Извращённые эмоции

Извращённые эмоции

Серия: Хроники Каморры #2

Автор: Кора Рейли

Аннотация

Нино Фальконе гений и монстр . Как правая рука и брат Капо Каморры , его отсутствие чувств благословение , а не проклятие — пока его брат не просит его жениться ради Каморры .

Киара Витьелло , Кузина Капо Нью - Йоркской семьи , выбирает выйти замуж за Нино Фальконе , чтобы предотвратить войну с Каморрой , но то, что она слышит о Лас -Вегасе, заставляет ее вены пульсировать от ужаса . После того, как ее отец предал своего Капо и заплатил своей жизнью , ее семья думает , что брак ее единственный шанс принести честь ее имени ; но только Киара знает , что она ошибочная награда , данная в обмен на мир .

Мужчина, неспособный на эмоции , и женщина, травмированная прошлым — брак по договоренности , способный объединить или разрушить…

П Р О Л О Г

• ────── ✾ ────── •

КИАРА

Фальконе будут чувствовать себя обманутыми. За обещание мира чудовищам Лас-Вегаса предстояло принести в жертву девственницу. Мне никогда не давали шанса стать девственницей. У меня отняли этот выбор. Мучительно вырванный из меня.

Страх, острый и грубый, сковал мою грудь, когда мой муж привел меня в нашу комнату, где мы должны провести ночь и закрыл дверь перед ухмыляющимися лицами своих братьев. Нино отпустил меня, и я быстро увеличила расстояние между нами, двигаясь к кровати.

Прошло шесть лет, но воспоминания все еще будили меня по ночам. Я боялась быть рядом с мужчиной, с любым мужчиной, особенно с этим мужчиной — моим мужем.

Стоя в нескольких шагах от кровати, я окинула взглядом белые простыни —простыни, которые моя семья ожидала увидеть утром в пятнах моей крови.

Крови там не будет.

Я подкралась поближе к кровати. Кровь была и в первый раз, и во второй, и даже в третий. Много крови, боли, ужаса и мольбы. Тогда не было представления простыней. Наша горничная, которая никогда не приходила мне на помощь, убирала их.

Сегодня я не буду умолять. Это не остановило моего обидчика много лет назад.

Это не остановит моего мужа.

Я знала эти истории. Я видела его в клетке.

Единственным утешением было то, что я сомневалась, что он сможет сломить меня сильнее, чем я была много лет назад.

Г Л А В А 1

• ────── ✾ ────── •

ДО – НИНО

— Помнишь, что я сказал Луке, когда видел его в последний раз? Сомневаюсь, что он захочет работать с нами после этого, — пробормотал Фабиано, расхаживая по комнате. — Он убьет меня, как только я ступлю на его территорию, поверь мне. Черт, на его месте я бы убил себя.

Римо покачал головой.

— Он рассержен, но он увидит причину.

Я кивнул.

— Он хотел защитить свою собственность, свою жену, но он все еще бизнесмен, и у нас есть хорошие аргументы для сотрудничества. Наркотики по-прежнему его основной бизнес, и наши контакты с его лабораторией говорят нам, что они не могут производить достаточно для удовлетворения спроса. Луке нужно импортировать наркотики, но он не может, потому что мы держим Запад, а Данте держит середину. Его контрабандисты теряют слишком много дерьма, прежде чем оно достигнет Восточного побережья. Если он будет работать с нами, мы можем гарантировать безопасный транспорт через нашу территорию, а взамен он обещает нам держаться подальше от нашего боя с Данте Кавалларо. Нам даже не нужна его помощь.

— Нам это не нужно, — настаивал Римо, и его темные глаза стали суровыми. В этом мы расходились во мнениях; дополнительная помощь против такого противника, как Данте Кавалларо, была бы очень ценна, но, как и Лука, Римо позволял эмоциям мешать принимать рациональные решения.

Фабиано нахмурился.

— Лука не такой, как ты, Нино. Не каждое его решение основано на логических причинах. Он в ярости, потому что мы оскорбили Арию, и его гордость может помешать ему принять логичное решение. Поверь мне.

Гордость и ярость. Никогда не были полезными.

— Если ты скажешь сестре, что подарил Леоне браслет, она убедит его. Она снова подумает, что ты ее младший брат. Она захочет в это поверить. Возьми Леону с собой. Пусть это будет семейный визит, но убеди Арию и Луку поговорить с нами. Скажи ему, что я собираюсь встретиться с ним лично, — сказал Римо.

Я искоса взглянул на Римо. Последний раз, когда он разговаривал с Лукой, все прошло не слишком хорошо. Прошли годы, но если Лука будет держать обиду, он тоже вспомнит об этом. А Римо умел провоцировать людей, которые не ладили с другими Капо.

— Он не поверит, что нам можно доверять, — сказал Фабиано.

— А твой разговор с Лукой это самое худшее, что может случиться. Римо, ты чертова бомба замедленного действия. У тебя встает, когда ты представляешь, каково это купаться в крови Луки, черт возьми. Ты действительно думаешь, что сможешь остановить себя от попытки убить его?

Римо откинулся на спинку стула с улыбкой на лице, которую я научился опасаться.

— Семья это узы, обеспечивающие мир, не так ли? Мы даем им то, что они хотят, то, что твоя сестра хотела для тебя и всех остальных.

Он не ответил на вопрос Фабиано. Фабиано остановился и скрестил руки на груди.

— И что это должно быть?

— Мир и любовь. — Римо скривил губы, словно собирался рассмеяться. — Мы предложим брак между нашими семьями. Какое-то время это работало между нарядом и семьей.

Римо ничего мне не говорил. Обычно он советовался со мной, прежде чем принимать подобные решения. Для Римо это был удивительно разумный план. Браки предотвращали многие войны на протяжении веков человеческой истории, конечно, они начинались так же часто.

Фабиано засмеялся, но по тому, как сузились его глаза, я понял, что он недоволен.

— Несколько лет, а теперь они снова убивают друг друга.

— Несколько лет это все, что нам нужно. — сказал я. — Лука не хуже нас знает, что любое мирное соглашение будет заключаться лишь на короткое время.

— Ты не можешь поверить, что Лука согласится на брак по расчету.

— Почему бы и нет? — Римо спросил, ухмыляясь. — Это сработало у него и твоей сестры. Посмотри на них, болезненно влюбленных. Я уверен, что он может пощадить одну из своих кузин. Ты не сказал, что у его отца было три сестры и два брата? Есть несколько кузин в брачном возрасте, или даже троюродный брат, мне все равно.

— Одна из этих сестер была замужем за предателем, которого убил наш отец. Сомневаюсь, что она отдаст нам своих дочерей, — напомнил я Римо.

— Одна из ее дочерей чертова штучка этого ублюдка Гроула. Как будто я приму ее или ее сестру в нашу семью, — сплюнул Римо. Я склонил голову в знак согласия. Если мы позволим семье отдать нам останки нашего предательского сводного брата, это будет неверным сигналом.

— Лука не выбрал бы ни одну из них. Но кто, черт возьми, должен жениться на девушке из семьи? — спросил Фабиано, подняв светлые брови. — Только не говори мне, что это будешь ты, Римо, потому что я не сделаю тебе этого гребаного предложения. Мы все знаем, что ты последний человек, которого мы можем выставлять напоказ, как мужа. Ты все время выходишь из себя. Это закончится кровавой свадьбой, и ты это знаешь.

Римо ухмыльнулся и перевел взгляд на меня. Это объясняло, почему он не посоветовался со мной.

— Я ни на ком не женюсь. Нино сделает.

Подняв брови, я спросил.

— Я?

Фабиано, поморщившись, опустился на диван.

— Без обид, но Нино тоже не тот человек, чтобы играть роль мужа.

Я склонил голову набок. Я никогда не думал о браке. В этом не было необходимости.

— Если ты имеешь в виду отсутствие у меня эмоций, могу заверить тебя, что при необходимости я смогу их подделать.

Римо пожал плечами.

— Это не брак по любви. Нино не нужно ничего чувствовать, чтобы жениться. Ему нужно только сказать " да " и трахнуть свою невесту, возможно, отца ребенка или двух, и сохранить свою жену в живых, пока мы хотим мира с семьей. Ты ведь можешь это сделать?

Я прищурился, мне не понравился его тон.

— Я могу это сделать.

Фабиано покачал головой.

— Это чертовски плохая идея, и ты это знаешь.

— Это нетрадиционно, — признал я.

— Но это практика, которая использовалась в наших кругах на протяжении поколений. Еще до того, как наши семьи приехали в США, они организовывали браки, чтобы установить связи между различными семьями. И у семьи есть ценности старого света. Они единственная семья за пределами Италии, которая все еще следует традиции кровавых простыней. Я уверен, что семья Луки будет приветствовать идею другого организованного брака между семьями; Лука должен держать традиционалистов в семье счастливыми, особенно теперь, когда он должен был принять некоторых своих родственников из Сицилии. И в Каморре все еще есть традиционалисты, которые оценят такое соглашение.

Фабиано снова покачал головой.

— Повторяю, Лука не согласится. Он убьет меня.

Римо ухмыльнулся.

— Посмотрим. Я слышал, он должен защищать своих детей.

Фабиано дернулся.

— У Арии есть дети?

Мы с Римо знали это уже давно. Один из наших знакомых сказал нам. Лука позаботился о том, чтобы Ария и дети не попадали в прессу, и даже убил нескольких фотографов, которые не понимали концепцию конфиденциальности. Римо не хотел, чтобы Фабиано знал об этом, потому что боялся, что во время своего визита в Нью-Йорк Фабиано будет слишком эмоциональным. Видимо, он передумал.

— Дочь и сын — сказал я. — Он должен защитить их, и если мы предложим ему мир на Западе, это убедит его.

Фабиано молчал.

— Как давно ты знаешь?

— Это важно? Лука не подпустил бы тебя к своим детям, — сказал Римо. Фабиано кивнул, но губы его были плотно сжаты.

— Ты знаешь, что Данте не был главной силой, стоящей за нападением на нас. Это был мой отец. — он посмотрел на меня, потом на Римо. — Данте может убить моего отца прежде, чем мы доберемся до него. Я не хочу, чтобы это произошло. Позволь мне поехать в Чикаго и привезти его в Лас-Вегас. Мы все еще можем попросить Луку о мире после этого.

Римо бросил на меня многозначительный взгляд, явно нуждаясь в том, чтобы я, как обычно, был голосом разума.

— Это неразумно, — сказал я. — Ты слишком эмоционально увлечен, чтобы возглавить атаку на территорию подразделения, особенно на твоего отца. И мы не знаем наверняка, действовал ли твой отец без прямого приказа Данте. Данте не мог убить его.

— Это был план моего отца. Ты слышал, что сказали эти ублюдки, когда мы их разорвали. Мой отец послал этих ублюдков, потому что хотел моей смерти, — прорычал Фабиано. — И я хочу убить его. Я хочу разорвать его на куски.

— Так и будет, — твердо сказал Римо, касаясь плеча Фабиано. Он помолчал. Опять с этой улыбкой. — Но это был бы хороший свадебный подарок. Если мы доберемся до Скудери, его смерть станет мирной жертвой для Луки и его клана. В конце концов, сестры Скудери тоже не очень-то любят своего отца.

— Конечно, нет. Он презренный мудак, — сказал Фабиано.

— Мы не можем вальсировать в Чикаго и вывести их Консильера. Ты ведь понимаешь это? Данте поставит на место все возможные средства защиты. — мне пришлось это сказать, потому что становилось все более очевидным, что ни Римо, ни Фабиано не сделают мудрого выбора, когда дело дойдет до того, чтобы снять наряд. — Единственный логичный выбор, отправить меня в Нью-Йорк на встречу с Лукой. Я не переживаю. Я смогу деэскалировать ситуацию, если потребуется.

Римо покачал головой.

— Я Капо. Я должен быть на фронте. Только гребаный трус послал бы своего брата рисковать своей жалкой задницей в такой ситуации.

— А как же моя гребаная задница? — пробормотал Фабиано.

— Твоя задница в безопасности из-за твоей сестры. Что бы ни говорил Лука, он всегда дважды подумает, прежде чем всадить тебе пулю в голову. С Нино его ничто не удерживает.

— Он в меня не выстрелит. Его следующая поставка должна будет пройти наши границы в ближайшие дни ... если верить нашим информаторам в Мексике. Мы перехватим их, удержим его людей и его наркотики до встречи, и я отдам приказ освободить их в знак мира, в знак доброй воли.

— Наркотики и солдаты не помешают Луке убить тебя, — сказал Фабиано.

— Посмотрим, — сказал я. — Это единственный логичный выбор.

— Твоя гребаная логика меня бесит, — пробормотал Римо.

— Я будущий муж, поэтому логично послать меня. Мы сделаем это на моих условиях, Римо. Я не позволю вам двоим опираться на свои эмоции.

— По-моему, он специально меня разозлил, — сказал Римо Фабиано.

Фабиано кивнул.

— Думаю, что да.

— Не нужно много усилий, чтобы вывести тебя из себя, Римо.

Римо прищурил глаза на меня.

— Логично было бы взять кого-нибудь с собой. Ты не должен идти один. Возьми Фабиано.

Фабиано закатил глаза.

— Да, возьми меня. Потому что я пуленепробиваемый, потому что я гребаный Скудери.

Я посмотрел на блондина.

— Может быть, твое присутствие вскроет слишком много ран для Луки. Мы не хотим начинать не с той ноги.

— По-моему, корабль отплыл, — сказал Фабиано.

— Хочешь поехать со мной в Нью-Йорк? — я спросил, с сомнительным выражением лица.

— Я лучше поеду в Чикаго и убью своего гребаного отца, но если безумный брак между тобой и какой-нибудь бедной Фамильей приблизит меня к этой цели, я поеду в Нью-Йорк и поговорю с этим гребаным Лукой Витьелло. Но не думаю, что он будет рад меня видеть. Он ни на секунду не поверит, что я изменился.

— На самом деле нет. За исключением твоего поведения с Леоной. Ты все еще жестокий ублюдок, поэтому Витьелло не должен доверять тебе, — сказал я.

Фабиано переводил взгляд с Римо на меня.

— Я еду или нет? Я должен придумать, как рассказать об этом Леоне, не пугая ее.

Римо покачал головой.

— Я должен поехать как Капо.

— Мы прибережем это воссоединение для второй встречи, когда Витьелло будет убежден, что преимущества связи перевешивают радость отрубания головы, — сказал я.

— Это значит, что я еду. — Фабиано встал. — Я очень надеюсь, что это чертово испытание позволит мне убить моего отца, или вам двоим придется многое мне компенсировать.

Я все еще не был уверен, что присутствие Фабиано улучшит нашу ситуацию. Он был братом Арии, это правда, но даже это не защитит его навсегда. О том, чтобы отстранить Римо, не могло быть и речи. Я должен был убедиться, что Лука и Фабиано последуют моим рассуждениям и не позволят своим непредсказуемым эмоциям управлять шоу.

КИАРА

Я, как обычно, стояла в стороне, достаточно далеко от танцпола, чтобы никто не счел себя обязанным пригласить меня на танец. Мои глаза следили за Джулией, когда она танцевала со своим мужем Кассио. Ее глаза на мгновение встретились с моими, и она улыбнулась. Она уже съехала, когда я должна была переехать к тете Эгидии и дяде Феликсу шесть лет назад, но мы с ней стали близкими друзьями, ближе, чем кто-либо другой, особенно мои старшие братья. Им разрешили остаться в Атланте после того, как мой кузен Лука убил нашего отца. Я вздрогнула от воспоминаний.

Джулия была одной из немногих, кто смотрел на меня с добротой, а не с презрительной усмешкой. Я подавила желание потереть руки; казалось, мне всегда было холодно. Даже музыка не смогла успокоить меня. Я не могла дождаться, когда вернусь домой и почувствую под пальцами клавиши пианино.

Мой позвоночник напрягся, когда Лука направился ко мне. Его жена Ария, вероятно, сжалилась надо мной и попросила пригласить на танец. Я действительно хотела, чтобы он этого не делал.

— Хочешь потанцевать? — спросил он, протягивая руку.

Поскольку в прошлом году мне исполнилось восемнадцать, я должна была посещать светские мероприятия. Даже тетя Эгидия и дядя Феликс не могли найти оправданий, чтобы держать меня подальше. Многие все еще избегали меня, не открыто, но я ловила их взгляды, когда они думали, что я не обращаю внимания.

— Это честь для меня, — тихо сказала я и взяла его за руку.

Мое тело возмутилось от физического контакта, но я заставила себя подчиниться и последовала за Лукой на танцпол. Он был моим кузеном, и я знала его всю свою жизнь, хотя и не очень хорошо. В нашей семье было слишком много двоюродных братьев и сестер, чтобы мы могли сблизиться.

Я попыталась приготовиться к следующему шагу, к его руке на моей талии, чтобы не вздрогнуть, но в тот момент, когда его ладонь коснулась моего бедра, все мое тело сжалось. Лука посмотрел на меня, но не отстранился. Наверное, он привык к такой реакции людей. Его репутация и размеры заставили бы бежать даже обычную женщину. Я пыталась смягчить свое тело в его объятиях, пока мы танцевали, но это была проигранная битва, и в конце концов я сдалась.

— Твой отец был предателем, Киара. Я должен был убить его.

Я никогда не держала на него зла. Мой отец знал о последствиях предательства, но Лука, казалось, думал, что именно по этой причине я не могла вынести его прикосновения. Хотел бы я, чтобы это было так. Боже, как бы я хотела, чтобы это было только так, чтобы только прикосновение Луки привело меня в панику. Я проглотила воспоминания о ночах, которые сломили меня.

— Ты должен был, — согласилась я. — И я не скучаю по нему. Он не был хорошим отцом. Я скучаю по матери, но ты ее не убивал. Это сделал мой отец.

Мысленно я начала играть мелодию, над которой работала последние несколько недель, надеясь, что она успокоит меня. Но этого не произошло.

Лука кивнул.

— Я разговаривал с тетей Эгидией и Феликсом. Они обеспокоены тем, что ты еще не замужем.

Мне было девятнадцать, и я еще никому не была обещана.

— Кто хочет взять в жены дочку предателя? — пробормотала я. В глубине души я почувствовала облегчение. Брак откроет тайну, за которую мне нужно держаться, тайну, которая превратит меня в изгоя в наших кругах.

— Ты не сделала ничего плохого. Поступки твоего отца не определяют тебя.

Люди наблюдали за мной.

— Почему бы тебе не сказать им, — выплюнула я, оглядывая наше окружение. Я съежилась от собственного тона. — Мне очень жаль.

Лука был Капо. Мне нужно было проявить уважение. Он смотрел на меня, не снимая маски.

— Я не хочу обещать тебя солдатам. Ты Витьелло и должна быть замужем за одним из моих капитанов или младших боссов.

— Все в порядке. У меня есть время, — сказала я тихо, мои щеки вспыхнули от стыда. У меня не было времени. Я становилась старше, была незамужней, а дочь предателя только заставляла людей говорить больше.

Танец, наконец, закончился, и я одарила Луку быстрой, вымученной улыбкой, прежде чем вернуться в сторону. После этого я сделала то, что могла сделать лучше всего — научилась делать лучше всего — я притворилась, что меня там нет. Моя тетя, выбирая скромные платья в приглушенных тонах из прошлогодней коллекции, определенно помогла в этом. Я не могла дождаться окончания рождественской вечеринки у Витьелло. Рождество было связано со слишком многими ужасными воспоминаниями.

Рождество семь лет назад

Я не могла уснуть. Как бы я ни крутилась, мне всегда удавалось лежать на синяках. Отец сегодня был в ужасном настроении. Мама сказала, что это как-то связано с нашим пребыванием в Нью-Йорке. Завтра мы наконец вернемся в Атланту, и тогда его настроение улучшится. Скоро все наладится. Скоро отец решит все свои проблемы, и мы наконец будем счастливы. Я знала, что это неправда. Он никогда не будет счастлив, никогда не прекратит бить нас. Отец наслаждался своим несчастьем и заставлял нас страдать.

Внизу что-то лязгнуло. Я встала с кровати и потянулась, пытаясь избавиться от боли в конечностях из-за побоев, которые я перенесла этим утром. Какой-то звук в коридоре привлек меня к двери, и я осторожно приоткрыла ее, выглядывая в щель.

Высокий мужчина бросился на меня. Что-то над моей головой блеснуло на свету, а затем в деревянную дверную раму воткнули нож. Я открыл рот, чтобы закричать, но мужчина зажал мне рот рукой. Я боролась, боясь огромного незнакомца.

— Ни единого звука. С тобой ничего не случится, Киара. — я замерла и присмотрелась к мужчине. Это был мой кузен Лука, Капо моего отца. — Где твой отец?

Я указала на дверь в конце коридора, в спальню моих родителей. Он отпустил меня и передал Маттео, другому моему кузену. Я не была уверена, что происходит. Почему они здесь посреди ночи?

Маттео повел меня прочь, когда мама вышла из спальни. Ее испуганные глаза остановились на мне за мгновение до того, как она дернулась и упала на землю.

Лука бросился на землю, когда пуля ударила в стену позади него. Маттео оттолкнул меня и бросился вперед, но другой мужчина безжалостно схватил меня. Мой взгляд остановился на матери, которая смотрела на меня безжизненными глазами.

Только отец был с ней в спальне, и он убил ее.

Мертвая. Просто так. Одна крошечная пуля и она исчезла.

Меня стащили вниз по лестнице, выволокли из дома и втолкнули на заднее сиденье машины. Затем я осталась наедине со звуком своего неглубокого дыхания. Я обхватила себя руками и поморщилась, когда мои пальцы коснулись синяков на предплечьях, вызванных вспышкой гнева моего отца этим утром. Я начала раскачиваться взад-вперед, напевая мелодию, которой научила меня моя учительница несколько недель назад. В машине становилось холодно, но я не возражала. Холод был приятным, успокаивающим.

Кто-то открыл дверь, и я в страхе отпрянула, подтянув ноги к груди. Лука просунул голову внутрь. На его горле была кровь. Немного, но я не могла отвести взгляд. Кровь. Моего отца?

— Сколько тебе лет? — спросил он. — я ничего не сказала.

— Двенадцать?

Я напряглась, он закрыл дверь и сел на переднее сиденье рядом со своим братом Маттео. Они заверили меня, что я в безопасности. Безопасности? Я никогда не чувствовала себя в безопасности. Мама всегда говорила, что единственная безопасность в нашем мире это смерть. Она нашла ее.

Мои кузины отвели меня к пожилой женщине по имени Марианна, которую я никогда раньше не встречала. Она была доброй и любящей, но я не могла остаться с ней. Как диктовала честь, я должна была остаться с семьей, поэтому меня отправили в Балтимор жить с моей тетей Эгидией и ее мужем Феликсом, который был младшим боссом в городе, как и мой отец был младшим боссом в Атланте.

Я встречала ее только во время семейных торжеств, потому что они с отцом ненавидели друг друга. Лука отвез меня к ним через пару дней после похорон матери. Я молчала рядом с ним, и он не пытался завязать разговор. Он выглядел сердитым и напряженным.

— Прости, — прошептала я, когда мы остановились перед большой виллой в Балтиморе. За эти годы я научилась извиняться, даже если не знала, что сделала не так.

Лука хмуро посмотрел на меня.

— За что?

— За то, что сделал мой отец. — честь и верность были самыми важными вещами в нашем мире, а отец нарушил клятву и предал Луку.

— Это не твоя вина, так что тебе не за что извиняться, — сказал он, и некоторое время я верила, что это правда. Пока я не увидела неодобрительное лицо тети Эгидии и не услышала, как Феликс сказал Луке, что это плохо отразится на них, если они примут меня. Лука не хотел этого слышать, поэтому я осталась с ними, и в конце концов они научились терпеть меня, и все же не проходило и дня, чтобы я не осознавала, что меня считают дочерью предателя. Я не винила их. С юных лет я поняла, что нет большего преступления, чем предательство. Отец запятнал наше семейное имя, запятнал моих братьев и меня, и мы всегда несли на себе это пятно. Мои братья, по крайней мере, могли бы попытаться сделать себе имя, если бы стали храбрыми мужчинами, но я была девушкой. Все, на что я могла надеяться, это на милосердие.

Сегодня

Быть признанной дочерью предателя, видеть жалость или отвращение на лицах, не самое худшее, что было на этих мероприятиях. Даже близко. Он был. Он поймал мой взгляд с другого конца комнаты, и его лицо выражало знание того, что он сделал, триумф над тем, что он взял. Он стоял рядом с моей тетей — его женой — его детьми — моими кузенами — и на него смотрели с уважением. От его взгляда у меня по коже побежали мурашки. Он не приблизился ко мне, но его ухмылки было достаточно. Его взгляд был таким же, как его прикосновение; это было унижение и боль, и я не могла этого вынести. Холодный пот покрыл мою кожу, и мой желудок сжался. Я повернулась и поспешила в женский туалет. Я бы спряталась там на всю ночь, пока не пришло время расстаться с моей тётей Эгидией и дядей Феликсом.

Я ополоснула лицо водой, игнорируя минимальную косметику, которую была на мне. К счастью, это была водостойкая тушь и намек на консилер, чтобы скрыть тени под глазами, поэтому я не причинила большого вреда. Мне нужна была холодная вода, чтобы справиться с нарастающей паникой.

Дверь открылась, и Джулия проскользнула внутрь. Она была прекрасна в своем смелом фиолетовом платье и светло-каштановых волосах. Она держалась уверенно, сколько я себя помню. Вероятно, именно так ей удалось добиться успеха в браке с Кассио, несмотря на разницу в возрасте. Она подошла ко мне и коснулась моего плеча, сдвинув брови.

— Ты в порядке? Ты ушла с вечеринки.

— Я плохо себя чувствую. Ты же знаешь, я не очень хороша среди такого количества людей.

Ее взгляд смягчился, и я поняла, что сейчас произойдет.

— Лука убьет его, если ты скажешь, что он сделал.

— Нет, — прохрипела я, бросив взгляд на дверь, боясь, что кто-нибудь войдет и услышит нас. Я часто сожалела, что доверилась Джулии вскоре после того, как это случилось, но я была сломлена и смущена, а она всегда была добра.

— Ты поклялась никому не говорить. Ты поклялась, Джулия.

Она кивнула, но я видела, что ей это не нравится.

— Да, и я никому не скажу. Это твоё решение, но я думаю, что дядя Дюрант должен заплатить за то, что он сделал.

Я вздрогнула, услышав его имя. Повернувшись к ней спиной, я снова вымыла руки.

— Ты знаешь, Джулия, что платить буду я. Этот мир не добр, особенно к такой девушке, как я. Я не могу пройти через это. Мне будет хуже, чем сейчас. Твоим родителям уже трудно найти мне мужа. Если правда выйдет наружу, я умру старой девой. Они никогда не простят меня.

Ее губы сжались в тонкую линию.

— Мои родители никогда не заботились о тебе так, как должны были. Прости.

Я покачала головой.

— Все в порядке. Они приняли меня. Они никогда не били меня, никогда жестко не наказывали. Могло быть и хуже.

— Я могу спросить Кассио, подойдет ли тебе один из его людей. В его рядах много порядочных людей.

Порядочных. Кассио железной рукой правил Филадельфией. То, что он считал приличным, вероятно, не подходило для других людей, но я не имела права быть разборчивой или судить других.

— Нет. Это оскорбило бы твоих родителей. Ты же знаешь, какие они.

— Да, я знаю ... — она нахмурилась.

— Не беспокойся обо мне. Я не тороплюсь вступать в брак. — сказала я.

Брак будет моим последним крахом.

Г Л А В А 2

• ────── ✾ ────── •

НИНО

— Полагаю, ты будешь сдерживаться во время нашей встречи и не обидишь Витьелло, — сказал я, когда мы с Фабиано сели в самолет.

— Я не такой гений, как ты, но и не идиот. Не волнуйся, я знаю, когда заткнуться.

Я кивнул и опустился на одно из удобных кожаных сидений. Фабиано обычно хорошо справлялся со своими эмоциями, в отличие от моего брата.

— То, что Лука вообще согласился встретиться с нами, хороший знак.

Фабиано сел напротив меня.

— Может быть, да, или Лука хочет всадить нам пулю в голову.

— Нет, — ответил я. — Он не станет рисковать войной с Каморрой. Римо будет атаковать, и он не будет делать это с тонкой тактикой, как Данте Кавалларо. Он поедет в Нью-Йорк и начнет убивать, чего они раньше не видели в Фамилье.

Фабиано ухмыльнулся.

— Да, он бы так и сделал. Но я слышал, что за последние несколько лет Лука совершил несколько впечатляющих убийств, чтобы взять семью под контроль и заткнуть братву. Он и Римо очень похожи, когда дело доходит до этого.

— В какой-то степени, но у Римо нет жены и детей, которых он должен защищать.

Фабиано поднял бровь.

— Римо защищает Савио, Адамо и даже нас с тобой.

— Это другое дело, — сказал я.

Фабиано внимательно посмотрел на меня.

— Ты действительно думаешь, что жениться это хорошая идея?

— Это...

— Не говори, что это логичный выбор, — пробормотал Фабиано.

— Я хочу знать, действительно ли ты думаешь, что сможешь быть с девушкой вот так. Ты запутался, Нино. Не так, как Римо запутался, но все равно чертовски запутался. Черт, даже я запутался, и это почти стоило мне Леоны. И все еще чертовски трудно иногда заставить эти отношения работать, потому что я продолжаю говорить или делать вещи, которые выбивают ее из колеи. И давай будем настоящими: я гребаное воплощение нормальности по сравнению с вами. Девушки не такие, как мы. Они хотят своего гребаного рыцаря в сияющих доспехах. Они хотят розы и все такое эмоциональное дерьмо. Они хотят признаний в любви. Это не то, что ты собираешься дать своей будущей жене. Честно говоря, я думаю, что большинство девушек покончили бы с собой в течение нескольких недель после замужества на тебе, вместо того, чтобы жить под крышей со всеми вами, ублюдками Фальконе.

— Насколько мне известно, браки по расчету не основаны на эмоциях. Они основаны на традиции и рациональности. Девушку, которую дали мне в жены, знает, чего ожидать. Она поймет, что это бизнес. Она шахматная фигура. И я могу заверить тебя, что не позволю ей покончить с собой до тех пор, пока ее выживание необходимо для мира.

Фабиано вздохнул и потрогал висок.

— Может, тебе тоже стоит держать свои мысли при себе? Большая часть дерьма, исходящего из твоего рта, никого не успокоит, и меньше всего девушку.

• ── ✾ ── •

Мои мышцы напряглись, когда я остановил нашу арендованную машину перед заброшенной электростанцией Йонкерса. После того, как мы приземлились в Нью-Йорке, Ромеро прислал мне сообщение, что именно там Лука встретится с нами. Здание было ветхим, и район был пустынным. Хорошее место для пыток и убийств, я должен был отдать это Луке.

— Это чертовски здорово, — сказал Фабиано, скривив губы. — Я не в настроении умирать сегодня.

— Никто из нас сегодня не умрет, — сказал я, открывая дверцу машины и выходя. Мои глаза обшаривали местность. На крыше здания поджидали два снайпера. В тот момент, когда Фабиано подошел ко мне, ворота в старом здании фабрики распахнулись и оттуда вышли трое мужчин. Я узнал в них Луку, Маттео и Ромеро.

— Полагаю, ты видел, как снайперы целились нам в головы, — пробормотал Фабиано. Несмотря на свои слова, снаружи он казался расслабленным.

Я склонил голову в подтверждение. Трое мужчин остановились примерно в двух автомобилях от нас. Лука оценивающе посмотрел на меня, потом прищурился и посмотрел на Фабиано.

— Помнишь, что я сказал тебе в прошлый раз, когда ты был в Нью-Йорке?

Маттео и Ромеро держали в руках пистолеты, первый выглядел так, словно с радостью всадил бы пулю в голову Фабиано. Я мог сказать, что это чувство было взаимным.

Фабиано кивнул.

— Ты сказал, что я умру, если вернусь в Нью-Йорк.

Лука кивнул.

— И сейчас здесь ты просишь смерти.

— Мы здесь, чтобы предложить перемирие, Лука. — я прервал то, что, несомненно, вскоре превратилось бы в неприятный спор. — Как советник Каморры, я имею право вести переговоры о мирном договоре между нашими семьями.

Маттео фыркнул и переглянулся с Ромеро. Лука сделал шаг вперед.

— Ты действительно думаешь, что я буду работать вместе с Каморрой после того, как Римо послал мне сообщение через Фабиано в прошлый раз, после того, как ты угрожал моей жене много лет назад.

— Римо хотел оценить тебя. Он не хотел оскорбить тебя или причинить вред твоей жене.

Это была только половина правды, но не было смысла открывать ее Луке. Лука усмехнулся.

— Каждое слово из твоих уст это ложь. Я знаю, что вы поймали одного из моих поставщиков наркотиков. Вы, вероятно, расчленяете моих солдат, пока мы говорим. У меня нет абсолютно никаких причин доверять тебе.

— Я никому не доверяю, Лука, а доверие не требуется для перемирия.

Мы с Лукой обернулись на голос. Римо неторопливо направился в нашу сторону, совершенно голый, если не считать черных трусов.

— Как видите, я не вооружен.

Мой брат даже был босиком. Я прищурился, глядя на него. Это безумие. Не знаю, почему я все еще строю планы, если Римо всегда действует по собственной воле.

— Однажды я убью этого сумасшедшего ублюдка, — пробормотал Фабиано.

— Он только что подписал нам гребаный смертный приговор.

Римо криво усмехнулся, похлопал меня по плечу, потом по плечу Фабиано и подошел ближе к Луке и остальным.

— Я думал, что было бы неплохо поговорить с глазу на глаз, Лука. От одного человека чести к другому. От Капо к Капо.

На лице Луки отразилась ненависть, но было и уважение.

— А я-то думал, что ты трус, который послал своего телохранителя и брата сражаться.

— Я много кто, Лука. Трус не из их числа, — сказал Римо.

— Знаешь что, почему бы нам не всадить тебе пулю в голову и не помочь Лас-Вегасу найти нового Капо. Кого нибудь менее поганого, — сказал Маттео, целясь в Римо.

Ромеро направил на меня пистолет. Фабиано вытащил пистолет, но Римо покачал головой. Я подошел к нему.

— Убивать нас бессмысленно, — спокойно сказал я. — Савио свяжется с Кавалларо, как только мы умрем, и предложит им сотрудничество, но даже ты не сможешь бороться и с Каморрой, и с бандой.

— Твоему брату Савио всего шестнадцать. Он не сможет контролировать Каморру.

— Мне было всего семнадцать, когда я начал бороться за свою территорию. Тебе было всего семнадцать, когда ты сломал человеку горло. Савио - Фальконе. Он прирожденный убийца, Лука. Он может контролировать Каморру. Имя Фальконе имеет власть в Лас-Вегасе и за его пределами, — сказал Римо.

Лука прищурился, но я воспринял это как хороший знак, что он еще не убил нас.

— Ты хочешь рискнуть сотрудничеством между отрядом и Каморрой? Ты не сможешь помириться с Данте Кавалларо, если не пошлешь к нему свою невестку и капитана. — я кивнул в сторону Ромеро

Лука по-прежнему молчал. Вероятно, он пытался решить, стоит ли ему просто прикончить нас. Мой палец свободно лежал на спусковом крючке, но со снайперами на крыше, даже мои навыки не спасли бы нас.

Римо придвинулся к Луке еще ближе, пока они не оказались на расстоянии вытянутой руки. Лука был примерно на дюйм выше Римо, но это его не удивило.

— О чем тут говорить, Римо? И на этот раз я знаю, что твой брат Нино не целится в мою жену, так что ничто не мешает мне искупаться в твоей гребаной крови Фальконе.

Римо усмехнулся.

— Каморра не собирается причинять вред твоей семье, Лука. Не твоей жене, ни твоим детям.

Лука рванул вперед, сжимая пальцами горло Римо. Мой брат не пытался защищаться.

— Мы не единственные, кто знает о твоих детях, — прохрипел он, не сводя глаз с Фамильи Капо. — Наряд знает и братва. Они напали на мою территорию, когда думали, что я уязвим. Как ты думаешь, на кого они нападут, чтобы причинить тебе боль, Лука? Скудери пытался избавиться от Фабиано, собственного сына, наследника. Что он сделает с дочерьми, которые так сильно разочаровали его, которые разрушили мир между нарядом и семьей?

У Фамильи Капо был такой вид, словно он хотел раздавить Римо горло, и я знал, что он мог бы это сделать. Римо был одним из самых жестоких бойцов, жестоким до мозга костей, но бой с Лукой, вероятно, убьет их обоих. Даже мы с Фабиано не смогли предотвратить этого, не с Маттео, Ромеро и снайперами.

Римо покраснел, но продолжал говорить.

— Данте Кавалларо наш враг, и я собираюсь пойти в Чикаго и показать ему, что значит воевать с Каморрой, показать ему, почему нас презирают даже среди наших. Я заставлю его заплатить, и это будет несправедливо. Что касается Скудери, Фабиано собирается убить его очень медленно, и если ты хочешь, мы можем отправить тебе видеозапись, чтобы ты мог поделиться ею с сестрами Скудери. Ты хочешь смерти Кавалларо так же сильно, как и мы.

Лука отпустил Римо.

— Не стоит недооценивать Кавалларо. Он холодный, как рыба, но он жестокий прохвосту, как ты и я. И Скудери грязный кусок дерьма, но стратегический гений. Вот почему он остаётся советником Данте.

Фабиано тихо зарычал, но в остальном молчал. Римо кивнул, потирая горло.

— Я знаю, что за человек Кавалларо. И я не сомневаюсь, что Скудери вдохновитель извращенных планов, но я нападу там, где он и Кавалларо этого не ожидают. Я обыграю их в их же игре. И я буду наслаждаться каждой гребаной минутой.

Лука прищурился.

— Я не собираюсь участвовать в твоем крестовом походе. У меня такое чувство, что мне не понравится твой план. Вы ненормальные.

— Я не прошу тебя присоединиться ко мне. Я прошу тебя держаться от меня подальше. В прошлом Каморра и семья работали вместе. Мира на наших территориях может привести к миру между нашими семьями в Италии.

— Моя территория моя единственная забота.

Римо пожал плечами.

— Мы оба можем извлечь выгоду из Союза. Я могу предложить тебе безопасные маршруты доставки наркотиков через свою территорию. Ты теряешь больше половины поставок, потому что мои люди или солдаты перехватывают их. Мир означает, что тебе больше не придется беспокоиться об этом. Ты можешь удвоить свою прибыль. И я буду держать Данте занятым атаками, так что ты сможешь сосредоточиться на братве и не беспокоиться о своей семье так сильно.

— А ты, в свою очередь, хочешь, чтобы я не вмешивался в твою войну с отрядом? — Лука звучал подозрительно.

Я заговорил.

— Данте может придти к тебе после того, как мы начнем атаку. Мы хотим убедиться, что ему не удастся убедить тебя помочь ему.

Лука холодно улыбнулся.

— Я не собираюсь работать с этим подразделением. Я хочу смерти Данте Кавалларо, поверь мне. — он прищурил глаза. — Так как же ты хочешь жить в мире?

— Во-первых, мы освободим ваших солдат и наркотики, — улыбнулся Римо. Он сделал мне знак, и я потянулся к телефону, заставляя все оружие повернуться в мою сторону.

Я быстро послал сообщение Савио, чтобы он организовал освобождение людей Фамильи. Я кивнул.

— Пока мы говорим, твою люди освобождаются, а наркотики благополучно прибудут на твою территорию.

— Почему бы тебе просто не рассказать — пробормотал Маттео.

— Это еще не все. У меня кончается терпение.

Я бросил взгляд на Римо. Маттео говорил в точности как он.

— Мы хотим показать тебе, что Каморра готова к переменам, — спокойно сказал я.

— Фабиано разрешено быть с посторонней. Он подарил ей браслет, который подарила ему твоя жена.

— Мне плевать на все это, — прорычал Лука. — Меня не волнует, нашел ли Фабиано шлюху для траха.

— Осторожно, Лука, — прошипел Фабиано, делая шаг вперед. Лука поднял брови.

— Почему бы нам не вернуться к делу? — предложил я. — Тебе нужен мир. Нам нужен мир. Ты хочешь смерти Кавалларо и Скудери. Мы убьем их.

Римо открыл свои объятия.

— И чтобы показать тебе, что мы очень серьезно относимся к перемирию с тобой и семьей, я хочу, чтобы мы устроили брак между одной из твоих и одним из моих.

Маттео усмехнулся.

— О, это уже хорошо.

— Мы серьезно, — сказал я, потому что выражение лица Римо обеспокоило меня. Я мог сказать, что Маттео начал серьезно раздражать его. — Организованные браки между Фамильями обеспечивали мир на протяжении веков, и твоя Фамилья всегда поддерживала эту традицию. Ты и Ария доказательство того, что это идеальное решение.

Лука сжал губы, когда я упомянул сестру Фабиано.

— Предполагалось, что это принесет мир с отрядом, но в итоге война.

— Ну, — сказал Римо, указывая на Маттео и Ромеро, — Это дело рук вашей семьи. Я могу заверить тебя, что мы выполним свою часть сделки.

— Если я отдам одну из наших девушек Каморре, кто гарантирует, что она будет в безопасности? — спросил Лука.

— Наши девушки в такой же безопасности, как и ваши, поверь мне. Им нечего бояться на нашей территории — сказал я. Ничего такого, чего бы они не боялись в каждом браке в наших кругах, по крайней мере.

Лука с отвращением скривил губы, глядя на моего брата.

— Я не дам тебе в жены девушку, Римо. Я тебе ни капельки не доверяю. Ты слишком сумасшедший, на мой вкус.

— Я не из тех, кто женится. Это мой брат Нино, и ты увидишь, что он полностью контролирует себя. Посмотри на него. Разве он не похож на мечту любой свекрови?

Я бросил на брата предостерегающий взгляд и повернулся к Луке.

— Это хорошая сделка для Фамильи и Каморры. Не позволяй старым обидам или вражде разрушить твои шансы на оптимизацию прибыли семьи и обеспечение безопасности твоей территории.

— Это смешно, — сказал Маттео, но Лука молчал. Он был бизнесменом. Он знал, что для него могут означать безопасные маршруты доставки через нашу территорию. Лука жестом пригласил брата и Ромеро следовать за ним. Они вышли за пределы слышимости.

Римо улыбнулся.

— Не понимаю, чему ты улыбаешься. Это не Техасский Холдем. Идти ва-банк-не лучший выход, — пробормотал Фабиано. — Это чертово крушение поезда.

— Лука согласится, — твердо сказал я.

Брат и Фабиано с любопытством посмотрели на меня.

— Ты уверен? — просил Римо.

— Лука уже не тот человек, каким был до того, как у него появились жена и дети. Он не рискнет начать войну с отрядом, но хочет смерти Данте и предпочитает, чтобы мы были на его стороне. Если тебе есть что терять, как и ему, ты выберешь безопасный вариант.

Ромеро подошел к нам.

— Это он нарушил перемирие с бандой, раскусив вишенку твоей сестры, верно? — прошептал Римо.

Фабиано поморщился.

— Да, и я позволил им пристрелить себя, чтобы они могли сбежать. Я был идиотом.

Ромеро смотрел на нас с явным недоверием.

— Лука рассмотрит твое предложение. У нас еще одна доставка лекарств через три дня. Если они благополучно доберутся до нашей территории, мы сможем обсудить перемирие более подробно.

— Они прибудут благополучно, не волнуйся, — пробормотал Римо.

Ромеро кивнул.

— Лука хочет, чтобы вы немедленно уехали из Нью-Йорка. Мы свяжемся с вами через несколько дней, если все пойдет по плану.

— Все пойдет по плану, — широко улыбнулся Римо. — Луке лучше начать искать жену для моего брата. Мы с нетерпением ждем встречи с ней.

Г Л А В А 3

• ────── ✾ ────── •

КИАРА

Несмотря на более теплую погоду, которую принес март, я была рада своему толстому шерстяному свитеру. Я никогда не привыкну к более холодному климату Балтимора. Погода в Атланте была намного теплее. Мои пальцы онемели, когда я положила их на клавиши пианино и начала играть. Меланхоличные низкие ноты музыки заполнили комнату, отражая мои текущие эмоции. Я начала возиться с композицией пару дней назад, но она все еще была далека от совершенства.

Когда тетя вошла в гостиную, как всегда, в безупречном бежевом кашемировом платье, с темными волосами, собранными в пучок на макушке, я убрала руки с клавиш, и звук затих в мягком выдохе.

За ней вошел дядя Феликс. Это был высокий мужчина с усами, которые подергивались, когда он говорил. Они обменялись взглядами, и что-то тяжелое поселилось у меня в животе.

— Нам нужно поговорить с тобой, — сказал дядя Феликс.

Я встала со скамейки и последовала за ними в гостиную. Они сели на диван, а я заняла кресло напротив. Мне казалось, что я стою перед трибуналом.

— Нам было нелегко принять тебя, — начал Феликс, и я вцепилась пальцами в кожаную обивку кресла. Я слышала это не в первый раз, но все равно было больно. — Но мы сделали все, что могли. Мы дали тебе все, что могли, чтобы вырастить тебя.

Они дали мне кров и образование, но любовь или даже защиту от грубого шепота общества ... нет. Никогда. Я все равно была благодарна. Я знала, как важна внешность, и они рисковали своей репутацией, принимая дочь предателя.

— Но ты уже взрослая девушка, и тебе пора обзавестись собственным домом, стать женой и матерью.

Внутри у меня все сжалось, но лицо ничего не выражало. За эти годы я научилась скрывать свои эмоции.

— Вы нашли мне мужа?

Кто бы согласился жениться на мне? Возможно, они все-таки остановили выбор на солдате. Это было к лучшему. Если я выйду замуж, свадьба и замужество будут скромным делом, без внимания, с небольшим потенциалом для скандала. Солдат мог увидеть во мне способ улучшить свое положение, потому что, несмотря на то, что я была дочерью предателя, я была кузиной Капо. Может быть, это заставит его забыть о моем недостатке.

Тетя Эгидия улыбнулась, но в ее глазах читалось чувство вины, возможно, даже стыд. Феликс откашлялся.

— Я знаю, ты не в курсе подробностей моего дела, но семья находится в состоянии войны.

Как будто никто этого не знает. Даже маленькие дети были воспитаны с осознанием того, что мы должны быть бдительными, потому что отряд может напасть, или не дай бог, Каморра.

— Я знаю, дядя Феликс, — тихо сказала я.

— Но к Луке обратились с предложением мира. Тебе не нужно беспокоиться о деталях, но это может быть последний шаг, чтобы уничтожить наряд.

У меня перехватило дыхание. О чем он говорит? Если предложение поступило не от отряда, кто еще согласится на перемирие?

— Это честь для меня, Киара. После того, что сделал твой отец, мы думали, что отдадим тебя солдату или вообще не найдем мужа.

— За кого я собираюсь замуж? — я выдавила из себя слова, но они прозвучали сдавленно.

— Ты выйдешь замуж, — заверила меня тетя Эгидия с натянутой улыбкой, но в ее глазах ... в ее глазах все еще была жалость, и в глубине души я знала, что какие бы ужасы ни таило в себе мое прошлое, они скоро будут сопровождаться новыми ужасами.

— Кто? — прохрипела я.

— Нино Фальконе, заместитель своего брата Римо Фальконе, Капо Каморры, — сказал Феликс, избегая моего взгляда.

После этого я ничего не слышала, молча поднялась и вышла. Я поднялась наверх, прошла в спальню и опустилась на кресло, тупо глядя на свою кровать. Она была аккуратно заправлена. Я не позволяла горничным делать это, не позволяла им делать это годами. Каждую ночь я брала подушку и одеяло, сворачивалась калачиком на шезлонге и засыпала, а утром все возвращала и заправляла постель, чтобы никто не узнал, что я не сплю и не сплю уже шесть лет.

Шесть лет. Мне было всего тринадцать.

Когда я смотрела на свою кровать, ужасы прошлого снова обретали форму, как и каждую ночь, когда я закрывала глаза.

ШЕСТЬ ЛЕТ НАЗАД

В комнате было темно, когда меня разбудили шаги. Я обернулась и в лунном свете узнала дядю Дюранта. Он приехал в Балтимор с женой, тетей Криминеллой, чтобы на несколько дней навестить тетю Эгидию и дядю Феликса.

Смущенная его присутствием, я села. Он громко дышал и был одет в халат.

— Ш-ш-ш, — прошептал он, наклоняясь надо мной и заставляя меня лечь.

Меня пронзил страх. Я не должна была оставаться наедине с мужчинами в своей спальне. Этому правилу я научилась с раннего возраста. Оцепенев от ужаса, я смотрела, как он снимает халат; под ним он был голый. Я никогда не видела обнаженного человека. Он схватил меня за плечо, а другой рукой зажал мне рот. Я должна была проявлять уважение к старшим, особенно к мужчинам, но я знала, что это неправильно. Я начала сопротивляться.

Он рвал на мне одежду. Он был слишком силен. Он дергал и щипал. Его руки причиняли боль у меня между ног. Я заплакала, но он не остановился. Он лег на меня сверху, между ног.

— Это твое наказание за то, что ты грязная предательница.

Я хотела сказать, что никого не предавала, но боль лишила меня дара речи. Ощущение было такое, будто разрывают на части, будто ломается, падает и разбивается вдребезги. Его горячее дыхание обжигало мне лицо, и я плакала, хныкала и умоляла. Его рука только сильнее сжала мой рот, и он заворчал, снова и снова входя в меня. Я плакала сильнее, потому что это было так больно. У меня все болело, все тело и глубоко в моей груди.

Он продолжал ворчать надо мной. Я перестала вырываться и вздохнула через заложенный нос. В меня, из. В меня, из. Его пот капал мне на лоб. Он вздрогнул и рухнул на меня. Его рука соскользнула с моих губ.

Я не кричала. Я была спокойна, неподвижна.

— Никто не поверит тебе, если ты расскажешь им об этом, Киара. И даже если они это сделают, они будут винить тебя, и никто больше не захочет тебя. Ты теперь грязная, Киара, слышишь меня? Никчемная.

Он вышел из меня, и я закричала от острой боли. Он ударил меня.

— Будь тихой.

Я сжала губы, наблюдая, как он встает и надевает халат.

— У тебя уже были месячные?

Я покачала головой, потому что не могла говорить.

— Хорошо. Не хочу, чтобы у тебя родился ублюдок, верно? — он снова склонился надо мной, и я вздрогнула. — Я прослежу, чтобы служанки позаботились, чтобы у тебя пришли месячные, не волнуйся. Я никому не позволю узнать, что ты никчемная маленькая шлюха. Я буду защищать тебя.

Он погладил меня по щеке, прежде чем отодвинуться, и я не двигалась, пока он не вышел. Когда его шаги затихли, я оттолкнулась и сумела встать, несмотря на боль.

Что-то теплое потекло по моим ногам. Я споткнулась, схватила свои сброшенные трусики и зажала их между ног, снова вскрикнув. Дрожа, я свернулась калачиком на шезлонге, глядя в темноту на кровать.

Еще до восхода солнца дверь снова открылась, и я прижалась к спинке, стараясь казаться маленькой. Одна из горничных, Дорма, вошла в мою комнату. Она была из тех, кто помоложе, и смотрела на меня так, словно я была для нее помехой. Ее глаза скользнули по мне.

— Вставай, — резко сказала она. — Нам нужно вымыть тебя, пока остальные не проснулись.

Я встала, морщась от боли между ног. Я посмотрела на себя. На ногах у меня была кровь и еще что-то, от чего у меня резко сжался живот. Дорма начала собирать простыни. Они тоже были в крови.

— Лучше молчи, — пробормотала она. — Твой дядя важный человек, а ты всего лишь предательница. Тебе повезло, что они не убили и тебя.

Я молча ждала, пока она скомкала простыни и положила их на пол. Затем она начала дергать меня за одежду, не обращая внимания на то, что я вздрагиваю, пока я не оказалась голой. Я чувствовала себя грязной, никчемной и разбитой под ее жестокими глазами. Она положила мою ночную рубашку к окровавленной куче на полу, затем помогла мне надеть халат.

— Мы пойдем в туалет, и если кто спросит, у тебя месячные, да?

Я кивнула. Я не спрашивала почему. Я не сопротивлялась.

В ту ночь Дядя Дюрант приходил ко мне в комнату снова, и снова, и снова, пока ему не пришлось уехать в Атланту. Каждое утро Дорма убирала простыни и меня. Через несколько дней после его отъезда она надела дорогое ожерелье. Цена за ее молчание.

СЕГОДНЯ

Раздался стук, вырывая меня из болезненных воспоминаний. Я сделала глубокий вдох и пожелала, чтобы мой голос был сильным.

— Войдите.

Тетя Эгидия открыла дверь, но не вошла. Тревога сжала ее губы.

— Киара, это было очень грубо — сказала она. Она посмотрела на меня, затем отвела взгляд, и снова он был наполнен намеком на вину.

— Для тебя должно быть честью быть отданной кому-то важному. С твоим прошлым это благословение. Ваша свадьба будет зрелищем. Это принесет честь твоему имени.

— И твоему, — тихо сказала я.

Она напряглась, и я тут же пожалела о своих словах. Я не имела права критиковать ни ее, ни дядю.

— Мы пережили много неприятностей, потому что приняли тебя. Ты вряд ли можете винить нас в том, что мы счастливы найти для тебя такую достойную партию.

— Решение уже принято? — тихо спросила я.

Она нахмурилась.

— Почти. Фальконе, естественно, настаивают на том, чтобы жениться на родственнице Луки, Феликс предложил тебя. Лука хотел бы переговорить с тобой, прежде чем сделает предложение, но если он будет настаивать на твоём согласии, мы вряд ли сможем ему отказать. Мы пригласили его и его жену на ужин. — наконец ее глаза встретились с моими.

— Ты скажешь ему, что рада такой чести, Киара, не так ли? Это твой шанс искупить свою семью и себя. Возможно, твоим братьям даже позволят стать капитанами, если ты выйдешь замуж за кого-то вроде Нино Фальконе.

Мое горло сжалось, и мой взгляд снова нашел кровать.

— Киара, ты ведь скажешь ему, что согласна? Твой дядя уже сказал Луке, что ты придешь. Это приведет к слухам, если ты откажешься.

Я оглянулась на тетю, которая выглядела обеспокоенной.

— Я согласна, — прошептала я, потому что еще оставалось делать?

• ── ✾ ── •

В тот вечер перед ужином Лука отвел меня в сторону, чтобы поговорить без тети и дяди, что их очень огорчило, было ясно видно по их хмурым лицам.

— Я не собираюсь заставлять тебя выходить замуж, если ты откажешься, — сказал он. Его присутствие заставляло меня нервничать.

— Этой осенью мне исполнится двадцать. Мне нужно выйти замуж.

— Это правда, — согласился Лука. Его серые глаза смотрели на меня так, как будто он думал, что может вытянуть из меня любую правду одним своим внимательным взглядом, но я научилась хранить свои секреты. — Но ты можешь выйти замуж за кого-нибудь другого.

Но если я откажусь выйти замуж за Нино Фальконе, то стану еще большим изгоем в наших кругах. Дядя Феликс и тетя Эгидия будут разочарованы, и им будет еще труднее найти кого-то другого. И как я оправдаю свой отказ? В нашем мире ты выходишь замуж за человека, которого выбрали для тебя родители, каким бы плохим ни был выбор.

— Кто выйдет замуж за Нино Фальконе вместо меня?

— Большинство моих кузин обещаны или замужем. Мне придется выбрать одну из дочерей моих капитанов. Некоторые из них в этом году достигнут совершеннолетия и ещё не помолвлены.

Еще одну девушку отдали монстрам в Лас-Вегасе. Девушка более невинная, чем я. Девушка, которая заслужила шанс на счастье, каким бы маленьким он ни был в нашем мире. Никто не защищал меня все эти годы, но я могу избавить другую девушку от такой участи.

— Я выйду за него замуж. Тебе не нужно никого выбирать.

Мой голос не выдал моего страха. Это было твердо и решительно, и я заставила себя встретиться взглядом с Лукой впервые за этот вечер.

Лука смотрел на меня еще мгновение, но я могла сказать, что он одобрил мое решение. Долг и честь были столпами нашего мира. Каждый из нас должен делать то, что ожидалось. Если бы он не мог предложить Каморре одну из своих кузин, они с семьей выглядели бы ужасно. Эти правила по которым мы жили, и его собственная жена была дана ему для мира. Это было, это есть, и это всегда будет.

После ужина ко мне подошла Ария. Она ласково улыбнулась и коснулась моей руки, пока мужчины пили виски в курилке, а тетя Эгидия готовила для нас эспрессо.

— Никто не осудит тебя, если ты откажешься, — сказала Ария.

— Ты вышла замуж за Луку. Ты сделала то, что от тебя ожидали, что диктовала честь, и я знаю, что от меня ждут того же, — сказала я с улыбкой.

Она нахмурилась.

— Да, но....

— Это не похоже на то, что это когда-либо был мой дом. Даже если я не была той, кто нарушил его клятву, я плачу за ошибку моего отца. Я хочу двигаться дальше. Это мой шанс искупить свою вину. Лас-Вегас может стать для меня новым началом.

Это были слова, которых от меня ожидали, но они сорвались с моих губ, потому что я знала, что мой брак с Нино может все разрушить. Моя репутация и любой шанс на мир. И за этими тревогами скрывался более глубокий, темный страх, страх, рожденный в прошлом, который преследовал мое настоящее и определял мое будущее.

НИНО

— Это было слишком рискованно, и ты это знаешь, Римо. Однажды тебя убьют, — сказал я, когда мы с Римо уселись за стол в Сахарнице. Я знал, что он начинает уставать от моих лекций, но пока он действует импульсивно, он должен их слушать.

Римо закинул ноги на стол, наблюдая, как стриптизерша покачивает бедрами, ее сиськи подпрыгивают вверх-вниз. Сахарница была пуста, если не считать женщин, готовящихся к вечеру.

— Когда это случится, ты будешь править Каморрой.

Я нахмурился. Он воспринимал это слишком легкомысленно. Он был прирожденным Капо. Никто не мог запугать людей так легко и быстро, как Римо. Я не хотел становиться Капо. Это было право Римо, а не мое.

— Не смотри на меня так, Нино. Я знаю, ты бы поступил по-другому.

— Любой поступил бы иначе.

— Это сработало. Лука получил свои наркотики, и он согласился дать этому союзу шанс. И бьюсь об заклад, Ария сыграла свою роль в этом деле. Она хочет вернуть брата. Она девушка. Они хотят мира и любви. Они любят вмешиваться.

— Ты не эксперт в том, что касается девушек. Когда в последний раз ты говорил с девушкой больше двух фраз?

Римо спустил ноги со стола, встал и указал на стриптизершу.

— Я хочу трахаться. Тащи свою задницу в раздевалку. Я буду через две минуты. Тебе лучше быть голой. — девушка кивнула и поспешила в раздевалку. Римо приподнял темную бровь. — Видишь? Четыре предложения.

Я вздохнул и поднялся на ноги.

— Это был не разговор, а приказ. В лучшем случае монолог. Чтобы это был настоящий разговор, она должна что-то сказать в ответ.

Римо усмехнулся.

— С чего бы мне хотеть услышать, что она скажет? Я предпочитаю, чтобы ее рот был наполнен моим членом. — он указал на другую стриптизершу, которая вошла в наш клуб. — Почему бы тебе не взять ее? Через несколько месяцев ты станешь женатым человеком. Больше никаких стриптизерш. — он рассмеялся собственной шутке, зная, что мужчины могут делать все, что хотят, и похлопал меня по плечу. — Давай, расслабься немного, прежде чем завтра тебе придется встретиться с Лукой.

Он был прав. Я встретился взглядом с девушкой и жестом подозвал ее к себе. Я трахал ее и раньше.

— Кейджей, — сказал я, и ее глаза расширились. Они всегда удивлялись, что я помню их имена, но я никогда не забывал ни имени, ни чего-либо еще.

— Да, Мистер Фальконе? — она облизнула губы, потому что думала, что это меня заводит. Я нашел это более отвлекающими, чем что-либо еще. Если бы я уже не собирался трахать ее, я бы не позвал ее. Не было смысла пытаться завести меня дальше. Римо уже направился в раздевалку.

Я схватил ее за запястье, повел в туалет и трахнул, прижав к кабинке. Она застонала, но я знал, что это было фальшиво. Она была влажной вокруг моего члена, но она определенно не кончила. Ее тело не проявляло явных признаков оргазма. Как шлюха, она привыкла притворяться, чтобы сделать своих клиентов счастливыми, но я чертовски ненавидел это. Я сжал ее сильнее, сузив глаза и трахал ее быстрее.

— Знаешь, что бывает с теми, кто мне врет? — страх промелькнул на ее лице. Я протянул руку между нами, щелкнул ее клитор, и в конце концов ей пришлось сдаться мне — как они всегда делали — и она кончила. Я последовал за ней несколько мгновений спустя, вышел из нее, бросил презерватив в унитаз и оставил ее стоять там.

• ── ✾ ── •

Мы с Лукой решили встретиться в Нэшвилле. Это была нейтральная территория, что было лучшим вариантом для второй встречи, учитывая, что мы оба будем одни. Лука смерил меня взглядом, когда я подошёл к нему на пустынной парковке заброшенного кино комплекса.

Я протянул ему руку для рукопожатия. Он взял ее и к моему удивлению он не пытался сжать мою руку в пыль, как некоторые люди, когда они хотели запугать. Может, он знал, что на меня это не действует.

— Мы снова встретились, — сказал он, прищурившись. — В прошлый раз нам не удалось поговорить наедине. Это ты угрожал моей жене.

— Я не угрожал ей, — возразил я. — Я обнаружил слабость в твоих мерах безопасности, и Римо указал тебе на нее, чтобы ты не убил его.

Взгляд Луки стал жестким.

— Ты больше никогда не будешь угрожать моей жене.

Возможно, обычный человек боялся его, но я смотрел на него холодно, мой пульс был спокоен, как всегда.

— Тактика запугивания со мной не работает. У меня нет склонности к тому, чтобы они влияли на меня. Я не собираюсь угрожать твоей жене в будущем. Я думаю, что перемирие между Фамильей и Каморрой является логическим решением нашей проблемы с экипировкой, и чтобы перемирие сработало, мы должны будем согласиться не угрожать и не убивать друг друга в настоящее время.

Лука смотрел на меня несколько секунд с усмешкой на лице.

— Кто-нибудь из вас, братья Фальконе, в здравом уме?

— Каково твоё определение здравомыслия? — спросил я.

— Общество не считает ни тебя, ни меня нормальными. Мы психопаты, потому что нам нравится убивать. Или ты пытаешься сказать мне, что чувствуешь вину, когда пытаешь и убиваешь?

Лука пожал плечами.

— Может, мы и психопаты, но вы с Римо заставляете большинство психопатов выглядеть нормальными.

Я знал, что мы с Римо результат одного и того же катализатора. Животные приспосабливались к окружающей среде, если хотели выжить. Это был эволюционный процесс, который иногда происходил в малом масштабе внутри одного существа. Римо повернулся к своим эмоциям, дал им волю и в результате едва мог контролировать свой гнев.

Мое тело выжило, полностью избавившись от эмоций. Я предпочитал свою адаптацию его. Это делало жизнь более предсказуемой.

Адамо тогда ещё не родился, когда мы с Римо стали теми, кем стали сегодня, а Савио было всего три года, слишком маленький, чтобы понимать или вспомнить. Они не разделяли наших с Римо взглядов.

— Я вполне способен действовать в соответствии со стандартами общества, если захочу.

— И ты хочешь жениться ради перемирия?

— Это единственная причина, по которой я хотел бы жениться, — честно признался я.

— Брак не служит никакой другой цели. Мне не нужна компания. У меня есть это в моих братьях и Фабиано. И мне не нужен брак, чтобы удовлетворить свое сексуальное влечение. В Лас-Вегасе достаточно девушек для этого.

Лука мрачно рассмеялся.

— Я верю тебе.

— У меня сложилось впечатление, что ты поддерживаешь брак между нашими семьями.

— Я не сторонник, но, как ты сказал, это логичный выбор. Я должен думать о Фамильи и своей семье. Я не хочу, чтобы вы, сумасшедшие ублюдки Фальконе, сидели у меня на спине. Я предпочитаю, чтобы ты превратил жизнь Кавалларо в ад. У меня полно дел с братвой. Я не хочу иметь с ним дело. То, что вы собираетесь убить Скудери самым жестоким способом, который кто-либо мог придумать, является дополнительным бонусом.

— Тогда решено. Учитывая происхождение твоей семьи, твои капитаны и младшие офицеры выступают за союз, я полагаю.

— Они следуют моему мнению, но браки по договоренности, конечно, очень популярны в семье.

Браки по договоренности были все еще популярны даже среди членов Каморры.

— Ты уже выбрал для меня девушку?

Лука сжал губы.

— Не удивлюсь, если я скажу тебе, что большинство моих подчиненных и капитанов не горят желанием посылать своих дочерей в Каморру. Имя Фальконе имеет определенную репутацию.

— Я вполне способен выполнять свои супружеские обязанности. Я могу обеспечить защиту, детей отцов, и деньги тоже не проблема.

Лука поморщился.

— Мне все равно. Я хочу знать, придется ли мне атаковать Вегас, чтобы спасти одну из моих кузин от тебя и твоих братьев.

— У тебя не будет причин спасать кого-либо, и даже если ты попытаешься, Лас-Вегас слишком силен для тебя. Но уверяю тебя, моя жена не потерпит насилия. — я сделал паузу. — И я должен напомнить тебе, что это твоя семья поддерживает традицию кровавых простыней, а не наша? Это заставляет любого мужа протянуть руку в первую брачную ночь.

— Некоторые традиции нельзя отменить.

— Остается вопрос: у тебя есть кто-то на примете?

Лука кивнул.

— Одна из моих кузин в брачном возрасте. Опекуны предложили ей вступить в Союз. Ей не будет грустно покидать семью.

Я прищурился.

— Опекуны? Что случилось с девушкой?

— Ничего. Она более чем способна стать женой, но ее отец, мой дядя, был предателем, и многие люди не дают ей забыть об этом. Она росла с моей тётей Эгидией.

— Дочь предателя для нас. Некоторые люди могут посчитать это оскорблением.

— Твой брат Римо будет одним из них?

С Римо всегда было трудно говорить, но ему было наплевать на семейную историю.

— Римо судит о людях по их собственным поступкам, а не по проступкам родителей. И она все еще твоя кузина.

Он потянулся к заднему карману, и я поднял руку к кобуре. Напряжение пронзило тело Луки.

— Телефон. — он вытащил свой сотовый и через мгновение повернулся ко мне. На экране была изображена молодая девушка с темно-карими глазами и почти черными волосами, но ее оливковая от природы кожа была довольно бледной, что говорило о том, что она редко покидала дом. — Это моя кузина, Киара Витьелло. Девятнадцать лет. Благородная женщина.

Последнее было сказано с намеком на предупреждение.

— Она подойдет, — сказал я.

Лука положил телефон обратно в задний карман. Он кивнул и вздохнул.

— Тогда решено.

• ── ✾ ── •

Поздно вечером я вернулся в наш особняк. Римо, как обычно, не спал. Он никогда не спал больше нескольких часов. Он встал с дивана, как только я вошел в нашу игровую комнату. Савио и Адамо играли в какую-то видеоигру. Как и в реальной жизни, он умел водить машину.

— Ну что? — в голосе Римо послышалось нетерпение. Я не был уверен, надеялся ли он, что Лука не согласился после сегодняшней встречи, чтобы мы могли напасть на семью, или он действительно хотел мира. Римо процветал только в хаосе и насилии.

— Он предложил одну из своих кузин, Киару Витьелло.

— Если ее фамилия Витьелло, значит, ее отец один из предательских дядей Луки.

— Ты прав. Ее отец был убит за предательство Луки.

— Значит, он отдает нам дочь предателя? — тихо спросил Римо.

— Нас не волнуют подобные вещи.

Римо швырнул нож в кресло, и он вонзился в кожу. В нем уже было больше дыр.

— Но семья знает. Высокомерный мудак, вероятно, хочет отправить какое-то гребаное сообщение с браком.

— Возможно, Нино имел в виду в качестве наказания для нее, — размышлял Савио, когда его автомобиль врезался в стену, его карие глаза светились, как мне показалось, развлечением. Адамо не волновало, что он выиграл игру. Он положил пульт и посмотрел на меня с выражением скуки на лице.

— Иногда мне кажется, что Нино это и мое наказание, — сказал Римо. — Логично, что Лука накажет свою кузину, отдав ее Нино.

Я тоже рассматривал этот вариант, но Лука был не из тех, кто наказывает таких девушек, особенно невинных.

— Если бы не я, ты был бы давно мертв.

Римо пожал плечами.

— Возможно. Мы никогда не узнаем.

— Так ты действительно собираешься жениться? — спросил Адамо. Его волосы стали слишком длинными и падали на глаза, так что ему приходилось постоянно откидывать их назад. В отличие от меня, он никогда не завязывал волосы в хвост и не укладывал их назад.

— Да.

— Но ты даже не знакомы с этой девушкой. Что, если ты ее не вынесешь? — спросил Адамо.

Савио закатил глаза.

— Ты можешь больше говорить как киска? Тебе действительно нужно потрахаться.

Лицо Адамо покраснело.

— Заткнись.

— Брось, тебе почти четырнадцать. В твоем возрасте я уже трахался с несколькими девушками. — Савио посмотрел на Римо.

— Запри его в комнате с несколькими проститутками, чтобы они могли трахнуть его.

Адамо толкнул Савио в плечо.

— Заткнись! Мне не нужны твои шлюхи.

— Если ты хочешь быть настоящим Фальконе, ты не можешь быть гребаной девственницей. Это жалко. Или, может быть, ты педик?

Адамо вскочил и бросился на Савио. Они оба упали на землю и стали биться. Адамо еще не дрался в клетке, как Савио, так что с его стороны было неразумно нападать.

Римо покачал головой, но не вмешался. Я подошел поближе, чтобы лучше видеть, если дела пойдут слишком плохо. Савио взял верх и оседлал Адамо, сильно ударив его раз, другой, а затем поднял руку для следующего удара.

Я сделал шаг вперед, чтобы остановить его, но Римо перепрыгнул через диван, приземлился рядом с Савио и схватил его за воротник, прежде чем стащить с Адамо и оттолкнуть. Савио приземлился на диван, тяжело дыша и пытаясь встать.

— Оставайся там, — приказал я. В его глазах был вызов, прежде чем он кивнул и откинулся на спинку кресла.

Адамо лежал на спине с красным лицом и разбитыми губами. Его трясло, но он не пытался встать. Римо склонился над ним и протянул руку. Адамо не взял ее, только свирепо посмотрел.

— Адамо, — сказал Римо. — Не испытывай мое чертово терпение.

Адамо взял Римо за руку и помог ему подняться. Адамо поморщился, затем, бросив последний взгляд на Савио, бросился к французским дверям и выбежал наружу.

— Черт, может, он и вправду любит парней, — сказал Савио, морщась.

Затем его глаза расширились. Иногда, когда мы уезжали по делам, он умудрялся вести себя как мужчина, но в такие моменты становилось ясно, что семнадцать ему исполнится только через месяц. В его возрасте мы с Римо уже были закалены годами, проведенными на улице. Я не был уверен, были ли мы когда-нибудь подростками.

— Ты убьешь его?

Римо заглянул Савио в лицо.

— Мы братья. Мы будем поддерживать друг друга. Мне все равно, нравится ли Адамо трахать коз, уток или мужчин. Он наш брат.

Савио медленно кивнул.

— Он чертовски раздражает. Если секс с парнем делает его более терпимым, я могу жить с этим.

Римо фыркнул. Потом повернулся ко мне.

— Поговори с ним. Ты единственный, кто может иметь с ним дело.

Я направился в сад, следуя за запахом дыма, к одному из шезлонгов у бассейна. Адамо сгорбился и курил обычную сигарету. Со времени последнего предупреждения Римо он не прикасался ни к чему более крепкому. Мне было любопытно, как долго это продлится. Я вырвал окурок у него изо рта и бросил в бассейн.

— Никаких наркотиков.

— Это сигарета, а не травка или героин, — пробормотал он.

Я придвинул к нему стул и сел напротив.

— Что происходит?

Он сверкнул глазами.

— Ничего.

— Адамо, если ты хочешь, чтобы с тобой обращались как со взрослым, ты должен вести себя как взрослый. А теперь скажи мне, почему ты так себя ведешь.

Его взгляд опустился на кроссовки.

— Я не хочу трахаться ни с проститутками, ни со стриптизершами, которых вы приводите домой.

— Это стало очевидно, когда ты напал на Савио. Что я говорил тебе о борьбе?

— Атакуй, только если уверен, что сможешь победить противника.

— Ты не можешь победить Савио. Пока нет.

— Я никогда не буду так хорош, как вы все. Мне не нравится причинять людям боль, как вам.

Я так и думал. Адамо никогда не был жестоким ребенком.

— Ты сильный и хороший боец. Тебе не нужно наслаждаться болью или убийством, чтобы быть хорошим в этом.

Он с трудом сглотнул.

— Я не хочу убивать снова.

