Глава 1

Каждый раз, как захожу в этот большой кабинет – начинается мандраж. И дело не только в трепете перед статусом мужчины, который является здесь хозяином, но и в настороженном предвкушении. Я никогда не знаю, захочет ли он задержать меня или же отпустит, проявив холодное отчуждение…

Удерживая в руках отчеты, я уже около получаса внимательно наблюдала за тем, как шеф хмуро изучает бумаги. Ноги от напряжения немели, но я даже не думала присесть, показывая готовность в любой момент объясниться по каждому пункту. От волнения бросало в холодный пот. Евгений Владимирович был очень строгим руководителем, придирчивым к деталям и требовательным. А потому расслабиться рядом с ним представлялось практически невозможным!

Ему было около тридцати пяти, довольно взрослый и довольно молодой для такой должности, в сравнении с предшествующим начальством. Вот уже полгода он занимал место главы компании, внушая страх и трепет своими принципами и жесткими методами ведения дел! Но, тем не менее, мало кто из женской части коллектива остался равнодушным к его мужественной привлекательности…

Неожиданно шеф взглянул на меня исподлобья. Его насыщенно-серые глаза, казалось, пробивали насквозь каждого своим стальным холодом и властным отблеском!

– Что?.. – растерянно встрепенулась я.

– Скажите мне, Алина Игоревна, вы читали эти отчеты? – в своей спокойной манере спросил он.

Этот мужчина никогда не повышал голос на своих подчиненных, но мог так подействовать на волю человека и прогнуть одним своим словом, что за эти полгода уже никто не смел заблуждаться по поводу его авторитета! Вот и сейчас это звенящее спокойствие шефа вызвало во мне только вспышку настороженности. Щеки обожгло, а по телу пронеслись иголки – неужели там все настолько плохо?!

– Я успела ознакомиться… но только с основной частью!.. – честно призналась я и тут же напряглась, едва уловив, как он поджал губы.

Такие мужественные: ни тонкие, ни пухлые, бледные…

– Дайте мне остальные! – приказал он неожиданно, протянув руку.

Я тут же поспешила приблизиться и вложила в его большую ладонь остальные отчеты. Евгений Владимирович небрежно разложил их на столе и снисходительно поманил меня к себе:

– Вот смотрите! – низким тоном указал он, открыв итоговые отчеты за прошлые годы на одной и той же странице.

Я встала по правую руку от шефа и слегка наклонилась, стараясь сосредоточиться на таблицах. Меня окружил запах его парфюма – такой приятный… аромат свежести и чего-то мужского, терпкого.

– Одна и та же тенденция из года в год! – заметил начальник наводящим тоном. – Вам не кажется это странным?

Наши глаза встретились, и в желудке сразу что-то неприятно сжалось от подозрения, проскользнувшего в голосе шефа.

– Я понимаю, о чем вы говорите… – уступчиво признала я, однако следом осторожно заметила: – Но ведь не исключено, что в конце года все выкладываются для такой тенденции!

Переместив напряженное внимание на таблицы, я практически перестала дышать, чувствуя на себе пристальный взгляд начальника.

– Я думаю, вы гораздо проницательнее, чем пытаетесь мне казаться! – вкрадчивым тоном заключил он. – И прекрасно понимаете, что итоги завышены намеренно! Никакой стимул не в силах за один месяц до начала нового года заставить людей выложиться настолько, чтобы угодить такими показателями.

Пропустив волну колючего смятения, я невольно закусила губы и плавно выпрямилась, больше не решаясь соваться со своими жалкими возражениями. Конечно же, он был прав… И старое начальство из года в год делало все, чтобы сохранить свои места! А сейчас уже не было смысла их прикрывать.

Под давлением пристального внимания шефа, я взволнованно крутила ручку в руках и в какой-то момент случайно ее выронила… Покатившись по полу, она остановилась прямо у его дорогих, идеально начищенных ботинок!

На секунду замешкавшись, я поспешила опуститься на корточки и глухо проронила:

– Простите…

Заливаясь краской смущения, я уже протянула руку, но тут невольно подняла взгляд на мужчину и тут же замерла… Замерла когда увидела, что отразилось в его металлических глазах. Потому что знала, что это! Никогда он не проявлял примитивного интереса. Не кидал намеки или похотливые предложения, но этот взгляд… будоражащий и пугающий, я всегда его улавливала где-то на уровне инстинктов!

Неловко поднявшись, я сразу отступила от этой опасной близости. Не знаю почему… хотелось бежать! Прямо сейчас, или ничто не спасет меня от того, что должно произойти!

Некоторое время Евгений Владимирович держал меня на прицеле своего тяжелого взгляда.

– Может, позвать Николая Григорьевича?.. – выпалила я дрогнувшими губами. – Его мнение будет полезно услышать в этом…

Слова оборвались, потому что шеф вдруг поднялся со своего кожаного кресла и не спеша, но уверенно направился к двери. По телу побежали стягивающие мурашки, когда он запер ее и, глядя на меня в упор, начал приближаться. На ходу Евгений снял свой пиджак и, как только оказался рядом, бросил его в кресло, притянув меня к себе за предплечье.

Я вся задрожала, оказавшись в сильных руках, от волнительного предвкушения и настороженности. Коснувшись моего лица, шеф заправил за ухо выбившуюся прядь медовых локонов, затем скользнул к затылку, и мои длинные волосы каскадом рассыпались по плечам.

Захватив мою шею сзади, шеф выпустил меня из своих объятий и толкнул к столу, на который я оперлась руками. Не смея шелохнуться, я затаила дыхание, чувствуя начальника позади себя и слегка вздрогнула, когда теплая мужская рука опустилась на мое бедро. Мучительно медленно он задрал юбку, нарочно задев чувствительное место между моих ног, и, резко втянув воздух, я судорожно стиснула столешницу пальцами.

– Евгений Владимирович, мне нужно… – выдохнула я отрывисто, пытаясь противиться этому безумию.

Он настойчиво запустил руку в мои волосы и заставил выгнуться.

– Чшш… – коснулось нежной кожи горячее дыхание.

Сорвав несколько пуговиц с петель, шеф просунул руку в вырез моей рубашки и несдержанно сжал грудь, заставляя меня протяжно простонать. Затем вплотную прижался сзади и спустился по животу прямо к горячему чувственному месту. Каменный член, сдерживаемый одними брюками, впился в мои ягодицы, и между ног все задрожало от возбуждения. Сдвинув трусики, проворные пальцы скользнули по влажным складочкам и толчком проникли внутрь меня, где все судорожно сжалось.

Не сдержав стон, я послушно опустилась на стол, когда шеф освободил мои волосы и надавил ладонью между лопаток. Внизу живота тягостно заныло от горячей волны возбуждения. Послышался треск – шеф разорвал мои трусики, как это бывало когда он сильно возбужден, и тут же ворвался в меня на всю глубину. Вскрикнув, я закрыла рот ладошкой, ощутив, как от напряжения испарина выступила на коже. Рывок за рывком, он вбивался в меня, сжимая ягодицы и придавливая к столу. Я была мокрой и податливой, и это безумное влечение завладевало мной, превращая в похотливую куклу, которая готова исполнить все в угоду хозяину!

Он нередко брал меня вот так – жестко и нетерпеливо. Невозможно было предугадать его желания, настроение и намерения. Невозможно было понять – как это будет?.. Но одно я знала наверняка… Это была больная связь. Ведь в то время, как он думал, что я отдаю всю себя ради сохранения места, мое сердце изнывало от любви к этому человеку… И каждый раз мои чувства разбивались о его холодное отчуждение. Потому что шеф никогда не давал забыться. Сохранял дистанцию между нами! И вот уже несколько месяцев я мучилась от этой запретной близости…

Сердце выпрыгивало из груди от ярких спазмов по всему телу. Я дошла до оргазма быстро… Слишком продолжительной была пауза с последнего раза!

В какой-то момент рука любовника, украшенная разветвлением вен, упала на мое запястье и с силой сжала его прямо перед тем, как он напрягся и с низким стоном сделал последний толчок. Тяжело дыша, Евгений задержался во мне лишь на некоторое время, после чего медленно отстранился. Продолжая лежать на столе, я вдруг напряглась, ощутив, что по бедрам потекла вязкая горячая субстанция.

– Не шевелись, – тут же раздался приказ.

Облизнув пересохшие губы, я услышала, как он открыл ящик. Скоро к бедрам прикоснулось что-то холодное и влажное – салфетки, которыми шеф вытер свое семя.

– Все, – коротко осведомил он, сдержанно коснувшись моей поясницы.

Осторожно поднимаясь и оправляя юбку, я проследила за шефом, который не спеша направился в личную уборную. Там также находился душ, и я терпеливо дождалась, пока Евгений выйдет, прежде чем, пряча взгляд, пошла туда сама.

Пока спешно вымывала из себя остатки страсти, все думала о том, что произошло. Как человек предусмотрительный, он никогда раньше не допускал такого! Прикрыв глаза, я тут же жестко одернула себя, не позволяя наивным мыслям закрепиться в сознании. Лучше сейчас принять реальность, чем потом разбитой на осколки зализывать раны! Для него я – никто. Миленькая помощница зама, которая не в силах обуздать свою похоть и влечение! И он слишком явно показывал свое отношение, чтобы у меня остались хоть какие-то сомнения…

В груди тягостно заныло от этих мыслей, раздирающих на клочки мое достоинство… Сколько еще я так протяну?! Сколько еще буду жить с ношей, что изо дня в день кислотой разъедает мою душу?..

Когда вышла из уборной, была совсем подавлена и хотела как можно скорее покинуть кабинет, но замешкалась, встретившись взглядом с Евгением Владимировичем. В желудке что-то свернулось от волнения, когда шеф неожиданно оттолкнулся от стола и направился ко мне. Сцепив руки в замок, я растерянно посмотрела на начальника, который возвысился надо мной.

– Ты в порядке? – склонив голову на бок, он скользнул по мне напряженным взглядом и слегка захватил пальцами мой подбородок.

Я даже оторопела от такого простого вопроса. Настолько привыкла к безучастной дистанции, что сейчас даже не знала, как реагировать!

– Да, – отозвалась я, робко улыбнувшись.

Шеф нахмурился и не спеша отстранился, возвращая привычную для нас обоих дистанцию.

– Сегодня я был несдержан…

– Да… ничего!.. – торопливо оборвала я его. – Я… приму таблетки – не беспокойтесь! У меня есть.

Щеки вспыхнули – было очень неудобно обсуждать эту деликатную тему, хотя, вроде, взрослые люди. Но еще хуже было выставить себя растерянной дурочкой!

Шеф же задержал на мне долгий испытующий взгляд и в какой-то момент сухо отозвался:

– Хорошо.

Развернувшись, Евгений уверенным шагом направился к столу.

– Можешь идти, – бросил он на ходу. – Левицкий пусть зайдет, к нему есть вопросы!

Кажется, я должна была уже привыкнуть… Но это оказалось невозможным! Внутри так и горело, так и царапало, что даже дыхание срывалось! Господи, почему так больно?! Каждый раз так больно…

– Хорошо, – тихо произнесла я и, отстраненно глядя перед собой, двинулась к двери.

