Данная книга предназначена только для предварительного ознакомления! Просим вас удалить этот фай ...

Данная книга предназначена только для предварительного ознакомления! Просим вас удалить этот файл с жесткого диска после прочтения. Спасибо.

«Прикасаясь к шрамам» Стейси Борел

Название: Стейси Борел, «Прикасаясь к шрамам»

Переводчик: Наталья В.

Редактор: Султана, Анна Г (8-12глав), Matreshka (пролог - 7 глава)

Вычитка: Sunshine

Переведено для группы: https://vk.com/stagedive

Аннотация

Тимбер Нельсон недавно вернулся домой после двух командировок в Ирак. Страдающий от ПТСР (посттравматическое стрессовое расстройство), он превратился в тень того человека, которым был до службы в армии. Вместо того чтобы научится жить с кошмарами, с которыми столкнулся на войне, он топит их в бутылке «Кроун».

Кэтрин Пирс очаровательная женщина с темно-каштановыми волосами, татуировками и пылкой натурой. Тем не менее, ее история полна тревожных воспоминаний, от которых она пыталась убежать к лучшему в течение последних шести лет.

Несомненное притяжение между Тимбер и Кэт достигает своего пика, и они отдаются бесспорному влечению.

Сможет ли Тимбер спасти Кэт от ее повторяющегося прошлого? И смогут ли они излечить друг друга? Или их старые шрамы превратятся в новые раны?

+18 

(в книге присутствует нецензурная лексика и сцены сексуального характера)

Любое копирование без ссылки

на переводчика и группу ЗАПРЕЩЕНО!

Пожалуйста, уважайте чужой труд!

Пролог

Моему мужу, Дерреку.

Ты мой свет в конце тоннеля.

Я люблю тебя.

Тимбер

— Вы собираетесь на вечеринку к Меган сегодня вечером? — спросил Райан, бросая мяч Тимберу.

— Наверное, нет. Я не закончил проект по биологии за прошлую неделю, и мистер Кент сказал, что должен получить его к понедельнику, иначе поставит мне ноль. Я уже потерял тридцать баллов, потому что кинулся слишком поздно, — Тимбер вытянул руку и перебросил мяч Адаму.

— Я бы даже не переживал. У тебя уже есть «А» (прим. пер. — в США, как правило, используется шкала из пяти буквенных обозначений: «A», «B», «C», «D» и «F». «A» — высшая оценка, «F» (от англ. failure) — низшая, означающая неудовлетворительный результат) по этому классу. Что может сделать с тобой несдача одного проекта: опустить тебя до уровня «А с минусом»? — сказал Адам с сарказмом. — К тому же, я слышал, там будет бочонок с пивом.

Тимбер хмуро посмотрел на Адама:

— Это понизит мой средний балл, мудак, а мне нужна стипендия. У меня нет родителей, которые платят за все.

Адам равнодушно пожал плечами, переключившись.

Тимберу Нельсону самому приходилось добиваться всего, что у него есть. Его мама работала секретарем в начальной школе Бей-Сити последние десять лет, а его отец, сколько Тимбер себя помнил, был шерифом. Они не были бедными, но у них не было денег на шикарный отпуск или на жизнь привилегированного общества, как у родителей его друзей из Бей-Сити. И, к сожалению, это означало, что у Тимбера нет денег на колледж. Его родители копили деньги столько, сколько могли, пока Тимбер рос, но в прошлом году его отца не выбрали на должность шерифа, поэтому для оплаты счетов им пришлось потратить часть накопленных денег. Тимбер сделал все возможное, чтобы получить работу в местном «Маркет Баскет» в качестве работника зала и упаковщика продуктов, так что он мог снова начать копить деньги. Он знал, что понадобятся средства на дополнительные траты, которые его стипендия не покроет.

Хотя он никогда не завидовал своим друзьям и их помпезному образу жизни с офигенными тачками, брендовой одеждой и новейшими гаджетами. Колледж — вот то, чему он завидовал. Они смогут посещать любой колледж, который их примет, не задумываясь, чем заплатить за следующий завтрак или покупку книг.

Он всё еще смотрел на Адама, когда увидел, что его друг кинул мяч обратно, но не ему. Адам бросил мяч выше левого плеча Тимбера. Два события произошли одновременно. Первое — Тимбер заметил улыбку чеширского кота на лице Адама. Второе — мяч летел, словно в замедленной съемке, прямиком в темноволосую девушку, Кэтрин, которая была на беговой дорожке.

— Эй, берегись! — закричал Тимбер. Мяч двигался по спирали прямо к ней, и Тимбер съежился, увидев, как он ударяет Кэтрин в спину. Она сделала шаг вперед и споткнулась, упав на руки и колени. Ее очки слетели с лица и приземлились на дорожку.

Друзья Тимбера стояли смеясь, пока он наблюдал, как девушка поднимается в положение сидя, и отряхивает колени и поцарапанные ладони от грязи. Оттуда, где он стоял, Тимбер мог видеть, как слезы текут по ее щекам. Его друзья такие придурки. Они дразнили любого, кто не был в их компании, что, по существу, означало, что этот кто-то выглядит не очень привлекательно или неспортивно. Кэтрин не была уродиной, но и первой красавицей тоже не была. Однако казалось, что Адаму доставляет огромное удовольствие доставать ее. Почему он приставал к Кэтрин, Тимбер не знал. Тимбер не был задирой, но в тоже время ничего не делал, чтобы остановить Адама. Может быть, это делало его таким же плохим, как и его друзья, может, и нет, но сейчас, наблюдая, как Кэтрин вытирает слезы, он чувствовал жалость к ней. Тимбер хотел бы пойти и узнать, нужна ли ей помощь, но стать предметом насмешек ребят — слишком высокая цена, чтобы проявить слабость. Он просто стоял и смотрел, как Кэтрин встает на дрожащих ногах, находит свои очки и идет к раздевалке.

Райан подбежал и выхватил мяч из рук Тимбера, а тот не мог оторвать взгляд от нее. Тимбер стоял и смотрел, как Кэтрин удаляется, пока она не исчезла за дверью гимнастического зала.

— Что за черт, мужик? Почему ты все время мучаешь ее? — он повернулся к Адаму и ударил его изо всех сил в плечо.

— А почему ты так обеспокоен? У тебя что-то есть для этой телочки? — Адам подарил Тимберу дерзкую улыбку.

— Я собирался спросить у тебя то же самое.

Улыбка Адама сошла на нет, а брови нахмурились:

— Она лишь лицо из массы, мужик, — Адам широко раскинул руки, предлагая этим жестом Тимберу посмотреть на других студентов, кишащих вокруг них, — я и не предполагал, что ты сочувствуешь тем, кто не достоин тебя.

Тимбер слышал это дерьмо от Адама с тех пор, как они были детьми. Адам стал смотреть на людей свысока, как и его отец. Отец Адама был мэром Бей-Сити. От него Адам перенял только способность к грязной политике и шантажу. Он был именно таким — эгоистичным уродом, как сейчас.

И думал, что он имеет на это право.

— Твою мать, чувак! Я не смотрю на людей свысока, и ты знаешь это, — сказал Тимбер сквозь сжатые зубы.

— Не делай из меня дурака! Ты ничего не сделал, чтобы помочь бедняжке Кэтрин, — глупо ухмыльнулся Адам.

Тимбер сделал угрожающий шаг вперед, но Райан положил руку ему на плечо:

— Оставь его, — сказал Райан так тихо, что только Тимбер мог его услышать.

Глубоко вдохнув и выдохнув, свирепо глядя на Адама, Тимбер развернулся, чтобы уйти.

— Так я и думал, — усмешка Адама заставила руки Тимбера сжаться в кулаки. — Я уверен, мы встретимся на вечеринке.

Тимбер направился к своему подержанному «Мустангу» шестьдесят шестого года выпуска и снял потную футболку. Затем достал из автомобиля чистую и натянул ее через голову. Он собирался отправиться домой и продолжить работу над научным проектом, но не мог заставить себя уйти.

Он просидел в машине больше получаса, ожидая, когда же выйдет Кэтрин. Тимбер не мог объяснить себе, почему ему нужно знать, что с ней все в порядке, но факт оставался фактом: он будет чувствовать себя лучше, если увидит ее без слез на лице. Он никогда раньше не чувствовал обеспокоенность за любого другого, кого дразнили его друзья. Может быть, он был бессердечным ублюдком, потому что думал, что они заслуживают тех насмешек, так как никто никогда не пытался смело встретиться с его друзьями, сдерживая свои слезы. Почему они все стояли и терпели все то дерьмо, что раздавали Адам, Райан и другие спортсмены, Тимбер не понимал. Но эта девушка… И хоть раньше он видел, как Адам выбирает ее своей мишенью, в этот раз что-то заставило Тимбера пожалеть ее. Тимбер видел ее слезы, он чувствовал необходимость пойти к ней, помочь подняться и стряхнуть грязь с порезов.

Вцепившись в руль так, что костяшки пальцев побелели, Тимбер остановил взгляд на темноволосой девушке, выходящей из двери, за которой она скрылась менее часа назад. У Кэтрин были забинтованы обе коленки. Ей было трудно тащить на своих хрупких плечах рюкзак, который выглядел очень тяжелым. Тимбер наблюдал за тем, как она дошла до старой серебристой «Тойоты Королла», кинула свой рюкзак на заднее сиденье, захлопнула дверь и осталась стоять, уставившись в землю. Затем облокотилась о машину и подняла голову, сканируя почти пустую парковку.

Когда она столкнулась взглядом с Тимбером, выражение ее лица изменилось. Она расправила сгорбленные плечи и подняла подбородок, словно пытаясь что-то доказать ему. Ее левая рука поднялась и поправила очки на переносице. Тимбер решил пойти и поговорить с ней. Он открыл дверцу машины и вышел. С каждым его шагом ее самоуверенность рассеивалась. Кэтрин переминалась с ноги на ногу, пристально глядя, как он приближается. Тимбер подошел и встал рядом, рассматривая свои ботинки.

— Что тебе нужно? Ты пришел, чтобы толкнуть меня или порезать шины? — ее губы задрожали, но она сжала их. — Давай. Мне уже все равно, что ты сделаешь.

Тимбер никогда раньше не видел Кэтрин так близко. Он отметил, что в ее миндалевидных карих глазах есть искорки зеленого цвета. Ее глаза были прекрасны. Кэтрин прятала их за темной оправой очков, и если не стоять так близко, то и не увидеть их настоящий цвет. У нее были полные и слегка припухшие губы. «Если их поцеловать, на что это будет похоже?», — закрыв глаза, Тимбер встряхнул головой, чтобы избавиться от иррациональных мыслей.

— Ты пришел, чтобы просто постоять здесь? Делай свое дело, — выплюнула она.

— Мое дело? Ты думаешь, я подошел, чтобы обидеть тебя?

— Ты не лучше своих друзей-мудаков, так что да, я думаю именно так, — Кэтрин посмотрела на него скептически.

Тимбер стиснул челюсть: «Она действительно думает, что я поведу себя так же, как Адам»?

— Я не такой, как они. Не я бросил тот гребанный мяч.

Она посмотрела вниз, и тёмно-каштановые волосы закрыли ее лицо, как занавески.

— Ты тоже мог так сделать, — пробормотала она.

— Извини, что? — ее слова застали Тимбера врасплох.

Она посмотрела на него в замешательстве:

— Ты слышал меня. Ты тоже мог сделать это. Ты пытался остановить своего друга от броска в меня? Смеялся ли ты вместе с ними, когда я отвернулась? Нет, подожди. Вы, наверное, составили план, что еще можно сделать с бедной забитой девушкой, чтобы обидеть ее, поставить ее в неловкое положение?

Кэтрин разозлилась и стреляла в его адрес обвинениями, что ему совсем не нравилось.

— Ты слишком нервничаешь. Я никогда ничего не делал тебе.

Она зажмурилась.

— Да, действительно, не делал,— ее губы изогнулись в печальной улыбке. — Если честно, я скажу тебе так: все вы ходите вокруг школы, как будто управляете ею, и придираетесь ко всем, кто не похож на ваш клон. Ну, так знаешь что, Тимбер, — она произнесла его имя с такой ненавистью, что это задело его за живое, — я другая. Я забочусь о людях, я не толкаю их, не показываю им их место и не заставляю их чувствовать себя униженными.

Тимберу нечего было сказать. Никто и никогда не разговаривал с ним так раньше. На одну его часть эта вздорная личность ростом всего сто шестьдесят сантиметров произвела впечатление. Он и предположить не мог, что за дикая кошка находится внутри этой маленькой скромницы. Но другая его часть страдала от серьезного удара по самолюбию. Он не знал, как ответить на ее обвинения.

— Я сожалею, — тяжело сглотнув, произнес Тимбер слова, которые хотел сказать, когда увидел ее плачущей на земле.

Кэтрин убрала руки с бедер и пошла к двери у водительского сиденья.

— Оставь их себе, Тимбер. Твои извинения для меня ничего не значат, — она уже собиралась сесть в машину, но остановилась, — Изменись, — он увидел, как слезы заблестели в ее глазах.

— Что? — он хотел обратиться к ней, сказать, чтобы она не плакала, но это казалось совершенно нелогичным поступком.

— Если ты отличаешься от них, то изменись. Перестань быть парнем со стороны, наблюдая, как они издеваются над такими, как я. Сделай что-нибудь. Тогда, может быть, твои извинения начнут что-то значить, — с этими словами Кэтрин села в машину и уехала, оставив Тимбера стоять.

Пока он шел обратно к своей машине, он решился. Тимбер не мог обещать, что станет останавливать своих друзей от проступков по отношению к другим, но он хотел добиться того, чтобы они оставили в покое Кэтрин. Ее слова резали его как нож, а правда иногда бывает чертовски болезненной.

Глава 1

Тимбер

— Сэр, могу я предложить Вам что-нибудь выпить?

— Извините, что?

— Могу я предложить Вам что-нибудь выпить?

Я взглянул на стюардессу, которая выжидающе смотрела на меня. На ее лице застыла улыбка, вынужденная улыбка — я уверен в этом. У меня было чувство, что она стояла там уже некоторое время, пытаясь привлечь мое внимание. А я был погружен в свои собственные мысли. Из-за того, что я провел в воздухе без сна последние восемнадцать часов, в моей голове царил беспорядок. Наша первая остановка была в Бангоре, штат Мэн. Это будет первый раз за год, когда я ступлю ногами на американскую землю.

Хотя женщина и была привлекательна, я хотел, чтобы она прекратила смотреть на меня. Ее глаза исследовали меня с усталостью, как если бы она знала, откуда я прибыл, и жалела меня. Мне не нужна ее долбанная жалость. Я хочу вообще ничего не чувствовать.

— «Кроун» (прим. пер. — марка отборного канадского купажированного виски) и колу, — выплюнул я.

Она кивнула и начала наливать терпкую янтарную жидкость в пластиковый стаканчик. Затем дала мне парочку этих мини-бутылочек, которые я так ценил. Я вытащил банкноту в двадцать долларов из бумажника, протянул ей и сказал, чтобы оставила сдачу себе. Когда она передала мне выпивку, то осталась стоять там, пока я, откинув голову назад, проглотил содержимое стаканчика в три глотка. Понадобится несколько минут, чтобы алкоголь согрел мою кровь, но я все больше и больше раздражался, под изучающим взглядом незнакомки. Я повернулся к ней, протянул пустой стаканчик и одарил натянутой улыбкой.

— Спасибо.

Застывшая улыбка на ее лице дрогнула, когда она увидела жесткость в моих глазах. Она кивнула, переходя в следующий ряд. Черт, спасибо. Я уверен, если бы она простояла там еще чуть дольше, я бы сказал ей, что мы могли бы пялиться друг на друга в туалете: она бы смотрела на себя в зеркало и видела, как я трахаю ее сзади. Может я и выпивший, но все еще мужчина с потребностями. На самом деле, мне было любопытно, а что если я верну ее и сделаю это. Может быть, секс поможет мне забыть.

Я закатил глаза в ответ на собственные мысли. Бессмысленный секс с кем-нибудь мог дать лишь временное освобождение, но это не остановило бы кошмары, которые приходили каждый раз, как только я закрывал глаза. Все, что я мог видеть — это лица моих друзей, моих братьев. Я откинул голову назад и уставился на подголовник перед собой, не желая засыпать.

Спустя час, мы заходили на посадку в международном аэропорту Бангора. Я был здесь прежде, как раз после первой командировки в Ирак. Это было три года назад. Тогда я был счастлив быть дома и действительно получал удовольствие от того, что нас встречали и приветствовали, когда мы вышли из самолета. Сейчас я боялся этого. Местные ветераны приехали и встретились с нами, чтобы поблагодарить за оказанные стране услуги и пожать наши руки. Вот они машут флагами, а другие люди в аэропорту бросают свои дела и хлопают нам. Знаю, что они понятия не имеют на что это похоже — побывать там. Они не знают, что я видел, но я знаю, они просто выказывают мне свою благодарность. Но на этот раз я не хочу видеть их счастливые улыбки и слышать «спасибо тебе». Я хочу выйти из самолета со своим отрядом. Просто пройти через терминал, найти место и сесть, дожидаясь, пока меня примет на борт мой следующий рейс. Я хочу тишины. К сожалению, не думаю, что когда-нибудь снова обрету покой.

Всё было точно так, как я и предсказывал. Двойные двери, ведущие к сиденьям в терминале, с обеих сторон были окружены пожилыми мужчинами, одетыми в военную форму отставных служащих с нашивками, приветствующими каждого из нас. Среди ветеранов были мужчины, женщины и несколько детей с маленькими американскими флагами, они улыбались и хлопали. Проклятье, если это не заставляет мое сердце разрываться от боли. Я кивнул нескольким военнослужащим, которые установили зрительный контакт со мной. Как только я получил ответный кивок, я поставил свой багаж на кресло возле себя. Сделав глубокий вдох через нос и выдохнув, попытался расслабить свои затекшие мышцы. Я чувствовал себя настолько напряженным, словно готов был взорваться в любой момент.

Мои глаза были закрыты, но я почувствовал легкое похлопывание по бедру. Когда же я открыл глаза, то увидел мелкого, блондинистого мальчика, который был не старше пяти лет.

— Мистер, вы солдат?

Его невинные глаза смягчили меня.

— Да, — ответил я тихим голосом.

— Круто. Я хочу быть солдатом, когда вырасту. — Большие голубые глаза осветили его лицо.

— Ну, это хорошая цель, но убедись, что сначала пойдешь в школу.

Он сделал паузу и посмотрел на кого-то, кто, как я предполагал, была его мать, идущая к нам.

— А вы уже убивали плохих парней?

Мои внутренности немедленно сжались, и я закрыл рот, прежде чем сказал что-то глупое, вроде: «да пошел ты, малыш» или «не так много, как должен был». К счастью, его мать пришла и схватила его, извиняясь за беспокойство, пока уводила мальчишку. Я наклонился вперед, уперся локтями в колени и провел рукой по волосам. Следующие тридцать минут прошли безо всякого волнения. Затем началась посадка на мой следующий рейс, и я уселся на свое место на целых семь часов.

***

В небольшом пригороде Хьюстона такси подъехало к обочине кирпичного дома, выстроенного в стиле ранчо.

Я отдал сорок долларов и вышел из машины. Схватил свое обмундирование и рюкзак, затем подошел к двери. Все дома на улице были, словно пряничные домики, с одинаково ухоженными газонами, цветочными клумбами у парадных дверей и аккуратно подстриженными кустами под каждым окном. До сих пор не понимаю, почему отец решил жить в этом районе. Дом был больше, чем ему нужно, но думаю, что он приобрел его, потому что именно такой дом очень понравился бы моей маме.

Мама умерла, когда я первый раз был в Ираке. Мне позволили поехать домой в срочный отпуск, чтобы присутствовать на похоронах и помочь отцу привести дела в порядок. Она скончалась от внезапного сердечного приступа. Вся наша округа была потрясена. Казалось бы, она была здоровой женщиной. Регулярные физические нагрузки, хорошее питание. Врачи сказали нам, что после вскрытия обнаружили у нее порок сердца, вызвавший аневризму аорты. И вот, однажды вечером, когда мама смотрела «Колесо Фортуны», сидя на диване — произошел разрыв. Это было так неожиданно: она истекла кровью менее чем за минуту и даже не смогла позвать на помощь. Мой отец был не в себе.

Когда моя первая миссия закончилась, он поместил знак «продается» перед домом и сказал, что больше не может там жить. Он не нашел утешения в воспоминаниях, которые дарили эти стены. Я не виню его за то, что он так себя чувствовал. Тоска обрушивалась на меня каждый раз, как только я входил в двери. Но теперь он жил здесь, в Френдсвуде, в Техасе, в доме, в котором было все, что она бы полюбила. Я никогда не просил его сказать мне, почему он выбрал это место, но уверен — это было в память о маме. Просто мне казалось, что если бы он остался в Бей-Сити, то его друзья и прихожане из церкви, не оставили бы его в одиночестве.

Войдя в парадную дверь, я позвал отца по имени.

— Иди сюда, Тимбер.

Он был на улице, сидя на заднем крыльце, попивая пиво и куря сигару. Последний год жизни наложил на него видимый отпечаток. Он любил говорить мне: «Ты молод, пока чувствуешь себя таковым». Ну, думаю, смерть матери заставила отца прочувствовать каждое мгновение всех его шестидесяти трех лет. Когда я появился перед ним, он встал со своего деревянного кресла-качалки и приветствовал меня крепкими объятиями и похлопываниями по плечу.

— Привет, пап, я скучал по тебе, — сказал я, когда мы все еще обнимались.

Отстранившись немного, чтобы посмотреть на меня, он улыбнулся. Я заметил, что у него стало немного больше возрастных пятен вокруг глаз, чем было до моего отъезда. И он слегка похудел. Его руки схватили мои, это чувствовалось так, словно он пытался убедиться, что я действительно стоял здесь, рядом с ним.

 — Хочешь пива? Я могу сходить и принести для тебя из холодильника, — спросил он.

— Конечно.

Он вошел в дом, а я сел на кирпичный бордюр цветочной клумбы, располагавшейся в нескольких сантиметрах от его кресла. Оглядев двор, я мог сказать, что он, вероятно, проводил большую часть времени на улице. В задней части двора, слева, высилась постройка, что-то вроде небольшого сарая. По периметру отец поставил деревянный забор высотой чуть более ста восьмидесяти сантиметров. Двор был безупречен, несомненно, это его гордость и радость.

Когда он вернулся, то вручил мне пиво и сел. И мы сидели молча, пока пили и рассматривали двор. Я уверен, большинство скажет, что наша сдержанность по отношению друг к другу не совсем нормальна для отца и сына, которые увиделись первый раз за год. Неважно, что этот год я провел в опасной военной зоне. Но то, что мы сейчас делали, как раз то, что нужно. Я близок с отцом, но моя мама всегда была той, кто говорил за нас обоих.

Когда тишина затянулась, мой отец, наконец, посмотрел на меня и сказал:

— Рад, что ты жив, и я сожалею о своих друзьях. — Он пожал плечами. — Одна из ваших медсестер, в том немецком госпитале, рассказала мне о них.

Я склонил голову, но, в конце концов, снова посмотрел на него.

— Спасибо, мне тоже жаль. — Я был в отчаянии и не сдержал дрожь в своем голосе.

Мы посидели вместе еще немного, а потом он встал и подошел к раздвижной стеклянной двери. Прежде чем зайти он сказал:

— Если тебе что-нибудь понадобится, то не стесняйся спросить. Рад, что ты дома, сынок.

Затем он вошел в дом и отправился в постель. Я уставился на дверь и понял, как ценил наши тихие моменты. Иногда дело не в словах, которые произносятся, а просто в знании, что он есть тут рядом, когда мне действительно нужно с кем-то поговорить. Его присутствие означало для меня больше, чем любые слова. Я знал, что отец разочарован, ведь я не учился в том колледже, в котором планировал, но когда я окончил школу, то чувствовал, что моя жизнь обрела призвание. Не то чтобы я не собирался продолжить учиться, но словно все встало «на паузу», после того как я отслужил свои четыре года.

Мне была предоставлена стипендия в довольно хорошем колледже, когда я учился в школе последний год, однако, только на первые два года. Я же планировал учиться четыре, но не мог гарантировать, что добуду средства на оставшиеся два года. Моя мама понимала меня. Она знала, что это мое решение. Я хотел подстраховаться в средствах, чтобы иметь возможность получить степень бакалавра. Армия, казалось, была правильным выбором.

Я вздохнул и встал, чтобы пересесть в кресло-качалку. Откинувшись, я сделал большой глоток пива. Ощущение холодных пузырьков обожгло мое горло. Я вспомнил, что делал то же самое после своей первой командировки. Вернулся домой, туда, где я вырос, сел на заднее крыльцо с моим отцом и пил пиво. Сейчас это чувствовалось иначе.

Сменился не просто дом. Я знал, что я изменился. Последний год я проводил все ночи на посту с моими ребятами, отстреливая дерьмо и проверяя безопасность. Потом за две недели до отправки домой я потерял их.

Потерял их всех.

Качая головой и отказываясь думать об этом, я встал и нашел заначку «лекарственных средств» своего отца. У него была бутылка виски «Блек Лэйбел» (прим. пер. — известная марка скотча (шотландский виски), которую он получил на шестидесятилетие и хранил в шкафу над холодильником. Я предпочел бы более богатый вкус бурбона (прим. пер. — вид виски, который производится в США. Например, Jim Beam), но на крайний случай сойдет и это. Так я напьюсь гораздо быстрее, чем с помощью пива. Чувствуя себя немного неосмотрительным, хотя мне и было наплевать на это, я приложился к горлышку бутылки и наклонил голову назад. Эту жидкость «мягкой» уж точно не назовешь. Мне показалось, что раскаленное железо заполнило мой рот. Вкус был грубым, и я с трудом сделал свой первый глоток.

Я поставил бутылку на стойку и чувствовал, как жидкость согревает мои внутренности. Минуты тикали, и я обнаружил, что стою, глядя на электронные часы микроволновой печи. Прежде, чем осознать это, я сделал еще четыре больших глотка, и уже не мог сказать, что за цифры на циферблате: десять пятьдесят три или десять пятьдесят восемь. Ого, да я надрался быстрее, чем думал. Еще несколько минут и я улягусь прямо здесь, на полу в кухне и отключусь, так что я потащил свою задницу по коридору, покачиваясь и хватаясь за стены. Когда я очутился в гостевой спальне, то сразу плюхнулся лицом в подушку.

Я оцепенел. Миссия выполнена. Моя щетина издавала скрежещущие звуки, царапаясь о ткань наволочки. Я повернул голову в сторону, так как не мог дышать, с лицом, впечатанным в подушку. Мои глаза были плотно закрыты, и я чертовски сильно пытался позволить выпивке вырубить меня. Под закрытыми веками, я увидел разрывающиеся бомбы и шрапнель (прим. пер. — вид артиллерийского снаряда, предназначенный для поражения живой силы противника), бьющую в различные части моего тела. Я чувствовал, как мои мышцы непроизвольно дергаются. Опьянение погружало меня глубже в сон, но этого было недостаточно, чтобы забыться. Мне нужно выпить еще. И прежде чем я окончательно уснул, в голове мелькнула последняя мысль: я забыл снять мои чертовы ботинки.

Глава 2

Тимбер

2 месяца спустя

Стучась, я знал, что Слим собирался надрать мне задницу за двухминутное опоздание, но если честно, мне было плевать. Я был его самым усердным работником и знал: он никогда не уволит меня. Кроме того, кого выгоняют за то, что он опоздал на две минуты? Только вот я опаздывал на две минуты почти каждый день, с тех пор как начал здесь работать.

Спустя три недели после возвращения домой, я решил, что пора выходить в реальный мир. Я отправился на поиски работы и каждый чертов день возвращался с пустыми руками. По новостям не шутили, когда говорили об экономическом спаде и трудностях при поиске рабочих мест. Пока я был за границей, то копил каждую заработанную копейку, но я знал, что если буду продолжать пропивать свои сбережения, то должен найти работу, чтобы содержать новообретенную привычку. Однажды ночью, будучи в баре, я подслушал разговор нескольких деловых ребят о нефтегазовой сфере, куда требовались новые работники. Это было в нескольких часах к югу от Хьюстона. Я полагал, что это мог бы быть мой шанс, потому что ни хрена не находил здесь. Плюс, я был бы достаточно близко к отцу, и если бы ему понадобилась помощь, то я вполне мог быстро съездить туда-обратно. На следующее утро около полудня я покинул дом и три часа ехал в Порт О'Коннор, Техас, также известный как Ничья земля.

Компания в первую очередь качала нефть, но делала и дополнительные работы по добыче газа. Она называлась «A&S Emissions». Я пошел поговорить с человеком, который являлся тулпушером (прим. пер. — человек, который управляет процессом бурения на нефтяной вышке), а по существу был главным начальником месторождения и проводил собеседования. Когда я нашел его, он сидел с очень большим человеком, его голову украшала лысина, а любимым спортом, по-видимому, был пивной литрбол. Оказалось грузный, потный человек зовется Слим (прим. пер. — с англ. тонкий). Попробуй, разберись. Ответственным же лицом был Роджер. Они оба взглянули на меня, сказали несколько слов друг другу, и Роджер обратился ко мне:

— Ты здоровый сукин сын. Ты нанят. Начинаешь в понедельник и здесь будешь отчитываться перед Слимом.

Вот так и было. Меня совсем не спрашивали о моем предыдущем опыте работы или даже, как меня собственно зовут. Через неделю я узнал, что Роджер нанял меня из-за армейских татуировок на правой руке. Они выглядывали из-под рукава моей рубашки. Он служил двадцать лет и полагал, что любой человек, который может служить своей стране, достаточно хорош, чтобы работать на его месторождении.

Теперь, когда прошло чуть больше месяца, я прошел путь от Червя — самого последнего человека на площадке — до моториста. Я имел дело с проблемами, возникающими в области механики и обслуживания. Они узнали о том, что руки у меня растут из нужного места, когда в один неудачный день от одной из установок послышался ужасный скрежет. Несколько прокладок полетело, и я примчался и отремонтировал все прежде, чем мы потеряли огромный объем черного золота и денег. Мы стояли там, покрытые густым слоем грязи, Слим посмотрел на меня и сказал:

— Похоже, ты наш новый моторист.

Я понял, что Слим и большинство здешних парней, были немногословными людьми. Меня это устраивало, потому что я вообще не хотел разговаривать. Я просто хотел работать, от начала рабочего дня и до конца, и напиваться до бесчувствия.

В тот особенный день перед тем, как я отправился в свою очень небольшую квартиру в пятьдесят шесть квадратных метров с одной спальней (прим. пер. — считается небольшой квартирой по меркам США), Слим и Роджер подошли ко мне.

— Эй, Нельсон! — кричал Слим из рабочего вагончика. — А ты был в «Норе»? Это бар в городе.

Я вообще нигде не был в городе, после того как переехал сюда. Ходил на работу, в продуктовый магазин, здание мэрии, чтобы оплатить счета, и свою квартиру.

— Нет, — просто ответил я.

— Ну, значит, собираешься пойти сегодня вечером. Роджер хочет зайти туда и сказать привет своей племяннице. У нее день рождения, а она работает там. Будь готов через тридцать минут. Мы тебя заберем.

Я кивнул. Отлично. Последнее, что я хотел делать, это провести свой вечер с какой-то маленькой девчонкой, которая, вероятно, весьма заносчива, но ты не сможешь сказать боссам «нет». Я добрался до дома и вошел в переднюю дверь. Коробки до сих пор так и валялись вокруг. Не думаю, что буду жить тут постоянно, так что я даже не потрудился распаковать их. Я просто рылся в них, когда возникала необходимость. На столе лежала упаковка из-под пиццы с прошлой ночи и бутылка «Кроун», что была на три четверти пустая. Я подошел к ней и сделал глоток. Вытирая рот тыльной стороной ладони, я прошлепал в ванную, чтобы быстро принять душ. По крайней мере, я мог заставить себя выглядеть презентабельно для именинницы.

Не прошло и тридцати минут, как Роджер постучал в мою дверь. Когда я открыл ее, он просунул голову внутрь и сказал:

— Иисус Христос, это место пахнет потными носками.

Я пожал плечами и насмешливо парировал:

— Так купи мне чертовых освежителей воздуха Glade.

Он усмехнулся и хлопнул меня по спине. Я вышел из квартиры и запер дверь. Когда я устроился на заднем сиденье грузовика, Слим тронулся вниз по улице. Оказалось, «Нора» находилась в двух кварталах от места, где я жил. Полезная информация, я мог бы приходить в бар, надираться до синих чертей и возвращаться домой пешком. Когда мы подъехали, Слим припарковался на месте для инвалидов, явно не заботясь о том, что у него не было соответствующей наклейки на машине.

Мы вывалились наружу. Я вышел на тротуар и осмотрелся вокруг. Порт О'Коннор состоял из продуктового магазина, почты, полицейского участка и одной улицы, так что это было похоже на картинку из фильмов пятидесятых годов. В любой момент кто-нибудь по имени Уолли мог бы подбежать ко мне со словами «да ладно тебе, черт возьми» или «ерунда». Да, в этой части города я еще не был. Я усмехнулся про себя. И собственно не так уж много пропустил.

Обернувшись, я заметил ребят у входа в «Нору». Снаружи было достаточно ярко, да и жара казалась изнуряющей. Когда мы прошли через двойные двери, спертый воздух ударил мне в ноздри. Внутри было прохладнее, но не было холода от кондиционеров. Это было прохладное болото, место просто не имело необходимой системы вентиляции. Сигаретный дым атаковал обоняние. Мои глаза скользили взглядом вдоль четырех стен. Справа два бильярдных стола. Один сейчас занят: играют парень и две девушки. Одна из девушек отлипла от парня и что-то шептала ему на ухо, когда он нагнулся к столу и сделал удар. Всегда любил звук бильярдных шаров, врезающихся друг в друга. Я был хорош в бильярде, или, по крайней мере, раньше был хорош. Далее за столами был танцпол, и небольшой джукбокс (прим. пер. — музыкальный автомат. Работает по настройке, а также любой желающий может выбрать песню за деньги) в углу. Никто не пользовался им, но старая песня Джорджа Стрейта (прим. пер. — американский певец, один из наиболее популярных исполнителей кантри) звучала в колонках, напоминая нам, что все присутствующие находятся в Техасе. Типично. Слева был бар. Он имел форму подковы и вокруг него выстроились барные стулья. Кулер с различными сортами пива, а также винные шкафы у стены за прилавком. Мой мозг производил ментальное сканирование планировки, чтобы я мог выйти, если мне понадобится, а также людей, находившихся внутри. Это как остаточные явления армейской службы и обучения. Я заметил очень большого человека, сидящего на табурете рядом с дверью. Слим и Роджер говорили с ним, поэтому я подошел к ним и присоединился.

Слим усмехнулся.

— Так и где же именинница?

Гигант, который, казалось, был выше меня, даже сидя на стуле, сказал:

— Она в подсобке принимает товар. Я попрошу Мелани сходить и привести ее.

Он сделал паузу и посмотрел вокруг.

— Эй, милая попка! — закричал он, когда увидел ту, кого искал.

Невысокая блондинка с короткими волосами, торчащими в разные стороны, возникла в один миг. Должно быть, она была самым крошечным взрослым человеком, из тех, кого я встречал. Черты ее лица были симпатичными, и она просто выглядела милой малышкой.

— Что тебе нужно, Бив?

— Беги в подсобку и пусть Кэт узнает, что ее дядя здесь, хорошо? — сказал плотный человек.

Мелани выглядела немного смущенной, но кивнула головой и практически ускакала, исчезая в длинном темном коридоре. Я повернулся обратно к Слиму, вопросительно поднимая бровь. Он, должно быть, уловил мой невербальный вопрос.

— А да. Нельсон, это Бивер. — Он указал мне на того человека.

Я протянул руку.

— Это Тимбер, да. Тимбер Нельсон.

Его рука поднялась, и ладонь практически поглотила весь мой кулак целиком. Он придал новый смысл слову «большой». Я и сам был чуть за метр девяносто. Но этот ублюдок, должно быть, не меньше двух метров. И у него крепкое рукопожатие. У меня сложилось впечатление, что он мог легко сломать руку, слегка ее сжав.

— Бивер (прим. пер. — бобёр), ага. Должен ли я спросить почему?

Слим и Роджер засмеялись, а Бивер улыбнулся. Видимо, я задал правильный вопрос.

— Когда я был ребенком, мой дедушка работал с одними хлыщами, которые любили давать прозвища. Его они назвали Волком. Понятия не имею, за что он получил это имя, он умер прежде, чем я успел спросить его. — Он сделал паузу и потер руки. — Во всяком случае, я хотел бы иметь прозвище, раз уж он имел. Тогда я думал, что было бы здорово и дальше придерживаться темы животных. Я только что добыл бобра, охотясь с моим дедулей, и посчитал, что это будет достаточно круто для клички, и вот я стал Бобром. Оказывается, — он хитро ухмыльнулся, — это довольно подходящее имя, если вы знаете, что я имею в виду. Кто бы знал, что я буду так хорош в оральных ласках. Женщины стекаются с нескольких округов, чтобы лично убедиться в моих навыках.

Роджер подпрыгнул.

— Мужик, я никогда не слышал полную историю, следующую за именем. Только предполагал, конечно, что ты грязный ублюдок. — Он хлопнул его по спине.

Звук полотенца, хлопнувшего по коже, разорвал воздух. Роджер издал шипящий звук, который заставил меня немедленно обернуться, чтобы увидеть, откуда тот возник.

— Не позволяйте Биверу обмануть вас. Это просто куча небылиц от грустного и одинокого человека.

— Кэт, ты никогда не проверяла меня, так откуда знаешь? — насупился на девушку Бивер.

— Следи за собой, парень. Это моя племянница, а ты говоришь о таком. — Роджер рассердился.

Эта девушка Кэт? Я не был уверен точно, что ожидал увидеть по приходу сюда, но точно не этого. Роджер был очень деловым человеком, всегда носил костюмы, имел надлежащий вид. Думаю, я ожидал кого-то в юбке подходящей длины и водолазке. Конечно, мы в баре, но я уже говорил, что экономика в дерьме, а люди в отчаянии. Эта девушка была совсем другой. У нее были длинные темные волосы, доходившие до середины спины. В них мелькали красные оттенки, и я уверен, что они будут более заметны на солнечном свете. Мои глаза исследовали ее целиком. Она была соблазнительна во всех нужных местах. Ее груди достаточно большие, не уместятся в ладони, восхитительная задница. Мое внимание привлекли замысловатые татуировки. Она была одета в короткие джинсовые шорты, которые обнажали тату сахарного черепа (прим. пер. — подобная тату наносится в память об умершем человеке, как символ любви и потери, чтобы помнить) с цветочным узором вокруг пустых глазниц. Ее темно-серая майка позволяла видеть и пару татуировок на плече. Одна из них — рыба кои (прим. пер. — разновидность карпа; основное значение тату — удача; символ силы духа и независимости) выглядела так, словно она плывет вверх по руке. На другом плече снова красовался череп, но с другим рисунком.

Кэт указала на Бивера, прерывая мое визуальное рассматривание.

— Это никогда не произойдет, большой человек.

И подарила ему чудесную чистую улыбку.

— Закачивайте оба, и, Кэт, не заставляй меня звонить твоему отцу, — поддразнил Роджер.

Она закатила глаза.

— Ты никогда не сделаешь этого. Теперь иди сюда. — Она заключила его в крепкие объятия.

— С днем рождения, принцесса.

— Эй, а я что, пустое место? — в свою очередь надулся Слим.

Кэт вырвалась, схватила Слима за воротник и обняла.

— О да, пустое место, но я всегда буду тебя обнимать, до тех пор, пока ты будешь заказывать доставку шоколада для меня.

— О, хорошо, по крайней мере, эти мудаки из цветочного магазина на этот раз не ошиблись адресом. Клянусь, как-то я заказал дюжину роз моей второй жене, и они закончили тем, что оставили их перед старой заброшенной церковью. Я должен был позвонить и наорать на них. Есть чертовски большая разница между Первой авеню и Первой улицей. — Он вздохнул и заключил ее лицо в свои окрашенные нефтью руки, в то время как она ярко улыбалась ему.

— Так она все-таки получила свои цветы?

— На самом деле, получила. Узнал позже, что она бросила их в мусоропровод.

Кэт рассмеялась, и это был мелодичный звук.

— Ой. И что ты сделал?

— Думаю, дюжиной красных роз не исправить секс с ее сестрой. — Он смотрел вдаль, наморщив нос.

Она хлопнула его по плечу.

— Слим, ты спал с ее сестрой?

— Они были близнецами. Откуда мне было знать, с которой из них я сплю?

Роджер и Бивер смеялись, когда она качала головой.

— О! Эй, Кэт, я хочу познакомить тебя с Нельсоном, — сказал Слим, вдруг вспомнив, что я стою здесь.

Ее глаза переместились туда, где был я, и счастливое, беззаботное отношение вдруг сменилось напряжением.

Она выпрямила спину и коротко кивнула мне.

Я протянула ей руку так же, как и Биверу.

— Я Тимбер Нельсон. Извиняюсь, что испортил твой день рождения, но эти придурки притащили меня сюда, — поддразнивал я.

Как только мы установили зрительный контакт, что-то в ней заставило мои внутренности сжаться. Я искал подсказку в моих спутанных воспоминаниях, но ничего не находил. Она наблюдала за мной усталыми глазами. Да, что-то в ней задело какой-то нерв глубоко внутри меня. Это были ее глаза. Мог поклясться, что видел эти карие глаза прежде.

— Я тебя знаю? — спросил я ее. И искал на лице любую тень узнавания, но ничего не было. Может быть, она просто похожа на кого-то другого. Но ее голос стал жестким, и она отрезала: «нет». Я видел, как глаза девушки метались по бару, явно в поисках выхода.

Как странно.

Кэт откашлялась, отказываясь снова взглянуть на меня.

— Приятно познакомиться, Тимбер. Дядя Роджер, не хочу быть грубой, но я на самом деле очень занята вновь возникшей инвентаризацией, увидимся со всеми вами попозже, ладно? — она так и не взяла мою руку, так что я просто опустил ее.

— Конечно, без проблем, дорогая. Не хотел, отрывать тебя от работы, — сказал Роджер, быстро целуя девушку в щеку, прежде чем она поспешила обратно туда, где как я полагал, была подсобка.

Бивер наклонился вперед на стуле.

— Интересно, что нарушает спокойствие ее задницы?

— Ты имеешь в виду «трусики»? — поправил Роджер.

— Девушки, девушки. — Бивер пожал плечами, как будто это объясняло его замешательство.

Слим нарушил паузу и сказал:

— Давайте возьмем выпивку, парни.

На этом мы втроем прошли в бар и уселись там. Два часа пролетели быстро, и я определенно был пьян больше, чем скунс. Что это вообще значит? Напиваются ли скунсы? Воняют ли пьяные люди? Я не слишком осторожно понюхал свои подмышки.

Нет, свежий, как стеклышко.

Я смотрел за девушкой, за Кэт, работающей за стойкой бара большую часть ночи. Я наблюдал, как легко она общается со всеми в баре. Все они, казалось, знали ее, и я предположил, что она местная. В ней было что-то, что определенно тянуло к ней. Магнетизм, который заставлял и меня хотеть узнать ее. Но она не даст мне шанса. Всякий раз, когда мой «Кроун» иссякал, она поручала Мелани подойти и налить мне. В один момент в течение ночи, в то время как весь бар объединился и пел «С днем рождения» для нее, я увидел, как она избавилась от оцепенения, в которое, как мне представлялось, я ее поверг. Я узнал, что ей исполнился двадцать один год. Она, казалось, помнит, что я все еще здесь, наблюдаю за ней. Я поймал ее глаза, вглядывающиеся в меня. Я сдался, пытаясь выяснить, откуда знал ее, или кого она напомнила мне. Хмельной туман в значительной степени мешал возникновению любых последовательных мыслей. Ну, любых мыслей за исключением тех, что эта девушка была красива, но не в традиционном смысле. Нет, не из тех красоток, что украшают обложки журналов. А того типа, что медленно просачиваются в вашу вселенную и захватывают вас. Того типа, что полностью поработит вас, и вот вам уже не хочется смотреть ни на кого другого. Ее красота была концом всего. Это было все, что вы когда-либо могли хотеть снова.

Я хлопнул еще один стакан «Кроуна» и бросил деньги на стол. Желая выбраться наружу и вдохнуть немного свежей влажности Техаса, я сказал своим боссам, что хотел бы видеть их завтра и чтобы не избавлялись от моей задницы, если приду поздно и страдая от похмелья. Когда я вышел, Бивер предложил вызвать мне такси. Мысль о том, что такси можно вызвать даже в таком небольшом городке была смешной, я сказал ему «спасибо, но я живу за углом». Он снова стиснул мою руку в другом сокрушительном рукопожатии, и я вывалился из бара.

После того как я спотыкаясь и качаясь добрался до квартиры, мое тело решило, что диван выглядит достаточно хорошо, чтобы поспать на нем и не стоит делать несколько дополнительных шагов к кровати. К счастью, я купил диван именно по этой причине. Человек нуждается в хорошем диване, чтобы ненадолго вздремнуть. А мой иногда просто служит великой цели — дремать на нем всю ночь. Как только я закрыл глаза, то почувствовал знакомые вибрации моих мышц, увлекающие меня обратно в привычные кошмары войны.

Глава 3

Тимбер

— Чувак, мне нужно, чтобы ты сделал мне одолжение. Думаю, что у меня сыпь на мошонке, но я не могу ничего там разглядеть. Не мог бы ты посмотреть и сказать, не нужно ли мне пойти к доктору и взять какую-нибудь мазь или вроде того? — спросил Холт, пока чесался. 

— Какого хрена, мужик. Нет, я не буду рассматривать твое хозяйство. Воспользуйся гребаным зеркалом. — Я смеялся, нет уж, ни за что я не буду рассматривать чужой член по доброй воле. 

— Эй, я бы сделал это для тебя, придурок. 

— Да, и именно это делает тебя гомиком, — возразил я, зная, что только заведу его еще больше. 

— Каким еще гомиком, когда я трахал маму Кори перед нашим отъездом? — сказал Холт. 

Я сидел в своей казарме с большей частью своего отряда, мы держались поблизости в ожидании нашего следующего патруля. Ребята хором потянули «ооо» в ответ на глупый комментарий Холта. Он был весел, когда дразнился и часто оказывался на высоте, когда дело доходило до насмешек. Самый молодой из всех нас. Я нашел его фотографию, где он снят еще до окончания старших классов, которая выпала у него из вещмешка. Красавчик, с длинными растрепанными волосами, которые заставили бы Джастина Бибера позеленеть от зависти, и улыбкой на миллион долларов, от одного появления которой девчонки, вероятно, сразу кончали. Но здесь, он был просто мальчишкой с нулевым опытом. И внешность не защитит его жизнь от РПГ (прим. пер. — ручной противотанковый гранатомёт). Я приглядывал за ним больше, чем за кем-либо из парней. 

Кори вошел как раз, когда Холт раскрыл свой рот. 

— Так что ты там сказал о моей маме? 

— Я сказал, что она делает такие чертовски вкусные сникердудл (прим. пер. — традиционное Рождественское печенье является одним из любимых в Америке, в основном его делают, обваливая в смеси сахара с корицей), мужик. На самом деле, не мог бы ты попросить ее отправить нам еще немного посылкой? — я усмехнулся, парень быстро пошел на попятную. 

Кори был тем, кто не даст вам спуску. Солдат из солдатов. Вырос с желанием вступить в армию с тех пор, как помнил себя. Это была его мечта. Служить стране, вот что было его целью. Кори обычный парень со среднестатистической внешностью, но у него золотое сердце. Он родился в типично американской семье патриотов, и его мама регулярно присылала нам всякую фигню по почте. Каждый из нас получал от нее письма, по крайней мере, один раз в неделю, в которых она рассказывала нам, как гордится мужчинами, с которыми служит ее сын. И как бы сильно мы ни прикалывались над Кори из-за его опекающей матери, я знал, нам всем это нравилось. 

— Да, уверен, это и есть сникердудл. Посмотрим, положит ли она в твою коробку какое-нибудь печенье, если я скажу ей, о чем ты тут треплешься, малыш. 

Холт показал Кори средний палец. Схвачен с поличным. 

Это было сразу после вечерней кормежки, и мы все возвращались из столовой. У нас был час, прежде чем мы будем собираться в наш ночной патруль на восточной стороне Фаллуджи (прим. пер. — город в Ираке). Мой отряд сделал четыре патрулирования за двенадцатичасовую смену. Я лег обратно на кровать, позволяя съеденной пище усвоиться. Повернув голову, посмотрел на Рустера (прим. пер. с англ. — задира, забияка, петух), который вошел, прогулочным шагом, с самодовольной улыбочкой на лице и небольшой коробкой в руках. Вообще-то его на самом деле звали Ник Смит. Имя, данное при рождении. Рустер был чертовски упрямый сукин сын. Мы долгое время служили в одном отделении вместе. Он так и не сказал нам, откуда у него это прозвище — Рустер. У него дома остались жена и двое детей, и он делал свою работу с требовательным отношением. Он был типом, у которого если уж что засело в голове, то он безоговорочно следовал выбранному курсу. С таким усердием, что два года назад попал в центр перестрелки в Афганистане и получил пулю в левое плечо. Его незамедлительно отправили домой, и у него был сплошной год физиотерапии. Он сказал, что был в действительно черной тоске долгое время, пока выздоравливал, но, когда врач осмотрел его и сказал, что он пригоден для несения службы, только тогда он снова почувствовал вкус к жизни. В некотором смысле я ровнялся на него. Он был на три года старше меня, а мне всего двадцать три, но то, что он пережил и сделал, достойно уважения. 

— Что в коробке? — спросил Холт, все еще почесываясь. 

Рустер посмотрел на него и скривился. 

— Это от моей жены. Но ты ни к чему не прикоснешься, пока не вымоешь руки. 

Он присел с коробкой на свою кровать, и все четыре пары глаз были прикованы к Рустеру, когда он ее открыл. Кроме мамы Кори, которая шлет нам посылки еженедельно, мы не так уж много получаем из Штатов. 

— Черт, — сказал Рустер, когда поднял ярко-розовые кружевные стринги. Он отложил их и продолжал разбирать посылку. Затем вынул какой-то лосьон, пахнувший яблоком. Он закончится меньше чем за полгода, я улыбнулся про себя. Я смотрел, как он извлек презервативы, массажное масло, непристойные фотки жены, а потом небольшую пачку порно журналов. Я сглотнул. Прошло чертовски много времени с того момента, как я был с женщиной. По крайней мере, уже месяцев семь, как мы попали в эту адскую дыру. 

Он собирался рассмотреть фотографии, но передумал, когда поднял глаза и оглядел нас. Мы, должно быть, выглядели, как стая волков, готовых атаковать или схватить что угодно с сиськами и улыбкой. Он положил их обратно в коробку вместе с другими вещами и поставил под кровать. По комнате прошелся ропот. 

— Серьезно, ребята, это моя жена. Я не покажу вам ни дюйма ее тела, — захихикал Рустер. 

Я взглянул на часы. На них было семь вечера — время выдвигаться на наш последний вечерний патруль. Я встал и потянул свои затекшие мышцы. 

— Пошли, последний раунд. 

Тридцать минут спустя я был в бронемашине (прим. пер. — MRAP — боевые бронированные машины американской армии, MRAP достаточно устойчива к минам, но чувствительна к бронебойным снарядам), которая выглядела, как сумасшедший хаммер, но оснащена значительно лучше и сидел на заднем сиденье, внимательно вглядываясь в происходящее снаружи. Я обучался изучать обстановку. Что за люди вокруг? Что они носят? Что они делают? Не видел ли я их раньше? Проявляют ли они особый интерес к нам, когда мы появляемся? Сделанные мной оценки я отмечал в своей голове. Это спасало мою жизнь и жизнь моим ребятам уже много раз, больше, чем я мог посчитать. 

Как только мы повернули за угол последнего патрулируемого квартала, я заметил мужчину, который кричал на женщину. Она съежилась, ее глаза были опущены вниз. Местные женщины не являются теми, кто имеет власть в этой стране. Они подчинены мужчинам. Я тихо усмехнулся про себя. Я предпочел бы женщину, в которой была бы искра борьбы. А эта женщина делает только то, что обучена делать с рождения. Мужчина потянулся, грубо схватил ее за руку и сжал. Она энергично кивала головой, которая все еще была опущена. Он толкнул ее к стене, и я заметил, как она поморщилась от боли. Это заставило мою кровь закипеть. Я захотел поставить этого парня лицом к стене. 

Прежде чем мы потеряли парочку из вида, Холт спросил: 

— Должны ли мы остановиться и вмешаться? 

— Нет, продолжай ехать, — сказал ему Рустер с пассажирского сиденья. 

Я продолжал наблюдать за ними, и как раз перед тем, как мы завернули за угол, женщина взглянула... теплые карие глаза. 

Какого черта? Нет, совсем не так я их запомнил. Ее глаза были почти полностью черные, всегда. Я знаю эти глаза.

***

Я подскочил на диване и сел. Провел рукой по влажным, потным волосам, встал и отправился на кухню, чтобы выпить стакан воды. Во рту была такая сухость, что жидкость обжигала болью, пока просачивалась в мое горло. Я пыхтел, глотая чуть теплую воду, и наполнил стакан второй раз. Пока я пил, мой мозг усиленно работал. Мои сны никогда не менялись. Каждую ночь они были одинаковыми. Почему вдруг ее глаза сменили цвет? Мои внутренности сжались, вынуждая копать глубже, думать лучше.

Откуда я знаю эти глаза?

И вот когда стакан был приподнят, а мои губы коснулись ободка, мысль ударила меня. Она была настолько неожиданной, что я уронил стакан. Он упал в раковину, распавшись на нескольких крупных осколков. Мне было все равно, я вспомнил эти глаза.

— Черт... Кэтрин. — Я зарычал.

Глава 4

Кэт

Согласно словарю, удушье — это состояние, при котором человек лишается кислорода. Вам когда-нибудь приходилось лишаться кислорода? Чувствовать, что дыхательные пути полностью перекрыты, и вы не в состоянии получить ни глотка воздуха, в котором так отчаянно нуждаются ваши легкие? Мне приходилось.

Старшая школа для меня была проблемой. Чистым адом! Совсем не так, как для большинства ботаников. Все они были либо компьютерными фанатиками, либо играли в оркестре. Некоторые из нас занимались спортом, но мы никак не вписывались в популярную толпу. Так было в мой первый год обучения. У меня было несколько друзей, которые бегали со мной, но обычно я была одиночкой. В конце девятого класса один из самых популярных ребят решил сделать меня своей целью. Я не могла понять, почему он уделяет мне так много внимания. Не понимала до второго курса, когда все стало, на самом деле, ужасно.

Его звали Адам. Я делала все, что могла, чтобы держаться от него подальше, потому что я просто хотела, чтобы он оставил меня в покое. В течение года его насмешки становились все хуже, и я уже не могла избегать его. Он говорил мне разные грязные словечки, выливал на меня напитки, оставлял угрожающие записки в моем шкафчике. И однажды пошел еще дальше.

Это случилось в середине мая, как раз перед окончанием учебного года, и я пробовалась в команду по бегу на следующий год. Было за тридцать градусов выше нуля, действительно жарко и потно. По окончании отбора я задержалась подольше в раздевалке для девушек и стояла под горячей водой в душе. Помню, как услышала шум позади себя. Обернувшись, чтобы осмотреть, как я думала, пустое помещение, я обнаружила, что не одна. Адам подошел ко мне и закрыл рот рукой. У меня не было не единого шанса.

Никогда в жизни я не думала, что стану жертвой насилия. И никогда не думала, что буду девушкой, которая не будет сопротивляться, если вдруг попадет в такую ситуацию. Тем не менее, там я стала жертвой, и я делала все то, что я сказала, я бы не стала делать. Я была в оцепенении. Стояла неподвижно, когда Адам расстегивал ремень и молнию своих дорогих дизайнерских джинсов. Его помутневшие карие глаза — они будут преследовать меня до дня моей смерти, я знаю. Не смогу стереть из памяти то, как он проник в меня, забрав одну вещь, которую я никогда не смогу вернуть. Мою невинность. Я находилась в плену у своего собственного страха, пока он осквернял меня. Когда я почувствовала, первый укус боли, который, как все говорят, чувствуешь, теряя девственность, мой разум начал защищать себя. Мои чувства полностью отключились.

Я не помню его руки на моих бедрах, когда он прижимался ко мне, оставляя на них фиолетовые синяки. Не помню, как его большая рука поднялась к моей шее и сжалась, медленно отрезая единственную вещь, поддерживавшую меня на тот момент в живых. Эти длинные пальцы, которые я наблюдала, отправлявшими победные пасы, зарабатывавшими тачдаун (прим. пер. — заработать тачдаун можно, доставив мяч в зону команды-соперника одним из двух способов: либо игрок атакующей команды вместе с мячом забегает в очковую зону, либо он же получает пас, находясь в очковой зоне соперника) или забрасывавшими мяч на последних секундах до сирены, теперь убивали меня. Помню внезапное жжение в легких, когда мое тело начало бороться по собственной воле, чтобы выжить. Помню, как хватка Адама стала сильнее, и я знала, что это его ответ на мою внезапную потребность дышать. И я помню его последний толчок, прежде чем он вышел из меня, и я почувствовала, как его сперма покрывает мою ногу.

Он отпустил меня, и я рухнула на пол бесформенной кучей, совершенно голая. Я кашляла снова и снова, глотая воздух и сдерживая слезы. Адам убрал член обратно в штаны и оставил меня там. Не могу сказать, сколько времени я просидела на кафельном полу раздевалки. Я просто знаю, что это было достаточно долго, чтобы наблюдать, как вода очистилась от красного и превратилась из горячей в холодную.

Я никогда ни с кем не говорила о том, что случилось тогда после полудня. Он сказал, что будет наблюдать за мной и будет знать, где я нахожусь. Адам в том году окончил школу и поступил в колледж. Однако он все еще вторгался в мою жизнь, давая мне понять, что он не исчез. Время от времени я получала от него смс, в которых он писал, что хотел бы сделать со мной, когда снова увидит. Я жила последние два года школы в состоянии постоянного страха.

Когда я окончила школу, моя жизнь не вернулась в нормальное русло. Я никогда не ходила в колледж, чтобы «продолжить свое образование», как мой дедушка любил говорить. Я просто хотела покинуть Бей-Сити и избавиться от воспоминаний, которые преследовали меня на каждом шагу. Мой дядя Роджер, брат мамы, работал на нефтяном месторождении в Порт О'Коннор, он пригласил меня приехать и остаться с ним, пока буду разбираться в том беспорядке, который зову своей жизнью.

Знаю, моя семья думала, что я взяла перерыв, может быть, на год, чтобы потом вернуться и пойти учиться в Университет имени Сэма Хьюстона. Они понятия не имели, что со мной случилось — просто думали, что я переживала ужасную фазу капризного подростка и, в конце концов, пройду ее. Но этого не произошло. Я хотела найти маленький уголок мира и работы до тех пор, пока не захочу большего. Я скрестила пальцы, надеясь, что мой худший кошмар прекратит преследовать меня. Даже после того как я сменила номер, он нашел меня.

Два месяца спустя после приезда к дяде Роджеру, я все же получила работу бармена в «Норе». Сначала они не хотели нанимать меня, потому что я была несовершеннолетней и по закону не могла работать. На мое счастье, дядя был лучшим другом всего полицейского департамента Порт О'Коннор (всех четырех). Много времени не понадобилось, чтобы убедить их игнорировать тот факт, что мне восемнадцать. Они поняли это, когда я пришла на работу и не употребляла какой-либо алкоголь и делала всю работу, какая от меня требовалась. Я почти никогда не пила. Это заключало в себе слишком много плохих воспоминаний. Уверена, что дыхание Адама в тот день отдавало ликером.

Я работала шесть дней в неделю. По воскресеньям, конечно, бар был закрыт. Я ценила воскресенья. Любила ходить на пляж и загорать, читая хороший любовный роман. Хорошо, читать и перечитывать одну и ту же книгу. Она называлась Emerge и написана S.E. Hall. Я была очарована любовным треугольником, в который попала главная героиня Лэйни Уолкер. Она — простая девушка, выросшая в родном городке, с двумя прекрасными вариантами: первый — плохой парень, которого она вроде бы любит, второй — милый, нежный мальчик, которого она знает всю свою жизнь. Просто мысли об этом делали меня счастливой и грустной одновременно. Не так давно я мечтала быть на месте Лэйни. Хотела иметь любовь. Вот дерьмо, да я была бы на седьмом небе, если бы имела парочку подобных вариантов до того случая. Теперь я цинична в отношении любви и считаю себя испорченным товаром. Моя новая любовь: солнце, вода и чтение. Я знала, что никогда уже не буду прежней и хотела бы примириться с этим. Моя жизнь — бар, моя любовь — воскресенья. О, и, конечно, Эд.

Эд был владельцем «Норы». Пожилой человек, чья жена, Роза, скончалась за несколько лет до моего появления. Думаю, он был одинок, а я просто стала компанией, которую он искал. Мне нравилось говорить с ним каждую ночь, когда мы закрывали бар. Он говорил о Розе и том, что значило любить в те далекие дни. Они были людьми, у которых одна любовь на всю жизнь. Он увидел ее со своего военного корабля в Нью-Йорке, когда они стояли на якоре в порту. Он сказал, что сошел на берег так быстро, как только смог, и разыскал ее. Настаивал на том, что влюбился в нее с первого взгляда. Он сказал, что сначала она подумала, что он сумасшедший, но после того, как он встал на колени перед всей командой, Роза позволила ему пригласить себя на обед. С тех пор они были неразлучны. Даже мое холодное сердце ненадолго потеряло сознание от его истории.