Он убил своего первого человека во время нападения на Арену Роджера, и в отличие от Римо, Савио и меня, его первое убийство преследовало его.

— Ты привыкнешь к этому.

— Может, я не хочу к этому привыкать, —пробормотал он. — Я не такой, как вы.

— У тебя есть время, — сказал я. Нет смысла обсуждать это сейчас. До четырнадцатилетия оставалось еще пять месяцев, и до тех пор он не будет принят в армию. — Что тебе не нравится в девушках, которых мы с братьями приводим домой?

Он напрягся и вскинул голову.

— Я не гей.

Я смотрел на него, но его лицо оставалось в тени, что еще больше затрудняло чтение.

— Римо не стал бы наказывать тебя за это. — мы братья, Адамо. Ничто этого не изменит. Адамо закусил губу и поморщился. — Мне придется зашить рану.

Он кивнул.

— Я не гей. — я наклонил голову, но он продолжал, не подталкивая меня. — Мне не нужна проститутка, потому что вы им даже не нравитесь. Они трахаются с вами, потому что вы их босс или потому что они боятся. Я не хочу этого. Я хочу девушку, которая любит меня и хочет быть со мной.

— В нашем мире это трудно найти.

— Потому что ты не ищешь. Фабиано нашел Леону.

— Да, но до этого у него было много девушек.

Адамо пожал плечами.

— Я не хочу, чтобы меня заставляли спать с проститутками.

— Ни Римо, ни я не станем тебя принуждать.

— Реально?

— Реально. — я не мог понять рассуждений Адамо. Он был подростком. В какой-то момент его сексуальное влечение будет слишком сильным, чтобы ждать кого-то, о ком он заботился, даже больше того, кто заботился о нем. — Но, Адамо, мы же Фальконе. Люди всегда ведут себя по-разному вокруг нас. Трудно найти кого-то, кому можно доверять.

— Разве ты не хочешь понравиться своей будущей жене?

— Любовь не обязательна для брака. У меня нет таких ожиданий.

— Но что, если она хочет любви? — его рот скривился при этом слове, и он снова поморщился.

Я посмотрел на него и встал.

— Ты же меня знаешь.

Адамо пожал плечами.

— Мне ее немного жаль.

— Пойдём. Позволь мне зашить твою губу.— возможно, мне было бы жаль и Киару Витьелло, если бы я был способен на это.

Г Л А В А 4

• ────── ✾ ────── •

КИАРА

Тетя Эгидия выглядела невероятно довольной, когда вошла в библиотеку, где я пряталась весь день от нее и дяди.

— Сегодня Лука встречался с Нино Фальконе.

Я отложила книгу, стараясь сохранить бесстрастное выражение лица.

— И?

— Лука показал Нино твою фотографию и он согласился жениться на тебе.

Она выжидающе смотрела на меня, как будто думала, что я станцую счастливый танец, потому что Нино одобрил мою внешность. Я с трудом сглотнула.

— Это хорошая новость. — это все, что я могла сделать, и мне не хватало энтузиазма.

Тетя поджала губы.

— Киара, я не думаю, что ты понимаешь, что это значит.

О, я точно знала, что это значит, и в этом была проблема.

— К идее выйти за него замуж, тетя Эгидия, нужно привыкнуть. Не волнуйся, к тому времени, как мне придется выйти за него замуж, я смогу передать свое волнение должным образом.

Это была явная ложь. Если бы мне удавалось не вздрагивать при каждом прикосновении, это был бы огромный успех.

— Ну, у тебя мало времени. Римо Фальконе настаивает на быстром прогрессе. Свадьба назначена через четыре недели.

Я впилась пальцами в кожу кресла, краска отхлынула от моего лица.

— Четыре недели? Но этого времени недостаточно, чтобы все спланировать.

Определенно недостаточно времени, чтобы мысленно подготовиться к замужеству на Фальконе, если я вообще могу подготовиться к чему-то подобному.

— Не волнуйся. Я уже связалась с несколькими свадебными магазинами. Конечно, некоторые из самых популярных платьев уже распроданы, но они заверили меня, что у них осталось достаточно красивых пар.

— Это хорошо. — сказала я монотонным голосом.

Тетя Эгидия кивнула.

— Ария и Джулия присоединятся к нам. Я уже говорила с ними обоими, и они рады. Ария была так рада встретиться с лучшим свадебным магазином в Нью-Йорке. Нью-Йорк кажется самым разумным выбором, учитывая, что мы не можем ожидать, что жена Капо отправится в Балтимор. Конечно, магазин сумел втиснуть нас завтра. Кто мог отказать Арии Витьелло?

— Завтра? — в ужасе спросила я.

— Разве это не чудесно?

— Замечательно, — выдавила я.

Тетя Эгидия снова нахмурилась.

— Так или иначе, Феликс и Лука пытаются найти лучшее место для свадьбы. Это будет не Нью-Йорк. Лука не хочет, чтобы Фальконе были в его городе.

Не так ли? Я чуть не рассмеялась.

— Я уверена, что есть и другие варианты, — тихо сказала я.

— Да, да. Я уверена, — улыбнулась Эгидия. — Я должна позвонить нескольким флористам и договориться с ними.

Я не стала объяснять, что это не имеет смысла, пока мы не узнаем, где будут проходить торжество. Это было шоу тети Эгидии, даже если я была главной достопримечательностью.

Когда она ушла, я закрыла глаза.

Четыре недели.

Четыре недели до моей брачной ночи.

Четыре недели до того, как Нино захочет получить свой приз.

Четыре недели на то, чтобы найти способ скрыть, что кто-то взял приз много лет назад.

Меня затошнило, и я прижала руку к животу. Через десять минут позвонила Джулия.

— Моя мать уже говорила с тобой?

— Несколько минут назад, — ответила я.

Джулия вздохнула.

— Мне это не нравится, Киара. Четыре недели, серьёзно? Как будто они не могут отдать тебя Фальконе достаточно быстро, как будто они беспокоятся, что могут начать чувствовать себя виноватыми, если они подождут еще немного.

— По крайней мере, у меня остается меньше времени, чтобы волноваться.

Я бы все равно волновалась. По ночам меня будут преследовать еще худшие кошмары, чем раньше.

— Даже Кассио опасается Фальконе. Он показал мне видео с Нино Фальконе в клетке. Он болен.

— Видео? — эхом отозвалась я. — Где я могу его посмотреть?

На другом конце провода воцарилось молчание.

— Не надо. Не смотри.

У меня перехватило горло.

— Где?

— Это форум в Даркнете, который Каморра использует, чтобы показывать свои бои в клетках и незаконные уличные гонки.

— Дай мне регистрационную информацию.

— Киара...

— Мне девятнадцать, а не девять. Я хочу видеть его, Джулия. Мне нужно.

Если бы я столкнулась с этим монстром в первую брачную ночь, я бы сбежала. Мне нужно было увидеть, на что он был способен, даже если борьба в клетке ещё не начинала покрывать это.

— Дай мне секунду. Мне нужно еще раз спросить Кассио. — на другом конце провода послышался шорох, за которым последовала тишина, пока не послышались приглушенные голоса. Казалось, прошла вечность, прежде чем Джулия заговорила снова. — У тебя есть возможность записать все? Это долго и сложно. На Даркнете нужно сделать несколько операций, чтобы войти.

Я схватила ручку и бумагу, которые всегда держала рядом, когда читала книгу; мне нравилось записывать мои любимые цитаты.

— Я готова.

Записав все, я выслушала еще одно предупреждение Джулии, прежде чем мы закончили разговор. Сжимая бумагу в потной ладони, я пошла в свою комнату, чтобы взять ноутбук. Мои пальцы дрожали, когда я вошла на сайт. Был список боев за последние несколько лет. Я ввела имя Нино в поисковик, и сразу всплыло несколько боев. Я нажала на последнюю всего несколько недель назад.

Камера была направлена на массивную клетку. Внутри стоял широкоплечий мужчина лет тридцати с небольшим, без волос. Он был слишком стар, чтобы быть Нино Фальконе. В толпе воцарилась тишина, в клетку вошел еще один человек, выше первого, и я застыла. На несколько мгновений у меня перехватило дыхание. Если бы простое видео уже вызвало такой ужас, что бы сделала реальная жизнь Нино?

Нино был высоким и мускулистым, и каждый дюйм его тела и рук был покрыт татуировками. Пламя, ножи, кричащие лица, еще больше образов и слов, которые я не могла разобрать. Пламя пробежало по его рукам до запястий. Они также змеились в его боевые шорты, заканчиваясь на мускулистых бедрах.

Выражение его лица было сосредоточенным, но абсолютно бесстрастным.

Мой страх превратился в настоящий ужас, когда начался бой. Нино был боевой машиной. Каждое попадание было точным, но хуже всего было аналитическое выражение его лица. Он не выглядел так, будто дрался в клетке. Когда противник нанес удар, на лице Нино почти не отразилось боли. Он бил и бил сильно и быстро, без пощады, даже когда его противник упал на колени. Нино в мгновение ока оказался на нем, ударив коленом в спину, так что тот растянулся на окровавленном полу. Даже этого было недостаточно. Нино обхватил его за горло и перекрыл ему доступ воздуха. Его противник ткнул локтем в бок Нино, но тот даже не поморщился, только крепче сжал руку, и в конце концов тот потерял сознание. Нино отпустил его и встал.

Его взгляд скользил по толпе, пока не сфокусировался на камере. Казалось, он смотрит прямо на меня, холодный, и жесткий взгляд его глаз пробудил во мне ужас, от которого я не могла избавиться. Я не могла поверить, что это был мужчина, за которого я должна была выйти замуж.

• ── ✾ ── •

Я спала не больше двух часов. Каждую ночь лицо дяди Дюранта преследовало меня во сне, когда он нависал надо мной и ломал меня, но этой ночью было другое лицо, которое парило надо мной, прекрасное холодное лицо.

Когда телохранитель отвез нас в Филадельфию за Джулией, тетя попыталась вовлечь меня в разговор о платьях, но я была слишком расстроена, чтобы вступать в какие-либо диалоги. Я была рада, когда Джулия присоединилась к нам на заднее сиденье. Взглянув на меня, она быстро отвлекла мать разговором о своих летних планах с детьми.

Я послала ей благодарный взгляд, прежде чем перевела взгляд на окно, наблюдая, как пейзаж проносится мимо меня.

В отличие от многих девушек, у меня не было платья мечты. Я никогда не смотрела на свадебные платья, если не была на свадьбе.

Ария ждала со своим телохранителем внутри магазина, потому что он находился далеко. Как только мы вошли внутрь, к нам подбежала продавец.

— Кто счастливая невеста?

Джулия, Ария и тетя Эгидия посмотрели на меня, и продавец коснулся моей руки.

— Захватывающе, не правда ли? Ты будешь потрясающей невестой. Я могу сказать.

Я слегка улыбнулась ей и последовала за ней к витрине с платьями.

— Почему бы вам не просмотреть платья и не показать те, которые вы бы выбрали для меня? — спросила я, опускаясь в одно из плюшевых кресел.

Это вызвало взгляд продавца, но в этот момент мне было все равно.

Ария и Джулия немедленно кивнули и отправились искать платья, но по выражению лица тети Эгидии было ясно, что она не одобряет. Однако через мгновение она начала искать подходящие платья.

Конечно, тетя Эгидия выбрала платья, которые заставили бы завидовать большинство принцесс Диснея. Слишком броско, слишком привлекательно, просто слишком. Совсем не я. К счастью, Ария и Джулия работали вместе и нашли платья, которые были ближе к моему вкусу.

Я выбрала простое белое русалочье платье с открытыми плечами и кружевной отделкой вокруг декольте. Прозрачная вуаль также была прикреплена к декольте и спадала вниз по моей спине и голым рукам, поэтому я не чувствовала себя такой открытой.

— Прекрасно, — сказала Ария с нежной улыбкой. Она все еще пыталась выяснить мои истинные чувства по поводу свадьбы, но я научилась хорошо скрывать их за эти годы. Это был единственный способ выжить после того, что случилось.

Джулия кивнула, ее глаза увлажнились, и даже тетя Эгидия, казалось, была довольна моим выбором — даже если он не был таким ярким, как она изначально планировала.

— Ты выглядишь очень элегантно и изысканно. Истинная леди.

Я глубоко вздохнула, надеясь, что Нино отнесется ко мне как к леди. Человек, которого я видела сражающимся в клетке, не показался мне тем, кто мог бы.

НИНО

Мы остановились перед массивной каменной и оштукатуренной виллой Вителло в Балтиморе, где должна была состояться помолвка. Поскольку до свадьбы оставалось всего два дня, не было никаких логических причин для официальной помолвки, но логические решения не были сильной стороной семьи. Савио, Адамо и Фабиано остались в Лас-Вегасе, чтобы убедиться, что там все прошло гладко. Они прилетят только на свадьбу. Никто из нас не заботился о празднествах. Это не будет грандиозным событием, как свадьба Арии и Луки много лет назад. Наши младшие офицеры и капитаны останутся на своей территории. Римо не стал бы рисковать после нападения.

— Если они пригласили этого ублюдка Гроула, я выкрашу их стены в ярко-красный цвет его гребаной кровью и кровью любого ублюдка семьи, который встанет у меня на пути, — прорычал Римо.

— Его не пригласили, Римо. Лука не станет рисковать. Он знает, что вы с Гроулом вцепитесь друг в друга.

— А как насчет тебя? Ты бы, блядь, стоял и смотрел, как этот ублюдок скачет вокруг, когда он убил нашего отца, прежде чем мы смогли?

— Конечно, нет. Я бы разрезал его от уха до уха.

Как только мы вышли из арендованной машины, дверь дома открылась, и в дверях появились Феликс и Эгидия Риццо. Римо бросил на меня взгляд, скривив уголок рта.

— Похоже, кто-то следил из-за окна — пробормотал он, когда мы подошли к тете и дяде моей будущей жены. Помолвка не будет грандиозным праздником, только чтобы успокоить традиционалистов в семье, которые требовали официальной помолвки перед свадьбой, но Риццо были одеты в смокинг и длинное вечернее платье в любом случае.

— Я думаю, мы недостаточно одеты, — тихо сказал я. Я надел черную водолазку, черные брюки и черные туфли. Римо был одет точно так же, только без водолазки, которую сменил на черную рубашку.

Римо пожал плечами.

— Все в черном, — сказала миссис Риццо, подняв брови, когда я поцеловал ее руку.

— Какой странный выбор для такого случая.

— Это цвет выбора нашей профессии. Так кровь трудно смыть, — протянул Римо на своем лучшем Оксфордском английском, целуя ей руку. Это было почти единственное, чему он научился за время нашего пребывания в Англии. Конечно, он использовал его только для того, чтобы выбить людей из колеи.

Миссис Риццо отступила на шаг от Римо и выдернула руку. Я пожал руку мистеру Риццо, и он сжал ее сильнее, чем было необходимо. Я наклонил голову, глаза сузились. Если он попробует проделать это с Римо, черная рубашка докажет свою ценность.

— Для нас большая честь женить тебя на Киаре, — сказал он, отпуская мою руку.

— Пожалуйста, зовите меня Феликс, а это моя жена Эгидия.

Я бросил на Римо предостерегающий взгляд, прежде чем он пожал ему руку.

— Входите, — сказал Феликс, отступая назад. Мы с Римо последовали за ним. Это был большой старый дом с большим количеством темного дерева и коврами.

— Гости уже собрались в гостиной и патио, но вы с Киарой должны войти вместе, — сказал Феликс и повернулся к Римо.

— Может быть, вы присоединитесь к гостям? Моя жена проводит нас.

Эгидия натянуто улыбнулась и жестом пригласила Римо следовать за ней, но он не двинулся с места.

— Я думаю, что пока мы с братом останемся вместе.

Феликс моргнул, затем медленно кивнул.

— Очень хорошо. Пойдемте. Я выбрал библиотеку для вашей первой встречи. Это место, где Киара проводит большую часть своего времени.

Я приподнял бровь.

— Она любит читать?

Феликс колебался.

— Да, но она также очень красива и скромна. Идеальная жена, несмотря на свой интеллект.

Римо закатил глаза. Мы вошли в просторную комнату, заставленную темными деревянными книжными шкафами. На столике рядом с креслом лежала раскрытая книга. Феликс нахмурился, и я направился к нему.

— Она должна быть здесь.

— Возможно, она решила сбежать, — подсказал Римо.

— Она не стала бы, — быстро сказал Феликс, но я уловил намек на беспокойство на его лице и Римо тоже.

Я взял книгу. Речь шла об истории Лас-Вегаса. Мне было приятно, что она попыталась узнать историю моего родного города.

— Вот она, — громко сказал Феликс.

Я положил книгу на место и посмотрел на дверь.

Киара Витьелло была девушкой тонкокостной, ниже, чем я ожидал, почти хрупкой на вид, но ее бедра красиво изгибались под платьем, а грудь была больше среднего размера. На ней было светло-розовое платье, почти белое, но оно делало ее еще более хрупкой. Очевидно, чтобы подчеркнуть ее невинность, но я предпочел бы более смелые цвета. Ее темные глаза остановились на моем лице — не на моих глазах, хотя — ниже, возможно, на моем носу, и ее плечи слегка напряглись. Она не двинулась с места, почти застыв на месте. Ее ладонь прижалась к дверному косяку, и я понял, что она хочет успокоиться.

Римо посмотрел на меня, оценивая мою реакцию, что было бесполезным усилием с его стороны. Дядя жестом пригласил ее подойти поближе.

— Брось, Киара. Поприветствуй своего будущего мужа и деверя.

Прошла секунда, прежде чем она оторвалась от двери и направилась к нам. Ее движения были изящны и целеустремленны, но в них чувствовалась дрожь, которую она не могла подавить. Она остановилась рядом с дядей. Даже на каблуках она доставала мне только до подбородка.

— Приятно встретиться с тобой — сказала она мягким голосом. Она перевела взгляд с моего лица на Римо, потом снова на дядю.

— С удовольствием, — ответил я, и улыбка Римо стала шире. Киара слегка вздрогнула, почти незаметно, но Римо заметил это, скривив губы, и я тоже.

Дядя неловко откашлялся.

— Я бы хотел несколько минут побыть с ней наедине, чтобы дать ей кольцо и узнать друг друга, — сказал я, не сводя с нее глаз.

— Ну, — сказал ее дядя, переводя взгляд с Римо на меня, а затем на Киару. — Не уверен...

Римо одарил его кривой улыбкой.

— Они поженятся через два дня. Тогда она поедет с нами в Лас-Вегас, но ты беспокоишься, что она останется на пару минут наедине с моим братом? Она будет подчиняться его воле всю оставшуюся жизнь.

Плечи Киары округлились, и она с трудом сглотнула. Феликс побледнел, его взгляд стал жестким.

— Это ради мира. Не забывай об этом.

Я заговорил раньше Римо, потому что он выглядел так, будто использовал бы нож вместо слов, и я хотел, чтобы эта раздражающая игра власти закончилась быстро.

— Тебе тоже не следует забывать об этом. Киара больше не твоя забота. Она моя. — я показал ему кольцо, и она быстро взглянула на него. — Сегодня я надену это кольцо ей на палец, и тогда мое слово будет законом, а не твоим.

На ее лице отразилось смирение, плечи поникли, но она быстро взяла себя в руки и выпрямилась.

— Что скажешь, Киара? — спросил ее дядя. — Ты согласна поговорить с Нино?

Она встретила его взгляд, ее губы напряглись.

— Ты впервые спрашиваешь, согласна ли я. Как заметил мистер Фальконе, я скоро буду под властью моего будущего мужа, так что не понимаю, какое это имеет значение сейчас.

Дядя уставился на нее пустым взглядом. Очевидно, он не привык к ее возражениям. Он отрывисто кивнул, повернулся на каблуках и выбежал из комнаты.

Прежде чем Римо двинулся следом, он повернулся к Киаре.

— Никогда больше не называй меня Мистером Фальконе. Это был мой отец, и я бы сжег этого ублюдка заживо, если бы мне дали шанс.

Он прошел мимо Киары, и она отпрянула от него, чтобы он не коснулся ее руки. Римо захлопнул дверь, и Киара подскочила. От природы она не была покорной, даже если и вела себя подобным образом.

Я молча протянул руку и подумал, согласится ли она. Она подошла ко мне и вложила свою ладонь в мою, не глядя мне в глаза. Я обхватил пальцами ее запястье, прижав большой палец к венам. Она вздрогнула, по коже побежали мурашки.

Расширенные зрачки, учащенное дыхание, учащенный пульс, дрожь у Киары были явными признаками ужаса. Я смотрел на нее, держа большой палец на пульсе. Наконец она подняла на меня взгляд, и ее пульс ускорился. Реакция ее тела тоже могла быть признаком возбуждения, но я знал, что это не так.

— Значит, ты не согласилась выйти за меня замуж, — заметил я.

Ее щеки вспыхнули, и ее взгляд вернулся к моему подбородку.

— Я согласилась, когда Лука попросил меня, но мой дядя никогда не спрашивал, когда делал предложение.

— Тогда почему ты согласилась, когда Лука спросил?

Ее брови сошлись на переносице.

— Потому что на самом деле это был не выбор, а маскировка. В этой жизни девушкам не дают выбора.

Несколько мгновений я смотрел на нее. Она казалась сердитой. Ее гнев подходил мне больше, чем покорный ужас, который она выказывала раньше. Я поднял ее руку, и она снова напряглась, как будто забыла о моем прикосновении. Ее пульс бился под моими пальцами. Я показал ей кольцо.

— Я не скажу тебе, что у тебя есть выбор принять это или нет. Мы оба знаем, что ты примешь это так, будто скажешь "да" через два дня.

Она побледнела и слегка кивнула.

— Иначе мира не будет.

— Действительно.

Ее пальцы дрожали, когда я надевал обручальное кольцо. Ювелир порекомендовал его после того, как я сказал ей, что деньги не проблема. Простое золотое кольцо с большим бриллиантом посередине. Я никогда не понимал причину обручальных колец. Она снова сглотнула, и я понял, что это было сделано, чтобы сдержать ее ужас.

— Ты понимаешь, что это не смертный приговор.

Темно-карие глаза встретились с моими.

— Смерть не самое худшее, что может случиться.

— Ты будешь моей женой. — сказал я ей. Что бы она ни слышала о моих братьях и обо мне, и о том, что происходит в Вегасе, ей не нужно было этого бояться.

Дверь открылась, и Киара быстро вырвала свою руку из моей, снова сглотнув, но ей не удалось стереть страх с лица. Девушка с длинными каштановыми волосами, более светлого оттенка, чем у Киары, просунула голову, блуждая глазами между Киарой и мной. Она прищурилась и вошла в комнату.

— Я ведь ничему не помешала?

Я узнал ее по фотографиям младших боссов и капитанов Фамильи, которые изучал. Джулия Моретти, жена Кассио Моретти, младшего босса Филадельфии.

— Я думаю, это и было целью твоего появления, не так ли? — протянул я.

Она не выглядела виноватой, когда подошла к Киаре и надменно посмотрела на меня.

— Тебе не следует оставаться с ней наедине, пока. Я не знаю, как ты справляешься с делами в Лас-Вегасе, но здесь мы справляемся с ними вот так.

Я холодно улыбнулся ей.

— Не волнуйся, я прекрасно знаю ваши традиции, какими бы странными они ни были с представлением простыней.

Если бы я думал, что Киара была напугана раньше, мое упоминание этой традиции усилило ее страх. Я протянул руку, но посмотрел на Джулию.

— Мы с Киарой должны появиться вместе, Миссис Моретти ... если только эта традиция не изменилась недавно?

Она взглянула на Киару, которая одарила ее твердой улыбкой.

— Он прав, Джулия. Мы не хотим разочаровывать гостей.

Она снова взяла меня за руку и вздернула подбородок. Мой большой палец снова нашел ее запястье, и она задрожала. Тук-тук. Беспорядочный ритм. Тук-тук.

Джулия вышла, но дверь не закрыла.

Не говоря больше ни слова, я повел Киару в гостиную, где гости ждали нашего появления. Они начали хлопать, когда мы вошли. Какое притворное возбуждение. Римо стоял рядом с Лукой, его братом Маттео и Ромеро. Женщины собрались в другом конце комнаты, вероятно, из-за моего брата. Выражение лица Римо не предвещало ничего хорошего. Возможно, он был зол, что не смог пролить кровь нашего сводного брата, но я сказал ему, что Лука не посмеет пригласить его.

Лука и дядя Киары сказали несколько слов, как и ожидалось. После этого я отпустил Киару, чтобы она могла показать свое кольцо женщинам.

— Ты как думаешь? Удовлетворён ли ты своей будущей невестой? — спросил Римо с усмешкой, когда я остановился рядом с ним. Лука бросил на нас тяжелый взгляд. Римо, как обычно, не потрудился понизить голос.

— Еще слишком рано оценивать степень моего удовлетворения, — сказал я, снова рассматривая ее.

Ее лицо было ровным, с правильными пропорциями, на нее приятно было смотреть, а темные глаза и волосы приятно контрастировали с бледной кожей. Ее тело отвечало всем требованиям для привлечения мужского внимания: узкая талия, стройные ноги, круглая попка и большая, чем средняя грудь. Я бы без проблем заклеймил ее в нашу брачную ночь.

— Закончил с оценкой? — спросил Римо, следуя за мной к разложенным на обеденном столе деликатесам. — Тебе определенно понравится трахать ее. Хотел бы я попробовать.

— Но ты не сделаешь этого, — просто сказал я.

Римо склонил голову набок.

— В прошлом, король имел право первой ночи.

— Ius primae noctic. (в пер. с Латыни «Право Первой Ночи»)

— Может быть, мне стоит устроить что-нибудь подобное в Вегасе. — Римо усмехнулся, оглядывая толпу в поисках подходящей девушки. — Приведи всех своих девственниц, чтобы я мог их сломать.

Я покачал головой. По крайней мере, на этот раз у него хватило ума говорить тихо. Лука нуждался в мире так же, как и мы, но его терпение, конечно, имело свои пределы.

— Ты не король, Римо. И у тебя нет права на первую ночь с Киарой.

— Ревность на тебя не похожа, — сказал Римо с оттенком ... любопытства?

— Я не ревную, но есть несколько вещей, которыми я не хочу делиться с тобой, и Киара одна из них.

Римо отмахнулся.

— Она вся твоя. Не волнуйся. — я не волновался. Римо был непредсказуемым, извращенным и жестоким, но он был моим братом и никогда не прикоснется к кому-то, кто был моим. — Но мне придется отдать это ... как ты это назвал?

— Ius primae noctic. (в пер. с Латыни «Право Первой Ночи») — подсказал я.

— Да, это. Возможно, мне придется подумать об этом еще раз.

Я посмотрел на брата, пытаясь понять, серьезно ли он говорит. С Римо это часто было трудно понять, и мое непонимание человеческих эмоций не имело к этому никакого отношения.

— Ты понимаешь, что большинство мужчин не сочтут идею о том, что ты трахаешь их девушек очень привлекательной. Есть предел тому, что люди возьмут, даже у тебя. Страх имеет свои пределы. В какой-то момент люди восстанут.

Римо закатил глаза.

— Ты ведь тоже понимаешь, что ты человек?

— У меня всегда было впечатление, что у нас с тобой осталось мало человечности.

Римо хлопнул меня по плечу.

— Истинна. — его улыбка стала опасной.

— Кому нужны эмоции и мораль, когда они могут трахаться, калечить и убивать, как им заблагорассудится?

Я никогда не видел привлекательности эмоций.

Киара снова посмотрела на меня через комнату, но быстро отвела взгляд, когда я встретился с ней взглядом. Она пыталась скрыть свои эмоции, но я чувствовал ее ужас даже на расстоянии. Эмоции всегда были слабостью.

Г Л А В А 5

• ────── ✾ ────── •

КИАРА

Тетя Эгидия занималась свадебными приготовлениями с Арией. Фальконе, казалось, не проявляли особого интереса к деталям празднования. Для них это был бизнес, ничего больше. Было решено, что свадьба состоится в особняке моих родителей в Хэмптоне — месте, где они были убиты. Моя мать моим отцом и мой отец Лукой. Это было почти символично, что это было место, где я потеряю свою жизнь.

В день свадьбы я вошла в фойе особняка, куда не ступала нога уже много лет. С тех пор здесь почти никого не было. Мои братья унаследовали это место, не я, так как я была девушкой — и они предпочли остаться в Атланте, подальше от Луки и от меня. Они были намного старше, так что у нас никогда не было много общего. Они были заняты тем, что делали себе имена, несмотря на проступки нашего отца. Мой брак с Нино должен был смыть пятно прошлого, но моя тайна могла погубить нас всех.

За последние несколько дней уборщики и дизайнеры интерьеров вывели это место из запустения. Основная вечеринка будет проходить в массивной палатке в саду. Был конец апреля, и планировать вечеринку без укрытия было бы слишком рискованно.

Я медленно поднялась по лестнице, и мои глаза нашли место, где умерла моя мать. Вздрогнув, я поспешила в свою старую спальню. Она тоже был подготовлена к этому дню. В вазах по всей комнате стояли свежие цветы, вероятно, чтобы скрыть затхлый запах запустения. Тетя разговаривала у туалетного столика со стилистом, который будет делать мне прическу и макияж. По этому случаю было установлено зеркало в пол. Мое платье было разложено на кровати.

Это было красивое платье: белое, цвет невинности и чистоты.

Я посмотрела на тетю и подумала, не рассказать ли ей, что случилось со мной шесть лет назад. Как всегда, я этого не сделаю, потому что я буду меньше в ее глазах. Что-то сломанное, что-то грязное. Недостойна этого идеального белого платья.

Джулия проскользнула в комнату, уже одетая в красивое бордовое платье, и обняла меня.

— Не могу поверить, что они выбрали это место для празднования, — пробормотала она.

— Он принадлежит ее ближайшим родственникам, братьям. Это то, что диктовала честь.

Честь диктовала так много вещей в нашей жизни, что едва ли оставляла место для выбора.

Джулия закатила глаза.

— Значит, это никак не связано с тем, что никто не хотел рисковать своим особняком ради вечеринки, потому что риск кровопролития слишком высок? В конце концов, именно поэтому это происходит не в отеле.

Тетя Эгидия поджала губы.

— Джулия, можно подумать, что брак с Кассио положил бы конец твоей дерзости.

— Кассио нравится моя дерзость, — сказала она, покраснев.

Тетя Эгидия вздохнула и нервно посмотрела на стилиста; она всегда боялась оставить плохое впечатление на глазах у других.

— Думаю, нам следует начать прямо сейчас. С твоими непослушными волосами, это, вероятно, займёт некоторое время, прежде чем твоя свадебная прическа будет сделана.

Тетя оказалась права. Стилисту потребовалась целая вечность, чтобы уложить мои локоны в косу, которая спускалась по спине. Тонкая нить золотых листьев и жемчуга, которую она намотала на нее, украшала простой стиль.

— Ты такая красивая, — тихо сказала Джулия.

Эгидия прижала руку к животу и посмотрела на меня с такой нежностью, какой я еще никогда не видела.

— Так и есть.

Стилист вышел из комнаты с легкой улыбкой, которую я вернула, хотя мои лицевые мышцы были готовы лопнуть от напряжения.

Эгидия снова разгладила вуаль, покрывавшую мой вырез, прежде чем повернуться ко мне лицом и коснуться моих плеч.

— Как девушки, мы должны выполнять свой долг перед мужьями ... — начала она, и я напряглась, потому что знала, к чему она клонит. — Ты не должна быть ... — она остановила себя. Не нужно бояться? Те слова, которые каждая мать говорит своей дочери в день свадьбы. Я знала, потому что Джулия сказала мне, что Эгидия сказала ей то же самое в день свадьбы. Я встретилась взглядом с тетей Эгидией, и вина, которую я видела в ее глазах раньше, вернулась. — Заставь его обращаться с тобой, как с леди.

Джулия подошла к Эгидии.

— Мама, дай мне поговорить с Киарой, хорошо? Я думаю, что она будет чувствовать себя более комфортно со мной.

Тетя Эгидия с облегчением кивнула. Она похлопала меня по плечу и вышла, оставив меня наедине со сводной сестрой. Джулия вздохнула, глядя на меня в зеркало.

— Мне это не нравится, Киара. Ты не должна выходить замуж за Фальконе. Ты последний человек, которая должна.

— Зачем? Лучше я, чем кто-то невинный.

Джулия крепко сжала мою руку.

— Прекрати. Ты не грязная, или что ты там о себе возомнила из-за того, что он с тобой сделал. И ты этого не заслуживаешь.

— Кто этого заслуживает? Я не желаю такой судьбы ни одной другой девушке. Я выживу.

Джулия присела на туалетный столик.

— Я не знаю, что тебе сказать.

— Ничего не говори. Ты ничего не можешь мне сказать, чтобы успокоить меня, — быстро сказала я ей. Я знала, что произойдет сегодня вечером, и я пережила это раньше. Я сглотнула. — Я не буду с ним драться. Я сделаю то, что он хочет. Тогда, конечно, это будет терпимо. Мне уже не тринадцать.

Мои слова были приглушены, разбитые гласные нанизанные друг на друга.

Джулия глубоко вздохнула.

— Боже Мой, Киара. Скажи Луке. Он все еще может найти выход из этого для тебя.

— И отменить свадьбу сегодня? Это будет пощечина Римо Фальконе. Он не из тех, кто подставляет другую щеку. Он будет мстить, какой бы ни была цена. — я глубоко вздохнула. — Нет. Я выйду замуж за Нино. Ты достала таблетки, о которых я тебя просила?

Она протянула мне небольшой пакет.

— Одна таблетка должна сработать, но я действительно не думаю, что ты должна накачивать себя наркотиками, чтобы успокоиться.

— Это слабое успокоительное. Оно не вырубит меня. — хотя я бы предпочла такой эффект, но Нино не оценил бы, если бы я был без сознания, когда он взял бы меня. Мой живот резко сжался, и я прижала к нему ладонь.

— Киара...

— Нет. Я сделаю это. В этой жизни у меня было много вариантов, но я решила спасти свою честь, решила держать голову высоко, что бы ни случилось. Пусть это будет мой выбор.

Джулия кивнула и встала.

— То, что Фальконе внушают страх, что они правят безжалостно, не значит, что Нино не будет относиться к тебе по-доброму. Некоторые мужчины не совершают насилия со своими женами. Некоторые мужчины могут различать тех, кого они должны защищать, и тех, кого они должны сломать. Я думаю, что Нино может быть одним из них.

Мне было интересно, действительно ли она верит своим словам или просто утешает меня, но у меня не хватило смелости спросить ее. Я засунула таблетки в маленькую белую сумочку, которая подходила к моему платью.

— Ты можешь отдать сумочку мне на вечеринке? Я не могу нести ее по проходу.

Джулия взяла ее и обняла меня.

— Конечно.

НИНО

Мы с братьями не были религиозны, поэтому отказались венчаться в церкви, к большому неодобрению семьи. Я не был уверен, почему они цеплялись за свои убеждения, когда они нарушали все правила, установленные их религией на ежедневной основе. Каждый человек попадет в ад, если то, во что он верит, правда.

Я ждал у алтаря, который был установлен перед шатром в саду. Римо стоял рядом со мной как мой Шафер, его глаза раздевали подружку невесты Киары - Джулию так, что ее муж Кассио нахмурился.

Я бросил на Римо предостерегающий взгляд, но он не обратил на меня внимания. Вероятно, он предпочел бы кровавую свадьбу, и, судя по выражению лица Маттео, сидящего в первом ряду, тоже предпочел. Адамо и Савио сидели в нескольких креслах от Витьелло. К моему удивлению, Лука позволил Арии сесть рядом с Леоной. Казалось, они хорошо ладили, и даже Фабиано время от времени перекидывался парой слов с сестрой.

Римо закатил глаза, проследив за моим взглядом. Он должен был радоваться, что его безумный план сработает. Перемирие между семьей и Каморрой казалось вполне вероятным.

Когда заиграла музыка и в конце прохода появилась Киара, в толпе воцарилась тишина. Она выбрала элегантное платье с вуалью, закрывавшей плечи. Феликс повел ее ко мне, но Киара не подняла глаз, чтобы встретиться со мной, вместо этого она не сводила их с моей груди.

Когда Феликс передал ее мне, ее рука дрожала в моей. Я прижал большой палец к ее запястью, чувствуя, как под моими пальцами учащенно бьется пульс. Я посмотрел ей в лицо. Выражение ее лица было нейтральным, но в ее глазах было выражение, которое я часто видел в глазах людей, прежде чем начал пытать их.

Учитывая нашу репутацию, ее ужас был понятен, но совершенно необоснован. Она была мне не врагом, а женой. Я не давал ей повода для такой реакции.

Она ни разу не взглянула в мою сторону, когда пастор произнес свою длинную проповедь и наконец объявил нас мужем и женой.

— Можете поцеловать невесту, — сказал пастор.

Я повернулся к Киаре и ее пульс ускорился еще больше. Ее испуганные глаза, наконец, поднялись на меня, и она с трудом сглотнула. Удерживая ее взгляд, я обхватил ее щеку, игнорируя ее дрожь, и прижался губами к ее губам. Они были мягкими и дрожали рядом с моими. Когда я отстранился, она снова сглотнула.

Мы прошли мимо гостей и остановились у стола, уставленного бокалами с шампанским. После того, как мы приняли поздравления от наших гостей, шведский стол, наконец, был открыт. Киара была напряжена во время обеда и почти ничего не ела. Она расслабилась, только когда встала и подошла к Арии и другим сестрам Скудери, чтобы поговорить.

— Взволнован тем, что твоя жена сегодня истечёт кровью? — спросил Римо, как только она отошла подальше, и откинулся на спинку стула. Я был удивлен, что он потрудился подождать, пока она не сможет услышать его слова.

Глаза Леона расширились, и она посмотрела на Фабиано.

— Он имеет в виду традицию кровавых простыней, которую все еще поддерживает семья. Это требует, чтобы жених представил простыни, на которых он и его невеста провели ночь.

Леона поджала губы.

— Ты ведь шутишь, правда?

— И они называют нас варварами, — ухмыльнулся Римо. — Но должен сказать, я завидую твоему шансу пролить сегодня немного крови. Прошло слишком много времени. Я действительно хочу кого-нибудь убить.

Фабиано закатил глаза на Римо.

— Когда в нашей жизни был хоть один день без крови? — спросил я.

Глаза Римо сузились от чувства, которое я не мог прочесть.

— Верно, — сказал он. — Помни, не прижимай ее к стене и не склоняй над столом. Кровавые простыни вот что нужно милой Фамилье. — он поднял бокал и сделал глоток вина, но никто из нас сегодня не напился.

— Не волнуйся. Я предоставлю кровавые простыни.

Римо криво усмехнулся.

— Я знаю, что так и будет.

Мои глаза снова нашли жену. Она все еще разговаривала с сестрами Скудери, но, заметив мое внимание, перевела взгляд на меня. Она напряглась и сглотнула, рука с бокалом слегка дрожала.

Боясь меня, она, вероятно, истечет кровью и во второй, и в третий раз. Я знал, как ублажать девушек руками, языком и членом, но даже сексуальные навыки имели свои пределы, когда сталкиваешься с ужасом.

Когда пришло время нашего первого танца, я встал, и Киара подошла ко мне, принимая мою протянутую руку. Я повел ее к центру, и наши гости собрались вокруг нас, чтобы посмотреть. Она позволила себе смотреть мне в глаза дольше, чем когда-либо. Страх и неуверенность промелькнули на ее лице. Не найдя того, что искала, она снова опустила взгляд на мою грудь и с трудом сглотнула. Должно быть, это был ее способ подавить страх.

Я коснулся ее поясницы и притянул к себе. Она издала тихий горловой звук, сильный звук беспокойства. Я посмотрел ей в лицо. Ее дыхание участилось, щеки побледнели. Это был всего лишь танец. Если это ее расстроит, то завершение нашего брака будет особенно неприятным. Она была не из тех, кто дерется, слишком послушная и воспитанная, чтобы угодить. Она уступит мне, но от этого ей не станет легче. Возможно, слова утешения успокоили бы ее ужас, но я не был человеком, который утешает других.

Песня закончилась. Как и ожидалось, Лука, Капо, который дал ее мне, подошел, чтобы взять на себя. Киара не смягчилась. Она боялась танцевать с ним так же, как и со мной. Я заставил себя отпустить ее. Она не была в опасности. Это был танец. Не было никакой причины делать из этого нечто большее.

Я повернулся к Арии. Лука прищурился на меня. Я проигнорировал его неразумную реакцию и протянул руку его жене. Она взяла ее и улыбнулась мне. Она была хорошей актрисой. Если бы не легкое напряжение в ее пальцах и учащенный пульс, я бы поверил ее выражению.

Притянув ее к себе, мы начали танцевать. Она легко двигалась, взяла меня за руку и продолжала приятно улыбаться.

— У тебя глаза Фабиано.

Ее взгляд метнулся ко мне, и выражение ее лица дрогнуло.

— Он мой брат. Даже если вы заставили его поверить во что-то другое.

— Мы не заставляли его ни во что верить, — поправил я. — Мы научили его, что кровь не определяет твою преданность.

— Вы превратили его в....

— В кого? Убийцу? Палача? — она вздохнула. — Каждый мужчина в этой комнате убийца, и мальчики на пути к тому, чтобы стать таковыми. — и из того, что я знал о Луке, он определенно был одним из самых жестоких мужчин в наших кругах, но Ария, вероятно, имела ограниченные знания, когда дело касалось деловых привычек ее мужа.

— Это не свадебный разговор, — сказала она. — Я надеюсь, что эта свадьба позволит нам обрести мир, и я надеюсь, что твой брат позволит Фабиано быть ближе к своей кровной семье.

— Все зависит от Фабиано, но сейчас он с Каморрой. Не забывай об этом.

— Не буду, поверь мне, — резко сказала она. Ее глаза следили за танцующими мужем и моей женой. Киара застыла в объятиях Луки.

— Киара очень напряжена с мужчинами, — сказал я.

Ария нахмурилась.

— Большинство девушек напряжены в день свадьбы.

— Напряжены?

Она посмотрела на меня, но я не смог прочесть.

— Мужчины, — прошептала она. Это не имело никакого отношения к тому, что я мужчина, но я не стал уточнять. — Для невесты брачная ночь это настоящий кошмар.

— Страх перед неизвестным распространен, но это только соединение двух тел. Бояться нечего.

Ария моргнула на меня.

— Возможно, для тебя, но Киара может не согласиться, как и любая другая девушка, особенно учитывая, с кем ей приходится соединять тела.

— Я более чем способен выполнять свои супружеские обязанности.

— Я не сомневаюсь, что ты сможешь пройти через это. В конце концов, Каморра печально известна. — она поморщилась. — Это не мое дело.

Но ее голос ясно давал понять, что это ее дело.

— Вовсе нет. Ты права, — протянул я. Перемирие не означало, что мы с Римо позволим семье вмешиваться в наши дела.

Когда стихли последние ноты песни, она поспешила сказать.

— Ее отец избил ее перед тем, как его убили. Это могло бы объяснить ее проблемы с мужчинами. Но я думаю, что может быть больше …

— Ещё?

Она отступила назад.

— Спасибо за танец.

Она повернулась и направилась к Луке, который ждал ее на краю танцпола. Киару уже передали Феликсу.

Я подошел к Римо, который стоял рядом с Фабиано у буфета. Как мой старший брат, теперь его очередь танцевать с Киарой в честь ее дяди Феликса. Я схватил его за руку, и он поднял темные брови.

— Попробуй напугать ее как можно меньше.

— Я могу быть приятным и вежливым, если постараюсь, — сказал он.

Фабиано рассмеялся.

— Извини, Римо, но это лучшая шутка, которую я когда-либо слышал.

— Что я должен сделать, чтобы успокоить твою женушку? — спросил он, но его глаза следили за молодой девушкой, которая проходила мимо нас. Я очень надеялся, что он ничего не предпримет не с одной из девушкой семьи. Я не тот человек, чтобы спрашивать.

— Понятия не имею.

Мы посмотрели на Леону, которая покраснела.

— Может, улыбнуться?

Губы Римо растянулись в улыбке.

— Я видел гиен с менее тревожными улыбками, — пробормотал Фабиано, и Леона подавилась смехом и уткнулась лицом в его руку.

Песня закончилась, и Римо высвободился из моих объятий, направляясь к Киаре, которая выглядела как ягненок перед мясником.

Джулия удивила меня, когда пригласила на танец. Я был уверен, что обычно так не поступают, но я повел ее к танцполу и притянул к себе. Ее муж наблюдал за нами со своего места рядом с Лукой в буфете. Они оба были высокими и мускулистыми и имели одинаковую склонность к жестокому руководству ... если верить слухам.

— Не знаю, способен ли ты на такое, но я прошу тебя быть добрым к Киаре.

Я взглянул на Джулию.

— Ты меня спрашиваешь? — спросил я, подняв брови.

Она нахмурилась.

— Если у тебя есть сердце, пожалуйста, не трогай ее.

— Мне сказали, что в первую ночь девушке нельзя причинить боль.

Ее глаза наполнились слезами, но выражение лица было сердитым.

— Ты знаешь, что я имею в виду!

— Киара моя жена, взрослая девушка, и с этого дня она часть Каморра. Она не твоя забота, — сказал я предупреждающим тоном.

Джулия напряглась, но больше ничего не сказала. Как только музыка закончилась, я отпустил ее, и она вернулась к мужу, а я вернулся к братьям и Фабиано.

КИАРА

Римо Фальконе направился ко мне, и пришлось приложить немало усилий, чтобы не убежать. Его глаза были почти черными, как и волосы. Что-то в его лице говорило о необузданном насилии, и не из-за шрама, тянущегося от лба вниз по виску к скуле. Он протянул руку с искривленным ртом. Это напоминало то, как Лев смотрит на Газель.

Его ладонь и пальцы были покрыты шрамами и ожогами.

— Ты должна взять меня за руку, чтобы мы могли потанцевать, — сказал он с раздражением.

Подавив дрожь, я вложила свою руку в его. Я не смотрела ему в лицо. Это было бы моей погибелью. Его пальцы сомкнулись вокруг моей руки с меньшим давлением, чем я ожидала, а другая рука мягко коснулась моей спины и притянула меня к себе. Мое тело сжалось, дыхание застряло в горле. Мне пришлось задержать дыхание. Он повел меня под музыку, но моя дрожь не давала ему покоя. Он крепче прижал меня к себе, и я резко выдохнула, почувствовав его твердое тело на своем.

Мои пальцы на его бицепсе начали соскальзывать, пока я боролась с надвигающейся панической атакой.

— Посмотри на меня. — приказал он. — я не могла. — Посмотри на меня.

Тихий шепот, полный команды, и я, наконец, встретилась с ним взглядом. Выражение его лица не было злым, скорее оценивающим, как будто он пытался прочитать меня.

— Это танец. Не превращай это в нечто большее, потому что ты позволяешь своему воображению работать свободно.

На мгновение я вздрогнула. Он говорил очень похоже на Нино; возможно, он скрывал свой интеллект за слоями насилия.

— А теперь представь, что ты счастливая невеста. Это день празднования, — сказал он, и его губы сложились в пугающую улыбку.

Я изо всех сил старалась расслабиться в его объятиях, чтобы мое лицо выглядело приятным, но не была уверена, что мне это удалось. Я считала секунды до конца песни, но когда она наконец закончилась, рядом с нами появился дядя Дюрант, и ужас прошлого охватил меня. Я впилась ногтями в Римо, цепляясь за него, несомненно оставляя следы ногтями.

— Теперь я хотел бы потанцевать с племянницей, — сказал дядя Дюрант Римо, но его глаза, как всегда, были полны знания и торжества.

Он не прикасался ко мне с тех ночей. Я крепко обняла Римо, глядя на него снизу вверх. Его темные глаза смотрели на меня, слегка прищурившись. Пожалуйста, не позволяй мне танцевать с ним. Слова не сходили с моих губ. Дюрант потянулся ко мне, но Римо развернул нас так, что мы оказались между дядей и мной.

Римо перевел взгляд на дядю, но не отпустил меня.

— К сожалению, я не могу этого допустить. Мой брат хочет, чтобы она вернулась к нему.

— Это традиция в семье, — сказал дядя Дюрант. — Может, в Вегасе тебя и не волнуют традиции, но у нас они есть.

Губы Римо раздвинулись шире, и я поняла, что его улыбка была искренней. В этой улыбке было что-то зловещее.

— Мы также чтим наши традиции. В Вегасе есть традиция, что я отрезаю языки людям, которые меня раздражают. Если ты настаиваешь на своих традициях, мне придется настаивать на своих. И твой язык будет хорошо смотреться в моей коллекции.

Лицо дяди Дюрант стало красным. Его сердитый взгляд на мгновение задержался на мне, и я прижалась к Римо, но дядя отодвинулся.

— Теперь ты можешь отпустить меня, — пробормотал Римо.

Я ослабила хватку и отступила назад, пристыженная. Римо держал меня за руку, не давая уйти. Его большой палец прижался к моему запястью точно так же, как Нино.

— Что это было? — спросил Римо низким, угрожающим голосом.

— Ничего. Он мне не нравится.

— Это не было неприязнью, Киара, — сказал он все тем же ужасающим голосом. Его пальцы сильнее сжали мое запястье. Я рискнула взглянуть на него. Его глаза сузились, как будто он мог заглянуть в самые глубокие, темные уголки моей души. — Неприязнь не заставила бы тебя искать защиты в моих объятиях, поверь мне.

— Я не...

— Не лги мне. Теперь я твой Капо.

Ничто не заставит меня раскрыть свою тайну, даже грозный взгляд Римо.

— Я не просила твоей защиты, — прошептала я.

Он шагнул ближе, и я съежилась.

— Ты умоляла меня о защите. В отличие от Нино, я без труда читаю твои эмоции.

Я не была уверена, что он имел в виду.

— Тебе не нужно было меня защищать. Я не твоя ответственность.

— Теперь ты Фальконе. Жена моего брата. Ты попадаешь под мое правление. Это делает тебя моей, чтобы защищать.

Он крепче сжал мое запястье, не обращая внимания на мою дрожь, и потащил меня с танцпола к Нино, который поднял брови, глядя на брата. Римо практически толкнул меня в руку Нино. Несмотря на мое напряжение, Нино обнял меня за талию.

— Это был ее последний танец с кем-то, кроме нас, — приказал Римо. — Мне плевать на их традиции. Теперь она под нашим правлением.

Нино прищурился.

— В чем дело?

— Ничего, — ответил Римо. — Но ее семья начинает меня раздражать.

Нино перевел взгляд с брата на меня, но больше ничего не сказал. После этого мне больше не нужно было танцевать.

Г Л А В А 6

• ────── ✾ ────── •

КИАРА

— Раздели с ней ложе! Раздели с ней ложе! — пение началось прежде, чем я успела мысленно подготовиться. Возможно, я была глупа, думая, что смогу подготовиться к этому.

Братья моего мужа, Римо и Савио, кричали громче всех, но большинство других мужчин кричали почти так же громко. Младший брат, Адамо, остался сидеть, плотно сжав губы. Он не разговаривал со мной, не танцевал ни со мной, ни с кем-либо еще.

— Раздели с ней ложе! Раздели с ней ложе!

Я искала взгляд Нино. Он кивнул мне, встал и протянул руку. Я взяла его, потому что не могла отказать ему, когда все смотрели на нас. Подавив страх, я встала и последовала за ним мимо рядов гостей, которые выстроились, чтобы проводить нас. Мужчины хлопали Нино по плечам, девушки ловили мой взгляд с жалостью и сочувствием. Джулия прижалась к мужу, на ее лице отразилось беспокойство. Я быстро отвела взгляд.

— На неизведанные земли!

— Мы хотим увидеть простыни!

Было еще больше подобных комментариев, и они превратили мой желудок в твердую скалу.

Лицо Нино не выдало его реакции на крики. Его пальцы крепко сжали мое запястье, и я обрадовалась, потому что они удерживали меня от колебаний, от погружения в прошлое.

Римо и Савио были рядом, когда мы шли по длинному коридору — коридору, в котором хранилось много детских воспоминаний, мало хороших, а сегодня к ним добавятся и худшие. Мы подошли к темной деревянной двери в хозяйскую спальню, за нами было десятки мужчин.

— Не трахай свою девственную невесту у стены, помнишь? — Римо сказал со смехом.

Я дернулась, мой пульс удвоился. Пальцы Нино сжали мое запястье.

— Римо, — прорычал он голосом, который вселил страх в каждую клеточку моего существа.

— Веселитесь! — закричал Савио с усмешкой.

Фальконе будут чувствовать себя обманутыми. За обещание мира чудовищам Лас-Вегаса предстояло принести в жертву девственницу. Мне никогда не давали шанса стать девственницей. У меня отняли этот выбор. Мучительно вырванный из меня.

Страх, острый и грубый, сковал мою грудь, когда мой муж привел меня в нашу комнату, где мы должны будем провести брачную ночь и закрыл дверь перед ухмыляющимися лицами своих братьев. Нино отпустил меня, и я быстро увеличила расстояние между нами, двигаясь к кровати.

Прошло шесть лет, но воспоминания все еще будили меня по ночам. Я боялась быть рядом с мужчиной, с любым мужчиной, особенно с этим мужчиной — моим мужем.

Стоя в нескольких шагах от кровати, я окинула взглядом белые простыни —простыни, которые моя семья ожидала увидеть утром в пятнах моей крови.

Крови там не будет.

Я подкралась поближе к кровати. Кровь была и в первый раз, и во второй, и даже в третий. Много крови, боли, ужаса и мольбы. Тогда не было представления простыней. Наша горничная, которая никогда не приходила мне на помощь, убирала их.

Сегодня я не буду умолять. Это не остановило моего обидчика много лет назад.

Это не остановит моего мужа.

Я знала эти истории. Я видела его в клетке.

Единственным утешением было то, что я сомневалась, что он сможет сломить меня сильнее, чем я была много лет назад.

Я не могла оторвать глаз от этих идеальных белых простыней — таких же белых, как мое платье. Знак чистоты, но я не была чиста.

— Это ваши традиции, а не наши, — спокойно, но достаточно громко произнес Нино, чтобы оторвать меня от моих мыслей.

Я постаралась придать лицу безмятежное выражение.

— Тогда зачем следовать им? — спросила я, поворачиваясь. Мой голос предал меня. Слишком тихий, пронизанный ужасом, который, как я надеялась, он принял за девственный страх.

Он был не так близко, как я ожидала. Он даже не смотрел на меня. Стоя у стола, он прочитал записку, которую тетя написала, поздравляя нас с бракосочетанием. Он положил ее обратно и посмотрел на меня. На его лице не было ничего, что давало бы мне надежду. Ни доброты, ни жалости. Это был чистый холст. Прекрасный холод с пустыми серыми глазами, безукоризненно короткой бородкой и зачесанными назад волосами.

Покачав головой, он разрушил мою слабую надежду.

— Семья хочет крови, они ее получают.

Он был прав. Это было то, чего ожидала моя семья, то, что я должна была доставить, но они не получат кровь. И мой муж поймет, что его приз ошибочен. Каморра отменит перемирие. Мой муж осудил бы этот брак, и я осталась бы жить как изгой.

Это будет моей погибелью. Моя семья будет избегать меня. После этого никто не захочет жениться на мне, а незамужняя девушка в нашем мире обречена.

Он начал расстегивать рубашку, спокойно, аккуратно. Наконец он стряхнул ее, обнажив шрамы и татуировки — так много, такие волнующие — и стальные мышцы. Я отвернулась, пульс бешено колотился в венах. Ужас, похожий на тот, что я испытывала много лет назад, терзал меня изнутри. Мне нужно было обуздать его, найти выход из этой передряги. Мне нужно было спастись, но не от того, что он заявит права на мое тело, а от того, что я потеряю честь.

Я полезла в сумочку, которая болталась у меня на руке, и вытащила таблетку из упаковки. У меня перехватило горло, и я не была уверена, что смогу проглотить ее без воды, но идти в ванную казалось невозможным в моем нынешнем состоянии. Я не была уверена, что справлюсь, не сломавшись.

Дрожащими пальцами я поднесла белую таблетку к губам. Чья-то рука схватила меня за запястье, останавливая. Я подняла глаза и посмотрела в прищуренные глаза Нино. Я даже не слышала, как он подошел.

— Что это? — настойчиво спросил он.

Я ничего не сказала, слишком напуганная, чтобы говорить. Свободной рукой он полез в мою сумку и вытащил упаковку. Он пробежал глазами описание. Он отбросил ее прежде, чем его серые глаза встретились с моими, и протянул руку.

— Дай мне таблетку.

— Пожалуйста, — прошептала я.

На его красивом холодном лице не отразилось ни единой эмоции.

— Киара, дай мне таблетку.

Я положила ее ему на ладонь, и он выбросил ее. Я чуть не расплакалась. Как я должна была обуздать свой ужас, держать воспоминания в узде без чего-то, чтобы успокоиться?

Большим пальцем он дотронулся до моего запястья, и пробормотал.

— Я не хочу, чтобы ты накачалась. — он отпустил меня. Я отступила назад и повернулась лицом к кровати, глубоко вздохнув. Он наблюдал за мной.

Я потянулась к пуговицам на спине платья. Я буду той, кто расстегнёт их. Это даст мне чувство контроля, в отличие от прошлого раза, когда моя одежда была сорвана с меня против моей воли, мое тело слишком слабое, чтобы бороться с этим.

Я сглотнула желчь. Мои пальцы дрожали слишком сильно, чтобы сомкнуться вокруг крошечных кнопок.

— Позволь мне, — холодно протянул мой муж, стоявший рядом.

Нет! Я хотела закричать, но заставила себя заглушить звук.

— Я хочу сделать это сама, — выдавила я почти спокойным голосом.

Он ничего не сказал, и я не осмелилась взглянуть ему в лицо. Я возилась с пуговицами, и одна за другой они поддавались. Это заняло мучительно много времени. Он молча ждал. Его спокойное дыхание и мое прерывистое дыхание заполнили комнату.

Потом я вспомнила, что жених должен был вырезать невесту из платья своим ножом. Нино, должно быть, забыл — в конце концов, это тоже не его традиция. У меня не хватило смелости напомнить ему или снова застегнуть платье, чтобы он мог вырезать меня. Я потеряю его полностью.

Я спустила платье, и оно растеклось у моих ног. Теперь остались только лифчик без бретелек и трусики. Я сбросила лифчик, но у меня не хватило смелости снять трусики.

Холодные серые глаза Нино оглядели меня.

— Твои украшения для волос тоже нужно снять. Они будут причинять неудобство.

Я подавила отчаянный смех, но попыталась ослабить тонкую золотую нить в волосах. Мои трясущиеся пальцы не позволили. Нино придвинулся ближе, и я отпрянула. Его серые глаза встретились с моими.

— Я сниму их.

Опустив руки, я кивнула. Его длинные пальцы быстро распутали украшения с моих кудрей. Затем он снова отступил.

— Спасибо, — выдавила я.

Я заставила себя подойти к кровати и легла на спину, растопырив пальцы на гладкой ткани одеяла.

Нино холодно посмотрел на меня. Он подошел к кровати. Высокий, мускулистый и смертельно холодный, он не выглядел так, будто это как-то повлияло на него. Он потянулся к поясу и расстегнул его. Ужас сдавил мне горло. Я отвернулась, борясь со слезами. Краем глаза я видела, как он снял боксеры, а затем забрался на кровать, голый и решительный. Я задрожала. Я не могла остановиться.

Его рука коснулась моей талии, затем медленно скользнула вверх. Прикосновение было легким. Я отпрянула.

— Не прикасайся ко мне.

Его глаза были жесткими и холодными, когда он посмотрел на меня.

— Ты же знаешь, что не могу. Я не дам твоей семье повода считать Лас-Вегас слабым. — это не было сказано жестоко. Он изложил факты.

— Знаю, — прошептала я. — Только не трогай меня. Просто делай то, что должен.

Если бы что-то вело к тому, что должно было произойти, я бы не смогла сдержать свой ужас.

— Если я не подготовлю тебя, будет очень больно. — ему казалось, что он не заботился так или иначе. — Будет лучше, если я заставлю тебя расслабиться.

Этого не должно было случиться.

— Просто сделай это, — сказала я. Боль была в порядке. Я могу с этим справиться.

Он смотрел на меня еще пару мгновений. Затем он убрал руку с моей груди и сел. Его пальцы зацепились за край моих трусиков, и он спустил их вниз. Низкий всхлип застрял у меня в горле.

Он просунул колено между моих ног, раздвигая их, его серые глаза смотрели на меня. Он двигался медленно, и мне хотелось, чтобы он не смотрел на меня. Паника начала вырываться из моей груди, и я попыталась отогнать ее. Я сжала закрытые глаза, пытаясь заблокировать, что происходит. Когда он опустился на колени у меня между ног, меня охватил ужас.

— Если ты не расслабишься, то разорвешься.

Мои глаза распахнулись, и из них выскользнуло несколько слез. Он оперся на руку, нависая надо мной. Высокий и сильный. Нет. Нет. Нет. Нет.

— Постарайтесь расслабиться. — он был таким клиническим по поводу этого. Его взгляд проследил за следом моих слез на щеках и горле. Они на него не действовали. Я попыталась расслабиться, но это было совершенно невозможно. Мои мышцы застыли от страха. Он слегка покачал головой, почти неодобрительно. — Это не сработает, — сказал он. — Мне придется приложить много сил, чтобы пройти мимо твоих напряженных мышц и полностью войти в тебя.

Я почувствовала горечь желчи в горле, когда воспоминания о далеком прошлом проскользнули в мой разум. И что-то во мне просто ... сломалось. Что-то темное, испуганное и глубоко похороненное. Не было никакого способа для меня, чтобы держать это в себе.

Сокрушительный всхлип вырвался из моего горла, и это было больно из-за воспоминаний, которые он вызвал. Я сильно прижала ладони к лицу, затем сжала руки в кулаки и прижала костяшки пальцев к закрытым глазам. Желая избавиться от воспоминаний, я попыталась выцарапать их, как много лет назад выцарапала своего дядю, но, как и в прошлом, убежать было невозможно.

Я не могла дышать. Не. Могла. Дышать.

И я хотела умереть. Мне нужно было избавиться от боли. Я не хотела снова пережить этот ужас и не хотела новых кошмаров.

Сильные руки обвились вокруг моих запястий, потянули их, я сопротивлялась, сопротивлялась, но они были неумолимы и продолжали тянуть, пока мои руки не оторвались от лица. Мои глаза распахнулись, зрение затуманилось от слез. И сквозь туман, два напряженных серых глаза медленно сфокусировались, и тогда они были всем, что я видела, всем, что я могла видеть, все, что имело значение.

Такой спокойный. Клинический. Холодный.

Как раз то, что мне нужно. Это был прохладный поток против этого наполненного ужасом ада. Блаженно бесчувственный. Я смотрела ему в глаза, смотрела долго, и он позволил мне, пока я не вдохнула первый глоток кислорода в легкие.

Я снова могла дышать,и лицо моего мужа сфокусировалось, его прищуренные глаза все знали. Опустив взгляд на его подбородок, я потянула его за запястья. Он отпустил меня, и я положила руки на колени. Мои голые колени. Он тоже был совершенно голый, стоя на коленях напротив меня. Должно быть, он притянул меня в сидячее положение во время приступа паники.

Вот оно. Он знал, что со мной что-то не так. Я прижала ноги к груди и сглотнула. Я хотела, чтобы он убил меня сейчас. Я часто желала смерти после того, как дядя сломил меня.

— Что с тобой случилось? — его голос был бесстрастен.

Я хотела солгать, но лгала слишком долго. И у меня было чувство, что он знает.

— Мне было тринадцать, — сказала я, но больше ничего не смогла сказать. Меня снова затрясло, и он положил руку мне на плечо. На этот раз я не вздрогнула. Прикосновение было слишком клиническим, чтобы вызвать ужас.

— Кто-то изнасиловал тебя.

От этого слова я почувствовала себя маленькой, грязной и никчемной. Я кивнула.

— Твой отец?

Я покачала головой. К тому времени он был уже мертв и никогда бы этого не сделал. Он знал, что я погибну. Он бил меня и кричал на меня, но он никогда не касался меня так. Может быть, такое и случилось, если бы Лука не убил его.

— Значит, кто-то из твоей большой семьи. Такие девушки, как ты, защищены. Должно быть, это был кто-то из твоих родственников.

Я кивнула.

— Кто это был? — твердо спросил он. — Твой дядя, который тебя вырастил?

Я облизнула губы.

— Мой другой дядя.

— Как долго?

Я подняла четыре пальца.

— Четыре года?

Я покачала головой.

— Четыре раза?

Всего четыре ночи, но с тех пор каждый день. С того времени.

— Мне снится это каждую ночь, — выдавила я. Это признание было приятным. Я все равно была обречена. Я решила свою судьбу. Ничто больше не имело значения.

Я не осмеливалась поднять глаза, чтобы увидеть его отвращение, его гнев на то, что ему дали кого-то испорченного.

— Ты знаешь, — тихо сказала я. — Добрый человек избавил бы меня от унижения встретиться лицом к лицу с моей семьей, жить в позоре и просто убить меня.

— Добрый человек мог бы, — тихо сказал он.

Я подняла глаза, смирившись. Страшная улыбка заиграла на лице Нино. Она не доходила ему до глаз.

— Но я найду человека, который сделал это с тобой, и заставлю его почувствовать тот же ужас, что и ты той ночью, и боль, непохожую на все, что он считал возможным. И в конце концов, когда он будет умолять об этом долгое время и когда он потеряет надежду, я подарю ему смерть.

У меня перехватило дыхание. Я уставилась на него. Я ничего не могла поделать. Он был спокоен, но в глубине его глаз было что-то темное и опасное. Не на меня. И я не смела надеяться, что это правда.

— И что ты со мной сделаешь? Я не та, что была обещана. Я не девственница.

Он посмотрел на меня так, словно я сказала какую-то глупость.

— Мне все равно, девственница ты или нет. Это маленький кусочек плоти, который совершенно бесполезен. Но я знаю, какое значение он имеет для многих людей, даже для тебя.

— Тогда почему ты злишься, если это не потому, что кто-то украл то, что ты хотел для себя?

— Потому что кто-то украл то, что ты не хотела отдавать, — пробормотал он.

Я отвернулась, потому что глупые слезы навернулись мне на глаза. Я не понимала ни его реакции, ни его самого. До меня доходили слухи о Вегасе, о том, как там обращаются с девушками, которые не платят долги или чем-то недоволен Римо Фальконе.

Я указала на простыни.

— Это традиция. Моя семья ожидает увидеть кровь. — я сглотнула. — Если ты возьмешь меня силой, я истеку кровью?

Он кивнул с бесстрастным выражением лица.

— Для тебя прошли годы, и ты занималась сексом всего несколько раз, так что если я применю достаточно силы, ты наверняка истечешь кровью. Твои вагинальные мышцы очень напряжены от страха, и ты разорвешься, когда я полностью войду в тебя.

Мой желудок сжался. Он говорил как врач, объясняющий физические последствия своих действий. Мои губы боролись за слова, которые хотела сказать рациональность.

— Тогда сделай так, чтобы моя семья и Фамилья получили кровь, которую они ожидают.

Он наклонился вперед, его красивое, холодное лицо было так близко, что я могла видеть темные точки в его серых глазах.

— Они получат кровь, не волнуйся.

Я кивнула и хотела лечь на спину, но он встал с кровати и надел трусы. Замешательство наполнило меня.

— Я думала, ты...

Он надел брюки и застегнул ремень. Он ничего не сказал, пока снова не надел черный свадебный костюм и не пристегнул ножи.

— Я найду человека, который изнасиловал тебя и зарежу его как свинью на этих простынях. Как ты думаешь, этой крови хватит для твоей семьи?

Я задохнулась, соскользнула с кровати, прижимая одеяло к своей наготе.

— Это означает войну. Лука убьет нас всех.

Нино ничего не ответил, но подошел ближе. Я напряглась, но не отступила. Он поднял руку, и я вздрогнула. Меня не били уже много лет, с тех пор как мой отец, а позже дядя Дюрант, но мое тело все еще ожидало этого.

— Я тебя не ударю. — я открыла глаза и уставилась на его белую рубашку. Он положил палец мне на подбородок и поднял мой взгляд. Его холодное лицо смотрело на меня, почти с любопытством, как будто я была чем-то, что он должен был понять. — Ты хочешь, чтобы твой дядя жил?

— Нет, — призналась я.

И это решило все наши судьбы.

НИНО

Я опустил руку, подошел к столу, взял мобильник и поднес его к уху. Римо снял трубку после второго гудка.

— Разве ты не должен быть занят?

— Мне нужно, чтобы ты пришел.

— Полагаю, это не потому, что ты хочешь, чтобы я помог тебе трахнуть твою жену.

— Нет, дело не в этом.

Тишина.

— Две минуты. Лучше бы это было хорошо. Я выбрал официантку, которую планировал трахнуть.

Он повесил трубку и, как и обещал, постучал через две минуты. Я открыл дверь, и его темные глаза уставились куда-то мимо меня. Я отступил назад, и он вошел. Киара попятилась, все еще прижимая простыни к обнаженному телу, ее лицо было залито слезами. Римо повернулся ко мне, подняв брови.

— Это было быстро. Ты же понимаешь, что не сможешь вернуть ее, как только откроешь дверь?

— Я собираюсь убить кое-кого. И я хотел честно предупредить тебя.

Кривая усмешка сползла с его лица. Римо склонил голову набок.

— Значит, ты не спрашиваешь моего разрешения.

— Нет, не в этот раз. Я убью этого человека, и ничто меня не остановит.

Римо посмотрел на Киару, и она покраснела, стараясь казаться еще меньше. Ее плечи округлились, руки плотнее обхватили тело простыней.

— Кто-то взял ее раньше тебя? Ты хочешь все отменить?

— Кто-то изнасиловал ее, когда она была ребенком. — я замолчал, глядя на жену, которая, дрожа, смотрела в пол. — И она поедет со мной в Лас-Вегас.

Она подняла широко раскрытые глаза.

— Ее насильник среди гостей. Он муж тети Луки - Криминеллы, младшего босса Питтсбурга, — сказал я. Римо нужно было знать масштабы наших проблем.

— Я знаю.

Я поднял брови.

— Ты знал?

Он пожал плечами, потом хрустнул шеей и вытянул руки.

— Тогда мне лучше наточить ножи и зарядить ружья.

— Мы могли бы предотвратить войну, если бы предупредили Луку.

— Попросить у него разрешения отомстить тому, кто напал на твою собственность? — прорычал он. — Он дал нам меньше, чем обещал, и ты думаешь, мы ему что-то должны?

— Не спрашивай, а предупреди его, — сказал я. Я повернулся к Киаре, которая прижалась к стене в ответ на вспышку Римо.

— Одевайся.

Она переводила взгляд с Римо на дверь ванной, возле которой он стоял. Римо понял выражение ее лица раньше меня. Он подошел ко мне, отойдя от двери ванной. Киара схватила сумку и быстро бросилась в ванную. Я поднял брови.

— Она боялась пройти мимо меня, — пожал плечами Римо.

— Она напугана.

— Разве не все? — он вытащил телефон.

— Я позвоню Фабиано. Савио лучше остаться с Адамо, пока мальчишка сам себя не убил.

— Пошли, — сказал я и вывел его в коридор. Там никого не было.

Фабиано пришел через несколько минут, его глаза сузились.

— Не говори мне, что ты убил девушку.

Я приподнял бровь.

— Я не склонен к эмоциональным вспышкам, как Римо.

— Возможно, ты слишком хорошо притворялся, — пробормотал Фабиано.

— Нет. Киара жива и здорова, учитывая ее обстоятельства.

Фабиано бросил взгляд на Римо.

— Нино хочет пролить кровь своего дяди. Он изнасиловал ее, когда она была ребенком, — сказал мой брат.

Фабиано поморщился, как я предположил, от отвращения.

— Убийство семьи Луки не пойдет на пользу.

— Лука убил бы его, не будь он членом семьи. Я видел, как он посмотрел на старого ублюдка. И этот парень даже не кровь Луки. Он женат на тете Луки.

— Это один из его людей. Он будет настаивать на вынесении наказания сам.

— Нет, — ответил я. — Он наказал двоюродную сестру Арии за то, что та ухмыльнулась ей на территории наряда. Он поймет, что мне нужно самому убить его дядю.

Фабиано обдумал мои слова.

— Возможно. Но это не хорошее начало для этого союза. — он посмотрел на меня. — Но я вижу, что ты сделаешь это независимо от того, что я скажу, поэтому я пойду искать Луку и попытаюсь устранить повреждения. Может быть, он еще не уехал в свой особняк. — Фабиано сделал паузу. — Куда ты заберешь этого ублюдка?

— Я позабочусь о нем на своих свадебных простынях, — сказал я, и мои губы растянулись в улыбке.

Фабиано вздохнул, повернулся на каблуках и пошел искать Капо Фамильи.

— Готов забрать свою пару на ночное свидание? — Римо сказал со смехом.

Я попытался понять, что он имел в виду.

— Полагаю, ты собираешься трахнуть его своим ножом. — я уставился на клинок в кобуре.

Я медленно кивнул.

— Я не собираюсь торопиться, ломая его тело и разум.

