ощущала жар его энергии.

— Возьми меня за руку, Ник. Я попытаюсь открыть разум энергии, не попав в нее. Используй магию поиска, чтобы ощутить другие порталы. И где они.

Он кивнул, взял ее за руку.

— Уверена, что мы не пройдем сквозь зеркало?

— Уверена, — ее ладонь была влажной. Хватка Ника показывала, что и он нервничал. — Но что может быть хуже? Пройдем снова сквозь зеркало, ощутив при этом, как нас разрывает на кусочки и собирает снова. Как обычно.

— Ты так успокаиваешь, — буркнул Ник, но смог улыбнуться.

Рука об руку они подошли к зеркалу Мерлина. Тори ощущала напряжение Нерегуляров, особенно Алларда. Усиленная магия Лабиринта делала так, что читать его было просто, даже когда он был за ней. Связь между ними была повреждена, но не уничтожена.

Тори остановилась в ярде от зеркала, которое было невидимым. Серебряная поверхность появлялась, когда портал был открыт и готов перенести в другое время. А потом она чернела, как бездна.

— Закрой глаза и поделись со мной энергией, Ник, — приказала Тори. — Когда энергия сольется, я потянусь в зеркало магией, и ты начнешь искать другие порталы.

— Хорошая теория, — голос Ника был ровным, несмотря на усталость. Его энергия текла в нее, их силы соединились. Вместе они обладали большими способностями.

Тори закрыла глаза, сила зеркала обжигала ее разум. Мог ли такую магию создать человек, даже легендарный Мерлин? Или это сделали сильные маги вместе?

Зеркало смеялось над ней! Она еще не пробовала исследовать энергию зеркала. Ее первый переход был случайным. В другие разы она переживала, желая только добраться до конечного пункта невредимой.

Теперь она сознательно тянулась к зеркалу и ощутила его как живое существо, что пылало в пространстве и времени. Не как человека, но она могла поклясться, что древняя магия заметила ее присутствие. И одобрила ее, как сильный старый дядя, которого изумляла девочка, ничего не знающая, но с потенциалом.

Тори осторожно исследовала измерения силы зеркала, Ник поддерживал ее. Она поняла, что зеркал не было много. Был один большой проводник силы, соединенный с несколькими физическими местами в ее мире. Энергия уходила на века в прошлое и пропадала в тусклом будущем.

Тори погрузилась в энергию зеркала, и Ник стал искать места, где была прикована энергия. Тори ощущала эти точки, но не могла соединить их с картой.

Ник мог. Она позволила ему вести тут, он отмечал порталы один за другим. Начал со своего времени в зеркале Лэкленда. Еще один был на севере. Шотландия? Один на юге. Франция? Нет, Ник пошел дальше.

Вот! Она ощутила его восторг, он обнаружил нужный портал. Северная Франция, как думал Ник.

Зеркало вспыхнуло огнем. Восторг Ника и его желание спасти незнакомца активировали его, и теперь их затягивало!

Ладонь сжала ее руку, и она оказалась в смерче, ее разрывало на кусочки…

Она успела подумать лишь:

«Проклятый Ник Рейнфорд!».

* * *

Синтия охнула и невольно отпрянула, когда зеркало вспыхнуло серебром, почернело и засосало Тори и Ника. И Алларда. Он прыгнул, поймал Тори за руку, когда зеркало ожило. Он не спас ее, а пропал в портале с ними.

— Ник, чертов дурак! — выругался Джек, сжимая кулаки. — Нельзя было забирать Тори. Она не хотела еще раз проходить сквозь зеркало!

— Вряд ли он намеренно, — Элспет прижимала ладонь к груди, но выглядела не так спокойно, как обычно. — Энергия зеркала была такой сильной, что хватило бы мысли, чтобы она активировалась.

— Алларду нужно перестать геройствовать! — рявкнула Синтия, страх ее стал гневом. — Теперь и он пропал. Но это еще урок магии зеркала. Те, кто касаются мага, открывшего портал, отправятся с ним.

— Интересно, где они, — сказал Джек. — И в каком времени. Если там несколько порталов, они могут быть где угодно.

— Подождем, может, они скоро вернутся, — предложила Элспет. — Или хоть отправят нам послание, — она утомленно, но изящно опустилась на пол у стены и ждала.

Синтия ненавидела зеркало, а теперь — еще сильнее.

— А если они не найдут обратный путь? Может, пойти за ними?

— Мы не знаем, где они, — сказал Джек. — Тот, кто строил зеркала, мог скрыть их, как Лабиринт. Даже если они окажутся в незнакомом месте, они должны уцелеть и вернуться домой. Они — умные и сильные маги.

— Надеюсь, ты прав, — Синтия смотрела на то место, где было зеркало, желая что-то сделать. Но ее переходы сквозь зеркало чуть не убили ее, так что она не могла помочь.

Джек обвил рукой плечи Синтии, притягивая ее к себе.

— Если хочешь скоротать время, пока мы ждем, можешь ссориться со мной. Тебе это всегда нравилось.

Синтия на миг прильнула к нему, радуясь его теплой силе. А потом отпрянула, чтобы он не понял ее превратно.

— Ты хоть не пошел сквозь зеркало. Я думала, ты последуешь за остальными.

Его губы дрогнули.

— Я не так глуп.

Минуты тянулись, Синтия расхаживала по коридору, держась подальше от зеркала. Сколько им ждать? Не было смысла возвращаться в пустую комнату. Она не сможет уснуть.

Зеркало вспыхнуло, появился камень, упал на камень и прокатился к Элспет. Она схватила его и быстро проверила бумагу, прикрепленную к нему.

— От Алларда. Он говорит, они в безопасности, но не знают, где и в каком времени. Им придется выждать пару дней, пока Ник наберется сил для перехода. Тори думает, что сможет провести их сюда.

— Слава небесам! — Синтия поджала губы. — Но нам придется убедиться, что в школе не станут искать Тори и Алларда. Я могу сказать, что Тори заразилась от меня простудой. Раз я выздоровела, я могу носить ей еду. Попрошу мисс Уитон подтвердить, что Тори нездоровится, но она скоро вернется.

— Алларда придется тоже назвать простывшим, — Элспет нахмурилась. — Придется передать мистеру Стефенсу утром. Он может поговорить с соседом Алларда, Халливеллом. Но мы не сможем долго так продолжать.

— На каникулах мне было проще, тут почти никого не было, — согласилась Синтия. — Через две ночи будет собрание Нерегуляров. Если от них ничего не будет слышно, будем действовать.

Она не знала, как именно.

ГЛАВА 20

Тори рухнула на незнакомый каменный пол в полной тьме. Не в меловых туннелях Лэкленда. Она застонала, приподнимаясь, пытаясь понять, где была.

— Тори, ты здесь? — прозвучал напряженный от тревоги голос Алларда.

— Джастин? — поразилась она.

Тори создала трепещущий свет мага, который показал, что и он прошел сквозь зеркало, а теперь был в ярде от нее. Он опирался на одну руку и озирался. При виде Тори он притянул ее к себе на колени и крепко обнял.

— Слава богу, ты в порядке! Что произошло?

Она прижалась к его знакомому сильному телу. Не время вспоминать, что они не пара. Его теплые объятия были тем, в чем она была уверена в этом непонятном мире.

— Ник нашел портал, который искал, и его радость вызвала ответ зеркала. И нас затянуло в него, — объяснила она. — Как ты сюда попал?

— Когда я увидел, что зеркало появилось, то схватил тебя за руку, чтобы оттащить, — с горечью сказал он. — Но меня тоже затянуло.

Она заставила себя отодвинуться, жалея, что он попытался поймать ее. Но он не мог иначе. И она радовалась, что он был здесь. В его глазах она видела такие же смешанные чувства, когда он отпустил ее.

— Где Ник? — она огляделась, заметила неровные каменные стены с влагой, капающей в нескольких местах. Они были в естественной пещере, где пол сделали ровным для безопасной ходьбы. Ветерок указывал, что неподалеку был выход.

На краю озаренного огнем мага пространства на земле растянулся Ник. Его лицо было ужасно бледным.

— Ник!

Тори подползла к нему. Кожа Ника была холодной и липкой, но она нашла пульс на горле.

— Он жив, — сказала она. — Но второй переход так быстро перенапряг его организм.

Аллард перевернул Ника на спину.

— Ты можешь согреть его магией очага?

— Я проверю, остались ли силы, — она взяла Ника за руку и сосредоточилась на его согревании. На это ушла почти вся ее доступная энергия, но она смогла направить поток жара в него и окружить теплым воздухом себя и Алларда. Нику вернулся цвет, он дышал уже сильнее, хоть и не проснулся.

— Тепло приятное, — Аллард свернул свой плащ и подложил под голову Ника. — Ты знаешь, где мы? И в каком времени?

— Полагаю, в северной Франции 1940, раз Ник так обрадовался порталу. Но я не знаю точно, — призналась она. — Мы можем быть у того портала в наше время или оказаться вообще в другом месте.

— Ты можешь вернуть нас?

Она закрыла глаза и попыталась вспомнить, как они прошли сюда.

— Думаю, да, но мы не сможем пройти сквозь зеркало, пока Ник не оправился. Он может не пережить третий переход так скоро. Нужно выждать хотя бы пару дней.

— Согласен, но нужно хотя бы отправить послание. Ты сможешь доставить его в Лэкленд в нужное время?

Она собрала остатки сил.

— Наверное. Стоит попробовать, чтобы остальные не переживали.

Аллард вытащил карандаш и клочок бумаги из внутреннего кармана. Аккуратно записав короткое послание, он вытащил тонкую бечевку из другого кармана и привязал послание к камню размером с яблоко.

— Я написал, что мы в порядке, но не вернемся сразу, потому что нужно набраться сил.

Тори утомленно поднялась на ноги.

— Ты всегда готов отправить послание через зеркало?

Его глаза заблестели.

— Да.

Тори взвесила камень в руке. Зеркало не было видно, но его яростная энергия пылала в нескольких ярдах от Тори. Она осторожно коснулась зеркала своей магией, а потом сосредоточилась на времени и месте, которые только покинула.

Когда она ощутила четкий путь в голове, она бросила камень. Зеркало вспыхнуло серебром на миг, стало черным, проглотило камень.

— Если повезет, это всех успокоит.

Она повернулась и продолжила:

— Хотелось бы уйти подальше от энергии зеркала. Рядом с ним быть неприятно. Мы сможем вместе перетащить Ника?

Аллард кивнул.

— Сначала я разведаю путь, — он создал огонь мага. — Меня не будет лишь пару минут.

Тори подавила желание попросить его не уходить.

— Думаю, вряд ли ты в пути найдешь еду. Очень хочется есть.

— Переход через зеркало вызывает аппетит, — согласился он. — Как только мы поймем, где мы и в каком времени, я поищу еды.

Он пошел в другую сторону от зеркала, а Тори свернулась возле Ника и прижала ладонь к его плечу, чтобы поддерживать тепло. Она старалась не думать, как приятно было оказаться снова в объятиях Алларда.

Она не справилась.

Аллард вернулся через несколько минут.

— Пещера изгибается и разделяется на несколько туннелей, а потом открывается на холме в лесу. Там есть тесные места, и они зачарованы, чтобы люди не видели эту часть пещеры. Выход тоже зачарован. Сильные маги постарались, чтобы никто не нашел зеркало случайно.

— Не было следов зверей, для которых эта пещера может быть логовом?

— Чары, похоже, отгоняют их, — Аллард смотрел на Ника, который ровно дышал, но оставался без сознания. — Если я возьму его за руки, а ты — за ноги, мы сможем оттащить его подальше от зеркала.

Тори сжала лодыжки Ника, а Аллард схватил его под руками, забрав почти весь его вес. Даже так Ник был тяжелым. Они осторожно двигались к выходу из пещеры, старясь не ударять их ношу об стену.

После десяти минут они добрались до комнаты среднего размера, где сильнее ощущался ветерок. Опустив Ника, Аллард сказал:

— Выход за тем поворотом, так что эта комната — неплохая штаб-квартира.

Тори отпустила лодыжки Ника и проверила его энергию.

— Он скоро проснется, — она прошла к входу в пещеру. Ночь была приятно прохладной. Это подходило ранней осени, когда и ушел Ник. Густой лес мешал увидеть, что вдали. Людей не было видно.

Когда Аллард подошел к ней, Тори сказала:

— Непонятно, в каком мы году.

— Наверное, в 1804 или в 1940, потому что с ними мы связаны. Но мы могли оказаться и в другом периоде.

— Не самая утешающая мысль!

— Погоди, — он затаил дыхание. — Слышишь?

Далекий механический гул. Он становился все громче. Громче и громче. Она догадалась:

— Самолеты?

— Да, — он долго слушал. — Немецкие бомбардировщики. Наверное, это осень 1940, когда Ник ушел.

Тори стало не по себе.

— Мы в зоне войны.

— Мне жаль, — тихо сказал Аллард. — Ты ведь не хотела приходить.

Она криво улыбнулась.

— Жизнь не всегда дает нам то, что мы хотим.

— Я отправлюсь на разведку. Если повезет, найду деревню и информацию о месте. И еду.

— Ты найдешь обратный путь в темноте? — спросила она. — Мы можем быть далеко от людей.

— Я хорошо ощущаю направление, и я говорю на немецком и французском, так что должен справиться, — заверил он.

— Я и не знала, что ты говоришь на немецком. Это может пригодиться.

— Королевский двор все еще связан с Ганновером и другими немецкими штатами, так что мой отец решил, что мне лучше знать их язык, — объяснил Аллард. — Я пойду. Хочу вернуться до рассвета.

— Будь осторожен, — Тори потирала руки, ощущая холод. — Это опаснее моего первого перехода через зеркало. Я хотя бы была в Англии. Если это захваченная Франция, там очень опасно.

Он слабо улыбнулся.

— Я не силен в предсказании, но обычно ощущаю, нахожусь ли в опасности. Пока я ничего такого не ощущаю. И я с камнем беззвучия, так что меня не должны заметить.

— Твой инстинкт опасности явно был перегружен в Дюнкерке, — сказала она, стараясь звучать бодро.

— Он пылал там как костер в ночь Гая Фокса. Но не в этот раз, — он пропал в лесу через шесть шагов. Немецкие самолеты были над головой, десятки двигателей заполнили рокотом небо.

Тори было холодно, но магия очага не могла убрать это. Она вернулась в пещеру. Ник ерзал, и она опустилась рядом и коснулась его руки.

— Ник, ты меня слышишь?

— Тори? — его голос был хриплым и неуверенным. — Я попал в твое время?

— Да, а потом утащил меня и Алларда сквозь зеркало, — добавила она. — Как ты?

— Меня словно растоптали, — он оглядел незнакомую пещеру. — Где мы?

— Мы не знаем. Аллард пошел искать информацию и еду. Раз немецкие самолеты только что пролетели мимо, мы можем быть во Франции, как ты и надеялся.

Он застонал.

— Теперь припоминаю. Я в этом виноват, да? Мы с тобой пытались найти, где другие порталы, и есть ли такой в северной Франции. Когда я понял, что был прав — бам! Портал затянул нас раньше, чем я понял, что происходило, — он нахмурился. — Но как сюда попал Аллард?

— Когда он увидел, что портал открывается, он попытался оттащить меня. Но его затянуло с нами.

— Но явно хочет меня побить, — пробормотал Ник.

— Это я хочу тебя побить, — сухо сказала она. — Аллард и Джек вызвались пройти сквозь зеркало. Я не хотела снова проходить сквозь него.

Он вздохнул.

— Прости меня, Тори. Я не хотел никем рисковать из-за своей безумной затеи. Это ужасная неблагодарность после всего, что вы сделали для меня.

Она разглядывала его изможденное лицо.

— Если доктор Вейс поможет создать то лекарство, которое ты описывал, это того стоит.

— Ты можешь вернуться, — сказал он. — Я не обижусь.

— Поздно. Я уже в этой безумной затее, — к сожалению.

Ник утомленно закрыл глаза, а Тори хотелось, чтобы они скорее нашли, освободили доктора Вейса и вернулись домой. Но и без предсказателя было ясно, что им так не повезет.

ГЛАВА 21

Тори и Ник устали от перехода сквозь зеркало и задремали, пока ждали Алларда. Тори оставила магию очага, чтобы согреться.

Хоть спать, прислоняясь к стене, не было удобно, она ощущала себя сильнее, когда проснулась. Она тихо спросила:

— Как ты?

— Лучше, — Ник прикрыл зевок. — Все еще ночь.

— Рассвет должен быть близко, — Тори размяла затекшие мышцы. — Надеюсь, Аллард найдет еды. Я готова выбраться наружу и грызть дерево. Ты должен быть еще голоднее, ведь прошел через зеркало дважды за час.

— Я голоден, но вы, Нерегуляры, хорошо накормили меня после первого перехода, — Ник сел у стены напротив и порылся в кармане куртки. — Я так устал до этого, что забыл, что взял с собой еду, чтобы восстановить силы, — он вытащил маленький шуршащий пакетик. — Хочешь немного пищеварительного печенья с шоколадом?

— Ник! — она взяла пачку и открыла ее. — Может, я прошу тебя за то, что ты привел меня сюда. Сколько таких ты хочешь?

— Думаю, их должно быть шесть, так что два — мои.

Проверив количество печенья, Тори отдала два Нику, отложила два для Алларда. Она ела два своих печенья медленно, откусывая крохотные кусочки, смакуя и растягивая их. Плоское печенье с шоколадной глазурью было одной из неожиданных радостей, которые она обнаружила в 1940.

— Лучше спрячь порцию Алларда, — сказала она, слизывая крошки с пальцев. — Я себе не доверяю.

— И я, — Ник убрал пачку в карман. — Нужно было взять больше еды.

Желая отвлечься от манящего печенья, как и от того, что Аллард ушел в опасную зону, где одежда сразу выдаст в нем англичанина, что может привести к выстрелам, она сказала:

— Расскажи, что было на войне после того, как мы ушли в июне. Судя по всему, было плохо.

— Гитлер подавил больше маленьких стран, — Ник выглядел старше своих лет. — Он пытается разбомбить Британию, а теперь нам объявила войну Италия. Германия, Италия и Япония подписали соглашение и назвали себя странами Оси, словно мир крутится вокруг них.

— Япония? — Тори нахмурилась, пытаясь вспомнить. — Где это? Возле Индии?

— Япония — группа островов в стороне от Китая. Они беспощадные, у них сильные воины, которые завоевывали соседей. Это опасные союзники для Германии и Италии.

Тори обдумывала это.

— Ваша война становится все больше.

— Половина мира уже сражается, — мрачно сказал Ник. — Все на южном побережье постоянно видят бои наших самолетов и Люфтваффе. Рыбаки из Лэкленда вытаскивали наших пилотов из канала, а немецкого пилота фермер с вилами поймал в двух милях от нашего дома.

— Ужасно! — Тори прикусила губу, ей было плохо от осознания, что война из Дюнкерка перешла дальше в Англию. — И Британию не дают завоевать только самолеты, флот и Ла-Манш?

Ник кивнул.

— Важнее всего самолеты. Но их мало. Риск гибели очень велик.

И каждый раз, когда Рейнфорды смотрели на те бои, они думали, рисковал ли собой старший сын в тот миг.

— Ты говорил, что твой брат Джо в порядке.

— Пока что. Его два раза сбивали, один раз над каналом, другой — возле Лондона. Оба раза он сбежал без серьезных ран, — Ник продолжил после паузы. — Он рассказал мне, а не родителям, чтобы я не мечтал стать пилотом. Если война продлится еще пару лет, меня призовут.

Тори подавила испуганное оханье. Она не знала, что Нику вскоре светила форма.

При виде выражения ее лица, Ник успокаивающе сказал:

— Не смотри так, Тори. Не важно, выберу я землю, воздух или море. Это не опаснее жизни в Лэкленде, где бомба или самолет могут упасть на голову.

— Это не успокаивает, — отметила она.

— И меня, но выбора нет. И я не буду стоять в стороне, пока мои друзья умирают за Англию, — он зазвучал бодрее. — Джо был дома на выходных две недели назад. Он почти все время спал, ел то, что приготовила мама, но сказал, что нацисты провалили войну в воздухе. Они начали бить по посадочным полям и самолетам, особенно на юго-восточном берегу. Они могли уничтожить ВС, если бы продолжили.

— И они прекратили, но почему? — спросила Тори.

— Нацисты бомбили Лондон, — сказал Ник. — Может, оттуда и пошла ошибка, ведь они нападали на истребители и поля, не на обычные самолеты. Черчилль ответил бомбами по Берлину. Гитлер разозлился, и теперь Люфтваффе сосредоточились на Лондоне, превращая его в руины. Они разгромили восточную гавань, собор Святого Павла, даже Букингемский дворец, где живет королевская семья.

Тори едва дышала. Ей нравился купол собора, она пыталась бывать там всякий раз, когда приезжала в Лондон. Церковь построили в 1600-х. Не хотелось представлять, как собор разбомбили.

— Столько невинных людей умирает в Лондоне, но пилоты могут сражаться.

— Именно, — он скривил губы. — Сколько людей умрет от этого безумия? Может, лучше сдаться?

— Нет, — вдруг сказала она. — Все, что я слышала от тебя и остальных в твоем времени показывает, что мир с Гитлером во главе будет жутким местом, — она хотела сменить тему и спросила. — Ты пытался своим талантом найти доктора Вейса? Он тут и сейчас?

— У меня все было так перепутано в голове, что я и не подумал попробовать. Посмотрим… — Ник закрыл глаза, сосредоточился на мужчине. После долгой паузы он открыл глаза. — Он близко, Тори! Думаю, в двух-трех милях от этой пещеры. Я могу пройти к нему, я уверен!

— Если хватит сил пройти три мили, — сухо сказала Тори.

Ник улыбнулся.

— Завтра хватит. Это может быть проще, чем я думал, Тори. Если я смогу забрать доктора Вейса из плена, я смогу привести его сюда, а потом и в Лэкленд черед зеркало.

— Хороший план, но вытащить его будет непросто, — сказал Аллард с входа в пещеру.

Тори вскочила на ноги, сделала огонь мага ярче, чтобы видеть его. Аллард был в потрепанной одежде двадцатого века, нес большой мешок.

— Похоже, у тебя получилось. Были проблемы?

— Ничего серьезного, — он опустил мешок. — Ник, ты выглядишь лучше.

— Да, — Ник протянул оставшееся печенье. — Исцелен печеньем с шоколадом. Эти два тебе.

Аллард порвал пачку.

— Твоя эпоха не лишена преимуществ, Ник. Может, получится бросать пачки печенья через зеркало как камни с посланиями?

— Чудесная идея! — воскликнула Тори. — Должно сработать, — она все лучше мирилась с тем, что Аллард друг. Она хотя бы знала, что не бросится в его руки, отказываясь отпустить. — Расскажи, что произошло. Ник своей магией поиска обнаружил доктора Вейса в паре мил отсюда. Он прав?

— Замок Бушар близко, и если ученый там, что мы угадали со временем и местом, — Аллард попробовал первое печенье. — В миле отсюда деревня Святого Кристофа. В центре я увидел знак, указывающий на замок, и там было написано про три километра. В переулке я нашел магазин с одеждой, так что приобрел нужное.

— Как? — спросил Ник. — Они еще не открылись. Ты вломился?

— Это было бы грубо, — сказал Аллард с веселым блеском глаз. — Я заколдовал замок. Было просто двигать части внутри, чтобы я смог пройти. Ты тоже должна это уметь, Тори.

— Я и не пробовала, — она прищурилась, представляя, как отпереть дверь. Она кивнула. — Но я так сделаю в следующий раз.

— Я не умею двигать предметы, — с сожалением сказал Ник. — Хорошо, что ты умеешь. Что ты нашел кроме одежды?

— Полагаю, твоя одежда не привлечет внимания в твоем времени, но стоит прикрыться плащом. Этот похож на плащ юного французского фермера, — он открыл мешок, который оказался одеялом со связанными углами. Он достал темную вещь.

Ник встряхнул плащ, его ноздри раздувались.

— Пахнет фермой. Это должно прикрыть во мне английский вид.

— Ты нашел что-нибудь для меня? — спросила Тори.

Аллард порылся в мешке.

— Там была школьная форма, но большая. Раз штаны тебе понравились во время плавания, я решил достать тебе одежду мальчика, — он протянул ей свернутые вещи. — Прости, вещи не такие чистые, как хотелось бы.

Тори разглядывала свой новый наряд. Плащ был теплым, хоть и не новым, а шапка скроет ее черты. Хоть штаны были бесформенными и слишком длинными, их можно было закатать в лодыжках. Леди было постыдно носить штаны, но она ощущала приятную свободу в них, когда надела их в Дюнкерке. — Никто не посмотрит на нас. Жаль, что пришлось украсть.

— Мне тоже это не нравится, но выбора нет, — согласился Аллард. — У меня были с собой монеты, я оставил золотую гинею. Хозяину магазина будет хоть какая-то выгода, — он вытащил еще два потрепанных одеяла. — Они потертые, но лучше, чем спать на камне.

— Ты постарался, — Тори встряхнула одеяло. Оно было маленьким и из жесткой шерсти, но хотя бы защитит от ветра.

— У меня есть и еда. Хлеб, кусок сыра, бутылка белого вина, — Аллард достал большой кусок сыра и две тощие буханки хлеба, опустил рядом бутылку. — И я сорвал по пути пару спелых груш с дерева.

— Ты невероятен, Аллард, — Ник вытащил перочинный нож и стал резать сыр. — Ты даже не ошибся.

— Не совсем, — сказал Аллард. — Хозяйка живет над магазином с едой, куда я вошел. Она услышала меня и вышла с ружьем.

— Небеса! — воскликнула Тори. — Она подняла тревогу?

— Я поднял руки и попытался выглядеть безобидно, пока объяснял, что мне просто нужна была еда. Видимо, французский у меня с акцентом, потому что она прервала меня и сказала, что не хочет знать больше.

— Наверное, приняла тебя за британского авиатора, — Ник отрезал кривой кусок хлеба. — Мой брат говорил, что есть французы, которые тайно помогают сбитым летчикам бежать.

— Тогда понятно. Она почти не говорила, но завернула сыр, хлеб, дала мне вино и сказала уходить тихо и быстро, — Аллард опустил кусочек сыра на хлеб и с удовольствием откусил. — Она говорила что-то странное. Что меня не должны увидеть, ведь в деревне нет мужчин.

Ник нахмурился.

— Я слышал, что есть деревни, где остались только старики и маленькие мальчики. Все остальные мужчины были переправлены к Германию для труда.

Тори судорожно вдохнула.

— Уверен, что твой век цивилизованнее нашего, Ник?

— Нет, — сказал он. — Но зато я понимаю, почему мы должны сражаться, а не сдаться.