* * *

Своего непосредственного начальника нашла быстро. Без лишних подробностей передала приказ и направилась к своему рабочему месту. Но не дошла… Встретила по пути Инну – хотела отделаться вежливой улыбкой, да только коллега неожиданно ухватила меня за плечи и затащила в ближайший туалет.

– Эй, ты чего?.. – возмутилась я, настороженно усмехнувшись, и только сейчас отметила ее сияющее от радости лицо.

– Алинка, ты не поверишь! – воскликнула она, еле сдерживая тон. – Хотела потом всем официально рассказать, но распирает – не могу!..

– Да что случилось? – недоумевающе спросила я.

Инна закусила свои растянувшиеся в широкой улыбке губы и на одном дыхании сообщила:

– Я выхожу замуж!

– Что?.. – с искренним восторгом отозвалась я.

Она зажмурилась от слез и закивала головой.

– Да! Егор сделал мне предложение!..

На секунду растерявшись, я порывисто обняла единственную коллегу, с которой так тепло общалась, всем сердцем разделяя ее счастье.

– Боже, я так рада за тебя!.. – призналась я, вытирая навернувшиеся слезы.

– Как думаешь – это моя судьба?.. – тут же беспокойно спросила подруга, так наивно доверяясь постороннему мнению.

– Конечно, – уверенно улыбнулась я, погладив ее по щеке. – Вы созданы друг для друга!

Обменявшись еще парой слов, мы неохотно разошлись – Инна побежала по делам, а я осталась в туалете. Все еще пребывая под впечатлением, повернулась к зеркалу над раковиной и поймала взглядом свое отражение. Блаженная улыбка тут же сошла с лица. Внутри так захлестнуло, как будто кто-то грубо разбудил меня, и жестокое осознание происходящего раскатилось током по нервам…

Боже, что же я делаю?!

Какого черта я творю со своей жизнью? Мне двадцать два – я самодостаточная, образованная, амбициозная, да и, в конце концов, красивая, видная девушка!.. Неужели я настолько не ценю себя, что готова терпеть это унижение? И даже чувства не могли меня оправдать!

Все так ясно предстало в голове и встало на свои места, что я, наконец, четко поняла, что должна делать! Да только где взять столько воли…

* * *

Это утро выдалось особенно тяжелым… Ночь прошла практически без сна – беспокойно ворочаясь, я все взвешивала "за" и "против", боролась с собой и коварным соблазном отложить, найти другой вариант! Но в груди неотступной тупой болью пульсировало напоминание о таблетках, которые я приняла перед сном. Тугой комок застрял в горле и не пропускал эту отраву, но я заставила себя! Наверное, это и послужило крайней точкой и принесло безвозвратную уверенность в своем решении.

На работу пришла сонная и помятая. Упала в рабочее кресло и с редким хладнокровием набросала заявление на увольнение.

Все. Иначе – никак… Иначе я буду постоянно поддаваться этому ядовитому соблазну!

К заму зашла с уверенным стуком. Положила утреннюю почту и не забыла оставить свой листок с заявлением. Занятый утренней суетой, Николай Григорьевич отпустил меня кивком и я спокойно удалилась. Однако я даже в кресло присесть не успела, как его взволнованный голос раздался по селектору! Пришлось вернуться назад и на требование шефа объясниться выдавить заученную речь о месте в новой компании, о карьерном росте и о других придуманных, но не малозначимых причинах.

Разговор был долгим. Шеф пытался уговорить и так, и эдак, и только Бог знает каких сил мне стоило не уступить ему! В итоге сдался он. Обиженно пробубнил о положенном сроке отработки и о том, что окончательная подпись за гендиректором, который, как оказалось, уехал в командировку на две недели.

Моя реакция была предсказуемой. Я и расстроилась, и утешилась. Расстроилась от того, что целых две недели не увижу его и даже где-то испугалась – вдруг могу передумать! Все-таки это неуправляемое притяжение никуда не засунешь… Но в то же время – утешилась, ведь и соблазна, как такового, тоже не будет!

В общем-то, выбора у меня все равно не осталось. В конце концов, это всего лишь две недели! И я очень надеялась, что эти дни зачтут как отработанные…

* * *

Коропоратив был в самом разгаре. Коллеги скинули рабочий дресс-код, позабыли о рутине и теперь отрывались на полную! Вечер устроили прямо в главном фойе здания нашей компании. Заказали музыку, известного тамаду, ресторанную атрибутику и персонал. Так что создавалось полное впечатление, будто я нахожусь в каком-нибудь клубе или в кафе!

Инна не уставала тянуть меня на специально оборудованный танцпол, но я раз за разом отказывалась. Не только потому, что до кондиции не доходила со своей скоростью, но и из-за дурного самочувствия, которое преследовало меня уже неделю.

Так сложилось, что раньше я не принимала противозачаточных таблеток, а потому была не готова к подобным последствиям гормонального вмешательства! Они просто лежали на форс-мажорный случай, которому и пришло время. И вот теперь постоянное недомогание и дискомфорт внизу живота. Очень было похоже на предвестники месячных, да только месячные никак не наступали…

– Слушай, ты весь вечер этот бокал мучить будешь?! – неожиданно раздался веселый голос Инны, которая упала на ближайший стул.

Улыбнувшись подруге, я покрутила тонкую стеклянную ножку, скептически глянув на игристый напиток.

– Да что-то совсем не лезет… – призналась я со вздохом.

– Расслабься ты уже! – бросила Инна, перекрикивая музыку и уверенно наполняя свой бокал. – Боишься, что ли, лицо перед начальством потерять?

Я скривила губы и отмахнулась от нее.

– Ну прям. Где ты тут начальство видишь?! Все наши! Они никогда и не задерживаются на таких мероприятиях.

– Здрасти! – пьяным голосом возразила Инна. – Гендиректор собственной персоной – на месте! Он же час назад как вернулся – и сразу в офис.

Внутри что-то передернуло. Я даже невольно выпрямилась от колючей волны жара.

– Как?.. – растерянно выдохнула я. – Ты уверена?

– Эх ты, правая рука зама, – пожурила она меня, морщась от глотка шампанского. – Стыдно не знать о таких моментах!

Инна переключилась на коллег, что приползли с танцпола после целой партии зажигательных треков. Я же, окончательно потеряв шанс расслабиться, решила не привлекать внимание своим взволнованным видом и спешно удалилась в дамскую комнату.

Поправляя идеальный макияж, я невольно задержала придирчивый взгляд на своем отражении. Волосы, уложенные в объемную прическу, крупными кудрями спускались через одно плечо. Длинное платье в пол, со сдержанным декольте и разрезом от бедра, переливалось блестками благодаря необычной ткани «глиттер» и красиво облегало фигуру с тонкой талией. Кстати идеально-тонкой она стала именно благодаря моему наваждению!..

С этой мыслью панически захотелось сбежать… Прямо в разгар корпоратива, даже не объясняя причин! Но когда вышла из туалета, все же решила еще немного посидеть для приличия, а затем сослаться на плохое самочувствие и уехать. Не знаю почему, но какая-то тревога не пускала меня сорваться вот так! И как оказалось – не зря. Потому что не успела даже подойти к своему столу, как меня настойчиво перехватили!

Абсолютно трезвый и в полной рабочей боеготовности, личный помощник гендиректора сам нашел меня, чтобы сообщить его приказ. Шеф ждал меня в своем кабинете. Прямо сейчас!

Да блин…

Пока ехала до нужного этажа в компании помощника, разволновалась не на шутку. Беспокойство и трепет лихорадили танцем в груди, заставляя пропускать по телу нервную дрожь.

Парень проводил меня до самой двери и проконтролировал, чтобы зашла, а там… ждал он.

Внутри вихрем разнеслись пьянящие и в то же время предостерегающие эмоции. Шеф стоял спиной ко мне, глядя на ночной город через панорамное окно. Тихо закрыв за собой дверь, я пересекла кабинет, бесшумно ступая на своих каблучках.

– Здравствуйте, Евгений Владимирович. Вы вызывали меня… – осторожно выдала я свое присутствие, нервно сцепив ладони вместе.

Он медленно повернул голову и, глянув на меня из-за плеча, вдруг застыл. Хромированные, серые глаза придирчиво и неспешно спустились по моей фигуре, невольно заставляя стушеваться. Ему еще не приходилось лицезреть меня в таком неформальном виде, так что это внимание было вполне обоснованно, но кожу так и жгло от его взгляда!

В какой-то момент внимание шефа резко переместилось на стол. Я машинально проследила за его взглядом, и по моему телу тут же пронеслись мелкие иголочки. Это было заявление. Мое заявление, которое лежало ровно на середине стола!

– Что это значит? – разнесся в кабинете холодно-строгий голос.

Пока я никак не могла решиться на ответ, шеф обернулся, испытывая меня своим взглядом.

– Это значит… что я ухожу из компании, – глухо проронила я, не в силах смотреть в его лицо.

Так и вертелось на языке: «Я ухожу… от вас». Но к счастью, я смогла справиться с этим навязчивым признанием!

Повисло молчание, напрягающее и током проходящее по нервам.

– Я догадался, – услышала я снисходительный сарказм. – Хотелось бы услышать причины. И лучше чтобы они были вескими, Алина Игоревна!

Я подняла взгляд на шефа и, наконец, сделала свободный вдох – что ж, на это у меня имелся ответ!

– От одной компании поступило предложение… – начала я ровным тоном. – И взвесив все, я решила, что… мне не стоит упускать эту возможность.

Шеф смотрел на меня так, что нервы звенели от напряжения.

– Как интересно, – бесстрастным тоном заметил он, неотрывно глядя. – И что же это за компания?

Вот тут я и начала теряться.

– Это… новая компания! – поспешила я уточнить. – Вряд ли вы что-то слышали о ней.

– Тогда тем более стоит ознакомиться, чтобы быть уверенным, ведь вы рискуете надежным местом! – непреклонно настаивал он.

Некоторое время я тупо смотрела на шефа, спешно придумывая почву для своего вранья.

– Я обязательно предоставлю вам всю информацию, Евгений Владимирович, – в какой-то момент уверила я, справляясь с волнением. – Только в понедельник утром, если, конечно, вы…

Неожиданно он начал приближаться. Медленно, словно хищник – аж дыхание перехватило, и сердце бросилось вскачь. Мое бедное сердце!.. Только не предавай меня, только не сейчас!

Очень скоро Евгений возвысился надо мной, не делая попыток прикоснуться, но намертво впиваясь глазами.

– Ты не умеешь врать, – констатировал он холодно. – Я спрошу снова, и на этот раз тебе лучше сказать правду!

Я растерянно смотрела на шефа, чувствуя озноб из-за его колючей энергетики. Голос начальника звучал спокойно, но это спокойствие было требовательным и подавляющим.

– Итак, причина? – сдержанно напомнил он.

Мой взволнованный взгляд переместился в сторону. И ведь шеф даже не догадывается, какую правду от меня требует… Такую простую, и в то же время такую сложную для меня! А что если?.. Если просто признаться!

В какое-то мгновение я прикрыла глаза и, сделав мысленный прыжок в бездну, произнесла на одном дыхании:

– Я люблю вас.

Кажется, прошла целая вечность, прежде чем я услышала недоверчивое и хмурое:

– Что?

Взглянув на шефа, я увидела на его лице строгое недоумение и сжала зубы, чтобы не стучали от волнения.

– Я… люблю вас, – повторила я дрогнувшим голосом.