— Надеюсь, ты позволишь мне поучаствовать в веселье.

Я наклонил голову. Было бы неразумно препятствовать участию Римо. Я знал каждое место на теле, которое вызывало агонию, но Римо знал, как сломать их с помощью игр разума. Оба были более эффективны при применении в комбинации.

— Пошли, — сказал я, и Римо позволил мне идти впереди, потому что это был мой крестовый поход.

Держась в тени, мы нашли Дюранта в саду с женой, громко смеющимся и сжимающим в руке бокал вина.

— Надеюсь, он не пьян, — пробормотал Римо. — Не хочу, чтобы он пропустил ночь своей жизни.

— Мы его протрезвим, — тихо сказал я, глядя на него. Он был высокий, широкоплечий, но с животом, которое говорило мне, что он давно не дрался. Впрочем, это не имело значения.

Римо усмехнулся.

— Изнасиловать ребенка. От этого даже у меня мурашки по коже. Надеюсь, он не из тех, кто быстро теряет сознание.

— Мы проследим, чтобы этого не произошло. — я хотел, чтобы он наслаждался каждой секундой своих последних часов.

Фабиано стоял в стороне, возле буфета с Лукой. Было нетрудно прочесть эмоции Капо. Он был в ярости.

— Пошли, — сказал я Римо. — Давай схватим Дюранта.

Он не нуждался в дальнейшем поощрении. Я сжал свой охотничий нож, пальцы сжали гладкую деревянную рукоятку, когда мы с Римо двинулись вдоль края вечеринки. Большинство людей были пьяными.

В тот момент, когда Дюрант заметил меня и моего брата, его глаза расширились. Он выронил стакан и повернулся, убегая с вечеринки, оставив жену стоять с ошарашенным выражением лица. Римо вздохнул.

— Почему они всегда думают, что могут сбежать?

Я побежал трусцой и заметил Дюранта, спотыкающегося на спуске к воде. Возможно, он надеялся добраться до одной из лодок и спастись. Добравшись до нужного места, я остановился и метнул нож. Дамасский клинок великолепно блеснул в лунном свете, прежде чем вонзиться Дюранту в икру.

Его пронзительный крик был хорошим началом ночи. Никаких криков удовольствия сегодня. Только агония. Дюрант упал на колени, схватившись за икру.

— Мило, — признал Римо, останавливаясь рядом со мной. Дюрант поднялся на ноги и попытался доковылять до ближайшей лодки, но не смог надавить на раненую ногу. Он должен был вытащить нож; это либо помогло бы ему двигаться быстрее, либо заставило бы его быстро истекать кровью. И то, и другое было бы лучше, чем то, что ожидало его в наших с Римо руках.

Мы подошли к нему, и Римо повернулся к нему лицом.

— Почему ты уезжаешь? Веселье вот-вот начнется.

Дюрант отступил на шаг. Я сбил его с ног, и он упал на колени. Я потянулся за ножом и повернул его. Он закричал, его глаза встретились с моими.

— Что бы она ни сказала, маленькая шлюха солгала.

— Откуда ты знаешь, что это из-за Киары? — тихо спросил Римо.

— Возможно, я не выношу твоего лица. Мы с Нино убивали и за меньшее.

Дюрант переводил взгляд с меня на брата, его дыхание участилось. Ужас начал наполнять его вены, как яд. Я знал предательские признаки. Это было только начало.

Я наклонился, скривив губы.

— Ты признаешься в этом достаточно скоро, и до восхода солнца ты будешь молить Киару о прощении, поверь мне.

Снова крутанув нож, я оставил его в ноге. Я подал Римо знак, и мы подняли Дюранта на ноги. Когда мы потащили его обратно к дому, Лука и Фабиано преградили нам путь. Лука смотрел на дядю без всяких эмоций.

— Это моя территория, а Дюрант часть семьи.

Я встретился с ним взглядом.

— Это правда, но именно я разорву его на части. Или ты хочешь сказать, что поступил бы иначе, если бы кто-то опозорил Арию до ее брачной ночи?

Лука ухмыльнулся.

— Я убил бы всех, кто помешал бы мне вынести наказание. — затем выражение его лица стало жестким. — Мне нужно увидеть Киару, прежде чем я позволю тебе начать... — его глаза метнулись к ножу в икре Дюранта, — или продолжить.

— Лука, — начал Дюрант, но Римо дернул его за руку, и слова замерли в крике.

— Мы продолжим, Лука, но, конечно, ты можешь быстро поговорить с моей женой, если она согласится.

Лука сжал губы, но резко кивнул. Он последовал за нами, пока мы тащили Дюранта к особняку. Несколько человек заметили эту сцену и открыто уставились на нее. Маттео подбежал к нам, но Ромеро остался с сестрами Скудери.

— Я знал, что этот день закончится гребаной кровавой свадьбой, — пробормотал Маттео после того, как Лука посвятил его в детали.

— Конечно, я надеялся, что это даст мне шанс всадить нож в одного из вас, ублюдков.

— То же самое, — сказал Римо с опасной усмешкой.

Мы не остановились, и когда проходили мимо патио, Джулия заметила нас. Она оторвалась от своего мужа Кассио и бросилась к нам, когда мы вошли в фойе.

— Ты должна уйти, — твердо сказал ей Лука.

Она встала на нашем пути и посмотрела на Дюранта.

— Сегодня ты наконец получишь то, что заслужил за то, что сделал с Киарой. — она встретилась со мной взглядом. — Заставь его заплатить.

— О, обязательно.

Подошел Кассио и оттащил жену. Он посмотрел на Луку, положив руку на пистолет.

— Тебе нужна помощь?

— Нет, — ответил Лука. — Это дело Каморры.

Я наклонил голову, удивлённый его ответом. Когда мы вошли в спальню, Киара стояла перед окном, одетая в брюки и толстый свитер. Увидев дядю, она побледнела и попятилась, ударившись о стену.

Мы с Римо бросили ее дядю на пол.

— Что ты им сказала, предательница? — прорычал он.

Я резко выдернул нож из его икры, наклонился и ударил его кулаком в горло, чтобы заставить замолчать. Он зашипел и упал вперед.

Киара наблюдала за происходящим широко раскрытыми глазами. Лука сделал несколько шагов к Киаре, но она вздрогнула, все еще не оправившись от ужаса. Я преградил ему путь.

— К сожалению, я не могу позволить тебе приблизиться к моей жене.

Лука нахмурился, но кивнул.

— Она твоя. — потом он заговорил с Киарой. — Я могу позволить Нино наказать Дюранта, только если знаю, что он этого заслуживает.

Киара обхватила себя руками за грудь, с трудом сглотнула, посмотрела на дядю и отвернулась. Некоторое время она ничего не говорила, но ее начало трясти.

— Мне было тринадцать, — прошептала она и всхлипнула. Ее темные глаза встретились с глазами Луки, и то, что он увидел на ее лице, убедило его, потому что его лицо окаменело, когда он посмотрел на Дюранта.

— Ты подчиняешься решению Каморры, дядя. — его губы растянулись в улыбке, похожей на ту, которой славился Римо. — Я бы посоветовал тебе надеяться на милосердие, но мы знаем, что ты не получишь его не от Нино и не от Римо.

Милосердие? Нет.

Дюрант закашлял, все еще пытаясь вернуть голос после моего удара в горло.

— Лука, я твоя семья.

Лука усмехнулся.

— Ты насильник детей. Ты не член семьи. — Лука перевел взгляд с Киары на Дюранта, потом на меня. — Не запачкай кровью потолок и стены. Эта заноза в заднице, так что рисуй им.

— Лука! Ты не можешь этого сделать! — умолял Дюрант. Он упал вперед и схватил Луку за ноги. — Умоляю тебя.

Лука прищурился.

— Отпусти меня. — когда Дюрант этого не сделал, Лука схватил его за воротник и отшвырнул от себя. Дюрант, вздрогнув, поднялся на ноги, и я преградил ему путь.

Вошел Маттео и протянул веревку Римо, который взял ее с кривой улыбкой. Затем семья Консильере ушла. Лука тоже вышел, но прежде чем закрыть дверь, сказал.

— Не тревожьте соседей своими криками и не кормите его членом. Я хочу вручить его вместе с простынями утром, чтобы передать сообщение моим людям.

— Не волнуйся, у него достаточно других частей тела, которыми мы можем его накормить, — сказал Римо. — Его яйца могут сработать.

Лука закрыл дверь. Дюрант взглянул на Киару, застывшую на диване рядом с кроватью.

— Пожалуйста, Киара.

Я ударил его кулаком в рот. Он упал навзничь, хрипло крича.

— Ты не будешь обращаться к ней. Ты не посмотришь на нее, пока она не разрешит.

Дюрант прижал ладонь к кровоточащему рту, стонал и плакал.

— Если ты уже плачешь, то ночь будет нелегкой для тебя, — сказал Римо, вытаскивая нож. Потом рассмеялся.

— Тебе нужна моя помощь? — спросил Фабиано. Он уже засучил рукава и всегда был полезен, когда дело касалось пыток, но сегодня мы с Римо справимся.

— Нет. Попроси доктора Фамильи сделать переливание. Я не хочу, чтобы он умер слишком рано, — сказал я ему. Фабиано тут же умчался.

Дюрант попятился, когда я приблизился. Я схватил его и толкнул к кровати. Он попытался слезть, но я толкнул его вниз и ударил кулаком по яйцам. Он закричал, и я наклонился над ним, глядя в его наполненные болью и ужасом глаза, когда я засунул носок ему в рот.

— Твои крики не будут слышны так же, как крики Киары, когда ты вонзил в нее свой член. — я показал ему свой нож и пробормотал,

— Я вставлю мой клинок в каждый чертов дюйм твоего тела. Надеюсь, тебе понравится так же, как и мне.

Я сделал знак Римо, и он вышел вперед с веревкой. Мы связали Дюранта с распростертым орлом. Оттолкнувшись от кровати, я начал расстегивать рубашку и стряхнул ее. Римо тоже снял рубашку. Не было смысла портить наши белые рубашки.

— Ты хочешь, чтобы она осталась?

Я случайно взглянул на Киару, которая не двигалась с дивана, ее глаза были огромными, когда она смотрела на своего дядю.

— Ты можешь идти, — сказал я ей.

— Иди в мою комнату, — сказал Римо. — Можешь спать там. Я буду слишком раздражен после этого, чтобы спать.

Она моргнула, потом слегка кивнула, но не сдвинулась с места. Возможно, ей нужно было посмотреть. Я повернулся к ее дяде.

— Во-первых, я собираюсь разорвать каждый из твоих пальцев, — я ему объяснил. — Пальцы, которые прикасались без разрешения.

— я кивнул Римо.

Я схватил Дюранта за левую руку, Римо за правую.

— Это будет больно. Но не волнуйся, ты привыкнешь к боли. Когда это произойдет, я позабочусь о том, чтобы тебе было немного тяжелее.

Г Л А В А 7

• ────── ✾ ────── •

КИАРА

Я вздрагивала каждый раз, когда раздавались сдавленные крики дяди, когда Римо и Нино ломали ему пальцы. Но я смотрела не на дядю, а на лицо мужа. Выражение его лица было острым и внимательным, когда он наблюдал за моим дядей, как будто он проводил интересный эксперимент.

Затем они начали срезать с него одежду, снова и снова разрезая кожу. Я вскочила на ноги. Я не могла смотреть на это, не могла видеть его голым, не могла больше слушать его приглушенные крики.

Нино посмотрел на меня и помешал брату снять с дяди трусы. Нино подошел ко мне.

— Хочешь услышать, что он скажет, прежде чем ты уйдешь?

Я не была уверена, но слегка кивнула.

Нино вернулся и вытащил носок изо рта дяди.

— Прости, — прохрипел Дюрант. — Пожалуйста, прости меня.

Его глаза умоляли меня. Нино посмотрел на меня холодными серыми глазами, лишенными эмоций, несмотря на то, что он делал с моим дядей.

— Ты прощаешь его?

Смогу ли я простить его? Сможете ли вы простить, что ваше детство было разрушено? Имея свою невиновность, которую от вас оторвали? Потерять это детское доверие к своей семье самым худшим образом?

— Нет, — ответила я.

Нино сунул носок Дюранту в рот.

Мне пришлось уйти, когда Нино опустил нож на грудь дяди. Я закрыла дверь и судорожно вздохнула, затем напряглась, заметив, что Фабиано направляется ко мне с сумками для переливания крови. Я отодвинулась в сторону, чтобы он мог войти, но через мгновение он вернулся с пустыми руками.

— Я отведу тебя в комнату Римо. Нино присоединится к тебе позже.

Я ничего не сказала, просто смотрела на высокого блондина. Мы шли молча, и когда я вошла в комнату Римо, он оставил меня в покое. Я подошла к кровати и забралась под одеяло, вглядываясь в темноту. Кровать была слишком тяжелой от воспоминаний о прошлом, даже если это была не та кровать, где это произошло.

Выскользнув из кровати, я свернулась калачиком в одном из кресел, не утруждая себя одеялом.

Много позже дверь со скрипом отворилась. Когда из коридора полился свет, я увидела Нино в свадебном костюме. Затем он закрыл дверь, погрузив нас в темноту. Он остановился на полпути к кровати.

— Можешь спать в кровати. Сегодня она Римо не понадобится. Она наша.

Я сглотнула.

— Я уже много лет не сплю в постели.

— Почему? — в его голосе не было осуждения, только легкое любопытство.

— Потому что именно там это и произошло, — задохнулась я.

— Он умолял о смерти, если это хоть как-то тебя утешит.

У меня перехватило дыхание. Так ли это? Этого не должно было быть, но часть меня почувствовала утешение.

— Спасибо, — прошептала я.

— Власть, которую он все еще держит над тобой ... это то, что ты должна сломать.

Я встала и медленно подошла к кровати. В тусклом свете я могла различить только высокую фигуру Нино, но у меня было ощущение, что он наблюдает за мной.

Я легла и укрылась одеялом. Тень Нино сдвинулась, и я услышала шорох одежды. Он снимал свадебный костюм. Остатки страха заставили мое дыхание измениться. Возможно, так будет всегда. Попробует ли он еще раз? В конце концов, я была его женой.

— Ты должна попытаться заснуть, — сказал он с той же спокойной медлительностью, когда скользнул под одеяло. Он не подвинулся достаточно близко, чтобы мы могли коснуться друг друга.

— Не могу.

— Кошмары не прекратятся, потому что он мертв, — сказал он, и я знала, что он прав, но было тревожно, что он знал. Они называли его гением, таким же извращенным и опасным, каким он был умным. И я поняла, что он был всем этим и даже больше. Чудовище.

Каждый порез, который он наносил дяде Дюранту в моем присутствии, говорил о клинической точности, о годах практики, и я знала, что после моего ухода было хуже.

В конце концов он умолял о смерти .

— Но он больше никогда не причинит тебе вреда, и никто другой тоже, — сказал он, как будто произнося эти слова, он сделал это законом.

Из-за того кровавого послания, которое он послал сегодня.

— А как насчет тебя? — молчание. — Ты сделаешь мне больно?

Он пошевелился, и кровать зашевелилась под его весом. Я сделала глубокий вдох, прежде чем смогла остановить себя. Даже в темноте я видела, как он повернулся ко мне.

— Я тоже не причиню тебе вреда. По крайней мере, физически.

— Но ты будешь мысленно? — спросила я.

— Нет. Не намеренно. — он помолчал. — Но я ничего не чувствую.

— Не чувствуешь что?

Жалости? Милосердие?

— Чувств.

Я пыталась понять, что он имел в виду.

— Ты не чувствуешь эмоций?

— Не чувствую с тех пор, как я был ребенком. — он помолчал.

— Не так, как обычно. Это трудно объяснить.

Социопат. Так называли таких людей, как он.

— Я признаю их, и я могу моделировать их удовлетворительным образом, если я хочу, но я не чувствую их.

Я не знала, что сказать. Возможно, его признание должно было напугать меня.

— И что это значит для нас?

— Это означает, что я никогда не буду действовать на гнев, страх или печаль, но …

— Но никогда на любовь или привязанность, — закончила я.

Интересно, зачем он убил моего дядю, если не из за гнева? Была ли это привычка? Потому что так обстоят дела в Вегасе? Даже в Нью-Йорке любой мужчина убил бы того, кто опозорил его невесту.

— Да.

Я не нуждалась в любви, пока знала, что я в безопасности от него. Кроме того, я уже много лет не испытывала настоящей привязанности. Я могла бы пережить больше.

— А как насчет желания?

— Это не эмоции. Это животное влечение. И в основном люди животные.

Не так безопасно, в конце концов.

— Значит, ты действуешь по желанию. — страх вернулся в мой голос, и мое тело сжалось вместе с ним.

В темноте я заметила легкое движение его лица.

— Я знаю. И чтобы быть откровенным, я хочу твое тело. — вот оно. Мой пульс ускорился, и я почувствовала новую волну паники.

— Но я не буду действовать.

— Не будешь?

— В какой-то момент может потребоваться, чтобы мы произвели потомство, но до тех пор я могу искать других девушек, чтобы удовлетворять мои потребности ... если это то, что ты предпочитаешь?

Такой клинический и бесчувственный.

— Да, — сказала я, радуясь, что он предложил что-то подобное. Я чуть не заплакала от облегчения.

Он ничего не сказал. Для него это было решено. Я закрыла глаза. Мне показалось, что с моей груди свалилась тяжесть, и я снова смогла дышать свободно.

• ── ✾ ── •

Я сопротивлялась, пыталась оттолкнуть его, но он был слишком силен. Задыхаясь, я проснулась и запаниковала, потому что что-то удерживало меня. Я боролась сильнее, ужас царапал мою грудь. Только одна моя рука была свободна. Я замахала руками. Твердая рука схватила меня за запястье, и я издала сдавленный звук. Зажегся свет, и я заморгала от яркого света.

— Успокойся, Киара. Ты запуталась в одеялах.

Мне потребовалось мгновение, чтобы понять, кто говорит, кто держит меня за запястье. Надо мной появилось лицо Нино, и я вжалась в подушку. Я потянула его за запястье, и он отпустил меня.

— Позволь мне помочь тебе.

Он потянулся ко мне, и я застыла, наблюдая за его рукой. Он схватил одеяло и дернул. Они освободились, и я была свободна. Я сделала глубокий вдох.

Его волосы были растрепанны и не были зачесаны назад или собраны в короткий хвост, он выглядел более человечным, почти доступным. Конечно, все изменилось в тот момент, когда мои глаза опустились ниже его горла, где начинались татуировки. Почти каждый дюйм его туловища был покрыт ими. Они едва касались его шеи, поэтому не были видны, если он был в рубашке. Татуировки змеились по его плечам, спине и рукам, доходя до запястий, как рукава. Они не скрывали стальные очертания мышц или шрамы.

Я сглотнула и села. Моя кожа была скользкой от пота, но я дрожала.

— Я не привыкла к такому пространству. Шезлонг, на котором я спала, не позволял мне двигаться достаточно, чтобы запутаться.

Нино все еще опирался на руку. Его взгляд скользнул по моему лицу, и это заставило меня остро осознать нашу близость и то, как грубо я его разбудила. Должно быть, он уже понял, какую паршивую сделку заключил. Я была совсем не похожа на обещанный приз. Он не мог претендовать на меня, и я украла его сон.

— Я в полном беспорядке, — прошептала я. — По крайней мере, тебе не нужно беспокоиться о том, что другие мужчины попытаются напасть на меня.

— Меня это не волнует, — тихо сказал он.

Я склонила голову набок.

— Ты обнаружил, что получил неисправный приз?

— Неисправный? — спросил он.

Я указала на себя.

— Сломанный. Я не та, что была обещана. Ты должен вернуть меня.

Нино принял сидячее положение и подвел нас ближе. Я заставила себя оставаться неподвижной, но мое тело напряглось. Его глаза скользнули по мне, возможно, заметив мою реакцию, но он не отстранился.

— Мне обещали жениться на Витьелло. Девушку с красотой и грацией. Ты выполняешь мои требования.

Я уставилась на него.

— Ты думаешь, я красивая?

— Можно подумать, что это плод моего воображения, но твоя красота факт. И причина, по которой я не беспокоюсь о мужчинах, делающих шаг к тебе, заключается в том, что ты теперь Фальконе, моя жена, и в Лас-Вегасе никто не идет против нас.

Я сглотнула.

—Тьма имеет власть над тобой, потому что он пришел за тобой ночью? — я кивнула, а затем сделала еще один глоток. — Твои ночи в безопасности. Теперь ты в безопасности, Киара. Даже в темноте тебе нечего бояться, никого, потому что я здесь, и им придется пройти через меня. И никто никогда не выигрывает у меня. Я самое опасное существо в темноте, но ты не должна меня бояться.

Я опустила глаза, не понимая.

— Почему?

— Что почему?

— Почему я не должна тебя бояться? Ты Фальконе.

— Так и есть. И мы с братьями защищаем друг друга, потому что мы семья, и мы защищаем Фабиано, потому что мы сделали его семьей, а теперь мы защитим тебя, потому что ты моя жена, и это тоже делает тебя семьей. Вот какой должна быть семья, тебе не кажется?

Я посмотрела на него с дрожащей улыбкой.

— Так тебя воспитывала семья? Как твой отец воспитывал тебя? Потому что мой отец избивал меня и убил мою мать, пытаясь спасти свою жизнь. Тетя Эгидия и дядя Феликс обращались со мной как с обузой и изгоем, потому что мой отец был предателем, а дядя Дюрант, он ... он ...

— Мои отец и мать никогда не были семьей. Они были кровью, не более того. Мои братья и я кровь, но мы также решили быть больше, быть единым целым. Мы кровь и избранная семья. И мы защищаем семью. — выражение его лица было более оживленным, чем я когда-либо видела, и мне было интересно, осознает ли он это ... действительно ли он был таким бесчувственным, как утверждал.

— Если ты решишь стать Фальконе, если ты решишь стать нашей семьей, если ты решишь стать моей не только на бумаге, но и потому, что это твой долг, тогда мы защитим тебя.

— Что я должна сделать, чтобы стать семьей? Быть твоей?

— Быть лояльной. Будь надежной. Забудь о своей кровной семье и Нью-Йорке. Вырежи узы, которые связывают тебя с ними и стань Фальконе. Это мы против остальных. Так будет всегда.

— Я могу это сделать.

Ничто в Нью-Йорке меня не удерживало. Единственным человеком, о котором я заботилась и который заботился обо мне, была Джулия, и мы едва видели друг друга, потому что она жила в Филадельфии, а я жила в Балтиморе с ее родителями. Кроме того, ей нужно было заботиться о детях с Кассио.

Он кивнул и откинулся на спинку кровати.

— А теперь постарайся уснуть.

Я легла на бок, и Нино погасил свет. Как всегда, мое тело охватил страх в темноте. Я сосредоточилась на спокойном дыхании Нино. Он был слишком далеко, чтобы я могла почувствовать тепло его тела, но я слышала его. Он не спал. Я не знаю, почему я это знала, я просто знала. Я закрыла глаза и считала его дыхание, пока сон не потянул меня вниз.

НИНО

Дыхание Киары оставалось напряженным в течение долгого времени после ее кошмара. Я знал, что она пытается убедить меня в том, что заснула, и позволил ей думать, что ей это удалось. Любопытно, как часто люди забывают о мелких деталях, когда дело доходит до языка тела. Дыхание во сне имеет другое качество, чем наяву, особенно если моменты бодрствования наполнены страхом.

Я привык к чужому страху; люди боялись меня из-за моего имени и татуировки Каморры. Даже если они не знали меня, они боялись меня, потому что видели меня в клетке или потому что понимали, что я ничего не чувствую. Это глубоко выбило из колеи большинство людей, когда они поняли, что мое пустое выражение лица не было вынужденным. Это было естественно.

Киара слегка пошевелилась. Она уже спала, но ни мой разум, ни мое тело не жаждали сна. Обычно после пыток у меня не возникало проблем со сном. Пульс у меня не участился, кровь не закипела, и все же на этот раз, лежа рядом с Киарой, я ощущал какое-то внутреннее беспокойство.

Я не был уверен, почему так сильно отреагировал. Может быть, потому, что как моя жена я чувствовал себя обязанным защищать ее.

В конце концов я выскользнул из постели и вышел из комнаты. В этот час в доме и в саду было тихо. Люди покинули вечеринку, пока мы с Римо были заняты Дюрантом. Я предположил, что Лука настоятельно посоветовал им уйти. Тьма никогда не таила для меня таких ужасов, как для Киары. Я наслаждался его мирной тишиной. Я спустился вниз и, следуя за легким ветерком, направился к французским окнам.

Как и ожидалось, Римо тоже не спал. Он стоял на вершине холма и смотрел на океан. Он не потрудился надеть брюки или рубашку после того, как мы закончили с Дюрантом. Он стоял только в одних трусах.

Его тело напряглось при моем приближении, но затем его мышцы расслабились. Я остановился рядом с ним, но он не обернулся. Запах меди заполнил мой нос, и мои глаза прошлись по его телу. Даже в тусклом лунном свете было видно, что он даже не потрудился привести себя в порядок.

— Почему ты все еще в его крови? — с любопытством спросил я.

— Когда в нашей жизни был хоть один день без крови? — он бросил мне мои предыдущие слова. Я нахмурился. Римо был в странном настроении. — Ты знаешь, какой сегодня день?

— 25 апреля, — ответил я, хотя знал, что он не это имел в виду.

Он повернул голову, и выражение его лица заставило бы большинство людей убежать.

— Это ее день рождения.

— Я знаю.

— Прямо сейчас она, блядь, делает вдох, вдох, который не должна делать. Она должна гореть в аду.

В груди у меня все сжалось, как иногда бывало, когда Римо вспоминал о нашей матери.

— Мы все еще можем убить ее, — сказал я.

Римо сжал руки в кулаки.

— Да. Могли бы. — его глаза оценивающе смотрели на меня.

— Четырнадцать лет, а она все еще дышит.

— Мы можем попросить об этом Фабиано. Он поймет.

— Нет, — прорычал Римо. — Этот день останется между нами. И если кто-то и убьет нашу мать, то это будем мы. Вместе. — он протянул руку, демонстрируя татуировку Каморры. Я кивнул и схватил его за руку, как он схватил меня. — Ради тебя я прошел бы через чертов огонь.

— Ты уже сделал это, Римо, — сказал я.

Он отпустил мою руку и глубоко вздохнул.

— Запах крови всегда напоминает мне о том дне. Разве это не иронично, учитывая, сколько крови мы пролили за эти годы? Можно было бы подумать, что это удастся заглушить в один гребаный день.

— Некоторые вещи остаются с тобой, — сказал я.

Римо кивнул.

— Раз ты здесь, я полагаю, ты не трахал свою жену.

— Ее прошлое тоже осталось с ней. Убийство дяди ничего не изменило.

— Разве убийство матери что-то изменит для нас? — тихо спросил он.

Я задумался, но на этот раз не знал ответа.

— Понятия не имею.

Г Л А В А 8

• ────── ✾ ────── •

НИНО

Как всегда, я проснулся около шести утра, лежа на спине и уставившись в потолок. Я проспал около двух часов, что было не намного хуже, чем моя средняя ночь. Я повернул голову на звук мягкого дыхания. Киара свернулась калачиком, ее лицо было скрыто волнистыми темно-каштановыми волосами. После кошмара она крепко спала, и, вернувшись в спальню после разговора с Римо, тоже быстро заснул. У меня не было проблем со сном рядом с ней, даже если прошло много лет с тех пор, как я делил постель с кем-либо, тогда это было с моими братьями, потому что у нас было только две кровати.

Я сел, желая подготовить все к презентации простыней и Дюранта.

Киара резко проснулась, ее глаза расширились от ужаса, когда они остановились на мне. Ее тело напряглось еще сильнее, прежде чем она сглотнула и, наконец, расслабилась.

— Прости.

— За что? — спросил я. Она извинилась за естественную реакцию своего тела. Я не был уверен, почему она думала, что ее страх обидеть меня. После всего, через что ей пришлось пройти, и учитывая, кто я такой, для нее было естественно так реагировать. Убийство дяди и отказ предъявить права на ее тело ничего не изменят.

Она ничего не сказала, и я не мог прочитать выражение ее лица. Я спустил ноги с кровати и встал. Киара ахнула позади меня. Я оглянулся на нее через плечо. Я был голым, потому что предпочитал спать без одежды.

— Я собираюсь принять душ. Тебя беспокоит моя нагота?

Она дернула головой, кивая и качая головой, глядя на одеяла.

— Это да или нет?

— Ты мой муж.

— Так и есть. Но это не ответ на мой вопрос.

Я повернулся к ней лицом, чтобы попытаться вызвать более сильную реакцию. Она сглотнула, ее щеки покраснели.

— Меня это не беспокоит.

Я прищурился.

— Доверять значит не лгать, Киара.

Ее глаза метнулись к моему лицу, и она поджала губы в ... разочаровании?

— Окей. Я солгала. Это меня очень беспокоит. Ты пугаешь меня, когда ты голый. Счастлив?

— Не понимаю, как это может сделать меня счастливым.

Она покачала головой. Затем ее глаза метнулись к моему паху, она снова напряглась и отвела взгляд.

— Моя нагота не представляет для тебя опасности. Это не делает меня более опасным, и одежда не даст тебе никакой защиты. Это вопрос физической силы, а не слои одежды.

Мои слова не возымели должного эффекта. Она опустила плечи, делая себя меньше. Страх. Я не знал, как с ней обращаться. Мое отсутствие эмоций никогда не было большой проблемой, когда я имел дело с моими братьями или Фабиано; их было не легко оскорбить, и еще труднее напугать. С другими мое отсутствие эмоций было полезным активом.

— Киара, — я смягчила свой голос, Чего никогда не делал. Ее карие глаза метнулись к моему лицу. — Я сильнее тебя. Это факт. Если бы я хотел причинить тебе боль, меня бы ничто не остановило. Это тоже факт. Но, как я уже сказал, я не собираюсь причинять тебе боль. Моя нагота ничего не меняет. И то, что ты голая рядом со мной, ничего не изменит. Я более чем способен контролировать свои желания, как и любой другой мужчина.

— Мой дядя, — пробормотала она.

— Твой дядя не хотел контролировать свои желания и заплатил за это жизнью.

Для меня тема была исчерпана, поэтому я повернулся и направился в душ.

• ── ✾ ── •

Когда мы оба оделись, я посмотрел на часы. Было только половина восьмого. Еще рано.

— Почему бы нам не позавтракать перед презентацией простыней?

Глаза Киары расширились.

— Каких простыней?

— Простыни, на которых истекал кровью твой дядя

— Все поймут, что со мной случилось, — прошептала она, морщась.

— Тебе стыдно? — спросил я, потому что мне все еще было трудно читать по ее лицу и глазам. Мне потребуется некоторое время, чтобы связать выражение ее лица с соответствующими эмоциями.

Она рассмеялась и с трудом сглотнула.

— Конечно, я здесь.

— Тебе нечего стыдиться. Ты не сделала ничего плохого. Не превращайте себя в агрессора, когда ты была жертвой.

Она покачала головой, широко раскрыв глаза.

— Ты не понимаешь. Неважно, что он сделал это со мной. Они обвинят меня. Почему-то с жертвами всегда обращаются как с сообщниками. Ты мужчина. Ты не понимаешь.

Ее голос и слова заставили меня понять, что на ее лице отразился гнев.

— Дело не в том, чтобы быть мужчиной. То что ты сделала в этом нет ничего плохого. Он заставил тебя.

— Неужели ты не понимаешь? Я девушка. Я виновна по умолчанию. Так всегда бывает. Они скажут, что я просила. Улыбка означает, что я флиртую. Хорошее слово означает, что я прошу об этом. Открытая одежда означает, что я приглашаю на прикосновения. Это факт, Нино.

Я посмотрел на нее, удивленный ее горячностью. Девушки, с которыми мы имели дело, не были склонны к многословным ответам, но Киара была красноречивой и умной, и она могла постоять за себя, если преодолеет свой страх передо мной и мужчинами в целом.

— Если тебе стыдно, если ты позволяешь им так себя вести, ты укрепляешь их невежество. Борись с ними.

— Я дралась один раз в жизни, и от этого он сделал мне только хуже! — она закричала. Она снова сглотнула.

Я предположил, что это была ее попытка контролировать свои эмоции, чтобы остановить слезы, но они все равно скопились в ее глазах. Возможно, мне следовало продлить пытки ее дяди на несколько дней, но мы должны были вернуться в Вегас сегодня.

Ее глаза скользнули по моему лицу, и она напряглась.

— Мне очень жаль.

Я склонил голову набок.

— За что?

— За то, что кричала на тебя. Я не должна этого делать, не должна провоцировать тебя.

— Провоцировать меня?

Она нахмурилась. Мои слова, казалось, имели для нее так же мало смысла, как и ее слова для меня. Она обхватила себя руками за грудь в защитном жесте. Она боялась моей реакции?

— Твое мнение не провоцирует меня, Киара. И, как я уже сказал, я не действую на гнев. Ты не должна быть покорной. Я не почувствую нападения, если ты встанешь против меня. Я осознаю свой статус и власть и не нуждаюсь в твоем подчинении или лести.

Она нахмурилась еще сильнее, но опустила руки. Ее груди приятно прижались к ее топу, но я перевел взгляд на ее лицо. Мне в голову пришла еще одна мысль, о которой я раньше не задумывался.

— Когда он пришел за тобой, на простынях, должна была быть кровь.

Она побледнела.

— Так и было. Каждый раз.

— Почему служанки, которые чистили твои простыни, не предупредили твоих опекунов? Твой дядя Феликс поступил бы иначе, если бы Дюрант обесчестил тебя под своей крышей. Это то, что диктует честь.

Она явно боролась сама с собой, и я дал ей несколько минут, чтобы сформулировать ответ.

— Он заплатил одной из горничных, чтобы она очищала меня и простыни после... после того, как он закончил со мной.

Бессознательно я коснулся ее плеча, зная, что многие люди находят утешение в физической близости. На ее тело было приятно смотреть и приятно ощущать. Она не отпрянула. Она снова сглотнула и слегка улыбнулась мне.

— Как ее зовут?

— Горничную?

Я кивнул.

Киара колебалась, ее глаза изучали мое лицо, но что бы она ни хотела увидеть, этого не было.

— Зачем тебе это знать?

— Как ее зовут? — я повторил вопрос, но сделал свой голос более доминирующим.

Как и ожидалось, она уступила господство. Ее учили подчиняться.

— Дорма. Она работает на дядю Феликса и тетю Эгидию. — ее глаза расширились. — Что ты собираешься с ней сделать?

— Я ничего не собираюсь делать, — честно сказал я, и она расслабилась. Римо да. Я протянул руку. — Пойдем. Давай возьмем что-нибудь поесть.

После секундного колебания она вложила свою руку в мою. Мои братья, Киара и я, а также Фабиано и Леона были единственными, кто остался ночевать в особняке, но люди должны были прибыть на бранч и презентацию простыней через пару часов. Киара тихо последовала за мной через дом.

— Это принадлежало твоим родителям до того, как их убили.

— Да, теперь он принадлежит моим братьям.

— Лука убил твоего отца.

— Да, — просто ответила она.

— Ты не скучаешь по нему?

Она на мгновение встретилась со мной взглядом.

— Ты скучаешь по отцу?

Я наклонил голову.

— Нет.

Мы вошли в кухню. Несколько горничных из дома Риццо и Витьелло были заняты приготовлением завтрака.

Братья уже завтракали за кухонным столом. Фабиано и Леона все еще были наверху, вероятно, занимались сексом.

Когда мы вошли, служанки обернулись и, заметив меня, быстро опустили головы. Одна из них, женщина лет тридцати с короткими каштановыми волосами, перевела взгляд на Киару, пульс которой ускорился под моим большим пальцем. Должно быть, это Дорма.

Я потянул ее к столу и опустился на стул рядом с Римо. Он был одет в тренировочные брюки, больше ничего. Вероятно, Савио переоделся, потому что Римо не вернулся в спальню за своей одеждой. Киара села рядом со мной с нерешительной улыбкой.

— Доброе утро.

— Доброе утро, — сказал Адамо. — Как спалось?

Его глаза метнулись ко мне, и он покраснел. Римо наклонился над столом и с ухмылкой постучал себя по лбу.

— Она этого не делала. Что ты думаешь?

Киара неуверенно посмотрела на меня, как будто не знала, как реагировать. Ей придется научиться не искать моего одобрения. Я отпустил ее запястье, схватил яблоко и откусил кусочек.

— Было бы лучше, если бы ты позволил мне быть частью веселья, — сказал мне Савио.

Адамо снова взглянул на Киару.

— Лас-Вегас действительно классный. Ты многое можешь сделать.

— Уверена, мне там понравится, — тихо сказала Киара.

Римо приподнял бровь, когда я наклонился к нему и прошептал на ухо.

— После того как ее дядя изнасиловал ее, одна из служанок помогла ему сохранить это в тайне. Она очистила Киару от крови.

Римо отстранился, его губы растянулись в улыбке.

— Где мне ее найти?

Я перевел взгляд на женщину с короткими волосами. Римо проследил за моим взглядом, потом снова посмотрел на меня, и в его глазах мелькнуло возбуждение.

— Я позабочусь о ней после представления простыней. Я не хочу пропустить это.

— Сказать пилоту, что мы вылетим позже?

Римо начал считать.

— Я не задержусь.

Подошла Дорма с массивной кастрюлей.

— Я приготовила яичницу с беконом, как вы просили. — сказала она Римо.

Он ухмыльнулся.

— Да. Мне нужно пополнить свои резервы.

Она положила некоторые яйца и бекон на свое место. Она посмотрела на меня.

— Хотите немного? Уверена, что после брачной ночи они вам понадобятся.

Она перевела взгляд на Киару, которая еще глубже погрузилась в кресло.

— Это правда, — тихо сказал я. Мой взгляд остановился на дорогом ожерелье на ее шее. — У вас там изысканное украшение. Риццо так хорошо вам платят?

Она моргнула и коснулась ожерелья, ее глаза снова обратились к Киаре.

— Это ... это был подарок, — возмущенно сказала она. Я холодно улыбнулся.

— Вы уверены? Или кто-то другой заплатил за это, Дорма?

Она побледнела и сделала шаг назад. Римо смотрел на нее, как кошка на мышь. Она повернулась и поставила сковородку на плиту, затем подошла к другим служанкам. Время от времени она бросала взгляд на Киару, которая продолжала вздрагивать каждый раз.

— Она начинает меня бесить, — пробормотал Римо.

Он встал и потянулся. Все служанки посмотрели на него. Это было его шоу. Его штаны висели низко на бедрах, и они смотрели на его покрытой шрамами грудь. Римо, как и я, был вырван из многолетней борьбы. Вы могли бы сказать, что наши мышцы были не только от поднятия тяжестей. Мы проливали за них кровь.

Он поднял кобуру с ножом и надел ее на голую грудь. Глаза Киары расширились. Затем она быстро отвернулась. Горничные были охвачены чем-то средним между потрясением, страхом и восхищением. Савио закатил глаза и пробормотал.

— Хвастун.

Римо подошел к служанкам и остановился позади Дормы.

— Выглядит восхитительно, — мрачно сказал он, глядя через ее плечо на то, что она и другая горничная готовили. Конечно, он имел в виду не еду. Дорма придвинулась поближе к столу, но Римо наклонился ближе. — Не могу дождаться, когда попробую. Я умираю с голоду.

Адамо покачал головой и хмуро уставился в тарелку. Дорма покачала головой.

— Это на потом. Вы не можете получить это сейчас.

Римо приблизил губы к ее уху.

— Я могу подождать. Не волнуйся. Оно того стоит.

Она заметно вздрогнула, но Римо отступил, схватив еще один кусок бекона со сковороды, прежде чем вернуться к столу.

• ── ✾ ── •

Киара осталась на кухне с Леоной, Адамо и Фабиано, а Савио, Римо и я повели Луку и Маттео наверх, в спальню.

Я открыл дверь, чтобы Лука мог войти. Они с братом осмотрели кровать и ее окрестности.

— Разве я не говорил тебе не пачкать стены кровью? — раздраженно сказал Лука, но в его глазах промелькнуло что-то еще.

— Эту комнату можно очистить, только полив из шланга.

— А еще лучше сжечь, — предложил Маттео. Он покачал головой и переглянулся с братом.

Римо пожал плечами, и уголок его рта приподнялся

— В конце концов все вышло из-под контроля.

— Не сомневаюсь, — сухо сказал Лука, оценивая другого Капо.

Савио обошел вокруг кровати, разглядывая Дюранта.

— Чувак, в следующий раз позвони мне, когда повеселишься. Почему я должен был нянчиться с Адамо, пока ты был в ударе?

Лука покачал головой.

— Черт, вы, Фальконе, все с ума посходили.

Я указал на место преступления.

— Полагаю, комнаты хватит, чтобы отправить сообщение, которое ты намеревался?

Маттео фыркнул.

— Чтоб мне в задницу. Какая ирония в том, что именно вы выступили против изнасилования.

Я спокойно посмотрел на него, потом на Луку.

— Ты не одобряешь наших обычаев.

— Да, — ответил Маттео, оскалив зубы.

— Как вы наказываете девушек на своей территории?

— Если это возможно, то нет.

— Что ты делаешь с женщинами наркоторговцами, которые крадут деньги или предают тебя и продают братве? Как вы справляетесь со шлюхами, которые не платят за то, что ходят по вашим улицам, или девушкам, которые занимают деньги и не возвращают их?

Римо подошел к Маттео.

— Полагаю, ты ведёшь себя с ними так же, как с мужчинами. Или ты нашёл способ пытать их по-женски? Ты нашёл способ сделать смерть менее окончательной для них?

Рука Маттео потянулась к ножу, и я положил руку на пистолет, но Римо держал свою, и он видел движение Витьелло. Он ухмыльнулся.

— Мы даем им выбор. И что ты думаешь они выбирают?

Маттео усмехнулся.

— Тогда тебе следует пересмотреть свои методы.

Римо усмехнулся.

— Не беспокойся о моих методах. Я Лас-Вегас. Я владею всеми клубами, шлюхами и наркоторговцами. И скоро я изгоню каждого гребаного ублюдка братвы со всей моей территории, а после этого я буду иметь дело с гребаными мексиканцами, а затем я буду Западом.

Это не так просто. Лас-Вегас и Рено были под нашим полным контролем, но нам все еще приходилось делить многие другие города на Западе с Русскими и картелем. Чтобы изгнать их из каждого города, потребовались бы значительные усилия и силы. Силы, которые мы в настоящее время используем для мести экипировке.

— У нас гости, которым нужно это увидеть, — твердо сказал Лука.

— Но я думаю, что мы исключим девушек из спектакля. Не думаю, что большинство из них способны это переварить.

— Может, хватит нянчиться с ними, как с хрупкими фарфоровыми куклами? — пробормотал Римо.

Лука холодно улыбнулся.

— Я делаю, что хочу, на своей территории, а ты можешь делать, что хочешь, на своей.

Мы спустились вниз. В гостиной собрались подчиненные и капитаны Луки, а также их жены и несколько солдат Фамильи низкого ранга. Они смотрели на нас с нескрываемым любопытством. К нам подошли Фабиано, Леона, Киара и Адамо.

— Планы немного изменились, — сказал Лука. — Мы проведем презентацию простыней в главной спальне.

Ропот пошел по гостям.

— Я настоятельно советую людям, чувствительным к большому количеству крови, оставаться здесь, — сказал Лука.

Некоторые нерешительно засмеялись, но замолчали, поняв, что он не шутит.

Все мужчины в комнате последовали за ним. Конечно, они никогда бы не признались, что у них проблемы с кровью, но несколько девушек последовали за ними. Среди них были тетя Киары - Эгидия и Джулия, несмотря на явное отвращение мужа к этой идее. Жены Дюранта Криминеллы там не было. Она вернулась домой после того, как Лука рассказал ей, что сделал ее муж. Она знала, каково наказание за такие вещи. Все знали.

Как и ожидалось, вид Дюранта вызвал нужный шоковый эффект. Эгидия бросилась в ванную и не вернулась, а Джулия, спотыкаясь, налетела на мужа, уткнувшись лицом ему в грудь. Он смотрел на эту сцену с тем же легким удивлением, что и Лука с Маттео.

— Скажите своим солдатам, скажите всем, что именно это происходит с насильниками ублюдками на моей территории, — сказал Лука.

Когда гости разошлись и спустились вниз к завтраку, остались только Лука, Маттео, Римо, я и Феликс.

— Я не знал, — тихо сказал он, демонстративно не глядя на Дюранта.

— Мне трудно представить, что ты не заметил изменений в поведении Киары после изнасилования. Она все еще боится мужской близости. Думаю, это было не лучше, когда ей было тринадцать, — резко сказал я.

Лука поднял бровь.

— Это правда, Феликс. Ты знаешь, я ожидал, что мне сообщат о таком преступлении, чтобы я мог предложить подходящее наказание.

Феликс побледнел.

— Я не знал. Киара не моя дочь, и она всегда была странной. Если она и вела себя странно, я списывал это на то, что случилось с ее отцом.

Я прищурился, глядя на него. Даже человек с посредственным восприятием заметил бы, что что-то не так, если бы обратил внимание. Но Киара, будучи дочерью предателя, вероятно, прожила большую часть своей жизни в тени.

Теперь она была Фальконе. Она научится держать голову высоко.

Г Л А В А 9

• ────── ✾ ────── •

КИАРА

Попрощавшись с Джулией, я была потрясена. Это было больше, чем просто временное прощание. Мы всегда жили в разных городах, но было по другому. Теперь я была частью Каморры. Если перемирие не продлится, а я слышала, что оно продлится недолго, я никогда ее больше не увижу.

Но не только это превратило мой желудок в змеиную яму. До сих пор Нино был добрее, чем ожидал. Что, если это часть плана? Что, если его приятная маска соскользнет, как только мы окажемся в Лас-Вегасе? Это была их территория. Там они могли делать все, что им заблагорассудится. Вряд ли я смогу вернуться в Балтимор, если ничего не получится, тем более теперь, когда все знают, что Дюрант сделал со мной.

Жалкие взгляды были почти невыносимы, но случайные оценивающие взгляды были еще хуже. Как будто люди задавались вопросом, не я ли сама навлекла это на себя.

Мы с Леоной шли впереди, мужчины позади. Она нерешительно посмотрела на меня. До сих пор мы почти не разговаривали, но она казалась милой, и я не видела осуждения в ее глазах, даже теперь, когда она знала о моем прошлом.

Мы вошли в частный самолет, и я остановилась, не зная, где сесть. Леона улыбнулась.

— Почему бы тебе не сесть со мной, чтобы мы могли лучше узнать друг друга? Думаю, мужчинам есть что обсудить.

Почувствовав облегчение от ее предложения, я последовала за ней, и мы сели напротив друг друга. Нино, его братья и Фабиано устроились на сиденьях рядом друг с другом в другом конце самолета.

Нино, похоже, не возражал, что я не села рядом с ним. Этот брак был для него неизбежным злом. Средства для достижения цели.

— Так ты замужем за Фабиано? — спросила я Леону.

Она покраснела, и ее веснушки стали еще заметнее. Ее взгляд метнулся к блондину.

— О ... нет ... мы не женаты. Мы не очень долго вместе.

— И твоя семья позволяет тебе быть с ним до свадьбы?

Леона рассмеялась.

— Я не Итальянка. Я посторонняя.

Мои глаза расширились от удивления.

— О. Я не была уверена из-за твоего имени. Они позволяют это в Лас-Вегасе?

Леона поджала губы.

— Я не уверена, что это разрешено, но Римо разрешил Фабиано.

Я сразу поняла, что Леона так же опасается Капо Каморры, как и я. Все, кроме братьев, вероятно, опасались его.

— Значит, ты выросла в нормальной семье? — я не часто контактировала с посторонними, поэтому их общество меня возбуждало.

Леона поморщилась.

— Ну, я бы не назвала свою семью нормальной по средним стандартам. Мои родители наркоманы. Я имею в виду были ... моя мать до сих пор.

Она глубоко вздохнула.

— А как же твой отец?

— Фабиано убил его.

Я застыла, мой взгляд переместился на ее парня. Словно почувствовав мой взгляд, его голубые глаза остановились на мне, а затем переместились на Леону и потеплели. Пытаясь подавить свою первую реакцию, я спросила.

— Почему ты с ним, если он убил твоего отца?

Леона повернулась ко мне. Тень вины промелькнула на ее лице, прежде чем исчезнуть, и она слегка пожала плечами.

— Мой отец не был хорошим человеком.

— А Фабиано хороший человек?

— Боже, нет, — рассмеялась Леона. — Эти люди ... они нехорошие.

Она кивнула в сторону Фальконе и Фабиано. Я кивнула.

— Но он добр к тебе?

Леона улыбнулась.

— Да. — ее голубые глаза изучали мое лицо. — Я не знаю, что произошло между тобой и Нино прошлой ночью, но он убил человека, который причинил тебе боль, поэтому я думаю, что он хочет быть добрым к тебе.

Я посмотрела на Нино. Он откинулся на спинку сиденья, выглядя расслабленным, его губы растянулись в почти улыбке. Мне было интересно, было ли это чем-то, что он должен был заставить сделать, или его лицевые мышцы делали это сами по себе, когда его тело регистрировало определенный уровень удовлетворения.

Он встретился со мной взглядом. Я не была уверена, хочет ли он быть добрым ко мне или вообще знает, чего хочет от меня. Я отвела глаза, потому что его пристальный взгляд заставил меня почувствовать себя неловко, даже если я начала смотреть.

— Он не чувствует эмоций, верно?

Леона пожала плечами.

— Он не проявляет эмоций. Я не знаю, что творится у него в голове. Честно говоря, я не хочу знать. Он и Римо... — она покачала головой, потом спохватилась. — Прости. Нино теперь твой муж.

— Нет, — сказала я, отмахиваясь.

— Понимаю. Я чувствую то же самое.

Я еще не знала, что думать о муже. Он оказался не таким, как я ожидала. Я ожидала жестокости и знала, что это в его натуре, учитывая то, что они с Римо сделали с Дюрантом. Даже если бы мой дядя заслуживал смерти, по потрясенному состоянию Джулии я могла только догадываться, насколько все было плохо. Проявится ли его жестокая сторона, когда он будет рядом со мной?

Мысль о том, чтобы ослабить бдительность, а затем получить удар с жестокостью, которой я больше не ожидала, была тем, что я когда-то пережила, и я не хотела проходить через это снова.

• ── ✾ ── •

Особняк представлял собой обширное белое поместье с несколькими крыльями, каждое из которых принадлежало одному из братьев Фальконе. И все же я предпочла бы, чтобы между мной и Римо было больше расстояния. Савио не пугал меня так сильно, а Адамо все еще был ребенком, даже если он уже был выше меня.

Когда мы приехали, Римо, Савио и Адамо разошлись по своим комнатам, оставив меня наедине с Нино. Я все еще не знала, как вести себя с ним. Я все еще боялась его, но уже не так сильно, как раньше.

— Пойдем, я покажу тебе дом. — сказал он, снова сжимая мое запястье.

На этот раз я даже не вздрогнула, потому что ожидала этого. Он делал это часто, и я удивлялась, почему. Не слишком ли личное держаться за руки? Было ли дело в доминировании, когда он так держал мое запястье?

Из фойе мы вышли в просторное открытое пространство с высоким потолком и французскими окнами, занимавшими всю стену. Наверное, когда-то это была гостиная. Теперь она напоминала огромную игровую комнату с бильярдным столом, пинбольным автоматом и баром с полками, полными спиртного. С потолка свисал боксерский мешок, а перед телевизором, занимавшим большую часть стены, стояли два огромных дивана. Но самым странным был боксерский ринг в правой части комнаты.

— Перед смертью отца здесь были гостиная и столовая. Мы снесли стены. Здесь мы с братьями проводим большинство вечеров, если не выходим из дома.

Брови Нино сошлись на переносице, когда он посмотрел на меня. Может быть, теперь он понял, что это больше не дом для мальчиков. Я была незваным гостем, которая все разрушила.

— Я не побеспокою тебя в семейное время, — сказала я, избавляя его от необходимости легко подводить меня. Я провела большую часть своей жизни на окраинах. Это меня не сломает.

— Теперь ты член семьи.

Я сомневалась, что Римо и Савио согласны с ним. Адамо казался достаточно милым, но он, вероятно, просто пытался быть вежливым, и я не была уверена, хочу ли я проводить слишком много времени с братьями Фальконе.

— Я покажу тебе кухню, но мы почти никогда ею не пользуемся. Мы держим только несколько продуктов на завтрак. Мы заказываем еду на ужин каждый день.

— Разве у вас нет горничных? — спросила я, следуя за ним в задней части дома в сторону кухни. Он был сделан из нержавеющей стали и достаточно велик, чтобы приготовить ужин для многих людей.

— Нет. У нас есть два уборщика, которые приходят два раза в неделю, чтобы заботиться о худшем из этого, но мы действительно не любим людей вокруг.

— О. — я никогда не пробовала готовить, потому что это всегда делали наши горничные, но я бы не отказалась попробовать. Без горничных, дышащих мне в затылок, теперь это был выбор.

Мы продолжили нашу экскурсию в часть дома Нино. Она состояла из маленькой, скудной гостиной, в которой не было ничего, кроме дивана и телевизора.

На первом этаже был гостевой санузел и еще одна комната, которая была заставлена старой мебелью.

На втором этаже были еще три спальни и спальня хозяев —комната, которую мы с Нино теперь будем делить.

Я вошла в большую спальню с массивной кроватью с балдахином слева, которая была обращена к двери. Высокие окна обрамляли его с обеих сторон. Темно-красные шторы частично закрывали окна.

Нино ужесточил свои пальцы вокруг моего запястья.

— Я же сказал, что нет причин для страха.

Я смущенно посмотрела на него, но он не стал вдаваться в подробности. Справа от нас, я заметила две двери. Одна из них была приоткрыта, открывая черный мраморный пол. Дверь рядом с ней была закрыта. Нино проследил за моим взглядом.

— Это дорога в гардероб. Там достаточно места для твоей одежды. Мне не нужно много места.

Он отпустил меня, и я перешла в смежную ванную и нашла душ, джакузи и двойные раковины, установленные на черной мраморной столешнице. Окно за ванной выходило в обширный сад.

Нино ждал меня в спальне, рядом с кроватью. Глубоко вздохнув, я подошла ближе. Он выглядел расслабленным, спокойным, контролирующим себя.

— Мы будем спать в одной постели.

— Конечно, — быстро ответила я.

— Ты передумала насчет того, что я ищу удовлетворения в другом месте? — спросил он нейтральным тоном, но мне было интересно, что он об этом думает.

Мой желудок сжался. Его глаза скользнули по моему лицу с намеком на любопытство. По какой-то причине мне потребовалась секунда больше, чтобы дать ему ответ.

— Нет, — наконец сказала я.

Он кивнул.

— Я не буду приводить с собой девушек, так что можешь не волноваться.

— Благодарю. — я не знала, что еще сказать.

— Давай спустимся вниз. Я еще не показал тебе библиотеку и сад.

Мое возбуждение усилилось.

— У вас есть библиотека?

Губы Нино дрогнули.

— Да, знаю. Это в главном крыле, но мои братья не читают.

Я последовала за Нино вниз, но остановилась в гостиной. Там все еще было так много места, и я нигде не видела пианино. Я даже не думала о том, чтобы не иметь в своем распоряжении пианино. Музыка всегда была частью моей жизни. Я не могла представить себе жизни без него.

— У вас есть где-нибудь в доме пианино?

Нино покачал головой.

— Нет. Ты играешь?

— Да. Если бы у меня было пианино.

— Куда бы ты поставила его?

Я оглядела комнату. Она была обставлена минималистично. Не думаю, что Нино проводил здесь много времени. Братья Фальконе предпочитали проводить время в главном крыле в течение дня, если судить по количеству пустых стаканов и тарелок в игровой комнате.

Я указала на место рядом с французскими окнами. Это позволило бы мне смотреть на небо, играя на пианино.

— Думаю, это хорошее место.

Нино кивнул, но ничего не сказал.

— В библиотеку? — спросила я, и он жестом пригласил меня следовать за ним.

Идя рядом с Нино, я время от времени рисковала взглянуть на него. Выражение его лица было расслабленным, непринужденным, но я предположила, что это было его обычное выражение, учитывая отсутствие эмоций. Рубашка с длинными рукавами скрывала его татуировки, и я поняла, что его одежда всегда скрывала их. Интересно, почему он прячет их под слоями ткани? Разве большинство людей не гордятся своим боди-артом? И не то, чтобы ему приходилось покрывать свои татуировки из-за Пуританской работы. Даже без тревожащих татуировок, выставленных напоказ, Нино умудрялся нести в себе вибрацию отличия, тонкую неистовую энергию. Это было не так откровенно, как у Римо, но все же было. Все, кто смотрел на Нино, знали, что с ним нельзя ссориться. Не из-за мускулов или его движений, которые кричали о силе, а из-за определенной уверенности в себе, уверенности, которая говорила, что он знал, что он смертельно опасен.

Серые глаза Нино встретились с моими, и я покраснела. Как долго я смотрела? Я быстро опустила голову и почувствовала облегчение, когда он открыл дверь в библиотеку. По сравнению с ним тот, к которому у меня был доступ в Балтиморе, выглядел жалким чуланом для метел. Расположенный в задней части Главного крыла, он был двухэтажным, и полки доходили до самого верха. У каждого ряда стояла лестница на маленьких колесиках и доставала до книг на самом верху. Мое сердце екнуло, когда я попыталась угадать количество книг.

— Вау, — выдохнула я.

— Должен честно предупредить: наш выбор художественных произведений ограничен. Большинство из них-старые классики или ужасные лифы-потрошители, которые моя мать читала, когда еще жила здесь. Я не читаю художественную литературу и перешел на покупку книг в формате электронных книг, так как это упрощает хранение и доступность.

Я слушала вполуха, пока шла по ближайшему проходу, скользя глазами по корешкам. Там были книги по истории и науке, медицине и войне. Классика, как 1984 и Скотный двор, Джейн Эйр и каждая пьеса, написанная Шекспиром. Потом я заметила всю серию о Гарри Поттере, корешки потрескались, как будто книги читали слишком часто.

Я коснулась первой книги. Я прочитала ее в самое темное время моей жизни, и найти убежище в мире этих книг было для меня единственным светом. Я остановилась, глубоко вздохнув. Книги и музыка всегда были моим спасением. Запах старой кожи и пыльной бумаги был чистым утешением. Я могла бы провести всю жизнь в этой комнате и умереть счастливой.

Когда я наконец отвернулась от книг, то заметила, что Нино наблюдает за мной, слегка нахмурившись. Я покраснела. Должно быть, я выглядела как сумасшедшая, вдыхая библиотечный аромат и улыбаясь про себя.

Я прочистила горло.

— Для меня есть какие-нибудь запретные места?

Нино поднял темные брови.

— Как в области темных искусств?

Я застыла, лишившись дара речи, оцепенев от ужаса. Я сглотнула.

— Ты ... ты только что упомянул Гарри Поттера? — должно быть, он заметил, что я трогаю книги.

— Да, — сухо ответил он, и мне пришлось подавить смех.

— Только не говори, что читаешь книги.

— Я читал их не для собственного удовольствия. Я читал их Адамо, когда мы были в бегах. Он был одержим ими, а у Римо не хватало терпения читать сказки на ночь. Кроме того, у него была привычка позволять Пожирателям Смерти и Волдеморту побеждать, и это расстраивало Адамо, когда он был маленьким.

Я засмеялась и замолчала, смущенная и ошеломлённая всем, что узнала о Нино за последние несколько дней. Он был многослойным человеком, и я не думала, что когда-нибудь смогу полностью охватить верхний слой. Я подошла к нему.

— Должно быть, трудно было защитить младшего брата, когда ты сражался за свою территорию.

Нино пожал плечами.

— Это было трудно, но мы с Римо убивали всех, кто представлял хоть малейший риск для Савио или Адамо. Мы не могли задавать слишком много вопросов. Девизом, которым мы жили, было "убей первым". После того, как мы основали крепость на территории, мы позаботились о том, чтобы пытать людей для получения информации, прежде чем убивать их.

Я посмотрела на него, пытаясь представить, каково это было тогда. Днем Нино и Римо убивали своих врагов, а по ночам собирались вместе в каком-нибудь грязном месте, где прятались в то время, и читали Адамо и Савио сказки на ночь.

— Ты сбиваешь меня с толку, — тихо призналась я.

Нино задумчиво кивнул.

— Это комплимент, на который я могу ответить.

— Спасибо, — сказала я и откашлялась.

— Сейчас я покажу тебе сад. Ты можешь бродить по дому, как тебе угодно, но держись подальше от Римо и Савио, особенно от Римо. Он не обрадуется, если найдет тебя в своих владениях. — я кивнула. У меня не было ни малейшего намерения приближаться к Римо, если я смогу этого избежать. — Адамо, вероятно, не будет возражать, если ты будешь находиться в его пространстве, но он свинья и подросток, так что ты будешь видеть и нюхать вещи, не предназначенные для девушек.

Я снова рассмеялась, и Нино с любопытством посмотрел на меня. Мои щеки вспыхнули под его пристальным взглядом. Он протянул руку и провел кончиком пальца по моей горящей коже, словно пытаясь понять мою реакцию. Я не отстранилась, с каждой секундой все больше и больше запутываясь.

— Ты хотел показать мне сад? — я прохрипела, снова прочищая горло.

Он опустил руку и обернулся. Я последовала за ним, пытаясь понять своего мужа, но он был загадкой. Что-то я заметила, когда мы шли через игровую комнату к саду.

— Я нигде не вижу охранников.

— Они нам не нужны. Даже Адамо способен защитить себя, — сказал Нино, ведя меня к квадратному бассейну. — Я плаваю в этом бассейне каждое утро. Мои братья иногда используют его для той же цели, но они предпочитают больше практических тренировок.

— Я не способна защитить себя, — заметила я через мгновение.

Он нахмурился, его взгляд прошелся по моему телу.

— Это правда. Ты легкая мишень. Как я уже сказал, нам не нужны люди в особняке. Нам с Римо придется это выяснить. Будет лучше, если один из моих братьев или Фабиано всегда будет рядом, когда меня здесь нет. Они могут сопровождать тебя куда угодно.

— Так они будут моими нянями?

— Как ты уже сказала, ты не можешь защитить себя, и хотя люди в Вегасе боятся нас, есть внешние силы, которые могут рискнуть напасть и могут нацелиться на тебя, — сказал он и жестом показал мне следовать за ним вокруг дома к другому бассейну. Это пространство, безусловно, создано для рекреационных целей, а не для разработки. Это был извилистый пейзаж бассейна с небольшими водопадами и фонтанами. Огромный надувной диван мягко покачивался на воде. — Лучше не трогай его. Это Савио, и он использует его для женской компании.

Я поморщилась.

— Спасибо за предупреждение.

Нино кивнул.

— Ты уже сказал своим братьям, что они должны играть роль нянек?

Как бы я ни старалась, я не могла представить, что Римо будет меня охранять. Возможно, мне удастся вывести его из себя, сказав что-нибудь, и в конце концов он меня убьет.

— Они защитят тебя, потому что ты Фальконе.

Киара Фальконе. Все еще трудно было поверить, что я действительно чья-то жена. Жена Нино Фальконе из всех людей.

Мои глаза проследили за его холодным, идеально вылепленным лицом, снова задаваясь вопросом, почему он не потребовал меня в нашу брачную ночь, почему он был милым. Впрочем, "милый" - неподходящий термин для описания поведения Нино. Я не знала, как это назвать. Казалось, он не знал, что со мной делать. Брак, должно быть, никогда не был частью его жизненного плана.

Я не могла поверить, что моя паника согрела его сердце. В конце концов, он не был способен на эмоции, но у меня не хватило смелости подвергнуть сомнению его мотивы, чтобы он не начал подвергать сомнению и их тоже.

— Но очень важно, чтобы ты научилась защищаться. Я не понимаю, почему семья держит своих девушек неспособными защитить себя. Это ненужный риск.

Я нахмурилась.

— Ты хочешь, чтобы я научилась драться?

Нино покачал головой, его рот дернулся, как будто я сказала что-то забавное.

— Не думаю, что сейчас это имеет смысл, учитывая твой страх перед физическим контактом. Может, позже. Но тебе придется научиться стрелять из пистолета. Это первый шаг и он даст тебе чувство безопасности.

— Ты позволишь мне бегать с ружьем?— спросила я, потрясенная.

Его брови сошлись на переносице.

— Конечно.

— Окей. — я не знала, что еще сказать. Я думала, он будет опасаться, что я вооружена, но, возможно, он был настолько уверен в своих боевых способностях, что не беспокоился об этом.

— Я думаю, что лучше прояснить кое-что с самого начала, — начал Нино, и я напряглась, обеспокоенная тем, что он собирался сказать. — Если тебя что-то беспокоит или ты чего-то хочешь, ты должна сказать это прямо. Никаких тонких намеков или скрытных выражений. Ни мои братья, ни я не сильны в женской утонченности, и нам не хватает терпения, чтобы понять это. Так что говори, если хочешь облегчить нам задачу.

— Я могу это сделать, — сказала я, но для меня это будет новым опытом.

Моя семья учила меня быть осторожнее со словами и не высказывать свое мнение. Высказывать свое мнение таким людям, как мой муж и его братья, казалось еще большим вызовом. Он был прав.

Если я хочу выжить с людьми Фальконе, мне придется преодолеть свои страхи. Но их было так много, некоторые настолько глубоко въелись в мое существо, что я не была уверена, что у меня есть шанс бороться с ними.

Г Л А В А 10

• ────── ✾ ────── •

НИНО

Киара продолжала бросать плохо завуалированные взгляды в мою сторону, когда мы вошли в нашу игровую комнату. Римо уже был там и развлекался, пиная боксерскую грушу. Он остановился, когда мы вошли, его взгляд на мгновение сузился на Киаре, прежде чем начать пинать снова.

— Я умираю с голоду. Давай закажем пиццу.

Увидев Римо, Киара застыла рядом со мной, и ее дыхание стало прерывистым. Я не был уверен, было ли это потому, что он был только в своих боевых шортах или потому, что он избивал дерьмо из неодушевленного предмета, но ее страх перед ним был очевиден.

Я схватил меню доставки в одно из наших любимых пиццерий из бара. Оно прилипло к чему-то, что пролилось. Я повернулся к ней.

— Тебе придется привыкнуть к присутствию Римо.

Она подскочила, отрывая взгляд от моего брата.

— Не знаю, смогу ли. Я слышала, что он делает, то что ему нравится делать, — прошептала она.

Я посмотрел на брата, который наблюдал за нами с другого конца комнаты, когда он нанес еще один удар по боксерской груше. Римо делал много вещей, которые беспокоили кого-то вроде Киары, и все это ему нравилось.

— Он не представляет для тебя опасности.

Она подняла на меня глаза, дрожа, по ее гладкой коже побежали мурашки.

— Ты уверен?

— Да. — в этом слове не было колебаний. Я был абсолютно уверен, что Римо и пальцем не тронет Киару, потому что она моя.

Она медленно кивнула, ее глаза наполнились тревогой. Она не хотела мне верить. Она не знала Римо, как я. Очень немногие люди в этом мире были в безопасности рядом с моим братом, этого нельзя было отрицать, но то же самое можно было сказать и обо мне.

— Почему бы тебе не заглянуть в меню и не выбрать, какую пиццу ты хочешь? — я протянул его ей.

Она взяла его у меня, настороженно разглядывая. Испачканная бумага выглядела так, будто видела лучшие дни.

Я подошёл к брату, который перестал брыкаться и поднял брови.

— Этот взгляд означает, что мне не понравится то, что ты скажешь.

— Ты ее пугаешь. — Римо дал мне ироническую ухмылку. Было очень мало людей, которые не боялись моего брата. — Я был бы признателен, если бы ты постарался не пугать ее так сильно.

Римо усмехнулся и еще несколько раз ударил коленом по груше, прежде чем сказать.

— Я ничего не сделал.

— Знаю, — сказал я. — Мы плохо ладим с чувствительными девушками, но Киара теперь живет под нашей крышей. Она часть нашей семьи, и мы должны убедиться, что она чувствует себя как можно более комфортно, учитывая ее прошлое и наш характер.

Он склонил голову набок.

— Ты хочешь, чтобы мы хорошо с ней обращались?

Я проследил за его взглядом в сторону Киары, которая оценивала бар, заваленный грязными стаканами, пивными бутылками и тарелками. Уборщики приходили утром.

— Да. Я хочу, чтобы с ней обращались как с семьей. Я хочу, чтобы она была защищена. Я хочу, чтобы она была в безопасности от любой угрозы. Теперь она Фальконе. Она моя.

Римо кивнул, не сводя глаз с моей жены. Она положила меню на стойку, затем подняла глаза и заметила наши взгляды. Она моргнула, напряглась, затем сглотнула, быстро взяла меню и нервно повозилась с ним. Страх.

— Она в безопасности, Нино. — Римо повернулся ко мне, сжимая мое предплечье. — Ты мой брат, а она твоя. Я прослежу, чтобы все в этом городе и за его пределами поняли, что она под нашей защитой.

Римо, как и я, не обладал многими достоинствами, но одним из них была его преданность. Если он решит, что кто-то попал под его защиту, он не остановится ни перед чем, чтобы убедиться, что этот человек в безопасности.

Он отпустил мое предплечье.

— И что? Ты наконец трахнул ее.

Я закатил глаза.

— Нет. И не буду, пока она сама этого не захочет. Она слишком напугана из-за изнасилования.

Римо перевел взгляд на Киару. Она все еще пристально смотрела в меню. Она, должно быть, запомнила каждую пиццу, которую они предлагали.

— Киара не способна защитить себя. Мы должны убедиться, что она в безопасности, где бы она ни была.

— Я не хочу, чтобы наши солдаты были в особняке. Это наш дом.

— Согласен. Вот почему ты, Савио или даже Адамо должны охранять ее, когда меня нет рядом.

Римо ухмыльнулся.

— Ты уверен, что Киара хочет, чтобы я ее охранял? Она может умереть от страха, если я останусь с ней наедине.

— Она привыкнет к тебе.

— Сомневаюсь, — усмехнулся Римо.

— Это будет нелегко, но в конце концов она придет в себя, если ты не потеряешь свое дерьмо рядом с ней.

— Я сделаю все возможное.

Мы оба знали, что это значит. Я вернулся к Киаре. Она закусила губу, и ее тело напряглось.

— Так ты нашла пиццу, которую хочешь?

— Я не очень голодна, — тихо сказала она. — Ничего, если я закажу салат с моцареллой и оливками?

— Ты можешь есть все, что захочешь. И если ты все еще будешь голодна, можешь съесть кусочек одной из наших пицц, — сказал я ей.

Она улыбнулась.

— Окей. Спасибо.

Римо подошел к нам и остановился рядом со мной и Киарой.

— Готовы сделать заказ? — спросил он.

— Я сделаю заказ. Фабиано скоро придет?

— Да. Леона проводит вечер со своей матерью шлюхой.

Глаза Киары расширились. Я не был уверен, было ли это из за оскорбления или потому, что другой мужчина присоединился к нам сегодня вечером.

Я взял телефон и позвонил в наш любимый Итальянский ресторан. Их пицца была лучшей в городе. Мы все получили свои обычные заказы, поэтому добавление салата вызвало немного ошеломленное молчание на другом конце.

— Почему бы тебе не присесть? Ты можешь включить телевизор, если хочешь. Еда будет здесь через тридцать минут, — сказал я Киаре, которая замерла рядом со мной и Римо.

Она кивнула, подошла к дивану и опустилась на него.

— Надеюсь, она скоро утратит эту покорность. Это чертовски раздражает, — пробормотал Римо.

— Для нее это в новинку. Она не была так напряжена, когда я был с ней наедине.

Через пять минут вошел Фабиано. У него был запасной ключ, и он даже не потрудился позвонить.

— Мне нужен виски, — было первое, что он произнес. — Мать Леоны просто кошмар. Эта женщина курит и стреляет больше кристаллов, чем большинство людей, и ей удается выжить.

— Это потому, что ты предлагаешь ей бесплатный запас. Ее толерантность к веществу растет, — объяснил я.

Фабиано сверкнул глазами.

— Понимаю. Но если я не дам ей это, глупая шлюха снова выйдет на улицы, и это убивает Леону, видя, как ее мать сосет уродливые члены.

Киара тихо вздохнула на диване, и мы все повернулись к ней. Она покраснела. Фабиано перегнулся через барную стойку, взял с полки бутылку виски и налил себе щедрый стакан.

— Кто-нибудь будет еще?

— Я выпью, — сказал Савио, входя и хлопая Фабиано по плечу.

— Я слышал, тебя выпороли.

Фабиано толкнул его.

— Я все еще могу вытереть пол твоим уродливым лицом, Савио, не забывай об этом.

Савио самоуверенно улыбнулся.

— Уже недолго. Я естественен, когда дело доходит до боев.

Я открыл холодильник под стойкой и достал две бутылки пива, одну для Римо, другую для себя, затем взглянул на Киару, которая сосредоточилась на телевизоре. Местные новости сообщали о пожаре, в результате которого сгорел один из ресторанов нашего солдата.

