Меган Креве

Меган Креве

Беспощадная магия

(Заговор магии — 1)

Перевод: Kuromiya Ren

Лукасу, лучшей магии в мире

ГЛАВА ПЕРВАЯ

Финн

Когда я представлял этот разговор с отцом в своей голове, я был образцом остроумия, пыла и знаменитого спокойствия Локвудов. К сожалению, воображение соврало. Я почти протоптал дыру в персидском ковре в его кабинете, казалось, я не мог уже связать больше трех слов вместе. И все это было не вовремя, учитывая, что за последние полчаса могло решиться мое будущее мага.

Я смог отчасти распутать язык:

— Я о том, что пока еще не было принято официальных решений. Тогда я попаду в колледж, да?

Папа кивнул. Он закрыл ноутбук после того, как впустил меня, а теперь стоял у широкого стола из красного дерева. За ним было высокое окно с раздвинутыми шторами. Теплый свет солнца поблескивал на седине в его светло-каштановых волосах.

— Комитет собирается, когда разосланы все письма и получены все соглашения, — сказал он.

Я вдохнул. Запахи в кабинете папы и пугали, и успокаивали: все эти волшебные книги в кожаных переплетах на полках слева от меня, оставшийся запах дыма в камине справа от меня.

— И дед Реймонд выступит насчет моего места. Об этом он придет поговорить с тобой.

— Несомненно.

Папа звучал довольно спокойно, но такое впечатление было обманчивым. Мой правый большой палец кружился над кончиками пальцев — простые чары, которые я использовал настолько часто, что движение стало автоматическим. Хаотичная рябь усилилась, магия щекотала мою кожу. Папа не думал, что двоюродный дед Реймонд лестно отзовется о моих способностях в магии. Редкие не знали, что я был у него наименее любимым племянником.

— Ты будешь избран, Финн, — добавил папа. — В этом нет сомнений.

— Знаю, — этот факт меня не успокоил. Мелкий факт вел к бездне неизвестного.

— Конечно, ты бы хотел как-то повлиять на свою карьеру. Я постараюсь сделать так, чтобы тебе предложили несколько вариантов.

Горло сдавило. Я бы хотел проводить магию, что окружала нас, так же легко, как дышал, чтобы призывать и заклинать так хорошо, чтобы колледж Конфедерации магов Северной Америки умолял, чтобы я пошел к ним, а не с трудом соглашался принять, лишь бы только угодить моей семье.

Я пытался. О, как я пытался. Я заучил столько древнегреческого и латыни, что мне снились сны на них. Я сидел за учебниками про техники до боли в глазах, и я исполнял гаммы до хрипоты в голосе. Я годами занимался медитациями и расчетами, и это должно было отточить разум и связать его с магией. И что, если этого было мало? Я бы старался каждый день в колледже и после него.

— Знаю, в классе я всего лишь чуть выше нижней четверти, — сказал я небрежно, чтобы скрыть тревогу от этих слов. — Понимаю, мне не стать советником Директора объединенного штаба как Марго или главой чего-то там в крутом офисе, как Хью. Я просто хочу делать что-то настоящее. Что-то полезное.

Как делал папа, когда был чуть старше меня, выступая за то, чтобы маги вышли из тени и помогали обществу. Он часто говорил, что у нас есть дар, а потому и ответственность. Мы должны были помогать всем, не только магам.

— Я хочу попасть в отряд Национальной защиты, — продолжил я.

Брови папы чуть приподнялись.

— Для этой работы требуется значительное применение магии.

— Да, и я знаю, что из-за этого мне придется довольствоваться положением ниже. Но я бы лучше делал все, что могу, чтобы уберечь страну, чем занимался налогами или сидел секретарем в офисе припасов.

— Я не могу повлиять прямо. Рекомендации зависят от твоего двоюродного деда.

— Да. И я подумал, что, когда он придет, я могу устроить выступление. Показать ему, как я развил навыки. Помочь ему… продумать рекомендацию.

— Хм, — папа потер челюсть. — Что за выступление ты планируешь?

— Не знаю точно, — признался я. — Я надеялся, что ты посоветуешь. Я неплохо умею обнаруживать и выслеживать, хотя все еще нужно работать над радиусом действия. Я улучшал щит, а еще, думаю, я нашел дополнение к стандартной практике, что может пригодиться при определенных сценариях. И…

Интерес озарил лицо папы. Он прислонился к столу, упер руку рядом с обсидиановым пресс-папье, который я сделал для него в семь. Он сохранил эту штуковину, хоть чары на ней были такими слабыми, что потревоженные бумаги просто двигались медленнее, а не удерживались на месте, пока они не были придавлены грузом, что убивало смысл чар. Я мог сейчас сделать лучше, но было бы по-детски предлагать это.

— Давай посмотрим твой щит, — сказал папа. — И дополнения всегда ценятся.

Я поправил воротник рубашки и попытался совладать с нервами. А потом я глубоко вдохнул. Магическая энергия трепетала на языке. Если бы время не было важным, я бы насладился мигом.

я направил все мысли к своему намерению, и слова покатились с моих губ переливами:

— Qua requieverit herba, moenia… — магия дрожала в моих мышцах и костях, ритм моего голоса сплетался с энергией внутренней мелодии. Часть, как всегда, отлетела от меня, но значительная порция оставалась в гармонии.

Уверенно повышая громкость фразы, я направил гул магии в сияющий барьер между папой и собой. Руки поднялись с ним, направляя мое внимание. Нужно было идеально озвучить вибрацию, иначе атакующие чары не отлетели бы от щита, а разбили его. Когда я в прошлый раз попросил Пришу проверить мою попытку, мой щит довольно долго выстоял.

Я приступил к новой фразе, взывая к блеску света на щите — чтобы отвлечь тех, кто смотрел на щит. Эффект не был моим личным изобретением, но я не находил примеров его использования. Посреди атаки или удара бомбы было бы ценным уменьшать панику.

Папа расплывался из-за щита. Но он улыбался. Он был впечатлен.

Я пропел поэтические строки снова в крещендо и поднял призванный щит до потолка и к стенам. Энергия текла сквозь меня, пронзала корни зубов и основания ногтей, но я мог терпеть. Я еще никогда не создавал барьер больше себя, но защита одного человека была не тем масштабом, что требовался Национальной защите. Стоило хотя бы…

Я толкнул на каплю сильнее и быстрее, чем стоило, и магия, которую я изогнул, стала тонкой. В щите появилась дыра. Она расширилась раньше, чем я спохватился, будто из дыры рвались ветра, как у моряков Одиссея. Из моего рта вырвался стон.

Сияющая масса обрушилась на пол, дрожала в воздухе.

Папа помрачнел. Его плечи опустились на миг, а потом он скрыл реакцию.

За глазами появилось жаркое жжение. Я быстро заморгал. Хуже было бы, если бы я расплакался при нем.

— Ну… — начал я. Голос звучал с хрипом. Я кашлянул, вспомнив периодические рассказы двоюродного деда Реймонда о «золотых днях» города. — Может, тогда в кабаре-шоу?

Губы папы изумленно дрогнули: крохотное утешение после моего поражения.

— Я сделаю, что смогу, — сказал он. — Я знаю, как ты трудился, — он опустил ладонь на мое плечо и сжал, подбадривая. От этого мне стало только хуже.

Я не успел задуматься, как исправить ситуацию, в дверь позвонили. Двоюродный дед Реймонд прибыл рано. Я плелся за папой в коридор, но не доверял своему самообладанию, так что не пошел вниз.

Тенор папы и сухой бас деда доносились снизу. Как всегда, дед Реймонд сразу перешел к делу.

— Нам пора поговорить о Финнегане.

— Он наверху…

— Только вдвоем.

Папа не мог спорить с этим властным тоном, ведь дед Реймонд на самом деле озвучивал законы Конфедерации с девятью другими членами внутреннего Круга. Некоторые рамки не могли пересечь даже в семье.

Их шаги приближались, стучала трость двоюродного деда. Напоказ — крепкий старик двигался без проблем. Чтобы меня не прогнали приказом, я юркнул в соседнюю гостевую комнату.

От щелчка закрывшейся двери кабинета я вздрогнул. Было бы просто даже для меня сделать чарами бетон немного тоньше, чтобы доносились голоса. Я бы не стал даже думать о подслушивании, но они собирались говорить о моей жизни.

Я сел на перину кровати и прижал бледные ладони к красно-коричневой стене. Я перебрал в голове заученные строки, выбрал кусочек из греческой пьесы. Я забормотал ее, чтобы магия проникла в частички бетона под обоями. Во рту появился привкус мела.

Из-за стены стало слышно голос деда.

— …определенные ожидания от магического исполнения. Мы не хотим поставить его в положение, в котором он опозорит нас.

Я скривился.

— Не думаю, что это будет проблемой, — напряженно сказал папа.

— Он — твой сын. Понимаю. Но нужно оставаться реалистами. Комитет рассмотрит данные о нем в Академии, на основании этого и моих слов выберет ему карьеру. Я и не хочу, чтобы предложение оспаривали.

— Мы не можем устроить ему особую проверку, чтобы узнать, можно ли развить его способности?

Дед фыркнул.

— А ты разве лишал его шанса за эти шестнадцать лет? У него был шанс засиять.

Я закрыл глаза, ощущая жаркую волну стыда. Папа ответил так тихо, что я не разобрал слова.

— Помни, какой сложной стала ситуация, — сказал Реймонд. — Снова шумят фракции против магов. Мы слишком долго не добивались решительных побед за границей. Важно, чтобы вся Конфедерация и семьи Круга в частности выглядели компетентными. До этого… может, удалось бы найти решение приятнее.

— Мы подводили общество намного чаще, когда работали в тайне, — сухо сказал папа, будто этот аргумент он повторял уже много раз.

— Но тогда простаки не смогли бы противостоять нам. Или нападать по причине, которая им показалась. Твой отец…

Я отодвинулся раньше, чем он закончил. Мой дед был его козырем во всех политических спорах с отцом. Вскоре после Разоблачения младший брат Реймонда, Эдвард, был убит на публичной конференции, ставшей бунтом против магии.

Папа говорил о нем как о герое. Реймонд говорил о нем как о жертве ошибочных принципов.

Я брел по комнате и заметил вспышку неестественного цвета за окном гостевой спальни. Нахмурившись, я подошел к стеклу.

Ветви вяза снаружи отчасти скрывали спираль разноцветных искр, сиявших на голубом небе. Это явно было магией.

Я не помнил, чтобы говорилось что-то о выставке. Технически магию можно было использовать и как рекламу, пока это не нарушало законы, но большое любительское заклинание на публике было редким явлением. Что это было?

Любой повод уйти от Реймонда и его унизительных оценок казался хорошим. Я поспешил к входной двери и вышел на августовскую жару. Лучше всего будет видно с перекрестка 81-й улицы и Мэдисон Авеню.

Я остановился на углу среди едких выхлопных газов машин и вытянул шею. Мой рот раскрылся, и тревогу внутри смело волной восторга.

Спираль, которую я увидел из окна, была хвостом огромного змееподобного дракона, парящего в небе. Его яркая бирюзовая чешуя потемнела до фиолетового на брюхе и пылала оранжевым на кончиках крыльев и макушке. Иллюзия летала вокруг облака, цвета менялись, будто переливаясь на солнце.

Дрожь магии добралась до моих ушей, попала на язык, на мою кожу, пульсируя в такт с танцем дракона. От ощущения в груди возникала боль, похожая на тоску по дому.

Такое колдовство требовало не только большой силы, но и четкого управления навыком. Слушая магию, я знал, что никогда не создам что-то хоть наполовину такое сильное.

Движение на Мэдисон Авеню замедлилось. Потрясенные лица смотрели из окон на небо. Если меня дракон потрясал, я не мог даже представить, каким дракон казался для неволшебных.

Они не заметили мелкое колдовство, пролетевшее мимо меня: чье-то письмо с оценкой. Я поежился от предвкушения, но не было ясно, кому оно предназначалось. В этой части Восточной стороны маги обитали еще задолго до Разоблачения, да и все мы, кому исполнилось шестнадцать в последний школьный год, получим сегодня письмо.

После слов двоюродного деда о том, что меня ждало, я предпочитал смотреть на дракона.

Бодрый голос прозвенел рядом со мной:

— Вот ты где! — Приша закинула тонкую коричневую руку на мои плечи. — Глазеешь на небо?

Я ткнул локтем свою лучшую подругу.

— Это того стоит.

Приша посмотрела на дракона.

— Ах, я могла бы такое вытворить, если бы хотела.

— Я бы посмотрел на это, — сказал я бодрым тоном. Приша любила делать вид, будто она не творила огромную магию, просто потому что ей не было дела до этого. Может, только я и знал, что она переживала, сильно переживала из-за того, какой ее видели люди, чего они от нее ждали. Хоть Матуры были старыми богачами, новая магия у них появилась недавно. Приша первой проявила хоть какой-то талант. У остальных на нашем потоке в Академии магия сплеталась из их рода, так было и у меня.

В один из горестных моментов Приша сказала мне, что лучше делать мелочи, но хорошо, чем пытаться сделать что-то большое, не справиться и видеть их оскалы, будто они с самого начала знали, что ты не вытянешь. Если учесть, сколько книг я утащил из библиотеки Академии, чтобы полистать их в своей спальне — потому что все в Академии считали, что у Локвуда все должно получаться без проблем — мне было не сложно посочувствовать ей.

— Наверное, Избрали кого-то? — я кивнул на небо. — Неплохой способ отпраздновать.

— Есть варианты получше, — сказала Приша.

Он нотки напряжения в ее голосе я посмотрел на ее лицо. Она беспокоилась? Она была в верхней половине на всех предметах, пусть и не первой. Колледж принимал разное количество новичков каждое лето, но они всегда забирали около двух третей учеников одного года в Академии. Она попадала.

Я не успел сказать это, Кэллам Гири вышел из здания напротив нас. Длинные тощие ноги несли крепкое туловище и почти квадратную голову с редкими рыжеватыми волосами — облик соответствовал его характеру.

— Что тут такое? — осведомился он.

Наверное, он заметил нас из окна. У Гири были деньги, но не так много, как у некоторых. У них был только второй этаж этого дома. Он не смог бы увидеть дракона оттуда.

Я указал без слов. Я старался не говорить с Кэлламом без надобности. Это было довольно просто сделать, хоть мы и были одноклассниками и почти соседями. Просто Кэлламу почти никогда не было дела до того, что могли сказать другие.

Он прошел к нам, скрестил руки и будто бы случайно задел локтем мои ребра. Щурясь и глядя на дракона, он фыркнул.

— Как мило, — сказал он. — Наверное, девчонка наколдовала это… или фрукт.

Рука Приши напряглась на моих плечах. Кэллам хоть понимал, что оскорбил ее дважды за одну фразу?

— Спасибо за пояснение, — сухо сказал я и вспомнил, почему молчал при Кэлламе, когда он посмотрел на меня, щурясь. Может, таланта у него было не так много, но он был изобретательным. Когда он посмотрел на меня так в седьмом классе, чуть позже его рука «нечаянно» соскользнула и прибила рукав моего свитера к моей ладони.

Наверное, в этот раз он немного сдерживался, надеясь, что, если он не будет так открыто обижать, его Изберут, несмотря на его ужасные оценки. Но после этого дня такая отговорка уже не сдержит его гнев.

Но пока еще длился День писем, и у Кэллама были проблемы важнее, чем я. Он развернулся, выставив ногу, и сломал бы мне пальцы, если бы я вовремя не отодвинул ноги. Кэллам ушел в дом, дверь хлопнула за ним.

— Слава богам, нам не придется терпеть его в колледже, — тихо сказал я. Когда процедура будет завершена, такие, как он, получат обучение, согласно остаткам их магических способностей.

— Точно, — Приша взлохматила мои волосы и потянула меня к дому. — У тебя опять растрепалась челка, Финн. Тебе нужно порой стричься, если ты хочешь выглядеть прилично.

— Обманывать людей внешним видом? — сказал я. — Так не честно.

Она закатила глаза.

— Ладно тебе. Ты самый вежливый из всех, кого я знаю. Когда ты в последний раз причинял кому-то неудобство?

Я вспомнил разговор, что послушал полчаса назад — каким неудобством я был для своей семьи. Мы замерли у моей входной двери, я немного обрадовался, увидев, что «Лексус» деда уехал.

— Не важно, — сказал я. Приша с вопросом посмотрела на меня. Стоило рассказать ей о своем поражении с чарами щита, и что я услышал, но не сейчас, не тут, на улице. Я решил сменить тему. — Как было в клубе прошлой ночью?

— Как обычно, — она пожала плечами. — Напитки и музыка, много красивых девушек. Некоторые ничего не стеснялись. В следующий раз я тебя затащу, — ее глаза хитро заблестели. Мы оба знали, что на танцполе я напоминал пьяную антилопу.

— Тогда ты не сможешь прикрыться мной перед родителями.

— О, уверена, мы могли бы…

Она замолкла, когда стало видно яркий луч. Он ударился о мою дверь и стал маленьким бежевым конвертом.

Мой желудок сжался. Я поднял письмо оценки и провел пальцем по запечатанному краю.

— Открывай! — сказала Приша. — Я знаю, что тебя взяли.

— Конечно, — сказал я. — Я же Локвуд.

— Нет. Потому что даже Конфеды должны знать, что упрямство и решимость не хуже силы, что вылетает по взмаху руки.

Она говорила с такой уверенностью, что мне стало легче. Мы отправимся в колледж, что бы нам ни выбрали. Будем вместе, как всегда.

Я разорвал конверт, вытащил хрустящую бумагу. Я посмотрел сразу на черные буквы на середине страницы.

Мы рады сообщить, что Финнеган Локвуд выбран в колледж Конфедерации магов Северной Америки.

— Поздравляю, — Приша похлопала меня по спине. — Так и должно быть.

— Да, — я ожидал вспышку эмоций от этих слов, но ощущал лишь дискомфорт.

Я понял, что Приша так и не сказала, почему пришла за мной.

— Ты разве не должна ждать свое письмо дома?

— Ах, да, — ее улыбка вышла вялой.

— При? — холодок пробежал по спине.

— Я хотела убедиться, что ты получил свое, — сказала она. — И оно прибыло вовремя, потому что, похоже, мой визит закончился.

— Приша! — позвал ее старший брат, появляясь на другой стороне улицы. Он пошел к нам. — Я рад, что ты предсказуема. Опять без телефона?

Приша изобразила не очень правдоподобный жест извинения. Но одним из преимуществ семьи простых было то, что она могла оставить телефон дома, и ее не могли найти. Она часто это повторяла мне.

— Отец хочет обсудить с тобой приготовления, — сказал Амардип. — Ты ведь уже рассказала Финну?

— О чем? — если бы она уже получила письмо, она махала бы им перед моим лицом. Если только…

— Не важно, — сказала Приша. — Я не буду с приглушенными. Я сдам Экзамен.

— Что? — она повернулась, но я схватил ее за запястье, дождался, пока она посмотрит на меня. — Если тебя не выбрали, подай апелляцию. Они могут ошибаться. Это точно ошибка.

Она была выше меня на уроках. Она делала все, что у нее могли попросить.

— Апелляция займет недели. И если я проиграю, Экзамен будет окончен, и я не смогу ничего поделать, — сказала Приша и добавила тише. — Я уже все решила, Финн.

— Идем, Приша, — сказала Амардип. — Нужно многое проверить.

Приготовления. Как она могла подготовиться? Никто не знал заранее, какими будут испытания, кроме того, что Конфеды делали их ужасно сложными, чтобы второй шанс для тех, кого не выбрали в колледж, был очень маленьким.

Редкие, что побеждали в испытаниях, получали выдающегося мага в наставники, чтобы он помог им догнать Избранных сверстников. Но десятки проваливались. И наказание за несогласие с решением Круга было строгим. Те, кто проваливался, лишались магической силы не отчасти, а полностью. И каждый год было несколько смертей на Экзамене.

— Не смотри на меня так, — сказала Приша, уже больше напоминая себя. — Уверена, Экзамен не так сложен, как рассказывают. Скоро увидимся.

Она быстро обняла меня, я даже не успел ответить, и она поспешила за братом.

«Но, При, — подумал я со страхом, — в этом не было смысла».

Я сжал письмо, сминая бумагу. Я сунул его в карман и толкнул дверь.

При виде прихожей с античной мебелью и лепниной на потолке я ощутил горечь во рту. В тот миг я ненавидел дом и всю историю старой магии, которую он представлял. Что бы ни говорила Приша, она знала, как и я, что решение Круга насчет меня было таким не из-за «решимости».

— Финн? — папа вышел из-за лестницы и замер при виде меня. — Оно прибыло?

— Да, — сказал я. — Избран, конечно. А Приша — нет. Она… пройдет Экзамен.

Выражение лица папы дрогнуло. Я увидел там и радость, и тревогу, а еще долю смирения.

— Мне жаль, — сказал он, подойдя ближе. — Но это ее выбор.

— Она не должна была его делать, — сказал я. — Ее должны были выбрать! У нее есть талант. В чем смысл притупления магии, если мы потеряем таких магов, как она?

— Кругу всегда приходится принимать сложные решения насчет того, кого они берут, — сказал папа. — И теперь… если правление станет добрым, то развалится вся гармония, которой мы достигли после Разоблачения.

— Никто не мог подумать, что Приша станет почти преступницей.

— У кандидатов новой магии нет истории семьи, поведения или верности. Круг требует от них больше. Если в истории ее семьи что-то беспокоит, они учитывают и это. Я не говорю, что согласен с ними…

Размеренный тон папы обычно успокаивал меня. Но сейчас мне было плохо.

— В этом нет смысла. Это… предубеждение.

— Я понимаю, почему ты расстроен, но у нее хорошие шансы, Финн. Если она станет Чемпионом, у нее будет шанс улучшить свои способности при индивидуальном обучении, и все дороги будут для нее открыты.

У нее должен быть такой шанс без риска всей магией. Если кто и должен бороться за такое…

Так это я.

— Я хочу отдать ей свое место, — резко сказал я.

Папа вскинул брови.

— Ты знаешь, что так не делают. То, что Круг решил насчет Приши, не зависит от того, кого выбрали.

Я знал это, но как мог не поддержать? Я понимал, что не заслужил быть избранным в колледж, но хоть никому не навредил этим.

Сердце колотилось. Я был готов рискнуть местом и карьерой. Может, стоило бросить вызов самим основам. Я не мог отдать Прише свое место, но я мог хоть показать Кругу, что знал, что они поступают неправильно.

— Ты еще не принял? — спросил папа, и я покачал головой. — Не заставляй их ждать. А потом мы позвоним твоей маме. Она хотела узнать, когда будет письмо.

Он поманил меня за собой по коридору, но мои ноги приросли к полу.

Хватало ли во мне магии для Экзамена? Я хотел доказать, что стоил большего, чем оказаться на удобном месте, которое нужно было заполнить. Я должен был проявить себя.

Приша не должна сталкиваться с судом Круга одна.

— Финн? — сказал папа.

Я вытащил из кармана бумагу. Я поднес письмо к губам, сердце колотилось в голове. Я раскрыл рот.

— Финнеган Локвуд требует участия в Экзамене магов.

ГЛАВА ВТОРАЯ

Рочио

Люди смотрели на меня, но я привыкла. Казалось, долгом соседей было следить за «той девчонкой-ведьмой» и ее опасной семьей. Они смотрели на меня и моих родителей, пока мы ходили в школу и на работу, пока мы выглядывали из окон летом. Но этим субботним днем у них хоть был повод глазеть.

— De colores, de colores, — напевала негромко я слова, которым были годы. Чешуя моего дракона переливалась, стала темнее на фоне неба. Я отклонила голову, и картинка подвинулась левее, ближе к солнцу.

Кованая железная ограда вдоль школьного газона впивалась в мою спину, но в остальном мое тело почти ничего не касалось. Волоски стояли дыбом на моих руках, покалывающее сияние заполнило мои легкие, прогоняя жар неподвижного воздуха улицы. Магия гудела во мне и вокруг меня. Весь мир был инструментом, на котором я играла, и сейчас он играл песню для меня.

Для меня и Хавьера.

«Это им покажет, — сказал он. — Они не смогут проигнорировать это».

Три года назад — в субботу перед последней неделей летних каникул, в День писем — мы со старшим братом стояли на бетонных ступенях у нашего дома, и он призвал своего дракона. Он не мог поднять его так высоко или сделать таким большим, но дракон был таким красивым, что я едва дышала.

Когда я стала колдовать сегодня, я хотела сделать похожего. Но, чем больше магии я пропускала сквозь себя, тем быстрее она текла, и я не хотела ее подавлять. И мой дракон летал среди облаков, был достаточно большим для нас обоих.

Если Хави хоть как-то еще существовал в мире, он не мог проигнорировать это. Он ведь подаст мне знак?

Я потянулась сквозь гул магии к малейшему намеку на его присутствие. Но я ощущала лишь пустоту рядом с собой, как боль вокруг моего сердца.

«Это последняя магия, которую я применяю свободно, — сказал он мне. — Когда прибудет мое письмо, Конфеды решат, как мне ее использовать».

Он не говорил так ни с кем. Только я понимала его. Но я смотрела на все с оптимизмом тринадцатилетней.

«Может, ты будешь Избранным».

Хавьер рассмеялся.

«Нет, маги не хотят, чтобы в их колледж пришел какой-то уличный маг со средним талантом, это место нужно завоевать. Но они должны взять тебя. Даже Конфеды должны принять девочку, что может творить чудеса с их старой магией. Я в этом уверен, — его улыбка стала немного кривой, он надеялся, но скрывал это за шуткой. — Эй, может, после этого я стану первым волшебным советником в НБА».

Он хотел держаться за магию, как и я.

«Я сделала так, чтобы меня приняли», — подумала я. Я следовала правилам Конфедерации, училась по их книгам, развивала все навыки, что они хотели от новичков. В колледже я все еще буду следовать этому, но у меня останется магия и будет лицензия на работу с ней. Это было важно.

Я потянулась ощущениями к небу. Хави не шептал в ответ. Боль росла, пожирала сияние во мне. Другая боль растеклась по моим суставам от усилий долгого колдовства.

Как бы я ни старалась, я не могла найти его. Пора было признать то, что я не решалась сделать.

Я осталась одна.

Я поправила внимание и тон, опустила дракона, уменьшила его напряженными словами. Резонанс энергии щекотал мои зубы. Я направила его к кирпичу старшей школы.

— De colores, de colores.

Чешуя погрузилась отчасти в кирпичи, оставляя мерцание. Я направила магию из себя, чтобы чары застыли там. Не навсегда, но они продержатся там неделю. Мой дракон растянулся перед школой, его брюхо легло на притолоку над главным входом.

Я улыбнулась, несмотря на боль в груди. Хави всегда говорил, что простые школы хотели, чтобы мы были тише, как и Конфеды. Я ощущала правду этих слов в душных коридорах за теми окнами, где все отворачивались, когда я шла, и шептались. В кабинете, где был мистер Джонс, приглушенный маг, учивший нас, я мало пропущу. Простому ученику нужны были только литература, математика и естественные науки. А учителя, что смотрели на меня так, будто я наколдовала все свои «отлично»? Надоело.

Я не вернусь туда, но я оставила следы, чтобы люди увидели красоту магии, проходя мимо. Было нечестно, что они никогда не ощущали ее так, как я, но, может, это вызовет в них хоть немного восторга, который я так любила в них. Может, когда-нибудь они будут восхищенно смотреть на колдовство, а не с опаской. Магия заслуживала этого.

Я оттолкнулась от ограды и пошла к дому. Миссис Эрнандез подметала крыльцо в двух дверях от нас, когда я пришла домой.

— Bruja-ratera! — буркнула она, убирая одну руку с метлы и чертя крест.

Я не смотрела на меня. Она как-то раз вызвала полицию, решив, что мама посмотрела на нее так, что прокляла. Ее оскорбление означало «ведьма-обманщица», если перевести дословно. Как единственная волшебная семья в районе, мы получали все подозрения и враждебность окружающих.

Когда мы были детьми, мы с Хавьером спорили, было бы лучше или хуже, если бы Разоблачение не произошло, и маги сохранили бы свои секреты. Конечно, было сложно не считать, что было бы хуже, ведь иначе Конфеды не устроили бы проверки, не посчитали бы маму с папой не просто «ощущающими», и они не оказались бы в одном волшебном классе, не встретились бы, и тогда мы и не родились бы.

Как только я выучусь в колледже и получу разрешение использовать талант на работе, мы сможем переехать. Семей с новой магией было не так и много, но точно должен быть район дружелюбнее.

Я поднималась по лестнице в духоте, вытащила резинку из кармана джинсов и стянула темные волосы в хвост, длины едва хватило на это. В нашем здании не было ветерка. Моя футболка промокла, когда я добралась до третьего этажа.

Маленький белый конверт был прикреплен к двери квартиры. Я не дышала. Мое письмо было уже тут.

Я отцепила его. Нечего переживать. Я три года бывала в академии магов Манхэттена, где я хотя бы могла пользоваться библиотекой, после уроков каждый день. И до этого мистер Джонс сказал, что я была самым сильным талантом в его классе. Сильнее последнего ученика, отмеченного Конфедерацией как Избранный.

Тот бывший ученик был теперь магимедическим консультантом всего штата. Парень был из Манхэттен-Бронкса, и в прошлом месяце его назначили советником майора. Конфеды давали нам чуть больше пространства, когда мы проявляли себя достойными.

Я сжала конверт, прошла в тесную гостиную.

Мама вышивала блузку за столом, который считался обеденным, когда она не работала. Она устроилась среди лучей солнца из узких окон и была будто в мирах отсюда. Это впечатление не пропало, даже когда она подняла голову и улыбнулась мне. Даль осталась в ее глазах.

— Это было необходимо, cariño? — сказала она, кивая на окно.

Она видела дракона. От этого я неожиданно ощутила трепет.

Давным-давно мы с Хави возвращались из семейных поездок в местную библиотеку с фантастическими книгами с картинками. Мы весь день оживляли иллюстрации, и мама с папой хлопали. Порой Хави сидел с улыбкой и просто смотрел, но не расстраивался, что не успевал за мной. Он всегда был моим лучшим зрителем.

— Мне казалось, что так нужно, — сказала я. — После того, что… — имя Хави застряло в горле. Если мама — да и папа — жили теперь отчасти где-то еще, то место это звалось Горем. И это уже было моей виной.

— Ты знаешь, что я говорила о сдержанности, — сказала мама, но ругала мягко.

Потому я никогда больше не показывала ей свои способности. Ей не нравилось и то, что я часто бывала в Академии. Она не запрещала, но и не скрывала свое недовольство. Она не понимала, почему мне так важно было делиться магией. Как она могла, если она не слышала толком магию?

Она посмотрела на конверт в своей руке. Она отложила блузку.

— Оно пришло.

— Ага, — я крепче сжала конверт. Я не знала, думала ли она о первом разе, когда увидела своего ребенка с конвертом.

— Ты его еще не открыла.

— Открою. Просто… это как финиш.

Мама подошла и прижала ладонь к моей спине.

— Что бы они ни решили, это не определяет то, кто ты, — твердо сказала она. — Есть много путей к счастью.

Я напряглась.

— Думаешь, я сделала не достаточно, чтобы меня приняли?

— Думаю, если кого и должны избрать, так это тебя, — сказала она. — Но тебе не стоит надеяться только на это. У тебя в любом случае может быть хорошее будущее.

Они с папой были с приглушенной магией.

«Сначала все было… в помехах, словно почти оглох после того, как слышал все громкие звуки, — сказала она, когда я спросила у нее, как это ощущалось. — Ты знаешь, что магия там, но не можешь ее разобрать. После нескольких недель помехи сливаются в одну ноту. Ты можешь добраться до магии сквозь нее, но остальное не слышишь».

Они даже казались довольно счастливыми. Судя по их словам, их таланты были относительно слабыми, как у многих новых магов, так что, может, они и не надеялись на большее. Магия, которую им оставили, все еще была полезной.

Талант мамы стал ближе к нитям и ткани, ее стежки были крепче, чем у любой машины. Она продавала одежду онлайн, и этот доход был лучше, чем когда она работала в химчистке. Папа ладил с кулинарией, но это ему не помогло в профессиональном плане, ведь рестораны не хотели рисковать, вывешивая рекламу, что их еду готовят магией — многие простаки паниковали, что магия попадет в их тела — но я знала, что для него много значило то, как мы ели его блюда за семейными ужинами.

Но мне было сложно представить, что я буду видеть один цвет или ощущать один вкус. У меня даже выбора не будет. Конфеды, насколько мы знали, решали даже это.

«Думаешь, это просто совпадение, что мама с папой идеально подошли для помощи на дому?» — как-то раз сказал Хавьер.

Я не знала, был ли он прав, но и не хотела узнавать.

— Знаю, — сказала я маме. — Но я должна попасть туда.

Мама обвила меня рукой и прижала к себе. Она все же не упустила то, что я не сказала.

— Ты знаешь, что Хавьер гордился бы тобой, как бы там ни было, — сказала она. — Мы не можем изменить их мысли.

Я прильнула к ней.

— Он собирался изменить их. Потому он… Если бы он не хотел убедиться, что они выберут меня…

Я не могла ничего сказать. Хави тоже не верил, что Конфеды возьмут меня. Он пошел на Экзамен ради меня. Если бы он не хотел, чтобы я продолжила со всеми своими силами, он принял бы жизнь приглушенного, но он думал, что, если станет Чемпионом, он сможет поручиться за меня изнутри — вырезать место, которое не допускали их предубеждения.

И он умер бы за меня.

Я была вдвое сильнее со времени, когда он ушел. Я могла исполнить самые сложные упражнения из самых продвинутых учебников Академии. Я приходила на все проверки с улыбкой и вежливостью. Чего еще они хотели?

— Рочио, — сказала мама. Я выпрямилась, стиснула зубы и порвала конверт. Оттуда выпал листок, и я подхватила его.

Мы с сожалением сообщаем, что Рочио Лопез не прошла по требованиям в колледж Конфедерации магов Северной Америки. Время ее Приглушения указано ниже.

Дата, через три дня. Время, адрес. Я едва их видела. Я прочла первое предложение, бумага сминалась под большими пальцами.

«Не прошла по требованиям…».

— Нет, — сказала я. — Это невозможно. Нет.

Мама забрала мое письмо и прочла, прижимая другую ладонь к виску. Но она не была удивлена. Она пыталась меня предупредить.

— Ты знаешь что-то важное, но не говоришь мне? — выпалила я, голос дрожал.

Она вскинула взгляд.

— О, cariño, нет, — сказала она. — Просто… Конфеды не спешат принимать семьи новой магии. Я начала задумываться, что это не из-за того, что наши таланты часто слабее. Если они отказывают и талантливым, может, они просто не доверяют нам. Я не хотела удерживать тебя, ведь не была уверена, но с этим… Думаю, ты не совпала с их требованиями в том, что слишком превзошла их.

Я глядела на нее.

— Они не доверяют мне? Я никогда… я никого не ранила. Я даже не давала им повода беспокоиться.

— И Хавьер никого не ранил. Но можно навредить иначе. Конфедерация не любит разнящиеся мнения.

Это была ее самая большая критика о Конфедах. Я лишилась дара речи на миг.

— Думаешь, из-за несогласия Хави с тем, как они все делают, они сделали так, что он…

— Нет, — сказала она, — но… им точно не понравились его намерения. Может, они проверяли его сильнее остальных из-за этого.

— А я? Они собираются приглушить мою магию, потому что я хороша в ней, хоть я следовала их правилам, только потому, что некоторые их правила глупые? Будто мое мнение делает меня опасной?

Я говорила, а думала о драконе в школе. Для меня это было красивым. А если кого-то из людей он напугал? Мой желудок сжался.

Я вернусь туда через десять дней, если позволю приглушить свою магию, останусь среди простых, будто обычная школьница, и мистер Джонс будет помогать мне с моим скованным талантом раз в неделю. А потом? Я буду остаток жизни такой?

Нет. Я так много хотела сделать. Я издала придушенный звук.

— Все будет хорошо, — мама потянулась ко мне, но я не хотела, чтобы меня утешали.

— Будет, — сказала я. — Я не должна позволять им делать это.

Она побелела.

— Рочио, нет.

— Почему? — сказала я. — Если я так хорошо, что они боятся меня, то и Экзамен смогу пройти, да?

— Это стоит риска? — сказала она. — После случившегося с твоим братом…

— Ты только что сказала, что думала, что его проверяли сильнее. Я справлюсь, — я дико махнула на гостиную, где, кроме спешного приема пищи, я почти не бывала дольше пяти минут за эти три года. — Для чего я так старалась, если не справлюсь с этим?

Она сжала мою руку.

— Прошу, Рочио. Ничего хорошего от спора с ними не будет.

— Я не хочу спорить. Я воспользуюсь шансом, что они свободно предлагают всем. Они же зовут это вторым шансом? Я воспользуюсь им, докажу, что они зря…

Гул магии вокруг меня изменился, задрожал, пробуждаясь. Я напряглась. Мы не колдовали, а папа был на работе.

Страхи мамы проникли в меня. Они следили за мной, чтобы увидеть, как я отвечу на письмо?

Я отпрянула на шаг. Мама хмурилась. Она не услышит то мелкое изменение, но она понимала, что что-то было не так.

— Мне нужна минута, — сказала я. — Нужно… — уйти туда, где я все обдумаю без ее возражений, без Хави, глядящего на меня с семейной фотографии над диваном, без неизвестного человека, оценивающего мою реакцию.

Детская колыбельная сорвалась с моих губ:

— Quiere que lo lleven a pasear en coche, — с каждым словом я тянула за магию вокруг себя, пока гул не стал ревом. Комната расплылась. Легкие сжались, ток ударил по барабанным перепонкам, и я оказалась в другом месте.

Ноги пошатнулись, но я удержалась. Я стояла на каменистом берегу. Вода набегала на камешки в паре дюймов от моих кроссовок.

Запах водорослей ощущался во влажном воздухе. Слева мост тянулся над водой к другому берегу в половине мили, там поднимались белые стены из бетона.

Мой рот раскрылся. Я бы рассмеялась, если бы мне не было так плохо.

Потому нельзя было так колдовать, когда не соображал толком. Я не сказала магии, куда хотела, лишь то, что хотела быть подальше, и она отправила меня в место, что было в моей голове до колдовства.

Я смотрела на остров Рикерс, где уже двадцать шесть лет проходил Экзамен магов. Там умер мой брат.

Хави говорил, что там была тюрьма. После Разоблачения Конфеды хотели место, чтобы заниматься делами в стороне от не-магического общества, и правительство отдало им остров. Маги обновили это место для своих нужд, но оно все еще выглядело холодным. Жестоким. Я не знала, использовали ли это место не только для Экзамена, но я бы там работать не хотела.

Камешки шуршали за мной. Я обернулась.

Парень стоял в нескольких футах дальше, где камни встречались с деревьями. Он, наверное, уже был там, когда я прибыла, но не переживал из-за моего внезапного появления. Теперь он пошел ко мне, опустив плечи, тонкая серая кофта была поверх футболки и джинсовых шорт.

Сначала из-за его позы и неровной походки я подумала, что он был средних лет. А потом он остановился и поднял голову, и я заметила сразу значок в виде изогнутой Х на его левом виске, что был темнее его насыщенной коричневой кожи, а еще знакомые черты.

— Шон? — сказала я. Он был с нами на уроках — на два года старше Хави, на пять лет старше меня, и мы были в одной группе пару лет в начальной школе. Но они с Хави дружили.

Шон тоже был на Экзамене, результат был на его коже: Выжжен. Он ощущал теперь лишь пустоту вместо магии, не было даже одинокой ноты Приглушения.

Он посмотрел на меня, щурясь, словно не мог вспомнить.

— Рочио, — сказал он после долгой паузы.

— Да, я… — я хотела сказать, что рада его видеть, но было не так, и выглядел он странно. — Что ты тут делаешь?

Он пожал плечами и посмотрел на остров.

— Порой мне просто… нужно это видеть, — он посмотрел на меня. — Ты получила письмо.

Я кивнула с болью.

— Приглушение.

Он скривился.

— Будешь возражать?

Я вдохнула и замешкалась. Глядя на остров, я лишилась уверенности, которую испытывала в гостиной. Конфеды даже не вернули тело для похорон Хави, что бы с ним ни случилось.

— Нет! — сказал Шон так резко, что я вздрогнула.

— Что? — сказала я.

— Нет, — сказал он, даже не глядя на меня. Мне показалось, что он говорил с островом. — Нет. Назад.

— Почему? — спросила я. — Что они там делают?

Разные слухи ходили среди старших учеников, они делились ими с младшими. Ловушки, где тебя пытали, сражения с существами, которых не должно было существовать. Никто не знал точно. Кроме тех, кто был там.

— Это… — Шон поежился так сильно, что кофта хлопнула по его ноге. — Мне нельзя рассказывать тебе об этом.

— Если бы я хоть что-то знала…

Шон замотал головой, и я утихла. Он шагнул к воде, его лицо смягчилось.

— Я был так близко, — прохрипел он.

Он сжал кулак. Повернулся и ушел. Мне было не по себе, пока я смотрела ему вслед.

«Нет».

Но Шон не мог быть сильнее Хави, и он предупреждал меня после пяти лет без разговоров. Он не знал о моих способностях. Если он был так близко, то я справлюсь.