Спустя несколько недель после того, как я начала работать там, Эд сказал, что сделал ремонт в квартире наверху, и хочет, чтобы я заняла ее. Он сказал, что сдаст ее мне по сниженной цене. Честно говоря, за это жилье я платила просто копейки. Наше соглашение было на сто долларов в месяц, плюс я помогла ему покрасить небольшое помещение, а также некоторые из стен в баре, где облупилась краска. Он сказал, что если бы я отказала ему, он бы меня уволил, старый ублюдок. Но я любила его. Он хотел, чтобы я жила самостоятельно и пускала деньги на ветер. Так же, как мой дед хотел, чтобы однажды я продолжила учиться. Если я когда-нибудь сделаю это, то сделаю это для Эда. Он любил меня, как дочь, которой у него никогда не было. Он заставил меня почувствовать себя в безопасности. Поделился со мной большей частью своей жизни. Я знала, что он не обидит меня.

Друзей, которых я имела в своем молодом двадцатиоднолетнем возрасте, можно пересчитать по пальцам — дядя Роджер, Слим, Эд, Бивер и Мелани. Последние два были единственными недавними переменами. Мелани была официанткой в «Норе» еще до моего появления. Чуть за тридцать, разведена. Она была из тех людей, которые обладают достаточной энергией, чтобы держать в напряжении всю комнату. Когда она представилась мне, то притянула в свои объятия, а затем схватила за щеки и сказала с самым южном акцентом, который я когда-либо слышала:

— Ты такая хорошенькая!

С тех пор мы стали друзьями.

Бивер был нанят через пару месяцев после того, как я начала работать в «Норе». Был тут один клиент, который часто приходил в мою смену. Однажды ночью он распустил руки, и Эд вынужден был выйти на него с битой. На следующий вечер появился Бивер и с тех пор был здесь каждую ночь, когда я работала. Хорошо для меня. Бивер — большой мальчик. Никто с ним не связывался.

Ну, исключая Мел. У нее вспыхнуло к нему что-то, как только он вошел в бар. Клянусь, ее акцент стал еще заметнее, а светлые ресницы затрепетали, когда она увидела его. Ей не пришлось делать что-то еще — Бивер определенно заметил. Чего я не понимала, так это того, что она решила, что не может быть с ним. Он был ближе к моему возрасту, и Мел думала, что он не захочет разведенную, «использованную» женщину. Я сказала ей, что у нее опилки вместо мозгов, и он будет принадлежать ей, если только она пожелает. Но всё же мне не стоило вмешиваться. У меня было слишком много собственных проблем, чтобы влезать в их отношения, и я не хочу сближаться с кем-то настолько, чтобы люди начинали задавать ненужные вопросы. Я сказала ровно столько, сколько им нужно было знать обо мне и закончим на этом. В настоящее время этого казалось достаточно.

Жизнь нормализовалась. С воскресенья по субботу она была неизменной. Я была довольна. Не то чтобы счастлива, но удовлетворена.

Вокруг «Норы» образовался шум относительно того, что здесь небольшой праздник по поводу моего двадцать первого дня рождения. Не хочу ненужного внимания, но если Эд настаивает, чтобы мы почтили тот факт, что мне теперь официально разрешено работать на него, то я соглашусь с ним. Я убирала партию пива, когда Мел возникла передо мной.

— О, именинница! — произнесла она нараспев. — Твой дядя здесь и хочет тебя видеть.

Я посмотрела через плечо изнутри рефрижератора и улыбнулась:

— Спасибо, скажи ему, что я буду через минуту.

— Хорошо.

Она на секунду задержалась, ее лицо стало серьезным.

— Что-то еще? — спросила я.

— Как ты думаешь, Бивер отдаст мне твои праздничные шлепки, если я попрошу?

Я фыркнула:

— Если он попытается подарить мне что-то вроде шлепков, я познакомлю биту Эда с его головой.

Она замечталась и вздохнула:

— Готова спорить, у него приятная твердая ладонь. Ты видела, какого размера его руки?

Я ничего не могла сделать, кроме как уставиться на нее.

— Что? — спросила меня она.

— Вам, девушка, нужно потрахаться. — Я забросила полотенце на плечо и направилась в бар. Когда я вышла, то увидела дядю Роджера и Слима, стоявших рядом с Бивером и приветствовавших его объятиями. Мы поговорили несколько минут, посмеялись над вещами, которые говорил Бивер, и вот тогда Слим показал на парня, находившегося позади меня, которого я не заметила раньше. Я повернулась, чтобы увидеть его и получила серьезный шок. Все синапсы в моем мозгу закоротило, и я стояла там, быстро мигая, пытаясь понять, не подшучивают ли надо мной мои глаза. Наверняка мужчина, стоящий передо мной не может быть тем, о ком я подумала. Тимбер Нельсон. Тимбер… Тимбер… Тимбер… Тимбер Нельсон. Что за черт?

До меня дошло, что он говорит. Почему я не могу его слышать?

Я почувствовала, что мое тело словно перенеслось на шесть лет назад. Моя рука поднялась, чтобы поправить очки на переносице, прежде чем я остановила себя. Я больше не ношу очки. Почему он здесь? Я была уверена, Слим только что сказал мне, но я не слышала.

Уши были словно забиты ватой. Сердце билось так сильно, и единственное, что я могла слышать, так это звук моей бурлящей крови. Мне нужно уйти: я быстро произнесла «привет», действуя так, как будто и понятия не имела, кто он такой и помчалась в подсобку. Шагнув в холодильник, я прислонилась спиной к холодной металлической стене и сползала по ней, пока задница не столкнулась с еще более холодным полом. Я подтянула колени к груди и положила голову между ними. Дыши глубже, Кэт.

Почему, почему он здесь? Может Адам прислал его? Знал ли он, что случилось со мной? Он должен знать. Городок был слишком мал, чтобы это было простым совпадением. Никто просто так не появляется в Порт О'Коннор, если только не имеет цели. Ну, допустим, я попала в этот город случайно, но здесь жил мой дядя, и это было мое оправдание. Какое у него?

Дыши глубже, Кэт.

Стоп... он меня не узнал. Ничего в его глазах не сказало мне о том, что он понял, кто я. Они были пусты. Он протянул руку для приветствия так, как встречают совершенно незнакомого человека. Уверена, он не знал, кто я такая. Я так сильно изменилась? Или, может быть, я не произвела на него особого впечатления шесть лет назад. Последняя мысль на один короткий миг больно уколола в сердце.

Ни одной душе я не говорила, что имела малюсенькую, бесполезную, пустяковую влюбленность так много лет назад в этого самого человека, который сейчас находился в моем баре. Эти чувства исчезли в день, когда он наблюдал, как Адам бросил мяч мне в спину. Я всё сидела, прокручивая тот день в своей голове, паника — волна за волной — росла у меня в груди. Когда я, наконец, успокоилась, то услышала, что Эд зовет меня.

Я прокашлялась и встала, прежде чем он увидел меня в таком положении. Не хочу, чтобы он задавал мне вопросы. Кроме того, может быть, Тимбер здесь только на пару дней, а потом уедет. Да. Он уедет и все будет хорошо.

— Кэт, ты здесь? — Эд сделал большой шаг в холодильник и оглядел меня.

Я взялась за коробку, пытаясь выглядеть так, как будто осматривала партию пива.

— Ой, извини, Эд, я не слышала тебя. Там слишком много народу?

Эд всегда был наблюдателен. Он устало посмотрел на меня и сказал:

— Да. Мел не может делать напитки и обслуживать столики. Позаботишься об этом?

Я поставила коробку вниз и поднялась, вытирая руки о шорты.

— Конечно, никаких проблем.

Когда я прошла мимо него, он положил руку мне на плечо:

— Все в порядке, детка?

Он искал что-то в моих глазах, что сказало бы ему об обратном, но я научилась скрывать больше, чем саму себя. Я натянула на лицо улыбку и сказала:

— Да. Все отлично, Эд.

Он задержал руку еще ненадолго, а затем кивнул, отпуская мое плечо. Я бросилась за угол, прочь от холодного воздуха. Мои легкие сжались, и я выдохнула, даже не понимая, что задержала дыхание. Мысленно произнеся себе зажигательную речь, я сказала: ты можешь сделать это. Будь нормальной, будь спокойной. Не дай ему и намека, на то, что что-то не так.

Я шла по длинному коридору обратно в бар. Мои глаза искали его, повинуясь собственному желанию. Я отбросила ощущение того, что я хотела бы знать, где он был, потому что мне было это интересно, и убедила себя: мне нужно знать, где он был, как если бы он был врагом. Он сидел рядом со Слимом в дальнем конце бара. Он пил, как я предположила, «Кроун» и колу.

Ты можешь сделать это.

Я встала за барную стойку и держалась на противоположном конце от них. Я знала, что вела себя, как дура, по отношению к дяде, избегая его, когда он был здесь, чтобы отпраздновать мой день рождения. Но я не могла со всем этим справиться. Мой план был таков: закончить смену, подняться наверх и снова привести себя в порядок. Мне просто нужно пережить следующие четыре часа.

Вечер продолжался; в «Норе» становилось все более и более оживленно. Но я не могла отвлечься от мысли, что Тимбер сидел всего в нескольких футах от меня. В какой-то момент вечера, когда он был занят разговором с моим дядей и сидел ко мне спиной, я позволила своим глазам свободно разглядывать его.

Когда Слим познакомил нас, я не рассмотрела его лица, но заметила, каким высоким он был. Я маленькая, ростом сто шестьдесят сантиметров, а он выше ста восьмидесяти сантиметров. Черная плотная футболка, в которой он был, показывала все точеные линии его бицепсов. Каждый раз, когда он протягивал руку, чтобы взять свой бокал, мышцы напрягались и становились еще более привлекательными. Его плечи были широкими, футболка облегала спину, растягивая ткань до самой талии. Я могла видеть чернила, выглядывающие из-под футболки, и мне было любопытно, как это выглядит. Тату, которые были видны, спускались по его левой руке на всю ее длину.

Некоторые из них были заштрихованы черным, в то время как другие вспыхивали яркими цветами: голубым, красным, зеленым. Такие красивые. Мне хотелось приблизиться, чтобы рассмотреть их. Я знала, что он служил в армии, и была удивлена, когда он повернулся, и я увидела его тоннели (прим. пер. — вид пирсинга, при котором прокол растягивается, и в него надевают металлические кольца). Возможно, мне мало известно о военных, но я знала, что они не признают татуировки или серьги. Когда мои глаза продолжили исследовать его, я заметила, что он выглядел… старше. Конечно, прошло шесть лет, но это не имело отношение к возрасту. Лицо было жестким, и угрюмый вид не покидал его. Даже находясь далеко, я могла чувствовать атмосферу вокруг него. Он был как отточенное лезвие, был чем-то таким, что кричало об опасности. Армия явно сделала что-то, чтобы ожесточить его. Что же произошло?

Пока я размышляла о Тимбере, он, должно быть, почувствовал, что я смотрю. Он повернул лицо в мою сторону, и его светло-голубые глаза пронзили мои. Я протянула руку, чтобы схватиться за стойку, получить опору, потому что вес его взгляда был больше, чем я ожидала. Он, безусловно, изменился. Я неуверенно сдвинулась.

Я наблюдала, как его угрюмый вид смягчился, пока он продолжал смотреть на меня этими самыми невероятными бирюзовыми морями, которые я когда-либо видела. Должно быть, это освещение в баре, или то, что его кожа имела загар золотистого оттенка, потому что я не могла припомнить, чтобы его глаза были настолько притягательны. Мой желудок наполнился тревогой. Он, казалось, пытался понять меня, но я чувствовала желание.

Мел подошла ко мне сзади и сказала:

— Привлекательный, не правда ли? Я оценила его раньше, когда он только пришел. Ты его знаешь?

Я вздрогнула и обернулась к ней.

— Полагаю, и да, и нет, не знаю. — Я снова посмотрела на него. Она одарила меня понимающей ухмылкой.

— Тут не нечего гадать, дорогуша, он просто ходячий секс. И он, на самом деле, выглядит так, как будто ты ему нравишься, — юмор зазвучал в ее голосе.

— Ты не можешь об этом знать, — заговорила я слишком быстро.

— Ааагааааа. Я знаю намного больше, чем ты думаешь.

Я почувствовала на себя взгляд Тимбера, и это заставило меня вздрогнуть.

— Ну, ему придется поискать кого-то другого, потому что меня это не интересует.

Мел покачала головой:

— Кэт, последние два года, что я тебя знаю, я никогда не видела тебя с парнем. Хочешь сказать мне почему?

Потому что мужчины пугали меня, когда я думала о них больше, чем как о просто друзьях? Я не могла произнести это, но хотела сказать ей, чтобы она думала о собственных чертовых делах. Хотя не могла. Мел для меня как семья, и я знала, что она хотела как лучше. И вместо этого, я пожала плечами и сказала:

— Не знаю. Думаю, просто никто не попался мне на глаза.

Она постучала длинными ярко-розовыми ногтями по стойке.

— Ну, как ты только что следила за ним, а ты следила за ним, я бы сказала, что ты заинтересовалась им.

Она протянула руку за пивом, вскочила и пошла обратно обслуживать столики, лишая меня возможности что-либо ей ответить.

Я не была заинтересована. Мне просто любопытно... и я осторожничала. Мне нужно выяснить, почему он появился здесь. Следующие несколько часов я провела, отправляя Мел к нему с заказанным «Кроун» и колой и выдерживая ее реплики о том, что мне нужно пойти поговорить с ним. Она понятия не имела, кто такой Тимбер, и я не собиралась ей рассказывать. Этот парень был тем, кто может заставить мир, который я выстроила здесь, разрушиться. Я бы не дала ему и дня, если он когда-либо вернется сюда.

Итак, все решено.

Незадолго до того, как моя смена закончилась, мне бросилось в глаза движение Тимбера. Он встал с табурета на подкашивающихся ногах и направился к выходу. Я почувствовала внезапное желание остановить его. Мне не хотелось, чтобы он вот так просто уходил, но я не имела понятия почему. Я сделала несколько шагов в его сторону. Но потом сдержала собственный безумный порыв, остановилась и смотрела, как он идет на выход из бара, и, надеюсь, из моей жизни.

Это продолжалось, пока он не скрылся из моего поля зрения, и я осознала, как много наблюдала за ним всю ночь. Я поймала себя, уставившуюся на барный стул, где он только что сидел. Каждый мускул в моем теле начал медленно расслабляться. Это было, как если бы я ждала, чтобы он сделал свой ход и дал мне повод бежать.

Принимая вызов этой ночи, я прошла в подсобку и сказала Эду, что отчаянно нуждаюсь в душе, а Мел и Бивер сами смогут закрыть бар. Он согласился, и пожелал мне счастливого дня рождения в миллионный раз. Я добралась до своей маленькой квартирки над баром и решила, что горячий душ успокоит мое больное тело.

Стоя под горячей водой, которая согревала мою кожу и смывала напряжение, я считала, что мне нужен план игры. В этом не было необходимости, пока Тимбер не предстал передо мной. И вот тут я сообразила, что понятия не имела, как себя вести, если кто-то нежелательный приедет сюда искать меня. Подобная мысль была откровением для меня — я позволила себе расслабиться и позабыть о чувстве самосохранения. Когда ваш внутренний охранник спит — вы не готовы. Всегда будьте готовы к неожиданностям. Если Адам и научил меня чему-то, так это тому, что никто в действительности не знает людей или того, на что они способны. Я почувствовала, как струи слишком горячей воды ошпарили кожу, пока я разрабатывала план, чтобы защитить себя и больше никогда не становиться жертвой.

Глава 5

Тимбер

Подъем пятничным утром с туманом в голове и огромным похмельем требует чудес мужской солидарности. Вместо обычного двухминутного опоздания, я попал на площадку только через час после начала работ. Когда я вошел в мобильное здание (прим. пер. — здание или сооружение комплектной заводской поставки, конструкция которого обеспечивает возможность его передислокации), чтобы отметить время прибытия, Слим взглянул поверх своего стола в открытую дверь дальней комнаты.

— Немного припозднился? — в его голосе я мог явственно слышать нотки веселья.

От этого у меня разболелась голова.

— По твоей вине, — все, что я ответил, пока провел своей карточкой по терминалу и вышел в уже раскаленный воздух. Я нацепил солнцезащитные очки-авиаторы, чтобы несколько уменьшить яркость освещения.

Если вы никогда не были в Техасе летом, то не имеете ни малейшего представления о том пекле, которое подстерегает вас на улице. Добавьте немного влажности, и вы получите самую дерьмовую погодку для работы. Но я — счастливчик, потому что техасец, и всю жизнь имею дело с таким климатом. Но за последние пару месяцев я видел многих людей, которых выносили на носилках из-за теплового удара. Они никогда не возвращались. Думаю, они приезжали из соседних штатов, когда слышали о возможности подзаработать деньжат, и думали, что это будет легкая работа. Они не имели ни малейшего представления о том, что эта работа связана с поднятием тяжестей, слежением за буровой установкой, выносом горной породы из забоя и постоянным ползанием по туннелям. Не многие способны вынести изнурительную жару, когда изо дня в день температура легко поднимается до тридцати восьми градусов и выше. Хотя жара вовсе не то, что испытывало мою решимость. Это был вызов. Я никогда не начинал чего-то, если не был намерен довести дело до конца. Здесь я был частью команды, и если бы я ушел, то оставил бы мою команду в меньшинстве. Да, знаю, это мой армейский менталитет, но я цепляюсь за это свое качество. Это спасает жизни. А потом снова... отнимает их.

Мой день был долгим и трудным, но закончилась только первая его половина. Когда пришло время обеденного перерыва, я отчаянно нуждался в воде и еде. Схватив металлический контейнер из седельной сумки своего «Харлея», я занял место за одним из столиков, находившимся в теньке. Потянулся за салфеткой, которые были прижаты бутылкой кетчупа посредине стола и вытер ею пот со лба. Я достал свой почти теплый бутерброд с ветчиной из контейнера и откусил большой кусок. В то время как я сидел и ел, Слим вышел из трейлера со своим обедом и сел напротив меня. Когда его задница столкнулась с деревом, весь стол заскрипел. Он не был маленьким человеком. Невысоким, да, но он был крепким.

— Дерьмово выглядишь, — сказал он, отвинчивая колпачок на своем термосе.

 — Ага, а ты выглядишь так, словно слишком долго просидел под кондиционером, принцесса, — мой сарказм заставил его усмехнуться.

— Да уж, жаркий денек, вы тут в порядке, ребята? Слышал, жара сегодня побьет все рекорды.

— У нас все будет в порядке. Я прослежу, чтобы у них всегда была вода поблизости и чтобы они делали перерывы чаще. — Температура достигнет своего пика около трех часов дня, когда мы совсем выдохнемся и пытаемся передохнуть перед последним рывком в несколько рабочих часов.

— Звучит отлично. Итак, вчера вечером ты хорошо провел время? — спросил Слим.

Я думал о прошлой ночи все утро и решил воспользоваться Слимом, чтобы получить некоторую информацию о Кэт.

— Да, было хорошо, довольно типичная попойка в небольшом городке, — усмехнулся я. — Помоги мне вспомнить больше.

Я смотрел, как брови Слима медленно поползли вверх.

— Ну, ты встретил Бивера, Мелани и Кэт. Эд, владелец, вероятно, был в подсобке. Что ты хочешь знать?

Я сделал глубокий вдох и полагал, что я могу спросить обо всем. Ну, не обо всем, в большей степени мое любопытство касалось Кэтрин, или Кэт, как она любила, чтобы ее называли сейчас.

— Прошлой ночью был день рождения девушки, Кэт, так? Как давно ты знаешь ее?

Слим покачал головой.

— Ууу-х. Если ты заинтересован только в этом, то ты выбрал не ту цель, Нельсон. Роджер очень заботится о своей племяннице, а владелец бара и того больше. Я предлагаю тебе выбрать кого-то еще для ухаживания. Дерьмо, если ты одинок, я знаю много девушек, которые даже не будут думать дважды, прежде чем принять решение быть с таким, как ты.

— Хочешь сказать, что я привлекателен, Эд? — поддразнил его я, но был несколько разочарован его четким отказом, дать мне хоть какую-то информацию. Ну, я так просто не сдаюсь.

— Ты не мой тип. Твои глаза уж слишком миленькие, — с сарказмом ответил он.

Глядя на то, как он отправил в рот горсть чипсов барбекю, я решил зайти с другой стороны.

— Я не собираюсь крутиться около племянницы Роджера. Просто она выглядит знакомо, вот и все.

Он сделал большой глоток колы, прежде чем ответил мне:

— Я не очень много знаю о ней, только то, что она нездешняя. Переехала сюда несколько лет назад, чтобы попытаться вырваться из своего прежнего города. Роджер принял ее и с тех пор заботится о ней. Она довольно тихая, но Кэт хорошая девочка. Помнится, она говорила, что приехала из Бей-Сити. Когда-нибудь слышал об этом городишке?

Мое лицо не дрогнуло, ничто не выдало того, что я утвердился в своих подозрениях. Он просто подтвердил то, что я уже понял прошлой ночью.

— Слышал о нем. Хотя никогда не был.

— Советую тебе не говорить Роджеру о своей заинтересованности в Кэт. Его не будет волновать, что там ты его лучший работник, — сказал он и через плечо указал большим пальцем за спину. — Эта девушка для него целый мир, и он порвет твою задницу в одну секунду, если ты не так посмотришь на нее.

— Учту.

Эти ребята ничего не знали обо мне, и они никогда не спрашивали о причине моего появления в их маленьком городке. То немногое, что они знали, делало меня приемлемым в их глазах. Я был армейским ветераном, и они принимали меня таким, какой я есть.

Мы со Слимом закончили обедать в тишине. И когда закруглились, я встал и положил свой контейнер обратно в седельную сумку, тогда как Слим повернулся и пошел обратно в свой офис с работающим кондиционером. Я простоял у своего байка около минуты, проводя рукой по потным гладким волосам. Они были длиннее, чем позволялось в последние годы.

Я немного взбунтовался, после того как уволился из армии. Много лет я жил в армейском мундире. У нас у всех были одинаковые прически, одинаковая походка, одинаковые приветствия. И я покончил со всей этой одинаковостью. Спустя день после того, как я вернулся к отцу, я нашел тату салон и начал разрабатывать татуировку на предплечье. Мне нужно больше смысла. Нужно разорвать все нити с жизнью «под копирку». В тот же день я пошел и начал набивать татуировку, а также проколол уши. Метки на собственном теле вернули мои мысли к Кэтрин. Она сделали свои тату по той же причине? Она чувствовала необходимость отказаться об общей формы и если да, то почему?

Мне было так трудно поверить, что девочка, которую я видел в школе, стала той татуированной девушкой, которую я встретил вчера вечером. В тот день, на стоянке в глазах Кэтрин светилась невинность. Все в ней кричало о чистоте. Она была собой и не скрывала этого. Это было то, что восхищало меня в ней. Тогда она стояла передо мной, когда никто не видел, и не нуждалась ни в каких оправданиях. Насмешливо изогнутые губы, карие глаза, и никаких намеков на то, что она бунтарка или вообще знает об этом. Прошлой ночью даже в состоянии алкогольного опьянения, я мог сказать, что она демонстрировала посыл: «не играй со мной».

Я сделал глубокий вдох и выдохнул через нос. Покосившись на грязное сухое поле, я направился обратно. Предстоит сделать много работы, чтобы закончить, а в дне недостаточно часов для этого. Я слишком много думал о Кэтрин и должен сосредоточиться на чем-то другом. Думать о ней — не лучшая идея. Я могу быть заинтересован в ней, но как сказал Слим, не могу прикасаться. Я не собираюсь портить то, что имею здесь — мою работу, и я не собираюсь разрушить девушку, которая всё еще была невинна, несмотря на ее внешний вид, в котором она предстала передо мной прошлой ночью.

Я тоже не обычный парень, каким пытался быть. Я очень старался нормально вести себя с другими людьми, но мне не всегда это удавалось. Моя голова была полна сведений. Я подмечал вещи повсюду, где был. Я разрабатывал стратегии, планы отступления и планы, которые обязательно станут провальными. Я ненормальный, и не стану портить жизнь кому-то нормальному, только потому, что мне любопытно. Мне нужно было сосредоточиться на своей работе, и я выкинул Кэтрин из своей головы. Остальная часть дня прошла без происшествий, и, наконец, я запрыгнул на свой «Харлей» и отправился домой.

Когда я вошел в квартиру, то меня приветствовала тишина. Я шел через черное пространство, позволяя глазам привыкнуть к темноте. Пройдя на кухню, я положил ключи и сел за небольшой двухместный стол, который стоял у стены напротив микроволновки. Откинув голову назад, я закрыл глаза и прислушался. Было так тихо, что я мог слышать звон в ушах. Я рассчитывал встать и включить телевизор только, чтобы раздавался какой-то шум, но не хотел двигаться. Не было слышно никакого движения снаружи, даже мои обычно шумные соседи должно быть ушли. Звук моего собственного дыхания, в конце концов, усыпил меня. Я вздрогнул и проснулся, когда увидел вспышку яркого света под веками. Ориентируясь по часам, светящимся на микроволновой печи, я понял, что проспал час. Все тело ныло от тяжелой работы и того, что просидел на стуле. Я повернул шею в одну сторону, затем в другую, при каждом повороте был слышен хруст.

Уже больше семи часов вечера, а я еще не ужинал. На самом деле, я даже не был голоден. Вот что я действительно хотел, так это выпить. В тот же момент я решил, что делать, но не знал мудрое ли это решение, но мои ноги думали иначе. Я встал, нащупал ключи и вышел за дверь. Через несколько минут я обнаружил, что стою у входа в «Нору».

Я стоял там и думал, какого черта тут делаю. Пытался оправдаться, говоря себе, что я здесь только для того, чтобы повторить событие каждого вечера — попытку утопиться в «Кроун». Но не было никаких сомнений, что я здесь не просто для того, чтобы выпить. Мне нужно взглянуть на Кэтрин. Если это так, и все, что мне нужно, так это один взгляд на нее, то потом я смогу вернуться к двери, выйти и отправиться в магазин, чтобы купить выпивку.

И все эти мысли вылетели в окно, как только я вошел и увидел ее в конце комнаты. Она была за барной стойкой, где делала напитки. Кэт стояла спиной ко мне, а я наблюдал, как она плавно двигается в этом закрытом пространстве. Длинные волосы каскадом мягких маленьких волн ниспадали на ее спину. Красные кончики светились под огнями, насыщая волосы яркими тонами. Как и прошлой ночью, она была одета в футболку с короткими рукавами и обрезанные шорты. Я очень хотел видеть ее ноги, но барная стойка не позволяла мне этого.

Я не смог продолжить разглядывать ее, так как низкий голос откашлялся рядом со мной:

— Чувак, мне нужно посмотреть твое удостоверение, прежде чем пустить тебя.

Верно. Стою здесь, как полный идиот, и даже не знаю, как долго. Порывшись в заднем кармане, я вытащил удостоверение и посмотрел на человека, которого запомнил, как Бивера. Я передал ему документ, и он осмотрел его, пролистав вперед и назад, а затем, наконец, посмотрел на меня.

— Подожди, ты парень с прошлой ночи. Нельсон, верно? — Бивер улыбался так, словно встретил старого друга.

— Вообще-то Тимбер, но да, — сказал я.

— Приятно снова видеть тебя, мужик. Как долго ты в этом городишке, и как так получилось, что я не видел тебя до прошлой ночи?

Я не был в настроении, чтобы болтать, но и полным мудаком я тоже не являлся.

Пожав плечами, я сказал:

— Я здесь уже несколько месяцев, но у меня не было времени, кроме как на то, чтобы ходить на работу и домой, есть и спать. А потом все сначала. Даже не знал про это место до прошлой ночи.

— Серьезно? Этот город длиной в одну милю. Ты не мог пропустить это место.

— Я же говорил, что и не выходил-то никуда, — сказал я, глядя куда-то вниз.

Он хмыкнул, принимая мой ответ:

— Ну, добро пожаловать. Полагаю, что большего не добьюсь. Но моя задница всегда здесь, чтобы приглядывать за баром и девочками.

— Спасибо, — сказал я. Он вручил мне мое удостоверение, и, прежде чем я смог подумать об этом, я задал ему вопрос:

— Как долго ты работаешь здесь?

Бивер оглядел бар, прежде чем снова посмотрел на меня.

— Где-то пару лет. Эд нанял меня после того, как один придурок был слишком настойчив в проявлении желания по отношению к ней, — сказал он, указывая в сторону Кэтрин. — Эд — владелец, если ты не встретился с ним вчера вечером. Во всяком случае, он слишком стар, чтобы отшивать парней, которые не могут держать свои руки при себе. Сейчас я работаю каждую ночь, когда и Кэт. Она ему как дочь, так что он хочет, чтобы я приглядывал за ней внимательней, чем за какой-либо другой девушкой в баре.

Он наклонился чуть ближе и понизил голос:

— Правильное решение, если ты спросишь меня. Если какой-то чувак приходит сюда, то всегда замечает ее.

Сама мысль о каком-то парне, который касался ее, заставила мою кровь закипеть. Однако, зная, что Эд поставил кого-то здесь, чтобы заботиться о Кэтрин, я почувствовал себя лучше. Уверен, что когда Бивер поблизости, никто не решится приставать к ней. Он здоровый сукин сын. Я ничего не боюсь, но если бы он пошел на меня, я бы, конечно, вздрогнул. Возвращаясь к нему, могу сказать, что он нравился мне. Он обеспечивал безопасность моей девочке.

Моей девочке?

Откуда пришла эта мысль — не знаю, но у меня не было достаточно времени, чтобы подумать об этом, потому что эта мысль словно позвала ее обернуться в мою сторону. Своими красивыми карими глазами она посмотрела в мою сторону, и я почувствовал, что меня тянет к ней. Я сглотнул, и мои ноги зашагали к стулу, который стоял прямо перед ней. Я смотрел, как она смотрит на меня, ища на ее лице хоть какой-то признак того, что она узнала меня. И не увидел ни одного, когда сел. Ее глаза не отрывались от моих. Она следила за каждым моим движением, как будто я притягивал ее так же, как и она меня. Я заметил, что она сглотнула, и ее грудь двигалась вверх и вниз с короткими вдохами. Она нервничала. Когда я моргнул, она, словно вышла из транса, откашлявшись и глядя в сторону.

Кэтрин перебросила белое полотенце через плечо и подошла, так чтобы встать прямо передо мной. Ее глаза, казалось, застыли, прежде чем она небрежно произнесла:

— Что я могу вам предложить?

Ее мягкий голос ударил меня прямо в живот. Он не гармонировал с ее внешним видом. Татуировки, белая рубашка, которая была расстегнута впереди, образуя довольно глубокое декольте, и глаза, которые были уж слишком сильно подведены черным. Что, чёрт возьми, я здесь делаю?

— «Кроун» и кола, — сказал я своим самым глубоким голосом.

Я видел, как ее рука опустилась и схватилась за стойку, когда я говорил. Я позволил глазам путешествовать от ее руки к лицу. Когда мой взгляд встретился с ее, я увидел, что ее губы приоткрылись. Она реагировала на меня, и я подумал, что, если это чуть больше, чем просто влечение, которое, как я видел, она, конечно, чувствует. Она узнала меня?

Кэтрин повернулась спиной ко мне, взяла бутылку и налила янтарную жидкость в низкий бокал. Потом дополнила его колой и поставила на салфетку, которую положила передо мной.

— Пройдете за столик? Если нет, то с вас пять баксов. — Она начала протирать стойку.

— Довольно дешево. Вы подаете мне разбавленный виски? — спросил я.

Она замолчала, уставившись на меня.

— Эд не работает так, как в других заведениях, придурок. Он держит свои цены низкими, чтобы удержать клиентов. Вы собираетесь передать кредитку или заплатить и отправиться домой?

— Расслабься, милая. Это был просто вопрос, — дразнил я ее.

— Это был вопрос с намеком на то, что мой босс обманывает своих клиентов, — её очаровательные темно-коричневые брови поднялись.

— Уверен, что он был бы счастлив, услышать, что его сотрудники бескомпромиссны и лояльны к нему, — ухмыльнулся я.

Она молчала несколько ударов сердца, прежде чем перегнулась через прилавок и наклонилась ближе ко мне. Проклятье, если у меня не встал. Крепко держась обеими руками за стойку, она сказала:

— Знаешь, что? Думаю, что кому-то пора домой. Наслаждайтесь выпивкой, мистер. Уверена Бивер поблизости, — ее глаза метнулись к месту Бивера у входной двери, — чтобы показать тебе выход.

Я не мог сдержать улыбку, которая расползалась у меня на лице:

— Ты вышвыриваешь меня?

Она оттолкнулась от стойки и прислонилась спиной к противоположной, скрестив руки на полной груди.

— Нет, но я уже видела таких, как ты, раньше. Просто даю тебе понять, что было бы разумней самому найти выход или тебе поможет кто-то другой.

— Таких, как я, да? И что же это за типы? — я знал, что взбесил ее, но мне наплевать.

Я хотел, продолжить разговор. Ее голос странно успокаивал, хотя слова были суровыми.

А теперь она улыбалась. Ее язык скользнул по нижней губе.

— Тип, который трется здесь, заигрывает с местными милашками, собираясь трахнуть, а затем сваливает, даже не назвав свое имя.

— У меня нет проблем, с тем, чтобы назвать тебе свое имя, дорогая.

— Мне не интересно твое имя. И я чертовски не заинтересована в тебе, так что допивай свой виски и иди домой.

Я посмотрел на выпивку, а затем обратно на нее. Я заметил, что ее мизинец немного дрожал, под ее скрещенными руками, а ее грудь поднималась чуть выше, для того, кто имел просто кокетливый разговор. Нажав чуть больше, я проверял ее пределы.

— Как тебя зовут?

Она вздохнула.

— Хорошо, я сыграю. Кэт.

— Кэт? Начинается на C или K (прим. ред. — имеется в виду cat или Kat)?

— Начинается с К. Сокращенно от Кэтрин, — она немного колебалась, прежде чем вернула вопрос мне.

— Я назвала тебе свое, теперь твоя очередь назвать свое.

Она флиртует со мной?

— Тимбер. Приятно познакомиться с тобой Кэт, сокращенно от Кэтрин, — я улыбнулся ей во весь рот. Прочистив горло, я провел пальцем по краю бокала.

— Кажется, у нас есть одно препятствие на пути.

Она сразу поняла, что я имею в виду. Тем не менее, я бы никогда не смог просто трахнуть ее и оставить. О, нет. Она девушка, которой вы никогда бы не смогли насытиться. Она тип, что вы приводите домой, чтобы показать родителям. Такая сладкая, что делает тебя больным с каждым глотком. Та, с которой хочется остаться навсегда. Она та, кого вы хотите навсегда. Кроме того... ей не нужно знать, что я не заинтересован в быстром перепихоне. Не знаю, чего я хотел; просто уверен, что я хотел продолжать говорить с ней. Она заставляла мое сердце трепетать рядом с ней. Я видел, как ее глаза расширяются от моих слов, и она закрыла их, чтобы глубоко вдохнуть носом. Когда она снова открыла их, все было решено.

— Ладно, Тимбер, думаю, мы закончили, — она осмотрела бар и других посетителей, которых игнорировала с тем пор, как я сел перед ней. — Мне нужно работать. Наслаждайся выпивкой.

Кэт ушла обслуживать другого клиента, не оставив мне возможности ответить. Я сидел, медленно потягивая свой виски, и наблюдал за ней. Она легко двигалась и мило общалась с другими людьми. Казалось, она всем нравилась. Почему бы нет? Рядом с ней возникало ощущение спокойствия. Я эгоистично хотел больше. На самом деле я хотел все это только для себя. Хотел, чтобы она знала, кто я. Я нуждался в том, чтобы она помнила меня. Что-то во мне требовало снова заполучить ее внимание и сообщить, что я был тем парнем, которого она ненавидела в старшей школе.

Прошло минут пятнадцать, и я видел, как она пошла в подсобку. Не имея ни малейшего представления, что я делаю или что собираюсь сказать, я встал со стула и последовал за ней. Она была на полпути по длинному тускло освещенному коридору, когда я догнал ее. Прикоснувшись к ее локтю, я произнес:

— Кэт.

Она повернулась, задыхаясь. Я испугал ее.

— Иисус Христос, Тимбер, — она сжала руку у груди. — Для такого большого человека, ты двигаешься слишком незаметно. Я даже не услышала, что ты идешь за мной.

— Мне жаль. Я не пытался напугать тебя, — сказал я.

Кэт смотрела на меня, ее голова отклонилась обратно. Она была такой маленькой, по сравнению с моим высоким ростом.

— Но тебе это удалось. Ты даже не должен быть здесь. Что тебе нужно?

Я заставлял ее нервничать. Желая избавиться от этого, я сказал:

— Кэт, мы знаем друг друга.

— О чем ты говоришь? Я только что встретила тебя, — она покачала головой, и ее длинные каштановые волосы покачнулись.

— Хватит дерьма, Кэт, я вижу все на твоем лице прямо сейчас. Ты точно знаешь, кто я, так почему притворяешься, что нет? — я, правда, не понимал, но у меня были дикие предположения.

Пульс на ее шее стал биться быстрее, и ее глаза начали бегать по сторонам. Одна вещь, что я узнал, находясь в армии, это когда чьи-то глаза движутся определенным образом, то значит, человек лжет. Кэт просто делает это и даже не осознает.

— Понятия не имею, о чем ты говоришь. — Она прижалась к стене, чтобы немного отодвинуться от меня. — Первый раз я увидела тебя вчера вечером, а теперь ты загнал меня в угол. Мы с тобой незнакомы, и думаю, сейчас самое время тебе уйти.

Я должен был отдать девчонке должное. Она стояла на своем. Но почему она так упорно настаивала на том, что я ей незнаком? Может она забыла меня? Не веря ей, я продолжал настаивать.

— Ты шутишь, не так ли? Два слова, Кэтрин. Старшая... школа, — сказал я, загибая два пальца в воздухе.

Она с трудом сглотнула и посмотрела мне прямо в глаза.

— Никто теперь меня так не называет.

Я стоял там, отмечая ее реакцию на то, что я только что сказал. Она знала меня, но предпочла сделать вид, что она не знает. В коридоре было тихо, только отдаленный звук старой доброй кантри-музыки доносился из основного помещения. Стоя здесь перед ней, будучи так близко, когда ее глаза изучают меня, я знал, что хочу ее. Не был уверен, как именно я хотел ее. Просто знал, что хотел быть рядом с ней.

— Почему нет, Кэт? Почему ты делаешь вид, что не знаешь меня, — спросил я.

— Не твое дело, почему меня больше не называют Кэтрин. И, честно говоря, я не хочу иметь ничего общего с Бей-Сити. У меня была причина оставить этот город, но я не собираюсь делиться этим ни с тобой, ни с кем-то еще. Так почему бы тебе просто не пойти обратно в бар, допить бокал и уйти.

Если и есть вещь, которую я не терплю, это когда мне говорят, что нужно делать. Я мирился с приказами, которые прилетали мне в течение последних пяти лет, и с меня было достаточно. Сделав большой шаг вперед и, оказавшись в ее личном пространстве, я наклонил голову так, что был почти на уровне ее глаз. Я был так близко, что, когда дышал, мог чувствовать аромат ее кожи. Это было сочетание кокоса и океана. И этот запах посылал импульсы прямо в мой член. Я закрыл глаза, пытаясь сосредоточиться и не сделать то, что я действительно сейчас хотел: прижать ее к стене и изучить губами все ее тело.

Открыв глаза, я сказал:

— Может, это и не мое дело, почему ты уехала, и я уважаю это, Кэт. Но пойми это. Я ухожу, когда хочу уйти, я задаю вопросы, которые хочу задавать, и я напористый ублюдок. Я знаю тебя, как Кэтрин, с тех пор как мы были подростками, так что мне будет нелегко называть тебя как-то иначе. Я также заметил еще кое-что, когда зашел в этот бар. Ты изменила свой внешний вид. Ты сделала несколько тату на этом красивом теле, — я позволил своим глазам осмотреть ее всю. — Мне нравится.

Ее рот слегка приоткрылся.

— Ты одеваешься более дерзко, чем раньше, и это привлекает внимание мужчин. Уверен, что это нежелательное внимание, но я так же уверен, что ты умная девочка и осознаешь, как это действует на них. Ты не носишь очки, зато носишь слишком много макияжа. Я наблюдал за другими людьми, которые работают здесь в последние две ночи. Они защищают тебя, особенно тот большой чувак у двери. Почему они делают это, я не знаю. Как я уже сказал, я буду уважать твое решение об отъезде, но уверен, что буду очень скоро снова задавать вопросы.

Молчание между нами продолжалась так долго, что я даже не был уверен, что она слышала слова, которые я сказал. Я знал, что подошел к самой границе с девушкой, которую едва знал много лет назад, но ничего не мог поделать. Она была очаровательной, и мне захотелось быть рядом с ней.

Мое тело дрожало от желания, но мозг и нервы успокаивались от такой близости.

Вот такой двойной стандарт, но мне это нравилось.

Она, наконец, заговорила:

— Нет ничего, что нужно выяснять. Я одеваюсь, как я одеваюсь. Я свихнулась на татуировках. Если люди находят мой внешний вид привлекательным, то так тому и быть. И большой чувак в дверях... ну, он мой друг, и он следит за моей безопасностью. Уверена, что это всё, — она сделала глубокий вдох, но не закончила. — Да, и я не вижу причин, почему ты должен привыкнуть звать меня Кэт. Буду очень признательна, если ты не появишься в моем баре снова.

Эта крошечная женщина только что указала мне на мое место? Даже если это так, то ее указания еще больше распалили меня. Она начала поворачиваться, чтобы уйти от меня, но я схватил ее за руку, моя большая рука почти обхватила ее. Прижав ее спиной к себе, я наклонился, пока мой рот не оказался у ее уха. Она вздрогнула, когда я заговорил.

— Мы не закончили. Я вернусь завтра с новыми вопросами и буду ждать ответы.

Она слегка повернула голову, вглядываясь в меня.

— Пошел ты, Тимбер. Я не стану отвечать на твое дерьмо.

Я усмехнулся:

— Посмотрим. И мне нравится твой грязный ротик, Кэт.

Я повернулся и пошел прочь, оставив ее там, в центре коридора. Одно было известно точно — я вернусь. Она пряталась, и я хотел знать, почему.

Глава 6

Кэт

Лежа в постели сегодня утром, я снова и снова проигрывала в голове то, что произошло вчера вечером. Я контролировала ситуацию, или я так думала до тех пор, пока Тимбер не подошел ко мне в коридоре. После этого управление ускользнуло из моих рук. Он вторгся в мое личное пространство, требовал ответов и после того, как он ушел, я буквально превратилась в лужицу из абсолютных нервов. Я не позволяла мужчинам подходить ко мне так близко, как это сделал Тимбер вчера вечером. А если они это делали, Бивер всегда был там, готовый оторвать их руки от меня. Был только один мужчина, которому я разрешила коснуться себя, тот, кто был в городе проездом. Он был красивый и выглядел достаточно хорошо, так что я позволила ему унять мой сексуальный зуд. Будучи обеспокоенной тем, что никому больше не разрешу снова прикасаться к себе подобным образом после того, что Адам сделал со мной, я как-то смогла закрыть этот эмоциональный канал, и секс с путешествующим незнакомцем в конечном итоге стал не более чем механическим действом. Я даже не знала его имени. Теперь я едва помнила его лицо.

Думая о строгих чертах лица Тимбера: его циничных, пронзительных голубых глазах; губах, которые я знала, были мягче, чем казались; об ощущениях его тела, прижатого к моей спине; губах касавшихся моего уха — мои чувства испытывали перегрузку. Внутри я никогда не ощущала себя такой взволнованной, такой раскрепощенной. Когда он заговорил, его глубокий, хриплый голос резонировал до самой глубины моей души. Не сомневаюсь, что если бы он попытался взять меня вчера вечером, я бы отдалась ему без задней мысли. Что совершенно неприемлемо.

Мне нужно взять себя в руки, прежде чем он снова появится. Ложь, что я ругала себя за поведение, как у глупого подростка, который носится со своей школьной влюбленностью. А я была тогда увлечена Тимбером. Он отличался от ребят, с которыми тусовался. Он не был из такой же семьи, что и его друзья. Работал в продуктовом магазине, занимался фасовкой и помогал старушкам с их сумками. Я знала, что его приятели подтрунивали над ним из-за этого, но еще подслушала, как однажды он высказал им нечто новое: он должен работать, чтобы иметь экипировку, которую носит, но это не делает его хуже них. Он знал так же, как и все они, что был принят в их окружение только потому, что был красавчиком. Как печально, наверное, было ему знать, что его внешний вид — это все, что видели другие. Только я знала больше. Будучи помощником учителя в классе биологии, я часто помогала с оценочными ведомостями. Тимбер был умен. Очень умен, на самом деле. Как-то он сказал мистеру Кенту, что хотел бы пойти в медицинскую школу и работать в биомедицине. Хотел найти лекарство от рака, решить проблемы бесплодия и сделать мир лучше. Я мысленно закатила глаза от этого. Мистер Совершенство хотел мира во всем мире. Хорошо, технически я добавила последнее предложение о том, чтобы сделать мир лучшим местом, но ведь именно мира во всем мире он хотел на самом деле. Какой мальчишка-подросток думает о таких вещах?

Взглянув на часы, я поняла, что провалялась в постели на час больше, чем обычно. Сегодня воскресенье — мой пляжный день. Пора вставать, надевать купальник и собираться. Я оделась в черное бикини, мои любимые шорты, которые были обтрепанные по краям, и взяла новую книгу, позаимствованную в библиотеке. Скользнув ногами в шлепанцы и уложив волосы в пучок, я спустилась вниз, прошла через бар и вышла на улицу. Припарковавшись в нескольких кварталах от пляжа, я вышла, схватила полотенце, которое держала на заднем сиденье, и пошла к своему обычному месту. Оно было в тридцати ярдах от пирса и идеально подходило для принятия солнечных ванн. Когда я там расположилась, то легла на живот, открыла первую главу книги и быстро погрузилась в историю. Через какое-то время, занятое чтением и звуком волн, набегающих на песок, я, должно быть, задремала. И когда проснулась, мое лицо уткнулось в страницу, которую я начинала читать. Моя рука онемела от того, что слишком долго пролежала в неудобном положении над головой. Быстро моргая, я подняла лицо и увидела, что кто-то сидит рядом со мной, загораживая солнце.

Втянув в себя воздух, я увидела Тимбера: его ноги, руки, которые расположились на согнутых коленях; он смотрел на воду.

— Это то, чем ты занимаешься в свои выходные?

Его голос был словно шок для моего еще дремлющего тела. Он, наверное, увидел мое движение и знал, что я проснулась.

Опираясь на руки, я повернулась и села по-индийски.

— Что, черт возьми, ты здесь делаешь? Ты следил за мной или что-то еще?

Он взглянул на меня краем глаза.

— Или что-то еще, — ухмыльнулся он.

Я покачала головой, свободные пряди волос упали мне на лицо.

— Преследование не привлекательное качество, Тимбер. На самом деле большинство девочек отдали бы тебя под арест за такое.

Он повернулся ко мне, его голубые глаза были поразительными в свете.

— Возможно, но ты не такая, как большинство девушек, Кэт? — его улыбка выглядела дьявольской. Поддерживая голову указательным пальцем, он сказал: — Видишь, я вспомнил.

— Ммм... да, думаю, да. Ты хочешь за это печеньку или что-то в этом роде?

— Ты их испечешь?

— Что? Нет! Я не имела в виду, что собираюсь печь тебе печенье. Ты все воспринимаешь так буквально?

— Шучу, я знал, что ты имела в виду.

— Хммм. Да, уверена, что знал.

Его улыбка стала еще шире, обнажая идеальные белые ровные зубы.

— Но на самом деле, если ты захочешь, испечь мне немного печенья, я с радостью приму его. Кстати, мое любимое — сахарное. Не стесняйся печь его всякий раз, когда захочешь.

Пытаясь сохранять спокойствие, глядя на него, я сказала:

— Да, конечно. Сделаю его как положено. Надеюсь, смогу смешать тесто достаточно хорошо, что ты даже не распознаешь вкус мышьяка после того, как оно испечется.

Его глубокий смешок заставил меня почувствовать головокружение.

— Ты была слишком умной в старшей школе?

Простое упоминание о школе вытолкнуло меня из тумана, который возник в голове от присутствия Тимбера. Я обернулась назад и схватила книгу, которую читала. Это выглядело, как сигнал закончить день пораньше и возвращаться в бар. Когда я положила книгу в свою пляжную сумку и начала вставать, Тимбер протянул руку и опустил ее мне на предплечье.

— Подожди, куда ты собралась? — он выглядел смущенно.

— Собралась идти домой, а на что это похоже? — сказала я с большим напором, чем предполагала.

Его взгляд поймал мой. Я видела, как он пытается прочесть мое настроение. Я потратила много сил на то, чтобы сохранить лицо, стараясь не показать, что он заставлял меня нервничать, и я просто хотела уйти от него.

— Кэт, ты не должна уходить из-за меня. Я уйду, если тебе действительно некомфортно быть здесь со мной.

Я глубоко вздохнула. Изучала его лицо на предмет хоть какого-то знака, что он имел в виду не то, что сказал, но увидела, что он был честен. Хорошо, серьезно, это я была грандиозной сучкой. Решив, что мне нужно расслабиться и посмотреть на его присутствие с другой точки зрения, я поставила сумку обратно и сделала дружелюбное лицо.

— Слушай, извини. Я просто не привыкла засыпать на пляже и просыпаться с кем-то, загораживающим мне свет. Затем ты начинаешь флиртовать, и я не знаю, как принять это.

Он усмехнулся.

— Ты думаешь, что я флиртовал с тобой?

Неужели я ошиблась в характере его комментариев в свой адрес? Чувствуя, как мое лицо вспыхнуло от смущения, я сказала:

— Да. Хм, разве нет?

Он наклонился, чтобы быть на одном уровне со мной.

— Полагаю, да. Но если бы я действительно флиртовал с тобой, то убедился бы, что ты это понимаешь.

Я с трудом сглотнула. Температура воздуха уже поднялась выше тридцати двух градусов и то, что он был так близко, заставило меня почувствовать себя так, словно моя кожа горит. Отчаянно нуждаясь в оправдании, чтобы отойти от него и охладиться, я резко встала и объявила:

— Я иду купаться.

Я посмотрела вниз на него, он лежал рядом с моим пляжным полотенцем, одна рука в песке, поддерживает вес его тела, другая расположилась на колене. Он достаточно высоко поднял голову, чтобы я могла видеть, как его светло-голубые глаза рассматривали меня. Такое чувство, словно я на показе.

Его взгляд оторвался от моего лица, скользнул к груди, которая к его удовольствию была довольно обширно представлена, а потом двинулся дальше: вниз к моему животу, и я ощутила, что он слишком пухлый, хотя достаточно работала над тем, чтобы он оставался плоским. Он обвел глазами мои ноги, а потом еще раз. Он дышал тяжелее, и я не могла принять глубину его взгляда. Я быстро выскользнула из своих шорт и прошла к воде. Залив летом напоминал ванну с горячей водой. Вода стабильно прогревалась до тридцати градусов. Когда я вошла в воду по грудь, то обернулась и увидела, что Тимбер встал, чтобы снять свою серую майку.

Черт меня побери.

Он был совершенен. Зайдя в воду достаточно далеко, чтобы он не мог точно определить, куда направлен мой взгляд, я невозмутимо смотрела на него. Никогда раньше не видела никого подобного ему: ни реального человека, ни жертву фотошопа.

Тимбер был высок. Вчера вечером я заметила, что он возвышался надо мной почти на тридцать сантиментов. Длинные жилистые ноги легко демонстрировали его рост. Когда он обернулся, чтобы бросить свою майку на мое пляжное полотенце, мне открылся отличный вид на его крепкую задницу. И если я не знала об этом раньше, то теперь не было никаких сомнений. Я... была... девушкой, которая западает на задницы. Облизывая губы, я представляла себе, как положу свои руки на его крепкие ягодицы и сожму их. Когда он повернулся и начал двигаться к месту, где я плавала, я ничего не могла с собой поделать и была загипнотизирована тем, как его плавки низко сидели на бедрах. У него была ярко выраженная V-линия, она заставила меня представить, к какому призу она может привести. Дорожка темных волос бежала от его пупка и исчезала под тканью. А чуть выше пупка я рассмотрела самый невероятный пресс, когда-либо виденный мной. Я вспомнила, что видела Тимбера без рубашки в старшей школе во время футбольной тренировки, когда бегала по стадиону, но тогда его тело не было таким мощным и накачанным. Он был тоньше, стройнее. Разумеется, работа на нефтяном месторождении держала его в форме, но уверена, что он много тренировался. Никто из работников моего дяди не был так хорошо сложен. Мои глаза продолжали свой путь на север, отмечая множество татуировок, которые украшали его тело. На левой стороне его грудной клетки было вытатуировано слово «ВЕРА». Ниже были еще слова, но он был еще слишком далеко, чтобы их можно было разглядеть. Вокруг его грудных мышц расположились завитки, дизайн которых выглядел очень сложным. Там были слова: «проклят благословением», написанные жирным шрифтом на ключице. Удивительно, почему он выбил эти слова на своем теле. На его правой руке был «рукав» (прим. пер. — название татуировки, охватывающей всю руку), я уже видела его, но мне очень хотелось рассмотреть поближе.

Кстати о крупном плане, вот он оказался ближе ко мне, и я направила свой взор на его полные губы, окруженные темной щетиной, а затем на глаза. Эти голубые глаза, в которых я могла потеряться. В их уголках собрались морщинки, и я поняла, что он улыбается мне.

Подойдя ко мне, он сказал:

— Любуешься видом? Могу покрутиться для тебя, если захочешь.

Попалась. Прекрасно. Если он решил вести себя, как высокомерный придурок, то я тоже в игре. Медленно двигаясь по воде, я встала рядом с ним. Вода била меня по груди, в то время как ему закрывала только бедра. Приподнявшись, я коснулась татуировки около его ключицы. Он стоял неподвижно, позволяя мне исследовать его. Не уверена, был ли он в шоке от того, что я трогала его или не хотел спугнуть меня. Палец скользнул с одной стороны его широкой груди на другую, и я добралась до его правого плеча. Добавив к исследованию еще пару пальцев, я медленно позволила им прокрасться вниз до локтя. Мои пальцы горели от одного прикосновения к его красиво расписанной коже. Положив свою руку под изгиб его руки, я подняла ее так, чтобы произведения искусства, украшавшие его, были почти на уровне моих глаз.

Поначалу я устроила этот поиск, пытаясь заставить его почувствовать себя так же неловко, как он заставил чувствовать меня. Хотела видеть его неудобство. Вместо этого обнаружила, что правда заинтригована яркими цветами, смыслом рисунков, и тем, почему он решил заклеймить свое тело. Имея татуировки, я знала, что они всегда что-то значили. Проверив каждый дюйм, покрытый чернилами, я увидела: осьминога, цветы, демона и рыбу кои, похожую на мою собственную. Я уже собиралась поднять его руку вверх и заставить повернуться, чтобы отвесить остроумный комментарий, поскольку, пока из нас двоих только я ощущала дискомфорт, но что-то привлекло мое внимание. В глубинах цвета скрывались небольшие, рельефные метки. Нет, не просто метки: шрамы. Мои глаза переключились на его, молча спрашивая, откуда они взялись.

Тимбер откашлялся и освободил руку из моей хватки.

— Прекрасный день, не правда ли?

Не уверена, что именно заставило его сменить тему, но я позволила ему. По какой-то причине, он не хотел говорить об этом. Я знала, что если начну задавать вопросы, то дам ему повод задавать вопросы мне, вопросы, на которые я никогда не отвечу.

Я обернулась, отворачиваясь от его лица, и сказала:

— Да, прекрасный.

Тимбер стоял в стороне от меня, глядя в том же направлении. Мы стояли там так долго, что я знала, если выйду из воды, то моя кожа будет сморщенной. Солнце начинало снижаться по горизонту, значит, мне почти пришло время собираться и возвращаться домой.

Подул ветер, и волны стали сильнее, заставляя мое тело покачиваться. В какой-то момент, сильная зыбь толкнула меня прямо на Тимбера.

Ощущение его кожи на моей было… одним словом — электрический разряд. Энергия прошла прямо через мое сердце. Его руки поднялись и схватили меня за талию, чтобы удержать.

— Эй, полегче.

Я повернула голову, чтобы посмотреть на него.

— Хорошо, что я стоял здесь, а то бы ты ушла под воду.

Я ничего не смогла ответить. Просто смотрела на него, стоявшего у меня за спиной и державшего меня. И не поняла, что мой рот был открыт, пока он не убрал одну руку с моего бедра и не поднес ее к моему подбородку. Пальцем он аккуратно приподнял мою челюсть, чтобы закрыть рот. Я должна была смутиться, но этого не произошло. Сердце билось так быстро, что клянусь, он мог видеть, как пульс трепещет под кожей на моей открытой шее. Он тяжело дышал, и я наблюдала, как его глаза стремительно двигались по моему лицу. Мы оба, казалось, растворились в каком-то гипнотическом трансе. Он провел своей рукой по моей щеке, и я была удивлена тем, насколько нежным оказалось это прикосновение. Что он делает со мной? А когда я увидела, что он наклоняется, то уже знала: он собирается поцеловать меня; огромная волна обрушилась на нас, застав врасплох, и мы упали назад. Уходя вниз, он потянулся ко мне, чтобы помочь подняться из воды. Я втянула носом немного воды, и теперь он горел. Тимбер, должно быть, всплыл первым, потому что он вытащил меня, а я отплевывалась водой и кашляла.

— Ты в порядке? — он выглядел обеспокоенным.

Я вытерла нос, мои глаза слезились.

— Господи, волна застала меня врасплох.

— Тебя? Я рослый мужчина, и она утянула меня вниз.

Я слышала веселье в его голосе.

Слегка улыбнулась ему и повернулась, чтобы выйти обратно на берег.

— Ну, я не собираюсь стоять здесь и ждать еще одну, которая опрокинет меня. Кроме того, я умираю от голода. Мне нужно пойти домой и приготовить себе какой-нибудь обед.

Он последовал за мной. Я надеялась, что он не захочет упоминать то, что только что случилось там. Не хочу ничего анализировать и не хочу, чтобы это повторилось. Так ли это?

Когда мы вернулись к моему полотенцу, я наклонилась, чтобы схватить его, и обмоталась им. Дул ветер, и я начала дрожать.

— Тебе холодно? — он начал подходить ко мне, но я сделала шаг назад.

— Нет, не очень, — я посмотрела на свои ноги, не желая встречаться с ним взглядом.

Тимбер нахмурился на мое отступление. Провел рукой по мокрым, спутанным черным волосам. Они торчали во все стороны, что заставило меня хихикать.

— Что? — спросил он.

— Твои волосы — один сплошной беспорядок! — усмехнулась я.

Он потряс головой, и маленькие капли полетели в мою сторону. Я выставила руки, пытаясь блокировать их. Пискнула и засмеялась.

Он остановился, улыбаясь мне. Глупо изогнув бровь, он сказал:

— А как сейчас? Лучше?

Я наклонила голову в сторону и попыталась скрыть улыбку, кусая щеку изнутри.

— Намного. И ты совсем не похож на мокрого пса!

Он издал смешок и посмотрел через плечо.

— Мокрый пес... никогда не слышал такого раньше. Полагаю, некоторые собаки могут быть симпатичными, когда они мокрые.

Хмм. Он напрашивался на комплимент, но взял ложный след. Каламбур. Я бы ни за что не сделала ему комплимент, особенно, когда должна держаться от него подальше. Закатив глаза, нагнулась, собрала все свои вещи и пошла к машине. Я слышала, как шуршит песок позади меня.

— Эй, Кэт? — он подошел к своей машине, которая была припаркована рядом с моей.

— Да?

— Почему бы тебе не приехать ко мне на обед? Не то чтобы я хорош в готовке, но могу быстренько забежать в магазин и купить какие-нибудь макароны. Я делаю довольно сносные спагетти.

Мой первый порыв был сказать ему: «черт, нет», забраться в машину и уехать. Тем не менее, его лицо подсказало мне, что он на самом деле надеется, на мое «да». Почему он так интересуется мной? Мне по-прежнему необходимо выяснить, есть ли у него еще одна причина приехать в Порт О'Коннор. Это место едва заметно на карте. Люди не появляются здесь чисто случайно. И все же я не могла игнорировать тот факт, что меня тянуло к нему. Как я подпустила его так легко? Не хотела, чтобы он выглядел, как мокрая собака и так, словно я увлеклась им. Решив устроить что-нибудь в таком месте, где бы я могла контролировать ситуацию, я предложила ему другой вариант. Для меня это был способ вытянуть из него некоторую информацию.

— Думаю, я собираюсь пропустить обед. — Его лицо сникло. — Но Мел, Бивер и я играем в Clubs (прим. пер. — карточная игра с взятками) завтра после закрытия бара. Мы не ставим деньги или что-то вроде того, но мы выпиваем и расслабляемся, — сказала я.

Его глаза загорелись.

— Ты просишь меня заглянуть?

— Нет, ничего не прошу, просто приглашая тебя, я не даю тебе повода преследовать меня. Я раскрываю тебе мои планы. Просто думаю, если ты придешь туда, то мы сможем сыграть на четверых, вместо обычных трех игроков, — я отказалась дать ему удовлетворение от того, что я приглашаю его.

— Полагаю, что тогда смогу зайти завтра, когда закончу, — он подмигнул мне, прежде чем взобрался на свой «Харлей» и уехал.

Сукин сын! И чем я только думала? Просто пригласила акулу в бассейн с кровью. И нет никакой возможности пережить завтрашнюю ночь целой и невредимой. Он собирался начать задавать мне вопросы. Рядом с ним я становилась уязвимой. Реакция моего организма на него было чистой похотью. Но, возможно, я могла бы избежать каких-либо нежелательных расспросов в свою сторону. Бивер и Мел будут там, как помощники для меня, так что я несколько защищена. Я могла бы быть тем, кто делает выпивку, а сама не пить, и таким образом контролировать ситуацию. Да, вот что я хотела бы сделать. Только одна проблема... мои планы казалось, летят ко всем чертям, когда в них участвует он.