Выражение его лица оказалось как удар хлыстом по обнаженной коже. Оно заставило меня стыдливо опустить голову и сбивчиво добавить:

– И чтобы не создавать проблем ни вам, ни себе… я приняла это решение.

Слушая шумное дыхание своего руководителя, я понимала, что это признание оказалось далеко от той версии, которую он ожидал. Но слова назад не вернешь, и, наверное, если бы я промолчала – обязательно пожалела бы. Когда-нибудь. И сейчас только это и было мне утешением.

– Я подпишу заявление сразу после закрытия года, – услышала я, и воздух вышибло из легких точно от удара.

Шеф отстранился от меня, и кожа покрылась холодными мурашками.

– За каждый день переработки – получите оплату в двойном размере, – снисходительно добавил он, прежде чем прозвучал последний вердикт. – Больше вас не задерживаю.

Болезненный комок подобрался к горлу, а ноги не желали шевелиться. Кажется, я хотела что-то сказать, но боялась, что голос выдаст все мои эмоции. А падать еще ниже совсем не хотелось…

В конце концов, бросила тяжелый взгляд на широкую спину, обтянутую кипенно-белой рубашкой, и на негнущихся ногах направилась к двери.

Глава 2

«Дура! Боже, какая же я дура!..» – сетовала я изнутри, закусывая губы до крови и нервно вытирая слезы. Слава богу, в лифте была одна. А на камеры – плевать. Пусть смотрит охрана, тешится. Если, конечно, отвлечется от своих планшетов…

Остервенело смахнула очередную дорожку – не имела я права плакать. Ведь не ждала ничего в ответ, я же не идиотка!

Нет – идиотка. Потому что где-то глубоко внутри допустила надежду на иной исход. Не такой хладнокровный и жестоко растаптывающий мои чувства!

Громко всхлипнула, не выдерживая накал эмоций, и закрыла исказившееся от плача лицо руками. Дала себе ровно пять секунд и, резко втянув воздух, заставила собрать остатки воли.

Как только вышла из лифта, сразу направилась в туалет. Там поправила макияж и, вопреки всем планам, вернулась на корпоратив. Натянула улыбку, настроилась и присела за свой стол, где меня тут же начали расспрашивать о причинах, по которым вызвали на ковер. Очень натурально отмахнулась незначительным ответом и, выразительно предложив тост, разом перевела разговор в другое русло, залпом осушив свой бокал.

Голова резко закружилась, но постепенно все выровнялось перед глазами. Как раз в этот момент заиграла знакомая и очень зажигательная песня. Не сомневаясь ни секунды, я встала из-за стола и, лишь раз покачнувшись, уверенно направилась к танцполу.

Музыка проходила вибрацией через кожу, а цветные огни игриво скользили по платью, в котором я очень активно двигалась. Кажется, что никогда в жизни я не чувствовала себя такой раскрепощенной, как сейчас! Пьянящая энергия блуждала по венам, вызывала эйфорию и даже помогала забыть про острую боль, что пульсировала в груди. Ее просто не было. Сейчас не было…

Я возвращалась к столу только для того, чтобы снова выпить. Плевать на все! Сегодня я отдыхаю и освобождаю душу, а плакать буду уже завтра.

Последнее, что я еще четко помнила – медленная музыка, под которую я плавно двигалась, прикрывала глаза, кайфуя от мотива, задевающего самые сокровенные струны души. Несмотря на располагающую атмосферу и обилие пар вокруг, я упорно танцевала одна. Ко мне то и дело подходили коллеги-мужчины с предложением присоединиться, но я капризно отгоняла всех, не разрешая никому нарушать мое комфортное одиночество. Бесцеремонно отворачивалась и продолжала свой понятный только мне танец, все больше замечая, как все вокруг начинает плыть.

Не помню, в какой момент меня поймали чьи-то сильные руки, но я почему-то не стала сопротивляться. Не открывая глаз, позволила себе положить голову на чью-то широкую твердую грудь и хотела в тот момент только одного… чтобы меня не отпускали! Чтобы обо мне позаботились, защитили и отвезли домой.

А чужие руки и не отпускали. Только в какой-то момент куда-то повели, а потом вдруг я перестала чувствовать пол под ногами и невольно напряглась. Однако ощущая надежную опору, я, в конце концов, расслабилась. Может, это был пьяный бред, может, равнодушие, но я доверилась неизвестности, в которой и уснула…

* * *

Жуткая головная боль, сухость во рту и тошнота – вот что жестоко разбудило меня этим утром. Первое, что поняла – лежу с головой под одеялом и что я… голая.

Осторожно выползла из своего укрытия, пытаясь припомнить обстоятельства прошлого вечера, и вдруг застыла, сонно оглядываясь в просторной незнакомой спальне. Довольно дорогой спальне, судя по обстановке и роскошной мебели из массивного дерева.

Нет… похоже уже было далеко не утро, так как солнце щедро лилось в комнату через приоткрытые шторы!

– Твою налево… – прохрипела я, усаживаясь в чужой постели и опасливо прикрываясь одеялом.

Почти сразу заметила на прикроватной тумбочке слева бутылку воды и таблетки от моей «болезни», которые кто-то так заботливо оставил. Пропустив легкое подозрение, кинулась к бутылке и почти наполовину осушила ее, даже не удосужившись воспользоваться стаканом. Таблетки трогать не стала. Как-нибудь сама переболею, мало ли…

Осторожно поглаживая чувствительную голову, хмуро пыталась напрячь свои мозги после алкогольного отравления. Болезненно защемило в груди, когда в мыслях жестоко воссоздался последний разговор с мужчиной, в которого я посмела влюбиться! А тут еще и эта беда на мою голову…

Когда я вообще позволяла себе так пить?! Теперь придется расплачиваться унизительным положением, ведь я разрешила кому-то увезти меня в свое логово и… О боже… даже думать не хотелось, что кто-то воспользовался моим состоянием. И однозначно этот кто-то – из коллег!

Но тогда где же была Инна? Почему она даже не попыталась это пресечь?.. Глупо было обвинять подругу, но в душу закралась обида.

Так противно стало внутри, до тошнотворного позыва. Сокрушенно опустив голову на колени, я дала себе несколько секунд перевести дух, как вдруг услышала, что дверь в комнату открылась.

По телу пронеслись иголки, а желудок провалился куда-то вниз, ведь сейчас мне предстояло встретиться со своей проблемой лицом к лицу! Я тут же выпрямилась, спешно откинула волосы, а когда в комнату зашел тот самый негодяй, который не постеснялся увезти меня с корпоратива – потеряла дар речи.

Евгений Владимирович остановился ровно напротив кровати, блуждая по мне напряженным и оценивающим взглядом. Я же в недоумении смотрела на него в ответ, безуспешно пытаясь сообразить, что происходит?..

Шеф был одет строго, в белую рубашку и идеально выглаженные черные брюки. Наверное, от этого и создавалось четкое ощущение нерушимой субординации.

– Как ты себя чувствуешь? – спросил он вдруг не самым участливым тоном.

Опустив от смущения взгляд и прикусив щеку, я глухо отозвалась:

– Не очень…

– Тебе не стоит иметь такой неосторожный подход к алкоголю, – сухо заметил он. – Потому как это вредит не только здоровью, но и здравомыслию.

Я не знаю, что больше задело меня в его словах… Но это позволило мне очнуться и наконец осознать всю абсурдность ситуации!

– Зачем вы это сделали?.. – выдохнула я, впившись в него укоризненным взглядом. – После того, в чем я вам призналась, как вы могли?!

Взгляд шефа стал тяжелым и хмурым, прежде чем он холодно ответил:

– Развею твои подозрения по поводу моей примитивности, но боюсь, я уже не в том возрасте, да и не в том положении, чтобы пользоваться девушкой в невменяемом состоянии!

Я недоверчиво смотрела в серые глаза, судорожно сжимая в руках одеяло.

– Ничего не было, Алина, – сообщил он таким твердым тоном, что мне даже стыдно стало за свои обвинения.

– Но как тогда… Почему я здесь, в таком виде?.. – поспешила привести я веские доводы.

– Я посчитал нужным взять на себя ответственность и позаботиться о твоем благополучном возвращении домой, – тут же ответил он бесстрастным тоном. – Однако в твоем состоянии мне не удалось добиться хотя бы адреса, а если бы даже помогли безопасники – ключей при тебе я также не нашел.

Я перевела напряженный взгляд в пространство, прикидывая, что нигде не вижу своей сумочки, и, должно быть, она осталась на вечере! А там, в скрытом кармане, я и хранила ключи от квартиры. Так что вывод напрашивался сам собой… пока все сходилось.

– Что же касается одежды… – непреклонно продолжал мой руководитель. – Я не зря говорил о вреде алкоголя, потому что ночью тебя не раз выворачивало.

Прикусив губы, я опустила голову и отчаянно зажмурилась, сгорая от стыда. Черт возьми… хуже нарочно не придумаешь!

– Не стоит переживать, – услышала я снисходительный голос. – Это вполне естественные последствия, а платье уже вернули из химчистки.

Справляясь с тяжелой лавиной, раскатившейся в груди, я грустно усмехнулась и взглянула на шефа из-под ресниц. Кто сказал, что романтика умерла? Она просто сдохла! Под гнетом современных проблем общества, стереотипов и стечения обстоятельств. И сейчас я бы все отдала, только бы не видеть это холодную снисходительность в его глазах, только бы не знать, что он видел мой позор.

– Спасибо… мне очень неудобно, – произнесла я еле слышно, нервно теребя пододеяльник. – Простите, что заняла ваше время.

– Тебе не за что извиняться, – тут же возразил он строго. – Я понимаю твою неловкость, но меня редко что может смутить или удивить. Да и вообще, в такой момент лучше бы чтобы кто-то был рядом!

Я смотрела на избранного моим сердцем мужчину, и оно сжималось до боли в грудной клетке. Несмотря на его попытку меня успокоить, все равно любая участь казалась лучше, чем предстать перед ним в таком состоянии…

– На столе тебя ждет завтрак, – сдержанно сообщил Евгений Владимирович в какой-то момент, и я невольно покосилась на стол в конце комнаты, где стоял большой поднос. – После водитель отвезет, куда скажешь.

– Спасибо, – проронила я безжизненным голосом, робко взглянув на шефа.

Он почему-то не спешил уходить. Некоторое время задумчиво смотрел на меня, будто что-то решал, а затем вдруг начал обходить кровать.

Возвысившись надо мной и игнорируя растерянность в глазах, шеф плавным движением поднял мое лицо за подбородок. Скользнув по нему хмурым и придирчивым взглядом, он будто оценил мое состояние по цвету кожи или по кругам вокруг глаз, прежде чем так же неожиданно отстранился.

– Я помню, о чем ты мне сказала, Алина, – подчеркнуто сообщил шеф. – Это было довольно неожиданное и смелое признание, но боюсь, ты ошибочно воспринимаешь природу своих чувств! Ведь я не сделал ничего, чтобы оно было уместным.

Я неловко опустила голову, спрятав за волосами лицо, которое мгновенно ошпарило краской смятения. Вот, значит, какие выводы он сделал?! Просто не поверил мне! Решил, что я сама не ведаю, о чем говорю, и путаю примитивное влечение с чувствами!..

– Да разве любят за что-то?.. – тихо произнесла я, словно сама себе.