Хави хотел бороться за меня. Как я могла не бороться за себя? Я могла или оказаться в руках Конфедов, или позволить им уничтожить надежду на мое будущее.

«Это того стоит?» — спросила Мама.

Да. Это стоило всего.

Я вдруг ощутила себя увереннее. Те же слова, что перенесли меня из квартиры, слетели с моих губ. Я пропела их, магия окутала меня. Пейзаж расплылся. С треском я врезалась в стол мамы в гостиной, проехав по паркету. Мама вздрогнула, стоя у двери.

— Рочио, — сказала она, но я смотрела на свое письмо. Она оставила его на столе. Не было смысла говорить. Я только причиню ей боль, если она подумает, что может переубедить меня.

Я схватила листок и развернула его.

— Рочио Лопез требует участия в Экзамене магов.

ГЛАВА ТРЕТЬЯ

Финн

Сбегать из дома не было благородно, но в то утро воскресенья достоинство не было для меня важным.

Я спускался по лестнице шаг за осторожным шагом.

— Tacerent perdidit silentium, — прошептал я, направляя магию вокруг себя, чтобы приглушить вибрацию в дереве.

Туфли мамы стучали по полу в ее кабинете. Папы не было, он ушел после почти суток споров, возмущений и лекций. Он вел переговоры с Кругом. И ему было все равно, что я сказал, что не отступлю.

Он сказал мне не покидать дом, но не стал никак мне мешать. Я ценил, что побег был проще, но при этом было больно думать, что я так редко спорил с властью родителей за эти шестнадцать лет, что они не думали, что простых запрещающих слов может не хватить.

А еще, и мне было не по себе, он доверял мне, а я разрушал это доверие. Я не хотел представлять, каким будет его лицо, когда он придет домой и обнаружит, что я ушел.

Я медленно повернул ручку входной двери, повторяя заклинание. Нервы вспыхнули, и магия выскользнула из хватки. Я выдохнул, вдохнул и повторил строку, направляя в нее все свои намерения, и она дрожала в воздухе. Петли двигались как масло, дверь открылась почти без звука.

Меня впустили в дом Приши. Старшая сестра При кричала в другой комнате на кого-то, кого я не видел.

— Еще десять… давай!

Я поднялся по лестнице, ощущая поток воздуха. Меня знали в доме и не заметили бы.

Спальня Приши занимала половину верхнего этажа. Дверь была открыта. Я заглянул внутрь.

— Я говорила тебе не приходить, — она пошла ко мне.

— А я говорил, что все равно приду.

Она фыркнула и скрестила руки, но отвела взгляд.

— Ты не изменишь мое решение. Я сделаю это. И я не хочу больше это обсуждать.

Я не думал, что она будет так защищаться со мной. Я продумал, как поведаю новости, но от ее поведения мои планы рушились.

— Я пришел не уговаривать тебя, — сказал я. — Я пришел сообщить, что и я буду там.

Казалось, я говорил на иностранном языке, хотя Приша точно знала этот язык. Она посмотрела на меня с пустотой. А потом ее глаза расширились.

— Скажи, что ты шутишь, — сказала она.

— Конечно, я не стал бы шутить о таком, — сказал я. — Я весь день слушал, как меня отговаривают родители. Но это сделано. Я произнес слова. Они не могут меня остановить.

Ее голос дрожал:

— Зачем ты… Ты с ума сошел? — она пошла прочь от меня, стуча сандалиями по паркету, а потом развернулась. — Думаешь, ты будешь защищать меня? Это ужасно глупо. Ты — идиот, Финн.

Я скривился. Не такую реакцию я представлял. Приша еще никогда так на меня не злилась. Я опустился на край ее кровати со столбиками.

— Все не так, — сказал я. — То есть, я надеюсь, что мы сможем помогать друг другу, но мы даже не знаем, какие испытания. Может, я идиот, но не настолько. Я вызвался не из-за тебя. Просто то, что тебя не выбрали, дало мне понять…

— Что понять? — осведомилась Приша, когда я притих.

— Я не заслужил этого, — я опустил голову. — Быть Избранным. Это не правильно. Даже ты это знаешь.

— Ты не заслуживаешь и быть выжженным!

От этих слов, может, первых добрых слов с моего появления в комнате, было не по себе, ведь они ударили меня, как боксер. Я уставился на нее: свою лучшую подругу, девушку, что не давала погрязнуть в книгах, пока я пытался развить свой талант, которая прикрывала мои тайные занятия, которая только вчера говорила, что меня выбрали не просто так, не только за мое имя.

Она врала.

— Ты не думаешь, что я могу победить, — сказал я.

Огонь в Прише потух.

— Я не про это, Финн, — сказала она, но я не верил ей. — Ни у кого нет гарантий насчет Экзамена. Всем не пройти. Какая разница, почему?

— Важно, потому что я не хочу всю жизнь ходить по краю, боясь, что семья будет меня стыдиться. Audentes fortuna iuvat. Если я смогу победить, то, может, получу место, которое позволит мне делать вклад, а не просто существовать. А если я не пройду Экзамен, моим родителям придется смириться с этим, — с тем, что я — неудачник.

Я сглотнул. Если я такой, то придется принять это.

— Ты могла выбрать простой путь, — добавил я. — Принять Приглушение. Так ты осталась бы частью магического общества, даже если не была бы членом Конфедерации.

Приша покачала головой.

— Нельзя сравнивать наши положения.

Ее второй по старшинству брат решил заглянуть в комнату. Он окинул спальню взглядом.

Приша замерла.

— Да, Дакш?

— Не обращай внимания, — сказал он. — Я просто представляю, как расставлю мебель, когда тут будет моя комната.

Он собирался захватить комнату. Матуры постоянно соревновались. И крики, как было на входе, было нормой в их доме. И спальни меняли места два раза в год на основании их вклада в семью.

Приша постоянно была наверху, но я даже не думал, что было бы, стань она Приглушенной, чья сила окажется не практичной для семейного дела.

— Она не будет твоей, — сказала Приша Дакшу.

— Посмотрим, — едко улыбнулся он. — Тебе лучше пройти этот экзамен, иначе придется работать, как остальные, а ты вряд ли сможешь быстро все понять.

Он ушел. Приша хмуро смотрела на дверной проем.

— Твоя семья не оставит тебя, — сказала она. — Если я потеряю это, — она щелкнула пальцами, вылетела искра магии, — то я бесполезна. Я не смогу даже мужем их впечатлить. У меня есть только магия, и я не хочу ее потерять.

— Тогда нам обоим нужно победить, — сказал я. — Поспорим?

Она слабо улыбнулась, не согласилась, но хотя бы села рядом со мной. Она сцепила ладони на коленях, завитки новых татуировок из хны покрывали ее смуглую кожу. Она заметила мой взгляд и потерла запястья.

— Родители выбирают странные моменты для традиций, — сказала она. — Но они настояли. Для удачи и силы.

Дедушкины часы загремели внизу. Уже полдень. Через двадцать один час мы будем на Экзамене.

— Я пришел не просто сообщить это, — быстро сказал я. — Я пришел продумать план. Если нас ждут испытания, нам нужны все преимущества.

Приша поджала губы.

— Ладно. И что ты думаешь?

Я прислонился к столбику.

— Я проверил по ученикам школы. Из тридцати трех нашего года выбрали двадцать одного. Четверо других просят Экзамен: ты, наш Пауло, Дориа-всезнайка и… Кэллам.

— Ясное дело, — буркнула Приша.

— Раз сестра Ангуса стала чемпионом, я взялся за него, — продолжил я, — но он сказал, что она ничего не рассказывала, и ее наставник так ее загрузил, что она редко бывает дома. И Шасти толком ничего не знал. Конфеды скрывают детали даже от родных… Наверное, чтобы не было еще хуже.

Все знали, что брат Шасти умер на Экзамене, когда нам было десять, но о таком шептались, когда их семьи не было рядом, и порой говорили, что кого-то забрали лечиться от зависимости или уволили. Если его талант был слабым, и он не выжил на испытаниях, то ему вообще не стоило браться за такое. Шасти я такое, конечно, не говорил.

— У нас ничего нет, — сказала Приша.

— Не совсем так. Я понял… Марго говорила, что имела дело с комитетом Экзамена на работе в прошлом году, так что я попросился к ней на обед, — я выпрямился. — Нам пора идти.

— Нам? — сказала Приша. — И я иду?

— Она тебя не прогонит, когда мы уже будем там.

* * *

После того, как старшая сестра стала работать на полную ставку, она поселилась в Трибеке, к недовольству наших родителей.

— Но это больше похоже на город, чем Восток, — сказала она им.

Так и было. Мы с Пришей выбрались из Бентли Матуров, и я заметил башни Центра мировой торговли — одна была серой, а другая высокой и сияющей. Они возвышались вдали.

— Тут твой папа произносил речь? — спросила Приша. Она почти не говорила со мной во время поездки. Я тут же ухватился за разговор.

— О, нет, он приводил нас к башням, — когда мне было восемь, достроили ту, что была новее, и папа отвел туда меня, Марго и Хью.

«Мы вышли из укрытия, чтобы защитить страну от угроз, как те, что устроили разрушения тут, — сказал он. — Угроз, с которыми Конфедерация борется каждый день, но без наших талантов. Маги спасли тут тысячи жизней, но никто не забудет двести тридцать шесть утраченных жизней из-за того, что мы не заметили самолет, не успели развернуть его. Мы должны всегда быть наготове».

Если бы я был там во время такой атаки, был бы от меня толк? Я отвел взгляд. Может, если я выиграю, найду правильного наставника, то смогу в следующий раз повлиять на ход событий.

Мы поднимались по узкой лестнице. Сестра открыла широкую стальную дверь и поприветствовала нас. Ее растрепанные волосы, когда-то светлые, как мои, теперь потемнели, напоминая папины. Они были стянуты в свободную косу с зеленой ручкой и несколькими прядями, торчащими оттуда. Ее джинсовые шорты были в каплях старой краски. Я бы не поверил в такие моменты, что она была профессионалом правительства, если бы сам не видел ее преобразование сотни раз.

Синие глаза Марго были настороже, как всегда. Она посмотрела на Пришу, на меня. Я потер большим пальцем о другие пальцы по привычке, и дрожь предвкушения ударила по моей коже. Она знала, почему мы были тут. Мама точно позвонила ей прошлой ночью.

Если кто и мог помочь мне убедить родителей, что Экзамен не был трагедией, то это она. Марго была справедливой, даже когда я был ребенком. Она всегда настаивала, чтобы я мог высказывать свое мнение в обсуждениях семьи. Она всегда говорила со мной, как с равным, и ругала Хью, когда он так не делал, а такое случалось часто. Она должна понять.

— Привет! — Приша неловко помахала рукой.

Я постарался очаровательно улыбнуться сестре.

— Я подумал, что и Прише можно прийти. Надеюсь, ты сможешь нам помочь.

— Вы тут, — сказала Марго. — Заходите. Сначала поедим.

Ее чердак был таким, как ожидалось: потертые балки тянулись на высоком потолке, открытые кирпичные стены, окна во всю стену. Со стороны спальни за раздвижными дверями доносился шорох коготков. Марго держала крыс, сколько я себя помнил.

Сестра повела нас к столу и вытащила закуски и свежие булочки. Мы почти не говорили, пока сооружали бутерброды. Я съел половину своего, а потом стало не по себе от того, что мы притворялись, что все в порядке. Я едва ел остальное, пока Марго доедала свой.

— Ты говорила про комитет Экзамена в прошлом году, — начал я, когда она отложила салфетку. — Мы…

— Финн, — Марго напряглась, но голос остался мягким. — Переговоры, на которых я была, не связаны с самими испытаниями. И то, что я слышала, конфиденциально. Ты знаешь.

— Ты не можешь намекнуть для братишки? — я пытался очаровать улыбкой. — Я никому не скажу, что услышал от тебя.

— Мой рот на замке, — сказала Приша.

— Все не так просто, — сказала Марго.

— Понятно, — бодро сказал я. — Но ты или поможешь нам, или нет.

— Я не хочу, чтобы ты это делал, — она отодвинула тарелку. — Думаешь, есть что-то крутое в победе, Финн? Это не так, и это единственный хороший результат. Ты был избран. Стоило так это оставить. Стоило брать, пока можешь.

Я был раздавлен. Только не она.

— И что такого в избрании, если Кругу просто не хватило смелости разозлить семью? — сказал я.

Марго вдохнула, но не стала отвечать, а выдохнула. Она повернулась к Прише, словно это было только ее делом, а не нашим.

— Я скажу только это, ведь это очевидно. Следуйте правилам, что вам дадут. И не сдерживайтесь на испытаниях. Постараетесь, и будет шанс.

— Спасибо, — кивнула Приша.

— Я делаю это не ради славы, — сказал я. — Просто я хочу, чтобы это было тем, что сделал именно я.

— Знаю, — сказала Марго. — Я понимаю, — она мыла тарелки и добавила через плечо. — Приша, можно я поговорю пару минут с братом?

— Конечно, — сказала Приша.

Марго поманила меня в спальню. Ее кровать была аккуратно заправлена, но все вокруг было в беспорядке. Одежда висела на кресле в углу, газеты лежали на столике рядом с трехэтажной клеткой для крыс, где были ее мохнатые друзья.

Сестра пропела короткий куплет, чтобы стало тихо. Она замерла у закрытой двери.

— Я говорила серьезно. Думаю, тебе стоило избегать этого.

— Тогда ты не понимаешь, — сказал я. — Это мой последний шанс. Я — просто… помеха сейчас, и дед Реймонд только и хочет убрать меня из виду. Что это за жизнь?

Марго смотрела на меня, а я — на нее. Если моя решимость дрогнет, то я перестану себя уважать.

Она отвела взгляд.

— Ты всегда был ужасно упрямым, — сказала она так расстроено, что я дрогнул. Она провела рукой по волосам, из косы выбилось больше прядей. — Я ничего не могу тебе рассказать. Я не знаю, почему. Просто… я могу показать тебе картину, что сложилась у меня.

Она прошла к столику. Ее крысы — белая, коричневая и черно-белая — стучали коготками по прутьям, пока Марго рылась и выдвижном ящике. Она прижала костяшки к клетке, чтобы они понюхали. Другой рукой она вытащила гладкий серебряный прут длиной с ее ладонь и тонкий, как ее мизинец.

— Если ты не отступишь, увидев это, я кое-что тебе дам, — сказала она. — Насколько я слышала, с собой можно будет взять одну вещь. Без ограничений. Если только одну, возьми именно это. У редких проходящих экзамен будет доступ к такой технике.

Она подняла прут.

— Будь очень осторожен. Не открывай это, если не собираешься использовать. Нужно нажать тут на крышку, — она коснулась большим пальцем выпирающего участка на верхнем конце. Крышка снялась. Иголка торчала на дюйм из прута. — Чтобы активировать, нажимаешь на другой конец, а иглу вонзаешь в мишень.

Я бы пошутил, если бы она не выглядела такой страдающей.

— Что он делает?

— Я покажу, — сказала она. — Так лучше понять, — ее голос задрожал. — Я не хочу этого делать, ясно? Но так лучше показать, что будет. Что от тебя потребуется. Я не могу отпустить тебя слепым.

Она повернулась к клетке и открыла дверцу. По щелчку ее языка черно-белая крыса забралась наверх. Марго погладила ее спину, подняла и усадила на стопку газет. Ее рука дрожала.

— Марго, — я не знал, что добавить. По коже бежали мурашки.

— Чары тут угасают от использования, — сказала она, поднимая прут, — но они быстро наносят вред. И не нужно уметь сражаться.

Она надавила на основание палочки и вонзила иглу в бок крысы.

Крыса дрогнула, запищала, а потом раздался влажный кашель. Красная слизь капала из ее рта. Тело содрогалось, ноги сотрясались. А потом крыса застыла, красное пятно покрыло газеты.

Я дрожал.

Марго убрала прут — оружие. Розовая рана осталась на груди крысы, где плоть растаяла до внутренностей. На всю демонстрацию ушло меньше пяти секунд.

Марго быстро моргала.

— Чары рассеют все органическое на пути, — сухо сказала она. — Чем дольше удерживаешь его на мишени, тем шире распространяется эффект. Это может спасти тебе жизнь, если не мешкать.

Она вернула крышку и передала палочку мне. Я автоматически сжал ее пальцами. Тошнота сдавила желудок.

Марго отвернулась от трупа своей крысы и сжала мое плечо. Она заглянула в мои глаза.

— Простаки говорят, если купил пистолет, придется выстрелить. Подумай об этом, когда будешь решать, что делать, завтра. Ты сможешь использовать это оружие на живом существе, Финн? Ты хочешь стать тем, кто это делал? Если ответ нет, то тебе не стоит идти на остров Рикерс.

* * *

По пути домой я был рад необычной сдержанности Приши. Тишина давала шанс обдумать свои эмоции. Шок угасал, оставляя пустоту.

Я выбрался из Бентли, смутно помня дорогу. Умирающая крыса и жуткий взгляд сестры крутились в моей голове.

Марго сказала, что мало знала об испытаниях, но этого хватило, чтобы она убила своего питомца… чтобы запугать меня, заставить передумать? Почему она не могла просто рассказать, что, по ее мнению, происходило на острове, раз нужно было такое оружие?

Несколько человек из Академии вызывалось каждый год. Многие возвращались Чемпионами или Выжженными, но они не выглядели ужасно. Выжженные какое-то время привыкали к тому, что не слышат магию, порой вели себя странно, но объяснимо. Чемпионы были так заняты учебой и работой, что редко бывали в обществе. Но они жили.

Я не мог связать это со сценой, что показала мне сестра. Мысли кипели. И когда я прошел в прихожую и услышал папино: «О, Финн, ты дома», — я не сразу пришел в себя и понял, как странно звучал этот тон для человека, который должен был злиться, что я ушел без разрешения.

— Да, — сказал я, он поспешил ко мне.

Он сжал мою руку.

— Отличные новости! — под теплом была сухость. — Круг согласился встретиться с главой комитета Экзамена, чтобы ты отменил свое заявление. Нужно идти сейчас.

Я пришел в себя.

— Нет.

— Знаю, обидно отступать, когда уже решился, — выпалил папа. — Но они понимают… пыл подростков. Никто даже не узнает.

— Думаешь, я этого хочу? Ты меня вообще слушал?

— Финн…

— А Приша? А другие новички, которых не выбрали, хоть они куда лучше меня?

Папа напрягся.

— Ты не понимаешь всю сложность ситуации. Если бы ты просто…

— Нет, — я сжал кулаки. — Ты не понимаешь, как все просто. Я с ними. Я должен биться за свое место. Мне плевать, как сложно на Экзамене, и чего он меня лишит. Это правильно. Ты всегда говорил, что нужно думать о других, а не о себе. Почему ты запрещаешь мне?

Я ощущал себя бессильным, но тело гудело решимостью, что была сильной, как магия.

— Даже я не знаю, что за ответственность ложится на Чемпиона, — сказал папа. — И есть политика. Мы не знаем, как именно Круг воспримет твой отказ от их выбора. Доверься мне в этом, Финн.

Нет. Я доверял ему, как и Марго, но как я мог продолжать, когда они не давали мне сделать то, что я хотел? Я сам выбрал этот путь.

— Я не откажусь, — сказал я. — Это мой выбор, и ты не можешь лишить меня его. Если попробуешь, я… расскажу всем, кто слушает, как можно громче, что мне не дали шанса проявить себя… и что вся система — это фарс.

Шок на лице папы ранил меня. Даже после моего заявления и побега утром он не верил, что я стану перечить ему.

— Прости, — добавил я. — Я приму вину, если что-то пойдет не так. Это мое решение, пап. Не запрещай мне.

Папа еще миг смотрел мне в глаза. Отвел взгляд.

— Мне нужно поговорить с твоей мамой, — сухо сказал он, повернулся и пошел по коридору.

Его ответ не был принятием, но я смотрел ему вслед и знал, что выиграл.

Я хотел бы ощущать от этого больше радости.

ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ

Рочио

Папа припарковал нашу старую «Кию» в нескольких футах от моста острова Рикерс. Между небольших рощ деревьев на солнце сияли стальные прутья. На них слабо мерцала защитная магия. Мужчина в простом сером костюме — явно маг — сторожил вход.

Гул магии в воздухе был несравним с напряжением в машине. Двигатель умолк, и тишина гремела. Плечи папы были опущены, мама потирала губы, словно пыталась отыскать слова. Они открыли свои двери и вышли. Нужно было прибыть к девяти к вратам, оставалось двадцать минут.

Папа притянул меня к себе возле машины. Он прижал меня к своей твердой груди.

— Я сделаю все, что нужно, — сказала я, но голос звучал вяло. Я добавила тверже. — Все, чтобы вернуться живой и со своей магией. Обещаю.

— Это твое решение, — папа сказал так же, когда я сообщила о своем решении вечером субботы. — Я верю в тебя, mija. Моя любовь с тобой.

Он отпустил меня, черный седан проехал мимо нас и остановился у входа. Юноша — белый, с короткими волосами — выскочил и пошел к вратам, не прощаясь. Может, ребята старой магии не хотели перегибать с драмой.

— Не дави на них, — сказала мама. — Слушайся, как можешь, и все.

— Знаю, — я не собиралась давать Конфедам повод сомневаться, что я подходила под их требования. Я хотела, чтобы это кончилось, чтобы я вернулась к жизни, которую должна была строить.

Она крепко обняла меня.

— Я горжусь тобой. Моя любовь с тобой. И я хочу, чтобы ты взяла это.

Она отодвинулась и вытащила из кармана золотую цепочку. На ней висел кулон в форме солнца.

— Когда мне было одиннадцать, — сказала она, — Конфеды сказали моим родителям, что у меня есть магия. Тогда я еще могла все, и я купила это, чтобы отпраздновать, потому что кулон напоминал магию, которую я ощущала внутри себя. Береги его. Может, он поможет тебе уберечь магию.

— Мам, — я не могла говорить. Я взяла кулон, посмотрела на них еще раз, выдавила улыбку, едва сдерживая слезы. Не дав себе зарыдать, я пошла к вратам.

Маг пропустил меня.

— Иди по мосту и жди во дворе, — сказал он. — Чары запрещены, пока не скажут иное.

— Хорошо, — сказала я. Он молчал, и я поспешила внутрь.

Лучики кулона-солнца впивались в ладонь. Я застегнула цепочку на шее, и кулон оказался ниже воротника моей футболки. Кроссовки стучали по асфальту в такт с магией в воздухе. Энергия всегда была там, всегда была со мной.

Деревья остались позади, мост вел над Восточной рекой. Парень из седана шел беспечно, и я поняла бы, что он из старой магии, даже если бы не увидела машину. Я оглянулась. Две бледные фигуры шли за мной: юноша с опасным видом тащил за собой девушку в платье, что казалось ей большеватым. Новая магия. За ними азиатка с напряженным телом и сумочкой, что сияла серебром на солнце, шла неловко, пыталась скрыться. Старая магия.

Мост опускался, белые здания, что я видела с берега, появились в поле зрения. Они стояли плотным полукругом за бетонным двором. Здания поменьше обрамляли большое строение, которое напоминало торговый центр.

Несколько десятков людей уже собрались меж зданий, некоторые стояли одиноко, другие — парами и группами. Разделение старой и новой магии было очевидным даже издалека. Даже самый скромный ребенок старой магии источал беспечность, и ребята новой магии не могли с этим сравниться. Ребята из богатых семей собрались слева, а группа, что выглядела напряженнее, к которой я относилась, была справа.

Я остановилась в конце моста, едва дыша. Я разглядывала двор. Только в двух зданиях была дверь: на них сияли черные прямоугольники, они обрамляли большой комплекс. Другие строения были просто белыми. Солнце сверкало на них.

Тюрьма. Людей закрывали и не выпускали. Дрожь пробежала по рукам, несмотря на жару.

Хавьер стоял тут три года назад.

Юноша и девушкой в мешковатом платье дошли до конца моста и остановились возле меня. Он смотрел на толпу, убирая со лба волосы, промокшие от пота. Девушка стояла рядом с ним, склонив голову, и ее мышиные локоны закрывали почти все лицо. Я не знала, были они парой, друзьями или родственниками.

Парень посмотрел на меня, стоящую ближе всех. Он лениво улыбнулся, но в глазах это не отразилось.

— Это все?

Его поведение заставило меня насторожиться.

— Не знаю, — сказала я. — Вряд ли, — я посмотрела на девушку с сумочкой с серебряными бусами, она как раз сходила с моста. Она пошла влево, и еще несколько фигур появились на вершине моста. Некоторые решили прибыть в последние минуты.

— Эта толпа не выглядит опасной. Конфеды могут сразу сделать меня одним из Чемпионов, — юноша хрустнул костяшками. Он пристально посмотрел на меня. — Или ты думаешь, что можешь меня одолеть?

Я подавила желание отпрянуть.

— Я о таком не думала.

Он рассмеялся.

— Не думала… Откуда ты, слабачка?

— Отсюда. Из Бруклина.

Он покачал головой, его смеясь.

— Соплячка, тебя вот-вот побьет парень с окраины Саскачевана.

Девушка обвила рукой его локоть. На ее запястье были лиловые синяки — следы пальцев, что сжимали слишком сильно.

— Экстон, — сказала она. Звучало как мольба.

— Ладно тебе, Лейси. Посмотрим, что за народ тут собрался.

Она поплелась за ним.

— Какая у тебя история? — я услышала, как он пристал к парню с наушниками на шее.

Подошла спортивного вида девушка с короткими волосами.

— Разве он не милашка? — спросила она сухо, и я узнала южный сарказм. — Не могу дождаться нашего знакомства, — она протянула мне руку. — Шалэй. Алабама. А ты — коренной житель Нью-Йорка?

— Ага, — автоматически сказала я, все еще прокручивая слова Экстона. Он был из тех, кого моя бабушка назвала бы «локо», но состязание было сутью Экзамена. Я собиралась стать Чемпионом, а большая часть окружающих не справятся. Если я и займу место сверху, то потому что заслужу это, но из-за этого кто-то из новичков потеряет магию… или умрет.

Нет. Я не могла так думать. Количество Чемпионов каждый год было разным. Если я сдавала Экзамен, то я побеждала. А если кто-то проваливался, то это не зависело от меня.

— В городе, — сказала Шалэй, — ты слышала хоть что-то об этом месте?

О. Так и это было не дружелюбное общение.

— Не больше, чем ты в Алабаме.

В голове зазвучал голос Хави:

«Нужно выглядывать все скрытые лезвия, Ро. Никто не отдает просто так», — это было правдой, особенно сейчас. Я должна была узнать все, что могла, у соперников, как они пытались сделать со мной.

— Ты встречала кого-то, прошедшего Экзамен? — добавила я.

Шалэй скривилась.

— Неа. В моем городе больше никого волшебного. Учеников в Монтгомери было мало, кроме мальчишки, которого выбрали пару лет назад, остальные до меня были приглушены.

Но она отказалась. Я посмотрела на ее футболку и штаны, аккуратную, но дешевую ткань. Алабама была далеко. Я не думала до этого, как мне повезло родиться в этом городе. Все жалобы Хави были правдой, но могло быть хуже. В Северной Америке было пять магических академий и только один Экзамен, и Конфеды вели себя честно. Некоторые из нас просто начинали с большим, чем остальные.

Смех донесся от группы старой магии во дворе. Звук был таким теплым и расслабленным, что привлек бы мое внимание в любом случае, но он был и знакомым.

Мое сердце затрепетало. Я посмотрела на толпу и заметила худого блондина, на чьих щеках появились ямочки от улыбки.

При виде него я словно вернулась в прошлое, в свой уголок в библиотеке Академии Манхэттена между полками учебников, которые не видел никто из класса новой магии. Я вдыхала запах старого дуба и бумаги, тихо практиковалась, сидя за твердой партой и стулом, которые настоящие студенты избегали, выбирая мягкие кресла у камина на первом этаже и в комнате обсуждений на третьем.

Я могла смотреть из-за кованых железных перил второго этажа вниз, на вход и стол библиотекаря. И я видела этого парня несколько раз в месяц, он появлялся, не задерживался, а просто брал книгу, говорил что-нибудь доброе библиотекарю или помощнице, что была Приглушенной. Он всегда относился к той женщине так, словно не было разницы, пока многие студенты Академии обращались с ней надменно.

Он не видел меня. Я сидела так, чтобы избегать взглядов и допросов. Все студенты Академии жили с магией, как я, но беспечные разговоры, которые доносились до меня, показывали, как далеко я была от них.

Но я задумывалась и представляла, как было бы, если бы тот парень прошел и улыбнулся мне. Словно я была уверена, что он примет меня, когда остальные не замечали.

Словно он мог увидеть во мне что-то особенное.

Я могла назвать это влюбленностью, если даже ни разу не говорила с ним? Как ни называй, но я зря надеялась. Я была в десяти футах от него, а он даже не взглянул на меня. Зачем им вообще обращать внимание на эту часть двора?

Юноша болтал с другим парнем и двумя девушками, словно они знали друг друга — наверное, были из одной Академии. Другой парень выглядел как латиноамериканец, но с таким надменным видом он выделялся бы на моей улице сильнее Экстона. Одна из девушек была с замысловатыми татуировками из хны на ладонях и предплечьях, и она будто защищала его. Его девушка?

Я не ожидала увидеть его тут. Но я и не видела, чтобы он учился в библиотеке. Наверное, вся группа была слабой в старой магии, раз их не выбрали. Они не переживали. Я не знала, сколько уверенности было настоящей, а сколько — напускной. Их всех учили в Академии наставники с полной магией, а не приглушенные учителя.

Юноша с улыбкой повернулся к центру двора. Его ярко-зеленые глаза засияли, когда к нам прошел крупный белый парень с синим ирокезом высотой почти с его голову.

— Мило, — юноша показал на свою голову. — Это ты наколдовал?

Ирокез смотрел на него, челюсть дергалась.

— Это без магии, — сухо сказал он.

— Тогда впечатляет еще сильнее. Тогда дело в геле?

— И правильной стрижке, — Ирокез зазвучал чуть спокойнее, но тело оставалось напряженным. Интерес казался искренним.

— У меня есть друг, который любит резко менять стиль, — юноша кивнул на свою остальную группу. — В стиле Уилла, да? — и он добавил Ирокезу. — Но он так не делал. Мое почтение.

Я не заметила, как подошел Экстон, но он оттолкнул плечом парня с ирокезом.

— Хм, — он окинул Ирокеза взглядом. — Вообще-то, те, кто стараются выглядеть крепко, такими не являются.

— Мне нравится стиль, — сказал Ирокез. — И мне плевать, что ты об этом думаешь.

— Это уже интересно, — буркнула Шалэй рядом со мной.

Я не считала это интересным. Экстон был ненормальным.

— Эй, — сказал юноша с улыбкой. — У нас еще будет время понять, кто из нас крепкий. Пять дней. Зачем начинать заранее?

Экстон склонил голову.

— Думаешь, испытания еще не начались? Это уже часть экзамена. Иначе зачем они заставили нас тут ждать?

Юноша посмотрел на него.

— Очко, — сказал он с кривой улыбкой. — Этот раунд я радостно отдаю тебе.

Его подруга прижала ладонь с хной ко рту, словно скрывая ухмылку, но внимание Экстона было сосредоточено на парне. Он переминался от неожиданно легкой победы. Улыбка задела и мои губы.

Все вокруг притихли, ждали, что будет в столкновении старой и новой магии. Девушка с синяками — Лейси — замерла в паре футов от них, кусала губу за серыми волосами.

— Хорошо, — сказал Экстон. — Жди повторения, — он пошел к стороне новой магии.

— Может, он прав, — Шалэй хмуро оглядела здания вокруг. — Как долго нам тут ждать?

Слова Экстона встревожили соперников. Болтовня стала беспокойной. Не помогало и то, что становилось жарче. Двор мерцал от жары, пот стекал по моей спине, хоть футболка и была из тонкого хлопка.

Девушка старой магии с серебряной сумочкой вытащила бутылку воды, и у меня сжалось горло, пока я смотрела, как она пила. Почему я не подумала взять воды? Но в правилах говорилось, что все необходимое предоставят. Зря я поверила этому.

— Мы должны тут что-то сделать? — спросила девушка за мной у соседа.

Один из ребят старой магии прошел к ближайшему зданию и постучал в дверь. Ничего. Парень с наушниками попробовал с нашей стороны, но без толку. Гул становился громче.

— Мы пришли вовремя. Они могли бы ответить тем же, — ворчала Шалэй, а мою шею стало покалывать.

Движение магии. Я застыла.

Никто не должен был колдовать. Это были экзаменаторы? Часть первой проверки?

Остальные не вели себя так, будто заметили. Покалывание растекалось, слабое присутствие окутало меня. Тянуло, как вопрос.

Я не дышала. Хави? Присутствие не дало мне ответ, лишь еще раз слабо потянуло. Оно хотело, чтобы я двигалась.

Я отошла от Шалэй и осторожно зашагала от одного пустого здания к другому. Когда я миновала одно с дверью, покалывание магии на ней оставило горечь на языке. Я замешкалась и перешла на левую сторону двора, но ребята старой магии были слишком заняты, жалуясь друг другу, и не заметили меня. Покалывание не унималось. Я шла.

Здания слева были такими же, как справа, и у черной двери покалывание снова принесло горечь. Металлический круг отмечал тротуар в узком переулке, тянущийся между тем строением и его соседом. Я протиснулась туда. Я сделала еще шаг, подвинула ногу вперед. Проем куда-то вел? Тюрьма должна была иметь камеры под землей, может, этот переулок был связан с ними.

Я выбралась из переулка, миновала мост и пошла на сторону новой магии. Присутствие тянуло, но мне было некуда идти. Может, оно хотело, чтобы я вошла в дом?

Или это была уловка, и она ничего не означала.

Было глупо представлять, что это мог быть Хави. Но как иначе, если я хотела, чтобы он был тут со мной? Когда появятся маги, я спрошу у кого-нибудь прямо о нем. Должны быть записи, как умирали маги. Вряд ли сестру обвинили бы за желание узнать. Может, у меня будет хоть какой-то ответ, может, от него что-нибудь осталось.

Несколько ребят старой магии вытащили воду, Ирокез пил из фляги. Даже блондин улыбался криво, вытирал лоб бледной ладонью. Его друзья отошли, спорили резкими, но тихими голосами.

— Это глупо, — рявкнул кто-то.

Экстон хлопнул в ладони посреди группы.

— Ладно, — сказал он. — Пора показать Конфедам, что маги тут могут не просто сидеть и ждать, — он прошел к двери на нашей стороне.

Я напряглась.

— Что ты собрался сделать? — сказала я.

Он разминал плечи, трещал костяшками.

— Ничего не произойдет, если мы так и будем стоять. Думаю, они ждут, чтобы мы пробили путь.

— Они сказали, что колдовать нельзя, — возразила я.

— Чтобы убрать тех, в ком нет инициативы, — он поднял руку. — Я не боюсь показать, что могу.

Тревога сдавила меня.

— Нет, — я хотела схватить его за локоть. — Не думаю…

— Отвали! — он оттолкнул меня.

Я отшатнулась, но не врезалась в Лейси, замершую неподалеку. Экстон быстро пропел что-то под нос и щелкнул пальцами. Что бы он ни хотел сделать, черная поверхность поглотила это с шипением. Экстон вздрогнул. Он прищурился. Он произнес вторую строку и направил руку на дверь.

Магия ударила по двери с треском, запахло жженым пластиком. Дверь задрожала. Экстон улыбнулся, торжествуя, гул стал скрежетом, и магия отлетела в него.

Вспышка ударила по лбу Экстона и рассеялась. Он стоял, неподвижный и тихий, приоткрыв рот. Тонкая красная линия появилась над его бровями. Струйка крови полилась из линии, его глаза закатились. Тело рухнуло на землю.

Писк Лейси разбил тишину.

— Что за фигня? — закричал кто-то.

Я отпрянула, ноги дрожали. Мои пальцы сжали кулон мамы на груди.

Голоса утихли. Дверь, по которой ударил Экстон, открывалась. Женщина в серой одежде, отмечавшей ее как экзаменатора, стояла на пороге. Она посмотрела на тело Экстона, поджала губы. А потом она взглянула на нас.

— Всегда печально, когда наши инструкции не соблюдают. Может, это напомнит пятидесяти шести оставшимся, что каждое действие несет последствия. Я поздравляю тех, кто прошел первую проверку. Прошу, входите. Вашего павшего товарища заберут медики и помогут ему до его выжигания.

Я резко выдохнула. Он просто потерял сознание. Он все еще лежал между нами и дверью, кровь текла по виску. Наглость пропала с его вытянувшегося лица.

Люди переминались, но не шли вперед. Я огляделась. Многие товарищи смотрели на меня. Шалэй пялилась.

Я пыталась остановить Экстона. Я не знала, что они думали насчет этого, но я привлекла их внимание. Лоб покалывало, словно там была мишень.

Хави столкнулся с кое-чем хуже. Конфеды могли пытаться пугать нас, но я не отступлю.

Я расправила плечи и обошла Экстона, чтобы попасть к двери.

ГЛАВА ПЯТАЯ

Финн

Глядя на мертвое тело парня, с которым я недавно спорил, я ощутил желание обдумать недавние выборы в жизни.

Наша толпа пошла к порогу здания Экзамена. Пара новичков впереди меня дрожали, хотели развернуться, но передумали и пошли вперед. Никто не хотел обсуждать ситуацию при экзаменаторе, но тревога охватила всех.

Вряд ли кому-то был дорог тот наглый парень, но он был одним из нас. Теперь он лежал без сознания, потому что не послушался предупреждения. Экзамен едва начался.

Кровь все текла по его лбу, когда я дошел до его тела. Где магимедики?

Ответ пришел быстро: экзаменаторы намеренно тянули. Они хотели, чтобы мы посмотрели в лицо возможной судьбе. Все это было продумано заранее, да? Они не собирались открывать, пока один не сорвется и не начнет колдовать.

Они делали так каждый год.

Я вспомнил лицо Марго вчера, дрожь ее голоса.

«Ты сможешь использовать это оружие на живом существе, Финн? Хочешь стать тем, кто может?».

Холодок пробежал по моей спине. Прут лежал в кармане моих штанов, чуть давил на бедро. Я готовился к очень сложным тестам, но не к жестокости экзаменаторов — магов Конфедерации. Об этом пыталась сказать мне сестра? Этого я не понял из ее демонстрации?

Приша передо мной сжала губы и шла к входу. Я посмотрел на ее спину, ее черные блестящие волосы ниспадали на лиловую блузку.

Я был тут. Мы сделаем все, чтобы защитить друг друга — я знал это. Я не мог думать о другом.

Я зашагал за ней. Экзаменатор кивала каждому из нас. Я прошел в нескольких шагах от Приши в коридор, что был белым, как здания снаружи. Прохладный кондиционер остудил пот на моей коже. Я ощущал химическое послевкусие во рту.

Рука Приши задела мою, ее мизинец обвил мой палец. Я сжал ее мизинцем. Клятва. Это было по-детски, и мы так делали детьми, когда нам нужно было отгонять задир, типа Кэллама, или терпеть беспощадного учителя, но это оставалось обещанием.

«Я с тобой».

Другой маг в серой форме повел нас по коридору. Кто-то всхлипывал, наверное, девушка в платье, похожем на ночную рубашку, она ведь пришла с тем парнем. Я мог лишь представлять, как плохо ей было. Хоть кому-то из нас он не был чужим.

Мы завернули за угол и попали в комнату с шестью рядами высоких кабинок. Экзаменатор указал на каждого.

Как только я сел, стало тихо. Серые стенки кабинки закрывали меня от товарищей. Я будто остался один в комнате, только я и грохот сердца.

Стопка бежевой бумаги и шариковая ручка появились на моем пустом столе. Сухой голос заговорил в пузыре тишины.

— Запиши все детали, что ты помнишь, о товарищах, сдающих экзамен, и про разговоры, что произошли с твоим участием, — сказал он. — Когда запишешь все, постучи по стене три раза.

Я выдохнул и взял ручку. Это задание я мог выполнить без проблем.

Я начал с Приши и остальных из нашей академии, Дории и Пауло. Кроме Кэллама, мы все собрались вместе по прибытию, но болтовня была пустой. Шорох ручки по бумаге вел меня к четырем другим ребятам, с которыми я общался, а потом я описал тех, что стояли в стороне от нас — ребята с новой магией.

Эта проверка была невыгодной для них. Мы, студенты Академии, знали друг друга с школы, а классы, в которых они учились, были рассеяны по континенту. Вряд ли все ребята с новой магией знали друг друга. Было плохо для волшебного общества, что не было способа предугадать, где возникнут новые таланты. Новички не всегда могли перебраться в центры, как сделала семья Приши.

У тех учеников была еще одна проблема. Их врожденные способности были слабее, чем у семей старой магии, но ходили слухи, что они обменивались методами искажения магии на улицах, что Конфеды не хотели признавать.

Может, их техники новой магии, которые не признавали мои учителя, могли усилить мою связь с магией. Я мог бы обсудить это с назначенным наставником… если я пройду Экзамен с уцелевшим талантом.