Глава 7

Тимбер

Я заканчивал долгий рабочий день позже, чем обычно. Сегодня ощущалось так, словно день вообще никогда не закончится. Конечно, я все время думал о Кэт. Она оккупировала мои мысли, и это чертовски злило меня. Каким-то образом за последние несколько дней я обнаружил, что хочу быть рядом с ней, только чтобы знать, что она делает. Я прошел путь от абсолютно крутого парня до слюнтяя, миленького слабенького щеночка. Ну, за минусом всей этой любовной части. Может быть, я не должен вечером идти в бар. Я вздохнул. Я знал, что в конечном итоге все равно пойду, так зачем пытаться удержать себя?

Большинство парней уже ушли, но я застрял здесь, чтобы починить один шнек, который сломался на прошлой неделе. Часть их пришла в негодность, но у нас не было времени на замену из-за сроков, которые поджимали, поскольку нужно было бурить определенную глубину каждый день. Я уже упаковал свои инструменты, когда Роджер подошел ко мне. Дерьмо. Я не знаю с чего вдруг, но я мог только предположить, что это связано с Кэт. Его лицо было бесстрастным, когда он остановился и стоял передо мной. Я сидел на корточках, подбирая последний ключ с земли.

— Нельсон, у меня есть несколько вопросов, которые я должен обсудить с тобой. Когда закончишь здесь, то приходи ко мне в трейлер.

Я кивнул, давая понять, что услышал. Он повернулся и пошел обратно туда, откуда пришел. Отлично. Я задавался вопросом, дошли ли каким-то образом до него слухи, что я появлялся в баре по вечерам после дня рождения Кэт, и собирается ли он вставить мне за это. Не думаю, что он меня уволит, потому что я слишком хорош. Встав, я вытер почти черные руки о свои брюки и направился к трейлеру. Вошел в прохладный воздух; Роджер сидел за столом, который в течение дня обычно занимал Слим, но он уже ушел домой.

— Садись, — сказал он, пока заканчивал набирать что-то на компьютере.

Я плюхнулся на грязное темно-красное кресло, которое было фактически черным, чем красным от садящихся мужчин, покрытых грязью и маслом, каким был и я. Посмотрел на него поверх стола, он казался более серьезным, чем в тот день, когда я впервые встретил его на собеседовании. Я приготовился получить от него за племянницу, когда он застал меня врасплох.

— Я позвал тебя сюда, Тимбер, потому что хочу дать тебе повышение.

Я смотрел на него, полностью ошеломленный. Это было не то, что я ожидал от него услышать.

— Повышение? Но я даже не отработал и трех месяцев испытательного срока, — сказал я в замешательстве.

— Ну, большие начальники узнали о тебе, и они впечатлены работой, которую ты делаешь на их площадке. Должность будет та же, а вот денег значительно больше.

— Насколько больше?

Роджер написал что-то на листке бумаги и протянул его мне через стол. Когда я посмотрел на него, то чуть не задохнулся.

— Роджер, это почти в два раза больше, чем я получал. Они не могут думать, что я стою таких денег. В этом нет смысла.

Он пожал плечами.

— Ну, это то, что попало ко мне на стол. Повышение вступает в силу немедленно, и ты увидишь разницу в зарплате на следующей неделе. — Он встал и потянулся через стол, чтобы пожать мне руку. — Поздравляю, сынок, ты чертовски хороший работник для «A&S Emissions». Мы рады видеть тебя частью нашей команды.

Я встал и крепко пожал ему руку.

— Спасибо. Я впечатлен.

Он улыбнулся.

— Иди, отпразднуй сегодня. Даю тебе завтра выходной.

— Спасибо, но мне не нужен выходной. Я буду здесь бодрым с утра пораньше.

Я повернулся, чтобы двигаться к двери, когда он сказал:

— Нельсон, если я завтра увижу тебя в этом гадюшнике, то прострелю твою задницу!

Я захохотал.

— Как скажешь, босс.

Покинув работу, я пошел домой, чтобы переодеться и быстренько принять душ. В то время как вода падала на меня, я попытался обдумать, почему руководители в головном офисе хотели, чтобы какой-то полуновичок получал так много денег или почему оценили меня так высоко. С повышением, которое мне дали, я мог выехать из своей крошечной квартирки и купить дом, но я не хотел иметь что-то постоянное в этом городе. Кстати, о крошечных помещениях... Мне нужно обсохнуть, одеться и идти в бар. Одна мысль о том, что я увижу Кэт, снова заставила меня нервничать.

Вчера на пляже я едва смог удержать свой член в штанах, когда увидел, что Кэт встала и сняла свои шорты. Она вся такая маленькая, но ноги достаточно длинные, чтобы представить их обернутыми вокруг моей талии, пока я буду входить в нее. Для того, кто проводит много времени на пляже, ее кожа, казалось, все еще оставалась как бледный фарфор. Это красиво. У нее было больше татуировок, чем я смог разглядеть вчера, когда она была без рубашки. Сбоку ее грудной клетки, на ребрах, была ива. Весьма причудливый дизайн, и ветви выглядели так, словно они под ветром. Я удивлялся, почему она выбрала это, почему решила сделать себе иву, как тату.

Выскочив из душа, я влез в черную футболку с V-образным вырезом, темные потертые джинсы и свои верные черные конверсы. Глядя в зеркало, я провел рукой по своим черным, как смоль, торчащим волосам. Они еще не высохли полностью, поэтому останутся так, как я их уложу. Готовый к выходу, я схватил ключи и прогулялся к бару. Было немного больше десяти и там еще зависало несколько человек. Войдя, я был встречен Бивером.

У него была большая улыбка, которая соответствовала его большому росту.

— Эй, Тимбер. Что случилось, мужик?

Он протянул руку, и мы приветствовали друг друга. Я наклонился к нему и сказал:

— Да ничего такого. Кэт упоминала про игру в карты сегодня вечером?

Его улыбка стала еще шире.

— Ааа... она пригласила тебя на нашу эксклюзивную картежную ночь. Интересненько.

— Эксклюзивную? — недоумевал я.

— Ну, технически это только Кэт, Мел и я, но все же... мы никогда не приглашали никого присоединиться к нашей троице раньше. — Он потер грудь рукой. — Готов к падению, Нельсон?

Его подтрунивание вызвало мою улыбку.

— Я смогу удержать самого себя.

Он усмехнулся.

— Да, посмотрим. Ах, да, если ты ищешь Кэт, то она в подсобке с Эдом. Мел принесет тебе то, что хочешь. Мы сегодня закроемся немного пораньше.

Я вопросительно посмотрел на него.

— Почему?

— Мы всегда закрываемся раньше, когда играем ночью. Завсегдатаи знают, поэтому проблем не будет.

Я кивнул.

— Тогда я выпью, пока буду ждать.

— Звучит отлично, мужик. — Бивер поднял руку и привлек внимание Мел, показав на меня. Она улыбнулась и пошла к бару.

Мел была соблазнительной женщиной. Обычно я бы уже запал на нее, но сейчас мои глаза видели только ту самую брюнетку с красными прядями в волосах.

Положив руки на стойку, она, казалось, проверяла меня.

— Позволь мне угадать, «Кроун» и колу?

Я поднял бровь.

— Хорошая память. На самом деле, думаю, что сегодня я просто выпью пива.

— Сегодня хочешь быть налегке? Это не весело. — Она надулась, но скорее поддразнивала.

— Что-то вроде этого, но я буду веселым, обещаю. — Я подмигнул ей.

Она покраснела. Да, безусловно, она флиртовала со мной. Пока Мел работала за стойкой бара после того, как подала мне пиво, Кэт вышла из коридора, где я поймал ее в тот день. Когда ее глаза встретились с моими, она застыла на месте. Она выглядела потрясенной, увидев меня. Я знал, что не перепутал дни после того, как Бивер подтвердил, что это ночь игры в карты. Так почему же она выглядела такой озадаченной? Она встряхнула своей хорошенькой головкой, словно выбрасывая из нее все лишнее, и продолжила идти за барную стойку.

Когда она встала прямо передо мной, то посмотрела на меня с совершенно бесстрастным лицом.

— Ты получил все, что нужно?

— Это зависит от многого. Если мы говорим о моей выпивке, то да. Если ты имеешь в виду мои потребности, то я далек от удовлетворения.

Я в курсе, что был настойчивым ублюдком, но любопытство взяло верх надо мной. Я хотел бы знать, правильно ли прочел ее. Судя по ее широко раскрывшимся глазам и небольшому вздоху, который вырвался у нее изо рта, я бы сказал, что попал в точку.

— Так что, чертов горячий ковбой! Если тебе нужна помощь с этим, и моя девочка здесь еще не позаботилась о тебе, я буду счастлива, помочь тебе, — Мел практически кричала с другого конца бара, в результате чего Кэт покраснела.

Кэт повернулась к Мел и подарила ей взгляд, который говорил: «Заткнись, или я разберусь с тобой позже». Мел ответила ей понимающей усмешкой. Что-то было между этими двумя девчонками. Бьюсь об заклад, если бы я был уже достаточно пьян, то смог бы понять, что именно. Что-то, что в любом случае касалось меня и Кэт. Я собирался расслабиться с пивом и планировал вытащить некоторые секреты из моей маленькой татуированной фурии, когда она станет хорошенькой и навеселе. Стану ли я обманщиком, если поступлю так? А то! Но, как я уже сказал, мне уже ничего не поможет. Я бы не использовал жесткие методы допроса, которые узнал в армии, но я мог использовать кое-что себе на пользу.

И вот Кэт повернулась ко мне снова, один уголок ее губ был приподнят, чтобы подарить мне немного застенчивую улыбку. Она кивнула, прежде чем обошла бар, оповещая надравшихся людей о том, что пришло время закрываться. Я сидел там, тихонько потягивая свое пиво, следил за тем, как она двигается по бару, улыбаясь местным жителям и поддерживая случайные разговоры. Это были моменты, когда она позволила себе быть собой. Сейчас не было никакой напряженности в плечах, и она не смотрела в ожидании того, что произойдет что-то плохое. Она была потрясающей. И она излучала невинность. Я понимал необходимость быть жесткой, но просто не понимал, почему она стала такой. Но прямо в этот момент она была настолько чиста. Она была нетронутой и ослепительной.

Она одаривала людей своим светом.

Потом, когда она повернулась ко мне, я увидел в ее глазах, как она снова воздвигла оборону. Она подошла ко мне и сказала:

— Итак, Рут и Сэнди собираются продолжить свою «я ненавижу мужчин» вечеринку где-то в другом месте, и мы закроем двери. Если ты хочешь, то двигайся к тому столику, — она указала на стол у танцпола. — Мы обычно сидим там.

Я встал прямо в тот момент, когда она проходила мимо меня. Кэт врезалась в мою грудь. Мои руки ухватили ее за плечи, чтобы удержать. Ее карие глаза взметнулись вверх к моим, и я улыбнулся только ей.

— Ты всегда почти падаешь, когда рядом со мной, не так ли?

Она вывернулась из моих рук и обошла вокруг меня.

— В твоих мечтах, — тихонько прошептала она и ушла.

Я усмехнулся. Взяв свое пиво, я подошел к столу, на который она указала, и уселся ждать, когда эти трое присоединятся ко мне. Я наблюдал их суету вокруг всего минут двадцать, прежде чем они взяли пару бутылок текилы, соль, лаймы и сели за стол. Бивер вытащил из заднего кармана маленькую колоду карт, в которые мы будем играть. Он сел напротив меня, прежде чем Кэт получила шанс занять это место. Она не хотела сидеть со мной, или она хотела иметь возможность смотреть на меня? Я бы притворился, что это был последний вариант.

Бивер начал тасовать карты, в то время как Мел налила четыре шота текилы.

— Итак, вот правила. Трефы козыри, тузы старшие, только, если они не играют против козырей. Чтобы ни выпало сначала нужно играть в этой масти. Если у вас нет такой масти, можете играть какой хотите. Самая старшая карта неизвестна. Называйте старшую карту, какую задумали, прежде чем начнете ходить. Проигравшие пьют шот. Начнем. — Он раздал семь карт каждому из нас.

Я посмотрел на пришедшие карты, потом посмотрел на Кэт. Она немного ерзала на стуле. Известно ей или нет, но она выдавала себя. У нее ничего не было. А у меня были хорошие карты, по крайней мере, достаточно, чтобы сделать три хода. Каждый из нас уже объявил, сколько каждый, как он думал, мог бы взять, и настала очередь Кэт. Она случайно прикусила свою нижнюю губу. Черт, это будет длинная игра, если она будет делать это дерьмо. Я незаметно поправил себя.

— Один, — все, что она сказала, концентрируясь на картах в руке.

Мы все начали выдавать наши карты, раунд за раундом. Я сразу взял три ставки. Теперь мне просто нужно убедиться, что я не застряну со своими остальными картами. Когда последняя карта была разыграна, Бивер выиграл раунд, и ему удалось получить две карты, которые он назвал.

К сожалению, для Мэл и Кэт, они либо перебирали или называли меньший номер.

— Время шотов! — громко сказала Мел, когда они обе взяли по стопке. Она схватила пару ломтиков лайма и протянула один Кэт, оставив другой для себя. — Если мы будем продолжать в том же духе, девочка, это будет долгая ночь, а может даже и утро.

Выпив стопку, она выжидающе посмотрела на Кэт.

Кэт посмотрела на меня, потом снова на выпивку перед ней.

— Мы не можем сегодня пить просто пиво? Вы оба знаете, что мы с текилой не очень дружим.

— О чем это ты? — сказал Бивер. — Мы всегда использовали текилу, так давай уже пей, принцесса.

Снова взглянув на меня, она аккуратно взяла солонку и лизнула языком свое запястье. Она посыпала солью влажный след, который оставил ее язык, а потом слизала все это. Схватив стакан, она откинула голову назад и выпила жидкость одним глотком, затем положила лайм между губами и его горечь потекла ей в рот. Стоило больших трудов не застонать, пока я смотрел, как она делает это. Мои руки под столом сжались в кулаки. Да, это, безусловно, будет длинная ночь.

В течение следующего часа, мне удалось избежать выпивки, кроме одного шота. Бивер был вторым, выпив три. И Мел, и Кэт обе приняли по полдюжины каждая. Теперь Мел возилась со стерео, которое звучало на весь бар, и переключила на какой-то новой трек под названием «Royals» в исполнении «Lorde». Она покачивала и потряхивала бедрами, когда шла обратно к столу. Я взглянул на Бивера, который был в полном восторге от нее. Бедняга, он уже в плену и даже не знает об этом.

Мел плюхнулась на стул. Они с Кэт начали хихикать над чем-то, на что я приподнял бровь и посмотрел на Кэт.

— И о чем это вы двое хихикаете?

— С этими двумя, никогда не знаешь о чем. Я давно перестал спрашивать, — пробурчал Бивер.

— Клянусь, после второго шота текила на вкус, как сперма, — заявила Мэл, не обращаясь ни к кому конкретно. Она начала облизывать свой палец, и Бивер почти выплюнул пиво изо рта.

Кэт позволила маленькой смешинке вырваться из ее губ.

— Правда? Никогда не замечала.

Я посмотрел на нее, и глаза уставились на меня, отказываясь смотреть в сторону.

— Это потому, что ты никогда не отсасывала парню, — сказала Мел, обрывая наш контакт с Кэт.

Ее голова повернулась в направлении своей подруги.

— Откуда ты знаешь?

Мел пожала плечами.

— Девочка, я не вчера родилась. Я узнаю девственный рот, когда вижу один из них. Твоя неопытность кричит о себе.

Кэт скривила губы.

— Я не неопытна. Просто никогда этого не делала.

Вот черт, я не должен был слышать это.

— Смените тему, пожалуйста. — Сказал Бивер, который до этого сидел совершенно тихо.

— Спасибо, — добавил я.

Кэт усмехнулась, и я наклонился к ней.

— Хорошо, сменим тему. Итак…. — Мел постучала пальцем по своему подбородку. — О, у меня есть хорошая история для вас. Это не совсем на другую тему, но я до сих пор смеюсь, когда вспоминаю об этом. Несколько лет назад, когда я только вышла замуж за своего бывшего, он начал просить, чтобы я отсосала ему. — Бивер громко вздохнул. — Я всегда отказывала ему, потому что ненавидела вкус его спермы. Наконец, однажды ночью, после очень слезной мольбы, я сказала ему, что сделаю это, но он должен найти способ, чтобы не пролиться на мой язык. Он ходил по дому, пока не пришел ко мне с рулоном клейкой ленты. Парень на самом деле заклеил головку кусочком клейкой ленты. Я сделала ему минет, как обещала. Но вот какая фигня. Когда он кончил, я понятия не имею, куда все это делось. Он кончил, и — ничего. Мне любопытно, это все вернулось ему обратно в яйца или что-то вроде этого, потому что после этого в течение нескольких дней, он выглядел так, словно его яйца были чрезвычайно напряжены.

Кэт расхохоталась. Она смеялась так сильно, что держалась за живот и положила голову на стол. Бивер и я сидели там, глядя на Мел так, словно у нее выросло две головы.

Мы оба держали наше дерьмо при себе, вероятно, думаю то же самое. Куда, бл*дь, все это делось?

— Что? — спросила Мел, посмотрев на Бивера.

Бивер закашлялся:

— Он э-э... он это делал... ну ты знаешь, каждый раз?

Мел усмехнулась:

— Конечно нет, глупенький! Он больше никогда не просил меня отсосать ему снова. Урок, извлеченный из этого: Вставь, прежде чем оближешь, — небрежно сказала она.

Бивер, должно быть, начал чувствовать себя смелее, потому что продолжил говорить:

— Может быть, если бы он питался лучше, то был бы вкуснее.

Мел ответила:

— А как твоя диета?

— Идеальна, — сказал он просто.

Кэт приподнялась и обменялась со мной взглядом.

— Не могли бы вы двое уже просто трахнуться и покончить с этим? — заявила она. — Бивер, ты смотришь на Мел уже больше года. Мел, что до тебя, хватит строить предположения о том, хочет ли Бивер женщину постарше или нет. Дай мне чертову передышку, девочка! Ты горячая.

Кэт резко встала и направилась к стерео сменить песню, которая играла. Я просто сидел, сбитый с толку тем, что только что произошло. Этих двоих я знал не очень долго, но даже я мог сказать, что они хотели друг друга. Но я находил забавным, что моя маленькая неопытная девушка заставила их открыть карты. Встав из-за стола и оставив их, чтобы обсудить новые откровения, я подошел к Кэт. Она стояла спиной ко мне, наклонившись над пультом джукбокса. Ее круглая, дерзкая задница покачивалась в такт музыке. Обернувшись, я отметил, что Бивер и Мел были поглощены беседой и не обращали внимания на нас.

Не в силах удержаться, я встал прямо за Кэт, ухватив ее за бедра. Она подскочила, глядя на меня через плечо.

— Приивееет, — протянула она захмелевшим голосом.

Я улыбнулся.

— Привет. — Она расслабилась в моих руках и позволила мне качать нас из стороны в сторону.

Она вздохнула, закрыла глаза и позволила мне двигаться вместе с ней. Боже, она пахла невероятно.

Я никогда не смогу чувствовать запах кокоса и не думать о ней. Зарывшись носом в волосы, которые красиво обрамляли ее лицо, я глубоко вдохнул. Кэт придвинулась ближе, крепко прижав свое тело к моему. У меня не было никакой возможности скрыть то, как она влияла на меня физически. Я не волновался об этом. Сейчас я был с ней и хотел, чтобы она знала, как влияет на меня. Она развернулась в моих руках, так что мы оказались лицом к лицу, и вжалась в меня бедрами. Я застонал.

— Скажи, Тимбер, что ты делаешь в моем маленьком захолустном городке? — ее голос был хриплым.

Я облизнул губы, отметив, что она наблюдала за моим языком с напряженным вниманием.

— Мне нужна была работа. Я услышал, что появились вакансии, поэтому приехал, чтобы посмотреть, что за работа. Но лучше бы спросить, Кэт, — я наклонился, мой рот касался ее уха, — как ты оказалась в этом маленьком захолустном городке?

Она криво улыбнулась мне.

— Да так, без каких-то особых причин.

Когда я говорил, мое дыхание приподнимало ей волосы:

— И почему я думаю, что в этой истории есть нечто большее?

Она хихикнула, потом икнула.

— Потому что так и есть. Я не могла оставаться в Бей-Сити. Там было слишком много демонов. Слишком много монстров скрывалось по углам.

— Что это значит, Кэт? — я сосредоточился на ее глазах, наблюдая, как она их закрывала. Она, казалось, провалилась куда-то в свои воспоминания, туда, куда не хотела идти. Я хотел бы почувствовать себя плохо из-за своего любопытства, но не мог. Я хотел защитить ее, но также знал, что не смогу ей помочь, если не узнаю, почему она сбежала.

— Это означает, что твой маленький друг сделал что-то непростительное. Он разрушил меня. Я ранена, Тимбер. Я вся в шрамах. — Небольшая слезинка выскользнула из уголка ее глаз, которые были еще закрыты.

Она наклонилась вперед и положила голову мне на плечо.

Я с трудом сглотнул. Копаясь в своем мозгу, я старался думать о том, какого друга она имела в виду. Был ли это парень или девушка? Кто?

— Что он сделал, малыш? — нежные слова легко сошли с моих губ.

Она отклонилась немного назад, глаза застыли от алкоголя.

— Он сбил меня с ног с футбольным мячом, помнишь?

Мы говорили об Адаме? Через несколько секунд ее глаза закатились, и она потеряла сознание, ее маленькое тело обмякло в моих руках. Наклонившись, я просунул руку под колени и поднял ее, прижимая к груди. Она была как перышко. Подойдя к Биверу и Мел, я отметил, что они, казалось, были в самом разгаре своей дискуссии, когда перестали говорить и посмотрели на меня.

— Она отключилась. Я собираюсь отнести ее наверх и уложить в постель.

— Ты не должен. Я могу позаботиться о ней. — Бивер начал вставать и потянулся к ней, но я отступил назад. Я знал, что он имел в виду, но не хотел, чтобы кто-то прикоснулся к ней. Особенно сейчас, после того, что она мне сказала. Может быть, я мог бы привести ее в чувство, и она сказала бы мне больше.

Он оглядел меня скептически.

— Я просто хочу положить ее в кровать и уснуть на диване на случай, если она проснется и ей что-то понадобится. Обещаю, что со мной она в безопасности.

Кивнув головой, он снова сел и повернулся к Мел, продолжая разговор, как будто я не прерывал их. Я прошел наверх по узкой лестнице к двери на втором этаже. Она была не заперта, что заставило меня стиснуть зубы. Похоже, стоило бы установить замок завтра утром. Кто угодно может прийти сюда и поджидать ее.

Одна мысль об этом заставила мой желудок сжаться.

Когда я скользнул внутрь, то быстро огляделся и отметил, что ее квартирка была такой же маленькой, как и моя, а может, даже меньше. Стоявшая в углу двуспальная кровать была накрыта желто-белым лоскутным покрывалом. Я аккуратно потянул покрывало, стараясь не сдвинуть слишком много. Когда отодвинул его достаточно, то положил ее на кровать, осторожно уложив голову на подушку.

Отойдя назад, чтобы посмотреть на нее, я спросил себя: не должен ли я снять с нее что-нибудь из одежды. Кэт, наверное, захотела бы дать мне пинка. Решив, что это в любом случае не имеет для меня значения, я пошел вперед и потянул ее туфли. Перейдя к джинсам, я расстегнул их, сдвинув вниз по ее гладким стройным ногам. Вот и предел, до которого я мог дойти. Я бы не воспользовался ситуацией, когда она показала мне, насколько уязвима. Я был придурком, но я не пользуюсь девушками, которые без сознания и не знают, что я рядом с ними.

Присев на корточки у изголовья кровати, указательным пальцем я отодвинул несколько выбившихся прядей, которые расположились на ее щеке. Ее кожа была такой мягкой. Глядя на нее, когда она спокойно спала, я прямо тогда дал себе обещание. Я хотел сделать то, что должен — защитить ее. Она не была бы потеряна для меня, если бы я сказал те слова, которые хотел, шесть лет назад. Я всегда буду здесь ради нее. Я наклонился и нежно поцеловал ее в висок, прежде чем отступил и пошел, чтобы лечь на кушетку.

Глава 8

Тимбер

— Ммм... да, вот так, — прошептал я на ухо Холту. 

Парень спал в своей койке, вжимая бедра в жесткий матрас. Кори и Рустер стояли в стороне, посмеиваясь и качая головами. Холт не должен был спать, но он, видимо, решил, что вздремнуть в середине дня — это хорошая идея. Слишком плохо для него: если засыпаешь, когда не должен, то обязательно поплатишься за это. Я и двое других парней пришли сюда после обеда и обнаружили его спящим: ему снился явно эротический сон. Я хлопнул Рустера по плечу и указал головой в сторону Холта, давая понять, что собираюсь проверить догадку. Я подошёл к парню и присел на корточки. Наклонившись, принялся нашёптывать ему грязные словечки. 

Холт стонал и ещё сильнее сжимал бедра в своей постели. Прошло несколько минут, потом он вдруг затаил дыхание и задрожал. Прежде чем его тело расслабилось после освобождения, он проснулся и подскочил, подталкивая свое тело вверх обеими руками. Он посмотрел на свою кровать, не понимая, что он был не один. 

— Проклятье, — проворчал он о беспорядке, отчётливо проступившем на штанах. 

Я издал небольшой кашель, быстро привлекая внимание. Его глаза метнулись ко мне, и я одарил его дьявольской улыбкой. 

— Тебе было хорошо? Потому что для меня это отстойно, мужик. Я-то даже не получил облегчения. 

Кори и Рустер стояли в углу, практически рыдая от неистового смеха. Кори утирал глаза, в то время как Рустер согнулся пополам. Лицо Холта стало красным от смущения.

Выражение его лица быстро сменилось от смущения до злости. Встав, он прошёл мимо меня, толкнув своим плечом. 

— Ни слова об этом, ублюдок, — сказал он. 

Я поднял два пальца. 

— Слово скаута, но я предлагаю тебе повторить это в другое время. Дядя Сэм будет зол, если узнает, что ты спишь во время службы. 

Холт пошёл и схватил чистую пару камуфляжных брюк. 

— Поменяй штанишки и выходи. У нас вечернее построение в восемь, — сказал я, когда выходил с остальными, которые были до сих пор не в состоянии подавить смех. 

Двадцать минут спустя мы встретились на нашем импровизированном стрельбище для тренировки. Мы практиковались с тяжёлыми артиллерийскими орудиями и гранатами, чтобы убедиться, что при реальных жизненных ситуациях, мы были бы готовы защищаться. Я был снайпером и редко промахивался. Поэтому я стоял в стороне, наблюдая, как мои парни поражают свои мишени с помощью М-16. Мы провели на стрельбище около часа, когда пришло время грузить машину и отправляться на наш следующий патруль в город. 

Усаживаясь в бронемашине, я поправил экипировку, готовый к выезду. Эти «плохие мальчишки» на вид были чем-то средним между танком и «Хаммером» и сделаны из стали.

Тем не менее, когда ты находишься в этих городах и достаточно открыт для атак, ничто не может действительно обезопасить тебя. 

Мы делали наш первый круг, когда проехали мимо того же магазина, где видели мужчину, который плохо обращался с женщиной. Глядя в витрины магазина, я увидел её. Она стояла за дверью, опустив голову, ожидая пока кто-то внутри закончит свои дела. Наверное, того же ублюдка, который третировал её. 

— Это та женщина? — спросил Купер, прежде чем мы завернули за угол. 

— Трудно сказать, когда она с опущенной головой, но да, думаю, да, — ответил я. 

Когда мы вернулись, я снова перевёл на нее взгляд. Она подняла голову и посмотрела прямо на нас. Почему она смотрит на нас? Что-то чувствовалось неправильным в этой ситуации, но я сказал нытью в моем животе заткнуться. Последние секунды, когда она была в поле зрения, я внимательно наблюдал за ней. Она что — усмехнулась?

Я проснулся потрясённым. Мои глаза распахнулись, сердце билось в груди. Где, черт возьми, я был? Последний раз, когда я не знал обстановку, я был в пустыне. Переходя в состояние повышенной готовности, моё тело действовало инстинктивно. Прикосновение, что пробудило меня ото сна, толкнуло меня в плечо снова. Схватив человека за предплечья, я быстро опустил их на пол и оседлал, лишив возможности двигаться.

Я всегда держал маленький карманный нож при себе. Мой адреналин зашкаливал, я до сих пор не понимал, где нахожусь, я вытащил нож, щёлкнул лезвием и приставил его к горлу человека подо мной. Моя рука встретилась с мягкой плотью и, изданный вздох, оказался более женственным, чем я ожидал. Сфокусировав взгляд на лице человека, я увидел, что на меня смотрят перепуганные карие глаза. Кэт развела руки в стороны, ладони открыты: жест капитуляции.

— Дерьмо, — всё, что я смог сказать.

Кэт

Моё тело было полностью прижато к жёсткому полу, и Тимбер сидел на мне с ножом у моей шеи. Его глаза были абсолютно дикими и неузнаваемыми. Мой разум испытывал страх, но я знала, что он никогда не причинит мне боли. Это очень странно — думать, когда лезвие прижато к твоей коже.

Я наблюдала, как его глаза проясняются, и он начинает действительно видеть меня.

— Дерьмо, — выдохнул он.

— Тимбер? — с трудом прошептала я.

Его лезвие выпало из ладони и издало звонкий звук, ударившись о пол. Он выглядел так, словно был болен. С трудом сглотнув, его глаза осматривали моё лицо, а затем взгляд скользнул вниз — к моей шее.

— О, господи, что я наделал? — он говорил так тихо, что я едва могла услышать его.

Очень осторожно я протянула руку, чтобы прикоснуться к его щеке. Как только мои пальцы коснулись его кожи, он отпрянул от меня так быстро, словно я его обожгла. Огорчённое выражение его глаз, отозвалась в моем сердце болью.

— Тимбер? — снова спросила я, только немного громче.

Он несколько раз прошёлся вперёд и назад, прежде чем остановился и посмотрел на пол. Он провёл руками по волосам и вздохнул. Я по-прежнему лежала на полу совершенно неподвижно, не зная, что делать дальше. Медленно он опустил свои глаза на меня. Черты его лица застыли, и я знала, что он уже закрылся от меня.

— Ты в порядке? — коротко спросил он.

Я слегка кивнула.

— Хорошо. Я должен идти. — Он схватил ключи с кухонного стола и вышел за дверь, прежде чем я смогла понять, что только что произошло.

Медленно перекатившись на живот, я положила голову на руки. Что, черт возьми, только что произошло здесь? Я почти ничего не помнила о прошлой ночи. Когда я проснулась, то осмотрелась в своей ещё затемнённой комнате. Мой желудок выворачивался из-за алкоголя. Я никогда больше не буду пить текилу! На моем ночном столике был стакан воды и две таблетки аспирина. Сев в постели, я увидела две очень большие ноги, свисающие с подлокотника дивана, и почему-то знала, что они принадлежат Тимберу. Эта мысль согревала меня. Он остался со мной прошлой ночью, чтобы присмотреть за мной. Никогда до этого парень не делал такого, — хорошо, кроме Роджера, но это не в счёт. После приема лекарства, я присела на край журнального столика и украла у мира несколько минут, чтобы посмотреть, как он спит. Его брови были нахмурены, он, наверное, видел сон. Моей первой мыслью было: как мило, что даже во сне он может выглядеть, как ворчун. Это перестало быть милым, когда он начал трясти головой, что-то бессвязно бормоча. Ещё немного и он начал метаться. Я попыталась разбудить его, позвав по имени, но это не сработало. Даже когда я толкнула его в плечо, он не открыл глаза. А когда он вдруг проснулся, я оказалась прижата к полу с ножом у шеи. Я даже не знаю, как ему удалось сделать это так быстро. Обычный человек в тот момент испугался бы умереть, только не я. Это совсем не испугало меня. Мне было страшно за него. Я никогда не видела мужчину таким потерянным, как был он. У меня перехватило дыхание.

Я захотела вылечить его. Моё желание было настолько сильным, — хотелось обернуть руки вокруг него и прошептать на ухо: все будет в порядке, ты в безопасности. Он отстранился от меня, прежде чем я успела сделать больше, чем просто прикоснуться к его щеке. Его тепло прошло сквозь меня, и теперь, когда он ушёл, я чувствовала холод и опустошение. Мне захотелось плакать. Как я перешла от сомнений в его намерениях до желания подставить ему собственное плечо и исцелить?

Не уверена, как долго я лежала там, но полагаю, настало время встать и идти в душ. Я остановилась на том, что прошло слишком много времени, а мне нужно выполнить ещё несколько поручений до открытия бара. Эд просил сходить на почту и отправить его счета, а затем нужно зайти в продуктовый магазин, чтобы взять лаймы, лимоны, коктейльную вишню и апельсины. Я поднялась с пола и направилась в душ, чтобы раздеться, но остановилась перед зеркалом. На левой стороне моей шеи была глубокая красная линия. Нож не повредил кожу, но синяк все же оставил. Отлично. Я должна придумать, что сказать Эду, Мел и Биверу, потому что они, несомненно, спросят меня об этом, если, конечно, я не уложу волосы на сторону, чтобы скрыть это. Я шагнула в душ и стояла там некоторое время, просто чувствуя, как струи воды расслабляли мои мышцы. Это помогло мне расслабиться достаточно, чтобы похмелье медленно отступило. Мысленно я наказала себе: взять сегодня с собой бутылку воды, прежде чем выйду из дома. Мне нужна вода, чтобы сдержать тошноту и прояснить тяжёлую голову.

***

Я любила оставаться на почте подольше, чтобы поговорить с Мардж и Генри. Они управляли этим местом последние пятьдесят лет. Когда я смотрела на них, то могла видеть, какими были бы Эд и Роуз. Мне было немного больно за Эда, потому, что его любовь ушла, но мне нравилось знать, что в его жизни была такая любовь.

Мардж стояла за кассой, взвешивала посылки, продавала марки и раскладывала почту в абонентские ящики. Генри, как правило, работал в подсобке: сортировал входящую и исходящую почту. Они уже старенькие и наняли кого-то моложе, чтобы работать на выездах и водить почтовый автомобиль после того, как Генри получил сердечный приступ перед чьим-то домом пять лет назад. С тех пор они с Мардж решили, что лучше, если он будет рядом с ней, если вдруг случится ещё что-нибудь. После приступа ему поставили кардиостимулятор, но бедная Мардж до сих пор была напугана до смерти тем, что могла потерять мужа.

— Доброе утро, моя прекрасная молодая леди. И как мы поживаем в этот чудесный вторник? — Мардж приветствовала меня с тёплой улыбкой.

Я посмотрела в её добрые светло-голубые глаза, которые так сильно напомнили мне мою собственную бабушку и ответила:

— Все прекрасно. Просто нужно отправить кое-какую почту для Эда. Есть что-нибудь ещё, что мне нужно забрать?

— Итак, позволь мне проверить. — Она ушла на минутку в подсобку и вышла с небольшой стопкой конвертов. Она вручила их мне.

— Держи, моя дорогая.

— Спасибо, Мардж. Я передам Эду от тебя привет.

Она сказала: «Да, мэм», — мне в спину. Но прежде, чем уехать, я решила задать вопрос.

— Эй, Мардж, могу я спросить у тебя кое-что?

— Конечно. Ты можешь спросить у меня все, что захочешь.

Я закусила щеку, не зная, с чего начать.

— Генри служил в армии, верно?

— Определенно служил. Двадцать три года. Почему ты спрашиваешь?

— Ну, потому что у меня есть друг. Я знала его когда-то, и недавно он приехал в город на работу. — Я сказала это, зная, что она никогда не станет распускать сплетни. — В общем, он только недавно вернулся со службы, но я слышала, что какое-то время он провёл за границей. Он кажется... другим.

Она понимающе кивнула:

— Потому что так и есть, дорогая.

— Что ты имеешь в виду?

— Позволь мне рассказать тебе кое-что: когда Генри вернулся со Второй мировой войны и боевых действий в Японии, это было так, словно армия вернула мне другого мужа. Он видел вещи, которые не могли быть незамеченным. Люди были расстреляны прямо перед ним, некоторых он убил своими руками. Это, естественно, меняет человека. Генри изменился, чтобы защитить свой разум от разрушения. Если бы он постоянно об этом думал, то сошёл бы с ума. — Она прислонилась к стойке. Потом задумчиво посмотрела на меня, потянулась и похлопала по щеке. Я даже не поняла, что вернулась к ней. — Если ты беспокоишься, что уже никогда не увидишь того человека, каким когда-то был твой друг: не стоит. Нужно время, чтобы они осознали случившиеся, и я хочу верить, что это произойдёт в свое время. Он вернётся к тебе, дорогая. — Она подарила мне маленькую улыбку и понимающий взгляд.

Я кивнула, закусывая губу.

— Спасибо. Я ценю твою честность. — Я вышла из почтового отделения и завела свою машину. Я сидела, глядя на лобовое стекло, позволяя новому откровению завладеть мной.

Тимбер никогда не был моим любимым мальчиком в школе. Но после того дня — дня, когда он говорил со мной на стоянке — я начала смотреть на него иначе. Он сделал усилие, чтобы убедиться, что я в порядке. Ни один из них никогда не снисходил до моего уровня и не пытался поговорить со мной. Я никогда не чувствовала, что достойна того, чтобы кто-то из них тратил на меня свое время. В тот день он поступил по-другому. Это был день, когда я перестала считать его эгоистичным мудаком. Я начала влюбляться в Тимбера. Я чувствовала, что он хотел большего, чем его друзья. Я начала обращать на него внимание, не только относительно оценочной ведомости по биологии. Он больше не стоял в стороне, в то время как его друзья дразнили тех, кто не был частью их шайки. Он говорил им, чтобы они оставили их в покое или отвлекал их чем-то другим. Много ночей после того, что Адам сделал со мной, я лежала в постели и спрашивала себя, что сделал бы Тимбер, если бы знал, что совершил его друг. Я придумала целую сказку в своей голове, что он пришёл в душевую комнату, прежде чем Адаму удалось воспользоваться мной. Он набросил полотенце на мои плечи и утешил меня, разумеется после того, как отделал бы Адама. Эта мечта была тем, что помогало мне спать по ночам. Это принесло мне больше комфорта, чем я должна была позволить. Так много ночей я разрешала себе закрывать глаза и погружаться в собственную фантазию, которая приносит облегчение.

На самом деле я не хочу думать об этом. Я завела машину и поехала в магазин, а потом направилась в бар. Мел уже была там, когда я вошла. Она прямо светилась. Когда она выглянула из-за стойки, то улыбнулась мне во весь рот.

— И что же сделало тебя такой счастливой, госпожа Улыбка? — рассмеялась я.

— Деевооочкааа,— она растянула слово.— У меня есть кое-какие личные подробности для тебя.

— Ой-ой. Судя по твоему лицу, я почти уверена, что не хочу знать.

Она покачала головой.

— Ну, нет, ты должна знать каждую маленькую сочную деталь. Принеси пакеты с фруктами сюда и сядь. Мы можем нарезать их, пока я рассказываю.

Я подошла к стойке и села на табурет перед ней. Она наклонилась, чтобы взять нож и разделочную доску, и мы приступили к работе.

Мел начала нарезать и говорить.

— Ты помнишь что-нибудь о прошлой ночи?

— Да, немного. А что?

— А то, что ты сказала Биверу и мне, что мы должны просто трахнуться и покончить с этим. — Она остановилась и взглянула на меня, подняв бровь. Я смутно помнила, о том, что говорила нечто подобное, но играла в молчанку и продолжала резать лимон на дольки.

— В любом случае, думаю, это просто шокировало Бивера, потому, что он спросил меня, правда ли это.

— Что правда?

— Правда ли, что он мне нравится, и я хочу «интима». Он обвинил меня в том, что я играю с ним. Я завершила разговор тем, что выдала ему затрещину и сказала, что он может взять его «удивительный рот» и пойти трахнуться с самим собой, потому что сейчас меня интересует только необходимость убрать со стола. Ты не поверишь, но единственное, что он услышал из того, что я сказала: «удивительный рот»?

Я засмеялась.

— Да, я могу это представить.

— Да, я тоже, потому что после небольшой перепалки, когда Тимбер унёс тебя наверх, он, в конце концов, поднял меня, разложил на стойке и вылизал.

Она мечтательно вздохнула.

— Это правда, знаешь. За что он получил свое прозвище и все такое.

Моя улыбка сползла с лица и сменилась отвращением.

— Фууу! Вы двое трахались на стойке? В этом баре? Здесь, где мы сейчас режем фрукты? О боже. Пожалуйста, скажи мне, что использовала хлорку.

Она выдала действительно глупый смешок.

— Я отмыла его, ты брюзга. Успокойся.

— Ты отмыла его? Как — водой и мылом?

— Я ударю тебя, если ты разрушишь моё: «я только что получила лучший куннилингус в моей жизни». Это был... лучший куннилингус, который я когда-либо получала.

Я заткнулась. Закрыв уши, я начал петь: «ла-ла-ла... я тебя не слышу, я не хочу знать что-нибудь ещё».

Мы обе начали смеяться и нарезать фрукты быстрее, нужно все закончить до открытия «Норы» через пару часов.

— Больше никаких подробностей, ладно?

— Пфф, если меня трахнут, ты узнаешь об этом.

О боже.

***

В ту ночь я поглядывала на дверь, ожидая увидеть Тимбера. Я надеялась, что он войдёт и сядет, как делал в течение нескольких последних вечеров.

Ночи сменяли друг друга, но Тимбера не было. Стало совершенно очевидным, когда спустя целую неделю он так и не появился в «Норе», что он избегает меня. Я думала, может быть, он занят и просто не успевает. Ерунда. Я знала, почему он не приходил.

Несколько раз я обдумывала пойти и разыскать его, но не была уверена, что это уместно. Итак, он появился на пляже — раз. Потом, он остался на ночь, чтобы приглядеть за мной — два. Но это не даёт мне повода, пойти отыскать парня и требовать объяснений, почему он избегает меня.

К началу следующей недели, я уже не могла сдерживать себя. И сказала себе, что просто хочу убедиться, что он в порядке, более ничего. Я пошла на площадку A&S Emissions, чтобы найти его. Понятия не имела, что собиралась сказать, когда доберусь туда, но полагала, что придумаю что-нибудь, когда его увижу. Когда я подъехала к вагончику, где работал мой дядя, то заметила, что мотоцикла Тимбера нигде не видно. Выбравшись из машины, я поднялась вверх по металлической лестнице и шагнула в прохладное помещение. Синди, секретарь в приемной, приветствовала меня с теплой улыбкой.

— Эй, Кэт, что привело тебя сюда сегодня днем? — Ее акцент был очень сильным и насыщенным.

Я пожала плечами, пытаясь выглядеть естественно.

— Просто подумала удивить дядю Роджера. Он здесь?

— Как это мило, дорогая, но на самом деле у него встреча с большими шишками.

Она наклонилась над столом, понизив голос до шепота.

— Между нами, я думаю, что большие боссы здесь, в городе, чтобы проверить всё и убедиться, что мы правильно работаем.

Я понимающе кивнула.

— Ох, ну ладно. Раз Роджера нет. Как насчет Слима?

Она откинулась на спинку сиденья.

— Конечно, он как раз здесь — в подсобке. Пойди и навести его. Он был бы счастлив тебя видеть.

Я улыбнулась ей.

— Спасибо, Синди.

Я подошла к подсобке и открыла дверь. Слим развалился в кресле, положив голову на высокий подголовник. Я чуть не рассмеялась: он громко храпел, открыв рот. Прокравшись на цыпочках, я встала прямо перед столом и высоко подняла руки, прежде чем сильно хлопнуть по столу. Раздался такой громкий звук, что, думаю, я и сама вздрогнула. Слим подорвался в кресле и выглядел так, словно его застали врасплох. Он осматривался, глаза метались в поисках источника звука. Я начала смеяться над тем, как забавно он выглядел. Он сосредоточил взгляд на мне.

Я все еще хихикала, когда его глаза прояснились.

— Занят на работе, Слим?

Он усмехнулся, глубокий внутренний звук.

— Потише, детка, я совсем не спал последнее время. Ребята, которых прислала сюда компания, они все время проверяли наши вахтенные журналы и записи с буровых. — Он потер рукой лицо. — Что ты здесь делаешь, принцесса? Знаешь, твоего дяди здесь нет.

Я прикусила нижнюю губу. Знаю, что если и могу быть с кем-то честной, то именно со Слимом. Мы с ним разговаривали о многих вещах, которые я никогда не обсуждала с Роджером.

— На самом деле я здесь не из-за Рождера.

Я скрестила руки на груди, и Слим отметил это.

— Так-так, если ты здесь, не для того, чтобы увидеть его, и я более чем уверен, что ты здесь и не затем, чтобы полюбоваться на мою рожу, но я могу догадаться кого, ты хочешь увидеть.

Разве все настолько очевидно? Не может быть, чтобы Слим видел Тимбера и меня вместе, кроме моего дня рождения, так, как же он догадался… если только Тимбер говорил с ним обо мне? Или я поспешила с выводами? Я могла бы прийти сюда к кому-нибудь другому. Да здесь полно мужчин, так что чисто технически, я могла прийти к кому угодно, верно?

Он скептически оглядывал меня.

— Тимбера здесь нет, детка. Его не было целую неделю.

Блин... попалась.

— Почему ты подумал, что я здесь из-за него?

— Кэт, я знаю тебя уже достаточно долгое время. Я увидел разочарование на твоем лице, когда сказал, что его здесь нет. Теперь, давай, скажи мне, почему ты его ищешь?

— А ты наблюдательный ублюдок, знаешь это?

Он засмеялся, но махнул рукой на стул перед столом, приглашая присесть. Вздохнув, я села и начала говорить.

— Слим... Я знаю Тимбера. — Его глаза вспыхнули интересом.

— В каком смысле?

Я посмотрела на свои руки, лежащие на коленях.

— Тимбер и я ходили в одну и ту же школу. Мы не были в одной компании или что-то вроде того, но мы знали друг друга. — Не хочу рассказывать больше. Он ведь задаст больше вопросов, а я не готова ответить. — Во всяком случае, это было шоком, когда вы с Роджером привели его тогда в бар. Я не видела его почти шесть лет.

— Хорошо, но это не объясняет, почему ты пришла сюда увидеть его.

— Опять ты в точку, Слим. Перестань.

Он закатил глаза.

— Хорошо-хорошо, он появился на пляже две недели назад. Он проявил некоторый интерес. Пригласил меня на ужин, но я отказалась. Вместо этого я сказала ему, что он может прийти в «Нору» и сыграть в карты.

Брови Слима взлетели вверх.

— Кэт, ты никогда никого не приглашала, чтобы сыграть в карты с вами тремя. Могу ли я считать, что происходит что-то еще?

— Нет, ничего подобного, — солгала я, стиснув зубы.— Просто пытаюсь заставить его почувствовать себя здесь, как дома.

— Ну-ну. — Он не купился.

— В любом случае, — сказала я примирительным тоном, — я заметила, что он не появлялся примерно с той ночи. Я немного волнуюсь о нем, вот и всё. Думаю, я пришла сюда, чтобы проверить его, увидеть, что он в порядке, но не увидела на стоянке его мотоцикл. Ты знаешь, где он может быть?

Слим наклонился вперед, захватив пальцами подбородок.

— Детка, я должен сказать, не думаю, что это хорошая идея: ввязаться в это. Он несколько огрубел после того, как отслужил в армии.

— Слим… — Мой голос медленно повышался. — Даже если бы я хотела ввязаться, то, если честно, это не твое дело.

Я не хотела быть резкой, но меня рассердило, что он пытается оттолкнуть меня от кого-то, кто боролся с самим собой. Ведь у меня были свои демоны, с которыми мне приходилось иметь дело, и он это знал.

Он выдохнул через нос. Несколько секунд он ничего не говорил, очевидно, пытаясь решить, отвечать ли на мой вопрос. Когда он, наконец, заговорил, я тоже вздохнула, хотя даже не сообразила, что перестала дышать.

— Он живет в тех квартирах недалеко от Хэддок Лэйн.

Я встала, прежде чем он закончил.

— Кэт, подожди. — Я замерла, нажав на дверную ручку. — Мне нужно, чтобы ты была осторожной с ним. Его что-то преследует, и я не хочу, чтобы тебе было больно.

Обещай мне, что будешь осторожна.

Я посмотрела через плечо.

— Я не пытаюсь спасти его, Слим. Я просто пытаюсь убедиться, что он знает — у него есть друг.

Он кивнул, и я повернулась, чтобы уйти. Я была уже на полпути вниз по коридору, когда поняла, что не знаю номер квартиры.

— Слим, какой номер квартиры? — закричала я.

— 4С.

Я вышла из здания, села в машину и направилась к Тимберу.

***

Когда я добралась туда, то увидела перед дверью его припаркованный «Харлей». Поднявшись на крыльцо, я прислонила ухо к прохладному дереву его передней двери и попыталась услышать то, что происходило по другую сторону. Мои уши встретились с тишиной. Я предполагала, что услышу хотя бы телевизор или какой-то работающий прибор, но ничего. Мое сердце колотилось в груди, и я спросила себя — стоит ли заходить? Подумает ли он, что я сошла с ума, появившись в его доме? Спросит ли он, откуда я узнала, где он живет? Захлопнет ли он дверь перед моим носом и попросит убраться? Я чувствовала, что была слишком самонадеянна, появляясь здесь, как гром среди ясного неба, но моё чутье говорило мне, что что-то не так. Парень приходил каждый день в бар, а затем вдруг взял и исчез: просто перестал приходить. И я думаю, что это совпадение, что так случилось именно после инцидента в моей квартире. Если он думал, что сделал мне больно, я должна все разъяснить. Он должен знать, что он не сделал ничего плохого, и я в порядке.

Набравшись храбрости, я распрямила плечи и решительно постучала в дверь. Ничего. Я ждала несколько секунд, прежде чем постучать снова. По-прежнему ничего. Я даже не слышала шагов, приближающихся к двери, чтобы открыть ее. Чем дольше я стояла там, тем отчетливее проступало неприятное чувство в моем животе. Что-то не так. Я знала, что он был здесь, так почему же он не открыл дверь? Переступив через себя, я положила ладонь на ручку и нажала. На удивление, она была не заперта. Странно. Тимбер производил впечатление человека, который всегда закрывается. Как только я открыла дверь, мой нос немедленно был атакован резким запахом алкоголя.

— Что за черт... — тихо сказала я себе.

Здесь было совершенно темно, кроме света, проникающего из-под двери. И как я могла судить, квартира была разгромлена. Повсюду валялись пивные банки, бутылки «Кроун» пустые на три четверти, мусорные мешки. Одежда валялась почти на каждом дюйме не занятого мусором пространства. Святое дерьмо, кто так живет? Я сделала несколько шагов внутрь, запах стал отчетливее.

— Привет, — мне подумалось, что я услышала льющийся душ за закрытой дверью.

— Тимбер, ты здесь? Это я, Кэт. — Никакого ответа на приветствие.

Откинув в сторону несколько коробок из-под пиццы и пару трусов-боксеров, я перешагнула через мешок для мусора и оказалась у закрытой двери. Да, точно, в ванной бежит вода. Я постучала снова, на этот раз более настойчиво, чем раньше, когда была снаружи.

— Тимбер, ты там? Это Кэт. Я здесь, потому что не видела тебя все это время и хотела убедиться, что ты в порядке. Ты… ты в порядке? — Ничего. — Слушай, если просто дашь мне знать, что все в порядке, я оставлю тебя в покое.

Когда мои слова снова встретились с тишиной, я проглотила комок в горле. Я знала, что это плохая идея, но я должна убедиться, что он в порядке. Я сказала себе: просто взгляну на него, чтобы убедиться — что он жив и дышит — и выйду отсюда, вернувшись к своей прежней жизни в баре.

И вот я опять открыла еще одну дверь. Воздух был наполнен туманом и вода включена на полную мощность. От капель, которые долетели до меня, я почувствовала озноб. Это не пар от горячего душа, а что-то еще. Почему воздух такой холодный, а не горячий? Я посмотрела влево, где была душевая кабина. Стеклянная дверь была полупрозрачной. Я смогла разглядеть фигуру, которая забилась в угол и не двигалась.

— Тимбер? — Он не двигался. Я прошла по ванной, взялась за дверцу душевой и открыла ее. О господи, если ему плохо, что я собираюсь делать? Что, если все еще хуже, чем просто плохо? Ради бога, да он даже не двигается. Что делать, если я пришла слишком поздно? Более холодный воздух ударил в меня, когда я распахнула дверь. Сидевший спиной к стене, с подтянутыми коленями, был Тимбер.

Он даже не посмотрел на меня, когда я открыла дверь. Я неуверенно опустила руку в воду. Если вода может быть холоднее льда, то это та самая вода, она почти замерзла. Больше не беспокоясь о том, что он скажет на то, что я здесь, я действовала на адреналине. Я закрыла воду и посмотрела в шкафу позади себя, радуясь, что у парня вообще есть чистые полотенца. Схватив одно, я вошла в душ к Тимберу и села на колени рядом с ним. Его трясло. Набросив полотенце на голое тело, я обернула его вокруг плеч и начала энергично растирать ему руки, пытаясь согреть. Он так ничего и не сказал о моем присутствии и не взглянул на меня. Вместо этого он вглядывался в колени, казалось, как будто он был не здесь, не со мной.

— Тимбер. — Это был не вопрос, а попытка привлечь его внимание.

Он открыл рот, и зубы застучали. Он пытался заговорить, но вышло какое-то неразборчивое бормотание.

— Что? Скажи, что тебе нужно? Я здесь, Тимбер, я здесь.

— В-ссеее…. ониии в-всееее… ууушлиии, — выдал он.

Я продолжала тереть.

— Кто ушел?

Он, наконец, посмотрел на меня красными остекленевшими глазами. Он плакал, слезы смешивались с водой на его мокром лице. Я подняла руку и попыталась вытереть одну его щеку.

— Мои братья. Они все мертвы, и я убил их.

Его тряска почти утихла, но новая волна слез хлынула из глаз. Я знала, что он, должно быть, говорил о своем пребывании в Ираке. Могу представить, что с ним там случилось, и я знала, что мне нужно действовать осторожно. Тимбер был на грани, и я волновалась, что любые неправильные слова закроют его от меня. Он не сделает мне больно, но там, где сейчас его разум, это не то место, где ему следует быть. Мне нужно что-то придумать, и быстро.

Вдруг, я поняла, что именно. Каким-то невероятным образом, я знала, что ему нужно. Я слышала, что мама Тимбера умерла, когда он был в первой командировке в Ираке. Читала об этом в онлайн-газете Бей-Сити. Я переместилась, чтобы сесть прямо перед ним и опустилась на задницу. Холодная вода намочила мои шорты, но мне было плевать. Я положила обе руки на его колени и развела их в стороны, чтобы освободить место для себя, мне нужно быть ближе к нему. Обернув свои руки вокруг его плеч, я наклонила его голову так, чтобы она легла мне на грудь. Я дала ему почувствовать меня, каждый мой глубокий вдох.

Вскоре я начала чувствовать, что он дышит в том же темпе, что и я. Он расслабился рядом со мной, позволил мне себя успокоить. Я выводила рукой большие круги по полотенцу, прикрывавшему его спину, и тихо шептала: «шшш…». Так же, как моя собственная мать делала, когда я была расстроена. Она прижимала меня ближе и успокаивала. Это был ее способ дать мне знать, что она рядом. Он долго сидел рядом со мной, так долго, что я подумала, он заснул. Его черные волосы высохли, и я снова и снова пропускала их сквозь пальцы. Они были мягче, чем я представляла себе.

Некоторое время спустя он поднял голову. Его глаза все еще красные от слез, он говорил со мной, не сказав ни единого слова. Я знала, что он хотел. Встав, я взяла его за руку и потянула к себе. Я сняла полотенце с его плеч и осторожно вытерла его. Это не было сексуальным жестом. Когда на нем не осталось ни капли воды, я снова взяла его за руку и начала выходить из душа. Он нежно притянул меня обратно, и я повернулась к нему лицом в немом вопросе.

— Ты мокрая, — сказал он очень тихо.

Когда он потянулся к моему топу, я схватила его за запястье и покачала головой.

— Нет, Тимбер.

Он продолжал смотреть в мои глаза. Я плыла в этом море синевы. Я наблюдала за ним, его взгляд бродил вперед и назад, умоляя меня, убеждая, что он нуждался в этом. Он должен позаботиться обо мне сейчас. Он снова попытался поднять мою рубашку, и на этот раз я позволила ему. Подняв мои руки вверх, он стянул ткань через мою голову, и наклонился ко мне за полотенцем. Он вытер меня так же, как и я его. Когда он добрался до моих ног, то снял мои шорты и оставил в трусиках и лифчике. Быть открытой перед ним: эта мысль пугала меня, но я знала, что и он был тем, кто раскрылся передо мной. Когда он закончил, то отошел назад и повел меня из ванной комнаты по коридору в свою спальню. Он сдернул покрывало и отступил, ожидая пока я заберусь на кровать. Когда я легла, он устроился рядом, притянув меня к себе. Мы оба еще были завернуты в наши полотенца, но все же я чувствовала себя обнаженной. Тимбер закрыл глаза.

Мой мозг продолжал работать. Раньше я никогда не видела кого-то, кто был бы таким разрушенным. Я как-то нашла способ подарить ему комфорт, но что будет в следующий раз, после этого? Буду ли я знать, в чем он нуждается? Хочу ли я быть здесь в следующий раз? Когда его дыхание выровнялось, я поняла, что он заснул. Я закрыла глаза и остановилась на мысли, что готова делать это снова и снова. У Тимбера здесь никого нет. Нет семьи, и, что касается друзей, то я знала только о Роджере и Слиме. Это разбивало мое сердце: сама мысль о том, чтобы оставить его в одиночестве, зная, что он снова может вернуться в это темное место в своей голове. Кто знает, как долго он сидел бы там, в холодной воде, полностью замкнувшись в себе? Я вздрогнула, и Тимбер сжал меня покрепче в объятиях. Я глубоко вздохнула и позволила себе заснуть. Впервые за шесть лет я ощутила чувство безопасности, и это было странно, ведь я находилась в руках человека, который, возможно, был более потерян, чем я сама.

Глава 9

Тимбер

Открыл один глаз, потому что второй вжался в подушку. Я лежал лицом вниз под собственными покрывалами. Вспомнил, что Кэт спала со мной в постели, и был уверен — она осталась на ночь. Перевернувшись, увидел другую сторону кровати пустой. Разочарование затопило меня. Я вовсе не собирался засыпать, когда наконец-то заполучил ее обнаженной в свои руки, но был так измучен от саморазрушения обладавшего мной в течение последней недели, что тело буквально вырубилось, когда она обняла меня. Зарылся лицом в подушку, на которой она спала, и глубоко вдохнул ожидаемый аромат — кокос. Господи, эта девушка прекрасна. Она каким-то образом возродила в моей душе нечто разрушенное в тот роковой день. Заставила снова почувствовать себя человеком, цельной личностью, хотя по большей части это не так. Лежал, снова и снова вспоминая события прошлого вечера, и услышал что-то вроде грохота в другой комнате. Я сел, глаза осматривали комнату. Ничего необычного.

Пока я выбирался из постели, полотенце, обернутое вокруг талии, упало на пол. На наготу мне наплевать, и сейчас я хотел бы знать, кто это такой, бл*дь, смелый, ворвался в мою берлогу. В любом случае, они просмотрят мое собственное кулачное шоу, заодно и яйцами померяемся. Когда я подошел к двери и открыл ее, меня встретил запах лимона и...

— Мистер Пропер (ну или как там его)? — спросил я. Понюхал носом воздух и оглядел кухню, увидев обалденую задницу, которая вытирала пол под шкафчиками. Очень-очень рад видеть, что Кэт осталась.

Быстро поднявшись, Кэт ударилась головой о стойку. Она вскрикнула:

— Ой! Сукин сын. — Она потирала голову, когда повернулась и посмотрела на меня. — Ты не можешь подкрадываться к девушке, пока она…

Кэт умолкла и застыла с открытым ртом. Сидела передо мной и смотрела на нижнюю половину моего тела. Дерьмо, я забыл, что голый. Ведь не планировал увидеть именно ее в роли злоумышленника в доме.

Прикрывшись рукой, хихикнул при виде выражения ее лица.

— Ты можешь продолжать наслаждаться фамильными сокровищами или отвернись, пока я отыщу здесь трусы.

Она быстро отвернулась, но от меня не ускользнул тот факт, что лицо стало красным, как свекла. Пока она была ко мне спиной, я хорошенько рассмотрел место, которое считал своей квартирой. Каждый дюйм пространства был безупречен. В поле зрения не было никаких пустых бутылок, коробок или какой-либо разбросанной одежды.

Вот сейчас понятно, почему пахло моющим средством.

— Ты отмыла квартиру?

Она все еще стояла отвернувшись.

— Ну, да. Тут было отвратительно, знаешь ли. Я едва могла сделать шаг, не угодив в смертельную ловушку. Рано проснулась и полагала, что делаю тебе одолжение.

Я потрясен. Кэт не только осталась со мной, она обо мне позаботилась. В сердце защемило. Мне нужно было сделать что-то, я подошел сзади и поцеловал ее в макушку. И произнес губами прямо в волосы:

— Спасибо.

— Всегда пожалуйста. — На мгновение повисла неловкая тишина, а потом она снова заговорила.

— Тимбер?

— Ммм...

— Хоть немного оденься.

Я взорвался искренним смехом.