Аллард открыл бутылку вина и сделал глоток.

— Некрепкое столовое вино, хорошо идет с хлебом и сыром. Ник?

Ник вытер рот и попробовал.

— Неплохо. Получится романтическая история для наших внуков, — он передал бутылку Тори.

— Если мы доживем до внуков, — она старалась не думать, что Аллард уже пил из этой бутылки. Они были товарищами, а не возлюбленными, и это было лишь вино.

Ник взял еще хлеба и сыра.

— Еще несколько кусочков, и я смогу идти за доктором Вейсом.

— Нам нельзя идти днем, — сказал Аллард. — Даже сейчас мне пришлось обходить несколько грузовиков немцев на дороге. Лучше отдохнуть днем и пойти к замку Бушар, когда станет темно.

— Тебе хватит сил к тому времени, чтобы вернуться домой, Тори? — спросил Ник. — Или подождешь конца миссии?

— Я иду с вами, конечно, — спокойно сказала она. — Я не хочу сидеть в пещере и думать, живы вы или мертвы. Я — маг, а не беспомощная школьница.

Аллард был возмущен.

— Мужчины должны защищать женщин и детей.

— Если ты скажешь, что Тори нужна защита, тебе будет плохо, — сказал Ник с улыбкой. — Я буду рад взять ее с собой. Она — один из самых сильных магов среди Нерегуляров, и ее талант соединять силы очень полезен. С ней наши шансы будут выше.

Аллард поймал взгляд Тори, в его серых глазах была тревога.

— Я не могу тебя переубедить?

— Нет, но можешь дать мне грушу.

Он дал грушу, и Тори потерла ее о рукав и запустила в нее зубы. Груша была спелой, сладкой и сочной.

— Это лучший пикник, на каком я была, — она откусила еще немного.

Лучший, а еще самый странный. Но она не жалела, ведь была рядом с Аллардом, хоть между ними и оставался барьер.

ГЛАВА 22

Тори и остальные проспали почти весь день. Она проснулась от тихого дождя на закате. Поев, они отправились в ночь. Дождь усилился, и Тори была рада, что Аллард принес им плащи и шапки. Хоть ее магия очага грела ее, дождь все еще был мокрым.

Жаль, с ними не было мага погоды, чтобы прогнать дождь. Идти по неизвестной территории во тьме, грязи и под дождем было опасно.

Ник вел их, не мешкая, лишь замирая, когда выбирал, как лучше обойти дома. Они миновали одну ферму достаточно близко, чтобы хором залаяли собаки. Но люди их не заметили. Если женщины и дети работали на фермах, они устали и не проснулись.

Ник тихо сказал спустя некоторое время:

— Доктор Вейс очень близко. За холмом, как мне кажется.

Они поднялись по тропе, где с трудом помещались втроем. Тори уставала, но лучше бы упала на месте, чем призналась в этом юношам.

Они добрались до вершины холма и увидели замок Бушар.

— Боже, — прошептал Аллард.

— Конечно, твой отец сказал, что спасти доктора Вейса невозможно, — сказала Тори, пораженная огромным каменным строением. Каменный замок поднимался на вершине, нависал над ними. Утес спускался к маленькой деревне внизу, озеро мерцало слева.

Деревня была старой как замок, но обветренные каменные здания стали военным лагерем, окруженным колючей проволокой и стражей. Дорога извивалась по утесу, вела к замку.

Ограда по периметру была с поисковыми огнями, у ворот была сторожка. Другие стражи патрулировали территорию внутри.

— Мы должны пройти в замок, — с сомнением сказала Тори. — Но как?

— Доктор Вейс не в замке. Он в том длинном низком здании возле утеса, — Ник нахмурился, пытался отыскать магией больше информации. — Там могла быть больница. Теперь это тюрьма и лаборатория. Он живет и работает там с другими пленными учеными.

— Уверен, Ник? То здание не такое неприступное, как замок, — Аллард смотрел на лабораторию с решетками на окнах и колючей проволокой. — Хоть тоже защищенное.

Они смотрели, а машина выехала из тьмы и остановилась у сторожки. Два стража тут же вышли и отсалютовали пассажиру, а потом впустили машину, открыв врата.

— Это машина СС, — сказал тихо Ник. — Отряд охраны Гитлера. Они известны своей беспощадностью и верностью фюреру. Гадость. Офицер в машине, наверное, командир этого лагеря, — машина ехала по деревне, добралась до дороги и направилась все выше.

Тори смотрела на ограду. Лаборатория была в дальнем конце лагеря, недалеко от главной ограды.

— Я могу забраться внутрь. Я следила за движением фонарей, и я могу перелететь через ограду и попасть в лабораторию незаметно.

— Нет! — ее товарищи ответили быстро и в один голос. Аллард прозвучал громче.

Аллард продолжал:

— Если доберешься до двери лаборатории, сможешь отпереть ее, но будет сложно найти доктора Вейса без Ника. Если найдешь его, тебе нужно будет вытащить его из лаборатории и перенести через две ограды. Ты сможешь поднять мужчину вдвое выше тебя и понести далеко, да еще и не попасться под свет фонарей?

Она нахмурилась, пока считала.

— Ты прав. Если понести человека, который больше меня, я буду двигаться медленно, это будет опасно. Не получится.

— Ник, ты подумал, как убедить доктора Вейса уйти с шестнадцатилетним незнакомцем? — спросил Аллард. — Ученый не поверит в магию. И он может не знать английский.

— Потому я рад, что вы вызвались на эту миссию. Тебе придется пойти со мной, чтобы говорить, — Ник вздохнул. — Я думал об этом. Доктор Вейс испугается, но захочет сбежать. Простая магия, как огни мага, должна его убедить. Надеюсь.

— Тогда что его точно убедит? — спросил Аллард? — Ты думал, как пройти мимо колючей проволоки? У тебя нет инструментов.

— Я думал, что буду лучше готов, — признался Ник. — Я не ожидал, что сразу провалюсь сквозь зеркало. К счастью, ты тут. С твоим талантом поднимать вес нам и не понадобится резать проволоку.

— Я хорошо поднимаю неживые предметы. А Тори — живые, — Аллард взглянул на нее. — Если мы соединим наши силы, сможем поднять нескольких человек и переместить их быстро.

Тори скривилась, вспомнив, как они делились энергией и танцевали в воздухе в Кемпертоне. Это было весело. Близко. Как она могла снова впустить его в свой разум? Как они это вынесут?

Тори посмотрела на деревню.

— Вместе мы не сможем двигаться быстро и избежать света фонарей. Если нас заметят, они могут подстрелить нас в воздухе как фазанов.

— Так что мы ничего не можем сделать, хоть мы близко, — сказал Ник. — Мне кажется, что нам нужно спешить, потому что ситуация доктора Вейса может измениться. И не в лучшую сторону.

— Представь, что это разведка, — сказал Аллард. — Нам нужно как можно больше информации, если мы хотим добиться успеха и сделать следующий ход.

— Голос разума прав, — сказал Ник. — Когда мы поймем, что нам нужно, сможем попросить в Лэкленде припасы, бросив камень. Полет выдаст нас, и нам нужны кусачки для проволоки. Сильные.

— Ты не найдешь таких в нашем времени, — сказала Тори.

— Можно получить их от Полли. Она обещала проверять зеркало каждый день, когда я уйду, — он нахмурился. — Я могу передать ей послание, но не знаю, хватит ли ей магии зеркала, чтобы отправить предметы в ответ.

— Раз у тебя есть магия зеркала, велик шанс, что и у нее есть, — сказала Тори. — Хотя было бы надежнее пойти мне или тебе лично в Лэкленд и взять, что нужно. Но кто хочет делать это, если это можно избежать?

— Магия чудесна, но не убирает все преграды, — Ник нахмурился, глядя на деревню. — Если проволока под напряжением, перерезать не выйдет. По нам сильно ударит током. И сработает сигнал тревоги.

— Через ограду нужно пробираться осторожно. Может, лучше даже в свете дня, когда нет фонарей. Лаборатория в изолированном углу деревни, — Аллард методично разглядывал местность. — Я видел только двух стражей в патруле. Их легко избежать, особенно с камнями беззвучия. Пасмурный дождливый день подойдет.

Дождь утихал, но гром раздался неподалеку, и дождь усилился. Тори вздрогнула. После выстрелов Дюнкерка она боялась громких звуков.

Гром. Молния.

В голову пришла идея.

— Ник, откуда идет ток для фонарей и зданий военных?

Он пригляделся и указал.

— Провода идут из того столба.

— Если столб уничтожить, ток пропадет так, чтобы мы успели пройти и уйти?

— Возможно, — он заинтересовался. — Если у них есть запасной генератор, свет вернется почти сразу же.

— Тогда мы призовем молнию на столб и сожжем его!

— Интересно, — одобрительно сказал Аллард. — У нас есть магия погоды, чтобы направить молнию?

— Ник не так силен как Джек, но у него есть сила погоды. Мы можем объединить силы. Мы не сможем призвать бурю, но она уже над нами, — ответила Тори. — Если мы отключим ток, как долго его будут восстанавливать?

— Сложно сказать. Не меньше получаса. Может, дольше. Может, намного дольше, — он посмотрел на Тори и Алларда. — Попробуем?

— Нужно спешить, пока буря не прошла, — сказал Аллард. — Придется спуститься с холма и приблизиться к лаборатории. А потом попытаться направить молнию.

— С вашей помощью я должен справиться, — сказал Ник. — Если мы не сможем, то хуже не будет.

— Если электричество пропадет, мы с Ником переберемся через ограды с помощью Тори, — сказал Аллард. — Я отопру дверь лаборатории, и Ник отведет нас к доктору Вейсу. Если повезет, мы уговорим его уйти, пока свет не вернут. Если все получится, поспешим в пещеру.

— Они до завтра не поймут, что доктор Вейс пропал, а мы уже вернемся в Лэкленд, — сказал Ник. — Сделаем это!

— Хороший план. Но я иду с вами, — сказала Тори. — Не возражай, Аллард. Моя способность поднимать людей сильнее, когда я касаюсь их. У нас будет шанс выбраться выше, если мы будем держаться за руки.

— Из-за тебя я скучаю по дням, когда герцог мог запереть непослушную девицу в башне! — возмутился Аллард.

— Но она права, — возразил Ник.

— Знаю, — мрачно сказал Аллард. — Хорошо, вперед. Если мы все решили, нужно спешить.

Он взял Тори за руку и пошел вниз по холму. Она ощутила шок, будто молнию, которую они собирались призвать. Напоминая себе, что он помогал ей спуститься, она поравнялась с ним.

Она знала, что им придется держаться за руки, чтобы перебраться через ограду, но это ощущалось ужасно романтично. Она напоминала себе, что ничего не изменилось. Она слишком заботилась о нем, чтобы портить его жизнь.

Лучше думать о дыхании и смотреть под ноги, пока они бежали по холму.

ГЛАВА 23

Земля была чистой в нескольких ярдах вокруг ограды, но они нашли кусты возле этой зоны. Буря уже уходила. Тори перевела дыхание и сказала:

— Ник, у тебя магии погоды больше, и ты лучше понимаешь электричество. Веди нас.

Она взяла его за руку, ее энергия потекла в него, а он повернул лицо к небу. Аллард взял Ника за руку, добавил свою глубокую силу к их связи. Тори сильно ощущала его, а теперь было еще хуже. Страсть и глубокое понимание были так близко…

«Думай о работе», — закрывшись от чувств, Тори соединила их магию в мощную силу.

— Мы готовы, Ник.

Ник смотрел на столб электричества.

— Сейчас! — он послал энергию в сердце бури, понес их двоих за собой.

Тори летела среди этой восхитительной силы, пока Ник искал молнию. Они были одним из сильных ветров, хлещущим дождем и сокрушительным громом.

Вот! На миг Тори стала молнией, обжигающей энергией, что разрушала все на своем пути. Сила собиралась, ударяла, менялась. Белые искры взорвались в небе на дальней стороне деревни. Столб разбился, и Тори ощутила, как таяли провода.

Все огни пропали, осталась кромешная тьма. Они ждали, чтобы понять, вернут ли электричество, и еще одна вспышка молнии озарила лица ее товарищей. Аллард был спокоен, а Ник — в восторге.

— Готова, Тори? — спросил Аллард.

— Ник, ты будешь посередине, ведь еще этого не делал. Я беру тебя за левую руку, Аллард справа от тебя. Нужно просто открыть для нас свою силу. Мы доделаем остальное, — они приготовились, Тори уравновесила их энергию, а потом с погоды переключилась на полет. Когда энергия стала правильной, она собрала ее. — Сейчас!

Они быстро поднялись в воздух. Ник издал сдавленный звук, его хватка давила до боли, но он не дрогнул, хоть ветер и дождь терзали их одежду.

Ее сила и магия Алларда позволяли без проблем поднимать их вес. Они должны были справиться и с весом доктора Вейса.

Главная ограда была едва заметна без фонарей. Они перелетели ее. Аллард мудро выбрал темную одежду для них. Посреди бури они были почти незаметны. И у нее и Алларда были камни беззвучия, которые отвлекали людей от них.

Вдали кричали голоса на немецком. Тори не знала язык, он звучал как яростные ругательства.

Они тихо двигались по пустой земле между крайней оградой и забором лаборатории. Она была светлой, ее было легко заметить во тьме.

— Вниз, — прошептала она, опуская их перед входом в здание. Ник не привык летать, споткнулся, но тут же выпрямился.

Признаков жизни не было, только ветер и дождь. Все пленники лаборатории спали, если их не разбудила буря.

Аллард отпустил руку Тори, шагнул вперед и прижал ладонь к замку двери. Магия долго гудела, и он открыл дверь. Тихий скрип показался ужасно громким, но вряд ли его было слышно дальше нескольких футов.

Аллард отошел и махнул им проходить внутрь. С одежды Тори капала вода, но было приятно укрыться от дождя. Прохладный воздух пах лекарствами.

Когда они оказались внутри, они выждали, проверяя, заметили ли их. Было тихо, лишь дождь стучал по крыше. Когда он решил, что их не заметили, Ник создал тусклый огонек мага, направил его на пол. И он пошел без колебаний, повел их по длинному коридору, пока они не добрались до двойных дверей.

Ник осторожно открыл их. Впереди были коридоры, уже не так пахло лекарствами.

Ник вел их дальше. Коридор закончился развилкой. Ник повернул налево, остановился у двери. Он осторожно дернул ручку. Закрыто.

Аллард хотел шагнуть вперед, и Тори остановила его, подняв руку. Она прошла к двери и опустила ладонь на скважину. Она направила магию в замок, пытаясь понять, как действовал механизм. А, вот. Резкий рывок, и засов подвинулся, дверь открылась.

Тори отошла, пропустила Ника. Он открыл дверь и шагнул внутрь. Маленькая комната была с узкой кроватью, на которой кто-то растянулся.

Ник усилил яркость огонька.

— Доктор Вейс? — тихо и без угрозы спросил он.

Спящая фигура перевернулась и села. Он сказал на утомленном французском:

— Вы решили вытащить меня из постели и казнить за отсутствие прогресса, полковник?

Аллард сказал на французском:

— Нет. Мы пришли вас спасти, доктор Вейс.

В ярком свете Тори увидела, что ученый был худым мужчиной за сорок с темными волосами и печальными серыми глазами. Комната была пустой, как камера. Кроме кровати, тут был побитый металлический стол с книгами и бумагами и дверь, что вела в туалет или ванную. Высокое узкое окно было скрыто тяжелой шторой.

Ученый моргнул в смятении, Аллард сказал:

— Вы знаете английский?

— Да, а еще немецкий, русский и греческий, — сказал едко доктор Вейс на английском с акцентом. — И вы должны их знать, ведь вы мне мерещитесь, — он взял очки со стола и надел их. Хмурясь, он добавил. — Мокрые и юные галлюцинации.

Он снял очки и лег на кровать, укрылся одеялами. Он пробормотал на французском:

— Кошмары снова мучают.

Тори решила, что женский голос может успокоить, шагнула вперед и коснулась его плеча.

— Мы вам не мерещимся, доктор Вейс, — сказала она на английском, чтобы Ник понимал. — Мы пришли сюда, рискуя, чтобы забрать вас в Англию, где вы сможете продолжить исследования, не переживая, что вас застрелят посреди ночи.

Доктор Вейс смотрел на ее руку, снова потянулся за очками.

— Ты кажешься настоящей, но выглядишь младше моей дочери! Британцы уже посылают детей на войну? — он посмотрел на дверь. — Если вы настоящие, как сюда попали? Я слышал щелчок, меня заперли на ночь.

Три мага переглянулись.

— Аллард, объясни, — сказал Ник. — У тебя больше авторитета.

Ученый улыбнулся.

— Авторитет? Вы образованные дети. Но вы не старше нее, мальчики. Это шутка?

— Не шутка, сэр, — сказал Аллард.

Тори заметила, что Ник был прав: у Алларда был авторитет, так что у него было больше шансов убедить ученого. Его нужно было быстро уговорить, и она понимала, что свет мог вот-вот вернуться в деревню.

Аллард продолжил:

— У нас троих есть магия. Понимаю, в это сложно поверить, особенно ученому. Но всегда были люди с магией, и мы можем доказать, что она у нас есть, — он щелкнул пальцами. Появился еще шар света мага. Аллард подбросил его в воздух, шар завис там.

Доктор Вейс смотрел на свет.

— Это… какое-то тайное открытие ученых Британии. Просто вид фонаря.

Так говорил Ник, когда Тори его встретила. Понимая, что они теряют время, Тори доказала тем же, что получилось и с Ником: взлетела под потолок.

— Это вы не объясните, доктор Вейс, — сказала она. — Ник магией опустил молнию на столб с проводами. Я магией перенесла нас над оградами с проволокой, а Аллард магией отпер дверь лаборатории.

При виде ошеломленного ученого Ник успокаивающе сказал:

— Вам не нужно верить в магию, сэр. Просто доверьтесь нам. А потом можете спорить, была ли это магия.

Доктор Вейс провел дрожащими пальцами по растрепанным волосам, а потом вскочил с кровати и помахал рукой по воздуху под Тори. Аллард послушно поднял огонек мага выше, чтобы было видно, что ее не поддерживают канаты.

Ученый попытался включить свет. Электричества еще не было, и это доказывало их слова.

Доктор Вейс повернулся к Нерегулярам и сказал:

— Или у вас есть магия, или я сошел с ума. Безумие вероятнее.

— Вы не безумны, сэр, — сказал Ник. — Мы тут не как официальные агенты. Мой отец работает в разведке Британии. Я узнал о вашей работе, когда ученый из Оксфорда, доктор Флори, попросил разведку спасти вас. Он сказал, что вы нужны ему для исследования.

— Говард Флори сделал это для меня? — удивился доктор Вейс. — Мы встречались на собраниях ученых, и он сказал, что хочет со мной поработать, но я не думал, что он был серьезен.

— Он очень серьезен, но ему отказали. Разведка считает спасение невозможным, — Ник замешкался, словно думал, как объяснить эту попытку спасения. — Мне кажется. Что ваша работа важна, и что с магией я могу увести вас из Франции. И я собрал друзей, и мы здесь.

— Но нужно спешить, — Аллард был напряжен. — Мы не знаем, сколько еще не будет электричества. Когда его вернут, побег будет куда сложнее.

— Если я не сошел с ума, — сказал сухо доктор Вейс, — я очень хочу покинуть это проклятое место. Но я не могу пойти с вами.

ГЛАВА 24

Слова ученого заставили замолчать Тори и остальных, а потом Ник воскликнул:

— Сэр, почему? Вы же не хотите работать на Гитлера!

Доктор Вейс сплюнул на пол.

— Я хотел бы, чтобы он умер жуткой смертью. Но моя жена и дети в плену в замке наверху. Они… как вы говорите? Заложники, чтобы я сотрудничал. Если меня тут не будет утром, полковник Гейнрих, истинное зло в этом лагере, убьет их к полудню. Я не могу уйти.

Ник вдохнул с испуганным видом. Что-то в словах ученого задело его за живое.

Но заговорил Аллард:

— Меч Дамокла навис над вашей головой, — мрачно сказал он. — Но вы знаете, что вы можете все умереть. Разве ваша жена и дети не хотели бы, чтобы спаслись хотя бы вы?

Ученый скривился от боли.

— Возможно. Но я не смогу спать, ведь будут представлять, как их тащили во двор замка, пока они кричали. И как их застрелили там… или хуже.

— Тогда нужно спасти их одновременно с вами, — сказал Ник.

Тори уставилась на него.

— Ник, ты видел замок! Даже магия не может поднять нас на тот утес и спустить с семьей доктора Вейса! Там еще и солдаты вокруг.

— Я могу попробовать. Может, получится, — Ник посмотрел на ученого. — Я вернусь за вами, доктор Вейс, и в ту же ночь я спасу и вашу семью. Клянусь.

Ученый вздохнул, его лицо было изможденным.

— Ты смелый юноша, или я безумен. Я склонен верить в безумие. Я не должен ждать, что вы придете. Если вы настоящие… не рискуйте собой из-за меня. Ничего не поделать.

— Возможно, — упрямо сказал Ник. — Но если мы вернемся, как велика семья? Сколько детей?

— Моя жена Сара. Дочь Ребекка, ей пятнадцать. И сын Джоэл, одиннадцать, — доктор Вейс вздохнул. — Моя работа продвигается медленно, потому что жена помогает мне в исследованиях. Она училась так же, как я, и она — ученый как я. Но полковник не верит, что женщина может быть равной и важной для моей работы.

— Тогда он дурак, — сказал Ник. — Вы можете сомневаться, реален ли я, или выполню ли я обещание, доктор Вейс, но лучше будьте готовы. Если есть записи или личные вещи, держи их при себе. На всякий случай.

— Ты почти убедил меня, — печально сказал ученый. — Я не надеюсь на себя, а ситуация семьи хуже моей. Но я хочу, чтобы вы поспешили, молодые люди. Уходите и спасайтесь, — он криво улыбнулся. — Если вы настоящие.

— Я настоящий, — Ник протянул руку.

Доктор Вейс пожал руку Ника.

— Ты твердый. Уходи. Скорее.

— Он прав, — сказал Аллард резким голосом. — Нам нужно уходить, — он открыл дверь и выглянул. Проверив путь, он поманил товарищей. Тори уловила его тревогу, поспешила, а следом не отставал Ник.

Аллард запер за ними дверь, а потом быстро пошел по коридору.

— Предсказание говорит мне, что беда близко, — сказал он едва слышно. — Чем скорее мы уйдем отсюда, тем лучше.

Они поспешили на выход, стараясь не шуметь. Аллард выглянул наружу, и они покинули здание. Он запер за ними дверь лаборатории, а неподалеку прозвучал гул машины. В деревне было темно, но была активность.

Тори вышла под дождь и взяла Ника за руку.

— Все готовы?

Аллард взял Ника за другую руку.

— Готов!

— Я уже жду полет, — голос Ника дрожал, но он крепко сжимал руку Тори.

Она закрыла глаза, очистила разум, успокаиваясь для парящей магии. Сила текла между ними, Тори медленно представляла подъем…

Щелк!

Они стали подниматься, свет вспыхнул в лагере. Аллард выругался под нос и направил больше поднимающей магии в связь. Прилив сил помог Тори ускорить полет.

Над оградой лаборатории. Над землей между заборами.

Они перелетали проволоку, когда луч фонаря скользнул по ним. Он чуть не ослепил Тори. Поднялся крик, за ним — оглушительный треск от пулемета.

Пули летели мимо, Тори опустила их в кусты так быстро, что они могли сломать ноги. Как только все оказались на земле, они побежали в лес. Тори молилась, чтобы не врезаться в дерево или не ступить в заячью нору.

Крики не преследовали их. Они миновали четверть мили, Тори охнула:

— Хватит! Мне нужно отдохнуть, — она отклонилась к влажному стволу дерева, не осмелившись сесть, потому что было бы сложно встать. — Думаю, мы убежали.

— Вряд ли нас разглядели, — Аллард замер, тяжело дыша. — А если кто и успел, он не поверит увиденному. А стрелял тот, кто принял нас за двух гусей, летящих в лес. По нам стреляли, чтобы отпугнуть.

— За трех гусей, — выдохнул Ник. — Если ты считаешь Тори подходящего размера.

Аллард рассмеялся, Тори строго сказала:

— Ты за это заплатишь, Николас Рейнфорд!

— Да, моя леди, — безразлично сказал он. — Но не сейчас.

Аллард посмотрел на небо.

— Ник, ты сможешь отвести нас к пещере до рассвета? Дождь кончается, и вскоре небо посветлеет.

— Должны успеть, — Ник зашагал по холму в сторону, откуда они пришли. Тори пошла за ним, Аллард держался сзади.

Как и предсказывал Аллард, тучи улетели, и небо быстро светлело. Зато они видели, куда ступали, но Тори ощущала себя уязвимо, пока они спешили по тропам.

Хоть они избегали дома, как-то раз фермер с телегой с лошадью миновал их, двигаясь с другой стороны. Он с любопытством взглянул на них, но лишь кивнул, когда Аллард поприветствовал его на французском.

Им пришлось потом уйти с тропы, пастух проходил там со стадом овец. Людей вокруг становилось все больше.

Тори была рада попасть в лес у холма, где скрывалась пещера. Она двигалась за Ником, молилась, чтобы они добрались до входа, не упав.

Она запищала, когда Аллард обвил ее руками сзади.

— Ты будто вот-вот упадешь, — сказал он, подхватывая Тори на руки. — Ты долго шла, еще и сожгла много сил, чтобы перенести нас туда и обратно.

После мига шока она попыталась вырваться.

— Ты не должен меня нести! — возмутилась она. — Ты тоже сжег много сил.

— Ты весишь не больше воробья, — он хитро улыбнулся. — Или гусенка. Расслабься и получай удовольствие, — он поднимался дальше, двигаясь быстрее, ведь ему не приходилось плестись за ней.

Сдавшись, Тори закрыла глаза и расслабилась, ее мышцы дрожали от усталости. Его тепло и сила были так знакомы, так приятны. Она прижалась лбом к его щеке, ощутила покалывание щетины кожей. Это было удивительно чувственно.

Тори прикусила губу. Хорошо, что дождь еще капал с деревьев, мог скрыть слезы.

Они добрались до пещеры, когда солнце взошло над горизонтом, заливая вершину холма золотым осенним светом. Аллард опустил Тори в пещере.

— Спасибо, — сказала она, заставляя себя отпустить его руку. — Прости, что тебе пришлось меня нести, но я не так сильна и быстра, как вы двое.

Ей показалось, что Аллард прошептал:

— Я всегда тебя понесу, если нужно, Тори.