— Выключи, — крикнул Савио. — Эта чертова новость действует мне на нервы. Они всегда ошибаются.

Киара подскочила и быстро выключила телевизор.

— Следи за своим тоном, — сказал я Савио, который поднял брови. Я повернулся к Киаре. — Что бы ты хотела выпить?

Она перевела взгляд с меня на братьев, потом на Фабиано.

— Что-нибудь безалкогольное, пожалуйста.

— Алкоголь добавляет веселья, — усмехнулся Савио.

Киара вздрогнула. В этот момент Адамо заскользил вниз по лестнице.

— Принеси Киаре свою кока-колу с кухни, — приказал я.

Он застонал, но повернулся на каблуках и ушел. Пицца прибыла вскоре после этого. Мы с Фабиано отнесли ее туда, где сидела Киара, и разложили коробки на широком столе. Я сел рядом с ней, а Римо занял ее место с другой стороны. Плечо Киары напряглось, но она никак не отреагировала. Я протянул ей салат.

— Это твое.

— Я действительно не понимаю, почему девушки всегда едят салат. Это чертовски раздражает меня, — сказал Савио, схватив кусок пиццы.

Адамо бросился на диван между Фабиано и Савио, заставив их нахмуриться. Он протянул Киаре бутылку колы. Она взяла его, пробормотала слова благодарности и налила себе стакан.

— В чем дело? — спросил Адамо между укусами.

— Мы протестировали гонку в Канзасе. Это был огромный успех, — сказал Римо, включая телевизор и открывая запись нелегальной уличной гонки.

— Круто, — сказал Адамо, его глаза загорелись, когда камера приблизилась к ряду машин.

Киара тихо ела среди нас. Если бы я закрыл глаза, то даже не узнал бы о ее присутствии, если бы не почувствовал аромат ее цветочных духов. Было очевидно, что она чувствовала себя неуютно в окружении стольких мужчин, и алкоголь, казалось, беспокоил ее еще больше. Ей придется привыкнуть к этому. Так всегда было в нашем доме.

— Может быть, нам удастся убедить Витьелло перенести гонки на его территорию, — предложил Савио.

— Не думаю, что Лука захочет сотрудничать с нами дольше, чем это необходимо. Все мы знаем, что это перемирие не будет длиться вечно. Тогда все ставки отменяются.

Киара пошевелилась. Я наклонил голову в ее сторону, но она была сосредоточена на салате. Фабиано поднял бровь, как будто я знал, что происходит в ее голове.

— Луке было бы полезно помнить, что ему повезло, что мы на его стороне, — сказал Римо, протягивая руку за куском моей пиццы.

Он наклонился над ногами Киары, чтобы дотянуться до коробки, и коснулся ее ноги. Она ахнула, отпрянула и уронила салат.

Прижавшись к спинке кресла и тяжело дыша, она смотрела на Римо так, словно он собирался наброситься на нее. Его глаза сузились, и я знал, что это не пройдет хорошо.

— Да что с тобой такое, женщина? — он зарычал. — Я собирался схватить гребаный кусок пиццы, а не лапать тебя. Я не собираюсь трахать тебя, ни сейчас, ни когда-либо. Во-первых, нет ничего забавного в том, чтобы сломать кого-то сломанного, а во-вторых, ты принадлежишь Нино, поэтому он единственный, кто собирается получить твою киску. Никто больше не прикоснется к тебе так, ясно?

На глаза Киары навернулись слезы.

— О черт, — пробормотал Савио.

— Римо, — сказал я предостерегающим тоном.

Он нахмурился, схватил кусок, который он хотел в первую очередь, и откинулся назад.

— Заткнись, Нино. Мне надоело, что она вздрагивает. Это чертовски раздражает, особенно потому, что я даже не дал ей повода уклоняться. Это мой дом, и я не собираюсь ходить по яичной скорлупе, потому что она не может взять себя в руки.

Киара громко сглотнула и дрожащими пальцами подобрала несколько кусочков салата, которые уронила на джинсы. Потом медленно поднялась.

— У тебя есть швабра, чтобы я могла прибрать это все? — тихо спросила она.

— Оставь. Завтра придут уборщики.

— Я не хочу, чтобы они нашли сыр и салат на полу. — сказала она.

— Поверь мне, они видели на этих этажах и похуже, — сказал Фабиано.

Она отрывисто кивнула.

— Пойду приведу себя в порядок, а потом лягу спать.

Она протиснулась мимо моих ног. К моему замешательству, она не пошла в ванную комнату для гостей, а подошла к французским окнам и выскользнула в сад.

— Почему она вышла на улицу?

Фабиано покачал головой.

— Черт возьми, она вышла на улицу, потому что будет плакать в тишине.

Я посмотрел на него, и он прищурился.

— Ты гребаный гений, но ты все еще тупой мудак, когда дело касается девушек.

— Тебе, наверное, стоит пойти за ней, — предложил Адамо.

Я нахмурился.

— Если она хочет плакать в тишине, она, вероятно, не хочет моего общества.

— Девушки, — пробормотал Римо, запихивая в рот очередной кусок пиццы.

— Послушай парня, — сказал Фабиано. — Иди к ней и утешь ее, или что ты там умеешь делать.

— Я никогда не утешал девушек.

Фабиано вздохнул.

— Тогда импровизируй, симулируй эмоции или что-то в этом роде. Мне насрать.

— Поскольку у тебя есть девушка и есть опыт общения с девчачьими эмоциями, логично, что ты должен пойти и утешить ее.

Фабиано фыркнул.

— Я знал, что этот брак чертовски плохая идея. — он откинулся назад. — Я не тот, кого она хочет видеть, поверь мне. Она, наверное, закричит, если я пойду за ней в темноте. Ты ее муж, так что веди себя соответственно.

Я встал.

— Удачи, — сказал Савио, сдерживая смех.

Мне не потребовалось много времени, чтобы найти Киару. Она сидела на шезлонге. Голубоватое сияние бассейна осветило ее лицо, и я увидел слезы, бегущие по ее щекам. Она быстро провела тыльной стороной ладони по коже, но было слишком поздно. Я сел рядом с ней, не обращая внимания на ее напряженное тело.

— Прости, что испортила тебе ужин.

— Ты ничего не испортила. У нас были гораздо худшие инциденты, и большинство из них были связаны со сломанными костями, так что это ничего.

Я потянулся к ней и смахнул еще одну слезу. Она замерла и перестала дышать. Я схватил ее за плечи и приблизил наши лица. Она втянула воздух, но мне нужно было достучаться до нее.

— Если тебя что-то беспокоит, скажи. Если ты не хочешь, чтобы Римо топтал тебя, тебе придется противостоять ему. Я могу защитить тебя, но это не принесет тебе уважения моих братьев. Если ты хочешь быть частью этой семьи, тебе нужно завоевать их уважение. Быть покорной и уклоняться от всего этого, это еще не конец, ясно?

Она отвела глаза.

— Нет, — приказал я.

Ее взгляд снова встретился с моим. Я крепче сжал ее плечи, и она вздрогнула.

— Я не уверена, что смогу это сделать. Мой страх слишком силен.

— Твой страх бесполезен. Это калечит тебя. Не позволяй этому случиться.

Она прищурилась.

— Все не так просто.

— Это не так сложно, как ты думаешь это могло быть. Это твой выбор встретиться лицом к лицу со своими страхами или позволить им управлять тобой.

— Отпусти меня, — сказала она дрожащим голосом.

Я кивнул и отпустил ее плечи.

— Это только начало. — вставая, я протянул руку, чтобы поднять ее. — Теперь Пойдем. Вернемся. Можешь съесть пиццу.

Она поколебалась, но потом взяла меня за руку и выпрямилась. Ее пульс все еще колотился под моим большим пальцем, но она выглядела менее дрожащей.

— Я не могу есть вашу пиццу.

— Мы всегда делимся пиццей. Никто не будет возражать.

— Я вегетарианка. На всех ваших пиццах есть мясо, — сказала она.

Я не заметил, что она не ела мяса на свадьбе.

— В следующий раз мы закажем для тебя вегетарианскую пиццу.

Она напряглась, когда мы вернулись в игровую комнату, и ее кожа покраснела от смущения. Я подвел ее к диванам и сел рядом с Римо, чтобы Киаре не пришлось этого делать. Римо притворился, что не заметил и продолжал наблюдать за гонкой на экране. Киара коротко сжала мою руку, прежде чем отпустить меня, и сделала глоток колы.

Фабиано бросил на меня взгляд, который, вероятно, означал признание, хотя я не был уверен почему. Никто не упомянул о выходе Киары или ее опухших глазах, и в конце концов она расслабилась и наблюдала за гонкой вместе с нами.

Ее глаза начали опускаться, но она не встала; вероятно, она не была уверена, что ей разрешили уйти. Я решил облегчить ей задачу.

— Пойдем спать, — предложил я и встал.

Очевидно, это было неправильно, потому что напряжение в ее теле вернулось в полную силу. Я вопросительно посмотрел на Фабиано. В конце концов, он был шепчущей женщиной. Он только пожал плечами.

— Спокойной ночи, — сказала Киара и молча последовала за мной в наше крыло. Я попытался понять причину ее напряжения. Я думал, что делаю ей одолжение, когда предложил лечь спать. Я даже не устал.

Когда мы вошли в спальню и ее взгляд задержался на кровати, она сглотнула, и меня осенило.

— Ты волнуешься, потому что думаешь, что я хочу секса?

Она прикусила губу.

— Я ужасная жена.

— Я тоже плохой муж. Это то, что есть. — я указал на кровать.

— Как я уже говорил, тебе не нужно меня бояться. Я не прикоснусь к тебе, пока ты этого не захочешь. Мы это обсуждали. Я думал, ты понимаешь, что наша спальня не представляет для тебя угрозы.

— Наверное, в это трудно поверить, — сказала она.

— Я держу слово.

Я не был уверен, что она наконец это впитала или ей нужно больше времени. Когда я позже присоединился к ней в постели, она лежала ко мне спиной и была наполовину скрыта одеялом. Я не видел, напряглась ли она, но ее дыхание определенно изменилось. Я подождал, пока она уснет, прежде чем встать. Это будет одна из тех ночей, когда я не смогу заснуть. Бросив последний взгляд на спящую жену, я вышел в коридор.

Я никогда не буду хорошим мужем, мой характер всегда будет этому препятствовать.

КИАРА

Когда я проснулась , мне потребовалось несколько секунд, чтобы понять, где я нахожусь. Как только я это сделала, мой пульс участился. Я села и огляделась. Нино не было, и я не слышала никаких звуков, доносящихся из ванной.

Я встала с кровати и направилась в ванную. Как я заметила вчера, на двери не было замка. Это было немного тревожно, так как Нино мог войти в любой момент. Именно по этой причине я поспешила принять душ и быстро оделась в макси-платье с высоким вырезом. Даже если я предпочитала держать большую часть своего тела закрытой, снаружи было слишком тепло, чтобы носить что-то с длинными рукавами.

Мои глаза были прикованы к окну за джакузи и голубому небу снаружи. Судя по всему, в Лас-Вегасе будет еще один жаркий день. Разбрызгиватели в садах извергали воду. Я предположила, что не было другого способа сохранить траву такой красиво зеленой.

После этого я занялась тем, что убрала одежду в ящики, которые Нино, должно быть, освободил для меня в гардеробной. Закончив, я поколебалась, не зная, что продолжить. Я была голодна, и я не могла оставаться в спальне весь день, но особняк еще не чувствовался как дом. Я не была уверена, что это когда-нибудь случится, поэтому, гуляя в одиночестве, я чувствовала, что вторгаюсь.

В конце концов, голод вынудил меня выйти наружу. В этой части дома было тихо, что неудивительно, учитывая его размеры. Нино, вероятно, был главном крыле со своими братьями. Мне не было грустно, что он не разбудил меня, когда выходил из спальни этим утром. Я привыкла проводить большую часть времени в одиночестве и предпочитала одиночество обществу людей.

Я спустилась в меньшую гостиную в крыле Нино и замерла на последней ступеньке. Там, рядом с французскими окнами, стояло прекрасное пианино Steinway D. Я не могла ничего сделать, кроме как смотреть. Я сделала последний шаг вниз и почти со страхом приблизилась к инструменту. Как Нино удалось так быстро доставить его сюда? Но это был Лас-Вегас, а он был Фальконе, так что, вероятно, у него были свои способы. Более важным вопросом было, почему он купил это для меня?

Конечно, я сказала ему, что люблю играть, но ему не нужно было прилагать усилий, чтобы завоевать меня. Мы уже были женаты, и я была связана с ним навсегда. Если от кого и требовалось кому-то угодить, так это от меня как от жены. И до сих пор я терпела неудачу.

Я опустилась на черную кожаную скамью, позволив пальцам благоговейно скользить по гладким черным и белым клавишам, и начала играть, но, к моему удивлению, это была не та песня, над которой я работала последние несколько месяцев. Это было что-то совершенно новое, мелодия, которую я даже не знала, была во мне, но когда мои пальцы двигались по клавишам, она обрела форму.

Медленно узел на моей груди ослабел, и я поняла, что ноты были моими эмоциями, сформированными в музыку. Звук был призрачным и ужасным, ноты преследовали друг друга, быстрые и беспорядочные, а затем почти резко замедлились. Смятение и страх, смирение и вызов, и под всем этим скрытая боль, которую я не могла стряхнуть.

Я не могла перестать играть, даже когда я начала мелодию заново, изменила ее, но эмоции остались, и они заполнили комнату и меня. На мгновение я почувствовала себя как дома, почти умиротворенно.

— Я вижу, ты нашла свое пианино, — протянул Нино, и мои пальцы впились в клавиши, заставив прекрасный инструмент почти сердито закричать.

Г Л А В А 11

• ────── ✾ ────── •

КИАРА

Мои глаза метнулись влево, где стоял Нино, наблюдая за мной с легким любопытством. Он был одет в черные брюки и обтягивающую черную футболку, которая открывала его татуированные руки. Его волосы были собраны в очень короткий хвост.

Я покраснела и быстро встала.

— Мне очень жаль. Я должна была спросить, прежде чем начать играть. Я даже не знаю, можно ли мне.

Нино нахмурился, придвинулся ближе и не остановился, несмотря на мое растущее напряжение. Он прислонился к пианино, близко, но все еще на расстоянии вытянутой руки. Его глаза осмотрели меня с головы до ног, и я заставила себя стоять спокойно, позволяя ему оценить себя. Это была его привилегия. Наконец, его глаза встретились с моими.

— Почему тебе не разрешено играть на пианино? — спросил он.

— Я достал его для тебя, и он предназначен для игры.

— Спасибо, — тихо сказала я. — Ты не должен был этого делать. Это слишком дорого.

Рот Нино искривился в мрачном веселье.

— Нет, но я хотел, а деньги не проблема, Киара. У нас больше, чем мы могли бы тратить.

Я снова посмотрела на клавиши и провела по ним кончиками пальцев.

— Сыграй еще раз, — попросил Нино.

— Я только сегодня начал работать над этим. Она еще не готова.

Я не упомянула, что никогда не была счастлива с песней, которую я создала, и избегала играть перед другими, если это возможно. Музыка была для меня эмоциональной. Выставлять себя напоказ перед другими людьми никогда не казалось мудрым.

— Играй, — приказал Нино.

Мои глаза взлетели к его лицу. Выражение его лица было властным, но не жестоким. Я снова опустилась на скамейку, глубоко вздохнула и положила пальцы на первые ноты.

Я закрыла глаза, потому что под пристальным взглядом Нино не могла сосредоточиться. Затем я начала играть, и мелодия ожила, потекла вокруг меня, развивалась, когда я добавила еще несколько нот.

Последняя нота давно смолкла, когда я осмелилась открыть глаза. Нино посмотрел на меня, и мои щеки запылали.

— Нехорошо, я же сказала, но ...

Нино наклонился, и я затаила дыхание.

— Не принижай себя. Теперь ты Фальконе.

Я моргнула и кивнула. Меня всю жизнь подавляли и другие, и я сама. Джулия и раньше говорила мне то же самое, но ни одно из ее слов не возымело эффекта. Глядя в прекрасное холодное лицо Нино и видя в его глазах властность, казалось невозможным не принять его слова близко к сердцу. Когда стало ясно, что Нино ждет ответа, я сказала.

— Хорошо.

Он слегка покачал головой, но я не была уверена, что это значит. Он выпрямился.

— Мне нужно идти на встречу с владельцем нашего бойцовского клуба Арена Роджера. Ты можешь провести день, как тебе нравится. Ты можешь свободно ходить по зданию и особняку, но, как я уже сказал, не заходи в крыло Римо.

У Римо, вероятно, была бедная девушка запертая в подземелье там. Я вздрогнула.

— Я буду здесь одна? — спросила я.

Нино покачал головой.

— Савио останется с тобой.

Облегчение захлестнуло меня, когда я поняла, что Капо Каморры не был няней, даже если младший Фальконе заставлял меня нервничать. После вчерашнего неловкого инцидента я действительно не с нетерпением ждала встречи с братом Фальконе.

— Если хочешь выйти из дома, скажи Савио, и он отвезет тебя, куда захочешь. Завтра у меня будет время показать тебе Вегас.

Он ждал ответа, и я кивнула. Прежде чем уйти, он коротко кивнул в ответ. Я ошеломленно уставилась ему в спину. Какое-то мгновение я колебалась между тем, чтобы сесть обратно за пианино и найти что-нибудь поесть, но затем мой урчащий желудок победил в этой борьбе.

Я направилась по коридору в главную часть дома. По-прежнему было тихо, но когда я подошла ближе к кухне, то услышала мужской голос. Остановившись перед дверью, я узнала голос Савио.

— Я застрял здесь нянчиться. Я приеду, когда Адамо сменит меня, когда он закончит школу.

Я уже собиралась развернуться и вернуться в крыло Нино, несмотря на голод, когда дверь распахнулась. Я попыталась отшатнуться, но все равно получила удар в плечо, приземлившись на задницу. Я ахнула от резкого приступа боли и покраснела от смущения, когда увидела Савио, смотрящего на меня сузившимися глазами.

С моего места на полу он казался еще выше, что не помогло мне успокоиться.

— Ты подслушивала? Никогда не слышала о конфиденциальности? — пробормотал он. Он сунул телефон в карман, наклонился надо мной, и я вздрогнула. Он замер, его глаза расширились на мгновение, прежде чем он смог контролировать выражение своего лица. Он был почти так же хорош, как Нино. — Господи, я не собирался тебя лапать, женщина. — он протянул руку. — Перестань съеживаться и возьми меня за руку.

Я сделала, и он потянул меня на ноги, потом отпустил меня. Я быстро поправила платье, взволнованная.

— Мне очень жаль. Я не хотела подслушивать, и мне жаль, что тебе приходится играть роль няньки, когда у тебя есть дела поважнее.

Савио пожал плечами.

— Нино попросил меня сделать это, а ты беззащитна.

Беззащитна. В его голосе прозвучало почти отвращение. Я не знала, как реагировать, поэтому сказала.

— Я собираюсь приготовить завтрак. Ты хочешь чего нибудь?

Савио фыркнул.

— Удачи тебе. В холодильнике нет еды, только пиво. Нино почти единственный, кто не забывает покупать еду, и он был занят последние несколько дней.

— О, — сказала я.

Савио вздохнул и провел рукой по темным волосам. Они была короче, чем у Нино, и немного темнее.

— Давай возьмем что-нибудь поесть. Мы можем сделать небольшой крюк, чтобы я мог связаться с одним из наших солдат, у которого проблемы с вандалами.

Мои глаза расширились. Как и Нино, Савио рассказывал мне о бизнесе. В основном не одобрялось вовлечение девушек в какие бы то ни было дела, даже упоминать об этом в кругу семьи.

— Мы не должны выходить, — сказал он, оценивая мое выражение лица. — Но тогда тебе придется обходиться без пищи.

— Я не поэтому была шокирована. Я не привыкла слышать о бизнесе.

Савио пожал плечами.

— Это то, что мои братья и я делаем весь день, так что это постоянная тема здесь. За исключением Адамо, чья основная деятельность дуться.

Я рассмеялась. Савио посмотрел на меня так, словно пытался понять.

— Можешь выйти и подождать на подъездной дорожке. Я возьму еще несколько пушек, и мы сможем уйти.

Еще несколько пистолетов? На груди у него уже висела кобура с пистолетом и ножом, но комментировать это было не мое дело, поэтому я направилась к выходу. Было тепло и солнечно. На подъездной дорожке было припарковано несколько машин, одна из них Феррари цвета меди с металлическим отливом, который блестел на солнце. Мои глаза были прикованы к тому, что когда-то было мраморным фонтаном. Теперь посередине грудой лежали обломки статуи.

Савио выбежал на улицу. Он накинул черную кожаную куртку, вероятно, чтобы спрятать оружие, и кивнул в сторону металлического Феррари. Конечно. Я последовала за ним к машине и села. Я подпрыгнула, когда двигатель взревел, как зверь. Савио направил машину по длинной подъездной дорожке к воротам.

— Почему фонтан разбит?

— Это была гордость и радость нашего отца. Он сделал его в Италии и привёз сюда. Когда мы с братьями вернулись после прихода к власти, Римо разбил его кувалдой.

Я представила себе, как Римо, как сумасшедший, размахивает кувалдой.

— Вы не пытались его остановить?

— Римо не остановить, когда он убивает, — сказал Савио, ведя нас по широкой дороге с казино и небольшими отелями по обе стороны.

— Мы ненавидели нашего отца. Мы были заняты тем, что сжигали картину с ним и нашей матерью.

В его голосе слышалось напряжение, и я решила сменить тему.

— Ты ведь не пытаешься смешаться с толпой? — спросила я, указывая на его машину.

Савио закатил глаза.

— С таким именем, как Фальконе, и с этой татуировкой... — он пошевелил рукой, чтобы я могла взглянуть на его предплечье, татуированное глазом и лезвием, — Я ни за что не смог бы смешаться с толпой. И зачем мне это нужно? Мы с братьями вернули честь Каморре. Я горжусь тем, кто я есть, зачем мне скрывать это?

Я кивнула. Для меня это была чужая концепция. Большую часть своей жизни я пыталась слиться с толпой, прятаться.

— Немного странно, что ты моя няня, хотя я на два года старше тебя, тебе не кажется?

Лицо Савио посуровело.

— Возраст не имеет значения. Я был членом Каморры почти четыре года. Я дрался в клетке. Я убивал и пытал. Я способен защитить тебя и себя, и у меня нет никаких сомнений.

— Четыре года? — недоверчиво спросила я. — Но тогда тебе было всего тринадцать.

Он кивнул.

— Я хотел стать членом Каморры, и мои братья нужны мне.

— А как же Адамо? Он уже принят в армию?

Савио поджал губы.

— Нет. Римо считает, что лучше подождать до четырнадцати, чтобы у него было время вытащить голову из задницы.

Савио остановил машину у обочины перед кафе и вышел, не сказав больше ни слова. Я быстро вышла и сразу поняла, что Савио в особняке или в машине не был тем Савио, которого видел внешний мир.

Выражение его лица стало жестким, не таким жестоким, как у Римо, и не таким холодным, как у Нино, но достаточно, чтобы по моей спине пробежала дрожь. Он больше не был похож на подростка. Он выглядел мужчиной. Он удивил меня, когда подошел ближе. Я с любопытством посмотрела на него.

— Я должен защищать тебя. Я не собираюсь быть тем, кто получит от Нино, потому что что-то случилось с тобой.

Я сомневалась, что Нино это будет волновать. Может быть, он будет недоволен, потому что его собственность была повреждена или, может быть, даже беспокоится, что это поставит под угрозу перемирие с семьей.

— Я думала, в Лас-Вегасе безопасно.

— Да, — ответил Савио, оглядывая тротуар и улицу. Несколько прохожих выглядели как туристы, хотя мы и не были рядом с туристическим местом. — Но поскольку отряд напал, мы стали более осторожны.

Это имело смысл. Нападению на собственной территории должно быть тяжелым ударом.

Савио сделал мне знак следовать за ним к кафе, и я попыталась держаться поближе к нему. Он не заставлял меня так нервничать, как Римо, и это было облегчением. Он придержал для меня дверь, и я вошла. Бариста за стойкой улыбнулся мне, но улыбка исчезла, как только вошел Савио.

Он направился к стойке. После того, как мы заказали кофе и несколько пончиков, мы перешли к ожиданию нашего заказа. У бариста так тряслись руки, что она все время проливала молоко. Она то и дело поглядывала на Савио, а иногда и на меня. Я не могла не чувствовать себя плохо.

— Неужели все здесь так боятся тебя и твоих братьев? — спросила я, когда мы возвращались к машине. Я сделала глоток кофе, наблюдая за Савио.

— Не все, нет. Ее брат должен нам денег. Недавно его посетил Фабиано. Вот почему она такая.

Как только я пристегнулась, Савио отъехал от тротуара. Он неуклюже вел машину, зажав чашку между ног, потому что подставки не было.

Я сделала глоток и подняла коробку с пончиками.

— Есть в машине запрещено?

— Нет. Дай мне один с лимонной глазурью. Уборщики потом избавятся от крошек.

Я протянула ему пончик и взяла себе простой. Я откусила кусочек, и мы погрузились в молчание. Я снова взглянула на него.

— Что? — пробормотал он.

— Ты изменился, когда мы были снаружи.

Савио сузил глаза на меня.

— Нам, Фальконе, нужно вывести наружу определенное изображение. Даже Адамо это знает. Ты тоже должна это помнить.

— Я? — удивленно спросила я.

— Ты теперь Фальконе, не так ли?

Я кивнула.

— Да. Ты прав.

Фальконе. Потребовалось бы много времени, чтобы смириться с тем фактом, что я была частью самой печально известной семьи в США.

Савио припарковался.

— Мне нужно уладить кое-какие дела, но ты должна пойти со мной.

Я быстро допила кофе и последовала за Савио. Мы стояли перед итальянским рестораном под названием Капри.

— Как я уже сказал, этот ресторан принадлежит одному из наших солдат. Его сын друг, а также солдат.

На этот раз, когда мы вошли в мрачный ресторан, реакция была совсем другой. Ни страха, ни дрожащих рук. Ресторан еще не открылся. Два парня примерно одного возраста с Савио и двое мужчин постарше сидели за столом и о чем-то спорили. Как только мы вошли, все посмотрели в нашу сторону. Они кивнули Савио, но их глаза были прикованы ко мне. Чувствуя себя неловко под их пристальным взглядом, я с трудом подавила желание опустить глаза, вспомнив слова Савио.

Он подошел к мужчинам, а я последовала за ним на пару шагов, не уверенная, должна ли я оставаться рядом с ним, когда ему скоро придется обсуждать дела. Ребята помоложе встали. Оба обняли Савио и похлопали его по плечу. Потом высокий, грузный негромко присвистнул.

— Хороший улов, Савио. Новая девушка на неделю?

Савио взглянул на меня, и я почувствовала, как горят мои щеки. Когда он повернулся к мужчинам, его улыбка поредела.

— Она жена Нино.

Последовало неловкое молчание, и грузный парень покраснел, что, казалось, позабавило Савио, если судить по подергиванию его рта. Один из мужчин вскочил на ноги и ударил подростка по затылку.

— А теперь извинись, Диего!

— Я не хотел проявить неуважение, — пробормотал Диего.

— Хорошо, что Нино здесь нет, — пожал плечами Савио. — Он собственнический ублюдок.

Был ли Нино таким? Или это была та часть внешнего вида, которую хотели представить Фальконе. Я не была уверена. Я не знала Нино.

— Почему бы тебе не присоединиться к нам? Я уверен, что наш повар может приготовить для вас быструю еду? — сказал старик. У них с Диего были такие же резкие черты лица, как у отца и сына.

Савио наклонил голову в знак согласия и опустился на один из стульев, затем отодвинул стул рядом с собой, чтобы я села. Я села, радуясь, что мужчины теперь намеренно избегают смотреть на меня, хотя это тоже было странно.

— Иди на кухню и скажи им, что у нас гости, Диего, — сказал отец.

Когда Диего вернулся, он уже не выглядел таким потрясенным и в конце концов оправился от первоначального шока.

— Так вы кузина Витьелло ?

Теперь все их внимание вернулось ко мне.

— Да, но у Луки много кузенов и кузин.

— Какой он? — спросил Диего.

Отец посмотрел на него, и Савио закатил глаза.

— Он сильный Капо. Беспощадный и уважаемый.

— Никто не сильнее нашего Капо, — сказал Диего, и все кивнули.

Глаза Савио загорелись гордостью.

Я кивнула, потому что от меня этого ждали. Я не знала, кто сильнее Римо или Лука. У Римо было то преимущество, что рядом с ним было трое братьев, даже если Адамо еще не был призван.

— Я здесь, чтобы обсудить нападение на другой твой ресторан, Даниэле. Как ты думаешь, кто это сделал?

— Понятия не имею. Несколько лет назад я бы сказал братва, но, поскольку вы выгнали их из города, это кажется маловероятным.

— Может, они думают о возвращении, — предположил Диего.

— Пусть попробуют, — яростно сказал Савио. — Мы перебьем их всех.

Дверь на кухню снова открылась. Через нее прошли полная женщина и девочка лет тринадцати-четырнадцати с длинными темными волосами и поразительными оливковыми глазами, каждая несла поднос с пирожными, хлебом и сыром. Девушка была немного сорванцом, и ее глаза сузились, когда она заметила меня. Она поставила поднос в центр стола.

— Кто это? — с любопытством спросила она, кивая в мою сторону.

Женщина издала тихий звук.

— Я Киара, жена Нино, — сказал я, и она расслабилась. Ее глаза метнулись к Савио, и я поняла, почему она меня боялась.

— Итак, Савио, — сказала она. — Когда ты собираешься драться со мной, как обещал?

— Я никогда ничего не обещал, — ухмыльнулся Савио.

— Джемма, перестань его беспокоить. У Савио нет времени играть с надоедливыми девчонками, — пробормотал Диего.

Она перегнулась через стол и ударила его по плечу. Он попытался схватить ее, но она отскочила прежде, чем он успел это сделать, и показала ему язык. Затем, в последний раз улыбнувшись Савио, она проскользнула в кухню. Я с облегчением увидела, что не все в Вегасе боятся Фальконе.

Когда мы вернулись в особняк в начале дня, я была более расслаблена, чем за последние недели.

— Спасибо, что провел со мной день, — сказала я, когда мы вошли в гостиную.

Савио странно посмотрел на меня.

— Не то чтобы это был мой выбор, но ты гораздо менее надоедлива, чем большинство девушек.

Мои брови взлетели вверх.

— Ммм, спасибо?

Он кивнул в сторону Адамо, который сидел на диване с наушниками в ушах и играл в видеоигру.

— Теперь его очередь.

С этими словами он ушел, оставив меня стоять там. Я чувствовала себя надоедливой младшей сестрой, которую передавали от одного старшего брата к другому, что было глупо, так как они оба были моложе меня.

Адамо поднял один из наушников.

— Хочешь присоединиться?

Я взглянула на экран. Он играл в гонки. Я никогда не играла в видеоигры, потому что у моих дяди и тети не было консолей, и я не думала, что мне это понравится.

Я кивнула и села напротив Адамо. До сих пор я почти не разговаривала с младшим Фальконе. Он был самым доступным из всех, почти нормальным, если не считать того, что рядом с ним на диване лежал пистолет.

Он положил наушники. Его вьющиеся каштановые волосы были безнадежно спутаны. Не думаю, что он потрудился расчесать их после утреннего пробуждения.

— Надеюсь, Савио не был придурком. Если так, не волнуйся. Это его режим.

— Он был милым, — сказала я.

Адамо с сомнением посмотрел на меня, его карие глаза были намного добрее, чем у его братьев.

— Ты когда-нибудь играла в эту игру?

— Я никогда не играла ни в какие игры.

Его глаза расширились.

— Дерьмо. Правда?

Я улыбнулась.

— Полагаю, это то, что я не должна пропустить.

— Лучше сядь рядом со мной, чтобы я мог объяснить тебе контроллер.

Я встала, и Адамо положил пистолет на стол перед собой, чтобы мне было куда сесть. На мгновение я заколебалась. Адамо поморщился.

— Ты не должна меня бояться.

Я плюхнулась ближе, чем к любому из его братьев. Адамо был ребенком, даже если он был выше меня. Он протянул пульт. Я схватила его с искренней улыбкой.

— Боюсь, тебе придется начать с самого начала. Я совершенно невежественна.

— Это легко, — пообещал он с улыбкой. Он указал на кнопки и терпеливо объяснил их.

Это не было большим сюрпризом, что я была абсолютно ужасна. Я постоянно разбивала машину о стену.

Когда Нино вернулся домой в тот же день, лицо Адамо было красным от смеха над моим отсутствием навыков видеоигр. Нино перевел холодный взгляд с брата на меня.

— Веселишься?

Я кивнула, но вскоре моя улыбка померкла. Нино все еще заставлял меня нервничать своей холодной отчужденностью. Я не могла догадаться, что происходит в его голове. Он удивил меня, когда подошел к нам и сел рядом. Он рассматривал меня долго, прежде чем сказать.

— Если хочешь, я могу взять на себя.

Я протянула ему пульт, и он взял его, касаясь кончиками пальцев моей кожи. Я слегка вздрогнула от прикосновения. Нино откинулся назад с контроллером в руке, но на мгновение прищурился. Это было не от гнева, теперь я это знала. Он пытался понять меня.

Адамо не выглядел слишком довольным тем, что ему придется играть с Нино. Им не потребовалось много времени, чтобы вступить в серьезную битву, включая язвительные комментарии Нино и горячие проклятия Адамо.

Легкая улыбка тронула мои губы. Мы с братьями и сестрами никогда не были близки. Приятно было видеть, что, несмотря ни на что, братьям Фальконе удалось сохранить семью. Я только хотела найти способ почувствовать себя частью этого.

Г Л А В А 12

• ────── ✾ ────── •

НИНО

Как и каждый день, я вставал в шесть утра и схватил плавки. Киара зашевелилась позади меня, и я пошел в ванную, чтобы переодеться. Я надевал трусы по ночам для нее, и это, казалось, уменьшило ее беспокойство вокруг меня. Она все еще была настороже в постели со мной. Я не был уверен, почему она думала, что кровать была особенно опасным местом. Если бы я хотел трахнуть ее, я мог бы сделать это в гостиной или любой другой комнате в доме.

Вернувшись в спальню, Киара прислонилась к изголовью кровати, ее темные волосы торчали во все стороны. Ее стройные плечи и руки были выставлены напоказ, а тонкая ночная рубашка почти не скрывала очертаний сосков. Мое тело определенно хотело претендовать на нее, но это не принесло бы мне удовлетворения, если бы ее испуганное, плачущее тело было подо мной.

— Доброе утро, — сказала она чуть более низким голосом, что добавило ей сексуальности. Я почувствовал предательское движение в моем члене, но быстро подавил его.

— Я отправляюсь на утреннее купание. Как только я закончу, мы сможем уйти. Я хочу показать тебе город, как и обещал, и рано утром он менее переполнен.

Она кивнула.

— Я буду готовиться.

Мои глаза задержались на выпуклости ее груди. Потом повернулся и вышел. Холодная вода пойдет мне на пользу.

• ── ✾ ── •

Она тихо сидела рядом со мной, пока я вел машину по Стрипу. Это было место, где должен начинаться каждый тур по Лас-Вегасу, но мои любимые места были на окраинах, особенно каньоны и ручьи. Взгляд Киары был прикован к впечатляющим отелям, выстроившимся по обе стороны улицы, но она не выглядела впечатленной.

— Тебе не нравится экскурсия? — спросил я.

Она быстро покачала головой.

— Это очаровательно, но я не городской тип. Я предпочитаю пейзажи и спокойствие.

— Тогда мы изменим наши планы.

Я развернул машину и выехал за пределы города в сторону каньона Красной скалы. Глаза Киары расширились, когда светящиеся красные скалы поднялись вокруг нас.

— Это место, которое я люблю посещать, когда я в настроении для скалолазания.

— Ты лазаешь? — спросила она.

— Лазаю и гуляю. Это хорошая тренировка с дополнительным бонусом прибывания на природе.

Я повел нас по живописной петлевой дороге,

но в конце концов остановился на смотровой площадке. Мы с Киарой вышли и сели на одну из скамеек. Она молча смотрела на разноцветные горы вокруг нас. Выражение ее лица было таким же умиротворенным, как и тогда, когда она играла на пианино. Ни страха, ни напряжения, ни беспокойства.

— Прекрасно, — прошептала она.

— Да, — согласился я, глядя ей прямо в глаза.

Она повернулась ко мне и улыбнулась.

— Спасибо, что отвез меня сюда. Я предпочитаю это городу.

— Я прихожу так часто, как могу, а это не очень часто. Теперь, когда мы собираемся атаковать отряд, у нас будет еще меньше времени. Всегда есть борьба, чтобы победить, враг, чтобы выследить, или город, чтобы победить или защитить. — она поджала губы.

— Разве не утомительно все время драться? Ты боролся годами, чтобы вернуть свою территорию, верно?

— Да. После того, как наш сводный брат убил нашего отца, Лас-Вегас был в руинах. Без сильного Капо каждый младший босс на Западе решал поступать так, как ему заблагорассудится. Они не последовали примеру Вегаса, потому что каждые несколько месяцев в городе появлялся новый Капо.

— Как давно вы у власти?

— Почти пять лет, но Римо у власти. Я его советник.

Киара покачала головой, рассеянно играя тонкой тканью платья.

— Вы правите вместе. Вы все делаете вместе.

— Римо все еще Капо, и это хорошо. Он должен править.

Она снова прикусила нижнюю губу. Я потянулся к руке, лежащей на ее бедре, и прижал большой палец к ее запястью. Ее пульс не был достаточно быстрым из-за страха. Ее брови сложились в букву V, когда она посмотрела на мой палец на своем запястье, а затем на мое лицо.

— Разве не разумнее было бы, чтобы Каморрой управлял кто-то, кто не позволяет эмоциям взять верх над логикой?

— Нет. Наши солдаты смотрят на Римо снизу вверх. Его жестокость, его неконтролируемый гнев и страстная преданность ... это то, что они ищут в лидере. Не логика. Людям не нужна логика. Им нужны чувства.

— Наверное.

КИАРА

Я резко проснулась от кошмара и поняла, что я одна в постели. Мои пальцы шарили по тумбочке в поисках телефона, пока, наконец, экран не засветился от моего прикосновения. Было два часа ночи. Смутившись, я села. Нино всегда ложился со мной в постель, так где же он? Со времени нашей экскурсии по Каньону Красной скалы два дня назад я видела его только за ужином каждый вечер, где мы заказывали пиццу или пасту. Помимо совместного ужина, я проводила дни в библиотеке одна, в то время как мои няни, Савио или Адамо, оставались где-то в доме.

Окончательно проснувшись, я решила пойти на кухню, чтобы взять что-нибудь выпить и, возможно, яблоко. Я сомневалась, что кухней когда-либо пользовались раньше. Все эти заказы еды по вечерам серьезно сократили потребление фруктов и овощей, и я была голодна, несмотря на поздний час.

Я накинула халат и выскользнула из спальни, а затем спустилась вниз. Дверь в коридор была закрыта, что было странно, но я тихо открыла ее, стараясь не разбудить никого. Я прошла по коридору на кухню, где взяла стакан воды и яблоко. Затем я направилась обратно в нашу спальню.

Странный звук заставил меня ненадолго остановиться. Я не могла понять. В темноте я медленно пошла в направлении звука. Тусклый свет из игровой комнаты просачивался в коридор. Возможно, Адамо играл в игру. Дома он, казалось, ничем другим не занимался.

Я вышла из темного коридора и замерла, мое тело сжалось от шока. Моему мозгу потребовалась секунда, чтобы понять, что происходит.

Римо склонился над бильярдным столом, держа женщину за шею, и врезался в нее сзади. Она громко стонала, несмотря на то, что ее щека была прижата к столу. В другом конце комнаты женщина стояла на коленях перед Савио, его рука сжимала ее светлые волосы, направляя ее движения.

Стакан выскользнул из моей руки и разбился у моих ног, когда паника наполнила мое тело. Савио и Римо уставились на меня. Я попыталась развернуться и убежать, но мои ноги поскользнулись на пролитой воде, и я приземлилась на задницу. Боль пронзила мое бедро, который остановил мое дыхание, но не мое тело.

Вскочив на ноги, я бросилась прочь, мои босые ноги скользили, пока я боролась за равновесие. Мое дыхание стало прерывистым, в глазах потемнело. Едва дыша от страха, я бросилась в спальню и заперла дверь. Потом я, спотыкаясь, побрела в ванную. На мгновение я была уверена, что меня вырвет, но после того, как я плеснула водой в лицо, тошнота прекратилась. Я не могла избавиться от ощущения, что я грязная. Я знала, что это было только в моем уме, который вызвал воспоминания, которые преследовали меня ночью.

Острая боль в бедре на мгновение привлекла мое внимание, и я уставилась вниз. По ноге потекла кровь. Красные ручейки стекали по моей коже. Я начала дрожать, более ужасные воспоминания всплывали и вырывались из моей груди.

Я медленно приподняла ночную рубашку, чтобы найти осколок стекла в верхней части бедра. Я вцепилась в раковину. Мои ноги были в крови, как и много лет назад. Я все время представляла себе Римо и Савио с этими девушками. Дрожа, не в силах стоять, я опустилась на пол.

Звук открываемой двери спальни зарегистрировался в моем затуманенном сознании, а затем две сильные мужские ноги оказались в фокусе. Вошел Нино, одетый только в трусы.

— Киара?

НИНО

Савио ворвался в комнату без стука, натягивая штаны. Я остановился, и шлюха, стоявшая передо мной на коленях, бросила взгляд через плечо.

— В чем дело? — спросил я.

— Твоя жена застукала нас, когда мы трахали шлюх. Она испугалась.

— Блядь. Разве я не велел вам отвести их в свою комнату?

— Мы были в комнате. И почему мы должны прятаться в собственном доме? — пробормотал Савио.

Я вышел из задницы шлюхи, схватил свои трусы и надел их, прежде чем последовал за Савио обратно в гостиную. Увидев меня, Римо перестал трахать свою шлюху.

— Оставайся в таком положении. Я еще не закончил с тобой, — прорычал он, отпуская шею девушки, выходя из нее и приближаясь ко мне, не потрудившись прикрыться.

Осколки, вода и кровь покрывали пол. Впрочем, крови было немного, чтобы говорить о чем-то серьезном.

— Что здесь произошло?

— Она запаниковала, упала и порезалась, — сказал Римо. — Тебе нужно с ней разобраться.

Я оставил его стоять и направился в спальню, но обнаружил, что дверь заперта.

— Киара?

Нет ответа. Я не был уверен насколько сильно она пострадала. Осколок стекла может привести к серьезным травмам в зависимости от того, где она порезалась. Количество крови на полу не давало мне повода для беспокойства, но если она убрала стекло, не проверив его положение, она могла истечь кровью в течение нескольких минут.

Когда она не ответила после еще одного более громкого стука, я пнул дверь и вошёл внутрь. Спальня была пуста, поэтому я пошел в ванную. Пятна крови покрывали кремовый мрамор, и Киара сидела на полу, глядя на себя.

Я подошел ближе.

— Киара?

Я видел похожее выражение на ее лице в нашу брачную ночь. Прошлое снова держало ее в своей безжалостной хватке. Кровь покрывала внутреннюю сторону ее ноги, но ее ночная рубашка скрывала источник от моего взгляда. Я знал, что она не будет хорошо переносить мои прикосновения, но я не мог потрудиться принять это во внимание, когда у нее была рана, которую нужно было вылечить.

Я наклонился и поднял ее. Она напряглась и издала тихий горловой звук, но не отреагировала иначе. Я поднял ее на мраморную поверхность раковины.

— Киара, посмотри на меня, — твердо приказал я, и она подняла глаза, чтобы встретиться со мной взглядом. Она не зашла так далеко, как в нашу брачную ночь, но я не был уверен, что вызвало ее эпизод. Вид моих братьев, трахающих своих шлюх, кровь на ее ногах или сочетание того и другого. — Мне нужно взглянуть на твою рану.

Она моргнула, потом слегка кивнула, но я не был уверен, что она действительно поняла, что я сказал. Темные кудри прилипли к потному лбу. Я полез в ящик и достал аптечку, затем схватил тряпку, смочил ее холодной водой и вытер лицо Киары. Она вздрогнула, но ее взгляд стал более сосредоточенным.

Я бросил полотенце и потянулся к подолу ее ночной рубашки. Она схватила и ее дыхание изменилось. Страх.

Я вгляделся в ее лицо. Она смотрела на меня широко раскрытыми глазами, ее грудь быстро поднималась и опускалась. Однако она меня не остановила. Я подтянул ткань, пока она не собралась вокруг ее таза. Я мог видеть верхнюю часть осколка стекла, но с ее ногами, сомкнутыми вместе, я не мог хорошо рассмотреть.

Я положил руки ей на колени и надавил. Она сопротивлялась. Я мог бы раздвинуть их, но это казалось неразумным выбором, учитывая ее прошлое.

— Киара. — твердо сказал я, — Мне нужно взглянуть.

Мышцы ее ног смягчились под моими ладонями, и я смог наконец раздвинуть ее ноги, открыв белые кружевные трусики и осколок, торчащий из чувствительной кожи на внутренней стороне бедра.

— Откинься немного назад. — она сделала это, и я откинул ее раненую ногу в сторону, открывая ее. У нее перехватило дыхание.

— Расслабься. Я позабочусь о твоей ране, вот и все, Киара.

— Я знаю, — прошептала она.

Я продезинфицировал руки. Судя по виду, осколок был не очень глубоко, но я должен был его нащупать, чтобы убедиться.

— Это может быть немного больно, — предупредил я, прежде чем ощупал область вокруг осколка кончиками пальцев. Она резко вздрогнула и застонала. Я поднял глаза и увидел слезы в ее глазах.

Она была очень чувствительна к боли. Леча раны, я в основном имел дело с братьями или Фабиано, поэтому не принял во внимание ее реакцию. У нас не было никакого обезболивающего спрея, и Тайленол не помог бы от немедленной боли.

— Киара, мне нужно удалить осколок. Это будет больно. Я сделаю это быстро. — я еще не сказал ей, что мне придется зашивать рану. Еще одна плохая новость после травмы.

Она сглотнула и слегка кивнула. Я ухватился пальцами за край осколка и обхватил свободной рукой бедро Киары, чтобы удержать ее, зажав между ее ног, чтобы она не смогла их сомкнуть. Ее дыхание сбилось, но я не дал ей времени волноваться. Я выдернул осколок одним резким движением.

Она вскрикнула, яростно дернувшись в моих объятиях. Она наклонилась вперед и прижалась лбом к моей груди, тяжело дыша, все еще дрожа. Я провел большим пальцем по ее боку.

— Это было самое худшее, — сказал я. Она никак не отреагировала. — Киара, тебе нужно откинуться назад, чтобы я мог взглянуть на твою рану.

Она медленно выпрямилась. Ее лицо было бледным, по щекам текли слезы. Я бросил осколок в раковину и присел перед Киарой, чтобы получше рассмотреть порез. Она снова начала кровоточить, потому что осколок был удален. Как и ожидалось, она оказалась не очень глубокой. Я тщательно вытер ее, не обращая внимания на то, что Киара вздрогнула.

Я не был уверен, было ли это от боли или от страха, потому что мои пальцы были близко к тому месту, где она чувствовала себя наиболее уязвимой. Когда я потянулся за иглой, чтобы зашить ее, она резко выдохнула. Я посмотрел на нее.

— Тебя когда-нибудь зашивали?

Она покачала головой.

Ей будет очень некомфортно. На самом деле этому никто не препятствовал. Рану нужно было зашить, и я не мог отвезти ее в больницу или вызвать одного из врачей Каморры. Первое, потому, что мы не привлекали посторонних, а второе потому, что я не доверял этим людям делать работу лучше, чем я мог. Я снова посмотрел на ее рану. Выйдет пять швов, и я сделаю все быстро.

Киара всхлипнула, но не издала ни звука, когда я вонзил иглу в ее плоть. Мышцы ее бедер дрожали под иглой, и я прижал ладонь к ним, чтобы это движение не испортило мою работу.

— Все, сделано. — наконец сказал я и выпрямился, прежде чем вымыть руки. Затем я взял новую тряпку и вытер кровь с ног Киары. Киара по-прежнему молчала. Я приподнял ее подбородок, чтобы она встретилась со мной взглядом.

— Что случилось? — она отвела глаза. — Ты застала моих братьев за сексом. — особенно Римо. Киаре не нужно было видеть его в действии. Она выдохнула.

— Это вызвало воспоминания?

— Да. — пробормотала она.

— Я поговорю с ними, чтобы впредь они держали свои дела в своих частях дома, — сказал я ей. Ни Римо, ни Савио это не понравилось бы, но мне нужно было убедить именно Римо.

— Где ты был? — спросила она тихим голосом.

Я оценил выражение ее лица, но глаза были опущены, и было очевидно, что она пыталась сохранить бесстрастное выражение.

— Мы договорились, что я ищу удовольствия в другом месте, Киара. Или ты передумала? — она еще не была готова покориться мне в постели.

— Нет, — тихо ответила она, но я заметил ее колебания.

— Но?

— Нет, но... — сказала она более твердо.

— Окей. — было очевидно, что-то все еще беспокоило ее, но она не хотела делиться. Я протянул ей две таблетки тайленола, и она отправила их в рот.

— Почему бы тебе не вернуться в постель?

Я снял ее со тумбочки и повел в спальню. Она все еще немного шаталась на ногах. Она забралась под одеяло и легла.

— Ты не присоединишься ко мне?

Я сделал паузу. Я собирался вернуться к шлюхе, которую трахал до того, как Савио прервал меня, но что-то в глазах Киары заставило меня скользнуть под одеяло вместе с ней. Шлюха в конце концов поймет, что я не вернусь. Может быть, она нужна Савио или Римо. Я не мог понять причин, по которым Киара хотела, чтобы я остался. Она лежала на спине, склонив ко мне голову. Я выключил свет.

— Ты можешь рассказать мне о себе что-нибудь, чего я еще не знаю? — донесся из темноты ее мягкий голос.

— Что ты хочешь знать обо мне?

На мгновение воцарилось молчание.

— Я знаю, что твой отец был Капо до прихода Римо. Я знаю, что ты и твои братья некоторое время жили в Англии, но вернулись в Штаты, чтобы вернуть свою территорию после того, как твой отец был убит своим силовиком, Гроулом. Я знаю, что ты гений.

Это было основное. Трудно было решить, какую информацию разглашать на данный момент.

— Я свободно говорю на пяти языках. Русский, Итальянский, Английский, Испанский и Французский.

— Дай угадаю, — сказала она. — Русские и Испанцы, чтобы ты мог лучше разобраться с братвой и картелем.

— Это правда. Нет смысла пытать кого-то для получения информации, если ты не понимаешь, что они говорят. Это отрицает цель.

Киара издала тихий звук, но я не мог сказать, был ли это сдавленный смех или раздражение.

— Почему Французский?

— Из за Корсиканского Союза в Канаде. Они не были вовлечены в наш бизнес до сих пор, но это хорошо, но нужно быть подготовленным. Их территория находится недалеко от Данте. Он мог бы заручиться их поддержкой.

— Есть, что вы делаете, что не служит цели или нелогичности? Что-то, что вы делаете, потому что вам это нравится?

— Есть много вещей. Секс, например. — мне не нужно было видеть Киару, чтобы понять, что она снова напряглась. — Хотя можно возразить, что это помогает мне расслабиться. Может быть, походы и альпинизм.

— Я бы хотела пойти в поход, — сказала она.

— Есть несколько небольших каньонов вокруг Вегаса, которые хороши для походов, и каньон Красной скалы предлагает несколько более продвинутых маршрутов. Я мог бы как-нибудь сводить тебя туда. Или ты можешь пойти со мной на скалолазание.

— Я не в форме, так что успокойся, — сказала она и зевнула.

— Теперь спи, — сказал я ей.

— Хорошо, — прошептала она, ее голос уже был тяжелым от сна.

— И, Нино, спасибо тебе за все.

Я нахмурился в темноте. Я не знал, за что она меня благодарит.

• ── ✾ ── •

На следующее утро Киара все еще крепко спала, когда я встал и направился к бассейну, чтобы поплавать. Потом я зашел в нашу игровую комнату, где обнаружил Римо, растянувшегося на диване с чашкой кофе в руке. Он раздраженно разговаривал по телефону.

Никто еще не убрал осколки и кровь, и если я этого не сделаю, никто не сделает до завтрашнего приезда уборщиков.

— Не волнуйся. Поставки будут идти. Мы всегда держим слово. Только не забудь свои, — пробормотал Римо и повесил трубку.

— Фамилья?

— Маттео блять Витьелло. Этот ублюдок действует мне на нервы.

— Потому что у тебя похожий темперамент, — сказал я.

Римо прищурился.

— Ну, как поживает твоя жена? Она преодолела свой шок, увидев, как правильно работает трахание.

— Мне пришлось зашить ее, потому что она порезалась осколками. Я думаю, было бы разумно держать вашу сексуальную активность в вашем собственном крыле. Теперь, когда Киара живет под одной крышей, слишком велик риск, что она снова натолкнётся на вас.

— Это мой дом. У нас нет горничных, потому что мы не хотим чувствовать, что за нами наблюдают в нашем доме, а теперь ты хочешь, чтобы я прятался в своем крыле, когда хочу трахнуть шлюху?

Я опустился напротив него.

— Не превращай это в нечто большее, чем есть на самом деле. У тебя более чем достаточно мест, чтобы заняться сексом, Римо. Когда Адамо был моложе, мы были более осторожны, и ты мог справиться с этим.

— Твоя жена взрослая девушка. Разве она не должна справиться с этим?

— Ты знаешь, почему она этого не делает. Она слишком изранена своим прошлым, и даже если бы это было не так, я не хочу, чтобы она видела, как ты или Савио трахаетесь. Ей не нужно видеть твой член.

Римо усмехнулся.

— И твоего она тоже не видит. Может в этом и проблема. Может, тебе удастся вытрясти из нее все прошлое.

Римо пытался вывести меня из себя, и, несмотря на отсутствие эмоций, я устал от этой дискуссии.

— Я никогда не прошу тебя об одолжении, Римо, но вот сейчас это то, о чем я тебя прошу.

Лицо Римо стало серьезным.

— Почему тебя это волнует?

— Как я уже говорил, она теперь член семьи. Так же, как мы защищали Адамо и Савио, мы должны защитить Киару сейчас. Она невиновна и находится в нашей власти, и мы должны обращаться с ней так, как она заслуживает, как с моей женой и как с Фальконе.

Римо покачал головой и со звоном поставил чашку на стол, пролив немного жидкости.

— Черт. Ты только что придумал эту речь? Но если ты попросишь меня сделать это, я сделаю. Савио будет занозой в заднице из-за этого, я уверен.

Звук движения заставил нас обоих замолчать. По тихим шагам я понял, что это может быть только Киара. Адамо ходил, как слон дома, чтобы досадить нам, а шаги Савио были уверенными. Ее шаги были медленными и неуверенными, как будто она беспокоилась о том, что найдет в гостиной этим утром.

— Берег чист! — крикнул Римо. — Ни хрена больше здесь не повторится.

Я бросил на него взгляд, но он криво улыбнулся. Киара вышла из смежного коридора. Ее взгляд упал на осколки, где она поранилась. Розовый цвет наполнил ее щеки. Она взглянула на Римо, потом на меня.

— Где у вас швабра, чтобы я могла это все убрать?

Я встал.

— Позволь мне сделать это.

Я пошёл в маленькую уборную, куда ни один из моих братьев никогда не заходил. Они не возражали, если дом был грязным, пока уборщики не появились снова, но я предпочитал вещи аккуратные и чистые. Жить под одной крышей с этими свиньями было проигранной битвой, чтобы содержать все в чистоте.

Киара последовала за мной.

— Я должна это сделать. В конце концов, это я устроила беспорядок.

— Следуя этой логике, Римо и Савио должны навести порядок, — сказал я.

— Этого не случится! — крикнул Римо.

— Он сердится? — тихо спросила Киара.

— Римо всегда злится. Ты должна быть более конкретной.

— Потому что я потревожила его и его... девушку.

— Ты не потревожила его. Доверься мне. Римо привык ко многому дерьму. Ты сходишь с ума из-за него, но это не помешает ему трахнуть шлюху.

Киара напряглась.

— Ты всех девушек называешь шлюхами?

— Нет, но те, кем они являются. Они работают на нас в Сахарнице.

Она сморщила нос.

— Так ты всегда пользуешься шлюхами?

— Нет. Но если все заняты, это самый простой способ получить секс. Поиск обычной девушки требует, чтобы мы вышли и очаровали их. Это значительно больше работы.

Киара вздохнула.

— Ты и твои братья испорчены.

Римо поднялся с дивана.

— В холодильнике есть еда? Я умираю с голоду.

— Вчера я купила яйца с беконом.

Когда Римо скрылся из виду, я достал из шкафа швабру, совок и маленькую метлу. Киара забрала у меня метлу и совок и несколько неуклюже вернулась к остаткам разбитого стекла на полу. Прежде чем последовать за ней, я наполнил ведро водой.

— Как твоя рана? — спросил я.

— Болит, немного жжет, но швы, кажется, держатся, — сказала она, и выражение ее лица смягчилось. — Ты действительно хорошо играешь в доктора.

— У меня есть годы практики, чтобы зашивать раны себе и братьям, хотя Римо дал мне больше практики.

— У вас у всех много шрамов, — сказала она, обводя взглядом мою верхнюю часть тела. Мне было трудно прочитать выражение ее лица. Она не казалась обеспокоенной моим полуодетым состоянием.

— У всех есть шрамы. Некоторые из них глубоко в коже, другие выходят за ее пределы.

— Глубоко в душе, — прошептала она.

— Ты имеешь в виду себя?

Она смотрела, как я вытираю кровь и смахиваю осколки в совок, потом странно улыбнулась мне.

— Не думаю, что мои шрамы когда-нибудь исчезнут.

— Они не должны исчезать. — я схватил ее руку и дотронулся до шрама над пупком. Ее пальцы порхали по моей коже, глаза расширились от шока. — Туда вошел нож. Грязный клинок. Рана долго не заживала. На мгновение я был уверен, что она вообще не заживет. Как это ощущается?

Она нахмурилась.

— Кожа немного жестче, но твои татуировки скрывают все.

— Там кожа тверже из-за толстой рубцовой ткани. Она менее чувствительна к боли, холоду и жаре. Она сильнее.

Ее карие глаза выдержали мой взгляд.

— Не понимаю.

Я придвинулся ближе.

— Шрамы, которые он оставил, твое тело может залечить, если ты позволишь, и результат будет сильнее, чем был раньше.

Г Л А В А 13

• ────── ✾ ────── •

КИАРА

Я встала, когда Нино исчез в ванной, чтобы переодеться в плавки. Каждое утро с тех пор, как я переехала сюда три недели назад, он следовал одному и тому же ритуалу. Вначале я время от времени наблюдала за ним из окна, пока не набралась смелости последовать за ним на улицу неделю назад. Теперь он всегда ждал меня. Он поднял брови, когда увидел, что я надеваю халат и беру книгу.

— Готова?

— Готова.

Я последовала за ним вниз, мои глаза метнулись к его телу. Он хорошо выглядел в плавках. В последние несколько дней я часто ловила себя на том, что пялюсь на него. Его тело завораживало меня, я могла это признать, и прикосновение к его шраму не вызвало демонов, как я боялась. Его шрамы и татуировки заставили меня захотеть узнать историю каждого из них. Историю Нино.

Вытянувшись на одном из шезлонгов, я наблюдала, как Нино подошел к краю бассейна и элегантно прыгнул в воду. Он всегда следовал одной и той же процедуре. Два раунда баттерфляем, два раунда на спине, и два раунда кролем. Потом повторял все с самого начала. За тридцать минут плавания он ни разу не запнулся, и я не прочла ни слова. Я не могла оторвать глаз от него, от мышц его рук и спины, когда они напрягались. Это было завораживающе красиво, и грациозно.

Майские утра в Лас-Вегасе были удивительно теплыми, и я наслаждалась ощущением солнца на коже, когда мои глаза остановились на моем муже.

Мой муж. Это еще не казалось реальным. Он сдержал свое слово, не сделал ни единого движения, чтобы прикоснуться ко мне, и иногда я ловила себя на мысли, каково было бы, если бы он прикоснулся ко мне ... если бы был ближе. Я знала, что не стоит утруждать себя развлечениями.

Когда он поплыл к лестнице, я быстро подняла книгу и снова посмотрела на страницу, но над краем книги я увидела, как Нино выходит, и легкая дрожь пробежала по моей спине.

После мгновения, когда Нино нежился на солнце зрелище, от которого у меня всегда перехватывало дыхание и по телу разливался жар, он направился ко мне, с него капала вода. Я протянула ему полотенце, которое он положил на шезлонг рядом со мной, и постаралась не делать вид, что все это время тайно наблюдала за ним.

— Спасибо, — сказал он и начал вытираться. — Знаешь, ты тоже можешь пользоваться бассейном.

— Я не плавала много лет и никогда не была очень хороша в этом, — призналась я, с трудом сосредоточившись на его лице. По какой-то причине присутствие Нино было еще более ошеломляющим, когда он стоял прямо передо мной, промокший насквозь.

— Я могу научить тебя, если хочешь, — протянул Нино.

— Может быть, через несколько недель или около того, — быстро ответила я, потому что не была уверена, готова ли быть в одном купальнике рядом с Нино, даже если он уже видел меня голой в нашу брачную ночь. Казалось, этот день был целую вечность назад.

— Сегодня мне нужно снять с тебя швы. Если бы последние несколько дней я не был занят сбором информации о зданиях, я бы сделал это раньше. Почему бы нам не сделать это прямо сейчас, а потом позавтракать?

Я улыбнулась.

— Звучит неплохо. — быстро добавила я. — Не насчет швов, а насчет завтрака.

Он протянул руку. Мой живот странно сжался, когда его теплые пальцы сомкнулись на моей коже, и он потянул меня на ноги. Его брови сошлись на переносице, когда его палец коснулся моего запястья, но затем он отпустил меня.

— Какую информацию ты собрал?— спросила я, когда мы шли к дому.

— Римо планирует нападение на Чикаго. Мы предполагаем, что отец Фабиано был движущей силой нападения на нашу территорию. У него есть влиятельные сторонники в экипировке, один из них-Фьоре Кавалларо, и пока старик жив, Данте, вероятно, не избавится от Скудери.

— Но Скудери отец Фабиано. Зачем ему пытаться убить собственного сына?

— Он пытался убить его, когда Фабиано был ребенком. Римо нашел его вскоре после этого, и с тех пор Фабиано стал частью нашей семьи. Скудери держит обиду на своих детей. Я уверен, что ты знаешь историю о том, почему война вспыхнула между нарядом и Фамильей.

— Конечно. Сестра Фабиано Лилиана убила своего мужа с помощью солдата Фамильи и сбежала.

— Скудери хочет спасти свою честь, если верить Фабиано.

Я нахмурилась.

— Но какое это имеет отношение к сбору информации?

— Как я уже сказал, летом мы собираемся провести атаку. Наша цель вытащить Скудери, чтобы Фабиано мог убить его, и мы сможем отправить его останки обратно в Кавалларо в качестве подарка.

Это звучало как безумный план. Похищение Консильера было невыполнимой задачей. Таких людей всегда окружали солдаты и стража. Мы вошли в ванную, и я неловко стояла у раковины, пока Нино доставал инструменты, необходимые для снятия швов.

— Где мне сесть?

— Я подниму тебя на стойку. Так мне не придется наклоняться слишком низко.

Нино подошел ближе, и его чистый, мужской запах затопил мой нос. Мои щеки вспыхнули, и я подпрыгнула, когда его сильные руки коснулись моей талии, когда он поднял меня на умывальный стол, как будто я ничего не весила. Я распахнула халат и стала нервно ждать.

Нино коснулся моих колен, и я замерла. Его прикосновение было легким, целеустремленным, совсем не сексуальным, но смесь страха и возбуждения пронзила меня. Последнее застало меня врасплох, но Нино не дал мне времени подумать, потому что раздвинул мои ноги. Естественная реакция моего тела на зажим длилась всего мгновение. Затем я позволила ему раздвинуть мои бедра, чтобы он мог взглянуть на мою рану.

Мои щеки вспыхнули, когда он присел передо мной на корточки и задрал мою ночную рубашку, давая ему ясно видеть мои трусики. Это была уязвимая позиция, но, несмотря на нервы, проходящие через меня, мой страх был только отдаленным голосом в глубине моего сознания, где я похоронила свои самые болезненные воспоминания.

Пальцы Нино были нежными и клиническими, когда он ощупывал мою рану.

— Все еще болит?

Я покачала головой, пораженная легким покалыванием, вызванным его прикосновением. Я надеялась, что Нино не понимает, как мое тело реагирует на него.

Он был очень осторожен, когда снимал швы, так что это только немного жалило. Когда Нино снял последний шов, его глаза остановились на маленьком шраме, и он провел по нему большим пальцем. Мое дыхание застряло в горле от ощущения, что это перешло в центр. Я никогда не испытывала ничего подобного.

Нино выпрямился.

— Все сделано. Маленький шрам исчезнет.

— Его никто кроме тебя не увидит, — сказала я, и выражение его лица стало странно напряженным.

— Это правда.

Он снова схватил меня за талию и поставил на пол. На этот раз его руки задержались на моей талии еще на мгновение, и я сглотнула, мой живот снова затрепетал. Но Нино опустил руки. Он махнул рукой в сторону душа.

— Я собираюсь принять душ. После этого мы можем приготовить завтрак.

Я вышла, но прислушалась к шуму бегущей воды, смущённая своей реакцией тела на Нино и его близость ко мне. Он все еще внушал страх своей силой, холодностью и репутацией, но часть меня начала ему доверять. Нино никогда не делал ничего, что выбивало бы меня из колеи.

Когда он появился с одним полотенцем, обернутым вокруг талии, подавляющее чувство его простого присутствия всплыло наружу.

— Пока ты принимаешь душ, я пойду на кухню и посмотрю, что можно сделать.

Я молча кивнула и быстро исчезла в ванной, закрыв за собой дверь.

• ── ✾ ── •

Когда через полчаса я вошла в кухню, Нино резал лук и время от времени проверял свой айпад, который лежал на столе.

— Ты умеешь готовить? — удивленно спросила я.

— Я бы не сказал, что умею готовить. Но это не очень сложно, пока ты следуешь инструкциям.

Я остановилась рядом с ним. На его айпаде был открыт рецепт омлета с сыром, а на сковороде на плите готовились картофельные оладьи. Пахло вкусно, и лук был нарезан с точностью, как у шеф-повара.

— Могу я тебе чем-нибудь помочь?

— Почему бы тебе не сварить еще кофе? Мои братья, вероятно, скоро спустятся, как голодные волки. Запах бекона выведет их из спячки.

Как по команде, дверь распахнулась, и в комнату, зевая, ввалился Савио в одних спортивных штанах. Он не поздоровался с нами. Вместо этого он опустился в кресло, потирая затылок. Он перевел взгляд с меня на Нино.

— Вы теперь готовите вместе? Нино был здесь единственным поваром.

— Я плохо готовлю, — сказала я.

Дверь снова открылась, и вошел Римо в одних трусах, обнажая стальные мускулы и тревожные шрамы. У него был какой-то странный вид, который вызывал тревогу в моем теле.

— Мне нужно поговорить с вами, — сказал он Нино и Савио, ухмыляясь так, что это не предвещало ничего хорошего. Мое общение со страшным Капо ограничивалось обедами и редкими завтраками.

— О чем? — спросил Нино, переворачивая омлет.

— Ничего такого, что я должен обсуждать перед Киарой, если я помню твою лекцию, — отрезал он, остановив на мне взгляд темных глаз.

— Я могу уйти, — сказала я.

Нино покачал головой.

— Это может подождать до завтрака.

По выражению лица Римо было ясно, что он не согласен, но, как обычно, сдерживался, когда я была рядом. Я быстро съела свой омлет, прежде чем извинилась и занялась новой песней.

НИНО

Римо был необычайно возбужден, даже по его меркам. Он откинулся на спинку стула, опасно растянув губы. Савио поднял бровь, но я покачал головой. Я не понимал, что происходит.

— Киара ушла. Теперь можешь говорить, — сказал я.

Римо взглянул на телефон.

— Подожди секунду.

Иногда брат доводил меня своими выходками до белого каления. В коридоре послышались шаги. Человек. Адамо был в школе, но, учитывая расслабленную позу Римо, это мог быть только Фабиано.

Блондин распахнул дверь и вошел, выглядя не слишком довольным своим пребыванием здесь.

— У меня полный график надирания должникам задниц, Римо. — он кивнул нам и сел на стул рядом с Савио. — Что происходит? — он перевел взгляд на меня.

Я покачал головой.

— Римо еще ничего не сказал.

— Я передумал насчет наших планов, — сказал Римо.

— Относительно нападения на отряд? — спросил я. Я проводил дни, пытаясь собрать полезную информацию о еженедельных привычках Скудери, предстоящих светских мероприятиях, на которых ему, возможно, придется присутствовать. Теперь Римо решил изменить наши планы.

Фабиано приподнялся на локтях и нахмурился. Римо кивнул, широко улыбаясь.

— Данте человек логики, как и ты, Нино. Он будет ожидать, что мы нацелимся на него, или на Скудери, или на кого-то из членов его семьи. Но я не буду этого делать, потому что история доказала, что нет лучшего способа деморализовать противника, чем людей, которых они должны защищать. — он сделал паузу, волнение отразилось на его лице. — Их женщины.

Я прищурился.

— Данте сделает все возможное, чтобы мы не приближались ни к его жене, ни к их детям.

Он сделал пренебрежительный жест и достал свой телефон, затем показал его нам. На экране рядом с Данте Кавалларо стояла молодая девушка со светлыми волосами и голубыми глазами. У нее было такое же отчужденное выражение лица.

— Ты ее знаешь?

— Это Серафина, — медленно произнес Фабиано. — Она племянница Кавалларо.

— Ты с ней встречался?

— Я играл с ней и ее братом близнецом, когда мы были маленькими, — сказал он с настороженным выражением лица.

— Какой у тебя план?

Римо посмотрел на экран с кривой усмешкой.

— Ее свадьба с младшим боссом Индианаполиса назначена на первое августа. Я всегда хотел сорвать свадьбу.

Фабиано покачал головой.

— Ты хочешь вальсировать в Чикаго и атаковать свадебное торжество? Все капитаны и младшие офицеры будут там. Может быть, мы войдем, но мы не выйдем. Поверь мне, Римо.

Римо усмехнулся.

— Нет, мы нападем накануне. Будущая невеста проведет ночь перед свадьбой в отеле в Индианаполисе с девушками своей семьи. Мужчины семьи будут на мальчишнике. Там будут только обычные охранники.

— Ты уверен, что не будет дополнительных мер безопасности? — спросил я.

Римо поднял брови, глядя на Фабиано.

— Они не ожидают такого нападения. Это никогда не происходило раньше. Потревожить свадьбу считается несколько кощунственным большинством членов наряда.

Римо фыркнул.

— Святотатство, — сказал он. — Данте напал на мою территорию. Я покажу им свою версию святотатства. Не волнуйся.

— Я уже говорил тебе, это дело рук моего отца, — пробормотал Фабиано. — Мы должны попытаться добраться до него, а не до девушки.

Улыбка Римо стала опасной.

— Ты его получишь. Я уверен, Данте образумится и обменяет его на племянницу ... в конце концов. Я покажу ему, насколько кощунственны мы в Лас-Вегасе.

Фабиано поморщился. Было очевидно, что ему не нравится эта идея, но он знал, что лучше не спорить с Римо, когда мой брат был так взволнован этой идеей.

— Это гениально или безумие, — рассмеялся Савио. — Учитывая, что это твой план, Римо, это, вероятно, безумие.

— Думаю, у меня есть план получше, — начал я. — Это будет более символическое послание. Невесту, вероятно, отвезут в церковь из отеля на лимузине. Людей вокруг будет еще меньше. С ней в машине будут ее мать, телохранитель, водитель и, возможно, одна или две машины в качестве конвоя. Тогда мы сможем атаковать. Это было бы абсолютно бесчестно, но у нас всегда была своя интерпретация чести.

Римо мрачно рассмеялся.

— Нино, ты просто гений. Девушка уже будет в свадебном платье. Мы украдем невесту у них из-под носа, прямо перед ее брачной ночью. Нет лучшего символа, чем это.

Фабиано бросил на меня взгляд, но если он и думал, что я в силах остановить Римо, то не заметил, как тот посмотрел на племянницу Кавалларо. Римо встал, не в силах больше сидеть спокойно.

— Я бы предпочел, чтобы мы могли скрыть этот план от моей жены. Это может вызвать некоторые образы из ее прошлого, которые я не хочу, чтобы всплывали.

Римо отмахнулся от меня, расхаживая по комнате, как тигр в клетке. Его глаза сфокусировались на изображении на экране телефона.

— Если мы нападем на семью Данте, он поднимет войну на новый уровень, — сказал Фабиано.

— Я надеюсь, что он это сделает. — пробормотал Римо.