— Хорошо, но только потому, что ты так ласково просишь, — с иронией сказал я и хлопнул ее по заднице, прежде чем повернулся и отступил в спальню. Она вскрикнула и потерла попу.

— Козел, — крикнула она мне.

Разыскав чистую пару спортивных шорт, я надел их и вернулся на кухню.

Кэт хлопотала у плиты со сковородкой и упаковкой яиц. В углу стола в кофеварке варился свежий кофе. У меня не было кофеварки. Впрочем, и яиц у меня тоже не было. Что за черт? Как долго я спал и сколько сейчас времени? Мобильник лежал на телевизоре, подключенный к зарядному устройству. Я нажал кнопку и экран загорелся. Почти час, прошло только полдня.

— Ты предпочитаешь яичницу-болтунью или что попроще? — обратилась ко мне Кэт.

Я задумался.

— Попроще. — Вернулся на кухню и прислонился бедром к стойке.

Смотрел, как она двигается в моем пространстве, словно живет здесь. Она точно знала, что делает: достала молоко из холодильника, которого раньше там не было, и продолжила готовить. Ощущал себя будто в сумеречной зоне. Вроде не сошел с ума, но стало немного тревожно. Наконец осознал, что несколько коробок, валявшихся вокруг, теперь распакованы и убраны.

— Ты распаковала коробки?

Она остановилась и повернулась ко мне лицом, все еще держа лопатку в руке.

— Да, извини. Знаю, я не должна была трогать твои вещи, но это место действительно казалось помойкой. Просто хотела сделать его уютным для тебя, как-то так.

— Кэт, у меня не было кофеварки.

Она выглядела смущенной, пока возилась с пластиковой ручкой лопаточки.

— Я пошла и купила ее тебе.

— И яиц у меня не было.

Теперь она даже не поднимала глаз.

— Сходила в продуктовый магазин, взяла яйца и еще кое-что. Ничего такого.

— Вообще-то, это большое такое «ничего». — Она подняла голову, чтобы посмотреть на меня. Я покачал головой, слегка улыбнувшись краешком губ. — С чего бы тебе покупать мне все это?

Она пожала плечами.

— Но ведь всем нужны яйца и кофе?

— Нет.

Она выпрямила спину, ее тон стал суровым.

— Ну, мне нужны и сейчас я здесь и поэтому готовлю для тебя чертов кофе и яйца. Ты можешь сказать «спасибо», или я упакую это дерьмо, заберу к себе домой и буду наслаждаться им в одиночку.

Ее короткая страстная речь закончилась, она повернулась спиной ко мне и продолжила готовить, как ни в чем не бывало.

Я озорно улыбнулся, хотя она не могла видеть этой ухмылки. Подойдя ближе, остановился, чтобы оказаться над ней. Поставил руки по обе стороны тела Кэт, пленив ее, и наклонился, чтобы послушать шипение яиц. Она и вовсе замерла. Так же, как в ту ночь в баре, я поднес губы к ее уху и тихонько дунул, наслаждаясь тем, как мурашки побежали по коже.

— Спасибо. Ты очень заботлива.

Склонился и легко поцеловал открытую кожу шеи. Почувствовал дрожь. Такая реакция на меня, завела меня. Тем не менее, именно тогда, когда я подумал, что одержал над ней победу, она застала меня врасплох. Обернувшись, посмотрела обжигающим взглядом, прежде чем прижаться. Полные губы обрушились на мои. Ее тело слилось с моим, и я не мог сдержать рычания, рвущегося из горла. Кэт слегка раскрыла губы, язык проник мне в рот. Это побудило меня углубить поцелуй, полностью открывая рот и захватывая ее язык. На вкус она, как кофе, смешавшийся с клубничной помадой. Опьяняюще, особенно в сочетании с ее кокосовым запахом. Не желая наклоняться ниже, но желая почувствовать ее ближе, я обернул ее руки вокруг своей шеи и подхватил за бедра, подходя к стойке, которая простаивала без дела. Она легко поддалась и держалась за меня.

Когда я усадил ее на твердую поверхность, то ненадолго прервал поцелуй, губы скользили от ее рта к шее. Она склонила голову набок, открывая полный доступ к нежной коже. Я пробежался губами по ключице до впадинки на шее. Каждый дюйм тела пах просто невероятно. Она тихо застонала, и мой уже вставший член, подпрыгнул на звук. Возвращаясь ко рту, я посмотрел ей в глаза и откинул волосы, упавшие на лоб. Она опустила веки, когда мои пальцы коснулись ее. Боже, я хотел эту девушку больше, чем что-либо вообще за всю жизнь.

Мой рот вернулся обратно к пухлым губам, я заставил себя действовать медленно. Хотел наслаждаться. Я подарил ей россыпь легких поцелуев. Руки зарылись в мои волосы, и мы стали еще ближе друг к другу. Она сводит меня с ума, я просто не могу быть нежным. Мои руки прошлись вниз по ее спине, опустились на задницу. Я обхватил ягодицы и прижал теплый центр к своему твердому члену, потираясь им об нее.

Кэт вдруг прервала поцелуй и легонько толкнула меня, давая знать, что нужно отступить. Я стоял, наблюдая, как ее грудь, быстро вздымается от вздохов. Мое собственное дыхание было неровным, и шорты впереди стояли палаткой. Что сейчас произошло? Думал, мы оба увлеклись. Проклинал себя, возможно, был слишком напорист и быстр. Я провел рукой по спутанным волосам, которые она ласкала еще тридцать секунд назад. Прошло несколько минут в молчании: она не поднимала глаз. Мне нужно было снять напряжение, висевшее в воздухе.

— Кэт, я что-то сделал не так?

Она отрицательно покачала головой.

— Хорошо... тогда что это было? — Я пристально смотрел на нее, ожидая намека на то, что следует сделать, чтобы изменить ситуацию к лучшему, но никакого знака не получил. — Слушай, прости за напористость. Если сделал тебе больно, то я не хотел.

Вот тогда она посмотрела на меня, ее глаза блестели непролитыми слезами.

— Ты не сделал мне больно, Тимбер.

Я тяжело сглотнул, пытаясь подобрать правильные слова.

— Тогда что произошло сейчас?

Одинокая слеза скатилась по ее щеке. Она опустила взгляд. Я заметил дрожь в ее руках, и она начала сжимать их вместе. Знаю, что не причинил ей боли, она и сама так сказала, но здесь, кажется, что-то другое. Тело ее немного тряслось, словно она испугалась чего-то. Это была совершенно ненормальная реакция на то, что только что случилось между нами. Я снова сделал шаг вперед, нарушая границы ее пространства, но она подняла руку, останавливая меня.

— Пожалуйста, не надо, — умоляла она. Глаза были полны печали.

— Что происходит, Кэт?

— Не хочу говорить об этом. — Она прикусила губу и посмотрела на плиту.

Ахнула, и я повернул голову в ее сторону. Мы забыли о яйцах, которые все еще готовились. Они горели и начали дымить. Я наклонился и схватил ручку, бросая сковороду в раковину. Раздался шипящий звук там, где вода коснулась горячего металла. Спрыгнув со стойки, она спросила:

— Не возражаешь, если я использую твой душ? Не была в ванной со вчерашнего дня и чувствую себя немного грязной.

Каким-то образом я понял, что она имела в виду и что-то еще, но кивнул головой и сказал:

— Конечно.

Когда Кэт ушла и скрылась за закрытой дверью ванной комнаты, я глубоко вдохнул. Мое тело звенело от нервов, но, член, к счастью, успокоился. Я сделал что-то, и именно это заставило ее остановиться. Никогда раньше девушка меня не останавливала в подобной ситуации. Я хотел Кэт, но не был уверен, как поступить. Подошел к столу и сел. Наклонившись вперед, устроил локти на коленях. Проигрывая сценарии в голове, думал, что, может быть, если попытаюсь снова, она, возможно, позволит продолжить и, в конечном итоге, мы сделаем то, чего оба явно хотим. И она не сможет солгать мне об этом. Я чувствовал, как ее тело вспыхнуло от необходимости. Или могу попробовать снова, и она меня оттолкнет, и как только сделает это, я останусь с самыми синими яйцами в мировой истории, и, возможно, она уже никогда не заговорит со мной.

Я не мог переварить последние события. Оглядывал квартиру, что-то в этой девушке показывало мне, что она начала проявлять заботу. Сделала уборку, распаковала мое барахло. Черт, даже сходила в магазин за едой для меня. Просто так люди не делают подобного. Они помогают, но не так много, как она за последние двадцать четыре часа. Кроме того, учитывая, каким она нашла меня вчера, мне никогда не понять, почему она просто не закрыла дверь и не ушла. Я, должно быть, выглядел, как лунатик, несущий околесицу, совершенно чокнутый. У меня слишком много дерьма в голове, чтобы завалить им ее. Не могу с ней так поступить. Плюс, что-то подсказывало мне, прямо сейчас она имела дело с ее собственными демонами и с моими ей возиться не нужно. Я также понял, что, независимо от того, каким она видела меня, я не чувствую ни капли смущения. Если бы кто-нибудь другой увидел меня, я бы вышел из себя и рассердился. Но она утешала меня, как никто еще не утешал.

Услышал, что вода в душе выключилась через десять минут после того, как она вошла. Она появилась в черных шортах для бега, обнажающих великолепные ноги, и в сером топе в рубчик. Волосы Кэт были влажными, и свет, проникающий через окна гостиной, отражался в красных прядях, делая их ярче.

— У тебя есть расческа? — спросила она.

— У меня есть гребень. Подойдет?

Кэт кивнула, и я прошел мимо нее по пути в ванную. Она последовала за мной. Залез в аптечку, передал ей свой черный гребень и вышел. Она начала расчесывать длинные локоны, маленькие капельки падали с кончиков мокрых волос. Я отчаянно хотел протянуть руку и взять гребень и расчесать ее сам, но остался недвижим. Вместо этого задал ей вопрос.

— Вчера вечером ты взяла выходной?

Она посмотрела на меня через зеркало и кивнула головой.

— Эд согласился?

— Да. Я никогда не просила отгул, так что он был счастлив дать его мне.

— Он спросил зачем? — поинтересовался я.

— Нет, он знает, если бы я захотела сказать, то сказала бы.

Теперь наступила моя очередь кивать. Я продолжал стоять и смотреть на нее, пока она не расчесала волосы.

— Когда ты должна выйти на работу сегодня?

Она повернулась ко мне лицом, прислонившись к раковине.

— У меня есть время до пяти.

Мне нужно дать ей чувство комфорта.

— Я тут подумал, давай возьмем напрокат какой-нибудь фильм и побездельничаем на диване, пока тебе не нужно будет идти на работу. — Я наклонился и пощекотал ее под ребрами. Она попыталась отстраниться, но хихикнула. — Давай, это будет весело.

Она улыбнулась:

— Хорошо.

***

Мы быстренько сбегали до Порт О'Конноровской версии Blockbuster (прим. пер. — американская компания по прокату фильмов и видеоигр, также предоставляет интернет-услуги, рассылает DVD почтой), который в действительности был заправочной станцией с небольшим выбором фильмов. Оказалось, Кэт немного романтична. Она выбрала старый фильм Молли Рингуолд (прим. пер. — американская актриса, певица и танцовщица) и картину «Воды слонам!» (прим. пер. — кинофильм режиссёра Фрэнсиса Лоуренса по одноимённому бестселлеру Сары Груэн). Я скептически поднял брови, когда она подошла ко мне с выбранными фильмами.

— Что? — спросила она. — Ты сказал выбрать, и я сделала свой выбор. Смирись.

— Всегда такая нахальная, — засмеялся я.

Я захватил нам кое-какие закуски, так как понятия не имел, что именно она купила в магазине.

Мы приехали обратно, и я поставил в проигрыватель первый диск. Кэт закрыла шторы, затемняя комнату. Когда приготовления были закончены, я уселся на своем обычном месте в углу дивана. Кэт присела рядом и прижалась ко мне, положив голову на грудь. Не ожидал, что она прижмется ко мне, но жаловаться не собирался.

Я устроил руку на изгибе ее бедра, мы откинулись на спинку дивана и смотрели фильм в тишине. Два часа спустя пошли титры, и Кэт приподнялась на руке.

— Тебе понравилось?

— Ну, думаю, немного удивительно, что, в конце концов, слониха убила человека. Кто ж знал, что хобот — это мощное оружие. Но... если подумать, мой хобот довольно силен.

Я приподнял брови. Она ударила меня в грудь и засмеялась.

— Ты забавный, — сказала она.

Встав и потянувшись, подняв руки над головой, я посмотрел на нее сверху вниз и поймал взгляд на своем оголившемся животе, там, где задралась рубашка. Если бы я ничего не знал, то подумал бы, что она выглядит словно голодная женщина, вот так она смотрела на меня. Собирался пойти и поставить другой фильм, но от ее взгляда я почувствовал возбуждение, поэтому сменил траекторию и направился на кухню за ледяной водой. Когда «опухоль» в штанах немного спала, вернулся в гостиную, застав ее за рассматриванием фотографий, которые поставил на подвесные полки.

Я подошел к ней сзади. Не оборачиваясь, она спросила:

— Ты скучаешь по ней?

Обойдя ее, я взял фотографию, где были мы с мамой, и ответил на вопрос.

— Каждый день, — просто объявил я. — Она та, на кого стоило равняться. Не было ни единого дня, когда бы я не чувствовал ее поддержки. Знаешь, когда мне было восемь лет, мама получила телефонный звонок от мистера Бека, который владел «Кондитерской Пенни», и он сказал, как видел меня запихивающим конфеты в карманы? Мама закончила разговаривать с ним и пришла ко мне, спросить о случившемся. Я, конечно, солгал и сказал ей, что заплатил за конфеты, а мистер Бек скупердяй, потому что не любит, когда я или мои друзья приходим к нему в магазин. — Я засмеялся, припомнив этот случай. — Мама вернулась к телефону, позвонила мистеру Беку и сказала ему, что он может идти в задницу. — Моя улыбка стала шире. — Мама никогда не ругалась, поэтому услышать, как она говорит «иди в задницу», было довольно эпично.

Кэт рассмеялась.

— Похоже, она тебя очень любила.

Глядя на наше фото, где руки мамы обернуты вокруг моих плеч, когда она стоит позади меня и целует в щеку, я сказал:

— Да... она любила.

Я осторожно поставил фотографию обратно на полку.

— Тимбер?

— Да? — тихо сказал я.

— Думаю, нам нужно поговорить о прошлой ночи.

Я кивнул, хотя она не видела меня. Развернулся и пошел назад к дивану, сел и наклонился вперед.

— Что ты хочешь знать? Не могу обещать, что расскажу всё, но полагаю, ты заслуживаешь знать кое-что.

Она подошла и села в нескольких дюймах от меня.

— К-как долго ты был там? Ну, знаешь... в Ираке?

Ее заикание заставило взглянуть на нее. Карие глаза смотрели мне прямо в душу, и я снова почувствовал, что могу говорить без напряга. Сделав глубокий вдох, сказал:

— Две командировки. В общем три года.

— Трудно было?

— Иногда, да. Иногда, нет.

— С тобой это случилось уже после первой командировки?

— Нет, думаю нет. Мне нужно было бороться с некоторыми остаточными явлениями. Но уверен, они проявлялись у всех, кто возвращался назад. Мы заново адаптировались к жизни, а нашим семьям пришлось приспосабливаться к тому, какими мы вернулись домой.

— Что произошло в последний раз, ну, то, что сделало тебя... ты знаешь? — Она закусила губу после того, как задала вопрос.

Я тяжело вздохнул.

— Не думаю, что готов ответить на этот вопрос откровенно прямо сейчас.

Тем не менее, хотел, чтобы она знала некоторые детали, и продолжил говорить:

— Каждый день я работал с одной группой парней. Мы вместе ели, спали в одной комнате, вместе тренировались и патрулировали. В общем, всё, что можно было делать вместе, кроме сидения на горшке, мы делали. Очевидно, нам было легко находиться рядом друг с другом. Они стали моими братьями. Поскольку я был единственным ребенком в семье, то полагал, что так и должно быть, когда у тебя есть брат. Не было ничего такого, чего бы я ни сделал для каждого из них. — Я сглотнул, она взглянула на мое адамово яблоко. — Я бы даже умер за них. Если бы началась стрельба или в нас полетела граната, то я, не задумываясь, прикрыл бы собою каждого.

Мне нужно остановиться и отдышаться. Сказал ей уже больше, чем кому-либо прежде. Даже проклятым психотерапевтам, которых Армия присылает к вам после подобного, чтобы помочь вам раскрыться и сбросить груз с души. Я сказал им то, что они хотели услышать. Мои слова были механическими и бесстрастными. Спустя долгое время, они отказались от меня и признали непригодным к дальнейшей службе. Кэт выводила круги на моей спине, это успокаивало, и я знал, что она не осудит меня. Она слушала меня, не бросаясь медицинскими терминами, и не предлагала воспользоваться лекарствами для успокоения нервов или от бессонницы. Я продолжил:

— Однажды, за две недели до нашего возвращения домой, мы отправились в патруль. Все было как обычно. Мы осмотрели периметр западной стороны Фаллуджи, а затем поехали обратно на базу. И тогда что-то бросилось мне в глаза. Мы видели необычные вещи в течение нескольких месяцев, некоторые вещи — они как красные флаги. Мы не остановились, чтобы все проверить, ибо обучены не вмешиваться в ситуацию, если она не касается нас напрямую. Тем не менее, это было нечто, что мы обсуждали отрядом, на предмет того, что если заметим снова, то обязательно проверим.

Кэт перестала гладить меня, но снова начала, когда я перестал говорить.

— Когда мы приостановили машину, все, казалось, случилось так быстро, что я едва смог обработать увиденное. Но, знаю, если бы сказал это, то защитил бы братьев от такой судьбы... ну, они тоже. Я всех их потерял в тот день. Оказался единственным выжившим из моей команды и другого отряда, который сопровождал нас.

— О, боже, Тимбер, мне так жаль, — сказала она, я мог услышать слезы в голосе, но не хотел видеть их прямо сейчас. Чувствовал себя слишком уязвимым.

— Не о чем жалеть. Ни один из нас не предусмотрел такого поворота событий, и я бы никогда не сказал парням, что видел.

— Что ты видел?

Я отрицательно покачал головой.

— Хм... не могу Кэт, не сейчас.

Я посмотрел на электронные часы, стоявшие на телевизоре. Уже почти пять, и я сказал ей, что настало время идти на работу. Она встала и потянула меня тоже встать. Когда ее маленькие руки обхватили мою талию и крепко обняли, я мог поклясться, что почувствовал, как небольшая часть боли уходит из меня. Эта маленькая женщина держала меня так, словно пыталась склеить разбитые части. Самый добрый жест, который она могла бы дать мне. Я стоял в ее руках, мои собственные руки покоились на ее плечах, щека лежала на ее макушке, и я восторгался ею. Она не испугалась меня и не осудила. Как мне удалось найти этот алмаз в таком жестоком и темном мире?

Глава 10

Кэт

За последние три недели мы с Тимбером как-то нашли способ комфортного существования рядом друг с другом. Я осознала, что он должен был появиться в моей жизни, поскольку долго жил здесь, и мне нужно перестать вести себя с ним, как бессердечная сучка. После того, как он рассказал мне историю о погибших товарищах, я не могла помочь, но открыла ему свое сердце. Должна была позволить ему стать частью моей жизни, а не возводить вокруг каменные стены. И никак по-другому нельзя описать мои ощущения, возникающие рядом с ним, самое подходящее слово… в безопасности. Он заставил меня чувствовать себя полностью защищенной, и не так, как я чувствовала себя рядом с Бивером или дядей, в том смысле, что он меня понимал. Если мне нужно было остаться одной, он оставлял меня в покое, но никогда не уходил далеко. Если мне нужно было почувствовать себя в безопасности, то он обнимал меня и дарил ощущение внутренней целостности, я уже не была просто осколком. Если мне нужен был друг, он садился и слушал, когда я говорила о важных для себя вещах. Так или иначе, потихоньку Тимбер вошел в мою жизнь и стал средством от любых невзгод. Единственный недостаток в наших полусовершенных отношениях — наши секреты, которыми мы не намерены делиться. Я молчала о случившемся с Адамом. Почему-то я знала, что если Тимберу станет известно, то он будет винить себя, но я не хотела взваливать свою вину на его плечи. К сожалению, что-то произошло несколько дней назад, и я уверена, у него теперь есть довольно хорошее представление о том, что со мной случилось.

— Итак, какие планы на вечер? — спросила я Тимбера, пока он провожал меня к бару. Я приходила к нему почти каждый день, чтобы позависать. 

Он протянул руку и потрепал мои волосы. 

— Серьезно, Кэт? И что же я делал каждый вечер последние несколько недель? 

Я спрятала от него свою улыбку. 

— Хорошо, принято. Но я не совсем понимаю, с чего ты решил, что должен болтаться в баре всю ночь. Бивер, как охранник, справляется. К тому же со мной ничего не случится. 

Он замер и заставил меня остановиться рядом с ним. 

— Ты знаешь почему. 

На самом деле, я не понимала. Он никогда не говорил со мной о личном. Он просто сидел на конкретном барном стуле каждый вечер, всю ночь и тусовался со мной почти каждый день, когда не работал. Я приняла это и никогда не задавала вопросов. Может быть, пришло время задать их. 

— Нет, Тимбер, я не знаю, почему. Мы никогда не говорим о чем-то достаточно личном. Но сейчас я спрашиваю... почему ты проводишь со мной все время? 

Он поднял руку и провел по волосам, дергая за кончики так, как обычно делал, будучи расстроенным. 

— Да не нужна никакая причина, Кэт. Просто мне нравится быть рядом с тобой. 

Он разглядывал мое лицо, словно что-то искал. Воздух между нами изменился: легкость и беззаботность превратилась в плотную и тяжелую тягучесть, что я определила, как жару в и без того слишком теплом воздухе Техаса. Тимбер шагнул ко мне, а я сделала шаг назад. В ответ на мое движение он поднял бровь. И сделал еще шаг, я вновь отступила. Еще несколько шагов, и моя спина коснулась прохладной кирпичной стены. Я совсем не заметила, но мы как-то завернули в переулок между аптекой и пиццерией, который был на удивление тих пятничным вечером. 

Я посмотрела Тимберу в глаза. Могу поклясться, я никогда не видела такого голода, который сверкал в них. 

— Что мы делаем, Тимбер? 

— Не уверен, но у меня хорошее чувство, и я следую за ним. — Его голос стал хриплым и глубоким. 

У меня не было даже шанса ответить, потому что его рот вдруг накрыл мой. Это не был сладкий мягкий поцелуй, который мы разделили пару недель назад. Нет, он был агрессивным и жестким. Уверена, губы распухнут, но мне плевать. Весь воздух покинул легкие, когда он вжал мое тело в грубую кирпичную кладку. Я чувствовала, как неровные края царапают открытые плечи. Тимбер скользнул языком по губам, требуя впустить его. Он не давил слишком сильно, да и я чувствовала себя такой же голодной, как и он. Мои губы раскрылись, и он проник внутрь, дегустируя каждый дюйм. Он лизал, посасывал, покусывал и пощипывал мои губы и язык. 

Когда он немного отстранился, я задыхалась. А Тимбер даже не дал воспользоваться моментом, чтобы вдохнуть. Он увидел мою открытую для ласк шею, когда я подняла голову, пытаясь дышать влажным воздухом, и наклонил голову, чтобы нежно облизать меня. Каким-то образом, в этой проклятой жаре, он заставил кожу покрыться мурашками. Я была распалена, и пришлось сжать ноги, подавляя желание, зарождающееся в самом центре меня. Пока губы ласкали мою шею, я услышала глубокий рокочущий гул, исходящий из его груди. 

— Тебе нравится то, что я делаю с тобой, Кэт? 

Его рот продолжил нападение на покрытое испариной тело. Он сместился вниз, и теперь губы порхали по коже у верхнего края топа. Он потерся о вершинки моей груди, и я не удержала стон, вырвавшийся у меня. Его руки крепко держались за бедра, но теперь плотно обвивали меня и большие ладони гладили задницу. 

Он притянул меня к себе, и я смогла почувствовать, что именно делала с ним. Член толкался в мой живот, и мне хотелось плакать, потому что он был выше, чем то место, где бы мне хотелось чувствовать его. Грубо прихватив за волосы, я отклонила его голову и посмотрела на него. Голубые глубины глаз почти полностью поглотила чернота зрачков. Руки все еще удерживали его голову на месте, когда он подарил мне самую дьявольскую улыбку из всех, что приходилось видеть. Из-за нее мой захват ослаб, и он воспользовался этим, вернувшись к моему рту, но в этот раз он был немного нежней. Тимбер использовал зубы и потянул за нижнюю губу, прежде чем отпустить и сказать прямо в губы: 

— Чего ты хочешь? 

Я не могла говорить. Мое сердце билось так неровно, я не могла произнести ни слова, даже если бы захотела. А даже если бы могла, то что? Я не чувствовала такого желания с тех пор… ладно, никогда. 

Адам позаботился, чтобы я никогда не стала нормальной, пройдя через подобный сексуальный опыт. Со времен Адама ко мне прикасались мужчины, и прикосновения заставляли меня съеживаться. 

Хотя сейчас мне не хотелось сжиматься. О нет, я была готова раскрыться и пусть Тимбер возьмет меня так, как хочет. Он заставил забыть, что я ненавижу чувствовать мужские руки на своем теле. Заставил меня желать его прикосновений. 

Я жаждала рук Тимбера. Даже не знаю, как это возможно, ведь нужда проснулась сразу, едва он меня коснулся. За исключением того, что на неделе я пробуждалась от снов настолько ярких, что была влажная между ног и на грани оргазма. Каждую ночь, Тимбер доставлял мне удовольствие, и я была на грани взрыва, когда вдруг голос Адама проникал в сон. И я просыпалась, дрожа от страха. Тело становилось таким напряженным, потому что было готово к развязке, но разум не позволил бы ему закончить работу. Меня одновременно переполнял ужас и возбуждение. Даже сейчас эта мысль об Адаме ввинчивалась между мной и Тимбером, и мне хотелось блевать. 

Тимбер прогнал мои мысли, когда щелкнул пальцами перед лицом и сказал: 

— Кэт, детка, ты в порядке? Куда ты пропала? 

Мой голос показался дрожащим и раздраженным. 

— А? Почему ты остановился? 

Он выглядел совершенно смущенным. 

— Что ты имеешь в виду, почему я остановился? Кэт, ты просто оттолкнула меня в сторону и сказала никогда больше не прикасаться к тебе. 

— Так и сказала? — Я едва могла взглянуть ему в глаза. 

В его голосе зазвучало напряжение. 

— Черт, Кэт, что происходит? — Он очень мягко коснулся подбородка и заставил посмотреть на него. Слезы навернулись на глаза, а некоторые потекли по щекам. — Что с тобой случилось? 

Я с трудом сглотнула. 

— Ничего не случилось. П-прости, но я не поняла, что толкнула тебя. 

— Ерунда, Кэт. Думаю, пришло время поговорить. Никто не обжимается, чтобы потом оттолкнуть со словами: «не трогай меня». Где только что были твои мысли? 

Понятия не имею, куда я мысленно отправилась и отключилась. Этому нет никакого рационального объяснения. Схватившись руками за лицо, я вздохнула и попыталась вывернуться из его рук. Он крепко держал меня у кирпичной стены.

Учитывая то, что по ощущениям я была не там, где нужно, а он мешал мне двигаться, я вспылила: 

— Отстань, Тимбер! 

— Что с тобой случилось, Кэт? Нет! Я никуда не уйду, пока ты не скажешь мне, что сейчас произошло. 

— Отпусти меня. 

— Нет, пока не расскажешь. 

— Я сказала, отпусти меня, Тимбер! — закричала я. 

Взгляд его был тверд, отступать он не собирался. Он разозлил меня, и мне хотелось ударить его. Что я и сделала или, по крайней мере, попыталась. Забыла, что он сильнее и быстрее меня. Он схватил меня за запястье, прежде чем я успела шлепнуть его по щеке.

Я взбеленилась еще больше. Я замахнулась другой рукой, чтобы попытаться хлопнуть его по другой щеке. И опять он поймал ее. Его большие руки потянули мои ладони вниз и прижали к бокам. В отчаянии я закричала. 

— Понятия не имею, что с тобой происходит Кэт, но ты должна сказать мне. — Он наклонился и прижался своим лбом к моему. Внутри я закипала. Меня разозлило, что он поймал меня в ловушку, и оставался при этом очень нежным. 

— Просто не хочу, чтобы ты прикасался ко мне. Почему тебе так трудно это понять? 

Отодвинувшись, он посмотрел на меня. 

— О, ты можешь думать, что сумеешь солгать мне, детка, но твое тело не может. Ты была возбуждена и терлась о мой член, Кэтрин. Я собственно готов поспорить, что если засуну руку в трусики, твоя киска окажется мокрой, так что, черт возьми, не лги мне. 

Хотелось бы мне возненавидеть его за то, что он разговаривает в подобном тоне. Но что еще хуже, я все еще чувствовала, какой влажной была. Мой разум был в полном исступлении, и мне просто нужно было бежать. Сделав глубокий вдох, я закрыла глаза и попыталась сконцентрировать всю свою энергию на движении. Когда тело, казалось, расслабилось, он ослабил хватку. Он совершенно не ожидал такого поворота событий. Я выдернула свои руки, нырнула влево и побежала по аллее. Слышала, как он гонится за мной. Хотя я знала, что мне не нужно бояться его, все внутри меня подсказывало мне бежать. Тело было в режиме полета. Услышав его ботинки, застучавшие по тротуару, поняла — он догоняет меня. В груди стало тесно от короткой дистанции, что я пробежала, и я не могла обогнать его, но ноги не позволили бы мне остановиться. Внезапно две сильные руки обняли меня, и Тимбер свел мои руки крест-накрест на груди. 

Я не могла пошевелиться. Билась в захвате, ногами отталкиваясь от земли. Он легко поднял меня на руки, словно я совсем не имела веса, и удерживал в воздухе. Я попыталась ударить его ногой в пах, но он предвидел мой ход. 

— Срань господня, Кэт, ты успокоишься? Я не собираюсь причинять тебе боль, — сказал он мне на ухо. 

— Ненавижу тебя. Отпусти! — закричала я и продолжила бой. 

Он сжал меня крепче, почти до боли. Когда пальцы впились в мои запястья, ощущение боли проникло в душу и позволило вернуться в реальность. Попытки вырваться медленно сходили на нет, и он начал тихо говорить мне на ухо: 

— Я здесь. Я тебя не обижу. Держу тебя. Успокойся. 

Сердце колотилось в груди, и я могла слышать, как кровь шумит в ушах. Когда мое тело постепенно обмякло, я почувствовала, как Тимбер сделал несколько шагов назад и оперся на стену. Я все еще была спиной к нему, а он все еще держал меня. Борьба превратилась в слезы, и я позволила себе заплакать. Плакать, как в тот раз, первый раз после инцидента. Больше не толкалась руками и ногами, а повисла на руках Тимбера. Он повернул меня к себе лицом и укачивал, как ребенка, подхватив одной рукой за спину, а другой под ноги. Я прижалась к его шее, вдыхала запах и плакала. Перед его футболки пропитался слезами, но, похоже, его это не беспокоило. 

— Хочешь поговорить об этом? — просто сказал он. 

В ответ я покачала головой — нет. 

— Понимаешь, я не могу оставить это просто так, Кэт. Знаю, ты не хочешь рассказать мне прямо сейчас, и я уважаю твое решение, но забывать об этом не собираюсь. Отказываюсь позволить тебе иметь дело с происходящим в твоей голове в одиночку. 

Я молчала, слегка дрожа от попыток дышать после сильных рыданий. 

— Боже, кто сделал это с тобой? — Я знала, он говорил это не мне, а самому себе.

— Кто-то сделал что-то, чего ты не хотела, так? 

Я подавила всхлип. Не произнесла ни слова. Он знал ответ. 

— Клянусь богом, я его убью. — Голос был низким, и в нем звучала смертельная опасность. — Выслежу того, кто сделал тебе так больно, и я разорву его на части: кусок за куском. 

Нельзя ошибиться в смысле слов, которые он произнес. Я посмотрела на него снизу вверх со страхом в глазах. Он не знал, что это был Адам, и я никогда не смогла бы сказать ему. Он бы никогда не принял это. 

— Нет, Тимбер. Хочу, чтобы ты забыл об этом, ладно? Пожалуйста, пожалуйста, ради меня, просто оставь все как есть. — Паника зашевелилась в животе. Руки ухватились за его футболку, сжавшись в кулаки. — Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста... — повторяла я снова и снова. 

— Хорошо, Кэт, ладно. Просто успокойся. Шшшш... дыши, детка, — говорил он, прижавшись губами к моему лбу. Он успокаивал меня и слегка покачивал взад и вперед, все еще держа на руках. 

Когда он, наконец, поставил меня на ноги, я все еще держалась за его футболку. Я заглянула ему в глаза, когда он провел пальцами по ресницам, вытирая оставшиеся слезы. 

— Прости, — прошептала я. 

Он выглядел смущенным. 

— За что простить? 

— За то, что напала на тебя. Знаю, что не нормально, — я потупила взгляд. 

— Посмотри на меня, Кэт. — Он положил руку мне под подбородок, приподнимая его, пока наши глаза не встретились.

Он смотрел на меня с нежностью и пониманием: 

— Тебе не нужно извиняться. Знаю, ты не хочешь говорить о том, что сейчас здесь произошло, и я не буду настаивать, но мне нужно узнать кое-что, прежде чем принять ситуацию. У меня есть собственные мысли о том, что заставило тебя паниковать, и это чертовски сводит меня с ума, и я не могу мыслить ясно. Но, черт, ты никогда не должна извиняться. Эту реакцию заложили в тебя. Ты не просила об этом. И тебе лучше поверить мне на слово, что я, бл*дь, постараюсь все исправить. Ты должна узнать, как это — хотеть прикосновений мужчины, а не быть вынужденной принимать их. 

Если у меня и были сомнения относительно того, понял ли он, что со мной случилось, то теперь они исчезли. Тимбер распознал, что я пережила. 

— Уже знаю, на что похоже желание прикоснуться к тебе, и твое желание прикоснуться ко мне. — Я говорила очень тихо, и не думала, что он услышит меня. 

Он приблизил свой рот к моему, и я могла чувствовать его дыхание на губах. 

— Можешь касаться меня в любое время, когда захочешь. А, если захочешь, чтобы я прикоснулся к тебе, просто попроси. — Он нежно поцеловал меня в губы. 

Наш момент был разрушен, когда Tahoe (прим. пер. — модель «Шевроле»), припаркованный на обочине, с визгом шин поехал по дороге. Тимбер немедленно подтолкнул меня спиной к стене и заслонил собой. Это был такой милый жест, но совершенно излишний. Он стоял передо мной, наблюдая, как машина отъезжает по дороге. Я попыталась разрядить обстановку, тихо засмеявшись и сказав, что он ведет себя, как большой грозный защитник. Он слегка улыбнулся мне, но продолжал наблюдать, как исчезает внедорожник. Если честно, его реакция заставила меня нервничать, но я списала это на то, что он был слишком напряжен после всего произошедшего.

***

Я закончила свою смену в «Норе» и поднялась по лестнице в квартиру. Ноги просто гудели, и я была более чем готова рухнуть на кровать, положить голову на подушку и уснуть. Тимбер хотел остаться, как обычно после закрытия, но я настояла, что нет необходимости, и я собираюсь ложиться спать, как только поднимусь наверх. Уходить он не желал, и мне пришлось практически выпихнуть его за дверь.

Отчаянно нуждаясь в душе, я разделась и прыгнула под горячую воду, чувствуя, как расслабляются мышцы. Когда я опустила голову вниз, то услышала скрип деревянных половиц, который, казалось, раздался прямо у ванной. Я подняла голову, сердце забилось быстрее. Стояла неподвижно, насколько это возможно, и напрягала слух, пытаясь услышать любой другой звук. Однако вокруг была лишь тишина, и через несколько минут я позволила себе расслабиться снова. Должно быть, дерево «дает усадку», как говорил папа, когда я была ребенком, и меня пугал шум. Я потянулась за шампунем, когда что-то издало гремящий звук совсем рядом: за занавеской для душа. Мое сердце пустилось вскачь, и я действительно испугалась.

— Кто там? — крикнула я.

Никакого ответа. Я дрожала, как осиновый лист, и в тот момент уже не хотела жить одна. Чуть-чуть отодвинув занавеску, я выглянула посмотреть, есть ли кто-то со мной в квартире. В комнате было пусто, но что-то привлекло мое внимание. На полу, рядом с раковиной, лежала щетка для волос. Можно подумать, она просто-напросто соскользнула с раковины, но ведь я точно знала, что положила ее на встроенную полочку над туалетным столиком. Даже если щетка и упала, то вовсе не могла оказаться на том месте, где сейчас лежала. Полностью высунув голову из-за занавески, я произнесла снова:

— Эй? Тимбер, клянусь, если это ты разыгрываешь меня, то я скальпирую твои яйца. Это не смешно.

Дверь квартиры внезапно с грохотом закрылась. Я издала пронзительный вопль и схватила полотенце так быстро, как только смогла. Мои глаза осматривали помещение в поисках чего-то, чем можно будет отбиться, но единственное, что я увидела — это вантуз. Завернувшись в полотенце, ухватила вантуз за деревянную ручку и прошлась по своей небольшой квартирке, повсюду включая свет. Я была насквозь мокрая и отчаянно желала выбраться. За всю мою жизнь мне никогда не было так страшно.

На дверце шкафа висел розовый шелковый халат, достававший мне до середины бедра. Не раздумывая, я надела его, волосы замочили материал на спине, и он прилип к телу. Я выскочила из квартиры, сбежала вниз по лестнице, миновала бар и вылетела в парадную дверь. Даже не понимая, что забыла обуться, пронеслась два квартала до дома Тимбера и начала стучать в его дверь. Я цела, но кричала ему, чтобы он открыл дверь и впустил меня. Развернувшись, осматривала стоянку — страшно, вдруг кто-то следовал за мной.

Когда Тимбер, наконец, открыл, я испугалась. Замахнулась рукой, в которой до сих пор держала вантуз, и собралась ударить, когда он выхватил его у меня.

— Кэт? Что за черт? В чем дело? — голос был хрипловатым, словно со сна. Он стоял без рубашки, но в боксерах. Я бросилась к нему в объятия, он взял меня на руки и занес внутрь.

— Закрой дверь, — произнесла я дрожащим голосом.

— Я всегда запираю дверь, но что, черт возьми, происходит? Давай говори, сейчас. — Он присел на диван, мои ноги все еще были обернуты вокруг его талии, а руки — вокруг шеи. Потянувшись, он обхватил своими большими руками мои щеки. — Кэт… говори.

Слезы невольно заструились по лицу. Я все еще пыталась справиться со страхом.

— После того, как бар закрылся, я заперлась, как и всегда, и отправилась наверх. Собиралась лечь спать, потому что очень устала, но немного раньше Мел пролила на меня выпивку, и сначала хотелось помыться. Когда мылась, услышала звуки, — руки Тимбера сжались, — я закричала и спросила, есть ли там кто. Думала, может быть, это ты, пытаешься прокрасться ко мне или что-то в этом роде.

— Кэт, это был не я.

— Знаю. Я подумала, что, может быть, просто услышала какие-то звуки и испугалась, но потом в ванной что-то упало. Моя щетка для волос. Я оставила ее в другом месте, где обычно, и никак она не могла упасть туда, где лежала.

Тимбер убрал одну руку с моего лица и запустил пальцы себе в волосы.

— Кто-то был в твоей квартире? Ты видела кого-нибудь?

— Нет, — покачала я головой. — Я все еще была в душе, когда услышала, как хлопнула входная дверь квартиры. — Тело била крупная дрожь, и зубы начали стучать. — Тимбер, у меня кто-то был, — рыдания вырвались из груди.

— Черт! — проворчал он. Осторожно приподняв, усадил меня на диван и принялся ходить. — Ты еще что-то видела? Что-то слышала?

— Ничего, там ничего не было. Я выскочила из душа, набросила халат и побежала сюда.

— Господи, Кэт, да ты даже не обулась! Почему не позвонила мне? Я бы пришел. — Теперь он кричал.

— Почему ты с-сердишься на меня? — заикнулась я и вздрогнула сильнее.

Тимбер издал низкое разочарованное ворчание и подошел, присев передо мной на журнальном столике.

— Я не сержусь на тебя. Просто разозлился, ведь с тобой могло что-то случиться, и меня бы не оказалось рядом, чтобы тебя защитить. Знаешь, как сильно я бы обезумел, если ушел бы сегодня из бара, а тебе причинили боль?

Его глаза стали дикими. Я видела, что он искренне расстроен, не будучи в состоянии спасти меня от кого бы то ни было в моей комнате.

— И еще хуже, ты появляешься здесь, едва одетая, босая, с вантузом наперевес, словно это проклятое оружие. Разве ты не думала захватить нож? Или что получше, у тебя есть пистолет?

— Ты действительно хотел, чтобы я внезапно напала на тебя с ножом, когда ты вот сейчас открыл дверь? — От этой мысли меня затошнило.

— Я не позволил бы ранить себя, но не это главное, Кэт. Вантузом не отобьешься. Меня больше волнует то, что это первая схваченная тобой вещь, и ты не взяла что-то более полезное вместо нее, прежде чем покинуть квартиру.

Расстройство нарастало, он ругал меня за выбор оружия, а не утешал после всего случившегося. Вставая, я затянула пояс вокруг талии и направилась к двери.

— Куда, черт возьми, ты собралась? — потребовал ответа Тимбер.

Развернувшись, я метала в него молнии глазами.

— Не собираюсь сидеть тут и слушать, как ты меня отчитываешь за то, что прихватила первую попавшуюся вещь. Тебя там не было, Тимбер! Я сделала то, что и должна была сделать, лишь бы выйти из квартиры так быстро, как только возможно.

Он подскочил и налетел на меня, как товарный поезд, приподняв и прижав к стене.

— Проклятье, ты никуда отсюда не уйдешь, понимаешь? — Его дыхание было рваным. — Я сам схожу в бар, мне нужно убедиться, что там безопасно и двери заперты. Мне нужно осмотреться: не взяли ли чего-нибудь или вдруг что-то не на своем месте.

— Нет! — закричала я. Обняла его за шею и забралась вверх по его телу, пока снова не обхватила ногами его талию. — Не оставляй меня одну. Пожалуйста... останься здесь. Я не хочу быть одна.

Его голубые глаза отыскали мои. Знаю, он хотел быть тем, кто сможет убедиться, что в моей квартире все в порядке, но я видела покорность на его лице. Глубоко вздохнув, он крепко обнял меня и проводил в спальню. Усадив меня на свой комод, он протянул руку и открыл ящик, достав длинную футболку и пару боксеров. Передал их мне и сказал:

— Я буду в гостиной, позвоню Биверу. Если я не пойду все проверить, то, по крайней мере, нужно послать кого-то закрыть бар Эда. Одевайся и ложись в постель. Вернусь через минуту.

Тимбер ушел и прикрыл за собой дверь, оставив меня наедине с собой. Я довольно быстро оделась и нашла на комоде гребень, чтобы расчесать волосы. Они уже были полусухими и вьющимися. Я была полностью измотана и сделала то, что он велел сделать. Выключила свет, откинула одеяло на кровати и легла на стороне дальней от двери. В голове гудело, словно я неслась со скоростью миллион миль в час, а тело налилось свинцом. Как только я закрыла глаза, то услышала, что дверь спальни открылась. Оглянувшись через плечо, увидела силуэт Тимбера в дверях и смотрела, как он подходил к кровати. Растянувшись рядом со мной, он притянул меня к себе и властно обнял за талию. Я почувствовала, как он уткнулся носом мне в волосы и глубоко вдохнул. Зная, что он рядом, держит меня, мозг начал отключаться, и я стала проваливаться в дрему.

До того как я окончательно уснула, услышала шепот Тимбера:

— Ты в безопасности. Я никому не позволю причинить тебе вред.

И я вырубилась.

Глава 11

Тимбер

Я так и не сомкнул глаз. Кэт ворочалась всю ночь, всхлипывая во сне. Я гладил ее волосы и пытался унять измученное тело. Каждый раз, когда она начинала просыпаться, я прижимал ее ближе, и она, вздыхая, расслаблялась рядом со мной.

Внутри меня полыхал костер от гнева, клянусь, я чувствовал, как моя кожа шевелилась. Прошедшей ночью я наблюдал за ней часами и не мог понять, как кто-то захотел причинить боль этой милой маленькой девушке, лежащей в моей постели. Она почти ничего не весила и явно не могла постоять за себя. И в довершение ко всему, я узнал, что она подверглась сексуальному насилию. Нет, она не пришла прямо ко мне и не произнесла эти слова, но я не тупой. Никто не возбуждается от прикосновений только чтобы потом полностью остыть, а затем бороться, словно раненый зверь, пытающийся убежать. Но тогда она начала отталкивать меня и кричать, чтобы я остановился — и я отступил. Она дрожала, хотя не было холодно, и я знал, это не из-за того, что я делал с ней. Она была напугана.

Я несколько раз произнес ее имя, но было ясно, она не здесь. Ее глаза помутнели, и я не мог вытащить ее из того ада, в котором она пребывала. В последний раз я чувствовал себя таким беспомощным, будучи в Ираке, когда Холт истекал кровью, и я никак не мог остановить кровотечение. Чувствовал, как становлюсь безумным, наблюдая за ней, но попытки приблизиться к Кэт, заканчивались криками. Без понятия, что заставило меня подумать об этом, но когда я крикнул «Кэтрин», она пришла в себя. Гнев, который она обрушила на меня, был настолько плотным, что можно было ощутить его вкус. Она даже не поняла, что я назвал ее именем, которое она так презирала, но оно проникло в нужное место в ее голове. Она перестала быть испуганной и беспомощной, взорвалась гневом и была готова со мной драться. По какой-то причине, я чувствовал, что это было тем, с чем я мог справиться; с этой ее стороной можно работать. Не потребовалось много времени, чтобы она совершила вполне ожидаемый поступок. Она вскочила и побежала. Я позволил ей пробежать около ста ярдов, чтобы она утомилась. И был удивлен, когда обнял ее и обнаружил, что она до сих пор не оставила попыток борьбы. Кэт была сильной, но я сильнее.

Когда она расслабилась в моих руках и, наконец, позволила удерживать ее, я почувствовал, что это стало определяющим моментом для нее — тогда она поняла, что я не собирался делать ей больно. То, что она прошлой ночью прибежала ко мне, а не к Биверу и не Эду, говорило о многом. Кэт рядом со мной чувствовала себя в безопасности. Подумав об этом, я снова начал наблюдать за ее сном. Глядя на нее сейчас, никто бы и не догадался, что она была разбита почти так же, как и я.

Кэт начала пробуждаться. Когда ее потрясающие карие глаза открылись, и она посмотрела на меня, я протянул руку и коснулся лица. Черты лица смягчились. Я провел пальцем по виску, линии скул, затем вниз к подбородку. Она лежала совершенно неподвижно, позволяя мне продолжать исследование. Когда палец легко провел по верхней губе, рот приоткрылся и выскользнул язык, пробуя кожу на вкус. Мои глаза расширились от взрыва ощущений, и я не мог контролировать натяжение в трусах.

— Осторожно, Кэт. Мне нужно, чтобы ты мне доверяла, но сейчас я слишком много усилий трачу на поддержание контроля.

Сонным голоском она произнесла:

— Ну, так отключи контроль.

Я покачал головой.

— Нет, ты не готова к этому.

— Откуда тебе знать, готова ли я.

Вздохнув, я перевернулся на спину.

— Это то, чем я занимался в армии, Кэт. Я читаю людей. Помимо стрельбы, я тренировался в анализе реакций других и знании собственного окружения.

Повернув голову и посмотрев на нее, сказал:

— И ты не готова.

Она в отчаянии закатила глаза.

— Ты ничего не знаешь.

Встала и начала перелезать через меня, намереваясь выйти из комнаты.

Схватив за бедра, притянул ее, и она оседлала мои бедра. Почувствовал, как она слегка подвинулась, надавливая на член. Я рыкнул и ее дыхание участилось. Чувствовал ее жар через тонкий хлопок, разделяющий нас.

— Знаю даже больше, чем ты думаешь, а теперь перестать искушать меня. Поверь мне, я испытаю все наши пределы. Но после случившегося прошлой ночью, ты не готова. И я не в том настроении, чтобы контролировать себя. Если возьму тебя прямо сейчас, то это будет жестко и грубо. Необходимость обладать тобой кипит во мне, и я не смогу думать о твоих потребностях. Первый раз, когда я возьму тебя, будет медленным и чувственным. Хочу, чтобы ты знала, я не причиню тебе вреда.

Я услышал тихий вздох, вышедший из ее идеальных губ.

— Ты не причинишь мне боль, я знаю.

— Знаешь?

— Да, — бесхитростно заявила она.

— Посмотрим, хорошо?

Кэт прижалась теснее, создавая трение. Мне нужно остановить это немедленно, пока все не вышло из-под контроля. Приподняв за бедра, отодвинул ее от себя и шлепнул по попе.

— Иди, приготовь мне немного сказочного омлета, женщина. А я приму холодный душ.

Она хмыкнула и вышла из комнаты, хихикая. Я провел рукой по лицу, зарычав от разочарования. Черт, она доведет меня до смерти.

***

После завтрака мы с Кэт отправились в «Нору», мне нужно было осмотреться вокруг. Бивер планировал встретиться с нами там, и я хотел спросить его, нашел ли он что-нибудь необычное. Когда мы вошли, все, казалось, осталось без изменений. Никаких разбитых бутылок или стаканов, все столы с привычно перевернутыми на столешницах стульями, бутылки с алкоголем, как и прежде, аккуратно выстроились в баре, никаких странностей. Я оглядел помещение, надеясь на глаз подметить что-то неладное, но до сих пор ничего не видел. Обстановка становилась все более напряженной, я отошел от Кэт и двинулся по залу к лестнице, ведущей в квартиру. Я пришел к выводу, что приходивший сюда, явился по одной единственной причине. И причина эта следовала за мной вверх по лестнице.

Когда я открыл дверь, Кэт попыталась обойти вокруг меня. Моя рука взлетела, помешав ей двигаться дальше:

— Нет, хочу убедиться, что тут безопасно, прежде чем осматривать комнату.

Она посмотрела на меня испуганными глазами.

— Думаешь, кто-то все еще может быть здесь?

— Возможно, но маловероятно. Думаю, он выбежал сразу за тобой.

Она осталась на кухне, пока я быстро прошелся по комнате и ванной. Шкафы пусты, никто не прятался под кроватью. Когда я вышел из ванной, то кивнул ей, что она может заходить.

— Начнем отсюда. Ты сказала, что щетка для волос упала на пол. Покажи, где она обычно лежит.

Она вошла, а я стоял в сторонке, пока она объясняла, где все хранит. Я слушал и размышлял. Кэт права. Щетка никак не могла упасть туда, куда упала, если бы лежала на полке. Мы даже пытались скинуть ее и посмотреть. Ни разу она не приземлилась рядом с тем местом, где была найдена. Значит, кто-то был рядом с Кэт, пока она принимала душ. Моя кровь бурлила еще с прошлой ночи, но присутствие здесь и знание, что она была голая и беспомощная, в то время как какой-то извращенец копался в ее вещах, скорее всего, выжидая, когда она выйдет из душа, разозлило меня до дрожи в руках.

Спокойно, насколько возможно, сказал:

— Кэт, мне нужно, чтобы ты проверила комнату.

Комната имела свободную планировку, так что я видел, как она направилась в сторону кровати. Начала открывать ящики туалетного столика, вытаскивая сменную одежду. Я даже не вспомнил, что она до сих пор в моих вещах. Как на мой вкус, она бы и оставалась в ней. Рубашка смотрелась мешковато, и можно было разглядеть только самый краешек боксеров, выглядывающих из-под полы. Ноги ее такие молочно-белые и гладкие. Единственная вспышка цвета — татуировка на бедре. Я наблюдал, как она вытащила шорты и майку, но когда открыла еще один ящик, остановилась.

— Тимбер, — голос стал немного выше, чем обычно в подобной ситуации.

— Что это? — я быстро подошел к ней.

— Пропало все мое нижнее белье, — ее глаза встретились с моими.

Я посмотрел в пустой ящик.

— Обычно он полон?

Она кивнула.

— Как правило, так полон, что я с трудом могу его задвинуть. — Глаза Кэт оглядывали комнату. — Господи, крем для тела исчез. — Она положила руку туда, где как я предположил, ранее находился крем. — Черт, похоже, мне плохо.

Она бросилась в ванную, и я услышал, как ее вырвало завтраком. Последовал за ней и убрал волосы с лица, потирая спину, пока холостые спазмы выворачивали ее тело. Если бы я не был здесь ради заботы о ней, то уверен, что сидел бы на этом же месте по тому же самому поводу. Мне было глубоко противно, что кто-то трогал ее личные вещи. Но не похоже на какого-то извращенца, проникшего сюда, своровавшего пару белья и сбежавшего. Нет, он украл все. А также забрал ее запах. Чертов запах, который я любил, и теперь кто-то другой наслаждается им.

Кэт откинулась назад, когда, кажется, все закончилось. Вытерла рот тыльной стороной ладони. Я протянул руку и нашел салфетку, смочил и протянул ей.

— Спасибо, — хрипло прозвучал голос.

В этот момент раздался стук в дверь, и мы услышали голос Бивера.

— Привет, вы тут?

— Здесь, — сказал я, направляя его в ванную.

Когда я помог Кэт подняться на ноги, Бивер просунул голову в дверь.

— Эй, Котенок, ты в порядке?

Она покачала головой, и слезы навернулись на глаза.

— Нет, не думаю.

— Иди сюда, детка. — Он приветливо распахнул для нее объятия.

Она подошла к нему, и он укутал ее своим огромным телом. Во мне заклокотала ревность, но я утихомирил ее, потому что знал, их отношения строго платонические. Он смотрел на Кэт, как на младшую сестру, и я должен ценить парня за то, что он так хорошо о ней заботится.

Бивер гладил ее волосы, пока она рыдала на его груди.

— Все будет в порядке. Мы не допустим, чтобы с тобой что-нибудь случилось.

Я вклинился.

— Нет, не позволим, потому что я не выпущу тебя из виду.

Кэт развернулась в руках Бивера.

— Прости?

— Ты слышала. Ты идешь в магазин за продуктами, я с тобой. Идешь на почту, я с тобой. На работу, Бивер и я рядом. Ночью, когда вы закрываетесь, ты находишься у меня дома.

— Ты же несерьезно, Тимбер. Нельзя ли мне просто приобрести электрошокер или что-то вроде того? Я могла бы пойти в тир и научиться стрелять из пистолета. Кроме того, ты работаешь. Как ты одновременно собираешься заботиться обо мне и работать? — Она покачала головой. — Нет, не хочу, чтобы ты чувствовал себя, словно тебе нужно быть отчаянным героем.

Ух ты. Жестковато, и взгляд на лице Бивера сказал мне, что он слышал все это, также громко и четко. Становилось все труднее унять мое разочарование.

— Я серьезен, как сердечный приступ, Кэт. Ты не сможешь защитить себя. Прошлой ночью это стало очевидно.

Бивер поморщился. Мне нужно держать себя в руках.

— Пошел ты и твой гребаный мачизм «мои яйца больше, чем лица на горе Рашмор»! Я заботилась о себе последний двадцать один год без твоей помощи и уверена, что могу продолжить в том же духе.

— В самом деле? Думаешь, смогла бы отстоять себя перед взрослым мужчиной прошлой ночью, когда была нагая в душе, а рядом ничего, что могло бы помочь? Тебе повезло, что ты умудрилась сбежать.

— Я намного сильнее, чем ты думаешь.

У меня открылся словесный понос, и я не сумел сдержаться.

— Ага, звучит правдоподобно на фоне того, что ты оказалась не в состоянии остановить нападавшего несколько лет назад.

Как только я произнес эти слова, то захотел взять их обратно. Смысл ее взгляда был однозначным. По большому счету я просто обвинил ее в том, что она позволила изнасиловать себя, да еще и проговорился об этом Биверу. Я наблюдал, как эмоции попеременно отражались в глазах Кэт за считанные секунды... спутанность сознания, боль, гнев, и, наконец, пустота. Она выглядела совершенно стоически и бесстрастно. Сделала шаг вперед, подняла руку и замахнулась. Я знал, что произойдет и не мешал сделать это. Я повел себя, как ублюдок, и заслужил это. Открытая ладонь врезалась в мою щеку с громким шлепком, и моя голова дернулась в сторону. Если бы к тому моменту я еще не онемел от сказанных мною слов, то уверен, что почувствовал бы укол на коже.

— Убирайся, — сказала она мертвецки спокойным голосом.

— Кэт, детка, неважно, что сейчас сказал Тимбер, уверен, он не это имел в виду. Давай просто присядем. Я сварю кофе, и мы сможем обсудить, что нужно сделать.

Я повернулся к ней. Ее глаза сверкали непролитыми слезами.

— Нет, не хочу кофе, не хочу говорить, хочу, чтобы он убрался отсюда.

Она развернулась и вошла в ванную комнату, захлопнув за собой дверь. Я услышал щелчок замка и не мог не подумать, почему она не сделала так прошлой ночью, когда была в душе? Я посмотрел на Бивера, но он только покачал головой.

— Извини, чувак.

— Все в порядке. — Я пошел к двери, но остановился.

— Перед тем, как уйти, должен спросить. Было ли что-нибудь странное прошлой ночью? Новые клиенты, проявлявшие к ней особый интерес или, может, пропадали вещи?

— Нет, все как всегда. Единственное, что заметил — замок на задней двери внизу был сломан. Полагаю, именно так сюда и проникли.

— Вероятно. Слушай, я пойду прогуляюсь. Через некоторое время вернусь. Оставайся с ней, пока не вернусь.

— Я и не собирался уходить, но не уверен, что она хочет видеть тебя прямо сейчас, — он скептически посмотрел на меня.

Потерев рукой лицо и ощутив недомогание от недостатка сна, я сказал:

— Она справится. Я повел себя, как дерьмо, мне не следовало открывать рот, но я ее не оставлю. Не сейчас, когда кто-то ошивается вокруг. Когда я сказал, что должен был быть с ней, именно это я и имел в виду. Кэт нужен кто-то, чтобы обеспечивать безопасность.

— И ты вызываешься добровольно? — Бивер не выглядел довольным.

— Если тебе так нравится. — В моих планах не значилось объяснять ему собственные мотивы. Я не доброволец в услужении Кэт. Как можно добровольно посвящать себя тому, что является необходимостью?

— А что насчет другого нападавшего? На нее уже нападали?

Я не мог сказать что-то и не вырыть себе яму.

— Она сама должна рассказать.

Я повернулся и вышел за дверь, прежде чем он успел сказать что-нибудь еще. Когда я оказался на улице, солнце было ярким, так что я надел солнцезащитные очки. Понятия не имел, в каком направлении пойти. Каждый шаг, который я делал, отдалял меня от нее, и тем хуже я себя чувствовал. После того, как я удалился на добрых четыре квартала, в голове царил совершенный сумбур. Я думал, немного свежего воздуха прояснит голову, но на самом деле случилось ровно наоборот.

Только рядом с ней мой разум избавлялся от тумана. Как что-то может чувствоваться одновременно столь чужим и родным? Нельзя сказать, что я уже принадлежал Кэт. Ноги взяли свой темп. Еще квартал и я перешел с ходьбы на бег, а теперь и спринт. Ноги впечатывались в цемент с такой силой, что пятками ощущались десятки впивающихся игл. Легкие горели, и было невозможно глотнуть воздух полной грудью. Боль — это прекрасно. От боли я чувствовал, что могу сосредоточиться на чем-то еще, вместо того гребаного беспорядка, что ждет меня снова в той квартире. Я знал, впереди есть скамейка, на которой можно посидеть перед пустынным участком пляжа. Он покрыт острыми камешками гальки, поэтому большинство людей шли дальше вниз на песок.

Плюхнулся на шаткую скамью, грудь вздымалась. Жжение проникло глубже, чем легкие. Глядя на воду, перед глазами я видел призрачные картины. Кэт в сумраке шла по темному тротуару, преследуемая каким-то незнакомцем... потом я увидел Холта, хватающего воздух ртом. В его груди огромная дыра, из нее фонтаном бьет кровь. Мой разум вернулся к Кэт, незнакомец уже схватил ее за шею и прижимал к стене бедрами, ее крики были безмолвными. Рот Холта открывался и закрывался, он булькал и захлебывался собственной кровью. Карие глаза смотрели на меня, безжизненные и пустые, а длинные темные каштановые волосы рассыпались по моим рукам. Потом они оба исчезли.

Я упал со скамейки на колени и вырвал. Так происходило каждый раз, когда мной овладевали воспоминания о насилии или просто разыгрывалось воображение. Во мне ничего не осталось. Все мое тело измождено от недостатка сна, бега и мыслей о ней. Наконец, я встал на ослабевшие ноги. Темнело, и я был здесь, по крайней мере, пару часов в кромешном аду. Мне нужно пойти к ней. Я должен обнять ее и убедиться, что она в целости и сохранности. Это был медленный путь назад. Несколько раз я спотыкался о собственные ноги, до сих пор глубоко погруженный в собственные мысли. Местные жители, проходившие мимо меня, наверное, думали, что я в стельку пьян.

Зашел в «Нору», Бивер сидел на своем обычном посту. Он не окликнул меня, пока я шел в конец зала. Я миновал Эда, обслуживающего клиентов за стойкой бара. Думаю, он что-то говорил, но я не слышал его. Уверен, у меня открылось туннельное зрение, и Кэт была моей целью. Больше никого не существовало. Поднимаясь по лестнице последние несколько ступеней, я, было, подумал постучать, но потом послал эти мысли к черту. Она могла выставить меня после того, как я ее увижу.