Когда я заполнил несколько страниц мелким почерком, я постучал по стене кабинки ручкой. Искра вспыхнула передо мной. Я встал, и искра полетела к проходу. Некоторые столы, что я проходил, были пустыми, а другие закрывала тень, скрывая тех, кто там был.

Искра вела меня по коридору к просторной комнате с высоким потолком с куполообразными светильниками. Кольцо кабинок окружало центральную платформу. Там в кожаных креслах сидели десять магов в форме экзаменаторов.

В тех кабинках стены были ниже, и они открывались спереди и сзади. Моя искра остановилась у пустого места, и я заметил Пришу в нескольких кабинках оттуда, ее голову было видно над стенками. Она хмурилась, но выглядела неплохо. Мне стало легче.

Кэллам все еще был с нами, в пяти кабинках правее, хмурясь, как всегда. Он чесал короткие рыжеватые волосы. Дория стояла чуть дальше за ним, ее лицо было мрачнее обычного. Юноша с ирокезом занял место чуть дальше Приши. Я не видел Пауло, но несколько кабинок были пустыми — или он был на другой стороне кольца, скрытой платформой экзаменаторов. Девушка с мышиными волосами и красными глазами заняла свое место.

Сухой голос инструктора зазвучал откуда-то сверху.

— Теперь вы покажете основные навыки магии для нашей оценки. В каждом данном концепте вы должны колдовать изо всех сил. Начинаем сейчас, — пауза. — Отправьте сообщение.

Я вдохнул, разум опустел. В школе я всегда мог подготовиться заранее. На нас смотрели десять магов. Я замешкался, а кто-то в стороне послал призванную бумагу в руки экзаменатора, где она расцвела цветком. Другой рисовал в воздухе буквы светом.

Это было не просто состязанием. Мне нужно было привлечь внимание экзаменатора, чтобы пройти.

Мне нужно было наколдовать что-то, пока не началась следующая тема. Я искал идею, ухватился за первую, пришедшую на ум. Что-нибудь крупное. Несколькими словами в быстром темпе я заполнил горло дрожью магии. Она стала табличкой шириной с кабинку над моей головой, на которой пылало «ПРИВЕТ».

Экзаменатор неподалеку от меня, женщина возраста Марго с платком на черных волосах, посмотрела на мою вывеску и отвела взгляд. Я сжался. Наверное, это было слишком вычурно. Конфеды ценили сдержанность и силу.

— Трансформация, — сказал голос.

Картинка возникла в голове. Я не дал себе удивиться, потянулся к поэтической фразе. Я подстроил голос под шепот энергии вокруг, подлокотник кресла мага задрожал, а потом замер, мой тон стал плоским. Я повторил строку, игнорируя грохот пульса.

Вот. Подлокотник изменился, став запястьем, как я и представлял, с тонкой ладонью. Я старался вспомнить в деталях сухую морщинистую кожу — о, это была ладонь моей бабушки — и произнес последние несколько звуков колдовства. Ладонь протянулась к экзаменатору для пожатия.

Маг встретился со мной взглядом и кивнул с быстрой улыбкой. Она отпустила чары. Мои руки опустились по бокам. Так лучше.

Было непросто отвечать стандартам. Юноша слева любил вспышки, и что бы ни говорил инструктор, я замечал краем глаза вспышки света. Чуть правее от меня Кэллам понял, что мог обратить элемент отвлечения проверки в стратегию. Когда нас попросили создать огонь, искры из его кабинки вылетели, и соседке пришлось тушить их в своих волосах. Когда попросили погоду, он наслал на нее облако со снегом.

Я стиснул зубы, призвал ветер, чтобы он потанцевал вокруг экзаменатора, хорошо, что я последним читал книгу про воздушные потоки, но маги не возражали.

Они не говорили, что нам нужно колдовать отдельно. Видимо, соперничество не запрещалось.

Экзаменатор появился за одним из парней напротив меня, коснулся его плеча и отослал. Маг пошел по кругу в мою сторону и задел Дорию. Боги, и она уже закончила?

Мы не были друзьями. Дория едва держалась все эти годы обучения, и она компенсировала слабость на практике тем, что стала самопровозглашенным экспертом во всех аспектах волшебной истории и теории, что не помогало в таких ситуациях. Но она была одной из нескольких знакомых лиц тут. Я не верил, что ее небольшой талант нужно было стирать.

Экзаменатор дальше шел в мою сторону. Мой голос оборвался посреди строки. Запах, что я призывал, стал рассеиваться, но вернулся, когда я принялся за следующие слова. Маг прошел мимо.

Я посмотрел в другую сторону и увидел девушку, что пыталась помешать тому парню нарушить правило у двери во дворе.

Она была из тех, кого Приша назвала бы милой — довольно приятная внешность, но не потрясающая. Средний рост, среднее телосложение, оливковая футболка и выцветшие джинсы, волнистые темно-каштановые волосы до плеч, карие глаза и острые черты. Кулон-солнце сиял ниже ее ключиц. Все в ней было подавленным, кроме ее голоса, когда она повысила его на парня во дворе.

Она была единственной, кто заговорил, когда он шагал к катастрофе. Если бы он послушал ее, она спасла бы его от выжигания.

Ее чары были быстрыми и уверенными, но каждое заставляло меня смотреть. Для «скрытия» она развернула тень над кабинкой, похожую на бархат. Для «освещения» она создала шар света, блестящий, как жемчуг, засиявший ярче, когда экзаменатор потянулся к нему. Она почти все время выглядела серьезно, но я замечал улыбку. Ей нравилось колдовать.

Я поглядывал на нее, пока колдовал сам, и во мне появилось боль. О, муза магии, я бы все отдал за такие умения.

Экзаменатор все шел по кругу, убирая не справляющихся. Соседка, которой мешал Кэллам, тоже попала в их число. Маг замедлился возле Приши, и я сжался, но он остановился у парня рядом с ней.

Наконец, экзаменаторы на платформе встали. Мой охрипший голос утих. Инструктор заговорил сверху:

— Перерыв на короткий обед.

Стакан воды, бутерброд с курицей и салатом и яблоко появились на моем столе. Я выпил половину воды одним глотком. Усталость наполняла суставы, давила на переносицу. Я потирал глаза, словно мог стереть головокружение.

Я понимал магическую усталость в теории, но никогда еще не доводил себя до того, чтобы ощутить ее. Я никогда еще не колдовал столько за короткий период времени. Энергия в наших телах давила на нервы, а сосредоточенность утомляла разум. Эффекты наступали быстрее, чем больше ты трудился, так что я быстро устал.

У нас оставалась еще половина дня. Мне нужно было продержаться, проявив способности, или я не выстою до конца на ногах.

Я едва опустил огрызок яблока, когда мужчина, что отправлял провалившихся прочь, сообщил, что пора идти. Он повел нас дальше по коридору. Я догнал Пришу.

— Как ты? — прошептал я.

— Неплохо, — сказала она, но с напряжением в голосе. Она провела рукой по лицу. — Два этапа пройдены. Я справляюсь. Переживай сначала за себя, хорошо?

— Ладно, — сказал я.

Мы попали в комнату, что была больше предыдущей, но потолок был ниже, будто давил. Прямоугольные лампы тихо гудели. Несколько рядов сияющих деревянных столов стояли на линолеуме, в воздухе пахло лаком. Одна из белых стен была покрыта фотографиями в рамках. На другой были широкие стальные полки.

Я посчитал ребят вокруг себя. Осталось тридцать пять. И Пауло не было среди нас. Он всегда быстро действовал, но медленно соображал. Наверное, он толком не описал наблюдения во дворе.

Не лучшие результаты для Академии Манхэттена.

— Пока не закончите, не говорите с другими участниками, — сообщил голос сверху.

Я сжал губы.

— Как вы знаете, мы и наши союзники сталкиваемся со многими угрозами обычными и магическими от врагов по всему миру, — продолжал невидимый инструктор. — В этой комнате вы найдете вдохновение и предметы. Представьте самого опасного врага и наделите один предмет магией, что может одолеть этого врага вовремя, не дав ему атаковать. На это у вас есть четыре часа.

Времени было немало. Я подобрался ближе к стене с фотографиями. Я смотрел на картинки жутких происшествий: город горел волшебным огнем, пассажирский поезд смялся, слетев с рельсов, тела в дырах от пуль валялись на городской площади.

Я выпрямился. Потому магическое общество вышло на свет: чтобы защищать остальную страну. Конечно, экзаменаторы хотели оценить нашу способность помешать такому кошмару. Если я сделаю хоть что-то важное в жизни, то я хотел бы, чтобы оно было связано с этим.

Но желания для прохождения проверки мало. Нужно выполнить задание.

— Ах, помню те бомбы, — отметил Кэллам, встав за мной.

Я уставился на него, но он смотрел на фотографию смятого поезда.

— Лондон, — сказал он. — Они поняли, что за этим стояли русские, но доказательств не было. Жестоко.

Он не говорил со мной, бормотал под нос. Я сжал кулак. Он слышал правило, так что решил кого-то подтолкнуть его нарушить.

Я прошел по комнате к полкам. Несколько предметов лежали там, подходя по теме: бомба, пистолет, деревянный щит, шлем воина, как у викинга. Другие вещи были обычными. Что толку от вилки и очков?

Но сначала нужно было придумать ужасного «врага», с которым я буду бороться. Я представлял драконов и морских змей.

Девушка с кулоном-солнцем замерла у соседней полки и взяла шерстяной шарф. Она будет защищать народ этим?

Конечно, предметы могли быть тут не зря. Экзаменаторы не просто так оставили широкий выбор. Не всех противников стоило атаковать заметным оружием.

Наши истинные враги были не призванными существами, а людьми-магами, атакующими нас, или простыми военными с их желанием разрушать. Я должен был целиться в них — в людей, что были готовы бросить бомбу в поезд, умереть, если при этом могли забрать с собой побольше людей.

Они умирали из-за организаций, стоящих за ними, из-за ненависти, которую те группы испытывали ко всем, у кого были иные взгляды. Я мог использовать это.

Я посмотрел на старую рацию размером чуть больше моей ладони. Да. Функция предмета могла помочь в чарах, и сосредоточиться будет проще. Я схватил рацию и пошел к одному из столов.

Я опустил рацию на гладкую поверхность, закрыл глаза и запоминал линии на металлической оболочке под моими пальцами. Одним из моих настоящих навыков с магией всегда было заставлять чары держаться, когда они были нанесены, но при этом важно было, чтобы чары работали, как нужно. Эта идея потребует много слоев чар, один элемент на другом, чтобы соединить их в гармоничную симфонию.

Я мог это сделать. Мне ведь нужно использовать четыре часа?

Военные управляли своими последователями с помощью веры и верности, так что я создам сперва недоверие.

Я выбрал несколько строк о предательстве из римской пьесы. Магия в комнате дрожала с небольшими помехами, ее тянули сразу во много сторон. Она дрожала во мне, и я представил тени на задании. Слова зазвучали, я направлял с ними энергию из воздуха в рацию.

Мой голос утих, и шипение чар покалывало мои ладони неуверенностью. Я опустил рацию и склонился над столом, переводя дыхание. На лоб давило, будто там был кинжал.

Первое движение было сделано.

Девушка в мешковатом платье согнулась над столом впереди меня. Она тихо шептала:

— Ты должна это сделать. Нельзя отступать. Нельзя.

Ее отчаяние было близко к моему. Я выпрямился.

Кэллам прошел меж столами справа от меня, ткнул локтем парня, что строил башню из деревянных блоков. Блоки рассыпались по столу, и парень повернулся.

— Что ты творишь? Ты…

Экзаменатор появилась рядом с ним.

— Но я… но он… — возражал парень.

Экзаменатор что-то сказала ему и повела к двери. Он морщился.

Я обрадовался на миг, представив, как ухмылка пропадет с лица Кэллама, а еще отметил себе, что нужно держать вещи поближе. Он прошел к столу, который делил с Джудит, доброй девушкой из Академии Сиэтла, которую я встретил утром. Она хмуро смотрела на выбранную игрушечную машинку, пока теребила узор серебряных бусин на сумочке.

Кэллам в последний миг повернулся в сторону. Он врезался в плечо Джудит так сильно, что она сбила машину к краю стола. Она вскинула голову, сжала челюсти, но промолчала.

Хоть кто-то тут был умным.

Я прижал руки к рации. Вызов неуверенности не станет достаточно сильной защитой. Чтобы впечатлить экзаменаторов, я должен был показать, что могу заставить врагов отвернуться от их дела. Я мог вызвать паранойю, чтобы они представили худшее о лидерах и товарищах, а еще тревогу, чтобы ускорить их реакцию. Пусть они совершают жестокость против друг друга, а не против нас.

Я выбрал слова, приготовился и начал плести новые нити энергии в дрожь магии, уже соединенной с рацией. Связи нужно было усилить, превратить ноты в аккорды.

Одна нить магии угасла, пока я пел ее. Я повысил голос, пытаясь поймать ее, и боль пронзила кости. Нить ускользнула.

Блин. Я потянулся за ней голосом, игнорируя дискомфорт в теле. Протягивая гласные, я тянул магию на место, проверял все нити, пока не убедился, что структура крепка. Я закончил, грубо выдохнув и задрожав, и Кэллам заговорил снова.

— Это не сработает, — сообщил он всем и никому. — Посмотрим…

Джудит смотрела на него. Он замолк, и она опустила голову и заколдовала, но она только начала петь, когда он перебил снова.

— Да, — сказал он с тем же пылом. — Может, если заменить это этим. Конечно. Отлично.

Он держал фрисби. Я хотел закатить глаза. Слава Зевсу, что он не начал раньше.

Напряжение от колдовства еще не ослабло. Я сжал стол руками и посмотрел на Пришу. Она была напротив девушки с кулоном в виде солнца.

Приша шептала фразу бутылке с прозрачной жидкостью. Она замолчала, посмотрела на стол, хмурясь. Через миг она отошла и посмотрела под него.

Девушка с кулоном оторвала взгляд от шарфа, пока Приша проверяла под столами соседей. Девушка смотрела пару секунд, а потом разгладила шарф и потянула за уголок.

Крышка бутылки лежала под столом. Девушка без колебаний подтолкнула ее в сторону Приши и вернулась к своему колдовству.

От грохота крышки Приша повернулась и тихо воскликнула. Девушка не подняла взгляд. Приша посмотрела на нее и пробормотала под нос:

— Я рада, что все так обернулось.

Она тоже уставала, раз так ошибалась. Ей повезло, что она работала рядом с той девушкой, а не Кэлламом.

Я посмотрел на свою рацию. Мне не нужна была беспечность. Мы мало говорили о безопасности в классе, потому что обычно не колдовали так, чтобы вредить, но в учебниках, что я изучал, было описано, как защищаться. Когда чарами наполняли предмет, управлять им полностью не получалось. И если чары были разрушительными, то экзаменаторы хотели бы, чтобы были учтены все случайности.

Подойдет символ, который был бы у своих солдат. Хм. Защита веры… Сердце в квадрате? Почему нет?

Нужно было продумать чувствительность и связать с каждой нитью существующих чар. Это будет сложно. Голова уже болела.

Джудит прошла мимо меня. Она опустила машинку без колес на стол в другом конце комнаты и вернулась к полкам.

Кэллам взял одно из брошенных колесиков. Он покрутил его между указательным и большим пальцами. Он прошептал пару певучих слов под нос. Я напрягся.

Оставив фрисби, он пошел в ту же сторону, что и Джудит. Она разглядывала коробочку, взятую с полки. Кэллам прошел мимо ее нового стола и бросил колесико, что зачаровал, на сидение машинки.

Заметил только я. Я опустил взгляд, когда Кэллам прошел мимо. Аи знал, что сделает штука, которую он зачаровал. Для избиения много таланта не требовалось. Я вспомнил двор, растянувшееся тело и кровь.

Что бы он ни задумал, мне нужно было закончить свои чары. Я едва знал Джудит. Она не ждала, что я буду рисковать из-за нее.

Я невольно посмотрел на стол Приши, на девушку с кулоном, которая проявила себя утром. Словно ощутив мои мысли, она подняла голову. Она удерживала мой взгляд лишь миг, моргнула, и я отвернулся. Жжение пробралось в грудь. Может, это была усталость, но это вызвало подозрения, что она поймет. Если Джудит придет к столу и что-то взорвется ей в лицо, она поймет, что я мог помешать, но не стал.

Джудит отворачивалась от полок. Я сжал рацию. Идея была абсурдной, никто не мог читать мысли. Даже если она могла, мне должно быть все равно.

Но не было. Мои ноги двигались.

Я пошел к столу Джудит. Взмахом большого пальца я вытянул антенну рации во всю длину. Это будет просто… взмахнуть рукой…

Я дошел до стола, подался в сторону. Антенна задела машинку, и игрушка слетела со стола. Джудит издала недовольный звук, когда машинка ударилась об пол.

Зачарованное колесо вылетело из сидения, покатилось по полу и ударилось о стену, Джудит сжала мой локоть. Оно взорвалось током, разлетевшимся на два фута. Пол у моих ног загудел. Запахло озоном.

Подстава.

Джудит уставилась на колесико, потом на меня. Она не успела забыться, я потер свой рот. Она закрыла свой рот.

Я посмотрел на Кэллама. Он хмуро глядел на меня, скалясь, и все во мне похолодело.

— Я сегодня неловкий, — буркнул я под нос. — Лучше закончить с заданием.

Может, я рисковал сам. Но я проходил Пришу, и мое внимание привлекло не то, как она вскинула брови, а как девушка, склонившаяся над шарфом, чуть улыбнулась тонкими губами.

ГЛАВА ШЕСТАЯ

Рочио

В комнате Экзамена не было часов, так что мы поняли, что время вышло, когда экзаменатор появился на пороге. Он хлопнул в ладоши.

— Закончили.

Я вытянула руки и отошла от шарфа. Прямоугольник грубой шерсти хорошо подходил под мои намерения, и я добавила лишь немного изменений за два часа, но колдовство меня не радовало.

— Оставьте работы на столах, — сказал экзаменатор.

Тело сопротивлялось. Я заставила себя сложить шарф и опустить. Магия в нем вызывало во мне сдавленное чувство, и мне было не по себе. Монстр из чар прятался в ткани, холодный и жуткий.

Конечно, нам нужно было оставить работу для проверки магам. Если учесть, что они от нас хотели, им было опасно проверять это при нас. Я не хотела видеть свои чары в действии. Но казалось безответственным уйти от шарфа и силы, что я заточила в нем.

В коридоре нас ждали еще четыре мага в сером. Она завели нас за угол, мы спустились на этаж, поднялись по другому пролету, и везде все было белым. Наверное, безукоризненный вид должен был придать нам ощущение порядка и чистоты. Но мне было не по себе. Каждая белая поверхность кричала, как Конфеды пытались прикрыть десятки лет грязи и жестокости тюрьмы.

Мы остановились в очередном коридоре без окон, широком и тусклом, напоминавшем пещеру.

— Вы попадете в свои комнаты, — сказал первый экзаменатор. — Тридцать пять оставшихся были разделены на группы по фамилиям.

Он стал читать первую группу, а я смотрела на новичков вокруг себя. Тридцать пять означало, что почти половина провалились в первый день Экзамена. Я не видела Шалэй после двора.

Вторая группа ушла налево, и третий экзаменатор, крупный мужчина с неровным лицом, шагнул вперед.

— Локвуд, Лопез, Матур, Нилссон, Орнштейн, Рен, Поуэлл. За мной, — он пошел направо, и мы всемером последовали за ним.

Юноша с улыбкой оказался впереди меня, и с ним была девушка с хной на руках. Он разминал плечи, пока шел, мышцы спины двигались под тонкой футболкой, которая идеально сидела на его худом теле.

Я отвела взгляд. Не время и не место для воображения. Но я невольно радовалась, что сегодня увидела, что его доброта была не напоказ.

В группу попала девушка с сумочкой с серебряными бусами, которую я видела на мосту, и девушка Экстона, Лейси, ее лицо было бледным за мышиными волосами. Я не ожидала, что она пройдет так далеко, но она нашла силы где-то под мешковатым платьем.

Парень с ирокезом шагал рядом с ней, сунув руки в карманы широких джинсов. Синий оттенок его ирокеза был и на коротких волосах вокруг него. Последнего из нас — тощего темнокожего парня с выгоревшей футболкой с космосом — я раньше не замечала.

Экзаменатор указал на шкафчики у открытого проема.

— Оставьте сумки или другие вещи тут. Все, что нужно для ночи, внутри.

Остальные ушли в комнату, но девушка с моста замерла. Она сжала сумочку.

— Я бы хотела это оставить.

— Все сумки останутся здесь, — заявил экзаменатор, не меняя тона.

Девушка резко выдохнула. Тряхнув головой, разметав этим черные блестящие волосы, она вытащила из сумочки предмет и сунула в карман штанов. Она спрятала сумочку глубже в один из шкафчиков и прошла в проем.

Остались я и экзаменатор. Мои ноги застыли. Я так и не спросила про Хави.

Я подавила нервы.

— Сэр, — сказала я. — Я хотела спросить. Мой брат проходил Экзамен три года назад… Хавьер Лопез. Он… не вернулся домой. Не знаю, работали ли вы тут тогда, остались ли записи, но я была бы благодарна, если бы знала, как он умер.

Маг смотрел на меня. Может, я нарушила этикет. Он думал, что я пыталась выведать, что будет дальше? Я хотела выпалить, что могу подождать ответа и до конца Экзамена, но он открыл рот:

— Хавьер Лопез, — холодно сказал он. — Да, вижу сходство, — он скрестил руки на широкой груди. — Он не был Чемпионом. Думаю, и ты скоро пойдешь по тому пути. Он пал, сражаясь — тут я его уважаю — и ты будешь такой, наверное. Не важно. Мы отделяем сорняки и пшеницу. Стоило послушаться письма.

Он развернулся и ушел, не дав мне шанса ответить. Холод его тона проник под мою кожу.

«Не важно. Стоило послушаться письма».

Они уже решили мою судьбу? Они решили и насчет Хави раньше, чем он прошел проверку? Желудок сжался. Мама не осмелилась зайти так далеко в рассуждениях, но экзаменатор ясно дал понять это.

Может, я ошиблась. Я ведь еще была тут? Они могли убрать меня в любой миг, если бы хотели.

Или они не хотели просто выжечь мою силу.

Я прошла в белую комнату без окон, ноги дрожали. Кроссовки скрипели на гладком линолеуме. За мной автоматически закрылась дверь.

Остальные разошлись на два ряда коек, занимающих почти всю комнату. Осталась свободной лишь одна посреди ряда возле двери, которую я прошла. Темные одеяла, белые простыни, все чистое. Даже в воздухе пахло как в прачечной. Комната напоминала больницу, а не тюрьму. На деревянном столе в дальнем конце были тарелки и утварь.

Юноша с улыбкой сидел на кровати рядом с моей. Девушка с хной на руках склонилась над ним, прижимая ладонь к его лбу.

— …так себя загонять, — бормотала она.

— Я в порядке, — бодро ответил он.

— Может, сейчас. Так и держи, хорошо?

Она выпрямилась, ее взгляд упал на меня.

— Искала подсказки? — спросила она с дразнящей ноткой.

Я не сразу соединила этот вопрос с моим разговором с экзаменатором.

— Ничего не получила, — выдавила я. Было проще, если бы она думала о таком.

Юноша с улыбкой встал и потер ладони, глядя на всех.

— Сделаем вид, что вечер — необычное собрание в летнем лагере? Давайте представимся.

— Зачем? — челюсть Ирокеза дрогнула. — Имена не сделают нас друзьями.

— Я бы хотела знать, с кем делю комнату, — подняла руку девушка с сумочкой. — Джудит Пен. Академия Сиэтла, с недавних пор.

— Десмонд Поуэлл, — сказал парень с космосом на футболке рядом с ней. Он пронзал темными глазами, будто видел насквозь. — Обучение в Чикаго. Смело ходил туда, где никто не бывал, — он улыбнулся и потянул за футболку. Я заметила слова «Иди смело» под космическим кораблем. Цитата из фильма?

Юноша с улыбкой склонил голову.

— Финнеган Локвуд, Академия Манхэттена. Хоть будет плохо, если вы будете звать меня не Финном.

— Приша Матур, — сказала девушка рядом со мной. — Тоже Манхэттен.

Теперь я.

— Рочио Лопез. Обучение в Бруклин-Квинс.

Лейси убрала волосы за уши. Ее лицо озаряло потрясение, она поняла, что мы ждем, когда она заговорит.

— Лейси Нилссон, — пробормотала она. — Саскатун. Это, кхм, Канада, — а потом ее голос стал чуть выше. — Думаете… это все? Мы пережили первый день?

— Похоже на то, — улыбка Финна стала шире.

Из нее вырвался громкий хриплый смешок. Странная реакция, но лучше так, чем жаться в тени Экстона.

Ирокез фыркнул.

— Я — Марк Орнштейн из Сан-Диего, — сказал он. — А теперь я поужинаю, спасибо.

Я ощутила приятный аромат мясной подливы. На столе появились тарелки, пока мы говорили.

Другие пошли к столу, бормоча с предвкушением, и я плелась за ними. Я взяла один из небольших пирогов, немного нарезанной моркови и попавшееся под руку печенье. Вряд ли я смогла бы проглотить и половину того, что было на тарелке. Я шла к кровати, мысли все еще наполняли слова экзаменатора, когда Приша поймала меня за локоть.

— Поешь с нами, — сказала она. — Ты спасла меня с той крышкой. Спасибо. Теперь я хоть могу это сказать.

Я не хотела болтать, еще и со старой магией, но отказать было бы плохо.

— Хорошо, — сказала я.

С ней оказались Финн и Джудит, которая расстелила на полу свое одеяло, и мы сели, будто на пикнике.

— Так там не все время дождь? — спросил Финн у Джудит, дразня ее.

Она закатила глаза.

— Нет. Девяносто процентов времени, — она опустила руку, словно к сумочке, и сжала кулак. — Не понимаю, зачем было оставлять вещи снаружи. Я не таким представляла Экзамен.

Приша вскинула бровь.

— А что ты ожидала?

— Не знаю, — сказала Джудит. — Я даже спросить ни у кого не могла. Я была в Сиэтле всего два года, и у всех уже были друзья, понимаете? Мы всегда переезжали. Мой отец — дипломат.

— Мне жаль, что тебе пришлось терпеть на проверке дурака Кэллама. Вся проблема в нем. Я слышал, как он говорил с родителями. Похоже, даже им он не нравится.

— Я не принимаю это лично, — сказала Джудит. — У него и не было повода помогать мне… Но я словно позади всех. Всю жизнь отец думал лишь о том, чтобы я говорила приятные слова тем, кого нужно было впечатлить. Я бы хотела делать нечто большее, — она ткнула вилкой в пирог. — Что у нас будет дальше?

— Кто знает, — сказал Финн. — Конфеды хорошо скрывают это.

Не совсем, или экзаменатор в коридоре подумал, что я была слишком глупа, чтобы понять его намеки.

Я взяла печенье. Масляное тесто таяло на языке с медовой сладостью.

На вкус было как последний торт на день рождения, что испек для меня папа. Он нашел рецепт онлайн, радостно попробовал после нашей традиционной поездки на день рождения на остров Кони, где он всегда ел много сладкой ваты, а мама каталась со мной так рьяно, словно сама была подростком. Мы десять часов были семьей, это напоминало временные чары.

После Экзамена будет больше таких дней. Я была уверена.

Я смотрела на крошки на пальцах, жалея, что не посмотрела, как выглядело печенье, чтобы найти еще одно.

Финн пошел за добавкой. Приша ткнула его ногу плечом.

— Возьмешь мне апельсин?

— Ладно, — бодро сказал он, но я увидела, как он вздрогнул. Он поранился на проверке?

Десмонд смотрел на миску фруктов. Финн что-то сказал ему, через миг они рассмеялись. Финн добавил что-то с веселым видом, и вдруг даже Ирокез — Марк — улыбался, хоть и делал вид, что нам не быть друзьями.

У парня с улыбкой язык был подвешенным.

Джудит склонилась к Прише.

— Так как давно вы…?

Приша прервала ее смехом.

— О, нет, мы с Финном друзья. Он признался мне в любви, когда нам было тринадцать. Встал на колено и все такое. Я сказала, что люблю его, но как брата — и он лучше моих родных братьев, честно говоря — потому что меня интересуют поцелуи с девушками.

Финн вернулся в тишине, что последовала после этого заявления. Он посмотрел на наши лица, а потом хмуро взглянул на Пришу, пока садился.

— Ты всем рассказываешь об этом после пяти минут знакомства?

— Но мы постоянно вместе, — сказала Приша. — И люди спрашивают. Это хорошая история, — она повернулась ко мне и Джудит. — Когда я ему сказала это, он спросил, уверена ли я, не хочу ли попробовать с парнями на всякий случай. Наверное, он понял, как это ужасно, по моему взгляду, так что быстро чарами убрал себе рот. Если вы никогда не видели человека безо рта, то я вам скажу, что сложно злиться, когда так хохочешь. А в остальном у нас все было хорошо.

Она похлопала Финна по спине, он посмотрел на нее и отдал апельсин. Его щеки чуть порозовели.

— Да, — сказал он. — Кроме того, когда она снова рассказывает эту историю. Тогда я начинаю сомневаться во всей дружбе.

Я невольно попыталась представить его безо рта.

— И как ты вернул его? — сказала я. — Если рта не было, то колдовать… — я утихла, они уставились на меня.

Финн пришел в себя, моргнув.

— Я напел, — сказал он. — Дело в вибрации, ритме, который направляет магию, да? Слова лишь помогают сосредоточиться на намерении.

— В классе не учат теории? — сказала Приша.

Мои щеки пылали.

— Учат, — быстро сказала я, вспомнив, как мы учились вначале тянуться к магии, стуча ногой или пальцами. — Я просто не подумала.

Магия всегда была, когда я к ней тянулась, и не нужны были долгие объяснения, так что я сосредоточилась на учебниках по практике в библиотеке, а теорию в классе мы почти не проходили. Что толку, когда многие из нас останутся лишь с долей способности?

— День был долгим, — сказал Финн, но мое смущение почти не пропало. Никто не удивится, если я вылечу после такой ошибки. Он протянул мне печенье, и я узнала тот вид, что сама взяла до этого. — Тебе явно это понравилось, — сказал он, когда я не пошевелилась. — Я подумал, что ты захочешь еще.

Я посмотрела в его глаза, пока брала печенье, и он улыбнулся для меня. Мое сердце трепетало.

— Спасибо, — сказала я и вернула себя на Землю.

— Кстати о магии, — сказала Приша. — Вы не поверите, что мы с Финном видели в субботу. Поразительно детальную иллюзию дракона. Судя по тому, как высоко он был в небе, он был длиной в четверть мили, не меньше.

Финн смотрел на нее, наморщив лоб. Как только она сказала о драконе, я напряглась. Все еще смущаясь после прошлой попытки общаться, я хотела промолчать, но когда Джудит спросила:

— Где? — и Приша стала его описывать, я поняла, что будет только хуже, если я сделаю вид, что обсуждают не мою работу.

— Ах, — я откусила печенье, словно это могло придать сил. — Это была я. Мое. То есть, дракон был мой.

Я замолчала, пока язык не смутил меня еще сильнее.

— Правда? — сказал Финн. Я заставила себя поднять голову, он смотрел на меня с улыбкой. — Это было невероятно круто.

Приша вскинула брови.

— Зачем это было?

Я не могла сказать им о Хави. Не пока мы сидели на острове Рикерс. Не когда нас ждали еще четыре дня Экзамена.

Не когда экзаменатор намекнул на свое ожидание моей смерти.

Желудок превратился в узел.

— Я просто… хотела посмотреть, смогу ли я, — вяло сказала я.

— Что ты тут делаешь, если ты так колдуешь? — выпалил Финн. — Ты могла затмить всех в нашем классе. И почему ты не в Академии, если живешь в городе?

Я смотрела на него, а он глядел на меня так искренне, что мой контроль трещал по швам. То был его народ, его мир. Ему нужно было спрашивать?

— Я не была в Академии, — сказала я, — потому что деньги за обучение нам нужны были для еды и жилья, для выживания. И я тут, потому что Конфеды лучше возьмут слабых магов с именами, которые они знают, чем неизвестно кого. Что думаете?

Я встала на ноги и пошла к своей кровати. Я держалась спиной к ним, дышала и просила себя расслабиться.

Марк сел на свою кровать. Он потер рукой основание ирокеза.

— Конфеды — гады, — пробормотал он под нос. — Все они одинаковые внутри. Я не знаю, как мой брат…

Он замолк и отвернулся. Что Конфеды сделали с его братом?

Он явно не хотел говорить. Как он и сказал раньше, мы не собирались дружить. Мне нужно было думать о выживании, причем о таком выживании, о каком трое на одеяле даже не думали.

Я побывала в тесной ванной в стороне и легла на кровать. Времени прошло больше, чем я думала, потому что прошло лишь несколько минут, и свет стал тускнеть. Когда свет стал вполовину слабее, остальные устроились на кроватях. Лейси проверила дверь в коридор — та не поддалась. Лейси ушла к кровати.

Стало еще темнее. Приша устроилась под одеялом на кровати рядом с моей. Ткань зашуршала за мной. Голос Финна донесся до меня, тихий и на уровне моего уха:

— Прости, — сказал он, присев у моей кровати.

Я ждала, что он уточнит, пошутит, чтобы ослабить напряжение, но он оставил извинение стоять одиноко. Я не ответила, и он добавил:

— Спокойной ночи, Укротительница дракона, — и пошел к своей кровати в углу.

Ком застрял в моем горле.

«Спокойной ночи, Подвешенный язык», — я сжала губы.

Он мог и не хотеть меня обидеть. Он мог быть чудесным человеком. Но если открыться, можно было пораниться, так что я вела себя враждебно. Этого и ждали от меня Конфеды, да? Так они отбирали сорняки от пшеницы…

Ждали…

Экзаменатор ожидал, что я окажусь на том же пути, но как сказал Финн? Что Конфеды не хотели, чтобы мы знали, что будет, что они хорошо это скрывали. Он должен был знать, да? И я не слышала хоть намека до прибытия сюда.

Неужели экзаменатор выдал мне многое по своей беспечности?

Он мог врать. Проверять меня, провоцировать, следить, как это повлияет на мое поведение.

Свет погас, и холод во мне усилился.

Конфеды почти добрались до меня. Почти толкнули к роли, что я должна выполнять. Бросалась я на остальных или держалась в стороне, но я выглядела как угроза с новой магией, которую боялись и были готовы отбросить, какой бы хорошей моя магия ни была.

Я не хотела биться. Не хотела никого ранить, не хотела, чтобы другие пострадали. Они не видели это, когда я пыталась остановить Экстона, когда помогла Прише?

Этого было мало.

Во мне росла решимость. Я хотела использовать магию, чтобы люди видели, чтобы дать им то, что иначе они не могли получить. Почему я не могла начать тут, даже если это было не так, как я представляла? Я буду не просто не вредить им, я помогу им.

Пусть экзаменаторы ждут, что хотят. Я пройду Экзамен живой, как и все в этой комнате, потому что я защищу их любой ценой. Конфеды не смогут тогда посчитать меня угрозой.

Завтра. Завтра я приму извинение Финна и все остальное…

Мысли оборвало странное покалывание в голове. Комната вокруг меня пропала.

* * *

В один миг я крепко спала. В другой — глаза открылись, сердце колотилось.

Я села, придерживая одеяло. Света не было, но, когда я огляделась, достаточно света проникало откуда-то вдали, чтобы я увидела, что что-то было вдали. Стена за изголовьем моей кровати пропала. Серый туман тянулся за комнатой, сколько было видно, его разделяли местами колонны, что казались темными тенями.

Слабо пахло перцем. Мое сердце колотилось.

— Что еще? — буркнул… Марк?

Приша слезла с кровати и помахала рукой там, где была до этого стена. Она пропала.

— Наверное, то была иллюзия, — сказала она. — Они призвали те стены временно, чтобы мы не увидели всего.

Кто-то с другой стороны — Десмонд — прошептал пару певучих слов. Квадрат света зажегся над нашими головами, но чуть выше, чем был потолок до этого.

Даже со светом серое пространство за комнатой не стало светлее. Тени колонн напоминали деревья без веток, только гладкие стволы с выпирающими плоскими наростами под углами. Ближайший ствол был в тридцати футах впереди и левее от нас, а самый большой был в сотне футов и чуть правее. Густой туман окружал их, мешая увидеть, что за ними.

— Похоже, второй день начался, — сказал Финн.

На день похоже не было, и мы вряд ли спали столько, чтобы снаружи рассвело. Но я не видела солнца с тех пор, как нас увели со двора. Голова была туманной. Они уложили нас спать чарами, а потом разбудили, да?

Я слезла с кровати и сделала пару шагов за комнату. Когда я пересекла границу, земля стала двигаться под моими ногами. Она напоминала губку.

Магия дрожала, касаясь меня, словно призрачные ладони сжали мои плечи. Присутствие, что я ощущала во дворе, вернулось. Я сделала еще шаг, и оно сдавило меня сильнее, словно пыталось удержать.

— Что-то не так, — я оглянулась на остальных. Я не знала, чем было это присутствие, и чего оно хотело, но я ощущала предупреждение.

Джудит обняла себя.

— Мне это не нравится.

Лейси кусала губу, руки были напряжены по бокам. Финн прошел мимо меня, глядя на туман. Ладонь замерла у его бедра.

Низкий звук, немного похожий на свист ветра, донесся до нас. Мне было не по себе. Я узнала этот звук. Я знала его, потому что…

Прямоугольник слетел с ближайшего обрезанного дерева. И понимание ударило по мне ледяным кулаком. Нет. Нет. Нет.

Я прохрипела:

— Враги, для которых мы делали чары… — сказала я. — Мы — враги. Экзаменаторы обратили магию, которую мы создавали, против нас.

ГЛАВА СЕДЬМАЯ

Финн

Услышав ужас в тоне мага, что умел больше меня, я должен был убежать с криками. Смуглое лицо Рочио стало бледным в туманном волшебном свете, и это предупреждало сильнее ее тона. Но достоинство Локвуда приклеило мои ноги к полу — или это был тот факт, что, будь я умнее, меня тут и не было бы.

— Что будет? — выпалил я. — Что…

— Ложитесь. Закройте глаза! Не двигайтесь! — закричала Рочио.

Мне хватило ума послушаться ее. Я упал на землю, похожую на пену, и зажмурился. Сердце колотилось, товарищи шуршали, следуя примеру.

То, что ждало нас, было чарами, которые Рочио наложила на шарф. Она бы не пугалась так остальных творений.

С ее талантом я хотел сталкиваться меньше всего. Я лучше испытал бы десяток дубинок Кэллама, или…

Воздух затвердел вокруг меня, словно кожу покрыли целлофаном. Я вздрогнул, и целлофан превратился в сталь, прижал локоть к моему боку со вспышкой боли. Когда я вдохнул, губа задела грубую текстуру, что будто повторяла шарф. Капля крови упала на мой язык.

Чары давили мою грудь тисками. Я выдохнул как можно быстрее, медленно и слабо набрал воздух.

Тиски чуть ослабли, но во рту оставалась кровь.

Где-то неподалеку закричала Джудит. Ее голос оборвался скулением. Мои веки дрогнули от желания увидеть, что происходит.

«Нет», — я зажмурился, подавив гримасу от слабого жжения даже из-за этого мелкого движения.

О, это было жестоко. Если Рочио и встроила в чары защиту своих, то она забыла это активировать. Магия рассеется со временем, но сколько еще? Было ужасно больно лежать без движения.

Пряный запах щекотал мой нос. Аид, я не мог чихнуть. Я боролся с зудом, и тут сдавило мочевой пузырь. Конечно, я должен был терпеть и это.

Даже посреди страданий я представил, как экзаменаторы смотрели на нас издалека, посмеиваясь при виде правнука Эминента Локвуда, понимающего, на какое веселье он согласился.

Я должен был доказать, что выдержу. Успокоить разум и тело. Думать. Все медитации должны были пойти на пользу.

Рочио знала, как создала чары, так что должна была понимать, как им противостоять. Конечно, ей нужно было найти способ колдовать, не шевелясь.

Я вспомнил разговор прошлой ночью, что шел довольно неплохо, пока я не сказал ей те дурацкие слова. Когда Приша связала мое временное романтическое увлечение — предлагать лучшей подруге поцелуй было просто гениально, Финн — и то, как я выпутался из этого, убрав рот чарами.

Я помнил настороженный голос Рочио:

«Как ты его вернул, если не мог произносить магию безо рта?» — она не использовала невербальные техники настолько часто, чтобы идея была очевидной.

Можно было дотянуться до нее? Вряд ли она обвинит меня, даже если стратегия уже пришла в ее голову.

Я вдохнул чуть больше, и грудь сдавило сильнее. Я сосредоточился на стороне, в которой видел Рочио, и нарисовал мысленную картинку для нее. Но первым всплыло не испуганное лицо, когда она кричала предупреждение, а ее почти скрытая улыбка вчера, когда я помог Джудит. От той улыбки казалось, что мы с ней были частью чего-то.

Я призвал ритм римской поэмы про поиск потерянных товарищей. Шепот магии дрожал в воздухе вокруг меня. Я напевал его горлом, посылая вибрации, протягивая ощущения к ним.