• ── ✾ ── •

Два часа спустя я нашел Киару за пианино, она сидела с закрытыми глазами, склонив голову набок, и играла мелодию, над которой работала с тех пор, как переехала сюда. Она никогда не говорила о своей музыке, но у меня был хороший слух.

— Сегодня я нашел время для тренировки с оружием, — сказал я.

Она резко выпрямилась, ее ошеломленные глаза уставились на меня. Она медленно встала. На ней было одно из ее скромных платьев, доходившее до колен, но даже оно не могло скрыть соблазнительную выпуклость груди, узкую талию или мягкий изгиб бедер.

— Куда? — с любопытством спросила она, подходя ко мне босиком. К моему удивлению, ее пальцы были выкрашены в красный цвет. Этот цвет я бы предпочел и в ее одежде.

— Я установил мишень в саду. — я указал на кобуру с пистолетом.

— Ты можешь выбрать эти пистолеты, или мы можем спуститься в подвал в нашу оружейную комнату.

Она рассмеялась и прикусила губу.

— Думаю, подойдет одно из твоих ружей.

Я вывел ее на западную сторону сада, и мы остановились рядом с мишенью.

— Ты когда-нибудь держала пистолет?

— Нет. — призналась она.

Я покачал головой. Выросшие в мафии девочки должны научиться обращаться с оружием с самого раннего возраста. Они были меньше и менее мускулистыми, нежели мужчины. Зачем добавлять недостаток неумелого использования оружия?

Я протянул Киаре свой полуавтоматический пистолет. С ним было легко справиться. Она осторожно взяла его, но ее хватка была неправильной. Я обошел ее и встал у нее за спиной. Ее сладкий аромат ударил мне в нос. Я никогда не думал, что мне это понравится, но Киара, очевидно, использовала бренд, которые мои чувства предпочитали. Она оглянулась через плечо с намеком на застенчивость. Я был рад, что выражение ее лица постепенно становилось для меня менее загадочным. Это сделало мою жизнь и ее жизнь бесконечно легче.

— Подними руки и целься в цель.

Она сделала, но у нас было над чем работать.

— Я отрегулирую твою позицию, — объяснил я. Я коснулся ее бедер, и она напряглась, но я повернул ее так, как хотел, затем перешел к ее рукам и опустил их на пару дюймов. Я снова повернулся к ней и поправил ее пальцы на пистолете.

— Я не уверена, что тебе стоит стоять перед мишенью. Что, если я выстрелю в тебя случайно?

— Сначала нужно снять предохранитель. Это даст мне время убраться с дороги.

Она снова закусила нижнюю губу. Это ужасно отвлекало.

— Я такая невежественная.

— Именно поэтому я здесь, чтобы научить тебя всему, что тебе нужно знать.

Нежный румянец разлился по ее щекам, но я не мог связать это с эмоциями.

Я направлял ее руку для первых нескольких выстрелов, чтобы она привыкла к отдаче. Она подпрыгивала каждый раз, когда раздавался выстрел, но в конце концов она, казалось, наслаждалась и даже смеялась, когда ей удавалось попасть в цель без моей помощи. Было приятно видеть, что она обрела уверенность в себе.

Г Л А В А 14

• ────── ✾ ────── •

КИАРА

По дороге на работу Фабиано высадил Леону у особняка. За четыре недели, прошедшие с тех пор, как я переехал в Лас-Вегас, она приезжала всего второй раз. Хотя иногда мы обменивались сообщениями. Она поцеловала Фабиано в его Мерседесе, прежде чем выйти, и он уехал, коротко помахав мне рукой.

Леона была одета в джинсовые шорты и майку. На улице было уже очень жарко.

— Красивое платье, — сказала она с улыбкой, обнимая меня. Это было одно из моих многочисленных платьев макси. Не знаю, почему я до сих пор не решалась ходить в шортах. Никто из людей Фальконе не двинулся ко мне, даже Нино.

— Благодарю. Мне нравятся твои шорты.

Она оглянулась.

— Кто на страже?

Я фыркнула.

— Адамо. В конце концов, это выходные.

— Мафиози умеют защищать.

— Надеюсь, однажды я смогу защитить себя. У меня был еще один урок с Нино. Я совершенствуюсь.

— Фабиано уже несколько месяцев пытается улучшить мои навыки самообороны, но это такой медленный процесс. И большую часть времени мы целуемся ... — она замолчала, ее кожа покраснела.

— Прости. Слишком много информации.

Я улыбнулась.

— Не волнуйся. Я не возражаю. — я вывела ее во внутренний дворик. Большой зонтик затенял мебель гостиной, поэтому мы не пострадали от теплового удара в полуденном солнце. — Я думала, мы можем заказать суши.

— О да. — она подняла сумку. — Я принесла бикини. Будет очень жарко. Я подумала, что мы могли бы поплавать в бассейне позже.

Через полчаса мы уже сидели в шезлонгах, перед нами на столе стояли тарелки с суши.

— Когда ты поняла, что хочешь быть с Фабиано? — спросила я, беря кусочек авокадо маки.

Леона задумалась жуя.

— В физическом смысле или в отношениях?

— В обоих случаях.

— Это был постепенный процесс. Я была увлечена им с самого начала, но также беспокоилась о том, чтобы быть ближе к нему. В конце концов, мое сердце и тело победило рассудок. — она засмеялась.

— Иногда я думаю, каково это быть с Нино, — выпалила я.

Леона положила кусок суши, который собиралась запихнуть в рот, и моргнула.

— Ты еще не была с Нино?

Я покраснела. Должна ли я держать это в секрете? Может быть, Нино не хотел, чтобы другие знали, что он не монстр — нет, он не вел себя как монстр. Но мне нужно было поговорить с кем-то об этом, а Джулия больше не была вариантом, потому что теперь я была частью Каморры, а она была частью семьи. Перемирие или нет, семьи были врагами. Наши телефонные звонки были трудной задачей, и рассказать ей о моей повседневной жизни, не раскрывая ей никакой важной информации, я могла сказать, что это было то же самым для нее.

— Нет, я испугалась его в нашу первую брачную ночь, и с тех пор он ничего не предпринимал.

Леона моргнул на меня.

— Вау. Правда?

— Правда. Я сказала ему искать других девушку, если ему нужно удовлетворить свои потребности.

Леона покачала головой, широко раскрыв глаза.

— И тебя это не беспокоит? Меня тошнит от одной мысли, что Фабиано может прикоснуться к другой девушке.

— Вначале не беспокоило.

— Но теперь беспокоит?

Я старалась не думать об этом, но когда думала, это сильно беспокоило меня.

— Да, беспокоит. Мне нравится проводить время с Нино. Он спокоен и невероятно умен. Рядом с ним я чувствую себя в безопасности. Это странно?

Леона нахмурилась.

— Ну. Я чувствую себя в безопасности рядом с Фабиано и большинство людей боится его, поэтому я не тот человек, чтобы спрашивать.

Я обмакнула кусочек суши в соевом соусе и положила его в рот, медленно пережевывая, чтобы собраться с мыслями.

— Не знаю, стоит ли мне вообще менять наши отношения.

— Поговори с ним. Скажи ему, что хочешь быть с ним. Скорее всего, он не скажет "нет".

Он не станет.

— Что, если я не смогу пройти через это? Что, если воспоминания снова остановят меня? Или что, если Нино хочет все или ничего. Я пока не знаю, как далеко смогу зайти.

— Ты не узнаешь, если не поговоришь с ним. Если он еще не давил на тебя, думаешь, он сделает это после того, как ты попросишь его еще?

Я не была уверена. Но если я сближусь с Нино, мне нужно, чтобы он перестал искать других девушек, и я не была уверена, согласится ли он на это, пока я не дам ему то, что ему нужно. Почему он должен делать это на моих условиях?

• ── ✾ ── •

Я весь день нервничала из-за разговора с Леоной, и даже музыка на этот раз не могла успокоить меня. Мои пальцы спотыкались о ноты, так что мне приходилось начинать с нуля.

Когда Нино вернулся домой поздно вечером, такой же холодный, как всегда, одетый во все черное, высокий и мускулистый — и прислонился к пианино, чтобы послушать, как я играю, я наконец собралась с духом.

— Я бы хотела поужинать.

Его брови сошлись на переносице.

— Конечно.

— Только мы вдвоем, — выпалила я.

Он спокойно смотрел на меня, его глаза изучали мое лицо. Интересно, о каких моих чувствах он догадывается и какие из них навсегда останутся для него тайной? Иногда он испытывал облегчение от того, что ему было трудно читать эмоции.

— Сегодня вечером?

Мои пальцы остановились на клавишах.

— Это было бы чудесно. Но ты можешь получить столик так быстро? — он усмехнулся, и я тихо рассмеялась, вспомнив, с кем говорю. — Неважно.

— Что бы ты хотела поесть? Азиатскую? Европейскую кухню?

— Азиатскую. Я еще почти ничего не ела, кроме суши.

— Тогда я закажу столик в лучшем Сычуаньском ресторане города.

— Что мне надеть? Есть ли дресс-код?

Взгляд Нино скользнул по мне.

— Что-то красное.

Я заморгала. Это не тот ответ которого я ожидала.

— Почему красное?

Я не могла представить, что гости должны были носить определенный цвет, но это был Лас-Вегас, и все было возможно.

— Потому что я думаю, что он будет хорошо сочетаться с темными волосами и медовой кожи. Я хочу, чтобы ты выделялась, а не сливалась.

Я уставилась на свою руку. Никто никогда не называл мою кожу медового цвета. Приятное тепло поселилось в моей груди.

— У меня нет ничего красного. Большая часть моей одежды предназначена для того, чтобы я сливалась с толпой.

Нино кивнул.

— Я понял. — он взглянул на часы. — Если мы отправимся сейчас, то сможем купить тебе что-нибудь, и у нас будет достаточно времени, чтобы вернуться домой и подготовиться, если я закажу столик на восемь.

Он не стал дожидаться моего ответа. Вместо этого он взял телефон, набрал номер, и через две минуты мы зарезервировали столик. Другой клиент услышит какое-нибудь оправдание, почему они не будут ужинать в Чэнду сегодня вечером.

— Пойдем, — сказал Нино, протягивая руку. Я должна была признать, что наслаждалась его маленькими прикосновениями. Моя рука в его не чувствовала, как будто она держала меня в клетке или что-то близкое к этому. Это заставляло меня чувствовать себя в безопасности.

Я взяла его за руку и последовала за ним к его Бугатти-Вейрону.

— Куда мы едем? — спросила я, когда мы подъехали к зданию.

— Это бутик, где Фабиано иногда покупает платья для Леоны. Из того, что он мне рассказал, у них есть экстравагантные вещи. Я никогда там не был. Они не продают мужскую одежду.

Я нервно рассмеялась.

— Сколько внимания я должна привлечь к нам?

— Столько внимания, сколько ты заслуживаешь, Киара. Ты слишком красива, чтобы прятаться в тени. И как моей жене, тебе придется привыкнуть к свету.

Мои внутренности потеплели от его комплимента. Он и раньше говорил, что находит меня красивой, но все равно было чудесно услышать это снова.

Магазин предлагал огромный выбор платьев всех цветов, и с того момента, как мы вошли, продавщица вертелась вокруг нас, как наседка. Она то и дело бросала на Нино нервные взгляды, явно желая ему угодить, но, конечно, его лицо ничего не выражало.

— Мы ищем красное платье — сказал он, все еще слегка прижимая ладонь к моей спине.

— О, у нас есть несколько красивых вещей такого цвета. Давайте я вам покажу. Ваша жена будет выглядеть в них сногсшибательно.

Нино посмотрел на меня с блеском в глазах.

— Будет.

Я вздрогнула, и снова не от страха. Я не была уверена, что происходит, но мое тело реагировало на Нино так, что это было тревожно и возбуждающе одновременно. Мы последовали за женщиной в уединенную часть бутика, где были примерочные.

— Я сейчас вернусь. Хотите чего-нибудь выпить?

— Нет, спасибо. — сказала я с улыбкой.

Нино согласно кивнул. Затем женщина умчалась. Он убрал руку с моей спины. Продавщица вернулась с тремя платьями, перекинутыми через руку. Я проскользнула в примерочную, и она протянула мне первое платье. Она была как вторая кожа и доходила мне до колен, подчеркивая каждый изгиб высоким воротником и без рукавов. Люди будут пялиться, если я надену это, особенно мужчины.

Нервы затрепетали в животе, когда я вышла. Нино прислонился к стене, скрестив руки на груди, и выглядел как модель на подиуме. Он выпрямился, как только увидел меня, его серые глаза скользнули по моему телу.

— Это слишком сексуально, тебе не кажется? — прошептала я.

Нино подошел ближе.

— Это прекрасно. — он склонил голову набок. — Разве ты не хочешь, чтобы люди видели, какая ты красивая?

Я пошевелилась.

— Я к этому не привыкла.

— Ты привыкнешь. Не волнуйся.

Я примерила длинное платье с высоким разрезом и еще одно с низким вырезом и даже ниже спины, и они тоже определенно не помогли бы мне остаться незамеченной, но то, как Нино смотрел на меня в них, вызывало у меня странную дрожь восторга. В итоге мы купили все три платья и даже красный комбинезон. Когда мы вернулись в машину, я не смогла удержаться от смеха.

— Ты действительно любишь красное.

Нино не отвел взгляда от улицы, но уголки его рта приподнялись в подобии улыбки.

— Вообще-то я не предпочитаю один цвет другому, но красный твой цвет, и мне нравится его символическое значение.

— Красный как кровь. — сказала я.

— Да. Всегда хорошо выбивать людей из колеи.

Я не сказала, что ему не нужно, чтобы я была рядом в кроваво-красном платье, чтобы выбивать людей из колеи. Нино чувствовал себя неуютно в одиночестве и знал это.

Два часа спустя я была одета в облегающее платье до колен и такие же в кроваво-красные каблуки. Я распустила волосы, потому что это делало меня менее уязвимой, и я предпочитала, чтобы моя шея была прикрыта.

Нино ждал меня внизу, прислонившись к роялю, одетый, как обычно, во все черное. Облегающая рубашка и узкие брюки сидели на нем как перчатки. На этот раз он распустил волосы, но они были зачесаны назад. Он провожал меня взглядом, пока я спускалась по лестнице. Я взяла его протянутую руку, и его большой палец нашел мое запястье, когда он наклонился ближе.

На мгновение я была уверена, что он поцелует меня, и мои губы приоткрылись в предвкушении и волнении, но он наклонился к моему уху и прошептал.

— Леди в красном.

Я вздрогнула, мои ресницы затрепетали от ощущения его теплого дыхания на моем ухе и его запаха, наполняющего мой нос. Затем он отстранился, но не отпустил мое запястье.

— Готова? — спросил он вполголоса, и почему-то это прозвучало так, будто он не собирался ужинать.

Я молча кивнула, пытаясь собраться с мыслями. Нино провел меня в главную часть особняка. Римо сидел на диване перед ноутбуком. Когда мы вошли, он поднял глаза и посмотрел на меня. Я не пошевелилась. Нино крепче сжал мое запястье, и его большой палец слегка коснулся моей кожи.

— Мы едем поужинать.

Римо кивнул, широко раскрыв рот.

— Кровавый. Хороший выбор. — они обменялись взглядами.

— Ты выглядишь достаточно хорошо, чтобы поужинать, — сказал он мне, и мое сердце забилось в четыре раза быстрее.

— Спасибо, — еле выговорила я.

Нино потащил меня к своей машине.

— Римо не опасен для тебя, Киара. Поверь мне. Его слова должны выбить из колеи. Он такой, какой есть. Но ты моя, и это делает тебя неприкосновенной. Римо никогда не прикоснется к тебе. Никогда.

— Ты ему доверяешь? — спросила я, усаживаясь на пассажирское сиденье.

— Я ему полностью доверяю. Мою жизнью. И твою.

— Хорошо, — сказала я, пытаясь разделить его уверенность в том, что Римо защитит меня. Он защитил меня от Дюранта в день моей свадьбы, но с Римо никто не знал, что он сделает.

Каждый столик в ресторане был занят, когда мы приехали, но менеджер встретил нас лично. Он пожал руку Нино и слегка наклонил голову, прежде чем повернуться ко мне. Я с улыбкой протянула руку. Он немного поколебался, но после того, как Нино наклонил голову, взял ее и поцеловал тыльную сторону моей руки.

— Ваша жена потрясающая, мистер Фальконе.

— Да, — протянул Нино.

Люди за соседними столиками бросали на нас завуалированные взгляды, и когда менеджер подвел нас к нашему столику с потрясающим видом на Стрип, они начали шептаться.

Мои щеки вспыхнули, когда я опустилась в кресло, которое протянул мне менеджер. Нино, казалось, совершенно не волновала сила внимания. Он посмотрел на меня поверх меню.

— Ты выглядишь взволнованной.

Я рассмеялась.

— Так и есть. Все говорят о нас.

Нино пожал плечами.

— Пусть говорят. Я бы больше волновался, если бы они этого не сделали.

— Неужели тебе никогда не хотелось слиться с толпой, пройтись по улицам незамеченным?

Нино с тяжелым выражением лица опустил меню.

— Мы с братьями какое-то время скрывались, пока наша семья охотилась за нами. Мы боролись, чтобы вернуть то, что было нашим. Мы убивали и проливали кровь за наше первородство. Мы вырвали Лас-Вегас из кровоточащих рук недостойных людей. Мы боролись за внимание. Мы закончили прятаться.

В этот момент официант принес нам вино. Кроваво-красный Шираз. Нино поднял бокал со странной улыбкой. Его было так трудно понять.

— К месту в центре внимания. Никогда больше не прячься, Киара.

Я звякнула стаканом о его бокал и сделала большой глоток.

— Никакой больше скрытности.

Секундой позже появился официант с закусками. Все было восхитительно, пряно и экстравагантно. С Нино было легко разговаривать. Я могла бы слушать его ответы на мои вопросы об истории Лас-Вегаса всю ночь. Он знал все. В конце концов, более личные вопросы пришли мне на ум.

— Почему отец отправил тебя в школу интернат в Англии? Большинство членов мафии держат своих сыновей рядом, потому что хотят научить их всему, что им нужно знать, чтобы самим стать людьми мафии.

Упоминание о Бенедетто Фальконе мгновенно изменило язык тела Нино. Если раньше он был расслаблен, то теперь его плечи заметно напряглись, а выражение лица стало холоднее.

— Наш отец не хотел, чтобы мы с Римо жили под его крышей, и он знал, что не должен больше готовить нас к тому, чтобы мы стали Каморристами.

— Но вам тогда было двенадцать и четырнадцать, а твои братья были еще младше.

Нино улыбнулся, и я сделала еще один глоток вина, потому что по его лицу пробежали мурашки.

— Наш отец знал Римо, и я убил бы его, если бы остался. Римо убил своего первого человека за три года до в одиннадцати лет, и незадолго до того, как отец отослал нас, я убил своего первого человека вместе с Римо. Наш отец знал, что у него нет возможности контролировать нас, поэтому он отослал нас. Он знал, что мы не уйдем без братьев, поэтому отослал Адамо и Савио.

— Это ужасно, — прошептала я.

Нино сделал глоток вина.

— Это сделало нас сильнее, сблизило. Сожаление о прошлом это потерянное время.

Я уже чувствовала действие вина. Красное вино было определенно сильнее, чем бокал шампанского или белого вина, который я пила в прошлом.

Нино склонил голову набок.

— Думаю, с тебя хватит вина.

Я улыбнулась.

— Думаешь?

По какой-то причине я сделала еще глоток красной жидкости, и Нино покачал головой.

— Ты пожалеешь об этом завтра утром.

— Я думала, сожаление это потерянное время, — сказала я.

Его рот снова дернулся.

— Да, но сейчас у тебя еще есть шанс не пожалеть ни о чем.

— Думаю, уже слишком поздно, — сказала я. Я чувствовала себя горячей и пушистой. Утром у меня, наверное, будет самая сильная головная боль в моей жизни.

Нино помахал официанту и заплатил за ужин. Я встала и сразу поняла, что немного навеселе, но я выпрямила спину, не желая показаться пьяной на публике. Нино обнял меня за талию, и я была слишком благодарна за его успокаивающий эффект, чтобы напрячься от прикосновения. Он вывел меня из ресторана.

— Спасибо за прекрасный вечер, — прошептала я, прежде чем плюхнуться на сиденье с меньшей грацией, чем намеревалась.

— Это было удивительно приятно, — согласился Нино, и я расхохоталась. Я ничего не могла с собой поделать. Вино ослабило мой контроль.

Нино поднял брови и закрыл дверь. Я прислонилась к окну и закрыла глаза.

• ── ✾ ── •

Я проснулась, уткнувшись головой во что-то горячее и твердое. Мое тело напряглось, когда я поняла, что нахожусь в чьих-то руках.

— Тише, Киара. Ты в безопасности.

Я вгляделась в спокойное лицо Нино и заставила себя расслабиться.

— Где мы? — спросила я сонно. Мой мозг затуманился.

— Дома.

Мне потребовалось смущающее много времени, чтобы понять, что он имел в виду. Потом я узнала нашу спальню. Он поставил меня на середину комнаты.

— Почему бы тебе не приготовиться ко сну? — я кивнула и тут же пожалела об этом. Нино схватил меня за бедро. — Ты можешь это сделать?

— Да, — быстро ответила я, потому что не хотела, чтобы Нино меня раздевал.

Я не знала, сколько времени мне потребовалось, чтобы снять платье и начать вечернюю рутину, но казалось, что прошла целая вечность, прежде чем я наконец легла в постель. Вскоре ко мне присоединился Нино.

— Скажи мне, если тебе станет плохо.

Он коснулся моего лба ладонью, и я наклонилась к нему, но он опустил руку. Он растянулся на спине рядом со мной, и я придвинулась ближе, потянувшись к его руке. Кончиками пальцев я с любопытством провела по татуировке темной фигуры среди бушующего пламени. Когда мои глаза сфокусировались, я поняла, что в пламени написано имя. Оно было маленьким, и нужно было присмотреться, чтобы отличить его от огня. Римо.

— У тебя на руке вытатуировано имя Римо.

Нино смотрел на меня без тени эмоций.

— На другой руке у меня вытатуировано имя Савио и Адамо.

— Почему оно горит?

— Потому что он горел ради меня, — тихо сказал Нино.

Я вгляделась в его лицо, но поняла, что больше он ничего не скажет. Мои пальцы последовали за пламенем вниз к его запястью. Я нахмурилась, почувствовав под пальцами что-то твердое. Я слегка повернула его руку, чтобы видеть предплечье. Под татуировкой Каморры, окружавшей и пламя, вдоль вены тянулся длинный тонкий шрам.

Я посмотрела на него, и он ответил мне тем же. Я не осмелилась спросить, потому что на этот раз его глаза не казались бесстрастными.

Я легонько погладила шрам.

— Тебя беспокоит, что я прикасаюсь к тебе вот так? — спросила я еле слышным шепотом.

— Твое прикосновение не беспокоит меня, Киара.

Я хотела, чтобы он мог прикоснуться ко мне так, чтобы мое тело не возвращало меня в прошлое, чтобы мои страхи не брали верх.

— Я хочу ... хочу, чтобы прикосновения ко мне не вызывали страха.

— Рано или поздно ты это сделаешь. Ты убьешь ту часть своего дяди, которую я не смог убить за тебя.

Он говорил абсолютно уверенно, как будто дело было не если, а когда. И потому что это был Нино Фальконе, и, может быть, потому что я была пьяна, я поверила ему.

Г Л А В А 15

• ────── ✾ ────── •

КИАРА

Нино зашевелился рядом со мной, и я открыла глаза. Как и в последние несколько дней после нашего ужина, я прижималась к нему по ночам и втискивалась под его руку, уткнувшись головой в изгиб его шеи, прижавшись коленями к его боку. Его тепло и успокаивающий аромат окутали меня и сумели прогнать кошмары.

— Извини, — пробормотала я, как делала каждое утро, потому что была уверена, что Нино будет неудобно, но он никогда не отталкивал меня. Я села, освобождая его руку.

— Твое подсознание ищет защиты ночью, и я могу ее обеспечить, — сказал он, пожимая плечами. Обтягивающие трусы не скрывали его фигуры.

Я заставила себя отвести от него взгляд, мое сердце забилось быстрее. Он схватил плавки и пошел в ванную переодеться, но дверь не закрыл. Только ради меня он не раздевался в спальне. Я хотела сказать ему, что могу справиться с его наготой, но каждый раз, когда я была на грани того, чтобы сказать эти слова, мое мужество покидало меня.

Я тоже встала и схватила атласный халат. Не потому, что было холодно, а потому, что мне было неудобно ходить по дому в одной ночной рубашке.

Нино вернулся и открыл мне дверь. Схватив книгу с ночного столика, я молча последовала за ним вниз по лестнице и через французские двери. На улице уже было тепло. Я устроилась в шезлонге у бассейна и открыла книгу, но мои глаза не были прикованы к буквам на странице. Вместо этого я наблюдала, как Нино подошел к краю бассейна и нырнул, его мышцы напряглись.

Он плавал в бассейне, и я наблюдала за ним поверх книги со своего места на стуле. В конце концов, мне пришлось снять халат, потому что солнце безжалостно палило меня, несмотря на ранний час.

Иногда я чувствовала себя нелепо даже из-за того, что взяла с собой книгу. Я вряд ли когда-нибудь прочитаю слова. Мой взгляд был прикован к человеку в воде. Книга была моим щитом безопасности, потому что я была слишком труслива, чтобы признать, что мне нравилось видеть Нино — и определенно слишком боялась, что он узнает об этом.

Через полчаса он подплыл к лестнице и выбрался наружу. Вода стекала с него вниз по скульптурному телу. Я перевела взгляд с его мускулистых плеч на живот с восьмью кубиками, с узких бедер на мускулистые его. Его тесные плавки едва скрывали его тело, и я снова могла видеть его очертания под мокрой тканью. Ужасные татуировки, с их пламенем, агонизирующими лицами и словами боли и крови, которые бежали от его предплечий вверх по плечам вниз к грудным мышцам и вокруг лопаток, больше не пугали меня, как они делали в начале. Нино был произведением искусства.

Его движения были неторопливыми и точными, когда он вытирался насухо. Я не могла отвести от него глаз. Его холодные серые глаза встретились с моими, я резко втянула воздух и быстро опустила взгляд на книгу. Когда его тень упала на меня, у меня не было выбора, кроме как перестать притворяться, что я читаю. Я уже давно не обращала внимания на свою книгу.

— Ты притворяешься, что читаешь, но смотришь на меня каждое утро, — сказал он. В его голосе не было осуждения.

Я не знала, что сказать. Смущение поползло вверх по моей шее.

— Я... я не ... — начала я протестовать, но когда подняла голову, выражение его лица заставило меня замолчать. Он знал, что я наблюдаю за ним. Конечно, он заметил. Этот человек был воспитан, чтобы следить за окружающим. Отрицать это было бы смешно.

— Можешь смотреть. Ты моя жена. — сказал он. Он наклонил голову, его глаза изучали мое лицо, и казалось, что он мог читать каждую мою мысль. Несколько капель воды упали на его красивое лицо. То, что миллионы мужчин моделей, вероятно, практиковали годами, это холодное, потустороннее выражение, пришло к нему естественно. — Но мне интересно, зачем ты это делаешь. Я думал, мое тело пугает тебя.

Так было и сейчас. Нино источал силу. Но страх стал очень маленькой частью того, что я чувствовала, когда смотрела на него. Кроме того, я ощутила вспышку любопытства в животе и прилив тепла глубоко внутри, когда он двигался так, что это подчеркивало его мускулы.

Я положила книгу на маленький столик, не зная, как сказать то, что хотела сказать, и не зная, стоит ли вообще об этом думать. Некоторые двери должны оставаться закрытыми. Но то, что сдерживало меня —и, возможно, всегда будет сдерживать, если я позволю — было чем-то навязанным мне в прошлом, чем-то, от чего я хотела освободиться.

— Иногда я задаюсь вопросом, каково это быть больше похожим на мужа и жену, — призналась я, несмотря на жар в щеках, несмотря на всплеск страха и беспокойства о реакции Нино. Фальконе или нет, но он никогда не давал мне повода по-настоящему бояться его.

— В физическом смысле? — тихо спросил Нино. В его тоне был намек на что-то, чего я не могла понять, но, как обычно, его лицо ничего не выражало.

Я кивнула, тяжело вздохнув. Я не думала, что осмелюсь признаться в этом, но Нино всегда держал себя в руках. Мне не нужно было бояться его эмоционального взрыва. Иногда мне казалось, что я вообще не должна его бояться.

Он положил полотенце, позволяя мне рассмотреть его. Я последовала приглашению и медленно обвела взглядом каждый дюйм его тела. Он не двигался, но его пристальный взгляд был настойчивым на моей коже.

— Мы могли бы изучить физические возможности наших отношений, если хочешь. Честно говоря, я хочу тебя.

Он говорил мне об этом раньше, но это все еще пугало меня. Я посмотрела на свои руки, теребящие подол ночной рубашки. Только один мужчина никогда не хотел меня, и он взял то, что хотел, не спрашивая. Нино не был таким. Он мог бы овладеть мной в нашу первую брачную ночь и с тех пор каждую ночь. Конечно, никто не смог бы его остановить, и меньше всего я.

— О чем ты думаешь? — спросил он.

Я вздохнула.

— Мне страшно.

— Я дал тебе повод бояться?

Я снова посмотрела на его внимательное лицо.

— Нет, но я боюсь, потому что ты хочешь меня, и потому что я хочу тебя, но я не знаю, смогу ли я это сделать.

— Мы можем устанавливать пределы, и мы можем идти шаг за шагом. — он сделал паузу, выражение его лица стало задумчивым.

— Если моя физическая сила выбивает тебя из колеи, мы могли бы попытаться сдержать меня. Я не возражаю.

Мой рот открылся в шоке.

— Ты имеешь в виду, связать тебя?

Образы Нино с шелковыми галстуками, привязанными к изголовью кровати, пришли мне в голову, и я чуть не расхохоталась. Казалось невозможным, чтобы такой человек, как он, мог предложить что-то подобное.

Нино кивнул.

— Таким образом, ты сможешь исследовать мир, не боясь меня.

— Но тогда мне придется вести.

— Разве это не то, что ты предпочитаешь, учитывая твой прошлый опыт? У меня нет проблем с доминированием, но я сомневаюсь, что ты хорошо отреагируешь на это.

Я не знала, что делать. Это казалось идеальным решением, но оно все еще пугало меня, только теперь по другой причине.

— Ты когда-нибудь достигала кульминации? — тихо спросил он, все еще пристально глядя на меня.

Мои глаза расширились, и я резко покачала головой. Мой желудок провалился в бездну, когда я вспомнила, что чувствовала, когда он был во мне.

— Я чувствовал только боль ... и стыд.

Он слегка коснулся моего плеча, прикосновение было теплым и нежным. Как он мог всегда быть таким теплым, когда его лицо было таким холодным?

— Я не имел в виду, когда тебя изнасиловали. Я имею в виду позже. Ты когда-нибудь трогала себя и чувствовала себя хорошо?

Я прикусила губу, пытаясь стряхнуть воспоминания и сосредоточиться на настоящем.

— Не совсем. Я несколько раз пыталась дотронуться до себя, но это было неправильно.

Нино удивил меня, когда присел на край шезлонга, его голая спина коснулась моих голых икр. Я не отстранилась, и у меня было чувство, что это была попытка для него увидеть, смогу ли я выдержать его близость.

— Было бы хорошо, если бы ты исследовала свое тело и выяснила, что тебе нравится, и приучила свой мозг понимать, что сексуальные прикосновения могут быть очень приятными.

Мое лицо стало невероятно горячим, даже когда Нино выглядел так, будто мы говорили о том, что у нас будет на ужин сегодня вечером.

— Я не уверена, что мое тело способно найти что-то приятное, — прошептала я.

Нино наклонился и медленно потянулся к моей лодыжке. Я на мгновение напряглась, больше от смущения, чем от чего-либо еще. Он сделал паузу, его глаза сузились, и когда я расслабилась, его пальцы коснулись моей лодыжки, прежде чем он обхватил мою пятку.

Он начал слегка надавливать пальцами, поглаживая нижнюю часть моей икры и заглядывая мне в глаза. Его пальцы никогда не доставали выше моей икры, но прикосновение, казалось, посылало покалывание вверх по колену, бедру и прямо к сердцевине.

Нино гладил меня, я уже перевела взгляд по сильным рукам, мускулистой груди и вспоротому животу. Через некоторое время мое дыхание участилось, и покалывание усилилось, пока я не почувствовала влагу между ног. Вздрогнув, я слегка покачала бедрами. Нино отпустил мою икру, уголки его губ изогнулись.

— Я думаю, твое тело хорошо приспособится к удовольствию. — мои щеки вспыхнули еще сильнее, но больше, чем смущение, я почувствовала облегчение. — Теперь, когда твое тело уже возбуждено, тебе имеет смысл исследовать себя.

— Ты хочешь, чтобы я трогала себя?

— Да, — прохрипел он. — Не здесь. Где-нибудь в уединённом месте, где ты чувствуешь себя расслабленной. Я бы рекомендовал тебе сначала сосредоточиться на клиторе. Попробуй слегка потереть его двумя пальцами, и если ты почувствуешь, что близка к освобождению, ты можешь попробовать опуститься немного ниже и уделить твоим половым губам некоторое внимание. Это место у многих девушек очень чувствительное, некоторые даже предпочитают его над своим клитором. Я не думаю, что ты будешь чувствовать себя комфортно с пальцем внутри тебя, но это добавит к общему удовольствию. — мой центр стал теплее и даже влажнее, слыша его глубокий голос. — Это также поможет, если ты вообразишь что-то, что тебя возбуждает.

— Ты, — выпалила я, внезапно осмелев.

Нино глубоко вздохнул, и что-то в его глазах изменилось.

— Если это поможет, то да. Представь себе, меня.

Его голос стал ниже, чем когда-либо прежде, а верхняя часть тела слегка напряглась. Сбитая с толку, я уже собиралась спросить, не обидела ли я его, когда заметила, как его плавки натянулись.

У меня перехватило дыхание. Вспышка страха пробежала по мне, но мне было гораздо любопытнее, чем страшно.

— Я же сказал, что хочу тебя, — пробормотал он. — И если ты хочешь исследовать физические возможности, тебе придется преодолеть свой страх перед моей эрекцией.

— Я не боюсь, — сказала я, затем поправила свои слова из-за его правила не лгать. — По большей части.

Он поднялся на ноги, и мои глаза снова обратились к его паху.

— Почему бы тебе не пойти в нашу спальню и не сделать то, что я предложил, и не найти какое-нибудь облегчение?

— А как насчет тебя?

— Я тоже буду искать помощи, — сказал он как ни в чем не бывало.

— Ты бы предпочла , чтобы я удовлетворял свои сексуальные влечения где-нибудь в другом месте? — я сказала "Да " в нашу первую брачную ночь.

— Где? — спросила я.

Он ничего не сказал, только наблюдал за мной с холодной напряженностью. Я тоже встала, потому что почувствовала себя сильнее, хотя Нино все еще возвышался надо мной.

— Я больше не хочу, чтобы ты искал других девушек.

Здесь. Я сказала это. И облегчение нахлынуло на меня. Это беспокоило меня некоторое время, с тех пор как я поняла, что хочу этого брака больше, чем необходимость. Я не была уверена, как они справляются здесь, в Лас-Вегасе, может быть, он никогда не хотел быть верным, если он ожидал, что будет спать с кем-то просто потому, что мог, но это было не то, что я могла принять, если бы мы действительно перешли на физический уровень наших отношений.

Нино посмотрел на меня.

— Значит, ты хочешь, чтобы я обращался к тебе, чтобы удовлетворить свои сексуальные потребности? — в его голосе прозвучали странные нотки, и он шагнул ко мне.

В его глазах мелькнуло любопытство. Я поняла, что это он проводит эксперимент. Я научилась читать его гораздо лучше. Я стояла на своем и не отступала. Он придвинулся еще ближе, пока я почти не почувствовала тепло, исходящее от его тела. Он не прикасался ко мне.

— В конце концов, да, — тихо сказала я. — Очевидно, я еще не могу этого сделать. — честно говоря, я не была уверена, что когда-нибудь смогу это сделать, но я хотела.

— Значит, пока ты не почувствуешь себя готовой, ты предлагаешь мне удовлетворять себя собственными руками?

Я нахмурилась. Он издевается надо мной? Или был серьезным? Это было так трудно сказать, потому что он сказал это сухо, без намека на эмоции. Внезапно я почувствовала себя глупо из-за того, что подняла этот вопрос. Это был Лас-Вегас, он был Фальконе, и, несмотря на его уважение ко мне до сих пор, он все еще был человеком, привыкшим иметь в своем распоряжении девушек, деньги и власть. Почему он должен отказаться от одного ради меня? Я ничего для него не значила. Я была пешкой в этой игре за власть.

Я отвернулась, не в силах вынести его холодной красоты. Повернувшись, я уже собралась уходить, когда он встал на моем пути. Я снова подняла на него глаза.

— Ответь мне, Киара. Ты мне это предлагаешь?

Вздохнув, я кивнула.

— Я знаю, как обстоят дела. Я знаю, что в ваших клубах полно девушек, но да, я хочу, чтобы ты был мне верен. Я не могу исследовать физическую близость с тобой, пока ты видишься с другими девушками.

— Ты понимаешь, что не можешь исследовать свою сексуальность ни с кем, кроме меня.

— Так ли это? — не знаю, зачем я это сказала.

И на этот раз, Нино позволил своему выражению стать тем, которое большинство людей знало, одним из доминирования и подавленного насилия.

— Так и есть. Я никогда не буду выталкивать тебя за твои границы, но то, что я еще не завладел твоим телом своим членом, еще не значит, что я не завладел тобой. Ты моя. Только моя. И пока я жив, никто не тронет, кроме меня.

Я никогда не видела его таким сдержанным, и это напомнило мне о том, каким он был на самом деле. Я чувствовала себя разбитой и была на грани бегства.

Нино тяжело вздохнул и отступил от меня на шаг, затем опустился на стул. Я заморгала. Он нарочно делает себя маленьким? Он внимательно наблюдал за мной.

— Лучше? — тихо спросил он, снова овладев собой.

— Да.

— Я не хотел тебя напугать.

— Разве мы не договорились не лгать? — спросила я насмешливо.

Губы Нино дрогнули.

— Мы договорились. И в какой-то степени ты права. Я знал, что ты уступишь моему взгляду на вещи, если я буду доминировать, и учитывая твою историю, я мог предвидеть, что ты почувствуешь. Но это не было сознательным решением напугать тебя.

— Окей.

Он нахмурился.

— Когда я впервые предложил удовлетворить свое сексуальное влечение в другом месте, ты почувствовала облегчение.

Вернемся к теме. Нино никогда не позволял себе отвлекаться.

— Да, но больше не хочу. Я хочу, чтобы у нас был настоящий брак.

— Разве это не настоящий брак? В конце концов, это официально.

Я покачала головой.

— Это не то, что я имею в виду. Я хочу нормального брака. Для меня это означает быть верным и быть близким только со своим партнером. Это значит заботиться друг о друге, проявлять привязанность, пытаться любить друг друга.

Последнее выскользнуло, потому что в глубине души я хотела этого. Нино снова поднялся на ноги и подошел ближе.

— Я могу быть верным, и я могу показать тебе любовь …

— Но ты не можешь любить, я знаю.

Нино удивил меня, обхватив ладонями мои щеки, его глаза потеплели, выражение лица смягчилось.

— Я очень хорошо умею имитировать эмоции, Киара. Если это поможет тебе чувствовать себя более комфортно, я могу изобразить привязанность и даже любовь.

Я посмотрела на него. Без его слов я бы поверила, что нежность на его лице настоящая. Я с трудом сглотнула.

— Не притворяйся, что любишь меня. Не ври.

Выражение его лица снова стало холодным и прекрасным, и мое сердце сжалось.

— Я хочу заботиться о тебе, и даже если я не могу чувствовать эмоции, видя их на твоем лице, особенно счастье и радость, дай мне определенный уровень удовлетворения. Я не могу дать тебе больше.

— Хорошо, — прошептала я, потому что больше сказать было нечего. Этого должно было быть достаточным. Я ожидала от этого союза гораздо меньшего и гораздо худшего. Я не могла обижаться на Нино за то, что он ничего не чувствует.

— Не хочешь ли зайти внутрь?

— Кажется, я больше не в настроении для прогулок, — тихо сказала я.

Он склонил голову набок.

— Понимаю.

— Может, попозже? — тихо спросила я.

— Конечно. — сказал он. — Как насчет того, чтобы я оделся, и мы еще немного потренируемся в стрельбе?

Для него всегда было легко двигаться дальше, потому что ни одна тема не волновала его так сильно, что его мозг не мог продолжать, но я не хотела делать из этого больше, чем это было, поэтому я кивнула.

Он вернулся через полчаса в черных брюках и черной рубашке, в своей обычной одежде. Я так часто видела его в подобной одежде, но сегодня это зрелище поразило меня. Он выглядел высоким, сильным и грациозным, и татуировки на его руках создавали правильный контраст с его прекрасным лицом.

Два пистолета висели в кобуре у него на груди, но я знала, что он прятал еще больше оружия на своем теле. За последние несколько уроков я стала лучше стрелять, но сегодня моя концентрация была нарушена.

• ── ✾ ── •

Несколько часов спустя я сидела в нашей гостиной и играла песню, над которой начала работать почти шесть недель назад. Это была песня, которая помогла мне справиться с моим браком с Нино, помогла мне понять мои чувства к этому человеку. Ветер врывался в окна, и я глубоко вздохнула. Я скучала по запаху океана в воздухе, но тепло Лас-Вегаса было приятным. Я больше не чувствовала постоянного холода.

— Что это за песня? — мои пальцы дернулись на клавишах, и пианино издало низкий скулёж в ответ. — Прости, я не хотел тебя напугать, — сказал Адамо, входя в комнату через открытые французские двери.

Я расслабилась и улыбнулась.

— Все в порядке. Я слишком легко пугаюсь.

Он засунул руки в карманы и кивнул в сторону пианино.

— Можешь продолжать играть. Мне нравится слушать.

Слушал ли он меня раньше? Я легонько положила пальцы на клавиши и начала с того места, где остановилась, когда он напугал меня. Он подошел ближе и оперся локтями о крыло. На левой скуле расцвел синяк, губа была разбита. Я никогда не видела его без разбитой губы.

— Что у тебя с лицом?

— Мои братья тренируются драться со мной.

— Когда тебя введут в должность?

Он посмотрел на окровавленные костяшки пальцев.

— Через два месяца. Август. На мой четырнадцатый день рождения.

— Но ты не хочешь?

Адамо пожал плечами.

— Я Фальконе. Каморра моя судьба. — его брови сошлись на переносице. — Но я не хочу делать то, чего от меня ждут.

— Убивать людей.

— Да. — согласился он с мрачным выражением лица. — Я уже это сделал. Убил человека. Застрелил его. Я хороший стрелок. — я кивнула и снова перестала играть. — Мне не нравится убивать, и я не хочу мучить людей или причинять боль девушкам, — прошептал он.

— Тогда не надо, — сказала я и поняла, насколько я глупа. Адамо не мог выбрать свой путь, как другие.

Он выдавил из себя смешок.

— Я должен.

— Что бы ты предпочёл?

Его глаза загорелись.

— Гоночный автомобиль.

— Ты умеешь водить машину?

— Римо разрешил мне водить его машину, когда мне было одиннадцать, и с тех пор я несколько раз участвовал в гонках. Я разбил две его машины. Он был очень зол, и теперь он пристально следит за мной, так что я больше не могу этого делать.

— Так вот почему ты дуешься в саду и слушаешь, как я играю? — спросила я с улыбкой.

— Я должен следить за тобой.

Я расхохоталась, но тут же успокоилась, увидев негодование на его лице. Мне все еще казалось забавным, что младший Фальконе должен был быть моим телохранителем.

— Прости.

— Я хороший стрелок и хороший боец, и не похоже, что кто-то собирается напасть на наш особняк. Это самое безопасное место в Вегасе.

— Потому что люди боятся Римо.

— И Нино, — добавил Адамо и скривил губы в отвращении. — С тех пор как Савио провел свой первый официальный бой в клетке, он стал еще более дерзким, чем раньше. Он думает, что он такой же страшный, как они, но это не так. Даже близко.

— Согласна. Никто так не пугает, как Римо и Нино, — сказала я. Лука был ужасен, но, возможно, потому, что я знала его с юных лет, я могла справиться с его разновидностью страха лучше, чем с Фальконе.

— Да, — пробормотал Адамо, а затем стал серьезным, его карие глаза колебались.

— Нино хорошо к тебе относится?

Я поджала губы. Хорошо это не то слово, которое я бы использовала для обозначения Нино.

— Он …

— Подарок, — протянул Нино, заставив меня подпрыгнуть и Адамо тоже. Я повернулась на его голос. Он стоял в дверях, высокий и холодный, скрестив на груди мускулистые руки. На этот раз он был в рубашке с закатанными рукавами, открывавшими его татуировки.

— Ты должен делать уроки или отрабатывать навыки владения ножом, — сказал Нино, отталкиваясь от стены и направляясь к нам.

Адамо выпятил подбородок, но не протестовал.

— Пока, Киара, — пробормотал он, прежде чем выйти из застекленной двери.

Нино, как всегда, прислонился бедром к пианино, и я заметила, как его брюки подчеркивают мускулистые ноги, как рубашка облегает торс.

— А я хорошо к тебе отношусь?

Я кивнула, но не могла перестать смотреть на него и не вспоминать его утреннее предложение.

— Хочешь пойти в нашу спальню и осмотреть все? — спокойно спросил он.

Несмотря на жар в щеках, я кивнула. Нино выпрямился и протянул руку для меня, и я сделала, как всегда. Его пальцы слегка обвились вокруг меня, но так, что я могла отстраниться в любой момент.

Глубоко вздохнув, я встала со скамейки, слегка вздрогнув, когда его большой палец прижался к моему запястью. Почему он всегда так делает?

Мой взгляд скользнул по его мускулистому, покрытому чернилами предплечью, когда я последовала за ним наверх. В тот момент, когда мы вошли в спальню и мой взгляд упал на кровать, мой пульс начал ускоряться в венах.

Нино уставился на меня.

— Страх или возбуждение ... или и то и другое?

— Что? — смущенно спросила я.

Он прижал большой палец к моему запястью.

— Твой пульс участился.

— Поэтому ты всегда прикасаешься ко мне там?

— Это хороший показатель твоего настроения и помогает мне понять твои эмоции в сочетании с выражением лица и дыханием.

Я засмеялась, а потом успокоилась, когда он подвел меня ближе к кровати. Нино поднял бровь.

— И то и другое, — призналась я.

Он опустился на кровать и потянул меня за собой, чтобы я встала перед ним.

— Было бы хорошо, если бы нам удалось уменьшить одно и увеличить другое.

— Какой из них ты хотел бы увеличить? — сказала я тем же научным тоном, что и он.

Его губы дрогнули.

— Ну, — начал он тихим голосом. — Страх легче усилить, чем возбуждение, когда ты это ты, а я это я, но я предпочитаю трудные задачи. Что ты предпочитаешь?

Он очень медленно поднес мою руку к губам, не отрывая глаз от моего лица, и прижался поцелуем к моей пульсирующей точке, затем провел по ней языком.

Легкая дрожь пробежала по моей спине. Как это было возможно, я чувствовала, это между моих ног?

Он пристально посмотрел на меня.

— Страх? — я покачала головой, мой язык отяжелел. — И то и другое? — я обдумала это и нерешительно покачала головой. Взгляд Нино стал еще более пристальным. — Ты уверена?

Не потому, что он вызывал ощущения в моем теле, которых я никогда не испытывала, но покалывание между ног усилилось, и я почувствовала себя горячей и влажной.

— Нет.

Нино кивнул.

— Давай попробуем это изменить. Ладно?

Боже мой, он говорил так уверенно, словно знал, что сделает это хорошо для меня.

НИНО

Пульс Киары снова участился.

— Окей.

Отпустив ее руку, я потянулся к верхнему ящику тумбочки и вытащил оттуда наручники. Киара издала сдавленный смешок. Быстрый взгляд на ее лицо сказал мне, что она нервничает.

— Обычно у меня в ящике нет наручников, — сказал я, прежде чем она успела сделать выводы, которые могли бы ее расстроить. Я никогда не видел призыва сдерживать себя таким образом и предпочитал доминировать в постели, поэтому я никогда не позволял девушке делать это, и наоборот, было бы так же мало смысла, потому что мне не нужны были наручники, чтобы сдерживать кого-либо. — Я положил их туда после нашего утреннего разговора.

Киара прикусила губу, но никак иначе не отреагировала.

— Я могу приковать одну руку наручниками к изголовью кровати. Что скажешь? Это даст тебе чувство безопасности, не так ли?

— Я так думаю. — сказала она нерешительно.

— Хочешь, я разденусь?

Она быстро покачала головой.

— Нет.

Я внимательно посмотрел на нее.

— Киара. Мы не должны этого делать.

— Я хочу. Я просто немного ошеломлена ситуацией, вот и все.

Я кивнул и отодвинулся от кровати, пока моя спина не уперлась в изголовье, а затем приковал к ней левую руку. Киара не сдвинулась с места.

— Что бы ты хотела сделать в первую очередь?

Она покраснела и заправила прядь волос за ухо.

— Понятия не имею. Что бы ты предложил?

Она посылала смешанные сигналы. С одной стороны, она боялась потерять контроль, но с другой стороны, она нуждалась во мне, чтобы взять под контроль.

— Начнем с поцелуев?

Ее глаза метнулись к моим губам, румянец на ее щеках потемнел, когда она кивнула. Она забралась на кровать. Я старался сидеть как можно расслабленнее, скрестив ноги в лодыжках и положив свободную руку на колени, наблюдая за ней. Не сводя глаз с моего лица, она придвинулась ближе и встала на колени рядом со мной, прижав колени к моему бедру.

Я не пошевелился. Она тихо выдохнула.

— Я никогда раньше не целовалась.

— Это не сложно, Киара, поверь мне.

Она посмотрела на меня взглядом, который я не мог определить.

— Тебе легко говорить. Сколько девушек ты целовал?

Я не понимал, какое это имеет значение.

— Сто двенадцать. Я не целую каждую девушку, которую трахаю.

Она поперхнулась.

— Ты переспал более чем с сотней девушек?

— Да. Я был поздним цветком по сравнению с Римо и Савио. У меня была первая девушка почти в пятнадцать.

— Тогда у меня был первый раз раньше тебя, — горько сказала она, сглотнув и глядя на кровать.

Я поднял руку и приподнял ее подбородок, чтобы увидеть выражение ее лица.

— У тебя еще не было первого раза. То, что у тебя было, не считается. То, что мы собираемся сделать, не имеет абсолютно никакого отношения к тому, что ты испытала.

Ее глаза наполнились слезами, и я опустил руку, не уверенный, расстроили ли ее мои слова, но она придвинулась ближе и нерешительно положила руку мне на плечо.

— Как ты можешь говорить вещи, которые заставляют меня чувствовать себя лучше, когда ты даже не понимаешь, что я чувствую?

— Я констатирую факты. Вот и все.

Она рассмеялась.

— Факты.

Потом ее глаза опустились на мой рот, и она облизнула губы. Я сомневался, что она заметила, но это зрелище немедленно подействовало на мой член.

— Ты собираешься меня поцеловать? — спросил я ее. Она кивнула, но не двинулась с места. — Киара, если ты хочешь контролировать ситуацию, ты должна это сделать.

Она была девушкой, которую я бы определил как покорный тип в постели, и при нормальных обстоятельствах я, естественно, взял бы на себя инициативу, но пока она была захвачена воспоминаниями о своем изнасиловании, это закончилось бы плохо.

Наконец она наклонилась вперед и прижалась губами к моим, закрыв глаза. Я бы предпочел, чтобы она держала их открытыми, чтобы у меня был шанс прочитать ее, но так как у меня не было выбора, кроме как верить, что она отступит, если что-то ее расстроит.

Ее губы были очень мягкими, и давление было легким, почти несуществующим, как наш поцелуй в день свадьбы. Сопротивляясь желанию притянуть ее ближе и показать, как хорошо целоваться, я позволил ей контролировать себя. Через мгновение она отстранилась, нахмурившись, ее кожа покраснела.

— Это странно, потому что ты не двигаешься.

— Я хотел, чтобы ты все контролировала.

— Ничего страшного, если ты возьмешь инициативу на себя и поведешь за собой, потому что ты знаешь, что делать, а я нет, и это заставляет меня нервничать.

Я смотрел на нее, не совсем понимая, что ей от меня нужно.

— Мы связали меня, чтобы ты чувствовала себя в безопасности.

— Да, и это нормально, но я хочу, чтобы ты поцеловал меня, как обычно.

— Обычно я веду.

Она снова закусила губу. Нервы. Я потянулся к ее запястью и прижал к нему большой палец. Она фыркнула от смеха.

— Ты можешь вести ... я имею в виду, ты можешь вести, не будучи доминирующим и грубым.

— Я не буду груб с тобой, Киара. И если ты когда-нибудь почувствуешь, что я слишком доминирую, скажи мне, и я изменю свое поведение, хорошо?

Она слегка улыбнулась, но ее пульс все равно участился. Ее было очень трудно читать.

— Мы можем попробовать еще раз?

— Конечно. Я прикоснусь к твоей спине.

Снова всплеск пульса. Я отпустил ее запястье, положил руку ей на поясницу и начал легонько растирать большим пальцем. Ее щеки пылали, и она была мягкой под моими прикосновениями. Она слегка наклонилась вперед, пока ее губы почти не коснулись моих.

Решив посмотреть, сработает ли мое лидерство, я поймал ее губы своими, оказывая большее давление, чем она, и подтолкнул ее губы своим языком. Она без колебаний раздвинула их, и я нырнул. Ее вкус и мягкое тепло ее рта направились прямо к моему члену. Она без колебаний подчинилась поцелую, следуя моему примеру.

Она так легко уступила моим требованиям, так легко, я знал, что она будет продолжать делать это, если мы двинемся дальше, и это заставило меня захотеть сделать именно это, но я сдержался.

Я стал поглаживать ее по спине, поглаживая по позвоночнику. Она сделала небольшой звук в задней части горла, усиливая хватку на моем плече. Другая ее рука прижалась к моей груди, задевая сосок, и я поцеловал ее немного сильнее.

Двигая свободной рукой вверх по ее спине, я хотел обхватить ее голову, но в тот момент, когда я коснулся ее шеи и мои пальцы скользнули в ее темные волны, она дернулась назад.

— Нет. — быстро прошептала она.

Я убрал руку, видя остатки паники на ее лице. Это не было прикосновением, которое я считал проблематичным, поэтому ее реакция удивила меня.

— Твои волосы?

Она быстро кивнула.

— И моя шея. — она сглотнула. — Мой дядя ...он держал меня там... он держал меня, когда заставлял... — она посмотрела на меня с отчаянием.

Я без труда прочитал это на ее лице, и мне не нужно было касаться ее запястья, чтобы знать, что ее пульс учащается, потому что она помнила, как ее ублюдочный дядя заставил ее сосать его член, когда она была еще ребенком. И снова я пожалел, что не продлил его мучения. Он очень страдал под моими и Римо руками, и все же этого было недостаточно.

— Понимаю, — сказал я.

Она беспомощно вздрогнула, а затем просто упала вперед, застав меня врасплох, когда она прижалась лицом к изгибу моей шеи и начала дрожать. Я дотронулся до ее спины, и дрожь усилилась. Потом что-то влажное коснулось моей кожи. Она плакала.

— Киара?

Она прижалась к моим плечам, и я обнял ее свободной рукой. Она прижалась ко мне еще сильнее. Я позволил ей выплакаться. Может быть, это ей поможет. Отстранившись, она нежно поцеловала меня, ее глаза изучали, как будто она что-то искала. Я ответил на поцелуй, чувствуя вкус ее слез.

— Прости, — сказала она через мгновение.

— За что?

— За то, что стала эмоциональной. — она вздохнула и на мгновение закрыла глаза. Потом снова открыла их и кивнула на наручник . — Где ключ?

— В выдвижном ящике.

Она склонилась надо мной и дала взглянуть на свою круглую упругую попку. Мое тело определенно сильно реагировало на ее активы. Она сняла наручники.

— Я думаю, что я собираюсь принять ванну. — я не остановил ее, когда она ушла в ванную.

Вместо этого, я вышел и направился в нашу игровую комнату. Римо лежал на диване и смотрел последние бои в клетках на Арене Роджера.

Он взглянул на меня, когда я опустился в кресло, потянулся за бутылкой бурбона на столе и налил себе стакан.

Римо кивнул на мое запястье с красными отметинами металлических наручников.

— Что там произошло? Уже извращаешься со своей женой?

— Киара боится моей физической силы, поэтому я приковал себя наручниками к кровати.

Римо откинулся назад, подняв брови.

— Как будто это тебя остановит.

— Нет, но она чувствует себя в безопасности, вот в чем дело. Ей нужно чувствовать себя комфортно рядом со мной.

Римо прищурился.

— Так ты все еще не трахнул ее?

Я сделал глоток бурбона.

— Мы не продвинулись дальше поцелуев, так что нет.

Римо на мгновение замолчал, что обычно было плохим знаком.

— У тебя терпение святого. Хочешь, я позвоню насчет развлечений?

— Я решил больше не искать других девушек.

Римо рассмеялся.

— Правильно. — а потом протрезвел. — Ты это серьезно?

— Так и есть.

— Ты что, пытаешься стать честным гражданином?

— У меня нет амбиций в этом плане.

Римо покачал головой.

— Сначала Фабиано, теперь ты. Почему все становятся кисками?

— Поскольку я не получаю никакой киски, твой термин вводит в заблуждение.

— Да пошёл ты, Нино. Не будь гребаным умником. Ты действительно думаешь, что сможешь устроить брак? Даже если ты не трахаешь других девушек, ты не будешь заботливым мужем, и ты это знаешь.

Я пожал плечами.

— Знаю, но сейчас я попробую и посмотрю, к чему это приведет.

— Значит, для тебя это какой-то научный эксперимент?

— Возможно.

Это было что-то новое, что-то, с чем у меня не было опыта, и я не мог сказать, как я справлюсь с этим в долгосрочной перспективе, но мне было любопытно, и Киара хотела, чтобы этот брак был реальным.

Г Л А В А 16

• ────── ✾ ────── •

КИАРА

Я не могла уснуть после поцелуя. Мой разум крутил это в голове. Губы Нино были такими теплыми и нежными. Все было не так, как я себе представляла, не так, как я боялась. Он умудрялся удивлять меня каждый день и делал это с нашей первой брачной ночи.

Дверь со скрипом отворилась, и кто-то вошел. Открыв глаза, я заглянула в щель между одеялами. Я натянула их до ушей, потому что так мне было безопаснее. Я оставила свет в ванной, потому что темнота все еще держала надо мной власть. В теплом свете я разглядела высокую фигуру Нино.

Мои щеки вспыхнули, когда его взгляд остановился на мне. Я убежала в ванную после нашего поцелуя, но не из-за этого. Мне было стыдно, что я не выдержала и расплакалась в объятиях Нино. Мне нужно было время, чтобы взять себя в руки. Для такого сдержанного и бесчувственного человека, как Нино, быть женатым на мне должно быть особенно трудной задачей. Вначале я была уверена, что мой брак с Нино был наказанием за действия моего отца, но теперь я была уверена, что он был тем, кто мог бы заключить лучшую сделку.

— Уже поздно, — пробормотал он.

— Я не могу уснуть.

Он кивнул, прошел в ванную и закрыл дверь. Сквозь узкую щель под дверью в спальню почти не проникал свет, но я сосредоточила на нем взгляд и прислушалась к звуку бегущей воды.

Через несколько минут, Нино вернулся, одетый в трусы. Я знала, что он предпочитал спать голым и теперь носил одежду только по ночам, чтобы успокоить меня. Даже в собственной постели ему приходилось сдерживаться из-за меня. Он выключил свет в ванной и подошел ко мне в темноте.

Мой пульс участился, когда матрас прогнулся под его весом, но по совершенно другим причинам, чем в прошлом. Что было бы, если бы я просто наклонилась и поцеловала его? Никаких предупреждений, никаких наручников. Только мои губы касались его, мое тело прижималось к нему. Каково это быть свободной и действовать в соответствии со своими желаниями? Как не быть скованной прошлым?

— Ты в порядке? — протянул Нино.

Откуда ему знать? Он не дотронулся до моего запястья, так что пульс меня не выдал.

— Почему ты спрашиваешь?

— Потому что твое дыхание изменилось. Обычно это признак того, что ты чем-то обеспокоена. Это из-за нашего поцелуя?

Я колебалась, не зная, что сказать, но предпочла правду.

— Да.

— Ты передумала насчет физических аспектов нашего брака?

Хотела бы я знать, о чем он думает. Он сказал, что хочет меня, но, возможно, мой поцелуй и слезы заставили его передумать.

— Нет, мне понравился наш поцелуй, — призналась я.

— Хорошо. — это был не совсем тот ответ, на который я надеялась. Ему тоже понравилось? Хотел ли он поцеловать меня снова? — Хочешь еще поцеловаться?

Иногда было страшно, как легко он мог читать меня, даже в темноте, даже не понимая моих эмоций. Внутренняя работа мозга Нино была совершенно необъяснима для меня.

— Чего ты хочешь?

Он молчал.

— В смысле поцелуев или вообще?

— Вообще. — прошептала я, мой желудок сжался от нервов.

— Дай мне свое запястье, — сказал он, и я подчинилась. Его большой палец прижался к моему пульсу, и мне пришлось подавить смех. Он быстро затих, когда он начал говорить низким, глубоким голосом.

— Я хочу тебя во всех отношениях. Конечно, я хочу поцеловать тебя. Я хочу доставить тебе удовольствие, Киара. — мой пульс учащался с каждым словом. — Я хочу довести тебя до оргазма своим ртом и пальцами. Я хочу попробовать тебя везде, и я хочу...переспать с тобой.

Я могу сказать, что он хотел использовать другой термин, но он решил смягчить его для меня. Моя грудь потеплела от его размышлений. Несмотря на то, кем он был, Нино всегда будет представлять для меня безопасность.

— Я знаю каждую точку на твоем теле, которая увеличит твое возбуждение. Если ты позволишь, я заставлю тебя кончать снова и снова.

Я громко сглотнула. Мое сердце, казалось, расплавилось, пульсируя от потребности, которую я едва понимала. Он похлопал меня по запястью.

— Страх?

Я нервно рассмеялась, потому что сейчас страх был лишь маленькой вспышкой в уголках моего сознания.

— Нет, — призналась я самым тихим шепотом.

Нино терпеливо ждал, что я скажу еще. Когда мои глаза привыкли к темноте, я смогла различить очертания его сильных плеч. Он смотрел на меня, дыша спокойно, расслабленно. Эти слова ... они не повлияли на него?

— Возбуждение?

Я кивнула, не уверенная, видит ли он это.

— Хорошо, — раздался его низкий голос.

Я вздрогнула.

— А ты?

— Ты спрашиваешь, возбужден ли я?

Я кивнула.

— Да, — ответил он.

Мой пульс начал учащенно биться.

— Киара?

— И то и другое, — быстро ответила я, потому что была одинаково напугана и возбуждена его признанием.

— Что я могу сделать, чтобы прогнать твой страх?

— Ничего, — ответила я, потому что в глубине души знала, что это битва, в которой я должна сражаться сама. — Но я хочу кое-что попробовать.

— Хорошо, — медленно произнес он.

— Мы можем поцеловаться, чтобы ты не был сдержанным?

— Конечно. Сейчас?

— Да, — тихо сказала я и придвинулась к нему поближе, пока его теплое дыхание не коснулось моего лица, и сам объем тепла, исходящего от его тела, не сказал мне, насколько он был большим, насколько выше и сильнее. Я уловила намек на алкоголь в его дыхании, что-то дымное и пряное. — От тебя пахнет ... бурбоном?

— Я выпил стакан, — сказал он. — Но тебе не стоит беспокоиться. Этого недостаточно, чтобы ослабить мои запреты. Даже близко.

— Меня это не волнует.

Я наклонилась ближе, пока его лицо не оказалось прямо передо мной, а затем преодолела оставшееся расстояние между нами и прижалась губами к его губам. Он подождал пару секунд, прежде чем увеличить давление, и его язык скользнул между моих губ, исследуя мой рот. Его пальцы двинулись вверх от моего запястья, поглаживая мягкую кожу предплечья, сгиб локтя, затем немного выше, прежде чем вернуться вниз. Наконец, его большой палец снова прижался к моему запястью.

Он сделал это, потому что ему нужно было прочитать меня лучше, чтобы убедиться, что он заметил, когда я чувствовала себя подавленной или испуганной. Это понимание сделало странную вещь с моим сердцем.

Мы долго целовались, и я почувствовала жар между ног. Поцелуи Нино были невероятными, ошеломляющими; он вел легко, не заставляя меня чувствовать, что я была под его контролем. Его дыхание стало чуть глубже, когда его рот скользнул по моему, и трение послало новую волну тепла через мое сердце.

Я извивалась, сжимая бедра вместе. Если Нино и заметил, то никак не отреагировал, но его хватка на моем запястье немного усилилась.

Я положила свободную руку на его обнаженную грудь и почувствовала, как его мышцы напряглись под моими пальцами. Его кожа была покрыта шрамами, и я начала с любопытством обводить их, пока случайно не задела его сосок. Он застонал мне в рот, слегка дернувшись, и от этого движения что-то твердое впилось мне в бедро.

Я замерла, прижавшись к нему. Страх и мое собственное возбуждение боролись в моем теле. Он говорил мне, что возбужден, но ощущение этого делало все более реальным. Он перестал целовать меня и глубоко вздохнул.

— Скажи мне, что ты чувствуешь.

— Я в порядке.

— Это не чувство.

— Я чувствую себя хорошо, — повторила я с большей силой.

— Только поражена.

— Тогда, может быть, нам стоит остановиться.

Я не хотела останавливаться, но, возможно, Нино был прав. Даже если мое тело кричало о большем, я не была уверена, что смогу справиться с этим. Я снова почувствовала себя ... разбитой.

— Ты прав.

Он выпустил мое запястье и перекатился на спину, подальше от меня. Открыл зияющую дыру в моем желудке. Я с трудом сглотнула один раз, потом второй. Я знала, что сказала Нино, что не нуждаюсь в его притворной любви, но, возможно, я ошибалась. Нино повернул ко мне голову.

— Ты снова расстроена.

Я не была уверена, как он заметил это на этот раз. Возможно, мое дыхание снова изменилось.

— Я ... я передумала насчет притворной привязанности. — я шла по опасному пути. Я не хотела жить во лжи, но с Нино это было все, что я могла иметь. Может быть, притворная привязанность лучше, чем ничего.

— Ладно, — тихо сказал он. Он повернул свою тело ко мне.

— Хочешь заснуть в моих объятиях?

У меня перехватило горло. Я ничего не сказала и придвинулась к нему поближе. Он обнял меня за плечи и притянул к себе. Его прикосновение было легким, никогда не похожим на клетку, всегда внимательные. Глупые слезы навернулись мне на глаза, когда я прижалась щекой к его сильной груди. Его сердце билось в спокойном ритме. Оно когда-нибудь ускорялся? Сжималось ли оно когда-нибудь, когда он смотрел на меня, как иногда делало мое сердце, когда я смотрела на него, или как это было, когда я поняла, что он всегда касался моего запястья, чтобы убедиться, что я в порядке.

• ── ✾ ── •

Когда я проснулась на следующее утро, Нино уже не было. Было уже больше девяти, и я пропустила, когда он ушёл плавать в бассейне. Я выполнила утреннюю рутину, надела шорты и простой топ и спустилась вниз. Я прошла через главную часть дома на кухню.

Сделав себе быстрый завтрак из овсянки, я решила съесть ее на улице, чтобы насладиться прекрасной погодой. Когда я вышла на улицу, звук видеоигры привлек меня в игровую комнату. Адамо снова был там, сосредоточившись на автомобильной гонке на огромном экране на стене.

— Привет, Киара, — сказал он, не отрываясь от игры. — Сегодня утром Фабиано привез Леону. Она загорает в саду.

— Почему мне никто не сказал?

Он странно посмотрел на меня. Я улыбнулась ему.

— Неважно. Наслаждайся игрой.

Я выскочила из застекленной двери и побежала по тропинке к бассейну и шезлонгам. Как и сказал Адамо, Леона растянулась на одном из них, читая книгу. Что-то об истории Верховного Суда. Когда я подошла, она подняла глаза, улыбнулась и положила книгу на стол рядом с собой.

— Это не похоже на легкое чтение, — сказала я, садясь на стул напротив нее, моя тарелка с кашей застряла между моих бедер.

— Нет, но я хочу подготовиться к поступлению в колледж. Я начинаю через несколько месяцев, и я не хочу быть полностью невежественной. А ты? Ты думала о поступлении в колледж?

Я нахмурилась. Я была воспитана, чтобы стать женой и матерью.

— Честно говоря, я всегда хотела быть только матерью, — тихо сказала я. — Я хочу, чтобы у меня была семья. Шумные дети, которые наполняют дом жизнью и смехом.

Может быть, это то, к чему я стремилась, потому что у меня никогда не было такой семьи. Безусловная любовь это то, что только дети могут предложить в нашем мире.

— Все в порядке, — улыбнулась Леона. Затем ее брови опустились в раздумье.

— Что?

— Я пытаюсь представить Нино отцом, а Римо дядей ...— она покачала головой.

— Но не могу. Они на самом деле не семейный тип. Я имею в виду, что они близки как братья, но в остальном ... нет.

Я поняла, что она имела в виду. Нино и его братья были более чем близки. Они были единым целым. Это мы против всего мира. Возможно, он захочет жить с ними, даже если у нас будут дети. Шумные, крикливые дети вокруг Римо? Это определенно заставило меня насторожиться. Я пожала плечами.

— Не похоже, что у нас скоро будут дети. — я указала на свою кашу. — Ты хочешь? Я сделала больше, чем могу съесть.

— Я уже завтракала с Фабиано.

Я кивнула и съела ложку. По какой-то причине я больше не была голодна.

— Как идут дела между тобой и Нино?

Мои щеки вспыхнули, когда я попыталась ответить.

— Лучше, чем я думала. Он очень внимателен.

Глаза Леона расширились.

— Неужели?

Я хихикнула, увидев выражение ее лица.

— Очень. Конечно, ему нелегко понять мои эмоции, но он делает все возможное, и это все, о чем я могу попросить.

— Я восхищаюсь твоей силой. Честно говоря, Нино пугает меня не меньше, чем Римо.

Я улыбнулась, потому что очень хорошо ее понимала.

— Понимаю. И Римо до сих пор это делает. Не думаю, что это когда-нибудь изменится. В нем есть что-то такое ...

— Немного это преуменьшение, — сказала Леона. — То, как он правит Вегасом ... — вздохнула она.

— Я не замужем за ним. Полагаю, это благословение.

— Я очень надеюсь, что он никогда не найдет бедную девушку, на которой захочет жениться.

Я не могла себе представить, чтобы Римо мог остановиться на одной девушке. Возможно, это было бы просто ради трепета от победы или удовольствия сломить ее. Я вздрогнула и отбросила все мысли о нем.

— Твой Фабиано не менее страшен, чем Нино. Ты даже не выросла среди таких людей, как он, и все же ты с ним. Он исполнитель.

Леона села с задумчивым выражением лица.

— Я знаю, что он делает, что все они делают неправильно, но я люблю его. Я ничего не могу поделать. Никто никогда не был добр ко мне, но он был. Может, я эгоистка.

Я поставила тарелку с овсянкой и взяла ее за руку.

— Тебе не нужно оправдывать свою любовь. Это что-то чистое и прекрасное, и я уверена, что все происходит не просто так. Иногда мы просто не понимаем почему.

Ее голубые глаза изучали мои.

— Что ты чувствуешь к Нино?

Я не была уверена. Благодарность. Привязанность. А иногда что-то более теплое и глубокое пугало меня.

— Влюбляться в Нино было бы глупо. Он не может ответить на мои чувства, какими бы они ни были.

— Любовь превращает нас в дураков, — тихо сказала Леона, но оставила эту тему и откинулась на спинку кресла.

Я решила тоже растянуться, даже если на мне не было купальника, как на Леоне. Думая о своем положении, я не собиралась становиться такой дурочкой. Влюбиться в кого-то без эмоций было бы ужасной ошибкой.

• ── ✾ ── •

Ранним вечером я снова сидела за роялем и возилась со своей песней, когда вошел Нино. Мои пальцы наткнулись на следующие несколько нот. Он был одет только в боксеры, его кожа была покрыта тонким блеском пота, который делал его татуировки еще более заметными. Мой взгляд скользнул вниз по его вспоротому животу, затем по мускулистым рукам и сильным рукам, обмотанным белой лентой. Местами они были красными.

Я быстро отвел глаза, конечно, слишком поздно, потому что Нино смотрел на меня с понимающим выражением. К счастью, он ничего не сказал.

— Римо заказывает для нас пиццу. Я быстренько приму душ, а потом мы сможем пойти.