Распахнув дверь, увидел, как она сидит за кухонным столом с поджатыми ногами, а Мел стоит у плиты с кружкой и чайником. И замер, когда они посмотрели на меня, возникшего в дверях, широко раскрытыми глазами. Мы втроем на время оцепенели. Мел смотрела на меня, я смотрел на Кэт, а глаза Кэт пристально разглядывали каждый дюйм меня самого. Мел двинулась ко мне, но Кэт встала со стула и выступила сама. От нее исходила нежность, когда она подошла ко мне. Должно быть, я выглядел ужасно, но не мог оторвать от нее глаз. Она приблизилась и остановилась прямо передо мной. Моя голова опустилась, но я мог видеть, как она с усталостью смотрит на меня. Ореховые глаза Кэт вовсе не безжизненны, как я позволил себе поверить. Что-то произошло между нами, и я уверен, она знала, о чем я думал. Могла видеть тени, скрывавшиеся во мне. В этот момент я чувствовал, что мы связаны. Я ощущал ее страх, а она чувствовала моих демонов.

Голос Мел проник в происходящее между нами.

— Хочешь, чтобы я выгнала его?

Кэт даже не заговорила. Она просто покачала головой. Я услышал вздох Мел.

— Хорошо, дорогая, пойду вниз помогать Эду, если ты считаешь, что все в порядке.

Проходя мимо меня, она пробормотала:

— Сделаешь ей больно, и это будет последний твой поступок.

Не нарушая зрительного контакта с Кэт, сказал:

— Я не собираюсь причинять ей боль, никогда. Даю слово.

Даже если я говорил это Мел, мои слова предназначались для ушей Кэт.

Мы стояли одни, все еще в дверях. Я протянул руку и смахнул несколько прядей с ее лица, заправив за ухо.

— Я не то хотел сказать.

Одинокая слеза покатилась из глаз, и мой большой палец поймал ее, прежде чем она капнула с подбородка.

— Больше никогда не говори мне такого.

Ее голос обрел твердость, но я слышал печаль за каждым словом. Я обнял ее рукой за шею и прижал к себе. Когда я крепко обхватил ее руками, она уткнулась лицом мне в грудь. Я чувствовал, что могу, наконец, дышать полной грудью. Вдохнул сладкий кокосовый запах ее волос, растревожив их пальцами.

В этот момент я почувствовал что-то к этой девушке. Она меня сильно волновала, больше, чем просто друг. Ослабив хватку, потянул ее к кровати, и мы оба легли лицом друг к другу. Кровать была полуторной, и мы оказались так близко, как только могли улечься. Ее ноги переплелись с моими, одну руку она положила себе под голову, вторая устроилась у меня на ребрах. Мои собственные руки лежали также, только вот одна зарылась в ее волосы. Она удовлетворенно вздохнула.

— Ужасно выглядишь, — тихо сказала она.

Я слегка улыбнулся.

— Чувствую себя дерьмово.

— Ты ведь не спал прошлой ночью, так?

— Не мог. Я наблюдал за тобой, нужно было убедиться, что тебе комфортно.

Ее зелено-карие глаза стали нежными.

— Спи, Тимбер. Теперь я присмотрю за тобой.

Эти слова ударили мне прямо в сердце. Кэт пробралась мне в душу, заставляя ощущать себя цельным. Я не чувствовал целостности около года. Она исцеляла меня изнутри и даже не осознавала этого. Наклонившись, поцеловала кончик моего носа, коснулась пальцами глаз, заставляя их закрыться. Думаю, она знала, если не заставить меня, то я продолжу наблюдать за ней. Я был окутан ее маленьким телом и запахом, и мне не понадобилось много времени, чтобы уснуть. И впервые за несколько месяцев, мне ничего не снилось.

Глава 12

Кэт

Тимбер не шутил, сказав, что он будет «со мной». Он почти не выпускал меня из поля зрения за последнюю неделю. Даже дважды заставил прийти к нему на работу и болтаться со Слимом и дядей Роджером, когда у Мел или Бивера были дела, и они не могли быть рядом со мной. Я думала, это абсолютный перебор, но унять его не могла. Когда он вернулся оттуда, где был после того, как я выгнала его, то выглядел совершенно разбитым. Почему-то я знала, если отвергну его, он уйдет в себя, и я не была уверена, что верну его обратно. Его глаза были налиты кровью и выдавали усталость, и это было больше, чем просто отсутствие сна. Это был страх. Я еще раз сделала то, что происходило так естественно с ним, позволила ему обнимать себя. Не думаю, что он понял, как проник в самую суть меня, а я боролась, чтобы удержать его. Он был еще больше потерян, чем я подозревала. Он разбил мое сердце.

Сейчас мы лежали на пляже, и я улыбалась с закрытыми глазами, потому что чувствовала, он на меня глазеет.

— На что ты смотришь, Нельсон?

— На твое потрясающе сексуальное тело в черном бикини.

Я открыла глаза и посмотрела на него. Он ухмылялся, и я не могла удержаться от смеха, который рвался наружу.

— Ты такой придурок, но это все равно. Мне очень нравится, когда ты смотришь на меня.

Его взгляд потемнел, и он прикрыл глаза. Я лежала на спине, а он на животе, пока мы наслаждались теплом от солнечных лучей. Он сдвинулся так, чтобы солнце не падало мне на лицо, и мне было удобно на него смотреть.

— Хотел бы я сделать с тобой и кое-что другое.

Рукой я шлепнула его по груди.

— Ты ведешь такие грязные разговоры.

— Только с тобой, Кэт. — Он засмеялся.

Он склонился ко мне и нежно поцеловал. Такой мягкий поцелуй. Не жадный и голодный, но чувственный и исследующий. Его язык лизал мою нижнюю губу, и я открылась для него. Он наклонился и торсом прижал мою грудь. Ощущение от соприкосновения обнаженной кожи казалось невероятным. Он был теплым, и я почувствовала, как мои соски твердеют под тонкой тканью бикини. Я хотела, чтобы он чувствовал, как они скользят по его груди. Приоткрыла рот чуть шире, и его язык ворвался внутрь и стал ласкать мой. Через несколько секунд мое желание ощутить его каждой клеточкой своего тела стало живым, реальным.

Я жаждала его. Хотела чувствовать его руки на себе, касающиеся тех мест, прикосновения к которым я боялась. Сладкие движения языка, проникающего в рот, демонстрировали мое желание относительно нижней половины его тела. Тимбер оперся на локти по обе стороны от моей головы и устроился меж моих ног.

— О, господи, ты такая теплая. — Его голос прозвучал грубо. Я застонала, мои бедра поднялись, чтобы почувствовать его эрекцию атакующую меня там, где я горела.

Мое тело покрылось мурашками. Тимбер двинул бедрами, еще больше надавливая на мой уже набухший клитор.

— Пожалуйста, не останавливайся, — просила я.

— Не в этой жизни. Ты чертовски красива сейчас.

Я ухватилась за его плечи. Провела пальцами вниз по спине, оставляя следы от ногтей, я уверена. Когда я коснулась резинки плавок, то скользнула пальцами внутрь. Почувствовала, что он наклоняется вперед и стонет. Так же, как и я, он был на грани, готовый нырнуть в небытие, но кто-то рядом кашлянул. Тимбер замер и посмотрел на человека, стоящего за нашими головами.

— Я была бы очень признательна, если бы вы оба где-нибудь уединились. Тут дети, знаете ли.

Миссис Карлайл, и, видимо, вся ее семья, наслаждались выходными в честь четвертого июля. Ее сын и дочь бегали вокруг нас кричали, играли и бросались песком. Мы, должно быть, так увлеклись друг другом, что даже не заметили их.

Я чувствовала, как мои щеки заалели, а Тимбер слегка хохотнул.

— Сожалею, мы понятия не имели.

— Судя по всему. — Она сморщила нос, схватила детей и двинулись дальше по пляжу. — Мне наплевать на это, парень.

Я закрыла лицо руками.

— О, черт возьми. Не могу поверить, я забыла, что тут есть и другие люди.

Тимбер откинулся на спину и потянул мои руки вниз.

— Не смущайся. — Он пожал плечами. — Если бы она была на моем месте, наблюдая, как ты собираешься кончить, она бы тоже ничего вокруг не замечала.

Мой рот раскрылся. Как он мог говорить со мной так нагло?

— Не собиралась я кончать.

Он с пониманием посмотрел на меня и приподнял бровь:

— Кэт, это не первое мое родео. Когда девушка задыхается и так сильно трется о мой член, что я даже двинуться не могу, стонет мое имя, она определенно собирается кончить.

Прямо сейчас мое лицо наверняка вспыхнуло. Я выкрикивала его имя? Очень может быть, я слишком увлеклась. Раньше такого никогда не случалось, все чувствовалось так восхитительно, в следующий раз, когда произойдет нечто подобное, нужно убедиться, что мы за закрытыми дверьми. От одной только мысли об этом в животе встрепенулись бабочки. Разумеется, вопрос о том, смогу ли я позволить ему взять мое тело, остается открытым, но одно ясно: он может сделать так, что все вокруг нас исчезнет.

Я отодвинулась и села, сдвинув ноги вместе и положив полотенце на коленях. Трение от сведенных ног вызвало дрожь в теле. Я все еще дрожала от необходимости.

Тимбер внимательно наблюдал за мной.

— Я могу позаботиться о тебе. Ты не кончила, и я знаю, как ты сейчас себя чувствуешь.

— Все в порядке, не о чем заботиться.

Он встал и помог мне подняться.

— Когда мы вернемся ко мне, я позабочусь о холодном душе для тебя.

Он смеялся, пока весь путь к машине я гналась за ним по пляжу. Перед тем, как забраться внутрь, я посмотрела поверх крыши и растаяла от его великолепной улыбки. В тот момент мне пришло в голову, что раньше я не видела Тимбера таким беззаботным. Он согрел мне сердце, и мне оставалось надеяться, что я смогу прогнать тени из его глаз.

***

Добравшись до его квартиры, мы оба приняли душ, смывая с наших тел песок. Тимбер упрашивал позволить принять душ вместе со мной, но я посоветовала ему заняться делами и выставила из ванной. Он бросил несколько пустых угроз о снятии двери с петель и сказал, что заставит меня заплатить за это печеньем и поцелуями.

Я наслаждалась его беззаботной стороной. Когда впервые увидела его в баре пару месяцев назад, то подумала, что он тот еще придурок. Автоматически зачислила в категорию кретинов и предположила, что он приехал в город по другим причинам. Эти другие причины, не могли быть еще дальше от истины. Он вообще не имел понятия о случившемся со мной. Хотел защитить. Угрожал убить того, кто сделал это со мной. И страшная реальность... думаю, он на самом деле убил бы. Но если он узнает, что это Адам, он также выберет меня? Перекроет ли многолетняя дружба возможные чувства ко мне... девушке, относительно которой он так и не сообразил пока, происходит ли что-то между нами? Не знаю почему, но считаю, это даже страшней возможности снова увидеть Адама.

Не понадобилось много времени понять, что я привязалась к Тимберу. И рассматривала вариант быть с ним вместе. Мне понравилось, как он заставил меня чувствовать. Когда же я пересекла линию от «просто нравится» до чего-то более серьезного? Не знаю, любила ли я его, но если есть промежуточное состояние, то я как раз там.

Раздался стук в дверь.

— Поторопись, сладкая попка. Иначе ты используешь всю горячую воду.

Я хихикнула и начала смывать остатки мыла.

— Хорошо-хорошо.

Я слышала, как он смеется. Когда я вымылась и вытерлась, то надела его длинную футболку и боксеры, которые быстро превратились в мой гардероб, когда я оставалась тут. Тимберу нравилось видеть меня в своей одежде, и кто я такая, чтобы отказывать? Пар вырвался за мной, когда я вышла из ванной комнаты.

— Иисус, женщина. Как может такой маленький человек, который почти ничего не весит, так много времени тратить на то, чтобы стать чистым? — Он, казалось, забавлялся, пока его глаза осматривали мои ноги. Когда он так смотрел на меня, это ощущалось больше, чем просто взгляд. Словно он прикасался пальцами к моему телу. Когда его взгляд встретился с моим, он подмигнул мне, показывая, что знает мою реакцию на это.

Он прошел мимо меня, задевая мое тело своим. Соски затвердели от краткого прикосновения, и я могла поклясться, что слышала, как он застонал.

— Дерзкий ублюдок, — проворчала я, заходя на кухню.

Он усмехнулся и закрыл за собой дверь ванной.

Через некоторое время мы сидели за небольшим столом и жевали спагетти, которые он предложил мне, когда впервые пригласил к себе. Я дразнила его, потому что он накручивал столько лапши, сколько мог запихнуть вилкой в рот. Никогда раньше не видела, как кто-то мог взять столько много еды и еще быть в состоянии жевать. Когда он заметил, что я смотрю на него, перестал есть и с набитым ртом спросил: чт’? Он даже не мог выговорить слово целиком так, чтобы не выпало несколько макаронин.

— У нас все время мира, Тимбер. Не нужно есть так, словно это в последний раз.

Я надула в ответ губы, когда он снова накрутил огромную вилку спагетти.

Он прожевал и сделал большой глоток воды.

— Что сказать, это чертовски хорошие спагетти. К тому же... может быть, я хочу получить десерт.

Я хотела сказать, что не приготовила никакого десерта, но потом поймала его горячий взгляд. Щеки покраснели, когда я поняла, что он имел в виду. Теплота заполнила нижнюю часть тела, и я поерзала на стуле. После пляжа я не сразу поняла, что тело все еще гудело от необходимости. Не-а. Казалось, оно просто поставило себя на паузу, ожидая, когда Тимбер возобновит игру с места, где мы остановились.

Я откашлялась и попыталась сменить тему. Он не пропустил мою уловку, но позволил сделать это.

— Так что мы будем делать четвертого июля? Это единственное время, кроме Рождества, когда Эд закрывает бар. Сумасшедший старик отрывается под фейерверком. Уверена, это потому, что Роза очень их любила.

— Ну, забавно, что ты спросила, потому что у меня есть для тебя предложение.

Он сидел, откинувшись на спинку стула, положив руки за голову. В этой позе футболка немного задралась, и я могла видеть кусочек кожи. Кожи, золотистой от солнца, и все, о чем я могла думать, как бы облизать ее. Он откашлялся и привлек мое внимание обратно к своим ярко-голубым глазам. Они сверкали озорством, когда он мне ухмыльнулся.

— Сфокусируйся, Кэт, я хочу задать тебе вопрос, но не уверен, как ты отреагируешь.

Уверена, в миллионный раз за сегодня, я покраснела.

— Я слушала.

— Нет, не слушала, но это нормально. Мне нравится, когда ты так смотришь на меня. Позже ты сможешь прикоснуться ко мне там, где захочешь. Но сейчас мне нужно задать тебе вопрос. Что скажешь, если я попрошу поехать к моему отцу? Он живет в Хьюстоне, и я не видел его уже несколько месяцев. Он написал мне, пока ты была в душе, и сказал, что хотел бы пригласить меня на барбекю в выходные. — Он сделал паузу, как будто следил за моей реакцией. — Я ответил, что все зависит от тебя.

— Ты хочешь, чтобы я погостила у твоего отца? Разве это не должно быть какое-то специальное время для общения между сыном и отцом? Я действительно не хотела бы навязываться.

— Раз я тебя приглашаю, то об этом и речи быть не может. Папе любопытно увидеть девушку, которую я хочу привести домой, и думаю, несколько дней пройдут весьма весело. Кроме того, мне нужно проверить его и убедиться, что он в порядке, когда находится в большом доме в одиночестве. — Снова пауза. — У меня сложилось впечатление, что, возможно, приглашены не только ты и я. Думаю, отец мог заиметь подругу.

— Ааа... вот в чем дело. Ты хочешь узнать о возможной подруге, да?

— Должен признать, несколько странно осознавать наличие еще одной женщины в его жизни, но я бы обрадовался, если бы он стал счастлив. Все, чего я когда-либо хотел с тех пор, как умерла мама, это видеть, как он снова живет своей жизнью. Он в новом доме, делает то, чего хотела бы мама, но не то, чего хотелось бы ему самому. — Выражение его лица сменилось от игривого к грустному.

— Так и есть. Даже я видела, как твой отец любил твою маму.

Он вопросительно посмотрел на меня.

— Ты видела моих родителей вместе?

— Ну, да. В администрации начальной школы я год проработала в помощницах у твоей мамы, потому что рано заканчивала занятия. Я помню твоего папу, входящего с букетом тюльпанов и смотрящего на лицо твоей мамы. Он поставил вазу на стол, наклонился и что-то прошептал ей на ухо, а она улыбнулась. Я была такой юной, и помню, что отвернулась, когда они целовали друг друга.

Тимбер сидел напротив меня, погруженный в мой рассказ. Историю, которой он не слышал раньше. Он ловил каждое мое слово.

— Даже тогда, я помню, подумала, как мило, что двое взрослых людей так влюблены. Мои родители не смотрели друг на друга так, как твои. Поэтому да, мне понятно, почему твой отец все еще живет тем, что любила твоя мама, ведь он любил ее.

Когда я закончила говорить, Тимбер сделал глубокий вдох и выдохнул.

— Ого. Немного странно слышать от тебя о своих родителях. Ну, я знаю, что мы все ходили в одну школу, но не знал, что ты видела их в такой ситуации. — Он посмотрел на меня. — Спасибо.

— За что? — Я не понимала, за что он меня благодарит.

— За новые воспоминания. — Его улыбка стала теплой, и я чувствовала ее всем телом. — Но ты все еще не ответила на мой вопрос.

Я вздохнула.

— Честно говоря, Тимбер, не думаю, что это хорошая идея. Может быть, тебе нужно провести какое-то время с ним и только вдвоем. Уверена, он не захочет, чтобы объявился кто-то незнакомый и испортил выходные.

Он взмахнул рукой.

— Перестань, Кэт. Для меня ты не чужая, так что он примет тебя. Но я хочу, чтобы ты была там. Папа не очень разговорчив и думаю, что рядом с тобой, он будет счастлив поболтать.

— С какой стати он разговорится со мной? Серьезно, я действительно не возражаю провести Четвертое июля здесь. Бар закроется, я смогу отдохнуть на диване, почитать книгу или что-то в этом роде.

Его глаза потемнели.

— Ты не останешься одна, тем более после того, как кто-то вломился к тебе. Я не позволю тебе выпасть из моего поля зрения.

— Это смешно, Тимбер. Уверена, это просто какой-то пьяница пытался узнать, сможет ли он напугать меня. К тому же, — беспечно продолжала я, — с тех пор больше ничего не произошло. Все будет хорошо.

Я встала из-за стола и положила обе тарелки в раковину.

Он подошел ко мне сзади, прижав к столешнице. Я даже не услышала, как он двигается. Стоя спиной к нему, почувствовала его тяжелое дыхание на шее.

— Если хоть на одну гребаную секунду ты подумала, что я не сойду с ума, гадая в порядке ли ты, то ты меня совсем не знаешь. Обернись и посмотри на меня, — прорычал он мне на ухо.

В его голосе звучала угроза, и это заставило меня задрожать. Я развернулась, и он сделал шаг, прижимаясь ко мне.

— Ты поедешь со мной к отцу. Ты проведешь со мной выходные, и мы будем смотреть фейерверк и есть чертово барбекю, приготовленное отцом. И мы вдвоем остановимся в гостевой спальне, мне нужно добавить, что тебе все это будет нравиться?

Его последнее заявление, несмотря на вопросительную формулировку, сочилось сарказмом. То, как он смотрел на меня, не требуя ничего, кроме кивка одобрения, сделало меня слабой. Я сделала то, что он хотел. Я слегка кивнула, признавая, что поеду. Он сильно выдохнул через нос на мое подтверждение. Должно быть, он был готов к моему сопротивлению.

Обычно я так и поступаю. Но не сейчас, по двум причинам. Первое: я знала, что он прав. Если бы он оставил меня одну, то, скорее всего, все время интересовался бы у меня все ли в порядке, и не смог бы хорошо провести время со своим отцом. Так поступить с ним я не могла. Если тот факт, что я рядом и защищена, успокоит его, то я готова. Вторая причина еще более очевидна: мне нравилось быть рядом с ним. Он делал меня счастливее, чем я была в последние несколько лет.

Возможно, дело было в чувстве удовлетворения, которое он мне дал. Я заметила, что каждый раз, когда мы врозь, работаю ли я, иду в подсобку к морозильной камере, а он сидит в баре, когда иду в дамскую комнату, в любой момент, когда он не может быть рядом со мной, я скучаю по нему. С ним я чувствую себя спокойно, хотя была убеждена, что не смогу чувствовать себя так рядом с мужчиной. Думала, Адам разрушил меня для любого, к кому я могу испытать интерес. Тимбер доказал обратное. Я начала нуждаться в нем. К нему у меня возникли чувства.

Когда он отошел от меня, я втянула воздух и повернулась к раковине, пытаясь восстановить самообладание. Он не просто заставляет меня чувствовать себя в безопасности и удовлетворении, он заставляет чувствовать желание и тепло. Такое странное ощущение. Не ожидала, что способна оказаться соблазненной. Опять же я не ставила себя в подобное положение. В любом случае, я обнаружила желание перевернуть ситуацию и соблазнить его. Я наслаждалась тем, что он властный и доминирующий парень, но без сомнения знала, что и у меня на руках есть пара козырей. Пока я загружала посудомоечную машину, он убрал со стола. Каждый раз, когда он что-то ставил на стол, то задевал меня. Все мои чувства находились в состоянии повышенной готовности, и мое тело ожидало легких прикосновений. Очевидно, обсуждение закончилось.

К тому времени, как все закончила, я чувствовала себя, как под кайфом. Жаждала его. Это вымотало меня, и было уже поздно, я решила, что лучше пойти прилечь и попытаться уснуть. По крайней мере, сны о нем помогут мне несколько удовлетворить мои желания.

Обернувшись, я нарочито зевнула.

— Я очень устала. Думаю, мне пора в постель.

Он смотрел на меня. Сердце колотилось в груди, и я полностью отдавала себе отчет, что он заинтересован во мне.

— Хорошо, Кэт. Я приду после того, как позвоню отцу и сообщу ему, что ты присоединишься к нам.

Кивнув, я проскользнула мимо него и направилась прямо к нему в комнату. Решила остаться в боксерах, но в итоге сняла их, потому как никогда не сплю в шортах или пижамных штанах. В них мне некомфортно. Если оставлю их сейчас, он, скорее всего, спросит об этом. Взобравшись на постель, я устроилась на стороне, которая в настоящий момент считается моей, и повернулась на бок. Через несколько минут мной овладело беспокойство. Его запах окружал меня — простыни, одежда, и каждый раз, вдыхая, я знала, моя потребность в нем близка к тому, чтобы выплеснуться наружу. Я ворочалась. Ноги метались под одеялом в постоянных поисках прохладного места. Все мое тело страдало от перегрева. Отбросив простыни, я почти закричала. Чувствовала тепло, копившееся во мне, и отчаянно в чем-то нуждалась.

— Что случилось, детка?

Тимбер стоял в дверях. Я была настолько поглощена потребностью, что даже не заметила, как его силуэт закрыл свет, сочившийся в комнату. Повернув голову, посмотрела на него. Я не знала, как сказать, что мне нужно. И неважно, как отчаянно я нуждалась в освобождении, но чувствовала, что ступаю на еще неизведанную территорию. Пару недель назад он сказал мне, что я сама попрошу его прикоснуться ко мне. Так, прерывисто дыша, я, наконец, произнесла те самые слова.

— Мне нужно... нужно... что-то.

Он сделал несколько шагов внутрь комнаты. Я хотела видеть его глаза, но свет был у него за спиной, и его лицо скрывалось в темноте.

— Что тебе нужно, Кэт?

Я покачала головой, не в состоянии сказать.

— Я не уверена.

Еще один хищный шаг вперед.

— Конечно, уверена. Скажи мне.

Мои ноги до сих пор дрожали. Я чувствовала, как намокли трусики, но я была слишком растеряна, чтобы чувствовать от этого неловкость. Тимбер не собирался дать мне это «что-то», пока я не скажу то, что он хотел услышать. Меня затопило отчаяние. Слова скользнули на язык.

— Прикоснись ко мне, Тимбер. Пожалуйста, господи, прикоснись ко мне.

Хотя в комнате было темно, я смогла разглядеть его полуулыбку. Когда он подошел ко мне, мои глаза разглядывали его тело. Он закинул руку назад и потянул футболку через голову. Я застонала от такого простого движения. Его трусы впереди натянулись, и он был уже возбужден. Коленями он прислонился к матрасу. Грудь поднималась и опускалась от прерывистых вздохов.

— Где ты хочешь моих прикосновений?

Боже, он на самом деле собирается заставить меня говорить об этом, так? Отыщу ли я на самом деле мужество выразить желания? Могу ли я сделать этот шаг? Я знала, если позволю ему начать, то пути назад уже не будет. Тимбер из тех парней, которым подавай все или ничего. Проведя руками вниз по телу, я позволила своим пальцам скользнуть по влажным трусикам. Бедра сами собой качнулись.

Тимбер застонал.

— Черт, ты влажная, да?

— Мокрая, — вырвалось у меня.

— Потрогай себя, Кэт. Положи руку на киску и почувствуй, что я сделал с тобой, даже не забравшись в постель.

Голос был хриплым. Не мешкая, я просунула руку под небольшой кусочек ткани, прикрывавший мои самые интимные места. Он оказался прав. Он сделал это со мной, хотя даже еще не касался меня. Я вела пальцами по скользким складкам, едва касаясь распухшего клитора. Другой рукой вцепилась в скомканные простыни. Знала, это не продлится долго, особенно, если его пальцы станут ласкать меня.

Он доминировал, стоя рядом с кроватью. Рука опустилась, чтобы ухватиться за член. Он гладил себя через трусы. Я могла видеть, его челюсть сжалась, когда он смотрел на движения моей маленькой руки под трусиками.

— Тебе хорошо?

Я застонала.

— Очень хорошо.

— Разденься, Кэт. Мне нужно увидеть тебя.

Остановившись, я села и через голову сняла футболку. Бюстгальтера не было, и это был первый раз, когда Тимбер видел меня такой. Воздух в комнате был теплый, но мои соски затвердели, грудь налилась и отяжелела. Он сделал меня такой нуждающейся. Сдернув нижнее белье, я снова легла, позволяя ему рассмотреть меня. Пульс зашкаливал. Никогда не думала, что ему не понравится, как я выгляжу. Но теперь, когда лежала здесь совершенно беззащитная, мне пришло в голову, что могу быть визуально непривлекательной. Сердце забилось в груди по совершенно иной причине.

Неуверенность.

— Посмотри на меня. — Глубокий голос ворвался в мои мысли. Подняла на него глаза. — Не делай этого. Не отвлекайся, будь здесь, со мной. Понимаешь меня?

Я кивнула.

— Боюсь, я недостаточно красива.

Тимбер присел на край кровати. Наклонившись ко мне, коснулся пальцами лица. Задержался на моей щеке, опустился на шею, провел по груди и остановился на бедре. Его глаза смотрели собственную руку, пока он гладил мое тело. Когда голубые глаза вновь посмотрели на мое лицо, я ахнула. Даже в темноте можно было видеть глубину чувств.

— Несовершенство не твой случай. Если сейчас я закрою глаза, мои воспоминания о тебе не будут справедливы. Ты абсолютна, Кэт. В своей жизни я никогда раньше не видел ничего подобного. Шелковистые волосы, озорные искорки, вспыхивающие в глазах, изгиб губ, и это тело, лишенное изъяна... Я не смог бы сделать тебя более совершенной, даже если бы попробовал. — Он поцеловал кончик моего носа, потом навис надо ртом. Его язык выскользнул и облизал губы. — Не обманывай себя. Мы оба знаем, здесь я счастливчик. Дыши со мной, Кэт. Не хочу, чтобы ты боялась. Мы не станем заниматься сексом сегодня вечером. Я просто хочу этого. — Он потянулся к моему телу. — Хочу увидеть твое лицо, когда доведу тебя до оргазма. Удовольствие сделает тебя прекрасной.

Его слова отмели прочь все мысли о побеге через окно, и их место заняло мужество. Никто никогда не заставлял меня чувствовать себя такой красивой, как только что сделал он. Я взяла его руки и притянула их к своей груди.

— Подари мне удовольствие, Тимбер.

— Хорошо, детка, просто расслабься и позволь мне дать тебе это.

Он наклонил голову, и я почувствовала, как теплый язык лизнул сосок. Моя спина выгнулась. Сомкнув губы вокруг него, он сосал, нежно возвращая меня в прежнее состояние неистовства до того, как неуверенность не ослабила его. Я чувствовала, как зубы задевают твердый пик, и вытянула руку, чтобы удерживать голову. Его рука лежала на моем животе и медленно двигалась вниз, пока кончик шероховатого пальца не коснулся набухшего бутона. Бедра дернулись.

Тимбер отодвинулся, с легким хлопком выпустив изо рта сосок. Его глаза стали почти такими же темными, как и растрепанные черные волосы.

— Раздвинь ноги. — И словно он был моим кукловодом, ноги раскрылись, как по команде. — Господи, ты вся сверкаешь, детка.

— Пожалуйста. Мне нужно больше.

— Шшш. Просто чувствуй.

Я опустила взгляд и смотрела, что он делает. Указательный палец скользил вниз по клитору к входу и возвращался снова. Все мое тело начало дрожать от необходимости большего. Одну руку я положила себе на набухшую грудь, другая переместились на переднюю часть его боксеров. Они мешали мне, и я расстроилась, что не могу чувствовать напряженную, шелковистую кожу члена. Наблюдение за тем, как он доводит меня до предела, оказалось самой эротичной вещью, которую я когда-либо видела.

— Хочу, чтобы ты был голым, Тимбер, — прошептала я.

Он приподнял бедра и свободной рукой снял с себя трусы. Его пальцы ни на мгновение не покидали мое нуждающееся тело. Ими он продолжал выводить круги по клитору. Когда член возник передо мной, я тут же ухватилась за него. На самом деле я никогда раньше не трогала парня. Просто секс с незнакомым парнем, который был в городке проездом. И никаких иных прикосновений. Я следовала исключительно за инстинктом и делала то, что считала правильным. Вверх и вниз водила ладонью по его длине, нежно сжимая кончик, прежде чем вернуться к основанию. Не была уверена, делаю это слишком грубо или нежно, но глубокий стон, вырвавшийся из его груди, подсказал, я все делаю правильно.

Дыхание становилось все более неровным. Я была так близка к оргазму, и мне нужно что-то немного, чтобы шагнуть за край. Возрастающее давление его пальцев заставляло меня быстрее работать кулаком.

— Черт, долго мне не продержаться, если ты не замедлишься, Кэт.

— О, боже, Тимбер, пожалуйста. Ты нужен мне внутри, пожааалуйста, — умоляла я, бедра раскачивались так сильно, что ему пришлось прижать меня предплечьем.

Его глаза вспыхнули.

— Нет, Кэт. Ты еще не готова. Просто следуй за мной. Уже скоро.

Именно тогда я почувствовала, как он толкнулся пальцами в меня, и я закричала. Мое тело оказалось за чертой забвения.

— Черт, твоя киска тугая. — В тот момент, когда волны удовольствия пронзали меня, он сделал что-то, и я почувствовала новое ощущение. Он согнул пальцы и коснулся чего-то внутри меня. Оргазм превратился в прекрасную всеобъемлющую смесь удовольствия и боли. Каждый мускул тела напрягся. Поток ругательств вырвался из моего рта.

Даже не поняла, что мой кулак, все еще скользил по его длине. Тимбер достигал собственной эйфории, дыхание становилось рваным. Он выкрикнул мое имя, когда теплая жидкость пролилась мне на руку и выстрелила на живот. Продолжала качать член, пока он не положил руку на мою ладонь, останавливая движение. Мы оба тяжело дышали. Я могла чувствовать его пульсацию в моей руке, он понемногу обмякал. Его пальцы все еще были во мне, и я чувствовала, как мои стенки удерживали его внутри. Когда он вытащил их, мое тело содрогнулось, вызывая новую волну удовольствия.

— О, господи, — простонала я.

Рядом со мной Тимбер рухнул на кровать. Долгое время мы лежали в тишине, выравнивая дыхание и возвращаясь к нормальной жизни. Моя ранее перегретая кожа теперь остыла, и я вздрогнула.

— Замерзла? — Он встал и направился к двери.

— Да, немного, — тихо сказала я. — Куда ты идешь?

— Возьму губку, чтобы вытереть тебя. — Он вышел и вернулся буквально через минуту. Сел рядом и вытер беспорядок, а затем бросил губку на пол. Вытянулся вдоль меня, прикрыв простыней мою обнаженную кожу, окутав своим еще теплым телом. — Спасибо.

Я подняла голову и посмотрела на него.

— А сейчас ты меня за что благодаришь? — поддразнила я.

Он подарил мне ослепительную улыбку.

— Ты доверила мне позаботиться о тебе. И кстати, ты была невероятна.

— Не думала, что смогу почувствовать себя так с мужчиной после того, как... — Я замолчала, не зная, как продолжить. Он сжал мое плечо, давая понять, что все в порядке, — после того, что случилось. Я закрылась. Сама мысль о ком-то, кто прикасается ко мне так, как ты сейчас, вызывала мысли о побеге в ванную и рвоте. — Он обнял меня и держал за руку, переплетя свои пальцы с моими. — Думаю, это мне стоит поблагодарить тебя. Ты вернул мне недостающую часть самой себя. Я рада, что способна на подобные ощущения.

Он поцеловал меня в макушку, но молчал. Не было больше слов, которые необходимо произнести, и я знала, он не хотел о чем-либо еще меня спрашивать и разрушить момент, который мы только что разделили. Остаток ночи мы провели в объятиях друг друга.

Глава 13

Тимбер

В пятницу после обеда мы с Кэт отправились на машине в сторону отцовского дома. Накануне мы снова до посинения спорили по поводу совместной поездки, потому что она искренне считала, что её присутствие будет выглядеть навязчивым вторжением. Она на самом деле не имела ни малейшего представления, насколько мой отец собирался наслаждаться её появлением у нас дома. У меня никогда не было реального шанса пригласить девушку домой, потому что я отправился служить в армию сразу же после школы. Кэт не понимала, каким удовольствием это будет для отца — увидеть меня с девушкой.

В итоге я поклялся, что в случае необходимости свяжу ее и запихаю на заднее сиденье. Она не останется здесь одна и точка. Кэт пыталась доказывать, что могла бы зависнуть с Роджером, если мне от этого будет спокойнее. Я улыбнулся и ответил, что она могла бы пускать пыль в глаза кому угодно своим обаянием, но я не настолько наивен. И даже если она собиралась тусоваться рядом с дядей, в конце концов, все закончится тем, что она, с высокой долей вероятности, вернется обратно в свою квартиру.

Кэт скрестила руки на груди, злясь на мою настойчивость. Эта поза вынудила мягкие округлости заманчиво приподняться, демонстрируя все прелести моему жадному взгляду. Кэт закатила глаза и буркнула, что я пялюсь на нее, как жертва бушующих гормонов. Ну, а как ещё! Вы кладете вкусняшку передо мной и ожидаете, что я не захочу стянуть её? Мой довод заставил ее рассмеяться, и она угомонилась.

И сейчас Кэт сидела на пассажирском сиденье, покусывая ногти и нервничая, непонятно почему.

— Эй? — я попытался привлечь ее внимание. — Что случилось?

Она отдернула пальцы от губ и посмотрела на них, как будто не осознавала, что делала.

— Сожалею, дурная привычка.

— Ты все еще волнуешься?

— Тимбер, я собираюсь встретиться с твоим отцом в первый раз, — ее слова прозвучали, как будто это было самым очевидным фактом в мире. — Что, если я ему не понравлюсь?

— Кэт, мы это уже проходили. Он полюбит тебя. Мой отец один из самых гостеприимных парней, с которыми ты когда-либо встречалась. Я обещаю. — Я подмигнул своей малышке и переключил внимание на дорогу.

— Ты так и не узнал, есть ли у него подруга? — усмехнулась она.

— Не-а, он ни в чём не сознался.

— Как ты думаешь, что ты почувствуешь, если у него действительно кто-то есть?

Я помолчал какое-то время.

— Я не знаю. Я всегда видел его только с мамой. Но я доверяю отцу, и если он смог найти кого-то, кто делает его счастливым, я буду рад.

Кэт протянула руку и похлопала меня по плечу. Я переплел свои пальцы с ее, и мы всю оставшуюся дорогу слушали радио и играли в смешную игру «Двадцать вопросов».

Добравшись до отцовского дома, я заглушил машину и вылез, потягиваясь. Кэт выбралась следом и подошла к багажнику, чтобы забрать наши вещи.

— Лучше бы ты был джентльменом, мой мальчик, как я тебя и воспитывал, и забрал сумки у леди. — Мой отец вышел на крыльцо и спустился по ступенькам.

Я заметил, что он стал выглядеть лучше. Глаза уже были не такими уставшими, и он на самом деле улыбался. Я ухмыльнулся и опустил сумки на землю.

— Эй, старик, как поживаешь? — я обнял его, приветствуя. Он похлопал меня по спине пару раз.

— Очень хорошо. На самом деле, хорошо, малыш. — Отец сделал шаг назад и посмотрел на Кэт, так широко улыбаясь ей, что улыбка засветилась в его глазах. Потом коротко присвистнул. — Нет, ну ты посмотри, кого ты к нам привез. Сынок, разве она не красавица?! — Щеки Кэт мило порозовели. — Ты, должно быть, его подруга Кэт?

Девушка быстро взглянула на меня, но я просто пожал плечами. Отец широко раскинул руки ей навстречу, и она шагнула в его объятия. Я не знаю, чего ожидал, когда увидел своего старика, но, без сомнений, он был откровенно рад нас видеть. Это согрело мое сердце, когда я увидел его таким. Отец крепко обнял девушку и что-то прошептал ей на ухо, после чего она захихикала и густо покраснела. Когда он отпустил Кэт, она подошла и прижалась ко мне. Моя рука непроизвольно обвилась вокруг нее и опустилась на бедро, как будто это было самой естественной вещью в мире. Отец с сияющим видом уставился на нас двоих.

— Огромное спасибо, что пригласили меня, мистер Нельсон. Тимбер сказал, что вы любите Четвертое июля.

— Во-первых, давай без «мистер Нельсон». Ты можешь называть меня просто Томас. И во-вторых, Четвертое июля — мой любимый праздник. Прекрасный повод, чтобы полюбоваться фейерверками, посмотреть, как взрываются яркие огни, и закончить всё отличным барбекю — это обязательно станет величайшим праздником, — он широко усмехнулся. Кэт в ответ сверкнула ослепительной улыбкой, что просто расплавило мое сердце. Я уже заранее мог сказать, что этот уик-энд будет одним из лучших за последнее время.

— Ладно, давайте не будем торчать здесь на жаре. У меня есть свежий сладкий чай и парочка стульев с вашими именами. Может, уже расслабимся, а?

Наклонившись, я подхватил наши сумки, и мы дружно пошли в дом. На первый взгляд, все осталось неизменным, за небольшим исключением, что, казалось, неуловимо выглядело по-другому. Сначала я не мог сообразить, в чем дело, но потом понял — в доме стало просторнее. Все шторы были раздвинуты, и потоки солнечного света лились через открытые окна. На самом деле, я даже не помнил, были ли эти шторы раньше, когда я приезжал в последний раз. Интересно, что бы это значило?..

— Тимбер, сходи, положи ваши вещи в комнату. Я предполагаю, что эта милая леди собирается делить постель с тобой. — Кэт опустила глаза. Я никогда не видел ее такой застенчивой и стеснительной. Это было так мило.

— Если бы у тебя была девушка, которая выглядела, как она, ты бы позволил ей спать в другой комнате? — лукаво поинтересовался я.

— Тимбер! — Кэт стрельнула на меня глазами, молчаливо требуя, чтобы я заткнулся.

— Черт, да ни за что! — рассмеялся отец.

Развернувшись, я протопал дальше по холлу и бросил вещи на кровать в нашей комнате. Когда я вернулся, то нашел обоих на кухне, они пили чай и мило общались друг с другом. Прислонившись к косяку, я молча стал наблюдать, как они оживленно обсуждают мою персону, когда я был мальчишкой. Слушая их разговор, я понял, что отец

был знаком с родителями Кэт. Оказывается, они вместе ходили в одну и ту же среднюю школу. Забавно, как тесен оказался мир. Прокашлявшись, я вошел в кухню и вытащил стакан из буфета.

— У меня создалось впечатление, что вы двое еще создадите мне проблем…

— Вполне возможно. Подожди, это я еще пока не показал ей твои детские фото. Вот когда начнется самое интересное, — отец пошевелил бровями, подмигивая Кэт.

— Пап, а разве этим не занимаются исключительно мамы? — закатил глаза я.

— Бред сивой кобылы. Я с превеликим удовольствием продемонстрирую ей твою двухлетнюю белую задницу в ванной. Девушка заслуживает знать, как ее дети могут выглядеть в будущем. Хотя ты был чертовски милым карапузом. Очень похожим на свою маму.

Я чуть не поперхнулся своим чаем.

— Полегче, старик. Не беги впереди паровоза.

Кэт посмотрела на меня и усмехнулась.

— Как насчет того, что ты попозже покажешь мне эти обнаженные детские фото, и я сама определю степень их привлекательности?

Она проверяет меня, в надежде увидеть, как я отнесусь к происходящему. Однако она не знала, что идея брака и общих детей отнюдь меня не испугала. Единственное, что вызывало у меня панику — что, если она не пробудет достаточно долго рядом со мной, чтобы добраться до нашего «навсегда». Я стоял на своем и ответил полуулыбкой.

— Ты, я и детская обнаженка будут позже. А сейчас у меня есть парочка вопросов к тебе, пап. — Я обратил внимание на отца. — Что произошло со всеми этими шторами? Похоже, здесь прошлась женщина, обладающая волшебным прикосновением Мидаса?

Он поставил стакан на стойку и спокойно ответил:

— Потому, что так оно и есть. И эта женщина будет здесь примерно через час, чтобы встретиться с вами.

Немного опешив, хоть и знал, что это рано или поздно случится, я поинтересовался:

— И ты даже не собираешься сказать мне ее имя, прежде чем она окажется здесь?

— Не-а.

Мой рот приоткрылся.

— Ты шутишь?

— Нет. Вы с Кэт можете встретиться с ней, когда она появится здесь. — Отец подошел ко мне и положил руку на плечо. — Послушай, сынок, я знаю, что она не твоя мать, и она, конечно, не будет пытаться занять ее место. Ведь я не встречался ни с кем, кроме твоей мамы. Она единственная… ну, она вроде как застала меня врасплох. — Он искренне мне улыбнулся. — Дай ей шанс, хорошо? Она понравится тебе. И еще она делает меня счастливым.

Он похлопал меня по спине несколько раз, прежде чем вышел из кухни, оставив меня стоять, размышляя над происходящим.

Итак, в жизни моего отца появилась женщина. Он сказал, что она делает его счастливым. Это все, что имело значение, в конце концов, не так ли? Оглядываясь по сторонам, я вспомнил, как темно здесь было в последний раз, когда я приезжал сюда. Со мной отец почти не разговаривал, и мы просто как-то сосуществовали в одном доме вместе. Теперь же отчетливо чувствовалось, как будто новая жизнь поселилась за этими стенами. Отец улыбался больше, чем я когда-либо видел за последнее время, и он просто

хотел, чтобы я принял эту новую женщину. Да, я мог это сделать. Возможно, было непривычно увидеть ее здесь, но, если она ему достаточно нравилась, я был уверен, что тоже приму ее.

А сейчас, глядя через кухню, моя новая жизнь наблюдала за мной теплыми карими глазами.

— На что ты смотришь? — с улыбкой поинтересовался я.

— О, да просто интересно, сейчас твоя задница такая же маленькая, как и в двухлетнем возрасте?

Я хищно ухмыльнулся.

— Злющая маленькая девчонка. Ну-ка, иди сюда! — Я бросился к ней, но она завизжала и выскочила из кухни.

* * *

— Черт, Элис, это был отличный картофельный салат. — Я откинулся на шезлонге и потер свой живот. Кэт захихикала, потому что я пытался привстать, но не мог.

Отец подошел ко мне сзади и шлепнул по затылку.

— Попридержи свой язык, парень.

Элис шикнула на нас обоих.

— Дайте мне передохнуть, Томас, твой рот еще хуже, чем у него. И я рада, что всем вам понравилось.

Я наконец-то узнал имя новой подруги отца. Как ни странно она мне понравилась. Она была пониже, чем моя мама, и более светлокожая, но я заметил некоторое сходство между ними. Обе были привлекательными и доброжелательно относились ко всем, с кем они общались. У обеих постоянная улыбка как будто была приклеена к лицу, как если бы окружающие всегда рассказывали им забавные шутки. И обе держали под каблуком моего отца. Любые оговорки, которые у меня имелись до встречи с ней, теперь исчезли без следа. Я одобрял их отношения, и у меня не было никаких сомнений в том, что и моя мама тоже. Она бы хотела, чтобы отец нашел свое счастье снова.

— Как ты думаешь, ты смогла бы научить меня, как это делать? — поинтересовался мой отец у Элис.

— Делать что? — спросила она нараспев.

— Картофельный салат.

— О, Боже, наверное, никогда. — Элис захлопала ресницами на него. — Этот рецепт был в моей семье в течение многих лет. Ты должен доказать, что надежный человек, прежде чем они доверят тебе нечто подобное.

Кэт рассмеялась.

— Салат «Золотого картофеля». Хм... никогда не слышала, чтобы к пище относились с таким большим уважением.

— Ах, милочка, ты же знаешь, что можно соблазнить любого мужчину приличной едой и красивой улыбкой…

Она говорила так сладко и по-южному, и я подумал, что тоже потихоньку начинаю влюбляться в нее.

— Ну, Кэт, у тебя есть я. А теперь, не могу ли я получить еще немного, пожалуйста?

— Конечно, передай мне свою тарелку. — Элис положила мне горку салата и передала тарелку обратно.

Ужин продолжался около часа, пока мы болтали, дружески подразнивая друг друга и поглощая вкусную еду и напитки. Сегодня было очень влажно, но мы все-таки расположились на веранде, которую отцу пришлось перекрасить. Даже учитывая типичную техасскую жару, я не уверен, что сегодняшний день мог быть более совершенным.

Солнце клонилось к закату, и шоу фейерверков начнется примерно минут через тридцать. Кэт умчалась внутрь, чтобы принести мне еще пива и бутылочку Mike's Hard Lemonade для себя. Отец с Элис в конечном итоге отправились в город, чтобы посмотреть фейерверки в парке. Я вытащил пару шезлонгов на передний двор, чтобы мы могли наблюдать за шоу сквозь кроны больших дубов. Следом появилась Кэт с полными руками.

Она выглядела ослепительно. Ее обычно бледная кожа немного порозовела от загара и матово светилась от вечерней духоты. Пышные волосы были стянуты в пучок, темные завитки локонов мягко вились вокруг скул, а несколько особо шаловливых цеплялись к влажной шее. Верхняя часть топа обнажала часть татушек, а короткие шорты, надетые на ней, демонстрировали шикарные ножки, которые мне так сильно нравились. Кэт плюхнулась на шезлонг, и я понял, что поставил его слишком далеко. Схватив его рукой, я подтащил ее поближе к себе. Она испустила короткий взвизг, но откинулась на спинку и перекинула свои гладкие и шелковистые ноги через мои колени. Судорожно втянула воздух, когда я сознательно уронил капельку конденсата с моего пива ей на бедро и пальцами начал лениво рисовать завитки, размазывая капли по ее коже.

— О чем задумался, большой парень? — Ее зеленовато-карие глаза смотрели на меня с желанием.

— Я думаю, что, когда это шоу закончится, я утащу тебя внутрь и полностью раздену догола, чтобы можно было смыть весь пот с твоего тела. Может, даже использую свой язык для этого, — я хитро подмигнул.

Она задохнулась, но ничего не произнесла в ответ. Спустя короткое время яркий свет праздничных огней заполнил небо. В деловой части Хьюстона ежегодно устраивали грандиозное музыкальное шоу, но здесь в пригороде музыку было не слышно. В окрестностях было довольно тихо, и насколько я знал, большинство людей прохлаждались в городском парке, включая моего отца. Но кое-кто из соседей, как и мы, отдыхали на лужайках перед домом.

После первой вспышки всё озарилось ярко-желтым светом. Я не сводил взгляда с неба, и вдруг почувствовал, как мое сердце забилось чуть быстрее, чем обычно. Отгремело еще несколько залпов фейерверка, и внутреннее напряжение продолжало нарастать. Хм... это было странно. Прошло пять минут. Кэт прислонилась к моему плечу, ее ноги по-прежнему лежали на моих коленях. Я залпом допил бутылку пива, и тут меня прошиб пот. Вполне вероятно, причина, почему я весь взмок, заключалась в том, что она лежала на мне, но я не собирался просить ее отодвинуться.

Чем больше фейерверков вспыхивало в небе, тем сильнее я реагировал на происходящее. Яркие синие, белые, красные и пурпурные всполохи огней синхронно пульсировали в темноте. Прошло десять минут, и я весь обливался потом. Сердце бешено колотилось в груди, и мне казалось, что всё тело уже на пределе. Моя спутница совершенно не обращала внимания на то, что происходит со мной, и хотелось бы все оставить как есть. Мои руки судорожно сжались в кулаки, придерживая её. С каждым буханьем, звуки грохотом резонировали в моей груди, заставляя чувствовать себя, как натянутая струна. Я мог сорваться в любую секунду.

Шоу достигло своего грандиозного финала. Вспышки огней разных форм и расцветок сверкали в миллисекундах друг от друга. Казалось, что рокот, висевший в воздухе, резонировал с грохотом сердца в груди. Мое тело вибрировало, и я чувствовал, что если не встану и что-то с собой не сделаю прямо сейчас, то просто сойду с ума.

Осторожно столкнув ноги Кэт, я встал и пошел в дом. Я слышал, как она окликала меня, но просто не мог ей ответить. Мой разум был где-то в другом месте. Как только я вошел на кухню, сразу же распахнул холодильник, сорвал крышку со свежего пива и начал быстро пить. Бутылка была наполовину пуста, когда Кэт появилась в дверях.

— Тимбер, что происходит? Ты бледный, как призрак.

Как можно объяснить, что обычный фейерверк заставил меня взмокнуть от пота и напрячься до предела? Как можно объяснить, что только один звук хлопков заставлял меня хотеть запереться в темной комнате и никогда не выходить? Я толком не знаю, что я чувствовал в тот момент, но был не в том состоянии, чтобы что-то решать. Поэтому вместо того, чтобы ответить ей, я проглотил остатки пива и схватил другое. Пара бутылок меньше чем за пять минут. Этого должно быть достаточно.

Петарда взорвалась на улице. Мое тело напряглось, и я развернулся в сторону звука. Всё моё нутро насторожилось в состоянии повышенной боеготовности, несмотря на алкоголь, пылающий в крови. Еще один звук поблизости заставил меня вздрогнуть.

— Мать твою… грёбанное дерьмо! — заорал я. Резко развернувшись, я случайно сбил бутылку со стола, и осколки разлетелись по всему полу. Кэт робко двинулась ко мне.

— Не шевелись. — Тон голоса был грубым и звучал более угрожающим, чем мне бы хотелось. Я знал, что не причиню ей вреда, но не был уверен, что смог бы держать язык за зубами.

— Я помогу тебе прибраться. Просто дай мне щётку, и я позабочусь обо всем. — Прежде, чем она попыталась даже поднять ногу, мой голос рыком разнесся по всей комнате.

— Я сказал, бл*дь, не двигаться, Кэт! — Я находился на грани потери контроля. Мне нужна была минута, чтобы взять себя в руки, иначе не было никакой гарантии, что мы не обзаведемся очередными новыми шрамами. Я не хотел произносить того, о чём потом буду сожалеть. У меня дрожали руки, когда я собрал большие осколки стекла и выбросил их в мусор. Кэт все еще стояла там, где я велел ей оставаться. Руки были скрещены на груди, и она смотрела в пол, полностью уйдя в себя. Я быстро подмел пол щёткой, прибрав мелкие стекляшки. Шагнув к ней, я заметил, как она отступила на шаг назад. Когда ее глаза встретились с моими, я был потрясен, заметив промелькнувший в них страх. Она тут же замаскировала его, но не достаточно быстро, чтобы я не успел увидеть.

— Пожалуйста, не отдаляйся от меня. — Мой голос прозвучал грубо.

Очень тихо, как я ни разу от нее не слышал, Кэт произнесла:

— Я просто хотела помочь.

Потянувшись, я положил руку ей на предплечье. Она поначалу напряглась, но, в конце концов, сдалась и приникла ко мне. Я обнял ее тело и осторожно погладил. Кэт обхватила меня руками вокруг талии и притянула к себе. Мы простояли так некоторое время, пока мои нервы немного не утихли. Каждый раз в тот момент, когда раздавались хлопки взрывов, и это заставляло меня вздрагивать, Кэт обнимала меня еще крепче. Она была первой, кто в конечном итоге отстранился, и привстала на цыпочки, чтобы чмокнуть меня в нос. Ухватившись за руку, она потащила меня в спальню.

— Я устала, и, думаю, у нас обоих был длинный день. Пойдем спать.

Когда мы устроились на небольшой двуспальной кровати, Кэт повернулась ко мне и пробежалась пальцами по моим волосам. Это ощущалось настолько приятно, как будто ее нежные пальчики поглаживали каждое нервное окончание по очереди и убаюкивали их.

Мои глаза прикрылись, алкоголь туманил голову.

— Ты так среагировал на звуки фейерверка? — Ее голос был еле слышным, но по-прежнему казался оглушающим в окружающей тишине.

Я кивнул.

— Я так думаю.

— Где ты был?

— Что ты имеешь в виду? — Я не понял вопроса.

— Ты стоял прямо передо мной, но тебя здесь не было. Где ты был?

Лежа рядом с ней, чувствуя ее маленькие пальчики, нежно поглаживающие меня, я чувствовал себя достаточно комфортно, чтобы ответить.

— Я думаю, что звуки напомнили мне тот день. Я чувствовал себя встревоженным, как будто что-то во мне вынуждало меня действовать. Я думаю, это осталось с армейских времен. Постоянная готовность к бою. — Я глубоко вздохнул. — Прости, что огрызнулся на тебя. Я не должен был рычать, как это сделал. Я с трудом мог сдерживать свои эмоции.

— Все хорошо, Тимбер. Я сглупила, чего не следовало делать. Я что-то почувствовала, но проигнорировала свои инстинкты, подсказывающие дать тебе некоторое пространство.

— Нет, даже не начинай. Не стоит винить себя за мои сумасшедшие закидоны. Ты делала то, что считала правильным. — Я сымитировал зевок, на самом деле не желая продолжать разговаривать об этом. — Сегодня был тяжелый день, и я спёкся. Давай просто поспим, а?

Она приникла ко мне, и я притянул ее поближе к своему телу. Кэт прижалась лицом к моей груди, а я уткнулся носом в ее волосы. Я провалился в сон, вдыхая сладкий кокосовый запах, но на этот раз он не послужил преградой для моих кошмаров.

Глава 14

Тимбер

— Мне уже на полном серьезе не терпится поскорее попасть домой и спустить дерьмо из моего члена. Прошло слишком много времени с тех пор, как бедному приятелю довелось повеселиться, — разглагольствовал Холт, развалившись на переднем пассажирском сиденье транспортника (прим. пер. — MRAP — бронемашина с повышенной защитой от мин).

— У меня такое чувство, что ему придется конкретно подождать, если ты в такой манере общаешься с женщинами, Холт, — ответил ему Рустер, находившийся за рулем.

— Мужик, всё, что я должен сделать, так это улыбнуться цыпочке, и она быстренько попросит меня отвезти ее к себе.

Я ухмыльнулся.

— Точнее, в дом твоей Ма, верно?

— Да пошел ты, мужик. У меня в подвале реально всё так клёво, поэтому они даже не понимают, что я всё ещё живу дома. — Мы хором зарокотали от смеха, а Холт буркнул себе под нос «сборище мудаков».

Я наклонился вперед и хлопнул его по плечу, пытаясь дать понять, что мы просто стебёмся над ним. Это был наш второй патруль за день, на улице было очень ветрено, а в воздухе висела пыль. Наша четвёрка была озабочена скорой отправкой домой. Нам оставалось всего две недели в этой чертовой дыре. Для троих из нас это была последняя командировка. Мы провели кто четыре, а кто-то и шесть лет на службе, и были готовы двигаться дальше, к чему-то ещё. Кори, естественно, был единственным решившим остаться на службе. Парень не мог себе представить ничего иного в жизни, поэтому собирался сделать карьеру в армии. Хороший вариант для него.

— Эй, Рустер, что ты собираешься сделать первым, когда вернешься домой? — спросил я.

— Обниму жену и детей, вздремну на своем мужском лежбище и свожу семью в «Диснейленд» за столь желанным R&R (прим. пер. — мороженое), — ответил он.

— Синди ещё не сожгла твой диван? — поинтересовался сидящий рядом Кори.

— Не-а, она знает, что это будет поводом для развода. Я обожаю этот охрененный диванчик. Самый удобный из всех, которые у меня когда-либо были.

Я улыбнулся и покачал головой.

— Как насчет тебя, Кори?

Он помолчал, раздумывая об этом.

— Я думаю… я собираюсь взять свою Ма на ужин с лобстерами, а потом, наконец, повзрослеть и спросить мою школьную подругу, захочет ли она встречаться со мной снова.

— Почему ты никогда не спрашивал ее об этом раньше? — вмешался Холт.

— Э-э, она уехала и поступила в колледж. Ей нравилось веселиться и жить другой жизнью, в отличие от меня. Но сейчас она вернулась домой, получила должность в компании по медицинскому снабжению и немного успокоилась. Думаю, сейчас самое подходящее время.

Я кивнул головой.

— Ты хороший мужик, Кори.

Он посмотрел на меня.

— А что насчет тебя?

Пожав плечами, я сказал:

— Я действительно не знаю. Вероятно, смотаюсь проверю своего старика — хочу убедиться, что с ним всё в порядке, а затем отправлюсь куда-нибудь, чтобы найти нормальную работу.

— Чувак, а разве ты не хочешь найти сладкую киску? — подколол Холт.

Наклонившись вперед, я хлопнул его по шлему.

— Ну, нет, я не такой потаскун, в отличие от тебя. Ты суёшь свой член в такое количество дырок, что, в конце концов, обязательно подцепишь себе какую-нибудь заразу, несмотря на резинки, Холт.

Вокруг раздался гомерический хохот. Когда мы добрались до городской площади, мои глаза немедленно сосредоточились на том месте, где всегда стояла иракская женщина. Когда мы приблизились, я отметил, что впервые за несколько месяцев ее там не было. Почему меня это беспокоило, я не знал. Я скользнул глазами по площади, пытаясь обнаружить ее. Там тоже никого похожего не наблюдалось. В тот момент, когда мы проезжали мимо магазина, я услышал крик.

— Тормозни, Рустер, — он не остановился, но замедлил движение до черепашьей скорости.

Мы были в состоянии повышенной боеготовности, выставив оружие в окна. Я напряженно прислушивался и услышал этот звук снова. В стороне от магазина я увидел ту же женщину с парнем, который всегда сопровождал ее. Тот ударил ее по лицу, сбив с ног, а затем ударил еще раз ногой, когда она начала корчиться на земле. На этот раз все увидели, что происходит, и мы приняли решение вмешаться. Припарковавшись и оставив Маркса, который не входил в наше подразделение, рядом с транспортником, все остальные выпрыгнули и быстро двинулись в сторону избитой женщины.

— Нельсон и Холт, на вас иракцы. Кори и я проверим женщину, надо убедиться, что с ней всё в порядке. — Все кивнули в знак согласия, когда Рустер пролаял приказ.

Мы вчетвером приблизились к магазину, держа оружие наизготовку. Бородач орал на женщину на своём языке, который я не понимал. Мы были в девяти метрах от них, когда я крикнул, чтобы привлечь его внимание. Парень остановился, обернулся и посмотрел на нас четверых. Он начал кричать что-то ещё, чего я снова не понял, указывая на женщину на земле. У той шла кровь, стекая с уголка рта, и она руками прикрывала живот.

Мы с Холтом навели оружие на мужчину, когда он попятился к стене позади себя. Он всё ещё кричал, и я заметил, что люди на площади останавливаются, чтобы понаблюдать за нами. У некоторых были осуждающие глаза, в то время как другим было просто любопытно. Кори и Рустер подошли к женщине, лежащей на земле, и опустились на колени, желая убедиться, что с ней все в порядке. Когда я внимательно присмотрелся к ней, то увидел, что она прикрыла глаза. Руки, которые, как я думал, обхватывали ее живот, на самом деле держали небольшой черный пульт. Она молилась. Почему она молилась?

После этого всё происходило как в замедленной съемке.

Когда Рустер опустился на колени, чтобы проверить ее, Кори повернулся лицом к собравшейся толпе. Я перевел глаза на человека, который прижался к стене, а его взгляд переместился с женщины на меня. Ухмылка, расползавшаяся по его лицу, заставила меня затаить дыхание, в животе что-то ёкнуло. Я посмотрел на Холта, когда он бросил оружие и толкнул меня на землю, накрыв своим телом сверху. Он крикнул: «СВУ, это СВУ!» (прим. пер. — самодельное взрывное устройство).

После этого наступило безмолвие. У меня в ушах звенело, но я ничего не слышал. Тело Холта лежало наполовину на мне, и пришлось протереть глаза, чтобы счистить грязь, которая мешала хоть что-то видеть. Когда я проморгался, мой разум не сразу смог осознать происходящее перед глазами. Женщины, Кори и Рустера больше не было. На земле лежали окровавленные куски нечто, что я предположительно опознал, как части тел. Мужчина, который улыбался мне, лежал неподалеку, у него не хватало двух конечностей. Он был мертв.