Вот. Я был не самым сильным, но узнал пульс энергии другого человека. У Рочио он был с болью и смятением.

Ее отчаяние отразилось во мне, и мое сердце снова колотилось. Я буду просто ужасен, если покажу ей свою панику и усилю ее эмоции.

Я сглотнул. Во рту пересохло, губы были приоткрыты, но я не хотел проверять, что будет, если я попытаюсь закрыть их. Кровь все еще ощущалась на языке.

Я не мог приглушить дискомфорт, но мог подавить его под яркой картинкой.

Я представил себя, как я выглядел, наверное, когда убрал чарами рот, но держал при этом ладонь большим пальцем вверх. Я изменил немного свой гул и потянул магию к себе, пропитал ею картинку и отправил ее Рочио.

Пот выступил на моем лбу, хоть воздух был прохладным. Питать чары без движения было утомительно.

Робкое прикосновение: нервы и покалывание благодарности. Она впитала магию и послание. Я притих. Головная боль, с которой вчера помогла Приша, вернулась в мои виски.

Слабый звук донесся до моих ушей. Рочио напевала, мелодия появлялись и угасала. Я лежал, слушая, сосредоточившись на дрожащей мелодии, чтобы избегать физических ощущений, терзающих меня.

Тиски резко пропали, и кто-то охнул. Мои глаза сами открылись, но по ним не ударила жестокая сила.

Я поднялся, левая рука дрожала, ее пронзила боль. Я закрыл рот, и губы покалывало. Я коснулся их другой рукой, и пальцы покрыл алый цвет.

Квадрат света, призванный Десмондом, все еще озарял нас, мы лежали полукругом между комнатой и туманным серым пространством. Приша казалась невредимой, хоть и проверяла запястье. Джудит сжалась на боку, закрыв ладонью лицо, ее другая рука была вывернута под неестественным углом. Из-под ее ладони донесся приглушенный всхлип.

— Прости, — Рочио поднялась на ноги. — Мне так жаль. Все… Джудит, твоя рука…

Джудит убрала ладонь. Пострадала не только ее рука. Кровь была на оливковой коже вокруг ее зажмуренных глаз, капли висели на ресницах. Наверное, она открыла их, когда ударили чары. Три пореза пересекали ее рот из-за вскрика.

Десмонд опустился рядом с ней.

— Я неплохо исцеляю, — сказал он. — Хоть и на основном уровне. Я постараюсь помочь, хорошо?

Она слабо кивнула, и Десмонд стал бормотать под нос.

Мы поднялись на ноги. Моя рука просто казалась побитой, а не сломанной. Рочио выглядела неплохо физически, но мучилась от угрызений совести. Если Десмонд и пострадал, то скрывал это. Марк разглядывал ладонь, но прижал ее к груди, поймав мой взгляд.

Лейси пятилась от света. Она двигалась неловко, жалея левую лодыжку. Она сжимала юбку платья, ткань скомкалась перед ее фигуркой. Она сжала крепче, и я понял, почему. Темное пятно выделялось на светлой ткани. Она обмочилась от шока или страха.

Приша взглянула на нее, лицо Лейси покраснело.

— Эй, — быстро сказал я, подходя. — Я посмотрю твою лодыжку, — у меня не было таланта к исцелению, но я ходил на те же уроки маго-медиков, как и все в Академии. Кто знал, как их учили в классе в Саска-чего-то-тоам?

— Я… — плечи Лейси опустились.

Я понизил голос.

— Не переживай. Это мог быть любой из нас, — мой мочевой пузырь все еще был тяжелым. — И, скорее всего, нам всем еще достанется, пока они не закончат с нами.

Она уставилась на меня. Смешок вырвался из ее горла.

— Что ж, — сказала она. — Я еще тут, — она опустилась на землю, собрав ткань юбки на коленях и вытянув для меня пострадавшую ногу.

Я пропел несколько слов, определил, что кости не были сломаны. Я не знал, как исправить растяжение, но мог хоть облегчить ее страдания. Я прочитал слова для онемения с уроков первой помощи.

Магия защекотала мои нервы, пока я колдовал, и боль пронзила голову. Я еще не пришел в себя после вчерашней усталости. Придется использовать поменьше магии, но я хоть смог помочь.

— Но ты пока не нагружай эту ногу, — сказал я.

Лейси кивнула.

— Спасибо, — шепнула она, посмотрела на стены, оставшиеся вокруг комнаты. Она поднялась и пошла к двери ванной, наверное, чтобы застирать платье.

Я поднялся на ноги, попытался не шевелить головой, чтобы не вызывать боль. Десмонд рвал наволочку — делал бинты? Джудит сидела напротив него, поджав губы, щеки блестели от слез. Он смог запечатать ее порезы, хоть розовые следы еще оставались на ее губах и веках. А соединять кости умели только полностью обученные магимедики.

Рочио расхаживала неподалеку, сжав кулаки по бокам. Я шагнул к ней, она замерла.

— Тебе нужно… — она указала на мое лицо. — Твой рот.

Я коснулся рассеченной губы. Кровь затвердела, и боли осталось не много.

У меня не было сил даже исцелить это, и я не видел смысла для нее тратить свою магию.

— Я буду в порядке, — сказал я. — В этот раз хоть не было дракона. А порезы и синяки пройдут к концу дня.

Я надеялся успокоить ее и вызвать улыбку, но не вышло. Она осталась серьезной.

— Спасибо, — сказала она. — Перед… я сбилась… И ты помог сосредоточиться.

Она так растерялась, что мне пришлось спросить:

— Ты в порядке?

Она опустила взгляд. Казалось, она не хотела объяснять это мне. А потом она резко вдохнула.

— Когда я колдовала, я делала чары сильными, используя свои чувства на Экзамене и снаружи. Все стены, ограничения, правила… Ограничения в такой форме — ничего приятного.

Она не была в Академии, потому что, как бы там ни было, Конфеды не пускали ее. Я даже не знал, сколько стоило обучение — родители платили, как и у всех моих одноклассников. Что еще в жизни я даже не замечал?

Рочио подняла голову.

— Это не повторится, — сказала она с такой решимостью, что ее глаза будто искрились. Что-то загорелось в моей груди в ответ. Я смотрел на это лицо меньше суток назад и думал, что оно едва ли красивое? Сейчас она была похожа на Елену Прекрасную из Трои.

Я смотрел на нее дольше, чем было вежливо, но тут Джудит закричала. Она стояла на краю нашей бывшей комнаты, указала здоровой рукой на открытое пространство вместо коридора.

— Наши вещи, — сказала она. — Они сказали все оставить в шкафчиках, а теперь все пропало.

— Да, — Марк вскинул руку. — Нас чуть не убило, как и тебя, но важно забрать милую сумочку, — его ирокез почти упал, и потому он казался особенно подавленным.

Джудит повернулась с большей грацией, чем я ожидал от нее с перевязанной рукой.

— Не просто сумочку, — рявкнула она. — Это последний подарок мамы. Тебе нет дела, но такую новую я просто не могу купить.

— Ладно, — сказал Марк. — Мне жаль, что ты потеряла ее. Мы можем сосредоточиться на том, что ждет впереди?

Рочио нахмурилась.

— То, что впереди, — она взглянула на меня. — Мы все колдовали. Нужно быть готовыми к тому, что грядет заранее.

Я вспомнил жуткую энергию, которую направил в свои чары, холодок пробежал по мне. Она была права.

— Эй, — сказал я. — Мы все испугались, но Рочио права. Экзаменаторы бросят больше наших чар в нас. Если мы обсудим свои творения, то это поможет защититься, и мы выживем в этом испытании.

— Согласна с Финном, — тут же сказала Приша, и я благодарно посмотрел на нее.

Десмонд потирал квадратный подбородок, Лейси прошла к нам.

— У меня психическая штука, — сказал он. — Чтобы отвлечь. Покажется, что тебе нужно позаботиться о чем-то важном, но ты не можешь отыскать это. Ах. Основано на звуке. Думаю, если постоянно издавать звук, то это… уберет эффект.

— Это хорошо, — сказал я. — У моих чар есть предохранитель. Если чары работают правильно, они вызывают у людей паранойю и агрессию, но картинка — квадрат с сердцем в нем — уберет магию. Стоит отметить себя этим символом. На заметном месте. Может, на ладонях? Кто-нибудь видел, чем можно нарисовать символ?

Остальные покачали головами. Я провел ногой по вязкой поверхности, на которой мы стояли, но вещество было искусственным, не напоминало грязь, которую можно было размазать.

— Можно магией образовать символ, — сказала Джудит, ее голос еще подрагивал.

— Мы будем ужасно долго обезвреживать чары друг друга, — сказал я. — Такую метку можно будет случайно стереть и не понять, пока не станет поздно. Лучше что-то твердое.

Я огляделся. Лейси убрала ломкие волосы с лица и осторожно сказала:

— Мои чары — создания теней. Как волки. Они могут нападать, но, если попробуешь физически их остановить, руки пройдут сквозь них. Щит должен сработать, — она заговорила быстрее. — Они быстрые и хитрые. Чары… там был мешочек кристаллов…

— Мы справимся, — Приша повернулась к Марку, тот отодвинулся от нас. Почему она прервала Лейси? Я поднял руку, чтобы привлечь ее внимание, и замер от крови на пальцах.

О. Это было лучше, чем ничего. Я коснулся губы мизинцем, быстро нарисовал символ на левой ладони. Боль в локте отвлекла меня от отвращения из-за происходящего.

Я поднял голову, хотел сообщить остальным об идее, но нахмурился.

Приша шагнула к Марку. Ее поза выглядела удивительно агрессивно.

— И? — сказала она. — Ты не расскажешь нам про свои чары?

Марк оглядел группу. Его челюсть подрагивала, как от нервного тика.

— Есть идея лучше, чем этот разговор, — сказал он, пятясь. — Мне не нравится безумие, что вы все выдумали, так что я схожу в туалет, а разбираться буду только со своими чарами. Если я буду далеко от вас, они не смогут использовать на нас один и тот же зачарованный предмет. Я лучше побуду отдельно и разберусь с тем, что знаю.

— Вряд ли это хорошая идея, — сказала Рочио.

Все во мне сжалось.

— Да. Они не просто так собрали нас в группы. Если ты окажешься в опасности один…

— Может, они собрали нас, чтобы было проще вредить нам, — парировал Марк.

Лейси отпрянула, словно тоже хотела покинуть группу.

— Ты не знаешь радиус действия чар, — сказал я, взмахнув рукой. Я ощущал костями, что его стратегия неправильная, и не только из-за того, что я не хотел самостоятельно ходить в этом кошмаре. — И ты не знаешь размеров этого места. Может, ты не сможешь уйти достаточно далеко. Что было бы с нами, если бы мы не услышали предупреждение Рочио?

— Я разберусь, — сказал Марк.

Я пошел к нему, и он поднял руку, словно хотел ударить.

— Будто ты знаешь, как разбираться с настоящей угрозой. Ты переживаешь за свою шкуру, мальчишка из академии, — его голос стал выше, он скалился. — Я тут для кое-чего важнее, чем ты, и я не дам тебе удержать меня.

Мне было не по себе от его поведения. Марк был и до этого странным, но не открыто враждебным. Большой палец задел кончики моих пальцев, и я ощутил дрожь магии, натянутой в воздухе. Против нас уже работали чары.

Я прислушался и уловил слабое шипение. Как… в рации?

Я напрягся. Мои чары действовали на нас. На Марка подействовало быстрее всего, потому что у него уже были такие мысли?

— Все! — сказал я. — Нанесите этот символ — сердце в квадрате — туда, где вам видно. Сейчас!

Марк покачал головой и пошел прочь. Я посмотрел на кровавую картинку на своей ладони — как часто ее нужно видеть, чтобы чары не подействовали? Я не подумал уточнить защиту. Я не думал, что мне вообще нужно такое знать.

Рочио что-то прошептала в большой палец. На коже проступила кровь. Она быстро повторила мою идею.

— Я пойду за ним, — она шагнула к Марку, скрывшемуся за туманом и деревом без веток. — Если я не смогу его убедить, я… сразу вернусь.

— Нет! — резко сказала Приша, взмахнув рукой. Ох, мои чары действовали и на нее. — Все вы просто…

Она не успела закончить, волк из теней, который мог по чудовищности соперничать с Цербером, выпрыгнул из-за ствола за ней.

ГЛАВА ВОСЬМАЯ

Рочио

Зверь сбил Пришу на землю. Ее крик пронзил воздух, и я застыла.

Теневое творение Лейси. Что она говорила о них?

Рука Приши пролетела сквозь темного полупрозрачного волка. Он погрузил зубы в ее плечо, и она снова закричала. Красная кровь на ее лиловой блузке заставила меня действовать.

Я побежала к ней. Слова одной из любимых рок-песен Хави, слова о том, как кого-то оттолкнули, почти сорвались с моих губ. Приша кричала строку на греческом с дрожью. Хоть ее голос был надломлен, чары сбили существо с нее.

Волк повернулся к Финну, тот тоже бежал к Прише. Он взмахнул лапой с острыми когтями, и Финн отпрянул. Я выпалила строку, что держала наготове, и существо отлетело.

Энергия в воздухе оттащила волка на пару футов в туман, он растянулся на боку. Он тут же вскочил на лапы, то сливался с туманом, то появлялся в нем.

Я открыла рот для других чар, когда что-то маленькое постучало по моей ноге. Я опустила взгляд. Квадрат света сиял на поверхности шарика.

Я подняла инстинктивно ногу и опустила ее, призывая в пятку магию. Камешек разбился, и волк рассеялся в тумане.

Финн бросился к Прише, но она попятилась, прижимая ладонь к плечу.

— При, — умолял Финн. — У тебя кровь. Их будет больше. Нам нужно…

— Тебе ничего не нужно, — она хмуро смотрела на него.

Лейси отступала в туман, что наполнял большую серую комнату, ее огромные глаза слезились. Я посмотрела на раздавленный шарик, а потом на рисунок на моей коже кровью. Все во мне похолодело.

Нас атаковали не только чары Лейси, но и чары Финна.

— Стой, — я поспешила по мягкой земле к Лейси. — Нам нужно оставаться вместе.

Я повернула руку, чтобы она увидела символ, но она или не видела, или была слишком далеко. Она повернулась и побежала в густой туман, оттуда появились еще три волка.

Она напряглась, они шли к ней. Это был ее кошмар — самое ужасное, что она могла представить. И он шел к ней. Я понимала, как ужасно это было.

Я бросилась за ней. Волки хотели растянуть охоту. Они подкрадывались, вызывая во мне потрясение. Их силуэты были размытыми, но двигались они почти как настоящие.

Стайки простых детей порой нападали на меня в школе и ощущались так же: беспечность, сплетенная с агрессией. Они всегда нападали, когда находили одних, выбирали мишени попроще. Сколько раз я замирала, зная, что повышенный голос и магия защиты приведут к выжиганию? Сколько раз это испытывала Лейси?

— Нет! — закричала Джудит за мной. Со стуком упало тело. Финн что-то кричал.

Стекло блестело у моей ноги. Я направила еще магию в пятку, пока бежала мимо, и один из волков разлетелся тьмой. Двое других бросились на Лейси с разных сторон.

— Нужно пройти сквозь них, — пропела я и прыгнула к ней, ускорив себя магией. Моя концентрация была не в лучшей форме, но я сжала локоть Лейси.

Я потянула ее к себе, запела другую строку. Теневой волк отлетел от невидимой стены магии. Лейси оттолкнула меня с писком, но я повернула руку так, чтобы моя ладонь оказалась перед ее глазами. При виде символа ее плечи расслабились у моей груди.

Магия дрожала во мне, существа летели в мой щит. Он стоял, и они быстро потеряли интерес к жертве, что могла защититься, как и все задиры. Они уходили к остальным, разошедшимся в лучах света Десмонда. Еще четыре волка выбрались из тумана.

— Они идут к вам! — закричала я, отпуская Лейси.

Она отпрянула в сторону.

— Прости, — сказала она.

— Это была не твоя вина. Вот, — я открыла царапину на пальце и нарисовала квадрат и сердце на ее тонкой ладони. Я потянула ее за собой, повернулась к остальным.

Десмонд спешил мимо кроватей комнаты. Джудит стояла под сияющим квадратом в тумане, прижимая сломанную руку к себе. Волки повернулись к ней, и она направила на них ножик.

Финн побежал к ней, Приша — за ним. Что-то сияло на земле перед ними.

— Финн! — крикнула я. — Внизу.

Он замедлился, произнес быструю фразу, что разбила стекло. Волк, уже готовый прыгать на Джудит, разлетелся обрывками тени. Один из оставшихся пяти бросился на ее здоровую руку. Она ударила ножом. Клык задел ее ладонь, и она охнула и отпрянула.

Финн и Приша напали на волка сзади. Финн показал символ Джудит, и Приша вызвала волну магии, отбросившую волков на несколько футов.

Я замерла и раздавила еще шарик. Оставшиеся четыре волка уже повернулись к нашей комнате, где стоял Десмонд, закрываясь от них кроватью, словно это могло защитить от призрачных творений Лейси. Он смотрел на них, хмурясь.

Я подтолкнула Лейси к трем остальным.

— Оставайся с ними, — сказала я. Она так дрожала, что вряд ли помогла бы Десмонду.

— Они выбирают тех, кто остался один, да? — отметил Финн. — Чтобы их было больше. Нам помочь Десмонду?

Я хотела пойти одна, но в его словах был смысл.

— Да, — я повернулась к Прише. — Поищешь кристаллы?

Она мне отсалютовала.

— Будет сделано.

Мы с Финном побежали к комнате. От восклицания и хруста за нами один из волков рассеялся. Трое других добрались до первых кроватей, были в двадцати футах перед нами.

Десмонд сжался за своей кроватью, глядя на волков. Он нащупал край матраса, но я не знала, что он искал.

— Думаю, тебе стоит бить по ним, а я доберусь до него, — сказал Финн, звуча уверенно, хоть и задыхаясь. Его лицо было бледнее обычного, порез на губе сильно выделялся, но он не опускал голову. — Если ты не задумала что-то интереснее, Укротительница дракона?

От его дразнящего тона я невольно сказала:

— Может, ты сможешь уговорить их уйти своим языком.

Он рассмеялся хрипло.

— Эй, волки! — закричал он. — Уверен, если мы поговорим, окажется, что мы на одной стороне.

Несмотря на все, я улыбнулась бы, если бы не увидела реакцию Десмонда на голос Финна. Хоть волки шагали, не мешкая, он словно не замечал нас до этого. Он посмотрел в нашу сторону так, будто не видел. На него действовала магия, которая еще не задела нас?

Один из волков напрягся, будто для прыжка. Я бросилась влево между кроватей, Финн побежал справа. Десмонд поднялся, вытянул руку, и новая тень выбралась из стены за ним.

— Сзади! — закричала я, сбившись со строки, которую хотела пропеть.

Волк врезался в защитную магию, которой Десмонд окружил себя раньше, упал на лапы и развернулся. Десмонд посмотрел на нас, выпалил строку, что отправила Финна в кровать рядом с ним.

Еще два волка прыгнули на Десмонда. Воздух трепетал, его щит разбился.

— Нет! — мои губы уже двигались быстро и уверенно, нужно было защитить его. Я толкнула свой волшебный барьер к Десмонду, бросилась следом.

Но Десмонд, видевший во мне такую же угрозу, как в волках, пытался уклониться и уносил с собой мой барьер. Я упала на четвереньки, суставы скрипели. Один из волков врезался в меня и толкнул на плитку. Зубы и когти проехали по моей спине. Боль обожгла тело. Я издала сдавленный звук, но в тумане паники я смогла удержать мысль: добраться до Десмонда. У него был мой щит.

— Brinca, brinca, — отчаянно прохрипела я. Ритм слов собрал подо мной магию и бросил меня вперед, сбивая с меня существо.

Я врезалась в Десмонда, и мы упали. Всхлипнув на выдохе, я подняла руку и показала ему символ, но он толкал меня, словно не видел.

Не видел.

Я вспомнила то, что видела полдня, наблюдая за ним. Подавив боль, я пробормотала пару слов, и рисунок из засохшей крови засиял.

Как только символ вспыхнул, тело Десмонда замерло. Он посмотрел на меня, рухнувшую рядом с ним на полу. Он был в ужасе, но взгляд все еще был странно далеким, и я заметила это раньше, но не сразу поняла.

Все это время он скрывал слабость. Он компенсировал это магией, но ему приходилось сосредотачиваться на чарах, что отвлекали от всего. И он не намекал, что ему нужна поддержка, не просил помощи. Он переживал, что мы будем думать о нем хуже? Или хотел показать экзаменаторам, что может пройти, не показав никому этого?

Не важно. У всех нас были уязвимости, которые мы не хотели показывать. Я понимала.

Волки били по щиту, укрывающему нас, но он держался. Стиснув зубы от боли в спине, я сжала руку Десмонда и перевернула ее. Я зашипела строки, чтобы появились линии магии, стали символом, сияющим синим светом на его темной коже. А потом волна боли пронзила меня, и моя голова опустилась на пол. На пол в моей крови.

— Прости, — выдавил Десмонд. — Я не… В голове будто гремела сирена.

— Чары Финна, — сказала я. — Мы все в порядке, — я сделала паузу. — Они не выбрали тебя не из-за твоей магии, а из-за зрения.

Его губы дрогнули, и голос стал ниже.

— Они не объясняли, но вряд ли слепота помогала мне. Я все еще вижу немного движений и силуэтов. Свет помогает. Пока что-то не находится слишком далеко.

— Хм, — моя голова уже кружилась. — Моя спина недалеко, да? Я была бы рада исцелению.

Десмонд подвинулся ближе и выругался. Рана выглядела плохо. Я не успела понять больше, он тихо запел. Жжение растеклось по моей коже, и я удивленно прикусила язык. Онемение следовало за жаром.

За Десмондом спешили ноги.

— Не вставай, — быстро сказал Финн. Он задыхался. Остальные были в порядке? И мой щит… волки пока оставили нас, но я не знала, был ли он прочным…

От холода чар мой пульс замедлился, а с ним и дыхание. Я села и скривилась от боли в ребрах.

— Помедленнее, — сказал Десмонд. — Порезы были глубокими. Я остановил кровотечение и приглушил боль, но я могу лишь это. Ты все еще ранена.

Финн прислонился к кровати рядом с нами, он был достаточно близко к Десмонду, чтобы разделять мой щит. Он держался за бок и смотрел на волков по краям, но я не видела на нем кровь.

— Ты в порядке? — спросила я.

Он криво улыбнулся.

— Это не лучший день моей жизни, но пока еще я планирую выжить, — он посмотрел на Десмонда. — Остальные в пути, — тихо сказал он.

— Спасибо, — сказал Десмонд.

Финн кивнул, словно это были пустяки. Он понимал, что Десмонд не увидит этого, но собирался сохранить тайну, не задавая вопросов.

Мне захотелось подобраться к нему. Он будто ощутил это и протянул мне руку, чтобы помочь встать с пола. Я взяла его за руку, обхватила пальцами его теплую и сухую ладонь. Я посмотрела на мышцы его руки, и мое лицо немного согрелось. Я поднялась на ноги, сжав другой рукой кровать.

Порванная футболка хлопала по спине и боку. Наверное, кожи было видно больше, чем мне хотелось бы. Стоило разобраться с этим при первой возможности.

Гул в воздухе изменился, остальные собрались возле нас. Их щиты легли на наш, и волки отошли дальше. Остались неподалеку лишь двое.

Приша посмотрела на лицо Финна. Она не успела ничего сказать, он посмотрел на нее.

— Я в порядке. Почти не задели. Ты не смотрела на мой бросок?

Она нахмурилась. Она видела то, чего не видела я?

Джудит села на кровать рядом с нами, все еще сжимая ножик, что напоминал швейцарский армейский нож с перламутровой рукоятью. Она сложила ножик о бедро. Ее худые плечи дрожали.

— Экзаменаторы только начали. Не знаю… Я не знала, что будет так.

Мое горло сжалось. Часть меня хотела настоять, что стоило слушать истории, отмечать, какими беспощадными бывали Конфеды, но я ведь и сама не знала, да? Я знала, что Экзамен будет сложным, но не ожидала такой хаос. Другая часть меня хотела бежать к ближайшему выходу.

Если она сломается и позовет экзаменаторов, может, они заберут ее и примут ее отказ. Может, они даже не следили, и волки Лейси порвали бы ее на куски.

— Теперь мы знаем, — сказала я. — И мы еще тут. Мы сможем вместе.

Я смогу. Я смогу сделать так, чтобы пятеро людей вокруг меня прошли это.

Джудит потерла рот. Стиснула зубы.

— Да, — сказала она, хоть ее лицо дрожало. — Я сохраню свою магию.

— Что дальше? — спросила Лейси, следя за волками.

— Пока мы закрыты щитом, они не навредят нам, — сказала Приша.

— Пока что проблема только в них, — сказала я. — Кто знает, что дальше? Мы не знаем, какими были чары Марка, — мою спину покалывало. Была ли я готова? Если я опоздала бы на пару секунд, Десмонда бы уже не было. И волки Лейси порвали бы меня.

Но они этого не сделали, и я еще была тут. Я подняла голову.

— Поищем все кристаллы и уничтожим, пока можем.

* * *

— Становится светлее, — сказал Десмонд.

Я подняла взгляд и моргнула. За последние минуты туман отступил вокруг нас. Он задержался вдали, и я не видела стены комнаты, оставшейся позади, но теперь мы видели на половину мили вперед. Туман открыл несколько зданий и искусственных деревьев.

Узкие здания казались наклоненными — одно влево, другое вправо, словно картонные коробки, просевшие от своего веса. Когда мы заговорили об атакующих чарах, пока искали шарики из стекла, Приша рассказала нам о своей огромной буре, которая должна влиять только на людей снаружи. Я бы не рассчитывала на защиту тех зданий.

Здания, земля и трава все еще были серыми, но свет становился ярче над нами, делая все желтоватым, словно пейзаж был опален. Или гнил. Я вдохнула и поняла, что запах перца стал кислым.

Мы вообще ушли от комнаты? Со всем этим туманом и схожим пейзажем мы могли ходить кругами.

Одинокий волк все еще следовал за нами. Он подобрался ближе к нашему щиту, поджимая хвост.

Лейси крикнула:

— Вот! Нашла, — и указала на шарик из стекла.

Она с торжеством посмотрела на волка и ушла от нас. Я хотела бежать за ней, но она уже бормотала фразу, и шарик разбился. Волк рассеялся посреди шага.

Лейси уперла руки в бока.

— Выкусите, волки! — сказала она. — Никто не смог ударить по мне так, что я не встала.

— Это звучит как тост, — сказал Десмонд и поднял кулак. — Мы столкнемся со страхами и выстоим.

— Это из фильма? — спросил Финн.

Десмонд чуть помрачнел. Может, надеялся, что мы не поймем.

— Как-то так, — сказал он. — Из книги. И я перефразировал.

— Нам, конечно, есть о чем переживать, — сказал Финн, — но я надеюсь, что Марк смог избежать волков, где бы он ни был.

— Он думает, что может справиться со всем. Я надеялась, что мы упустим его чары, и они не бросятся на… — Джудит застыла. — Погодите. Это еда?

Мы обернулись. Мой желудок сжался при виде того, о чем она говорила. Мы не ели с прошлой ночи. Мы даже не пили, ведь комната с ванной остались позади.

Стол появился на открытом пространстве между нами и далекими зданиями. Там были силуэты, похожие на еду. Лейси побежала вперед, и мы последовали. Как только мы подобрались близко и различили бутерброды, фрукты и бутылки воды, Джудит и Приша поспешили вперед. Зуд пробежал по моей коже, когда они покинули щит, но мы не видели волков уже давно. Может, мы были в безопасности.

Может, еда была опасной. Никто не говорил, что создал чары, что повлияли бы на нас во время еды — Джудит сказала, что ее чары подавляли магию, даже не ранили — но это не означало, что экзаменаторы не добавят своих уловок.

Я замерла у стола. Запах свежего хлеба вызвал слюну во рту.

Лейси схватила один из бутербродов.

— Стой! — сказала я.

Она замешкалась, не донеся его до рта.

— Что?

Я не знала, что сказать. Экзаменаторы могли следить за нами, да? Нужно говорить о них осторожно.

Я не успела решить, как это сказать, Финн сказал:

— В этом месте все нужно проверять, так что не спеши это есть! Все просто.

Он звучал так бодро, несмотря ни на что, что я расслабилась. Он понял мой страх и принял его, а теперь и остальные шептали чары, словно проверка еды была обычным делом.

Я взяла бутерброд, Финн склонил ко мне голову с улыбкой. Вчерашний трепет вернулся в мою грудь, даже сильнее. Я отвела взгляд. То, что я ощущала такое посреди Экзамена, было опаснее любых чар.

Джудит взялась за бутерброд с ветчиной и сыром. Она проглотила и радостно выдохнула.

— Я уже переживала, что они бросили нас.

Я невольно вскинула брови.

— Мы не знаем, насколько они следят за происходящим тут, — отметила я. — Мы все утро избегали зачарованных монстров, а чары до этого сломали тебе руку.

«Экзаменаторам плевать».

— Могло быть хуже, — Лейси вытерла крошки со рта. — Смысл — проверка. Они делают ситуацию напряженной, чтобы проверить наши способности, да? У нас хоть есть второй шанс. Они могли приглушить нас, и все кончилось бы.

Финн пожал плечами.

— Или они могли не приглушать никого.

Он сказал это спокойно, как обычно, но Приша напряглась. Я посмотрела на него. Он не замечал нас, проверял чарами отбивную.

Может, было проще говорить такое, когда ты был от старой магии и не сталкивался с другим отношением.

Десмонд склонил голову.

— Есть такие места? Где всем магам позволяют сохранять полные способности?

— Приглушение было стандартной политикой во всех странах, где побывала моя семья, — сказала Джудит. — У некоторых это делают раньше. Моя мама росла в Китае, и ее брат был приглушен в десять. Так всегда делают, да? Чтобы защитить нас от простаков.

— Да, — сказала я, вспомнив уроки, когда мы вкратце рассматривали историю магии. Я могла поддержать этот разговор. — Говорили, когда мы скрывались, полную магию оставляли только тем, кто мог управлять ею. Иначе человек не справился бы с магией не в том месте, и начались бы суды над ведьмой.

Лейси опустила бутерброд на уровень груди.

— Тогда… этому уже нет причины?

Ой! Я не хотела вызвать такой вопрос.

— Они переживают… о другом, — я надеялась отвлечь ее.

— Технически, причина осталась прежней, — сказал Финн. — Чтобы не было проблем с простаками. И тревога понятна. Люди без магии не перестали нервничать из-за нас, когда мы подтвердили свое существование, и даже мелкая ошибка может сильно навредить. Мой дед погиб в мятеже, что начался после того, как кто-то случайно опалил пару простаков иллюзией.

— Двух зайцев одним выстрелом, — сказала Приша. — И простакам лучше знать, что Конфеды держат нас под контролем, и старые маги не станут беспечными, потому что их детей будут судить и по истории семьи. Это умно.

Она улыбалась, но слабо, и я не понимала, восхищалась она или переживала, как я.

Конфеды использовали Приглушение не только для этого, но я не сказала это. Если мама была права — если они приглушали не только слабых магов, но и тех, кто был сильным, но не подходил под идеологию Конфедов — то они берегли свою власть. Чтобы не было тех, кому хватило бы сил перечить им.

— Логично, что нужны ограничения, — сказала Джудит. — Никто толком не понимает, что такое магия, и как она работает. А если люди начнут творить безумное с ее помощью, и правительство не сможет остановить их? Кто знает, что будет?

— Мы понимаем достаточно, чтобы знать правила магии, — сказал Десмонд. — И магией мы просто зовем то, чему еще нет научного объяснения. Знаешь, продвинутые технологии почти не отличить от магии. Думаю…

Вдали раздался стук. Финн сунул руку в карман — я видела этот его жест и раньше утром. Карман справа. Он напрягся, когда Приша коснулась его там прошлой ночью.

Я вспомнила, как пять лет назад Хавьер вел себя напряженно, и я ссорилась с ним, а он вытащил ножик из джинсов.

«Зачем тебе это?» — спросила я.

Он пожал плечами, вдруг устыдившись.

«На всякий случай. Напоказ. Некоторые соседи не давали мне покоя. Я не использую его, Ро, te doy mi palabra».

Финн что-то носил. Что-то, из-за чего он нервничал. Что-то, что могло навредить.

Я открыла рот, чтобы позвать его, но земля накренилась под нами. Я пошатнулась, но попала не в стол, что был там миг назад, а в стену, что напоминала затвердевший туман.

ГЛАВА ДЕВЯТАЯ

Финн

«Что бы ты ни чувствовал, с приятным видом можно завоевать мир», — моя мама любила так советовать мне, и пять часов назад я понял смысл. К сожалению, я обнаружил несколько исключений из ее правила. Большим теневым волкам не было дела до болтовни, а улыбки стенам не сдвигали их ни капли.

Стены отделили меня от остальной группы. Я стучал по холодной поверхности перед собой. Напоминало затуманенное стекло, бледно-серое, чуть просвечивающее. Но оно гнулось от прикосновений.

Нескладная мелодия загудела в воздухе, и мой пульс сбился. Магия реагировала на что-то, и реагировала плохо. Я потер большим пальцем остальные пальцы, нахмурился и прошептал быструю строчку проверки. Мой голос утих, не задев энергию вокруг.

Я спел еще строку. Энергия не двигалась. Грудь сдавило. Попытки колдовать были как попытки поймать монету в воде. Я не дотягивался до магии.

Я провел рукой по лицу, подавляя холод паники. Мы были не только пленены физически, но и отрезаны от мира, словно нас отправили в Тартар.

Это были чары Джудит. Она сказала, что они помешают колдовать.

За стеной слева ругалась Приша. Я закрыл глаза. Головная боль почти утихла. Я не колдовал во время поисков кристаллов. Я мог сохранять спокойствие.

Я был бесполезен с магией или без нее.

— Все в порядке? — крикнул я. — Кроме того, что мы в ящиках, отключивших магию?

— Будто этого мало, — сухо отметила Приша.

— Я живой, — сказал Десмонд.

— Моя рука… — захрипела Джудит, но замолкла. — Не важно. Простите за это.

— Мне это не нравится, — сказала Лейси. — То, как это ощущается…

— Я не могу колдовать, — сказала Рочио справа. Ее голос был странно напряженным. — Джудит, ты не добавила контрмеры, как символ у Финна?

Она не ответила на мой вопрос про состояние. Десмонд чуть поколдовал над ее ранами и помог Джудит, но если эта ловушка прервала нашу связь с магией и чарами, то им обеим сейчас было больно из-за ран. И после нападения волка на Рочио…

— Нет, — ответила Джудит. — Было сложно придумать это. Я только закончила колдовать, когда время вышло. Может, если бы времени было больше, я бы подумала… — она резко вдохнула. — Видимо, так ощущают себя выжженные.

От этого паника усилилась.

— Тогда сделаем так, чтобы мы испытали такое лишь в этот раз, — быстро сказал я. — Нужно переживать о чем-то еще? Что нас раздавит или пронзит шипами?

Десмонд смог издать смешок.

— Только это, — сказала Джудит. — Но я не знаю, как нам выбраться.

— Должен быть выход, — но все, что я читал о распутывании чар, требовало магии.

Не было смысла думать о таком. Начинать стоило с одной точки. Чтобы распутать чары, нужно добраться до сути намерений колдующего.

— Интересная идея, — продолжил я. — Наверное, экзаменаторы были впечатлены. Почему ты подумала о таком?

— Не знаю, — сказала Джудит. — Я пробовала пару идей, но они казались очевидными. А потом я вспомнила, как люди из иностранной службы безопасности говорили на вечеринке у папы в прошлом году, как они могли не пускать магию в комнаты, которые защищали, чтобы преступники не могли колдовать при допросе, и все в таком роде.

Десмонд тихо присвистнул.

— Так ты применила технику правительства.

— Вряд ли я наколдовала ее так, как у них, — сказала Джудит, но звучала уже не так уныло. — Они не вдавались в подробности, но я услышала достаточно, чтобы понять, что это связано с частотами — нужно сделать так, чтобы магия рассеивала все попытки колдовать. И я сосредоточилась на этом. И я думала об ужасной музыке, что слушает брат.

Я прижал ладонь к стене перед собой. Неприятный гул пронзал меня все сильнее, но я замер и впитывал его. Магия в стенах двигалась с особым ритмом, который был неестественно буйным, разрушал всю энергию вокруг нас, мешая управлять ею.

Если буйный ритм мог разбить чары… не могло такое разбить и чары Джудит? Ее попытка вряд ли была такой же устойчивой, как у профессионалов правительства.

— А если мы сможем рассеять чары? — сказал я. — Если создадим частоту, что разобьет магию в стенах, мы сможем их хотя бы ослабить, да?

— Но мы не можем колдовать, — сказала Приша.

— Нет, — сказал Десмонд, — но для ритма магия и не нужна.

— Ударим по стенам, — сказала Рочио. — Чары не мешают нам бить по ним прямо.

— Точно, — сказал я. — Думаю… Все это одни чары. Так что если мы будем бить с разным ритмом — быстрым и сложным: — и одновременно… будет какофония, но, может, это разорвет чары.

— Может сработать, — медленно сказала Джудит.

— Попробовать можно, — согласилась Приша.

Пауза. Они ждали меня. Голос застрял в моем горле. А если попытка навредит? А если моя стратегия не только провалится, но и вызовет негативную реакцию?

Из-за стен донесся искаженный звук. Шипение и треск. Старый транзистор бабушки делал так, когда она настраивала его во время нашего визита.

Я слышал такое шипение во время своих чар. Мы отогнали эффект, но не уничтожили его. Экзаменаторы должны были усилить звук для нас. Конечно, пока на нас был символ, мы должны быть в порядке…

— Рочио, — тихо сказал Десмонд, — когда выберемся, исправь сразу же мою ладонь.

Ему нужен был зачарованный символ, чтобы он видел. Та магия тоже пропала. Я сжал кулаки.

— Раз, два, три… вперед! — сказала Приша, опередив меня.

Может, из-за слов Джудит о брате я вспомнил любимую группу Марго: визжащие гитары и грохот барабанов заполняли мою спальню рядом с ее четыре года назад. Я ударил руками по стене, застучал безумную мелодию, как только мог вспомнить. Воздух вокруг меня дрожал от кулаков товарищей.

Удары отдавались в руки, но это было лучше, чем бить по теням. Я ударял сильнее, быстрее, напевал при этом.

Песня подходила к концу, но стена менее крепкой не стала.

— Больше! — закричал я, подавляя шепот сомнений. — Отдавайте все силы.

Я взялся за еще одну песню по памяти. Воздух дрожал, казалось, этот трепет был и в стене. Я принялся за оглушительный припев, насколько удавалось бить кулаками. Просвечивающая поверхность передо мной раскачивалась. Больше, больше…

С треском фольги стены обрушились на серую землю. Шепот магии окружил меня. Я бы обнял его от радости, если бы мог.

В паре футов впереди меня Десмонд зло посмотрел на Пришу. Он бросился на нее, но я не успел пошевелиться, а Рочио пронеслась мимо и схватила его запястье в воздухе. Ее разорванная футболка развевалась, было видно гладкую кожу ее талии, и мой пульс участился от ощущения, что уже не было связано с облегчением.

С парой тихих слов она создала яркий символ сердца в квадрате на ладони Десмонда.

Он выдохнул.

— Прости.

— Это не твоя вина, — сказала Рочио.

Технически, виноват был я.

Джудит прижала перевязанную руку к груди.

— Хорошо, — сказала она. — Мы сделали это.

Шум моей рации все звучал. Стало громче?

Звук был достаточно далеким, чтобы я не мог понять, где именно лежала рация. Если экзаменаторы усилили чары, может, предосторожность уже не поможет. Я устал, когда добавлял эту часть.

Холодок пробежал по моей спине.

— Нужно найти мои чары и сломать, — сказал я. — Пока они звучат, экзаменаторы могут использовать их против нас. Ищите укрытие. Я догоню, вы даже не соскучитесь.

Было просто говорить о них, как о врагах. Они сделали себя врагами, когда бросили нас калечиться и страдать в этой проверке, не оставив помощи.

— Вряд ли стоит сейчас ходить в одиночку, — сказала Рочио.

— Она права, — Приша пронзила меня взглядом.

Желудок сжался. Она намекала на мою усталость, от которой потребуется снова колдовать над моей головой, чтобы убрать боль. Она намекала, что без ее помощи я не смогу рассеять свои чары.

Я полагался на нее больше, чем можно было. Я не дам ей истощить себя, чтобы компенсировать мою слабость.

— Мы еще не столкнулись с твоей бурей. Тебе нужно увести всех в одно из зданий, ты сказала, что этой защиты хватит, да? А я разберусь с этим и сразу вернусь.

— Возьми с собой кого-нибудь, — возразила Приша.

— Ты знаешь свои чары лучше всех. Тебе нужно думать об этом.

— Я пойду с тобой, — Рочио посмотрела на меня и на остальных. — Но нужно спешить.

Тревога мелькнула на ее лице, но я ощущал, что она не боялась того, что могло произойти с ней. Она боялась, что будет с остальными без нее.