Кажется, тошнота начала подниматься к горлу с новой силой. Как же глупо я, должно быть, выгляжу в его глазах…

На свое возражение я услышала лишь шумный вдох, а затем краем глаза проследила, как шеф направился к двери:

– Если тебе что-то понадобится – можешь звонить мне напрямую, – только и бросил он на ходу, прежде чем покинул комнату.

Сразу стало так неуютно от пустоты в этом чужом месте, что захотелось как можно скорее покинуть его! После этого разговора свинцовая тяжесть заняла прочное место на душе … Лучше бы он не открывал мне своих мыслей. Лучше бы не пытался снисходительно объяснить свою позицию! Ведь теперь я в полной мере осознала, насколько безответны мои чувства.

К еде я так и не притронулась. Быстро привела себя в порядок в ванной, оделась и поспешила покинуть комнату. Без лишнего труда вышла к лестнице, где меня и встретил учтивый охранник. Он проводил меня до черного автомобиля класса люкс, на котором и отвез домой.

* * *

День прошел как в тумане, а ночь осталась без сна. Каждый стук сердца напоминал о моем унижении и о словах, что неустанно разносились набатом в голове…

Что ж, пусть думает, что хочет! А винить я никого не имею права. Сама поддалась на эту ни к чему не обязывающую связь! Теперь же мне осталось только сделать выводы, отработать совсем немного в компании и забыть обо всем.

Если бы только все складывалось так, как мы хотим…

Каждый день, приходя на работу, я начинала прятаться в разных уголках офиса, как только узнавала о присутствии шефа. Только бы не встретится с ним, только бы у него не возникло причин вызвать меня! Как я посмотрю ему в глаза после всего, что произошло?.. Как?!

Я могла бы вдохновиться гордостью, которая с трудом утешала мое самолюбие, но стоило знакомому силуэту появиться на горизонте, как сердце замирало, и я лихорадочно начинала искать возможности скрыться. То бегала в архив, то по этажам, а то и вовсе однажды нагло отпросилась в самый разгар рабочего дня! Только так совпало, что это случилось по веской причине…

– Твою мать… – выдохнула я, сидя на крышке унитаза офисного туалета и дрожащими пальцами удерживая тест. – Твою мать!..

У меня просто больше не находилось слов после третьего положительного результата. И я бы еще долго винила эти чертовы таблетки, если бы однажды меня не вырвало прямо в офисе! Благо успела добежать до туалета незаметно, а то бы нажила слухов на свою голову.

– Господи… как же так? – наконец очнулась я из своего коматоза, оторвавшись от полосок и закрыв лицо ладонью.

Я была в панике. Я была растерянна и со всей ответственностью понимала насколько влипла!

Ничего лучше не придумала, как в первую очередь посетить своего гинеколога. Очень волновалась, пока сидела в очереди, а потом буквально с порога вывалила на голову специалиста сложившуюся ситуацию. Даже таблетки показала, которые не поленилась взять с собой.

Терпеливая женщина молча выслушала меня, мазнула взглядом по таблеткам и спокойно пригласила в кресло. После она так же спокойно подтвердила мои опасения, сообщив, что срок совсем маленький, но это фактическая беременность. А насчет таблеток безучастно осведомила, что эта серия оказалась бракованной и я уже не первая пострадавшая. Потому и было это недомогание с самого начала! А как защита эти препараты не несли никаких гарантий…

Наблюдая мою не самую радостную реакцию, проницательная женщина с тяжелым вздохом сунула мне для заполнения анкету на аборт. Однако сразу предупредила о возможных необратимых последствиях, а тем более у тех, кто находиться в группе риска. Оказывается, из-за отрицательного резуса крови я первая стояла в этой группе!

Это новость стала последней каплей для моих нервов. Карусель событий стремительно сносила всю почву под ногами и не давала даже шанса на передышку.

* * *

Пока ехала до офиса, чуть в аварию не попала, так была загружена своими мыслями. Да еще и анкета эта… лежит в прозрачном файлике на соседнем сидении, так и бросается в глаза. В какой-то момент не выдержала и убрала ее в бардачок, даже не заботясь о том, что прилично помяла бумагу. Наверное, потому что на самом деле внутри меня уже созрело решение! А всякое напоминание о другом пути вызывало только гнев и отрицание.

В конце концов, мне не 16 лет! Почему я должна избавляться от этой чудом зародившейся жизни только потому, что это было незапланировано?! Или потому, что человек, по которому кровоточит мое сердце, не принимает мои чувства?!

В груди тут же без спроса колыхнулся липкий, унизительный осадок. Стягивающее ощущение, будто я навязываюсь, хотя ведь даже не собиралась рассказывать ему! Зачем? Чтобы он подумал, что я нашла другой способ привязать его?! Или, не дай бог, воспользоваться выгодой его влиятельного положения.

Припарковавшись у стен высотного здания нашей компании, я еще долго не решалась выйти из машины. Сердце так и щемило от тяжести переживаний, которые мне даже не с кем было разделить! Открыться, рассказать, поплакаться… Но нужно было как-то собраться, отпустить ситуацию хотя бы на некоторое время, чтобы прийти в себя.

Родителей, живущих в пригороде, я даже в мыслях боялась побеспокоить с такой новостью. Страшно было представить реакцию мамы и папы, которые не уставали ставить меня другим в пример! Зато я уставала от этой ответственности, потому что была далеко не такой здравомыслящей и идеальной, какой они упорно меня видели.

Что же касается подруг… так сложилось, что в этом городе я так и не завела с кем-либо настоящей дружбы. А рассказать Инне было слишком чревато. Я, конечно, любила свою отзывчивую коллегу, но знала наверняка – она не умеет держать язык за зубами. С тем же успехом можно было выйти на середину офиса и громко сообщить, что я спала с боссом, а теперь жду от него ребенка!

На моем лице пробежала нервная усмешка: да уж… вот это был бы скандал года.

Весь оставшийся день на работе я только и делала, что привлекала всеобщее внимание своей несобранностью и отстраненным видом. Даже получила выговор от непосредственного начальника, который, надо заметить, делал это крайне редко. Возможно, конечно, повлияло его плохое настроение, которое я всегда угадывала с первого взгляда! Но вообще, последняя неделя перед новым годом для всех была испытанием на выдержку, а потому я не придала этому какого-то особого значения.

Однако, когда я вернулась в суету офисного улья, что-то заставило меня приглядеться к привычной на первый взгляд обстановке и выйти из своего тумана. Встряска от зама явно пошла на пользу… Оказывается, пока я играла в свои прятки, здесь однозначно что-то происходило! И это было совсем не похоже на естественный рабочий напряг. Потому что все точно по струнке ходили, от дел не отвлекались и больно усердно выполняли задания. А в какой-то момент, задержавшись у кулера, я даже расслышала сетования коллег на то, что шеф, как с командировки вернулся, ходит не в духе и дерет со всех по три шкуры!

Меня даже передернуло. Сейчас для моей неуравновешенной нервной системы – это будет просто жесткое комбо. Пересечься с ним в таком настроении, да еще и учитывая все, что между нами было!

Однако мои опасения оказались напрасными. То ли за целую неделю не возникло причин, чтобы понадобилось мое присутствие, то ли шеф точно так же, как и я, намеренно избегал наших встреч! Ведь за прошлые полгода не проходило и нескольких дней, чтобы я не наведывалась в грозную атмосферу его большого кабинета.

С одной стороны это, конечно, радовало, но с другой… Горечь преследовала меня каждый конец рабочего дня, когда, задерживаясь в фойе, я бросала взгляд, полный самых горячих и подавленных эмоций, на заветную дверь его кабинета. А затем с тяжелым вздохом шла к лифту, надевая маску, через которую не позволяла просочиться ни одной эмоции. И только оказываясь в безопасных стенах дома, позволяла себе снять ее. На автомате делала вечерние процедуры, ложилась в постель и, несмотря на эмоционально и физически изматывающий день, еще долго не могла уснуть…

Конечно, я плакала. Обида и яд разрушающих чувств душили изнутри до слез, которыми я пропитывала подушку. Но я не давала себе загоняться. Жестко одергивала, спасаясь важным напоминанием – мне нельзя нервничать. Я не одна… Я больше не одна!

Тем временем наступило тридцать первое число. И я решила, что, несмотря на обстоятельства, обязательно встречу Новый год с должным уважением и распростертыми объятиями. И пусть я уже была взрослой и не избалованной чудесами, все равно считала этот праздник волшебным, а потому не ленилась украшать квартиру, ставить елку и закупать подарки. Даже ему я купила подарок… Только не была уверена – хватит ли у меня духу его подарить?..

Вялость и тошнота стали моими привычными спутниками, но я хорошо приноровилась, чтобы избегать неловких ситуаций в офисе. Или мне пока просто везло. Однако паршивое самочувствие из-за токсикоза очень влияло на внимательность, и мне все чаще приходилось задерживаться, чтобы заполнять свои допущенные пробелы. И этот праздничный день не стал исключением. За окнами уже начинало темнеть, и многим удалось покинуть офис, чтобы готовиться к празднику, тогда как я никак не могла доделать свои последние хвосты. В этот момент мне и позвонила Инна.

Мы поговорили всего несколько минут, а когда я положила трубку, то устремила подавленный взгляд в монитор и без былого энтузиазма продолжила работу. Теперь уже можно было не торопиться. Инна очень тактично сообщила, что в этом году будет встречать праздник наедине с Егором. И конечно, ей не нужно было озвучивать неудобные оправдания, так как я первой догадалась успокоить подругу и убедить, что у меня и у самой изменились планы.

Тяжко вздохнув, я проглотила обидный комок – ну ничего. Елка стоит, продукты накуплю, включу какой-нибудь фильм под настроение и…

– Алина Игоревна, зайдите ко мне! – раздался низкий голос по селектору так неожиданно, что я даже вздрогнула.

Сердце мгновенно зашлось в груди, пропуская жар по всему телу. Ведь это был ЕГО голос.

Сидела на своем месте, наверное, целую непозволительную минуту. И чего только за эту минуту не пронеслось в моей голове! Неужели мои косяки стали настолько заметны, что он больше не может их игнорировать?! Или… может шеф захотел сориентировать меня с днями отработки на новогодних праздниках?! А что если… сердце ухнуло вниз – что если он как-то узнал?! Узнал о моем положении и теперь… теперь заставит меня принять меры!

От паники я даже начала задыхаться. Нет, я не сомневалась в себе и в своем решении, но на что способен влиятельный человек ради достижения цели?! Тем более, занимающий такой пост и привыкший руководствоваться жесткими методами.

По пути до кабинета задержалась еще у кулера – так мне дурно стало, что пересохло во рту. Волнение захватило от макушки до кончиков пальцев на ногах, когда я нерешительно замерла у двери и дрожащей ладонью взялась за ручку. А переступив порог кабинета, подавила порыв оставить ее открытой – так казалось безопаснее…

Он сидел в своем кресле, боком развернутом к окну, куда и был направлен взгляд с металлическим блеском.

Сердце гулко билось в груди, а ватные ноги с трудом слушались. Остановившись в нескольких шагах от стола, я задержала взгляд на идеальном профиле шефа, пропустив знакомое волнение эстетического удовольствия. Правильные черты лица, уверенная осанка, крепкое сложение тела – безумно привлекательный, притягивающий внимание и недоступный…

– Здравствуйте, Евгений Владимирович, – намеренно и с замиранием сердца нарушила я этот опасно затянувшийся момент.