Я использовал оставшиеся силы, чтобы перекатить Холта на бок, попытался сесть и оценить обстановку, а затем позаботиться о нём. Мне нужно было шевелиться по-быстрому, прежде чем взрыв бомбы привлечёт внимание кого-нибудь из соседней группировки Аль-Каиды, промышляющей в этом районе. И ещё нужно было найти двух моих парней. Тело Холта было неимоверно тяжелым, когда я попытался его перевернуть. Он был весь в крови, широко открытые глаза смотрели в небо. Я нагнулся к нему, чувствуя, как сердце колотится в горле. Втянув его на колени, увидел зияющую в груди дыру, отчего он быстро терял кровь. Я прижал руки поверх раны в попытке замедлить кровотечение, и в душе надеясь, во имя ада, что придёт подкрепление, и можно будет доставить его к врачам.

Хватка Холта была слабой, когда он потянулся и сжал моё предплечье.

— Скажи моим родителям, Нельсон. Расскажи им, что случилось.

— Нет, ты сам им расскажешь.

Его глаза моргнули, но он всё ещё смотрел вверх.

— Я хочу… чтобы они знали… я … выполнил свою работу... Я хочу… чтобы они знали… я… люблю их.

Его дыхание сбилось, я услышал булькающие звуки в его лёгких. Он умирал, и я ни-че-го не мог сделать, чтобы остановить это. Я кивнул ему, слёзы катились по моим щекам.

— Мы спасли ее? — Он закашлялся, из его рта хлынула кровь.

Я не знал, что на это сказать. Я не хотел, чтобы его последние секунды были омрачены правдой, поэтому просто ответил: «да».

— Хорошо...

Я еще сильнее надавил на рану, и он застонал.

— Черт побери, Холт, держись! Пожалуйста, держись, мужик, они идут, ладно?

Подмога сейчас будет...

Его рука соскользнула с моей и безвольно повисла рядом. Расфокусированный взгляд переместился на меня, как будто видел в первый раз. Он прошептал слово «брат», а затем его рот судорожно начал открываться и закрываться, когда он начал задыхаться. Его легкие наполнялись кровью, и он просто захлёбывался в ней.

— Нет-нет-нет, не сейчас!! Не смей, бл*дь, умирать! Ты должен держаться!! У тебя, бл*дь, ещё вся жизнь впереди. Оставайся со мной... — Мои слова стали тише, когда я осознал, что его глаза стали пустыми. Он ушел.

После этого я отключился.

Следующее, что я помнил, это как очнулся на больничной койке весь в повязках, покрывавших раны, полученные от летящих осколков. Я видел врачей, входивших и выходивших из моей палаты, задающих мне вопросы о том, как я себя чувствую, проверяющих, исцеляюсь ли я и как быстро, и всё остальное, чем ещё занимаются грёбаные доктора. Я провалялся в постели две недели и почти не шевелился.

Я узнал, что, согласно разведданным, женщина, которую мы пытались спасти, пыталась заманить нас в ловушку на протяжении нескольких месяцев. Она и ещё несколько человек ждали подходящего момента, чтобы выполнить свою миссию. Они всё спланировали — знали, когда мы там окажемся, какое оружие у нас будет, и ждали, пока мы не подошли достаточно близко, прежде чем взорвать бомбу. Врачи сказали мне, что Кори и Рустер находились так близко к взрыву, что просто не удалось найти достаточно останков, напоминавших тела, чтобы отправить обратно в их семьи для захоронения. Они также сказали, что если бы Холт не накрыл меня тогда, то я, вероятно, здесь бы даже не находился. И это звучало так, как будто мне повезло. Но я не чувствовал себя счастливчиком, я чувствовал себя, бл*дь, проклятым.

Узы боевого братства, связывавшие меня с теми мужиками, теперь мертвы и похоронены вместе с ними. Я тоже был изнутри мёртв. Мне просто не хотелось жить. Я потерял своих братьев и только сожалел, что не погиб вместе с ними. У меня оставалось несколько ран — некоторые, по словам врачей, могли, скорее всего, оставить шрамы, но большинство должны были зажить бесследно. А что касаемо моих внутренних ран? Ничего из моих внутренних шрамов не исчезло бы со временем, не исцелилось бы. Я должен был погибнуть с моими братьями.

Петарда взорвалась около нашего окна, и я выскочил из кровати. Мои глаза сканировали окружающее тёмное пространство в поисках опасности, которая, я знал, была там. Движение на постели привлекло мое внимание, и я развернулся в том направлении, потянувшись рукой за выкидным ножом, оставленным на столе.

— Что случилось, Тимбер? Ложись обратно. — Голос Кэт пронзил меня, вызвав замешательство. Она зевнула и потёрла заспанные глаза. Она не видела, как я замахнулся ножом. Отступив спиной к столу, я положил его обратно.

— Ничего страшного, просто не спалось. Ложись в постель.

Ее руки опустились на колени, и даже в таком сонном состоянии, прислонившись к изголовью кровати, она была невероятно красива.

— Я собирался по-быстрому выпить немного воды. Я сейчас вернусь.

Выйдя из комнаты на кухню, я наполнил стакан водой, но поставил его обратно на стойку. Мне не хотелось пить, мне просто нужно было выбраться оттуда. Я все еще слышал на улице какой-то шум и хлопки, и изо всех сил старался успокоить свои натянутые нервы. Я несколько раз прошелся по кухне туда-обратно и подумал, что плеснуть немного холодной воды на лицо сможет хоть как-то помочь. Свет в ванной был настолько ярким, что, когда я вошел, мне потребовалось некоторое время, прежде чем глаза приспособились. Повернув кран, я подставил руки под струю и держал, пока не почувствовал, как вода из теплой превратилась в холодную. Плеснув пару раз на щеки, я потёр глаза ладонями. Почувствовав лёгкое прикосновение к спине, поднял глаза в зеркало и увидел Кэт, стоявшую позади меня. В ее глазах светилось беспокойство.

— Тебе приснился дурной сон?

— Да, можно и так сказать.

Она подошла еще ближе.

— Хочешь поговорить об этом?

Нет, я совершенно не желал говорить об этом. Но мне так же не хотелось и оттолкнуть ее, как получилось чуть раньше. Мне просто нужно, чтобы моя девочка была рядом. Я хотел почувствовать ее руки на себе. Обернувшись, я встретился с ней взглядом — ее глаза словно смотрели внутрь меня, как будто Кэт точно знала, что происходит в моем сознании. И я произнес единственное, чего так жаждал в этот момент.

— Заставь меня забыть, Кэт! Мне нужна эта ночь, чтобы я их не помнил...

Она кивнула головой, давая понять, что знает, о чём я говорю. Когда она подошла ещё ближе, мои руки автоматически обхватили ее талию.

— Твой отец дома?

— Нет, они с Элис решили остаться у нее, так как она живет ближе к городу.

— Хорошо.

Кэт подняла руки и коснулась ладонями моей обнаженной груди, пальцы обвились вокруг шеи, и она потянула меня вниз, пока ее губы не накрыли мои. Это был не подавляющий поцелуй, всё было нежно и сладко. Ее рот приоткрылся, и этого для меня оказалось достаточно, чтобы погрузиться в ощущения и вкусить каждую ее частичку. Ее руки запутались в моих волосах, в то время как мои собственные скользнули вокруг ее спины и обхватили упругий зад. Я притянул ее еще ближе, и мой член уперся в мягкий животик. Я почувствовал, как Кэт приподнялась на цыпочки и потерлась об меня, словно пытаясь ощутить удовольствие в укромном местечке, где ей это было так необходимо.

Я слегка приподнял ее, и Кэт обхватила меня ногами вокруг талии. Осторожно опустил ее на край раковины, но она продолжала удерживать меня, крестив лодыжки за спиной. Проведя рукой по плечу, я накрыл ладонью ее полную грудь и понял, что на ней нет лифчика. Мой палец коснулся нежного соска, и я ощутил кончиком большого пальца, как он превратился в твердый пик. Она выгнулась и застонала.

— О Боже, мне необходимо это, Кэт. Ты так изумительно чувствуешься в моих руках.

Отпустив ее, я нагнулся и стащил маленькую майку через голову. Она сидела в черном кружевном нижнем белье, и клянусь, это была самая сексуальная вещь, которую я когда-либо видел в жизни. Изящные линии спины отражались в зеркале позади нее, и у меня возникло сильнейшее желание прикоснуться к каждой частичке этого совершенного тела. Мне не хотелось, чтобы ночь заканчивалась, прежде чем я не познаю всех ее веснушек, шрамов и совершенства. Я опустил голову, прижался губами к мягкой округлости и втянул маленький сосок в рот, жадными пальцами нашёл другой и нежно потер его. Кэт прижала мою голову к себе, молча умоляя о большем.

— Мне нужно попробовать тебя... Я хочу ощутить твою сладость на своем языке, детка.

Она начала мотать головой.

— Я никогда не делала этого раньше. Что, если тебе не понравится?

— Невозможно. Просто позволь мне позаботиться о тебе.

Мой голос охрип и был наполнен потребностью в ней.

Я покусывал и пощипывал губами мягкую кожу, продвигаясь вниз по животу, поглаживая ладонями по подрагивающим бедрам и уговаривая их раскрыться для меня. Тогда я опустился на колени на пол перед ней, зацепил пальцами кружевные трусики и стянул их вниз. Потом затаил дыхание и посмотрел на Кэт. Ее глаза были полны приятия и любви. Приятия меня и того, что мне было нужно от нее, и любви, потому что она мне доверяла.

— Откройся для меня, Кэт. Позволь мне посмотреть на тебя.

Ее бедра слегка дрожали, когда она позволила мне раскрыть себя.

— Иисус Христос, ты просто совершенство.

Я посмотрел на ее киску, нежная плоть блестела от влаги. Я наклонился вперед и осторожно провел языком по мягким складочкам. Это была солоновато-сладкая смесь, которую я мог бы назвать уникальной, с присущим только ей вкусом. Подняв одну руку к вершине бёдер, я использовал большой и указательный пальцы, чтобы открыть ее сильнее, полностью обнажая маленький клитор. Он был покрасневшим и слегка набухшим. Я чувствовал, как мой член запульсировал в трусах, отчаянно желая оказаться внутри нее. Вместо этого, я опустил другую руку вниз, крепко обхватил себя и начал медленно и ритмично дрочить. Поглаживая языком маленький набухший бугорок, я упивался солоноватыми соками, оказывавшимися у меня во рту. Обхватив губами, я слегка всосал его в рот, одновременно слегка щелкая по клитору кончиком языка. Кэт резко взбрыкнула бёдрами. Я вынужден был остановиться, прервав свои действия, и удерживать ее на месте.

— Боже мой... о... Боже... не останавливайся, — задыхалась Кэт.

Я знал, что она близка к краю, наблюдая, как ее бедра напряглись, приподнялись, и почувствовал, как она крепко сжала колени вокруг моей головы. Она была совершенно дикой и непринужденной. Я никогда ещё не видел ее такой. Это было потрясающе красивое зрелище, которым я упивался.

— Тимбер, я так близко… пожалуйста... ещё!

Я добавил чуть больше давления языком и начал сосать немного сильнее. Этого оказалось достаточно, чтобы толкнуть ее через край и отправить за грань реальности. Все ее тело содрогнулось от спазмов в ослепительном экстазе. Кэт закричала и судорожно притянула мою голову к себе. Когда она немного расслабилась, я освободил ее, напоследок лизнув языком, длинным скользящим движением проведя по всем влажным складочкам. Это заставило ее снова задрожать. Кэт обессилено прислонилась к зеркалу, обмякнув от переизбытка ощущений. Потом я встал, наклонился к ней и жадно поцеловал мягкий рот. Я осознавал, что она может попробовать свой вкус на моих губах, и эта мысль заставила меня набухнуть еще сильнее.

— Возьмёшь меня в постель? — Она сформулировала просьбу в виде вопроса.

Я подхватил ее на руки, как ребенка, и отнёс обратно в комнату. Когда мы оба уже лежали на кровати, Кэт приподнялась надо мной и уселась верхом. Я потянулся к ней, любуясь совершенным телом, матово поблескивающим в лунном свете. Нежная фарфоровая кожа была покрыта патиной пота. Она чуть передвинулась на несколько дюймов ниже и дернула мои боксёры, негласно сообщая о своём желании снять их. Когда они были стянуты, Кэт снова оседлала меня и начала тереться влажным местечком по моему члену. Ее бёдра ритмично двигались вперёд и назад, я опустил глаза и увидел, как головка моего члена эротично скользит между ее складочками. Кэт запрокинула голову назад, потерявшись в ощущениях, длинные волосы раскинулись волнами по плечам. Она наслаждалась, просто чувствуя, как я глажу ее там, и постанывала от удовольствия.

Внезапный шум на улице отвлёк моё внимание от Кэт, и я перевёл взгляд на окно. Луна сегодня выглядела кроваво-красной, отличаясь от привычного желтого свечения. Пот на груди Кэт вдруг начал казаться мелкими капельками крови. Я закрыл глаза, пытаясь заблокировать видение.

— Нет-нет, только не сейчас, — прорычал я.

Ладонью Кэт пробралась между нами, обхватила мой член и медленно опустилась на меня. Это вырвало меня из морока, где бы я ни был.

— Твоя киска такая жаркая...

Она застонала.

— Скажи мне, что ты хочешь, чтобы я сделала.

— Возьми меня, Кэт. Позволь мне почувствовать, как ты будешь сладко сжимать меня, когда кончаешь.

Мой палец прижался к бусинке клитора, когда она начала плавно покачиваться назад и вперёд. Ее бёдра двигались лёгкими круговыми движениями, пока она поднималась и опускалась. Я был уже близко, почти на грани. Дыхание перехватывало, и напряженный член готов был взорваться, пока я был внутри нее.

Хлопнул ещё один гребаный фейерверк, и меня всего передёрнуло. Я оттолкнул от себя Кэт и вскочил, судорожно вцепившись пальцами в волосы.

— Тимбер?! — Она требовала моего внимания.

— Я не могу, Кэт. Бл*дь, я просто не могу. — Я был так разочарован, что уже собирался пойти прыгнуть в машину и уехать, просто, чтобы сбежать от этих звуков.

Она вскочила с постели и обхватила моё лицо своими маленькими пальчиками, решительно удерживая твёрдой хваткой перед собой. Я никогда не видел, чтобы Кэт выглядела такой серьезной.

— Ты можешь, и ты это сделаешь! Сейчас речь не о том, что происходит снаружи или о том, что ты проигрываешь снова и снова в своей голове. Ты вернёшься ко мне, и позволишь мне прогнать всё это прочь. — Ее губы дрогнули. — Я никогда не позволяла мужчине прикасаться ко мне так, как сегодня, и я отказываюсь терять то, что происходит между нами. И не желаю, чтобы наше проклятое прошлое постоянно мешало нам делать то, что мы хотим. И прямо сейчас я хочу, чтобы ты меня трахнул. Позволь мне почувствовать себя обновленной, после того как тот мудак изнасиловал меня. — Я вздрогнул от этих слов. — Возьми меня и забери нас в то место, которое будет принадлежать только нам. Тебе и мне. Место, где никто не умер, и никто не сможет нас обидеть. Сейчас, Тимбер. Именно здесь и сейчас!

Моя грудь вздымалась от того, что она только что сказала. Я хотел забрать ее туда, где были бы только она и я. Я желал ее, бл*дь, настолько сильно, что единственное, о чем мы должны были думать, это насколько же всё здорово. Я не хотел, чтобы у меня в голове были лица моих братьев. Не в то время, когда я был с ней. Мой разум отключился. Ухватившись горстью за волосы, я грубо потащил ее на себя и вынудил изогнуть шею в беззащитном жесте. Уткнулся губами, выцеловывая дорожку вдоль горла и прикусывая зубами мочку уха. Потом поднял на руки, заставив обернуть ноги вокруг меня, и прижал ее к стене, вдвоем мы охнули от неожиданной силы удара.

— Держись, — приказал я.

Она крепко прижалась ко мне, когда я обхватил свой член и на мгновение уперся кончиком в мягкие складочки. Потом одним резким движением я похоронил себя внутри нее до упора. Слабое ругательство вырвалось у Кэт изо рта, и я хищно улыбнулся. Я не торопился, глубоко толкаясь в нее и выходя каждый раз, когда чувствовал, как ее стеночки плотно сжимаются в попытке втянуть меня обратно.

Ее ногти впивались в мою спину, и я наслаждался той сладкой болью, которую она причиняла. Хлопок прозвучал где-то снаружи, и мой темп замедлился. Кэт потянулась и шлепнула меня по лицу.

— Нет, Тимбер. Прямо тут. Останься здесь, со мной.

Я был слегка ошеломлён тем, что она ударила меня, но это не вызвало неприятной реакции. Это не было больно или обжигающе, она просто требовала моего внимания — и она его получила. Я заблокировал все мысли и сосредоточился в своеобразном видении туннеля только с ней на другой стороне. Я уставился в карие глаза и сконцентрировался на ее тихих вскриках, опухших губах и грудях, подпрыгивавших с каждым моим толчком.

— Сильнее! Боже мой... Я сейчас кончу…

— Кончи со мной, — ускорив свои движения, я выдавил: — Я не смогу продержаться дольше.

Ее тело сжалось от спазмов, когда она закричала мое имя. Я продолжал сильно вбиваться, помогая ей продлить ощущения, когда моя собственная выдержка сломалась. Еще несколько глубоких толчков, и мощный оргазм накрыл меня. Полностью опустошенный, замер на мгновение, задохнувшись, и продолжал стоять с ней, крепко обернувшейся вокруг меня, как лиана. Я внезапно почувствовал освобождение, каждой отяжелевшей частью своего тела. Приблизившись к постели, медленно выскользнул из нее и осторожно положил на простыни. У меня всё ещё сохранялся стояк, но я не шевелился, позволяя ей пристально рассматривать меня.

— Мне нравится наше счастливое место, — произнесла Кэт, глядя на меня томными глазами, с ноткой серьезности в голосе.

Я провёл рукой по ее гладкой щеке, и она нежно прижалась к моей ладони.

— Это было прекрасное место, согласна?

Я подумал было о том, чтобы пойти привести себя в порядок, но решил, что лучше с комфортом расположиться рядом с ней. Кэт положила голову на мою грудь и начала обводить пальчиками тёмную вязь моих татуировок.

— Прости, что ударила тебя. Просто… так получилось. — Я слышал улыбку в ее голосе.

Я усмехнулся.

— Да, кстати. Нам нужно поработать над твоим правым хуком. Я почти не почувствовал удара. Я имею в виду, вот если ты хотела мне дать любовный шлепок, то тогда тебе это удалось. — Я поперхнулся, когда она ударила меня по груди, и расхохотался еще сильнее.

— Вот задница. — Она приподняла голову и упёрлась подбородком на руку. Ее лицо выглядело так, будто она о чем-то размышляла, а потом она заговорила. — Я думаю, тебе пора рассказать, что с тобой случилось. Возможно, это поможет, если ты выговоришься.

Она была права, и я знал, что она права. Я уже раньше рассказывал ей усечённую историю, но пришло время все объяснить полностью. Ей необходимо было знать, почему я винил себя в их смерти. Почему у меня были кошмары по ночам. Я хотел, чтобы она поняла — когда я уходил в себя, причиной тому было, что мой разум витал совершенно в другом месте. Мне хотелось признаться ей, что я дорого бы дал, чтобы оказаться на их месте, чаще, чем мог представить. Ей нужно было знать, что я всерьез пытался покончить с жизнью в душе госпиталя, через неделю после того, как они погибли. Мне было важно, чтобы Кэт обо всём этом узнала. И я не хотел, чтобы между нами оставались какие-либо секреты. Я инстинктивно чувствовал, что она не осудит меня за мои безумные мысли. Вместо этого она выслушает и раскроется в ответ. Она не станет вникать в моё безумие, а просто примет меня таким, какой я есть, потому что она такой человек.

Переплетя свои пальцы с ее, я начал с самого начала. Я рассказал ей о каждом из парней и о том, что с нами происходило каждый день в течение целого года. Мы проговорили всю ночь до утра, пока не взошло солнце. Она смеялась и плакала, крепко сжимая мои пальцы, сопереживая. Она затаила дыхание и вздрогнула, когда я поделился с ней о том, как взорвалась бомба, а потом прижалась и поцеловала меня в грудь, будто могла чувствовать, как разбилось моё сердце. Она сказала мне, как хотела бы с ними встретиться. И я знал, что они бы обожали ее. Я никогда ещё не чувствовал себя более связанным с кем бы то ни было за всю свою жизнь. Кэт был той, в кого я влюбился. Это не было мимолетным чувством, которое пришло и ушло. Она стала для меня смыслом жизни. Это было значимее и важнее своеобразного менталитета героя, с которым я свыкся. Она показала, что моя жизнь стоит того, чтобы жить. И я хотел исцелить ее так же, как она исцеляла меня.

Я наблюдал, как она затихла, и карие глаза стали потихоньку закрываться. Погладив ее по щеке, сказал:

— Ты устала, детка. Давай подремлем, а потом мы ещё сможем поговорить в машине по дороге домой. — Кэт зевнула и согласилась, прежде чем закрыла глаза и быстро заснула.

Я почувствовал такое облегчение, когда рассказывал ей о каждой мелочи про парней. Но, наблюдая, как она спит, мне вдруг пришло в голову, что, если я рассказал ей про себя практически всё, она, наоборот, очень мало говорила о себе. Это должно измениться. Сегодня днём, после того как мы попрощаемся с моим отцом и Элис, я собирался припереть ее к стенке и задать парочку сложных вопросов. И на этот раз ей от меня не отвертеться. Прошедшей ночью мы перевели наши отношения на иной уровень, и настало время научиться по-настоящему доверять мне.

Глава 15

Кэт

В машине работало радио, и я задрала ноги на приборную панель. Пальцы ног подрагивали в ритме музыки, и мы с Тимбером спокойно наслаждались обществом друг друга. Я в этот момент зависала на Cloud Nine (прим. пер. — сайт для парикмахерских услуг), развлекаясь после выходных, которые мы провели вместе. Он провёл кончиками пальцев по моей ладони, поднялся к предплечью и снова опустился вниз. Это заставило меня вздрогнуть, и я увидела краем глаза, как он ухмыляется.

По пути домой Тимбер открылся и рассказал мне более подробно о парнях, которых называл своими братьями. Его глаза были наполнены облегчением и радостью, когда он вспоминал истории, которыми делился. Я смеялась над его беззаботными поддразниваниями и приколами, которые они устраивали друг для друга. Это была такая сторона Тимбера, которую я никогда не ожидала увидеть. То тут, то там вспышками мелькало, как он преследовал меня, или, как разговаривал с отцом о своём воспитании. Мне хотелось бы чаще видеть эту сторону, но я знала, что с ним всё будет выглядеть как обрывки мыслей и образов.

Мой разум вернулся к прошлой ночи, когда я, наконец, стала его полностью. И отдавшись, я однозначно сделала это сознательно. Когда он метался по спальне, теней в его глазах было больше, чем я могла видеть. Атмосфера в комнате была тяжёлой от печали и отчаяния. Он нуждался во мне, каждой частичке меня. Любые оговорки, которые я могла бы выдумать, отошли на задний план. Его убитые горем глаза умоляли помочь ему забыться, хотя бы даже на одну ночь. Фейерверк действительно неслабо его достал. Он был раздавлен. Но даже сквозь густой туман его кошмаров наши тела вибрировали от необходимости друг друга. Когда он сказал, что хочет меня, одного этого было достаточно, чтобы почувствовать влагу, выступившую между ног. Мои нервные окончания изнывали от потребности его прикосновения.

Единственное, я не была уверена, что когда-нибудь смогу рассказать ему о моей собственной внутренней битве. Агрессия в его глазах, когда он взял меня, заставила почувствовать, как будто сердце бьётся у меня в горле. Это напомнило чёрные глаза Адама, когда он набросился на меня. Тимбер был таким нежным, но требовательным, когда кончил. В тот момент он не мог сдержать эмоции, владевшие им, когда последовал за мной. Он был доминирующим и властным, полностью управляя происходящим, когда овладел мной этой ночью. Напряженные ощущения, проносившиеся по венам, растворились в тот момент, когда он скользнул внутрь, и всё, что я видела, это синее море глаз, одобрительно взирающих на меня. Я оставила память об Адаме в мрачных глубинах разума и вернулась обратно в настоящее с Тимбером. Каждый толчок и ласковое или жёсткое прикосновение были только между нами. В тот момент я отдала всю себя, разум и тело. Я знала, что после этого единственного раза, буду в полном порядке, отдавшись ему снова, когда придёт время.

— Эй, — позвал он, врываясь в мои мысли. — Где ты витаешь?

Большой палец успокаивающе погладил моё запястье.

— Прости, я здесь. Просто задумалась.

Он нахмурился.

— Какие-то плохие мысли?

Я наклонилась и разгладила хмурую складочку между бровями.

— Хорошие, вот тебе крест. — Я жестом указала на сердце. — Просто вспоминала прошлую ночь.

Его хмурый взгляд немного расслабился, но лицо осталось напряжённым.

— Я ведь не причинил тебе вреда, правда? Я был не в себе в тот момент, и мне не приходило в голову, что ты, возможно, не очень хорошо себя чувствуешь после вчерашнего?

Я рассмеялась.

— Ты справился со всем просто отлично. Честное слово, ты вообще не причинил мне боли. Я была так же поглощена тобой, как и ты мной.

Он мельком взглянул на меня, пытаясь надолго не отводить взгляда от дороги.

— Думаю, я мог бы вести себя немного мягче. Клянусь, я не всегда такой агрессивный.

Я притихла, подумав о том, как он управлял мной своими командами. Когда его не очень-то вежливые требования перевернули всё внутри, и единственное, чего я хотела, это чтобы он трахнул меня... жёстко. Я не была застенчивым человеком, но как можно было сказать вслух, что его доминирование было именно тем, что я хотела испытать снова? Мне нужно, чтобы он был властным и настойчивым со мной. Это удерживало мысли от тёмной дыры, из-за которой я задавалась вопросом, правильно ли я всё делаю, и наслаждается ли он собой, в противном случае я чувствовала бы себя жалкой, как женщина. У меня не было большого опыта в сексе. И поскольку я избегала этого в прошлом, не было полной уверенности, что моё поведение с ним было правильным. Поэтому озвучивание командным голосом наших желаний и действий было именно тем, чего я хотела от него.

— Ну, вот опять. Я хочу, чтобы ты вернулась и осталась со мной.

Я покраснела.

— Сожалею. Наверное, у меня просто много всего на уме.

— Расскажешь мне об этом?

Я пожевала нижнюю губу. Потом почувствовала, как он провёл по ней большим пальцем, пока поворачивал мою голову к себе лицом. Беспокойство отразилось в его глазах.

— Кэт, — позвал он более глубоким тоном, который подразумевал, что он знает, где находится мой разум. — Ты ничего не хочешь сказать мне?

Я поёжилась, чувствуя, как начинаю понемногу возбуждаться.

— Хорошо, ты клянёшься, что не будешь смеяться или осуждать меня?

— Никогда! Так ты о чём, женщина? Ты начинаешь меня беспокоить.

Я прочистила горло, пытаясь набраться храбрости.

— Ладно, просто после всего, что со мной случилось, у меня не было уверенности, как я буду себя чувствовать, когда мне скажут, что делать во время... ну, ты знаешь… — Он кивнул в знак согласия. — И вчера вечером, я так беспокоилась о тебе и пыталась вернуть тебя... оттуда… А ты был так далеко. И тогда ты как бы... я не знаю... ну, как все мужчины, начал доминировать надо мной...

Я замолчала.

— И-иии? — заставил он меня продолжить.

— И я думаю… мне понравилось. — Моя губа снова оказалась во рту, и я опять начала ее покусывать.

Машина внезапно свернула на обочину дороги и остановилась. Пыль облаком осела вокруг нас, и несколько машин просигналили, недовольные внезапным манёвром Тимбера. Он развернулся всем телом в мою сторону и, не отрываясь, уставился пронзительными голубыми глазами мне в лицо. Его грудь поднималась и опускалась быстрыми толчками, и я задалась вопросом, что происходит.

— Что случилось? Почему ты остановился?

Он проигнорировал мой вопрос.

— Тебе понравилось, когда я говорил тебе, что делать?

Я не могла понять по его тону, осуждал он или казался искренне удивленным.

— Да, я думаю, что так.

Его взгляд стал глубже, глаза немного сузились.

— Ты думаешь или ты знаешь?

Я чувствовала, как теперь он излучает знакомые волны доминирования.

— Я знаю. — Я перевела взгляд на свои руки, пытаясь рассмотреть несуществующую грязь под ногтями.

— Глаза на меня, Кэт. — Мой взгляд метнулся к нему. — Ты говоришь мне, что хочешь, чтобы я приказывал тебе, как и что делать?

— Я думаю — именно так.

Он вздохнул.

— Снова ты со своим «думаю».

Я пожала плечами.

— Просто, когда ты это делаешь, я не начинаю сомневаться, что ты хочешь от меня. Это не позволяет моему разуму ускользать туда, где я не хочу находиться, и я чувствую, что нахожусь только с тобой.

Он хмыкнул в понимании.

— Должен сказать, я ужасно рад слышать, как ты это говоришь. Я, по природе своей, бесцеремонный ублюдок, и не знаю, смогу ли сдерживаться, когда дело касается тебя. Ты заставляешь меня становиться абсолютно сумасшедшим во всём, что ты делаешь.

— Как это, я свожу тебя с ума? — Теперь уже я была не уверена, что не обижаюсь.

Уголок его рта изогнулся в ухмылке.

— Ты даже не представляешь, как ты прекрасна. Куда бы ты ни пошла, люди смотрят на тебя, как будто ты — роскошный маленький десерт, который они хотят попробовать. — Улыбка исчезла так же быстро, как и появилась. — И любой мужчина, который хоть пальцем попытается тронуть тебя, ответит мне. Я не делюсь тобой. Я не смогу.

— У тебя нет соперников, Тимбер. Я никогда и не ожидала, что ты способен делиться мной. Я полностью твоя, — успокоила я.

— Да, за исключением того, что я уже конкурирую с человеком, который причинил тебе боль.

Мне показалось, что он просто ударил меня по лицу. Как он мог так сказать? Чувствуя, что меня накрывает гнев, я сорвалась.

— Прекрасно! Реально, ох*енно мило, что ты поднимаешь эту тему, когда мы говорим о тебе и обо мне. Тебе никогда не приходилось конкурировать с этим куском дерьма, так почему ты так думаешь?

— Он в твоей голове, Кэт. Я уже много месяцев пытаюсь отвоевать своё место у него. Я хочу, чтобы он убрался. Искоренить его нахер!!

Я потянулась к центральной консоли и от души двинула по ней кулаком.

— Ты думаешь, что я вот так просто могу забыть о нём?! О том, что он сделал со мной? Он украл у меня то, что ни одна девушка не захочет отдать кому-то в первый раз просто так. Я никогда не смогу это вернуть, Тимбер! Так что, конечно, он в моей голове. Он монстр, который прячется в каждом углу. Я никогда не знаю, в какой момент он может всплыть у меня в разуме, но я, конечно же, никак не ожидала, что ты с готовностью швырнёшь мне это в лицо!

— Я не собираюсь швырять это тебе в лицо. Я просто хочу, чтобы ты знала — я жажду его заменить. Я не хочу, чтобы он таился в закутках памяти, когда я с тобой, когда я нахожусь внутри тебя.

Я был полностью ошеломлена. Как этот разговор мог так быстро измениться в дурную сторону?

— Ты говоришь так, как будто я не пыталась забыть о нём. Я переехала сюда, чтобы спрятаться от него! Я живу в этом городе, постоянно опасаясь, что он вернётся и снова сделает то же самое. О Боже, Тимбер! — Я вскинула руки над головой. — Мне пришлось, бл*дь, забросить корт, который я так любила, потому что я не могла ступить назад в раздевалку, где он изнасиловал меня!

Я вдруг замолчала и быстро прикрыла рот рукой. Как можно вот так просто выболтать ему информацию, которой никогда ни с кем не делилась?! Его брови взлетели, и шок проступил на красивом лице. Я прямо услышала, как закрутились колесики за красивыми голубыми глазами, когда до его сознания начало доходить, что я только что сказала. Теперь я тихо сидела, ожидая, когда его ярость выплеснется наружу.

— Это случилось в школе? — тихо спросил он.

Я кивнула, и слёзы начали быстро набухать у меня в глазах.

— Он был взрослым или старшеклассником? — Чем мягче он говорил, тем более угрожающим становился его тон.

— Старшеклассник, — я задохнулась.

— Я его знаю? — Он отвернулся, пристально уставившись в лобовое стекло. Это причиняло ещё больше боли, потому что он даже не посмотрел на меня.

— Наверное, — солгала я. — Это ведь небольшая школа, Тимбер. Там не так много парней, с которыми мы бы не сталкивались в тот или иной момент в зале.

— Ты знаешь, о чём я тебя спрашиваю, Кэт. Не играй, бл*дь, со мной прямо сейчас.

На самом деле я прекрасно понимала, о чём он спрашивал. Я чувствовала себя на перепутье, пытаясь решить, сказать ему правду и вызвать его ярость или уклониться от вопроса и заставить его думать, что это был парень из моего класса. Не было никаких сомнений, что он станет винить себя, а затем поймает Адама и просто изувечит его, если я расскажу ему правду. Тимбер был на два года старше меня, поэтому мог поверить, что это был кто-то, учившийся со мной. Я легко приняла решение, даже не раздумывая.

— Это был кое-кто, с кем я закончила. Он тусовался в другой компании, ладно? Я уверена, что ты едва ли его знал.

Он нисколько не расслабился.

— Как его звали?

Дерьмо! Я не планировала, что он начнёт расспрашивать о подробностях. Сердце оглушительно заколотилось в груди. Даже обсуждение этой темы с ним вызывало у меня желание открыть окно и проблеваться. Я действительно не хотела лгать ему, но также не хотела говорить на эту тему.

— Тим, я не могу, хорошо? Я знаю, что ты хочешь знать, но даже необходимость произносить его имя заставляет меня хотеть броситься со скалы. Это имя будет вечно гореть в моей голове, но я никогда не захочу, чтобы оно слетало с моих губ. Пожалуйста, я прошу тебя, можем мы просто оставить это?

Слёзы медленно потекли по моим щекам, он наблюдал за мной с насторожённостью. Я могла видеть внутреннюю битву, бушевавшую внутри него — неистребимая потребность точно знать имя ублюдка, чтобы он в дальнейшем был в состоянии защитить меня, и очень простая необходимость дать мне то, о чём я прошу. Я судорожно перевела дыхание, когда он выбрал последнее.

Тимбер использовал тыльную часть запястья, чтобы вытереть влагу с моего лица.

— Это самое трудное, я думаю, что мне когда-либо приходилось делать. Каждый импульс во мне кричит разыскать этого урода и сделать ему в тысячу раз хуже, чем то, что он сделал с тобой. Я просто вишу на волоске, Кэт. Я так сильно хочу причинить ему боль, что чувствую себя убийственно кровожадным.

Он выглядел на пределе. Мне нужно было срочно отвлечь его и заставить вернуться в себя. Отстегнув ремень безопасности, я перебралась через рычаг переключения передач и забралась на колени Тимбера. Прижавшись, обхватила его за плечи и ногами обвилась вокруг талии. Потом уткнулась носом в шею и вдохнула естественный аромат, смешанный со слабым запахом одеколона. Я почувствовала, что он сделал то же самое, когда его руки обняли меня и прижали к груди так, что между нами не осталось ни дюйма пространства. Я слышала, как он глубоко вдохнул, уткнувшись головой в мои волосы. Его руки медленно гладили вверх и вниз по моему позвоночнику. Это каким-то образом успокаивало нас обоих. Мне просто необходимо было прикоснуться к нему настолько же, насколько ему требовалось, чтобы каждая часть меня обернулась вокруг него.

Я понятия не имела, как долго мы просидели в таком положении, но это длилось достаточно долго, чтобы одна из моих ног потеряла чувствительность от неудобной позы. Но мне было всё равно, и я не особо торопилась его отпускать, продолжая гладить пальцами по его чёрным, торчащим волосам снова и снова, пока его сердце не замедлилось до нормального ритма. В машине было очень тихо, когда я почувствовала какой-то рокот в его груди. Он что-то сказал, но я не расслышала, потому что его рот уткнулся в мои волосы, и невозможно было разобрать слов.

— Хм? — подтолкнула я, ласково проводя пальцами по затылку, от шеи до макушки. Потом собрала в горсть свои волосы и осторожно убрала их, чтобы слышать его лучше. — Что ты сказал? — Я прижалась лбом к его лбу.

— Я сказал, что люблю тебя. Я никогда не думал, что когда-нибудь смогу так думать о ком-то, кроме моих потерянных друзей. Мне было страшно почувствовать себя так близко к кому-то ещё снова, но я ничего не могу с собой поделать. Тебя так легко любить. Ты проникла в каждую частичку моей души, и я влюбился, Кэт. Я так сильно влюбился!

Я откинула голову назад и внимательно смотрела ему в глаза, пока он не закончил. Никто и никогда не говорил со мной раньше с такой убежденностью. Если бы кто-то сказал мне эти слова прежде, я бы испытывала опустошение. С Тимом же я не могла сомневаться в искренности этого. Не с тем, как он смотрел на меня, и не тем, как я к нему относилась. Но было ли любовью то, что я чувствовала?

Понятия не имею. Я осознавала, что то, что он заставлял меня чувствовать, было совершенно новым для меня. Я знала, что хочу быть с ним каждую минуту, потому что, если я не могла, то страшно скучала по нему. Я знала, что он был единственным человеком, которому я открыла своё ужасающее прошлое, и он не осудил меня так, как можно было ожидать от мужчины. Он не оставил меня и не сбежал, лишь потому, что я была девушкой с багажом прошлого. Он был тем парнем, который поддерживал меня и стремился сделать каждый наш день лучше прежнего. До Тимбера я не жила. Я просто существовала в этой жизни. Мне нравились его сложная натура, и каким он мог быть доминирующим. Так значит, я его любила? Да, я думаю, что да.

— Я тоже тебя люблю. — И когда я произнесла эти слова вслух, то знала, что именно это и имела в виду.

Самая душераздирающая улыбка, которую я когда-либо видела, расплылась на лице Тимбера.

— Такие прекрасные слова слетают с твоих губ. — Шершавый большой палец царапнул мою нижнюю губу. — Я знаю кое-что, что будет выглядеть ещё лучше на твоём ротике.

Я рассмеялась.

— Ты говоришь непристойности, и это после того, как только что сказал самое прекрасное, что я когда-либо слышала в жизни, и мы всё ещё припаркованы на обочине дороги?

Он ослепил меня вспышкой своих небесно-голубых глаз.

— Оставь свои пошлые мысли, Кэт. — Тим похлопал меня по спине. — Я говорил об этом.

Он наклонился вперёд и слегка прижался губами к моим. Жест был настолько нежным, что я почти ничего не почувствовала, кроме тёплого дыхания, скользнувшего мне в рот. Его зубы слегка прикусили мою нижнюю губу, и я языком облизнула то место, где ощутила прикосновение. Тимбер воспринял это как приглашение углубить наш контакт, открыл шире рот и обхватил рукой затылок. Его язык скользнул в рот и начал ласкать меня. Я ощутила, как бугор члена напрягся подо мной, когда он впился в меня губами и застонал. Наши языки танцевали вместе, пробуя на вкус каждый дюйм друг друга. Я поёрзала у него на коленях и услышала, как он судорожно втянул дыхание.

— Дерьмо, — прорычал он мне в рот.

Я улыбнулась, осторожно потянув зубами его полную нижнюю губу.

— Как быстро пошлости возникли в твоей голове, мистер Нельсон. — Я потёрлась об него немного сильнее, чувствуя усиливающееся тепло в лоне.

— О, Боже, ты мне нужна. — Его рука отпустила мой затылок и скользнула ниже.

Он провел ладонью по блузке, пока грубые пальцы не обхватили мою грудь поверх верха лифчика.

— Больше, мне нужно больше. — Я начала сходить с ума, бессознательно раскачиваясь бёдрами вперёд-назад и потираясь о бугор в штанах.

— Кэт, нам нужно остановиться. Я не хочу, чтобы половина Техаса увидела мою девушку обнажённой, пока я трахаю ее на обочине дороги.

Я закатила глаза. Мое тело было готово и желало, чтобы он взял меня, независимо от обстановки. Я потянулась и ущипнула его сосок через рубашку, заставив охнуть.

— Это за то, что возбудил меня и разгорячил до предела, а потом отказался заканчивать дело.

Я уже почти перебралась обратно на своё место, когда он ухватил меня за волосы на затылке и приблизил своё лицо к моему. Тимбер выглядел совершенно диким, когда его взгляд впился в мои глаза.

— Я сказал — ни один человек, проходящий мимо нас, не будет разглядывать твоё идеальное тело! Эти соски, — его пальцы ущипнули мои уже возбуждённые вершинки, — и эта киска, — его рука опустилась ниже и обхватила меня между ног, — только для моих глаз. Ты поняла меня? Я не против публичного проявления чувств, но когда дело доходит до твоей наготы, я изувечу любого, кто только осмелится посмотреть в твою сторону. И я постараюсь исправиться, когда мы вернёмся домой.

Я кивнула, но сделала попытку слегка надавить на его руку, когда он чуть не заставил меня превратиться в лужицу желания. Тим отдёрнул руку, зная, чего я от него хочу. Мой рот обиженно распахнулся, но он указал на моё место, молча демонстрируя, чтобы я села и пристегнулась.

— Ублюдок, — пробурчала я.

Он рассмеялся.

— Мне нравится, когда моя девочка испытывает раздражение.

— Я ненавижу, когда мой парень дразнящийся придурок. Ещё посмотрим, обломится ли тебе, когда мы вернёмся.

Это только усилило его смех.

— О, только попробуй мне отказать, Кэт! Тогда ты поплатишься за это.

Его слова только усилили вспыхнувшее во мне возбуждение. Это была именно та властная сторона, которая мне так нравилась, несмотря на то, что это отстой. Он откинул волосы с моих плеч.

— Ты так красива, когда ты злишься. Я обожаю тебя.

Эти последние три слова заставили почувствовать себя сентиментальной, и я была уверена, что мне никогда не надоест их слышать. Он съехал с обочины, и мы вернулись в поток на шоссе. Надеюсь, Тимбер быстро доберётся до дома — у меня возникло ощущение, что я сорву с него одежду в тот же момент, как мы окажемся внутри.

Когда мы вернулись в Порт О'Коннор, то сразу отправились в «Нору», чтобы я могла оставить свои вещи и проверить бар, желая убедиться, что в наше отсутствие всё в порядке. Выйдя из машины, Тимбер подхватил мою сумку и встретил меня у входа. Я даже не дала времени положить ладонь на дверь, прежде чем прыгнула ему на руки, заставив сбросить сумку, чтобы он мог поймать меня. Я обвила его руками и обхватила ногами вокруг талии и сразу же впилась в него ртом, в отчаянной попытке ощутить его вкус снова. Сильные руки скользнули под мою задницу и притянули меня ещё ближе, когда он открыл рот и начал зацеловывать меня до полусмерти. Мой язык жадно погрузился в его рот, пока я облизывала и посасывала его. Я сгорала, жаждая его сладости. Он прижал меня спиной к тяжёлой деревянной двери и начал жёстко толкаться уже твёрдым членом, сводя меня с ума. Я застонала от обалденных ощущений.

— Как долго ты планировала эту небольшую атаку? — ухмыльнулся Тим мне в губы.

— С тех пор, как ты оставил меня в подвешенном состоянии на обочине дороги, — пробормотала я. — Пожалуйста, не заставляй меня ждать. Ты мне нужен.

Его ледяные голубые глаза вспыхнули желанием и радостью от моего комментария.

— В этом и заключался план, детка. — Тимбер сделал шаг назад, чтобы открыть дверь. Придержал ее ногой и наклонился, чтобы схватить мою сумку, которую уронил раньше. Я наклонилась вместе с ним, хихикая и цепляясь изо всех сил, не позволяя ему поставить меня на пол. Когда он опять выпрямился, то шлёпнул меня по заднице.

— Боже, ты тяжёлая, женщина.

— О, заткнись и неси меня внутрь, чтобы я могла заполучить тебя голым.

Он нарочито вздохнул и вошёл в помещение.

— Я так и знал, что ты хочешь меня только ради моего тела.

— О да, именно так!

Это была спокойная, весёлая, более светлая сторона Тимбера, которую я видела на протяжении выходных. Мне было приятно, что он чувствовал себя достаточно комфортно, чтобы это вернулось обратно. Когда дверь позади нас закрылась, мы оба прекратили шутить и повернулись в сторону стереосистемы, звуки которой разносились на весь бар. Что это? Я взглянула на открытое пространство, и мы оба сразу напряглись, когда услышали хихиканье, идущее из-за барной стойки. Я услышала смешок Тимбера и посмотрела на него. Он поставил меня на ноги, и мы вдвоём направились в сторону исходящих звуков. Я узнала этот низкий глубокий голос, который донёсся до моих ушей.

О, чёрт. Ни за что!

Тимбер грохнул кулаком по массивной столешнице. Все звуки и движения с другой стороны мгновенно прекратились. Я прикрыла рот, пытаясь заглушить рвущийся из меня смех. Из-под столешницы внезапно вынырнула голова Бивера, сверкая самодовольной усмешкой.

— Эй, ребята, хорошо съездили?

Тимбер ухмыльнулся.

— Да, нам понравилось.

— Вот вы и попались, Мел. И лучше бы тебе одеться. Мне бы не хотелось, чтобы Тимбер пялился на тебя, — небрежно сказала я.

Ее голова появилась следом за Бивером. Волосы Мел были в страшном беспорядке, подводка размазана вокруг глаз.

— Я одета... по большей части.

Я застонала.

— Серьезно, вы двое вместе? У вас что, нет дома, куда вы можете пойти? И почему вы продолжаете делать это в баре?

— Эффект неожиданности? — задал риторический вопрос Бивер, на что Тимбер фыркнул в ответ.

— Вы надеялись запалиться?

— Нет, но это мысль. Что только делает нас горячее, Кэт. Попробуй когда-нибудь. Должно понравиться.

Теперь уже я издала фырканье. Мел подошла к той стороне барной стойки, где мы стояли, и уселась на табурет. Она поправила лифчик, хотя пуговица на джинсах всё ещё была расстёгнута. Я прокашлялась и наклонила голову, указывая на нее. Она испустила весёлый «упс» и быстренько исправила это.

Бивер поднялся и тоже прислонился к стойке.

— Так что, действительно, хорошая поездка?

Я посмотрела на Тимбера и слегка покраснела. Могу поклясться, что он прочитал мои мысли.

— Это было, определённо, хорошее время.

Мел перевела взгляд на меня, на Тимбера и снова на меня, а потом хлопнула по руке.

— Вы двое немножко пошалили, правда?

Ее лицо расплылось в улыбке от восторга. Мой рот приоткрылся в растерянности, я просто не могла поверить, что она выдала меня перед Бивером.

— Ну, только частично это было шалостями, — подхватил Тимбер. Какого хрена? Я оказалась в сумеречной зоне? Я уткнулась головой в предплечье и застонала.

— Ну, на самом деле, ребята. Я не знала, что моя сексуальная жизнь должна быть предметом всеобщих обсуждений, — пробубнила я в руку.

— Конечно же, да! Особенно, когда у тебя не было сексуальной жизни вообще, пока не появился этот бог. — Она пошевелила бровями на Тимбера. Я закатила глаза на ее вопиющую попытку пофлиртовать с моим парнем, решив, что самое время изменить тему.

— Как вы, ребята, здесь без меня?

Теперь наступила очередь Мел закатить глаза.

— Кэт, это Порт О'Коннор. — Она сказала таким тоном, как будто это всё объясняет. — Тут уж не настолько дел невпроворот. Мы прекрасно справились.

— Хорошо. Где Эд?

— Он решил взять недельку, чтобы порыбачить в Корпус-Кристи, и не вернётся до середины следующей недели.

— О-о. — Я почувствовала себя немного разочарованной, но только потому, что не видела его в последнее время и хотела немного пообщаться.

— Ну, теперь понятно, как вы двое хорошо ладите. — Тимбер ухмыльнулся уголком рта.

Какого хрена он решил вернуть разговор обратно к этой теме?

— Можно и так сказать. — Я не могла не заметить хитрую усмешку Бивера в сторону Мел. — Я думаю, Мел приносит пользу просто идеально.

Она ответила издёвкой.

— П-фф! Я приношу пользу? Да у меня до сих пор в ушах звенит от криков, когда ты орал прошлой ночью.

Бивер развернулся к ней лицом, и возникло ощущение, что я начала задыхаться от сексуального напряжения, которое вибрировало между ними. Это было мило и гадко одновременно.

— На самом деле... а кто кричал моё имя, когда нужно было двигаться в ритме скороговорки?

Брови Тимбера взлетели от удивления.

— Скороговорки? Занимаешься внеклассным просвещением?

— Заткнись, Нельсон. Никто не захочет это выслушивать.

Я недоумённо посмотрела на него. Мел тихонечко хихикнула.

Бивер потянулся и схватил блокнот с ручкой. Бросил через барную стойку Тимберу, откинулся назад и улыбнулся.

— Для чего это? — поинтересовался Тимбер.

— Для заметок, чувак. Поверь мне, Кэт будет петь твоё имя сопрано, когда кончит, если ты будешь внимательно слушать мои указания.

Я сильно раскашлялась, и Мел похлопала меня по спине. Тимбер бросил взгляд через плечо и подмигнул. Я опять поперхнулась.

— Не беспокойся, приятель. У нас всё хорошо.

Бивер посмотрел скептически, что выглядело довольно смешно.

— Ты уверен? Я хочу сказать, если у тебя правильная техника...

— У нас всё хорошо, Бив, — заорала я, затыкая уши, чтобы больше ничего не слышать.

— Как угодно. — Он повернулся к Мел. — Ты готова идти, принцесса? Мне нужно кое-что закончить, и я всё ещё голоден.

— Ты уже ел, ты, большой олух. — Она упёрлась руками в бёдра.

— У меня был гамбургер, но я думаю, праздничное меню включает в себя Мел…

Я поперхнулась. Слишком много информации о моих друзьях. Я бы предпочла остаться в блаженном неведении об их секс-играх.

— И на этой ноте я отправляюсь наверх, чтобы распаковаться. Всего наилучшего! — прокричала я и поскакала вверх по лестнице в свою квартиру.

Я слышала позади тяжёлые шаги Тимбера. Но не успела открыть дверь, как он толкнул меня к стене. Выражение глаз было жёстким.

— Мне нужно сначала всё проверить. Ты же понимаешь.

Мне хотелось сказать, что это уже чересчур, но я была уверена, что он не уступит. Молча вручив ключи, махнула рукой, чтобы он проходил первым. Когда он прошёл впереди меня, покачала головой над властностью этого мужчины. Если это заставляло его чувствовать себя лучше, я с радостью готова была предоставить ему это право. Я любила его, и мне ужасно нравилось, что он хочет держать меня в безопасности. Я прикусила губу, чувствуя маленькие бабочки в животе и думая, что никогда не была так счастлива в своей жизни. Я стояла там, в ожидании, когда он всё проверит. И когда он это сделает, начнётся игра на раздевание!

Глава 16

Тим

Я проснулся в тускло освещенной комнате. Взглянув на часы через плечо Кэт, увидел, что было всего пять утра. Солнце только начинало подниматься, подсвечивая края занавесок. Моя прекрасная девочка свернулась калачиком, тесно прижавшись спиной к моей груди. Волосы слегка шевелились от потолочного вентилятора, и маленькие прядки щекотали мой подбородок. Наклонив голову вперед, я прижался носом к пушистой макушке и вдохнул. Сладкий запах кокоса и ещё каких-то фруктов заставил напрячься низ живота. Уже щеголяя обычным утренним стояком, сейчас мне хотелось только одного — погрузиться во что-то мягкое и тёплое. Невольно толкнувшись согнутыми бёдрами вперёд, я услышал, как она глубоко втянула носом воздух. Моя красавица просыпалась. Немного откинув голову в сторону, она лениво моргнула. Взгляд открывшихся заспанных карих глаз был подобен удару в живот. Я не думаю, что когда-либо в жизни видел женщину более потрясающую, чем она. Мои глаза скользили по маленькому носику, румянцу щеки и, наконец, сосредоточились на пухлых губах, которые просто умоляли, чтобы их укусили. Я провёл ладонью по животу, задев косточку бедра, и широко расставил пальцы, впитывая тепло кожи. Два игриво забрались под резинку трусиков. Я перевернул ее на спину и переместился, располагаясь между сексуальными гладкими ножками. Приспосабливаясь ко мне, Кэт приподняла бёдра и потёрлась низом живота, задевая уже пульсирующий член. Это заставило меня зашипеть.

— Доброе утро, малышка. Прости, но ты слишком хорошо выглядишь и так вкусно пахнешь, что я больше не могу терпеть. Сейчас мне позарез нужно оказаться внутри тебя.

Уголки пухлых губ изогнулись в коварной улыбке, и я уверен, что услышал тихое мурлыканье.

— Хорошо.

Мне нравилось, что она не отталкивала меня, когда я наклонился и сомкнул наши губы. И никакого «дурного дыхания» — с Кэт такое было невозможно. Я упёрся локтями по обе стороны головы, удерживая её в ловушке под собой. Высунув язык, облизнул полураскрытые губы. Она открылась мне, позволив утонуть в заманчивой сладости её рта, пробуя языком каждый миллиметр ее кожи. Потом слегка пососала мой язык, и, толкнувшись вперед бёдрами, я окунулся в её теплоту. Кэт спала только в футболке и чёрных кружевных трусиках, и было здорово, что у меня был лёгкий доступ ко всему, если бы я этого захотел.

— О, Боже, — выдохнула она. — Мне нужно больше, Тимбер.

Меня не нужно было просить дважды. Я слегка перекатился на бок и опустил руку на трепещущий центр ее тела. Провёл пальцами между грудями, скользнул к одному из сосков и ущипнул его через материал, почувствовав, как он затвердел при моём прикосновении. Кэт выгнула спину, требуя большего.

— Жадная девочка. Тебе нравится, когда я сжимаю твои соски?

Я сдавил сильнее и склонил голову ко второй забытой округлости. Накрыв ртом прямо через футболку, с силой втянул вершинку и начал сосать. Обхватив за голову, она вцепилась в мои волосы и застонала.

— Ты собираешься ответить мне, Кэт?

— Что... — Она замолчала, когда ощущения захлестнули её с головой.

Я усмехнулся.

— Я спросил, понравилось ли тебе, когда я ущипнул твои соски? Могу остановиться, если хочешь. — Я начал расслаблять пальцы, но, широко распахнув глаза, она жалобно посмотрела на меня.

— Ты знаешь, что мне нравится, а теперь не останавливайся. Пожалуйста, Боже, не останавливайся!

Когда она начинала умолять, это заставляло меня ощущать себя очень чувственным, можно даже сказать, развратным. Я хотел сорвать всю одежду, которая мешала мне увидеть ее роскошное тело, и лизать, и сосать каждый дюйм. Продолжая мучить напряжённые вершинки, я спустился вниз по животу, кружа вокруг пупка. Она втянула животик и начала извиваться. Я усмехнулся.

— Не надо, Тимбер, ты же знаешь, как я боюсь щекотки. Клянусь, я сделаю тебе больно, если не дашь мне, чего хочу.

Теперь уже я свирепо посмотрел на нее.

— Как ты думаешь, разумно ли командовать мной прямо сейчас? Абсолютно уверен, что наверху сейчас именно я. — Ее тело задрожало от моей ласковой угрозы. Кэт мудро закрыла рот, покусывая нижнюю губу. — Вот о чём я размышляю. Давай-ка обсудим — ты хочешь, чтобы я провёл больше времени здесь, — мой нос коснулся кончика груди, — или хочешь, чтобы я поработал здесь? — Я сомкнул ладонь на ее лоне.

Она приподнялась, когда моя рука прикоснулась к набухшим складочкам, где, я точно знал, она безумно желала меня.

— Я хочу, чтобы ты был внутри меня.

— Тсс... Я буду, малышка. Потерпи.

— Я не могу быть терпеливой, когда ты разбудил меня и сделал влажной своими волшебными руками.

— Хмм... — Я просунул ладонь в ее трусики и пальцем погладил между влажных складочек. — Да, я бы сказал, что ты мокрая. — Я потёр вверх и вниз, щёлкая кончиком пальца по кнопочке клитора. Шелковистая жидкость густо покрыла мой палец, позволяя легко скользить в истекающей соками киске. — Чёрт, ты течёшь, Кэт. Я не уверен, что смогу слишком долго дразнить тебя здесь. Мой член изнывает от желания.

Как будто мои слова проникли в её разум, она потянулась вниз, не теряя времени, сдёрнула мои трусы и ухватилась за член. Я склонился вперёд, не в состоянии справиться с ощущениями, но её маленькая ручка даже не пыталась быть нежной со мной. Она начала поглаживать напряжённую плоть, скользя ладонью от основания до кончика.

Почувствовал, как большой палец потёр верхушку головки, размазывая маленькие капли предэякулята. Нет, я не мог больше ждать. Я наверстаю своё позже. Используя обе руки, чтобы стянуть по бокам тонкой кружевную ткань, я услышал, как что-то порвалось.

— Теперь ты мне должен новые трусики, — проворчала она.

— Заткнись, Кэт. Была б моя воля, ты бы никогда больше не носила ни одних в своей жизни. А теперь раздвинь свои ножки, я не могу больше сдерживаться.

Она в очередной раз уступила моим требованиям и развела ноги. Я приблизился к лону, покружил головкой, убедившись, что был полностью покрыт тёплой влагой и осторожно толкнулся внутрь, медленно погружаясь, позволяя ей приспособиться к моим размерам. Она была настолько, бл*дь, тугой, что мне пришлось зажмуриться и глубоко дышать через нос. Я уже не мог остановиться, зная, что несколько движений прикончат меня. Кэт внезапно резко качнула бёдрами, толкнувшись вверх и заставив похоронить член до упора.

— Черт! — закричал я. Открыв глаза, посмотрел на нее сверху вниз. Она понятия не имела, как близок я был к взрыву, и ее маленькое движение только подтолкнуло меня ещё дальше к краю.

— Если ты снова провернёшь подобный трюк, клянусь Богом, я позабочусь, что в следующий раз, когда окажусь внутри тебя, ты будешь стоять на коленях, а твоя задница будет покрасневшей.

Она сместилась чуть ниже, пытаясь, я мог бы добавить, вынудить двигаться сильнее.

— Если это означает, что ты дашь мне то, что нужно, я обещаю дать тебе всё, что ты хочешь. Пожалуйста, позволь мне почувствовать тебя, Тимбер, пожалуйста!

Я не мог допустить, чтобы эти мольбы остались без ответа и начал толкаться в неё в устойчивом ритме. Она двигалась навстречу, отвечая на мои толчки на полпути. Кровь стучала в ушах, волной жара проносясь по напряжённому телу, и я почувствовал, как меня начал затягивать знакомый прилив оргазма. Сжимая зубы, я прошипел проклятие.

— Ты чувствуешься так ох*ительно здорово. Я близко, Кэт.

Я начал с силой погружаться в нее, не в состоянии замедлиться, чувствуя, как ее стеночки сжимают мою плоть. Она закричала моё имя, когда ее тело забилось в сладких судорогах наслаждения. Я продолжал мощно толкаться, помогая ей продлить ощущения, когда ритм понемногу начал сбиваться. Она всё ещё кончала, когда меня накрыла волна собственного оргазма. Яйца подтянулись и обмякли, когда я излился в глубину её лона. Ноготки впились в мою спину, пока я продолжал медленно двигаться, помогая ей облегчить последние мягкие спазмы. Мой собственный экстаз был настолько сильным, что я сражался с собой, стараясь удержаться на руках. Мне не хотелось раздавить ее, но Кэт всё ещё цеплялась за меня, пытаясь притянуть к себе ближе. Я не смог удержаться и придавил её сверху.

Мы оба тяжело дышали, когда Кэт обернула вокруг меня руки и ноги. Несколько раз она поцеловала меня в плечо, прежде чем я почувствовал, как зубки нежно царапнули мою шею. Член непроизвольно дёрнулся внутри нее, и она тихо застонала.

— Полегче, малышка. Мне понадобится несколько минут, чтобы восстановиться, прежде чем мы займёмся этим снова.

— Ты серьезно? Мое тело, как разваренная лапша. Не знаю, смогу ли я сделать это снова так скоро.

Я приподнялся на несколько дюймов и посмотрел на нее сверху вниз.

— Поверь мне, ты сможешь, если я заставлю тебя. — Я немного отодвинул бёдра, прежде чем снова толкнуться обратно. Она ахнула от ощущения, и ее внутренние мышцы сжались вокруг меня.

Открыв глаза, она подарила такую застенчивую улыбку, которая растопила мне сердце.

— Намёк понят. — Кэт повернула голову, чтобы посмотреть на часы и похлопала меня по заднице. — Хорошо, большой парень, мне нужен душ, и тебе нужно идти на работу через тридцать минут.

Я зарычал от разочарования. Мне было уютно здесь в ее маленькой постели, все еще похороненным в ее сладкой киске.

— Труд слишком переоценивают.

Она рассмеялась.

— Да. Вставай давай!

Я выскользнул из нее, и она глубоко вздохнула.

— Я помою тебе спинку, а ты помоешь меня?

Я поднял бровь.

— Ты уверена, что это хорошая идея? Я думаю, это заставит тебя волноваться снова и снова.

Кэт встала и потянулась, вытянув руки над головой, потом повернулась ко мне спиной, демонстрируя идеальные ягодицы. Поднявшись, я перекинул ее через плечо и отнёс в ванную.

— Давай познакомим тебя с миром секса в душе.

Она громко расхохоталась.