— Конечно, — медленно ответила я. – Не уверена, что Римо нравится, когда я все время рядом, когда вы ужинаете.

В последние несколько недель они были все больше заняты планированием нападения на отряд, поэтому я часто обедала с Леоной в нашем крыле или даже ела с Адамо, который еще не был вовлечен в дела Каморры. Нино также дважды приглашал меня на ужин. К счастью, проводить вечера со всеми братьями Фальконе было редким событием.

Нино склонил голову набок.

— Ты моя жена. Ты семья. Он справится.

Я снова опустила глаза на его грудь, гадая, каково это исследовать каждый дюйм его кожи кончиками пальцев. Я лишь на мгновение коснулась его груди.

Что-то в выражении лица Нино изменилось, и он подкрался ко мне. По-другому описать его движения было невозможно. Он опустился на корточки рядом со мной, так что мы были почти на уровне глаз, когда я сидела на стульчике. У меня перехватило дыхание, когда его губы изогнулись в улыбке, а в глазах отразилось тепло.

Боже мой, он так хорошо притворялся. Слишком хорошо. Я знала, что это будет моим падением, но не могла сказать ему остановиться. Его запах окутал меня, мужской пот и что-то, что было только Нино.

Мое дыхание участилось, как и пульс. Нино взял меня за руку, безвольно лежавшую на бедре, и прижал большой палец к запястью.

Затем он поднес ее к лицу и поцеловал мою ладонь, не сводя с меня серых глаз. И я в свою очередь уставилась на его лицо. Это прекрасное лицо, всегда совершенно холодное, но теперь наполненное сознательно созданным теплом. Хотя я знала, что это ложь, которая может сломить меня в конце концов, я наклонилась и поцеловала его, потому что с его нежным взглядом мне нужно было быть ближе.

Он ответил на поцелуй и коснулся моей щеки мозолистой рукой. Не желая, чтобы он прочитал, что это сделало со мной, я закрыла глаза. Если я хочу, чтобы это сработало, мне нужно либо смириться с тем, что Нино симулирует эмоции для меня, либо попытаться притвориться, что они не фальшивые. Я знала, что последнее будет легче, потому что Нино был так пугающе хорош в симуляции.

Выбросив все мысли из головы, я позволила себе утонуть в поцелуе Нино, в его близости и аромате, и мое тело ожило. Когда Нино наконец отстранился, мои щеки пылали, и я тяжело дышала.

Его большой палец легонько поглаживал мою пульсирующую точку, и маленькое прикосновение прошло через каждую часть моего тела. Он был хорош не только в симуляции эмоций, но и в этом. Гений и чудовище.

— Мы можем еще немного прогуляться после ужина, если хочешь. — его голос был глубоким и хриплым.

Я слегка кивнула, не доверяя своему голосу больше, чем писку. Нино снова поцеловал мою ладонь, прежде чем встать, давая мне увидеть выпуклость в его спортивных шортах, прежде чем он повернулся и направился наверх, чтобы принять душ. Мои глаза следили за его мускулистой, покрытой чернилами спиной, узкими бедрами и упругой задницей.

Я прижала дрожащие пальцы к клавишам. На чем я остановилась? Я не могла вспомнить. Вместо этого я превратила свое нынешнее эмоциональное состояние в музыку. Это было быстро и беспорядочно, но в конце концов мелодия смягчилась, и мое сердцебиение успокоилось. Я вернулась к песне, над которой работала до прихода Нино. С каждой минутой я все больше расслаблялась.

— Ты работаешь над этим уже некоторое время. — заметил он.

Я подпрыгнула. Как обычно, он двигался так тихо, что я не слышала его шагов. Теперь он прислонился к стене, засунув руки в карманы. Он был одет в обтягивающую белую футболку, которая подчеркивала его мускулы и показывала темные очертания татуировок под ней.

— Ты узнаешь мелодию? — удивленно спросила я.

— У меня хороший слух и хорошая память.

— Есть что-то, в чем ты не силен?

Я встала и подошла к нему. Его взгляд задержался на моих голых ногах, затем переместился выше, ненадолго задержавшись на моей груди, прежде чем остановиться на моем лице. Тепло затопило мое тело. Я не в первый раз замечала, что он так на меня смотрит.

— Пара вещей, — тихо сказал он, протягивая руку. Не раздумывая, я протянула ему свою. — Пойдем. Римо будет невыносим, если пицца остынет.

— Разве он не всегда такой?

Губы Нино дрогнули.

— Он станет еще невыносимее.

— Мы этого не хотим. Когда-нибудь он сделает из тебя вдовца.

Рука Нино сжала мою.

— Ты самая безопасная девушка в городе. Доверься мне.

Когда мы направились в главную часть особняка, я рискнула бросить случайный взгляд на его лицо. Он не выглядел бесчувственным, более расслабленным.

Он взглянул на меня.

— Все в порядке?

Я быстро кивнула, радуясь, что мы пришли в игровую комнату, где нас уже ждали Савио и Римо. Как обычно, ужин проходил не в столовой за нормальным столом, а на диване с коробками пиццы, беспорядочно разбросанными вокруг стола в гостиной.

На большом экране телевизора шёл бой. Римо сел на один диван, Савио на другой. Никто из них не носил рубашек. На улице было жарко, но мне очень хотелось, чтобы они надели больше, чем спортивные штаны. В отличие от Нино, у них не было татуировок на торсах, только отметины Каморры на предплечьях и Ангела у Римо на спине.

Они еще не начали есть.

— Где ребенок? Он загоняет меня на стену, — пробормотал Римо, а потом крикнул. — Адамо, тащи сюда свою гребаную задницу. Пицца остывает.

В браке с Нино я съела больше пиццы, чем за всю свою жизнь до него. Нино подвел меня к дивану Римо, но тот, к счастью, опустился рядом с братом. Диваны были огромными, так что нам даже не пришлось сидеть очень близко, и все же сидеть рядом с Римо было бы слишком. Нино отпустил мою руку и взял пиво из стоявшего на столе бокала.

Я посмотрела на пять очень больших пицц. Было совершенно ясно, которая из них моя. Шпинат, фета, помидоры — единственные без какого-либо мяса.

По лестнице загрохотали шаги, и мгновение спустя в гостиной появился Адамо. Не поздоровавшись, он схватил кусок пиццы, опустился рядом с Савио и начал есть.

Римо покачал головой, но тоже потянулся за куском. Они разделили пиццу, конечно, никто из них не притронулся к моей. Я осторожно взяла кусочек и огляделась в поисках салфеток, которые обычно упаковывала служба доставки, но не нашла.

— У вас есть салфетки? — спросила я, но в ответ получила пустые взгляды.

— Кажется, у нас есть в баре, — сказал Нино. Он собирался встать, но я опередила его. Я повернулась и направилась к бару.

— У нее классная задница, если она не прячет ее под одеждой, — заметил Савио.

Я напряглась, но продолжала двигаться.

— Осторожно, — пробормотал Нино таким голосом, что у меня волосы на затылке встали дыбом.

— Она не одна из наших шлюх, Савио. Она принадлежит Нино, и тебе лучше запомнить это, когда в следующий раз откроешь свой гребаный рот, — пробормотал Римо.

— Блядь. Не связывай свои трусики в кучу, — сказал Савио.

Расслабившись, я нашла горсть салфеток рядом с несколькими грязными стаканами для виски, подняла их и направилась обратно, надеясь, что мои щеки не покраснели. Пристальный взгляд Нино скользнул по моему лицу, когда я опустилась рядом с ним. Я положила салфетки на стол, и положила одну на колени и взяла свой кусок пиццы.

— Савио сожалеет, понимаешь? Он просто глупый идиот, — сказал Адамо, поймав мой взгляд через стол с усмешкой. Я улыбнулась в ответ.

— Заткнись, — сказал Савио.

Я встретилась с ним взглядом. В его темных глазах была настороженность и любопытство. Он все еще считал меня незваным гостем. Я поняла. И кроме Римо, он открыто это показывал. Это была одна из немногих вещей, которая напомнила мне, что он был на два года моложе меня.

Откусив еще кусочек пиццы, я обрадовалась, когда внимание вернулось к бою в клетке на экране телевизора, который я пыталась игнорировать. Я знала, что Леона работала там какое-то время, и я задавалась вопросом, как она могла выдержать насилие.

— Где Фабиано? — спросил Адамо с набитым ртом.

— С Леоной, — просто ответил Нино.

Савио закатил глаза.

— Взбитые киски.

После третьего куска я наелась. Больше половины пиццы осталось. Мужчины, конечно, проглотили все до последнего кусочка.

— Можете съесть мою пиццу, если все еще голодные, — предложила я.

Четыре головы повернулись в мою сторону.

— На ней нет ничего мертвого, — сказал Савио.

— Мы можем изменить это в мгновение ока, — сухо сказал Нино.

— Я уверен, что есть пара конечностей, которые тебе не нужны, — добавил Римо, обменявшись ухмылкой с Нино.

Савио фыркнул.

— Если что-то и произойдёт с пиццей, то она будет с членом Адамо. Он все равно им не пользуется.

Адамо покраснел, взглянул на меня, прежде чем нахмуриться на брата. Они, наверное, начали бы драться, если бы меня там не было.

— Очень вкусно. Тебе не нужно добавлять конечности или другие части тела, поверь мне, — сказала я, прежде чем это вышло из-под контроля.

Нино пожал плечами, взял кусок, откусил огромный кусок и удовлетворенно кивнул.

— Это съедобно.

Я фыркнула. Откинувшись на подголовник, я поджала под себя ноги. Нино положил руку мне на плечо. Я придвинулась немного ближе к нему, пока не прижалась к нему. Его серые глаза на мгновение остановились на моем лице, прежде чем он опустил руку и положил ее мне на бедро.

— Почему ты не ешь мясо? — спросил Римо, откидываясь на спинку кресла и поглощая второй кусок моей вегетарианской пиццы. Он выглядел довольно расслабленным.

— Я люблю животных. — сказала я. Я не хотела спорить с ними о жестоком обращении с животными на мясокомбинатах, потому что сомневалась, что они поймут; в конце концов, они пытали людей ежедневно.

— Мне они тоже нравятся. Лучше, чем большинство людей, — пожал плечами Римо. — Но это не значит, что я их не ем.

— Я предпочитаю сосиски, — усмехнулся Савио, но он тоже съел кусок моей пиццы и растянулся на диване, положив босые ноги на ноги Адамо, который в свою очередь сморщил нос.

— Отлично, теперь мне придется весь вечер нюхать твои ноги.

Я не могла удержаться от смеха. Нино бросил на меня взгляд, но я не смогла прочесть выражение его лица. Римо тоже смотрел на меня, и на этот раз он не выглядел злым или разъяренным, но он тоже мешал мне оценить его эмоции.

— Как насчет того, чтобы посмотреть этот бой сейчас? — сказал Римо через мгновение и прибавил громкость.

Я рискнула взглянуть на экран, где массивный мужчина с руками толщиной с мои бедра избивал своего противника, прежде чем бросить его в клетку. Я вздрогнула от грохота клетки и пьяных возгласов толпы.

Нино потянулся к моему запястью, не отрывая глаз от экрана, и я подавила улыбку, которая исчезла, когда гигант схватил своего противника и ударил его по колену. Спина человека болезненно хрустнула, и он упал на землю без движения.

Я вздрогнула, прижавшись к Нино, и он крепче обнял меня.

— Он ... он ...? — я сглотнула, мой пульс участился. Брови Нино сошлись на переносице.

— Мертв, — пожал плечами Римо.

Мой желудок резко сжался.

— Это был впечатляющий ход, — прокомментировал Савио, набивая рот очередным куском пиццы. Как он может есть, когда человек умирает?

Нино похлопал меня по запястью, привлекая мое внимание к своему лицу.

— Мы можем переключить на уличные гонки.

Я поймала взгляд, который Римо послал Нино. Он не согласился и был прав.

— Нет. Если я хочу быть частью этой семьи, мне лучше привыкнуть смотреть на это.

Савио откинулся назад с вызовом в глазах.

— Тогда приходи на Арену Роджера через две недели. Когда у Нино будет свой следующий бой.

— Что? — я уставилась на Нино широко раскрытыми глазами.

— Я давно не дрался. Время.

— Поэтому мы и смотрим на это, — добавил Римо. — Огромная скотина своего противника.

Я недоверчиво уставилась на Нино.

— Ты же не серьезно. Он сломал кому-то спину.

— Я сломаю ему шею. Это намного проще и имеет тот же эффект, — протянул Нино.

Я потянулась за бутылкой пива, которую он все еще держал в руке, не проверяя мой пульс, и сделала большой глоток. Потом я закашлялась от ужасного вкуса.

Нино осторожно выхватил бутылку из моей руки, осушил ее одним долгим глотком и поставил обратно на стол.

— Женщины, — пробормотал Савио себе под нос.

Я положила голову на плечо Нино и сосредоточилась на его груди, пока на экране разыгрывался следующий бой. Когда я почувствовала руку Нино на своей лодыжке, я посмотрела на него, но все его внимание было приковано к драке. Все, на чем я могла сосредоточиться, были маленькие прикосновения его пальцев к моей коже. Братья начали обсуждать стратегию следующего боя Нино, наблюдая за предыдущими боями гиганта.

Рука Нино снова переместилась, скользя вверх по моему бедру. Я замерла, мое дыхание застряло в горле. Его теплая, шершавая ладонь была на удивление приятной, несмотря на близость к более проблемным местам, где хранились болезненные воспоминания.

Он не пошевелил рукой, только положил ее туда, и я даже не была уверена, понял он это или нет, потому что спорил с Римо о том, что лучше убивать быстро или дать драке разыграться, чтобы развлечь публику. В конце концов, он, должно быть, заметил мою неподвижность и опустил на меня взгляд. Он слегка провел большим пальцем по моей коже, не сводя глаз с моего лица. Мурашки пронеслись по моей коже. Он наклонился к моему уху и прошептал.

— Страх?

Я задумалась на мгновение, затем покачала головой. Нервны, определенно да, но не страх. Он кивнул, явно довольный.

— Если это превращается в сеанс трахания предупредите нас, хорошо — пробормотал Савио.

Нино сузил глаза, выражение его лица стало жестче.

— Савио, осторожнее.

— Что? Теперь я не могу сказать трахаться, потому что она здесь? — он снова сел, хмуро глядя на меня. — Ни стриптизерш, ни шлюх, а теперь ты не хочешь, чтобы я не говорил слово трахаться? — он посмотрел на Римо. — Скажи ему, что он должен перестать вести себя как гребаная киска и показать Киаре, кто здесь босс.

— Думаю, она знает, кто здесь главный, — сказал Римо с кривой улыбкой. — И перестань скулить. Возьми шлюху в свою комнату, если ты жаждешь киски.

Савио откинулся назад, вызывающе глядя на Нино.

— Что значит не смотри, когда Римо говорит киска?

Нино закатил глаза и снова расслабился.

— С тобой еще есть надежда. Римо безнадежное дело.

Савио усмехнулся.

— Да, это факт.

— Мне плевать, если ты скажешь слово трахаться, — сказала я.

— Это твой дом, и ты можешь говорить, что хочешь.

— Это наш дом, — твердо сказал Нино. — И он может говорить слово трахаться и все, что захочет, пока не оскорбит тебя. Ты моя, и я не позволю ему оскорблять тебя.

— Господи, я ее не оскорблял. Я спросил, собираетесь ли вы трахаться. Это правильный вопрос, не так ли?

Адамо посмотрел на меня, и я снова рассмеялась.

— Мы не собираемся трахаться, доволен?— сказал Нино.

Савио усмехнулся.

— Очевидно я, более удовлетворен, чем ты.

• ── ✾ ── •

К счастью, после этого разговор вернулся к стратегии борьбы, но слова Савио продолжали прокручиваться в моей голове. Смогу ли я когда-нибудь удовлетворить Нино? Я даже не была уверена, что когда-нибудь смогу прикоснуться к нему там.

Когда Нино вышел из ванной в одних трусах, я поняла, насколько глупы мои опасения. Мои глаза, казалось, никогда не могли насмотреться на него, но мои пальцы теперь тоже чесались прикоснуться.

— Чего ты хочешь? — спросил он, подходя к кровати.

— Прикоснуться к тебе, — призналась я.

Он остановился прямо перед кроватью, позволяя мне увидеть его во всем его мускулистом великолепии. Я сглотнула, снова ошеломленная.

— Ты хочешь, чтобы я не снимал трусы?

Я быстро кивнула, потому что если он разденется, я потеряю мужество.

— Конечно. — он кивнул в сторону тумбочки. — Наручники?

— Да.

Он схватил наручники с тумбочки, приковал левую руку к столбику кровати и растянулся на кровати.

Я опустилась на колени рядом с ним. Нино выглядел совершенно непринужденно, когда он лежал, раскинувшись на кровати. Его глаза прошлись по мне, осматривая каждый дюйм.

— Ты можешь прикасаться ко мне, где захочешь.

— Где ты хочешь, чтобы я прикасалась к тебе? — конечно, я знала ответ на этот вопрос.

— Дело в тебе, Киара. Трогай меня, где хочешь.

Собравшись с духом, я провела руками по его груди, затем вниз по животу, пока мои пальцы не коснулись его пояса. Затем я быстро отступила. Я не отрывала глаз от своих рук, исследуя его мускулистую грудь, но он не сводил с меня глаз. Я провела ногтями по его груди, по соскам, и он глубоко выдохнул.

Я подавила улыбку и повторила движение, затем опустилась ниже. Избегая его трусов, я перешла к его ногам, массируя сильные бедра, прежде чем снова вернуться к его торсу. Через некоторое время после моих манипуляций он стал твердым под трусами. Мои руки задержались на его животе.

— Ты все контролируешь, — заверил он меня.

Его голос был глубже, чем когда-либо прежде. В прошлый раз дядя направил мою руку вниз, на свою эрекцию, заставил меня потереть его. Я ненавидела чувствовать его. Проглотив комок в горле, я отбросила все мысли о прошлом.

Я провела руками вверх по его груди, затем вниз, по бедрам, а затем, поднимаясь, провела по нему большими пальцами, едва касаясь его. Он сразу же стал тверже, и я повторила движение, затем вернулась к его груди. Нино пристально смотрел на меня, его дыхание стало глубже, а тело натянулось. Его рука поднялась, чтобы погладить меня по плечу, шепотом прикосновения, от которого покалывало каждое нервное окончание.

— Я могу прикоснуться к тебе так же, если хочешь.

— Но разве тебе не понадобятся обе руки?

Он склонил голову набок.

— Это доставит тебе удовольствие, но если ты почувствуешь угрозу, мы должны держать меня в узде.

— Нет, давай попробуем без наручников.

Я наклонилась и открыла ключом их ради него. Он поднялся, приблизив наши лица. Я прижалась губами к его губам, и он, как всегда, повел меня за собой. Мои глаза закрылись, когда тепло поселилось в моей сердцевине от того, как умело его губы и язык работали со мной. Я тихо застонала ему в рот, и он отстранился. Я вопросительно посмотрела на него.

— Думаю, теперь мы можем двигаться дальше, — сказала я.

Его губы дрогнули в почти улыбке, а в глазах отразилось тепло. Имитация любви, но так хорошо.

— Что мне делать? — неуверенно спросила я.

— Ты можешь лечь на спину, а я начну массировать твои руки и ноги и посмотрю, как тебе понравится.

Я подвинулась ниже и легла на спину. Нино опустился на колени рядом с моими ногами, давая мне прекрасный вид на его сильное тело. Подавляющее чувство потери контроля или, что еще хуже, страха никогда не возникало.

Он потянулся к моей левой ноге и начал массировать ступню с правильным усилием. Затем он перешел к моей лодыжке. Его прикосновение переключилось между легким, как перышко, и большим давлением, когда он провел пальцами по моей икре. Мое сердце пульсировало, и я чувствовала, что становлюсь влажнее от его прикосновения. Он проследил взглядом за своими руками.

— Могу я снять с тебя шорты?

— Конечно, — тихо ответила я.

Он медленно расстегнул их и спустил вниз по моим ногам, его пальцы задели мою кожу. Мое сердце почувствовало, что готово вырваться из моей грудной клетки. Нино поднял мою ногу на свои бедра и погладил колено, затем мягко надавил на кожу над ним. Я тихо вздохнула. Наблюдая за моим лицом, он снова схватил меня за лодыжку и поднял ее, наклоняясь вперед. Он прижался поцелуем к внутренней стороне моей лодыжки, прежде чем его язык почувствовал то же самое место, горячее, влажное и необъяснимо совершенное.

Я вздрогнула и почувствовала, что возбуждаюсь еще больше. Как это может быть так хорошо? Он снова переместил мою ногу и легонько поцеловал мою икру. Наконец его глаза оторвались от моего лица и устремились ниже. Мне потребовалось мгновение, чтобы понять, на что он смотрел. То, как он держал мою ногу, он мог видеть мои трусики, которые прилипли к моему пульсирующему, влажному центру.

Он глубоко вздохнул, и выражение его лица стало более напряженным. Смущение и неуверенность наполнили меня, сопровождаемые намеком на осторожность из-за моего разоблаченного состояния.

Нино встретился со мной взглядом, и его глаза вызвали у меня еще одну приятную дрожь. Он выглядел очень довольным.

— Твое тело прекрасно реагирует на стимуляцию, — пробормотал он. — Это очень хорошо. Это сделает наши исследования очень приятными для тебя.

— Так уверенно, — сказала я с нервным смешком.

Нино ухмыльнулся и снова поцеловал мою икру, прежде чем засосать кожу в рот и слегка покусать, в то время как его другая рука скользнула вверх по моей руке. Я снова вздрогнула. Это было невероятно приятно. Он отпустил мою кожу.

— Я бы хотел уделить немного внимания твоей груди.

Я сделала паузу. Мои соски уже болезненно напряглись под одеждой, но я не была уверена, что готова снять рубашку и лифчик. Нино видел меня в таком состоянии и раньше, но по какой-то причине мне все еще было трудно открыться ему.

— Ты можешь не снимать рубашку, а я ее немного задеру. Кожа на ребрах и животе очень чувствительна. Если я уделю этому некоторое внимание, ты можешь приблизиться к кульминации без какого-либо трения между ногами, к которому, я знаю, ты еще не готова.

Было так страшно, как легко он мог читать меня.

— Хорошо, — сказала я, задыхаясь.

Его сильные руки потянулись к подолу моей рубашки и медленно подняли ее. Я вздрогнула, когда его большие пальцы слегка коснулись моей кожи. Его глаза встретились с моими, когда он опустился на бок, его голова оказалась на уровне моей груди. Мой желудок скрутило от нервов, но я хотела этого. Нино положил ладонь мне на живот, и мои мышцы напряглись от его прикосновения.

— Ты скажешь мне, когда захочешь, чтобы я остановился.

Я кивнула. Он начал двигать большим пальцем, касаясь моей кожи и вызывая мурашки по всему телу. Его взгляд скользнул от моего живота вниз к черным кружевным трусикам, затем по всей длине моих ног, прежде чем сфокусироваться на моих глазах.

— У тебя красивое тело. — сказал он одобрительно.

Я покраснела.

— Спасибо.

Он провел рукой по моему животу и запустил пальцы под пояс моих трусиков. Когда я напряглась, он отстранился. После этого он не приближался к моим трусикам и вместо этого гладил мой живот. Я затаила дыхание, когда он наклонил голову и поцеловал кожу. Как он может быть таким нежным?

Нино был терпеливым человеком. Всякий раз, когда я вздрагивала, он останавливался, только чтобы попробовать что-то еще. Мягкие поцелуи и прикосновения. Его губы долго ласкали чувствительную кожу на моих ребрах, целуя и покусывая. Мои соски напряглись под тканью лифчика, и Нино рассматривал их, целуя то место, где ткань была смята. Его серые глаза поднялись, чтобы встретиться с моим.

— Ты хочешь, чтобы я снова был прикован наручниками?

На мгновение я настолько погрузилась в вызванные им ощущения, что не поняла, о чем он говорит, но все равно кивнула. Он встал с кровати и вернулся с наручниками. Затем он приковал одну руку наручниками к спинке кровати и прислонился к ней спиной. Я стянула рубашку через голову, прежде чем мой мозг успел помешать.

— Если ты наклонишься, я могу поцеловать твою грудь, если хочешь.

Такой спокойный, контролируемый и клинический, но со скрытым напряжением в его шелковистом голосе, который выдавал его возбуждение.

Я покраснела и потянулась назад, чтобы расстегнуть лифчик. У меня слишком тряслись руки. Нино спокойно посмотрел на меня.

— Я могу разжать ее свободной рукой. Это моя левая, так что это может занять у меня немного больше времени.

Я придвинулась ближе, и через пару секунд он протянул руку и расстегнул мой лифчик. Затем он снова опустил руку и положил ее на вспоротый живот. Я опустила лифчик. Он видел меня обнаженной в нашу брачную ночь, но мне все еще было неловко от его спокойного взгляда. Я не могла знать, одобряет ли он то, что видит.

— Поднимайся, — сказал он.

Я приподнялась и опустилась на колени рядом с ним. Он медленно протянул руку и коснулся моего плеча, его ладонь была теплой на моей коже. Он слегка надавил на меня, пока я не наклонилась и не прижалась грудью к его лицу. Он приоткрыл губы и сомкнул их вокруг моего соска в восхитительном коконе тепла и влажности. Я задохнулась от этого ощущения и прижалась к его груди, приблизив свою грудь к его лицу. Его глаза, казалось, видели меня насквозь и точно знали, чего я хочу, когда его язык начал обводить мой сосок.

Это было невероятно, ошеломляюще и так хорошо. Он откинулся назад и начал неторопливо сосать мой сосок, дергая, кружа, покусывая, пока я не промокла насквозь. Я никогда не была так возбуждена, но рот Нино и его пристальный взгляд вызвали неожиданные ощущения. Я сжала ноги вместе, чувствуя, что взорвусь, если в ближайшее время не найду облегчения.

Глаза Нино были прикованы к этому движению, но он продолжал свое служение. Я не могла отвести взгляд от его лица, от желания в его глазах и от того, как он ласкал мою грудь.

Он выпустил мой сосок с влажным звуком и выдохнул. Мои щеки горели. Он оторвал руку от живота и положил ее на мою ногу, затем легонько положил мне на колено. Я замерла, но мое сердце ожило, нуждаясь и отчаявшись. Я не знала, что это может быть так. Он тоже лежал неподвижно, серые глаза изучали мое лицо.

— Ты можешь вести меня за руку, если хочешь.

— Что? — прошептала я, мой мозг едва функционировал.

— Если ты хочешь, чтобы я прикоснулся к тебе и доставил тебе удовольствие, ты можешь вести мою руку.

— Но я даже не знаю, что делать. Ты тот, кто знает.

— Да, и мои прикосновения будут очень приятными, но ты все еще напряжена.

Мои брови сошлись на переносице от его уверенности.

— Ты немного самовлюблен.

Он наклонил голову с намеком на веселье.

— Я умею только оценивать свои таланты и доставлять удовольствие.

— И причинять боль, — добавила я.

— И это тоже, но тебе не о чем беспокоиться. — его большой палец легонько погладил мое колено. — Почему бы тебе не позволить мне снова пососать твой сосок? Похоже, тебе это понравилось.

Я кивнула и наклонилась вперед. Он вцепился в мой сосок, и я мгновенно застонала.

— Теперь другую грудь, — пробормотал он, когда я едва держалась над ним. Я пошевелилась, и он провел языком по моему соску, затем втянул его в рот, а его рука поднялась, чтобы погладить мою другую грудь.

Мой центр начал пульсировать, сначала слегка, а затем дрожь прошла по мне, распространяясь между ног. Нино пососал мой сосок немного сильнее.

Я задохнулась и почувствовала еще больше влаги между ног, когда мой центр пульсировал. Я замерла над Нино, и он отпустил мой сосок.

— Что случилось? — ошеломленно спросила я.

— Я думаю, у тебя был оргазм. Он не был сильным, но моего сосания твоего соска было достаточно, чтобы стимулировать твою киску без трения.

Жар поднялся в моих щеках.

— Вау!

Пристальный взгляд Нино скользнул по моей груди, затем опустился ниже.

— Если я прикоснусь к твоей киске, он усилится в десять раз, поверь мне.

Я посмотрела на него, и мой взгляд метнулся вниз к твердым очертаниям его тела под трусами. Не давая себе времени на беспокойство, я потянулась к нему и обхватила его через ткань. Он резко выдохнул и дернулся под моей ладонью. Я поспешила вниз, несмотря на учащенный пульс.

Нино был прикован наручниками к изголовью кровати. Это было безопасно для меня.

Я устала позволять прошлому удерживать меня. Мне надоело быть пленницей Дюранта. Он был мертв. Нино пытал и убил его ради меня. Теперь настала моя очередь убить память этого человека.

Дрожащими пальцами я подсунула их под пояс Нино и стянула с него трусы. Его желудок скрутило от напряжения, но он не издал ни звука. Я не смела взглянуть ему в лицо, боясь потерять мужество.

Я и раньше видела Нино голым, но никогда не отваживалась на большее, чем мимолетные взгляды. На этот раз я позволила себе наблюдать за его эрекцией, положив ладони ему на бедра. У меня не было причин бояться наготы Нино. И я не испытывала отвращения к его телу, даже к его эрекции, как к Дюранту. Нино был прекрасен во всем, даже со шрамами и татуировками — или, может быть, из-за них. Они были частью его, и я не могла представить, как он будет выглядеть без них.

Мой взгляд задержался на его эрекции. Он был длинный, толстый и обрезанный. Короткий момент паники прорвался сквозь меня при мысли о том, что он внутри меня, вспоминая давнюю боль, но я отодвинула ее в сторону. Я обхватила пальцами основание, и Нино тихо вздохнул, но не двинулся с места. Я контролировала это. Никто меня не заставлял. Я хотела этого. Мой выбор.

Я начала медленно двигать рукой вверх и вниз, сосредоточившись на настоящем, на своем дыхании, на низких выдохах Нино, на его шелковистости в моей ладони. Он напрягся от моего прикосновения, и когда я наконец осмелилась поднять глаза, его глаза горели желанием.

Я вздрогнула, мои движения на мгновение замедлились, но затем я усилила хватку и ускорилась. На этот раз я не сводила глаз с его лица, желая увидеть его, увидеть, что я с ним сделала. Нино не отводил взгляда, пока я терла его сильнее и быстрее, его дыхание превращалось в стоны. Мое собственное дыхание стало затрудненным, когда я смотрела на него, на его красивое лицо. Его свободная рука вцепилась в край матраса, выражение его лица исказилось, а мышцы бедер исказились под моей рукой.

— Если ты будешь продолжать в том же духе, я кончу, — прохрипел он.

Я не остановилась. Мне нужно было продолжать. Мои губы приоткрылись, когда глаза Нины закрылись. Его бедра дернулись вверх, и он кончил с содроганием. Нет ничего прекраснее совершенно холодного лица Нино, светящегося страстью. Мой взгляд скользнул по руке, когда он коснулся моих пальцев.

Мое дыхание застряло в моей груди. Он дважды дернулся, и Нино тоже замер. Вокруг стало очень тихо, если не считать стука моего сердца в ушах.

НИНО

Киара уставилась на свою руку, обернутую вокруг моего размягчающегося члена с моей спермой. Она была напряжена, и выражение ее лица было невозможно прочесть. Я сел, расстегнул наручники и осторожно снял ее руку. Потом встал и потянул ее за собой. Она молча последовала за мной в ванную, где я включил воду в раковине и держал ее руку под ней, смывая сперму. Я могу только предположить, что это вызвало воспоминания из прошлого.

Ее брови сошлись на переносице, и, наконец, она подняла на меня глаза.

— Зачем ты это сделал?

Я смотрел на нее, пытаясь прочесть выражение ее лица, но оно было только озадаченным, а не расстроенным. Я вытер ее руку и обхватил пальцами запястье. Ее пульс участился, но не так быстро, как когда она была напугана.

— Я думал, ты расстроилась, потому что я кончил тебе на руку.

— Нет, — тихо ответила она.

Я склонил голову набок.

— Тогда почему ты напряглась? Ты выглядела расстроенной.

— Я была ошеломлена и испытала облегчение, — медленно произнесла она. — Потому что я боялась, что не смогу этого сделать. Что это напомнило бы мне о том, что он сделал, но это не так. Я не испытала отвращения.

— Это хорошо, — пробормотал я. Я не ожидал, что она прикоснется ко мне сегодня, но она, должно быть, чувствовала себя в безопасности, когда я был связан.

Она улыбнулась мне, и я улыбнулся в ответ. Выражение ее лица смягчилось. Она прижалась ко мне, и мои руки автоматически обхватили ее бедра.

— Дай мне потрогать твою киску, Киара. Я хочу, чтобы тебе было хорошо. Я хочу, чтобы ты кончила.

Румянец залил ее щеки. На ее лице все еще читалась неуверенность.

— Мои пальцы не принесут боли, только удовольствие. Доверься мне.

— Да, — тихо ответила она.

Я повел ее обратно в спальню, и Киара легла на кровать, наблюдая за мной с легкой, напряженной улыбкой. Я опустился на колени рядом с ней.

— Я помассирую твои ноги и поднимусь наверх. А пока оставь свои трусики, ладно?

Она кивнула. Когда я положил ладони ей на бедра, ее кожа напряглась от прикосновения.

— Ты просто говоришь стоп, когда хочешь, чтобы я остановился, — твердо сказал я, встречаясь с ней взглядом.

— Ладно, — сказала она.

Я начал массировать ее бедро, и через мгновение она расслабилась, но я не двинулся дальше. В конце концов, я расширил свои движения, мои пальцы погладили мягкую внутреннюю сторону ее бедер, где был маленький шрам. Дыхание Киары участилось. Я провел ладонью выше, наконец добравшись до ее покрытого трусами холмика. Она втянула воздух, и я посмотрел на нее и обнаружил, что она наблюдает за мной.

— Ты хочешь, чтобы я остановился?

Она быстро покачала головой, и я улыбнулся.

— Хорошо.

Я снова провел ладонью по ее трусикам, и она слегка покачала бедрами. На этот раз, когда я провел по ней рукой, я скользнул средним пальцем по маленькой впадинке, касаясь ее складок и клитора.

Она выгнулась с удивленным легким стоном, и я повторил движение. Ее трусики прилипли к ее влажной плоти, давая мне прекрасный вид на ее вход. Проведя по ней рукой, я замедлил движение и убедился, что подушечка моего пальца лежит на ее бугорке.

Я прижал ладонь к ее киске. Ее тепло и влажность дразнили мою кожу. Ее пьянящий запах дразнил мой нос и заставлял меня хотеть зарыться лицом в неё и лизать ее возбуждение.

Я легко провел кончиком пальца по ее клитору, и Киара застонала, затем покраснела, закусив губу. Я повторил движение.

— Не сдерживайся. Дай мне послушать тебя. Тогда я буду знать, что тебе нравится из того, что я делаю. — хотя ее промокшие трусики тоже были чертовски хорошим показателем.

Слегка покачивая ладонью, я провел пальцем по ее клитору. В конце концов, она прижалась ко мне бедрами, сжимая руками простыни. Ее глаза опустились на мой пах. Я знал, что она найдет меня твердым.

— Иди за мной, Киара, — приказал я.

Она снова застонала, почти беспомощно, ее тело начало дрожать от моих прикосновений. Я ускорил палец.

— Нино, — выдохнула она. — Я ... Я ... О Боже.

Ее глаза расширились, бедра дернулись, она вскрикнула и задрожала. Я замедлил свои движения, наслаждаясь тем, как ее трусики прилипли к ней от возбуждения.

Мой член жаждал еще одного освобождения, ее киски, ее вкуса и тепла. Она была такой мокрой. Было бы так приятно, если бы я трахнул ее сейчас, но ее страх все еще мешал этому.

Подняв палец, я продолжал прижимать ладонь к ее центру, зная, что это продлит ее оргазм. Она смотрела на меня приоткрытыми губами, ее кудри были в беспорядке вокруг головы.

— Спасибо. — прошептала она.

— За то, что довел тебя до оргазма? — спросил я с легким удивлением.

Я снова забрался к ней и растянулся рядом. Она придвинулась ближе, и я обнял ее.

— За то, что никогда не выходил за рамки того, что я могу вынести, — тихо сказала она. — За то, что показал мне, что прикосновение не должно быть болезненным.

Она положила голову мне на грудь, и мое тело расслабилось от ощущения ее тепла.

Г Л А В А 17

• ────── ✾ ────── •

КИАРА

Я нервничала. Это был первый раз, когда я возвращалась в Балтимор с тех пор, как вышла замуж за Нино, после скандала с кровавыми простынями. Описание Джулии с последствий того дня, вероятно, смягчилось ради меня. Я буду в центре внимания. Люди шептались за моей спиной. Они будут судить меня за действия, которые даже не были моими собственными.

Нино подошел ко мне.

— Мы должны отправиться сейчас. Полет занимает почти пять часов, и мы должны быть в доме твоего дяди около семи вечера.

Я кивнула, и мой желудок сжался еще сильнее.

— Где твое платье? — спросил он.

Я указала на темно-синее скромное платье, висевшее на двери. Это было одно из платьев, которые тетя Эгидия купила мне пару лет назад. Это был безопасный выбор.

Нино покачал головой. Он вошел в нашу гардеробную и через несколько минут появился с длинным красным шелковым платьем, которое я купила несколько недель назад. Мои глаза расширились.

— Если я надену это, люди будут пялиться еще больше.

Нино склонил голову набок.

— Ты Фальконе, моя жена, и не станешь прятаться. Ты будешь держать голову высоко и показывать им, что они ниже тебя. Покажи им, как ты красива. Пусть смотрят.

Я моргнула и молча кивнула. В его устах это звучало так просто.

Римо, Нино и я сели в частный самолет до Балтимора. Савио, Адамо и Фабиано остались в Вегасе, так как это было больше семейное дело, поскольку это был семидесятый день рождения моего дяди. Римо, как Капо Каморры, был приглашен в качестве почетного гостя, хотя я предполагала, что мои тетя и дядя не были в восторге от того, что он будет находиться под их крышей.

На этот раз мы остановимся в отеле, потому что Джулия и Кассио, а также мои сводные братья и сестры уже провели ночь в доме моих дяди и тети. И, конечно, потому, что почти все члены семьи стали еще больше опасаться Нино и Римо с тех пор, как они убили Дюранта в мою брачную ночь.

Иногда я думала, что со мной что-то не так, потому что я не чувствовала себя виноватой в том, что случилось с ним. Я не видела его трупа, но по реакции всех, кто видел, я поняла, что это плохо.

Я посмотрела на Нино и Римо поверх книги. Они обсуждали предстоящую встречу с Лукой. Мы прибыли позже, чем ожидалось, в наш отель, так что я должна была быстро собираться.

Когда я была одета в красное платье с разрезом до бедра, в сочетании с глубоким вырезом, я не могла оторвать глаз от зеркала.

Мои темные волосы волнами спадали на спину и плечи, и я накрасила губы тем же кроваво-красным цветом, что и платье. Леди в красном.

Нино подошел ко мне сзади с довольным видом.

— Ты будешь в центре внимания, Киара, как и должна быть. На тебя стоит посмотреть. Кроваво-красный цвет.

Я фыркнула от смеха.

— Люди, без сомнения, подумают о кровавых простынях.

Нино положил руки мне на бедра, и, не думая об этом, я прислонилась к нему, наслаждаясь ощущением его сильного тела, прижатого к моей спине.

— Пусть помнят простыни. Это то, что будет с каждым, кто посмеет прикоснуться к тебе.

Я вздрогнула от выражения его лица. Такой холодный и жестокий. Такой красивый. Нино в своем черном смокинге и кроваво-красном галстуке-бабочке представлял собой захватывающее зрелище, но вместе мы выглядели идеально, как будто нам суждено быть вместе. Это была нелепая мысль, романтическая мысль, которую я никогда не произнесу вслух, потому что Нино не поймет.

— Пойдем, мы же не хотим опоздать, — пробормотал он, но его глаза еще раз прошлись по моему декольте, и желание на его лице сжало мое сердце.

Когда мы с Нино приехали, Римо уже ждал нас в вестибюле отеля. Римо тоже был в смокинге, но с черной бабочкой. Я никогда не видела его таким нарядным, даже на моей свадьбе. Его глаза не спеша оценивали меня. Потом он ухмыльнулся.

— Держу пари, что у некоторых людей останутся неприятные воспоминания, когда они увидят твое платье.

Я заломила руки, когда арендованный лимузин высадил нас перед моим старым домом. Нино обнял меня за талию, его рука собственнически покоилась на моем бедре.

Я глубоко вздохнула.

— Держи голову высоко, — тихо напомнил мне Нино.

Римо с любопытством посмотрел на нас.

— Не позволяй никому из этих ублюдков унизить тебя, потому что твой отец был предателем. И не позволяй им обвинять тебя ни в каком другом дерьме. Теперь ты Фальконе. Если кто-то из них не проявит уважения, скажи мне или Нино, и мы с ними разберемся.

— Спасибо, — сказала я с легкой улыбкой.

Римо быстро кивнул.

Я не боялась его так, как раньше, и он старался не пугать меня слишком сильно. Может быть, в конце концов мы придем к взаимопониманию.

Дверь особняка распахнулась. В поле зрения появились тетя Эгидия и дядя Феликс. Их глаза расширились, когда они остановились на мне. Нино сжал мое бедро, и я подняла голову, заставляя себя улыбнуться.

Киара Фальконе. Кто-то новая. Не та девушка, которая пряталась по углам.

Когда мы подошли к ним, на мгновение воцарилось неловкое молчание, а потом я быстро сказала.

— С Днём Рождения Дядя Феликс. — я поцеловала его в щеку, и выражение его лица смягчилось.

— Спасибо, Киара. Ты выглядишь потрясающе.

— Да, — согласилась тетя Эгидия. — Какой сильный цвет.

Я быстро обняла ее и отступила назад, чтобы Нино и Римо могли поприветствовать ее и моего дядю. Нино протянул дорогое шотландское виски, выпущенное ограниченным тиражом, дяде, который заметно расслабился. Очень скоро стало ясно, что ни Эгидии, ни Феликсу не нравится находиться рядом с Римо и Нино.

Мы последовали за ними внутрь. Дом был украшен живыми цветами, гостиная и сад были полны гостей. В соседней столовой был накрыт буфет, и официанты ходили с подносами, нагруженными шампанским и закусками. Как только мы с Нино вошли в комнату, все взгляды обратились на нас, и большинство людей не смогли скрыть своего удивления, увидев меня в таком виде.

Джулия жестом пригласила меня присоединиться к ней и Кассио. Я взглянула на Нино, который отпустил мою талию.

— Мы с Римо поговорим с Лукой. Почему бы тебе не пойти к сводной сестре?

Я кивнула и быстро подошла к ней. Она крепко обняла меня, потом отстранилась и с гордым выражением на лице оглядела мой наряд.

— Наконец-то ты демонстрируешь свои изгибы. Ты выглядишь потрясающе.

Я улыбнулась и кивнула Кассио. Он не прикоснулся ко мне. Он всегда старался не делать этого без крайней необходимости. Мы с Джулией никогда не обсуждали это, но я была уверена, что она говорила с ним о том, что случилось со мной много лет назад. Он был ее мужем, поэтому вполне естественно делиться интимными подробностями.

— Как дела в Лас-Вегасе? — спросил он, но по напряженному выражению его лица я поняла, что Джулия, должно быть, доставила ему много хлопот, потому что беспокоилась обо мне. Я сжала руку сводной сестры.

— У меня все хорошо. Тебе больше не о чем беспокоиться.

Ее глаза метнулись к Нино, который слушал что-то, что Лука должен был сказать.

— Ты можешь сказать мне, если что-то не так, Киара. Мы можем тебе помочь.

Я рассмеялась.

— Джулия, мне не нужна твоя помощь. Теперь я Фальконе. Я хорошо защищена.

Она удивленно посмотрела на меня, потом переглянулась с мужем.

— Поразительно. Что он с тобой сделал?

Я взглянула на Нино, и, словно почувствовав на себе мой взгляд, он повернулся и встретился со мной взглядом. Мои губы растянулись в улыбке.

— Он научил меня ценить себя.

Джулия коснулась моего обнаженного плеча, ее губы приоткрылись.

— Он тебе нравится?

Я не могла отвести взгляд от Нино.

— Он мне нравится, — тихо сказала я, и мое тело согрелось. В глубине души я понимала, что, возможно, он мне не просто нравится.

Джулия схватила меня за руку и вывела в уединенную часть сада.

— Киара, как это возможно?

— Что? Я думала, ты будешь счастлива, что я чувствую себя, как дома в Лас-Вегасе, что мой брак с Нино не ад, как я изначально опасалась.

— Я рада за тебя, просто так трудно поверить, что Фальконе обращаются с тобой правильно.

Я пожала плечами.

— Все так, как ты сказала: Некоторые мужчины не приносят с собой насилие. Нино один из них. Он знает, насколько он силен, насколько мощный. Ему не нужно унижать меня, чтобы чувствовать себя сильным.

Первая настоящая улыбка появилась на лице Джулии, и она снова обняла меня.

— Я так рада за тебя.

Люди продолжали пялиться, когда мы вернулись на вечеринку, но держались на расстоянии. В прошлом это было потому, что они не хотели быть связанными с предательницей; теперь казалось, что они были напуганы. В конце концов, я снова оказалась рядом с Нино, его рука успокаивающе лежала на моем бедре.

— Ты молодец, — пробормотал он. Его похвала наполнила меня гордостью.

Я почувствовала облегчение, когда мы вернулись в отель поздно вечером. Даже меньше чем через два месяца Лас-Вегас чувствовался, как дом, чем Балтимор когда-либо, и я жаждала вернуться туда, где люди не судили меня за мое прошлое.

• ── ✾ ── •

Пару дней спустя я проснулась вместе с Нино, когда он встал, чтобы поплавать. Я решила остаться в постели на этот раз и захватить пару часов дополнительного сна. Нино удивил меня, когда сел и наклонился ближе, приблизив губы к моему уху.

— Сегодня я хочу исследовать каждый дюйм твоего тела своим ртом, — сказал он, и жар поднялся к моим щекам. — Это будет более интенсивно, чем всё, что мы делали до сих пор. У меня это очень хорошо получается.

Все, что я могла сделать в ответ, это кивнуть, ошеломленная тишиной, но мое тело взорвалось жаром. Нино встал, натянул плавки и повернулся, чтобы уйти.

Я закрыла глаза, пытаясь представить его рот у себя между ног, гадая, каково это. Беспокойная и разгоряченная, я сжала бедра вместе. Мои пальцы нашли путь между ног, и я погладила себя так, как Нино сказал мне, представляя его глубокий, низкий голос, его руки, его рот ... и я кончила с небольшой дрожью, но этого было недостаточно. Даже близко.

Выскользнув из постели, я выбрала долгий душ, чтобы очистить свой разум.

• ── ✾ ── •

В тот вечер я впервые приготовила ужин. Я не была уверена, что мужчины оценят это, учитывая, что это было без мяса, но лазанья с тремя сырами звучала восхитительно, и, поскольку она готовилась в духовке, ее соблазнительный аромат дал мне надежду, что мне действительно удалось создать что-то съедобное.

Я пошла искать мужчин, но нашла только одного, Римо, который пинал боксерскую грушу, как будто она лично оскорбила его. Это было его любимое занятие. Он бросил взгляд в мою сторону, но не сразу прекратил атаку.

— Где Нино?

— В душе. — удар. — Сегодня он занимался с Адамо. — удар.

— Я приготовила еду для нас.

Римо помолчал, его темные глаза сузились.

— Для тебя и Нино?

— Для всех нас, — тихо сказала я, нервно ерзая под его суровым взглядом.

Он придвинулся ближе, несмотря на мое растущее напряжение. Схватив полотенце, брошенное на диван, он остановился передо мной.

— Сегодня не бегаешь и не вздрагиваешь?

Я поджала губы.

— Я никогда не убегала от тебя.

— Ты сделала это, когда я трахал шлюху на бильярдном столе.

Мгновение спустя послышались шаги, и рядом со мной появился Нино, слегка коснувшись моей спины.

— Это тревожное зрелище.

— Твоя жена приготовила еду для нас, — сказал Римо.

Нино взглянул на меня. От него пахло пряным гелем для душа. Несколько влажных прядей упали ему на лоб и виски.

— Сегодня Адамо отвез меня за продуктами. Я подумала, что было бы неплохо хоть раз поесть домашнюю еду.

Мои глаза метнулись к его рту, пытаясь представить, каково это будет, но я остановилась. У меня было не очень хорошее воображение.

— Полагаю, ни одно животное не пострадало, — пробормотал Римо.

Нино предостерегающе посмотрел на брата.

— Да, это вегетарианская пища, но уровень холестерина в крови у тебя будет нормальным. Не волнуйся. Он состоит из моцареллы, пекорино и сыра таледжио.

— Около трех фунтов сыра, — добавил Адамо, спускаясь по ступенькам с взъерошенными мокрыми волосами.

— Тебе нужна моя помощь? — спросил Нино.

— Ты можешь отнести ее сюда. Сковорода тяжелая. Нино последовал за мной на кухню, его теплая ладонь прижалась к моей спине. — Мне нужно еще пять минут, — сказала я ему, еще раз заглянув в духовку, избегая смотреть на его лицо, потому что это заставило меня посмотреть на его рот, и это привело к более отвлекающим мыслям. Нино спокойно посмотрел на меня. Он взял мое лицо в ладони и провел большим пальцем по скуле.

— Ты нервничаешь.

Я облизнула губы, мои глаза потянулись к его рту, затем немного выше. Он придвинулся ближе и поцеловал меня, медленно и горячо, с обещанием большего. Его язык был почти игривым, когда он кружил вокруг моего, дразня, но все еще доминируя. Взволнованная, я отстранилась. Это был первый раз, когда Нино инициировал поцелуй, первый раз, когда мы были близки вне нашей спальни.

— Вот что я сделаю сегодня вечером, — пробормотал он и добавил еще тише. — Между твоих ног.

Я вздрогнула. Нино был менее осторожен со мной; это было волнующе и страшно, и я не хотела, чтобы было по-другому.

Он отстранился, серые глаза изучали мое лицо. Он взял меня за запястье, провел большим пальцем по чувствительной коже и поцеловал.

— Помни, тебе нечего бояться, когда ты в постели со мной.

Я кивнула. Мое пересохшее горло затрудняло глотание.

— Думаю, лазанья готова.

Нино достал большую сковороду и отнес ее в игорную комнату. Я несла тарелки, салфетки и столовые приборы. Савио, Адамо и Римо уже заняли свои обычные места. На мгновение я подумала, не пригласить ли их поужинать в столовой, но потом решила не делать этого.

— Вкусно пахнет, — сказал Адамо, склонившись над лазаньей в тот момент, когда Нино поставил ее на деревянную подставку.

— Вы уверены, что она не отравила еду? — спросил Савио с усмешкой, но он уже накладывал лазанью на тарелку.

Нино положил руку мне на колено и сел рядом.

— У нас с Киарой есть планы на вечер, поэтому я не думаю, что она отравит меня прямо сейчас. Я прав?

Жар обжег мои щеки.

— Слишком много информации, Нино, — пробормотал Адамо.

— Если хочешь знать мое мнение, — ухмыльнулся Савио. — Было веселее, когда ты все еще делился с нами своими гребаными приключениями, Нино. Теперь я слышу только извращенное дерьмо Римо.

Я была уверена, что моя голова взорвется от смущения в любую минуту.

— Если ты не хочешь слушать мое извращенное дерьмо, я поделюсь им только с Нино и Фабиано в будущем.

— Не думаю, что кто-то хочет это слышать, — сказала я.

Римо откинулся назад, глядя на меня со зловещей улыбкой.

— Не все созданы для дерьмового ванильного секса, так что подай на меня в суд. И если я правильно припоминаю, Нино и Фабиано тоже наслаждались грубой стороной вещей, прежде чем ваши девушки кастрировали вас.

Я взглянула на Нино, но его лицо ничего не выражало. Лазанья была восхитительна, и мужчины набросились на нее так, словно это была их последняя трапеза. Как обычно, они дразнили друг друга и спорили. Это всегда давало мне странное чувство принадлежности, когда они действовали как семья вокруг меня.

• ── ✾ ── •

После ужина мы с Нино удалились в наше крыло. Когда Нино закрыл дверь в нашу спальню, я с любопытством посмотрела на него.

— Что Римо имел в виду, когда говорил о более грубых вещах?

Нино покачал головой.

— Это не то, о чем ты думаешь.

— Ты не знаешь, о чем я думаю, — тихо сказала я. — Может, ты и гений, но не умеешь читать мысли.

Нино обхватил пальцами мое запястье и притянул ближе. Потом наклонился.

— Мне не нужно быть телепатом, чтобы узнать выражение твоего лица, Киара.

Я вздохнула.

— Значит, ты никогда? .. — мой голос дрожал.

— Никогда, — твердо сказал он, и облегчение наполнило меня. Его большой палец погладил мое запястье. — Как насчет того, чтобы исследовать еще немного?

Я молча кивнула, возбуждение пробежало по моему телу. Нино подвел меня к кровати.

— Если ты хочешь, чтобы я опустился на тебя, было бы разумно не связывать меня ... пока ты не почувствуешь себя комфортно, сидя на моем лице.

Мои глаза распахнулись в шоке.

— Нет, — наконец выдавила я. — Определенно нет.

Уголки губ Нино дрогнули.

— Так я и думал.

Мои щеки горели, когда я закатила глаза. Подойдя ближе, я встала на цыпочки и обняла Нино за шею. Он сразу же опустил голову, завладев моим ртом и обняв меня за спину. Я растворилась в его поцелуе, пока он не начал опускать нас на кровать. Нино навис надо мной, и я почувствовала под собой мягкий матрас. Он отстранился, его глаза скользнули по моему лицу.

— Страх? — тихо спросил он, держа свое тело надо мной.

Было смешно бояться, потому что это был Нино, но то, как Дюрант нависал надо мной, всегда возвращалось ко мне, даже если я не хотела, чтобы воспоминания удерживали меня.

Нино опустился на кровать рядом со мной, и я быстро поцеловала его в ответ. Он подчинился без колебаний и, как обычно, взял инициативу на себя. Я подчинилась его опытному языку, чувствуя тепло своего центра.

Его рука погладила меня по боку, затем скользнула под рубашку, касаясь кожи и вызывая мурашки. Его пальцы потянулись выше и коснулись моего кружевного лифчика. Мои соски сжались от прикосновения, и я застонала в рот Нино. Его рука обхватила мою грудь и сначала слегка массировала, затем его прикосновение стало более твердым.

Собравшись с духом, я потянулась к Нино, желая почувствовать его. Мои руки скользнули по его мускулистой груди, вниз к его вспоротому животу, пока я не достигла края его рубашки. Я потянула ее.

Нино оторвался от моего рта, сел и стянул через голову рубашку. Я окинула взглядом его торс, мышцы, шрамы, татуировки и, как обычно, мое тело наполнилось тысячами бабочек. Не успел он снова лечь, как мои руки уже блуждали по его груди.

Он приподнялся, чтобы позволить мне исследовать. Его взгляд был прикован к моему лицу, но я не сводила глаз с пальцев, которые гладили его грудь, а затем касались сосков.

Он выдохнул, и я повторила движение, радуясь, что могу пробиться сквозь холодное поведение Нино таким легким прикосновением. Это придавало сил.

— Как насчет того, чтобы избавиться и от твоей рубашки? — пробормотал Нино, протягивая руки к подолу моей рубашки. Я приподнялась, чтобы он мог стянуть ее через мою голову.

Его глаза прошлись по моему телу, задержавшись на груди, а затем его губы вернулись к моим, когда его пальцы потянули мой сосок через кружево. Он помог мне снять лифчик. Пальцы и губы ласкали мою грудь, плечи и живот, оставляя за собой жгучую потребность. Несмотря на потребность моего тела, я замерла, когда Нино потянулся к моим трусикам. До сих пор он прикасался ко мне через ткань. Это давало мне иллюзию безопасности.

Я приподняла бедра, и Нино принял мое приглашение, но его глаза остались на моем лице, когда он обнажил меня перед своими глазами. Его ладонь погладила мое бедро, затем медленно поднялась по нему, двигаясь по маленькими прядями темных волос между моих ног. Я затаила дыхание, когда его большой палец впервые без преград коснулся моего бугорка. Выгнувшись, я застонала.

Его палец проворно поглаживал мои складочки, но он ни разу не нырнул между ними. Я не была уверена, насколько хорошо он читал меня ... если он понимал, что наличие его пальцев так близко к моему входу царапали поверхность болезненных воспоминаний. Нино подошел к краю кровати и раздвинул мои лодыжки. Я знала, что он собирается сделать, и попыталась расслабиться.

Он растянулся между моих бедер, его татуированные бицепсы напряглись, когда он широко раздвинул меня. Мой центр сжался, а затем мои бедра, когда он опустил свой взгляд на мой центр.

— Страх? — спросил он тихо, напряженно. Этого я не боялась. Он никогда не делал этого со мной.

— Нервы, — призналась я.

— От чего? — его дыхание окутало мой влажный жар, и я задрожала от предвкушения, нервов и желания. Это было трудно объяснить.

— Понятия не имею.

Он наклонился вперед.

— Это пойдет тебе на пользу, Киара. Постарайся сосредоточиться на моем языке и губах. Не думай ни о чем другом.

Его дыхание обдало мой клитор, а затем его язык легко скользнул по мне, погружаясь между моих складок, прежде чем он затрепетал над моим бугорком. Я застонала от ощущения.

— Хорошо? — спросил Нино глубоким и спокойным голосом.

Я кивнула, зарывшись пальцами в простыни. Язык Нино снова слегка задрожал, и мои мышцы наконец расслабились. Он раздвинул мои бедра еще шире плечами и провел языком вниз к моему входу. Я на мгновение напряглась, и он быстро поднялся.

Снова его язык прошелся по моему клитору, затем по складкам, прежде чем он опустился ниже и повторил то же самое движение над моим входом. Интенсивное удовольствие пронзило меня, и на этот раз мое тело не напряглось. Язык Нино легко скользнул по моему входу, затем он закрутил его и увеличил давление, ослабляя кончик во мне. Я удивленно ахнула.

Он издал низкий гул, который звучал как утверждение, и мои глаза метнулись вниз, чтобы посмотреть на него. Его взгляд остановился на моих складках, когда он обвел мой вход языком. Он, казалось, наслаждался этим, и осознание этого прогнало последние нервы. Он снова провел языком по моему клитору, легкими толчками и круговыми движениями, и тогда я почувствовала, как что-то растет; напряжение сжалось глубоко внутри меня, нарастая с каждым лизанием и щелчком, пока я не разбилась вдребезги. Я закричала, содрогаясь от освобождения.

Нино застонал, придвигаясь ко мне все ниже, и начал медленно ласкать мой вход. Мои глаза расширились, когда мои стенки снова сжались под его опекой.

— Пережди, — тихо приказал он.

Он начал использовать твердые облизывания, чтобы усилить мое удовольствие снова. Это было невероятно, невозможно. Это ощущалось лучше, чем что-либо.

— Нино, — всхлипнула я, когда он начал осторожно меня обрабатывать. — Это так приятно.

— Хорошо, — прохрипел он в мои складки, и я задрожала от этого звука. — Я хочу, чтобы ты снова кончила Киара. Ты можешь сделать это для меня?

— Да, — выдохнула я, и он провел языком по моему клитору, прежде чем сосредоточить свое внимание на моем входе.

Он крепко прижался ко мне ртом, и его язык снова вошел в меня. Его язык чувствовался так хорошо внутри меня, когда он медленно двигал им. Его большой палец нашел мой клитор, и он совершил те же мягкие круги.

Я беспокойно задвигала бедрами, переполненная чудесными ощущениями. На этот раз все происходило еще быстрее, моя плоть была сверх чувствительна, но все еще жаждала большего. Моя рука опустилась на голову Нино, сжимая его волосы, а затем я кончила еще сильнее. Пальцы Нино погладили мои складки.

— Я бы хотел погрузить в тебя палец.

Я встретилась с ним взглядом. Выражение его лица было спокойным и уверенным. Я сглотнула. Он просунул палец между моих нижних губ.

— Скажи что нибудь. Скажи мне остановиться, если не хочешь этого.

— Я ... я боюсь, что будет больно, как в прошлый раз.

— Не будет, — твердо сказал Нино. Кончик его пальца двинулся немного ниже. Я напряглась, вспоминая давнюю боль, чувство разбитости, беспомощности.

Нино смотрел на меня, его палец легко скользил по моему входу, но он не толкался. Он протянул другую руку и погладил мою нижнюю часть живота.

— Постарайся расслабиться, Киара. Ты очень мокрая, и мой палец будет очень приятно касаться твоих чувствительных стенок, если ты позволишь.

Я попыталась расслабиться, но мое тело сжалось от страха прошлого. Нино продолжал гладить мой вход и складки.

— Позволь мне помочь тебе, — пробормотал он.

Он испугал меня, когда его рука поднялась от моего живота к щекотливому месту на ребрах. Я задохнулась от смеха и дернулась. Потом Нино просунул в меня палец. Он немедленно прекратил щекотку.

— О — выдохнула я и замерла. Совсем не больно. Его глаза медленно нашли мое лицо. Он начал двигать пальцем, и я застонала от ощущения. — Зачем ты меня щекотал? — спросила я хрипло, когда Нино продолжал находиться во мне пальцем. Он слегка потер мой клитор.

— Я отвлек твое тело. Твой мозг предположил, что мой палец у твоего входа был угрозой, потому что ты ожидала боли, поэтому я пошел и создал еще одну угрозу, на которой твои синапсы должны были сосредоточиться. Обычно он лучше всего работает с реальной болью, но щекотка также эффективна, потому что тело реагирует аналогичным образом.

Я покачала головой.

— У тебя хорошо получается.

Его губы дрогнули, а серые глаза вопросительно посмотрели на меня.

— Я долгое время изучал работу тела, особенно его реакции на удовольствие и боль.

Я в этом не сомневалась. Я застонала, когда он сделал что-то пальцем внутри меня, слегка вращая. Он повторил движение и слегка потер большим пальцем мой клитор.

— Тебе нравится?

Как он мог спрашивать?

— Да, — выдавила я. Его губы заняли место большого пальца на моем клиторе, когда его палец медленно скользнул внутрь и наружу.

— Кончай снова, — сказал он своим шелковистым, властным тоном, и я распалась на части от ощущения его пальца и его рта.

Все мое тело взорвалось волнами удовольствия. Я долго дрожала, пытаясь отдышаться. Нино вытащил палец, а затем потряс меня, поднеся его к губам и положив в рот.

— Мне нравится твой вкус, Киара, — сказал он более уверенным голосом, опускаясь на колени между моих ног. Мои глаза были прикованы к его штанам. Он был возбужден, потому что его рот был на мне.

Я села и потянулась к его трусам.

— Я хочу вернуть.

Нино выскользнул из них и снова опустился на колени. Я оказалась перед ним и потянулась к нему. Он застонал. Я медленно двинулась вперед, и он встретил меня на полпути.

Его губы завладели моими и были на вкус как я. Мы целовались, пока я водила руками вверх и вниз, его глаза сверлили меня более чем холодным изучением. Наш поцелуй стал отчаянным, нескоординированным. Нино напрягся в моей руке. Я наблюдала за маленькими подергиваниями его мышц, резким движением его рта, слушала его быстрые стоны, и это ощущалось правильно.

Г Л А В А 18

• ────── ✾ ────── •

КИАРА

Леона посмотрела на меня .

— Ты тоже нервничаешь?

Я рассмеялась.

— Нервозность даже не покрывает этого. Не думаю, что буду хороша в борьбе. — я сделала паузу. — Но почему ты нервничаешь. Я думала, ты уже тренировалась с Фабиано.

— Да, несколько раз, но мы всегда были одни. Теперь люди будут смотреть.

Я кивнула. Жаль, что Нино не захотел тренироваться со мной наедине, но я знала, что у него много забот из-за предстоящего боя с этим гигантом.

Когда мы вошли в тренировочный зал, мои глаза с трудом воспринимали все это. Люстра, свисающая с потолка, красные с золотом обои, сломанные столы для рулетки, красивые грязные окна в форме морских раковин ... это было так типично для Фальконе, выбрать что-то столь же кричащее, как заброшенное здание казино для своего боевого зала.

Мужчины уже собрались вокруг боксерского ринга. Они были только в боевых шортах, и мое сердце забилось быстрее при виде всех этих мышц и шрамов. Даже Адамо был мускулистым для четырнадцатилетнего подростка.

— Слава Богу, не клетка, — пробормотала Леона, и я вопросительно посмотрела на нее. Она улыбнулась. — Фабиано всегда настаивает на том, чтобы мы тренировались в клетке, и это честно бросает меня в дрожь.

Я перевела взгляд на клетку и вынуждена была согласиться. Я и так уже нервничала. Нино коснулся моего бедра, когда я подошла к нему.

— Леона пойдет первой, потому что она уже практиковалась.

Пытаясь скрыть облегчение, я кивнула. Фабиано раздвинул веревки для Леоны, которая забралась внутрь, нервно поглядывая на братьев Фальконе.

— Вы все будете смотреть?

— Нет, — ответил Нино. — Я собираюсь напасть на тебя.

Глаза Леона расширились.

— Что? Я думала, Фабиано будет тренироваться со мной?

Фабиано покачал головой.

— Не в этот раз. Встреча с противником, который заставляет тебя нервничать, ближе к реальности.

Нино перешагнул через веревку и повернулся к Леоне, расслабленно опустив руки.

— Смотри внимательно, Киара, — сказал он. Я кивнула.

Нино бросился на Леону, и я заметила, как тело Фабиано слегка качнулось вперед. Леона удивленно вскрикнула, когда рука Нино сжала ее запястье. Он дернул ее к себе, и она уже лежала на спине. Он опустился на колени между ее ног.

— Леона, — прошипел Фабиано. — Помни, чему я тебя учил.

Леона начала вырываться, но Нино прижал ее запястья к земле над головой, пригибаясь и раздвигая ее ноги своими мускулистыми бедрами. Римо нажал на гудок.

— Нет никакого способа для тебя, чтобы убежать теперь. Ты действовала слишком поздно. Теперь ты у него там, где он хочет.

Я вздрогнула.

— Ему придется расстегнуть штаны. Это может дать ей возможность напасть на него свободной рукой, — сказала я.

Все посмотрели на меня, и я сглотнула, но не сдвинулась с места. Нино схватил Леону за запястья, несмотря на то, что она извивалась, и показал мне свободную руку.

— Могу расстегнуть штаны.

Нино выпрямился и поднял Леону на ноги.

— Почему ты так поздно среагировала? — нахмурившись, спросил Фабиано.

— Я была поражена, и, честно говоря... Нино пугает меня, — сказала она возмущенно.

— Тогда будем надеяться, что твой противник объявит о нападении раньше времени и не испугает тебя, — пробормотал Римо.

Очевидно, потеряв интерес, Савио и Адамо перешли в клетку и начали щадить друг друга, но Савио определенно одержал верх и, судя по силе его пинков и ударов, не мог спокойно относиться к младшему брату. Неудивительно, что Адамо всегда был избит.

— Еще раз, — сказал Фабиано.

Нино схватил Леону за руку, но на этот раз она действовала мгновенно. Она подняла руку, чтобы схватить его за лицо, но он блокировал ее локтем, в то же время уклоняясь от ее удара, направленного в пах бедром. Затем он бросил ее на землю. Они закончили в том же положении, что и раньше, и Леона фыркнула.

— Лучше, — кивнул Нино, отталкивая ее и поднимая на ноги.

— Я все равно оказалась на земле.

— Твой нападавший будет не Нино, — сказал Фабиано.

— Возможно, он и вполовину не будет таким быстрым, сильным или умелым.

Они проделали еще два упражнения, пока лицо Леоны не покраснело и не покрылось потом. Нино выглядел так, будто только что закончил приятную, медленную утреннюю прогулку.

Я подавила улыбку, и когда он встретился со мной взглядом, уголки его рта дернулись. Мое тело наполнилось теплом, как это часто бывало в присутствии Нино.

— Твоя очередь, — сказал он и раздвинул веревки.

Сглотнув, я забралась внутрь ринга, и Леона быстро выбралась наружу, прошептав.

— Удачи.

Фабиано тут же собственнически обнял ее за талию. Римо покачал головой, вскочил на край ринга и прыгнул внутрь. Я уставилась на Нино, чувствуя, как бешено бьется сердце.

— Ты будешь тренироваться со мной, верно? — мой голос дрожал.

Нино посмотрел мне в лицо и покачал головой.

— Я хочу, чтобы ты взглянула в лицо своим страхам. Они могут обездвижить тебя во время настоящего боя.

Меня затрясло, когда я взглянула на Римо, который стоял, скрестив руки на груди и наблюдая за мной с мрачным весельем.

Я покачала головой.

— Нет. Я не могу. — я попятилась к канату. — Пожалуйста, Нино.

Нино обменялся взглядом с братом, который закатил глаза.

— Я могу взять дело в свои руки, — предложил Фабиано.

Моя голова повернулась к нему. Он пугал и меня, но не так сильно, как Римо.

— Тогда сделай это, — прорычал Римо, но подошел ко мне.

— Пока ты не столкнешься со своими страхами, ты будешь слабой. Он будет иметь власть над тобой, пока ты позволяешь ему. Если ты когда-нибудь перестанешь быть трусихой, приходи ко мне, и я покажу тебе, как бороться с противником, который хочет причинить тебе боль.

Он перепрыгнул через веревку и направился к Адамо и Савио, чтобы присоединиться к ним в клетке. Нино коснулся моей талии, сдвинув брови.

— Не обращай на него внимания.

— Ты согласен ним? — тихо спросила я.

Нино кивнул.

— Римо был бы лучшим вариантом, если бы ты хотела имитировать нападение.

— Если хочешь, я могу быть таким же страшным, как Римо, — пожал плечами Фабиано.

— Нет, — быстро ответила я. — Спасибо.

Фабиано был достаточно страшен с его оценивающими голубыми глазами.

— Ты видела, что сделала Леона, — начал Нино. — Конечно, ее прошлое не таит в себе тех же демонов, так что тебе придется сражаться с двумя врагами: Фабиано и твоими воспоминаниями. Я могу сказать тебе, как сделать первое, но последнее это твоя борьба. — он сделал мне знак подойти поближе к Фабиано. — Ты меньше и слабее, так что тебе придется считать каждый удар. Целься туда, где больнее всего. Его яйца. — Нино указал на паховую область Фабиано, который приподнял бровь. — Солнечное сплетение. — он указал на область под ребрами. — Под подбородком. Глаза. Нос. — он указал на лицо Фабиано. — Давай я тебе покажу, — сказал Нино и встал перед Фабиано, губы которого растянулись в улыбке.

Нино, не касаясь, двинул коленом в пах Фабиано. Потом сжал руку в кулак и сделал вид, что дважды ударил Фабиано в живот. Затем он поднес ладонь к носу Фабиано.

— Ты также можешь царапаться или кусаться, но не трать слишком много времени. Ты устанешь в конце концов.

Нино отступил назад и кивнул Фабиано. Фабиано тут же бросился на меня, и я схватилась за него. Все произошло так быстро, и вдруг я оказалась на спине, а он оказался у меня между ног. Паника душила меня. Я испуганно всхлипнула, зажмурилась и задрожала.

— Черт, — сказал кто-то. Затем еще один холодный и властный голос заговорил надо мной. Этот голос возвращал меня раньше.

— Киара, открой глаза. — и я посмотрела в холодные серые глаза. Нино. — Не позволяй прошлому управлять тобой. Ты в безопасности. С тобой ничего не случится. Я здесь.

Я сглотнула и слегка кивнула. Фабиано сидел на корточках и хмуро смотрел на меня. Я смущенно поджала ноги.

— Прости.

— Ты не должна извиняться, — сказал он, пожимая плечами, но его глаза были немного мягче, чем раньше.

Нино помог мне подняться.

— Снова? — его глаза встретились с моими, и я слегка кивнула. Он повернулся к Фабиано. — На этот раз оседлай только ее ноги.

Фабиано кивнул.

— Готова?

— Да, — сказала я, и он потянулся к моей руке, и я снова оказалась на спине с Фабиано, оседлавшим мои ноги.

Паника вырвалась из моей груди, и я попыталась бороться с ней, но не смогла. В глазах потемнело. Фабиано оттолкнул меня, и я глубоко вздохнула. Нино опустился на колени рядом со мной и коснулся моего плеча.

— Не думаю, что это сработает, — сказал Фабиано. — Она слишком напугана.

Нино кивнул, не сводя с меня глаз и положив теплую ладонь мне на плечо.

— Можешь идти. Дальше я сам.

Фабиано натянуто улыбнулся. Затем он выбрался из ринга.

— Прости, — сказала я, смущенная тем, что сломалась, хотя это было не по настоящему, и Фабиано не хотел причинить мне боль.

— Я недооценил твой страх перед мужчинами. Со мной ты расслаблена.

— Это потому, что я доверяю тебе, — прошептала я.

Нино нахмурился, и он промолчал.

— Вот почему я хотел, чтобы ты сражалась с Римо или Фабиано. Ты боишься их. Это сделает борьбу более реальной.