Его слова перекрыл голос Ника:

— Ты все же сильнее нас, Тори. Просто ты весишь меньше.

— Больше птенца! — она испепелила его взглядом, села у стены и укуталась в потрепанное одеяло. Она могла так согреться, но шерсть была жесткой.

Аллард и Ник взяли свои одеяла и опустились возле порога пещеры. Пространство было шесть футов шириной, чуть больше высотой. Алларду приходилось следить, чтобы не удариться головой о потолок в низких частях. Он сел правее от Тори, а Ник — напротив, рядом с их небольшим запасом еды.

Не роскошные покои, но естественного света хватало, и огни магов не требовались. Тори так устала, что даже это не смогла бы наколдовать.

— Мы сожгли много сил, — Ник вытащил складной нож и развернул кусок сыра. — Нам повезло, что тебя так щедро угостили, Аллард, — он нарезал сыр и хлеб и раздал им.

Тори проглотила остатки еды в спешке, которая потрясла бы ее мать. Другие тоже ели быстро. Они допили вино прошлой ночью, но Аллард наполнил бутылку водой из пруда за пещерой. Тори старалась не думать, как хорошо было бы выпить чаю.

Голод унялся, и Тори стала сильнее. Была готова думать о будущем.

— Ник, уверена, ты не оставил надежду спасти доктора Вейса.

Он с горечью улыбнулся.

— Обидно так стараться, использовать магию, найти человека и услышать его отказ. Но у меня есть еще один план.

— Нам нужно провести два спасения в одну ночь, и в замок попасть и сбежать куда сложнее. Особенно с тремя людьми, — отметил Аллард.

— Жаль, что нет чар невидимости, — сказала Тори.

— Мой план почти без магии, — Ник вытер нож о бумагу на сыре и убрал его. — Помнишь, Джек говорил, что в замке Бушар есть потайные туннели? Если найдем один, сможем обойти главную проблему. Если мы попадем в замок незаметно, магия поможет сделать остальное.

— Туннель может вести от деревни к замку? — спросила Тори.

Аллард кивнул.

— Замки в Англии с такими средневековыми туннелями. В замке Ноттингем есть знаменитый туннель, названный Дырой Мортимера.

— Если такой проход есть в замке Бушара, мы сможем войти так, а не лететь так далеко, и мы прибережем магию для другого, — согласилась Тори. — Но если там известный туннель, его могут охранять. И если он не известен, он мог уже обвалиться.

— Твой талант поиска может найти туннель, чтобы мы его проверили? — спросил Аллард. Ник замешкался.

— На это уйдет время. Я лучше ищу людей. Как только доктор Вейс сказал, что его семья в замке, я сразу понял, где они. Я могу пойти к ним. Но я не ощущаю туннель.

— Когда он упомянул семью, я увидела, как твое лицо переменилось. Это из-за того, что ты знал, где их искать? — спросила Тори. Ник кивнул.

— Свет в моей голове показывает, где они. Так и с доктором Вейсом. Услышав о его семье, я понял, что они — важная часть того, что не давало мне покоя. Нужно их освободить.

— Если его жена — его напарник по исследованию, я вижу причину, — деловито сказал Аллард. — У нас есть начало плана. Нужно его расширить. Надеюсь, нам хватит магии погоды, чтобы пробраться в лагерь снова. Ник, они смогут починить столб так, чтобы молния уже не могла его уничтожить?

— Они могут поставить большой громоотвод, который не даст навредить столбу. Тогда мы ударим по генератору неподалеку и повредим его напрямую. Это даст нам больше времени.

— Нам нужен настоящий маг погоды, как Джек, — сказала Тори. — Вряд ли еще одна буря появится вовремя.

— Хорошо, что Джек вызвался помочь, — сказал Ник.

Тори застонала.

— Мне нужно пройти домой, привести его сквозь зеркало. Я бы этого не хотела.

— Не будем забегать вперед, — сказал Аллард. — Сначала нужно отыскать туннель в замок. Мы сможем послать Джеку письмо, чтобы он узнал ответ у графа Бушара.

— Если мы сможем отправить ему послание и получить ответ, — подавленно сказал Ник. — На это могут уйти дни.

— Может, но Нерегуляры ждут послания, — сказал Аллард. — Стоит попробовать пощадить Тори, — он улыбнулся ей, и ее кости будто таяли.

Она отвела взгляд и сказала:

— Если есть туннель в замок, мы сможем сразу продвинуться в миссии по спасению. Кто нам нужен кроме Джека?

— Если Джек будет с нами, получатся команды по двое, — сказал Ник. — Мне нужно пойти в замок и найти семью Вейса.

— Может, ты сможешь пойти в замок, а я — в лабораторию, доктор Вейс меня узнает, — сказал Аллард. — Тори и Джек останутся возле деревни. Им нет смысла рисковать собой.

— Нику нужен тот, кто отопрет двери, — сказала Тори. — И я смогу говорить на французском с Вейсами.

Аллард с неохотой сказал:

— Возможно. Может, Джек останется снаружи, следя за погодой.

— Джек не останется в стороне снова, — сказал Ник. — Он может пойти с тобой и работать над погодой по пути.

— Да, все это важно, — сказала Тори. — Но если нет туннеля, спасение невозможно.

Ник стиснул зубы.

— Ну уж нет.

— Тебя называли упрямцем? — сладко спросила Тори.

Ник улыбнулся.

— Многие. Особенно мама.

— А она, как мы знаем, очень умная, — Аллард улыбнулся и встал. — Но все по порядку. Я проверю у зеркала, не было ли ответа. Так мы поймем, налажена ли связь.

— Я с тобой, — Тори встала, ей нужно было размять мышцы. — Если камень прибыл, пока нас не было, я бы это не ощутила.

— Можно послать им еще письмо, попросить еды, — Ник поднялся. — Вряд ли получится еще раз найти припасы.

Они пошли группой к зеркалу. Тори морщила нос, когда они задевали чары, которые должны были отогнать обычных путников, но они не влияли, ведь о них было известно.

Камешек в бумаге ждал их в широкой части пещеры, где скрытно мерцала энергия зеркала. Она подняла его и прочла напряженные предложения.

— Джек говорит, что они рады, что мы живы, и он готов прийти за нами, если мы не пришлем ответ через два дня.

Аллард посмотрел послание, передал его Нику.

— Я напишу записку, попрошу информацию о туннеле и припасы. Теперь связь установлена, и мы должны быстро получить ответ.

Ник прочел записку. Аллард написал их послание на обратной стороне. Тори бросила камешек в зеркало и пожелала, чтобы домой отправилась она, а не камень.

ГЛАВА 25

Синтия и Элспет вошли в коридор с зеркалом Мерлина и обнаружили, что Джек уже был там, и он нашел камень с посланием. Он поднял голову с улыбкой.

— Они в порядке, нашли доктора Вейса и хотят, чтобы граф Бушар подсказал, есть ли туннели, ведущие в замок, — он опустил взгляд. — Они хотят еды, потому что живут в пещере и опасаются выходить.

— Джек, может, нам пройти во времени, когда мы узнаем информацию о замке и соберем припасы? — спросила Элспет.

— И я так подумал, — сказал Джек. — Граф уже рисует карту туннелей. Я вернусь сюда через два часа с картой и припасами, и можно идти.

Слова потрясли Синтию. Джек собирался пройти сквозь зеркало кто знает куда?

— Сейчас им нужна информация. Если они не смогут использовать туннели, они вернутся, так что нет смысла слепо прыгать в неизвестное, — еще и с кошмарными ощущениями в пути. И это было опасно! — Тори обладает магией зеркала и опытом.

— Это не слепой прыжок, — Элспет прищурилась, глядя на невидимый портал. — Я уверена, что отведу нас туда, Джек. Я пойду в свою комнату и поищу все полезное. Встретимся тут через два часа.

— Вы оба сошли с ума! — завопила Синтия. — Разве не логичнее подождать и узнать, нужен ли еще переход через зеркало?

— Это необходимо, — мрачно сказала Элспет. — Я знала это с тех пор, как вернулся Ник. Время важно, и я не хочу больше ждать.

— Мы будем в порядке, Синтия, — улыбнулся Джек. — Наверное. Я соглашусь с Элспет, мы нужны там, и я не могу ждать. Важно еще и прикрыть отсутствие в аббатстве.

При мысли, что он уйдет воевать без нее, Синтии было не по себе. Идиот нуждался в ней, даже если не понимал этого. Он погубит себя или полюбит Элспет, пока они будут вместе в опасности и восторге.

Она не знала, что было хуже.

— Если думаете, что я пущу вас в этот огонь без меня, то вы безумнее, чем я думала, — рявкнула Синтия. — Я с вами. И, кроме магии погоды, я знаю магию иллюзии, и я научилась паре полезных трюков.

Ее спутники заинтересовались.

— Чему ты научилась? — спросила Элспет.

Синтия закрыла глаза и сосредоточилась на иллюзии, которую хотела создать. Она коснулась руки Элспет и руки Джека. Теплой и сильной руки Джека, которая так приятно обнимала…

Мысленно ударив себя по лицу, Синтия создала иллюзии и убрала руку. Джек и Элспет охнули.

— Что вы видите? — спросила Синтия.

— Ник, — сказала Элспет. — Я вижу Ника.

— А я — Тори, — Джек звучал как Ник. Он посмотрел на свои ладони. — Я вижу себя, какой я есть, но Элспет выглядит как Тори. Невероятно, Синтия! Полезный навык для миссии под прикрытием на захваченной территории.

— Магия иллюзии поможет нам, но переход через зеркало чуть не убил тебя в тот раз, — Элспет нахмурилась. — Я смогла тебя оживить, но вдруг не смогу в этот раз? Мне придется потратить много магии, чтобы провести нас сквозь зеркало. Мне может не хватить магии исцеления на той стороне.

Синтия не хотела это объяснять, но сказала:

— Я столько лет удерживала на себе чары иллюзии, что привыкла, — она щелкнула пальцами, и иллюзии пропали, включая ту, что была на ней. — Когда Тори это поняла, она решила, что, если я буду без силы иллюзии, переход будет не таким тяжелым.

— Возможно, но мы не знаем наверняка, и я не хочу так рисковать, — сказала твердо Элспет. — Я целитель. Я не хочу убить подругу.

Элспет считала ее подругой? Это обрадовало Синтию.

— Ты сама сказала, что миссия важна. Разве это не стоит капли риска?

— Рискуешь ты, а не я, а это другое дело, — заявила Элспет.

— Думаю, все будет хорошо, — Джек взял Синтию за руку. — Ты будешь между Элспет и мной. Мы проведем тебя без проблем.

Его теплая уверенная улыбка взбодрила Синтию еще сильнее.

— Тогда через два часа, — она надеялась, что поступала правильно.

* * *

Тори резко проснулась.

— Зеркало! Прошло что-то большое!

Ник, который тоже дремал, встрепенулся.

— Еда? — с надеждой сказал он.

— Давайте узнаем, — Аллард стоял на входе в пещеру, любовался осенней листвой и солнцем, но повернулся и пошел за ними в пещеру.

Тори вела их, шагая все быстрее. Беспокойство энергии было слишком большим для камня или мешка еды.

Она не удивилась, когда ворвалась в комнату с зеркалом и увидела друзей на полу.

— Элспет! Джек! — а потом потрясенно моргнула. — Синтия? Ты в порядке?

Синтия приподнялась. На миг на ее щеке было видно шрам. А потом ее облик снова стал идеальным. Она пробормотала:

— Похоже, твоя теория о моем переходе сквозь зеркало была верной.

Джек и Элспет тоже садились, озирались. Джек держал большой рюкзак, а девушки — маленькие сумки. Ник протянул Джеку руку.

— Информация о туннеле интересна мне больше еды.

Джек рассмеялся, поднялся с помощью Ника и держался, пока возвращал равновесие.

— У меня есть и то, и другое.

Аллард опустился, чтобы не нависать над Синтией и Элспет.

— Вы хорошо постарались с магией зеркала.

Элспет скривилась.

— Послания создали след из крошек, и я прошла по нему сюда. Это забрало много магии. От меня будет мало толку, пока я не отдохну.

— И нужно поесть, — Джек опустил рюкзак, открыл его и вытащил неровный сверток. Он высыпал яркие шарики на ладонь. — Конфеты из марципана, — объяснил Джек. — Мама решила, что это поможет прийти в себя после зеркала, — он протянул их Элспет и Синтии. — Возьмите несколько. Ник не получит их, пока мы не придем в себя.

— Я буду хорошо себя вести, — пообещал Ник. — Оставьте хоть немного.

Когда прибывшие съели достаточно, чтобы вернуть энергию, Джек отдал оставшиеся шесть конфет Тори, Алларду и Нику. Они были вкусными, особенно после хлеба и сыра.

Тори дрожала от близости к зеркалу. Она сказала:

— Если все могут идти, давайте пройдем дальше в пещеру. Там спокойнее.

Элспет скривилась, вставая с помощью Алларда.

— После того, как я вела их через зеркало, я сильнее ощущаю энергию, так что буду рада уйти.

Джек протянул руку Синтии.

— Ты пережила этот переход лучше прошлых, но все еще немного серая.

— Ты такой льстец, — буркнула она. — Я хотя бы дышу.

Она пошатнулась, встав, и Джек обвил ее рукой для поддержки. Тори моргнула, уловив немного энергии между ними. Что-то точно там происходило. Хоть и медленно, но Синтия отстранилась после нескольких мгновений.

Аллард и Ник забрали сумки и понесли, ведя всех в переднюю часть пещеры, где они устроились. Там Ник чуть не прыгнул на Джека.

— Карта?

Джек вытащил сложенную бумагу из плаща и отдал ему.

— Длинный туннель ведет к замку, короткие только под замком. Но я не видел местность, так что не знаю, подойдут ли они.

Ник развернул бумагу.

— Аллард, посмотри со мной, попробуем связать это с пейзажем, — Аллард подошел к нему и создал яркий свет мага над бумагой, пока они изучали рисунок.

Джек достал еще еды и спросил:

— Что уже произошло?

Тори вкратце описала деревню и их визит в лабораторию. Она закончила:

— Теперь вы видите, почему мы надеемся на тайный ход в замок.

Синтия дрожала, пока слушала.

— Надеюсь, это стоит риска.

— Не знаю, исполнится ли мечта Ника, но я уверена, что это лекарство изменит мир. Я рада, что мы спасаем жизни, а не отнимаем их, — сказала Элспет. — Мне было бы не по себе, если бы он работал над злым новым оружием, даже если оно нужно нашей стороне.

Тори тоже это ощущала.

— Что на карте?

— Главный туннель может сработать, — с надеждой сказал Ник. — Если он еще открыт, и если вход не посреди военного лагеря. Мы с Аллардом разведаем обстановку.

— Я с вами. Я тоже хочу осмотреться, — сказала Тори. При виде лиц прибывших она добавила. — А вы отдыхайте. Как только мы узнаем больше о туннеле, составим планы.

Джек с горечью улыбнулся.

— Я бы хотел пойти, но вряд ли смогу в таком состоянии. Я посторожу девушек, — не замечая гневный взгляд Синтии, он добавил. — Думаю, вам пригодится магия погоды, чтобы прикрыть вас. Мы с Синтией тут, так что сможем призвать для вас любую бурю.

— Мы рассчитываем на это, — сказал Аллард. — Как только стемнеет, мы отправимся искать вход в туннель.

— Так что у нас есть время на еду, — улыбнулся Ник. — Что еще ты принес, кузен?

ГЛАВА 26

Лежа на животе меж двух парней, Тори смотрела на квадратную церковь с башенками Нотр-Дам дю Лак. Древнее строение было втиснуто между озером и откосом на западном краю деревни. Может, из-за возраста и красоты церкви старые величавые деревья вокруг нее еще не срубили.

Дорога в замок пролегала в паре сотен ярдов за церковью, и ограда с колючей проволокой была примерно на том же расстоянии впереди. Ограда огибала озеро как уродливое напоминание, что это была зона войны. Вокруг церкви не было признаков жизни. Жители покинули дома, так что церковь, наверное, была закрыта.

Она и ее спутники шли вдоль тропы по полю пшеницы, а теперь лежали на краю, откуда было хорошо видно церковь. Спелые золотые колосья уже должны были собрать, но фермы почти не работали, ведь многих мужчин отправили в лагеря нацистов.

Что стало с жителями, которых выгнали из этих домов, когда пришли солдаты? Тори догадывалась, что они перебрались к друзьям и родным неподалеку и жили в тесноте.

— Граф Бушар сказал, что туннель заканчивается во дворе церкви, и он хорошо скрыт, — тихо сказал Аллард. — Ник, ты можешь понять, где именно?

Ник прищурился, глядя на церковь.

— Жаль, он не уточнил. Думаю, выход возле дальнего каменного контрфорса слева, но сложно было судить с такого расстояния.

— Даже если мы найдем вход, мы не знаем, чист ли путь к замку. За годы могло произойти что угодно, — Аллард нахмурился, его лицо тускло озарял отраженный свет фонаря, двигающегося у ограды.

Тори заерзала, убрала камень из-под живота. Ник лежал справа от нее, но Тори едва его замечала. Аллард был слева, и она осознавала его длинное сильное тело. Он казался менее отвлеченным их близостью, чем она. Конечно, он умело скрывал эмоции.

— Кто-то должен пойти по туннелю, — согласился Ник. — Но будет опасно пробираться туда в поисках входа. В этот раз нет удобной бури.

Тори разглядывала окрестности и сообщила:

— Думаю, я смогу попасть в церковь незаметно.

Аллард заметно вздрогнул.

— Это слишком опасно! Я пойду.

Она опустила руку на его ладонь.

— Джастин, очень галантно, что ты хочешь рисковать сам, но тут я справлюсь лучше. Между нами и церковью есть участки тени. Я могу скрыться лучше, чем высокий юноша как ты.

Он перевернул ладонь и переплел пальцы с ее.

— Ты напугана, я это ощущаю. Ты не хочешь это делать.

Тори отдернула руку, не могла справиться с потоком эмоций между ними.

— Конечно, я боюсь, — раздраженно сказала она. — Глупо не бояться. Но я все еще подхожу лучше всех для поиска туннеля. Если Ник прав, и выход у церкви возле озера, то я почти все время буду в тени. Опасности почти нет.

— Я смогу найти туннель быстрее, — сказал Ник. — Я пойду.

— Тебе, как и Алларду, сложно скрыться, — отметила она. — Посмотрите на тот небольшой овраг на этой стороне ограды. Если я там залягу, меня вряд ли заметят, когда будет проходить луч света. А вас заметят. Если меня увидят, примут за мальчика. И выстрелят не сразу.

— Не факт, — Ник взглянул на Алларда. — Но Тори во многом права.

— И это в ней раздражает больше всего, — сухо сказал Аллард, но с ноткой юмора в голосе. — Осторожнее, Тори. Если я решу, что ты в беде, клянусь, я брошу камни с горы ради отвлечения.

— Лучше прибереги способность двигать горы. Это может нам пригодиться, — Тори опустила ладонь на плечо Ника. — Посмотрим, смогу ли я усилить твою магию поиска, чтобы ты точнее ощутил вход в туннель.

Ник закрыл глаза на десять ударов сердца.

— Он заканчивается в том последнем контрфорсе, — сказал Ник. — За ним четвертый камень от угла внизу — это рычаг, открывающий вход в туннель. Вроде бы. Наверное, его будет сложно двигать и придется толкать и поворачивать одновременно.

— Мне поможет магия, отпирающая замки, которой я научилась от Алларда, — она взглянула на Алларда. — Мне понадобится твоя помощь, чтобы скорее миновать ограду.

Он кивнул.

— В этот раз ты полетишь, а не будешь парить.

— Если я найду вход в туннель, я пойду по нему к замку, так что не переживайте, если меня не будет долго.

— Я пойму, если ты будешь встревожена или в опасности, — напряженно сказал Аллард.

Точно. Тори пригляделась к движению луча света. Большой источник света находился у центра лагеря. Он покрывал западную половину. Свет двигался по ограде, мимо церкви и продолжал влево к краю озера. А потом двигался вправо. Из-за долгого пути луча у нее будет больше времени перебраться через ограду.

Она собиралась выскочить, когда большая черная машина выехала из-за угла на дорогу к замку. Ее мышцы напряглись, тело тут же застыло. Ощущая себя как заяц, прячущийся от лисы, Тори смотрела, как машина медленно поднимается к замку.

Ник едва слышно сказал:

— Это опять Мерседес командующего. Видите знак СС на тех флажках? Похож на две молнии.

— Он, наверное, обосновался в замке, — тихо сказал Аллард. — Чтобы свысока и с презрением смотреть на страну, которую помог завоевать.

Фонарь озарил машину, и на миг стало видно силуэт командующего. Его профиль напоминал хищную птицу.

Миг прошел, машина проехала дальше, грозный гул двигателя утихал, двигаясь к менее отвесной стороне холма. Тори обрадовалась силе своего голоса, когда сказала:

— Еще один поворот фонаря, и я пойду.

Аллард быстро и с силой сжал ее ладонь.

— Я буду очень зол на тебя, если тебя поймают.

Или подстрелят.

— Я запомню, — она приподнялась, чтобы быстро сорваться с места. Секунды тянулись, и уже пора было идти.

Тори вскочила и понеслась на полной скорости к ограде, следя краем глаза за фонарем. Луч повернулся к ней, быстро двигаясь вдоль колючей проволоки. Казалось, ее укрытие было куда дальше, чем она думала.

Луч света почти догнал ее, и Тори добралась до оврага, который заметила раньше. Она нырнула туда, прижалась к земле, сердце колотилось. Она ощущала себя ужасно открыто, пока пылающий свет проходил над ней.

Но тревогу не подняли. Выстрелы не прозвучали.

Когда она перевела дыхание, свет вернулся с озера. Тори сосредоточилась на магии, а потом потянулась к Алларду. Он добавил ей свою силу. Когда свет снова миновал ее, Тори вскочила на ноги и направила всю энергию на полет через ограду.

С дополнительной силой Алларда она перенеслась через колючую проволоку быстрее, чем сделала бы это сама. За секунды она миновала ограду и побежала к церкви. Танцевать с Аллардом в воздухе было куда приятнее.

Она добралась до тени дуба, когда луч света вернулся. Сердце Тори колотилось, она прижалась к стволу, который был достаточно широким, чтобы скрыть ее, но не Алларда или Ника.

Луч скользнул по озеру. Со своего угла Тори видела, как он проехал по воде и пропал вдали. Когда луч миновал ее на обратном пути, она побежала к церкви, надеясь, что никого нет поблизости, чтобы услышать хруст сухих осенних листьев под ногами.

Она поравнялась с церковью, спаслась от луча фонаря. Церковь была на дальнем западном краю деревни, так что вряд ли кто-то мог ее заметить. Стражи патрулировали лагерь, но один уже недавно проходил тут и вернется не скоро.

Церковь была большой для такой деревни. Ее явно построили в средневековье, или чтобы запечатлеть славу благородной семьи, что жила в замке наверху.

Тори прошла мимо боковой двери и дернула за ручку. Хоть дверь была заперта, замок открывался просто от прикосновения магии. Дверь заскрипела, когда Тори приоткрыла ее. Она застыла, но внутри было тихо. Немцы, казалось, прогнали даже мышей.

Когда она убедилась, что вокруг никого, она закрыла за собой дверь и создала огонек мага. Внутри были стопки ящиков из грубого дерева разного размера. Ящик у двери был открытым, и Тори приблизилась. Внутри были коробки из картона. Она подняла одну, удивилась весу и открыла ее.

Амуниция. Они превратили дом Бога в склад оружия. Тори с отвращением закрыла коробку и ушла, заперев за собой дверь.

Еще дюжина шагов привела ее к последнему контрфорсу. Там были не изящные готические арки соборов позднего средневековья, но высокие колонны из камня поддерживали стены церкви.

Она обошла контрфорс, отсчитала четвертый камень снизу. Тори попыталась толкнуть его и повернуть, как описывал Ник, но ничего не произошло. Наверное, его не открывали много лет. Она пробралась мысленно в механизм, толкая, чтобы он сдвинулся. Вдруг часть контрфорса откинулась, открывая ступени, ведущие вниз.

Тори отпрянула, морща нос. Воздух был затхлым, пах землей. Лабиринт дал ей много опыта с проходами под землей, но этот туннель был менее приятным, чем в Лэкленде, и не был таким ухоженным. И там была паутина. Фу!

Напоминая себе, что заброшенный туннель безопаснее военного лагеря, Тори прошла внутрь и потянула за большую каменную дверь. Она закрылась, изнутри была железная ручка. Несмотря на вес, дверь была сбалансирована и легко двигалась.

Ощущая давление тьмы, Тори быстро зажгла огонек мага, сделала его ярче, чтобы отогнать страхи. Она осторожно спустилась по неровной лестнице.

Пятнадцать ступеней, и туннель стал ровным, и Тори пошла по нему под холм. Еще больше ступеней, в этот раз наверх. Стены, казалось, появились от потока воды, а потом туннель увеличили людские руки. Порой проход сужался, а порой был таким низким, что Тори приходилось пригибаться. Перил не было, но порой ступени прерывались ровной площадкой и продолжались дальше.

Она поднималась и поднималась, несколько раз замирая, чтобы отдышаться. Один раз Тори остановилась, держась за бок из-за боли.

Стены стали кирпичными, закончились у тяжелой деревянной двери. Старая дверь не была заперта. Тори застыла, приоткрыв дверь, когда заскрипели петли, но никто не слышал во тьме на другой стороне. Она сделала огонек тусклым и увидела тесный погреб без окон.

Тори осторожно прошла туда. Ее дверь была почти невидимой в каменной стене. Напротив была другая дверь, и Тори пересекла погреб, потушила свет и выглянула. Там был коридор с дверями. Услышав тяжелые шаги и немецкие голоса, она поспешила закрыть дверь в коридор и отступила в туннель.

Только когда дверь была надежно закрыта за ней, Тори дала себе обрадоваться. Это был шанс спасти семью Вейса из плена! Ник мог своей способностью поиска найти их, а в это время уведут доктора. Несколько часов, и они будут в безопасности в Англии.

С легким сердцем Тори спустилась по ступеням быстрее, чем взошла по ним. Путь все еще был долгим, и нужно было смотреть под ноги, потому что ступени местами были мокрыми, но это было менее утомительно, чем подъем по холму к замку.

Было приятно выйти из тесноты и духоты туннеля на свежий воздух. Тут все еще было тихо. Закрыв каменную дверь, она пошла к ограде. Хоть она знала, где были Аллард с Ником, они были так хорошо скрыты, что Тори их не увидела.

Она проверяла положение луча фонаря, когда вышла из-за стены церкви и врезалась в тело высокого солдата в серой форме. Она потрясенно пискнула, а он выругался на немецком. Патрульный!