* * *

Час спустя я припарковал свой «Харлей» рядом с трейлером на нефтяном месторождении. Прошло уже несколько дней с моего последнего пребывания здесь, и я без особого нетерпения ожидал долгого рабочего дня на удушающей жаре. Температура уже приближалась к тридцати восьми градусам, а ещё даже не было восьми утра. Мое настроение ещё больше испортилось, так как я не мог провести день с Кэт. Она пообещала мне, что весь день будет «на побегушках», как собственно, делала каждый понедельник, а затем встречалась с Мел, чтобы сделать заготовки для бара. Я постараюсь изо всех сил свалить отсюда пораньше, поэтому мне не придётся тратить времени больше, чем нужно, находясь вдалеке от нее. Когда я стащил шлем, то заметил несколько лишних машин, припаркованных около грузовика Слима. Это были черные «Тахо», которые совершенно не вписывались в окружающий пейзаж. Кому они принадлежат? И почему они казались такими знакомыми?

Входная дверь трейлера открылась, и появился Роджер, прислонившийся к косяку, спиной ко мне. Я собирался подняться наверх, чтобы перехватить чашку кофе, прежде чем отправиться копаться в грязи. Я слышал, как он разговаривал с кем-то, кто явно стоял перед ним, но не мог понять, кто это. Стоя у подножия лестницы, я молчал, терпеливо ожидая, когда они уйдут с дороги. Можно догадаться, что припаркованные внедорожники принадлежали боссам, которые должны были сейчас находиться в городе. Они, должно быть, встречались с Роджером и Слимом. Пока я разглядывал акры открытого пространства, мне послышался голос, который звучал слишком знакомо. Сначала я никак не мог его вспомнить, но только потому, что прошло уже много лет с тех пор, как я слышал его последний раз. Когда человек, стоявший перед Роджером, рассмеялся, я сразу понял, кто это.

— Адам? — Я позвал чуть громче, чем разговаривали эти двое. Адам выглянул из-за Роджера, ища, кто позвал его по имени. Когда он увидел меня, стоящего в нескольких футах от него, то двинулся вперед. Роджер отошёл в сторону, давая возможность ему пройти мимо.

— Святое дерьмо, чувак, я надеялся, что увижу тебя сегодня. — Адам протянул мне руку, приближаясь. Да пошло оно! Я не видел его три года. Ухватив его за руку, обнял и дважды хлопал по спине, прежде чем отступить назад.

Я заценил его внешность. Он был на несколько дюймов ниже меня, но парень явно регулярно зависал в спортзале. Каштановые волосы были коротко подстрижены, и Адам разряжен, как мартышка, в серый костюм. Я знал, что чувак окончил школу бизнеса, и, судя по всему, я бы сказал, он неплохо себя чувствует.

— Какого рожна ты тут делаешь?

Роджер посмотрел на нас с озадаченным выражением лица.

— Вы что, знаете друг друга?

— Да, этот придурок был одним из моих лучших друзей в старшей школе. Мы давно знакомы. — Я улыбнулся. Роджер, похоже, опешил и был ошеломлён моей непринуждённостью и ласковым обращением. — Но совершенно не объясняет, что привело эту задницу в наше подобие Египта.

Адам перевёл взгляд с Роджера на меня.

— Я владею этим полем.

Это прозвучало, как непреложный факт, и мне понадобилось немного времени, чтобы осознать сказанное. Если ему принадлежало это месторождение, то значит...

— Погоди, так ты владеешь «A&S Emissions?»

— Да, и помимо этого, ещё десятком других нефтегазоперерабатывающих заводов на побережье Мексиканского залива.

Я заезжал, чтобы посмотреть на производство, когда Слим упомянул, что у него недавно появился новичок, который был действительно хорош. Когда он сказал мне твоё имя, я не был до конца уверен, что ты тот самый Тимбер. За исключением дерьма, у кого ещё есть такое имя, как у тебя? Немного покопавшись, разумеется, я узнал, что это был ты.

Мой разум гудел от всей этой новой информации. Он наблюдал за мной, давая возможность связать все факты воедино.

— Ничего себе, не могу поверить, что мы столкнулись друг с другом. Ты надолго в городе?

— К сожалению, ненадолго. Послезавтра мне нужно двигать на морскую буровую около Миссисипи.

Я понимающе кивнул.

— Ну, а как насчёт поужинать сегодня вечером? Мы могли бы взять по гамбургеру в закусочной за углом моего дома, а потом выпить в баре в городе и немного догнаться. Ты был в «Норе»?

Что-то промелькнуло на его лице.

— «Нора»? Нет, не думаю. Конечно, звучит отлично. Встретимся, когда закончишь.

Я мотнул головой и двинулся в сторону буровой. В моей голове никак не укладывался этот факт. Я просто не мог поверить, что один из моих самых старых друзей здесь, и он мой начальник. Как же я не знал этого? Полагаю, я так и не понял бы, если бы не стал копаться в названии компании, но зачем мне это? Меня интересовало только, как заработать хоть сколько-нибудь денег, собственно, как и всех остальных. Чем дольше я думал об этом, тем всё больше это приобретало смысл. «A&S Emissions» предназначалась для Адама и Сэма, его старшего брата. Их дед ещё в былые времена занимался нефтегазовым бизнесом и, похоже, парни продолжили его дело и расширили компанию.

По мере того, как тянулся день, новые мысли выплывали на первый план в моей голове. Адам дал мне повышение, когда узнал, что я здесь работаю? Знал ли он, что я только недавно вернулся с войны? Я знал, что ни один из новичков не получал те же деньги, что и я. И потому он думал, что я в этом нуждаюсь? Я был полностью поглощён вопросами, крутившимися в моей голове, пока не пришло время сворачиваться и ехать домой. Подумал, что поеду к себе, приму по-быстрому душ и дам Адаму знать, где меня подхватить.

Подойдя к байку, я увидел, как Слим собирается запрыгнуть в свой грузовик. Он посмотрел на меня и сказал:

— Эй, парень. Я слышал, ты знаешь большого босса. Как тебе такое совпадение?

— Да не то слово. Это здорово удивило меня.

— Как долго вы знаете друг друга?

— Давно. Мы были приятелями ещё с начальной школы. Вместе занимались спортом и стали лучшими друзьями, когда добрались до средней школы. Тем не менее, я не видел его с самой первой командировки. Он ушел в колледж, и у меня были свои дела. Наши пути разошлись.

— Обычно, так и случается в жизни. — Слим пожал плечами. Забравшись в кабину, он притормозил. — Эй, я собираюсь вечером в «Нору», ты будешь?

Я посмотрел на него с выражением: «ты шутишь, что ли?», на что он рассмеялся. Двигатель его старого грузовичка чихнул несколько раз, прежде чем, наконец, завёлся. Мне пришла в голову мысль, прежде чем он уехал.

— Хэй, Слим. Я смотаюсь домой, ополоснусь и пересекусь с Адамом в «Greased Up», чтобы перекусить. Я сказал Кэт, что появлюсь в баре, когда закончу, но, поскольку планы изменились, и ты направляешься туда, не мог бы сообщить ей, что я буду на пару часов позже?

— Конечно, без проблем. — Он начал разворачиваться, но ударил по тормозам. — Погоди, если ты учился в школе с Адамом, тогда и Кэт тоже. Почему бы тебе просто не попросить ее пойти с тобой?

Я уже думал об этом. Но не считал, что это хорошая идея, потому что не был уверен, как Кэт будет чувствовать себя рядом с парнем, который постоянно дразнил ее тогда. Она презирала его все эти годы, и не думаю, что с тех пор ситуация сильно изменилась. Мы все повзрослели, но все же, я решил попытать счастья позже вечером, когда приведу его в бар.

— Нет, она работает на смене, и поскольку Эд свалил из города, у них не хватает рабочих рук. Я уверен, что она не будет возражать. Просто дай ей знать, что я увижу ее позже, хорошо?

— Договорились.

Он врубил передачу и уехал, а я надел шлем и отправился по своим делам.

Адам взял мой номер у Роджера и отправил мне сообщение, чтобы поинтересоваться, где находится ресторанчик. Я послал ему смс с адресом и теперь сидел на стоянке, ожидая его появления. Прежде чем заняться душем, я написал Кэт, сообщая, где буду. Я ничего не получил от нее, но Бивер дал понять, что она в порядке и занимается с обычными клиентами. Мне было неприятно, что она не ответила, но мы ещё успеем поговорить об этом позже. По лицу скользнули всполохи огней, и уже знакомый чёрный «Тахо» нарисовался рядом. Адам выбрался из кабины и подошел ко мне с легкой улыбкой.

— «Greased Up» (прим. пер. — с англ. горькое лекарство), значит? Звучит... аппетитно?

Я усмехнулся.

— Заткнись, тебе это понравится.

Мы направились в ресторан и расположились у стойки в дальнем углу. Заказали еду, и начали говорить обо всём и ни о чём. Вспоминали о наших деньках, когда играли в футбол, и как он уехал в колледж и присоединился к Братству, потому что его отец принадлежал к нему. Он сказал, что ненавидел каждую минуту и что все парни были кучей придурков. Это немного рассмешило меня, потому что я не мог не подумать про котелок и горшок (прим. пер. — «говорил горшку котелок: уж больно ты черен, дружок»).

У судьбы была своя справедливость, и Адам, скорее всего, попробовал вкус собственного лекарства.

Он засыпал меня всевозможными вопросами об отце и его жизни в Хьюстоне. Я рассказал ему об Элис и как чувствовал, что она будет хорошей парой для него. Адам, казалось, радовался, что у него всё хорошо. Он осторожно спросил о времени, проведённом в Ираке, и я ответил, что ему не нужно ходить на цыпочках. Я был готов рассказать всё, что он хотел знать. Как ни странно, но до сих пор я не понимал, насколько Кэт помогла мне исцелиться. Раньше, если бы кто-нибудь начал расспрашивать меня об армии, я бы ушёл или коротко отвечал на вопросы. А теперь искренне рассказывал всё, что Адам хотел знать. Конечно, я избавил его от подробностей, которыми поделился с Кэт, но он понял и кивнул головой, когда я вспоминал о парнях.

— Мужик, сожалею о твоей потере. Я уверен, это было жестоко.

— Это так. До сих пор трудно об этом думать, но я живу с этим изо дня в день.

— А как обстоят дела с армией? Они могут дёрнуть тебя обратно?

— Нет, мой контракт закончился. У военных хватает добровольцев, желающих пойти на службу. Многие думают, что данные нам преференции стоят возможности не возвращаться домой. Как те парни, которые женаты и имеют детей, но без каких-либо медицинских пособий. Они думают, что это благо для их семей.

— Ладно, но я благодарен тебе за службу. Ты многим пожертвовал, отправившись туда.

— Спасибо, чувак.

Принесли наш заказ, и мы набросились на еду. Адам буквально проглотил свои слова, потому что сказал, что это один из лучших гамбургеров, который он когда-либо пробовал. Мы ели молча, пока не очистили все тарелки и не откинулись назад, насытившись.

— Слушай, у меня есть парочка вопросов, о чём я хотел спросить.

— Валяй.

Я подумал, что лучше всего просто покончить с этим.

— Ты уже знал, что это был я, прежде чем мне дали повышение или я действительно сам заслужил?

Адам наклонился вперед и скрестил пальцы под подбородком.

— И то, и другое. Слим сказал, что ты не только усердно вкалывал, но и предложил несколько новаторских решений, когда просёк фишку, несмотря на то, что никогда раньше не работал на нефтяном месторождении. Это вызвало мой интерес, поэтому я покопался и когда узнал, что это ты, казалось, правильным дать тебе повышение. Я уже и так собирался выплатить дополнительные деньги до того, как узнал, но в итоге просто убедился в своём решении.

Я подумал о том, что он сказал.

— Почему так много?

Он вздохнул.

— Ладно, правда. Изначально речь шла о меньшей сумме. Но я решил увеличить выплату денег, потому что посчитал, что тебе это нужно. И прежде чем ты взорвёшься, как какой-то властный мачо, я не собираюсь брать их обратно. Я видел цифры, Тимбер. Ты реально помог производству, и я реализовал некоторые из твоих методов на других полях.

Даже после прошедших лет он слишком хорошо меня знал. Я не хотел брать деньги, зная, что он не собирался столько платить изначально. Мне не нужна благотворительность и, разумеется, не нужны деньги из жалости. Практически каждый пенни, заработанный за границей, был отложен, и ничего не потрачено, кроме как на интерес к немногим CD и некоторые счета. Я мог нормально жить на эти деньги довольно долго, включая Кэт, если понадобится. Однако выражение его лица сказало мне, что он действительно согласен с позицией Слима касаемо меня.

— Послушай, мужик, я ценю такую щедрость, но удваивать зарплату было уже слишком.

— Ты бы сказал об этом, если бы не узнал, что это я?

— Нет. Но теперь, когда я знаю, не думаю, что могу принять предложенное.

— Ерунда, Тим. Ты можешь, и ты это сделаешь.

Я поднял руки ладонями вверх в знак капитуляции.

— Ладно, легко. Как насчет компромисса? Почему бы тебе не снизить сумму до того уровня, как ты изначально планировал поднять, и назовём это приемлемым? Ты счастлив, я счастлив...

Он откинулся назад.

— Хорошо, договорились.

Он немного угомонился, но потом перевёл разговор на другую тему.

— Значит, у тебя кто-то появился в личной жизни? Я не вижу обручального кольца.

— Ты запал на меня?

Он громко рассмеялся.

— Не со всеми этими татухами и пирсингом, но спасибо, что подумал обо мне.

Я усмехнулся.

— Ты должен попробовать. Цыпочкам это нравится.

— Я в порядке, спасибо. У меня небольшая фобия по поводу иглы.

Это заставило меня хмыкнуть.

В голове всплыла Кэт, и я немного поёрзал на месте, задумавшись, как лучше подойти к этой теме без неловкости.

— Возвращаясь к твоему вопросу ранее, у меня действительно есть кое-кто, от кого я просто без ума.

Адам поднял бокал, на секунду задержавшись, прежде чем хлебнуть содовой.

— Даже так?

— Я думаю, ты удивишься, ведь ты ее знаешь.

То же выражение, что и на работе, снова на мгновение исказило его черты, и это заставило меня напрячься. Я не мог понять, почему он выглядел так странно.

— Я знаю? Ты собираешься поделиться, кто это, или мы будем играть в угадайку?

По какой-то причине его тон стал более агрессивным, чем ему бы хотелось, но он быстро понял свою ошибку. Адам откашлялся и заметно расслабился. Я подумал об этом несколько секунд, прежде чем заговорил.

— Ну, она работает в баре в городе, куда я планировал отправиться позже. С тех пор, как вы встречались, она немного изменилась, но посмотрим, узнаешь ли ты ее вообще.

— Интересно. Ладно, это должно быть весело. По крайней мере, скажи, чтобы я не попал в расставленную ловушку. Я спал с ней раньше?

Я сильно напрягся на сказанное, настроение резко упало даже от мысли о том, что кто-то ещё мог коснуться Кэт.

— Нет, — сказал я более решительно, чем хотел. — Как насчёт просто оплатить счёт и трогаться, и ты сам сможешь убедиться, лады?

Прихватив чек, я отправился к стойке и заплатил за нас обоих. Мы ехали отдельно, потому что я планировал остаться у Кэт сегодня вечером. Я не хотел оставлять ее после того, как весь день дико скучал. Закинув ногу на «Харлея», я подумал, что это отличная идея. Неужели Кэт все-таки встретится с Адамом после всех этих лет? Во всяком случае, скоро узнаем.

Глава 17

Кэт

Бар был заполнен обычными для вечера понедельника постоянными посетителями. Я привычно занималась кулером для охлаждения пива, когда услышала, как кто-то прокашлялся позади меня. Обернувшись, увидела Слима, с удобством развалившегося на барном табурете.

— Хэй, малышка, слышал, ты провела хороший уик-энд?

Я подошла ближе, остановилась напротив и толкнула бокал нашего разливного холодного пива через деревянную столешницу. Улыбнулась, давая пару секунд, чтобы глотнуть холодного напитка, прежде чем ответить, и начала вытирать стекло тряпкой, перекинутой через плечо.

— Это был отличный уик-энд. Отец Тимбера прекрасный человек, они очень похожи. Теперь я знаю, как он будет выглядеть лет так через двадцать пять.

Слим приподнял брови.

— Вот уж не думал, что ты планируешь быть с ним надолго. И чем же вы оба занимались, кроме наблюдения за фейерверками?

Я немного помолчала. Я действительно хотела быть с ним. У меня не было намерений расставаться. Одно лишь упоминание о фейерверках вернуло в памяти события той ночи и ужасном состоянии Тимбера. Некоторые моменты остались выгравированными в моем мозгу, в то время как другие могли со временем исчезнуть. Ещё была печаль, застывшая на его лице, которая чуть не сломала меня. Качнув головой, я постаралась сделать всё возможное, чтобы выкинуть из головы любые негативные мысли, связанные с нашим первым «вместе».

— Мы закончили тем, что занимались всевозможными вещами, гуляли по парку и побывали в нескольких магазинах в центре города. Отец Тимбера приготовил барбекю, а его подруга Элис оказалась одной из самых приятных женщин, которых я когда-либо встречала.

Слим сделал еще один глоток своего пива.

— И да, думаю, на самом деле, я планирую остаться с Тимбером надолго. Он делает меня по-настоящему счастливой.

— Я рад слышать это. Он хороший парень. Но я надеюсь, ты в курсе, что он пережил несколько тяжелых моментов, которые тебе, возможно, будет трудно понять. Так что, если он когда-нибудь покажется странным, просто дай ему немного времени, хорошо?

Было так мило, что Слим беспокоился за меня, но в то же время заставляло надеяться, что он одобряет мои отношения с Тимбером. Если он примет их, то, возможно, и мой дядя тоже не будет против. Перегнувшись через стойку, я коснулась рукой щеки Слима.

— Ты такой заботливый человек, но тебе не нужно так сильно беспокоиться обо мне. Тимбер уже рассказал мне о том, что случилось с ним в Ираке.

Глаза Слима расширились.

— Неужели он это сделал? И что же он рассказал тебе?

Неуверенная, как много можно поведать, потому что знала, насколько это глубоко личное для Тимбера, я ответила:

— Он рассказал мне о парнях, с которыми служил. Ещё знаю, что все они погибли в результате взрыва СВУ и что он борется с чувством вины после этого.

Слим был действительно потрясен.

— Будь я проклят! Он действительно тебя любит, правда?

Это заставило меня рассмеяться.

— Мне кажется — да. И прежде, чем ты спросишь, я думаю, что влюблена в него тоже.

Он широко ухмыльнулся.

— Я знал. Этот сукин сын сегодня выглядел слишком счастливым.

Мои щеки покраснели. Я надеялась, что Слим и дядя Роджер не позволят своему воображению зайти слишком далеко. Было несколько вещей, о которых этим двум мужчинам не стоило думать, когда дело доходило до меня и Тимбера. Размышляя о своём парне, я посмотрела на большие часы за плечом Слима и заметила, что Тимбер должен был закончить ещё час назад.

— Помяни дьявола, кстати, а где он? — я начала жевать нижнюю губу.

Его лицо озарило осознание.

— Черт, я и забыл. Он просил передать тебе, что будет немного попозже.

— Попозже? Он обычно никогда не опаздывает.

— Они прямо сейчас обедают с владельцем компании. Тим сказал, что собирается привести его, когда они закончат.

Слим выглядел так, будто хотел сказать что-то ещё, но передумал. Я нахмурилась, недоумевая, о чем он умалчивает.

— А что делает босс компании в Порт О'Коннор?

— Ух, принцесса, иногда они действительно появляются, чтобы проверить маленьких людишек.

— Ха-ха, умная задница.

На этот раз именно он потянулся к моей щеке и слегка ущипнул.

— На самом деле, помяни дьявола, я думаю, твой парень только что появился.

С ощущением, как будто меня притягивает магнитом, мои глаза устремились к входной двери. Тимбер смотрел в мою сторону, его глаза настойчиво искали мои. Когда наши взгляды встретились, я почувствовала, что в состоянии сделать глубокий вдох, до конца не понимая, почему не могла этого с тех пор, как он оставил меня сегодня утром. Потом улыбнулась ему — яркой, во весь рот, улыбкой — наблюдая, как он подходит ближе. Моя радость немного поблекла, когда он приблизился. Он не выглядел особо счастливым. Я обогнула барную стойку, чтобы нас ничего не разделяло, когда он подошел почти вплотную. Остановившись в футе, Тимбер поднял руку и потер шею. Потом переступил с ноги на ногу. Почему он так расстроен? И почему стоит так далеко от меня?

— Эй, — позвала я с легким трепетом. — Как дела на работе?

Он не прикасался ко мне, и это заставляло нервничать.

— О, был обычный день. — Он посмотрел на Слима и кивнул головой, молчаливо приветствуя. Мне не понравилось ощущение, будто меня разыгрывают.

— Что это значит? Никаких поцелуев, объятий или «эй, малышка, я скучал по тебе»?  Просто от ворот поворот? — Я не хотела, чтобы мои слова прозвучали так же сердито, как я себя чувствовала в этот момент, но флюиды, исходящие от него, пугали меня до ужаса.

— Прости, малышка, иди ко мне. — Он схватил меня за руку и притянул к своей груди. Я прижалась носом к рубашке и ощутила запах его опьяняющего аромата. Это помогло немного успокоиться, но я знала, что что-то было не так. Это приветствие не соответствовало тому, чего я ожидала — после того, как он весь день отсутствовал, и, особенно, после того, как мы провели вместе весь уик-энд. Я почувствовала, как его рука перебирает мои волосы, осторожно разглаживая их по спине.

— Как прошел твой день?

Я подняла голову, чтобы посмотреть в его по-детски голубые глаза.

— Это был просто обычный день в «Норе», — саркастически ответила я и увидела промелькнувшую улыбку в уголке губ. Привстав на цыпочки, коротко клюнула его в губы, затем отстранилась.

— Слим сказал, что ты отправился на ужин с владельцем компании. Почему он пригласил тебя, а не моего дядю или еще кого-нибудь?

Я почувствовала, как Тимбер немного напрягся. Он посмотрел через плечо на парадную дверь.

— Да, к слову говоря, Кэт, мне нужно минутку поговорить с тобой. Не могли бы мы где-нибудь уединиться?

— Да, конечно. А в чём дело?

— Я не хочу обсуждать это здесь. Пойдем в кабинет Эда. — Он начал тянуть меня в том направлении, когда Мэл возникла прямо перед нами.

— Кэт, у нас кончилась «Абсолют» (прим. пер. — шведская водка), а у меня заказаны ещё несколько напитков, которые нужно сделать. Я думаю, на всякий случай есть запас в холодильной камере, не могла бы ты посмотреть — можно ли ее найти?

Тимбер зарычал от разочарования, и я почувствовала, как сердце ёкнуло в груди. Он заставлял меня нервничать. Бедняжка Мэл знала, что я с удовольствием пойду куда угодно, вместо того, чтобы присматривать за её столиками в течение пяти минут. Обычно, я предпочитала оставаться за стойкой. Она понятия не имела, что мы собрались поговорить о чём-то важном, и это явно заставило её почувствовать себя некомфортно. Полагая, что смогу найти водку достаточно быстро, чтобы вернуться и поговорить с Тимбером, я посмотрела на обоих и сказала, что вернусь буквально через минуту.

Я помчалась в холодилку, на ходу отодвигая тяжелые ящики с дороги, пытаясь добраться до дальнего угла. Какого лешего мы оказались без «Абсолюта» было выше моего понимания. У нас обычно было достаточно спиртного, чтобы заполнить детский бассейн. Прошло несколько минут, пока я переставила всё вокруг, прежде чем, наконец, нашла искомое в самой глубине. Добыв коробку, выбралась из холодильной камеры и закрыла дверь ногой. Вернувшись в бар, как раз собиралась шлёпнуть её на стойку, когда мои глаза уперлись в коричневые омуты, которые я надеялась никогда не увидеть снова.

Адам сидел на табурете между Тимбером и Слимом. Мне даже не удалось сделать последние шаги к прилавку, когда коробка выскользнула из рук и грохнулась на пол. Водка просочилась через картонный бок, собираясь лужицей вокруг моих ног и затекая под резиновый коврик, на котором я стояла. Я оказалась в плену его ужасающих тёмных глаз и застыла на месте. Адам выглядел абсолютно кошмарно. Я увидела на его лице понимающий взгляд.

Он вернулся за мной.

Показалось, что последнюю унцию воздуха высосало из комнаты, и я просто не могла дышать. У меня не было ни малейшего представления о времени и понятия не имею, как долго я простояла в оцепенении. В конце концов, большинство из присутствующих продолжали свои разговоры и игнорировали девушку, которая пролила алкоголь. Я смутно осознавала, что кто-то произносит моё имя, но ничто не могло пробить транс, в котором я находилась.

Адам продолжал своё визуальное нападение на мои нервы. Он прекрасно осознавал, какое влияние оказывает на меня, полностью парализовав, пока я не почувствовала, как меня сильно затошнило. Маленькие волоски на моем теле встали дыбом, и я боролась с инстинктивной потребностью бежать. Чудовище из моих кошмаров сидело в нашем баре, пристально глядя на меня в упор, а я была полностью в ступоре. Он всё ещё выглядел таким же холодным и расчетливым, как и шесть лет назад. Единственное различие заключалось в том, что он сменил футболку из джерси на костюм. Но это не имело значения. Никакого. Он был здесь, чтобы уничтожить меня. Чтобы забрать последнюю унцию здравого смысла и разрушить счастье, которое я обрела после нашей последней встречи, разодрав его в клочья.

Что-то коснулось моего предплечья, и я громко ахнула, судорожно прикрывая рукой рот. Чуть не закричала от страха, но моя ладонь заглушила звук. Посмотрев на то, что коснулось меня, перевела взгляд и встретила знакомые голубые глаза. Черты лица Тимбера исказились от беспокойства. Он осматривал меня в попытке понять, всё ли со мной хорошо, не имея никакого представления о буре, которая бушевала внутри меня. Я не смогла бы произнести ни слова, даже если б захотела.

— Кэт? — прозвучал его глубокий голос. Это то, о чём он хотел поговорить со мной?! Что он столкнулся с Адамом во время обеда и хотел рассказать мне об этом, прежде чем привел его сюда? Тим же должен был понимать, что я вряд ли буду рада видеть его снова, но он и понятия не имел, что Адам был моим самым страшным ужасным кошмаром. Я бы никогда не назвала ему имени. И, стоя здесь и сейчас, была абсолютно уверена, что уж точно не планировала происходящего.

Надеясь в глубине души — Тимбер смирится с тем, что случилось со мной, и мы будем двигаться дальше. Я была в полном отрицании. И теперь чувствовала себя самым наивным человеком на планете, опрометчиво думая, что смогу скрыться от Адама. Он угрожал мне тогда, сказав, что никогда не будет слишком далеко. И когда я так рассчитывала на счастье, твердую почву просто-напросто выбило из-под моих ног.

— Кэт! — Тимбер теперь не просил моего внимания, он требовал его.

— Что? — я была в полном раздрае. Сильно прикусила язык, пытаясь предотвратить слезы, которые, я знала, стояли в моих глазах. Мэл стояла в стороне, выглядя так же встревожено, как и Тимбер.

— С тобой всё в порядке? — прошептал её мягкий голос.

Я не отрывала глаз от цветных кристаллов, пристально глядящих на меня. Осознавал он это или нет, но Тимбер был единственным, кто удерживал меня в здравом рассудке.

— У меня всё хорошо. — Мой голос звучал немного натянуто, и Мэл нутром понимала, что что-то происходит, но это её не касалось. Она подняла поднос с бокалами и занялась обслуживанием клиентов. Я знала, что она будет исподтишка следить за происходящим. Бивер тоже наблюдал за мной, вероятно, решая, нужна ли его помощь. Он благоразумно остался около входной двери, позволяя иметь дело со мной Тимберу.

— Привет, Кэтрин, — сказал Адам.

Всё, что было съедено в этот день, поднялось в горле, угрожая выплеснуться наружу. Я стиснула зубы, чтобы они не стучали. Как бы мне ни было тяжело отвести глаза от Тимбера, я это сделала. И посмотрела на Адама.

— Адам, — сказала коротко. Он поднял бровь на мой тон.

— Это было давно. Слишком давно, на самом деле. Ты выглядишь… иначе.

— Недостаточно давно, — сказала я чуть громче шепота. Его глаза сузились. Он услышал меня. — Полагаю, я изменилась.

Он наклонился вперёд, упершись подбородком в большой палец и указательным поглаживая по губам.

— Да, конечно, так и есть…

У меня волосы на затылке встали дыбом. Его интонация указывала на нечто гораздо большее, чем просто изменения в моей внешности. Он давал мне понять, всего лишь несколькими словами, что наслаждается тем, как я выгляжу. Мне пришлось разорвать зрительный контакт с ним. Если я не выберусь отсюда в ближайшее время, я просто потеряю всю выдержку, и у меня начнется истерика... Желчь поднялась в горле, в попытке вырваться наружу.

Глядя куда угодно, кроме Адама, я сдавленно произнесла:

— Ну, у меня ещё есть работа. — Обращаясь к Тимберу, который выглядел совершенно ошарашенным обменом фразами, которому только что был свидетелем, я быстро добавила. — Мне нужно убедиться, что там всё в порядке. — Я мотнула головой в противоположный конец бара.

Тим поднял руку, нежно погладив мою щеку. Я бросила короткий взгляд на Адама, наблюдавшего за нами. Он играл желваками. Боже, пожалуйста, только ничего не говори!

— Кэт, посмотри на меня. — Я снова подняла глаза на Тимбера. — Ты нормально к этому относишься? Всё, что происходило между вами двумя, это история, договорились? Я обещаю — он здесь долго не задержится, но мне нужно услышать, как ты это скажешь.

Я не могла озвучить ему то, что действительно хотелось сказать — что он должен был вытащить этот грёбаный кусок дерьма из моего бара. Это просто висело на кончике языка, но вместо этого я произнесла:

— Это история. Отправляйся к своему другу.

Он поцеловал меня в висок. Несмотря на явное нежелание, он неохотно вернулся туда, где сидели Адам и Слим. Я обернулась, чтобы взглянуть на обоих мужчин. Это как будто смотреть со стороны на ангела и дьявола, сидящих бок о бок. Один принес мир в мою жизнь, а другой принес страдания и несчастье.

Я начала бездумно протирать одни и те же бокалы, которыми уже занималась раньше, пытаясь изо всех сил отвлечься от разговора позади меня. Тимбер откашлялся несколько раз, пытаясь привлечь внимание, но я не стала оборачиваться. Одного взгляда на Адама было уже достаточно.

На какой-то период я потеряла счёт времени. Понятия не имею, как долго они сидели там, пока я бесцельно двигалась за стойкой, держась от них на расстоянии. В какой-то момент Слим поднялся и подошел к тому месту, где я стояла, весело пожелав спокойной ночи. Я вроде ответила?

За короткое время, когда монстр находился рядом, в моей голове возник миллион вопросов. Знал ли Тимбер, что Адам был владельцем компании? Если он им стал, то почему тогда никто ничего не сказал? На самом деле, любопытно, почему его имя никогда не упоминалось в прошлых разговорах между моим дядей Роджером, Слимом и мной? Все это казалось таким странным. Для меня не осталось незамеченным, что не случайно из всех нефтяных месторождений, которыми владел Адам, он выбрал именно то, на котором работала наша семья. Маленькие кусочки головоломки медленно начали складываться вместе, и я поняла, что таким образом Адам следил за мной. Все это время я думала, что сбежала достаточно далеко, когда на самом деле всё оказалось совершенно не так. Он знал, где я находилась всё это время, и наверняка убедился, что мог держать меня в пределах досягаемости.

Рядом раздался громкий лающий смех, и я вздрогнула от неожиданности. Стеклянный бокал, который я протирала, выскользнул из рук и грохнулся на пол. К счастью, он не разбился, но этот звук привлёк внимание двух мужчин, которых я старательно пыталась игнорировать.

— Дерьмо! — наклонилась, чтобы подобрать его.

— Кэт, ты в порядке? — встревоженный голос Тимбера донёсся до моих ушей.

Я повернулась, чтобы глянуть на него, тщательно избегая других глаз, которые пристально уставились на меня.

— Да, у меня всё хорошо. Он просто выскользнул, вот и всё. — Мне понадобился предлог, чтобы отойти в попытке взять себя в руки, уже не знаю, в который раз за сегодняшний вечер. — Мне нужно воспользоваться дамской комнатой. Скоро вернусь.

Не давая ему времени ответить, я быстро проскользнула мимо и через тускло освещенный зал направилась в сторону уборных. Устремившись в единственную свободную туалетную комнату, я встала перед зеркалом, разглядывая собственное отражение.

Я с трудом узнавала себя. Лицо было смертельно-бледным, над верхней губой блестели капельки пота. Провела пальцами под глазами, вытирая скопившуюся влагу, а потом наклонилась вперед, чтобы рассмотреть себя лучше. Неудивительно, что Тимбер так беспокоился. Я выглядела не очень хорошо. В течение последнего часа приходилось постоянно бороться с тошнотой, но в итоге битва была проиграна. Одной мысли о том, что прямо сейчас Адам сидит рядом с Тимбером, и вероятности того, что эта мразь всё ему расскажет, хватило, чтобы заставить меня захлебнуться рвотой. Оттолкнувшись от раковины, я упала коленями на пол, обхватила руками обод унитаза, и меня стошнило. Каждый рвотный позыв заставлял содрогаться всем телом. Я понятия не имела, как буду продолжать делать вид, что всё в порядке, когда это было далеко не так. Тимбер уже научился читать меня, как раскрытую книгу.

Он должен узнать имя.

Меня снова судорожно вырвало, заставляя давиться до тех пор, пока каждую мышцу не свело от боли. Глаза слезились, и я едва удерживалась в вертикальном положении. Почувствовав, что внутри уже ничего не осталось, я поднялась на дрожащих ногах и, с трудом сделав шаг, опустила голову над раковиной. Намочила руки под тёплой водой и плеснула себе в лицо. Я чувствовала себя отвратительно. Тимбер, несомненно, будет искать меня, но всё-таки решила, что лучше подняться в квартиру и забраться в постель. Просто уже больше не было сил притворяться или продолжать работать сегодня вечером. Тимбер узнает всё до конца ночи.

На языке остался гадкий привкус, и хотелось срочно как следует прополоскать рот. Глянув на себя в зеркало, я опять нагнулась и открыла воду, пытаясь избавиться от кислого привкуса рвоты. Когда я снова подняла голову, то была поражена видом другого лица, смотрящего на меня в зеркало. Только собралась закричать, когда меня развернули и решительно придавили к стене, облицованной плиткой, позади меня. Адам зажал мне рот рукой, не позволяя шевельнуться.

— Не издавай ни звука. Понятно?

Его глаза были почти черными, и я никогда в жизни не видела, чтобы кто-нибудь выглядел таким смертельно опасным. Понимающе кивнув головой, он навалился сильнее, прижимаясь к моему телу. Я захныкала.

— Хорошая девочка.

Адам выглядел таким самодовольным.

— Моя, моя… ты чертовски занятая девушка, Кэтрин. Я должен был догадаться, что ты поведёшься на моего старого лучшего друга. Рыцарь в сияющих доспехах. Герой войны. — Он выплюнул последнюю фразу.

Моя грудь отчаянно вздымалась. Я с трудом могла дышать, пока его рука по-прежнему зажимала мой рот. Он наклонился вперед и, проведя носом по горлу, уткнулся в мои волосы.

— Бл*дь, ты офигенно пахнешь. — Я почувствовала, как его эрекция уткнулась мне в живот, и тяжело всхлипнула. Перекошенное злобой лицо нависло надо мной, и он хрипло зарычал.

— Разве я делаю это не для тебя? Раз этот ублюдок запал в твою хорошенькую голову и говорит тебе всё, что ты хочешь слышать, так теперь что — ты меня больше не хочешь?

О Боже! Он что, бредит?

— Нужно ли мне напоминать, кому ты принадлежишь?

О, Господи, нет. Только не снова! Я больше никогда не смогу этого пережить, если он опять набросится на меня. Я едва смогла пережить прошлый раз. Воспоминание о его руках, обхватывающих мою шею и выдавливающих по капле из меня жизнь, вспыхнули в мозгу огненными письменами.

Борись, Кэт! Не позволяй ему победить!

Я хочу жить. Я отказываюсь позволить ему уничтожить последнюю унцию здравого смысла, который ещё сохранился.

Я видела, что он находится на грани безумия, и мне просто необходимо было найти способ получить контроль над происходящим.

Я осторожно шевельнулась, пытаясь оценить, как мне выкрутиться из этого дерьма. Похоже, мало простора для манёвра. Одна рука всё ещё находилась у меня на губах, а другая крепко ухватила за бедро. Уверена, что после всего этого обязательно останется синяк. Я почувствовала, как его бедра несколько раз толкнулись вперёд, когда он прижался ещё теснее. Адам стонал мне на ухо. Он сделал это ещё несколько раз, и с каждым толчком его дыхание опаляло моё лицо.

Боже мой, он собирался взять меня. Я просто не могла позволить ему сделать это снова. Используя каждую каплю силы в собственном теле, я попробовала отпихнуть его. Согнув ногу и используя её в качестве рычага, попыталась оттолкнуться от стены, но это было бесполезно. Он был сильнее и крупнее и удерживал меня на месте, не прилагая особых усилий.

Его глубокий смешок отозвался в моей груди.

— Продолжай сопротивляться, Кэтрин. Мне нравится, когда ты сражаешься. Это ещё сильнее возбуждает мой член. — Слёзы навернулись на глаза от осознания того, что я бессильна против этого урода.

— Боже, твой рот. Я хочу твой рот на моем члене. Только... Я думаю, что ты, вероятно, попытаешься сделать то, о чём потом можешь пожалеть, если я позволю отсосать у меня. Ты не могла бы пообещать, что не будешь использовать свои зубы, договорились?

Я плакала. Слезы градом катились по моему лицу. У Адама явно существовала извращенная фантазия в голове, что он позволяет мне прикоснуться к нему. Когда его рука отпустила мое бедро, я почувствовала, как он впился пальцами в промежность. Это стало последней каплей.

В голове что-то щёлкнуло, и я громко закричала в его ладонь.

Я была уверена, что меня никто не услышит, когда музыка в баре орёт так громко, но я не стану жертвой обстоятельств снова. Подняв руки, я вслепую ударила, царапая его лицо. Ухватившись за запястье затыкающей мне рот руки, вцепилась ногтями, раздирая кожу. Кровь сочилась из царапин. Он зашипел от боли, но всё равно продолжал угрожающе улыбаться.

— Ты за это заплатишь.

Я даже не успела осознать, в какой момент он убрал свою руку, когда почувствовала жгучее жало пощёчины на щеке. Ощутив вкус крови во рту, поняла, что лопнула кожа на губе.

— Почему ты заставляешь причинять тебе боль? Ты слишком красива, чтобы портить твоё личико синяками, Кэтрин. — Его ненавистные глаза смягчились, когда кончики пальцев задели лопнувшую губу.

— Ты омерзителен. Пошёл на хер! — закричала я, плюнув ему в лицо.

За это заработала ещё одну пощёчину по другой щеке. В глазах вспыхнули звезды, и я уже чувствовала, как щека начала отекать от удара.

— Ты можешь меня ненавидеть, но ты научишься любить меня. — Он впился мне в рот поцелуем, настойчиво проникая языком между губами. Я подавилась, непроизвольно открыв рот, что дало ему ещё больше доступа. Он протяжно застонал, как будто это было самым лучшим, что он когда-либо пробовал в жизни.

Я попробовала сжать зубы в попытке укусить его за язык, но он потянулся и крепко обхватил меня за подбородок. Удерживая челюсть открытой, чтобы я не могла сомкнуть губы. Потом продолжил грабить мой рот, пока сжимал оба моих запястья другой рукой. Я снова оказалась в ловушке. Мой плач перерос в истерику, и всё тело содрогалось от рыданий.

— Я люблю тебя, — прохрипел он мне в губы. Я старалась не подавиться.

В этот момент я почувствовала — всё, что я пыталась сделать, было пустой тратой энергии в борьбе с неизбежностью. Он собирался взять меня, несмотря ни на что, и я была бессильна остановить его. Хуже всего то, что Тимбер сидел в баре, всего в каких-то нескольких метрах от нас, и в то время, когда всё это происходило, он ничего не знал!

Я проклинала себя за то, что не рассказала ему раньше об Адаме. Только из-за того, что жила в страхе перед этим чудовищем, я, как идиотка, держала язык за зубами, и теперь оказалась в том же положении, что и шесть лет назад. Я полностью потерпела поражение. Прислонившись к стене, моё тело обмякло.

Во мне ничего не осталось. Мой дух устремился прочь из истерзанной оболочки, и я оказалась во власти дьявола. Когда он потянул мою руку к своему паху, засовывая за пояс своих штанов, я сделала единственное, что могла. Я погрузилась в безопасное место в своей голове. Голубые глаза, великолепное тело с татуировками и восхитительная улыбка, которые заставляли меня чувствовать, что всё прекрасно. Адам использовал моё тело для собственного удовлетворения, ублюдок, но меня больше не было с ним в туалете.

Он уже был готов кончить, потому что хриплое дыхание стало более неустойчивым, и он прекратил шептать «я тебя люблю» мне на ухо. Его рука до боли крепко удерживала моё запястье, и я знала, что там тоже останутся кровоподтёки. Меня удерживали лишь его колени между моими ногами, пока я слепо смотрела прямо перед собой на грязно-белые плитки. Внезапно послышался грохот двери, и я увидела промелькнувший кулак.

Всего секунду назад я была прижата к стене, но теперь оказалась на полу. Вокруг меня поднялась суматоха. Раздавшийся крик звоном отразился в моих ушах.

— Ты! Сукин сын, это был ты! — услышала я рык Тимбера.

Адам рассмеялся.

— Не обманывай себя, чувак. Она этого хотела.

Рядом со мной что-то зашелестело. Я медленно подняла глаза и увидела, как Тимбер встал между мной и чудовищем.

— Она этого хотела? — Голос Тимбера был низким и угрожающим. — Хочешь сказать, она хотела, чтобы ты украл её девственность и жестоко изнасиловал её?! Кто ж ты, бл*дь, после этого?

— Твой лучший друг, помнишь? — Беззаботный тон Адама привлёк мое ускользающее внимание. — И потому, что ты мой лучший друг, я прощаю тебя за то, что ты трахал мою девочку. На самом деле, я даже позволю тебе вставить ей, пока трахаю её сзади.

Тимбер взревел.

Он развернулся и в ответ на заявленное бросился на Адама без раздумий. Они врезались в стену, крякнув от силы удара. Адам выпрямился и размахнулся, впечатав кулак в челюсть Тимбера. Я вздрогнула, видя, как его голова мотнулась в сторону. Однако он быстро пришел в себя и после этого больше не пропускал ударов.

Большие кулаки Тимбера планомерно начали обрабатывать лицо Адама, заставляя кровь ручьем литься из его носа и рта. Обмякшее тело сползло на пол, но Тимбер всё ещё никак не мог успокоиться. Он оседлал его, обхватил Адама за шею и начал душить. С того места, где я лежала, я зачарованно наблюдала, как жизнь покидала это ужасное окровавленное лицо.

— Я собираюсь, бл*дь, грохнуть тебя. Ты мертвец! Ты слышишь меня? МЕРТВЕЦ!!!

Если это было возможно, его пальцы сжались сильнее. Он собирался убить его на самом деле, и я не могла отвести взгляд от происходящего.

Внезапно Тимбера оттащили от Адама и отбросили назад. Бивер склонился над ним, прижимая его к стене, и положил ему руку на грудь. Тимбер так легко не сдавался. Его глаза не отрывались от тела на полу, и я знала — если они поскорее не уберут Адама отсюда, Тимбер наверняка убедится, что он больше не дышит.

— Остановись! — рявкнул Бивер ему в лицо. — Господь милосердный, ты, бл*дь, прекратишь? Ты его убьёшь. Какого черта с тобой не так? — Он приблизил свое лицо к Тимберу, заставляя того взглянуть на него. — Достаточно! Все закончилось. Мне нужно, чтобы ты отбросил своё дерьмо и смог позаботиться о нашей девочке.

Свирепые глаза Тимбера встретились с моими, и в них проступила паника. Бивер отпустил его, и Тимбер бросился в мою сторону. Он упал на пол передо мной, осторожно подхватил на руки и начал укачивать на коленях. Я заметила слёзы на его щеках, но ничего не могла сказать.

— О, Боже, нет… Кэт, детка? С тобой всё хорошо? О, Боже, пожалуйста, пусть с тобой будет всё в порядке…

Оглянувшись, он заметил Мэл в дверном проеме, от потрясения зажимающую рукой рот. Она смотрела, как Бивер проверяет пульс на шее Адама.

— Мэл, звони 911!

Она повернулась и убежала. Тимбер продолжал прижимать меня к груди, раскачивая туда-сюда и шепча, что всё будет в порядке.

— Как она? — спросил Бивер, его обычное шутливое настроение исчезло.

— Я не знаю. Она что-то бормочет снова и снова, но я не понимаю, что она говорит.

Я говорила? Я едва ли осознавала хоть что-то, кроме грохочущего стука сердца Тимбера.

— Ну, этот кусок дерьма всё ещё жив. Нам нужно отвезти его в больницу.

— Пусть он лучше сдохнет. — Угрожающий тон в голосе Тимбера заставил меня пошевелиться.

— Тсс, детка.

— Почему, во имя Святых, ты пытался задушить его до смерти? — поинтересовался Бивер.

— Я вошел, когда он напал на неё. — Он судорожно втянул воздух через нос. — Он, бл*дь, изнасиловал её ещё в старшей школе.

— Что? — Теперь Бивер разозлился. — И ты притащил его в этот бар, к ней?

Ответ Тимбера прозвучал опустошающе.

— Я не знал. Мне было известно, что она пережила, но она никогда не называла мне имени. — Он растерянно посмотрел на меня и уткнулся лбом в мой лоб. — Черт возьми, Кэт, ты не сказала мне имени. Я мог бы спасти тебя…

Прежде чем прозвучало что-либо ещё, полиция нашего маленького городка протиснулась в уже переполненную туалетную комнату. Они начали задавать вопросы, потом появились носилки. Адама быстро уложили — он всё ещё находился без сознания — и унесли его прочь. Следом быстро принесли другие носилки, на которые уложили меня.

Я начала кричать имя Тимбера, потому что исчезло ощущение его тепла. Темнота наползала на меня. Он сразу же подошел ко мне сбоку, и я крепко прижалась к нему. Он давал мне чувство безопасности. Парамедики работали над тем, чтобы побыстрее получить мои жизненные показатели и приложили шприц-инъектор к моей невредимой руке. Один из них сказал, что они сделают укол наркотического препарата, который заставит меня успокоиться, и я смогла бы расслабиться достаточно, чтобы они закончили свой осмотр.

Теперь у меня не осталось выбора. Это было всего лишь за несколько секунд до того, как мои глаза закрылись, и кромешная темнота окончательно поглотила едва теплящееся сознание.

Глава 18

Тим

Я ехал с Кэт, заняв место в задней части скорой помощи, не отпуская её руки ни на минуту. Заработал несколько хмурых взглядов от парамедика, когда та попыталась вытащить руку Кэт из моей, чтобы она могла надеть ей на палец одну из этих штук для измерения пульса, но я отказался выпускать её ладонь. Парамедику просто пришлось работать, не трогая меня. Я смотрел вниз на хрупкую девушку и пытался разобраться, как же умудрился пропустить настораживающие признаки.

С того момента, как Кэт увидела Адама, её реакция на него была весьма напряженной. Непрекращающаяся легкая дрожь в маленьких ручках на протяжении всего вечера. Она практически не сказала мне ни слова, но я списал это на свой счёт, посчитав, что она рассердилась за то, что не предупредил её. Она уронила на пол целую коробку водки, но это не огорчило её. Вся эта цепочка событий должна была стать красными флажками для меня. И, надо признаться, в то время мне это страшно не понравилось, но почему я, бл*дь, не расспросил её поподробнее? Если бы я это сделал, мы бы не ехали сейчас в этой скорой по дороге в больницу. На самом деле, могу гарантировать, мы отправились бы на кладбище, чтобы я мог закопать Адама в неглубокой могиле.

Только одна мысль об Адаме заставила мою кровь закипеть. Я был чертовски зол на увиденное, когда ворвался в туалет. Кэт, придавленная к стене, выглядевшая, как покойник без кровинки на лице, и мой лучший друг, засунувший её ладонь в свои брюки. Моей первой реакцией было: «что я, бл*дь, только что застал»? Но это не заняло слишком много времени — понять, что происходит на самом деле. Всё сразу встало на свои места.

То, какой она была весь вечер. Пустой взгляд карих глаз. Дорожки высохших слёз на смертельно-бледных щеках и закушенная губа. Наконец-то я понял, что это был он. После чего почувствовал себя как нападающий лев. Он увидел меня, и этого дерьма, подкрепленного многозначительной усмешкой на его лице, оказалось достаточно, чтобы мои глаза заволокло красным от ярости. Я чувствовал себя абсолютно озверевшим.

Я был бы не в силах жить сам с собой, если бы не убедился, что удавил его голыми руками. Он попытался врезать мне, зарядив в скулу. Но это только подлило масла в огонь. Челюсть всё ещё пульсировала от боли, но это не имело никакого значения.

Я был так зол, что Биверу с трудом удалось оттащить меня от него. Тело Адама обмякло в моих руках. Я знал, что он потерял сознание, но этого было ещё недостаточно. Я не хотел слышать, что он вообще дышит. Ему нужно было сдохнуть. Он был худшим ублюдком на планете. Единственное, что помогло мне вырваться из пелены ослепляюще-кровавой ярости — это Бивер, напомнивший мне о Кэт. Она лежала на полу как сломанная кукла. Руки раскинуты по сторонам, голова вывернута под неудобным углом, щека покоилась на холодной плитке. Я никогда не видел, чтобы кто-то лежал в такой неуклюжей позе. Паника поднялась в горле от мысли, что Адам убил её, но когда я добрался до Кэт, она ещё дышала. Волна облегчения накрыла с головой, и теперь мне требовалось хоть что-нибудь ещё, чтобы сосредоточиться на этом и постараться отвлечься.

Приехав в больницу, врач поинтересовался, почему она в отключке. Парамедик объяснила, что ей пришлось иметь дело с изнасилованием и что она билась в истерике, сражаясь с ними, когда санитары пытались забрать её у меня. Думаю, я слышал, как один из них сказал, что со мной тоже было сложно. Я нахмурился. Они могли идти на хер, если думали, что я буду где-нибудь ещё, кроме как рядом с ней.

Подошел полицейский в форме. Он посмотрел на меня и сказал:

— Мистер Нельсон, мне нужно поговорить с вами.

— Только не сейчас. Разве Бивер не рассказал вам всё, что нужно знать для протокола? — Выказывать неприязнь к нему, вероятно, не в моих интересах, но мне было фиолетово.

— По сути дела, он ничего нам не сказал. Непосредственно в момент драки с мистером Хейлом его не было в помещении. — Тон полицейского звучал так, будто с моей стороны это была ничем не спровоцированная агрессия. — Так что мне нужно получить от вас заявление, в котором подробно указано обо всём, что произошло с того момента, когда вы с мистером Хейлом вошли в бар, и до тех пор, пока вы не расстались.

Я почувствовал, как слишком хорошо знакомая ярость закипает в моей крови. Мне не нравился тон этого полицейского. Я не собирался быть обвиненным в том, что отпинал задницу мудаку, напавшего на мою девушку. Тем более что защищал её, спасая от кошмара всей её жизни. Если бы Адаму удалось задуманное, я не знаю, где бы мы оказались. Кэт никогда бы не смогла пережить это. Черт, я даже не знаю, вернётся ли она ко мне вообще.

Я начал всю историю с самого начала. Рассказал, как договорился поужинать с Адамом, как он был моим давним другом ещё со средней школы и как мы пошли в бар для выпивки. Поделился всеми чудовищными подробностями о том, как этот грёбаный урод использовал её в своё время и чем всё это закончилось. Мне надо было заткнуться после этой части и сказать ему, что больше ничего не помню. Если бы я продолжил говорить, то пришлось бы взять на себя ответственность за произошедшее, точнее, найти мудака и закончить то, что начал. Я был в состоянии аффекта, когда напал на него, и адреналин всё ещё горел в моих венах. И не испытывал никакого стыда или раскаяния, когда полицейский спросил, закончил ли я.

Он поднял глаза от своего блокнота, где быстро записывал мои показания о произошедшем.

— Это всё, что вы можете рассказать мне сегодня вечером? — Он внимательно посмотрел, приподняв бровь.

— Нет. Я хочу, чтобы этот ублюдок исчез. Я слышал, как одна из медсестёр говорила, что он в отделении интенсивной терапии, и, по прогнозам, полностью восстановится. Я не хочу, чтобы он находился в этой больнице. Я хочу, чтобы его убрали.

— Мистер Нельсон, я не могу этого сделать. У нас нет таких полномочий, но даже если бы мы могли это организовать, нам пришлось бы переводить его в Хьюстон. А это слишком далеко для транспортировки кого-то в таком состоянии.

— Мне действительно насрать, если он сдохнет по дороге туда или захлебнётся в собственной крови. Я не хочу, чтобы он находился так близко к ней. Он чуть не изнасиловал её! — Я был так близок к тому, чтобы навсегда потерять её. Как же они не понимали, что Адам, находящийся даже на одной и той же планете сейчас, был ещё слишком близок к Кэт?

Коп переступил с ноги на ногу. Его поза стала напряженной, как будто он готовился применить ко мне силу.

— Я понимаю, что вы расстроены, но я настаиваю, чтобы вы успокоились, или я буду вынужден удалить вас отсюда.

Мои глаза прищурились, молча провоцируя дотронуться и посмотреть, как быстро он сможет вытащить меня из этой комнаты и заставить уйти от Кэт. Понадобился бы весь персонал больницы, чтобы выставить меня в настоящее время. Я просто кипел от ярости.

— Серьёзно? Не уверен, что ты захочешь связываться со мной прямо сейчас.

Казалось, он молча оценивал, пытаясь понять, насколько я серьезен. И решил выбрать другой подход. Вздохнув, он примиряюще сказал:

— Послушай. Может, я и не понимаю, что ты сейчас переживаешь, но я хорошо знаю Кэт. В прошлом году она присматривала за моим малышом, когда у жены начались схватки, и нам некому было помочь. Я хочу, чтобы она была в порядке, как и все остальные в этом городе. Черт, не могу сказать, что, если бы я увидел, как он делал то, о чём ты рассказал, я бы тоже не врезал ему пару раз от души. Но твоё агрессивное отношение ко мне и всему медперсоналу никому не поможет. Я только прошу, пожалуйста, сходи прогуляйся что ли. Найди тихое местечко и постарайся успокоиться, возьми кофе или что-нибудь другое… Или что ещё там тебе нужно сделать, чтобы взять себя в руки? Тебе это понадобится, когда она проснётся, иначе то состояние, в котором ты сейчас находишься, только напугает её.

Он был прав. Как бы я его не ненавидел, он был чертовски прав. Я отвернулся и провел пятернёй по волосам. Рядом со мной остановилась медсестра и потянула меня за руку. Она была невысокой, молоденькой и светловолосой женщиной. Даже держа мою руку, она посмотрела на меня застенчивыми, неуверенными глазами.

— У вас кровотечение. Здесь есть умывальник в углу. Могу я осмотреть вас, чтобы убедиться, что с вашими суставами всё в порядке? — Её голос был очень мягким по сравнению с грубостью полицейского. Я посмотрел на неё, на Кэт, а затем снова вернулся к ней.

— Сейчас она в порядке. Мы просто присматриваем за её состоянием, но она не проснётся в ближайшее время. И вы сможете наблюдать за ней отсюда.

Наконец-то появился человек, который понял, что я не уйду далеко от моей девушки.

— Хорошо.

Она потянула меня за руку к раковине и начала смывать засохшую кровь с разбитых костяшек пальцев. Кожа на них треснула, и медсестра предложила перевязать их, но я отказался, сказав, что всё в порядке. Думаю, я напугал её, потому что после этого она не произнесла ни слова. Через несколько минут, осторожно промыв руки под водой с каким-то антибактериальным мылом, я снова вернулся к кровати Кэт. Полицейский вышел из комнаты, вероятно, полагая, что его маленькая речь успокоила меня. Но это было не так. Нет, на самом деле, я был далёк от этого. Посмотрел на неё — Кэт была такой тихой. А у меня перед глазами стояло, как ублюдок прижимает её к стене, и кровоподтёки на бледном лице.

Почувствовав, как что-то слегка подтолкнуло в колени, я резко развернулся. Увидел перед собой невысокую медсестру — она подтолкнула стул поближе к кровати Кэт, чтобы я мог присесть. Я немного расслабился, оценив её добрый жест.

— Спасибо, — сказал я ей.

— Пожалуйста. Я буду дальше по коридору, если вам что-нибудь понадобится. Нажмите вот на эту кнопку, если она проснётся. — Она указала на маленький красный знак «плюс» на стойке. Я молча кивнул, и она ушла.

Ласково сжав руку Кэт, я уткнулся лбом в гладкую фарфоровую кожу. Такая нежная и хрупкая, и над ней надругались, используя, как грошовую вещь. Она не была случайной подружкой для траха, она была моей девушкой. Я так сильно любил её, что у меня просто разрывалось сердце от испытываемых чувств.

Я снова её подвел. Всё это время обидчиком был мой старый друг, который надругался над ней, а она никогда не говорила мне, что это он, вероятно, чтобы защитить меня. Осторожно положил её руку на постель, прежде чем раздавил в ладони. Я был так страшно зол. Вцепившись в свои волосы, злобно дернул за пряди.

— Почему ты не сказала мне, Кэт? — еле слышно прошептал с мукой в голосе.

— Потому что ты не смог бы удержаться и сделал бы это своей проблемой, — прозвучал тихий голос.

Я выпустил волосы из хватки и посмотрел на её прекрасное лицо. На губе — в том месте, где она лопнула — запеклась кровь, щека начала наливаться пурпурным кровоподтёком. Господи, я мог убить его только за то, что он ударил её. Сдерживая убийственное разочарование, заставил себя немного расслабиться.

Вздохнув, я поднял её раскрытую ладошку вверх и прижал к своей щеке.

— Ты проснулась. Что я могу для тебя сделать? Ты хочешь пить?

Она кивнула головой.

— Стакан воды не помешает.

Поднявшись, я наполнил синюю пластиковую чашку в раковине и вернулся обратно. Она попыталась приподняться в сидячее положение, но поморщилась. Я быстро склонился к ней.

— Сейчас, позволь мне помочь.

Скользнув рукой за её спину, нажал кнопку, чтобы приподнять верхнюю часть кровати.

— Вот так. — Я осторожно уложил её на подушку. Кэт обхватила чашку пальцами и быстро выпила, закашлявшись в конце. Потом зажмурились.

Черт, неужели он причинил ей боль где-то ещё, и я не заметил этих синяков?

— У тебя ещё где-нибудь болит?

Она осторожно посмотрела на меня.

— Только глаза и запястья немного больно.

— Он ударил тебя в живот?

Она выглядела смущенной.

— Нет.

Я выдохнул.

— Слава Богу.

Кэт опустила взгляд на свои руки и начала разглядывать ногти.

— Эй, — тихо позвал я. — Что происходит в этой красивой головке? — добавил, не удержавшись.

Кэт издала маленький саркастический смешок. Не поднимая головы, она сказала:

— Хватит. Не очень-то и красивая, когда вся в синяках.

— О чем ты говоришь? — Она все еще не смотрела на меня. — Посмотри на меня, Кэт. — Она медленно подняла голову, глаза мерцали от непролитых слёз. — Ты прекрасна, несмотря ни на что. Синий, фиолетовый, розовый, красный — для меня это не имеет никакого значения. Ты можешь быть хоть в бумажном мешке или изуродованной после автокатастрофы, неважно — ты всегда будешь прекрасной для меня. Ты по-прежнему Кэт. Моя Кэт.

Тихие слёзы покатились по её щекам. Она даже не пыталась вытереть их.

— Ты злишься на меня?

Теперь я поперхнулся. Почему я должен рассердиться на нее?

— Что, черт возьми, ты несёшь?

— Я не сказала тебе, Тимбер. Я держала рот на замке, и вот к чему это нас привело…

— Хм-м-м ... — я задумался. Да, я на самом деле сходил с ума по этому поводу. Но я вовсе не злился на неё.

— Я не собираюсь врать. Если бы ты всё рассказала мне раньше, я бы никогда не привел его в бар. Черт, я бы прибил его на месте при встрече. И мой гнев направлен не на тебя — я прекрасно понимаю, почему ты ничего мне не сказала. Я разозлился из-за того, что ты чувствовала необходимость скрывать это от меня, и я не мог помешать ему… — я сделал паузу и с трудом сглотнул. — Я не смог помешать ему прикоснуться к тебе снова.

— Он нашёл бы способ добраться до меня. Он обещал.

— Что? — сдавленно пробормотал я.

Она отвела взгляд и посмотрела в окно, на темноту за стеклом.

— Он сказал, что будет наблюдать за мной. Все эти прошедшие годы... Я знала, что никогда не смогу сбежать от него. Он просто сдержал свое обещание…

Святое дерьмо, всё было так запутано. Я даже не знал, что ответить. Только сжимал и разжимал кулаки, старательно держа руки по бокам. Она никогда не чувствовала себя в безопасности! Бл*дь! Всё это время она пряталась от него, ожидая, когда он снова придёт за ней.

— Черт! — заорал я, не выдержав. Она подпрыгнула от неожиданности, и мне сразу же стало скверно оттого, что напугал её. Нежно обхватив её щеку без синяков, я прошептал:

— Прости. Я просто не знаю, как справиться со всей этой информацией.

Она кивнула головой.