Сначала он лишь слегка повернул голову, точно его отвлекли от важных мыслей, а затем уже полностью обернулся, поймав меня в плен своих глаз.

– Здравствуй, Алина, – отозвался шеф своим спокойным и пронизывающим до косточек баритоном.

Пальцы на руках похолодели от напряжения, пока длился этот прямой и бессловесный контакт. Кажется, даже испарина выступила на коже, а дыхание перестало равномерно поступать в легкие.

В какой-то момент Евгений, наконец, нарушил эту пытку, выпустив меня из своего плена, и не спеша поднялся из-за стола. Опустив хмурый и задумчивый взгляд, он захватил какую-то черную папку, прежде чем направился ко мне и остановился на безопасной для нас обоих дистанции, взглянув в мои растерянные глаза.

– Здесь список компаний, готовых принять тебя на достойную должность прямо сейчас, – сообщил шеф сдержанно-деловым тоном. – И конечно, выбор исключительно за тобой.

У меня чуть челюсть на пол не упала, а воздух так и вышибло из груди. В настороженном недоумении глядя на начальника, я машинально взяла в руки матовую папку.

– Я посчитал, что будет лишним задерживать тебя вплоть до закрытия года. – Его голос как будто стал более напряженным. – Это будет неоправданно, без веских причин, поэтому… с сегодняшнего дня ты официально освобождена от своих обязательств.

Я не могла поверить своим ушам – он отпускал меня. Отпускал прямо сейчас! Мало того, даже позаботился о моей судьбе, и это учитывая тот факт, что я нагло соврала ему про новую компанию!

Кажется, я должна была с облегчением выдохнуть и обрадоваться. Настоящий подарок от шефа к Новому году! Но радости внутри меня точно не было… Лишь тягостный комок, который так и норовил подобраться к горлу, поэтому и дышала я очень осторожно. Слишком противоречив был момент. Слишком тернисты обстоятельства.

– Спасибо, – только и смогла выдавить я, глядя куда-то сквозь папку.

Пристальное внимание пронзительных глаз давило на нервы, но я держалась. На последних крохах самообладания.

– Я передам рекомендацию в отдел кадров, – добавил шеф, возвращаясь к деловому тону. – Зайдешь туда сразу после праздников.

Я не выдержала и взглянула прямо в серые глаза. Мне нужно было увидеть там хоть что-то, что кроется за этой прохладной маской и стеной субординации. Но я боялась неправильно разгадать ответы, а потому взяла себя в руки и одними губами произнесла:

– Хорошо… я поняла. Спасибо вам!

Некоторое время он будто пытался считать мои эмоции, прежде чем коротко кивнул и отступил. Больше не выдерживая накала, я так же поспешила покинуть это место и уже сделала шаг, как вдруг вспомнила про подарок…

Я спрятала его за спиной, предварительно сунув за пояс юбки, и в данный момент вся нерешительность куда-то исчезла. Вытянув из-за спины аккуратную коробочку, сдержанно обтянутую темно-коричневой лентой, я подняла робкий взгляд на шефа, который напряженно наблюдал за мной.

– Вот, я хотела подарить вам… в честь праздника, – промямлила я, неловко протянув коробку.

Не отрывая от меня взгляда, он взял ее из моих рук через целое мгновение и только затем хмуро уставился на подарок.

– Там ничего такого… – поспешила успокоить я. – Просто запонки.

Однако шеф не стал стесняться и, ловко развязав ленту, открыл коробочку прямо при мне. Я тут же прикусила губы и пропустила густую волну смущения. Потому что там были не простые запонки. Его инициалы были главным отличием, ну и стоимость этого отличия ему однозначно не составит труда разгадать.

Глава 3

Где-то внутри пробежал ток, когда губы начальника еле заметно поджались, а взгляд, неотрывно направленный на подарок, стал хмурым и задумчивым. Волна стыда тут же пронеслась по натянутым нервам – прямо в жар бросило. Ну зачем нужно было это делать, Алина?! Совать подарок, который он сейчас еще не дай бог вернет мне, осадив как следует!

Но не могла я ничего сотворить с собой. Я предпочитала делать продуманные подарки, значимые или не дарить вообще! И тут моя натура сыграла с моими чувствами злую шутку… Ведь он слишком много для меня значил, чтобы я обошлась символической безделицей.

– С наступающим!.. – нерешительно выдохнула я, благоразумно начиная отступать, прижав папку к груди. – И спасибо вам… за все.

Евгений Владимирович тут же переместил на меня взгляд исподлобья. Мне казалось, что сердце немного треснуло в этот момент, но тем лучше. Я наконец поняла – вот она, та самая логичная точка, которая только могла быть в нашей ситуации! По-другому не бывает в жизни. И у нас не будет…

– Прощайте, – полушепотом произнесла я через тугой комок в горле, прежде чем уверенно развернулась и направилась к двери.

Кровь сумасшедшим потоком шумела в ушах – даже в глазах потемнело. И как хорошо, что он не видел сейчас моего лица, которое исказилось точно от боли! От внутренней боли, что пропитала меня насквозь, захлестнула разом и поставила на колени. Она стянула меня колючей проволокой, как нечеловеческая тварь, впившись в каждую грань сознания, не жалея и не считаясь с моими чувствами. Потому что я уходила… я отпускала, и я оставляла. А еще я уносила с собой тайну, которая уже давила на мою совесть и значит, непременно станет моим бременем…

Напряженными, онемевшими пальцами я взялась за ручку и уже потянула дверь на себя, как вдруг… она резко захлопнулась. Я вздрогнула и растерянно застыла, поймав взглядом мужскую ладонь, что уверенно прижимала массивную поверхность прямо над моей макушкой.

Осторожно повернувшись, я растерянно вжалась в дверь, встретившись с тяжелым взглядом серебряных глаз. Сердце стукнуло о ребра и будто в комок собралось, а на лице отразилось недоумение, граничащее с испугом. Я, может, и хотела что-то сказать, да губы разом пересохли, а язык просто отказался слушаться!

Не знаю, в какой момент внутри меня пронеслось резкое осознание. Такое прозрачное и разом дающее ответы на все вопросы! Наверное, когда мгновение это странного оцепенения слишком затянулось, и я смогла увидеть то, что хранилось глубоко в холоде серых глаз. То, что он, должно быть, уже давно упорно давил в себе и прятал за ледяной маской! И именно тогда я робко, но смело пошла к огню…

Папка с шелестом выпала из рук, которые в следующий миг трепетно и осторожно потянулись к мужскому лицу. Дрожащие пальцы нежно коснулись подбородка, ощутив жесткую щетину и напряженные мышцы челюсти. Отлепившись от двери, я слегка поднялась на носочки, приблизившись к плотным сжатым губам любимого и, прикрыв глаза, ласково прильнула к ним своими.

Они поддались не сразу. Точно ледяная гладь, которой требовалось время, чтобы оттаять! Но стоило им раскрыться, как что-то разом поменяло полюса внутри нас. Что-то вспыхнуло между нами и пронеслось возносящей энергией по венам!

В этот же момент Евгений резким движением зарылся рукой в мои волосы и, прижав к двери, начал требовательно и жадно целовать. Будто годами изнывал от жажды и теперь решил напиться мной! Ведь граница уже была нарушена, и больше ничто не могло его остановить.

Мои губы горели, а глаза застилали слезы, когда он прервал поцелуй, делая шумные вдохи и продолжая крепко удерживать меня в капкане своих рук.

– Почему?.. – выдохнула я, с горьким укором глядя на него. – Почему ты так долго меня мучил?!

Некоторое время он смотрел мне в глаза в каком-то тяжелом раздумье. Затем вдруг отстранился, оставляя мое ватное тело без опоры, и низким голосом велел:

– Иди за мной.

Фонари и вывески вечернего города мелькали за окном глянцевого роллс-ройса. Припорошенные вчерашним снегом улицы пестрили новогодними гирляндами, создавая проходящим мимо людям праздничное настроение и волшебную атмосферу. Там, в воздухе, витал запах петард, хвои и предновогодней суеты. А здесь со мной была другая действительность, которая не позволяла проникнуться той самой атмосферой.

Мы сидели вдвоем на заднем сидении, сохраняя тишину, пока водитель вез нас в неизвестном направлении. Внутри прочными прутьями держалось напряжение и тревога. За все время дороги он не сделал попытки приблизиться или как-то прикоснуться ко мне, что еще больше обостряло обстановку ожидания. Конечно, эмоции поутихли, разум протрезвел, но откровенно говоря – становилось не по себе.

Когда мы проехали ворота огороженной территории и остановились у парадного входа незнакомого двухэтажного дома, я совсем растерялась. Шеф лично открыл мне дверь и помог выйти из салона, а затем терпеливо дождался, пока я неуверенно переступлю порог его дома. Я почти сразу его узнала, хотя и была здесь лишь однажды.

Несмотря на большое пространство, главный зал смотрелся довольно уютно, без лишней вычурной роскоши. Теплые оттенки в интерьере, приглушенный свет и сдержанный новогодний антураж делали атмосферу дома теплой и гостеприимной. Но сейчас даже это не помогло мне хоть немного расслабиться из-за настороженного предчувствия.

Неожиданно тяжелые ладони легли на мои плечи, и я поддалась, когда шеф снял с меня дубленку.

– Проходи. Я сейчас вернусь, – велел он, подтолкнув меня в глубину зала.

Сам же направился к лестнице, что располагалась справа у стены, отвечая на поступивший звонок.

Некоторое время я нерешительно мялась, стоя на одном месте. Меня уже начинало пугать его странное поведение! Было необычно снова оказаться в этом доме, любопытно даже, но не при таких обстоятельствах.

В какой-то момент я все же прошла к диванам, что стояли в центре зала, и села на самый край одного из них. Каждую секунду ожидания я изводила свою голову самыми разными догадками. Как будто меня ждало здесь что-то такое, что мне очень не понравится!

Словно по жуткому стечению обстоятельств, именно на этой мысли до меня вдруг донесся странный звук. Я машинально обернулась к приоткрытым дверям за своей спиной, которые вели в другую комнату, потому что это однозначно было оттуда. В затянувшейся тишине уже подумала, что мне показалось, но очень скоро звук повторился!

По внутренностям пронеслась стягивающая волна, от которой меня мгновенно бросило в жар. Это был не звук… Это был детский голос!

Как ошпаренная подскочила с места, уставившись на двери, будто за ними находился призрак. Нервно кусая губы, я некоторое время боролась с искушающим и опасным любопытством, пока, наконец, не сдалась. Самые невероятные догадки уже пронзили грудь стрелами, так что мне оставалось только убедиться…

Я подошла к дверям и в проеме разглядела просторную комнату, где от стен отражались разноцветные огоньки. Голосок – тоненький, невнятный – уже звучал гораздо четче… Боже, это же совсем малыш!

Похолодевшими от волнения пальцами я открыла дверь чуть шире и осторожно прошла внутрь. Мой немигающий взгляд сразу поймал огромную елку, что возвышалась в конце этой комнаты. Она была очень красиво и симмитрично украшена большими разноцветными шариками и светилась огоньками гирлянд. А рядом с ней прямо на белом ковре с длинным ворсом сидели двое: взрослая женщина в домашней одежде, с аккуратно убранными волосами и маленький мальчик в цветастой пижамке.