Эмоции Алларда вспыхнули тревогой так сильно, что Тори направила к нему свои эмоции.

«Расслабься. Я испугалась, но не в опасности. Ни чего не делай!».

Пока что.

Посылая эмоции Алларду, она отскочила от солдата, но без толку. Он сжал ее руку железной хваткой. Он был большим — не ниже Алларда и намного крупнее.

Тори сказала мальчикам, что могла сойти за ребенка, и теперь пора было узнать, так ли это. Сделав голос выше и представляя себя маленькой и безобидной, она сказала на французском:

— Простите, месье! Я не хотела навредить!

Солдат щурился, глядя на ее лицо.

— Зачем ты здесь? — сказал он на французском с сильным акцентом. — Это запрещено!

Она сжалась от его грозного вида.

— Le cimetière, — она указала на кладбище. — Я пришла помолиться за душу отца. Я не хотела вреда, месье!

— Тебя могли пристрелить! — он зло тряс ее за руку. — Как ты попала в лагерь?

— Под оградой, — она указала на место за церковью, изобразила, как пролезла под проволокой.

— Завтра я проверю ту дыру, это нужно остановить, — он замешкался с нерешительным видом. А потом отпустил ее плечо. — Вернись к своей матери и больше не совершай такие глупости! Если придешь еще раз, я выстрелю.

— Oui, месье, — выдохнула она, без проблем звуча испуганно и послушно. Он мог не хотеть стрелять в ребенка, но знал свой долг.

— Иди! — рявкнул он.

— Oui, месье! Merci, месье! — она убежала в тени под деревьями. Страж пошел дальше, и Тори приблизилась к ограде.

Когда он пропал из виду, она выждала, пока пройдет луч фонаря, а потом перенеслась через ограду. Энергия Алларда помогла ей. Она опустилась и побежала в поле пшеницы.

Тори вошла на поле, Аллард встал и обнял ее. Не выпуская из объятий, он притянул Тори к земле, чтобы их не засекли лучом света.

Она задрожала от реакции и прижалась к нему так, чтобы ничто не могло разлучить их. Она ощущала быстрое биение его сердца под щекой.

— Мы не должны это делать, — прошептала она. — Мы уже не вместе.

Ник прошептал:

— Как по мне, вы вместе, — его голос был изумленным.

Аллард не слушал ничего, прижал Тори к себе, его теплая ладонь была на ее шее и голове и утешала.

— Что случилось? Я ощутил от тебя такой страх, что хотел бросать камни.

— Меня поймал страж в дозоре, — объяснила она. — Я сказала, что пришла помолиться на могиле отца за церковью, так что он отпустил меня со строгим предупреждением.

Объятия Алларда стали еще крепче.

— Все-таки не все немцы — чудовища. Но это могла быть катастрофа!

— Туннель! — спросил напряженно Ник. — Он открыт до самого замка?

— Да, — ответила она. — Там тесно и не очень приятно, но он тянется до погреба замка. Расскажу больше, когда мы уйдем отсюда.

Аллард с неохотой отпустил ее, и Тори отодвинулась с той же неохотой. Было проще держаться в стороне в их мире.

А в чужом времени важен был только момент.

ГЛАВА 27

Синтия проспала день, прибыв в пещеру. Она даже не попрощалась с разведкой, когда они ушли. Когда она проснулась, тело затекло от сна на одеяле на твердом камне, но у нее появились силы.

Мягкое сияние огня мага показало, что Джек придвинул свое одеяло к ее. И спал рядом с ней. И держал ее за руку. Потому ей было хорошо, и в ней пульсировало нежное желание.

Раз он спал, она не стала отдергивать руку, чтобы показать, что он не должен был касаться ее. Ей нравилось держать его за руку, когда эмоции не усложняли все.

Он придвинулся чуть ближе к ней, Синтия решила, что пора вставать. Она поднялась и потянула затекшие мышцы. Хоть она не спешила пройти сквозь зеркало снова, было приятно знать, что временно без магии иллюзии она уцелела при переходе сквозь зеркало.

Одного приема пищи не хватило, чтобы восстановить силы, потерянные во время перехода, так что она была голодна. Разминая суставы, Синтия проверила буфет, который Джек сделал из их припасов. Сначала нужен чай.

Джек принес легкий котелок, где хватало воды на шесть чашек чая, и он наполнил котелок прошлой ночью. Вспышка магии очага, и вода закипела. Она закутала чайные листья в марлю, ведь пресса тут не было, и дала чаю настаиваться, пока устраивала ветчину и сыр на куске хлеба.

Она не могла не подогреть бутерброд, так что направила магию, и сыр растаял. Вкусно!

Запах теплой еды разбудил Джека. Он сел и прикрыл зевок.

— Ты можешь сделать мне горячий бутерброд, Синтия?

Она решила, что можно и наградить его, раз он принес еду. Она собрала еще бутерброд и подогрела для него. Ее отец, благородный герцог Бренстона, был бы в ужасе при виде дочери, готовящей еду как служанка, еще и спящей в пещере с юношей, что был ниже происхождением.

Улыбнувшись себе, Синтия отдала Джеку бутерброд. Ей нравилась его радость, когда он попробовал бутерброд. Хоть ей не понравилось спать на камне, все остальное в этом приключении было приятным.

Джек проглотил кусок и довольно вздохнул.

— Спасибо. Где Элспет?

— У пещеры, — отозвалась она. — Остальные почти вернулись.

— Как раз на чай, — отметила Синтия. Джек принес и легкие чашки, так что она зачерпнула ими чай из котелка. Жаль, не было молока, но и с сахаром будет хорошо.

Тори прошла в пещеру с Аллардом и Ником. Синтия ощущала зависть. Тори была не так красива, глупо одевалась как мальчик, но ее тепло, энергичность и приятный вид притягивали к ней взгляды. Даже Аллард, игнорировавший других девушек в Лэкленде, не устоял.

Было сложно винить кого-то за симпатию к Тори. Даже Синтии она нравилась, хоть она пыталась подавить это. Джеку сильно нравилась Тори, но ему нравились все. Ему даже нравилась Синтия, когда она вела себя худшим образом. С ним явно было что-то не так.

Может, он не осуждал ее… но и он ей нравился. Синтия всегда испытывала слабость к красивым юношам. Когда-то ее влекло к Алларду, равному с ней по рангу и красивому. Но он был слишком серьезным. Джек больше веселил ее.

Она вдруг поняла, что из-за того, что он был неуязвим для ее острого языка, с Джеком она могла расслабиться. Жаль, что он заигрывал со всеми.

Эти мысли пронеслись в ее голове за миг. А вслух она сказала:

— Я заварила чай, если вы хотите.

— Отлично! — Ник наполнил чашки для трех вернувшихся. — Там прохладно.

Тори сделала глоток чая.

— Это рай! Я так хотела чая!

— Расскажите, что вы обнаружили, — нетерпеливо сказал Элспет. — Мы сможем спасти семью доктора Вейса?

— Туннель открыт! — радостно сказал Ник. — Тори добралась до погреба замка. Пора строить планы.

— Но сначала мы поедим, — твердо сказал Аллард. — На голодный желудок думается хуже. Я рад, что вы принесли много еды.

— Я принес и одежду, — Джек открыл рюкзак. — Леди, вы милы, но будет безопаснее и свободнее передвигаться в штанах. У меня есть маленькие размеры для Элспет и Тори. Синтия выше, так что ей я принес старые свои. И у меня есть рубашки и плащи. Они выглядят просто, так что не должны выделяться в 1940. Они не будут сидеть идеально, но подойдет для полуночного похода.

— Это очень умно, Джек! — сказала Тори. — Если бы Аллард не нашел магазин одежды, мне понадобились бы штаны. Они пригодились на борту, когда мы плыли в Дюнкерк.

Элспет согласно кивнула.

— Я бы взяла штаны, если бы они у меня были. Спасибо.

— Я не буду одеваться как развратная девица! — сухо сказала Синтия. И ее возмущало, что ей достанется одежда Джека.

Тори рассмеялась.

— А мне нравится так ходить.

Глаза Джека заблестели, но он сдержался и сказал лишь:

— Тебе не нужно надевать мои старые штаны. Я взял их на всякий случай.

— Ты хорошо планируешь, — восхитился Ник. — Какую еду ты принес к чаю?

Они все проголодались, и несколько минут ушли на то, чтобы всех накормить. Синтия подогрела бутерброды с ветчиной и сыром для остальных. Было приятно обладать умением, которое все ценили.

Настало время их военного совета. Аллард сел возле Тори, и Синтия была рада, когда Джек устроился рядом с ней. Ник стоял, чуть не гудел энергией.

— Поздно начинать сегодня, так что мы спасем Вейсов завтра ночью, — сказал он. — До того, как вы появились, мы решили, что мы с Тори пойдем в замок, а Аллард заберет доктора Вейса. С помощью Джека, если он не против.

— Неплохой план, — отметил Джек. — Элспет и Синтии не нужно идти в военный лагерь. Они могут посылать нам энергию, не стоя на линии огня.

— Я пойду с Тори и Ником, — тон Элспет не допускал возражений. — Целитель может пригодиться, и напрямую это будет сильнее, чем посланная издалека энергия.

Все кивнули, а Синтия подумывала ударить Элспет. Оставаться в пещере было милым планом. Они могли легко посылать свои силы в военный лагерь. Но нет, Элспет Бесстрашная хотела рисковать собой. И Синтия будет выглядеть трусихой, если не сделает так же.

Хуже, она останется, пока остальные будут развивать связь на поле боя. Джек завидовал той связи, потому что остался в Лэкленде, а не поплыл в Дюнкерк. Он поступил правильно, но это его беспокоило. Потому он решил присоединиться к Нику и его безумной миссии.

Синтия не хотела проявлять смелость. Она же была девушкой! Она не должна быть храброй. Тори и Элспет подавали плохой пример.

Джек повернулся к ней.

— Нам нужен кто-то здесь. Мы сможем работать над погодой и на расстоянии.

Стоило Джеку это сказать, она тут же захотела сделать наоборот.

— Думаю, и я должна там быть. Если там беда, ответ должен быть немедленным. Маги уже были в лагере пару раз, так что это не прыжок в неизвестность.

Тори скривилась.

— Я врезалась в стража, но он отпустил меня. Нам везло до этого, и теперь что-то должно пойти не так. До доктора Вейса добраться не сложно. Мы были в лаборатории, знаем, где его держат. Забрать его семью из замка сложнее.

— Я смогу найти их там, — уверенно сказал Ник. — Они на первом этаже замка. Мы пройдем по туннелю, и я найду их. Ты отопрешь их дверь, и мы уйдем. Просто.

— Оптимист, — сказала едко Синтия. Но он был прав, туннель поможет их успеху.

— Нам нужна магия погоды, чтобы снова отключить электричество, — продолжил Ник. — В наш первый поход мы уничтожили столб напряжения. В этот раз нам нужно отключить генератор, чтобы его дольше чинили. Это возможно, маги погоды? Это здание размером с курятник моей семьи, но выше.

— Не проблема, — сказал Джек. — Я вел сюда бурю с Северного моря. Я сделаю так, что она ударит завтра около полуночи. Синтия хорошо управляет молниями и уничтожит здание ударами, — он с вопросом вскинул брови.

Синтия потянулась к грядущей буре, проверила ее форму и силу. Энергия вызвала у нее улыбку.

— Это должно быть просто. И даже весело.

— Там есть сильные ветра? — спросил Аллард. — Чем сжигать много магии на полет, я бы хотел сбить части ограды, чтобы мы вошли пешком. Так будет быстрее, и мы не будем простыми мишенями.

— В этой буре очень много ветра, — ответил Джек. — Ты хочешь, чтобы я сдул что-то в ограду, или ты сделаешь это магией?

— Я сделаю. Так будет точнее.

Они согласно кивали. Синтия радовалась. Полет ее не интересовал, когда магия была не под ее контролем. Было лучше войти пешком.

— А потом встретимся снаружи и вернемся сюда вместе?

— Спасение в замке будет длиться дольше, так что придется идти раздельно, — сказала Тори, хмурясь. — Мелкие группы могут не заметить. И когда мы доберемся сюда, отнесем всех в Лэкленд в этом времени. Это должно быть не сложно, раз все мы тут.

— Будет сложно провести не магов? — спросил Джек.

— Вряд ли, — сказала Тори. — У всех людей есть хоть капля магии. Думаю, там все пройдет гладко. Насколько возможно с зеркалом.

— Нам нужно, чтобы они не запомнили свое спасение, — сказал Аллард. — Кто-нибудь знает чары забвения миссис Уитон и мистера Стефенса?

Синтия не подумала об этом. Во время Ника магия была почти не известна, считалась выдумкой. Вейсы будут благодарны за спасение, но магия потрясет их.

— Я не могу сделать так, как мисс Уитон, — сказала Элспет. — Но я смогу размыть их воспоминания и дать им ощущение смятения, может, смутную веру, что они пересекли канал на лодке.

— И их тошнило, так что они не запомнили ничего. Должно сработать, — сказал Ник с улыбкой. — Проще поверить в такое, чем в правду.

— Надеюсь, завтра все пройдет гладко, — сказала Элспет. — Но вдруг солдаты поймают нас и направят на нас оружие? Магия не остановит пули.

— У меня есть пистоль, — сказал Ник. — Он был моего отца, когда тот был во Франции. Он его не использует, и я одолжил.

Синтии стало не по себе. Разговоры о пулях и опасности приводили в чувство. Они рисковали жизнями.

Тори спросила со схожими эмоциями на лице:

— Ты знаешь, как это использовать?

— Да, — напряженно сказал Ник.

— А лаборатория? — спросила Синтия. — Мы пойдем не защищенными?

— Там меньше шансов застать солдат, — сказал Аллард. — Но если они попадутся, я обрушу крышу или брошу чем-нибудь.

— Я тоже так могу, — Тори взглянула на Алларда с нечитаемым лицом. — Раз мы с Аллардом со схожими способностями, мы сможем поделиться силой в случае опасности.

Они обсудили другие варианты. Когда они были готовы спать, они обсудили возможные проблемы и поискали их решения. Они были готовы, насколько было возможно.

Когда Синтия укуталась в одеяло, она ощущала себя увереннее насчет их задания. Они были магами, немцы не представляли такую силу, и их двойной поход был неожиданным. Они придут и уйдет раньше, чем враг поймет, что произошло.

Но когда Джек потянулся к ней во тьме, она с радостью сжала его руку. Хоть они и не спали.

ГЛАВА 28

После военного совета Тори не могла уснуть. Чтобы не идти в темный лес, где лился холодный осенний дождь, она решила посмотреть пещеру. Если повезет, она уйдет отсюда следующей ночью и не вернется. Если маги, создавшие зеркало, оставили что-то еще интересное, стоило проверить.

Она прошла к зеркалу, ощущая старые заклинания, что отгоняли не магов. Она не ждала посланий, ведь все, кто мог их написать, были тут. Но она хотела посмотреть.

Зеркало было обычным, древним вихрем глубокой силы, невидимой и не слышной. Ей казалось, что зеркало безмолвно приветствовало ее. Поблагодарив зеркало за то, что они прошли сюда целыми, Тори сказала, что скоро им потребуется его сила. Зеркало, казалось, поддерживало идею.

Ощущая себя глупо за общение с невидимой магией, она отпрянула и пошла в другие туннели. Один вел в комнатку с прудом воды из ручья, которую они пили, которой умывались. Другие заканчивались камнем или становились тесными, не пуская дальше.

Осознавая, что тут просто заблудиться, Тори попробовала последний проход. К ее удивлению, она заметила блеск света впереди, пока шла глубже в холм. Кто-то из друзей тоже не спал?

Она добралась до конца и затаила дыхание. Вода, что сформировала пещеру, создала галерею сокровищ. Каменные колонны и кружева мерцали от ее огня мага. Она улыбнулась от радости, пока шла среди каменных сосулек и застывших фонтанов, сияющих скоплениями кристаллов.

— Красиво, да? — тихо сказал позади нее Аллард.

Она повернулась, не удивившись. Эмоции пылали между ними, когда их взгляды пересеклись.

Даже в плохо сидящей одежде и со щетиной на челюсти Аллард был красивым как принц из легенд, пока шел к ней среди волшебных камней, его сильные черты и широкие плечи едва задевал свет. Его вид будет жить в ее сердце вечно.

Она старалась не оставаться наедине с ним, потому что не хотела думать об их разлуке. Голова знала, что она поступила правильно, но это знание было хрупким барьером между ней и силой присутствия Алларда. Стараясь сохранять разум, Тори сказала:

— Давай не говорить о невозможном, Джастин. Наш мир слишком далеко.

— Да, — он обвил Тори руками. Она не успела возразить, они уже обнимались, и он поцеловал ее с поразительным пылом.

Страсть, магия и желание горели между ними, обжигая ее. Желание, что росло с Кемпертон-холла, заполнило ее жаром, прогоняя мир вокруг. Когда они прервали поцелуй, Тори потрясенно сказала:

— Когда мы целуемся, мне кажется, что я могу двигать горы. В прямом смысле.

Аллард рассмеялся.

— Наверное, маленькие.

Она криво улыбнулась.

— Мы целуемся, чтобы усилить свою магию? Это пригодится в нашей миссии.

— Нет, — он нежно убрал прядь волос с ее лба. — Потому что я не хочу умереть, не поцеловав тебя еще раз.

Она застыла.

— Ты снова что-то увидел наперед?

— Не совсем, но завтра ночью произойдет нечто неожиданное. Сложность, которую мы не ожидали, — он покачал головой, хмурясь. — Я не знаю, будем ли мы в беде. Это меня тревожит, но я не вижу, что именно будет.

Поняв, что он не говорил, Тори сказала:

— Но может быть плохо.

— Возможно, — согласился он. — Но, думаю, нам нужно идти вперед. На кону жизни.

— У нас есть магия. Мы можем сделать то, что немцы не ожидают.

— Это наша сила, — он поцеловал ее снова, скользя по ней руками. — Ты даешь мне силы, Тори.

— А ты делаешь меня слабой, — с дрожью сказала она. — Логика уходит, когда ты касаешься меня. Но ты не можешь выбрать меня, а не Кемпертон! Жизнь переменчива. А если я умру? Ты всего лишишься. Выбери Кемпертон, и он будет твоим всю твою жизнь.

— Такая практичная, — он поцеловал Тори в лоб. — Но ты права, жизнь переменчива. Один из нас или оба могут умереть. Мы можем застрять в чужом времени. Есть тысячи других вариантов. Потому я не хочу терять время, что у нас есть для нас двоих.

Тори закрыла глаза, опустила голову на его грудь.

— С тобой сложно быть практичной, — вздохнула она. — Но я думала о решении. Ты можешь жениться на девушке без магии, а я буду твоей любовницей.

— Это бред, — твердо сказал он. — А теперь давай посидим на тех камнях, что похожи на скамью, и обсудим миссию между поцелуями.

С сияющими глазами Тори взяла его за руку и повела к каменной скамье. Она подозревала, что поцелуев будет больше, чем слов. И она не возражала.

* * *

День отдыха и подготовки помог Нерегулярам собраться с силами, но путь в замок Бушар был тихим, хоть они шли вшестером. Буря Джека приближалась, Синтия предлагала убрать дождь от них, но ей сказали поберечь магию на потом.

Было что-то нереальное в том, что она шла на войну. Она, леди Синтия Стэнтон, самая красивая на балу, который не получила! Хоть она отказалась от штанов, она прошла через портал в простом теплом платье и лучшей паре сапог.

Она была в плаще, который взял для нее Джек. Старый и теплый, он был широким ей в плечах, ниспадал ниже ее бедер. И он пах как Джек, хоть она не сказала ему об этом.

Они шли, и она сосредотачивалась на погоде, собирая постепенно энергию молний. Она была занята. Хорошо, что они с Джеком были тут, ведь управлять бурей и таким скоплением молний было бы сложно для одного человека.

Они пересекли холм напротив лагеря, Синтия, Джек и Элспет впервые увидели замок и деревню. Пульс Синтии ускорился, она упустила молнию, когда увидела высоту утеса. Конечно, замок считали неприступным!

Если бы они с Джеком не спасли графа Бушара и не узнали о туннеле, они никогда не попытались бы выполнить эту миссию. Синтия порадовалась, что была в команде, что шла в лабораторию. Пусть Тори и Элспет лазают по высотам.

Аллард разглядывал пейзаж, щурясь.

— Я могу сбить тем деревом ограду у церкви. Возле лаборатории нет таких деревьев, но я смогу направить ту машину в ограду.

— Если повезет, мы будем в пещере с Вейсами через пару часов, а к утру вернемся в Лэкленд, — бодро сказал Ник, но Синтия подозревала, что он не так уверен, как звучал.

— Мы готовы разделиться? — спросила Тори. — Мы с Аллардом можем связываться эмоциями и направлять действия наших групп.

— Еще одно, — Джек подошел к Синтии, сжал ее за плечи и поцеловал так, что дождь мог превратиться в пар.

Она прижалась к нему, ноги не держали, сердце колотилось, разум потемнел. Он вел себя возмутительно! Но… но…

Ее руки обвили его шею, она целовала Джека в ответ. Объятия под омелой напугали ее пылом, но это были пустяки, по сравнению с этим. Этот поцелуй был ураганом с молниями и дождем.

Синтия упала бы после поцелуя, если бы он не держал ее. Она смогла выдавить:

— Это еще зачем?

— Я не хотел идти к опасности, не показав тебе настоящий поцелуй, — объяснил он.

Синтия ударила его по щеке с силой.

— Не смей говорить о гибели! — она хмуро смотрела на него, почти рыдая. — Тебе нужно выжить, чтобы я могла мучить тебя из-за отсутствия манер!

Он улыбнулся, не обидевшись, хоть на щеке остался след ее ладони.

— Буду рад.

Остальные потрясенно смотрели на них.

— С этим разобрались, — сказал Ник, — так, может, продолжим миссию?

Аллард тихо сказал:

— Береги себя, Тори.

— Мы будем осторожны, — ответила она ровным голосом.

Синтия поняла, что они держались за руки. Аллард был мягче Джека. Она невольно улыбнулась. Хоть Джек вел себя возмутительно, он вызывал у нее интерес.

Две группы разделились и пошли в разные стороны. Ник и остальные девушки тут же скрылись за дождем и тьмой. Аллард повел их к лаборатории, ведь уже бывал там.

Синтия недооценила сложность ходьбы по этой местности в темноте и под ливнем. Когда она споткнулась, Джек поймал ее за руку.

— Держись, — сказал он. — Станет только хуже.

— Я сделаю исключение из своего правила и послушаюсь, — парировала она, пытаясь звучать резко. Нельзя было, чтобы он понял, как она была рада поводу коснуться его.

Не только ради помощи с ходьбой, хоть это было ценно. Он был ей нужен, чтобы успокоить ее нервы. С вершины холма она увидела ограду с колючей проволокой, большие машины. Мужчины с ружьями патрулировали лагерь. Ей нужно было придерживаться своего плана и остаться дома.

Но она хотела быть с Джеком, который делал многое возможным.

Они держались за руки, и она ощущала, как он направлял магию, чтобы буря началась вовремя. Они приближались к деревне, и он сказал под звук грома вдали:

— Собрала достаточно молний, Синтия?

— Столько, сколько смогу удержать. Мне нужно использовать их, пока я не потеряла контроль.

Они добрались до укрытия у ограды. Фонари двигали лучи света, превращая периметр в ночь и день. Аллард сказал:

— Лаборатория — то длинное светлое здание.

— Это будет просто, — отметил Джек. — Где генератор?

— На другой стороне лагеря. Видишь, Синтия? Высокий столб торчит над ним.

Она проследила за указывающей рукой Алларда.

— То маленькое серое здание? Это не должно стать проблемой. Пора?

— Другой команде идти чуть дальше, они еще не на месте, — сказал Аллард. — Еще пару минут.

Синтия спросила:

— Вы с Тори читаете мысли друг друга?

— Не мысли, но ощущаем эмоции друг друга, — объяснил Аллард. — Когда Тори и остальные будут на месте, она отправит ощущение готовности. Завершения.

— Поразительно, — Синтия задумалась, как было бы обладать такой связью с Дж… юношей. — Так вы вместе? Выглядит так.

Аллард пронзил ее взглядом, который дал понять, что тема не обсуждается. Он повернулся к деревне и сказал:

— Они почти на месте. Выпускай ветер, Джек!

Как Синтия Джек старался управлять бурей, чтобы она усилилась в нужное время. Теперь она ощущала его восторг, он ударил сильными ветрами, которые удерживал порознь.

За мгновения ветра силы урагана налетели на лагерь и холм за ним. Синтию чуть не сбило с ног, дерево упало за ними без помощи Алларда.

Аллард сосредоточился и не заметил. Машина, стоящая за оградой, загремела, поехала с грохотом металла, пока не пробила обе ограды. Он повернулся налево, все еще сосредоточенный. Большое дерево рухнуло с гулом, слышимым поверх бури.

— Давай, Синтия! — Джек сжимал ее ладонь до онемения.

Она смотрела на крышу будки генератора. Управлять молнией было не просто, но она уже собрала энергию. Еще немного…

Ослепительный белый свет озарил небо, заряд рухнул с него. Будка взорвалась, искры вспыхнули вокруг. Все огни в лагере пропали, погрузив деревню в кромешную тьму. Да! Синтия радовалась. Жаль, что мокрый лагерь не горел.

— Сейчас! — приказал Аллард. — Нужно пересечь брешь в ограде и попасть в лабораторию, пока они кричат и врезаются друг в друга.

Аллард создал едва заметный огонек у земли перед ними и побежал к рухнувшей ограде. Джек и Синтия следовали за ним медленнее по мокрой земле, держась за руки.

Она была рада, что выбрала лабораторию, а не оставаться одной. Она устала, хоть и радовалась — направлять молнию было тяжело — но все шло так, как они планировали. Теперь она понимала, почему общая опасность усиливала связь между товарищами.

Они перепрыгнули проволоку, раздавленную весом машины, пересекли землю между оградами и миновали вторую. Меньше, чем через две минуты они оказались у входа в лабораторию. Крики звучали со стороны генератора, но возле лаборатории немцев не было.

Аллард открыл дверь так плавно, что Синтия едва заметила, как он отпер ее. Они прошли внутрь, вода стекала на пол. Они прислушались. В здании не было признаков жизни.

Когда Аллард решил, что они в безопасности, он сделал огонек мага чуть ярче и пошел по коридору. Двойные двери, еще коридор, поворот, и он замер перед дверью. Он отпер ее и указал Синтии и Джеку заходить.

Дверь закрылась за ними, и он сделал огонек еще ярче.

— Доктор Вейс, мы вернулись, — тихо сказал он. — Вы готовы сбежать?