— Чересчур много всего, Тим. Это не твоя проблема. Я очень ценю всё, что ты сделал для меня, но именно поэтому я ничего не сказала. Ты слишком много пережил, но взвалил на себя каждую частичку моей боли. Ты сильный человек, но в какой-то момент твои ноги могут подогнуться, потому что я задушу тебя своими проблемами…

Это было безумие! Неужели она действительно думала, что я хочу «взвалить на плечи» её багаж? Какая глупость! Я любил её!.. И поскольку я без памяти любил Кэт, каждая её боль становилась моей болью. Когда я вошел в тот бар со Слимом и Роджером, чтобы отпраздновать день рождения его племянницы, я и понятия не имел, что направляюсь прямиком в своё «навсегда». Поэтому — багаж наш. Она была моей так же, как и я был её.

— Послушай меня, Кэт. Адам — ​​сумасшедший грёбаный ублюдок, больной на всю голову. Любой, кто может сотворить то, что он сделал, не заслуживает права жить. А сейчас, стало ли для меня это немного сложнее, потому что узнал, что это был он? Да. Чувствую ли я, что не смог сохранить тебя в безопасности? Да, мать твою! Но собираюсь ли я уйти от тебя только потому, что ты думаешь, что добавляешь мне проблемы? Не в этой, бл*дь, грёбаной жизни! — Я сел на край постели и, наклонившись, уткнулся лбом в её лоб. — Я прошёл через ад и обратно, Кэтрин Пирс. — Она вздрогнула от своего полного имени, но мне уже было всё равно. Я лишь хотел убедиться, что она меня слышит. — У меня была одна из самых драгоценных вещей в моей жизни, отнятых у меня — мои братья по оружию — и всё время они пытались защитить меня. Я не смог бы продолжать жить, если бы ты оттолкнула меня сейчас. Мне необходимо защищать то, что я нашёл, и это ещё более значимо и ценно, чем отношения, сложившиеся у меня с ушедшими братьями. Ты чувствуешь это? — Я схватил её за руку и положил себе на грудь. — Оно бьётся для тебя. Когда я вернулся, я брёл в пустоте без цели. Ты дала мне цель в жизни.

Слёзы градом катились по её щекам.

— А что, если Адама не станет? Что тогда? Будет ли тогда цель достигнута?

Я точно знал, к чему она клонит, и я собирался всё расставить на свои места.

— Никогда. Вот так просто. Я тут, и не собираюсь никуда уходить.

Казалось, она смирилась с моим ответом, потому что перестала плакать и смахнула слёзы с лица. Потом положила голову на подушку и прикрыла глаза. Я успокоил её, о чём она, казалось, молча просила.

***

Прошло две недели со дня нападения. По большому счёту, всё вернулось к нормальной жизни, за исключением тех моментов, когда я время от времени наблюдал, как Кэт полностью погружается в свой собственный мир.

Я знал, что она действительно борется со своими демонами и желанием обвинять себя за то, что случилось. Она смирилась с ролью жертвы и верила, что сама виновата в том, что это произошло с ней. Или что она каким-то образом спровоцировала это. У меня были собственные моменты, когда хотелось выдрать все волосы, потому что это было похоже на хождение по кругу, когда я убеждал её, что она ни в чём не виновата. Каждый раз, когда мы разговаривали, она говорила «я понимаю», чтобы просто успокоить меня.

Было несколько случаев, когда я близко подходил к грани, но старался сдерживаться, потому что не хотел сильно на неё давить, подталкивая слишком далеко и слишком быстро… Это убивало меня — видеть, как она отстранялась, когда я гладил её по щеке или обхватывал рукой её руку. Тогда возникал соблазн схватить бутылку «Кроуна», чтобы хоть на какое-то время почувствовать состояние онемения. Но я не мог поступить так с ней. Она заслужила, чтобы я находился рядом трезвым. Дело было не во мне.

Кэт вернулась в бар через неделю после возвращения из больницы. Перед тем, как её выписали, она побеседовала с врачом-психиатром. Та посоветовала ей вернуться к нормальной жизни, и всё потихоньку начнёт возвращаться на круги своя. Кэт осталась у меня в квартире в первый день после выписки, но потом решила вернуться к себе, в своё собственное пространство — это то, чего она хотела. Я старался не спорить, за исключением того случая, когда она сказала, что хочет остаться в одиночестве. Вот тогда я врубил тормоза и сказал «нет». Я был готов дать ей время и пространство, пока оно включало меня. Она немного поругалась со мной, что показалось хорошей тенденцией, потому что я увидел, как моя девочка на короткое время вернулась обратно. Моя несдержанная красавица хотела уйти, но я знал, что она не будет предаваться унынию ​​в ближайшем будущем. Не в то время, пока я рядом и стараюсь помочь.

Однако, судьба распорядилась по-другому, разрушив все мои планы. Сотовый Кэт запиликал около часа назад, на проводе оказался Бивер. Он позвонил сообщить нам, что Адама выписали из больницы. Судя по всему, его забрал мужчина в возрасте, очень похожий на него, и я предположил, что это его брат Сэм. Бивер сказал, что следовал за ними, пока они не пересекли черту города и не укатили по I-10. Рука Кэт задрожала, не в состоянии удержать телефон около уха, поэтому я осторожно забрал трубку себе и поднялся с дивана, делая шаг к окну.

— Ты уверен, что это был он? — поинтересовался напряженно.

— Да, уверен. Парень всё ещё использовал костыль, чтобы передвигаться. Они уселись в черный «Тахо», прежде чем отправиться в путь. Он в конечном итоге предъявил обвинения? — спросил Бивер.

— Нет, вчера я разговаривал с полицией. Коп сказал, что мне повезло. У Хейла было три сломанных ребра, одно из которых прокололо лёгкое, и разрыв селезёнки.

Бивер хмыкнул.

— Ублюдок заслужил это и многое другое.

Я не мог не согласиться.

— Уверен, что он знает — его дни сочтены.

— Что ты имеешь в виду? — раздался из-за меня тоненький голос Кэт. Я не осознавал, что она подошла ближе и прислушивалась к нашему разговору.

— Тебе нужно позаботиться о ней? — спросил Бивер.

— Да. Увидимся завтра. — Мы закончили общаться, и я повернулся к Кэт лицом. Она выглядела такой маленькой, стоя передо мной в одной из моих старых трикотажных футболок, доходящей ей почти до колена, и в паре пурпурных пушистых тапок. Мы не были близки с утра того дня, когда случилось всё это дерьмо, и я сходил с ума, не имея возможности прикоснуться к ней. Но в этом состоянии мне необходимо было помочь ей вернуться к этому вопросу прямо сейчас.

Протянув руку, я потянулся к ней, и она осторожно скользнула в мои объятия, позволяя обнять себя и прижать к груди. Знакомый кокосовый запах Кэт окутал меня, и последний гнев, оставшийся от разговора об Адаме, растворился в наслаждении. Я уткнулся носом в душистые волосы и упивался тем, что она позволяла мне утешать её. Это было так давно.

— Ты в порядке? — спросила она тихим шепотом.

Я громко фыркнул.

— Разве не я должен задавать тебе этот вопрос?

Она подняла голову, чтобы посмотреть на меня. Я почувствовал, как её длинные волосы скользят по моим рукам.

— Нет. — Она была слишком серьезной. — Ты заботишься обо мне уже две недели и постоянно следишь за тем, чтобы я была в порядке. Думаешь, я не заметила, что ты практически не спишь или едва ли выпускаешь меня из вида, Тимбер. Так что нет, я не считаю, что именно ты должен быть тем, кто меня спрашивает. Я хочу знать, как ты?

Моя сладкая девочка беспокоилась обо мне, и это меня растрогало. Я широко улыбнулся и поцеловал её в лоб.

— Я в порядке, малышка. Пока с тобой всё хорошо, и у меня тоже.

И это действительно было так. Она выказала мне любовь и нежность, когда нашла в душе несколько месяцев назад. Она отбросила все свои сомнения, чтобы помочь мне обрести целостность, и осталась рядом со мной. Разрешила мне влезть в её жизнь, как тасманский дьявол. Она позволила мне полностью перевернуть её мир, и, тем не менее, эта темноволосая красавица приняла меня и мою сварливую задницу с минимальными жалобами. Она владела мной. Так что да, пока она была довольна, со мной всё было хорошо. И только тогда, когда ей было плохо, я очень волновался.

— Ты готова идти в кроватку? Я могу уложить тебя? — спросил, откидывая волосы с глаз. Одно упоминание об отдыхе заставило её зевнуть. Я снова улыбнулся. — Да, моя девочка хочет баиньки.

Уголки нежных губ изогнулись.

— Я только быстро почищу зубы.

Она выскользнула из моих рук и направилась в ванную, закрыла дверь и заперла её за собой. Я и ненавидел, и радовался тому, что она сделала это сейчас. Мне нравилось, что она взяла привычку запирать двери, куда бы она ни отправлялась, но вместе с тем ненавидел, что её отделял от меня крепкий кусок древесины. Разумеется, я бы высадил дверь в одно мгновение, если бы она нуждалась во мне, но всё же это был тот барьер, на который мне было плевать. Вздохнув, я откинул одеяло и простынь на её кровати. Потом, взбив подушки, подошёл к маленькому шкафу, чтобы забрать одеяло и подушку, которые использовал для сна, и отправился к своему дивану.

К сожалению, одна из проблем, с которыми она столкнулась после нападения, заключалась в том, что я не мог спать с ней рядом. Мы попробовали в первую ночь, когда остались у меня в квартире после госпитализации — Кэт проснулась среди ночи, полностью дезориентированная и набросилась на меня. Она, конечно, не причинила никакого вреда, но этого оказалось достаточно, чтобы вывести её из себя, и она попросила меня на время спать в другом месте, пока не решит, что полностью справилась с этим.

Я просто лежал и размышлял, когда задвижка щелкнула, и дверь в ванную открылась. Моя нежная малышка, с сияющим от чистоты личиком, медленно отправилась к своей кровати в углу. Я потянулся за спину и выключил лампу на столике, но в комнате было недостаточно темно. За окном светила полная луна, и сквозь открытые занавески проникало довольно много света.

— Тимбер? — Она была такой тихой.

— Мм-м?

Перед тем, как она снова заговорила, возникла небольшая пауза.

— Я бы хотела попробовать ещё раз.

Ей не нужно было объяснять, что она имела в виду. Я сразу понял.

— Ты уверена?

— Да. Ты просто находишься так далеко, и я чувствую, что мне неуютно. Мне нужно, чтобы ты обнимал меня сейчас, и тогда я буду знать, что всё в порядке.

Поднявшись, я приблизился к её кровати и осторожно лёг рядом, опасаясь, что если я буду двигаться слишком быстро, она попросит меня вернуться на диван. Мне в голову пришла одна мысль.

— Ты хочешь, чтобы я надел рубашку?

Я почувствовал, как её руки погладили мою обнаженную грудь и скользнули к плечам.

— Нет, мне просто нужен ты. Я хочу ощущать твою кожу, твоё тепло.

Я не смог сдержать охвативший меня трепет. Её прикосновения не носили явного сексуального подтекста, но моё тело мгновенно напряглось. Я постарался убедиться, что мои бёдра находятся достаточно далеко от неё, и чтобы даже случайно она не почувствовала прикосновения моей плоти.

Мы оба тихо лежали лицом к лицу и смотрели друг другу в глаза. Я хотел дать ей некоторое время, чтобы привыкнуть к тому, что я снова здесь, к нашей физической связи. Когда она слегка потянула меня к себе, я сместился чуть ближе. К счастью, моя эрекция уловила намёк, что сегодня вечером или в ближайшее время, не будет никакого продолжения. Я чувствовал себя достаточно уверенно из-за того, что Кэт просто позволила мне обнимать её — поэтому я протянул руку, обхватил за спину и притянул её маленькое тело теснее к себе. Она выпростала руки вверх, до этого момента притиснутые к щекам, и прижалась как можно ближе к моей груди, положив голову на моё грохочущее сердце. Наконец-то, всё стало правильно.

— Неужели он меня разрушил? — Тихий голос Кэт в окружающем безмолвии казался таким робким.

Я обеими руками обхватил её нежное личико. Мне не хотелось, чтобы она отводила взгляд, а смотрела только на меня.

— Никто тебя не разрушил. Ты идеальна.

Её нижняя губа дрогнула в лунном свете.

— Но ты же видел, что он со мной сделал. Неужели тебе не противно?

Я стиснул зубы, напрягая челюсть.

— К тебе это не имеет никакого отношения — это же был не твой выбор. Тебя принудили, Кэт. Ты никогда не будешь выглядеть по-другому в моих глазах, начиная с того дня, когда я впервые увидел тебя, и до сих пор. Я всегда буду хотеть тебя.

— А когда ты впервые меня увидел?

Я порадовался, что наш разговор самопроизвольно потёк в другом направлении.

— В тот день в школе, когда я застрял на стоянке. Именно тогда я первый раз встретился с моей темпераментной девочкой. — Я улыбнулся ей, и Кэт прикусила губу, пытаясь подавить собственную улыбку. — Ты была такой самоуверенной, когда я подошёл. Так задирала нос, в полной уверенности заявляя мне, что я был здоровенным куском куриного дерьма вместе с моими друзьями. Ты не побоялась выложить всё это мне в лицо, не обращая внимания на других. Никто раньше со мной так не разговаривал. И всё же эта маленькая девочка вошла в мою жизнь и вывернула меня наизнанку. — Я усмехнулся и покачал головой. — Мне кажется, ты была моей уже тогда, Кэт. Теперь же просто думаю, что мы предназначены друг для друга, даже если мы оба сейчас не в самой лучшей форме. Вдобавок, сдаётся мне, ты могла бы послать меня куда подальше, если бы я начал приставать тогда. — Добавил последнюю фразу, чтобы подшутить над ней. Кэт рассмеялась, подхватывая мою подначку.

— Ну, не без этого.

Мои пальцы нежно ласкали её щеку.

— Ага, вот ты и улыбнулась. Видишь? Значит, не разрушена.

Когда её улыбка растаяла, она продолжала смотреть на меня, как будто не могла насмотреться.

— Я люблю тебя, Тимбер.

Я прижался губами к её лбу.

— Я тоже тебя люблю. А теперь закрывай глазки и засыпай.

Она прижалась ко мне, и я почувствовал, как её дыхание плавно замедлилось.

Некоторое время я с открытыми глазами размышлял о нашем последнем разговоре с Бивером. Адам покинул город. Я был в этом уверен. Но мне не понравилось, что он всё ещё жив и может вернуться сюда в любой момент, если вдруг наберётся смелости. Ради его же собственной пользы, ему лучше держаться отсюда подальше.

Глава 19

Тим

После той ночи, когда Кэт наконец-то позволила мне остаться с ней в одной постели, все потихоньку нормализовалось. Ну, за исключением того, что я никогда не выпускал её из вида. Я не вернулся на работу, и Слим с Роджером относились к этому с пониманием. После того, как они узнали об Адаме, Роджер впал в дикую ярость и попытался узнать, где обитает Хейл, но этот ублюдок, казалось, просто испарился. Тем более, если кто-то и собирается наложить руки на этот кусок дерьма, то это однозначно буду я. Они оба упомянули об уходе со своей работы, но я убедил их остаться. У них не было альтернативного источника дохода, да и, по слухам, «A&S Emissions» выставляла месторождение на продажу.

По большей части, мы вернулись к нашему обычному жизненному укладу. Прошло ещё две недели, и я проводил каждый вечер в баре, занимая своё обычное место на стуле, и общался с клиентами. Мне нравились несколько завсегдатаев, и они, казалось, тоже привыкли видеть меня рядом. Одним из них был семидесятивосьмилетний дед, который дымил по пачке за раз, и был профессиональным игроком в пул. Позднее я узнал, что это старший брат Эда. Недавно, как-то вечером, я шутя бросил ему вызов, и этот ворчливый, кашляющий, тщедушный старикан порвал меня, как Тузик грелку, в первой же партии. Не думаю, что мне удалось коснуться хоть одного шара после первого удара. Каждый вечер после этого я играл с ним партию или две. Кэт же смотрела с такой любовью в глазах, что это только заставляло меня тонуть в ней ещё глубже.

Она делала всё возможное, чтобы вести себя, как будто ничто не беспокоило её. Однако нельзя было не заметить, что каждый раз, когда кто-то входил, в её глазах плескалась легкая паника. Или, когда ей нужно было пойти в туалет, она неловко просила, не могу ли я всё проверить. Я стоял у двери, пока она не заканчивала со своими делами. То тут, то там возникали периодически какие-то вещи, которые требовали больше времени, чтобы вернуться на круги своя. К сожалению, тот факт, что Адам был где-то там, нисколько не помогал ей.

Я наблюдал за ней, стоя у бильярдного стола и наслаждаясь тем, как она смеялась и улыбалась окружающим. Её действительно любили и искренне заботились о ней. Я тоже нашёл своё место в этом маленьком городке. На самом деле, я почувствовал, что нашёл своё место в этом мире.

Кэт беседовала с Мэл, и, наверняка, о Бивере и каких-то новых сексуальных играх, с которыми они экспериментировали. Щеки Кэт были ярко-красными, и она прикрывала ладошкой рот, пытаясь заглушить смех, когда кто-то рядом со мной бросил бокал пива в стену. Он разлетелся вдребезги, и прямо рядом со мной начался ор. Я с долей равнодушия наблюдал, как двое мужиков обменялись парочкой горячих оскорблений. Потом рядом нарисовался Бивер и попытался разнять их. Мелькнула мысль о том, чтобы вмешаться и подстраховать его, но передумал, когда повернулся посмотреть на Кэт, дабы убедиться, что с ней всё в порядке. Её не было за стойкой бара, где я в последний раз видел её, как и не было поблизости. Мелькание тёмных с красными проблесками волос привлекло моё внимание, когда она выскользнула из зала. Бл*дь.

Я бросился следом за ней, ускоряя свой темп, сердце бешено колотилось в моей груди. Бивер и Мэл слишком отвлеклись на происходящее, чтобы заметить, как я устремился за Кэт, поэтому я оказался в одиночестве. Завернул за угол, но её не было ни тут, ни в коридоре поблизости. Чувствуя растущую обеспокоенность, подумал, что могу найти её в подсобке, поэтому проследовал дальше. Потом услышал, как из женского туалета раздался грохот разбитого стекла.

— Черт, Кэт! — закричал я, останавливаясь перед дверью. Я подёргал ручку, но она не открывалась. Я слышал, как она всхлипывала с другой стороны, и почувствовал, как кишки свело от ужаса. Отступив на шаг, я врезался плечом в древесину, пытаясь выбить дверь. Это не заняло много времени, и обломки хлипкого деревянного полотна разлетелись по всему полу.

Первой мыслью, прежде чем я вломился внутрь, было — Господи, пожалуйста, не позволяй мне увидеть ту же сцену, что и месяц назад. Чуть не грохнувшись по инерции, я остановился, уперевшись рукой в стену. То, что я увидел там, не соответствовало моим ожиданиям. Кэт, обхватив себя руками, смотрела на осколки того, что раньше было зеркалом.

Моё дыхание всё ещё не восстановилось, но я медленно приблизился к ней.

— Малышка, что случилось?

Она не смотрела на меня. Её грудь судорожно вздымалась, и я услышал, как из горла вырвался тихий всхлип.

— Когда всё станет таким же, как прежде? Когда я перестану подпрыгивать, когда меня что-то пугает?

Я положил руку ей на голову и осторожно погладил по волнистым волосам. Она отстранилась от меня, когда я обхватил ладонью выпуклость ягодиц.

— Не надо! — Кэт резко обернулась, повышая голос. — Не трогай меня. — Слёзы катились градом, глаза были красными и опухшими. — Это не нормально, Тим. Я сумасшедшая.

Я громко вздохнул, неохотно убирая руку.

— Ты только что пережила нечто ужасное, Кэт. Тебе нужно время…

— Сколько времени, а? Сколько времени мне понадобится, чтобы понять, что я никогда не стану прежней? Когда я услышала этот грохот разбитой бутылки, первой мыслью было, что Адам вернулся. И я убежала. Я убежала, потому что всё, что я могла сделать, это бежать!

Я сверкнул глазами. Не на неё, а при упоминании его имени.

— Он никогда не вернётся.

Она хрипло рассмеялась, и звук этого смеха заставил меня почувствовать себя идиотом.

— Он наверняка вернётся, Тимбер. Проснись, мать твою! Он выполнит своё обещание и не остановится, пока не получит меня, когда ему будет угодно. — Кэт зажала рот рукой. Казалось, её сейчас стошнит. Рука была вся в крови после того, как она разбила зеркало. Мне нужно было сосредоточиться на том, чтобы позаботиться о её руке в первую очередь. — Я буду оглядываться за спину всю оставшуюся часть моей жизнь. А это не лучший способ жить дальше...

О нет! Нет, нет, нет, она не должна сдаваться! Не тогда, когда я её нашёл, не когда всё только начало налаживаться снова.

— Он не собирается сюда возвращаться, Кэт. То состояние, в котором я его оставил... он наверняка знает, что это будет его смертным приговором, если он сунется обратно в этот город. Все, кто может, присматривают и держат руку на пульсе, если он вдруг покажет сюда свой нос. Послушай, детка, тебе нужно подойти сюда, чтобы я мог посмотреть и обработать твою руку.

Она растеряно посмотрела вниз, словно увидела её в первый раз.

— Всё в порядке. — Она пожала плечами. — Просто поверхностные порезы, они быстро заживут. В отличие от меня, — последнюю фразу она прошептала.

— Хватит. — Я шагнул к ней, несмотря на то, что она не хотела, чтобы я приближался. Когда же потянул её руку к глазам, она попыталась оттолкнуть меня. Я сделал попытку притянуть её ближе, но ей удалось вывернуться. Рука, которая не пострадала, взлетела к моему лицу, готовая вот-вот ударить меня, но я оказался быстрее и перехватил её за запястье.

— Не бойся, Кэт. Ты злишься, и я хорошо понимаю тебя, но это никому не поможет. Позволь мне взглянуть на руку.

— Отвали! — с надрывом закричала она мне.

Я двигался слишком быстро, чтобы понять, что я собираюсь сделать, но прежде чем она это осознала, я придавил её к стене, прижав руки к груди. Она замерла совершенно неподвижно. Я знал, что вёл себя, как задница, вынуждая её оказаться в той же самой ситуации, что и в своё время Адам, но если она не позволит мне помочь, я собирался заставить её.

— Я, бл*дь, не собираюсь отступать, Кэт. Ты понимаешь это? Да? — Теперь уже я сам повысил голос. — Ты борешься со мной. Почему? А знаешь, я скажу тебе почему. Это потому, что ты всё ещё там. Девушка, которая является занозой в моей заднице, которую я люблю каждой клеточкой своего тела, каждым дыханием, каждой частичкой своей души, всё ещё там, сражается в том кошмаре. Ты была напугана, когда Адам причинил тебе боль. Любой был бы. Пришло время прекратить позволять ему иметь власть над тобой. Ты сильнее этого. Ты сильнее его. — Мы оба тяжело дышали. — А сейчас, пожалуйста, заткнись и дай мне посмотреть твою, бл*дь, чертову руку!

Её мокрые ресницы сомкнулись, и она сделала несколько глубоких вдохов, пытаясь успокоиться. Когда Кэт снова распахнула их, её прекрасные коричневато-зелёные глаза уставились на меня. Она прикусила нижнюю губу и немного пожевала её, потом подняла руку и нежно коснулась ладонью моего лица. Она была права — это были просто поверхностные ссадины, которые не требовали обращения к врачу. Я выпустил её из захвата, и, подтолкнув к раковине, заставил опуститься на унитаз. Присев перед ней на корточки, осмотрел каждый дюйм пораненной руки и убедился, что достал все осколки стекла, прежде чем сунул её ладонь под струю воды.

— Тебе понадобится несколько пластырей для порезов, но с твоей рукой всё будет в порядке. — Я внимательно посмотрел на Кэт, откинув волосы с лица. — Как насчет моей девушки, с ней тоже всё будет в порядке?

Она склонила лицо к моей ладони, молча прося погладить её по щеке.

— В конечном счёте. — Она закрыла глаза, позволяя моему прикосновению успокоить её. Мы застыли так на несколько минут, прежде чем она опять открыла глаза и оценивающе посмотрела на беспорядок позади меня.

— Ты должен Эду дверь.

Это заставило меня усмехнуться.

— Я позабочусь об этом завтра. И я так подозреваю, что нам понадобится новое зеркало.

Она тоже посмотрела на стену.

— Похоже, так и есть.

— Давай. Твоя смена почти закончилась, и я знаю, что около кассы есть аптечка. Пойдём перевяжем тебя.

Я поцеловал её в лоб, и она позволила мне поднять её на ноги. Потом обнял, и она прижалась к моему боку, когда мы выходили из туалета.

***

Прошло ещё несколько дней с тех пор, как мы устроили у Эда беспорядок с дверью и зеркалом. Я сделал, как и обещал — заменил всё на следующее утро. В конечном итоге, новые двери появились в обеих туалетных комнатах. Что-то помассивнее и покрепче. Это заставляло меня чувствовать себя спокойнее, зная, что, если кто-то другой, кроме меня, попытается прорваться через них, им будет существенно труднее.

Прошло только одно утро после субботнего вечера, и Кэт взяла двойную смену. Сегодня в баре было полно городских завсегдатаев. Кто-то праздновал свой день рождения, и постоянно сыпались заказы. Кэт едва успевала крутиться. Мне пришлось даже пару раз помочь, вставая за стойку и разливая несколько сортов пива. Кэт приподняла бровь, молчаливо спрашивая, знаю ли я, что делаю. Я закатил глаза и проигнорировал её гримасу. Возможно, я не могу сделать ни одного из этих мудрёных напитков для цыпочек, но, черт возьми, уж точно в состоянии открыть бутылку, бл*дь, пива.

Последний человек покинул бар, и Бивер с Мэл поинтересовались, не нужна ли нам помощь, чтобы помочь прибраться. Эти двое стали неразлучны, и, честно говоря, даже я думал, что они отвратительно приторны. Я был рад, что они оба счастливы, но, думаю, что слишком много раз видел, как Бивер крутился по этому месту со стояком, в одиночестве. Так что, они ушли, оставив только нас с Кэт.

Я собирал пустые бутылки, пока она протирала столешницы.

— Оживлённый вечер, — протянул я.

— Да уж, я едва держусь на ногах. Серьезно, не могу дождаться, чтобы поскорей залезть под душ и рухнуть в постель.

— Я тоже не могу дождаться, когда ты ляжешь в постель. — Я нарочито пошевелил бровями.

Она рассмеялась и игриво хлопнула меня полотенцем.

— Извращенец.

Когда бар был приведён в порядок, я отправился запереть передние двери.

— Я собираюсь подняться и принять душ. — Она сделала паузу, немного пожевав губу. Что-то ещё было у неё на уме. — Встретимся там?

Я был уверен, что мои глаза расширились от шока. Мы не были вместе с того утра, как на неё напали. И я не собирался подталкивать её к чему-либо, поэтому просто выжидал спонтанного развития ситуации.

— Тебе не нужно просить меня дважды. — Она хихикнула. Обернувшись, я бросил ей в ответ. — На этот раз постарайся не истратить всю воду, просто, чтоб ты знала.

Её смех прозвучал музыкой для моих ушей. Я не хотел, чтобы она долго ждала, поэтому быстро проверил все замки на входной двери, затем направился к заднему входу, чтобы убедиться, что там тоже всё закрыто. Перешагивая по две ступеньки за раз, я взлетел в её квартиру, как на крыльях, всё больше волнуясь, когда услышал, как вода шумит в душе. И как раз собирался снять рубашку, когда остановился, как вкопанный, от увиденного. У комода стоял Адам, удерживавший Кэт перед собой, положив руку ей на грудь, и прижавший пистолет к её голове.

— Здорово, друг. — Спокойный голос Адама был похож на ушат ледяной воды, заливающий мою кипящую от возбуждения кровь.

Я перевёл взгляд на Кэт, убеждаясь, что он не причинил ей вреда, прежде чем прижал ствол к виску. Она загнано смотрела на меня расширенными глазищами, ожидая моей реакции на это ох*енно затруднительное положение.

— Как ты сюда попал? — с металлом в голосе процедил я сквозь зубы.

— Пожарный выход. Кажется, Кэтрин слишком глупа, чтобы установить на окна запоры. Я думаю, она хотела, чтобы я попал сюда.

Она всхлипнула, и я зарычал в ответ на его инсинуации.

—Ты знаешь, что ты — покойник?

Он усмехнулся.

— Это забавно, учитывая, что пистолет только у меня.

Я внимательно посмотрел на него. Его обычно карие глаза сейчас были совсем черными. Кровоподтёков на лице заметно не было, и он выглядел абсолютно невменяемым. Почувствовав, как во мне поднимается паника, я медленно спросил:

— Что ты собираешься делать?

— Ах, я так рад, что ты поинтересовался. — Если бы он не держал под прицелом пистолета мою девушку прямо сейчас, я бы посмеялся над его высокомерным тоном. — Я думаю, что собираюсь грохнуть тебя за то, что упёк меня в больницу, а потом заберу Кэтрин, запихну её в свою машину и исчезну.

Я стоял, сжимая и разжимая кулаки.

— Ты никуда ее не заберёшь.

— О, нет? Хотелось бы посмотреть, как ты меня остановишь.

Глаза Кэт метались от меня к двери и обратно. Она молчаливо умоляла меня уйти. Я слегка тряхнул головой, также молча говоря ей «нет». Её прекрасные карие глаза были полны слёз.

Повысив голос, я уверенно произнёс:

— Единственный способ покинуть эту комнату для тебя — в мешке коронёра, Адам.

Улыбка на его лице превратилась в оскал.

— Знаешь, я всегда думал, что мы друзья. Мы выросли вместе. Я дал тебе работу и повышение, чего могло бы хватить до конца твоей жалкой никчёмной жизни. А теперь ты осмеливаешься угрожать мне?!

— Ты можешь взять свою грёбаную работу и засунуть себе в задницу. Мы оба знаем, что я никогда бы не стал работать на какую-то мразь, которая насилует женщин, не говоря уже о моей девушке.

Я подначивал его. И параллельно прокручивал в голове различные варианты, используя всю военную подготовку и опыт, что могло бы помочь в настоящее время. Если бы я смог заставить его направить оружие куда-нибудь в другое место, даже на секунду, то мог бы отвлечь его и дать Кэт достаточно времени, чтобы сбежать. Я не был точно уверен, но подумал, что если повалю Хейла на пол, то смогу одолеть его и выхватить пистолет из руки. Если мне удастся это сделать, ублюдок будет мёртв. На самом деле, мы оба знали, что один из нас не выйдет отсюда живым. Я просто надеялся улучить момент и склонить шансы в свою пользу. В любом случае, мне придётся попробовать. Я никогда не позволю ему уйти отсюда с ней. Она просто не переживёт этого. Он изнасилует её и убьёт при первом же подвернувшемся случае. Даже на секунду подумав об этом, я превратился в сжатую пружину.

Этот ублюдок клюнул на приманку. Заорав:

— Она МОЯ! Ты, еб*ный хер, забрал её у меня, и ты заплатишь за это! — Он надавил пистолетом ей в висок, и Кэт закричала. — Ты, тупая сука! Тебе повезло, что я до сих пор хочу тебя трахнуть!! Ты позволила этому х*ю залезть в свою пи**у, когда ты принадлежишь мне!!! ТОЛЬКО МНЕ!!!!!

Адам потерял последний контроль. Я не мог допустить, чтобы это продолжалось дальше, или он полностью слетит с катушек и убьёт её в любом случае. Широко распахнутые от ужаса глаза Кэт заставили меня сделать шаг вперёд, а затем ещё один. Она умоляла меня уйти, не произнося ни слова.

Отказываясь смотреть на него, я не сводил глаз с Кэт.

— Всё будет хорошо, малыш.

— Не смей, бл*дь, разговаривать с ней!

— Он не сможет причинить нам вреда.

Она едва ли была в состоянии говорить, но снова начала умолять меня, на этот раз вслух.

— Тимбер, не надо…

Прямо перед тем как действовать, я убеждённо сказал:

— Я люблю тебя.

Этого оказалось достаточно. Адам перевёл пистолет на меня, как и предполагалось. Я бросился на него, и Кэт закричала моё имя. Раздался выстрел. Я понятия не имел, куда попала пуля. Единственное, что осознавал, это как оказался на нём, борясь за контроль над стволом. Он попытался перевернуть меня на спину, но моя рука придавливала его горло и мешала ему подняться. Или, по крайней мере, я так думал. Пистолет находился над нашими головами, и мы оба сражались насмерть, в попытке завладеть им. На пару вцепившись в оружие, мы рычали, стараясь получить превосходство. Ещё один выстрел, на этот раз пуля улетела в окно.

— Кэт, убирайся отсюда! Вызывай помощь! — Я охнул, когда свободная рука Адама врезалась мне в живот.

— Ты мёртв! Не смей, бл*дь, разговариваешь с ней! — Он казался совершенно свихнувшимся.

Используя свою свободную руку, я схватил его за грудки и, приподняв голову с пола, с силой опустил обратно. Он сильно ударился затылком о деревянный пол. Я сделал это ещё раз, заметив, как он ухватился за пистолет. Всё ещё продолжая сражаться в попытке удержать контроль, я приподнял его в третий раз. Но он ожидал моего движения и взбрыкнул бёдрами, отбросив меня в сторону. Хейл ошалело помотал головой, когда я сел. У него до сих пор в руках было оружие. Я так и не смог отобрать ствол. Посреди всей этой суматохи Кэт так и застыла на месте, крича моё имя.

Когда Адам принял сидячее положение, дальнейшее начало происходить как в замедленном темпе. Кэт подбежала ко мне. Я мгновение смотрел на неё, а затем инстинктивно обернулся к нему. Всё, что я видел в ту секунду — это пистолет, направленный в её сторону. И появляющуюся на лице у Адама угрожающую безумную улыбку. Это было так знакомо. Я как наяву видел темнокожую иракскую женщину, смотрящую на меня с фанатизмом во взгляде, и падающее тело Холта, кричащего моё имя. В ушах зазвенело, как только звук выстрела начал удаляться. За короткий промежуток времени в несколько миллисекунд я вдруг понял, что именно поэтому я единственный тогда выжил. Я должен был спасти её сейчас. Моя жизнь сделала полный круг, и мне нужно было сделать всё возможное, чтобы успеть защитить её. Он не сможет победить на этот раз.

Осознание этого дало мне шанс взметнуться с пола и изо всех сил кинуться к Адаму, наперерез его пистолету.

Кэт испустила леденящий кровь крик. Она знала, что меня подстрелили.

Мы оба рухнули на пол, смешавшись в кучу. Каким-то образом оружие вылетело из руки Адама и скользнуло в сторону, где стояла Кэт. Хейл воспользовался моментом, когда я бросил взгляд на Кэт и, перевернув меня на спину, придавил сверху. Вцепившись руками в шею, начал душить, выдавливая последний воздух из лёгких. Он собирался убить меня прямо у неё на глазах, и я никогда не узнаю, сумела ли она спастись. О, Боже, пожалуйста, дай ей здравого смысла поднять её проклятые ноги и бежать отсюда к чертовой матери!

У меня уже не было возможности наорать на неё, потому что его хватка становилась всё сильнее. Звездочки закружились перед глазами, и я почувствовал, как начало угасать сознание. Но потом что-то произошло. Его руки разом ослабли, и я озадаченно уставился на него. На тёмно-серой рубашке появилось окровавленное пятно и начало быстро распространяться по всей груди. Адам посмотрел на Кэт с изумленным выражением в глазах, когда осознал, что она сделала.

— Ты выстрелила в меня, — недоверчиво прошептал он.

— У тебя больше нет власти! — Её голос прозвучал громко и ясно на всю комнату. Моя грудь наполнилась гордостью от того, что она использовала мои слова, швырнув их ему в лицо.

Адам медленно упал, всем весом обрушившись на меня. Он был тяжеленным, а я был слишком слаб, чтобы спихнуть его сам. Кэт увидела, что я пытаюсь выбраться из-под него, и пришла мне на помощь. Я знал, что ей не хочется даже пальцем прикасаться к нему, но она с усилием толкнула его, и он наконец-то скатился с меня.

— О Боже, куда тебя ранило? — всхлипнула она, укладывая мою голову на колени.

Маленькие ручки в панике скользили по мне, пытаясь найти источник кровотечения.

— Прямо сюда, — я показал на центр живота.

— Черт, у меня нет моего телефона. Дерьмо! Дерьмо!!!

Я начал кашлять и чувствовал сильное головокружение.

— Кэт, детка, послушай меня. Мой телефон находится в заднем кармане. Вытащи его и позвони 911.

Она покорно кивнула и сделала то, что я ей велел. Краем уха слышал, как она по телефону общается с медиками, объясняя, что произошло. Я уже не мог держать глаза открытыми, голова была очень тяжелой, мысли путались…

— Нет!  Только оставайся со мной, черт возьми! Я не могу жить без тебя, пожалуйста, не закрывай глаза, — умоляла она, всхлипывая и задыхаясь.

Мне отчаянно хотелось уснуть. Я чувствовал себя таким уставшим. Её крики, чтобы я не засыпал, удерживали меня на грани сознания, не позволяя соскользнуть в темноту. Я слышал, как сирены орали где-то вдалеке, и подумал про себя «слава Богу». Она наконец-то в безопасности. Кэт с силой давила на мой живот, и это заставляло меня стонать. Вдруг вспомнилось, как именно также я держал Холта. Мне казалось несколько ироничным, что теперь уже она просила меня остаться с ней. Интересно, Холт тоже так чувствовал себя, когда умирал? Я почти не испытывал боли. На самом деле, единственное ощущение, которое я испытывал — как же холодно было в комнате. Знал ли он, как и я сейчас, что его время пришло? Зрение на периферии стало темнеть, и я понял, что это не продлится долго.

— Я… люблю тебя, — с трудом прохрипел я.

— Я знаю это. Только, пожалуйста, не сдавайся, Тим! Я не смогу быть одна. — Горячие слёзы падали на моё лицо и согревали похолодевшую кожу.

— Он уже… ушёл, Кэт… Больше… никаких кошмаров. Я… люблю тебя….

— Нет!!! Открой свои глаза!!!!!!

И вот так, просто, она была потеряна для меня…

Глава 20

Кэт

Я чувствовала себя полностью и абсолютно одинокой. Опустошение, ощущавшееся внутри после того, как Адам изнасиловал меня в первый раз, было невыносимым, чтобы как-то дальше жить. Когда он набросился на меня во второй раз, я, честно говоря, не была уверена, что хочу продолжать жить. За исключением того, что у меня был свет. Свет, который воплотился для меня в высоченного парня, который вернул мне желание жить вообще. Он дал мне так много причин бороться за свою жизнь, хотеть жить и завтра, и послезавтра. Но воля к жизни шла в комплекте с условием. Ценой, которая не подлежит обсуждению. Я не могла сделать это, если его не будет поблизости. Моя жизнь настолько переплелась с его, что я чувствовала, что могу дышать только, когда он находится рядом со мной. Поэтому, прямо сейчас, я задыхалась.

— Эй, крошка, как дела? — послышался голос Бивера из-за спины. Он казался уставшим. Я в очередной раз мыла руки в раковине, пытаясь избавиться от остатков крови под ногтями. Понятия не имею, кому она принадлежала — Тимберу или Адаму. Но лишь одной мысли, что это могла быть кровь Адама, было достаточно, чтобы заставить меня отчаянно, с остервенением, намыливать и ополаскивать ладони. Я пожала плечами.

— Не уверена.

Он оглянулся через плечо, а затем вернулся ко мне.

— Что сказал доктор?

Высушив руки, я отодвинула Бивера в сторону и вернулась обратно к креслу, на котором постоянно сидела около кровати Тимбера.

— Он сказал, что пуля застряла в диафрагме, и он потерял очень много крови. Они сделали ему уже несколько переливаний, но не уверены, как долго он будет находиться без сознания. Он может очнуться прямо сейчас или через неделю.

Шлёпнувшись в кресло, я вздохнула. Бивер подошел ко мне и сочувствующе положил руку на плечо. Этот маленький жест заставил задрожать мои губы, но слёз уже не осталось.

— Они не сказали, какие прогнозы? Он выкарабкается?

— На данный момент пятьдесят на пятьдесят. Говорят, сделали всё, что можно сделать. Теперь всё зависит только от него.

— Он сильный, Кэт. И ты даёшь ему повод для борьбы. — Я кивнула, положив свою руку на его. — Полиция тебе что-то сказала?

— Офицер просил, чтобы я как-нибудь пришла и дала показания. Но из-за того, что случилось в последний раз… у них зафиксировано, что сделал Адам. И они сказали… это явный случай самозащиты.

— Чертовски верно. — Бивер разозлился. — Я уверен, что он был расстроен тем, что оставил тебя, но это не его вина. Ничто из произошедшего не было вашей ошибкой. Во всём виноват человек, который сейчас мертв. Хотел бы я сказать ему об этом, но, честно говоря, у меня не было сил для этого разговора.

Он постоял ещё несколько минут, а потом сказал, что собирается позвонить Мэл и рассказать ей, что происходит. Когда я снова осталась в одиночестве в комнате, то позволила тишине проглотить меня.

Тимбер лежал на больничной кровати, весь опутанный проводами и трубками, которые поддерживали его жизнь. Через капельницы постоянно поступал физраствор и болеутоляющее, трубки через нос снабжали его кислородом, и его пульс мерцал ровным светом на каком-то попискивающем аппарате в углу палаты. Я долго смотрела на него, желая, чтобы он поскорее проснулся. Мне нужен был хоть какой-нибудь знак, что всё будет хорошо. Я не позволяла себе почувствовать завершение истории с Адамом, пока не увижу глаза Тимбера и не узнаю, что его жизни ничего не угрожает. Поднявшись, я осторожно залезла на кровать рядом с ним. Положила руку на его мерно бьющееся сердце, про себя считая вдохи, приподнимавшие грудь каждую минуту. Прошло какое-то время, и глаза стали закрываться. Сон постепенно охватывал моё истощенное тело, и я уже больше не могла сопротивляться усталости.

Что-то защекотало ладонь и дёрнулось, заставляя меня пошевелиться. Я согнула пальцы, думая, что это может быть судорога. Мне не потребовалось много времени, чтобы осознать, что что-то было в моей руке, и это что-то вырисовывало круги на моей коже. Распахнув глаза, я поняла, что все еще нахожусь в больнице и что я заснула. Повернув голову набок, увидела, как на меня смотрят полуприкрытые голубые глаза.

— Привет, малышка. — Его голос был хриплым и еле слышным.

— Тимбер? Боже мой, Тим! Ты проснулся… — Я подскочила, заставив его вздрогнуть. — Черт, я причинила тебе боль? Дерьмо!

— Кэт, всё нормально, я в порядке. Могу я выпить немного воды? Я чувствую, как будто проглотил целый мешок с песком.

Я обхватила ладонями его лицо, вглядываясь в каждую черточку, поглощая синеву, которую я боялась, что больше никогда не увижу.

— Иисус Христос, ты испугал меня.

— Кэт, воды.

— О, Господи, я забыла. — Я встала с постели настолько аккуратно и быстро, насколько могла, чтобы поскорее его напоить. Когда я поднесла ему чашку с соломинкой ко рту, он выдернул шедшую к носу трубку и стащил её за голову.

— Я не думаю, что это можно делать. Врачи могут не разрешить…

После того, как напился, Тимбер протянул мне чашку.

— Я достаточно уверен, что могу дышать самостоятельно.

— Как ты себя чувствуешь? Ты устал? Тебе нужно что-нибудь от боли? Я чувствую, что должна что-то сделать…

— Нет, мне нужно, чтобы ты просто посидела минуту рядом, чтобы я мог посмотреть на тебя.

Я села на край кровати и взяла его за руку. У него под глазами были тёмные круги, и он выглядел печальным.

— Скажи мне, что произошло.

Я посмотрела на наши сплетённые руки.

— У нас будет ещё много времени, чтобы поговорить об этом. Прямо сейчас я хочу знать, как ты себя чувствуешь?

Он немного подумал, оценивая собственное состояние.

— Я ранен. Чувствую, что буду спать целыми днями.

Я так и думала.

— Мне нужно сходить к врачу, чтобы поставить их в известность, что ты пришёл в себя и можешь с ними поговорить.

— Хорошо.

Я сходила на пост ​​медсестры и сказала, что Тимбер очнулся. Врач последовал за мной в палату и начал просматривать его историю болезни.

— Привет, мистер Нельсон. Я доктор Тиллман. Как вы себя чувствуете?

— Как самый большой кусок задницы.

Я улыбнулась его откровенности, а доктор Тиллман прокашлялся.

— Да, хорошо, у вас было довольно серьёзное ранение. Мы прооперировали и удалили пулю из вашей диафрагмы и перелили вам несколько литров крови. К счастью, операция прошла удачно, и мы смогли как следует вас подлатать.

Тимбер посмотрел на меня, его голубые глаза оценили степень моего беспокойства.

— Я буду в порядке?

Закрыв медкарту, доктор подошёл и прослушал его сердце с помощью стетоскопа.

— Ну, похоже, что так. Ваше сердце здорово, пульс в норме, и я не сомневаюсь, что вы полностью восстановитесь. Мы должны будем продержать вас в течение, по крайней мере, недели, чтобы убедиться, что не будет никакого кровотечения и что у вас хватит сил подняться на ноги без проблем.

— Звучит хорошо, док. — Он откинул голову и прикрыл глаза.

— Мисс Пирс, ему понадобится покой. Я должен попросить вас пойти домой и отдохнуть. Вы сможете вернуться сегодня днём, когда он проснётся.

Я упёрлась и покачала головой.

— Нет, я останусь.

Глаза Тимбера приоткрылись, и он с интересом наблюдал за полемикой между доктором и мной.

— Боюсь, мне придётся настаивать.

Я прикусила язык и молилась, чтобы не заорать.

— И я боюсь, но мне придётся отказаться. Я не оставлю его.

— Ладно, но имейте в виду, что он быстрее выздоровеет, отдыхая.

— Понятно. Спасибо. — Это был мой способ выпроводить врача и сказать ему «пошёл вон». Они не смогли бы выдворить меня от Тимбера прямо сейчас, даже если бы попытались.

Когда мы снова остались одни, глаза Тимбера были закрыты, но его губы изогнулись в улыбке.

— Что ж. Ты настояла на своём, не так ли?

— Заткнись, ты должен отдыхать. Это означает, что я с тобой не разговариваю. — Я свернулась рядышком, стараясь его не слишком беспокоить.

— Не смеши меня, Кэт, я думаю, это может быть вредно.

— Я думаю, ты прав, так что прекрати болтать.

Он приоткрыл один глаз и покосился на меня.

— С тех пор, как я очнулся, у тебя прорезался командный голос.

— Тимбер, — прикрикнула я, закрывая собственные глаза. Я знала, что он улыбается.

Какое-то время было тихо, но потом он задал вопрос, который, как я знала, висел в воздухе.

— Он умер?

Я повернула голову, чтобы посмотреть на него, и он сделал то же самое.

— Да.

— Ты застрелила его.

— Я не могла позволить ему причинить тебе боль.

Утомлённые глаза немного смягчились.

— Ты должна была бежать, чтобы позвать на помощь, как я велел.

Мои глаза наполнились слезами.

— Если бы я это сделала, тебя бы здесь не было.

Я почувствовала, как его пальцы скользнули по моим, сжав ладонь.

— Давай не будем об этом, хорошо?.. Я люблю тебя… но в следующий раз, когда я велю тебе что-то делать, я именно это и имею в виду. — Его глубокий голос стал настойчиво-серьёзным.

— Прекрасно, но тебе лучше не пугать меня так снова. Я больше не переживу этого.

Тимбер зевнул. Я знала, что ему нужно поспать, но только услышала, как его голос успокаивает меня.

— Никогда, малыш.

— Постарайся отдохнуть, — прошептала я, откидывая грязные тёмные волосы с его лица. За то короткое время, как он очнулся, их цвет уже стал ярче. С ним всё будет в порядке. Мой возлюбленный был воином, и он никогда не покинет меня, если это будет в его силах. Вздохнув, я тихонечко наблюдала за ним, пока он спал, продолжая прислушиваться к ровному дыханию и ощущая сильное сердцебиение кончиками пальцев.

Эпилог

Тим

Спустя 2 месяца

— Тимбер, не мог бы ты поторопиться? Эд хотел встретиться с нами внизу ещё десять минут назад, — проворчала Кэт, накидывая рубашку и обувая туфли.

— Никогда, женщина. Ты выглядишь так вкусно, что мне хочется снова раздеть тебя догола. Я практически уверен, что ещё не успел толком лизнуть татушку на задней стороне твоей лодыжки. — Я услышал, как она задохнулась, и усмехнулся. — Не будем заставлять старика томиться в ожидании.

Я похлопал её по упругой заднице, и она слегка взвизгнула. Когда мы оказались внизу, Эд стоял за барной стойкой, прихлёбывал бутылку пива и оглядывался по сторонам прощальным взором.

— Эй, вы двое, подходите сюда и садитесь. У меня есть парочка документов для вас, чтобы вы могли ознакомиться.

Мы с Кэт уселись на барных стульях и с недоумением уставились на стопку бумаг перед ним.

— Что это всё значит? — задала вопрос Кэт.

Он посмотрел на неё с любовью, сияющей в его подслеповатых глазах.

— Это бумаги на бар. У меня есть несколько юридических документов, составленных для перевода права собственности на это место с меня на ваше имя, и адвокат вложил закладки, чтобы мы знали, где нужно поставить подписи.

Рот Кэт распахнулся, и я думаю, что моя челюсть была тоже где-то в районе пола.

— Что ты имеешь в виду — ты составил на моё имя дарственную?

— Я отдаю это место вам двоим.

— Что? — воскликнул я. У него что, крыша поехала?

Улыбка Эда стала шире.

— Послушайте, я единолично владею этим бизнесом, полностью свободным от всех обременений. Я купил его где-то в начале пятидесятых. Мы с Роуз выплатили всё до цента прямо перед тем, как она ушла, и я управлял им с тех пор в одиночку. Я уже слишком стар, чтобы работать в баре. И я бы хотел передать его вам двоим, чтобы владеть и заботиться, как это делали мы с Роуз.

Я посмотрел на Кэт — её глаза блестели от непролитых слёз.

— Ты отдаёшь мне бар?

— Да.

— И Тимберу?

— Да.

— Просто так?

Он усмехнулся.

— Да, Кэт, просто так. Я полюбил тебя, как дочь, и я рад, что Тимбер проявляет такую нежную заботу о тебе. Я готов передать это место вам, и я не мог бы придумать двух лучших людей для этого, чем вы.

— А как насчет Бивера или Мэл? — спросила она.

— А что с ними? Мне тоже нравится эта парочка, но ни один из них не станет заботиться об этом месте так, как вы.

Я посмотрел на седого лохматого старика, который так щедро вручил не одну, а целых две ценности, о которых он так заботился, мне в руки — Кэт и «Нору».

— Чем ты планируешь заняться?

— О, я подумал, что займусь исследованием тех уголков мира, которые я ещё не успел посмотреть. Стоит сделать это, пока я ещё молод, — он хитро ухмыльнулся.

Мы с Кэт рассмеялись.

— Я не знаю, что сказать, Эд, кроме «благодарю вас».

Он кивнул мне.

— Вот ручка, и вот стопка документов, которые мне нужно отправить по почте, чтобы их можно было быстрее зарегистрировать в мэрии города.

Моя девочка всхлипнула рядом со мной, и я приобнял её за плечи, целуя в макушку. Мы просмотрели, по крайней мере, два десятка бумаг, подписывая и инициализируя каждую страницу со стикером. Когда мы закончили, Кэт встала и обошла барную стойку, подходя к Эду. Она обняла его и расплакалась, уткнувшись ему в шею.

— Ты был так добр ко мне, Эд. Я люблю тебя.

Он приобнял её рукой за спину и с любовью похлопал.

— Я тоже тебя люблю, девочка моя. — Он оттолкнул её осторожно от себя и прокашлялся. Старик пытался сдержать эмоции.

— Ладно, вы двое, мне лучше идти. У меня скоро первый самолёт, чтобы свалить из Хьюстона, а мне ещё нужно забросить документы в почтовое отделение. Я буду наведываться время от времени, чтобы проверять, как тут идут дела.

— Тебе лучше так и сделать, старик, — сказал я, и Эд рассмеялся.

Мы с Кэт помахали ему на прощание, а затем вернулись к табуретам, на которых сидели раньше. Её ослепительные ореховые глаза сверкали от возбуждения.

— Святое дерьмо, мы владеем этим местом!

Святое дерьмо — это было правдой. Я в жизни не ожидал, что именно об этом пойдёт речь, когда старый Эд хотел поговорить с нами, но так или иначе, я был счастлив.

После того, как я покинул месторождение, оно было куплено более крупной компанией меньше чем через неделю. Роджер сказал, что моё место по-прежнему свободно, но мне пришлось отказаться. Я не был уверен, что должность на буровой — это то, чем я хотел бы заниматься до конца жизни, да и эта работа не позволяла бы мне находиться рядом с Кэт в течение дня. Принять такое решение было нетрудно, но понимания того, чем я буду заниматься дальше, не было. Я был уверен только в единственном, и она — единственная — сидела рядом со мной. На удивление, сюрприз Эда, свалившийся нам на головы, был именно тем ответом, которого я не знал, но который искал, и это не могло произойти в лучшее время.

— Эй, ты? — я игриво подтолкнул её плечом.

— Хмм-м? — Она все еще была ошарашена, оглядываясь по сторонам, как будто никогда не видела этого раньше.

— Я предлагаю «освятить» это место.

Она посмотрела на меня и улыбнулась с хитрым видом.

— Где ты имеешь в виду?

— Ну-у, предпочтительно место, в котором Бивер не успел ещё оставить отпечаток своей голой задницы. — Она рассмеялась. — Я собираюсь рискнуть своей удачей и выбираю... бильярдный стол.

Её брови изогнулись.

— Бильярдный стол, да? Это может стать интересным...

— Действительно может стать… — многозначительно ответил я.

— Тем более что тебе для начала нужно поймать меня. — Она выпорхнула из-за бара, на полной скорости пытаясь сбежать от меня.

Я усмехнулся её игривости, в глубине души радуясь, что снова вижу мою девочку прежней. Кэт всегда была яркой и полной жизни. Воспоминания об Адаме всё ещё временами всплывали, и мы над этим работали, но она постепенно исцелялась.

Кэт решила, что слишком долго держала всё в тайне, и настало время поделиться с кем-нибудь этими воспоминаниями. Она уже почти месяц общалась с консультантом, и, похоже, хорошо с этим справлялась. После каждой встречи она ещё чуть-чуть расправляла плечи. И даже начала верить, что не виновата в страшном выборе ублюдка. Она была жертвой, но, в конце концов, вместо того, чтобы бежать, она столкнулась с ним лицом к лицу и победила. Я восхищался силой её духа и упорством, чтобы продолжать сражаться с прошлым. Это заставило меня бороться за себя. Я посетил с ней несколько консультаций и даже поделился снами, которые каждую ночь видел до встречи с Кэт. Я тоже испытывал чувство вины, принимая на себя всю ответственность за то, как сложилась моя жизнь, когда я действительно не был в состоянии контролировать ситуацию. Теперь я знаю, что я должен быть здесь, вместе с ней, и нет ничего более важного, чем это.

Я вскочил с табуретки и двинулся в ту сторону, куда она убежала. Я слышал её хихиканье, и это заставило меня улыбнуться.

— Я дал тебе фору, но ты знаешь, что я найду тебя. — Когда я повернул за угол в коридор, который вёл в подсобку и офис, она увидела меня и взвизгнула. Обхватив её за талию, я поднял её на руки и отнёс обратно в бар.

— Тимбер, опусти меня, мне щекотно.

— Никогда и ни за что. — Я добрался до одного из бильярдных столов и уложил ее на сукно. Склонившись над ней, медленно провёл носом по горлу.

— В следующий раз двигайся в мою сторону, малышка. Это избавит тебя от возможных неприятностей.

Она захихикала. Я прижался ртом к её губам и глубоко поцеловал. Наши языки переплелись друг с другом, борясь за превосходство. Я чувствовал, как меня поглощает эта маленькая женщина, лежащая подо мной. Она облизывала и покусывала мою нижнюю губу, из-за чего у меня в паху всё напряглось. Она потянула меня за руку, в то же время, вплетаясь пальцами другой руки в мои волосы. Я взобрался на стол, оседлав её ноги.

— Ты счастлива? — тихо спросил я.

— Безумно, — немедленно отозвалась она.

Я настойчиво потянул рубашку вверх, и она слегка приподнялась, помогая мне. Тёмно-розовые вершинки сосков начали твердеть, когда их коснулся прохладный воздух. Подставляя под мои пальцы мягкие маленькие пики, она выгнула спину и застонала.

— Тебе хорошо?

— Ты же знаешь, что да...

Её собственные руки тоже занялись делом, расстегнув ремень и выдёргивая рубашку.

— Не шевелись, — потребовала она, и я выполнил приказание с удовольствием. Я наблюдал, полностью заворожённый, как она расстегнула мои штаны и вытащила член. Потом обхватила его и несколько раз сдавила, заставляя мои мускулы напрячься в предвкушении.

— Тебе хорошо? — Маленькая шалунья вернула мне вопрос.

— Ты же знаешь, что да...

Она продолжала поглаживать мой член, скользя вверх и вниз, слегка сжимая, пока не обхватила кончик. Маленькие капли предъэякулята покрывали головку, и она растёрла их большим пальцем. Это чуть не свело меня с ума. Я планировал не спешить с ней, но это оказалось довольно затруднительно. Схватив за руку и заставив отпустить, я отодвинулся от неё и стянул брюки и нижнее белье. Она оценила мою поспешность, поэтому тоже не теряла времени, помогая мне стащить джинсы со своих ног, чтобы я мог поскорее вернуться к ней и расположиться между широко раскинутыми ногами.

— О, Боже, — простонала она, когда я начал медленно погружаться в неё. Она уже была мокрой, и я знал, что мне не понадобится много времени, чтобы она разлетелась на части. Я знал, что Кэт могла подарить мне больше одного оргазма, когда я был внутри неё.

Вышел обратно и снова толкнулся вглубь, она вцепилась мне в спину и впилась ногтями в кожу. Я зашипел, но не потому, что мне стало больно.

— Ты хочешь пожестче, Кэт? — Я снова отстранился и задержался у входа.

— Да, я хочу, чтобы ты был во мне.

Я подразнивал её головой члена.

— Как жестко?

Она попыталась толкнуться бёдрами навстречу, чтобы вернулся обратно, но я отстранился. Она зарычала на меня.

— Тимбер, клянусь Богом, если ты не прекратишь, бл*дь, дразниться, я тебя самого привяжу к барной стойке.

Я рассмеялся.

— Тогда ответь на вопрос, Кэт. Как жестко тебе нужно?

— Я хочу, чтобы ты взял меня так жестко, чтобы я закричала твое имя. Сейчас, пожалуйста. Не заставляй меня умолять и угрожать твоей жизни.

Я врезался в неё, и она содрогнулась вокруг меня, выпустив дыхание, которое непроизвольно сдерживала.

— Мне нравится, когда моя девочка разговаривает одновременно и грязно, и сладко.

— Заткнись и продолжай уже трахать меня.

Нет проблем. Я начал толкаться в неё в бешеном темпе, вытаскивая свой член и яростно погружаясь обратно. Шлепки наших тел только заставляли меня ускорять темп, брать ещё резче и грубее. Её тугое лоно сжалось вокруг меня, и я знал, что она уже приближается к грани.

— Тимбер... о, Боже... о, Боже... Я уже близко... — Её глаза закатились, рот приоткрылся от предвкушения.

— Нет. — Шлепок. — Ещё. — Шлепок.

Я прижался ртом к её губам и погрузился внутрь, пробуя каждый дюйм пленительного рта на вкус. Всё в ней было сладким, и это не стало исключением. Её мягкие губы смялись моими, и я всосал её язык, имитируя движение моих бёдер своим ртом. Когда гладкие ноги обхватили мою талию и впились пятками в задницу, я стремительно начал терять контроль. Мои движения стали неуправляемыми и сумасшедшими.

Я уже был готов перешагнуть через край, когда стиснув зубы, выдохнул:

— Сейчас, Кэт. Кончай, сейчас!

Она кричала моё имя, пока наши слипшиеся от пота тела двигались вместе. Жадное лоно сжималось вокруг меня, выдавливая каждую маленькую каплю из моего члена и заставляя меня дрожать от потрясающих ощущений.

— Христос милосердный!

Её грудь вздымалась рядом с моей.

— Да, ты всё правильно понял.

Я замер на несколько минут, наслаждаясь пребыванием в ней. Когда вытащил обмякший член, она вздрогнула, и я ухмыльнулся. Откинувшись на корточки, я с любовью посмотрел на нее.

— Ты так прекрасна. Серьезно, всего несколько месяцев назад я и представить себе не мог, не то что подумать, что я буду так привязан к тебе.

Её пальцы коснулись и проследили несколько старых шрамов на моей груди, полученных ещё в Ираке, а затем перешли к пятну сморщенной кожи, которая была чуть бледнее остальной — след от последнего ранения.

— Я тоже. Ты счастлив? — Она еще раз повторила мой вопрос.

Я поднял глаза и огляделся по сторонам, рассматривая место, которым теперь владел, затем повернулся к своей темноволосой красавице. Ее длинные рыжевато-каштановые волосы рассыпались веером по столу вокруг её головы.

— Безумно.

Она нежно улыбнулась, и я улыбнулся в ответ.

И я был счастлив! Она исцелила меня изнутри. Я никогда не думал, что найду кого-нибудь, кто мог бы коснуться моих шрамов. Но она смогла, и я буду любить её до конца своей жизни. Вечность!!!

***КОНЕЦ***