Она решила, что мне защита нужна сильнее, чем им. Я уже показал, что был таким слабым?

— Ладно, — я подавил смущение.

— Финн, — Приша сжала мой локоть и оттащила в сторону так резко, что испугала меня. Она понизила голос. — Я пойду. Не нужно брать ее. Сами покончим с этим.

— Уверен, что Рочио защитит меня, если понадобится, — сказал я.

— Может, — буркнула Приша. — А, может, нет. Ты тут ради меня, да? Так дай мне сделать это для тебя.

Она не видела, что умела Рочио? Ее тревога отрицала логику. Хаос Экзамена точно повлиял на нее. Он утомил всех нас.

— И пришел сюда ради себя, — тихо, но твердо сказал я и указал на ее плечо. — И ты уже пострадала из-за моих чар. Я сосредоточусь лучше на их разрушении, если буду знать, что ты в безопасности. Пожалуйста.

Ее лицо смягчилось.

— Хорошо. Но поспеши вернуться.

Я послушно отсалютовал и повернулся к Рочио. Шипение рации манило меня.

— Идем.

Мы пошли, и я склонил голову, чтобы лучше воспринимать звук. Ветер свистел мимо, искажая треск. Я повернулся в другую сторону, к Рочио, заметил, как она поджала губы, касаясь спины, где ее порвал волк.

— Прости, — сказала она. — Подождешь пару секунд?

Десмонд запечатал ее кожу, чтобы кровь не лилась, и она перевязала грудь полоской ткани, но разорванная плоть под кожей точно причиняла боль. Аид, она казалась такой спокойной, что я почти забыл, что чары онемения угасли.

— Если нужна помощь…

Она покачала головой и вздрогнула.

— Я справлюсь.

Ее темные глаза вспыхнули, и она опустила их, а я вспомнил ее реакцию на мою фразу прошлой ночью. Я не знал, что она терпела до этого без помощи.

Но я хотел понять. Каждым словом и колдовством она притягивала мое внимание все сильнее. Я хотел знать все про ее жизнь, про то, как она оказалась тут. Про все.

Я хотел, чтобы она считала, что мне можно рассказать.

Рочио пропела тихо пару строчек — судя по всему, на испанском. Она расправила плечи и робко повернулась в талии. Ее кулон скользнул по груди, и я отвел взгляд, пока она не заметила мое внимание там.

— Пока терпеть можно, — сказала она и пошла дальше.

— Ты лишила Десмонда занятия, — пошутил я. — Ты хоть в каких-то чарах бываешь плоха?

Она издала смешок, но искренний, и мне стало теплее.

— Мне далеко до магимедика, — сказала она. — Это лишь чары первой помощи. Но… я много трудилась, чтобы быть сильной во всем.

— Ты хотела попасть в колледж, — сказал я, а потом захотел ударить себя за очевидное.

Ее голос стал тише:

— Мне нравится учиться, смотреть, что я могу делать. Что возможно. Если тянуться все дальше и дальше, всегда находится что-то еще. Но я думала, что, если изучу все, они не будут сомневаться, что я справлюсь с обучением. Мне нужно было лишь стать Избранной, и тогда даже платить не придется.

— Будет так же, если станешь Чемпионом, — сказала я, но думал о других ее словах. Она не давала Кругу повода исключать ее. Пришу еще можно было объяснить, у нее порой бывали плохие отметки, но эта девушка… эта чудесная колдунья сделала все правильно, а они все равно ее не приняли.

Сколько великих магов были приглушены, потому что люди, как мой двоюродный дед, боялись новых семей магии?

— Это не правильно, — сказал я. — И ты это уже знаешь, и я должен был понять куда раньше, но… — не хотелось звать всех магов в правительстве идиотами, проблема была куда шире. — Я думал, они не так решают, кого берут, а кого нет.

Мы шли в тишине минуту или дольше. А потом Рочио все так же тихо сказала:

— Я ценю это, — она подняла голову. — Ты знаешь, куда мы идем?

Я был уверен, что рация была среди деревьев без веток, отчасти скрытых туманом перед нами. Я не сузил круг поисков сильнее. Она, наверное, ждала, что мой подход будет лучше, чем бесцельный поход по округе.

Или не ждала.

Если я весь Экзамен буду полагаться на чужие навыки, экзаменаторы не поверят, что я заслуживаю быть магом, а Рочио будет видеть меня лишь как слабака.

Я вспомнил слова о том, как следовали музыке, и направил ощущение в них, радуясь, что чары поиска у меня получались уже куда лучше. Нервы трепетали, голова гудела. Игнорируя это, я потянулся к дрожащей магии. По ней бежала рябь, вела меня чуть правее.

— Туда, — сказал я, хмурясь, но не потирая лоб. Еще пара минут, и рация будет у нас, а я буду выглядеть умелым.

Поднимался ветер, трепал одежду так, что мне было не по себе. Чары Приши с бурей еще оставались угрозой. Я ускорился. Рочио смотрела на землю и деревья, пока мы приближались.

— Ты использовал латынь? — сказала она. — Никогда не понимала, почему в академиях используют мертвые языки. Мой учитель так и не ответил.

— Просто так делается магия, — автоматически сказал я и прикусил язык. Она-то колдовала на испанском. — Или нет. Так нас учат. Учителя говорят, так мы ближе к корням магии. Древние языки должны соединить наши разумы с историей. Думаю, вне академии так не учат.

— На латыни я знаю только «et cetera» и «carpe diem», — сказала Рочио. — Наш учитель говорил, что важна наша личная связь с магией. Он сказал, что проще достичь гармонии, если использовать слова, которые близки тебе.

Мне было сложно представить детей в простой школе, цитирующих древнюю поэзию.

— Это к лучшему, — сказал я. — Зачем тратить силы на заучивание…

Я закрыл рот, когда понял, что был на грани провала.

— С новичками, которые все равно будут приглушены? — едко закончила Рочио.

Мой необдуманный ответ был еще хуже. С детьми новой магии, чей талант меньше. Так говорили в Академии, но я знал теперь, что ситуация была не такой.

Семьи новой магии были слабее, или эту ложь Круг придумал, чтобы оправдать то, кого они допускали в колледж?

— Я так не думаю, — сказал я. — И не думал. И в твоей теории смысла больше чем в той, которой меня учили.

Рочио шла, не оглядываясь.

— Эй, — сказал я. — Я серьезно. Я извинился.

Она повернулась. Ветер бил по нам, и ее волосы развевались вокруг ее лица. Она смотрела на меня пристально, и мне было сложно дышать.

— Какое тебе дело, оскорбил ли ты меня? — сказала она. — Всем плевать.

Я знал, не спрашивая, что она не имела в виду Пришу и Джудит. Маги Конфедерации давно оскорбляли ее. Я слышал достаточно, как они говорили с такими, как она. Слышал от одноклассников, деда и некоторых знакомых отца.

Я потер шею сзади.

— Я, кхм… Я умею поднимать настроение. И если я даже с этим не справляюсь… — нет, нельзя шутить, Финн. — Я тебя уважаю, — сказал я. — Ты — потрясающий маг. Серьезно. Я не хочу, чтобы ты ощущала другое. Если я скажу то, что унизит тебя или магов как ты… меня можно побить.

Наверное, я сказал правильно, потому что она кивнула, напряжение в ее теле немного уменьшилось.

— Так с испанским тебе удобнее всего? — сказал я, пока мы спешили. У нее не было акцента, но не было и у семьи Приши, кроме бабушки, которую я встречал один раз.

— Не все время, — сказала она. — Я помню не все. И в классе нет других латиноамериканцев, и родители говорят почти всегда на английском, так что я мало практиковалась. Но когда я была маленькой, еще до школы, мои abuelo и abuela — дедушка и бабушка — сидели со мной, а они приехали сюда из Мексики после свадьбы, так что знали детские песни оттуда. Что-то в той части моей жизни, когда я была маленькой и ни о чем не знала, было счастливым. Там была… гармония? Я вспоминаю то время, когда тянусь к магии.

— Это помогает твоей связи, — сказал я.

— Ага. Порой я ощущаю себя виновато, что не узнала эту часть наследия семьи лучше, но чаще всего… я ощущаю, что это отдельное. Будто этот язык — нечто священное между мной и магией, — она слабо улыбнулась.

Я такого еще не испытывал. Я знал десятки классических пьес и поэм, но они меня не радовали, не казались священными. Строчки возникали в голове, но будто ранили. Я мог списать это на стресс, с которым заучивал их.

Чары поиска отвлекли меня от мыслей. Я пошел еще правее.

Там, где два дерева стояли рядом друг с другом, торчало что-то прямоугольное. Шипение стало громче, ветер трепал стволы. Я поспешил к ним, глядя на символ на руке, чтобы усилить защиту.

«Деревья» напоминали настоящие так же, как резина под ногами — землю. Их черные тела с обрубками торчали из земли, как в большой поделке. Их стволы напоминали пластик, а не кору.

Моя рация была среди корней одного дерева. Я склонился, побаиваясь касаться ее, хоть долго провозился с ней вчера. Вблизи шипение било по ушам. Я опустил руку в карман, но Марго сказала, что прут работал только на органическом веществе.

— Можно просто разбить, — предложила Рочио, встав за мной.

Было заманчиво, но…

— Я не знаю, какой будет отдача, — сказал я. — Безопаснее распутать чары.

Я прижал ладони к рации. Магия рябила на металле под моими ладонями.

Я мог это сделать. Это было моим долгом.

Ветер шумел, напоминая, что нужно не просто сделать это, а сделать быстро.

Я произнес несколько слов и сосредоточился на вибрации магии в рации. Сплетенные нити трепетали. Боль в голове усилилась. Я потер большим пальцем металл, сплел слова с мелодией.

Нити чар стали четче. Я мог порвать это. Я резко потянул, и энергия зашипела во мне. Боль из черепа растеклась по спине.

Эту нить я мог распутать. Боль пронзила переносицу, я поправил громкость, чтобы расплести узел нитей. Все больше магии мерцало в воздухе.

Десна немели, язык покалывало. Dolor hic tibi proderit olim, говорили они — когда-то боль будет полезной для тебя. Я надеялся на это. Расправив плечи, я отозвал еще две нити.

Оставшееся рухнуло само. Энергия вспышкой задела мое тело и пропала.

Я обмяк, прижался рукой к серой земле.

— Финн, — сказала Рочио.

В висках гудело, и ветер бил по нам. Пошел дождь. Я встал на ноги, капельки били по щекам. Это была буря Приши. Я пытался понять, где находился.

Наклоненные здания, куда ушли другие, были едва заметными в тумане.

Рочио сжала мою руку, и мое сердце затрепетало, но не из-за бури.

— Побежали? — сказала она.

— Хороший план, ведь зонта у нас нет.

Смех, удививший ее, сорвался с губ, и его унес воющий ветер. Она сжала мою руку крепче, и мы помчались по серой широкой долине.

Туман сгущался, побеспокоенный бурей. Мы бросились в него. Здания пропали из виду, но я двигался вперед, помня о них.

Дождь стал градом. Он бил по нашей коже, ветер звенел в ушах. Резкий порыв бросал нас в стороны, и болел локоть, но Рочио не отпускала мою руку. Я вздрогнул, и ее пальцы выскользнули из моих. Еще порыв сбил меня на колени.

Я поднялся, грудь вздымалась, я пытался дышать в потоке воздуха. Град и туман били по глазам. Я развернулся, озираясь. Голова раскалывалась.

Я потерял Рочио. Не знал, куда идти. Ветер кричал, бил по мне со всех сторон, и я не представлял, куда нужно повернуть.

ГЛАВА ДЕСЯТАЯ

Рочио

Туман ревел вокруг меня. Я повернулась, мокрые волосы ударили по лицу. Финн был рядом со мной секунду назад. Я не могла бросить его в этой буре.

Я шагнула в одну сторону, в другую. Вытянутая рука попала по плечу. Я сжала его и потянула. Рука Финна прижалась к моей спине, удерживая нас на месте. Он что-то сказал — я слышала его голос у своего уха — но шум бури украл слова. Град стучал по нам, и ветер ударял со всех сторон. Я едва могла дышать.

Крепким был только Финн. Я сжала пальцами его мокрую футболку и запела в пространстве между нами.

— Como veían que resistía, — магия гудела в воздухе и во мне. Может, стоило сделать щит, что защитит нас от этой силы, или…

Гул щекотал мой разум, как ладонь. Снова то присутствие? Я вспомнила решетку, которую увидела в тесном переулке между зданий. Решетка вела куда-то вниз.

Я опустилась, потянула Финна с собой и прижала свободную руку к мягкой земле. Ветер пытался украсть мои строки, но магия все равно поднялась во мне, опустилась в пространство, которое я ощущала под нами как глоток свежего воздуха.

Я охнула и выдавила строчки. Я никогда еще не переносила с собой магически человека, но должна была. Должна была.

Магия окружила нас от моих слов. Я сжала Финна, пела энергию вокруг него, стараясь укутать как можно плотнее. Я направила нас вниз.

Мы полетели во тьме, что обдирала кожу, и рухнули со стуком. Я выдохнула в тишине. В ушах гудело после бури и от усилий колдовства.

Мы замерли во тьме. Поверхность подо мной казалась бетоном. Холодный влажный воздух был вокруг нас, и соленый привкус в нем напоминал океан.

Пальцы сжимали футболку Финна, ощущали подтянутые мышцы, которыми я любовалась вчера. Его рука все еще была вокруг меня. В темноте я вдруг ощутила его хриплое дыхание, тепло его груди и ответное тепло в себе.

Он был живым — мы были живыми — и в тот миг это казалось чудом. Я хотела прижаться ближе.

— Ах, — сказал Финн, голос был далеким из-за гудения в моих ушах, — что там было?

— Я унесла нас под землю, — сказала я. — Тут какой-то проход под зданиями. Казалось, так можно быстрее всего уйти от бури.

— Ясно, — он звучал ошеломленно.

Я не видела его, но могла представить: светлые волосы промочил дождь, зеленые глаза настороженно искали свет, а губы даже сейчас изгибала улыбка.

— Знаешь, — сказал он, — человеку, что был лучше всего в телепортации в моем классе — точно не мне — нужно было пять минут, чтобы сосредоточиться и попасть в другую часть школы. В одиночку.

— Может, в бурю получилось бы быстрее?

— Может, — сказал он. — Я не знаю, как это нормально описать, но… спасибо, что спасла мне жизнь.

Он повернул голову ко мне, был в дюймах от меня. Я покраснела.

— Не за что, — сказала я, хоть это и звучало глупо.

Я отодвинулась, и он убрал руку. Без этого тепла ком возник в горле. Словно у меня не было проблем, на которых нужно было сосредоточиться.

Свет. Нужно видеть. Я прошептала быструю фразу, сделала из горсти магии шарик в воздухе над нами. Он засиял желтым светом.

Мы оказались в узком коридоре с пустой стеной в десяти футах левее и дверью справа. Как в зданиях Экзамена, стены, пол и потолок были белыми, но блеск пропал, и пыль собралась по краям пола. Конфеды заняли это место, но не обращали на него внимания.

Я встала и дернула металлическую ручку двери. Заперто. Тихое шипение магии у двери показало, что она была запечатана не одним способом. Я вспомнила Экстона и не стала проверять сильнее. Экзаменаторы проверят нас и внизу?

Я повернулась, Финн смотрел на потолок. Его лицо казалось осунувшимся, но это могла быть игра света.

— Конечно, Приша теперь направит силы на колдовство, — сказал он спокойно. — Это все — часть злого плана экзаменаторов.

— Это умно с их стороны, хоть и ужасно, — сказала я. — Они проверили нас и в создании чар, и в защите себя. Если бы мы знали о второй части, сдерживались бы в первой.

Финн моргнул.

— Мне стоит запомнить, что тебя нельзя злить.

Я покраснела во второй раз, но он уже смотрел на потолок. Его челюсть двигалась.

— Судя по виду зданий там, вопрос в том, упадут они до или после того, как ребята доберутся до них.

Его тон все еще был бодрым, но голос был напряжен. Он переживал за Пришу. Может, и за остальных. Конечно, переживал. Он пытался не показывать этого.

— Или, может, они не рухнули, — сказала я. — Приша знала о своих чарах. У них было много времени подготовиться. Она что-нибудь придумает.

Я надеялась, что это было правдой. Может, нам стоило оставаться вместе. Но тогда остальные не получили бы шанс добраться до укрытия. Я не могла перенести всех вниз одним махом. Я даже не была уверена, что смогу перенести Финна.

Хорошего решения не было. Так и хотели играть экзаменаторы.

— Даже если она не сможет отбить это, она сказала, что буря скоро утихнет, — сказала я.

— Это хорошо, — сказал Финн. — Нам остаться тут или попробовать дверь?

— Она зачарована. Я не знаю, стоит ли трогать дверь. Но пока что мы в безопасности. Я могу сделать так, чтобы чары сообщили, когда ветер утихнет. Когда буря кончится, я перенесу нас туда, и мы отыщем остальных.

Я соединила заклинание — строку из детской песни, другую из стихотворения в начальной школе — а потом бросила магию в потолок. Она задрожала на земле в нескольких футах над нами. От потоков ветра по моей спине бежала дрожь.

Я посмотрела на Финна, а он быстро опустил руку от виска, выпрямился и скривился.

Блин.

— Ты ранен? — сказала я. Стоило спросить раньше.

— Нет, нет, — он отмахнулся, изобразил спокойствие и улыбнулся. — Просто голова болит. От ветра и… ничего опасного. Потерплю.

Если бы я не выглядывала, я бы не заметила напряжение в его улыбке. Я вспомнила, как Приша касалась его головы, проверяя его. То, что причиняло ему боль, началось не с ветра. Как давно он страдал, скрывая это от нас?

Как плохо было теперь, что он не мог скрыть?

Я не была целителем, но в этом у меня был опыт.

— У моего папы бывают мигрени, — сказала я. — Есть простые чары, которые ослабляют боль. Если не против, что я поколдую на тебе.

Он вдохнул, будто хотел отказаться, но сделал паузу и криво улыбнулся.

— Я уже позволил затащить себя в подземелье. Почему не убрать и боль?

Я опустилась рядом с ним, он закрыл глаза, ресницы выделялись на бледных щеках. Волосы спутались от ветра, и кровь была на мятой одежде. Он уже не выглядел как юноша старой магии из Академии.

Я коснулась его лба, подумала о папе, о вечерах, когда он приходил домой, шатаясь после часов в шуме и жаре колл-центра.

— Arrorró mi sol, — прошептала я, меняя гул магии на бальзам, что разглаживал мышцы, успокаивал нервы и помогал крови течь.

Дыхание Финна дрожало. Ему было больнее, чем я думала. Я посмотрела на его губы, на порез, оставшийся от моих чар, кровь засохла. Появились слова, что соединяли плоть. Я произнесла их, прося кожу соединиться.

След остался, но порез уже не стал бы кровоточить. Финн сжал губы и посмотрел мне в глаза.

— Ты не должна это делать, — сказал он.

Сердце колотилось от осознания, как близко мы снова были друг к другу.

— Это была моя вина, — я подвинулась, чтобы дать ему место и замедлить биение сердца. — Не нужно притворяться, что тебе хорошо, когда это не так. Экзамен всем нам доставляет неудобства.

— Знаю. Потому… я подумал, что проблем у тебя уже хватает и без меня.

Ох. Он пытался защитить меня.

Я не знала, что делать с этими знаниями. Мне стало беспокойно. Я встала на ноги. Почему-то захотелось проверить дверь.

— Рочио? — сказал Финн.

Я подергала ручку, но она не поддалась. Я нахмурилась. Но, судя по ощущениям, буря сверху еще длилась. Это был наш единственный выход.

— Тут опасно, — сказала я, слова вырвались сами. — Нужно идти. Там должен быть выход.

— Ты права, — сказал Финн, вдруг тоже испугавшись. Он поднялся и поспешил к другой стене, постучал по ней. — Там что-то… — он застыл. — Чары Десмонда.

Меня охватила тревога.

— Нужно найти их. Если мы не… — что-то происходило. Может, за дверью. То, что было нам необходимо.

— Нет, — Финн покачал головой. — Это сделает нас… Нужно бороться. Как он говорил их разрушить?

— Нужно сломать чары на двери! — решительно сказала я.

Глаза Финна расширились. Я повернулась туда, а он побежал по туннелю, запел тонким тенором?

— А автобус катится, катится, катится, — он схватил меня за локоть, пока пел. Он не колдовал словами, они не ловили магию вокруг нас.

Я уставилась на него.

— Что ты делаешь? — спросила я, но он продолжал, спел куплет, другой, сжимая мою руку. Паника утихла в моей голове.

«Чары Десмонда, — я вспомнила разговор в комнате, который, казалось, произошел недели назад. Чары Десмонда отвлекали, убеждали людей, что им срочно куда-то нужно. — Они основаны на звуке, как он говорил. Его нужно было заглушить…».

Финн замолчал, чтобы перевести дыхание, и я вырвалась.

— Хорошо. Я в порядке. Сработало.

— Прости, — сказал он. — Эта песня первой пришла в голову. Нужно говорить. Чары пробираются только в паузах.

— Если мы сможем разбить их… — я нахмурилась. — Наверное, зачарованный предмет Десмонда там, в буре.

— Он справится с чарами, или они угаснут. Нужно просто выждать.

— Да, — кивнула я и поняла, что не знала, о чем говорить. Конечно, он стал петь детские песни. Может, я смогу наколдовать гул болтовни?

— Как зовут твоих родителей? — сказал Финн.

Мелкая беседа — неплохая идея.

— Ана и Мигель.

— А моих — Джонатан и Лаура. Есть братья или сестры? Имя, возраст?

— Старший брат. Хавьер. Он, кхм, на три года старше. А у тебя?

— Сестра и брат, оба старше. Марго двадцать четыре, а Хью двадцать ше… погоди, у него был день рождения в прошлом месяце. Двадцать семь. Дни рождения! Когда твой?

— Двадцатого апреля.

— Седьмого октября. Откуда у тебя этот кулон?

Я невольно коснулась кулона в виде солнца.

— Мама дала мне… перед Экзаменом.

Финн взглянул на меня, намекая, что это не лучший поворот разговора. Он постучал ногой.

— Простые вопросы и простые ответы…

— Может, нужны вопросы длиннее, — сказала я. — Чтобы дольше отвечать. Чтобы меньше придумывать новые, — я замешкалась. Один вопрос не давал покоя с момента, как я увидела Финна во дворе. — Как вы с Пришей подружились?

— А мы не кажемся подходящей парой? — ответил Финн, но его голос смягчился. — Хорошо, будет долгая версия, но такая, чтобы меня не прервали мысли об этом. Мы были одноклассниками со второго года в Академии. Тогда ее семья переехала в наш район. Ее родители долго думали, стоит ей быть там или в местном классе, где они жили до этого, — он поймал мой растерянный взгляд и добавил. — Они — простые. Только у нее есть магия.

Я невольно перебила.

— Она с новой магией? — Приша казалась старой магией.

— В Академии всегда есть несколько, — сказал Финн. — Я и не знал, почему их не было больше. То есть, понятно, что причины были, но я не понимал… оплату… Ладно, — он кашлянул. — Мы всегда хорошо ладили. Неплохо шутили друг над другом, и мне нравилось, что она выражает свои мысли, но мы не были близко до… Это смущает.

— Продолжай, — сказала я, чтобы не было тишины, а еще из-за интереса от этих слов.

— Мы выступали в классе… — Финн отвел взгляд. — Пятый год. Простые иллюзии — начальная версия твоего дракона. Близилась моя очередь, и один из магов Круга пришел в класс. Они порой прибывали в академии. Он посмотрел на меня, и я понял, что он знал, кем я был, и, если я хорошо наколдую, он скажет моему двоюродному деду. Но я все испортил. Не смог удержать изображение, никто даже не понял, что я пытался наколдовать. Я делал это шесть раз до этого, просто…

— Под давлением колдовать сложнее, — подсказала я. — Мешает сосредоточиться. Это нормально.

— Ага. Я пошутил об этом, сделал вид, что это пустяки, но это грызло меня все утро, потому что я знал, что он скажет моему двоюродному деду. За обедом я убежал, чтобы отдохнуть от игры. Приша пошла меня искать. Она сказала, что ненавидит колдовать на глазах всего глаза, что она всегда боится, что не справится, и что ей плохо при этом. Она предложила мне общество. И я хотел этого.

Уголок его рта дрогнул.

— С тех пор мы дополняли слабые места друг друга. Много правил старой магии она даже не знала, и я помогал ей. И я проверял с ней чары, и мы прикрывали друг друга.

Из близких друзей, кроме Хави, у меня была только простая девушка из доминиканской семьи, что переехала в соседнее здание, когда мне было семь. Мы дружили несколько месяцев, а потом соседи рассказали ее родителям, какой была моя семья, и они прогнали меня после этого. Но было бы неприятно рассказывать об этом.

Я попыталась поддержать разговор:

— Что за маги Круга? Кто они?

Финн рассмеялся, а потом понял, что я честно не знала. Он сжал губы.

— Они выше всех в Конфеде, — сказал он. — Маги, управляющие другими отделами и группами? Они назначаются и выбираются, а потом остаются, пока не решат уйти или… не умрут. Может, ты не слышала о них много, потому что твой двоюродный дед не является одним из них.

От его слов я кое-что вспомнила.

— Нет, я слышала о них. Просто… Когда ты не в Конфеде, все видится одной массой. Кто во главе, не важно. Они управляют Экзаменом?

Его двоюродный дед послал его сюда, зная, что будет так? Такого я встречать не хотела.

— Думаю, они назначают комитет Экзамена, а те уже занимаются остальным, — сказал Финн. — Теперь я увидел, что происходит тут, и я уверен, что Круг не знает, как далеко зашли экзаменаторы. Может, они не хотят знать. Отрицают, ведь так удобнее, — он грубо рассмеялся. — Мой двоюродный дед в Круге, и это сделало меня избранным, но я не думаю, что даже папа понимает это… — он спохватился и закрыл рот.

Мой рот раскрылся.

— Что ты сказал?

Он молчал, а потом склонил голову.

— Я уже не ощущаю чары. Может, они угасли, или другие что-то сделали.

— Финн, — сказала я.

Он отвел взгляд.

— Я был избран.

— Но… — я не понимала его.

— Я был избран, — сказал Финн, — потому что система такова, что если у твоей семьи достаточно влияния, Круг тебя возьмет. Но система нечестна и в другом. Пришу не выбрали, а должны были, и… — он сел у стены и уперся ладонями в колени. — Я не мог принять место в колледже, зная это. Мой выбор должен быть между приглушением и Экзаменом. И я пошел на Экзамен.

Я застыла на месте. Он был избранным. Он мог сразу отправиться в колледж на следующей неделе, ему никто не мешал. Но он оказался тут.

Вряд ли Конфедам было дело до его небольшого бунта. Если бы им было дело, его бы тут не было. Но за этой улыбкой оказалось куда больше, чем я думала.

Я опустилась рядом с ним. Он рассказал мне столько за этот период, а я держала свое при себе. Может, потому я и сказала:

— Потому ты все время брал книги в библиотеке? Ты учился… чтобы заслужить место избранного?

— Как-то так. Не сработало. То есть, я стал лучше, чем без изучения книг, но лишь немного… — он взглянул на меня. — Откуда ты знаешь про библиотеку?

— Я три года там бывала, — сказала я. — Хотела узнать все, что могла, а библиотека была открыта для новичков, хоть Академия — нет. Там есть книги, которые больше нигде не найти.

Финн вскинул брови.

— Я не помню тебя там. Обычно я внимательнее.

— Я не хотела, чтобы меня заметили, — призналась я. — Первые пару раз я была не такая осторожная, и другие ученики… не были дружелюбны. Я скрывалась после этого. Да и ты не приходил надолго.

Хватит. Я замолчала, пока не стала звучать подозрительно.

Финн кивнул.

— Я учился дома. Так меньше вопросов. Тебе должно нравится проводить время с нами, детьми Академии, тут.

Я подумала о Прише, потянувшей меня на ужин прошлой ночью, о помощи Финна утром, он Джудит, подавляющей свои страхи. Они были детьми Академии, но на Экзамене мы были почти наравне.

— Странно, — медленно сказала я, — но мне даже нравится эта часть Экзамена. Не дети Академии, а… быть среди людей, что слышат магию и понимаю, как это важно. В моем классе ребят было мало. Я ни с кем толком не общалась, особенно после… — нет, я не буду говорить ему про Хави. — Дети простаков избегали нас или издевались, — продолжила я. — По соседству были группы, которые держались вместе, но магия им не нравилась, так что я не могла быть в их рядах. Даже в моей большой семье магов нет, и нас не подавляли, но все это было странно. Было… не знаю. Одиноко.

Мы молчали мгновение, а потом Финн обвил мою ладонь своей. Он молчал, просто держал за руку, чуть сдавив.

Бремя на груди, которое я не замечала, ослабло. Я подумала о прошлой ночи, о его извинении, таком простом и одиноком. Может, настоящий талант Финна был не в словах, а в понимании, когда лучше молчать.

Нас объединила неуверенность, но в холодном туннеле с его теплой рукой на моей я ощущала себя ближе, чем даже к Хави.

А потом и поежилась. В туннеле было холодно, а мокрая одежда прилипла к коже.

Финн был теплым. Было так просто придвинуться ближе. Узнать, как ощущается, когда он обнимет меня не из необходимости, а потому, что это приятно.

Мысль мелькнула в голове, а тело уже напряглось. Финн был красивым и очаровательным, и он был старой магии, был из выдающейся семьи Конфедов. У него явно было много девушек — девушек со связями, знающих негласные правила, знающих все о магии, когда они говорили о ней.

Меня влекло к нему с того момента, как я увидела его в библиотеке, но то был его мир: Академия, Конфеды, люди, что смотрят на меня свысока, видят мои способности как угрозу. Мир, в котором он не заметил меня и не заметил бы.

Я была в безопасности, пока сидела тут и просто наслаждалась теплом его ладони.

— Думаю, остальным не так весело, — бодро сказал Финн, но я слышала нотку тревоги. Он сказал честно, хоть и не тем тоном, что хотел.

— Наверное, они сидят в одном из тех зданий и смотрят на дождь, — сказала я. — И думают, где мы.

— Мы никак не можем послать им весть?

— В такую бурю, не зная, где они? Вряд ли, — я не ощущала, как близко здания были к нам, и магия в этом ветре рассеяла бы все попытки послать чары поиска.

— Точно, — он отпустил мою ладонь и вытянул руки перед собой. — Как думаешь, экзаменаторы дали нам отдохнуть тут или обманывают фальшивой безопасностью?

Это было бы в их стиле: дать нам отдохнуть, а потом ударить, когда мы расслабился.

— Не знаю. Пока они бросали в нас только нашими чарами, и мы все одолели, кроме Марка, если только они не последовали за ним, как он и ожидал. Но я не надеюсь, что так все останется.

— Может, они пытаются убить нас холодом, — сказал он, притянув колени ближе.

Его одежда тоже промокла.

— Я могу окружить нас щитом для тепла и защиты, — сказала я. — А потом… можно немного отдохнуть, пока есть шанс. Кто знает, когда такой шанс выпадет еще раз.

Он кивнул, и я создала барьер магии вокруг нас, зашептал жар, защитная поверхность отразит атаки. Я сделала тусклым свет, что призвала.

Финн лег на полу, устроил голову на ладони. Я легла на спину, но даже с чарами онемения раны болели на твердом полу.

Я легла на бок, лицом к нему, и закрыла глаза. Нервы гудели. Как долго мы будем тут сидеть, пока не утихнет буря?

— Укротительница дракона? — сказал Финн через пару минут.

— Да? — ответила я.

Он молчал так долго, что я решила, что он передумал говорить. А потом он сказал тихо, осторожно и серьезнее, чем когда-либо:

— Я был бы в ужасе, не будь тебя тут со мной.

Мои глаза раскрылись. Его черты были нечеткими в приглушенном свете, но он был довольно близко, чтобы я видела его взгляд. Его внимание и комплимент вызвали дрожь в моем теле. Но при этом я отметила, как он унижал себя в этой фразе. Он не знал, что помогал мне так же, как я ему?

— Мы стали неплохой командой, — сказала я.

— Там, где меня не сбивает магией или ветром, и тебе не приходится меня спасать?

— Да, — я не смогла прогнать сухость из голоса. — Как-то так.

Он молчал, но я не могла закрыть глаза, пока он смотрел на меня. Тишина затянулась. А потом Финн склонился ко мне, словно тянулся к щеке.

Мое сердце дрогнуло, и я увидела его в сиянии библиотеки, где он так хорошо сочетался, а я — нет. Мое тело напряглось, я отпрянула от его пальцев.

Финн убрал руку и повернулся к потолку. Его губы смущенно двигались. Он покраснел, и это было видно даже в тусклом свете.

Моя кожа пылала. Я сглотнула.

— Прости, — сказал Финн. — Не вовремя, — его тон стал насмешкой над собой, как он делал часто. — Хотя такое не получилось бы и в других обстоятельствах. Я понимаю, у меня острые уши, а про колени лучше не говорить. И вкуса в одежде нет… А еще я лепечу, когда смущаюсь.

Я невольно улыбнулась.

— Финн, я…

Я хотела, чтобы он это сделал. Большая часть меня ругалась, ведь я могла узнать, как он целуется. Но…

«Если бы мы встретились в библиотеке, а не тут, оторванные от всего, что важно, — хотела я сказать ему, — ты бы хоть на миг посмотрел на меня так? Ты серьезен в этом, или это просто импульс, что пропадет, как только мы вернемся в реальность с твоими родителями, дедом и остальными? Потому что я так не могу. Я уже слишком сильно переживаю, и будет больно, когда ты очнешься».

Я не знала, как это сказать. Не знала, говорил ли он правду, а не то, во что верил насчет себя. Как я могла доверять мечтам, когда они сбывались в таком кошмаре?

Но я не хотела, чтобы он думал обо мне то, что было неправдой.

— Ты не лепечешь, — сказала я. — Я не злюсь. Это не… Ты не ошибся, — я не знала, понял ли он, но другие способы выразить это прозвучали бы как приглашение.

Он повернул голову.

— Но я был неправ, — робко сказал он. — Ты же отодвинулась.

Я не могла этого отрицать.

— Да.

— Тогда… я в смятении.

Эмоции сдавили грудь. Было сложно просто прошептать:

— Как и я.

Финн расслабился, лег на бок, держась на расстоянии.

— Тогда мы хоть в смятении вместе. Если не против компании.

Во мне вспыхнула радостная искра, и я не смогла ее потушить.

— Не против, — сказала я. А потом решила, что нужно предложить кое-что больше, и придвинулась к нему. Так близко, что, склонив голову, задела лбом его грудь.

Я снова закрыла глаза. Дыхание Финна щекотало. Так было теплее.

Он робко коснулся моей талии и, когда я не отодвинулась, оставил ладонь там, склонил голову так, что подбородок оказался возле моих волос. Его грудь вздымалась и опадала. Он не просил большего, просто разделял со мной момент. И в этот миг, несмотря на ужасы, ждущие сверху или тут, я ощущала себя безопасно, чего не было с решения сдавать Экзамен.

Я, наверное, уснула, потому что помнила только это ощущение, пока не проснулась от своих чар тревоги.

ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ

Финн

Если бы я мечтал проснуться рядом с девушкой, которая мне нравилась, то точно не хотел бы, чтобы тело болело от холодного бетонного пола, или чтобы сверху нас ждала комната ужасов. Я бы, конечно, пропустил волшебную тревогу.

Мое сердце дрогнуло. Рочио уже отодвигалась от меня, и без нее показалось так, будто она забрала мою ножу.

— Буря кончилась, — сказала она.

Я поднялся следом. Тонкая футболка, которую я выбрал из-за летней жары, теперь смялась из-за того, что была мокрой, и из-за сна на полу. Я пригладил волосы пальцами, ощутил волнение из-за своего вида. Волосы и одежда Рочио тоже были смятыми, но это не уменьшало ее очарования.

Она протянула руку с улыбкой, которую я не понимал. Простой жест согрел меня.

Я знал ее два дня. Эта искра могла еще угаснуть, но это не казалось искрой. Казалось, во мне появилось бриллиантовое сияние.

Это напоминало магию.

А почему нет? Эти два дня были достаточно долгими, чтобы я понял, что Рочио была очень волшебной.

Она теперь знала обо мне то, что знала только Приша.

Паника сдавила меня при мысли о Прише. Нам нужно было вернуться к остальным, чтобы убедиться, что они еще там. Я взял Рочио за руку, надеясь, что выгляжу спокойно. Она уже шептала энергии вокруг нас, сосредоточившись.

Я понял, что стоило помочь с чарами. Мне всегда было сложно телепортироваться, но я мог хоть…

Магия хлынула сквозь меня, унося прочь мысли, и мы полетели в серое пространство, где нас трепала буря.

Рочио отпустила мою руку с судорожным вдохом. Мои пальцы сжали воздух.

Небо или потолок сверху стало бледным, как до бури, тускло сияло. Туман отступил за деревья и здания неподалеку. Я не мог понять, были мы внутри или снаружи. Вокруг все было ровным, пол снова был мягким.

Деревья, где я нашел рацию, стояли справа, их стволы без ветвей сгорбились. В пяти минутах ходьбы опасного вида здания еще стояли, не изменились. Я обрадовался.

— Надеюсь, мы их отыщем, — сказал я, направившись к зданиям. Даже если Приша и остальные были целыми, они не знали, что стало с нами.

Гром зазвучал вдали, и я застыл, рука полезла в карман. Шум доносился из-за деревьев, даже не у зданий. Проверка другой группы? Нас это задеть не должно.

— Финн, — сказала Рочио, — к чему ты тянешься?

Я отдернул пальцы от бедра.

— Что? — я изобразил смятение.

Она смотрела на меня задумчиво, и я сжался. Она знала, что я врал. Я сказал, что уважал ее, был честным, и теперь она подумает, что все это было игрой.

— Ты что-то носишь, — сказала она. — Нервничаешь из-за этого, но думаешь, что это тебя защитит.

Я выдал себя движениями? От чертового прута я дергался, хоть он был с крышкой.

— Сестра дала мне кое-что для Экзамена. Это… оружие, — сказал я. — Я не пытался скрыть это. Просто… это странно. Это военное, Конфедов. Я видел, что оно делает, и сложно не нервничать. Но оно хотя бы есть на случай, если ситуация станет плохой.

— О, — глаза Рочио расширились. У нее не было доступа к военному оружию. Потому Марго дала его мне, да? Чтобы склонить весы в мою сторону, хоть вряд ли это помогло бы.

Неприятный жар растекался под кожей. Как Рочио могла уважать меня, когда я плелся за остальными, прикрываясь их силой и ее? Я восхищался ею с тех пор, как увидел ее дракона, даже не увидев тогда ее саму, а она видела меня с простыми чарами общения, которыми я едва смог передать одну картинку.

— Опасно просто носить его? — спросила Рочио, мы спешили к теням зданий.

Я быстро покачал головой.

— Нет. Его не активировать случайно. Но я обычно не ношу оружие.

— Ладно, — она притихла. Два фута пространства между нами словно стали пропастью, и я не знал, как перебраться.

Здания возвышались впереди. Ближайшее было размером с пару особняков. Я заметил проем без дверей в стороне. Оттуда доносился голос Приши:

— Нужно хотя бы проверить, — говорила она.

Я улыбнулся. Я побежал, прыгнул к проему и прошел дальше. Большая комната выглядела пустой, как и все это пространство испытания. Тут не было мебели или украшений, только белые стены, что казались чуть выцветшими, лестница в дальнем углу была того же цвета, и четыре фигуры посреди комнаты повернулись от моих шагов.

Приша радостно рассмеялась. Она прыгнула вперед и обняла меня. Я обнял ее в ответ так крепко, как только осмелился, стараясь не повредить ее перевязанное плечо.

Она выглядела хорошо. И все они тоже. Это было лучше всего.

— Думаю, вы скучали, — пошутил я. Рочио прошла за мной. Джудит и Десмонд сияли. Лейси была сдержанной, но потом улыбнулась.

Приша сжала мою руку.

— Не смей меня больше так пугать, — сказала она с шуткой и угрозой одновременно.

— Я тоже тебе рад, — сказал я. — Я тревожился из-за бури и чар Десмонда.

— Мы выжили, — Джудит скривилась, и было ясно, что ночь была не из лучших.

— Где вы были? — спросила Лейси, она щадила растянутую лодыжку. Чары онемения, что я наложил вчера, точно пропали с ловушкой Джудит, но другие могли наколдовать новые.

Она заметила мой взгляд и выпрямилась. Может, не стала просить.

— Мы попали в бурю, — сказала Рочио, — и пришлось искать укрытие.

Я отметил, что она отошла от меня, будто намеренно. Я покрутил большим пальцем над другими пальцами, и магия застыла между нами. Она отдалялась от меня.

— Думаешь… — начала она.

С тихим хлопком посреди комнаты появился тонкий металлический стол. На нем была тарелка кексов, фруктов и бутылки с водой. Желудок чуть не вылетел из моего тела.

«Завтра».

Мы бросились к еде, но все взглянули на Рочио и проверили еду чарами, а потом принялись за нее. Пару минут слышно было лишь чавканье и бульканье воды.