Худой мужчина на узкой кровати тут же проснулся и свесил с нее ноги. Он спал в мятых штанах, рубашке и носках.

— Вы освободили мою жену и детей? — спросил он на английском с акцентом. Он нахмурился. — Где мальчик, который давал все обещания?

— Ник ведет команду к замку за вашей женой и детьми, — ответил Аллард. — Он умеет искать людей, так что отправился туда, а я пришел за вами с двумя друзьями.

— Их можно вызволить из того места? — ученый прищурился. — Вы не пытаетесь просто заставить меня пойти с вами?

— Мы нашли древний туннель, что ведет к погребу замка, — объяснил Аллард. — Ник и остальные через несколько минут спасут вашу семью. А нам пора идти.

Доктор Вейс обулся, его туфли нашлись под кроватью. Он надел плащ и шляпу, закинул на плечи рюкзак.

— Я готов. Но у меня есть еще просьба, — он скользнул взглядом по лицам. — В этом здании есть другие пленники, которых нужно спасти.

Синтии стало не по себе. Их план выходил из-под контроля.

ГЛАВА 29

Ник был напряжен, пока Тори вела их к полю напротив церкви. Даже Элспет, обычно спокойная, была насторожена.

Тори выросла среди природы, и ей было больно смотреть на спелую пшеницу, которую бил ливень. Франция будет голодать зимой.

Когда они добрались до нужного места, Элспет сняла бесформенную шляпу и стряхнула с нее воду. Как Тори, она заплела волосы, чтобы они не мешали, и косы промокли.

— Маги погоды хорошо прикрывают наши дела, но при этом миссии так неприятны.

Тори рассмеялась.

— Думаю, стоит радоваться, что им не пришлось звать снег.

Она огляделась, возле церкви было пусто. Солдата не было видно. Дерево, которое Аллард выбрал для падения на ограду, казалось лучшим вариантом для них.

— Готовы?

Они согласно буркнули, и Тори сказала:

— Я дам Алларду знать, что пора.

Она отправила ему ощущение готовности. В этот раз связь между ними пригодилась, а не беспокоила.

Дождь превратился в сильную бурю. Тори смотрела на дерево. Они объединяли силы, и ее сосредоточенность поможет ему опустить дерево в нужном месте.

Фонарь повернул в их сторону, и небо озарила ослепительная вспышка. Они пригнулись, гром сотрясал их кости.

Молния Синтии вызвала взрыв, будка генератора развалилась. Огни в лагере пропали, оставив тьму и воющий ветер с дождем.

Тори услышала металлический грохот справа, Аллард направил машину в ограду возле лаборатории. Он снова собирал силу. Когда он был готов, они направили общую магию на высокое дерево перед ней.

Дерево зловеще застонало, корни вырывались из земли. Оно рухнуло, ломая ветви, разбило ограду.

Тори мысленно извинилась перед деревом, уничтоженным из-за людей, которые жили куда меньше него. Но это требовалось.

— Пора!

С огоньком мага в руке Тори побежала к ограде. Элспет и Ник — за ней. Большая часть ограды упала, но проволока оставалась колючей. Она осмотрела упавшую часть и заметила, что на левой стороне рухнувшего дерева проволока порвалась и сжалась. Там был узкий проход, где можно было не переживать из-за колючек.

Ник пошел туда и приказал:

— Ждите! — он склонился, подвинул проволоку, чтобы путь был шире.

Он закончил, выпрямился, и Тори побежала к контрфорсу. Ей было не по себе от воспоминания, как ее поймал солдат, пока она бежала к церкви и скрытому туннелю.

Когда Элспет и Ник догнали ее, Тори уже открыла потайную дверь. В этот раз она двигалась легче.

— Осторожно, — тихо сказала она, когда друзья миновали ее. — Там ступени.

Элспет вошла без колебаний, а следом — Ник. Тори закрыла дверь и показала, как открыть ее с этой стороны. Она повела их вниз.

— Смотрите под ноги. Тут можно упасть.

— Тут хоть нет дождя, — отметил Ник. — Как долго идти?

— Не знаю, — ответила Тори. — Но подумай, как высоко замок.

Ник поежился.

— Надеюсь, миссис Вейс и дети в состоянии пройти это!

— Может, и нет, — сказала Элспет. — Потому я и вызвалась идти.

Тори надеялась, что исцеление не понадобится. Но Элспет, как и многие маги, обладала интуицией насчет будущего. Если она ощущала, что ее таланты пригодятся, то была права.

Они шли в тишине, но Ник раз сказал:

— Мне кажется, или потолок туннеля протекает?

Они замерли, перевели дыхание. Капли собирались на бледном камне наверху и падали.

— Протекает, — сказала Тори. — Просто туннели тут не такие.

— Тут все из известняка, а он пористый, если я правильно помню уроки. Такая вода создала пещеру в начале туннеля, — Ник повернулся к узкой части. — Надеюсь, ни у кого из Вейсов нет клаустрофобии.

— Что за клаустрофобия? — спросила Элспет.

— Боязнь тесного пространства, — объяснил Ник. — Я сам это не люблю, так что туннель мне не нравится. Но если бы я был клаустрофобом, отправил бы вас одних.

— А я потащила бы тебя с собой, потому что нам нужен твой талант поиска, — сказала Тори с ноткой юмора. — Нужно идти. Аллард и остальные, наверное, уже увели доктора Вейса.

Было приятно добраться до здания у двери, что вела в погреб замка. Тори прильнула к стене, задыхаясь. Ее друзья были не в лучшем состоянии.

— Зато спускаться будет проще, — сказала Элспет, глотая воздух.

— Героизм — большая работа, — отметила Тори. — Ник, Вейсы близко?

Он закрыл глаза и сосредоточился.

— Очень. На этом этаже, наверное.

— Хорошо. Чем меньше придется ходить по замку, тем больше шансов уйти незаметно, — сказала Тори. — Понадеемся, что немцы уже легли спать после вспышек внизу.

Ник вытащил пистолет из-под плаща. Тори не знала, что оружие было там.

— Это револьвер моего отца, — объяснил он, проверяя оружие. — «Webley Mark IV», тридцать восьмого калибра. Я могу выпустить шесть пуль, не останавливаясь, как нужно делать с пистолями в ваше время.

Тори смотрела на убийственное оружие.

— Не знаю, радует меня это или ужасает.

— Все сразу, — сказала Элспет. — Надеюсь, тебе не придется это использовать.

— И я надеюсь. Но, раз мы можем столкнуться с вооруженными, я решил подготовиться, — он опустил револьвер, расслабленный, но готовый. — Я рад, что решил принести его с собой. Интуиция, наверное. Есть уловки с этой дверью, Тори?

— Только рычаг. Сначала уберем свет. Дверь откроется в погреб, там должно быть пусто, но всякое бывает.

Огни мага потухли, и Тори открыла дверь, но лишь немного, прислушиваясь. Тьма и тишина на другой стороне. Открыв дверь шире, она зажгла еще огонек мага и прошла в погреб, за ней — остальные.

Ник сказал тише шепота:

— Элспет, я ищу, Тори отпирает двери, но тебе стоит остаться тут. Быть в резерве, если что-то пойдет не так.

— Я ведь смогу спасти вас от отряда врага, — фыркнула она. — Но ты прав. Мне не нужно идти с вами. Я тут, если нужно исцеление.

Тори взяла себя в руки, сделала свет тусклым, направленным только вниз. Она так много с этим имела дело в последнее время, что научилась хорошо управляться с огоньками.

Они добрались до двери в коридор.

— Веди, Николас, — тихо сказала Тори.

Он замер в коридоре, Тори — за ним. Тихий и уверенный, он шел по коридору, сквозь дверь, которую открыла Тори, в другой проход. Они прошли по всей ширине замка. Подвалы были потертыми, но использовались постоянно. Если Ник был прав, то там были и пленники.

Они услышали тяжелые шаги сверху. Они застыли, Тори погасила огонек, пока шаги не удалились в неспешном темпе.

Она пыталась успокоить сердце, создала еще огонек, и они пошли к другой запертой двери. Тори открыла ее, ощутила радость Ника. Наверное, они были близко.

Ее ноздри раздувались, когда они пошли по следующему коридору. Там был кислый запах людей, находящихся слишком близко друг к другу. Ник замер перед большой дверью с маленькой прорезью с решеткой сверху. Его жест говорил: «Это здесь!».

Старая дверь была с новым замком. Тори закрыла глаза и сосредоточилась на его строении. Ах, вот так!

Она открыла дверь, и Ник прошел внутрь. Тори не отставала. Она поразилась количеству людей в тесном пространстве. Десять или двенадцать женщин и детей смотрели со страхом на прибывших.

— Миссис Вейс? — неуверенно спросил Ник.

Несколько человек с тревогой перевели дыхание. Худая темноволосая женщина со смирением во взгляде шагнула на свет.

— Я — доктор Сара Вейс, — сказала она на французском. — Вы пришли забрать меня на казнь?

ГЛАВА 30

Синтия сжалась, когда доктор Вейс сказал, что в здании были еще пленники, требующие спасения, но Аллард лишь сказал:

— Я знал, что будут неожиданные сложности. Сколько их и где они?

— Тут два моих коллеги, — объяснил доктор Вейс. — Мы работали в одной лаборатории до войны, нас арестовали в одно время. Они тоже евреи. Я боюсь за них. Вы можете спасти и их?

Аллард взглянул на Джека и Синтию. Она кивнула, а Джек сказал:

— Не вижу повода отказать. Будет сложнее, но все еще возможно.

— Тогда найдем их и скорее освободим, — сказал Аллард.

Доктор Вейс поправил свой рюкзак, который казался тяжелым.

— Тут мои материалы и записи, — он замешкался. — Их семьи тоже в плену, как моя. Ваши друзья могут всех освободить?

— Да, если у них получится, — Аллард пошел к двери. — Но я ничего не обещаю. В этом здании есть стража? Если да, то они проснутся? Чем больше нас будет двигаться, тем скорее нас заметят.

— Только один спит тут, — ответил доктор Вейс. — Сержант, слух которого поврежден в бою. У него комната у входа, но его сложно разбудить.

— Надеюсь, вы правы. Ведите нас к своим коллегам.

— Я состарю нас магией иллюзии, — предложила Синтия. — Тогда не придется объяснять наш юный вид.

Джек улыбнулся.

— Хорошая идея. У них будет время поражаться этому позже.

Синтия коснулась руки Джека, направила магию, чтобы добавить восемь или десять лет. Она с тревогой поняла, что он выглядел в будущем еще лучше, чем сейчас. Она повернулась, сделала так с Аллардом, а потом с собой. Доктор Вейс смотрел с изумлением.

Нервы дрожали от напряжения, Синтия шла за остальным из камеры и по коридору, чтобы освободить еще двух ученых. Мистер Штейн был юным помощником, а доктор Хеллер — старше, с темными волосами с проседью. Аллард не пытался объяснить, что их спасали маги. Это подождет, времени пока не было.

Доктор Вейс пока говорил коллегам, что агенты Британии пришли освободить их. Если повезет, в это время освободят их семьи. От этих слов оба мужчины были готовы уйти.

Несколько минут, и ученые собрали вещи, но это время казалось вечностью. Сколько еще не будет света? Она успела увидеть лагерь, так что Синтия с болью осознавала, как легко их увидят, если тьма не будет прикрывать их побег.

Шестеро шумели, пока шли, хоть старались быть тихими. Синтия выдохнула с облегчением, когда они добрались до двери. Аллард открывал ее, когда зевающий солдат распахнул дверь слева. Он был полуодет, но нес фонарик в левой руке, на боку был пистолет.

Луч света скользнул по магам и сбегающим пленникам. После мига потрясения сержант схватил оружие и рявкнул:

— Achtung! Стоять!

Джек прыгнул и выбил оружие из руки солдата, но тот успел выстрелить, а потом пистолет улетел во тьму. Никто не пострадал, но выстрел был ужасно громким в тесном месте.

Страж закричал, и Джек ударил кулаком по челюсти мужчины, отбрасывая его, но ущерб уже был нанесен. Лагерь был предупрежден.

— Идите! — рявкнул Аллард. — Налево, к ограде!

Ученые побежали. Джек схватил Синтию за руку.

— Жаль, ты не надела мои штаны! Беги со всех ног, Синтия!

Ее не нужно было подгонять. Они только вышли из здания, когда над лагерем раздалась жуткая сирена. Прозвучал выстрел.

Электричества еще не было, но машина неподалеку загудела, и фары вспыхнули в стороне от лаборатории. Другой двигатель заревел, и еще фары пронзили тьму за Синтией и Джеком, пока те медленно перебирались через упавшую ограду.

Выбравшись, Синтия побежала изо всех сил, но ее корсет сдавил ребра, мешал глубоко вдохнуть, ее мокрые юбки путались, и дождь превратил дорогу в болото грязи. Хоть Джек почти нес ее, она двигалась слишком медленно.

— Джек, — охнула она. — Иди вперед без меня!

— Ни за что! — заявил он. — Беги, милая, уже недалеко!

Впереди Аллард гнал ученых за дальнюю ограду. Еще двигатель зарычал за Синтией и Джеком, новые фары безжалостно светили на них.

Звучали крики, немецкие солдаты погнались за ними. И началась стрельба.

Пули свистели вокруг, Синтия споткнулась и упала, рухнула в грязь. Рыдая, она закричала:

— Джек, беги!

Он крикнул:

— Аллард, помоги Синтии!

Джек повернулся к немецким солдатам.

* * *

— Мы не пришли вас казнить, доктор Вейс, — сказала Тори на французском, думая, что женский голос будет не таким угрожающим, и Ник плохо владел французским. — Мы — агенты из Англии, пришли помочь сбежать в Англию. Другая команда вызволяет вашего мужа.

Сара Вейс охнула. Она сказала на английском:

— Это правда? Вы не агенты СС, которые пришли пытать меня?

Тори улыбнулась и сделала огонек ярче.

— Мы похожи на СС?

Ученая посмотрела на Тори и Ника.

— Честно говоря, — сказала она на английском, — вы выглядите как друзья моих детей.

— Мы юны, — сказал Ник, — но юные агенты эффективны, ведь мы не знаем страха.

— Это звучит… реально, — сказала Сара Вейс. — Если вы знаете, как уйти из замка, я с радостью рискну. Но… — она указала на остальных в комнате.

Темноволосый юноша встал рядом, и она обвила его рукой. Видимо, ее сын. Малыш вяло кашлял в руках девушки. А еще там была беловолосая пожилая женщина.

Девушка возраста Тори прошла к свету. У нее были темные волосы и серо-зеленые глаза.

— Тут члены семей других ученых, работающих с моим отцом, — сказала она на английском. — Нас отправят в Германию через пару дней. Вы можете освободить нас?

Тори поняла сразу три вещи. У девушки была магия, Ник смотрел на нее, как на ангела, сошедшего с небес, и это могли быть сложности, которые ощутил Аллард. Хоть они обсуждали варианты, даже не подумали, что придется спасать толпу людей.

Сара Вейс охнула, как и несколько других, кто понимал английский.

— Ребекка, о чем ты говоришь?

Ребекка опустила взгляд.

— Я слышала коменданта за дверью, мама. Я не говорила об этом, чтобы никого не расстраивать.

Ребекка врала, как поняла Тори. Не о намерениях коменданта, а о том, как узнала о них. Было интересно узнать, почему.

Ее мать повернулась к Тори и Нику.

— Вы можете забрать всех нас?

— Тайный туннель ведет от погребов замка. А потом придется пройти пару миль, — Ник смотрел на пленных, задержался взглядом на беловолосой женщине. — Идти недалеко, но местами сложно.

Старушка сказала на английском с немецким акцентом:

— Не переживай за меня, парень. Я сильнее, чем кажусь.

— Хорошо. Мы не хотим оставлять кого-то позади.

Девушка с кашляющим ребенком спросила:

— Других ученых спасут с доктором Вейса? Нам говорили, что их держат в лаборатории. Мой муж…

— Мы готовы помочь вашим товарищам, а наши друзья точно захотят сделать так для других, если смогут, — сказал им Ник, но смотрел на Ребекку Вейс. Тори подозревала, что Ребекка была связана с пылкой интуицией, что вела Ника на эту миссию.

Сара Вейс повернулась и заговорила с остальными на французском. В комнате кипело волнение, люди двигались к двери. У них почти не было вещей. Девушка прошла к старушке, чтобы помочь. Старушка была хрупкой, но выглядела решительно.

Они двигались, и Тори увидела дверь в стене напротив и большое окно в ней. Она с любопытством пересекла камеру и открыла дверь, а потом потрясенно охнула. Дверь вела на узкий балкон на склоне утеса и обрывом внизу.

Ветер хлестал ее, Тори отпрянула. Внизу зловеще завыла сирена. Она молилась, чтобы Аллард и его команда уже сбежали с учеными.

Сара Вейс подошла к ней, коснулась руки Тори.

— Ты понимаешь, почему Ребекка не рассказала, что нас отправят в Германию, — тихо сказала она. — Кто-то мог решить покончить с жизнью от отчаяния.

Тори шагнула вперед, сжала перила балкона руками. Даже для той, кто мог летать, обрыв был пугающим.

— Кто-то прыгал во время вашего плена?

— Нет, но многие хотя бы думали о преимуществах быстрого конца, — сказала женщина. — Условия были сложными. Если нас отправят в Германию, вряд ли кто-то переживет эту проклятую войну.

Тори со страхом ощутила, что доктор Вейс была права. Эта война только началась, а впереди лежали невообразимые ужасы.

— Думаете, вас заперли тут, чтобы толкнуть к самоубийству?

Губы женщины скривились.

— Это была шутка полковника Гейнриха. Он сказал, что мы не в плену и можем уйти, когда пожелаем.

Фары загорелись в лагере внизу. Время утекало. Тори сказала:

— Хорошо, что мы уже прибыли. Скоро вы будете в безопасности в Англии.

— Немного безопаснее, — доктор Вейс ушла с балкона, направилась в коридор. — Англия может пасть. Но мы хоть немного будем свободны. Если повезет, я увижу Дэниела снова.

В коридоре Ник создал умеренный свет. Никто не заметил, что свет был не от фонарика.

Тори посчитала пленных. Десять человек. Три женщины, жены пленных ученых, одна бабушка, шестеро детей от малыша на руках до Ребекки Вейс. Многие дети могли идти сами, хоть маленьких нужно было нести часть пути к пещере.

— Двигайтесь быстро, но тихо, — сказал негромко Ник. Он взял малыша на руки. — Сюда никто не шел. Если повезет, нас не заметят.

Он повернулся и повел их, Тори замыкала строй с другим огоньком. Группа была на середине последнего участка коридора, который вел в погреб, когда дверь сбоку открылась, и немецкий солдат с ружьем вышел оттуда.

Солдат включил свет в коридоре, нажав на включатель на стене. Видимо, генератор починили.

Тори моргнула от резкого света, солдат застыл при виде беглецов, а потом вскинул ружье и рявкнул:

— Achtung!

— Нет! — Ник поднял револьвер, сжимая его обеими руками, и выстрелил. Выстрел оглушал в узком проходе.

Солдат упал, и Ник с ужасом смотрел на то, что сделал. Элспет вырвалась из кладовой.

— Кто-то ранен?

В тот миг маленький мальчик закричал и побежал мимо Тори по коридору. Она попыталась схватить его, но не успела.

— Я… мог убить солдата, Элспет, — пролепетал Ник.

Группу охватило смятение, Ребекка повернулась и побежала за мальчиком.

— Аарон убегает! Я верну его.

Ощутив приближение катастрофы, Тори побежала за ними.

— Ник, Элспет, уводите всех! — крикнула она. — Я заберу Ребекку и мальчика и пойду за вами. Если не встретимся там, ждите в пещере!

Элспет опустилась у павшего солдата.

— Будь осторожна, Тори.

Она опустила ладонь на бок мужчины в крови. Он стонал, мотал головой, его шлем упал. Он был чуть старше Ника.

— Рана не смертельна, — сказала Элспет. — Я остановлю кровотечение, и мы пойдем.

Тори добралась до первых дверей, проклиная себя за то, что не заперла их за собой. Иначе мальчик не смог бы убежать дальше.

Она открыла двери и последовала за Ребеккой, догнала ее в коридоре. Впереди мальчик пропал за углом. Он бежал к знакомой камере.

— Что так напугало Аарона? — спросила Тори, едва дыша.

— Нацисты, СС, ворвались в его дом и убили его семью, — мрачно сказала Ребекка. — Аарон спрятался, они не нашли его. Но он видел смерть своих родителей и брата. Выстрелы и форма немцев пугают его, — Ребекка заметно уставала, изможденная от плена и нехватки еды. — Его тетя и дядя, Геллеры, забрали его. Она — рыжеволосая женщина. Я часто укачиваю Аарона, когда он кричит по ночам.

— Скоро он будет в безопасности, — заверила ее Тори. Она добавила мысленно: «если они смогут выбраться из замка и добежать до зеркала».

Малыш почти добежал до комнаты, где был в плену, когда они догнали его. Ребекка подхватила его на руки, заворковала на французском.

Сначала Аарон рыдал, но его слезы высохли, когда они быстро пошли к кладовой. Вся группа по туннелю шла бы медленно, так что они должны были легко догнать их.

Тори открыла двери в последний коридор, а вооруженные отряды побежали из двери, откуда вышел до этого солдат. Она охнула и тут же отступила, но было поздно. Ее заметили.

Поднялись крики, несколько солдат побежали за ними. Тори захлопнула и заперла двери. Им повезло, что солдаты не стали стрелять в двух девочек и маленького мальчика. Пока что.

Ребекка сказала с ужасом на лице:

— Есть другой выход из замка?

Сердце Тори сжалось. Тут не было хорошего укрытия, и она не знала, как подняться из подвалов и покинуть замок. И они вряд ли могли теперь спуститься незаметно по холму.

— Да, — с неохотой сказала она. — Но это будет страшно.

Ей придется забрать Аарона и Ребекку с балкона и полететь над обрывом.

ГЛАВА 31

Когда Аллард прибежал от крика Джека, Синтия прохрипела:

— Прошу, помоги Джеку! Он погубит себя!

Синтия пыталась встать, глядя на Джека. Он выглядел ужасно уязвимо, его озаряли фары, он поднял руки, сдаваясь, а десяток солдат бежал к нему.

— Не могу! — с болью сказал Аллард. — Мне нужно увести ученых, или мы все обречены, — он подхватил Синтию под руки и помог встать.

Она заскулила, а первые солдаты добрались до Джека и толкнули его на землю. Но он не был беспомощным. Она поняла это, пока Аллард тащил ее к обрушенной ограде.

— Джек применяет магию погоды! Думаю, он пытается поднять смерч из озера.

— Тогда помоги ему, пока мы бежим, — мрачно сказал Аллард. — Он жертвует собой, чтобы мы могли сбежать. Не трать время зря!

Синтия повернулась и бежала слепо, ее вела рука Алларда, пока она сосредоточилась на магии погоды и Джеке. Озеро было не таким хорошим источником, как бурные волны Ла-Манша, но с помощью Синтии Джек должен был поднять смерч.

Она споткнулась, пока перебиралась через ограду, но Аллард не дал ей упасть. Огни вспыхнули за ними, она поняла, что генератор починили. Они едва успели покинуть лагерь.

Аллард повел ее в тени, где ждали ученые, и Синтия оглянулась. Лучи света снова двигались вдоль ограды, весь лагерь озаряли огни, превращая ночь в день.

Огни озарили большую башню воды, поднявшуюся из озера как мифический морской монстр. Она услышала оханье доктора Вейса и остальных, а колонна понеслась, крутясь, по лагерю.

Смерч быстро распался, покинув озеро, стал волной, которая хлынула вдоль ограды. Она затопила машины и здания, создавая хаос. Немцы не смогут сразу перегруппироваться и побежать за пленниками.

— Они придут в себя быстрее, чем хотелось бы, так что нужно убираться, пока мы можем, — резко сказал Аллард. — От взглядов на лагерь нет толку.

Синтия с трудом повернулась и направилась на запад к месту, где они собирались встретиться с другой группой. Если их там не будет, они раздельно пойдут к пещере.

— Я должна была надеть штаны, — сломлено прошептала она. — Тогда я бы не упала, а Джека не поймали бы.

— Возможно. Но мы не знаем наверняка.

Голос Алларда был без эмоций, но она подозревала, что он соглашался с ней. Она решила одеться как леди, а не подстроиться под ситуацию как Тори и Элспет. Она была дурой.

И ее глупость погубит Джека.

— Синтия, — Аллард перебил ее терзающие мысли. — Ты можешь магией иллюзии сделать Джека младше? Раз он в простой одежде и англичанин, они решат, что он — шпион. Если сделаешь его младше, может, его примут за мальчика и обойдутся с ним как с обычным пленником.

— То есть, не пристрелят, — с горечью сказал она. — Хорошая идея. Думаю, я справлюсь.

Она протянула магию к Джеку, едва осознавая, куда идет. Она верила, что Аллард направит ее в нужном направлении.

Хоть у них с Джеком не было связи как у Тори с Аллардом, она легко его нашла. Радуясь, что он еще жив, Синтия изменила иллюзией его облик, чтобы он выглядел младше и безобиднее, чем на самом деле. Она пыталась передать ему, что сделала, но не знала, понял ли Джек ее старания.

Они добрались до места встречи, маленькой рощи между озером и полем пшеницы. Другие еще не прибыли.

— Подождем пару минут, — сказал Аллард. — Лагерь еще в смятении, мы можем немного выждать.

Синтия была рада шансу перевести дыхание, и не она одна. После месяцев в плену ученые не привыкли к таким нагрузкам.

Аллард стоял и тихо смотрел на церковь. Она понимала, как он обрадуется, когда Тори покинет замок.

— Они идут, — тихо сказал он. — Я вижу, как они выходят и ждут вне луча света.

Синтия проследила за его жестом и увидела темные фигуры.

— Сколько их! Они нашли другие семьи.

— Сара! — доктор Вейс дернулся в ту сторону.

— Стойте! — Аллард схватил ученого за плечо. — Они придут к нам.

Синтия затаила дыхание, наверное, остальные тоже так сделали. Когда луч света пронесся мимо к центру лагеря, группа из замка бросилась к ограде. Они добрались до нее, свет вернулся, но упавшее дерево укрывало беженцев, упавших на землю за стволом.

Ногти Синтии впились в ладони, пока она смотрела. Двое или трое двигались ужасно медленно, когда каждая секунда была на счету.

— Тори не с ними, — напряженно сказал Аллард.

Синтия не сомневалась в его знании.

— Она скоро придет, — сказала она, стараясь убедить и себя, и Алларда.