— Знаю, но сейчас это уже слишком. Ты не можешь тренироваться со мной?

— Конечно, но я буду строг с тобой, Киара. Нет смысла оставаться в зоне комфорта. Тебе не станет лучше, если будешь чувствовать себя в безопасности.

Мой желудок сжался от нервов, когда Нино поднял меня на ноги. Нино был прав, и я хотела показать ему, что я не слаба, и более того, я хотела показать себе, что могу победить свое прошлое раз и навсегда. Я слишком долго позволяла ему управлять моей жизнью.

— Подойди ближе. — он схватил меня за запястья, и я напряглась, готовясь к атаке, но он положил мои ладони себе на плечи.

— Используй это, чтобы набрать скорость, а теперь дергай коленом так сильно, как только можешь.

Я колебалась.

— Сделай это, — приказал он, и я сделала это. Нино заблокировал мое колено бедром, чтобы я не соприкоснулась с его пахом. Я подпрыгнула от удара, тупая боль распространилась по колену и верхней части бедра.

— Прости.

— Не извиняйся. Ты должна причинить мне боль. Снова, и на этот раз сильнее.

Я снова дернула коленом и ударила его по бедру. Он коротко кивнул.

— Лучше. Все еще слишком нерешительна. А теперь сожми кулак.

Я опустила руки и сжала их в кулаки.

— Ударь меня в живот.

Я ударила его, но даже я могла сказать, что сдерживаюсь. Нино схватил меня за руку и сжал кулак еще сильнее. Затем он дотронулся до того места, куда я должна была прицелиться.

— Сюда. И со всей силы.

Я снова ударила его, и он сжал губы. Я не была уверена, было ли это потому, что мне действительно удалось причинить ему боль, или он все еще не был удовлетворен моим выступлением. Вероятно, последнее.

— А теперь раскрой ладонь и поднеси ее к моему носу.

Я сделала, как он велел, и он слегка изменил угол моей руки.

— Вроде этого. Если ты используешь достаточно силы, ты можешь сломать нос противника.

— Возможно, тебе.

Он покачал головой.

— Можешь. Доверьтесь мне. Если я использую это движение с полной силой, я могу убить своего противника, засунув его кости в мозг, а не просто сломать ему нос.

Мое лицо исказилось от отвращения.

— Теперь перейдем к обороне. Я наброшусь на тебя, повалю на землю и пролезу между твоих ног, а ты попытаешься остановить меня всем, что у тебя есть. Не сдерживайся, Киара. Ты не можешь причинить мне боль.

— Ладно, — сказала я. Я вытерла руки о штаны, потому что они вспотели от нервов.

Нино спокойно посмотрел на меня, но затем что-то в его выражении изменилось, стало расчетливым и хищным, и я поняла, что он собирается наброситься. Несмотря на это, я вскрикнула, когда он схватил меня за бедра. После секундного оцепенения я подняла колено, но он увернулся бедром и прижал меня к земле своим телом.

Затем он оказался надо мной, опустившись на колени между моих ног, его таз прижался к моему. Мои запястья были зажаты над головой, и никакое сопротивление не заставило его сдвинуться с места. Мое дыхание стало прерывистым, когда паника закружилась в животе, не так сильно, как раньше, но она определенно была там.

— Борись, — резко приказал Нино.

Я знала, что он имел в виду, но было очень трудно бороться с собственным разумом. Я сосредоточилась на его холодных серых глазах. Они уже дважды освобождали меня от паники, и снова освободят. Постепенно ужас отступил, дыхание замедлилось.

Нино покачал головой и отпустил мое запястье, но остался на мне.

— Хорошо, что ты находишь утешение в моих глазах, Киара, но это не поможет тебе, если на тебя когда-нибудь нападут.

Я закрыла глаза.

— Может быть, нам просто придется смириться с тем, что я никогда не смогу защитить себя и что в следующий раз, когда появится кто-то вроде моего дяди, он сможет забрать у меня все, что захочет.

Губы Нино коснулись моего уха, заставив мои глаза распахнуться от удивления.

— Ты научишься защищаться, и я клянусь, что никто больше не причинит тебе вреда. Никто никогда не приблизится.

Он отстранился, и выражение его лица заставило мое сердце вспыхнуть от глупых эмоций. Мгновение никто из нас не двигался, и я коснулась ладонями его мускулистой груди. Мое дыхание участилось по другой причине. Впервые в жизни я чувствовала себя комфортно, когда мужчина лежал на мне, между моих ног.

Нино наконец нарушил молчание, оттолкнулся от меня и протянул руку. Я взяла его и позволила ему поднять меня на ноги, но мое тело все еще покалывало от его близости.

— Еще раз, — сказал он, и напряжение в его голосе пересилило трепет в моем животе.

НИНО

После тренировки, мы вернулись домой, Киара продолжала бросать взгляды в мою сторону, но в тот момент, когда я вернул их, она отвернулась. Я не мог понять ее настроения. Она явно нервничала.

Я пошел в душ после того, как она закончила, но держал дверь открытой, как обычно. Киара так и не пришла. Моя нагота все еще заставляла ее нервничать, и не только от страха.

Римо был прав. Ей нужно было научиться бороться с тем, кто ее пугал, и этим человеком был не я. Киара стала доверять мне, и я не ожидал этого. Конечно, я обращался с ней так, что надеялся, что она сможет расслабиться в моем присутствии. Ее страх не был тем, что я мог вынести в жене. Мне нужен был кто-то, кто мог бы противостоять мне, и Киара была там. Нам еще многое предстояло сделать, но, в отличие от брата, я был терпелив.

Прислонившись спиной к душевой кабинке, я повернул воду на холод, чтобы мой член не получил никаких идей. У меня было чувство, что Киара не будет готова к новым исследованиям сегодня.

Бой с Фабиано выбила ее из колеи. И если честно, мне было трудно стоять в стороне и смотреть, как он прикасается к ней, обнимает ее, становится на колени между ее ног. Это было то, что я никогда не испытывал раньше. Я не мог определить эмоции по тому, что чувствовал.

Когда я вошел в спальню после душа, Киара сидела, прислонившись к изголовью кровати, одетая в тонкую шелковую ночную рубашку, которая почти не скрывала ее соски. Ее худые ноги были скрещены в лодыжках, где Киара была прекрасно чувствительна.

Ее глаза оторвались от книги, которую она держала, и быстро пробежались по моей обнаженной груди, задержавшись на трусах, прежде чем она вернулась к книге, но она не могла сосредоточиться на том, что читала. Вытирая волосы, я подошел к тому месту, где она делала вид, что читает.

— Что случилось? Я сделал что-то, что заставило тебя нервничать? Это из-за сегодняшней тренировки? Я должен убедиться, что ты научишься защищаться. Относиться в этот момент к тебе хорошо, не будет иметь желаемого эффекта.

Я думал, мы пришли к какому-то взаимопониманию. Я не сдвинусь с места в вопросе самообороны. Киара была хорошо защищена. Как Фальконе, ее фамилия несла страх по улицам Лас-Вегаса. Все знали, что она моя. Все знали, что Фальконе защищает то, что принадлежит нам, и наша месть была жестокой и беспощадной. Она была в безопасности, насколько это возможно для девушки в нашем мире, однако я не мог понять, почему мы не должны гарантировать наивысший уровень безопасности, делая Киару трудной целью. Ее навыки стрельбы улучшились, но ей нужно было научиться защищаться без оружия.

Она покраснела и отложила книгу, затем, наконец, посмотрела на меня. Ее взгляд прошелся по моему торсу и вниз к трусам, затем быстро вернулся к моему лицу. Я прищурился, пытаясь оценить ее настроение. Она нервничала. Я бросил полотенце, которым вытирал волосы, и опустился на кровать рядом с ней.

— Если ты не скажешь мне, что тебя беспокоит, я не смогу изменить свое поведение.

— Ты ничего не сделал, — тихо сказала она. Ее глаза снова быстро оглядели мою верхнюю часть тела, опустились ниже, затем вернулись к моему лицу. Я понял, что она расстроена не сегодняшними событиями. Я был уверен, что она возбуждена, но, как обычно, позволил ей сделать первый шаг.

— Я...я хочу переспать с тобой.

Мое тело отреагировало мгновенно, кровь хлынула прямо в мой член, но я не поддался импульсу. Я повернулся к Киаре, придвинулся ближе, поддерживая рукой ее ногу, и она подалась вперед, уронив книгу на пол.

Ее губы прижались к моим, и ее язык скользнул внутрь. Я боролся с желанием прижать ее к матрасу, накрыть своим телом и прижаться к ее податливому телу. Я хотел погрузиться в ее чертовски тугую киску, хотел почувствовать ее вокруг своего члена и потерять себя. Этого нельзя было отрицать.

— Ты хочешь, чтобы я пристегнул наручники? — спросил я между поцелуями.

Ее карие глаза встретились с моими, и она слегка покачала головой.

— Я доверяю тебе. Я больше не боюсь твоей силы.

Я провел костяшками пальцев по ее руке. Поверьте, это была хрупкая вещь. Я знал. Я доверял только своим братьям, но и ей тоже.

— Я сделаю хорошо тебе, Киара.

Она выдохнула, и намек на беспокойство сжал ее губы.

— Все будет не так, как в прошлый раз, верно? — ее голос дрожал, а глаза смотрели на меня так, словно она знала, что я буду держать прошлое в узде. И черт возьми, я хотел сделать это для нее, хотел показать ей, что то, через что она прошла, не было чем-то, что она когда-либо переживет снова. Я провел пальцем по ее груди сквозь ночнушку.

— Ничего подобного не будет. я поцеловал ее подбородок до шеи и ключицы, вдыхая ее сладкий аромат, наслаждаясь прикосновением ее шелковистой кожи к моим губам. — Не будет ни боли, ни страха. Ты будешь контролировать ситуацию.

Ее пальцы нашли мой затылок, и она толкнула меня вниз. Я подчинился, и снял ее ночнушку с ее плеча и обнажил грудь. Я сомкнул губы вокруг ее возбужденного соска и втянул его в рот, наслаждаясь тем, как он сморщился под моими манипуляциями.

Она задохнулась, по коже побежали мурашки. Моя рука обхватила ее другую грудь, нежно массируя, прежде чем мой большой палец нашел ее сосок и провел по нему, вызывая у нее стон. Я снова провел языком по ее другому соску. Она начала беспокойно ерзать рядом со мной, стоя на коленях на кровати.

— Нино, — прошептала она. — Пожалуйста.

— Пожалуйста что?— спросил я хриплым голосом. Я был болезненно тверд в своих трусах, но я попытался отодвинуть свою потребность на задний план.

— Мне нужно кончить.

— Хочешь мой рот? — она отрывисто кивнула. — Ложись.

Она отодвинулась и легла. Забравшись на кровать, я запустил пальцы в ее трусики и, когда она не напряглась, стянул их вниз. Она приподняла задницу, чтобы мне было легче. Я медленно просунул колено между ее ног, наблюдая за ее лицом. Была секунда сопротивления, прежде чем она открылась мне. Поставив второе колено между ее ног, я слегка коснулся ее бедер и раздвинул ноги еще шире. Вид ее блестящие складки, волна желания прошла через мое тело, прямо в мой член.

Терпение было добродетелью, но сейчас терпение казалось непреодолимой задачей. Сделав глубокий вдох, я растянулся между ее бедер, пока она смотрела на меня с желанием, приоткрыв губы, широко раскрыв глаза доверчиво.

Она уже была очень возбуждена от моих прикосновений к ее соскам, достаточно возбуждена для секса, но я хотел, чтобы она расслабилась от нескольких оргазмов, прежде чем я войду в нее.

Я поцеловал ее бедро, продвигаясь выше туда, где она хотела мой рот. Я дышал на ее складки, заставляя ее ноги дрожать от желания. Я поцеловал ее лобок, затем ее складки, прежде чем начал долго лизать, пробуя ее на вкус, не заботясь о том, что это сделало мой член еще тверже. Ее вкус был как гребаный катализатор моей похоти.

Киара глубоко вздохнула, почти с облегчением. Я установил ритм легкого трепета над ее клитором и медленных кругов над ее входом, пока она не начала извиваться и задыхаться. Когда она сделала маленькие, отчаянные покачивания бедрами, я крепко прижался языком к ее клитору, и она с криком распалась на части. Ее рука опустилась на мою голову, удерживая меня на месте, когда я сосредоточился на ее входе, погружая свой язык, зарываясь лицом в нее.

Я погладил ее бедро, затем поднес руку ближе к ее киске и провел пальцами по ее влажной плоти. Проведя указательным пальцем по ее входу, я подождал несколько мгновений, но она не напряглась, и я просунул в нее палец.

Мой член дернулся, зная, что скоро я буду похоронен в ее влажном тепле. Я начал медленно трахать ее пальцем, кружа вокруг клитора. И это зрелище зажгло во мне огонь. Я представил, как это близко к чувству эмоций, эта жгучая, всепоглощающая потребность. Лучше, чем ощущение ее возбуждения, был задыхающийся стон, падающий изо рта Киары, мягкость ее бедер, говорящая мне, что она наслаждалась этим без каких-либо оговорок, потому что она доверяла мне быть добрым к ней.

Я поднял глаза и посмотрел на нее. Мой палец был поглощен ее влагой, и она сжимала в кулаке простыни, издавая отчаянные стоны в горле. Я отодвинулся на пару дюймов.

— Как дела, Киара? — мой голос был напряженным и глубоким, на грани срыва, но Киару, казалось, это не беспокоило. Странное тепло поселилось в моей груди, которое я не мог определить.

— Хорошо, — прошептала она и задохнулась, когда я ввел в нее палец, слегка прижимая подушечку к ее точке G.

— Хорошо?

— Так хорошо, Нино. Настолько хорошо. — она говорила так, словно это было гребаное чудо, как будто это было откровение, которое я ей предложил, и что-то странно собственническое заполнило мою грудь. Киара была моей.

— Хорошо, — пробормотал я, прижимаясь к ее влажной плоти, прежде чем снова сомкнул губы на клиторе и коснулся точки G. Она снова кончила, выгибаясь дугой, царапая простыни, задыхаясь и постанывая, и я смягчил свою помощь, позволив ей пережить это. Я знал, что должен проверить ее готовность еще одним пальцем, но, предупредив ее об этом, рисковал, что она снова напряжется. Тем не менее, ей необходимо чувствовать себя под контролем. — Я хочу погрузить в тебя второй палец.

Мгновение колебания.

— Окей.

— Постарайся расслабиться, или я снова пощекочу тебя, — предупредил я, медленно вводя и выводя палец.

Она засмеялась, и я просунул в нее второй палец. Она напряглась от удивления, и я не пошевелился, давая ей понять, что никакой боли не последует. Она была слишком мокрой для этого.

— Хорошо?

— Да, — сказала она.

— Тогда давай постараемся все исправить. — я двинулся вверх по ее телу, удерживая пальцы внутри нее, и закрыл рот на ее соске. Я дразнил его некоторое время, прежде чем начал двигать пальцами в медленном ритме.

Стенки Киары крепко обнимали их, и я не мог дождаться, когда почувствую их вокруг своего члена. Через несколько секунд Киара встретила мои толчки своим тазом, когда я сильнее пососал ее сосок. Я отпустил ее, чтобы спросить, как дела, но Киара оказалась быстрее.

— Хорошо, Нино. Пожалуйста, не останавливайся.

Я вернулся ртом к ее ожидающему соску, слегка покусывая, и вскоре Киара выгнулась подо мной, выкрикивая свое освобождение. Я высвободил пальцы, покрытые ее соками, и это зрелище почти убило меня. Ее глаза распахнулись, взгляд стал рассеянным, губы растянулись в довольной улыбке.

— Твое тело готово, — прохрипел я, балансируя на грани самоконтроля. Я редко позволял себе терять контроль, и сегодня определенно не тот день.

— Я готова, — тихо сказала она, изучая мое лицо. Я улыбнулся ей, зная, что ей нужно успокоиться.

Я оттолкнулся от Киары.

— Я думаю, тебе лучше быть сверху.

— Я не уверена, что смогу это сделать. Ты можешь быть сверху?

Я кивнул, но, учитывая ее нервы, как только она поняла, что мои физические силы, казалось плохим выбором. Сегодня на боксерском ринге она справилась с этим хорошо, но это было совсем не то, как подчиниться кому-то в постели.

Я вылез из трусов. Я уже был болезненно тверд, но я знал, что должен идти медленно для Киары. Никогда в жизни мне не приходилось сдерживаться ради кого-то. Я получал от девушек все удовольствия, которые они могли мне предложить, и они могли предложить многое, но Киара была моей женой, и я хотел обращаться с ней правильно, обращаться с ней так, как должны обращаться с женой.

Киара не была шлюхой или должницей. Она была моей женой. Фальконе. Моя обязанность.

Она смотрела на меня с беспокойством и доверием. Я не был уверен, почему осознание того, что она доверяет мне, радовало меня так же, как и это; только мои братья доверяли мне, и теперь Киара —даже несмотря на то, что ее прошлое научило ее, что люди, которым она доверяла, в конечном итоге причиняли ей боль.

Я забрался обратно на кровать, и Киара улыбнулась, но ее губы дрожали. Я хотел быть в ней.

— Мы не должны этого делать, — сказал я ей, хотя слова болезненно слетали с моих губ.

— Нет, — немедленно ответила она, касаясь моей груди.

Ее пальцы дрожали. Я поднес ее ладонь к губам и поцеловал. Она немного расслабилась, как обычно, хорошо реагируя на нежность. Мне нравилось быть нежным с Киарой, потому что то, как она отвечала, доставляло мне большое удовлетворение. Это был новый опыт, который я не считал возможным.

Я медленно двинулся на нее, и она раздвинула ноги, чтобы я мог устроиться между ними. Опираясь на руки,

я посмотрел на жену. Я уже видел, что она была ошеломлена моим присутствием. Ее дыхание участилось, ресницы нервно затрепетали. Мне хотелось, чтобы она поняла, что это не имеет никакого отношения к изнасилованию ее прошлого. Она на мне все еще казалось лучшим решением проблемы. Я навис над ней, не двигаясь.

— Ты почувствуешь себя еще более неуправляемой, если я войду в тебя. Мой вес вдавит тебя в матрас, и тебе придется уступить давлению, которое я оказываю. Ничего не поделаешь, — прохрипел я, стараясь не обращать внимания на то, как дернулся мой член, когда я задел внутреннюю сторону ее бедра. Легкое движение бедер и один толчок вот и все, что нужно, чтобы утолить жгучее желание в моих венах. — Зачем тебе эта поза? — тихо спросил я.

— Потому что я хочу, чтобы ты вел... и я хочу быть рядом с тобой, когда мы занимаемся сексом друг с другом.

— Даже когда ты сидишь на мне, я могу обнять тебя. Я могу легко вести, даже когда ты едешь на мне.

Ее щеки вспыхнули при слове "едешь". Я оттолкнулся от нее и откинулся на подголовник.

— Поднимайся. — приказал я, решив забрать решение из ее рук.

Киара встала на колени, в нерешительности закусив нижнюю губу. Я смягчил выражение лица и убрал непослушные кудри с ее лица. Она сразу же наклонилась. Я погладил ее по щеке большим пальцем, потом провел пальцами по шее и по руке. Она слегка вздохнула.

— Готова? — спросил я принужденно спокойным голосом.

Киара кивнула и придвинулась ближе ко мне. Я схватил ее за талию и помог устроиться на животе. Я выдохнул, когда ее возбуждение прижалось к моему прессу. Ее тело было так чертовски готово. Обняв ее за спину, я притянул ее к себе, мои губы притянули ее в безудержном поцелуе.

Киара жадно ответила на поцелуй и потерлась влажной киской о мой таз, бессознательно соскальзывая вниз. Я подавил рычание. Я просто хотел зарыться в нее, но сдерживался, позволяя ей чувствовать себя комфортно на мне.

Когда она, наконец, откинулась назад и посмотрела на меня в поисках помощи, я сказал.

— Приподнимись немного. — она так и сделала, пока не оседлала мои бедра. Я обхватил рукой ствол. Она судорожно сглотнула. — Это будет хорошо. Я позабочусь о тебе, Киара.

Она кивнула с легкой улыбкой, схватив меня за плечи и расположившись над моим членом. Ее ладони медленно скользили вниз, пока не прижались к моей груди, и ее влажный вход не коснулся моего кончика.

Я сдержал стон, не желая напугать или напугать ее. Мои яйца сжались, мышцы напряглись. Блядь. Я не мог вспомнить, когда в последний раз хотел кого-то так сильно, как Киару.

— Это может немного ужалить, но ты очень возбуждена, Киара. — я знал, что не найду сопротивления, если войду в нее. Ее тело было готово заявить свои права, но на лице отразилось опасение. Теперь я лучше читал ее эмоции.

— Поможешь? — прошептала она, ее темно-карие глаза смотрели доверчиво, и мое сердце ускорило свой ритм по какой-то необъяснимой причине.

Я уперся пятками в матрас, и схватил ее за бедра, удерживая на месте.

— Сейчас я сдвину бедра и войду в тебя, — предупредил я. — Я буду двигаться очень медленно, чтобы твое тело могло адаптироваться. Скажи, если тебе нужно, чтобы я остановился.

Слегка приподнявшись, мой кончик скользнул внутрь, и я подавил стон, когда ее стенки крепко сжали меня. Ее губы приоткрылись, брови сошлись на переносице. Она наклонилась вперед, придвигая наши лица еще ближе, так что ее сладкое дыхание скользнуло по моему лицу. Ее широко раскрытые глаза смотрели на меня.

— Больно? — спросил я, мой голос был жестче, грубее, чем я хотел.

От того, насколько она была влажной, я не мог представить, что она чувствовала боль, но она была также очень тугой, восхитительное сочетание для моего члена и того, что заставило меня хотеть погрузиться в нее сильно и глубоко.

— Нет, — ответила она. — Чувство растянутости.

Я ждал, даже если мое тело кричало, чтобы я согнул бедра и пронзил ее на всю длину. В ее глазах было столько эмоций, что я не мог уловить ни одной. Каково это чувствовать такой хаос внутри своего тела?

Она пошевелила тазом, и я воспринял это как разрешение приподнять бедра. Я скользнул глубже в нее, ее плотный жар обволакивал меня, и она закрыла глаза.

— Киара, — выдавил я. — Мне нужно увидеть твои глаза.

Мне было трудно читать выражение ее лица, не видя выражения ее глаз. Ее веки распахнулись.

— Прости. — я погладил ее по бокам, и она облизнула губы. — Ты можешь войти глубже.

Я так и сделал. На этот раз я не остановился. Приподняв бедра, я помог ей опуститься, пока ее киска не прижалась к моему тазу. Я опустился на матрас и взял ее с собой. Она все еще была на мне, когда я полностью заполнил ее. Это было так близко к совершенству, как я мог себе представить.

Она выдохнула, и ее пальцы сжались на моей коже. Я сглотнул. Никогда раньше никто не чувствовался так хорошо с моим членом. Мое тело кричало, чтобы двигаться, искать удовольствие, которое могла предложить ее теснота. Она прижалась ко мне, совершенно неподвижно.

— Хорошо? — я спросил, понизив голос.

Киара снова выдохнула.

— Я чувствую себя ... хорошо.

Слезы наполнили ее глаза, и я замер, как и она.

— Почему слезы?

Она наклонилась, чтобы поцеловать меня и переместила мой член внутрь себя. Я застонал у ее рта, и она слегка вздрогнула. Ее губы коснулись моих, и я принял приглашение, пробуя ее рот на вкус. Поцелуи всегда казались неизбежным злом, которое требовалось многим девушкам во время полового акта, но с Киарой они усиливали мое собственное возбуждение.

Она медленно отстранилась, ее глаза потемнели и наполнились слезами.

— Я чувствую, что наконец-то освободилась от него.

Я нежно погладил ее по спине, пытаясь понять. Я убил его так жестоко, как только мог, и все же этот акт нежности окончательно уничтожил демонов ее прошлого, воспоминания о его действиях.

Я крепче прижал ее к себе, наши тела слились воедино, моя спина прижалась к изголовью кровати. В кои-то веки я не знал, что сказать, и это был тревожный опыт.

Я начал двигаться, медленно и нежно вращая бедрами, и она ахнула. Она посмотрела мне в глаза и коснулась губами моих губ. Доверие. Нежность. И еще столько эмоций, которых я не понимал. Меня никогда по-настоящему не возмущало своя неспособность чувствовать, но в этот момент я почувствовал это возмущение.

— Мне так хорошо, Нино.

Я так же наклонил бедра, и веки Киары затрепетали, но она не закрыла глаза. Как будто ей нужно было увидеть меня, поэтому я посмотрел ей в глаза. Ее губы приоткрылись для тихого стона. Это был идеальный звук, более совершенный, чем любая мелодия, которую Киара когда-либо создавала на своем пианино, и она создала некоторые из самых красивых мелодий, которые я когда-либо слышал.

Проведя большим пальцем по ее клитору, я легко коснулся горячей плоти, покрытой соками. Другой рукой я обхватил ее грудь и провел большим пальцем по затвердевшему бугорку. Она вскрикнула и сжалась вокруг меня.

Мои глаза закатились, когда я боролся за контроль. Я хотел двигаться сильнее, быстрее. Блядь. Я подавил желание и сосредоточился на своей жене, которая почти беспомощно покачивала бедрами, пытаясь найти больше удовольствия, но неуверенно двигалась. Я позволил ей обнаружить движение, которое она любила, когда я продолжал медленно продвигаться вверх. Каждый раз, когда ее глаза расширялись и губы приоткрывался, мое сердце сжималось. Я не был уверен, что со мной случилось. Это не была физическая реакция, с которой я когда-либо сталкивался во время секса.

Я провел большим пальцем по ее клитору быстрее и ускорил свои толчки. Стенки Киары плотно сомкнулись вокруг моего члена, ее ногти впились в мою кожу. Она закачалась быстрее, едва встречая мои толчки. Это было несогласованно и неопытно, и все же лучшее, что я когда-либо видел. Лучшее, что я когда-либо чувствовал.

Ее глаза расширились, тело напряглось, когда она кончила с громким стоном. И, наконец, я отпустил ее, сильнее врезавшись в нее и надеясь, что она сможет принять это, но слишком поздно просить, пока мое освобождение не ударило меня, как приливная волна. Моя голова откинулась на спинку кровати, когда я вошел в нее. Чертова тяжесть в груди осталась.

Она упала вперед и прильнула ко мне, уткнувшись лицом мне в шею, ее губы оставляли поцелуй за поцелуем на моей потной коже. Я провел руками по ее спине и рукам, но держался подальше от шеи. Она все еще нервничала из-за этого места. Она смягчилась под моими прикосновениями, глубоко дыша.

— Я люблю тебя, — прошептала она, и мы оба напряглись одновременно.

Ее дыхание застряло у меня в горле.

Любовь?

Г Л А В А 19

• ────── ✾ ────── •

КИАРА

Я люблю тебя .

Нино напрягся подо мной, и я тоже напряглась. Я закрыла глаза. Я не могла поверить, что произнесла эти слова. Я и не думала их произносить, потому что знала, что Нино не сможет ответить.

Любовь.

Для него это было нечто непостижимое, нелогичное, невозможное. Он симулировал привязанность ко мне. Каждое проявление нежности, каждая улыбка и нежное выражение лица были сознательным усилием.

Я сглотнула. Слова вырвались у меня сами собой, потому что я почувствовала облегчение, радость и благодарность. Я никогда никому не говорила, что люблю их, даже матери, и никто никогда мне этого не говорил.

Нино был терпелив и нежен со мной, и это было не то, чего я ожидала. Ни в самых смелых мечтах, ни от такого человека, как он, ни от Фальконе. С ним я чувствовала себя в безопасности. Но слова, в которых я едва осмеливалась признаться самой себе, были ошибкой. Я знала это в глубине души.

Собравшись с духом, я отстранилась и села. Нино все еще был внутри меня, но он начал становиться мягким. Я боялась посмотреть ему в лицо и увидеть, как он тупо смотрит на меня. Он не мог понять, почему я сказала эти три слова.

Когда я подняла глаза, Нино выглядел так, будто пытался понять, что только что произошло. Его брови сошлись на переносице, серые глаза пронзили меня до самой сердцевины, словно он пытался заглянуть в мое сердце и душу, обнажая меня, когда я уже обнажилась перед ним, признавшись в своей глупости.

Смущение нахлынуло на меня, и глубокое желание, которое, казалось, разрывало по швам мое сердце, заполнило мою грудь. Я начала отстраняться, но Нино не позволил. Его руки сжались вокруг меня.

— Нет, — твердо сказал он. — Не беги.

Неужели по моему лицу было ясно, что я хочу убежать, даже если у меня нет возможности убежать от своих эмоций?

Он обхватил мою щеку и поцеловал, выражение его лица смягчилось.

— Ты потрясена и испытываешь облегчение, потому что у нас был секс. Все в порядке. Не смущайся.

В глубине души я знала, что этот акт доброты был сознательным усилием. Он расслабил мышцы лица, потому что знал, что я этого хочу, потому что знал, что мне это нужно.

— Я имела в виду то, что сказала, — прошептала я, потому что мне надоело бежать.

Нино был прав. Всю жизнь я убегала от воспоминаний, от семьи, от мужчин. Мне надоело убегать, и даже если Нино не мог понять моих чувств, это не меняло того факта, что они у меня были.

Нино посмотрел на меня почти ... выразительно.

— Киара, — начал он тихим голосом.

— Я знаю, — быстро сказала я, мое горло сжалось. — Я знаю, что ты не можешь ответить мне взаимностью. Я знаю, что ты ничего ко мне не чувствуешь, и это нормально. Ты пытаешься быть хорошим человеком, хотя это не в вашей природе. Ты хорошо ко мне относишься, ты симулируешь привязанность ко мне, и все в порядке. Это больше, чем я ожидала, когда мы поженились и этого достаточно.

Его взгляд стал пытливым, и я снова почувствовала, что он пытается заглянуть мне прямо в сердце. Может быть, ему это удалось, потому что он тихо спросил.

— Ты уверенна?

Нет, это была большая жирная ложь. Мысль о том, что Нино никогда не сможет испытывать ко мне тех же чувств, что и я к нему, приводила меня в отчаяние, но он с самого начала был откровенен. Я не могла держать на него зла. Я бы не стала.

— Разве это имеет значение? Ты не можешь изменить себя. Ты не можешь заставить себя чувствовать, так что даже если бы это беспокоило меня, это ничего бы не изменило. Я предпочитаю не беспокоиться о вещах, которые не могу изменить.

— Это логичный выбор, но ты не принадлежишь к логическому типу, Киара.

Я страстно поцеловала его, мои губы задержались на его губах, когда я посмотрела в его серые глаза. Как только я это сделала, они снова размягчились. Имитация любви. Он был так ужасающе хорош в этом.

— Я могу попытаться симулировать любовь, — пробормотал он, и мое сердце бешено забилось. — Это нетрудно. Люди определенным образом ведут себя друг с другом, когда влюблены.

Я разрывалась между желанием согласиться ... потому что если Нино был так же хорош в симуляции любви, как и во всем остальном, он мог заставить меня поверить, что его эмоции были реальными. Я могла позволить себе поверить в ложь. Я так и знала. Но что происходило в те моменты, когда я понимала правду, когда забывала показывать эмоции? Эти мгновения разорвали бы меня на части, если бы я позволила себе поверить, что его любовь может быть настоящей.

— Киара, — сказал он тихо, мягко, и даже этот тембр в его голосе был фальшивым, и все же мое сердце наполнилось теплом, услышав это.

Я покачала головой, мои губы коснулись его, потому что мы все еще были так близко.

— Не симулируй любовь. Со всем остальным я могу справиться, но не с любовью. Если ты когда-нибудь скажешь, что любишь меня, то только потому, что действительно любишь.

Руки Нино сжались вокруг меня, и на его лице промелькнула настороженность. Он знал, что этого никогда не случится. Нино любить меня было невозможно.

Можно ли любить того, у кого нет эмоций? Кого-то, кто анализировал любовь как математическую задачу? На этот вопрос не нужно было отвечать.

Я знала ответ.

Я любила Нино, даже если он никогда не сможет полюбить меня в ответ.

• ── ✾ ── •

Я заснула в объятиях Нино. И как обычно, когда я проснулась на следующее утро, я свернулась в его объятиях, как и каждое утро, но сегодня чувствовала себя по-другому. Сквозь щель в занавесках струился свет, и я вздохнула, проведя пальцами по животу Нино.

— Как ты себя чувствуешь?

Его голос напугал меня, хотя я знала, что он не спит. Он всегда просыпался раньше меня. Я не подняла головы и крепко прижалась щекой к его груди.

— Хорошо.

Нино погладил меня по руке.

— Никакой лжи.

— Я не лгу, — сказала я и, наконец, посмотрела в его спокойное лицо. Оно не было холодным. — Вчера я наконец-то освободилась от него, и ты помог мне это сделать. Это все, что имеет значение.

Пальцы Нино двинулись к моему позвоночнику, затем медленно поднялись выше, касаясь шеи, и я замерла, ожидая вспышки паники; на мгновение мне стало не по себе, больше потому, что я ждала, когда всплывет паника и воспоминания, чем из-за прикосновения Нино. Он запустил пальцы в мои кудри, обхватив мой затылок, и я улыбнулась.

— Видишь. Я сказала правду.

Его глаза слегка сузились, но я не знала почему. Он выглядел почти смущенным, что было странно для Нино. Я приподнялась на его груди и поцеловала его, и он с готовностью ответил на поцелуй и вскоре притянул меня к себе, его эрекция впилась в мое бедро. Он тянул меня вниз, пока его головка не коснулся моего входа, но он не проскользнул внутрь. Вместо этого он поцеловал меня и начал массировать ягодицы.

Я позволила себе утонуть во вкусе его губ, позволила движениям его шершавых пальцев украсть остатки моей усталости. Он слегка отстранился, его лицо напряглось от желания.

— Я хочу тебя.

Я поцеловала его сильнее, отвечая ему своим телом, а не словами. Его пальцы скользнули между моих ног, скользнули между складок, и он выдохнул.

— Такая мокрая, — пробормотал он.

Я прикусила губу, когда два его пальца вошли в меня. Ощущения распространились от моего ядра к каждому нервному окончанию, и я выгнулась, позволяя ему проникнуть глубже в меня. Как я могла подумать, что это не будет хорошо? Нино удалось сделать все хорошо для меня.

Он напряженно смотрел, как я покачиваю бедрами под его пальцами. Мое удовольствие росло, и я чувствовала, что становлюсь ближе. Нино вытащил свои пальцы прежде, чем я смогла найти выход, и я фыркнула в знак протеста, извиваясь на нем для некоторого трения о его таз.

— Ты получишь его. — прорычал он, и я вздрогнула услышав его голос.

Он схватил меня за бедра и потянул вниз, пока, наконец, его кончик не скользнул в меня, и я застонала от ощущения. Он приподнял свои бедра, скользя полностью внутрь, и я вздрогнула через мое освобождение, отчаянно цепляясь за него, когда мои стенки сжались вокруг его длины.

Я уткнулась лицом в его шею, а он покачивал бедрами, входя в меня снова и снова. Ни боли, ни страха, ни воспоминаний.

Только тепло Нино и удовольствие, которое только он мог принести мне. Вцепившись в его плечи, я посмотрела ему в глаза, и в моей голове снова и снова повторялись три слова.

Я люблю тебя . Я люблю тебя. Я люблю тебя.

Ни один из нас не отвел взгляда, когда Нино врезался в меня снова и снова, и когда его большой палец скользнул по моему клитору, я откинула голову назад, наслаждаясь. Нино зарычал мне в горло, его язык прошелся по моему пульсу. Затем он слегка прикусил, когда вошел в меня.

Слушая, как колотится его сердце, я расслабилась. Любовь игра для дураков. Я не была уверена, где я прочитала эту фразу, но я знала, что это правда.

• ── ✾ ── •

В тот вечер у Нино будет первый бой с тех пор, как мы поженились. Я нервничала больше, чем он, что было не так уж сложно. Но все равно я очень нервничала.

Я надела элегантное красное коктейльное платье, которое купила вместе с Нино. Оно не было таким роскошным, как другие платья, но подчеркивало мои изгибы так, как я никогда раньше не позволяла. Я всегда боялась, что демонстрация моего тела заставит людей винить меня в том, что произошло, что это заставит их увидеть, что я не являюсь воплощением чистоты, которой должна была быть, но я также хотела избавиться от этого мышления.

Нино уехал час назад, чтобы подготовиться к бою, а я должна была ехать с Савио. В последние несколько недель он избегал меня, вероятно, потому, что ненавидел меня за запрет проституции в общественном месте в доме.

Когда я подошла к главной части дома, я обнаружила Савио, развалившегося на диване, пишущего кому-то по телефону. У него была странная улыбка на лице, когда он смотрел на его экран, но он быстро засунул телефон в карман, когда он заметил меня и выпрямился. Его темные глаза изучали меня с головы до ног, и, несмотря на то, что он был на два года младше меня в свои семнадцать, ему удалось заставить меня нервничать своим вниманием.

— Ты выглядишь горячей в красном, — сказал он, удивив меня.

— Спасибо? — я сказала нерешительно, не зная, как отнестись к его комплименту.

Он кивнул и подошел ко мне. Савио был почти одного роста с Нино и держался с полной уверенностью. Я напряглась, когда он остановился рядом со мной.

— Ты не должна напрягаться, потому что я нахожусь близко, — сказал он. — Ты член семьи. Я здесь, чтобы защитить тебя.

Я подняла брови.

— До сих пор ты не казался счастливым, что я рядом.

Он пожал плечами.

— Меня раздражает, что теперь, когда ты здесь, я не могу трахать девушек там, где хочу. Мне нужно идти в свою часть дома. Мне очень нравилось трахаться на бильярдном столе.

Я поморщилась.

— Окей. Я рада, что вам с Римо нравился столик.

Он улыбнулся, и улыбка преобразила его лицо, сделав более доступным. В некоторых отношениях он был более сдержанным, чем Римо, но далеко не таким спокойным, как Нино.

— Пойдем. Я не хочу опоздать на бой. Нино собирается разорвать этого мудака на части.

Савио повел меня к своему Феррари. Он вел машину как сумасшедший, и я вцепилась в сиденье, как будто это могло спасти меня, если бы он разбил машину. Очевидно, Адамо был не единственным, кто любил гонки. Я определенно не была наркоманом скорости.

Когда мы с Савио вошли на Арену Роджера, у меня по спине пробежала дрожь. Место было переполнено людьми. Все столики и кабинки были заняты, и множество людей стояло у стены. В воздухе висел запах крови, пива и пота, а неоновые трубки, прикрепленные к сетчатой проволоке на голых бетонных стенах, испускали жуткое свечение.

Мои глаза сканировали слова, которые они образовали. Честь. Боль. Кровь. Победа. Сила.

Бар был залит тем же красным светом, и девушки за ним работали на пределе своих возможностей, чтобы быстро обслужить клиентов. Посмотрев на себя, я поняла, насколько кроваво-красное платье подходит к случаю.

Савио кивнул в сторону красной кожаной будки рядом с клеткой, где сидели Фабиано и Леона.

— Давай. Пойдем к ним.

Мимоходом мы поздоровались с его друзьями, их отцами и несколькими людьми, которых я не знала, но которые, очевидно, знали, кто я такая. Подойдя к кабинке, Леона ободряюще улыбнулась мне.

— Все будет хорошо. Нино непобедим в клетке.

Фабиано кивнул.

— Его мозг и мышцы ... это слишком много для большинства противников.

Я благодарно улыбнулась им обоим и скользнула в кабинку напротив.

— Я знаю, но мне совсем не хочется, чтобы Нино пострадал.

Савио фыркнул.

— Не волнуйся. Мой брат непобедим.

Никто не был, даже Нино, даже если его бесстрастная маска заставляла всех в это верить. Нино был человеком. Он может потерпеть неудачу. Он может пострадать.

Леона с любопытством посмотрела на меня, и я задалась вопросом, были ли мои чувства к Нино очевидны для окружающих. Я надеялась, что смогу скрыть их, потому что как глупо я буду выглядеть, если люди поймут, что я полюбила кого-то, неспособного на эмоции?

— Я вернусь через несколько минут. Мне нужно поговорить с Диего. — сказал он.

Его друг подавал ему знаки. Савио ушел, не сказав больше ни слова, и у нашего столика появилась официантка с длинными черными волосами и розовой помадой. Она натянуто улыбнулась Леоне, не обращая внимания на Фабиано, и наконец повернулась ко мне с настороженным выражением лица.

— Что бы вы хотели выпить, Миссис Фальконе?

Эта фамилия все еще заставляло меня задуматься.

— У вас есть вино?

Официантка поджала губы.

— Это бойцовский бар. У нас есть спиртное или пиво.

— Осторожнее, Шерил, — сказал Фабиано тихим голосом, от которого по моему телу пробежала дрожь. Его голубые глаза смотрели на официантку с явным предупреждением. — Тебе лучше помнить, кто она.

Леона коснулась его руки, лежащей на столе, но Фабиано не сводил глаз с девушки. Исполнитель. Было легко забыть, что это значит.

Мне стало жаль ее, и я быстро сказала.

— Одно пиво. — мне нужно было что-нибудь алкогольное, чтобы успокоить нервы, а о крепких напитках не могло быть и речи. У меня не было необходимой терпимости к этому.

— И одно для меня, — сказал Римо, появившись позади Шерил. Она напряглась и отступила в сторону, пропуская его.

— Я сейчас принесу, — сказала она и убежала.

К моему удивлению, Римо проскользнул в мою кабинку. Как обычно, мое тело напряглось от его близости. Он бросил на меня вызывающий взгляд, но не подошел достаточно близко, чтобы мы соприкоснулись.

— Все еще? — спросил он с кривой улыбкой.

Ему не пришлось вдаваться в подробности. Я знала, что он имел в виду, и не думала, что перестану опасаться его в ближайшее время. Он не давал мне повода для этого, но что-то в Римо просто кричало об опасности, и я была не единственной, кто так думал. Леона закатила глаза, когда Римо повернулся к Фабиано.

— Я видел, — пробормотал он себе под нос.

Я подавила смех. Иногда, очень редко, мне удавалось преодолеть страх перед Римо. В эти мгновения я почти поняла, почему Нино так высоко ценил своего брата. Двое мужчин в спортивных шортах вошли в клетку. Мои брови нахмурились.

— Я думала, следующим будет бой Нино.

— Самый большой бой всегда последний. — объяснил Фабиано.

— Перед Нино два боя. Тот, кто победит, может в конечном итоге сразиться со мной или, возможно, с Савио.

— Зачем ты это делаешь? Почему ты продолжаешь бороться? Это не значит, что люди недостаточно боятся тебя.

— Если тебе удобно, ты слабеешь. Это случается со многими людьми, находящимися у власти. Хорошо доказать людям и самому себе, что ты все еще тот, кого нужно бояться, — сказал Римо, его темные глаза были страстными и свирепыми.

Судья подал сигнал. Двое мужчин тут же бросились навстречу друг другу и с ворчанием столкнулись. Я вздрогнула, наблюдая за их пинками и ударами. Шерил вернулась с пивом, и я сделала большой глоток, несмотря на отвращение к вкусу. Один из мужчин налетел на клетку, и изо рта у него брызнула кровь.

Я накрыла свою ладонью.

— Боже.

Римо приподнял бровь.

— Это ерунда.

— Может быть, для тебя, — пробормотала я.

— Ты привыкнешь к этому зрелищу. — он кивнул в сторону Леоны. — Она так и сделала.

— Все равно мне это не нравится, — сказала Леона. — Особенно если Фабиано в клетке. Ужасно видеть, как он страдает.

Она вздрогнула.

— Я не страдаю, — твердо сказал Фабиано. — Я всегда выигрываю.

Савио вернулся и сел рядом с Римо.

— Потому что ты никогда не сражался против меня.

— Я сражался против тебя и надрал тебе задницу, — пробормотал Фабиано.

— Это было больше года назад.

Толпа взорвалась аплодисментами, и мой взгляд метнулся к клетке, где один человек неподвижно лежал на полу, а другой стоял над ним с поднятыми руками.

Мое сердце заколотилось в горле, когда судья, наконец, объявил бой Нино. Его противник, человек размером с великана, уже ждал в клетке, когда Нино вышел из раздевалки.

Толпа смотрела на Нино с уважением и страхом, когда он шел по проходу, который они сделали для него. Его взгляд был устремлен прямо на клетку с выражением холодной решимости, но что-то в нем изменилось. На этот раз бесстрастная маска казалась почти натянутой, как будто он должен был заставить ее выглядеть именно так. Или, может быть, мои собственные нервы заставляли меня воображать.

Под бурные аплодисменты толпы Нино забрался в клетку. В своих боевых шортах и с ужасными татуировками он выглядел устрашающе. Как только Нино вошел в комнату, Римо, Савио и Фабиано изменили свое поведение. На их лицах не было и намека на сомнение или тревогу, только гордость и мрачная уверенность, что Нино победит.

Я знала, что Нино хороший боец, но его противник был на несколько дюймов выше и намного шире Нино. Мой муж, казалось, не был впечатлен человеком перед ним, и в тот момент, когда рефери вышел из клетки и закрыл дверь, он переключился в режим хищника. Все его тело напряглось, глаза настороженно смотрели на противника.

Мужчина напал первым. Я напряглась, когда он рванул к Нино, который отскочил в сторону и сильно ударил его ногой в бок. Римо громко аплодировал, Савио и Фабиано тоже аплодировали, но я не могла пошевелиться.

Нино казался сбитым с толку. Я не могла точно определить, что это было. Соперник здорово выручил его в первые минуты поединка. Нино швырнуло на клетку, и он тяжело приземлился на пол. Я резко дернулась, зажимая рот рукой, чтобы не закричать, когда на глаза навернулись слезы. Римо напрягся и наклонился вперед, как будто собирался вскочить.

Я сделала глубокий вдох, стараясь не заплакать. Римо посмотрел, сканирование выражение моего лица и глаз.

— Не поддавайся эмоциям. Ты на публике.

Я заморгала.

— А если он проиграет? — прошептала я. — А если он умрет?

Римо гневно прищурил глаза, но в них было что-то еще. Волнение.

— Нино не проиграет и уж точно не умрет. Понятно?

Я кивнула, и, к моему облегчению, Нино уже поднялся на ноги. Мгновение он не двигался, только смотрел на человека, который дразнил его. Затем его взгляд на секунду переместился на меня, и мое тело взорвалось эмоциями.

Он повернулся к своему противнику, и Нино, словно щелкнув выключателем, потерял аналитическое спокойствие. Я никогда не видела такого выражения на его лице. Он бросился на противника и яростно атаковал. Он выглядел расстроенным, жаждущим крови и смерти, и он пинал и бил своего противника снова и снова, не останавливаясь, даже когда человек упал на землю. Это было очень тревожное зрелище.

— Что на него нашло? — пробормотал Савио.

Римо не сводил глаз с клетки, но губы его сжались.

— Понятия не имею.

Нино еще раз ударил кулаком лежащего без сознания человека. Потом, шатаясь, поднялся на ноги, весь в крови, серые глаза горели яростью. Еще страшнее было то, как быстро эмоции сменили его обычное спокойствие. Что произошло?

Нино вышел из клетки прежде, чем судья объявил его победителем, и под аплодисменты толпы направился к раздевалке.

Я вскочила на ноги.

— Выпустите меня, — сказала я.

Римо тоже встал и схватил меня за руку. Я напряглась, но не отстранилась, потому что люди смотрели, и я знала, как сохранить видимость.

— Я не думаю, что сейчас подходящее время тебе идти к Нино. Я с ним разберусь.

— Нино не причинит мне вреда, — тихо сказала я.

Римо склонил голову набок.

— Ты уверена в этом? — в его голосе звучал вызов.

Я решительно кивнула.

— Абсолютно. Позволь мне пойти к нему.

Римо холодно улыбнулся и жестом попросил Савио освободить место. Они оба вышли из кабинки, чтобы я могла уйти, прежде чем сесть обратно.

Римо выдержал мой взгляд.

— Я никогда не видел Нино таким, но если ты думаешь, что сможешь с ним справиться, будь моим гостем.

Выпрямив спину, я двинулась сквозь толпу, которая попятилась от меня, как будто я была заразной. Некоторые люди смотрели на меня с жалостью, другие смотрели на меня так, словно я была кем-то, кого можно бояться. Киара Фальконе. Я слышала их приглушенный шепот.

Я обрадовалась, когда вошла в раздевалку.

Нино не было перед шкафчиками, но я услышала шум душа и завернула за угол, пока не увидела его в последней кабинке. Он стоял, прислонившись к плиткам, низко опустив голову, и вода стекала по его телу. Он повернул голову, и взгляд его серых глаз заставил меня забеспокоиться.

— С тобой все в порядке? — спросила я, затаив дыхание.

Нино выпрямился во всем своем обнаженном великолепии, весь в порезах и синяках. Великолепный.

— Подойди ближе. — сказал он странным голосом.

Я двинулась к нему, но остановилась перед душем. Нино уставился на меня, как будто я была проблемой, которую он хотел решить. Выражение его лица было напряженным, на грани гнева, что не имело смысла, учитывая, что это был Нино. Он не чувствовал гнева. Он ничего не чувствовал.

Он сжал пальцами мое запястье и притянул меня к себе, его глаза не отрывались от меня.

— Нино, — запротестовала я. — Моя одежда.

Но он меня не слышал. Его губы завладели моим ртом, останавливая меня от дальнейших слов. Он прижался ко мне, его высокая фигура держала меня в клетке. Его рука скользнула по моему бедру, задирая платье, отодвигая трусики. Он скользнул пальцем в меня, его рот все еще был мягким, но доминирующим, и я выгнулась назад, прислонившись к кафельной стене. Он последовал за мной, не позволяя мне избежать его ошеломляющего присутствия, когда его свободная рука обхватила мою грудь через мокрое платье. Я не была уверена, что на него нашло.

Его прикосновения и поцелуи были ошеломляющими, но мое тело отреагировало приливной волной возбуждения, когда он скользнул пальцем внутрь и наружу.

Он прикусил мою нижнюю губу, слизнул с нее воду и снова завладел моим ртом, собственнически, безжалостно, отчаянно ... но как это было возможно?

Его большой палец скользнул по моему клитору, двигаясь быстрее.

— Нино, — выдохнула я. — Что...

Он снова прервал меня почти резким поцелуем. Я моргнула, смущенная и немного встревоженная, но не настолько, чтобы остановиться. Он добавил еще один палец, и я схватила его за плечи, чтобы не упасть. Он закинул одну из моих ног себе на бедро, открывая меня так, чтобы он мог погрузить свои пальцы глубже в меня. Я покачивалась на его руке, прижимаясь к нему, пока его рот опустошал мой, и все это время его глаза не отрывались от моих, как будто он пытался поглотить меня. Как будто он нуждался во мне.

Он снова провел большим пальцем по моему клитору, и я заплакала, когда оргазм прошел сквозь меня. Звезды вспыхнули в моем видении, почти ослепляя от удовольствия. Мои пальцы глубже впились в кожу Нино. Я уставилась на него, открыв рот и тяжело дыша. Он замедлил толчки, затем разжал пальцы.

Он отпустил меня, но придвинулся еще ближе, пока не заполнил все мое зрение, и тяжело вздохнул, глядя на меня сверху вниз. Он был тверд, впиваясь мне в живот, но не сделал ни одного движения, чтобы продвинуться дальше, и это смутило меня, как и выражение его лица.

— Нино? — я потянулась к его груди, провела по ней пальцами, затем опустилась ниже. Он не сводил с меня глаз, но когда я обхватила пальцами его член, его рука опустилась на них, и он наклонился вперед, его рот коснулся моего уха.

— Если я трахну тебя сейчас, то только у этой стены. Это будет жёстко и быстро, и ничего похожего на прошлый раз. Ничего подобного ты не хочешь. Ничего подобного тебе не нужно.

Я вздрогнула от скрытой угрозы в его голосе. Я посмотрела ему в глаза, и они снова изменились между гневом и абсолютным спокойствием. Я ничего не понимала. Неужели борьба так сильно его сковала? Римо и Савио были ошеломлены его поведением, так что это случалось не в каждом боб.

— Ты не причинишь мне вреда.

Он глубоко вздохнул, тяжело дыша, и закрыл глаза. Платье прилипло к телу, ноги заплывали, но я оставалась на месте, рядом с Нино, который сражался с демонами, вызванными битвой. Его дыхание замедлилось, и его рука ослабла, пока он, наконец, не отпустил меня полностью.

Я держала пальцы вокруг его эрекции и слегка провела большим пальцем по шелковистой головке. Нино резко открыл глаза, но на этот раз не остановил меня. Я медленно двигала рукой вверх и вниз, не сильно и не быстро, пытаясь дать ему утешение и не позволить этому быть его выходом для насилия, нависшего над его телом. Он взял себя в руки, положил руки по обе стороны от моей головы и посмотрел на меня полузакрытыми глазами.

Он покачивал бедрами в такт моим движениям, и в конце концов напряжение немного спало. Его дыхание стало глубже, когда я потерла его, и когда я использовала вторую руку, чтобы обхватить его яйца, он глубоко вздохнул и закачался еще быстрее. Мне хотелось утешить его, показать, что я рядом.

Нино опустил голову, и я наклонила свою, чтобы встретиться с его губами для поцелуя. Он был нежным, неторопливым и упоительно медленным. Никакого гнева или насилия, только красивая чувственность. Мое собственное тело ответило на поцелуй, и ощущение Нино исчезло под моими прикосновениями.

Его движения стали менее контролируемыми и его поцелуй более страстным, а затем его тело напряглось, и он застонал у моих губ. Он дернулся в моей руке, его глаза закрылись. Я продолжала гладить его, и он долго не двигался, его лоб слегка прижимался к моему, грудь тяжело вздымалась.

Я отпустила его и вода смыла все следы наших соков. Нино снова открыл глаза, и выражение его лица вернулось к знакомому спокойствию. Я разрывалась между желанием пропустить его более расстроенную версию, которую он никогда не показывал раньше, и облегчением, что Нино не потерял ее полностью.

Он выпрямился, лишая меня тепла. Он выключил воду, его глаза скользили по мне.

— Ты не можешь выйти из раздевалки в мокрой одежде, — сказал он как ни в чем не бывало.

Я всматривалась в его лицо в поисках намека на что-то, но он ответил мне пристальным, зловещим взглядом. Он вышел из душа и взял два полотенца.

— Наверное, будет лучше, если ты разденешься и обсохнешь. Я оденусь и посмотрю, смогу ли я найти одежду для тебя.

Молча кивнув, я взяла полотенце и обернула им свои кудри, чтобы они не капали. Я стянула с себя промокшее платье. Несмотря на его слова, Нино не ушел и не двинулся с места, чтобы одеться. Вместо этого он смотрел, как я снимаю платье и нижнее белье.

— Нино, с тобой все в порядке? Ты был в отключке после боя.

— Я в порядке, — пробормотал он, наконец вытерся и оделся. — Я вернусь через несколько минут.

— А если кто-нибудь войдет? — я спросила, намек на беспокойство вползает в мой голос.

Нино покачал головой.

— Никто не посмеет войти. Доверься мне. Я ненадолго.

Он исчез, и я обернулась другим полотенцем, глядя на красную кучу у своих ног. Что на Нино нашло? Как и обещал, он вернулся через несколько минут с джинсами и простой черной футболке.

— У официанток Роджера есть запасная одежда на случай, если они что-нибудь прольют.

Я взяла одежду и надела ее. Они были мне великоваты, но, по крайней мере, пахли чистотой и сухостью. Я съежилась, думая о том, что скажут люди, если я выйду в другой одежде, чем раньше.

— Тебя что-то беспокоит, — сказал Нино, подходя ближе и сдвинув брови.

— Меня беспокоит, что люди подумают обо мне.

Он схватил меня за талию и притянул к себе.

— Они подумают, что ты дала своему мужу приз за победу.

Мои щеки запылали.

— Да, именно.

— И? — тихо спросил он, все еще со странным выражением в глазах. Он укусил меня за горло, потом за ухо. — Ты моя жена.

Мои ресницы затрепетали, и я выдохнула. Я уже снова возбудилась. Он поднял с пола мое платье, отжал его и положил в сумку, прежде чем взять меня за руку. Свободной рукой я взяла скользкие каблуки и босиком последовала за Нино из раздевалки.

Большинство людей уже покинули бар, но все, кто был там, уставились на нас. Мне потребовалось все мое самообладание, чтобы не склонить голову под их пристальным взглядом. Присутствие Нино помогло. Конечно, он выглядел совершенно невозмутимым.

Когда мы подошли к кабинке с его братьями, Фабиано и Леоной, все они как-то странно на нас посмотрели. Мое лицо вспыхнуло, я знала, о чем они думают.

Особенно трудно было вынести оценивающий взгляд Римо. Он прищурился, переводя взгляд с брата на меня.

— Я так понимаю, ты вытрахала его странное поведение прямо из него?

У меня отвисла челюсть.

— Я не...

Нино сжал мою руку.

— Пойдёмте домой. С меня хватит этого дня.

Римо кивнул и снова переглянулся с Фабиано и Савио. Они были так же озадачены странным поведением Нино, как и я.

Г Л А В А 20

• ────── ✾ ────── •

КИАРА

По дороге домой Нино ничего не сказал. Я продолжала смотреть на него, но его глаза были закрыты. На скуле был порез, и кожа вокруг него опухла. По крайней мере, кровь не текла.

Ведя машину, Римо время от времени поглядывал на нас в зеркало заднего вида, но ничего не говорил.

Когда мы вошли в особняк, Нино направился прямо к нашему крылу. Римо схватил меня за запястье прежде, чем я успела последовать за ним. Я вздрогнула, но он не отпустил меня.

— Ты прекратишь это дерьмо? — он зарычал. Я заставила себя встретить его сердитый взгляд. — Присмотри за моим братом. Не знаю, что на него нашло. Обычно сразу после этого он анализирует бой, как чертова компьютерная программа. То, что он такой, это чертовски плохой знак.

— Он когда-нибудь был таким? — спросила я.

Что-то промелькнуло в глазах Римо, словно он что-то вспомнил. Он ослабил хватку.

— Просто не спускай с него глаз.

Я повернулась и пошла к нашему крылу особняка, затем наверх в спальню. Нино сидел на краю кровати, положив руки на ноги и уставившись в пол. Он был совершенно голый.

Я подошла к нему, но он не двигался. Я медленно провела пальцем по его все еще влажным волосам, и, наконец, он поднял глаза и встретился со мной взглядом.

— Я хочу тебя, — тихо сказал он.

Наклонившись вперед, я поцеловала его, мои ногти царапали его голову, заставляя его вздрогнуть и глубоко вздохнуть. Он потянул меня за джинсы и спустил их вниз по ногам. На мне не было трусиков. Он наклонился и поцеловал мои бедра, слегка укусив и заставив меня подпрыгнуть. Затем он успокоил укус языком. Медленно, он провел языком вниз от моих тазовых костей к верхней части бедра, а затем между ног.

Я ахнула, когда он скользнул языком между моих складок. Я уже была возбуждена, но ощущение его рта на моей разгоряченной плоти увеличило ее еще больше. Нино подсунул ладонь мне под колено, приподнял мою ногу, положил ее на кровать и открыл для себя.

Я наблюдала за ним сквозь полузакрытые глаза, его губы двигались по моим складкам, а язык скользил пробуя меня на вкус. Его глаза встретились с моими, и я не могла отвести взгляд, несмотря на то, что мои щеки горели от смущения. Не отрывая от меня взгляда, он провел кончиком языка вверх и вниз, прежде чем обвел мой клитор.

— Нино, — выдохнула я, раздвигая ноги шире, нуждаясь в большем количестве его губ на мне.

Он уткнулся лицом, его рот сомкнулся на моих складках, пока его язык ласкал меня. Его руки обхватили мою задницу, и он массировал их, прижимая меня еще сильнее к своему лицу. Я не могла больше сдерживаться, начиная дрожать и почти отчаянно раскачивать бедрами, когда я держалась за плечи Нино.

Мои стоны подстегнули его, и он жадно лизал и покусывал, пока я не была уверена, что кончу снова, но потом он отстранился, его лицо блестело от моего возбуждения. Его глаза горели желанием. Я быстро стянула рубашку через голову и прикусила губу.

— Как? — тихо спросила я.

Он положил руку мне на бедро и потянул к кровати. Я забралась на матрас.

— Ложись на бок, — тихо приказал Нино.

Удивлённая, я вытянулась, повернувшись спиной к Нино. Он лег позади меня и прижался к моему телу, его эрекция впилась в мой зад. Я напряглась. Его губы коснулись моего уха.

— Доверься мне. Я не собираюсь заниматься аналом, Киара.

Я почувствовала себя глупо, но кивнула. Нино просунул одну руку под меня, другой приподнял мою ногу и слегка отодвинул ее назад, так что моя ступня легла на его сильную икру. Затем он прижался тазом к моей заднице, и я почувствовала, как его кончик подтолкнул мой вход. Он слегка изменил угол и медленно скользнул внутрь. Я выгнулась ему навстречу.

Он не так глубоко погрузился в этой позе, но мне нравилось чувствовать его грудь на своей спине, его горячий рот на моем плече и шее, его руки, обнимающие меня сзади. Его движения были медленными, но его кончик, казалось, терся о мой клитор изнутри, и когда он провел рукой вниз между моих ног, я издала низкий стон.

— Эта поза тебя устраивает? — он заскрипел мне в ухо, когда его следующий толчок ударил меня еще глубже.

— Да, — выдохнула я.

Близость Нино, его теплые объятия, его мягкие поцелуи вдоль моей лопатки ... Нино обхватил мою грудь, пальцами пощипывая сосок, в то время как его другая рука ловко работала между моих ног.

Он врезался в меня снова и снова, медленными, точными ударами, которые согнули мои пальцы ног и заставили мои глаза закатиться от удовольствия.

Это было красиво и захватывало дух, и я позволила себе упасть полностью. Я безоговорочно доверяла Нино, который вел меня через край, заботился обо мне.

Я напряглась, когда мое освобождение ударило меня, и я выкрикнула имя Нино. Он прошептал мое имя мне на ухо, почти отчаянно, когда он пролился в меня через мгновение после моего оргазма. Он не отстранился, прижимая меня к своему телу, все еще глубоко внутри меня.

Он отпустил меня, и я повернулась в его объятиях. Я легонько провела пальцем по коже вокруг пореза на скуле, затем по цветущим синякам на ребрах. Он напрягся от моего прикосновения.

— Прости, — выдохнула я. — Тебе очень больно? Понятно, что мне ничего не остается, как тереться о тебя, когда ты в синяках.

Он запустил руку в мои кудри, глядя на меня с непроницаемым выражением.

— Я был инициатором секса, Киара. Я хотел тебя. Я ... — он замолчал, сдвинув брови, — Я пережил много сражений. Я исцелюсь через несколько дней.

Я ничего не сказала, только прижалась к груди Нино, стараясь не давить ему на ребра. Я поцеловала его в лопатку и мысленно произнесла слова, которые больше никогда не произнесу вслух. Я люблю тебя.

• ── ✾ ── •

Низкий звук, который я не могла определить, вырвал меня из сна. Даже рядом с Нино я спала чутко и просыпалась от малейшего шума. Я вгляделась в темноту и снова услышала хриплый звук, полный темного отчаяния. Что это было?

Волна страха пронзила меня, когда знакомый звук привлек мое внимание.

Нино? Это был Нино?

Этот звук пробудил во мне воспоминания, но я отодвинула их в сторону и перевернулась. В темноте я не могла разглядеть ничего, кроме очертаний спины Нино, но кровать сотрясалась от мощной дрожи его тела.

— Нино? — прошептала я, но мой голос был таким нерешительным и тихим, что я едва могла его расслышать.

Моим первым инстинктом было, что это должно быть припадок, что-то физическое, потому что казалось невозможным, чтобы эмоции вытесняли эти звуки из Нино. Эти хриплые вдохи не стоны, а нечто среднее — были полны эмоций. Я не поняла. Я медленно села, не зная, разбудить ли его, совершенно не зная, что делать. Нино всегда все контролировал. Он был самоконтролем.

Протянув руку к кровати, я включила свет, желая увидеть его и в то же время боясь этого. Нино лежал на боку, его трясло, одна рука вцепилась в край кровати, брови сошлись в одну жесткую линию, лоб покрылся потом.

Мои пальцы дрожали, когда я потянулась к нему. Боже мой, что с ним происходит? В ту секунду, когда мои пальцы коснулись его плеча, его глаза распахнулись, и я отшатнулась.

Нино рванулся к ножу, лежавшему на прикроватном столике, сжал его в руке и, пошатываясь, выбрался из постели. Его взгляд прошелся по комнате, затем остановился на мне, на том, как я прижалась к изголовью кровати в замешательстве и страхе. Ноги подкосились. Прижав нож к груди, он наклонился вперед, уперся одной рукой в пол и глубоко вздохнул.

— Нино? — прошептала я, подползая к краю кровати.

Нино сказал, что он не способен на эмоции, что он не может чувствовать, но в его глазах и на его лице было чистое необузданное чувство. И он не мог с этим справиться, не знал как. Возможно, это был первый раз за долгое время, когда он был подчинен чему-то подобному.

Его спина вздымалась, руки дрожали, и каким-то образом в рассеянном свете прикроватной лампы его татуировки, казалось, ожили, чернильное пламя вспыхнуло, искаженные лица насмехались, но в то же время мучительно.

Мое горло сжалось от волнения, беспомощного, испуганного и обеспокоенного тем, что это было оно, то, что — сломало рассудок Нино, что бы от него ничего не осталось. Моя любовь к нему не сделала меня слепой к правде: и Нино, и Римо оба были испорчены таким образом, что не могли быть в порядке с помощью нескольких таблеток и бесчисленных сеансов с психиатром.

Что-то ужасное скрутило их в то, кем они были сегодня, то, что скрутило эмоции Нино в тугой узел. Что-то сумело развязать его. Видя его таким, я подумала, что, возможно, была веская причина, почему его разум и тело связали этот узел в первую очередь.

Я выскользнула из постели и нерешительно подошла к Нино, но он склонил голову набок.

— Римо, — прохрипел он. Потом он стал громче, отчаяннее.

— Позови Римо!

Спотыкаясь, я бросилась к двери, распахнула ее и побежала по коридору. Сердце колотилось в горле, босые ноги громко стучали по холодному граниту. Что происходит с Нино?

Страх, дикий и безумный, пронзил меня. Что, если я потеряю Нино из-за этого?

Я перешла в восточное крыло, владения Римо. Я никогда не бывала там раньше и знала, что мне здесь не рады, но Нино нуждался в брате, поэтому, как бы я ни боялась Римо, я доберусь до него.

Мне потребовалось некоторое время, чтобы сориентироваться в незнакомой части дома. Я не была уверена, где находится спальня Римо, и при минимальном лунном свете, льющемся в окно в конце коридора, было трудно различить что-либо, кроме неясных очертаний дверей. В панике я распахнула первую дверь и даже в темноте смогла различить очертания кровати. В воздухе висел старый запах, какой-то пыльный и заброшенный. Давно там никто не жил.

В этом доме было так много комнат, что я никогда не найду его вовремя. Я ощупала стену в поисках выключателя, но мое тело тряслось, и я не могла сориентироваться. Темнота начала приближаться ко мне, но я двинулась к следующей двери, мой палец сжал ручку. Затем у моего уха раздалось теплое дыхание и тихий шепот.

— Какого хрена ты здесь делаешь?

Я закричала и инстинктивно ударила, моя рука наткнулась на покрытый щетиной подбородок за мгновение до того, как я поняла, кого я только что ударила. Сильная рука сжала мое запястье. Я замерла, внезапно обрадовавшись темноте, потому что она скрыла от меня выражение лица Римо.

— Отпусти меня, — прошептала я дрожащим голосом.Он отпустил меня, и я отступила назад. — Прости, что ударила тебя, — выдавила я. — Ты меня напугал.

Он молчал еще мгновение, возвышаясь надо мной с тревожной вибрацией насилия.

— Отвечай на мой вопрос, — приказал он.

— Это Нино. Я не знаю, что с ним происходит. Он расстроен.

— Расстроен, — с сомнением произнес Римо.

— Римо, пожалуйста, включи свет. — я сглотнула. — Я нервничаю, находясь в темноте с тобой.

Он пошевелился, и его рука коснулась моей, затем свет залил коридор. Когда мои глаза привыкли к слепящему свету, я увидела Римо, высокого и голого, если не считать трусов. Его глаза скользнули по моему телу, одетую только в тонкую ночнушку, прежде чем вернуться к моему лицу. Его подбородок слегка покраснел от удара.

— Я теряю терпение, Киара.

— Нино нужна твоя помощь! — я сказала раздраженно, потому что не могла объяснить ему ситуацию Нино.

Наконец что-то дошло до него, он повернулся и побежал. У меня не было абсолютно никаких шансов догнать его с его длинными ногами. Тяжело дыша, я пришла в нашу спальню через пару минут.

Римо стоял на коленях рядом с братом, который лежал на пол, положив руку на плечо Нино. Они оба выглядели как падшие ангелы с их изогнутыми спинами, шрамами и татуировками, мускулами, сформированными годами борьбы. Падший ангел Римо на спине со сломанными крыльями никогда не имел больше смысла, чем сейчас.

— Что происходит? Нет! — прохрипела я, и Римо поднял голову, стоя на коленях рядом с братом. На мгновение он показался мне таким же беспомощным, таким же испуганным, как и я, и это зрелище повергло меня в ужас, потому что это был Римо, человек, который всегда командовал, всегда был жесток, силен и ничего не боялся.

Это было почти облегчением, когда он прищурился на меня, его рот растянулся в кривой улыбке, как будто это была моя вина, как будто я, сама того не осознавая, сломила Нино, хотя и не имела над ним власти.

— Убирайся, — прорычал Римо, но мне не хотелось уходить.

— Убирайся! — он зарычал, и я знала, что он заставит меня, если я этого не сделаю, поэтому я выбежала и побежала по коридору, вниз по лестнице в нашу гостиную, которая на самом деле так не называлась, потому что большинство мероприятий в гостиной происходило в общей зоне особняка, когда все братья были вместе. Это было мое убежище, а иногда и убежище Нино, когда он пытался изобразить привязанность ко мне.

Я опустилась за пианино. Мои пальцы мгновенно нашли ключи, нуждаясь в ощущении их прохладной гладкости. Зазвучали первые ноты песни, которую я написала для Нино. Отчаянные, протяжные, низкие ноты в начале, затем нерешительные, более высокие ноты, более легкие ноты, пока мелодия не казалась почти возбужденной в их стаккато, за которыми следовали подавляющие, высокие ноты, пока, наконец, мелодия не стала мягким потоком, песней принятия, но теперь это окончание казалось неправильным, и мои пальцы двигались дальше, ноты достигали все выше и выше, наполняя меня, пока мои эмоции не создали эту мелодию.

Я тяжело вздохнула, когда отчаяние Нино превратилось в музыку, а мой страх позволил мелодии прорваться сквозь меня резкими, короткими нотами. Эмоции были повсюду, и я не могла остановиться и чувствовала, что это был единственный способ пройти через это.

Послышались тяжелые шаги, и мои пальцы соскользнули с клавиш, когда Римо вошел в комнату и направился ко мне, все еще в одних трусах и с убийственным выражением лица. Я напряглась, но не последовала своему импульсу бежать. Вместо этого я опустила дрожащие руки на колени и посмотрела Римо в глаза.

Он остановился на полпути в комнату, как будто разрываясь между гневом и отчаянием, но затем преодолел оставшееся расстояние между нами, превратив меня в карлика своим ростом и явным, грубым присутствием. Он наклонился, и я отстранилась, но не отвела взгляда.

— Какого хрена ты наделала? — прохрипел он.

— Я ничего не сделала, — сказала я. Что я могла сделать, чтобы так расстроить Нино? Я была всего лишь девушкой. У меня не было никакой власти над ним.

— Ерунда.

— Римо, оставь ее в покое. — это был голос Нино, сдавленный, грубый, но холодный и сдержанный. Я вздохнула с облегчением. Римо отошел от меня и повернулся к брату, открывая мне вид на Нино.

Как и Римо, Нино был в одних трусах, и все же я не могла преодолеть множество барьеров. Выражение его лица было похоже на чистый холст, к которому я привыкла, но было что-то призрачное, что-то затравленное в его серых глазах, когда он смотрел на Римо; взгляд, который прошел между братьями, говорил об ужасах, которые я не могла понять, взгляд, который заставил меня понять, что один брат никогда не может быть без другого.

Что бы ни превратило их в лед и огонь, оно также сковало их вместе так, что их нельзя было сломать. Может быть, Нино стал холодным потоком в бушующем аду Римо. Возможно, Римо был тем выходом для эмоций, который Нино запер за непроницаемыми стенами. Я не могу и никогда не смогу понять этих двух мужчин.

Нино оторвал взгляд от брата и посмотрел на меня. Моя грудь сжалась от облегчения и тепла, и я хотела подойти к нему и обнять его, хотела успокоить его словами, дать ему утешение своими прикосновениями, но Нино не был таким. Ему не нужен комфорт, или нежность, или любовь…

— Сыграй эту песню еще раз, — тихо сказал он.