Мы сделали выводы. Нам никто не позволил бы неспешно наслаждаться едой.

Мы наелись, катастрофы не было, и я стал расслабляться. Экзаменаторы проявляли доброту, хоть и немного.

— Это же пир Сатурналии! — отметил я. — Nunc est bibendum.

Джудит рассмеялась. Приша ткнула меня локтем и закатила глаза. Остальные не реагировали. Я мысленно скривился. Ребята не из Академии меня не поняли.

Приша откусила яблоко и скривилась.

— Фу, кожура, — сказала она. — Я вспомнила, почему не ем их, — она посмотрела на тарелку фруктов с укоризной.

— Можно? — сказал Десмонд.

Приша вскинула брови и передала ему яблоко.

Десмонд спел нечто, похожее на блюз, постучал по яблоку. Кожура отделилась идеальной спиралью, упавшей на стол. Он бросил ей очищенное яблоко.

— Ого, — сказала Приша. — Мне даже теперь стыдно за свои навыки.

— Это математика, — слабо улыбнулся Десмонд. — Я ненавидел кожуру в детстве, но мама говорила, что с ней здоровее, так что я быстро понял, как снять ее самостоятельно. Она могла скрывать овощечистку, но не могла перехитрить мага, открывшего свою силу.

— Твои родители простые? — Приша подняла голову. — Мне нравится, когда они не знают, что делать со мной.

— Мама такая, — сказал Десмонд. — Папа приглушенный. Он все еще отлично умеет искать. Так они встретились. Мама потеряла серьгу, что ей подарил ее парень, и папа увидел, как она ищет, и предложил помощь. После двух часов поисков по городу они познакомились, отыскали серьгу, а она получила нового парня, — он улыбнулся шире.

Он был способным магом. Не потрясающим, но сколько внимания он тратил на чары, которыми поддерживал зрение? Круг должен был отметить хотя бы это.

Они могли многое учесть в них, но не стали.

Я посмотрел на Рочио. Поймал ее взгляд, и она отвернулась. Она сжимала губы.

Мне хотелось пошутить, чтобы она улыбнулась, но разум опустел. Я не успел прийти в себя, шаги загремели на пороге. Я повернулся, потянулся к карману, но остановил себя.

Марк вошел в здание. Его ирокез лежал на боку, синяк тянулся от его глаза к челюсти.

— Эй, — прохрипел он. — Я вернулся.

Все напряглись.

— Ты решил прийти теперь? — сказала Джудит, хмурясь. — Потому что у нас есть еда?

— Мои чары прогнали его, — сказал я, уточняя.

Марк скривился.

— Все… запуталось. Но я не хотел возвращаться. Мне сообщили, что нужно найти вас, если я хочу пройти следующее задание. Я тут только поэтому.

— И мы будем рады твоему обществу, — сухо сказала Приша.

Он хмуро посмотрел на нее.

— Я помогу, когда нужно будет работать вместе, но… я тут не по тем причинам, что вы. Их больше. Ясно? — его челюсть дрогнула. — Потому я лучше буду полагаться на себя. Так безопаснее, чем доверять вам работу.

— Звучит логично, — тихо сказал Десмонд.

— Может, но ему не нужно так про нас говорить, — Лейси шагнула вперед. — Ты не помогал нам раньше. Почему мы должны позволять тебе теперь?

Она выглядела забавно, возмущаясь в своем платье, задрав бледный подбородок. Но я оценил то, что она выражала свое мнение.

Марк тоже был впечатлен, потому что опустил голову.

— Серьезно, — сказал он, снова хрипя. — Я оказал услугу. Мои чары… Мне было бы хуже, если бы и вам пришлось это терпеть.

Звучало искренне. Он посмотрел на стол, и я задумался, кормили ли его экзаменаторы, пока он был один вчера. Парень голодал.

— Думаю, экзаменаторы не обрадуются, если мы ослушаемся их, — сказал я., - судя по прошлому опыту. Если мы должны быть вместе, как-нибудь продержимся, — я указал на кексы. — Банан, морковь или ягоды?

— Морковь, — глаза Марка блестели.

Я бросил ему маффин, но переборщил. Он прочитал быстро строку и вытянул руку. Кекс полетел к нему и взорвался с треском электричества.

Марк смотрел на куски на полу, а мы уставились на него. Его челюсть дрогнула, и он стиснул зубы.

— Лучше взять самому, — сказал он, отбросил ногой кусок кекса и прошел к столу.

Лейси побелела.

— Что это было?

— Ничего, — сказал Марк. — Не стоит беспокоиться.

Джудит попятилась от него, он подошел к столу.

— Ах, — сказал я, — думаю, мы имеем право переживать, когда ты взрываешь предметы.

— Это точно, — сказала Приша.

Марк вздохнул. Он открыл бутылку воды, сделал большой глоток и опустил ее.

— Это не повлияет на вас, потому что я знаю, что на вас колдовать нельзя. Хорошо? Я не всегда в ладах с магией. Порой, когда я колдую, это как прервавшийся звонок — и энергии это не нравится. Скажите спасибо Конфедам. Моя мама была на третьем месяце беременности, когда провалила Экзамен, и они выжгли ее. Я могу управлять магией лучше. Этого не случилось бы, если бы я поел вчера.

Он схватил кекс и откусил.

Я опустил тот, что ел. Выжигание могло повлиять на ребенка? Это было ужасно.

Приша скрестила руки на груди.

— Так ты поэтому здесь?

— Нет, — сказал Марк с полным ртом.

Миг тишины, и Рочио робко сказала:

— Ты говорил о брате.

Он нахмурился и ел.

Джудит смягчилась.

— Его выжгли? Или… он умер?

— Нет, — Марк сжал кулак на столе. — Если вам так важно знать, то мой наполовину брат стал Чемпионом два года назад. А потом почти пропал. У него едва находится время на нас, и когда он появляется, то говорит так, будто Конфеды забрали его мозг. Он лишь повторяет строки. Я не могу заставить его объяснить, в чем дело, так что хочу узнать сам.

— Вряд ли Конфеды промывают мозги, — с напряжением сказала Приша.

Я взглянул на нее.

— Конечно, академичка, — ответил Марк. — Некоторым из нас сложно поверить, что хуже не будет. Я заберу Тайлера, если нужно сделать это, чтобы привести его в чувство. Но сначала нужно добраться до него, пройти это место, так что я прошу вас не стоять на пути.

Плечи Приши напряглись. Почему она злилась? Он просто болтал, и я понимал его враждебность в таких обстоятельствах.

— Уверен, мы… — начал я.

Раздался пронзительный писк, волоски встали дыбом на моей шее. Волшебное послание развернулось на дальней стене. Я щурился, но тусклый свет из проема мешал увидеть слова. Мы подошли ближе.

«Дальше, — значилось там, — каждая группа должна отыскать важный предмет в их здании. Поверните направо от входа вашего местоположения и идите, пока не найдете здание с меткой сверху. Пройдите в здание и отыщите объект с магией, вернитесь с ним в место, где увидели послание. Только один предмет нужен для группы, но личный вклад будет учтен, как и ваша скорость. Вход здания и все внутри охраняются часовыми-автоматами, которые могут звать остальных, если их встревожить. Мы советуем уничтожить их раньше, чем они это сделают. Поздравляем 29 прошедших до этого этапа».

Мое горло сжалось, я перечитал последние слова.

— Еще шестеро провалились, — прошептала Рочио.

— Думаешь, их убили их чары? — Лейси была в ужасе, но и заинтересована.

— Экзаменаторы не допустили бы такое, да? — сказала Джудит. — Даже если они медлили до последней минуты… Шестеро не могли уже умереть. Это только третий день!

Я хотел верить, что экзаменаторы вмешались бы, что шестерых просто забрали выжечь, но я не был уверен после того, как они отнеслись к нашей безопасности.

— Кто знает, следят ли они внимательно, — сказал Марк. — Мне показалось, что им было плевать на то, что случилось со мной вчера.

— Это Экзамен, — возразила Джудит. — Зачем нас проверять и не смотреть?

Марк пожал плечами. Приша поджала губы.

— Не важно, — сказала она. — Мы все еще в порядке. Задание не звучит страшно. Не так плохо, как последняя часть.

Десмонд переминался, пристально глядя на стену. Он вообще видел послание?

— Наверное, будет сложнее, чем они пишут, — сказал я. — Нам нужно поискать в здании волшебные предметы и принести один. Но какого размера здание? Что там за предметы? И сколько «часовых» будут мешать нам, если стоит уничтожить их, пока они не позвали остальных?

Десмонд слабо кивнул мне.

— Мы же можем магией искать магию? — сказала Лейси. — У нас в классе был парень, что мог чарами заставлять вещи с магией греметь или сиять.

Разновидность чар, которыми я искал рацию. Я кивнул.

— Это может помочь.

— Нужно посмотреть на здание, — сказала Рочио. — Рано строить планы.

— Не знаю, — Приша постучала по рту. — Экзаменаторы нарушили свой обычай и предупредили о часовых у здания. Нам стоит готовиться к нападению раньше, чем мы увидим то место. И мы будем рассчитывать на тебя.

Рочио посмотрела на нее.

— Что?

— У тебя связь с магией сильнее всего в нашей группе, — спокойно сказала Приша, и мне было не по себе. — Ты сможешь сбить часовых быстрее всего. Так что тебе стоит идти во главе.

— Я не думаю, что нам вообще стоит бросаться, — сказала Рочио.

— Погоди, — сказал я. — Мы можем выйти наружу и понять, где здание, а потом принимать решение.

Марк повернулся и пошел. Остальные поплелись за ним, Приша — в конце. Я задержался, чтобы поговорить с ней отдельно от остальных, но снаружи она остановилась и похлопала по моей руке.

— Я возьму с собой воду, — сказала она и пропала внутри.

Я брел вдоль здания за остальными, идущими вправо к кривым зданиям неподалеку, таким же пустыми снаружи, как то, откуда мы вышли. Там не было меток. Здание, к которому мы шли, было где-то дальше. Я надеялся, что мы вскоре увидим. Пока что все было подернуто чертовым туманом.

Если экзаменаторы надеялись вызвать постоянную неуверенность этой землей, то им удалось. Что тут было настоящим, а не временно построенным магией?

Конечно, было сложно понять, что нервировало больше: пейзаж или странное поведение лучшей подруги. Что было у Приши с Рочио? Она сомневалась вчера, что Рочио защитит меня, а теперь заявляла, что Рочио — ключ к победе? Было что-то не так в ее разговорах. Это было на нее не похоже.

Рочио оглянулась, мы попали в тень зданий. Она поймала мой взгляд и тут же отвернулась. Мою грудь сдавило, и я поспешил догнать ее. Она замерла, когда я коснулся ее плеча. Остальные шли дальше.

— Мы в порядке? — тихо сказал я. — Не знаю, что думает Приша. Прости, что не сказал про… оружие сразу.

Рочио посмотрела на меня в смятении.

— Почему ты сейчас за это извиняешься?

— Просто… Не знаю, — почему я так часто терял при ней дар речи? — Ты расстроена, — выдавил я.

Рочио моргнула.

— О. Из-за тебя? Нет. Я… Приша права. От меня зависит, как мы пройдем эту проверку. И я не против. Но это давит. Я думаю только о том, чтобы все были в порядке. Так что я пытаюсь сосредоточиться на Экзамене.

Ах. Понятно, почему она отпрянула, как только мы покинули укрытие. Стоило обрадоваться, но напряжение в ее голосе сдавило меня.

Ее взгляд стал пронзительным.

— Твоя голова в порядке?

— Да, — сказал я. — С прошлой ночи все хорошо, — боли не было с тех пор, как Рочио растопила ее, но, даже если она вернется, я не собирался добавлять ей бремя ответственности. О, Зевс, только бы ей не пришлось отвлекаться от всего, чтобы помочь мне в этом. — Ты не одна, — добавил я. — Помни это. Даже если ты окажешься впереди, мы за тобой. Я не могу говорить за всех, но мне уже нравишься… вся ты, включая спину, так что понадобится перелом ноги, а то и двух, чтобы не дать мне защищать тебя.

Я смог добиться ее слабой улыбки.

— Спасибо, — сказала она и будто хотела что-то добавить, но пришла Приша с бутылкой под рукой.

— Где та метка? — сказала она, отбросив волосы.

Остальные ребята остановились у дальнего угла здания впереди, смотрели на небо.

— Видимо, там, — сказал я.

Мы пошли к ним, и я взглянул на Рочио за спиной Приши. Она не отвернулась в этот раз, чуть изогнула губы в улыбке для меня.

Я расправил плечи. Пора было вытащить из себя всю магию, потому что я не прощу себя, если нарушу только что данную клятву.

ГЛАВА ДВЕНАДЦАТАЯ

Рочио

Метка парила сверху в серо-коричневом тумане, сияя, как звезда. Как мой кулон. Я коснулась острых лучей и сжала кулон мамы. Линии метки угасали и становились ярче с дрожащим ритмом.

— Они озаряют путь, — поразилась Лейси.

— Я не вижу там здания, — сказала Джудит. Я тоже не видела. Туман отступил, когда мы подошли, но под меткой была только черная гладкая стена, может, в пятидесяти футах от нас. Стена была длиной с торговый центр, вдвое выше меня, и она стояла одиноко, словно поднялась из серой земли случайно. Густой туман прятал ее края, не показывая, что ждало на другой стороне.

— Нужно подойти ближе, — сказала я. — Здание может быть за стеной.

— Это укроет нас, пока мы не придумаем гениальную стратегию, — бодро сказал Финн, взглянув на Пришу.

Я старалась игнорировать желание быть ближе к нему, но его поддержка согревала меня. Может, зря я игнорировала. Может, его тепло поможет мне в том, что задумали Конфеды.

— Нужно всем быть готовыми колдовать, — сказала Приша. — Если хоть один часовой поднимет тревогу, мы в беде.

— Как можно быть готовыми, если мы ничего не знаем о них? — сказал Десмонд.

— Их сказали уничтожить, — отметила Лейси, подпрыгивая. — Можно взорвать их, как кристаллы.

— Неплохо для начала, — сказала я, хоть кожу покалывало от мысли, что придется атаковать. Так ощущал себя Финн с оружием в кармане?

Но мы не разрушим ничего настоящего. Часовые были автоматами. Колдовством.

Я держала на языке слова, которыми разбивала кристаллы Лейси, мы шли вперед. Dale, no pierdas el tino.

Стена возвышалась, мы добрались до нее. Метка сверху угасла. Звуков не было. Стена была слишком высокой, и мы крались вдоль нее, искали проход. Я провела пальцами по гладкой черной поверхности, она была твердой и холодной, как стекло. Дрожь энергии под рукой показала, что это была магия, которую сгустили.

Лейси повторила за мной, коснулась пальцами черной поверхности.

— Как нефть, — прошептала она. — Наверное, так она выглядит. Я не видела ее своими глазами, только в рекламах, — она напряглась. — Экстон говорил, что магия означала, что ему не придется так работать.

Экстон теперь ждал дома, выжженный. Она вряд ли ждала встречи.

Я замедлилась у угла стены и поняла, что это был не угол. Черная поверхность просто заканчивалась, и дальше тянулась серая земля. Я заглянула за край.

Туман отступил. Среди тонкой дымки неподалеку стоял черный куб здания. Поверхность была гладкой, как стена, но там был выступ проема. Куб поднимался из земли, как и стена, словно его устроили тут без связи с окружением.

Что-то двигалось снаружи.

Приша опустила бутылку у стены и посмотрела из-за меня.

— Это часовые, — тихо сказала она.

Сцена передо мной казалась нереальной — я словно видела сквозь нее. Колдовство не выглядело сложным, иначе экзаменаторам пришлось бы с трудом удерживать его. Силуэты были неказистыми, напоминали тени Лейси, а не работу сильных магов. Я чего-то в них не видела?

Три почти человеческие фигуры стояли у здания, почти сливаясь с ним. Они напоминали людей, застрявших в черном камне. Один был высотой с проем, очень худой. Другой был крупным великаном. Третий был низким и пухлым.

На телах часовых были блоки, схожие с головой, но я не видела глаз, носов или ртов. Их лица были гладкими, как здание за ними. Приглушенный свет мелькал на их грудях, почти скрытый тьмой. Пульс, как биение сердце, вызвал во мне дрожь.

— Зачем сияющая точка? — шепнула Джудит рядом со мной.

— Может, мишень? — предположил Финн.

— Вряд ли нам подсказывали бы решение, — сказала я. Мне это не нравилось. Мне не нравилось, что часовые бродили у здания, замирали и ускорялись, внезапно поворачивались. Даже тот, что держался у двери, не был неподвижен. Он дергался, выпрямлялся, поправлял конечности.

— Не знаю, — сказала Джудит. — Точка маленькая. Если только так их можно остановить, будет сложно попасть.

— Взорвать их — вот и все, — сказала Лейси.

Приша посмотрела на нее со снисхождением.

— Ты сильно веришь в свою способность взрывать проблемы. Это не камешки.

— И? — Лейси пожала плечами. — С одним я справлюсь. Я знаю.

— А если целиться в свет, — сказала я, — но осторожно на случай, если они защищены от сильных ударов? Если по двое нападут на одного часового, шансов убрать их будет вдвое больше.

— Тебе стоит взять правого, — сказала Приша. — Он больше всех и дальше всех.

— Хорошо, — я подавила напряжение в голосе. Она все еще намекала, что я была сильнее, как маг, так что биться должна серьезнее. Мне все еще не нравилось быть боевым псом группы. Не так я хотела выглядеть для Конфедов. Я была не такой.

Остальные тихо обсуждали, на кого нападут, а я повторяла слова в голове, собиралась с решимостью, представляя, как удар попадет по груди фигуры и разобьет ее «сердце».

Лейси потирала руки, а Марк разминал плечи. Джудит прижала сломанную руку к груди и тихо гудела, сжимая губы.

Финн придвинулся к краю стены.

— Все вместе, — прошептал он. — Три, два, один…

— В бой! — сказал Десмонд.

Мы вместе выпрыгнули из-за стены. Строка сорвалась с моих губ, волна силы понеслась к сияющей точке на часовом у двери.

Я попала по свету, и молния энергии Джудит ударила рядом с моей атакой. Как я и представляла, фигура отшатнулась. А потом тело рухнуло обломками, что растаяли на полу.

Высокий часовой взорвался темными осколками. Низкий отшатнулся, как от удара, и треснул.

— Да! — воскликнула Лейси, вскинув кулак.

Приша шагнула вперед, словно для бега к зданию, но тут воздух задрожал вокруг меня.

— Стой! — сказала я.

Невидимое присутствие потянуло за мои плечи. От его дрожи гул магии сбивался. Оно сдавило меня так сильно, что я едва дышала.

«Что? — подумала я. — Что ты такое? Чего ты хочешь?».

Оно не ответило, лишь крепче обвило меня. Это было что-то… что-то в магии было против того, что мы сделали или хотели сделать?

Я вспомнила, словно магия помогла: мне было восемь, я была в гостиной бабушки и дедушки. Дедуля споткнулся и задел локтем статуэтку бабушки в виде танцующей пары, она хранила фигурку с детства, привезла ее из Мексики. Она треснула в двадцати местах на полу, и бабушка потрескалась в отчаянии вместе с ней.

Она была так расстроена, что, хоть она напрягалась от моих чар при ней, я осмелилась спросить:

«Можно я ее починю?» — она робко кивнула, и я с ее старой песней соединила осколки в красивом танце, вернула их на места. Я хотела, чтобы она видела музыку в магии. И она увидела. Она рассмеялась и обняла меня. Больше она моей магии не боялась.

Таким и должно быть колдовство, так было правильно. Мы разбивали эти вещи, и это было неправильно. От моего дискомфорта магия вела себя странно?

— Идем, — сказала Приша, пока я молчала. — Экзаменаторы сказали спешить. Нужно идти.

Я не знала, как объяснить ощущение, остановившее меня. Присутствие ослабевало, еще было со мной, но сжимало уже не так сильно. Ложная тревога? Проблему избежали: Еще уловка экзаменаторов? Тенор магии был направлен не снаружи, но я не ощущала еще такое присутствие, чтобы сравнивать.

Не было времени на решение этой проблемы. Я покачала головой.

— Ладно.

Другие часовые не вышли из здания. Приша пошла к двери, и мы побежали за ней. Мы озирались, искали угрозу, но ничего не было.

Приша толкнула дверь. Она не поддалась, и Приша что-то прошептала, замок щелкнул. Она осторожно открыла ее. Темный коридор тянулся за ней.

Внутри все было черным, но без блеска. Стены словно впитывали свет из проема, не пуская его дальше нескольких футов. У меня кружилась голова от одного взгляда, словно разум медленно покидал тело, словно я была там и не была.

— Мне не нравится это место, — сказала Джудит. — Странное ощущение.

— На Экзамене и не должно быть приятно, — сказала Приша. — Не вижу часовых.

— Пока что, — мрачно сказал Марк.

Мы прошли по твердому полу, держась группой. Присутствие в магии все тянуло меня за кожу. Воздух вокруг меня замер, не было ни ветерка, пока мы шли, словно самого воздуха не было. Словно не было ничего. Ноги почти не шумели по твердому полу. Я дрожала, готовила строчку для колдовства.

— Я поищу чарами, — сказал Десмонд. — У меня есть опыт. Я буду искать сильное сплетение магии.

Его голос был странно приглушен, словно доносился из-под толстого шарфа. Что-то в стенах… они поглощали и звук, как свет?

Он пошел чуть впереди нас, пропел небольшой куплет. Магия загудела в моих ушах. Мы замерли, ждали его слов, когда его чары что-нибудь найдут.

Он поворачивался к нам, когда два часовых вырвались из стены перед ним.

Мои чары взрыва тут же сорвались с губ. Я вскинула руку, посыла в обоих копья магии. Энергия в воздухе замерла и бросилась, и часовые взорвались на кусочки.

Присутствие сдавило меня. Я закашлялась, пытаясь вдохнуть. Локти покалывало после колдовства.

Десмонд пригнулся. Он выпрямился с выдохом и посмотрел на мое лицо, но не в глаза.

— Спасибо, — сказал он.

Рука сжала мое плечо. Финн. Остальные глядели на меня.

— Неплохо, — сказала Приша тоже приглушенно. — Двоих одной атакой, — она щелкнула пальцами. Тон звучал потрясенно, но ее рот был настороженно поджат.

Джудит потирала руки.

— Думаешь, они позвали остальных?

Я сглотнула.

— Скоро узнаем.

— Вряд ли мне стоит пробовать снова, — сказал Десмонд. — Чары будто привлекли их. Но я ощутил… что-то наверху и справа. Проверим, когда подойдем ближе, если чары успеют рассеяться. Я не успел толком их закрепить.

— Наверху? — Лейси огляделась.

Я не видела проемов в стенах, даже поворота в коридоре. Хотя… Часовые вышли из стены, или мне показалось?

Я подошла к стене за Десмондом. Моя рука погрузилась в черную поверхность, будто там был лишь туман. Холод пробежал по моим пальцам. Я напряглась, готовая защищаться, и прошла в стену.

Пустая черная комната появилась за стеной, озаренная окошком.

Марк заглянул следом за мной.

— Вот это жутко.

— Я проверю тут, — сказала я. — Может, вам стоит поискать другие комнаты?

Я ощупала стены, но другого проема не нашла. Я вышла в коридор, остальные разделились на пары и проверяли стены дальше.

— Вот! — позвала Лейси, отчасти погрузившись в стену в конце. — Тут лестница.

Мы пошли за ней к маленькой площадке с черными стенами. Лучик света сверху озарял силуэт узкой прямой лестницы перед нами.

— Я пойду первой, — заявила Лейси и зашагала вперед.

— Мы не знаем, есть ли там ловушки, — предупредила Приша, но Лейси не замедлилась.

Я поспешила за ней. Она нашла в себе уверенность, но ее чары не были самыми точными. Может, я не хотела быть боевым псом, но не дала бы кому-то идти на заклание.

Другие топали за нами. Мы были в нескольких шагах от вершины, когда часовой высунул голову над нами и вытянул руку. Лейси вскрикнула, его магия полетела в нас, сияя, напоминая сеть. Мелодия дрожала, приглушенная, как наши голоса. Я парировала своими чарами, и нити порвались с треском.

Часовой выглянул для другой атаки. Лейси быстро пролепетала строку. Ее взрыв огня сотряс воздух, но попал по ногам фигуры, а не по сияющей точке. Часовой пошатнулся и потянулся к стене, как человек. От этого вида лед попал в мой желудок.

Я не успела атаковать, Марк выпалил пару слов у моего плеча. Его сияющая комета пролетела мимо меня, дрожа так, что я скривилась, но попала в цель. Фигура развалилась надвое, а потом на десяток осколков.

— Что оно пыталось с нами сделать? — тихо сказала Джудит.

— Похоже, поймать, — сказала я, вспомнив нечто, похожее на сеть.

Приша махнула наверх.

— Идемте.

Ничто не помешало нам на втором этаже, где было темно и пусто, как внизу. Десмонд отошел от нас.

— Я ощущаю его тут. Наверное, тут проем, — его пальцы погрузились в стену, он улыбнулся. — Вот так.

Марк склонился рядом с ним.

— Чисто, — сообщил он.

Мы прошли в комнату и посмотрели на гладкие черные стены.

— Печально, — отметил Финн, хоть не звучал разочарованно. — Я не вижу предмета.

Среди гула магии я уловила тихое шипение. Я повернулась к пустоте у стены и опустила руки. На высоте коленей мои пальцы задели металлическую поверхность. Я схватила ее, и вдруг в моих руках появилась тонкая серебряная шкатулка. Нити чар покалывали на моей коже.

Лейси захихикала.

— Безумное место, — сказала она. — Можно посмотреть?

Я дала ей шкатулку, следила, как она крутила ее. Крышки или замка не было, но экзаменаторы и не просили ее открыть. Я не знала, хотела ли узнавать, что внутри.

— Отлично, — Джудит поежилась. — Теперь уходим отсюда.

Я повернулась, странный жар донесся до меня со стороны Марка. Я посмотрела, колдует ли он, но он не говорил и даже не двигался, просто смотрел на шкатулку, как я. Он не знал, что происходило что-то необычное, но магия окружила его, дрожа так пронзительно, что я слышала ее даже простым слухом.

Холодок пробежал по моей спине.

— Марк, — сказала я. — Ты…

— Назад! — закричала Приша.

Жар еще сильнее хлынул на нас, и часовые вырвались из дальней стены, где не было двери, я проверяла. Я застыла от шока. А потом бросилась вперед. Часовые уже выпустили магию. Острые лазеры шипящей волной летели к Марку. Он закричал.

— Como veían que resistía! — закричала я, наполняя слова силой. Нам нужен был щит.

Барьер поднялся, сбивая часовых на пол, но немного их магии прорвалось. Я отбила ее от лица, и она разрезала мизинец на моей правой ладони.

Боль пронзила ладонь, я прижала окровавленный обрубок к груди. Марк стонал на полу, его одежда обгорела, лицо было черно-красным. Я опустилась рядом с ним, а часовые уже вставали за моим щитом. Я не знала, хватит ли сил.

Сомнения насчет уничтожения этих штук пропали. Я выпалила разбивающую строку. За мной гремели другие голоса, колдуя. Часовые рассыпались от наших чар.

— Идем, идем! — кричала Приша.

Финн и Десмонд опустились со мной рядом с Марком. Он сжался на боку, тяжело дышал. Его рука дрожала, прижимаясь к обожженным обрывкам футболки.

— Колдовство пробило его, — сказал Десмонд. — Я не могу это исправить.

Конечно, он не мог. Тело Марка было полностью обожжено.

Мои глаза слезились. Что-то шло не так. Мне стоило заговорить раньше, броситься к нему быстрее. Я должна была защитить всех нас.

— У тебя кровь, — сказал Финн так близко, что я ощущала его дыхание.

Он сжал мою правую ладонь с обрубленным мизинцем. Разум онемел от вида крови, текущей по моему предплечью. После последних чар нервы дрожали. И пол вдруг показался не таким твердым.

Десмонд придвинулся ближе, и Финн сжал меня крепче.

— Делай для него то, что можешь, — сказал Финн резким тоном, кивнув на Марка. — Я помогу ей.

— Финн, — сказала я, но он уже произносил куплет на мертвом языке. Он стиснул зубы, его рука дрожала. Моя рана закрылась.

Он побледнел, а, когда улыбнулся, выглядело это болезненно. Но я уже не истекала кровью.

— Вот, — сказал он.

Я не успевала убедиться, в порядке ли он, помочь Десмонду или сделать что-то еще. Еще два часовых появились в комнате с треском.

Лейси выпалила два заклинания, одно промазало, а другое попало по цели, но часовых было все больше. Мой щит содрогался от их атаки. Десмонд сжал ноги Марка, а я бросилась к плечам. Марк застонал.

Он умирал. И если мы не вытащим его отсюда скорее, то присоединимся к нему.

ГЛАВА ТРИНАДЦАТАЯ

Финн

Похоже, можно было истощить запасы магии так сильно, что уже не было боли, а приходило онемение. Голова заболела, как только я стал с остальными отбиваться от часовых. Но когда я направил усилия на закрытие раны Рочио, острые края боли проникли за границей моего сознания. Мир вокруг меня расплывался, словно я был под водой.

Джудит и Лейси обошли меня, чтобы помочь Рочио и Десмонду поднять тело Марка, Приша безумно махала на пороге. Часовые били магией по стене Рочио.

Я встал, отпрянул от них. Пол был ровным, но мои ноги не могли удержаться. Я выбрался из комнаты как можно быстрее, стараясь не упасть.

Я посмотрел на Марка и остальных рядом с собой, желудок сжался. Его ирокез почернел. Волдыри появились на коже лица среди розового и коричневого. Его губы кривились в агонии, глаза были зажмурены, красные по краям, словно кровоточили.

Ему нужна была помощь. Вся, что мы можем дать. Я должен был помогать ему.

Я потянулся к нему, ноги пропали подо мной. Я нащупал стену, шатаясь, сохранил равновесие.

Я не мог даже помочь нести его без риска уронить.

Мы поспешили по коридору, и сквозь туман в голове появилась мысль, будто поток холодного воздуха. Все вокруг меня использовали больше магии за час, чем я за день, и они стояли на ногах, ещё колдовали. Только я был опустошен. Даже Джудит с перевязанной рукой делала больше, чем я, чтобы поддержать Марка.

Я был не просто неуверенным магом, который не мог стоять на ногах. Gnôthi seautón. Я оказался тут самым слабым. Каким чудом я прошел первые испытания?

Я вообще проходил? Холодок проник глубже. Все оценки, что я получал в классе, все слабые похвалы учителей были из-за влияния моей семьи. Иначе я бы знал, что нет смысла идти на Экзамен. Что я ужасно низко. Экзаменаторы собирались пропустить меня, сделать Чемпионом так же глупо, как сделали избранным? Чтобы наставник направил меня к месту, что было выделено мне с самого начала?

Скрежет раздался за нами, и мы вздрогнули. Мое сердце колотилось.

Может, нет. Может, в следующем году обо мне будут рассказывать как о брате Шасти, и кто-то посмотрит на запись о моей смерти и подумает: «Ему стоило знать, что нет смысла и пытаться».

Я не мог такого допустить. Я не мог пасть тут и утащить за собой остальных. Если Марк или кто-то еще умрет тут, то из-за меня.

— Рочио! — закричала Приша.

Я вскинул голову. В голосе Приши уже не было власти, только пронзительный ужас, что терзал меня. Она добралась до вершины лестницы, а потом прижалась к стене, словно пропускала что-то внизу. Рочио замешкалась, глядя на Пришу, ее костяшки побелели, где она сжимала Марка.

Нет. Ей нельзя сдерживаться. Ее чары нужны нам больше всего.

Я схватил плечо Марка и подтолкнул Рочио идти. Она побежала к лестнице, как только я задел ее руку.

Я смогу. Одна нога. Другая. Джудит напротив меня издала придушенный звук, перехватила по-другому руку Марка. Я не мог думать о ней, все внимание уходило на то, чтобы не упасть.

Рочио и Приша мелькали на лестнице. Воздух дрожал от их чар. Джудит, Десмонд и я тащили Марка, и Лейси побежала вперед с пугающе радостным воплем:

— И я могу разбить парочку!

Марк заерзал, и моя хватка дрогнула. Я старался удержать себя и его, не причинив больше боли. Стон вырвался из его рта.

— Бесполезные, — пробормотал он, не открывая глаза. — Все вы. Бесполезные.

Мои пальцы задели больное место, потому что он закричал. Все мое тело стало горячим, словно обожгли меня.

— Мы пытаемся! — закричала Джудит.

— Знаю, — едва слышно сказал Марк из-за стен, что приглушали звук. — Прошу…

Я сунул почти всю руку под его спину, пошатнулся, но удержал равновесие.

— Идемте! — кричала Приша. — Лестница чиста!

Мы пошли по ступеням одной группой, тела вокруг меня удерживали меня на месте. Рочио пела чары. Воздух мерцал вокруг нас, но я не мог даже уловить шепот магии, что она использовала. Наверное, какой-то щит.

Мы были почти внизу, когда Джудит оглянулась и вскрикнула. Лейси повернулась, выпалила строку, и крупная фигура на вершине лестницы упала. Заряд магии, что успел вылететь из нее, ударил по щитку.

Рочио спела еще, чтобы усилить колдовство. Ее лоб был мокрым, челка прилипла к коже.

Это было ударом в живот. Она старалась больше остальных с самого начала, ощущала вес наших ожиданий, пока пробивала путь, а теперь уставала.

Мы можем не выбраться из этого здания живыми.

Мы вырвались на первый этаж. Выход потерялся в темноте на другом конце коридора, но был там. Нужно было только дойти.

Пульс гремел в ушах, я двигался с остальными, не давая себе думать, как я тряс Марка. Я мог постараться и унести его отсюда.

Мы сделали три шага, и отряд часовых вылетел из стены впереди.

Рочио и Приша выпалили разрушительные чары хриплыми голосами, и Лейси добавила свои. Трое часовых разбились, разные атаки ударили по сияющим точкам на их грудях.

Их было больше. Воздух дрожал от магии, которой часовые атаковали нас, и дрожь была такой сильной, что ее улавливал даже я.

Пот стекал по моей спине. Наш пузырь защиты нагревался. Рочио замерла, чтобы укрепить щит. Ее ноги дрогнули, она прижалась к стене.

Я открыл рот, но вылетел лишь хриплый лепет. Аид, я не знал, что сказать ей, как помочь спасти нас, как внести хоть немного своей лепты.

Я пришел на Экзамен как Фаэтон на колеснице своего отца, веря, что магия семьи скрывалась где-то во мне. Теперь я смотрел, как мир горел из-за меня.

Мышцы Марка содрогнулись в моих руках, напряглись. А потом его тело обмякло, как мокрая тряпка.

— Опустите его! — сказал Десмонд.

Джудит всхлипывала. Я присел с ними, глядя на грудь Марка, опаленную кожу под обрывками футболки. Она не двигалась.

Я прижал ладонь к его ребрам.

— Он не дышит.

Десмонд схватил запястье Марка, Рочио села рядом со мной. Она коснулась шеи Марка и напряглась.

— Его сердце остановилось.

Она склонилась над его грудью, и я отодвинулся, чтобы не мешать. Она прижала ладони к его ключицам и прошептала что-то на испанском.

Тело Марка дрогнуло и замерло. Рочио скривилась и попробовала снова.

Я узнал позу с уроков первой помощи, которой могли учить и ее. Она пыталась завести его сердце магией, как простые доктора делали с помощью разряда.

Десмонд решил попробовать, и Приша сказала дрожащим голосом:

— Можете помочь?

Я подвинулся и упал, ударился коленями об пол. Приша и Лейси отошли почти к телу Мрака, а щит все еще содрогался. Часовых было все больше в коридоре, они бросали магию хлыстами и шипящими зарядами. Лейси прокричала несколько слов, что замедлили часовых, но они все еще наступали.

Дрожь в моей голове была волной, готовой обрушиться, лишив меня воздуха.

Нет. Мы не падем тут. Я должен что-то сделать, повлиять хоть раз в своей жалкой жизни.

Я поднялся на ноги. Тело было полным паники, но в этом страхе была одна цель: дверь. Адреналин пронзил меня.

Гром наступления часовых бил по барьеру и моим костям. Они почти разбили щит.

Нет. Я должен прогнать их.

Строки вырвались изо рта. Боль пронзила голову еще сильнее, но я потянул магию к себе изо всех сил.

— Sustulit et magnum magno conamine misit, — она наполняла меня, гремела под зубами и по спине, собиралась во всех пустотах, что были. Во всех ошибках и поражениях, во всех местах, что получалось.

Горечь поднялась в моем горле, я чуть не подавился. Но я выпрямился, прокричал слова снова, бросил всю силу из себя в фигуры, спускающиеся к нам.

Не вышло бы просто побить их. Я не мог собрать столько магии в себе даже в отчаянии. Но разум сосредоточился на отражении их атак в них, это и сделало мое колдовство. Я даже не обдумывал свои безумные чары.

Волна магии, которую я звал, врезалась в чары часовых и отразила всю ту энергию с двойной силой. Их атаки взорвались на часовых с гулом и кусками камней.

Но мое отчаянное колдовство не было сосредоточено. Энергия била во все стороны, отражалась от стен и потолка. Здание дрожало.

Кусок черного камня упал на пол перед нами. Трещина открылась в стене рядом со мной, и там было еще чернее, чем могло быть. Я не сразу обрел голос. Он звучал словно издалека:

— Прочь! Уходим! Здание падает.

Приша схватила меня за футболку и потащила за собой, я схватил руку Марка. Я заметил, что он снова дышал, и это было хорошо, но мир в остальном сузился до хриплого дыхания и спотыкающихся ног. Я спешил за остальными.

Еще кусок потолка упал, задел мое плечо. Пыль набилась в нос и рот. Мы бежали и бежали, тьма окружала нас. Я не понимал, что было настоящим, а что мне просто казалось. Падающие камни отдавались дрожью в моем теле.

Приша открыла дверь к серо-коричневому свету. Дверной проем искривился, мы выбрались на мягкую землю снаружи.

— Их все больше! — крикнул Десмонд. Я пытался поднять голову, но не ощущал, где верх, а где низ.

Голос Рочио донесся сквозь хаос и был четким:

— Стена! К стене, где мы начали. Нам нужно укрытие.

Я сжал плечи Марка и потащил его вместе с остальными. За ними. Не важно, видел ли я, где был, пока оставался с ними.

Крики без слов звенели за нами. Свет вспыхивал вокруг. Приша кричала. Марк дрожал в наших руках, но мы не могли сделать ничего больше.

— Почти, — сказала Джудит. Звучало как мольба, а не поддержка.

Я спотыкался о свои ноги, нашел землю. По коже пробежал ток. А потом черная стена нависла надо мной.

Мы бросились вокруг края, нырнули за него, и воздух вдруг застыл.

Мои ноги подкосились. Я прижался к стене, с трудом смог опустить тело Марка, а не уронить.

Рочио оглянулась на здание. А я видел лишь щель, смотрел на ее серебряный кулон на шее. Где-то в бою магия задела его, два лучика подвинулись друг к другу, металл чуть почернел. Я смотрел, и кулон раздваивался.

— Все, — сказала Рочио, шипение в моей голове заглушало ее слова. — Здание, часовые — все пропало.

— Это хорошо, — пробормотала Приша. — Мне уже надоела эта проверка.

Джудит судорожно вдохнула.

— Что нам делать с Марком?

Рочио склонилась к нему, ее кулон раскачивался.

— Он дышит? Мы можем…

Шипение стало громче, и воздух замерцал вокруг нас. Мелодичный голос зазвенел в нем.

— Участник Орнштейн отказывается от Экзамена.

С приливом энергии тело Марка пропало.

— Стойте! — закричала Рочио, сгибаясь там, где он был. — Можно было хоть дать нам шанс…

Исцелить его? Я не был уверен, что даже обученный магимедик смог бы ему помочь. Мысль о новичках, восстанавливающих разрушенное тело, вдруг показалась такой смешной, что я рассмеялся бы, если бы нашел легкие и горло.

Рочио вскочила на ноги, кулон полетел в сторону, и я перестал видеть. Колени подкосились, мой разум упал в пустоту.

ГЛАВА ЧЕТЫРНАДЦАТАЯ

Рочио

— Финн! — закричала Приша.

Я развернулась, ноги дрожали от адреналина в теле. Финн растянулся на земле у стены, лицо стало пепельным, тело обмякло.

Боже! Я упала на колени рядом с ним. Холод пронзил мою грудь.

Только не он тоже.

Приша опустилась рядом с ним и прижала ладонь к его лбу. Я коснулась его запястья. Его кожа была липкой, но пульс трепетал под пальцами. Его грудь сбивчиво вздымалась.

Он был живым. Живым. Не умирал, просто упал в обморок от напряжения. Я села на пятки, пытаясь взять себя в руки. Как я могла ему помочь?

Он нуждался во мне. Но было сложно думать, пока я смотрела на него, лежащего там. Я не замечала, но улыбки и шутки Финна, его честность открыли во мне надежду, а теперь в том месте было пусто до боли.

— Не стоило ему так делать, — пробормотала Приша, выглядя раздавлено. — Нападать на всех сразу — безумие. Он мог убить себя.