Луч света миновал их, и группа побежала от дерева. Они пересекли ограду и направились к роще, где укрывались Синтия и остальные.

— Сара! — доктор Вейс не дал бы себя остановить. Он бросился вперед и обнял жену. Они прижались друг к другу, рыдая. Такое повторялось и у Штейнов и Геллерами.

Аллард выждал полминуты и властно сказал:

— Время на разговоры будет позже. Нам нужно убраться подальше от лагеря.

Семьи послушно выполняли его указания, двигаясь группами за Ником, который вел их с ребенком на руках. Они уходили от лагеря, доктор Вейс оглянулся и сказал с тревогой:

— А где Ребекка?

Доктор Геллер огляделся.

— Аарон? Где мой Аарон?

— И где Тори? — мрачно сказал Аллард. — Элспет? Что произошло?

Элспет была в паре шагов от них, с утомленным видом несла малыша.

— Мальчик… Аарон испугался, когда нас заметил солдат, — объяснила она тихим четким голосом, который слышали и остальные. — Он побежал, а Ребекка и Тори — за ним. Солдаты преградили им путь к нам. Они сбегут другим путем и встретятся с нами в пещере.

Едва слышно Аллард выругался, хоть его гнев был управляемым.

— И как же сбегут Тори и остальные?

Элспет натянуто улыбнулась.

— Я верю в ее талант и находчивость.

Аллард снова выругался, но сменил тему.

— Как вы убежали от солдат?

— Сначала был только один, и Ник подстрелил его, — утомленно сказала Элспет. — Остальные прибыли, когда мы вошли в туннель. Мы слышали их, но они не видели нас. Наверное, погнались за Тори и остальными.

— Так их могли поймать?

— Могли, — Элспет убрала косу за плечо. — Тебе лучше меня известно, в порядке ли Тори.

Аллард закрыл глаза и глубоко вдохнул, подавляя эмоции, чтобы найти Тори.

— Ее не поймали. Она в безопасности. Пока что.

— Хорошо! — обрадовалась Синтия. Она хмуро посмотрела на Элспет. — Выглядишь утомленно. Пришлось много исцелять?

— Достаточно, чтобы утомиться, — Элспет погладила спину ребенка у нее на руках. — Этот кроха был с пневмонией, серьезный случай. А у бабушки Штейн — артрит. Но я помогла обоим. Я дойду до пещеры, но серьезно колдовать пока не смогу, — она нахмурилась, глядя на беглецов. — Где Джек?

— Его поймали, — сказал Аллард. — Но мы спасли ученых и их семьи, так что я вернусь за ним.

— В лагерь солдат? — ужаснулась Элспет. — Джеку не поможет твоя гибель!

— Я что-нибудь придумаю, — сухо сказал Аллард. — Я не оставлю никого позади, не попробовав спасти.

Его слова придали сил Синтии. Тоном, не терпящим возражений, она сказала:

— Если ты за Джеком, я с тобой.

* * *

— Любой выход лучше, чем СС, — заявила Ребекка. — Веди.

Тори так и делала, побежала к камере пленников. Сет горел в коридоре, так что они могли двигаться быстрее, чем раньше, но так было и для солдат, которых было слышно неподалеку. Она заперла за ними еще одни двери.

Тори добралась до камеры. Ребекка замерла на пороге.

— Зачем ты привела нас в это гадкое место?

— Я объясню, но сначала зайди, — Тори впустила девушку с Аароном на руках в камеру. Быстро заперев за ними дверь, она сказала. — Я расскажу тебе о невероятном. Прошу, открой разум.

Ребекка нахмурилась.

— Не понимаю.

— Есть люди с магическими способностями. Я — одна из них. Быстрее всего я могу доказать это способностью, которая вытащит нас отсюда, — Тори сосредоточилась и взлетела под потолок.

Ребекка охнула и отпрянула, сжимая Аарона, а мальчик смотрел на Тори большими карими глазами.

— Что ты такое? — с дрожью спросила она.

— Девушка, как ты, — путешествие во времени подождет. Тори опустилась на пол и продолжила. — Но у меня есть магия. Я умею парить. Бывают и другие таланты. У тебя есть магия, Ребекка. Не знаю, какая, но разве ты не ощущала себя другой? Разве не делала то, что должно быть невозможным, и о чем было страшно рассказывать?

Ребекка прикусила губу.

— Порой… я будто знаю, о чем думают люди.

Тори вскинула брови.

— Так ты узнала, что командующий решил отправить вас в лагеря Германии?

Ребекка кивнула.

— Это ясно звучало в его разуме. Нас забрали бы, как только освободился грузовик, чтобы отвезти нас на станцию, и его это радовало. Гейнриху не нравилось держать в плену женщин и детей. Но я не видела смысла рассказывать остальным, как все безнадежно.

Тори пораженно сказала:

— Если ты можешь читать мысли, будет проще поверить, что я могу летать. Наш выход — в окно, и я буду держать вас обоих, — вдруг немецкие голоса стали громче, и Тори поняла, что они миновали одни из дверей и приближались.

Ребекка открыла дверь балкона и посмотрела на утес, ветер и дождь трепали ее волосы и платье. Она сжимала дверную раму, костяшки побелели.

— Я выше тебя, еще и с Аароном. Тебе хватит сил донести нас до безопасности?

— Думаю, да, иначе я не предлагала бы это, — честно сказала Тори. — На этой миссии было еще пять магов. Если что, я смогу взять их силы. Но есть риск. Пока я несу вас, нас могут увидеть и подстрелить.

— Внизу лагерь, и мы рухнем в его гущу, — голос Ребекки дрожал. — Нас снова схватят.

— Я улечу в сторону от лагеря. Мы опустимся за его пределами и побежим, — Тори взглянула на дверь. Оставались секунды. — Прошу, поверь мне!

Девушка посмотрела на коридор, откуда доносились низкие голоса. Она поджала губы.

— Говори, что делать.

Тори сбросила плащ.

— Мы выйдем на балкон, зажмем Аарона между собой, и я обвяжу этим нас за талии, чтобы усилить хватку. Мы переберемся через перила и довольно быстро спустимся на землю, чтобы нас не увидели. Я замедлю нас у земли, — она не показывала свои страхи. Ребекка уже нервничала.

— Связывай нас! — с дрожью сказала другая девушка. — И пусть Бог защитит нас.

Тори шагнула вперед и прижалась к Аарону и Ребекке. Она укутала их плащом и завязала рукава за спиной Ребекки.

Та девушка была выше, но худой, и рукава смогли завязаться в прочный узел. Хоть только это не могло их спасти, такая уловка могла помочь.

Тори обвила Ребекку руками и сказала:

— Ты можешь обвить меня рукой, придерживая Аарона? Он должен быть в безопасности между нами.

Мальчика поддерживала левая рука Ребекки, и она обвила правой рукой Тори.

— Аарон, mon petit chou, закрой глаза. Мы убежим от злых людей.

Мальчик с доверием закрыл глаза и прислонил голову к плечу Ребекки. Когда он устроился, Ребекка тоже закрыла глаза. Ее лицо было белым на фоне черных волос.

За ними гремели выстрелы. Солдаты отстрелили замок двери.

Напряженно пробуждая магию, Тори подняла их с балкона. Ребекка заскулила, когда ее ноги перестали касаться пола, но ее хватка не дрогнула.

Они миновали перила и полетели вниз…

ГЛАВА 32

Синтия еще не видела, чтобы Аллард срывался, но, когда она сказал, что пойдет с ним за Джеком, она отчасти ожидала, что он скажет: «Мало ты проблем устроила?».

Но он напряженно сказал:

— Не сработает. И одному человеку будет сложно пробраться в лагерь. Двое будут вызывать подозрения, особенно когда один из них — привлекательная девушка. Мне придется потом искать и тебя, а не только Джека.

Он был тактичен, даже когда отказывал ей — она не была привлекательной, она напоминала каргу, которую протащили через болото. Но она не винила его за недоверие.

— Хотела бы я быть практичной и надеть штаны! Но даже в платье я смогу отвести тебя туда, где они держат Джека.

Аллард задумчиво нахмурился. Элспет рядом с ним тихо сказала:

— Мужчины сильнее физически, и они традиционно защищали женщин и детей. Но среди магов способности женщин не уступают мужским.

Ощутив, что Аллард сдается, Синтия успокаивающе сказала:

— Я могу магией иллюзии помочь нам пройти внутрь.

— Это пригодилось бы, — согласился он. — И на обратном пути с Джеком тоже. Но почему, Синтия? Ты же была самой разумной из девушек.

Как вежливо он говорил «разумной», когда правильно было «трусливой». Даже себе Синтия не хотела признаваться в истинной причине. Она сказала лишь:

— Из-за меня Джека поймали, так что я обязана вытащить его.

Они смотрели друг на друга, доктор Геллер робко заговорил:

— Джек — светловолосый юноша, который помог освободить нас? Он попал к свиньям-нацистам?

— Боюсь, что да, — сказал Аллард. — Если повезет, лагерь будет еще в хаосе, и мы сможем вытащить его. Я хочу попробовать.

— Юная леди сетовала, что не надела штаны, — продолжил ученый. — Если это поможет, у меня есть запасная пара, потому что у меня почти не оставалось вещей, — он улыбнулся Синтии. — Ваша талия намного тоньше моей, но по росту мы похожи. Я буду рад отдать их вам, если это поможет спасти вашего храброго молодого человека.

Синтия хотела возразить, что он был не ее молодым человеком, но… он был им. Был.

— Спасибо. Это поможет.

Они составили план, и доктор Геллер отдал свой единственный запасной комплект штанов и рубашки. Синтия оставила шапку и плащ, пахнущий Джеком. Хоть плащ и промок, он утешал ее. Они с Аллардом пошли к лагерю, пока остальные отправились в пещеру.

Синтия выглядела еще хуже в большой мужской одежде. Доктор Геллер не преувеличивал, сказав, что его талия была куда больше. Ей пришлось затянуть одолженный пояс до последней дырочки, и она закатала штанины.

Но облик нищего зато давал ей свободу движений. Позже, если она выживет, она отругает себя за то, что отказалась от штанов, которые предлагал Джек. Лучше бы она надела его штаны.

Они с Аллардом вернулись к краю лагеря у церкви, где упавшее дерево и пустые здания позволяли укрыться. Они добрались до упавшего дерева, и Синтия робко спросила:

— Тори еще в порядке?

— Да, но в опасности, — он притих на миг. Напряжение в его голосе тревожило.

Синтия осторожно спросила:

— Хочешь пойти за ней, пока я заберу Джека?

Он долго молчал, а потом ответил:

— Джек в плену, его ситуация опаснее. Тори на свободе и доберется до пещеры, так что не нуждается в помощи так сильно.

Синтия была рада. Она пошла бы одна при необходимости, но с Аллардом было больше шансов на успех.

Луч света сдвинулся, и они побежали за дерево. Они выждали, пока луч скользнет обратно, и Аллард спросил:

— Ты ощущаешь, где его могут держать?

Синтия сосредоточилась, искала сущность Джека, пыталась прочесть ситуацию.

— Его забрали в штаб-квартиру лагеря. Здание в центре деревни. Видимо, раньше там был глава деревни, — боль пронзила ее живот. Она застонала и прижала к нему ладонь.

— Что ты уловила? — резко спросил Аллард. — Джек…? — он не закончил.

— Он жив, но они его бьют! — выдавила Синтия.

Аллард тряхнул ее за плечо.

— Назад, Синтия! Ты не сможешь помочь Джеку, если покалечишь себя его болью.

Она знала, что он был прав. Она подняла голову, и прохладный дождь стекал по ее щекам и гудящим вискам. После шести ударов сердца она сказала:

— Хорошо, я отступила. Я все еще могу найти его, но не наврежу себе.

— Молодец, — тихо сказал он. — Тебе говорили, что ты проявляешь себя лучше всего, когда ситуация ужасна?

Она криво улыбнулась.

— Мне чаще говорят, что у меня острый язык.

— Героиням позволено иметь пару изъянов. Идем.

Его теплая ладонь на ее спине успокаивала. Было глупо интересоваться им только потому, что он — наследник герцога. Его дружба была намного ценнее.

Луч света пролетел над их головами, и они побежали в лагерь к теням заброшенной церкви. От дождя ночь была противной и грязной, но погода скрывала их.

Они обошли церковь и оказались перед деревней. Почти все огни в лагере горели, кроме тех мест, где смерч Джека нанес ущерб.

Дорога, что вела к замку, тянулась между ними и деревней. Они собирались перейти, но зазвучал громкий гул машины, быстро становясь громче.

Они отступили в тень, Аллард тихо сказал:

— Думаю, это машина командующего.

В голову Синтии пришла идея.

— Можешь остановить машину деревом, чтобы мы схватили его?

Он открыл рот, чтобы уточнить, зачем, но времени не было. Синтия яростно сказала:

— Делай!

Он послушался, потянул общей силой, пока тяжелый Мерседес выезжал из-за поворота. Резкий треск пронзил воздух, большое дерево рухнуло на машину. Она остановилась с хрустом металла и веток. Мерседес сдвинуло в сторону, его фары светили под углом.

Они ждали, чтобы увидеть, заметили ли случай, но никто не пришел. Хоть для них грохот показался громким, дождь не дал звуку разнестись далеко.

— Теперь, когда я раздавил машину и, возможно, убил двух человек, ты объяснишь, что задумала? — спросил Аллард опасно шелковым голосом. — Если думаешь, что мы можем обменять командующего на Джека, то я сомневаюсь, что нацисты так поступят.

Синтия решила не замечать его тон, потому что он был на грани, пока не вернет Тори.

— Не обмен заложниками. Если я узнаю, как выглядит командующий, я смогу сделать тебя похожим на него. Если поспешим, пока они не заметили это, ты сможешь пройти в штаб-квартиру и приказать им отдать Джека тебе. Ты же говоришь на немецком?

— Да, хоть для воплощения роли одного вида и знания языка мало, — Аллард звучал задумчиво. — Твоя магия иллюзии. Она только на поверхности, или часть влияет на разум смотрящего, заставляя его верить в увиденное?

— Н-не знаю. Я только недавно поняла, что делаю, — Синтия нахмурилась, думая. — Она в основном на поверхности, но часть убеждения должен быть. Давай проверим.

Она закрыла глаза и сосредоточилась на изменение облика на вид Тори. Открыв их, Синтия сказала:

— Как я выгляжу?

Он моргнул.

— Удивительно. Я слышал о дорогих куртизанках Лондона, которые могут полностью изменить облик, но никогда не видел этого.

— Куртизанка? Чудесно, — едко сказала она. — Я смогу найти себе работу, которая сведет отца с ума.

Аллард улыбнулся.

— Работа с погодой надежнее. И куртизанке нужно быть послушной. Вряд ли это твоя сильная сторона.

Он был прав.

— Я попробую кое-что еще, — она погрузилась глубже в магию, а потом подумала, что не просто выглядела как соседка по комнате, а была ею.

Аллард охнул.

— Боже, хоть я знаю, что ты делаешь, я почти верю, что ты — Тори! Если бы я не знал о магии иллюзии, принял бы тебя за нее, — через миг он добавил. — Пока ты не открыла бы рот с острыми словами.

Она рассмеялась, забыв обидеться.

— Думаю, мы повысили шансы убедить солдат в штаб-квартире, что ты — их командующий. Может, посмотрим на него?

* * *

Тори и ее пассажиры двигались вдоль склона утеса к месту за лагерем, и она ощущала, как дрожит Ребекка, но девушка не издавала ни звука. Аарон напевал, будто радовался.

Хоть Тори переживала за то, что понесет вес, ее магия усилилась после Дюнкерка, и это стало возможным. Ее магия была на пределе, и она не смогла бы понести людей крупнее, но ей не пришлось брать силу у друзей, которым она могла понадобиться.

Перед прыжком она оглядела местность возле утеса и решила, что, полетев влево, они скорее доберутся до безопасного места. Она ощущала себя уязвимой в воздухе, но дождь и хаос в лагере внизу отвлекали немцев.

Она выдохнула с облегчением, когда они оказались за пределами лагеря.

— Почти опустились, если хочешь открыть глаза, Ребекка.

— Я подожду до земли, — сказала Ребекка, все еще жмурясь. — Я боюсь высоты. Мне снились кошмары про падение с высокого места.

Ее слова потрясли Тори, ведь ей снились схожие сны. Сегодня она пережила это, но с хорошим результатом. Это доказывало, что у нее не было дара предсказателя. Она была этому рада. Талант Алларда в такой области показал ей, как бывает страшно знать будущее.

Они добрались до зарослей на безопасном расстоянии от лагеря, и Тори сказала:

— Будем приземляться, и ты менее вероятно упадешь, утянув нас за собой, если откроешь глаза.

Ребекка сглотнула.

— Хорошо.

Когда глаза девушки открылись, Тори опустила Ребекку и Аарона как можно осторожнее. Она парила лучше, чем раньше, но все равно Ребекке стоило смотреть, что вокруг.

Когда они оказались на твердой земле, Ребекка выдохнула с облегчением.

— Слава богу! Ты невероятна, Тори. Но я надеюсь, что мне не придется такое повторять!

— Скорее всего, не придется, — Тори рассмеялась, а потом принялась развязывать плащ. Он выпустил их из невольных объятий.

Тори собиралась надеть плащ, но поняла, что Ребекка все еще дрожала. Осеняя ночь была прохладной, и Ребекку, как и Тори, промочил дождь. У нее не было магии очага, чтобы согреться.

Тори протянула плащ и сказала:

— Надень его. Немного поможет. Понесешь Аарона немного?

Ребекка не спорила насчет плаща. Она опустила Аарона на ноги и сказала:

— Он пока пойдет сам. Ты видела, какой он быстрый, — она погладила голову мальчика. — Мы далеко от плохих людей, mon petit chou. Скоро будем в безопасности.

— Тетушка? — спросил он.

— Да, мы будем с твоей тетей и кузенами, и, если повезет, с твоим дядей.

Аарон просиял, крепко сжал ладонь Ребекки.

— Нас ждет подъем впереди, — объяснила Тори, зашагав среди кустов прочь от лагеря. — Мы пойдем в пещеру, которая с дальней стороны лагеря. Придется долго обходить его.

— Тогда лучше двигаться. Мои родители и тетя с дядей Аарона будут переживать, — голос Ребекки дрогнул. — Думаешь, они сбежали невредимыми?

— Уверена в этом, — Тори не сомневалась. — С Ником и Элспет и тем неплохим потайным туннелем, о котором немцы не знали, они должны были покинуть лагерь раньше, чем вернули электричество. Они, наверное, уже прошли половину пути к пещере.

— Бабушка Штейн с артритом, она плохо ходит, — с тревогой сказала Ребекка. — И малышка Шошанна сильно больна. Мама сказала, что это пневмония. Мы боялись, что она не доживет и до конца дня.

— Элспет — хороший целитель, — они добрались до бреши в зарослях, откуда был выход на луг. Тори проверила окрестности и повернула туда. — Она пришла в замок, потому что ощущала, что ее силы пригодятся, так что она точно исцелила бы ребенка и притупила боли бабушки Штейн.

— Она так может? — поразилась Ребекка. — Тогда зачем нам доктора?

— Потому что целители как Элспет очень редкие, а магическая сила ограничена, — объяснила Тори. — Она лишится почти всех сил на несколько дней, если спасет ребенка от пневмонии и ослабит боли. Она прибережет немного сил на крайний случай, но ты сама понимаешь, что лекари все еще нужны.

— Надеюсь, ей хватит сил хотя бы на Шошанну! — воскликнула Ребекка. — А что будет в пещере? Нас спасет британский самолет? Работа моего отца важна, но я не думала, что Британия пришел агентов и самолет.

— И не прислали, — Тори криво улыбнулась, они уходили от замка Бушар. — Мы пришли, потому что у Ника было сильное чувство, что твоего отца нужно спасти. Он уговорил нас, что это необходимо.

Тори ощущала настороженность Ребекки, когда она спросила:

— Ник — блондин, который был с тобой?

— Да, он — спаситель для тебя и твоей семьи, — Тори не была против немного помочь их паре. Она видела, как Ник смотрел на Ребекку, и интерес мог оказаться взаимным. — Хочешь послушать длинную и невероятную историю о магии и магах, и как мы добрались до замка Бушар?

— Да, — Ребекка оглянулась на утес. — Эта ночь научила меня, что Шекспир был прав, и на свете есть многое, что не снилось нашим философам.

— Тогда приготовься узнать о чудесах, — сказала Тори. — Хорошо, что впереди долгий путь!

ГЛАВА 33

— А ты меткий, — прошептала Синтия, когда они подошли к раздавленному Мерседесу. — Ты попал по центру.

— Просто повезло, — Аллард махнул рукой, когда Синтия открыла рот.

Тихий стон донесся с переднего сидения, хотя бы водитель выжил. Хоть переднюю дверцу заклинило, Аллард смог ее открыть.

Водитель обмяк на сидении, из пореза на лбу текла кровь. Он не отреагировал, когда дверца открылась, и Синтия поняла, что он уже какое=то время был без сознания. Она создала огонек мага, чтобы рассмотреть его черты и форму.

А потом нужно было рассмотреть полковника Гейнриха, командующего. Алларду пришлось магией открыть заднюю дверцу, и командующий пострадал от падения дерева куда сильнее.

— Судя по тому, как он дышит, сломанное ребро могло пробить легкое, — шепнул Аллард. — Он может не выжить.

— Учитывая, что Ник говорил об СС, он виноват во многих смертях, — сухо сказала Синтия. — Можешь вытащить его, чтобы я разглядела его форму?

Аллард схватил полковника за плечи и смог высвободить его, а потом уложить на грязь дороги.

— Он примерно твоего роста и телосложения, — сказала Синтия. — Может, стоит забрать его форму. Это будет еще убедительнее.

— Если можешь создать иллюзию, чтобы мне не пришлось надевать эту форму, я бы выбрал такой вариант, — сказал недовольно Аллард. — Кроме этого, — он опустился и снял пояс командующего с пистолетом в кобуре.

Он застегнул пояс, и Синтия сказала:

— Ты знаешь, как это использовать?

Аллард вытащил пистолет из кобуры и осмотрел его, проверяя, как он лег в руку, крутя, разглядывая части, но не направляя дуло в ее сторону.

— Думаю, да, — сказал он. — Я стрелял из ружья в нашем времени, и капитан Рейнфорд показывал мне свой служебный револьвер, который сейчас у Ника. Думаю, я справлюсь, если нужно. Надеюсь, не понадобится.

Она тоже надеялась. Синтия встала и скрыла Алларда иллюзией командующего. Прикусив губу, она обошла его, внося правки в его облик. Качество ее иллюзии могло их спасти или погубить.

Она закончила осмотр и кивнула.

— Ты выглядишь властно. Теперь моя очередь. Посмотрим, смогу ли я сделать из себя водителя? — она закрыла глаза и представила мужчину, окутала себя его обликом.

— Как я выгляжу?

Аллард тихо присвистнул.

— Невероятно. Может, у нас это получится.

Она смотрела на резкие черты полковника без сознания.

— Помни, что нужно вести себя нагло.

Аллард улыбнулся, сверкнув зубами.

— Я — наследник герцога. С этим у меня проблем нет.

Они пошли по зловеще тихой деревне.

— Где все? — тихо спросила она. Электричество вернули, но почти все дома, ставшие бараками, были темными. Никого не было видно на улицах, только тощий кот перешел им путь с настороженным взглядом.

— Они отправили отряды за сбежавшими пленниками, — сказал Аллард. — Пешие и на машинах. Может, привлекли и французскую полицию.

— Французы будут помогать нацистам ловить своих соотечественников? — поразилась Синтия.

— Некоторые — да, — он нахмурился. — Тебе будет сложно удерживать такие сложные чары в штаб-квартире? Было бы проще, если бы ты сохраняла чары только на мне.

— А я-то думала, ты не заведешь свою речь «девушки пусть останутся в укрытии», — сухо сказала она. — Я не останусь снаружи. Мне нужно быть там, чтобы помочь разобраться с неожиданным.

Аллард невесело улыбнулся.

— Я хотя бы пытался.

Она обвинила бы его за это, но понимала, что его тревога за Тори усиливала желание защищать любую девушку рядом. Она сменила тему:

— Пока мы шли, я добавила твоей иллюзии убеждение, чтобы усилить сходство для тех, кто тебя увидит, с полковником. А себе я добавила магию «не видеть», чтобы на меня долго не смотрели.

Он одобрительно кивнул.

— Нужно быстро войти и уйти.

— Или мы попадемся.

— Или так, — согласился он. — Постарайся идти как солдат. Да. Уверен, ты восхищалась красивыми юными офицерами в алых камзолах. Подражай им.

— Я должен маршировать. Это я могу, — штаны помогли ей вжиться в роль. Расправив плечи и вскинув голову, Синтия пошла в двух шагах за Аллардом.

Они добрались до центра деревни, и он пошел к двери и стражу возле нее так, словно ему принадлежал мир. Страж стоял под дождем, сжавшись, но при виде командира выпрямился и отсалютовал:

— Guten Abend, Herr Oberst!

Аллард рявкнул несколько грозных слов. Синтия не понимала их короткую беседу, но солдат открыл дверь. Он сопроводил их в пустой вестибюль и по коридору за ним.

Здание было скудно населенным. Было поздно, но, как и сказал Аллард, отряды были отправлены за сбежавшими пленниками.

Солдат открыл другую дверь. Внутри истекающая кровью фигура была привязана к стулу, голова была опущена, боль была в каждой черте тела. Джек.

Синтия подавила вопль. Два немца в комнате «допрашивали» его, хоть ее магия иллюзии придавала ему вид школьника. Вблизи его боль была такой сильной, что она не могла ее подавить. Ее левый глаз болел, как болел его глаз, опухший и закрывшийся.

Его левое плечо ужасно болело, раз Синтия ощущала отголоски. Были и другие боли и раны, но плечо было хуже всего. Прикусив губу, она сосредоточилась на иллюзиях, помня о своем бесстрастном лице.

Аллард рявкнул вопрос допрашивающим, мудро говоря как можно меньше, чтобы не ошибиться. Когда офицер ответил, Аллард отдал приказ с отвращением в голосе.

Офицер стал возражать, а Аллард повторил приказ с угрозой. Солдат разозлился, но послушался, развязал Джека и поднял его на ноги.

Джек закричал и чуть не упал, когда офицер дернул его за левую руку. Синтия видела красную вспышку боли в его плече.

Джек стоял, шатаясь, Аллард сказал на английском с немецким акцентом:

— Идем, шпион. Я расправлюсь с тобой, как ты заслуживаешь.

Джек вскинул голову, но, если узнал Алларда, не подал виду.

— Не шпион, — прорычал он. — Я пришел сюда на поиски своей девушки.