Дыхание перехватило от того, как садануло меня изнутри. Я невольно попятилась назад и в этот же момент услышала шаги совсем рядом.

Резко обернувшись, я впилась в Женю недоуменным и обвиняющим взглядом. Зачем он это сделал? Как мог это все устроить?! Евгений же хмуро и испытующе смотрел на меня в ответ.

– Это мой сын Марк, – сдержанно сообщил он.

Из груди вырвался рваный вдох, и я обернулась на мальчика, от красоты и схожей с отцом внешности которого дух захватывало, и в то же время прокалывало сердце насквозь. По всей видимости, рядом с ним сидела няня, а его мама, вероятно, еще работала или была где-то в доме!

Прикрыв глаза и пропуская болезненные удары сердца, я покачала головой, чувствуя жуткое смятение и разъедающий до костей стыд… Впившись ногтями в ладони от удушливых эмоций, я подавленно взглянула на Женю и с трудом произнесла:

– Ты женат?..

Господи, зачем этот глупый вопрос, если и так все очевидно?! Как хотелось мне провалиться сейчас сквозь землю, да просто сгореть в своем огне эмоций на грани безумия! Только бы не слышать ответ… Ведь все оказалось так просто и так убийственно сложно.

Тяжелый взгляд Жени тем временем переместился на сына, который уже заметил присутствие папы и встрепенулся.

– Моя жена умерла полтора года назад, – сообщил он, не выдав в голосе абсолютно никаких эмоций.

И только стальные глаза как будто на миг накрыло тенью.

Евгений

Там где есть вопрос, обязательно должен быть и ответ. Значение имеет только то, насколько он оправдает, успокоит или просто же разрушит до основания.

Алина имела право знать правду. Слишком долго я испытывал ее на прочность, путаясь в собственной паутине границ и рамок. Так цинично вел по раскаленным углям, даже после признания, которое пустило трещины в бетонной почве под моими ногами. Заставило оглянуться на свою застывшую жизнь и посмотреть правде в глаза. Увидеть крест, который я добровольно поставил на себе, ориентируясь на него, как на истину.

Смерть жены стала для меня самым сильным потрясением, которое я когда-либо испытывал в своей жизни. Я многое повидал за свои тридцать четыре года и, чтобы добиться того, что имею, немало кожи содрал, вместо которой наросла сталь. Но именно после этой трагедии я понял, как может пошатнуться мир.

Даже смерть отца так не тронула меня. Он хорошо воспитал своего сына – взрастил все важные качества, которые должны быть присущи отпрыску влиятельного человека и настоящему мужчине: богатый багаж знаний, хладнокровие, выдержка, стратегическое мышление и полное подавление эмоций. Настоящая машина для генерации идей и реализации прибыльного бизнеса.

Робкие попытки матери повлиять на эту тенденцию оказались напрасными – я вырос идеальным проектом, практически гордостью для отца, который в итоге пожинал горькие плоды своих стараний.

Мне были привиты определенные понятия о чувствах и любви. Главным всегда было благоразумие и расчет, а все остальное временно и неопределенно. На это нельзя положиться и это не несет никакой пользы. Именно с таким раскладом «каре» я и встретил Катю. Точнее, выбрал ее. Нет, не потому что влюбился без памяти. А потому, что пришло время, и я понял: пора обзаводиться семьей.

Да, она была красива, умна и безупречна по всем пунктам. Но я оценивал ее не как человека, а как очередной проект для создания крепкого и взаимовыгодного брака, где Катя будет исполнять свою роль, в том числе как мать моих детей. Тогда я даже не задумывался, насколько тяжелой окажется для нее эта участь, как разрушит невинные грезы и оставит лишь осколки неоправданных надежд.

Несмотря на свое положение в обществе, она была на удивление простой и открытой. Наверное, поэтому с самого первого дня нашего брака пыталась раскрыть и меня. Ненавязчиво, робко, искренне. Я был доволен своим выбором и заботился о ней так, как положено мужу. Я готов был дать ей все, но не мог дать главного: настоящего человеческого тепла, проявления чувств и любви. Той любви, которой она заслуживала! Я даже считал, что имею право на любовниц. Это правда не было для меня чем-то из ряда вон выходящим! Загруженный график, частые командировки, постоянный груз ответственности – разве я думал о ней? Разве понимал, как заставляю ее страдать?

Тогда как Катя отдавала мне всю себя, я отвечал ей постоянным хмурым видом и усталостью. Даже если я был в расположении духа, моя прохлада ветром проскальзывала в словах и жестах. В остальном все было как по расписанию: регулярные подарки, ужин у родителей, совместные походы на вечера и качественный секс в постели.

Я уже не могу с точностью сказать, какой момент оказался переломным. Когда я очнулся из плена своего темного айсберга. После выкидыша, которым закончилась ее первая беременность, или после того, как увидел Катю заплаканной и разбитой на полу в ванной. Только тогда я осознал, насколько был нужен жене. Сколько держалась она, расшибаясь своей безусловной любовью о мой холод.

В ту ночь Катя рассказала мне всю правду о своей жизни. Она больше не плакала и не робела, заставляя меня окунуться в бездну ее боли и, наконец, в полной мере ощутить груз своей вины и ответственности.

Я не выпускал ее из рук до самого утра. Этого времени оказалось достаточно, чтобы к чертовой матери переоценить всю свою жизнь, все, что я знал, и все, на что ориентировался. Чтобы наконец-таки открыть глаза и получить шанс стать настоящим человеком, а не мутантом с цифрами в глазах. Именно Катя дала мне этот шанс…

Я впервые начал присматриваться к своей жене. Я впервые увидел богатство, которым обладаю. Мне было трудно перестраивать свою сущность, но больше я не собирался быть причиной слез в ее зеленых глазах!

Любовниц больше не было. В работе я расставил жесткие приоритеты, и теперь у времени расширились границы, внимание стало настоящим, а прикосновения взаимными. Конечно, невозможно в корне измениться, но Катя шла мне навстречу, ценила каждое мое проявление чувств и принимала несмотря ни на что.

Новость о второй беременности стала нашим вознаграждением. Общим страхом от прошлой потери и радостью. Но видимо, Марку суждено было родиться. Никаких отклонений во время беременности не было, так же как и никаких угроз.

Его появление помогло мне понять и в прямом смысле ощутить ту эйфорию, которую можно назвать счастьем. Увидеть ее воплощение, свою плоть и кровь, свое наследие. Ведь в этом и есть первая миссия мужчины! И Катя была неотъемлемой частью этой миссии, самой достойной матерью, самой достойной женой.

Первые обмороки начались, когда Марку не было и месяца. Внезапные и пугающие своей необъяснимой природой. При первичном обследовании никаких общих отклонений не выявили, сделали назначения и отпустили домой. Тогда я немного выдохнул, но когда, несмотря на лечение, обмороки продолжились и жену начали мучить невыносимые головные боли – уже забил тревогу. Именно в тот период я нанял Лизу, которая помогает мне в воспитании сына и по сей день.

Полное обследование в самой дорогой клинике, наконец, принесло результаты. Шокирующие нас обоих. Злокачественная опухоль головного мозга, которая все это время хорошо и глубоко пряталась, а после родов активизировалась и начала стремительно убивать мою жену.

Первые дни были как в тумане. Советы врачей, диагностика, прогноз, экстренные решения. Случай был слишком сложным – Катю попросту не брались оперировать! Мое положения, возможности, деньги… все это превратилось в ничто. Перед лицом смерти и болезни мы все равны, как и перед Богом.

Практически чудом удалось найти врача, готового дать ей шанс на жизнь. В срочном порядке мы вылетели в Германию, и уже на следующий день Катю готовили к операции. Сидя в палате в больничной рубашке, последние часы она проводила с сыном. Он уснул на ее руках, одна из которых была под капельницей. Катя еще долго любовалась им с блаженной улыбкой на устах, прежде чем поцеловала и передала Лизе. Только после она позволила себе заплакать. Ей было страшно, горько, или уже тогда она чувствовала свою смерть.

Я помню, как подошел к жене, встал на колени и, уткнувшись в ее ладони, прятал свои слезы. В какой-то момент она подняла мою голову и заставила смотреть на себя. А затем начала прощаться. Я рыкнул на нее, чтобы не смела, но Катя была непреклонна. Тогда она сказала странную вещь: я благодарна тебе за то, что ты был мне хорошим мужем и другом, но однажды ты полюбишь и поймешь разницу.

Ее не стало семь часов спустя. Марка я отправил вместе с Лизой в гостиницу, а сам остался сторожить под дверями. Там я сидел еще часа три даже после того, как мне сообщили о том, что врачи сделали все, но шансов было слишком мало. Сидел без движения, глядя в одну точку. А потом встал и неспешным шагом пошел в свой личный ад, который длился почти год.

Несколько месяцев я жил словно робот, исполняющий функции, чтобы поддерживать жизнь в прежнем ритме. Я ни с кем не общался, работал на износ, из-за чего отдалился от сына, а все свободное время проводил в кабинете за бокалом.

Меня тогда хорошенько встряхнула мать. Я сам не ожидал от своей покладистой женщины такой напор. Влетела в мой кабинет, повыкидывала весь бар, надавала подзатыльников и затолкала в душ приводить себя в порядок. Напоследок пообещала, что засадит меня в психушку и заберет Марка, если еще раз увидит в таком состоянии. В общем, она как никогда была убедительной. Видимо, смерть отца заставила кого-то сделать и свою переоценку.

И вроде бы все начало налаживаться и возвращаться к прежним декорациям. Работа, полный контроль над собой, хлопоты и забота о сыне. Заботы, которые стали для меня спасением. Ведь только с ним я ощущал тот кислород, без которого уже давно бы задохнулся в своей душевной агонии. Да, я взял себя в руки – вернул свой прежний облик, однако темнота внутри меня никуда не делась и с каждым прожитым днем только расширяла свои тернистые границы. Она разъедала меня, вела по краю, а по ночам, в которых больше не было снов, возвращала в безумие воспоминаний. Точно раскаленное железо они выжигали в моем сердце дыры, убивали, заставляли захлебываться под тяжким грузом вины и держать свой личный траур.

Понадобился целый год, чтобы боль и тяжесть потери улеглась, притаилась, прежде чем я позволил хотя бы подпустить к себе женщину. До этого просто не чувствовал такой необходимости. И тогда не чувствовал, но природа брала свое, и мне как взрослому полноценному мужчине так или иначе нужна была разрядка.

Мои случайные связи не были случайными. Их подбирали специально и только с одной целью. Однако даже в этих ни к чему обязывающих встречах для удовлетворения физиологической потребности мне паталогически чего-то не хватало. Никогда не думал, что похоть может быть пресной. Что даже в удовольствии все превратится в сплошное серое ощущение!

Наверное, это и послужило главной причиной того необъяснимого дикого импульса, которого я сам от себя не ожидал. Слишком долгим был внутренний голод и непреодолимая потребность чего-то, что я не мог объяснить. Так, по крайней мере, я решил с самого начала.

