Нет, я должен был занять место в колледже, поданное на тарелочке, даже если я не заслужил его.
Моя семья справлялась лучше, чем я надеялся. Родители обходили меня, пока я приходил в себя, но, когда я говорил с ними, разговоры проходили неплохо, если не считать периодические паузы. Они переживали за меня, но решили не вываливать переживания на меня, пока я пытался смириться с поражением.
Моя старшая сестра Марго прибыла на бранч утром воскресения через три недели после моего возвращения с острова Рикерс. Она сморщила нос от метки Выжженного, назвала ее «жутко варварской» и дразнила меня во время еды, но дружелюбно, не боясь, что я рассыплюсь. На пару мгновений я даже забыл, что что-то изменилось. Я хотел, чтобы она не уходила.
Помыв посуду, мы с ней ушли в сад на заднем дворе. Марго плюхнулась на скамью с подушками, вытянула худые ноги на каменной плитке. Я сел напротив нее. Теплый ветерок ранней осени доносил запах роз соседей из-за высокого забора, что окружал это уединенное место. Чары на ограде не давали нашим голосам слышаться на той стороне.
Марго провела пальцами по выбившимся прядям пепельно-каштановых волос и опустила руку на спинку скамейки. Она взглянула на меня, и ее синие глаза впервые с ее появления тут стали серьезными. Я стал по привычке крутить большим пальцем, чтобы понять ее настроение, но эти чары уже не касались магии.
— В этом нет ничего постыдного, — сказала Марго. — Шесть чемпионов из скольких? Их было около шестидесяти? Таких, как ты больше.
Она щедро говорила это, когда старалась отговорить меня до этого от экзамена, а я не слушал. Она предупреждала, что будет жестоко. Я не думал, что она знала и половину.
— Знаю, — сказал я. — Все хорошо. Тебе не нужно утешать меня.
— Ты в порядке? — тихо спросила она.
За последние три недели у меня это спросили не меньше двух десятков человек, но Марго произнесла это иначе. И другое имела в виду. Дело было не в том, смогу ли я что-то привносить в общество магии, смогу ли жить, не сломавшись. Она хотела просто знать, как я справляюсь.
Мою грудь сдавило. Ее вежливость вызывала желание быть честным, как я еще ни с кем не пытался. Но что я мог ей рассказать?
Каждую ночь мне снились кошмары — один, если повезет, два или три — если нет. В них мой бывший одноклассник Кэллам сталкивал Пришу с края высокой платформы, чтобы она разбилась. Кровь лилась по моим ладоням, когда я оставил рану в ноге Кэллама. Паника невинного мужчины, что смотрел на меня за секунды до того, как я выстрелил по нарисованной на нем мишени, думая, что убил его.
Просыпаясь, я ощущал страх и гнев под поверхностью мыслей. Приша и девушка, чье имя было где-то в голове, но не давалось мне, были где-то далеко, бились с нашими врагами. Круг сидел на месте, не зная или не переживая… Может, все сразу. Экзаменаторы готовились провести через такие ужасы новеньких следующего года.
Все это было правдой, и я ничего не мог поделать.
Я не мог даже говорить об этом — ни с Марго, ни с кем-то еще. Я узнал это, сев в машину родителей, когда мы поехали домой после экзамена. Когда экзаменаторы попытались украсть мои воспоминания об экзамене, которые помогла уберечь женщина из коридора, они украли и мою способность говорить о произошедшем.
Чары молчания были для безопасности, если эти воспоминания проступят. Они не хотели, чтобы Выжженные рассказывали всем, что наши воспоминания забрали.
Даже если бы я мог рассказать об экзамене, они забрали достаточно, чтобы я не мог поведать ничего конкретного. Я звучал бы как безумец, бормочущий о монстрах и пытках. У меня были впечатления, ощущения, картинки, но детали… Как звали экзаменаторов или парня из нашей группы, который сгорел, или девушку, которую раздавили лозы? Где был дом, который мы штурмовали, и чей это был дом?
Какими мыслями я поделился с той девушкой, моей Укротительницей дракона, и чем она поделилась со мной? Я помнил ее ясный голос, ее теплеющий настороженный взгляд, ответное тепло в своем сердце, но лишь обрывки разговоров остались.
Все, что должно быть точным, размылось. Я хотел выступить против системы экзамена. Экзаменаторы не оставили мне средств для этого. Они были умнее, чем я про них думал.
Я стиснул зубы, крутя правду в голове, горло сдавило от этого.
— Ты не ошибалась, — сказал я, глядя в глаза сестре. Она поняла, о чем я. — Это останется со мной. Но я не жалею, что побывал там.
Уголок рта Марго приподнялся в горькой улыбке.
— Думаю, это лучшее, что я могу получить. Ты придумал, что делать дальше?
Ох, это я тоже слышал уже много раз. Я начал невольно кривиться, потому что Марго рассмеялась и сказала:
— Если не хочешь затрагивать тему…
— Нет, — сказал я. — Ничего. Просто… дядя Реймонд заходил на следующий день после моего возвращения, просил папу найти место, куда меня можно пристроить, хотя бы для вида. Папа сказал ему не лезть, дать мне время оправиться, но я знаю, что дядя не дает ему покоя.