Аллард прорычал ругательство на немецком, вытащил пистолет и махнул Джеку идти к двери. Его взгляд и резкий приказ Синтии дали ей понять, что она должна была помочь пленнику, чтобы он не упал.

Она прошла к правому боку Джека, не поврежденному, и взял его за руку. Мышцы Джека сжались от ее хватки. Он знал, кем она была, но не подал виду. Он прислонился к Синтии и пошел из комнаты.

Аллард следовал с оружием в руке. Они шагали, Синтия использовала остатки магии, чтобы притупить боль Джека. Она надеялась, что это помогало.

Коридор казался в десять раз длиннее, а вестибюль — шире. Страж ждал их там и открыл дверь.

Джек чуть не свалился с крыльца. Аллард не мог помочь, ведь играл полковника, а командующие не помогали избитым шпионам. Страж отсалютовал и занял место у двери.

Игнорируя его, Аллард рявкнул приказ Синтии, наверное, заставляя ее вести узника в машину. Деревня была узкой и извилистой, так что после нескольких шагов от края маленькой площади они скрылись из виду.

Синтия хотела завопить от радости. Они это сделали! Смогли!

Как только они пропали из виду, Джек прислонился к стене, пот покрывал его лоб.

— Вы с ума сошли? Вы могли умереть или оказаться в цепях!

— Но это не так, — отметила Синтия.

— Слава богу, — он криво улыбнулся. — Что ты тут делаешь, Синтия? Ты леди, а не солдат-нацист!

— Из-за меня тебя схватили, так что я должна была помочь спасти тебя, — едко сказала она. — Если кто и убьет тебя, то это буду я!

Он рассмеялся и обвил ее здоровой рукой, уткнулся лицом в ее мокрые волосы.

— Это моя Золушка, — сказал он с таким теплом, что это согревало лучше магии очага. Она прижалась к нему, подавляя слезы радости, пряча лицо у его шеи.

Джек сжал ее крепче здоровой рукой, но говорил деловито:

— Аллард, ты слишком убедителен в роли полковника. Это все твое воспитание.

— Я рад, что твое чувство юмора выжило, — сказал Аллард. — Тебя нужно отвести внутрь, чтобы я смог осмотреть твои раны. Я помогу тебе, ты уже чуть не раздавил Синтию.

Синтия с неохотой отошла, чтобы Аллард помог Джеку. Чувства подождут. Им нужно было завершить спасение. Она осмотрела улицу неподалеку. Дождь утихал, и видимость стала чуть лучше.

— Дальше по переулку теплица.

Аллард помог Джеку пройти по узкому проходу меж двух домов. Теплица была маленькой, но крепкой. Синтия отперла дверь и прошла внутрь, создавая тусклый огонек мага. Когда юноши вошли, она сделала свет ярче, ведь на окошках были темные шторы.

Скамья с горшками тянулась вдоль края теплицы, перед ней были два потрепанных стула. Полки с глиняными горшками и инструментами были на стенах. Синтия ощущала, что садовник провел тут много счастливых часов.

Она сняла шапку, радуясь уйти от дождя. Хоть буря Джека прошла, дождь бил по ним всю ночь.

Аллард опустил Джека на стул. Синтия магией очага наполнила теплицу жаром. Джек дрожал, может, от шока.

— Плечо вывихнуто, — процедил он. — Болит так, что я не знаю, что еще не так.

— Нужно вправить кость, — спокойно сказал Аллард. — Я пару раз получал вывих плеча, катаясь верхом, так что я знаю, как это исправить. Но будет очень больно.

— Знаю, — сказал Джек с дрожью. — Просто сделай это!

— Почему девушек не учат, как вправлять плечо? — Синтия пыталась шутить, чтобы не потерять сознание от боли Джека.

— Девушки так себя не ранят… А-а-а! — слова Джека прервал вопль, Аллард осторожно убирал одежду.

Ногти Синтии впились в ее ладони, Джек подавил стон, когда его рубашку сняли. Она восхищалась широкими плечами Джека, так что ему нужно было восстановить их.

Аллард поднял голову.

— Синтия, если уберешь иллюзии, хватит сил притупить боль, — его голос был сдержанным, но его бледное лицо показывало, что его это тревожило. — И закрой глаза.

— Хорошая идея, — Синтия отпустила иллюзии, освобождая магию. Она опустила ладонь на правое плечо Джека, стараясь игнорировать эмоции, что искрились между ними даже в таких условиях.

Закрыв глаза, как советовал Аллард, Синтия направила белый исцеляющий свет в тело Джека. Ее способности исцеления всегда были скромными, а сегодня их было еще меньше, несмотря на ее усилия. Запасы магии кончались.

Она услышала щелчок и жуткий сдавленный крик, а потом выдох облегчения.

— Лучше, — сказал Джек. — Намного лучше.

Желая помочь больше, Синтия спросила:

— Мы можем забрать немного исцеления у Элспет? До пещеры еще далеко.

Аллард покачал головой.

— Она уже ослабела от исцелений для пленников. Мы не можем просить у нее больше. Нам нужно много сил, чтобы провести столько человек сквозь зеркало.

Было сложно спорить, и она не стала. Аллард продолжил:

— Ты видишь что-нибудь, чем можно перевязать? Джеку нужна поддержка для руки.

Она повернулась к полкам, понимая, что Аллард попросил ее, чтобы она не смотрела, как он проверяет его раны. Она не могла скрыться от криков боли Джека. Жаль, она не могла помочь сильнее!

Отвернувшись от мальчиков, Синтия сказала:

— Тут стопка тряпок, чистых и сложенных до прибытия немцев. И фартук.

Неровные куски ткани были потертыми еще до того, как попали в теплицу. Благодаря домохозяйку, которая все постирала перед тем, как ее выгнали из дома, Синтия встряхнула фартук.

— Из этого можно сделать перевязь, — она передала фартук Алларду. — А мелкие тряпки — для других ран.

— Их нужно несколько, — буркнул он. После пары минут он сказал. — Можешь повернуться.

Она так и сделала, Джек был бледным, но в одежде, левая рука была перевязана, и повязка была на левом глазу. Повязки были на нескольких местах. Аллард умел обходиться с ранами.

Джек криво улыбнулся, хоть лицо было напряженным.

— Как прошло спасение? Вы явно увели ученых, или не вернулись бы за мной. А семьи?

— Успех в обеих случаях, — ответил Аллард. — Ник и Элспет ведут ученых и почти всех членов семьи в пещеру.

— Но Тори и двое детей остались в замке, им пришлось искать другой путь, — мрачно сказала Синтия. — Мы не знаем, где они.

Джек тихо выругался. Синтия заметила, что тайные миссии и опасность вызывали ругательства даже у тех, кто никогда не ругался. Хоть она переживала за Тори, она верила в силы соседки по комнате. Она тревожилась за Джека.

До того, как его глаз был перевязан, она видела, как все плохо. Им нужно было скорее доставить его к Элспет, пока не началось воспаление. Иначе он может ослепнуть на оба глаза. Или хуже. После побоев воспаление могло быть смертельным.

— Тори скоро вернется, Аллард, — уверенно сказал Джек. — И с двумя детьми. Она умная и талантливая.

— Надеюсь, — Аллард скрывал эмоции. — Но вокруг полно отрядов поиска. Ей придется быть очень осторожной.

— Как и нам, — Джек приподнялся на здоровой руке. — Хоть ты старался, мне нужна помощь. Позволишь взять тебя за руку, Аллард?

Аллард протянул руку, Синтия потушила свет и открыла дверь. Когда и если они попадут в дом в Лэкленде, она точно выделит время на истерику. Она не была героиней.

ГЛАВА 34

— Мы заблудились, или лучше не спрашивать? — спросила утомленно Ребекка.

Тори скривилась.

— Не заблудились. Я знаю направление. Но сложно найти путь среди зарослей.

— И на дорогах отряды поиска. Думаю, одна пара нас увидела. Магия не ласт им заметить?

— Возможно, но у такой магии есть пределы. Нам повезло, что они не смотрели внимательно.

— Раз ты знаешь, что мы идем в нужную сторону, мы дойдем туда, — Ребекка вздохнула и поправила Аарона, спящего на ее руках. — Ты сможешь доставить нас в Англию, если все уже уйдут, когда мы дойдем до пещеры?

— Проблемы не будет. Я лучшая в магии зеркала в нашей группе, — Тори вытерла воду с лица. — Хоть мне нужно сначала отдохнуть пару часов, я смогу доставить нас в Англию. Ваши семьи будут вас ждать.

— Этого хватит для меня, — Ребекка шептала. — Я не думала, что увижу отца снова.

Страх Ребекки не удивлял. Если бы ее, мать и брата отправили в Германию, семья была бы разлучена навеки. Тори нравилась другая девушка. Она не жаловалась, принимала объяснения о магии с поразительным спокойствием.

Она решила нести Аарона, говоря, что ему было спокойнее с ней, и что Тори нужно беречь силы. Но она явно нуждалась в отдыхе.

— Есть идея, — сказала Тори. — Там маленький амбар, где вы с Аароном можете поспать, пока я найду путь. Я заберусь на тот холм и полечу к высокому дереву, откуда все увижу.

Ребекка утомленно улыбнулась.

— Это было бы очень приятно.

Амбар оказался идеальным выбором, несколько коров и коз было внутри, а еще стог чистого сена, где и устроились Ребекка и Аарон.

— Я не надолго, — пообещала Тори. — На полчаса или меньше.

Ребекка легла, мальчик оказался под ее рукой.

— Если бы я так не устала, я бы переживала из-за этого, но пока я могу уснуть даже на раскаленных углях.

— Думаю, нам осталась миля или чуть больше, — сказала Тори. — Я выберу лучший путь, и мы скоро присоединимся к остальным.

Ребекка уснула, когда Тори покинула амбар. Тори хотела присоединиться к ним, но иначе она никогда не вернется в пещеру.

Холм неподалеку был не таким высоким, но она взмыла к верхушке дерева на нем и смогла разглядеть пейзаж. Дождь закончился, и полумесяц озарил тропы, что пересекали лоскуты полей. Рассвет был близко.

Тори, как и надеялась, заметила холм с лесом, скрывающим пещеру. С этой высоты она увидела домик фермера возле амбара с лугом. Если они повернут туда, а потом налево и направо, они вскоре доберутся до холма, и переходить придется всего одну дорогу.

С высоты она увидела и огни машин, фонари отрядов, которые проверяли округу. Их было так много, что она подозревала, что немцы позвали и местную полицию. Нацисты не хотели, чтобы доктор Вейс сбежал, и она боялась, что они скорее убьют его, чем отпустят.

Молясь, чтобы все вернулись в пещеру, она опустилась на землю и пошла по холму. Она могла парить дальше, но магия утомляла ее больше, чем поход.

Тропа начиналась у края леса. Онемев от усталости, Тори пошла по ней к амбару. Она приближалась к домину фермера, когда с верхнего этажа раздались выстрелы.

Паника пронзила ее, Тори упала, радуясь, что грязь смягчила удар. Усталость пропала, сменившись настороженность. Укрывшись за кустом, она смотрела на дом. Холодок пробежал по ней, когда она увидела, что оружие было направлено на амбар, где отдыхали Ребекка и Аарон. Как остановить этот дождь смерти? Она не была воином.

Но она могла воззвать к магии других Нерегуляров. Со смутным планом в голове она тихо подошла к дому сзади. Задняя дверь была заперта, и она взлетела ко второму этажу. Она узнала много хороших навыков преступника, так что могла пролезть внутрь.

Один из пьяных французов говорил ехидно про убийство грязных евреев, укрывшихся в амбаре. Ее гнев быстро сменился ледяной решимостью. Она подняла голову, увидела, что кривые балки поддерживали потолок старого дома. Идеально.

Тори прошла по дому к открытой двери комнаты, где был пулемет, три человека в форме французской полиции и бутылки алкоголя. Она только добралась до порога, когда мужчина обернулся и посмотрел на нее. Он неуверенно моргнул, но камень беззвучия не защищал от прямого взгляда.

Он вскочил на ноги.

— Там девочка! Наверное, спряталась, когда вся семья убежала.

Второй обернулся и опасно улыбнулся.

— Достаточно взрослая, чтобы мы ее использовали.

Он шагнул к Тори, ее гнев вспыхнул. Эти люди хотели застрелить Ребекку и Аарона ради веселья. Она сосредоточилась и потянулась к силе друзей. Особенно к таланту Алларда двигать большие предметы.

Наполнившись силой, Тори яростно махнула в сторону балок.

— Хватит!

Магия сорвалась, и она обрушила большие балки, что поддерживали половину крыши. Еще до того, как балки упали на мужчин и их жуткое оружие, Тори бросилась за дверь, откатившись.

Крики мужчин резко оборвались. Оставшиеся балки крыши зловеще стонали. Весь дом рушился!

Она бросилась из окна в спальне и с трудом смогла безопасно приземлиться на грязь во дворе. Она была с ушибами, едва дышала, а левую руку повредили обломки, но ничего не было сломано.

Тори закрыла глаза, подавляя страх и ужас от осознания того, что она сделала. Она не представляла себя убийцей. Она не должна была проходить сквозь зеркало.

Но, думая о событиях, которые привели ее к этому моменту, она не видела шанса поступить иначе. Ник пришел в Лабиринт в поисках помощи. Она предложила помочь поискать порталы, и решимость Ника завела их сюда. Она не могла не помочь, если нужно было спасать жизни.

Тори утомленно поднялась на ноги. Если повезло, Ребекка и Аарон были в порядке, и скоро эта бесконечная ночь закончится. Она обошла гору камней, что когда-то была домом, подумав, как в нем веками жили люди, а она за миг все уничтожила.

Но она не видела другого выбора, так что не было смысла терзать себя. Открыв дверь амбара, Тори позвала:

— Ребекка? Вы с Аароном в порядке? — боясь, что найдет их тела в крови на сене, она создала свет. — Это я.

— Mon Dieu, вы в порядке! — Ребекка вышла из тьмы с дикими глазами и сеном, прилипшим к ней. — Я так боялась, что те гады застрелили тебя, а теперь убьют меня и моего мальчика!

— Мы в безопасности, — Тори криво улыбнулась. — Я обрушила на гадов крышу.

— Вот откуда был грохот, — Ребекка посмотрела на левую руку Тори. — Ты ранена!

— Пустяки.

— Кровь — это плохо. У меня есть платок.

— Да, доктор, — вяло сказала Тори, а Ребекка задрала ее рукав и обнаружила рваную рану на ее предплечье. Платок девушки был достаточно большим, чтобы дважды охватить поврежденную руку. — Ты в этом хороша.

— Мои родители — врачи, и я хочу стать такой, — Ребекка завязала платок и осторожно опустила рукав Тори.

Тори все еще потрясало, что в этом веке девочки могли становиться докторами. В ее времени это было неслыханно. Двадцатый век был с ужасными войнами, но в нем было больше свободы и вариантов выбора.

Аарон вышел из теней, зевая.

— Тори? — сказал он с ангельской улыбкой.

— Да, я — Тори, — она улыбнулась малышу, забыв о сожалениях из-за разрушенного дома. Если жестокость требовалась для защиты невинных, она собиралась делать все, что было необходимо.

— Пора сделать последний рывок в пути, — она улыбнулась и назвала его так, как делала Ребекка. — Мой мальчик.

ГЛАВА 35

Когда они добрались до пещеры, Джек едва мог двигаться. Синтия не могла даже помочь ему с левой стороны, потому что ему было очень больно. Она прижимала ладонь к его спине и посылала магию, стараясь ослабить боль. Он ценил помощь, а от прикосновений к нему ей было лучше. У нее не было сил думать о причинах, все и без этого было сложно.

Ник вышел из пещеры, когда они подходили к ней.

— Боже, Джек! Это с тобой сделали нацисты?

Джек смог криво улыбнуться.

— Конечно, нет. Вот, что бывает, когда на тебе срывается Синтия.

Она не стала отвечать на такое.

— Ник, Забери его у Алларда. Он тащил Джека всю дорогу от лагеря и сам вот-вот рухнет.

— Не совсем так, — выдохнул Аллард. — Но я готов опустить Джека на ближайшее одеяло.

Ник осторожно занял место Алларда, вызвав лишь один сдавленный вскрик Джека.

— Прости, Джек. Если кого и должны были побить, то это меня.

— Бред, — буркнул Джек. — Я вызвался, потому что хотел побыть героем. Ты дал мне шанс, так что я у тебя в долгу.

Мужчины! Закатив глаза, Синтия вошла в пещеру и свернула одеяло. Мальчики опускали Джека туда, и Ник тихо сказал:

— Все семьи наши в пещере комнаты для себя, чтобы побыть вместе. Почти все спят. Где Тори, Ребекка и малыш?

— В пути, — утомленно сказал Аллард. — Недалеко. Ей понадобилось недавно много магии, но она еще свободна, — Синтия еще не видела его таким уставшим, он устроился на полу, лицо было осунувшимся. — Когда я отдышусь, пойду за ней.

Элспет вышла из глубины пещеры.

— Даже у твоей энергии есть пределы, Аллард, — отметила она и посмотрела на Джека. — То, что надо. Еще один пациент.

Синтия не знала, что Элспет бывает саркастичной. Напряжение влияло на всех. Она опустилась возле Джека и взяла его за руку. Он сжал ее пальцы, но ужасно слабо.

— Джек все говорит, что в порядке, но врет, конечно.

— Конечно, — согласилась Элспет, сидя на другой стороне. Она все еще звучала насмешливо, но ее лицо было мрачным, когда она убрала повязку, чтобы осмотреть глаз Джека. — Помните историю о спартанце, который спрятал украденную лису под туникой и умер, чтобы не показывать боль, пока она поедала его внутренности?

Синтия поежилась.

— Если этому учат на греческом, я рада, что не учила его.

Болтовня прекратилась, Элспет прижала ладони к глазу Джека и направила туда исцеляющую магию. Ник опустил ладонь на ее плечо, добавляя сил. Синтия и Аллард последовали примеру.

Синтия слышала гул двигателей вдали. Она не знала, как скоро немцы оставят поиски.

Элспет села на пятки и утомленно выдохнула:

— Я сделала, что могу.

Джек сказал с закрытыми глазами:

— Я потеряю тот глаз?

Синтия прикусила губу. Конечно, он понимал серьезность раны.

— Думаю, я его спасла, — ответила Элспет. — Но моя исцеляющая сила почти выжжена, так что я не могу ни чего сделать с другими ранами.

— А они не так ужасны, как лиса, грызущая мои внутренности, — прошептал Джек. — Спасибо, Элспет. Думаю, я выглядел бы отлично с повязкой на глазу, но мама этого не одобрила бы.

Аллард напрягся и повернул голову к входу в пещеру.

— Тори почти вернулась, и она в беде, — он вскочил на ноги, снаружи раздались выстрелы, и звучали они пугающе близко.

Немцы были неподалеку, и они, скорее всего, заметили Тори.

* * *

Светало, Тори и ее спутники пересекли небольшую дорогу у основания холма, ведущего к пещере. Она только выдохнула с облегчением, как услышала визг тормозов и немецкие крики с дороги в сотне ярдов за ними.

Ребекка охнула.

— Они увидели нас!

— Мы почти там. Бежим! — из последних сил Тори бросилась по холму. Она вела немцев к пещере, но что еще она могла? Шесть магов точно могли сдержать врага, чтобы все успели уйти сквозь зеркало!

Она мысленно звала на помощь. Аллард мог ее услышать. Она ощутила его мгновенный ответ. Он поспешил к ним.

Молясь, чтобы это не погубило его, Тори выдавила, шумно дыша:

— Ребекка, поднимайся дальше! Аллард поможет тебе и Аарону. Я останусь тут и замедлю солдат.

— Но… — Ребекка оглянулась с болью на лице.

— Иди! Я скоро догоню, — если она выживет.

— Да благословит тебя господь, — выдохнула Ребекка и пошла дальше. Аарон скулил от того, как крепко она сжимала его.

Тори повернулась, призывая всю оставшуюся магию и забирая часть у Алларда. Его энергии было мало, но он отдавал все свободно.

Солдаты бежали к ней сквозь заросли внизу холма. Трое или четверо, может, больше. Она видела их темные силуэты среди деревьев. Они бежали вверх по холму, и на их пути нависало дерево. С такой влажной землей не потребуется много сил, чтобы обрушить его.

Она заставила себя ждать, пока они приближались. Они добрались до дерева, и Тори обрушила его на них.

Крики и ругательства после этого зазвучали так оживленно, что она поняла, что некоторые, а то и все, серьезно пострадали. Надеясь, что они не сразу придут в себя и выберутся, Тори развернулась и побежала по холму, насколько позволяли уставшие ноги.

Она вздрогнула, пули проносились мимо. Один из немцев был с переносным пулеметом. Ник знал бы его название. Тори побежала зигзагом, скрываясь за деревьями, надеясь, что солдаты не смогут стрелять метко, ведь они и сами бежали.

Аллард вырвался из пещеры и побежал по холму как мстительный бог войны. Ник был недалеко. Оба стреляли по немцам.

Вряд ли они попали бы, но их пули замедлили преследователей. Аллард миновал Ребекку, с трудом бегущую к пещере, но Ник остановился и забрал Аарона из ее рук. Он тут же повернулся, обвил рукой ее талию и потащил в укрытие пещеры.

Аллард бежал к Тори, на его лице пылала решимость. Она хотела кричать на него, чтобы он отступил, пока немцы не увидели его так, чтобы выстрелить, но ей не хватало дыхания и сил.

Она споткнулась и упала на землю. Она не могла двигаться и заплакала. Так близко…

Тори вдохнула и закричала:

— Джастин, назад! Не убивай себя! Это безнадежно!

— Держись, Тори! — он пронесся оставшиеся между ними ярды и остановился над ней, выпустил последнюю пулю из пистолета.

Она ощущала, как он собирает магию, убирая пустой пистолет за пояс. Он вскинул руки в сторону солдат, сила сорвалась с его ладоней как невидимый огонь.

Звуки выстрелов изменились. Оружие все гремело, но стало слышно и тяжелый стук, будто град.

Тори охнула. Боже, Аллард создал щит, который сбивал пули в воздухе!

Его тяжелый взгляд был направлен на солдат, он поймал ее за руку и поднял на ноги. Его прикосновение передавало, как трудно было сдерживать пули, но он не дрогнул.

Она смогла подняться на ноги и двигаться самостоятельно. Тори сжала его руку, повела их по холму. Он все еще смотрел на немцев, защищал себя и Тори от пуль магией и силой воли.

Сердце колотилось, мышцы почти не слушались, но Тори заставляла себя двигаться. Пещера была в дюжине шагов впереди. Еще шесть шагов. Еще шаг…

Они ворвались внутрь. Тори не подумала, что будет дальше, но Аллард подумал.

— Отступайте! — рявкнул он другим Нерегулярам. — Двигайте Джека глубже в пещеру!

Они поспешили послушаться. Ник поднял Джека на ноги, девушки помогали. Агония охватила лицо Джека, но он не издал ни звука. Они пропали вчетвером в туннеле, оставив Тори и Алларда одних у входа.

Тори следовала, сжимая руку Алларда. Они оказались в дюжине шагов от входа, и Аллард напряженно сказал:

— Мне нужна вся твоя магия, Тори!

— Она твоя, — Тори потянулась к запасам на глубине, отыскала ресурсы, о которых и не знала, и направила магию к нему.

Сосредоточив их силу на взрыве, Аллард обрушил вход в пещеру оглушительной лавиной камня и земли. Дверь между ними и нацистами теперь была закрыта и заперта.

ГЛАВА 36

Обломки сыпались между ними и входом, Аллард оттащил Тори к полу и обнял, закрывая от половины пыли и камней. Она прижалась к нему, куски отлетали от ее спины. Тори кашляла от пыли и не хотела, чтобы он отпускал ее.

Его лицо было прижато к ее мокрым волосам, когда все утихло. Было темно. Тори сказала с дрожью:

— Я не знала, что ты умеешь так останавливать пули!

Он обнял ее крепче.

— И я не знал.

— Не знал? — поразилась она. — Но побежал под пули? Джастин, ты безумен!

— Я не мог потерять тебя, — просто сказал он.

Она хотела плакать.

— Тебя могли убить! Нельзя так рисковать собой. Мы даже не вместе.

Его голос был низким и изумленным, он сказал:

— Тори, любимая, мы не расставались, даже когда ты вела себя благородно упрямо. Меня восхищает благородство, но я надеялся, что ты не будешь так долго понимать, что связь между нами слишком сильна, чтобы ее разорвали логические причины.

Она поняла, что он был прав. Их связь оставалась сильной, даже когда она пыталась поступить правильно. И она должна была попытаться даже сейчас.

— Сильнее твоей связи с Кемпертоном?

— Даже сильнее этого, — его пальцы подняли ее подбородок, и он поцеловал ее с головокружительной страстью.

Тори сдалась, перестала сопротивляться и играть в благородство. Она целовала его с пылом, облегчение и магия сближали их еще сильнее. С ним Тори ощущала себя правильно.

Когда они прервались, чтобы отдышаться, она прошептала:

— Хотела бы я, чтобы тебе не пришлось выбирать между Кемпертоном и мной.

— Я буду скучать по Кемпертону, — мрачно сказал Аллард. — Но ты — мое сердце, Тори. Как я могу жить без сердца?

— А ты — моя душа, — она прильнула к нему, закрыв глаза, сдерживая слезы. — Я еще никогда в жизни не была такой уставшей и счастливой.

Он рассмеялся.

— Я хотел это сказать.

Тори улыбнулась в темноте. Аллард был прав. Они всегда были вместе.

И всегда будут.

* * *

Их уединенный момент прервали, когда пришел Ник с огоньком мага.

— Это было нечто, — отметил он. — Вы в порядке?

Тори рассмеялась, эйфория бурлила, несмотря на усталость.

— Лучше не бывает.

Ник с интересом посмотрел на них.

— Вовремя вы сошлись. Мне стоило принимать ставки на то, сколько вы продержитесь порознь.

— Джентльмен не делает такие ставки, — сказал величаво Аллард, поднимаясь на ноги.

— Из джентльменов тут только ты, — бодро сказал Ник. — А остальные могли поучаствовать.

Аллард рассмеялся, стряхнул пыль с одежды и протянул руку Тори.

— Каникулы во Франции с тобой выдались интересными, Ник, но я готов идти домой.

— И я! — с пылом сказал он. — Идемте в соседнюю комнату. Продумаем, что делать дальше. Синтия как раз греет воду для чая.

— Чай! — Тори была благодарна Алларду за помощь, пока вставала, каждая мышцы болела. — Напиток, построивший Британскую империю.

— Только чай и остался, — сказал Ник. — Последнюю еду мы раздали детям.