Компания, которую я возглавил в тот момент, стремительно шла на дно, и мне понадобилось немало усилий, опыта и сноровки, чтобы сносно выровнять ее положение. Это был своеобразный творческий процесс, так что я хладнокровно и с энтузиазмом подходил к перестройке. Одной волной случилась перестановка кадров, ужесточение дисциплины и смена политики. Несладко пришлось всему штату, но меня это не заботило – цель должна оправдывать жертвы.

И вот в этом бешеном движении, в этой суете рабочего настроения и стресса, я каким-то немыслимым образом выделил ее.

Я никогда не позволял себе заводить интрижки или с кем-то сближаться на работе. Никогда. Это был мой принцип. Даже после смерти жены. Однако Алина оказалась внезапным и единственным исключением.

До сих пор не могу объяснить себе, что привлекло меня в этой сдержанной девушке с самого первого дня нашей встречи? Она, безусловно, красива и изящно сложена, но этим точно не удивишь избалованный взгляд. В ней было что-то еще. Что-то другое… в жестах, в мимике – неуловимое, манящее, тонкое. Порой неловкие движения, порой робкий взгляд, когда девушка уверенно говорила, но старательно прятала свой трепет передо мной. И это каждый раз заставляло обращать на нее особое внимание.

Я понимал, что привлекаю свою подчиненную, так же как и большую часть женского коллектива, но она никогда не позволяла себе даже маленького намека, чтобы обличить свои эмоции или сдвинуть границу. Так же как и с моей стороны, несмотря на помешательство, не было снисхождений к ней. Я держал себя в крепкой узде и даже подумать не мог, что когда-то моей воли не хватит, и я пойду наперекор своим принципам.

Все сложилось в один момент. Напряженное совещание, на котором был рассмотрен отчет, обличающий все скрытые норы деятельности компании, окончательно поставило должность зама под вопрос. Я и так держал этого Левицкого до последнего, в первую очередь как главное звено, способное раскрыть мне карты на все подводные камни этого улья. И до последнего давил мысль, что в том числе и из-за нее. Ведь дела обстояли так, что Алина должна была уйти следом за Левицким.

Этот проныра, пользуясь положением, все провернул так, что девушка оказалась ввязана во все движения. Вышколил настолько, что Алина разбиралась в работе каждого отдела и выполняла многое из того, что не имела права выполнять! Стала одной из важных единиц в компании, и это оставаясь на должности помощницы.

Я не мог с точностью сказать – знала ли она о беспределе своего начальника или же была соучастницей всего этого? Но в тот день вопрос стал ребром. Слишком весомым был объем ущерба, который еще предстояло разгребать в будущем.

Левицкий сразу смирился со своей участью и даже не попытался увести мой настрой в другое русло. Закрылся в своем кабине и, устроившись в кресле своим грузным телом, скорее всего, сразу начал строчить заявление под бутылку коньяка. Алина же пошла по другому пути. Она не стала отступать и сама пришла ко мне. Именно тот момент и стал точкой невозврата.

Дело в том, что когда первой волной я сдвигал людей с основных должностей, чего только не наблюдал. И угрозы, и слезы, и рьяные доводы, но особенно выделялись сотрудницы, которые предлагали решить вопрос иным путем. Банальным и примитивным. Некоторые даже успевали частично обнажиться, прежде чем униженно спотыкались о стальную стену моего равнодушия.

Поэтому в случае с Алиной я был особенно заинтригован, ожидая ее действий. И она смогла меня ввести в заблуждение. Удерживая пальчиками свои листики, она сбивчиво приводила аргументы, но только не в свою защиту, а в первую очередь, в защиту своего корыстного начальника! Причем довольно убедительные – девушка ставила на его опыт и ловкость ведения дел. В тот момент я и засомневался, настолько ли она дорожит этим местом или же с ее стороны то исключительно алчный ход?!

Испытывая ее взглядом, на распутье противоречий я в какой-то момент понял, что хочу от нее иного аргумента. Чтобы она уже подвела решение вопроса к тому самому, банальному предложению! Внутри от одной только мысли разгорался такой пожар, что разум все больше поддавался этому запретному искушению. Но Алина все мялась, смущенно повторяла свои доводы и безуспешно пыталась что-то прочесть на моем бесстрастном лице. Тогда я сам подвел ее. Танком подтолкнул, чувствуя, как срывает крышу с каждой новой секундой.

Я велел ей закрыть дверь. Помню, как сначала Алина растерялась, но затем все же пошла и закрыла. Не знаю, поняла ли она мое намерение или же посчитала, что сейчас состоится какой-то разговор не для лишних ушей, но для меня это уже не имело значения…

Уверенно возвысившись над ней, я уловил сладкий аромат девичьей кожи, поймал растерянный взгляд и понял, что уже не остановлюсь! Зарывшись рукой в густые волосы, я повернул Алину к столу и, подхватив под бедра, посадил прямо на него, широко раздвинув стройные ножки. Меня точно безумие накрыло, когда я ощутил дрожь ее податливого тела от паники и желания. Я чувствовал ее так, как, должно быть, музыкант угадывает свою мелодию по нотам. Ее возбуждение, которое проявилось в запахе и отразилось в расширенных зрачках. Замешательство и сбившееся дыхание от моего прикосновения, с которым я и услышал ее робкое "да".

А дальше все произошло как в дурмане. В общем наваждении, из которого мы выбирались с разными мыслями. Тогда прочным ориентиром в моем неясном сознании держалась только одна мысль – это нужно нам обоим. Ничего личного, никаких скрытых мотивов, лишь трезвый взаимный расчет! И этой мыслью я еще долго обманывал свою бдительность, уводя ее от истинных чувств и эмоций, пока они сами не загнали меня в угол. Пока судьба не швырнула мне правду в лицо.

Глава 4

Алина

Я тихонько сидела на диване в том же самом зале с елкой, сдержанно откинувшись на спинку и задумчиво глядя в пространство. Он ушел укладывать сына, а я осталась ждать здесь, с замиранием сердца отсчитывая минуты. Ведь часы уже показывали одиннадцать, и несмотря на то, что я все еще находилась в этом доме, никакого ориентира или уверенности в том, что произойдет дальше у меня не было! Наверное, потому что слишком остро ощущала пропасть, что по-прежнему сохранялась между нами.

Даже представить себе не могла, куда приведет меня этот новогодний вечер… Столько мыслей в голове крутилось, столько вопросов после того, как мне пришлось узнать его правду. Правду, на которую от растерянности, я даже не смогла ничего сказать! А он, казалось, ничего и не ждал. Уверенно подхватил на руки двухлетнего малыша, что со всех ножек уже подбежал к нему, и не спеша направился вглубь зала.

Я была в замешательстве. Растерянно стояла на том же месте, наблюдая, как Женя общается со своим сыном. Как легко расшифровывает его детский язык, ведет себя с ним открыто и ласково. Надо сказать, это было обезоруживающее, завораживающее зрелище! Дикий контраст льда и пламени, которого мне еще не доводилось видеть.

Меня никто не прогонял и не приглашал присоединиться. Это было странно, и внутри я металась от нерешительности, стараясь внешне сохранять спокойствие. Как будто я попала на какой-то экзамен без подсказок и вопросов, но должна была действовать!

Возможно, так он предоставлял мне выбор. Давал шанс самой принять решение: уйти или познакомиться поближе с его миром?..

И я решилась. Бесшумно прошла к дивану, что стоял недалеко от них, и еще долго там сидела, прежде чем добродушная женщина по имени Лиза принесла мне стакан сока, и у нас появился повод познакомиться. А вскоре она покинула дом, чтобы провести этот праздник со своей семьей, и мы остались втроем.

В какой-то момент, Марк сам начал проявлять ко мне интерес и под пристальным вниманием серебряных глаз я спустилась на пол, чтобы по настоящему прикоснуться к миру, к которому меня допустили. Было забавно и любопытно наблюдать за увлеченной игрой малыша, который как две капли воды был похож на моего избранного мужчину. За его эмоциями, за тем, как он реагирует на отца и как изучает меня.

Не помню, в какой миг меня нагнало ноющее осознание того, что под сердцем я ношу такое же чудо. Я украдкой взглянула на Женю – все было так неоднозначно, так неопределенно, что я даже боялась представить его реакцию, когда придет время для моей правды! Все переживала – как найти момент, какие подобрать слова?..

Наверное, тогда на моем лице отразились неуместные эмоции, потому что перемену во взгляде серых глаз, которые замерли на мне, я уловила мгновенно. И именно после этого Женя вдруг решил увести Марка, чтобы уложить, а я так и осталась сидеть на полу, глядя на мерцающую новогодними передачами плазму и гадая, показалось ли мне? Или он совсем неправильно расценил проявление моих скрытых мыслей?..

Я резко вынырнула из своих раздумий, когда услышала шаги совсем рядом. Устремив взгляд на приближающегося хозяина дома, я невольно выпрямилась, чувствуя, как потяжелела атмосфера из-за нашего уединения. Женя уже снял галстук и закатал рукава своей белой рубашки, хоть немного облегчив привычный для моего взгляда строгий образ.

Я затаила дыхание, когда он возвысился надо мной, поднял руку и неожиданно провел пальцами по моей щеке, заставляя напрочь забыть обо всем.

– Женя я…

– Поможешь мне накрыть стол? – перебил он спокойно.

Я растерянно хлопнула глазами и тихо отозвалась:

– Да… конечно.

Следующие полчаса мы накрывали небольшой круглый столик в зале блюдами, что были заранее приготовлены для этого вечера. Перекидывались словами только по делу и… Господи, как же тяжело было находиться в такой обстановке! Прямо ощущала груз на своем сердце и давление его настроения. Ну что у него на уме? Что на сердце?! Этот мужчина казался просто непробиваемым!

Когда все было готово, Женя открыл бутылку шампанского и не спрашивая протянул мне наполненный бокал. Я уставилась на него так, как будто вместо игристого напитка он предложил мне выпить чью-то кровь!

– А можно мне сок?.. – робко попросила я.

Наши глаза встретились и замерли в контакте. В этот момент почему-то в сознании пробилась навязчивая мысль: "…Самое время признаться, Алина. Лучшего шанса не будет!"

– Я… у меня… – начала я неуверенно и тут же запаниковала. – У меня просто аллергия на шампанское.

Женя слегка приподнял брови, проявив хоть какое-то подобие эмоций, но ничего не стал уточнять и взял другой бокал.

Трусиха…

Я сделала медленный вдох, чувствуя, как сердце колотиться от волнения, и неловко перехватила свой сок. Ну что со мной такое?.. Почему даже после всего я так нервничаю и робею перед ним?! Почему не могу задать главные вопросы, сказать важные слова и, наконец, выяснить все, что стеной стоит между нами?.. Будто вовсе не в доме своего любимого мужчины нахожусь, а все еще стою в кабинете долбаного офиса перед начальником, не в силах переступить бетонную границу условностей.

– С наступающим, – услышала я сдержанный тост и растерянно взглянула на Женю.

Он поднес свой бокал к моему, и я машинально стукнулась, однако сок так и не попробовала.

– Мне… очень жаль, – выпалила я на выдохе.

Разом выпив игристый напиток, Женя замер и сосредоточил на мне напряженный взгляд.

– Я даже подумать не могла, что все… так, – добавила я виноватым тоном.

Мое запоздалое сочувствие заставило его нахмуриться и отставить бокал в сторону.