— Конечно, — сказала Марго. — Думаю, дядя Реймонд только это и умеет делать. Он поднял такой шум, когда я переехала в Трибекку, словно я перебралась в Эверглейдс.
— Помню тот ужас, — я пожал плечами. — Я все еще рассматриваю варианты. Нет смысла спешить, да? Судя по тому, что я узнал, вариантов работы без магии в Конфеде не так и много. Я хочу убедиться, что направлю силы в правильное дело. И я все еще привыкаю… Все так странно.
Я автоматически коснулся виска. Я отдернул руку, сжал кулаки. Я мог говорить об этом, но не хотел. Я привык к немоте вокруг меня, приглушенному ощущению воздуха, но от потери магии все еще было больно.
— Не спеши, — согласилась Марго. — После того, что ты прошел… что бы там ни было… лучше не принимать поспешные решения.
— Ага, — я хотел найти какое-то дело, чтобы быть продуктивным. Если бы я нашел значимое место, тревога пропала бы из взглядов моих родителей, может, прекратился бы и шепот жалости. Я все еще мог сделать свой вклад.
Я надеялся.
— Знаешь, — Марго склонилась вперед, — в правительстве, кстати, есть места, где не нужна магия. Связывать отделы не-магов или Конфедерацию и простаков. Я буду в Вашингтоне по делам пару дней, могу узнать больше.
— Те политики захотят иметь дело с тем, кто уже и не маг? — спросил я.
Марго поджала губы.
— Ты все еще маг, — с нажимом сказала она. — И многие простаки в Вашингтоне все еще не рады магии. И дня не проходит, чтобы я не слышала жалобы, как мы в Конфедерации ищем выгоды себе, не помогая стране так, как должны, — она закатила глаза. — Словно мы открыли таланты миру только ради того, чтобы радостно превзойти простаков. Они ощущали бы себя спокойнее с тем, кто не может их заколдовать.
Я склонил голову.
— Хорошо. Но, даже если политики простаков предпочтут того, кто не может колдовать, разве Круг захочет отправлять представителя с этим? — я указал на метку.
Марго явно собиралась спорить, но лишь вздохнула.
— Тут ты можешь быть прав. Но я буду следить за новостями.
— Спасибо, — сказал я.
Она склонилась сильнее, сжала мою руку, пронзая меня взглядом.
— Если хоть что-то понадобится, Финн, всегда приходи ко мне. Звони или заезжай, если я в городе. Я сделаю, что смогу.
Эмоции заполнили мою грудь.
— Спасибо, — сказал я. — Правда. Я это ценю, — я не мог ждать столько щедрости. Я не хотел так пользоваться ситуацией.
Мне придется встать на ноги, или я окажусь просто неудачником.
* * *
Следующим утром мои родители отправились на работу, а многие маги моего возраста ушли или в Академию Манхэттена, или в колледж. Я ждал, пока глаз на улице не станет меньше, чтобы не вызывать еще сплетен, а потом вызвал такси.
Я смотрел на карту в телефоне, пока ждал прибытия машины. Моя девушка призвала дракона в небе на выходных перед экзаменом. Ближе всего к имени было теплое прозвище Укротительница дракона, которое я вспомнил.
Она была новой магией, я был уверен, и жила достаточно близко, чтобы я увидел ее чары. Здесь было два места, где учили магов, что не могли попасть или позволить себе Академию Манхэттена: Манхэттен-Бронкс и Бруклин-Квинс. Ее дракон летал в облаках на юге отсюда, дальше Бруклинского моста, и я направился туда, указывая водителю на место, где бродил недавно.
Я выбрался и не мешкал. Я пошел по улицам, поглядывал на витрины, смотрел на лица прохожих. Я не ждал, что наткнусь на нее там. Скорее всего, Национальная защита уже переправила ее туда, где проводили особые миссии. Она могла защищаться от магических атак, что могли ее убить…
Желудок сжался, и я боролся с тревогой. Она пережила экзамен. Я должен был верить, что она переживет и те ужасы, что ждали ее там.
Но небольшой шанс, что я пройду мимо нее, оставался, или я мог столкнуться с кем-то похожим, родственником. Я еще не придумал, что сделал бы в таком случае. Я хотел узнать ее имя. С ее именем я смогу с ней связаться, сдержать данное последнее обещание.
Мое лицо на некоторых улицах было самым бледным. Я получал любопытные взгляды, хоть несколько местных отвернулись, заметив метку Выжженного на виске, словно это делало меня опаснее, чем неуправляемый маг. В глазах правительства, похоже, так и было, потому нас отмечали. Это был символ неудачи.
Я прошел в торговый район, думал, где пообедать. Я проходил клуб, черные стены которого были забрызганы неоновой краской, и тут я заметил желтый клочок бумаги у двери. Я застыл.
Изогнутый Х, который я видел всякий раз, когда смотрел в зеркало, глядел на меня с листовки.
Я приблизился, чтобы прочесть слова вокруг метки.
«Выжжен? Приглушен? Хочешь сделать больше? Встретимся в Ньюарке».
Там было время и дата — эта пятница — а еще адрес.
Пульс колотился, я вытащил телефон и сделал фотографию листовки. Это могла быть группа поддержки, но смутное послание оставляло место многим вариантам. Я заставил себя идти дальше, но слова не выходили из головы. Вдруг я стал идти бодрее, чем раньше.