— Он мог убить всех нас, — сказала Джудит, но звучала испуганно, а не с укором.

Боль растеклась по телу от постоянного колдовства, кололо под ребрами. Финн сделал это, потому что я оживляла Марка, как могла. И теперь Марк пропал. Будет выжжен или умрет?

Конфеды заберут и Финна? Каждый миг, который он проводил без сознания, страх сдавливал меня сильнее.

Я сжала его руку, хоть обрубок мизинца болел — он запечатал ту рану. Если бы я могла какими-то словами разбудить его…

Его веки затрепетали, глаза открылись. Он посмотрел на нас.

— Надеюсь, я не мертв, — хрипло сказал он. — Потому что вам обеим умирать нельзя.

Слезы выступили на моих глазах. Хотелось обнять его и сжимать, пока он не поймет, как сильно я хотела, чтобы он был тут, шутил, улыбался, пока я не заполню этим все то время, пока закрывалась от него и отталкивала.

— Ты жив, — сказала Приша. — Не твоими стараниями. Может, придержишь чары, что сотрясают здания, при себе еще на пару лет?

Она подняла взгляд и поймала мой взгляд. На миг она помрачнела. И в этом было достаточно враждебности, что я отшатнулась, убрав пальцы от руки Финна.

Он не принадлежал мне. Он был далеко от меня вне Экзамена. Она это знала, как и я.

— Я вас вытащил? — сказал Финн, кривясь, пытаясь сесть.

Приша схватила его за плечо и помогла сесть. Он прижал ладонь к виску. Она прижала ладонь поверх его и прошептала чары онемения.

Его головная боль вернулась. Так она была от волшебного, а не физического утомления? Как Финн себя истощил еще до нашего нападения на здание? Еще до того, как он направил все оставшееся в то колдовство? Он чуть не сломался, чтобы спасти нас.

Он повернулся и улыбнулся мне робко. Конечно, он улыбался даже теперь. И, конечно, мой пульс участился, словно только и ждал этого.

Я оглянулась на остальных. Десмонд стоял, прижавшись рукой к стене, следя за нашими движениями. Джудит замерла за мной. Ее перевязанная рука и дизайнерская одежда были в пепле… от тела Марка. Слезы текли по ее щекам. Лейси стояла в стороне, сжимая серебряную шкатулку.

Мы подвели Марка. Если бы я отреагировала быстрее, поняла бы опасность…

Я не дам себе забыть о таком поражении. Остальные выжили, и я должна сделать так, чтобы это продолжалось.

— Нужно вернуться в здание, где мы получили послание, — сказала я. — Закончим с этим испытанием.

— Да, — сказала Приша. — Конечно, — она сверкнула мне улыбкой, словно враждебность мне показалась.

Она указала мне помочь ей поднять Финна на ноги. Он возмутился, но мы подняли его, так что он не мог стоять сам, хоть и хотел.

— Идем, compadre, — сказала я, и он слабо улыбнулся мне.

Он пошатнулся, но удержался между нами, мы пошли по серому пейзажу. Туман снова окружал нас, мешая увидеть что-нибудь, кроме пути к ряду кривых зданий. Лейси хромала, подпрыгивая, высоко подняв голову. Джудит придерживала здоровой рукой сломанную. Ее дыхание все еще было хриплым.

Мы миновали порог здания, где ели до этого. Джудит замерла, выдохнула и развернулась.

— Что такое? Людей режут и сжигают! Это не испытание. Это… пытка. Для чего они нас проверяют?

«Режут», — мой большой палец потянулся к обрубку мизинца. Я не сразу поняла, что не была удивлена. Почему бы не помучить нас? Почему бы не посмотреть, как мы бегаем, страдая? Это было наше наказание за то, что мы не приняли их решение.

Даже Чемпионы не радовались, когда выходили из этого два дня спустя. И Конфедов устраивало это? Получить даже победителей подавленными?

Я так не сказала. Я еще была осторожной.

Марк стоял почти на том месте, где была теперь Джудит, когда он обвинял Конфедов в промывании мозгов. Меньше часа спустя испытание чуть не убило его. Совпадение?

— У них должны быть причины, — голос Приши дрогнул.

— Они хотят, чтобы мы заслужили шанс оставить свою магию, — сказал Финн, но не так бодро, как я ожидала. Он отпустил нас и тут же опустился на пол, хоть и выглядел так, словно сам это решил сделать.

— Должны быть способы получше, чем то, через что мы прошли, — сказала Джудит.

Горло сжалось. Если Конфеды услышали Марка, могли услышать и ее. Он горел магией до нападения часовых. Может, колдовал что-то, что сделало его их мишенью… или Конфеды вмешались.

Они услышали, как Хави говорил такое три года назад? Они решили за это убить его?

«Мы убираем сорняки из пшеницы», — сказал мне экзаменатор. Они убрали Марка. Это могла быть я, если бы я свободнее говорила.

— Мы смогли, — сказала я, желая успокоить Джудит словами как Финн. — Мы постарались. Это все, что мы можем пока что.

— Мы взрывали их в ответ сильнее, чем они били по нам, — издала смешок Лейси. — Видели бы меня мои.

Ее энтузиазм пугал меня.

— Жаль, что вообще нужно взрывать.

Ее плечи напряглись, но тело сжалось. С ее большим платьем она сейчас казалась робкой девочкой, которую я встретила во дворе.

Я не успела ничего добавить, чтобы смягчить критику, Джудит сказала:

— Думаете, Марк будет в порядке? Он не был в порядке, но на острове могут быть магимедики, да?

— Даже если его исцелят, он провалил Экзамен, — Десмонд почесал локоть с пустым тоном. — Они выжгут его. Так это работает.

— Если они собирались его забрать, можно было сделать это и в здании, а не ждать, пока мы его вытащим, — сказала Джудит. — Мы все равно не могли ему помочь.

Но так было бы проще для нас. Я прикусила губу.

— Эй! — Лейси указала на слабое сияние на стене, где было послание. Там появился силуэт двери, он становился все четче, пока не возникла ручка.

Она поспешила туда, пока мы замерли. Финн поднялся, не дав никому помочь, и пошел сам.

Лейси толкнула дверь, и она открылась. Я приготовилась к проверке, но из проема лишь донеслось тепло.

Лейси просияла и заглянула в проем.

— Они возвращают нас.

Она прошла туда. Я добралась до двери и поняла ее слова. Там была белая комната, как из первого дня Экзамена. Яркий свет. Вкусные запахи донеслись до моего носа со столов у дальней стены, а неподалеку стояли прочие участники. Несколько экзаменаторов стояли по краям, следили за ними, а теперь и за нами.

Мы вошли друг за другом. Судя по размеру, комната была той, где мы творили атакующие чары, хоть фотографии, полки и половина столов пропали. Оставшиеся столы были в тарелках еды: жареная курица, паста, гамбургеры, салаты и фрукты, бутылки сока и газировки. Другие ребята уже ели, слышалось только чавканье. Лейси и остальные из моей группы присоединились к ним.

Голод и слабость сплелись во мне. Я не ела нормально с той первой ночи, в комнате, но перед глазами все еще стояли картинки обожженной кожи и разрезанной плоти. Правая ладонь болела.

Мне нужны силы. Нужно пользоваться шансом укрепить себя. Даже если я не хотела сейчас наслаждаться едой. Я заставила себя пройти к столу, взять гамбургер и быстро проверить его чарами на магию и яд. Один укус, другой, и мясо стало кислым в моем рту.

Другая группа, пять человек, прошли в дверь. Они заметили еду и бросились на нее, как голодные звери.

Их группе еду не давали, или они как-то утратили ее? Одна из девушек протиснулась мимо меня за пастой. Я хотела спросить, но вопросы затрясли в горле. Я не знала ее, сил не было на разговор с незнакомкой. Особенно, когда она была такой отчаянной.

Джудит, Лейси и Десмонд были насторожены, потому что держались вместе, пока ели. Десмонд тихо колдовал. Помогал себе ориентироваться в комнате, где было так много людей?

Приша остановилась у тощего парня с темно-рыжими волосами. Он до этого мешал Джудит. Она сказала, что его звали Кэллам.

— Так ваша группа выжила, — едко отметила она.

Он вяло улыбнулся ей.

— Двое из нас.

А что случилось с остальными? Я подавила дрожь.

Финн отошел в угол и прижался к стене. Он допил апельсиновый сок, и бутылка свисала с его пальцев. Хоть он возмущался, придя в себя, сейчас он выглядел неуверенно.

Я вспомнила его историю в подземелье, как он не смог проявить себя в колледже, как стыдился потом. Я вдруг увидела того сломленного мальчика в юноше перед собой. Он стыдился своего обморока? Мое сердце сжалось.

Я выбралась из толпы у столов. Он поднял голову, когда я подошла.

— Эй, — он криво улыбнулся. — Как ты?

— Я… знаешь… У меня нет слов, чтобы описать бардак во мне. По крайней мере, я не хочу произносить такое.

— Ага, — сказал он. — Как-то так, — он рассмеялся, но напряжение в его голосе беспокоило меня. — Прости, — добавил он. — Я все еще не в себе.

— То колдовство в конце было глупым, — сказала я, — но и впечатляющим.

Свет, который я хотела увидеть, вернулся в его глаза.

— Думаешь? — он был уже близок к своему бодрому тону. — Это все мой хитрый план, чтобы впечатлить тебя. Если я смог это, то остальное получится.

— Может, в следующий раз быть мягче? — предложила я, он рассмеялся искренне. Его ладонь двинулась к моей, и я отозвалась на этот жест, переплела пальцы с его.

Это было глупо. Это ничего не значило. Но я хотела прислониться головой к его груди, как было под землей, пока он разговорами отгонял мои страхи, хоть и на миг.

— Рочио, — сказал Финн. — Я …

Шорох донесся по воздуху, и еще трое экзаменаторов прошли в пустое место в другом конце комнаты, испугав нас. Я убрала руку от Финна, один из ребят в комнате уронил бутылку на пол. Спина еще одного ударилась об стол.

Пару дней назад мы смотрели бы на новых гостей с любопытством. Инстинкты быстро изменились.

Экзаменатор посередине шагнула вперед, двое мужчин обрамляли ее. Ее высокая фигура, изящные движения и светло-седые волосы делали ее похоже на лебедя.

— Здравствуйте, — сказала она голосом, что зазвенел в комнате. — Я — экзаменатор Ланкастер, и я рада приветствовать вас на этой промежуточной станции Экзамена. Поздравляю четыре группы — их части — с успешным завершением недавнего испытания. Вам нельзя использовать магию до следующего этапа Экзамена.

Четыре? Одна группа не дошла вообще? Мне стало не по себе, я озиралась и считала.

Восемнадцать. Из тридцати пяти, которых отправили в комнаты ночью.

Сколько из тех семнадцати не справились с заданием и попали на выжигание, а сколько пало, как Марк?

Сколько умерло?

— Прошу, соберитесь, чтобы мы обсудили то, чего вы достигли, — продолжила экзаменатор Ланкастер.

Я не знала, о чем она, но ее рьяный тон бил по нервам. Мы «достигли» лишь того, что одного из нас почти убили.

Я взглянула на Финна, он пожал плечами и оттолкнулся от стены. Мы пошли мимо столов к остальным. Он шагал осторожно. Я хотела помочь ему, но он вряд ли принял бы.

Мы замерли у края группы.

— Тебе стоило отдать шкатулку, — тихо сказал он. — Ты ее нашла.

— Десмонд вел нас там, — отметила я. — А Лейси сохранила ее в том бардаке, пока мы пробивали путь. Мы все постарались.

— Понадеемся, что на публике личные оценки обсуждать не будем, — он скривился, глядя на экзаменаторов.

Приша подошла к Финну с другой стороны, обвила рукой его предплечье, и я завидовала ее уверенности. Он склонился к ней.

— Еще жив.

Она ткнула его локтем в бок.

— Так и продолжай.

Все замерли, притихли, и экзаменатор Ланкастер хлопнула в ладоши.

— Начнем, — сказала она, — с того, что я покажу, куда вы попали с последним испытанием.

Двое мужчин принесли большой мольберт с белым холстом. Ланкастер протянула руку к нам.

— Какая группа первой отдаст то, что принесла домой?

— Вот! — сказала Лейси, стоя впереди нашей небольшой толпы. Она показала серебряную шкатулку.

Ланкастер взяла ее и махнула отойти.

— Отлично, — сказала она. — Третья группа, вот здание, что вы исследовали меньше часа назад.

Она указала на холст с мелодичным шепотом. Ее чары вызвали картинку на широкой поверхности: дом — большой, со штукатуркой на стенах и аркой крыши в темно-красной черепице.

— Исфахан, Иран, — сказала она. — Дом определен нашими союзниками как член Магического альянса Среднего Востока, фракции экстремистов, наших врагов. Благодаря риску друзей-иранцев и вашим стараниям после вашего частичного перемещения туда, МАСВ уже не имеют доступа к этому оружию, — она пропела тихое слово, и шкатулка открылась. Появилась зачарованная голографическая карта.

Я не понимала ее слова. Я не видела тот дом раньше.

— Что значит, «частичное перемещение»? — сказала я. — Мы не были там, так как могли забрать что-то оттуда? Мы все время были тут.

— О, — сказала Ланкастер. — Вы были там. Чары сложные, но мы можем временно соединить небольшой участок в мире и здание Экзамена. Как только вы прошли разделяющую стену, вы оказались наполовину тут, наполовину там.

Удивленный шепот окружил меня. Мои глаза расширились. Я читала о небольшом перенесении — органы в модель, например, чтобы не нужно было разрезать пациента, но не здание с людьми. Как много магов требовалось для этого? Конечно, место казалось нереальным.

— Так мы были в комнате… и где-то еще одновременно? — сказал растерянно кто-то.

Ланкастер указала на картинку дома.

— В какой-то степени. Физически вы были в основном тут. Вы казались всем там лишь нечеткой фигурой, неузнаваемой, какими наши чары сделали для вас стражу. Но в проверке не было бы смысла, если бы мы не проверили вас хоть отчасти в реальном мире.

Стражи. Часовые? Те фигуры, что мы взрывали?

— Погодите, — тонким голосом сказала Джудит. — Часовые были настоящими? В послании говорилось, что это автоматы. Я думала…

Ланкастер резко покачал головой. Дно пропало из моего желудка. Финн сжал мое плечо. Он смотрел на женщину, сжав губы, но держал меня, чтобы я не упала.

Часовые были людьми. Потому мне было не по себе. Они двигались как люди, а не как автоматы. Как она могла говорить об этом так спокойно?

— Нам приходится быть скрытными на ранних стадиях Экзамена, — говорила Ланкастер. — Мы не можем раскрыть всю правду, пока вы не заслужили. А теперь…

— Что случилось с… часовыми, которых мы разрушили? — вмешался Десмонд.

Ланкастер поджала губы.

— Ваша магия задела их настоящие тела, как и они попадали по вам. Но мы смогли добавить мишени, чтобы помочь вам направлять чары. У них такого не было.

Мишень. Пульс. Это и было биение сердца. И мы…

— Мы убили их, — я не сдержалась от потрясения, тревожный шепот разнесся вокруг меня. — Мы думали, это просто проверка, а вы заставили убивать… настоящих людей.

Сколько таких фигур я разбила по пути к шкатулке? Пять? Шесть? А на обратном пути? Меня тошнило. Я стиснула зубы, чтобы не вышел гамбургер, который я с трудом съела.

— Они были врагами, — ответила Ланкастер удивительно нежно. — Они делают так с нашими людьми. Гордитесь, что помогли народу сегодня. Эта работа вас ждет.

— Работа? — хрипло сказал Финн. — О чем вы?

Ланкастер сцепила руки перед собой.

— Я шла к этому, — сказала она. — С этой проверкой и способностями, что вы проявили, вы сделали первый шаг к становлению самыми ценными солдатами Конфедерации.

«Солдаты?».

— Простите? — сказал кто-то, а другой выпалил — Что? — с испугом. Финн резко вдохнул рядом со мной.

Я не думала, что мне могло стать хуже, но теперь дрожали колени.

Ланкастер улыбнулась с пониманием, и это мне не нравилось.

— Вы все знаете, что мы столкнулись с разными угрозами от магов и общества простаков за границей, — сказала она. — Разоблачение произошло, чтобы мы могли лучше защитить всех, волшебных и нет. Но мы должны рисковать, чтобы удержать преимущество. Каждый день отряды скрытно работают в мире, сотрудничая с нашими союзниками. Мы стараемся подавлять тех, кто хочет разрушить нашу безопасность и устроить войну. Те из вас, кто станет Чемпионом, будут служить в первых рядах как часть команды Особых операций Конфедераций.

Нет. Неправильно. Мы боролись за свою магию, за место в колледже, за помощь в обучении — нужна она или нет — от уважаемого мага. А не за сражения.

Но мы сражались. И убивали, как солдаты, которыми, по ее словам, станем.

Часовые нападали на нас, конечно, но как иначе? Мы ворвались с чарами в дом их нанимателя… Я не знала, что те люди делали в прошлом, но тогда они защищались. От нас.

— Если станете Чемпионами, — продолжила Ланкастер, — попадете на поле боя, и многие миссии позволят больше… хитрости, чем проверка. Меньше сражений и больше разведки. К сожалению, защита на домах врагов-магов и рабочих местах мешает создать точный опыт через частичное перемещение. Но вы все равно доказали себя.

Мы доказали себя. Самые ценные солдаты Конфедерации. Вы должны гордиться.

Я поежилась. Чем тут гордиться? Если они хотели ценных, стоило взять лучших из академий и колледжа. Но нет, они проверяли новичков, которых уже посчитали плохими, тех, кто отчаялся до риска на неизвестном Экзамене, чтобы сохранить магию. Разочарования старой магии. Уличные отбросы новой магии, от которых ничего не ждали.

Конечно. Никто не заметит, что делали Чемпионы после Экзамена. Наши семьи будут рады, что мы работаем. Как-то.

Наша «ценность» была в том, что нас можно было пустить в расход.

Я вспомнила, как Марк говорил о брате, ставшем Чемпионом и пропавшем. Не удивительно. Как можно было говорить о жизни, когда там были тайные миссии с кражей и убийством? Мне было жутко от мысли, что я расскажу родителям, что делала тут, хоть не знала этого.

Хави дошел так далеко? Услышал это? Я почти слышала его испуганный шепот:

«Конечно. Почему бы им не заставить нас делать их грязную работу?».

Бормотание вокруг меня стало громче.

— Все должно быть не так! — завопил мальчик в стороне, а другой сказал. — Нам не говорили! Я думал… — и девочка за мной бормотала под нос так быстро, что слова слились.

Финн застыл рядом со мной, сжимая мое плечо. Я не знала, кому поддержка была нужнее.

Экзаменатор Ланкастер подняла изящную руку и щелкнула пальцами. Мы затихли.

— Мы понимаем, что не все готовы к такому, — сказала она. — Мы довели вас до предела, чтобы определить, какие вы, вытерпите ли жестокость врагов, если миссия станет опасной. Роль Чемпиона — большое бремя и ужасы. Те, кому не хватает сил — магически, психически или физически — будут помехой на поле.

Она сделала паузу.

— Вы знаете, что еще два этапа до чемпионства. Они проверят вас еще сильнее.

Кто-то истерически засмеялся на другой стороне комнате. Джудит рядом с Десмондом сжала пальцами перевязь на руке.

— Вы сможете немного отдохнуть и подумать, — сказала Ланкастер. — Мы ждем чести победителя для меньше половины из вас. Любой, что хочет принять выжигание, может подойти к нам с просьбой за следующие несколько часов. Мы не хотим заставлять вас силой. Но сначала послушаем, чего еще вы добились? Кто следующим принесет свою находку?

Тощий и рыжий Кэллам подошел, и Ланкастер показала на холсте другое здание. Москва, сказала она. Я закрыла глаза. Мысли кипели, и я не понимала ее слова.

Они не хотели заставлять силой? Тогда они не давали свободу выбора. Можно было или отдать магию, приняв смерть, или стать убийцей.

ГЛАВА ПЯТНАДЦАТАЯ

Финн

Если я и мог быть в чем-то чемпионом, так это во сне. Когда я был ребенком, Марго шутила, что я мог уснуть, какой бы хаос ни творился вокруг. Даже в первую ночь в комнате Экзамена, хоть мы не знали, что нас ждет утром, я так устал, что уснул за пару минут.

Этой ночью не повезло. Я лежал на матрасе среди тревожного дыхания оставшихся ребят, и я не мог успокоить мысли.

Я устал. Прошли часы с моего падения после большого колдовства, и кости уже перестали казаться резиновыми, а мышцы — желеобразными, но тупая боль осталась между ними. Острая боль была за глазами, чары онемения Приши выветрились.

Но меня больше беспокоило воспоминание о моей силе, отгоняющей атаки часовых в том черном коридоре.

Что стало с тем изящным домом, что показывала нам экзаменатор Ланкастер, после нашего пребывания там? Что осталось от тел, что я… порвал? Я устроил разрушения, что ужасали так же, как фотографии, что нам показывали для вдохновения два дня назад?

Марго убила крысу. Я убил не меньше шести человек.

Я перевернулся, прут впился в бревно. Моя сестра знала, о чем Экзамен? А отец? Он говорил об ответственности Чемпиона…

Нет, вряд ли он знал обо всем. Если бы знал, он бы не отступил, пока не отговорил бы меня. Он просто понимал, что было что-то неизвестное, что ему не нравилось.

Может, стоило послушать их. Мое избрание теперь казалось фарсом. Я не ощущал себя Чемпионом, особенно в том плане, о котором говорила Ланкастер.

Шорох рядом, и я приоткрыл глаза. Приша встала. Она обошла другие фигуры и направилась к двери. В туалет, наверное.

Огни из коридора, хоть и тусклые, пронзили тьму комнаты. Прошло несколько минут. Приша не появилась.

Девушка из пятой группы пошла к экзаменаторам, как только с нами закончили беседу, и не вернулась. Но Приша не сделала бы так, не поговорив со мной. И все же я ждал, глядя на дверь. Тревожный зуд охватил меня. Мы смогли помыться, пока не выключили свет, но одежда двух дней ощущалась хуже на чистой коже, чем до этого.

Сердце отсчитывало секунды, и я уже не мог лежать. Я поднялся и вышел в коридор.

Экзаменаторы сказали не выходить, и я подозревал, что за поворотами в белом коридоре я столкнусь с волшебными барьерами. Приши не было.

Пытаясь подавить сомнения, я прошел к мужскому туалету. Я воспользовался им, посмотрел на свое бледное лицо в зеркале, будто там был ответ. Не повезло. Хмурясь, я пошел в коридор.

Приша стояла у края коридора, прислонившись к стене, скрестив руки. Она вздрогнула от стука двери за мной, а потом успокоилась, увидев меня.

Я обрадовался. Она еще была тут.

Я подошел к ней и прислонился к стене.

— Тоже не спится?

— Мыслей слишком много, — сказала она.

— Ага, — она едва говорила о том, что поведала экзаменатор Ланкастер, пока мы готовились спать. Она сама взорвала нескольких часовых.

Все сомнения, что грызли меня, грозили пролиться, закипали. Как давно она поняла мою слабость, о которой я догадался только теперь? Она сравнивала меня с одноклассниками, видела, что учителя жалели меня, не относясь так к ней? Она знала, что я не заслуживал места Избранного, а она заслужила.

И если теперь выплеснуть ей это, попросить ее утешить меня, это будет ударом по ее лицу. Мое горло сдавило. Я молчал.

Она явно думала о том же.

— Тебе нужно уходить отсюда, пока есть шанс, — сказала она с незнакомой твердостью в голосе. — С твоим дедом и всем… они, может, позволят тебе избежать выжигания.

— Я не хочу избегать этого, — мой голос прозвучал громче, чем я хотела. Я подавил эмоции. — Я такое не принял бы. Если я провалюсь, пусть выжигают. Так это работает.

— Не всегда. Не для всех.

— Ты этого не знаешь. И ты бы хотела свободный пропуск, который не заслужила…

— Я не хотела быть тут вообще! — выпалила она. — Я не хотела этого. Даже если тебя выжгут, Финн, твои родители найдут для тебя занятие. Тебе проще. Только тебе тут проще. Так зачем ты пошел сюда? Почему не мог согласиться на тот шанс?

Я посмотрел на нее.

— Это не было правильным. Я не мог просто… это неправильно!

— Но твое пребывание тут не делает ситуацию правильнее для остальных. Это значит, что с тобой случится что-то ужасное, чего иначе не было бы. Разве это лучше?

Ее глаза были яростными, но сияли от непролитых слез, и я ощущал себя безнадежно. Я потянулся к ней, и она позволила обнять ее. Я крепко сжал ее.

— Прости, — сказал я. — Я не… Если бы я знал, что ты так это видишь…

— Я не знаю толком, — сдавленно сказала она. — Я не должна так злиться на тебя. Просто столько всего… я не знала… Убивать… — она задрожала. — Ненавижу это. Я ужасно ненавижу это. Конечно, пребывания тут не хватило бы для колледжа. Что бы я ни делала, с моей семьей, с моими именем этого не хватит.

Я не мог ничего сказать. Я закрыл глаза от жара в них, держал ее, пока она не отодвинулась. Приша отвернулась от меня, пригладила волосы, кривясь, словно что-то болело от вчерашних испытаний.

— Что собираешься делать? — сказал я.

— Я продолжу, — сказала она, стиснув зубы. — Должна. Иначе… Но я не буду думать о тебе хуже, если ты уйдешь. Обещаю.

Она и не ожидала от меня многого.

— Я еще не решил, — сказал я, — но, При, ты должна знать, что, что бы со мной ни случилось, это был мой выбор, ясно? Я пришел сюда ради себя. И я не буду больше полагаться на тебя. Я не буду тянуть тебя вниз.

— Финн, я не…

— Нет, ты так это сказал. Ничего. Я просто… должен понять, как лучше жить с собой, да? Я пытаюсь.

— Я знаю, — сказала она. — Ты всегда такой.

* * *

Экзаменаторы не врали про свободный выбор, потому что я проснулся в комнате, и стены были на месте, а утренний свет лился из полоски на потолке. Голова казалась туманной, но уже не болела. Я потянулся, уловил запах свежей выпечки.

Столы у стены были в тарелках с фруктами, пирогами, сосисками и яичницей. Я сглотнул, хоть желудок сдавило от вины.

Мои товарищи шевелились. Я встал. Мне нужно было поесть. Я был слабым, даже когда был сытым.

Я взял немного яичницы, прошел к сосискам, когда рядом склонился Кэллам. Он кашлянул и плюнул на поднос с яичницей.

— Что ты творишь? — я забыл о своей политике не говорить с ним.

Кэллам плюнул еще раз. А потом улыбнулся так, что волоски встали дыбом на моей шее. Он всегда был козлом, но обычно был хоть серьезным. А теперь будто веселился.

— Может, они не станут есть, может, им станет плохо, — сказал он. — Но соперники станут слабее. Проблемы, Локвуд?

Три дня назад я бы попятился или рассмеялся, чтобы он не узнать, как он ответит, если я сообщу, что мне это не нравится. Но три дня были долгими, и я повидал кошмары страшнее Кэллама. Разве он мог сделать мне хуже, чем то, что ждало меня после Экзамена, что бы я ни выбрал?

— Ты не получишь место таким поведением, — тихо и спокойно сказал я. — Если останется только козел, в этом году не будет Чемпионов.

— Хм, — сказал Кэллам. — Котелок, чайник и так далее. Чем меньше лузеров на пути, тем лучше. Может, и тебе стоит уйти с дороги.

Он иронично отсалютовал мне и ушел.

Экзаменаторы хотели увидеть эту беспощадность? Жестокость была полезна для солдата, но вряд ли у Кэллама были другие полезные качества.

Я не осознавал, что Рочио подошла сзади, пока она не заговорила:

— Из его группы выжил только еще один, — сказала она. — Надеюсь, он настороже.

— Ага, — сказал я. — Если он не уйдет после пребывания с Кэлламом.

Я посмотрел на Пришу, та сидела на матрасе с Джудит. Присутствие другой девушки удивляло. Судя по тому, как она прижимала к себе сломанную руку, экзаменаторы не помогли ей.

Может, Джудит, как и я, все еще решала, остаться ли. Я смотрел, а она вытащила швейцарский ножик с перламутровой ручкой из кармана и дала его Прише, которая принялась чистить яблоко в неуклюжей версии колдовства Десмонда. Я бы присоединился к ним, но после разговора ночью не был уверен, что меня примут.

Один из ребят прошел мимо Рочио за пирогом, и край футболки, завязанной на ее груди, сдвинулся ниже. Она потянулась туда, ругаясь на испанском. Ее пальцы поймали край, но ее рука неловко выгнулась, и она не могла заправить его.

— Я была бы рада помощи, — она насмешливо поклонилась.

Уголок ее рта приподнялся.

— Тебе это нужно. Но давай сначала отойдем.

Мы отошли в угол у двери. Я опустил тарелку на пол и забрал у нее край разорванной футболки. Я поднял его, и дыры на ее немного окровавленной футболке раскрылись, открывая смуглую кожу и бледные следы, где Десмонд запечатал ее раны — а еще край ее лифчика.

Жар наполнил мое тело. Я перевел взгляд на хлопок футболки, завязал края и заправил их как можно плотнее, стараясь не задеть пальцами ее голую кожу.

— Спасибо, — сказала она, когда я закончил. Ее голос стал хриплым?

Она повернулась, чуть потянула за ткань, проверяя, и мои старания ее устроили.

— Я все промыла прошлой ночью, но завязать без магии не выходит.

— У всех есть свои недостатки, — ответил я. — Я постараюсь не думать о тебе хуже.

Она закатила глаза, но улыбалась. Я скучал по теплу ее тела у моих рук.

— Как ты это делаешь? — сказала она. — Тебя беспокоит происходящее, но ты говоришь так, словно нам не о чем переживать. Как ты справляешься?

— Практика, — автоматически сказал я, но честнее, чем хотелось бы, если бы я продумал ответ. — Не знаю. Но, когда жизнь дает лимоны, жонглируй ими и смотри, сколько человек рассмеется, даже если ты один. Мне становится лучше, когда я стучу себя по носу в тревожные моменты. Так проще, хоть тревога не пропадает.

Она загудела под нос.

— Мы получили лимоны.

— Это точно, — я вдохнул, чтобы спросить, что она будет делать, но не было смысла уточнять. Я знал ее достаточно. — Ты остаешься, — сказал я. — Чтобы стать Чемпионом.

Она склонилась за своей тарелкой и взяла кольцо ананаса.

— Я пообещала себе в первую ночь тут, что не дам никому, кто со мной, пострадать. Что мы дойдем до конца, что бы ни сделали потом с нами Конфеды. Я не могу защитить всех, если сдамся. Я уже подвела Марка. Даже если они хотят, чтобы мы… — она ткнула ананас вилкой.

— Они хотят, чтобы мы вредили людям, — от мысли об этом кожу покалывало.

— Они уже думали, что я могу навредить людям, потому что я из новой магии, — сказала я. — Если бы я знала, что происходит на Экзамене… если бы я могла вернуться и сделать это снова, найти способ, что опроверг бы их решение… Но я могу теперь только идти вперед. Пока у меня есть магия, есть выбор. Если меня лишат магии, я стану простой девчонкой-изгоем.

Я не мог представить в ней что-то простое. Ее слова и уверенность, с которой она говорила, вызвали укол в моей груди, как при виде ее дракона.

Она была уверена, что может спасти людей, что может повлиять.

Она была права, ведь наш талант оставлял нам шансы. Что бы ни говорили экзаменаторы, что бы ни ждало меня в будущем, я не хотел бросать магию.

Нет. Я мешкал из-за того, чего мне не хватало.

— А ты? — осторожно сказала она, и я не знал, на что именно она надеялась.

— Не знаю, — признался я. — Я хочу продолжить. Сохранить магию, и я хочу узнать, как далеко пройду, но…

— Но?

Ответ все время был на задворках сознания. Почему было так сложно это выдавить?

— Я не хочу никого утащить с собой на дно, если упаду сам, — а так, скорее всего, будет.

— Финн… — начала Рочио, но я жестом попросил ее молчать.

— Я знаю, как много проблем уже доставил. Я знаю, что не выдержал бы сам. Я был бы бесполезен без Приши… и тебя… из-за головной боли. Ты могла умереть, спасая меня в ту бурю, и я чуть не погубил всех нас вчера. И что бы вы делали, если бы я потерял сознание до стены?

Глаза Рочио расширились.

— Ладно, — сказала она. — Все, что ты сказал, может быть правдой, но всем нам порой нужна помощь. Ты помогал мне с самого начала с борьбой с чарами. Ты понял, как разрушить и чары Джудит. И если бы ты не взорвал вчера здание, мы бы выбрались? Не знаю.

— Ты бы выбралась, — сказал я. — Нашла бы способ. Ты умеешь так делать.

— Я не о том, — она покачала головой со смешком. — Ты не понимаешь, что делаешь? Важна не только магия. То, как ты уделяешь всем внимание. То, как говоришь. И… — она махнула рукой. — То, что ты сказал про лимоны. Я знаю, что переживу Экзамен, но с тобой проще. Понимаешь?

Она покраснела. Она схватила виноград с тарелки и стала сосредоточенно жевать. Мое лицо потеплело, но приятно, и в груди покалывало.

— Значит, я — шутник, упрощающий ситуацию?

Она рассмеялась, зажала рот рукой, и я подумал, что она подавилась.

— Я в порядке, — сказала она, когда я коснулся ее плеча. Она кашлянула пару раз и посмотрела мне в глаза. — Я не так говорила, но, если так посмотреть… У всех свои недостатки? Уверена, у нас есть и сильные стороны.

— Как можно так использовать мои слова? — возмутился я, и она улыбнулась. О, боги — все — не дайте пропасть этой улыбке, ведь я хотел видеть ее и десять лет спустя.

Сомнения оставались во мне.

— Хорошо, — сказал я. — Но ты можешь кое-что пообещать? Я хочу, чтобы мы все выжили в Экзамене, но, если я буду в беде, и ты не сможешь вытащить меня, не пострадав… Обещай, что не дашь мне погубить тебя.

Она снова посерьезнела.

— Финн, я не могу этого обещать.

— Я почти точно буду в безопасности, — сказал я с уверенностью, которой не ощущал. — Может, если будет выглядеть, что я вот-вот умру, они вытащат меня, чтобы не злить моего двоюродного дела, — если Реймонду было дело до того, жив я или мертв, после того, как я пришел сюда, но Рочио не думала об этом факторе.

— Надеюсь, это так, — сказала она. — Как бы там ни было, ты должен довериться мне. Я знаю, как могу рисковать, а как — нет. Если что-то случится со мной, то я сама виновата. Не ты. Понял?

— Хорошо, — сказала я. Я не хотел такое от нее услышать, но это было ожидаемо. Я взял свою тарелку и зачерпнул яичницу.

Рочио съела еще немного винограда. Она робко сказала:

— Если твоя семья так высоко у Конфедов, ты слышал раньше о том, что Чемпионы работают как солдаты или на особых миссиях? Я знала, что в правительстве простаков проходя операции против террористов и все такое, но не о том, что Конфеды заняты этим.

— Никто в моей семье не работает в военных подразделениях, — сказал я. — Хоть, даже если бы были, им не позволили бы говорить со мной о таком. Но… защита страны — главная причина, по которой такие, как мой папа, голосовали за Разоблачение, понимаешь? Для тебя они кажутся дураками, но многие влиятельные маги ощущали вину за то, что не участвовали сильнее в мировых войнах и природных катастрофах, прочих конфликтах. Они знали, что маги в других странах начинают связываться с лидерами-простаками фракций, что против нас. Затевали все больше войн. Папа говорит, что почти у всех тогда было оружие, что могло разрушить континенты…

— И Конфеды вышли и предложили помощь, — сказала Рочио. — Я слышала о таком. Просто думала, что настоящие причины были эгоистичнее.

Я скривился.

— Может, у некоторых так и было, но мои родители верили делу. И Круг явно считает, что мы должны и дальше помогать службе безопасности, насколько можем. Только так можно остаться в мире с не-волшебными. Если они решит, что мы для них опасны, а не защищаем… Мы сильнее, но их куда больше.

— И нас ждет их грязная работа.

— Пока не пропадут те, кто хочет напасть на нас.

— Что вы тут обсуждаете? — Приша подошла к нам с Джудит и Десмондом. Я решил, что ее вскинутые брови — символ примирения.

— О том же, о чем и все, — ответил я довольно бодро, а потом сказал Джудит и Десмонду. — Значит, вы остаетесь.

Джудит напряженно пожала плечами.

- Ḕ tā̀n ḕ epì tâs. Если так я могу помочь, как маг, то я должна это сделать. Я уже так далеко зашла, — она криво улыбнулась. — Папе понравилось бы. Он всегда говорил, что нам нужно делать больше, чтобы убрать враждебные группировки магов.

— Не знаю, — сказал Десмонд. — Я словно в фильме оказался. Если Конфеды хотят, чтобы я стал суперсолдатом, разве я могу отказать? — он не звучал убежденно. У него не было вариантов.

— А ты? — сказала Джудит, и я понял, что еще не сказал вслух. Я еще мог решить.

Но я решил при том разговоре с Рочио, хоть и не озвучил.

— Я остаюсь, — сказал я, избегая взгляда Приши. — Я не дам вам веселиться самим.

— Третья группа — вместе до конца, — нервно рассмеялся Десмонд. — Чудесно!

Не вся группа была тут. Лейси была у выхода. Судя по ее лицу, она спала хуже меня, но ее выражение лица было твердым, она высоко держала голову. Она поймала мой взгляд, посмотрела на нас и отвернулась. Она думала, что мы исключали ее?

— Я закончу с этим, — сказал я.

Лейси делала вид, что не видит меня, пока я не оказался в нескольких футах, но ее плечи напряглись. Я замер, подбирая слова.

— Сложное решение, — сказал я.

Она слабо улыбнулась.

— Нет. Я не могу уйти домой и лишиться магии. Так что я остаюсь.

«Не могу уйти домой», — я слышал, как она говорила такое на проверке раньше.

— Тот парень, что был с тобой, — я вспомнил первое утро во дворе. — Он на тебя давил, да?

— Как и многие люди, — сказала Лейси. — Но когда магия только у меня, они не посмеют. Ни на миг. Никто не будет больше относиться ко мне как к ничтожеству.

Она смотрела на меня с вызовом, словно думала, что я стану ее унижать.

Я переминался.

— И мы не будем, — я указал на остальных. — Мы неплохо сработались вместе.

— Может, — сказала она. — Но не всем нравилось, как я колдую.

Я не понимал ее. Я что-то упустил, пока был без сознания?

— Уверен, мы все равно рады тебе на нашей стороне, — сказал я.

Она молчала, но, когда я пошел обратно, она зашагала за мной. Я только добрался до группы, как наступила тишина.

— Следующий этап начинается сейчас, — сообщил чистый пронзительный голос. Экзаменатор Ланкастер. Ее серебристые волосы сияли над мантией, она появилась посреди комнаты. — Думаю, все оставшиеся хотят быть здесь?

Никто не говорил и не двигался, и она кивнула. Дверь появилась в стене за ней.

— Вы пойдете на следующий этап теми же группами, — сказала она. — Первая группа, выйдите вперед.

А двигались все, ведь хотели увидеть, что было за дверью, заранее.

Десмонд придвинулся ближе всех, смотрел на сияющий свет и тень вокруг двери. Четверо из первой группы прошли туда, и Кэллам миновал меня с вилкой в руке.

— Вы сказали, что магию использовать нельзя, пока мы туда не прошли, — сказал он Ланкастер. — Есть другие правила, которым мы должны сейчас следовать?

Экзаменатор смерила его взглядом.

— Пока следуете озвученным правилам, наказания не будет.

Он кивнул так спокойно, что я напрягся. Я посмотрел на первую группу в проеме, но вокруг них была лишь тьма.

Ланкастер сделала паузу, дверь закрылась, и она сказала:

— Вторая группа.

Незнакомый юноша, такой крупный и мускулистый, что едва пролезал в дверь, пошел вперед. Товарищ Кэллама. Мой бывший одноклассник плелся за ним, щурясь, пока смотрел на всю толпу. Он посмотрел на Десмонда, глядящего на дверь.

О, нет, я не знал, о чем именно нужно предупредить Десмонда.

— Дес…

Кэллам уже бросился, пригнулся и вытянул вилку. Десмонд поздно отреагировал. Кэллам вонзил металл в его ногу. Зубцы пронзили тонкую ткань штанов Десмонда и пробили его плоть.

ГЛАВА ШЕСТНАДЦАТАЯ

Рочио

Я бросилась, поймала руку Десмонда, и Кэллам отпрянул и побежал к открытой двери.

Десмонд выпрямился, сжав губы, и посмотрел на ногу. Вилка торчала из его голени. Он отбросил вилку, кровь пропитала штанину.

Я хотел проверить рану, но экзаменатор Ланкастер сказала, не запнувшись:

— Третья группа, — дверь закрылась за Кэлламом, а теперь снова открылась.

Десмонд пошел, хромая, вперед, и мы поспешили за ним к тому, что ждало нас на предпоследнем этапе Экзамена.