– Ты не могла этого знать, Алина. К тому же я позаботился, чтобы в офисе некоторые аспекты моей жизни сохранялись под надежным занавесом.

Сказав это, он уверенно отошел от стола, а я опустила негодующий взгляд на бокал, что вертела в руках.

– Ты спросила, почему я так долго мучил тебя? – услышала я вдруг и замерла.

Сунув руки в карманы брюк, Женя не спеша приблизился к большому панорамному окну, за которым открывался просто сказочный вид: сад, укрытый белым одеялом, и редкий падающий снег.

– Боюсь, я очень долго не понимал, что делаю это, – задумчиво признался он. – Слишком много противоречий и заблуждений было вокруг нас. Именно поэтому твое признание в тот вечер показалось мне поверхностным и нелогичным. – Женя слегка повернул голову в мою сторону. – Я просто не поверил тебе. Оказалось, трудно поверить, когда обманываешься сам! Поверить и понять, что все это время я так же мучил и себя, загнав в угол собственных правил.

Я неотрывно наблюдала за широкой спиной в кипенно-белой рубашке, не смея нарушить это откровение.

– Однако… все гораздо сложнее, чем кажется на первый взгляд, Алина. Слишком много «но» есть в моей жизни, с которыми я должен считаться.

Я напряглась, чувствуя, как по внутренностям прошла стягивающая волна. Неужели все-таки есть что-то непреодолимое? То, чего я не знаю, и то, что вопреки всему не даст нам шанса быть вместе?!

– Что ты имеешь в виду? – осторожно спросила я.

– Это не так легко объяснить, – хмуро отозвался он. – Но еще труднее понять ответственность, которую я несу. Потому что отвечаю я уже не только за себя. Мне нужно прежде думать, какую женщину я впускаю в свой дом и какой матерью она станет для моего сына! Даже если у меня есть сильные чувства к ней, я больше не имею права полагаться только на свои желания.

Теплый и одновременно болезненный разряд раскатился в груди. Ведь одно дело догадываться и совсем другое – слышать из уст мужчины о том, что он чувствует! Но его сомнения на мой счет не пощадили и ранили сердце.

Тем временем Женя медленно обернулся, устремив на меня пристальный взгляд металлических глаз.

– Я также должен признать, что слишком долго сомневался, имею ли право на эти самые чувства, Алина, – добавил он вдруг, а в серых глазах отразилась такая тяжесть, что у меня мурашки по телу рассыпались. – Ведь для кого полтора года – это много, а для кого-то… во времени нет ориентира.

Сделав прерывистый вдох, я не выдержала и отвела подавленный взгляд, чувствуя, как настойчивый комок подбирается к горлу.

– Это и есть мои цепи – сомнений и обстоятельств, – сказал он так равнодушно, будто это стало его клеймом. – И их оказалось непросто обойти…

– Ты все еще любишь ее, да? – произнесла я дрогнувшим голосом, устремив на него отчаянный взгляд. – Поэтому не сможешь впустить меня в свою жизнь?..

Красивое лицо Жени вмиг стало напряженным и хмурым. И даже серые глаза будто поменялись в цвете.

– Подойди ко мне, – спокойно велел он, спустя целую паузу в этой накаленной атмосфере.

Я не сразу послушалась – слишком настойчивой была настороженность, но все же смогла переступить через себя и неуверенно приблизилась. Некоторое время он испытывал меня взглядом, а затем вдруг поднял мое лицо за подбородок.

– Это не любовь, – сказал он, пристально глядя мне в глаза. – Это уважение. Она предупреждала, что рано или поздно я пойму разницу. И только теперь я действительно понял. Понял это с тобой.

Глядя распахнутыми глазами на любимого, я, кажется, даже перестала дышать от его признания. Этот завораживающий миг откровения настолько отделил меня от всего вокруг, что я дернулась от неожиданности, когда за окном раздались первые хлопки салютов. А Женя, казалось, даже не обратил на них внимания. Не отрывая взгляда, он запустил руку в мои волосы и уверенно притянул к себе. Склонившись, накрыл мои губы таким властным и жарким поцелуем, что я выронила бокал из рук. Внутри пронеслась резкая волна дрожи, а голова разом захмелела от недостатка кислорода.

– Я уже впустил тебя в свою жизнь, – услышала я непреклонный голос возле уха и ахнула, когда любимый рывком развернул меня и прижал к стене.

А дальше началось какое-то безумие…

За окнами вовсю вспыхивали и взрывались салюты, но я не слышала их и не видела – я была где-то далеко! Женя утянул меня в сердце своей страсти и прожигающего насквозь огня, лаская так, как будто это было в последний раз. Неистово и жадно он целовал мою шею, вдавливая свое бедро между ног, разрывал блузку, обнажая грудь, и сминал ее до боли. Сладкой боли…

В какой-то момент Женя оторвался от меня, подхватил под бедра и уверенно понес в неизвестном направлении. Я прижалась к своему мужчине, обняв его за плечи и уткнувшись носом в шею. Он не отпускал меня до самой спальни, которая находилась на втором этаже. Только там бережно уложил на кровать, застеленную черным шелковым покрывалом, и, выпрямившись, принялся блуждать по мне обжигающим взглядом. Я млела и сгорала изнутри от этого откровенного внимания, тогда как Женя сдержанно, но уверенно развел ладонью мои ноги и скользнул по внутренней стороне бедра. Желание прошло разрядом внизу живота, когда, сдвинув трусики, он проник в мое нежное лоно и потерял контроль, ощутив легкую пульсацию горячих бархатных стенок.

– Моя девочка… – горячо прохрипел любимый, толчками врываясь в меня своими пальцами. – У меня крышу сносит от одного твоего запаха!

Зажмурившись, я ахнула от мощной волны на грани пика, а он вдруг отстранился, несправедливо оставив меня возле этой границы. Но только для того чтобы нетерпеливыми руками стянуть с меня трусики и избавить от остальной одежды. Сбрасывая свою рубашку, он успевал покрывать мое тело поцелуями, уверенно спускаясь к животу и шире разводя мои бедра. Когда горячее дыхание коснулось меня прямо между ног, я резко приподнялась от неожиданности, но мужская ладонь легла мне на живот, не давая двинуться с места. А дальше его порочные поцелуи заставили меня снова упасть на подушки и со стоном выгнуться. Задыхаясь от наслаждения, я сама не понимала, как повторяла его имя и забывалась на грани экстаза.

В какой-то момент тугая дорожка тока спустилась к чувственному месту, и я вскрикнула от оргазма, ощущая внутренние сокращения мышц. Не давая возможности опомниться, Женя накрыл меня своим телом и, заведя руки над головой, резко ворвался в мое лоно. Мурашки рассыпались по телу от острых ощущений, пробивших тяжкую негу, после чего сладкая пытка началась снова…

Любимый неустанно и жадно врывался в меня, перехватывая стоны своими губами и удерживая так крепко, что порой становилось трудно дышать. Сдавливая до боли мои запястья, он рычал, когда я сжималась вокруг его члена и металась, словно в бреду. Это была сумасшедшая страсть, взаимная и чувственная. Я ощущала его желание внутри себя, отдавала ему всецело свое и впервые чувствовала, насколько наша близость была настоящей! Насколько мы теперь были открыты друг перед другом…

Я не помню, когда закончилась эта ночь. Он насытился только после нескольких раз, окончательно лишив сил меня. И лишь его надежные объятия врезались в мое сознание перед самым сном.

* * *

Холодный свет первого новогоднего утра встретил меня в сладком пробуждении. Тепло мужского тела приятно грело обнаженную кожу, а сильные руки, удерживающие в объятиях, приносили чувство умиротворения и защиты.

Когда я открыла глаза, первое, что поняла – он уже не спал. А бессовестно наблюдал за мной своим серебром из-под полуприкрытых век. От смущения и эйфории я прикусила губы, не в силах сдержать улыбки.

– Привет… – сонно прошептала я.

– С новым годом, – отозвался он бархатным голосом.

Я улыбнулась еще шире и весело повторила:

– С новым годом!

Могла ли я подумать, как и с кем встречу этот судьбоносный праздник? Конечно же нет.

– Ты… давно проснулся? – спросила я взволнованно, чувствуя ненавязчивое движение его бедра между своих ног.

– Да, – ответил он спокойно, бережно убрав прядь волос с моего лица. – Ходил Марка проверить.

Внутри как-то сразу выветрилось все лишнее, а вместо этого возникло стягивающее чувство, разом напомнившее мне о том, какие цепи до сих пор несу я!

Смятение пронеслось на моем лице, прежде чем, отложив все сомнения, я нерешительно произнесла:

– Женя, я должна кое-что сказать тебе… – От волнения в горле запершило, а нужные слова затерялись где-то в сознании. – То есть, я хотела сказать раньше о том, что у меня… что я… беременна.

Закусив щеку, я пропустил удар сердца, наблюдая, как любимый сначала нахмурился, а затем вдруг посмотрел на меня так, как, наверное, смотрят учителя на своих несмышленышей.

– Так быстро это не происходит, маленькая, – заметил он, стараясь сохранять серьезный тон.

Однако, уловив мое неподдельное волнение, задумался.

– Нет, я… правда, беременна. – Я опустила глаза от давящего чувства неловкости. – В тот день я приняла таблетки, но… они оказались бракованными. По крайней мере, так мне объяснили и…

– Почему ты мне не сказала? – перебил он строго и так прохладно, что мелкие иголки спустились по телу.

Нервно теребя простынь под одеялом, я взглянула на него в смятении.

– Но… как я могла? После всего, что между нами было, как бы это выглядело?.. Ты бы подумал, что я специально это сделала…

– Черт возьми, Алина, – рыкнул он неожиданно и резко сел на кровати, глядя на меня сверху.

Я сжалась комочком под его давящим взглядом и поспешила сказать:

– Я понимаю, ты, наверное, не готов… после всего, что случилось, но я… я не буду от него избавляться! И будь уверен… ни на что не собираюсь претендовать!..

Мой голос дрогнул, но я была тверда в своем решении. Женя в свою очередь посмотрел на меня так, что мурашки рассыпались по телу, а в следующую секунду склонился и насильно притянул к себе.

– Еще одно слово и я исполосую ремнем твою задницу! – грозно пообещал он мне на ухо.

Я дернулась в крепких тисках и растерянно взглянула в серые глаза, в которых читалась непреклонность.

– Ты должна была сказать мне, – упрекнул он более сдержанно. – Чтобы вчера я был более осторожен!

На моем лице отразился целый шквал эмоций, а Женя вдруг ослабил свои объятия и осторожно опустил ладонь на мой живот.

– А теперь, Алина Игоревна, – произнес он поставленным тоном руководителя. – Боюсь, вам придется претендовать на все и рожать мне ребенка! Потому что я люблю вас, так что отвертеться уже не вариант.

Его губы медленно разошлись в лукавой улыбке, а на мои глаза навернулись слезы от безмерного чувства счастья.

Этот человек был очень сложным, казался ледяным гранитом, непробиваемым и безнадежно бесчувственным. Однако я не ошиблась и ни разу не пожалела о своем выборе. Женя открылся для меня настолько, насколько не открывался ни для кого! Он доверил мне ключи от своего сердца, доверил стать матерью для своего настоящего сына и матерью для будущего. Через боль испытаний и недомолвок мы, наконец, обрели счастье.

Конец