Тори с дрожью посмотрела на обломки камней, закрывшие вход в пещеру. Если бы они с Аллардом были на два ярда ближе к входу, они не ушли бы.

— У Ребекки есть магия.

Ник моргнул.

— Да? Я был так отвлечен… всем остальным, что даже не заметил.

Он был занят, тонул в каре-зеленых глазах Ребекки. Это было не плохо.

Они прошли глубже в пещеру и попали в комнату среднего размера, где были другие Нерегуляры. Элспет, Джек и Синтия устроились вокруг большого огня мага, который по форме напоминал костер.

Джек лежал на свернутом одеяле, побитый, но в сознании. Они с Синтией держались за руки. Тори подозревала, что ее соседка по комнате сдалась обаянию Джека и его симпатии к ней.

Элспет поднялась на ноги и обняла Алларда.

— Когда мы с тобой играли вместе во время визитов семьи, кто бы мог подумать, что мы будем заниматься таким?

Он обнял ее той рукой, которой не поддерживал Тори.

— Ты всегда была моей любимой кузиной. Но этого я не предвидел.

Синтия налила горячий чай в чашки и вручила их Тори и Алларду.

— Жаль, что без сахара.

— Все еще райский напиток, — Тори устроилась рядом с Аллардом и пила чай, горячий и ароматный. — Как долго мы будем восстанавливать силы, чтобы вернуться в Лэкленд?

Элспет опустилась возле импровизированного костра.

— Нужно хорошо поспать. Мне придется несколько дней восстанавливать силы, так что на меня не рассчитывайте. Но я не дала силе выгореть полностью.

Тори нахмурилась при мысли о грядущем проходе сквозь зеркало.

— Что наши гости думают о магии? Они переживают? Будут много говорить о нас в будущем?

— Пока я исцеляла тех, кто в этом нуждался, я мягко убеждала их не думать много о побеге, — Элспет прикрыла зевок. — И не говорить об этом, чтобы не попасть в Бедлам.

— Я использовал не так много магии, как вы, — сказал Ник. — Так что я восстановлю все силы. Тори?

Она проверила запасы магии.

— Восемь часов сна, и я смогу поделиться магией, надеюсь. Но вдруг немцы попробуют пробить проход?

— Я послежу за этим, — сказал Аллард. — Но вряд ли они попробуют. Если повезло, они решили, что мы погибли при обвале пещеры. Они видели только нас четверых. Они могут думать, что беглецы разделились.

— Но они не найдут их, — улыбнулся Ник. — Спасение одного человека казалось такой простой миссией.

Подумав о Ребекке, Тори сказала:

— Ты хотел спасти доктора Вейса не по одной причине.

— У нас не кончится кислород с заваленным входом? — спросила Синтия.

Аллард покачал головой.

— Пещера слишком велика, есть другие выходы.

— Чудесно, — сказал Джек с долей своего привычного юмора. — Тогда мы сможем, если захотим, вернуться и отдохнуть во Франции.

— Но только сами, мальчишками, — заявила Синтия. — Мы, девочки, такую глупость повторять не станем!

Тори не стала упоминать, что они не собирались делать это ив этот раз. Она с трудом встала на ноги.

— У нас есть одеяло? Если что, я могу и обойтись.

— Осталось только одно, — сказала Синтия. — Несколько отдали детям, Джек занял два.

Он стал приподниматься.

— Я отдам одно.

Синтия опустила ладонь на его здоровое плечо и надавила на него.

— Ну уж нет. Я не замерзну и без него. Магия очага так полезна.

— Тори, нам стоит переночевать у заваленного входа, чтобы услышать, если начнут копать, — сказал спокойно Аллард. — Нам не нужно одеяло.

Она медленно улыбнулась.

— Это точно.

Он взял ее под руку и повел к обвалившемуся входу. Он был прав, одеяло не требовалось. Когда Аллард лег на бок и прижал Тори спиной к себе, она получила все нужные комфорт и тепло.

— Хороших снов, дорогая, — прошептал он.

— Я уже как во сне, — прошептала она, опуская голову на его руку. Каменная постель была удобнее ее кровати с пологом в Фейрмаунт-холле, когда она спала в тепле и под защитой объятий любимого.

* * *

К недовольству Синтии, Ник ушел ночевать к порогу комнаты Вейсов. Элспет ушла к Штейнам, чтобы побыть с ребенком, дав уставшей матери отдохнуть.

Синтия осталась наедине с Джеком. У него было два одеяла, а у нее — последнее. Она приглушила свет мага до тусклого сияния, хотела укутаться в одеяло на другой стороне от Джека, когда он тихо сказал:

— Иди сюда.

Она напряглась, думая о его ранах.

— Что-то не так?

Он протянул к ней здоровую руку.

— Мне холодно. Нужно, чтобы ты меня согрела.

— Я могу сделать это отсюда магией очага, — возразила Синтия.

Он поманил пальцами.

— Это не одно и то же.

— Идиот, — буркнула она, но Джек был прав. Тепло тела обладало тем качеством, которого не имел обычный жар. Хоть она была теплой физически, ее душа все еще дрожала после долгой и жуткой ночи. Она с опаской прошла по комнате.

— Нам обоим очень нужно отдохнуть, — сказал он, — так что устраивайся удобнее. Я мягче камня.

Синтия замерла, думая о его боли из-за ран.

— У тебя столько ушибов, что я только наврежу.

— Без тебя рядом мне большее, — он поймал ее за руку и притянул. — Пока ты рядом, я буду в порядке.

Страх, усталость, пребывание в чужом времени и месте лишили ее возражений. Синтия устроилась рядом с его теплым и твердым телом, опустила голову на его не раненое плечо.

— Полагаю, ты не в состоянии надругаться надо мной, а нарушение правил в другом веке не считается.

Его смех согрел ее еще сильнее.

— Ты права, я никак не смогу надругаться над тобой. И я не хотел бы ранить тебя, — он погладил ее руку. — Ты спасла мне жизнь, Синтия. Теперь она твоя.

Она отпрянула.

— Бред! Я просто… исправляла свою ошибку. Я не хочу твою жизнь!

— Это печально, — тихо сказал он. — Потому что я хочу отдать ее тебе.

Слова уже были плохи, но ее добили теплые эмоции, которые она ощущала от него. Произошло худшее.

Подавляя слезы, Синтия попыталась отодвинуться, но его здоровая рука удерживала ее на месте сильнее, чем должна была после избиения.

— Не понимаю, — выдохнула она, пряча лицо возле его бока. — Ты не серьезно. Как тебе может нравиться такая невыносимая девчонка в шрамах как я?

Он поцеловал ее в лоб.

— Потому что я люблю красивых, храбрых, раненых созданий.

Синтия не могла сдержать всхлипы.

— Я так плох, Золушка? — тихо спросил он. — Знаю, я простолюдин по сравнению с тобой, но я думал, что это уже не такая проблема, как раньше.

Она сдавленно сказала:

— Н-никому не было до меня дела со смерти моей матери. И… она не умерла бы, если бы мой отец позвал целителя, как Элспет. Но из-за того, что у нее была магия, он захотел ее смерти. И моей, — она с горечью скривила губы. — Я не стала его слушаться.

— О, Синтия, — он крепче обвил ее рукой, прижался щекой к ее голове. — Как глупо он поступил, выбросив такое сокровище.

Дрожь его голоса успокаивала, словно урчание кота на Ласточкиной ферме. Узлы в ее душе начали развязываться.

— Ты же меня не бросишь? — спросила она слабым голосом. Джек был не таким, как ее отец, но она должна была спросить. И ей нужно было услышать ответ.

Он серьезно сказал:

— Только дурак выбросит такое сокровище. А я не дурак.

Синтия закрывала сердце от любви после смерти ее матери, но уже не могла терпеть одиночество. Собрав всю смелость, она убрала барьеры, которыми защищала себя от боли. Хоть Синтия делилась с ним магией во время работы над погодой, она еще не испытывала такой поток его эмоций, как сейчас. Любовь, уважение, пылкое желание, которое он подавлял, чтобы не испугать ее.

И сильнее всего она ощущала его любовь. В ней расцвела радость, Синтия рассмеялась.

— Я присоединюсь к твоей коллекции раненых существ?

— Они все особенные, — улыбка звучала в голосе Джека, он погладил шрам на ее щеке, который она уже не старалась скрыть. — И ты — самая особенная из всех.

ГЛАВА 37

Несмотря на необычный сон, Тори знала, где была, когда проснулась. Они с Аллардом все еще лежали в обнимку, ее голова была на его руке, другая его рука обвивала ее талию. Хоть было темно и душно, а под ней был холодный камень, она еще никогда не была счастливее.

— Ты проснулась? — тихо спросил он, создал огонек мага и подбросил в воздух над ними.

— Твоя рука, наверное, онемела от того, что я спала на ней, — Тори повернулась на спину и провела пальцами по его щеке. — И у тебя уже очень заметна щетина.

Он повернул голову и поцеловал ее ладонь.

— Надеюсь, ты не против.

Она охнула, желание вспыхнуло в ней.

— Мы… нам нужно думать о возвращении домой, — пролепетала она.

— Скоро, — он склонил голову и поцеловал ее снова, его теплое тело накрыло ее.

Мир рассеялся, она обвила Алларда руками и целовала в ответ. Было только сейчас, только этот жар и голод, желание слиться с ним телом и душой. Она хотела подавить разум и нежиться от его запаха, тепла и прикосновений.

Но ее разум не унимался. Тяжело дыша, Тори повернула голову и прервала поцелуй.

— Нельзя. Это… плохая идея.

Он отодвинулся и сел, тяжело дыша, провел напряженными пальцами по темным спутанным волосам.

— Почему многие плохие идеи кажутся такими хорошими?

Тори рассмеялась, села рядом с ним.

— Мистер Хаккетт в Лэкленде сказал бы, что так дьявол заманивает нас согрешить.

— Может, он прав. Ты очень заманчивая, — Аллард сжал ее ладонь, а потом встал. — Как ты? Прошлой ночью ты потратила много магии.

Тори с трудом поднялась на ноги, проверила запас магии внутри.

— Все тело болит, но магия кажется удивительно сильной. А ты? Ты сжег не меньше меня.

— Я полностью восстановился. Совместный сон пошел нам на пользу, — он обвил рукой ее талию и поцеловал в макушку. — Нам нужна вся сила, чтобы отвести эту группу домой. Мы сможем за один раз?

Тори закрыла глаза и подумала, как совершить этот переход.

— Думаю, да. Нам нужно расставить Нерегуляров. Я поведу, Ник будет в конце, а ты с Джеком и Синтией будете перемежать очередь. Сложнее всего будет убедить всех пройти сквозь нечто странное.

Но это оказалось проще, чем она думала. Тори и Аллард пришли к остальным, собравшимся в большой комнате, сидящих группами и тихо говорящих между собой. Связь, которую Тори заметила между Синтией и Джеком, ярко пылала. Она еще не видела соседку такой счастливой.

— Все здесь, — сказал Аллард, осмотрев каменную комнату. Повысив голос, он крикнул. — Пора перейти к следующему шагу, а это путь домой. Тори поведет нас. Она объяснит, что нужно делать.

Аллард помог Тори забраться на камень, чтобы все ее видели. Она зашипела:

— Это у тебя есть талант! Ты должен говорить.

Он улыбнулся.

— Тут ты главнее, моя леди.

Она ощущала себя неловко, указывая взрослым, что делать, но, когда она закончила, Ребекка поднялась на ноги.

— Я пойду за тобой всюду, Тори.

Ее отец тоже встал.

— Вы уже совершали чудеса, молодые люди, так что я верю и в такое.

Его жена кивнула и взяла сына за руку.

— Когда мы пойдем? Нет смысла задерживаться в этой влажной пещере.

Радуясь, что убеждение Элспет сделало всех податливыми, Тори сказала:

— Тогда идемте сейчас.

Она спустилась с камня и пошла к зеркалу. Аллард — за ней. Большая группа долго преодолевала коридоры, а потом попала в комнату с зеркалом. Еще дольше Тори расставляла всех по порядку.

Миссис Штейн держала ребенка, и ее муж сжимал ее руку, а другую ее руку сжала Элспет. Джек все еще был ранен и хромал, Синтия настояла взять его за руку, хоть два Нерегуляра стояли тогда вместе в шеренге. Еще несколько минут, и все встали по порядку.

Тори громко сказала:

— Будет очень неприятно, но это быстро закончится. Держитесь за руки, и скоро мы будем в безопасности.

Она посмотрела на шеренгу, проверяя, все ли на месте и держатся за руки. Она повернулась к зеркалу, закрыла глаза и направила свою магию, связалась с магией остальных, уравновешивая ее.

Элспет не хватало магии, но остальные Нерегуляры выглядели сильно. Тори смогла притянуть искры магии других. Сила Ребекки была близка к Нерегулярам. Если бы ее обучали, она могла стать сильным магом.

Тори притянула всю магию и решила, что ей хватит, чтобы провести группу через портал. Она представила зеркало в Лабиринте во время Ника. Когда она была готова, она потянулась к зеркалу, предлагая их соединенную магию.

Зеркало замерцало, появилось, и кто-то за Тори охнул от серебряной красоты. Тори коснулась силы, серебро стало тьмой, и хаос поглотил ее.

Переход не стал легче.

* * *

Тори выдохнула с облегчением, когда увидела старую ферму, которую Ник Рейнфорд и его семья звали домом. Дом стоял крепко на знаменитых белых утесах над деревней Лэкленда с видом на Ла-Манш. Там было укрытие для магов.

Все прошли через портал, хоть ей казалось, что ее растоптали. Не-магам было проще, что было интересно. Может, магия усложняла переход.

Хорошо, что ферма была недалеко от разрушенного аббатства. Тори онемела от усталости. Если бы она не сжимала руку Алларда, сжалась бы под кустом и проспала неделю.

Перед ней и Аллардом шагал Ник, вел всех к дому во тьме. Они подошли к ферме, и он посмотрел на их группу.

— Моя мама не дрогнула, когда я привел пятерых Нерегуляров в дом, но такое количество может удивить даже ее.

Тори улыбнулась.

— Твоя мама учит в школе. У нее стальные нервы.

Дэниел Вейс сказал за ней:

— Мы не будем проблемой, Николас. Нам подойдет и старый сарай. Завтра я свяжусь с доктором Флори.

— Мы не заставим вас спать в амбаре, но придется лежать на одеялах в комнатах, — Ник дернул дверь дома. Заперто. Он вздохнул и порылся в кармане. — Раньше мы не запирали дверь.

Но дверь открылась раньше, чем он нашел ключ, его мать стояла на пороге, свет падал из-за нее.

— Слава богу, вы здесь, доктор…!

Она замолчала, опешив, а потом крепко обняла сына.

— Ник! — ее лицо было осунувшимся. — Я ждала не тебя, но как хорошо, что ты дома! Где ты был в этот раз, вредный мальчишка? Я чуть с ума не сошла от тревоги!

— Я прошел сквозь зеркало во Францию, мам, — он указал за себя. — И я привел три семьи оттуда, как и старых друзей. Но нам лучше войти, пока не пришли жаловаться на свет.

Анна Рейнфорд убрала волосы назад отвлеченным жестом.

— Три семьи? — она посмотрела на людей за Ником. — Хорошо, что я сварила большую кастрюлю супа! Прошу, проходите и отдыхайте.

Тори прошла вперед.

— Миссис Рейнфорд, как я рада вас видеть! Но вы ждали доктора. Кто-то болен?

— Тори! — Анна быстро обняла ее, тревожно посмотрела в ночь. — Элспет с тобой? Полли ужасно заболела. Я послала за ее отцом в Лондоне.

Тори затаила дыхание, ощущая страх миссис Рейнфорд. Анна Рейнфорд не вызывала бы мужа, если бы состояние Полли не было плохим.

— О, нет! — завопил Ник с болью на лице. — Не Полли! — он побежал к лестнице, перепрыгивал через три ступеньки.

Элспет подошла к миссис Рейнфорд, пока беглецы проходили в дом. Она тихо сказала:

— Я здесь, но моя магия почти выжжена. Конечно, я сделаю, что смогу, но не очень много. Что с Полли?

— Заражение крови, — сказала Анна. — Ее оцарапал обломок от взрыва бомбы. Всего царапина, но теперь… — ее голос оборвался.

Сара Вейс сказала с тихим акцентом:

— Мы с мужем врачи, мадам Рейнфорд, и он разрабатывал лекарство от заражения крови.

Дэниел добавил:

— Было сложно создать лекарство в больших количествах, но мы близки к успеху, — он похлопал по своему рюкзаку. — Со мной есть немного, что мы успешно сделали во Франции.

— Если хотите попробовать на дочери, мы поможем, — сказала Сара. — Но это все еще не конечный вариант.

Анна быстро сказала:

— Вы дали бы это своему ребенку?

Глядя в глаза Анны, Сара мрачно сказала:

— Да.

Анна кивнула.

— Тогда сделайте, что можете. Иначе… — она покачала головой. — Местный доктор задержался в больнице и еще не пришел. Вряд ли он ей поможет, но я должна что-нибудь сделать.

— Мы здесь, и мы постараемся, — сказала Сара. — Где ребенок?

— Наверху, — просияв от надежды, Анна повернулась к остальным. — Тори и Элспет, идемте. Если Полли в сознании, она будет вам рада, — она посмотрела на людей на кухне. — Аллард и Синтия, вы знаете дом, прошу, разместите наших друзей. Джек, ты словно вот-вот упадешь. Лучше присядь. Нам не нужен еще пациент.

Тори почти рассмеялась, побежав за миссис Рейнфорд по лестнице. Учитель отлично управляла группой людей.

Ее юмор пропал, когда они вошли в комнату Полли. На два года младше Тори, Полли была выше, с красивыми формами. Теперь она напоминала морщинистую старушку на пороге смерти. Ее волосы пропитал пот, кожа пылала от лихорадки.

Ник стоял на коленях у кровати, сжимал тонкую руку сестры. Судя по его лицу, он вспомнил сон о кладбище и думал, не было ли уже поздно.

Полли повернула голову, когда вошли гости.

— Тори? — тихо сказала она. — Элспет? Я рада, что смогу попрощаться.

Потрясенная ее словами, Тори поцеловала подругу в лоб. Кожа была горячей.

— Погоди, ты еще не услышала о наших приключениях!

— Приятно вернуться, — Элспет похлопала по ладони Полли и отошла с Тори к краю кровати, чтобы не мешать. В ее глазах была боль. Будь у нее вся сила, она смогла бы спасти Полли.

— Милая, я привела тебе двух врачей, — мягко сказала миссис Рейнфорд. — Доктора Вейс. Это моя дочь, Мэри Рейнфорд, но мы всегда зовем ее Полли.

— Рада знакомству, мисс Полли, — сказала Сара Вейс, быстро осматривая ее, проверяя температуру Полли и пульс.

Тори и Элспет держались за руки, разделяя их тревогу. Пока Сара осматривала Полли, Дэниел опустил рюкзак и вытащил плоский металлический чемоданчик и пару замотанных склянок.

Когда она закончила, Сара убрала со лба Полли мокрые волосы прохладной рукой.

— У нас есть новое волшебное лекарство. Оно называется пенициллин, оно делается из кое-чего простого — плесени на хлебе.

Анна Рейнфорд ужаснулась на миг, но Элспет сказала:

— Плесень использовали для повязок, но это было непредсказуемо. Если доктор Вейс создаст лекарство, которое действует всегда, и его можно сделать много, это изменит мир.

— Так и будет, но один человек этого не может, — серьезно сказал Дэниел. — Мисс Полли, у меня есть лекарство и игла, но моя жена лучше сможет его ввести. Ты почти не заметишь.

— Хорошо, что ты маленькая, ведь у нас мало пенициллина. Тебе хватит, — Сара закатала рукав мокрой от пота ночной рубашки Полли. С помощью другой бутылки и шарика ваты она протерла участок на руке Полли.

Тори поняла, что доктора специально говорили тихо и мягко. Наверное, хотели успокоить всех в комнате, не только Полли.

Воспаление было одним из страшных убийц. Тори знала, как люди умирали от того, что укололись о шип розы. Исцелить могли только руки сильного целителя, и редкие были так хороши, как Элспет. Чудо, что это лекарство сможет быть доступным всем.

Сара осторожно ввела иглу под кожу. Полли попыталась отдернуться, но врач успокаивающе сказала:

— Всего на миг. Великая магия требует немного боли, да?

— Моя магия — это много работы! — заявила Полли.

— Ты очень смелая, ma petite, — сказала Сара, убирая иглу и вытирая каплю крови. — Спи. К утру тебе будет лучше. Мы сделаем еще инъекцию позже.

Полли отвернулась, закрыв глаза, а Анна Рейнфорд прошептала:

— Она выздоровеет?

Сара замешкалась.

— У нас были очень хорошие результаты. Понадеемся, что и тут так будет.

Анна сжала ладонь дочери.

— Я побуду с ней ночью. Ник, присмотри за гостями.

Он кивнул и вывел остальных из комнаты. Вейсы пошли вниз по лестнице, а Тори пошла к Нику и сжала его руку.

— Твой сон просто был предупреждением, — тихо сказала она. — Хорошо, что ты стал действовать.

— А если бы я не пошел? А вдруг мы вернулись бы на день позже? — он поежился.

— Но все сработало, — твердо сказала она. — Даже Джек и Синтия, которые спасли Бушаров. Вряд ли это было совпадением, Ник.

Он нахмурился.

— Думаешь, если зеркала сделал Мерлин или другие маги Британии, их магия пытается создать события, которые выгодны Британии?

— Возможно. Или это божественное провидение, — Тори прикрыла зевок. — Я слишком устала, чтобы искать смыслы.

— Плевать, это совпадение или провидение, — вздохнул Ник. — Я рад, что все встало не место, и мы вовремя попали домой. Тот сон… уже не кажется как то, что сбудется.

Они спустились, дверь открылась, и вошел утомленного вида мужчина в армейской форме. Капитан Томас Рейнфорд. Он остановился и моргнул за очками при виде людей в его доме.

— Что такое?

Аллард вышел из кухни.

— Временное вторжение, сэр. Результат успешной миссии.

Капитан вскинул брови.

— Аллард. Ты здесь со всеми своими рискующими товарищами?

— Да, сэр, — Тори старалась выглядеть невинно.

— Николас? — спросил опасным голосом капитан Рейнфорд. — Что тут происходит? А Полли? Твоя мама написала, что она сильно больна.

— Была, пап. Но ей уже лучше, — Ник поманил Вейсов, те повернулись в сторону капитана Рейнфорда. — Благодаря доктору Дэниелу Вейсу и его товарищам-ученым. Это мой отец, капитан Томас Рейнфорд.

Брови капитана Рейнфорда поползли так высоко, что грозили сбить фуражку.

— Доктор Дэниел Вейс? А это ваша жена, доктор Сара Вейс?

— Мы в долгу перед вами за то, что вы отправили своего сына и его юных друзей, — мрачно сказала Сара. — Мы в долгу перед вами. Мы пытались вернуть долг, спасая вашу дочь.

Том Рейнфорд сглотнул, но, как и его жена, он был учителем со стальными нервами.

— Нынче мужчины и женщины должны работать вместе. Доктор Флори будет рад, что вы сбежали и можете присоединиться к нему.

— Он будет рад еще двум моим коллегам? — спросил Дэниел.

Том моргнул, отвлекшись, маленький Аарон пробежал перед ним по своим делам.

— Думаю, да. Он верит, что наука стала такой сложной, что команды должны работать сообща ради лучших результатов. Он сказал мне, когда приезжал, что ему нужно больше исследователей, знающих биохимию.

— Мы постараемся помочь Британии и ее храброму народу, — Дэниел Вейс поклонился, взял жену под руку и пошел к друзьям поделиться хорошей новостью.

Том сказал с сияющими глазами:

— Ник, идем в мой кабинет. Я хочу услышать все в подробностях.

— Да, сэр, — после паузы Ник добавил. — Мама наверху с Полли.

— Тогда сначала я проведаю их, — капитан пошел наверх, а Синтия выглянула из кухни.

— Мы соберем поднос с чаем и бутербродами тебе, Ник. Это смягчит твоего отца.

— Это и бутылка бренди в его столе, — согласился Ник.

— Ему не стоит расстраиваться, — сказала Тори. — Ты сделал то, чего не смогла разведка Британии. И ты не впервые бросаешься в опасность с головой.

Ник застонал.

— Вряд ли от таких слов он станет счастливее.

— Он справится, ведь ты вернулся, — Тори подтолкнула Ника. — Почему бы тебе не найти Ребекку и не узнать, как она? Она размера Полли, ей не мешало бы переодеться. Может, тебе удастся найти ей наряд в шкафу Полли?

— Ребекка, — Ник просиял. — Да. Я поговорю с Ребеккой, пока отец не спустится, — он решительно пошел ее искать.

Тори подошла к Алларду на пороге кухни.

— Все хорошо?

— Гости так рады супу, безопасности и свободе, что готовы спать и в амбаре, — ответил он. — Многие едят хлеб, сыр и суп и начинают верить, что у них есть будущее, — он прижал ладонь к ее спине. — Я сейчас не нужен, на кухне командует бабушка Штейн. Подышим свежим воздухом.

— О, да, — пылко сказала Тори.

Судя по огню его глаз, она знала, что им нужно было побыть наедине. Они покинули дом и пошли по темному саду к дорожке на утесах, где впервые поцеловались. Ночь была прохладной, но в объятиях Алларда Тори ощущала себя тепло и спокойно.

Глядя на канал, она сказала:

— Сложно поверить, что за водой Франция в цепях. Как долго это продлится, Джастин?

— Слишком долго, — он притих. Было слышно, как вдали узкую полоску воды пересекали самолеты. — Но когда-то закончится. Как Полли?

Тори передала слова Вейсов о лекарстве и его эффекте. Аллард выдохнул с облегчением.

— К утру ей будет намного лучше, и она не вспомнит, что умирала ночью.

— Это предсказание? — с надеждой спросила Тори.

Аллард кивнул.

— Полли выздоровеет, и Вейсы станут важным звеном в создании этого чуда, доступного всем, — он сжал крепче ее плечи. — И мы помогли, Тори. Эти несколько дней того стоили.

— Да, хоть нам все еще нужно пересечь зеркало, чтобы попасть домой, — сказала Тори, вздыхая. — Но, хоть я прибыла сюда не по своей воле, я не жалею.

Она прильнула к Алларду. Даже спасение большого количества неизвестных жизней меркло рядом с фактом, что эта миссия соединила их с Джастином.

— Я говорила, что никогда больше не пройду через зеркало. Один важный урок я из этой миссии точно вынесла.

— И какой же? — спросил он с улыбкой.

Смеясь, она отклонила голову для поцелуя.

— Никогда не говорить никогда!