Я коснулась пальцами клавиш и начала играть, песню, которая была не просто строкой нот, а зияющей дырой в моем сердце. Нино медленно подошел ко мне, и Римо отступил на несколько шагов, продолжая наблюдать за нами.

Нино опустился рядом со мной на скамейку, но я продолжала играть. Я закрыла глаза и позволила музыке течь, желая, чтобы он мог понять, что эта песня охватывает все, что я чувствовала к нему, все, что я когда-либо чувствовала к нему. Затем зазвучали новые ноты, и мои глаза резко открылись, пальцы задрожали, когда Нино тоже начал играть песню. Что?

Он добавил свои собственные заметки, и я поняла, что это было нарочно. Я присоединилась и сыграла свою мелодию, две мелодии, казалось, текли друг вокруг друга. Это было прекраснее всего, что я когда-либо слышала. Нино не отрываясь смотрел мне в лицо, проигрывая песню по памяти, но мне пришлось вернуть взгляд к клавишам, потому что я не могла понять выражение его глаз.

Римо на мгновение встретился со мной взглядом поверх пианино, и выражение его лица было таким же непроницаемым. Потом повернулся и ушел. Я ничего не понимала, но, услышав, как мелодия Нино сливается с моей, создавая что-то необъяснимо прекрасное ... это было похоже на подарок.

Мы с Нино играли, пока солнце не взошло над особняком и не наполнило комнату светом. Наша мелодия развивалась, цепочка прекрасных нот, и мое сердце, казалось, лопнуло от эмоций, когда наши пальцы, наконец, оторвались от клавиш. Нино выглядел измученным, и мое тело тоже жаждало сна, но в то же время мне хотелось кричать о своих чувствах с крыш.

Я встала и взяла Нино за руку. Его холодный взгляд метнулся ко мне.

— Пойдем в постель, — прошептала я.

Что-то промелькнуло в его глазах, как будто на этот раз было что-то, что напугало его, как будто он не доверял себе во сне.

— Нам не нужно спать, но тебе нужно немного отдохнуть, — сказала я ему, и, наконец, он встал со скамейки и последовал за мной наверх.

Нино лег, и я вытянулась рядом с ним, близко, но не касаясь. Я хотела прижаться к нему, дать ему близость. В прошлом он обнимал меня, чтобы утешить, а не потому, что требовал такого внимания.

Мой взгляд скользнул по его лицу. Его глаза смотрели куда-то вдаль, а сжатые губы говорили о том, что он все еще борется с чем-то внутри себя.

Я больше не могла сдерживаться и потянулась к нему, нерешительно положив руку ему на плечо. Мне было нелепо беспокоиться о том, чтобы прикоснуться к нему. Мы были ближе друг к другу, но я не хотела навязывать что-то Нино, если он не хотел этого только потому, что это помогло бы мне.

Его глаза остановились на мне, и он поднял руку, чтобы я могла придвинуться ближе, и я прижалась к нему, моя рука легла на его твердый пресс. Хотелось бы мне знать, хотел ли он этого, чего-то, в чем он нуждался, или сделал ли он это доя меня, как часть своей имитации любви. Я не осмеливалась спросить его, что послужило причиной этого эпизода, или что он увидел в своем сознании, что поставило его на колени, но вопрос обжег мой язык. Может, когда-нибудь он мне расскажет.

Г Л А В А 21

• ────── ✾ ────── •

КИАРА

Мы пролежали в постели до полудня, и на этот раз я проснулась раньше Нино. Я, как обычно, прижималась к нему, и он выглядел мирно спящим, никаких признаков вчерашнего эпизода не было видно на его лице. Его скула, как и ожидалось, распухла и приобрела голубоватый оттенок, но это не делало Нино менее привлекательным. Почему-то это маленькое пятнышко на его прекрасном лице делало его еще красивее.

Он пошевелился и открыл глаза. Я улыбнулась ему.

— Как ты себя чувствуешь?

Несколько мгновений он молчал.

— По другому.

— По другому? — эхом отозвалась я, сбитая с толку, но он не стал вдаваться в подробности. Он выпутался из одеял и сел, слегка поморщившись, прижав ладонь к ребрам. — Тебе нужно что-нибудь от боли?

— Нет, — сказал он. — Она будет проходить. А боль хороший мотиватор. В следующий раз я должен быть лучше, чтобы мой противник не наносил таких ударов.

Я тоже вылезла из постели и зависла рядом с ним.

— Ты пойдешь купаться?

Нино кивнул.

— Это поможет справиться с усталостью.

Я схватила книгу и надела халат, а Нино плавки. В ванную он больше не заходил. Мы миновали эту точку.

Мы молча вышли на улицу, и я заняла свое обычное место в шезлонге, пока Нино нырял в воду. Его движения были не такими ритмичными и плавными, как обычно. Он гнал себя быстрее, чем когда-либо прежде, плыл быстро и почти сердито. Я не была уверена, как можно плавать в гневе, но это действительно выглядело так.

Я отложила книгу и встала, чтобы лучше видеть. Дыхание Нино было прерывистым и неровным, он плыл круг за кругом. Это был гораздо более длительный сеанс плавания, чем его ежедневные тридцать минут. Беспокойство грызло меня, когда я наблюдала, как он перенапрягается, словно пытаясь уплыть от чего-то.

Наконец он остановился и прислонился к стене бассейна, тяжело дыша. Он вылез из воды, разминая руки, и, пошатываясь, поднялся на ноги. Я протянула ему полотенце, и он прижал его к лицу. Когда он опустил его, чтобы высушить остальное тело, спокойствие вернулось на его лицо, но это выглядело неправильно. Выключенным. Я даже не могла понять почему.

— Пойдем внутрь. Я приготовлю что-нибудь поесть.

Нино не стал переодеваться и последовал за мной на кухню. Я начала собирать все необходимое для приготовления блинов. Звон кастрюль заставил Римо присоединиться к нам. Он был одет и выглядел на удивление хорошо отдохнувшим, несмотря на мое вторжение прошлой ночью.

Он перевел взгляд с меня на Нино, который читал новости по телефону, не поднимая глаз. Римо двинулся в мою сторону, как обычно игнорируя мое личное пространство, когда его бедро коснулось моего. Он смотрел, как я взбиваю тесто.

— Как у него дела? — пробормотал он, его темные глаза наполнились беспокойством.

Я сделала паузу, потому что это зрелище все еще не отпускало меня.

— Понятия не имею. Он все еще ведет себя странно.

Римо подошел к кухонному столу и опустился на стул напротив Нино.

— Так ты сегодня на работу?

Нино положил телефон и поднял голову.

— Что ты имеешь в виду?

— Мы поймали двух ублюдков из отряда. Я подумал, что мы могли бы получить от них некоторую информацию. Когда мы закончим, мы можем отправить их обратно Кавалларо в нескольких красиво упакованных пакетах. Что ты думаешь? Хороший раунд пыток поднимет тебе настроение?

Губы Римо скривились в улыбке. Он это серьезно? Неужели он действительно хочет втянуть Нино во что-то столь жестокое, когда он сам не в себе?

— Я не думаю, что это хорошая идея.

Нино и Римо посмотрели в мою сторону. Нино в замешательстве нахмурил брови, в то время как на лице Римо было написано убийство. Я привыкла к этому.

— Тебе лучше запомнить свое место, — резко сказал Римо.

Нино встретился со мной взглядом.

— Твое беспокойство излишне, Киара.

Я сомневалась в этом, но держала рот на замке, приготовила блины, разделила их между тремя тарелками и отнесла к столу.

Римо, казалось, удивился.

— Я думала, ты захочешь поесть с нами. Даже если ты будешь угрожать мне, я не позволю тебе голодать.

Его темные глаза изучали мое лицо, и я ответила на его взгляд. Разве он не настаивал, что мне нужно учиться быть Фальконе? Не прятаться перед ним было хорошим шагом к этой цели. Я не была уверена, но мне показалось, что в его глазах мелькнуло уважение.

— Теперь, когда ты больше не боишься собственной гребаной тени, ты мне нравишься больше.

Я пожала плечами.

— И ты нравишься мне больше, когда не пугаешь и не командуешь.

— Значит, я тебе не часто нравлюсь, — сказал Римо, вгрызаясь в блины.

Я села рядом с Нино, и он удивил меня, положив руку мне на бедро и сжал его. Когда я случайно взглянула на него, он был сосредоточен на еде.

— Когда нам нужно уезжать? — спросил Нино брата.

— Эти придурки в подвале Сахарницы. Савио и Фабиано уже там. Я хотел подождать тебя, прежде чем мы начнем.

Нино кивнул и доел блины.

— Я оденусь, и мы сможем идти. — он повернулся ко мне и заколебался. — Адамо здесь?

— Он должен был быть здесь, но сегодня утром этот засранец улизнул и забрал мой Бугатти. Если он вернется, я надеру ему задницу. А до тех пор твоя девушка будет здесь одна.

Нино покачал головой.

— Нет. Она пока не может себя защитить.

Я нахмурилась.

— Особняк в безопасности, и я умею обращаться с оружием. Ну ... прилично, но этого должно быть достаточно.

— Прилично недостаточно хорошо против большинства наших врагов. Кавалларо скоро поймет, что у нас его солдаты. Я не оставлю тебя без присмотра.

— Она может пойти с нами, — пожал плечами Римо.

Я знала, что Сахарница это стрип-клуб и бордель. Но если враги Каморры были захвачены там, это, вероятно, было не все, для чего он использовался.

Нино посмотрел на меня.

— Это тяжёлое место для Киары.

— Я справлюсь, — твердо сказала я.

• ── ✾ ── •

Как только мы ступили в Сахарницу, все взгляды обратились на нас. Несколько скудно одетых девушек собрались вокруг бара, разговаривая с высоким черным парнем, сортирующим бутылки. Он кивнул Римо и Нино, но с любопытством посмотрел на меня.

Девушки, однако, только пробормотали несколько слов приветствия, прежде чем вернуться к тому, что они делали. Шесты были расставлены по комнате на небольших сценах, и было несколько дверей, ответвляющихся от главного бара. Я предположила, что они были для частных сеансов.

Жесткие глаза Римо лишь скользнули по девушкам, словно одно их присутствие раздражало его. Нино повернулся ко мне.

— Ты можешь подождать в нашем офисе, пока мы с Римо будем в подвале.

Я покачала головой.

— Нет, я останусь здесь и поговорю с девушками.

Римо фыркнул.

— Они шлюхи. Они не умеют разговаривать.

Я сдержалась и повернулась к Нино, пытаясь скрыть свое беспокойство. Должно быть, это было заметно, потому что он поднес мою руку к губам и поцеловал запястье. Несколько девушек уставились на нас со своего места в баре, и даже Римо выглядел застигнутым врасплох. Публичные проявления чувств обычно было не в стиле Нино.Нино наклонился вперед и прошептал мне на ухо.

— Я пережил все ужасы, которые ты можешь себе представить, Киара. Не трать свое беспокойство на меня. Эти ублюдки из отдела пыток мне ничего не сделают. Я не чувствую их страх. Мне плевать на их мольбы. — он отстранился, и я выдохнула. Не говоря больше ни слова, Нино и Римо прошли через заднюю дверь.

Как только они ушли, пять девушек осмелились снова посмотреть на меня, и парень за стойкой тоже наблюдал за мной. Я подошла к ним.

— Привет, — сказала я, пытаясь скрыть смущение. — Я Киара Фальконе.

Парень засмеялся.

— Все знают, кто вы, Миссис Фальконе. Я Джерри. Чем могу помочь?

Его белые зубы контрастировали с темным лицом, и он мне сразу понравился.

Девушки перешептывались между собой, но ничего не говорили мне. Несколько месяцев назад это бы меня оттолкнуло, но я научилась справляться с тревожными ситуациями.

— Что у вас есть? — спросила я Джерри.

— Все, что хотите. Вино, пиво, выпивка, коктейли. И даже если у нас этого нет, я достану его для вас, миссис Фальконе.

Я не смогла удержаться от смеха.

— В этом нет необходимости, пожалуйста. Просто дай мне Колу. Слишком рано для вина.

— Если хотите знать мое мнение, каждый час дня это час вина, — сказала девушка, стоявшая ближе всех ко мне, поднимая бокал с красным вином.

Она была очень высокой, с длинными светлыми волосами и густо накрашенной, как и другие девушки. Я предположила, что это было необходимо в их сфере деятельности. Я никогда раньше не имела дела с секс работницами.

Окинув взглядом пятерых девушек, я задумалась, сколько из них начали работать здесь по собственной воле, а скольких втянул в это романтик или чтобы расплатиться с собственными долгами. Перед другими девушками тоже стояли бокалы. Я предполагала, что алкоголь облегчает такую жизнь.

— Дайте мне бокал белого вина, — попросила я. Я не могла не задаться вопросом, со сколькими из этих девушек Нино спал, но решила не спрашивать.

Джерри усмехнулся.

— Не позволяйте их алкоголизму отразиться на вас.

Несмотря на свои слова, он налил мне щедрый бокал и подвинул ко мне.

— Бесплатный алкоголь одно из немногих преимуществ работы здесь, — пробормотала другая девушка.

Я сделала глоток вина и посмотрела на них, ища признаки насилия. У некоторых были небольшие синяки на руках или ногах, но ничего серьезного.

— Я Кейджей, — сказала молодая девушка с длинными каштановыми волосами и доброй улыбкой.

— Она Фальконе, — прошипела девушка рядом с ней. Я сделала еще глоток.

— Да, — подтвердила я. — Я тоже человек и девушка. Ты не должна меня бояться.

Высокая девушка покачала головой.

— Ты не одна из нас, это точно.

— Нет, ты права, но я понимаю больше, чем ты думаешь. Я тебе не враг.

Кейджей обошла бар и прислонилась к стойке рядом со мной.

— Мы слышали, что случилось в Нью-Йорке, что Фальконе сделали с твоим дядей.

Джерри легонько толкнул ее в плечо.

— Почему бы тебе не заткнуться?

Я сглотнула, но заставила себя улыбнуться и кивнула.

— Его убили Нино и Римо.

— Убитый ими, — вмешалась высокая девушка.

— Получил по заслугам, если хочешь знать мое мнение, — пробормотала Кейджей.

— Многие мужчины заслуживают того же, — сказала высокая девушка.

Я опустила бокал и ляпнула.

— Ты секс рабыня?

Кейджей пожала плечами.

— Не похищенная — посреди — ночи — вид, нет. Большинство из нас начали это, потому что у нас не было выбора. Нам нужны были деньги, мы чувствовали себя обязанными, и большинство из нас остаются, потому что, как только ты в этом, трудно снова работать на нормальной работе. Как только долги перед Каморрой будут погашены, мы заработаем хорошие деньги.

Высокая девушка сузила глаза.

— В этом бизнесе очень мало девушек, которые делают это, потому что им это нравится. Может быть, Джонс хочет верить, что большинство из нас нимфоманки, которые стали шлюхами, чтобы получить больше члена. Чёртовы мудаки. Как будто кому-то из нас нравится сосать член старого, волосатого, немытого ублюдка.

— А вот и мудак, отвечающий за свежее мясо, — прошептала Кейджей, и по выражению ее глаз стало ясно: именно из-за него она работала в Сахарнице.

Я обернулась, и в клуб вошел высокий темноволосый мужчина, возможно, на пару лет старше меня. Он был очень красив, и я поняла, почему он стал романтиком Каморры. Его работа заключалась в том, чтобы заставить девушек влюбляться в него, пока они не окажутся настолько глубоко, что сделают для него все, даже продадут свои тела.

Он не излучал пугающую атмосферу, как многие мужчины. Он знал, как это скрыть, что, вероятно, было очень важно, если ты хотел заманить девушку в свою ловушку. Его глаза блуждали по девушкам без намека на вину. Потом они остановились на мне, и на его лице отразилось недоумение. Я его еще не видела или, по крайней мере, не замечала. Что-то в его поведении слегка изменилось, словно он не знал, куда меня деть, но потом он шагнул ко мне, и на его лице промелькнуло узнавание.

Не обращая внимания на девушек, он пожал руку Джерри и повернулся ко мне.

— Я Стефано, — сказал он шелковым голосом. — Приятно познакомиться.

Его очаровательная улыбка поразила меня в полную силу. Римо, весь в крови, прокрался через заднюю дверь и постучал по стойке.

— Четыре скотча, Джерри.

Затем его темные глаза остановились на Стефано. Он покачал головой и прищурился, прежде чем пойти нам навстречу. Я не могла отвести глаз от его забрызганных кровью рук и горла. Его рубашка была черной, но я была уверена, что она тоже была пропитана кровью.

Он схватил Стефано за плечо.

— Это завоевание ты не переживешь, Стефано. Я бы не хотел потерять своего лучшего романтика, но мне пришлось бы тебя прикончить, и ты бы, блядь, поблагодарил меня за это, потому что Нино, блядь, разорвал бы тебя на кусочки и скормил их тебе.

Стефано, скривив губы, смотря на окровавленную руку Римо на белой рубашке.

— Я знаю, кто она, Капо. Я только представился.

— Мы знаем, как это бывает. Ты очаровываешь их, а затем они падают вниз головой и теряют свои немногие оставшиеся клетки мозга.

Римо одарил собравшихся девушек жестокой улыбкой. Я закатила глаза.

— Во-первых, я не собираюсь в него влюбляться. Я принадлежу Нино. А во-вторых, у меня больше, чем несколько клеток мозга. — я не упоминала, что, что бы ни делал Стефано, он не мог завоевать мое сердце, потому что мое сердце принадлежало Нино.

Глаза Стефано расширились, и он посмотрел на Римо так, словно ожидал, что его Капо убьет меня за дерзость.

— Действительно. — Римо ухмыльнулся и отпустил Стефано, оставив на его рубашке кровавый отпечаток ладони. Джерри протянул Римо поднос с четырьмя стаканами виски. — Мы почти закончили, — сказал он мне, затем Стефано, — Руки прочь.

Девушки попятились, когда он проходил мимо них с подносом. Стефано тихо выругался по-Итальянски, разглядывая свою испорченную рубашку.

— Полагаю, ты не станешь очаровывать девушек кровью на рубашке.

Он пожал плечами.

— Если я расскажу правду, они поверят, что я спас жизнь человеку, и поэтому у меня на рубашке отпечаток руки. Девушки верят во всякое дерьмо, если привлекательный мужчина заставляет их чувствовать себя особенными и говорит им, насколько они великолепны, даже если они самые средние.

Я сделала большой глоток вина, не зная, что на это ответить. Но Кейджей нашла мои слова.

— Ты мудак.

Стефано усмехнулся.

— Это не то, что ты сказала, когда я выебал тебе мозги и ты призналась мне в любви.

Она побледнела, развернулась и исчезла за дверью бара.

— Это было очень грубо, — сказала я. — Не понимаю, почему ты думаешь, что можешь так обращаться с девушками.

— Потому что они позволяют мне так с ними обращаться, — тихо сказал он, его карие глаза были жесткими. — Каждый получает по заслугам.

Я покачала головой и спрыгнула с барного стула, чтобы найти Кейджей, я направилась в коридор, ведущий к двери только для персонала, которая была оставлена приоткрытой, и вошла, обнаружив, что Кейджей, прислонившись к раковине, плачет.

— Эй, — сказала я нерешительно, внезапно засомневавшись, хорошая ли это идея, что я здесь. Я была женой человека, который владел Сахарницей и еще большим количеством подобных мест. Кейджей и другие девушки принадлежали к Каморре, и в основном Нино. Он не был Капо, но ни одно из решений Римо не принималось без предварительной консультации с Нино.

Я протянула ей салфетку.

— Я сожалею о том, что он сказал.

— Зачем? Это правда. Я влюбилась в него, потому что он сказал именно то, что я хотела услышать, то, что ни один мужчина никогда не говорил мне. Он казался слишком хорошим, чтобы быть правдой, но я не хочу видеть знаки, указывающие на истину.

— Иногда легче поверить в ложь, — тихо сказала я, потому что тоже верила в притворную привязанность Нино.

Она встретилась со мной взглядом.

— Я спала с Нино.

Мое тело охватил шок. Я догадывалась, что некоторые из этих девушек спали с ним, но слышать ее слова было больно.

— Но прошло много времени. Я не видела его ни с кем из нас несколько недель.

Часть груза упала с моей груди — вероятно, с тех пор, как я сказала ему, что хочу, чтобы он перестал быть с другими девушками. Значит, он сдержал слово.

— Он спал со многими девушками до меня, — сказала я, слегка пожав плечами.

— Да, со всеми ними, — горько сказала она

— Он ... он заставил тебя?

Она склонила голову набок.

— Я шлюха.

— Это не значит, что ты не имеешь права сказать "нет".

Она улыбнулась.

— Это не так работает. Но он никогда не принуждал меня. Я никогда не говорила нет. С чего бы? Есть люди и похуже Нино Фальконе. Он красив и не жесток во время секса. Это хорошо.

Я быстро кивнула, радуясь, когда она перестала говорить о сексе с Нино.

— Почему бы тебе не уйти? Или ты все еще выплачиваешь свой долг?

— Больше нет, нет. Он был оплачен в течение года, но мне не к чему возвращаться. Я привыкла к этой жизни. Если ты была здесь некоторое время, это не похоже на то, что ты можешь работать на нормальной работе. Мы все видели слишком много. Мы могли бы работать официантками в одном из клубов или баров Каморры, но других вариантов не так много.

— Значит, ты пленница Каморры.

Кейджей коснулась моей руки.

— Разве не все мы? Не говори мне, что твоя жизнь когда-либо была твоей?

Нет. Это не так. Рождённый в крови. Таким был каждый ребенок, мальчик или девочка в нашем мире. Я больше не была связана с семьей. Теперь я была связана с Каморрой. Но свободной? Это было тем, кем я никогда не смогу быть. Это не то, что я когда-либо рассматривала, как вариант. Птица, рожденная в неволе, никогда не познает чувства необузданной свободы, которое может предложить открытое небо. Как вы можете тосковать по тому,чего никогда не испытывали?

— Все в порядке. Не вини себя. Некоторые вещи просто невозможно изменить.

— Я знаю, — сказала я, но это не изменило того факта, что я хотела изменить их.

• ── ✾ ── •

Когда Нино вышел из черного хода, он был чист, как и Римо. Я вернулась в бар, Кейджей сидела рядом и пила второй бокал вина.

— Мне пора, — быстро сказала она. — Скоро прибудут первые клиенты.

Я кивнула. У меня было намерение сделать это моей целью, чтобы посетить публичные дома Каморры и узнать там девушек. Если бы я знала их, я чувствовала бы себя еще более обязанной помочь им — даже если бы я знала, что это проигранная битва. Римо никогда не слушал меня, и даже Нино не позволял мне вмешиваться в их дела.

Я всматривалась в его лицо, когда он подошел ко мне, ища признаки того, что он сделал, его беспокойства, но он выглядел спокойным, что должно было напугать меня, но я только почувствовала облегчение. Глаза Нино следил за КейДжей, когда она ушла. Затем он хмуро посмотрел на меня.

— Что она сказала?

— Ничего важного, — ответила я с улыбкой.

Нино не выглядел убежденным, но он не стал настаивать, только взял меня за запястье и вывел из клуба. Вернувшись домой, мы собрались в гостиной, и Римо заказал пиццу.

— Как ты можешь быть голодным после того, что ты делал? — с любопытством спросила я, опускаясь на диван.

Нино непонимающе посмотрел на меня.

— Тело все еще требует определенного потребления калорий, чтобы поддерживать свои функции.

Римо закатил глаза.

— В один прекрасный день я потеряю на тебе все дерьмо, когда ты говоришь, как чертов учебник.

Нино поднял брови, глядя на брата.

— Ты говорил это бесчисленное количество раз. Он теряет свою силу, если ты никогда не действуешь на него.

Римо выхватил нож и метнул его в Нино. Я подпрыгнула, когда нож вонзился в подлокотник рядом с ногой Нино.

— Ты, Савио и Адамо чертовы зануды.

Я улыбнулась.

— Спасибо, — сказала я. Когда Римо посмотрел на меня пустым взглядом, я добавила. — Не включая меня.

— Она становится слишком смелой, — пробормотал Римо, но не выглядел сердитым.

Нино выглядел расслабленным, вернувшись к своему обычному спокойствию. Возможно, он преодолел то, что преследовало его прошлой ночью.

— Где Адамо? Он все еще не пришёл?

Лицо Римо потемнело.

— Адамо! — взревел он. — Тащи свою задницу сюда. — наступила тишина. Римо снял трубку, заказал пиццу и снова позвонил. — Адамо, клянусь, если ты наверху и не спустишься сюда прямо сейчас, я приду и заберу тебя, и ты пожалеешь об этом.

Наверху послышались шаги, и на лестнице появился Адамо. Он помедлил посреди них, выглядел взволнованным, когда он смотрел на своих старших братьев.

— Что ты сделал? — спросил Нино.

Адамо посмотрел на Римо.

— Только не говори, что разбил мой Бугатти.

Адамо покачал головой.

— Сзади только одна вмятина, потому что кто-то в меня въехал.

Римо, пошатываясь, подошел к брату и схватил его за воротник.

— Да что с тобой такое? Я сказал тебе прекратить гонки. Тебя убьют.

— Ну и что? Через несколько недель я буду посвящен. Я сделаю всем одолжение, если меня убьют, прежде чем я стану как ты.

Я затаила дыхание. Нино тоже напрягся рядом со мной. Римо притянул Адамо еще ближе, глядя на него сверху вниз.

— Ты чертов ребенок. Ты не знаешь, о чем говоришь. Возможно, я защищал тебя слишком долго. Возможно, мне следовало посвятить тебя раньше, как Савио.

— Когда это ты меня защищал?

Римо отпустил его с жесткой улыбкой.

— Я заказал пиццу. Или ты слишком хорош, чтобы есть с нами?

Адамо завис на лестнице, затем медленно спустился вниз и направился к нам. Он сел на диван напротив нас. Он улыбнулся мне и кивнул в сторону Нино.

— Где Савио? — пробормотал он.

— С Диего, — сказал Римо.

— Может, тебе тоже стоит почаще выходить на улицу, — пробормотал Адамо.

Римо сел рядом с Нино.

— Кто-то должен убедиться, что Запад остается в наших руках. Я слишком сильно боролся, чтобы потерять его из-за лени.

Я поняла, что Римо и Нино почти не выходят из дома. С Нино я думала, что это потому, что теперь я его жена, но Римо тоже был дома, если только не занимался делами с братьями или Фабиано. Они жили в своем маленьком мирке, в который меня пустили. Я привыкла быть Фальконе.

После ужина мы с Нино вернулись в спальню и посмотрели несколько видеороликов прошлых гонок с его братьями. Мы приготовились ко сну. Я сидела у изголовья кровати, когда он присоединился ко мне, выглядя почти настороженно. Он беспокоился о сегодняшнем вечере?

— Кейджей сказала тебе, что я с ней спал?— тихо спросил он, вытягиваясь рядом со мной.

— Да ... сказала. Но это прошлое. Я не держусь за твоё прошлое. Ты не держался за мое.

Нино нахмурился.

— Я ничего не могу иметь против тебя, потому что ты не сделала ничего плохого.

— Знаю, — сказала я.

— Неужели?

Я вздохнула. С точки зрения логики, да, но иногда я все еще чувствовала себя виноватой, что было глупо, но это было что-то глубоко укоренившееся во мне, которое трудно было стряхнуть.

— Ты когда-нибудь чувствовал себя виноватым в том, что делаешь? За то, что ты сделал сегодня?

Нино считал, что.

— Не совсем. Как я уже сказал, я не чувствую жалости. И эти ублюдки из отряда сделали бы то же самое, если бы добрались до одного из наших.

Я зевнула. Он поднял руку, и я прижалась к нему, опираясь на его грудь, и нежно поцеловала его. Мы редко целовались, в основном во время секса. Нино нежно коснулся моего затылка, а другой рукой коснулся моей руки.

— Это еще зачем?

— Я просто хотела поцеловать тебя, — призналась я. — Или тебя это беспокоит? Вне секса, я имею в виду.

Нино наклонил голову, его большой палец слегка погладил мою шею.

— Почему это должно меня беспокоить, Киара? Мне нравится целовать тебя. Я когда-нибудь давал тебе повод думать иначе?

— Нет, но ты никогда не целуешь меня днем. Мы целуемся, только когда собираемся заняться сексом.

— Когда ты хочешь, чтобы я тебя целовал?

Я вздохнула.

— Я не хочу, чтобы ты целовал меня, потому что я этого хочу. Я хочу, чтобы ты целовал меня, потому что ты этого хочешь, потому что тебе этого хочется.

Я поняла, как глупо это прозвучало. Нино никогда бы не захотелось меня поцеловать. Каждый акт нежности был для меня.

Нино всмотрелся в мое лицо и притянул меня к себе, потом поцеловал, мягко коснувшись губами, его серые глаза смотрели почти неуверенно.

Я моргнула.

— Зачем ты это сделал?

— Не знаю, — тихо ответил он.

Я опустила голову на его обнаженную грудь, прижалась щекой к его теплой коже, сбитая с толку его действиями и словами.

Г Л А В А 22

• ────── ✾ ────── •

КИАРА

В ту ночь меня разбудили знакомые звуки горя. Я села и нащупала выключатель, моргая от яркого света. Нино резко выпрямился рядом со мной, его рука потянулась к тумбочке и схватила нож.

Его дикие глаза остановились на мне, грудь вздымалась, пальцы сжимали ручку.

— Я позову Римо, — пробормотала я и медленно выскользнула из постели, опасаясь напугать Нино. Его свободная рука обвилась вокруг моего запястья, останавливая меня.

Я ахнула от удивления, мой взгляд изучал его лицо. Дикое отчаяние исчезло с его лица, сменившись смесью замешательства и знакомой пустоты, которую он всегда демонстрировал в прошлом.

— Останься, — тихо сказал он.

Поколебавшись, я забралась обратно в постель, и Нино притянул меня к себе. Я устроилась у него на груди. Он положил нож обратно на тумбочку, но напряжение оставалось в его теле. Прослеживая татуировки на его торсе, я пыталась сосчитать шрамы, чтобы отвлечься, но было трудно определить, где заканчивались многие из них и начинались другие.

— Все эти татуировки ... зачем ты их сделал?

Пальцы Нино прошлись по моему позвоночнику и продолжили путь к шее, затем выше, запутавшись в моих волосах. Его губы коснулись моего лба, и я посмотрела на него. Была ли это притворная привязанность? Притворная нежность?

— Из-за боли и удовольствия, — тихо сказал он. — Я чувствую их, как и все остальные, может быть, даже сильнее.

— Но если ты чувствуешь боль даже сильнее, чем другие, почему ты позволяешь игле прокалывать твою кожу снова и снова в течение многих часов? Почему ты бьешься в клетке? Почему ты ищешь боль?

Его рот скривился.

— Чтобы напомнить себе, что я жив. — мои брови сошлись на переносице. — Чтобы помнить, кто я и что я.

— Не понимаю, — призналась я. — Что случилось с тобой и Римо, что сделало тебя таким, какой ты есть?

Нино наклонил голову и посмотрел на меня. Я посмотрела ему в глаза, хотя и не знала, чего он ищет.

— Как ты и сказала, это не только моя история, но и Римо.

— Я не буду говорить с ним об этом, — сразу пообещала я. Мне и в голову не приходило говорить с Римо о чем-то, что, очевидно, так повлияло и на него, и на Нино. Это было бы самоубийством.

— Наша мать была сумасшедшей, — начал Нино далеким голосом.

— Может, она всегда была такой, а может, отец сделал ее такой. Я помню ее только такой. У нее были лучшие дни, когда отец пичкал ее таблетками, но в этот день она была беременна Адамо. Она не могла принимать таблетки. Может быть, она хотела покончить с собой.

Что-то сжалось у меня в животе, и я чуть не попросила его остановиться, потому что знала, что в тот день детство Нино закончилось. Мать Нино не была первой женой Капо, который покончил с собой. Брак с человеком, воспитанным в жестокости, может уничтожить любого.

— Наш отец отправил нас всех в нашу хижину в Скалистых горах, потому что хотел, чтобы мы уехали из Вегаса. Мы были обузой. Однажды ночью мама вытащила меня из постели и повела в свою спальню. Савио был уже там, но не двигался. Она дала ему снотворное. Я не знал, что происходит, но она схватила меня за руки и перерезала оба запястья ножом. Она тоже хотела нас убить. Может быть, чтобы наказать нашего отца.

Я втянула воздух, пальцы вцепились в живот Нино, но он был неподвижен. Эти шрамы на его запястьях, они были остатками того дня.

— Я был смущен и напуган. — его брови сошлись на переносице, словно он пытался вспомнить, каково это быть напуганным. — После этого она ушла и через несколько минут вернулась с Римо. Я думаю, она взяла его последним, потому что знала, что он будет ее самой большой проблемой. К тому времени дом наполнился дымом. Она подожгла кухню и гостиную. Римо бросился ко мне, она заперла дверь и сунула ключ в щель под дверью. Затем она попыталась перерезать Римо вены, но он сопротивлялся, в отличие от меня. Ей удавалось резать его снова и снова. Вот как он получил порез на лице. Когда она поняла, что не сможет удержать его, она подожгла занавески и перерезала себе вены. Комната наполнилась дымом, и я сидел в собственной крови. Савио не шевелился на кровати.

Голос Нино был механическим, отстраненным, холодным. Его глаза были гладкими и непроницаемыми, как ртуть, но каждое его слово обжигало меня, вонзалось в сердце, как нож. Ужасы, которые он описывал, были непостижимы. Правда, я и сама пережила немало ужасов, но почему-то его рассказ о том, через что он прошел в детстве, сломил меня.

— Как ты выбрался?

— Римо бросил лампу в окно и сгорел, сорвав занавески с потолка. Часть его одежды тоже начала гореть, но он не остановился. Люди моего отца пытались проникнуть в дом и потушить пламя. Римо схватил меня и помог выбраться из окна. Я подпрыгнул и сломал ногу от удара. Римо выскочил из машины с Савио на руках. Он сломал локоть и плечо, потому что пытался защитить Савио. Нашу мать позже спасли люди моего отца.

Я сглотнула, не в силах говорить, и Нино тоже замолчал.

— Казалось, прошла целая вечность, пока я смотрела, как моя кровь течет по рукам. Я почувствовал сильный ожог, и это было почти успокаивающе. — он поднял руки, запястья вверх, показывая мне длинные тонкие шрамы, покрытые темными чернилами. Я наклонилась и поцеловала его запястья, мое сердце болело за Нино и за Римо.

Я попыталась представить Нино ребенком, стоящим на коленях в луже крови, наблюдающим, как его мать режет Римо, вдыхая запах дыма. Я представляла, как он, должно быть, был напуган, как потрясен тем, что его собственная мать пыталась убить их варварским способом. Это многое объясняло, объясняло, почему он отключил свои эмоции и почему Римо повернулся к ним. Разные способы справиться с одним и тем же ужасом.

— Где она сейчас? Твой отец убил ее после того, что она с вами сделала?

Нино покачал головой.

— После того как врачи вырезали из нее Адамо, он отправил ее на некоторое время в психиатрическую больницу, но в конце концов перевез домой.

— Он заставил вас жить под одной крышей с женщиной, которая пыталась убить вас?

Глаза Нино были сосредоточены на его пальцах, которые бегали вверх и вниз по моему боку.

— Первые несколько лет. Что не убивает, делает тебя сильнее. — улыбка на его лице была как ведро со льдом. — Но все было трудным. С Римо стало труднее совладать, и мое отсутствие эмоций в конце концов выбило отца из колеи, поэтому он отправил нас в школу-интернат в Англии, в сельской местности к северу от Норвича.

— А как же Савио и Адамо? Не слишком ли они были молоды?

Нино кивнул.

— Адамо было четыре года, а Савио семь, когда нас отправили. В то время Римо уже был призван в армию и убил нескольких человек, но он не позволил нас разлучить, поэтому мы вместе отправились в Англию. Конечно, именно этого и добивался наш отец. Он хотел, чтобы мы с Римо ушли. Он боялся нас.

Я не могла представить Римо в шикарной школе интернате. Нино мог выглядеть утонченным джентльменом, когда покрывал свои татуировки и пытался изобразить на лице любезность, но Римо был далек от сдержанности и роскоши.

— Это продлилось недолго, — тихо сказал Нино. — В конце концов мы сбежали и вернулись в Штаты, чтобы убить отца.

— Но вы этого не сделали. Охранник Луки, Гроул, сделал это.

— Этого Римо никогда не простит нашему сводному брату. Он лишил нас возможности уничтожить нашего отца, кусочек за кусочком.

Я склонна была забывать, что Фальконе и Гроул были родственниками.

— Мне жаль, — наконец прошептала я, надеясь, что Нино не заметит, как сильно его история повлияла на меня.

Нино издал низкий горловой звук, звук, который я слышала только дважды, когда он был на грани срыва, но его лицо все еще было тревожно лишено эмоций. Его рука на моем боку опустилась ниже, на бедро и между ног.

Я подскочила, удивленная, что он искал такой близости в такой ситуации. Его пальцы нашли мой клитор. Он навис надо мной и поцеловал меня, сильнее, чем когда-либо прежде, и его пальцы быстро забарабанили между моих ног. Несмотря на беспорядок, который являлся моими эмоциями, мое тело ответило на его поцелуи и прикосновения.

Внезапно он оттолкнулся и навалился на меня, его сильные руки оказались по обе стороны от моей головы. Я замерла, когда он склонился надо мной, его глаза не были лишены эмоций. Вместо этого выражение его лица исказилось чем-то похожим на отчаяние. Он никогда не был на мне во время секса.

— Скажи мне, что это нормально для тебя, Киара, — сумел сказать он грубым и мрачным голосом. — Я не уверен, что смогу быть нежным, как тебе нужно. Если ты не можешь этого сделать, скажи мне, и я уйду, но ... — он покачал головой

— Все в порядке, — прошептала я, потому что хотела утешить его любым способом. Если это то, что ему нужно, я могу дать ему это. Я не боялась ни Нино, ни его тела.

НИНО

Киара посмотрела на меня с доверием, которое я без труда прочел в ее глазах. Ее руки обвились вокруг моих плеч, удерживая меня, и я схватил свой член и направил его к ее киске. Она была влажной и мягкой, несмотря на то, что она беспокоилась об этой позиции, потому что это заставляло ее чувствовать, что она не контролировала, потому что моя физическая сила пугала ее.

Я опустился на локти. Близость успокоит ее, а не выбьет из колеи, и я почувствовал, как ее тело стало еще мягче подо мной.

Она притянула меня к себе для поцелуя, и я позволил ей этот маленький кусочек контроля, даже если я жаждал чего-то более жесткого, темного. Даже если бы я хотел доминировать, а не быть нежным.

Но мне нужно было быть внутри нее. Сейчас.

Я скользнул внутрь без паузы, пока ее киска не коснулась моего таза. Я вздрогнул, нуждаясь в большем, нуждаясь в этом быстро, нуждаясь избавиться от внезапного давления на мою грудь, которого никогда не было раньше.

Я заставил себя подождать пару ударов сердца, позволив ее телу адаптироваться, подавляя бушующий поток потребности в моем теле. Я никогда не чувствовал себя так, как будто мне нужно было полностью поглотить Киару. Как будто она была единственной, кто мог утолить голод, не похожий ни на что, что я когда-либо чувствовал.

Грудь сдавило, в животе образовалась пустота, и я не понимал, что происходит. Почему внезапно каждый взгляд Киары заставлял мои внутренности взрываться огнем, почти болезненно, но тоже хорошо.

Я вышел и толкнулся обратно в Киару, и ее ногти впились мне в спину, оставляя царапины. Это было похоже на облегчение, выход для давления. Мои губы нашли ее, когда я врезался в нее, и она ответила на мой взгляд с горящей потребностью. Опять та же боль за что-то, чего я не понимал. Я всегда все контролировал, но не мог контролировать это.

Я протянул руку между нами и потер клитор Киары, затем вцепился в ее сосок, посасывая и покусывая, когда я загнал ее в кровать длинными, сильными толчками.

Даже ее запах открыл дыру в моей груди шире. Все в ней заставляло мое тело реагировать, заставляло меня желать чего-то невозможного, чего-то чуждого и необъяснимого.

Киара начала дрожать подо мной, но я продолжал толкаться, даже когда ее стенки напряглись от силы ее оргазма. Я встал на колени, чтобы получить больше рычагов, и продолжал толкаться, надеясь, что это заполнит дыру в моем животе, утолит глубокий голод моей души, но даже когда я кончил с сильным рывком, и мой член смягчился, тоска осталась в моей груди.

Я опустился на Киару и резко выдохнул ей в горло. Ее пальцы играли с моими волосами, она целовала мое ухо, потом висок, и по какой-то причине эти два бессмысленных жеста исполнили часть моей тоски.

Я повернул лицо, чтобы посмотреть на нее. Ее кожа покраснела, дыхание участилось. Она выглядела ошеломленно, когда встретилась со мной взглядом.

— Я сделал тебе больно? — прохрипел я.

Ее брови плотно натянулись.

— Нет. Когда ты сказал, что не можешь быть нежным, я ожидала худшего.

Мне казалось, что я на грани потери контроля, но каким-то образом Киара держала меня крепко все это время.

— Нино? — тихо спросила она. — Что означает это выражение твоего лица?

Если бы я только знал. Она поцеловала меня.

— Я знаю, что наше прошлое таит в себе ужасы, но мы можем выйти за его пределы, тебе не кажется?

Я погладил ее по щеке. Я преодолел ужасы. Я видел и делал так много ужасных вещей, как могло событие из давних времен все еще иметь надо мной власть?

Г Л А В А 23

• ────── ✾ ────── •

КИАРА

На следующее утро я обнаружила, что Римо выбивает жизнь из боксерской груши, но все, о чем я могла думать, были слова Нино, и я знала, что больше никогда не увижу Римо таким, каким он был. Господи, он все еще пугал меня, но я почти понимала его — во всяком случае, часть его. Римо был жесток и груб, безжалостен и быстр, но это было еще не все.

— Почему ты так смотришь? — он тяжело дышал, когда еще одним сильным ударом отправил грушу в полет.

Я даже не знала, зачем пришла сюда. Здесь Нино и его братья играли в бильярд, смотрели бои и обсуждали дела, а днем колотили по боксерской груше. Вечером, когда мы ужинали все вместе, мое присутствие было терпимо, но я обычно держалась подальше, давая им пространство.

Мой взгляд упал на спину Римо. Я никогда не была достаточно близко к нему, чтобы заметить, что татуированный падший ангел скрывает шрамы от ожогов. Я не знала, что грубые пятна на его ладонях были ожогами и зажившими ранами от отпора его матери.

Римо повернулся ко мне, прищурившись, и на мгновение мне захотелось подойти и обнять его, обнять мальчика, который спас Нино, Савио и даже нерожденного Адамо, который сражался с безумной матерью и горел, чтобы все они могли жить, но Римо был мужчиной, и его не хотелось утешать. Мой взгляд задержался на шраме, пересекающем его бровь, и сострадание наполнило меня. Может быть, в глазах многих людей Римо был безнадежен, но он спас своих братьев, спас Нино.

Мне было интересно, как он помнит тот день, но у меня не хватило смелости спросить его. Римо подошел ко мне, и я посмотрела ему в лицо, когда он остановился прямо передо мной.

— Почему ты так на меня смотришь? — он зарычал, но на этот раз в его глазах был не только гнев ...

Я покачала головой.

— Я хотела поблагодарить тебя за спасение Нино.

Римо напрягся, и что-то твердое и опасное мелькнуло в глубине его глаз.

— Две ночи назад, — добавила я, потому что во мне проснулось чувство самосохранения, но Римо знал, что я имела в виду не это.

Однако он отступил назад и напряженно пожал плечами.

— Кто-то должен был его вытащить. — я тоже сделала шаг назад.

— О, Киара, ни слова об этом Савио и Адамо. Им не нужно знать.

О нервном срыве Нино. О прошлом. Они не помнили, не знали, и скрывать от них правду было, вероятно, еще одним способом защитить их.

• ── ✾ ── •

Мои глаза были закрыты, когда я слушала музыку, мои пальцы скользили по клавишам. Ничто не приносило мне большего спокойствия, чем создание мелодий. Это был выход для хаоса эмоций внутри меня.

— У тебя хорошо получается, — сказал Римо.

Я подскочила, открыла глаза и уставилась на Римо. Он постоял в дверях, потом подошел ко мне. Как обычно, мое тело напряглось в его присутствии.

— Все еще? — спросил он с кривой улыбкой. Он прислонился к пианино, глядя на меня сверху вниз своими невероятно темными, опасными глазами. — Все еще боишься меня.

Я рассмеялась.

— Римо, есть ли в Лас-Вегасе или где-нибудь еще девушка, которая не боится тебя?

Его улыбка стала шире.

— И мужчины тоже нет.

Я вздохнула. Мой взгляд скользнул по шраму на его лице, вспоминая историю, которую рассказал мне Нино, удивляясь, как человек, способный на невыразимые поступки, мог рисковать жизнью, чтобы спасти своих братьев. Римо Фальконе был для меня полной загадкой.

Глаза Римо сузились, он придвинулся ближе, склонился надо мной, одной рукой держась за клавиши, отчего пианино издало пронзительный вой.

— Почему ты так на меня смотришь? — он зарычал. — Что тебе сказал Нино?

Я сглотнула.

— Не подходи так близко, — сказала я твердо.

Губы Римо угрожающе сжались, но он выпрямился, давая мне больше пространства.

— Я говорил тебе раньше и скажу снова: ты принадлежишь Нино. Ты в безопасности.

— Знаю, — сказала я. — Но я не могу ничего поделать с реакцией моего тела на тебя. Может быть, оно исчезнет.

Он пожал плечами.

— Он рассказал тебе о нашей матери, не так ли?

В его голосе был такой тон, что у меня волосы на затылке встали дыбом.

— Он рассказал.

Римо резко кивнул. Затем он предупредил тихим голосом.

— Некоторые вещи должны оставаться похороненными. Она одна из них. И эмоции Нино, наверное, тоже. Я не знаю, чего ты хочешь от него, но ради него и ради себя, не дави на него.

• ── ✾ ── •

Рано утром следующего дня мы с Нино отправились в нашу первую совместную прогулку. Я была не в лучшей форме, но присутствие Нино в окружении красивых красных камней было слишком соблазнительно. Он отвез нас обратно в Национальный парк Красный Каньон. Всю дорогу он молчал, сосредоточившись на улице, но его глаза, казалось, видели дальше дороги.

Он удивил меня, когда взял мою руку, положив обе наши переплетённые руки на мое голое бедро. Его тепло проникало в меня, но не поэтому моя грудь казалась теплее.

Мы припарковали машину и двинулись по круговой тропе. Нино был одет в обтягивающую белую футболку и спортивные шорты, волосы падали ему на глаза. Он также нес массивный рюкзак с провизией. Я выбрала шорты и топ. Было всего семь часов, но день обещал быть жарким.

Нино легонько коснулся моей спины.

— Готова к первому походу?

Я улыбнулась.

— С тобой я могу сделать все, что угодно.

Выражение его лица смягчилось. Он подтолкнул меня ближе и поцеловал, прежде чем выпрямиться и указать на тропу. Я все еще была ошеломлена его проявлением любви. Не пытаясь анализировать, я шагнула рядом с Нино. Он указал на особенно красивые каменные образования. Они светились разными оттенками красного и оранжевого.

Несмотря на красоту природы, мой взгляд все время возвращался к Нино. Он изменился с тех пор, как я сказала ему, что люблю его. Чувствовал ли он себя обязанным чаще имитировать эмоции? Так вот почему он так себя вел? Но я не могла представить, что Нино уступит под давлением. Нино был сильным, закаленным. Он был Фальконе.

Нино замедлил шаг, заметив, что я с трудом поспеваю за ним. В конце концов он выбрал место с видом на долину небольших каменных образований, чтобы мы могли отдохнуть. Мы сели на землю, бедром к бедру, и Нино протянул мне бутерброд.

— Ну как? Тебе нравится? — спросил он.

Я склонила голову набок.

— Поход или бутерброд?

— Оба варианта были бы оптимальными.

Я покачала головой.

— Оптимальными... — я положила подбородок ему на плечо.

— Держу пари, в школе другие дети ненавидели тебя за то, какой ты умный и правильный.

Брови Нины взлетели вверх.

— Я вел себя неподобающе. И дети ненавидели меня по многим причинам.

— Но я сомневаюсь, что они когда-нибудь дразнили тебя.

— Когда мы с Римо только начали учиться в школе-интернате в Англии, дети не знали, кто мы такие. Мы должны были смешаться. Я был на два года впереди, в том же классе, что и Римо. Многие мальчики в моих классах были выше. Сначала они пытались дразнить меня.

— Все было не очень хорошо.

— У некоторых из них были неприятные инциденты, которые привели к госпитализации, — сказал Нино. — Большинство из них дело рук Римо, но кое-что досталось и мне.

— И вас не выгнали из школы?

— Учителя знали, кто мы такие, — мрачно улыбнулся Нино.

Я всматривалась в его лицо, пытаясь представить, каким он был в детстве. Нино встретился со мной взглядом, и что-то мягкое, теплое наполнило его глаза. Он наклонился вперед, коснулся моего бедра и потребовал поцелуя.

Я поцеловала его в ответ, и в конце концов мы растянулись на теплом камне, Нино склонился надо мной, целуя меня, поглаживая мою талию и грудь. Он перевернул нас так, что я оказалась сверху.

Его руки блуждали по моей спине, но звук ломающейся ветки оторвал нас, и Нино сел рядом со мной. Его глаза осматривали окрестности. Затем он снова расслабился. Его губы оставили мягкий след вдоль моей щеки вниз к горлу. Его мягкость, его любящие жесты заставляли мое сердце трепетать от любви и отчаяния.

Он симулировал любовь ко мне. Иногда мне удавалось забыть. Но всякий раз, когда я вспоминала, боль была острой и душераздирающей. Я отбросила эту мысль.

Нино снова обхватил мою щеку, наклонил мою голову, пока наши губы не встретились. Поцелуй был всепоглощающим, и я позволила ему притянуть меня вниз, позволила рукам Нино прогнать любую логическую мысль.

Когда он устроился между моих ног и завладел мной, ничто не имело значения, кроме того, что Нино надо мной, внутри меня, его рот на моем, его серые глаза светились желанием и большим ... мне было все равно, было ли это симулировано или нет.

Потом мы оделись и продолжили наш поход. Выражение его лица было спокойным и безмятежным, когда он осматривал пейзаж вокруг нас, пока он не пытался имитировать эмоции. Были бы мы все такими, спокойными и безмятежными, если бы не были обременены способностью чувствовать при рождении?

Спокойный и безмятежный. Я хотела бы быть такой, но мои мысли и эмоции были вихрем в моем теле, сбивающим с толку, пугающим и совершенно глупым.

• ── ✾ ── •

Через несколько дней Нино отправился тренироваться на бой с Фабиано, а я осталась наедине с Римо. Это был первый раз, когда он охранял меня. Нино упомянул, что Римо скоро уезжает на задание на территорию отряда, поэтому он был занят последними приготовлениями дома.

Он сидел на своем любимом месте на диване и что-то проверял в планшете. Когда я вошла, он не поднял головы, и я молча наблюдала за ним. Он поднял голову, выражение его лица стало жестким.

— Что теперь? — его голос был низким, на грани злости.

— Почему тебе нравится причинять боль девушкам? — прошептала я.

Римо прищурился.

— Мне нравится причинять людям боль. Я не различаю, мужчина это или девушка.

— И все же ты наказываешь девушек иначе, чем мужчин, — сказала я.

— Неужели? — прошептал он, впиваясь в меня темными глазами. Он отложил планшет и встал. — У них есть выбор. Они могут подвергаться пыткам или …

— Подвергнуться другой пытке, — сказала я, начиная злиться.

— Ты предоставляешь им выбор между двумя видами пыток.

Он направился ко мне, но на этот раз я не отступила. Почти три месяца, проведенные в его присутствии, придали мне мужества, и я поняла, что Нино доверяет Римо.

— Но одна из них гораздо менее болезненна, чем другая. Это выбор. Больше, чем у мужчин.

Меня передернуло.

— Уверяю тебя, мне было очень больно.

Римо посмотрел на меня. Он был достаточно близко, чтобы я могла увидеть мириады шрамов, портивших его верхнюю часть тела. Он редко носил рубашки в доме. Поначалу я думала, что это должно выбить меня из колеи еще больше — как будто Римо не был достаточно неуютен сам по себе.

— Ты была ребенком. На моей территории никто не трогает ни детей, ни несовершеннолетних девочек.

— Разве они не приносят больше денег? — пробормотала я.

— Конечно. Большинство ублюдков заплатили бы целое состояние, за вишенки молодых девушек, но мы не позволяем такого рода вещи на нашей территории.

— Почему бы и нет? Ты позволяешь сексуальное рабство, не так ли? У тебя есть романтики, которые соблазняют девушек, заставляют их поверить, что их любят, а затем превращают их в шлюх.

Римо усмехнулся. Иногда я удивлялась, как один человек может таить в себе столько насилия и ненависти.

— Эти девушки начинают работать шлюхами, потому что хотят угодить мужчине, которого должны убить. Если девушка позволяет мужчине так с ней обращаться, это в равной степени и ее вина, и его. Они соглашаются продать свое тело, потому что думают, что влюблены. Это глупо, и они платят за свою глупость.

— Они хотят помочь тому, кого любят, — возмутилась я. — Твои романтики заставляют их поверить, что они в долгу перед Каморрой, а потом девушки берут на себя этот долг и вынуждены работать шлюхами. Это ужасно.

Римо сделал еще шаг ко мне, но я не отступила.

— Если девушки будут вести себя как слабый пол, с ними будут так обращаться. Почему эти идиотки не посылают моих романтиков к черту?

— Ты никогда не поймешь, потому что никогда никого не любил.

Римо криво усмехнулся.

— Любить кого-то, кто не любит тебя в ответ, самая большая глупость, которую я могу себе представить.

Я вздрогнула, потому что это было слишком близко к цели, и потому что я знала, что он был прав. Осознание этого заполнило лицо Римо, и внутри у меня все перевернулось. Теперь он знал, что я люблю Нино. Я повернулась, чтобы уйти, но он схватил меня за запястье.

— Отпусти меня.

На этот раз он этого не сделал. Вместо этого он отстранил меня, так что мне пришлось повернуться к нему лицом. Я посмотрела в его жестокие темные глаза. Он покачал головой, и я ждала насмешек.

— Он ничего не чувствует.

— Я знаю, — пробормотала я, дергая его за руку, но его пальцы крепче сжали мое запястье. Наконец мой гнев и отчаяние вырвались наружу. — Думаешь, я этого не знаю? Но я не могу изменить свои чувства! Ты не думаешь, что я бы изменила его, если бы могла? Но любовь так не работает. Ты никогда не поймешь.

— Ты права, — тихо сказал он. — Не могу и не буду. Почему я должен хотеть быть гребаным дураком?

— Я надеюсь, что однажды ты найдешь кого-то, кого захочешь так сильно, что это будет сжигать тебя изнутри, и тогда мы поговорим, когда она не ответит на твои чувства.

Римо прижал меня к стене, выражение его лица было жестким и грубым.

— Этого никогда не случится. И я уже обжигался, Киара. Я могу выдержать огонь и пытки. Я не такой слабый, как ты.

— Я не слабая.

Я вырвала запястье из его хватки и сильно толкнула его. Он сделал шаг назад, глядя на мои руки, все еще прижатые к его груди. Я быстро убрала их, шок наполнил меня.

Римо поднял глаза, и я напряглась, беспокоясь о его гневе, но он ухмылялся.

— Наконец-то ты не позволила своему гребаному страху победить.

Я моргнула, но он отступил назад и повернулся, направляясь к двери, но прежде чем он достиг ее, он остановился и посмотрел на меня через плечо, его глаза были жесткими.

— О, Киара, ты никогда больше не будешь так со мной разговаривать. Я твой Капо. Понятно?

Я ошеломленно кивнула и посмотрела ему вслед.

НИНО

Фабиано ударил меня ногой по голове. Я увернулся слишком поздно, и он слегка задел мой подбородок. Удивление промелькнуло на его лице, и я дважды сильно ударил его по пояснице. Он задохнулся, но быстро пришел в себя и получил свой удар. Он склонил голову набок.

— Что с тобой?

— Что ты имеешь в виду? — осторожно спросил я, хватая полотенце, которое перекинул через веревку. Я вытер лицо и грудь.

— Ты был ... менее сосредоточен сегодня. И то же самое во время боя.

Я прислонился к столбу в углу. Мое нынешнее состояние не было тем, что я хотел бы обсуждать, пока я не разберусь с вещами и не смогу тщательно проанализировать свое затруднительное положение.

— Тебе не нравится идея с племянницей Кавалларо.

Фабиано прищурился, явно недовольный сменой темы.

— Ты действительно думаешь, что план Римо хорош?

План Римо был эмоциональным, подпитываемым местью и ненавистью. Это было опасно, но могло оказаться эффективным. Я посмотрел на Фабиано.

— Ты знаешь эту девушку? Тебе жалко ее?

Он поморщился.

— Ты знаешь меня, Нино. Я последую за Римо через огонь ада, но в отличие от тебя, у меня все еще есть пара эмоций.

— До Леоны ты убеждал всех, что это не так.

— До Леоной я убедил себя, что не способен на эмоции, — сказал он, затем прищурился, словно спохватившись.

— План Римо приведет к перевороту в организации. Сестра Кавалларо будет опустошена тем, что мы поймали ее дочь, а Данте будет чувствовать ответственность за свою племянницу. Его жена тоже будет волноваться из-за собственной дочери. Это может быть один из тех случаев, когда Данте отказывается от логики и действий. Если это случится, мы сможем победить его.

— Наверное. Потому что несмотря ни на что, мы всегда можем рассчитывать на твой голос логики, Нино.

Я напряженно кивнул. Безразличие и логический анализ вели меня по жизни, спасали нам с Римо жизнь во многих случаях, когда он выходил из себя. Но когда я был рядом с Киарой, логику было трудно удержать. С той ночи, когда она сказала, что любит меня, что-то изменилось. Она начиналась как маленькая трещина, но постоянно расширялась, и я не мог ее остановить.

— Ты уверен, что сможешь сделать то, что должен сделать, когда окажешься в Чикаго? Ты не будешь отвлекаться на мысли об отце?

Ненависть промелькнула на лице Фабиано.

— Я долго ждал. Я могу подождать еще несколько недель или месяцев. Тебе не о чем беспокоиться. Я буду рядом с Римо, каким бы безумным ни был его план. Я сомневаюсь, что это мотивировано только стратегическими мотивами.

— У Римо никогда не бывает таких планов. Он хочет играть с Данте, хочет разорвать наряд изнутри. Римо лучший в играх разума.

— Да. Римо знает, как обращаться с мозгами людей, — мрачно усмехнулся Фабиано.

Кавалларо и Скудери скоро поймут свою ошибку, связавшись с Каморрой.

Г Л А В А 24

• ────── ✾ ────── •

КИАРА

Ничто не приносило мне столько утешения, как исполнение песни Нино, что было иронично, учитывая, что это наполняло меня сокрушительной тоской и грустью одновременно.

Когда мои пальцы добрались до той части, где я осознала свои чувства, мелодия стала низкой и темной, как будто пианино не хотело играть ноты, как будто я не хотела признаваться в своих чувствах самой себе.

Нино вошел и некоторое время молча смотрел на меня. Я не отрывала взгляда от клавиш пианино, играя песню до конца, дрожа, когда низкие ноты исчезли.

— Что это значит? — пробормотал Нино. — С тех пор, как ты начала песню, она развивалась все больше и больше.

Я подняла на него глаза.

— Это история моих чувств к тебе, — призналась я. — Как я поняла, что люблю тебя и что ты никогда не сможешь полюбить меня в ответ.

Как обычно, мое горло сжалось при моем появлении. Выражение лица Нино слегка смягчилось, серые глаза наполнились теплом, и сегодня я не могла этого вынести. Этого симулированного чувства, каким бы хорошим он ни был, никогда не будет достаточно. В глубине души я знала это.

— Прекрати, — резко прошептала я.

Его глаза сузились, и он придвинулся ближе, его движения были грациозными, как всегда. И даже это меня возмущало. Он мог быть таким красивым, умным и сильным, но он никогда не мог быть тем, к чему я стремилась: эмоциональным. Я посмотрела в его красивое холодное лицо.

— Ты слишком хорош в этом. Слишком хорошо имитируешь привязанность, притворяешься, что любишь меня. Иногда так хорошо, что я почти верю, что ты действительно можешь любить меня, Нино. — слезы навернулись на моих глазах.

Слабая. Чертов дура. Как еще называл меня Римо? Он был прав во всех отношениях.

Нино оперся на рояль, глядя на меня сверху вниз.

— Может быть, мне не нужно симулировать, — сказал он тем же ровным голосом. — Может быть, я люблю тебя.

Это стало последней каплей. Я не могла больше терпеть. Я вскочила со скамейки, желая, чтобы он понял, как это разрывает меня на части, зная, что я люблю кого-то, кто никогда не мог понять, что значит смотреть на другого и чувствовать, что ты разобьешься, если этого человека отнимут у тебя. Я схватила его за рубашку, поворачиваясь к своему гневу.

— Не лги мне. Я говорила тебе не говорить мне этих слов, если ты не имеешь их в виду. Так что просто не надо.

Я отпустила его рубашку, ошеломленная выражением его глаз. Казалось, они сгорали от волнения. Насколько хорошо он притворялся?

Сглотнув, я развернулась, мне нужно было уйти, прежде чем я позволю себе снова попасть в ловушку этой ужасной симуляции. Чистая, низкая нота прозвучала, когда я была на полпути вверх по лестнице, и я замерла, прислушиваясь к разворачивающейся мелодии. Это была прекрасная мелодия, каждая нота дополняла другую. Она была хорошо сложена, но лишена эмоций. Это была мелодия, которую мог создать компьютер, потому что это была просто связка нот, связанных вместе, чтобы угодить среднему уху. Ее можно было слушать за ужином с незнакомыми людьми, потому что она никогда не заставляла учащаться пульс, не разрывала струны сердца и не наполняла тело сладкой тоской. Никогда не хотелось плакать от одной только силы эмоций.

Потом что-то изменилось. Сначала это было едва уловимо, легкая икота в идеальной композиции. Более темные ноты требовали внимания и сопровождались короткими, высокими нотами, пока они не сражались друг с другом и, казалось, были идеальной композицией. Я медленно повернулась, боясь того, что увижу.

Нино сидел за роялем с закрытыми глазами, склонив голову набок, а его пальцы порхали по клавишам. Он представлял собой зрелище со своими ужасными татуировками, бесчисленными шрамами и идеально вылепленным бесстрастным лицом. Я была уверена, что сколько бы я ни прожила, я никогда не увижу ничего более захватывающего дух, чем Нино, выталкивающий чудесные ноты из моего пианино.

Совершенная композиция боролась с расстроенными нотами, а затем внезапно, необъяснимо, они больше не боролись за доминирование. Они обнимали друг друга, и это было более совершенное сочетание, чем любая рассчитанная симфония, потому что она несла в себе тоску и надежду, страх и смирение, любовь и ненависть. Она несла все это, и я не могла защитить себя от этого.

Слезы, которые я сдерживала, выскользнули наружу, и я обхватила себя руками за грудь, как будто это могло остановить мое сердце. Когда смолкла последняя нота, я стояла и дрожала.

Нино открыл глаза и посмотрел на меня. И тогда я поняла, что если то, что я увидела в глазах Нино, то, что я увидела на его лице, было симулировано, то я смогу жить с этим, потому что это наполнило мое сердце таким теплом, что обожгло меня изнутри.

— Что это? — спросил он хриплым голосом.

Я шагнула к нему.

— Что?

— Скажи мне, — сказал он, вставая. — Что это, если не эмоции?

Я смотрела, не в силах понять, что он говорит, не смея надеяться.

— Песня ... Что ты чувствуешь?

Нино медленно подошел ко мне и посмотрел так, словно я разрушила все, во что он верил. Он остановился прямо передо мной, стоя на две ступеньки ниже меня, так что мы были на уровне глаз, и я едва могла дышать.

— До тебя все было спокойно. Был порядок и логика.

Я вспомнила начало его песни, эту прекрасную композицию.

— А теперь? — я испустила хриплый выдох.

— Теперь, — прорычал он, и его лицо исказилось, — Теперь хаос.

Я сглотнула. Что мне было делать с таким откровением? Он испугал меня, обхватив ладонями мои щеки, приблизив наши лица, тяжело дыша мне в рот, его глаза были почти отчаянными.

— И ты хочешь вернуть спокойствие, — прошептала я.

Его брови сошлись на переносице, когда он посмотрел на меня. Он наклонил голову и поцеловал меня, мягко и медленно, ничего похожего на то, что я ожидала увидеть в его глазах.

— И да, и нет. Возможно. Я не знаю, — тихо сказал он. — К этому нужно привыкнуть.

И эта глупая надежда, что когда-нибудь Нино сможет ... Нино полюбит меня, снова поселилась в моем сердце.

НИНО

Римо с опаской наблюдал за мной, засовывая в багажник еще несколько пистолетов. Через несколько часов они с Фабиано уедут в Чикаго. Через полчаса мы встречались в Сахарнице, чтобы сделать последние приготовления.

— Я все еще думаю, что должен поехать с вами, — твердо сказал я. — Вы с Фабиано непредсказуемая комбинация в Чикаго.

— Фабиано знает об этой организации больше, чем кто-либо из нас, и ты должен убедиться, что здесь ничего не происходит. Ты можешь навести порядок, если мы с Фабиано не вернемся.

— Твои шансы вернуться увеличатся, если я поеду с вами.

— Последние две недели ты вел себя странно, Нино. Думаю, тебе лучше остаться здесь.

Я нахмурился. Я лучше справлялся с собой, и кошмары прекратились. Но я уже не был тем, кем был раньше. Этого нельзя было отрицать.

Римо тронул меня за плечо.

— Что происходит? Мне стоит волноваться?

— Я не такой, каким был раньше, — начал я, не зная, как описать ему то, что сам едва понимал. — Я чувствую. Это все еще борьба, все еще не то, что чувствуют нормальные люди, я уверен в этом, но это есть.

Римо стал очень тихим.

— Это из-за Киары?

Я кивнул.

— Благодаря ей. Она боролась с демонами своего прошлого и заставила меня понять, что я тоже был скован воспоминаниями, управляемый чем-то, что, как мне казалось, я оставил позади.

Римо отвернулся, ярость исказила его лицо.

— Наша мать должна была умереть. Отец должен был убить ее после того, как вырезал из нее Адамо. Я должен был убить ее, когда пришел к власти, но она все еще там. Все еще чертовски жива.

Я тронул Римо за плечо.

— Она почти мертва. Тень человека. Она прошлое.

Римо отрывисто кивнул и встретился со мной взглядом, в его глазах было что-то темное и опасное. Я знал этот взгляд и видел его много раз прежде.

— Ты все еще рядом со мной теперь, когда ты стал таким мягким из-за Киары?

Я сжал его предплечье над татуировкой Каморры, и он повторил этот жест.

— Мы братья. Не только по рождению, но и по выбору, и я буду стоять рядом с тобой до последнего вздоха. Ничто этого не изменит. Киара знает это и принимает. Я тебя прикрою. — я сделал паузу. — И я не собираюсь размягчаться, не волнуйся. Эти новые ощущения ... я боялся, что они ослабят меня, что я больше не смогу быть тем, в ком ты нуждаешься, но они этого не делают и не сделают. Я все еще не чувствую ни капли жалости или вины, когда убиваю и мучаю ради нашего дела, и это не изменится.

Римо кивнул и отпустил меня. Для него все было решено. Он знал, что я все еще был там для него.

— Теперь, когда я знаю, что ты можешь позаботиться о Вегасе, пока меня не будет, мне придется сосредоточиться на похищении счастливой невесты.

Я покачал головой. Римо был одержим. Я должен был быть голосом разума в этом и убедиться, что наш план действительно сработал. Эмоции не изменят того факта, что я был голосом логики между нами двумя. Что я всегда буду лучше контролировать свои эмоции, но Римо будет следовать своему плану, что бы я ни говорил.

Киара освободила меня от оков прошлого, и я желал того же Римо. Но Римо есть Римо, и он никогда не позволит девушке увидеть в нем то, что не вызывает страха и ужаса.

• ── ✾ ── •

Когда я вернулся домой рано вечером, Киара была в саду и практиковалась в стрельбе из ружья. С тех пор как она впервые взяла в руки пистолет, она стало намного лучше. Адамо был рядом с ней, время от времени поправляя ее руки. Через три недели, в свой четырнадцатый день рождения, он будет принят на службу, а теперь он ещё больше отдалился от Римо, Савио и меня. Единственным человеком, с которым он разговаривал ежедневно, была Киара. Она выстрелила еще раз, попав в яблочко. Адамо улыбнулся. Потом он заметил меня и напрягся. Сказав что-то Киаре, он ушел.

Киара направилась ко мне, все еще держа пистолет в руке. Она сияла, выглядела чертовски гордой, и мое сердце снова сделало странное сальто. Это всегда пугало меня.

— Ты это видел? — спросила она, остановившись передо мной.

— Ты хороший стрелок.

Ее брови сошлись на переносице.

— Все в порядке? У тебя опять странное выражение лица.

Я взял ее за руку и повел в особняк. Она без колебаний последовала за мной, но время от времени бросала на меня смущенные взгляды. Когда мы вошли в спальню, я взял у нее пистолет и положил на тумбочку.

Потом притянул ее к себе и поцеловал. Ее руки поднялись к моей груди, поглаживая и дергая, а ее рот двигался напротив моего. На вкус она была как мята с шоколадом, и я никак не мог насытиться.

Подняв ее, я положил ее на кровать, затем забрался на нее сверху, прижимая мой твердый член к ее центру. Она застонала мне в рот и выдернула рубашку из брюк. Я сел и быстро сбросил рубашку, прежде чем снова опуститься на мягкое тело Киары.

Ее руки скользнули по моей спине к шее, притягивая меня ближе, и я поцеловал ее сильнее и прижался бедрами к ее тазу. У нее перехватило дыхание.

— Нино. Я нуждаюсь в тебе.

Я стянул ее рубашку через голову, затем втянул ее грудь в рот через кружевной лифчик, когда моя рука спустилась к ее шортам. Я расстегнул их и скользнул рукой в ее трусики, по ее мягким волосам и между складок, находя ее горячей, влажной и готовой.

Блять. Я разорвал ее шорты вниз по ногам, затем сделал быструю работу с ее трусиками, а также спустил свои штаны и трусы, прежде чем вернулся между ее ног и вошел в нее одним глубоким, жестким движением. Мы застонали, и ногти Киары впились мне в спину. Я зарычал, когда мои яйца дернулись. Я направил одну из ее ног вверх, а затем начал трахать ее медленными, жесткими толчками.

Она не сводила с меня глаз, пока я извлекал из ее губ один стон за другим. В ее глазах светилось доверие и любовь. Теперь я это видел. Я не был уверен, почему у меня когда-либо были проблемы с чтением этих эмоций в ее взгляде. Моя собственная грудь сжалась, и мое мертвое сердце наполнилось гребаными эмоциями.

Блять, это было больно, но это была лучшая боль, которую я когда-либо чувствовал. Я обнял Киару, притягивая наши тела еще ближе, нуждаясь в ее гребаной близости, потому что только она заполнила дыру в моей груди. Только она могла заглянуть в черную бездну моей души и найти в ней что-то милое.

У меня перехватило горло, но я выдавил из себя слова, которые хотела сказать уже несколько дней.

— Я люблю тебя. — мои толчки дрогнули, когда я услышал эти три слова вслух, услышал, как они сорвались с моих губ.

Киара напряглась подо мной, ее глаза расширились, и я, черт возьми, взял себя в руки и снова вошел в нее.

— Ты любишь? — прошептала она.

— Да, с моим чертовым мертвым сердцем. Каждой гребаной клеточкой своего существа.

Она ахнула, когда я направил свои толчки выше, и ее глаза все еще показывали непонимание, как будто она не могла поверить в это. Я протянул руку между нами, касаясь ее клитора, и завладел ее губами.

Она выгнулась, содрогаясь, и я тоже отпустил ее. Я держал глаза открытыми, наблюдая, как великолепное лицо Киары исказилось от удовольствия. Мне всегда нравился секс. Это было самое близкое, что я мог почувствовать, но секс с эмоциями был чем-то совершенно другим. Это было гребаное совершенство.

Я остался на Киаре, даже когда начал мягко целовать ее еще раз.

— Ты любишь меня. — прошептала она. — По настоящему?

— Я люблю тебя. По настоящему. Никакой симуляции любви или привязанности, потому что с тобой мне не нужно симулировать. Ты вытащила эту мертвую часть меня из прошлого и оживила ее. Я не умер пятнадцать лет назад, но и не жил ... до тебя.

Она прижалась ко мне еще крепче.

— Я люблю тебя, Нино. Часть меня умерла шесть лет назад, но ты помог мне снова жить.

Мы оба были изранены нашим прошлым, но вместе мы боролись с нашими демонами и вышли как чемпионы. Никогда еще победа не была такой приятной.

К О Н Е Ц