Когда мы прошли в дверь, признаки комнаты за нами пропали. По краям были густые заросли, как и сзади, где была дверь. Темно-зеленые ветки тянулись на десять футов к серому небу. Впереди простирался узкий проход.

Мы были одни. Другие группы, похоже, попали в другие места.

— Погодите, — сказал Десмонд. Он опустился на землю, что была серой и мягкой, как в тот раз.

Я опустилась рядом с ним.

— Оставь, — резко, но тихо сказал он. — Я справлюсь, Рочио.

Мое лицо пылало. Он исцелял лучше всех. Я отпрянула на шаг.

— Прости.

Он не смотрел на меня, закатывая штанину.

— Не относись ко мне так, будто я не могу о себе позаботиться, хорошо? Бывало и хуже. Я справлюсь, как и все вы.

Он прошептал пару слов над раной, что блестела мокро красным на темной коже, и раны закрылись. Кэллам не очень глубоко вонзил вилку, так что почти не навредил.

Десмонд осторожно выпрямился и повернулся к окрестностям. Я бы упустила ритм, что он дополнительно стучал по бедру, если бы не следила. Он компенсировал зрение, чтобы не получать помощь от меня.

— Прошу прощения от лица Академии Манхэттена, — сказал Финн. — Конфедам стоило сразу выжечь Кэллама.

Ком появился в горле.

— Зачем? — сказала я. — Они такого тут и хотят. Им нужны жестокие и хитрые люди.

— Но работающие на них, — сказала Джудит. — Хороший солдат исполняет приказы. Он делает это только для себя.

— Он придерживался правил, делая это, — сказал Десмонд. Он коснулся ветвей и отдернул руку, кривясь. Я посмотрел на заросли. То были не растения, а шипы из зеленоватого металла, подражающие шипам растений. От них пахло медью.

— Идемте, — сказала Приша.

Другого варианта не было, и мы пошли по проему.

— Так всегда быть не могло, — сказал Финн через минуту. — Я про Экзамен. Они проверяли людей и до Разоблачения. Но тогда не было особых отрядов.

Проем стал чуть шире, и Приша поравнялась со мной.

— Это было удобно, — ее бодрость была натянутой. — В истории были проверки, что предлагались вместо приглушения. После Разоблачения было бы просто изменить проверку под свои цели.

— И они скрыли это, — сказала Лейси. — Превращать людей в магов-убийц — это против закона.

Но Конфеды делали это. Они хотели участвовать в уничтожении угроз от других стран? Или, как говорил Финн, потому что боялись, что без этого простаки решат, что мы были угрозой для них.

— Интересно, как давно Экзамен стал таким? — сказала я. — Он всегда был таким, когда они захватили остров Рикерс, или… не знаю, он изменился, когда стало хуже с другими странами?

Никто не ответил. Никто не знал.

От пути отделялась тропа влево, она была узкой. Джудит заглянула туда.

— Куда нам идти? — сказала она.

— Прямо, — сказала Приша. — Идти по главной тропе, сколько можем.

— Не знаю, почему Конфеды отправили все таланты на особое обучение, когда мы были детьми, — отметил Десмонд. — В Школу одаренных, например. Я бы пошел.

— Они не хотят таланты, — сказала Приша. — Они посылают Чемпионов туда, где могут убить. И если они годами тренировали бы детей, возникли бы вопросы. Проще выбрать лучших из тех, кто хочет доказать свою силу.

Отчаявшиеся новички, семьи, что уже не надеялись на лучшее, как я и думала.

— Они ищут разные таланты, — сказала Джудит. — Они хотят тех, кто силен физически, может многое вынести. Páthei máthos, — она задела перевязь правой ладонью. — Они хотят, чтобы мы были хороши и в атаке, и в защите.

— Внимание, — добавил Финн. — Первая проверка. Они смотрели, как много мы замечаем вокруг нас.

— И как мы следуем правилам, — сказал Десмонд. — Нарушишь и сразу сгораешь.

Это они проверяли со мной. Они уже знали, что у меня есть сила, и я показала, что могу использовать ее разрушительно. Мою кожу покалывало от мыслей о бое с часовыми.

Я серьезно говорила Финну за завтраком, что собиралась найти способ довести нас до конца Экзамена, чтобы все были целыми. Экзаменаторы не могли винить меня за это, но они не могли думать, что я была опасна для них.

Мне нужно было сбалансировать весы после того, что я сделала с теми стражами, после того, как Марк чуть не умер.

— Хм, — сказал Финн, я посмотрела выше, стены впереди нас упирались в другой барьер из шипов. — Это лабиринт, — он обратился к нему. — Можно было придумать и оригинальнее!

Приша ткнула его локтем, и он криво улыбнулся ей.

— Раз нам не дали моток ниток, чтобы отмечать путь, — сказала она, — придется оставлять метки, чтобы не ходить кругами.

Мы прошли до угла, Приша попыталась начертить Х на земле чарами, но серая поверхность задрожала и замерла, оставшись пустой. Она нахмурилась.

— Может, нужно думать шире, — Лейси потерла ладони. — Зачем нам стены на пути?

Она выпалила заклинание, вытянула руки к зарослям рядом с собой. Вспышка энергии, невидимой, но сильной, трещащей в воздухе, ударила по шипам. Они почти не дрогнули. Металлический запах в воздухе усилился.

Лейси снова подняла руки.

— Хватит, — сказала я. — Достаточно.

Она без эмоций посмотрела на меня.

— Правила про стены не было.

— Не работает, — я махнула на заросли. — Нельзя просто… бросаться магией, пытаясь все разрушить. Нужно быть умнее.

Она не ответила, смотрела на меня. Что-то в ее выражении резко напомнило мне Экстона, или как она рассмеялась в первую ночь в комнате, словно была не в себе.

Сколько лет она терпела, чтобы не провоцировать его?

Шорох пронесся сверху, и мы подняли головы. Звук был то громче, то тише, и моя кожа похолодела.

— Это не так и страшно, — сказал Финн. — Стоит идти дальше. Разве нет трюка в лабиринте, что, если всегда поворачивать вправо, придешь к выходу? Или влево?

— Сработает любая сторона, пока ты выбираешь только одну, — сказал Десмонд.

Приша кивнула.

— Тогда вперед!

Новый путь разделился на три тропы меньше, чем через минуту, и мы пошли влево. После пары поворотов мы попали в тупик.

Жуткий шорох все звучал над стенами, земля дрожала. Я напрягала ноги, стараясь не думать, как больно будет упасть на шипы рядом со мной.

Лейси шла чуть впереди меня, пока мы спешили по тропе. Она потирала предплечье, ее синяки там стали светлыми зеленовато-коричневыми. Финн знал бы, что сказать, как исправить созданную неловкую ситуацию.

Я ускорилась и догнала ее.

— Ты сильно помогла нам, — сказала я. — Экзаменаторы точно были впечатлены, — вряд ли они многого от нее ждали по первому взгляду.

Она подняла голову выше.

— Не моей идеей было прийти, — сказала она. — Но я рада, что пришла. Я не хотела терять магию. И теперь я могу сделать все по-своему.

Земля задрожала снова, и Десмонд схватил Джудит, не дав ей упасть на шипы.

— Спасибо, — она чуть покраснела. А потом нахмурилась. — Странный вопрос, но кому-то еще магия кажется… расстроенной?

Я сосредоточилась на гудении в воздухе, ощутила подергивания, которые не замечала раньше. Может, это было из-за моих нервов?

Словно заметив, что я заметила это, присутствие в магии окутало меня, обняв нежно, но крепко.

— Я не ощущал ничего странного, — сказал Финн, Приша покачала головой.

— И у меня как обычно, — задумчиво сказал Десмонд.

Я напряглась от мысли, что попытаюсь объяснить присутствие. Я буду звучать как чокнутая.

— Я просто переживаю, — решила Джудит раньше, чем я упомянула это. — Учителя всегда говорили, что я связываюсь слишком тесно.

— Это звучит хорошо, — сказал Десмонд.

— Нет, когда мелкие перемены энергии отвлекают от колдовства, — ответила Джудит.

Я ощущала не просто мелкую перемену. На проверке вчера ощущения чуть не задушили меня. Экзаменаторы не дали бы магии так себя вести, если бы это не была подсказка, да?

Или они отвлекали нас от того, что нужно было видеть.

Шорох стал громче, порой звучало щелканье, и мы невольно сгрудились теснее. Мы шли дальше, а земля содрогалась, словно лабиринт раскачивали волны океана.

Может, так и было. Мы могли идти под островом.

Мы повернули за угол, влево. Лейси снова ушла вперед, руки были напряжены по бокам. Я тряхнула плечами, пытаясь убрать напряжение внутри. Зловещий звук становился громче, словно лед трещал. А потом стало тихо.

Заросли впереди взорвались с дождем обломков.

Мы пригнулись, закрыли руками лица. Острые шипы порвали мою кожу от ладони до локтя.

Рев зазвучал в лабиринте, и я ощутила едкий запах, словно кто-то бросил мусор в мешке жариться на солнце. Я посмотрела мимо кровоточащей руки на огромное существо, выше зарослей, которое появилось в пробитом проеме.

Я заметила пятки, запястья, колени и тела, соединенные в одно большое создание, схожее по форме на человека. Это было одно существо, или фигуры собрались в кучу, двигаясь по лабиринту?

Оно повернулось к нам. Dios mío, это было одно существо. Одно, но из десятков кусков других, соединенных розовыми швами. Пальцы существа были изогнутыми ногами, а конечности были из бедер и плеч с шеями. Разные части тела соединялись на вздымающейся груди. Глаза его были ладонями, что открывались и закрывались, словно хлопали, на ужасном лице. Сломанные кости торчали, как зубы, из красного «рта».

Джудит завизжала, и магия сдавила меня, дрожала у моей кожи от ужаса, что сочетался с моим. Мы пятились.

Существо замахнулось на Лейси. Она отскочила, и ладонь задела только ее волосы. Мой рот раскрылся, но слов для колдовства не было из-за вони, сдавившей горло.

Что мы могли? Разбить это существо?

Оно завопило и бросилось к нам. Магия сжала меня крепче. Слова слетели с моих губ, чтобы оттолкнуть его, убрать подальше от нас. Я должна была защитить нас.

Магия дрожала от моего толчка, липла ко мне против моих намерений. Существо даже не споткнулось. Я смотрела на голову с пустыми глазами, похожими на глаза Марка, на кошмарной груди существа. Я судорожно дышала. Нет, все не так.

Другие голоса кричали заклинания рядом со мной. Лейси оглянулась на меня. То, что она увидела в тот миг, заставило ее повернуться к монстру и хрипло выпалить строку. Ее голос опалил воздух, и магия трепетала с ним.

Существо содрогнулось. Оно раскололось, шар огня пожирал его изнутри.

Огромный труп упал на землю, пылая. Лейси повернулась к нам. На ее лице были дикие эмоции, и я перестала дышать. Она смотрела на нас, словно мы были угрозой, как монстр, которого она уничтожила. Угроза, которую она собиралась убрать.

— Поджигай их! Поджигай их! — завопила она и метнула трещащую энергию в нас.

ГЛАВА СЕМНАДЦАТАЯ

Финн

И ничего жизнь не мелькает перед глазами, когда ты готов умереть. Волна электричества неслась по проходу, и я понял, что она убьет нас. В тот миг паники мое зрение обострилось, отметило детали: ноги Лейси, когда она побежала мимо монстра, которого повалила, ее растянутая лодыжка дрожала, но Лейси шла. Она могла попросить Десмонда или Рочио — да и любого из нас — помочь с болью, но не стала.

Рочио выпалила заклинание, и обжигающая энергия врезалась в невидимую стену в футе от моего лица. Удар был таким сильным, что даже со щитом воздух сотрясался, а я отлетел. В ушах хлопнуло. Я чудом не упал, резко вдохнул и ощутил вонь монстра.

Если бы не быстрая реакция Рочио, мы бы уже сгорели.

— Лейси! — закричала она.

Девушка уже пропала за горой обгоревшей плоти. Вряд ли она даже оглянулась, чтобы увидеть, как нам навредила.

Рочио прошла сквозь щит. Я пришел в себя и бросился за ней. Она пыталась миновать огромный труп и обломки, но я поймал ее за руку.

— Отпусти ее, — сказал я.

Она повернулась ко мне.

— Она не может убежать одна. Ей никто не поможет, если… если…

— Она не хочет нашей помощи, — сказал я. В ушах все еще звенело. — Она пыталась убить нас, Рочио.

— Я сказала, что дойдут до конца все.

— Ты можешь защищать только тех, кто остается в группе. Если ей важно идти одной, пусть идет. Что она сделает, если ты ей помешаешь?

Рочио опустила плечи. Она была такой раздавленной, что я хотел обнять ее, но не знал, будет ли она рада. Я взял ее за руку и сжал пальцы. Она сказала, что со мной для нее все было проще. Даже если от меня было мало толку в остальном, я мог поддерживать ее.

— Это моя вина, — сказала она. — Я должна была осторожнее говорить с ней. Я оттолкнула ее.

— Ты правильно говорила, — сказала Приша. — Ей нужно быть осторожнее с чарами.

— Почему она напала на нас? — спросила Джудит приглушенным голосом. Она прижимала ладонь к лицу, закрываясь от запаха монстра. Кровь стекала по ее предплечью из царапин. Мои раны жгло, и теперь я ощущал это.

— Кто знает, о чем она думала? — сказала Приша сухо из-за нервов и страха. — Думаю, она решила, что ей нравится подход Кэллама. Ну и хорошо. Пойдемте уже?

— Оно уменьшается, — вдруг сказал Десмонд.

Мы посмотрели на труп монстра. Он съеживался, запах угасал. Через пару секунд осталось только темное пятно на серой земле и обломки металлических ветвей.

Рочио выдохнула.

— Это было колдовство, — сказала она. — А… выглядело так реально.

— Какой-то маг веселился, играя в доктора Франкенштейна, — сказал Десмонд. Он указал на новый проход, открытый монстром. — Там есть что-то интересное?

Я заглянул в брешь.

— На вид не отличается от других путей.

— Он справа, — Джудит коснулась носком одного обломка. — Мы идем влево. Думаю, стоит так делать и дальше. Иначе пойдем по кругу.

— Хорошо, — я все еще сжимал руку Рочио. — У нас есть план: налево до конца. Давайте те, кто хочет уйти, сделают это сейчас и мирно? Хоть я и не против вызова.

— Я не уйду, — сказал Десмонд.

Джудит рассмеялась.

— Я точно никуда не уйду.

Приша просто фыркнула.

— Похоже, мы от них не избавимся, — сказал я Рочио.

Она не улыбнулась, но ее лицо смягчилось.

— Хорошо, — сказала она. — Идемте. Но сначала исцелим раны, пока есть время.

Она склонилась ко мне, в моей груди вспыхнул жар, и я на миг ощутил ее вес. Мой пульс участился, и это было неуместно в таких обстоятельствах. Рочио отодвинулась, и я отпустил ее руку.

Десмонд прошептал чары запечатывания над своими руками. Царапины стали светлыми следами на темной коже. Он скривился, проводя по ним рукой. Как глубоко их ранили? Мои порезы покалывало, они были красными на бледной коже.

Десмонд повернулся к Джудит. Приша смогла помочь себе, хоть ее порезы будто засохли, а не затянулись.

Рочио закончила исцелять себя и с вопросом посмотрела на меня.

Я не хотел полагаться на нее или кого-то еще, но моя связь с шепотом магии вокруг нас была слишком тонкой. Если я нужен был другим, если одно заклинание добавит нам шансов выжить, то я буду готов, если не застыну в важный миг. Я не хотел становиться помехой.

Я протянул руку к Рочио.

— Только чтобы не кровоточило, — сказал я. — Этого хватит. Остальное подождет. И спасибо.

Мы пошли группой, прислушиваясь и озираясь. Чары Рочио покалывали на моем предплечье. Мы снова повернули налево, и она отпустила мое запястье. Она подняла голову и нахмурилась.

— Что такое? — сказал я.

— Джудит была права, — сказала она. — Было что-то странное с магией до появления той… штуки. Энергия казалась напряженной и рассеянной, плохо удерживала колдовство, — она сделала паузу. — Но теперь она успокоилась. Я не знаю, что на нее влияет.

Я не хотел признавать, что для меня дрожь магии была прежней, как далекий ветерок.

— Это может предупредить нас в следующий раз.

Она кивнула, все еще переживая.

Снова донеслись щелкающие звуки. Мою шею покалывало. Другие монстры преследовали нас? Nil admirari. Что бы там ни было, нам нужно было подготовиться.

Огонь Лейси хорошо расправился с прошлым существом. Я искал строки, что были про огонь и пожар.

Если Рочио колдовала с детскими песнями, а другие ребята новой магии использовали все от рэпа до рока, то и мне не нужно было придерживаться классики, как говорили в Академии, да? Может, я лучше свяжусь с магией, используя язык, что был для меня естественным.

Первой в голову пришла рождественская песня про жареные каштаны. Хм. Не совсем то настроение.

Джудит тихо напевала, и я уже слышал от нее эту мелодию.

— Что это за песня? — спросил я, когда она замолчала.

Ее щеки порозовели, словно она не думала, что это заметят.

— Это из фильма, который я любила в детстве, — сказала я. — Слова китайские, но там есть строчка «быть сильными, как сплетенные нити». Это помогает мне сосредоточиться.

Мы повернули снова, и там оказалась стена с такой маленькой брешью, что пришлось бы ползти. Внутри «шипы» становились гладкой поверхностью.

— Наверное, тут нет туннеля, ведь они не хотели бы, чтобы мы сбежали, — сказала Приша.

— Это может быть ловушка, — сказала Джудит, прижимая сломанную руку к груди.

— Я могу даже поставить на это, — сказал я. — Есть идеи, как захлопнуть ее менее болезненно?

Ответа не было. Мы не знали, как избежать беды, ведь не знали, что именно проверяли экзаменаторы.

— Мы пойдем по одному, — сказала Рочио. — Я первая, но буду прикрываться щитом. Хорошо?

Я хотел вызваться вместо нее, но подавил слова. Правда была в том, что со мной шанс нашей гибели был выше. Я сказал лишь:

— Будь осторожна, Укротительница дракона.

Она улыбнулась мне и поползла в проем.

Мы ждали, вокруг звучал стрекот. Джудит обняла себя. Земля дрожала под нами, и я пошатнулся.

Когда дрожь пропала, я склонился к проему. Тени скрывали конец прохода. Рочио не было видно. Я кашлянул.

— Рочио?

— Может, на той стороне чары приглушают звук, — сказала Приша.

Тогда мы ничего не услышим. Страх забрался в мою грудь.

Никто не успел заговорить, я пополз внутрь. Песня про каштаны замерла на языке. Земля была скользкой и холодной под моими руками и коленями. Я двигался во тьму в конце.

Я выбрался в дымку, тени окружили меня, напоминая призрачные шипы. Они не касались меня, но были такими густыми, что мои ладони пропали, когда я протянул руки. Я едва видел на фут вокруг себя.

— Рочио? — сказал я. — Кто-нибудь? Меня слышно?

Я повернулся к проему, чтобы держаться близко, ожидая остальных, но тени скрыли проход. Они покачивались, будто от ветра.

Я робко шагнул в пространство, потом еще, брел в тенях, но мои руки не находили стену. Это место было больше прохода, откуда я выбрался.

Еще несколько шагов, а результата не было. Я попытался изменить угол. Пока были только тени. Холодный пот проступил на коже.

— Рочио! Приша! Ау? — завопил я. Тени задели мой рот, наполнили его запахом плесени.

Я развернулся, и тьма разделилась передо мной. Я заметил фигуру впереди. Она стояла спиной ко мне, светло-каштановые волосы ниспадали на плечи. Она была слишком светлой, напоминала из группы только Лейси, но эта девушка была выше и крупнее. Я осторожно пошел к ней. Тени отступали, и она повернулась ко мне.

Это была Марго. Она смотрела на меня голубыми глазами, челка смялась, а края клетчатой блузки свисали над джинсами.

— Финн, — ее голос был будто после рыданий.

О, что теперь задумали экзаменаторы? Я слышал сестру такой лишь пару раз, но тогда я был ребенком, а она — подростком.

— Что ты тут делаешь? — сказал я.

— Ты не можешь быть Чемпионом, — сказала она. — Я пришла остановить тебя. Скажи, что ты закончил с этим. Скажи, что не хочешь этого.

Она оторвала кусок тени, и он стал твердым в ее руке. Ее ладонь сжала темно-зеленый шип, изогнутый, как кинжал.

Это настоящее или иллюзия? Я не знал, стали бы экзаменаторы пускать сюда Марго, и сестра не могла направить на меня самодельный нож.

— Я не прекращу, — сказал я. — Я дойду до конца. Хотя бы попробую.

— Пожалуйста, — сказала она и подняла кинжал-шип.

Я был готов уклониться. Настоящая она или нет — не важно, колдовство экзаменаторов уже успело навредить.

Она не ударила меня. Она прижала шип к своей щеке.

— Марго! — закричал я и прыгнул к ней, но она отпрянула. Ее ладонь тянулась вниз, рассекая кожу от скулы до челюсти.

Кровь лилась по ее лицу и шее, впитывалась в рубашку. Рана зияла, когда она открыла рот. Мой желудок сжался.

— Остановись, — сказала она. — Ты меня вынуждаешь. Я не прекращу, пока ты не остановишься. Прошу.

Это была не она. Мое сердце колотилось. Это не могла быть она. Экзаменаторы не заколдовали бы настоящую Локвуд, чтобы она себя резала. Моя семья и Круг убьют всех магов в комитете Экзамена.

Но тошнота хлынула на меня волной, когда поддельная Марго прижала нож к другой щеке.

— Это просто уловка! — закричал я, она провела еще линию на коже. — Делай, что хочешь. Я не уйду!

«Прошу, поверь. Прошу, закончи это, пока я не передумал».

Марго прижала кинжал к ключицам над воротником футболки.

— Пожалуйста, — сказала она, звуча даже более несчастно. — Больно. Я не хочу так делать. Прошу, оставь Экзамен, чтобы они меня отпустили.

Я закрыл рот, тошнота все бушевала во мне. Она погрузила кинжал в грудь под ключицами.

Я отвернулся, чтобы не видеть, но слышал хлюпанье, стон и шорох кинжала о кость. Кровь полилась на пол. Кислота обжигала мое горло.

— Мое сердце, — сказала она с бульканьем. — Мне нужно вырезать сердце из-за тебя.

— Нет! — возразил я и отпрянул от нее в тени.

Я сделал несколько шагов, и меня стошнило остатками завтрака.

Я уже не слышал сестру. Прижав руку к животу, я вытер подбородок и выпрямился.

Тени окружили меня. Марго не было видно.

Но и выхода я не видел.

Все это было иллюзией — даже тени. Я мог бродить кругами, не замечая реальности вокруг себя.

Я пошатнулся. Еще несколько шагов. Сиреневая блузка Приши мелькнула среди теней впереди.

Как хорошо! Я поспешил к ней.

— При!

Она повернулась, лоза обвивала ее шею.

— Финн, — прохрипела она. — Прошу. Они сказали, если ты откажешься, меня отпустят.

Я не смог ответить. Я издал сдавленный звук, и конец лозы поднялся по стене теней, потащил Пришу за собой. Ее голова дернулась, тело обмякло.

— Нет! — я потянулся к ней, и Рочио возникла между нами. Она сжимала длинный и острый шип. Я застыл, а она вонзила его в свой живот. Красный круг крови расцвел на ее футболке. Она выдернула шип с болью.

— Оставь Экзамен, — проскулила она. — Прошу, Финн.

Я бросился за ней, за Пришей, но невидимая сила забрала их. Я бросился быстрее, но без толку. Дыхание гремело в моей груди.

Они могли быть и не иллюзиями. Они были в лабиринте. Я не сомневался, что экзаменаторы могли поиграть нами. Никто не спросит, как умерли участники Экзамена.

— Хватит! — взмолился я.

— Не могу, пока не прекратишь, — сказала Рочио.

Приша терзала петлю, хрипя, и меня снова тошнило. Рочио вонзила шип в бок рядом с первой раной. Ее плечи опустились, но она подняла шип выше.

Если это были они, если экзаменаторы играли ими, я не мог представить их боль.

Я не мог допускать продолжение этого ужаса. Я не мог рисковать.

— Хорошо, — сказал я. — Хорошо! Я…

Я замолчал, увидев кулон Рочио — идеальные лучи вокруг чистого круга.

Это была не она. Кулон Рочио пострадал вчера от атаки часовых.

Экзаменаторы не заметили этого. Я бы тоже не заметил, если бы она не привлекала так мое внимание. Это были иллюзии, как и Марго.

Я закрыл лицо руками, пытался ровно дышать, пока Рочио вонзала шип, а Приша задыхалась. Голова кружилась, но я стиснул зубы и поднялся, пошел вперед неспешными шагами.

Иллюзии не отпрянули. Я прошел между ними, и они рассеялись в тенях, словно их и не было. Я вытер пот со лба и заставлял себя шагать.

«Прошу. Боги Олимпа, пусть это будет последнее», — если Тартар существовал, то он был таким.

Я напрягся при виде еще фигуры впереди. Тени отступили, и по сторонам появились знакомые стены шипов, где они все это время были.

Десмонд — настоящий — охнул от звука моих шагов. Его далекий взгляд упал на меня. Он расслабился и кивнул мне.

Он сбежал раньше меня, хоть я зашел раньше. Его зрение спасло от иллюзий?

Я остановился рядом с ним, оглянулся. Тени трепетали в конце тропы.

— Пока только мы? — спросил я.

— Я никого не видел, — сказал Десмонд. — Никого настоящего.

Пустота его голоса и дрожь на последнем слове объяснили многое. То, что он видел, все же напугало его.

— Я подумал, что нужно подождать остальных, — добавил он. — Тех… кто выйдет.

Я скрестил руки, пытаясь не думать, как близко я был к тому, чтобы не выйти.

— Конечно, — сказал я. — Подождем.

Рочио вошла первой. Почему она до сих пор не появилась?

ГЛАВА ВОСЕМНАДЦАТАЯ

Рочио

Тени, что выросли из стен зарослей, тянулись, пока мне не показалось, что я пересеку весь Манхэттен в поисках выхода. Медленный и неровный пульс отсчитывал мои шаги.

Было несложно понять, что люди, которых показывали экзаменаторы, были колдовством. Друзья и семьи детей, что ходили на Экзамен, не пропадали. Мои родители сейчас работали, переживали за меня, но были целыми. Бабуля с дедулей точно гуляли по парку. И Конфеды не могли пожертвовать хорошим представителем старой магии в виде Финна, чтобы проверить девчонку-изгоя.

Было все еще больно смотреть, как те иллюзии ранили себя и умоляли. Мне казалось, что я буду видеть это снова и снова, пытаясь уснуть. Может, до конца жизни.

Я замерла и осмотрелась, потирая руки. Эта часть проверки была завершена, и мне нужно найти выход?

А потом высокая фигура вышла из тьмы ко мне. Мое сердце застыло.

Хави замер в паре футов от меня, знакомо сунул руки в карманы. Его темные волосы небрежно свисали, как ему нравилось. Но он изменился. Тень была на его смуглой коже на челюсти, словно он не побрился утром и отращивал бороду. Его губы потрескались, а щеки были впавшими, напоминали мне Шона.

А его глаза. Глубокие карие глаза были наполнены беспомощностью и потере, чего я не видела в брате, которого знала.

Он выглядел старше. Холодок пробежал по моей спине. Он выглядел старше на три года, словно передо мной стоял юноша девятнадцати лет.

Я не верила, что экзаменаторы взяли бы моих родителей или их родителей, что они ранили бы Финна, но я могла без колебаний поверить, что они удерживали Хави для этого или для другой цели.

При нем не было видно оружия. Это тоже отличалось от остальных.

— Ро, — хрипло сказал он. Голосом Хави, который я помнила. — Ро, я хочу домой.

Ком возник в моем горле, но я смогла сказать:

— Я тоже хочу, чтобы ты был дома. Ты… правда ты, Хави?

Он нахмурился.

— Ты меня не помнишь? Забыла за три года?

— Я ничего не забыла, — сказала я, выступили слезы.

— Сказали, если ты придешь, я смогу уйти домой. Мы можем уйти. Сейчас. Они обещали мне.

О. Конечно. Экзаменаторы пошли на этот шаг, чтобы боль была другой.

— И мне нужно оставить Экзамен?

— Зачем Экзамен, если мы снова будем вместе? — спросил он.

Магия была важна. Он пришел сюда, чтобы я смогла сохранить свой талант. Он мог пожертвовать больше меня.

— А если я не уйду?

Он растерялся, и это разрывало меня.

— То я застряну тут, — сказал он, — пока меня не используют. Рочио, прошу. Ты не знаешь. Эти три года… — он вдохнул, как делал, когда пытался избежать того, что расстроит меня. — Не заставляй меня возвращаться туда. Давай уйдем. Прошу.

Я была даже в восторге, хоть и дрожала. Такое точное колдовство требовало огромных умений… Экзаменаторы были ужасно и чудесно жестокими.

Или он был настоящим. Конфеды могли сломать Хави, оставив в нем желание пойти домой? Часть меня хотела поверить в это, будто он еще мог быть живым.

Я закрыла глаза, вспомнила кривую улыбку Финна, его дразнящий тон, его руку на моей. И Пришу, Десмонда, Джудит, стоящих вокруг нас, соглашающихся идти вместе.

Я обещала быть там для них. Я хотела, чтобы мы впятером вышли из лабиринта и Экзамена целыми.

Хави, с которым я выросла, которому я давала обещания, хотел, чтобы я попала в колледж Конфедов. Он рисковал ради этого жизнью. Я задрожала, но приняла решение, и я не могла предать того Хави или четыре жизни, что зависели от меня.

Я заставила себя посмотреть в его глаза.

— Мне нужно идти. Прости, но мне нужно. Но я стану Чемпионом для тебя. А потом, если ты будешь тут, я тебя вытащу. Te doy mi palabra, — я пригнулась и оббежала его. — Прости.

— Рочио! — позвал Хави. — Если мы не уйдем сейчас, ты больше меня не увидишь! Они скажут, что это была уловка. Прошу, не оставляй меня. Это твоя вина!

Я чуть не остановилась, чуть не обернулась. Но стиснула зубы.

Да, это была моя вина. Но я буду виновата, если я сдамся и все, что делал Хави, окажется напрасным.

Глаза слезились, и я не замечала, что тени пропали, пока меня не позвали по имени. Финн подбежал ко мне, взял за руку. Мой самоконтроль развалился. Я сжала его футболку, уткнулась лбом в его грудь, держась как можно крепче, давясь воздухом.

— Эй, — мягко сказал он. — Эй, — его руки обвили меня теплом. Даже после трех дней его футболка пахла ополаскивателем для белья. Я вдыхала, ощущала его твердое тело рядом с собой, отвлекалась от Хави. Но не могла забыть. — Все прошло, — сказал Финн. — Все закончилось.

— Они забрали моего брата, — сказала я.

— Это не было настоящим. Все, что было там, — его голос дрожал, я не знала, что он пережил.

Он не знал, о чем я. Откуда? Я не рассказывала им. Я скрывала эту правду, не зная, почему.

— Нет, — я вытерла слезы. — Они забрали его. Он умер тут три года назад, — от этого глаза обожгло.

Финн крепче сжал меня. Он склонил голову к моей, щекотал дыханием лоб.

— Тогда они больше не могут ему навредить, — тихо сказал он. — То, что они показали, ничего не значит. Они не могут его тронуть. Не могут задеть наши сердца и головы, если мы не позволим.

Последние слова звенели гневом. Я отодвинулась и посмотрела на него. Он пристально глядел на меня, а потом отвел взгляд с румянцем на бледных щеках.

О. Я зря удивлялась — я же его видела? — но трепет все равно охватил меня.

— Они показали тебе меня?

— Ага, — сказал он.

Экзаменаторы думали, что я для Финна важнее, чем все, кого он знал, и они мной пытались его задеть. И не зря, судя по его взгляду мгновение назад.

— Но я знал, что это не ты, — добавил он, посмотрев мне в глаза с бодрой улыбкой, к которой я привыкла. — Нужно больше магов, чем у них есть, чтобы создать похожую на реальность подделку.

Мои губы дрогнули, хоть горло сдавило. Я хотела рассказать ему, что видела его, но тут кто-то еще вышел из теней в конце тропы.

Приша вытирала глаза быстрыми движениями, словно пыталась убрать пыль, но по дрожи ее челюсти было ясно, что она плакала. Она пригладила пальцами темные волны волос и замерла. И тут я поняла, что Десмонд был тут, стоял в стороне от нас с Финном.

Улыбка Финна увяла. Он поспешил к ней.

— При, ты в порядке?

Она кивнула.

— Жить буду.

Он что-то понял по ее поведению, потому что сжал ее плечо, склонился и сказал:

— Знаешь, если бы тут были твои братья и сестра, они бы делали ставки, на ком из них ты колебалась дольше всего.

Приша потрясенно рассмеялась, и Финн улыбнулся, хоть и мрачно. Я смотрела на него, и тревога из-за того, как я прижималась к нему, пропала.

Он любил помогать людям. Он был хорош в этом, ведь он заботился.

Заботился обо мне. Впервые я осознала это безо всяких «но» насчет его семьи, прошлого и будущего. Правда была в том, как он обнимал меня миг назад.

Десмонд пошевелился.

— Я не предлагаю уходить сейчас, — сказал он, — но сколько нам ждать Джудит?

Он говорил с пониманием, что было у всех нас: Джудит могла и не выйти. Она до этого почти сдалась, а теперь с ней не было нас и нашей поддержки. Мышцы моих ног напряглись от желания пойти за ней в те тени. Я бы сделала это, чтобы бы был шанс найти ее.

— В каком порядке вы шли? — спросила я.

— Финн, Десмонд, а потом Джудит, — сказала Приша. — Я была последней.

— Тогда она не должна так задерживаться, — сказала я. — Мы…

Шаги звучали на мягкой земле, и та самая девушка вышла из теней, ее лицо было напряженным и белым.

Она сжимала нож с перламутровой рукоятью. Тонкий клинок был в крови. Ее другая рука — перевязанная — пачкала кровью ее футболку. Она посмотрела на нас с вызовом, глаза влажно блестели.

— Я тут. Я смогла, — она посмотрела на Десмонда, ее губы дрогнули. — Я добавила тебе работы, прости.

Десмонд уже пошел к ней. Он коснулся робко ее сломанной руки, и мы окружили ее.

— Что случилось? — спросила я.

Она замешкалась. Мы не говорили, что видели в тенях, только кого. Было лучше не описывать те ужасы.

Джудит тоже это ощущала.

— Я чуть не сказала забирать меня, — сказала она. — Но я пыталась… и ударилась рукой, — она кивнула на кровь на ткани. — Было больно. И… все люди чуть дрогнули. И я поняла, что они наколдованы. Лишь миг. И я использовала это. Боль помогла. Моя рука была отчасти онемевшей, и мне нужно было еще.

Она сжала ладонь, которую залатал Десмонд. Она вытерла ножик о джинсы и сложила его. Костяшки Джудит были белыми.

— Думаю, я схитрила, — добавила она. — Я была не достаточно сильной.

— Ты вышла, — сказала я. — Это важно.

— Они не проверяли магию, — сказал Финн. — Ты знаешь. Ты показала им… что замечаешь, что работает. Ты поняла, как использовать то, что под рукой. Это тоже ценно.

— Мы вышли, так что идемте, — сказала Приша. — Я готова покончить с этим местом.

Десмонд скривился.

— Думаю, путь еще долгий.

Мы пошли дальше, и, кроме стен зарослей, было лишь немного видно небо наверху. Шум прекратился, и земля не дрожала. Мне хотелось бы, чтобы эта тишина не казалась зловещей.

— Думаете, Лейси вышла их тех теней? — сказала Джудит.

— Думаю, она многих людей в своей жизни была бы рада увидеть ранеными, — сухо сказала Приша.

— Ей бы их не показали, — сказала я. Что за пытку выбрали для нее?

Джудит поежилась.

— Это гадко, — сказала она и молчала так долго, что я думала, что она закончила. А потом она выпалила. — Есть страны, где нет приглушения. Несколько. Там все сохраняют свои способности. Там не нужно биться, чтобы быть магом.

— Я слышала, что это в местах, где нет магической культуры, — сказала Приша.

— Возможно, — сказала Джудит. — Но я слышала, как люди говорили пару раз в посольстве с моим папой, что приглушение не защищает нас и не хранит мир. Это просто для того, чтобы лидеры оставались у власти, подавляли нас. Я думала, они не понимали. Но нет повода заставлять людей жить так… Нет повода делать все таким ужасным…

Ее голос стал хриплым. Она провела ладонью по рту.

— Может, они были правы, — сказала она. — Те, кто критиковал Конфедов и другие такие коалиции. Все, что с нами делают экзаменаторы, становится хуже и хуже. Это просто проверка? Или они мстят нам за то, что мы отказались быть приглушенными, как они хотели?

Мою кожу покалывало. Экзаменаторы могли ее сейчас слышать.

— Работа, что ждет Чемпионов, не лучше этого, — мне не нравилось, что я защищала Конфедов, хоть была согласна с ее словами. — Потому они и хотят посмотреть на нас и узнать, как сильно могут давить, да?

«Скажи: «Это так». Забери свои слова, Джудит. Сейчас и вслух. Помни, где мы».

Но Джудит качала головой.

— В том и проблема, — сказала она. — Даже если мы «победим», выбора будет не больше, чем при приглушении. Даже меньше! Приглушенными мы хоть что-то можем делать с оставшейся магией. Есть варианты. И это не убийство или риск погибнуть. Даже если им нужны люди для сражений, даже если есть серьезная угроза… я ненавижу их.

Мы не успели понять, как ответить за это, завернули на угол и оказались перед широким пространством посреди лабиринта. Оно было разделено на пять полос с помощью зарослей в пару футов высотой. За дорожками высокая изгородь формировала новый узкий проем.

— Не нравится мне это, — сказал Десмонд.

— Не веришь, чтобы они щедро дали нам перевести дыхание? — Финн смотрел на дорожки.

— Все равно придется там пройти, — сказала Приша.

Мы осторожно направились туда. Я сделала лишь шаг в широкое пространство, и меня поймали чары. Незримая сила потянула вправо. Я пыталась бороться, но не вышло.

Ноги застыли перед одной из дорожек. Я попыталась поднять кроссовки, но не получалось. Джудит застыла справа от меня. Приша — слева.

— Что… — мой голос утих, пять фигур вышли из узкого прохода напротив нас.

Я напряглась, но двое мужчин и три женщины не выглядели опасно. Они были взрослыми, а не участниками Экзамена: один был довольно молодым, другой выглядел как дед, остальные были где-то между. Странно было, что все они были в панике, а еще носили голубые туники до колен.

Одежда из больницы.

Женщина напротив меня стояла неестественно прямо. Она сжимала руками тело, глаза были полны ужаса под каштановыми кудрями. Она дрожала.

Свет вспыхнул на ее груди, как и у четверых других: красный свет пульсировал. Как огоньки на часовых. Мое сердце сжалось.

«Нет».

Присутствие в магии сдавило меня железной хваткой, впилось в голову и плечи. Я скривилась. В этот раз я не была удивлена. Магия так реагировала, когда что-то или кто-то собирался умереть, словно она была против, как я.

Тихий женский голос заговорил справа от нас:

— На каждом человеке перед вами чары взрыва, — сказал он поразительно спокойно. — Если они доберутся до вашего конца комнаты, то взорвутся так, что смогут убить вас, их и всех ваших товарищей. Но чары зависят от жизни носителя. Попадете туда, где пульсирует свет. И они умрут. А чары рассеются.

Последнее слово утихло, и фигуры пошевелились. Они скользили медленно, но ровно к нам, словно на невидимых конвейерах. Их ноги шуршали по гладкой земле. Красные огни на их грудях стали ярче.

— Нет! — сказала я вслух. Женщина в моем ряду пошатнулась, но ее ноги были прикованы к месту, как мои. Она охнула.

Откуда она была? Как Конфеды просто… взяли ее для этой ужасной цели?

Или она и остальные не были настоящими. Они могли быть иллюзиями.

Но она не казалась такой. В ней было качество, как в часовых вчера, чего не было у фигур в тенях. Ее движения были немного нескладными, и автомат не мог такое повторить. И почему экзаменаторам не посмотреть, убьем ли мы настоящих людей, если они так выглядят?

Я не могла это сделать. Они сделали меня невольной убийцей, но я не могла выстрелить в человека. В человека, глядящего мне в глаза, онемевшего. Ni madres!

Она придвинулась. Алый свет чар взрыва пульсировал сильнее. Но убийство не могло быть единственным ответом.

Я запиналась.

— Cuando tienen frío, — запела я, чтобы остудить и успокоить. Я направила энергию сквозь сжавшуюся магию на мне к женщине.

Свет не потускнел. Она не замедлилась. Плохо.

Я выпалила строку, что должна была заморозить ее на месте, но магия, что вела ее вперед, порвала мои намерения, и в моей груди вспыхнула боль от усилий. Она придвинулась на фут, другой. Миновала половину пути. Слезы текли из ее глаз.

Я смутно замечала Джудит рядом с собой, она задыхалась, пыталась петь, голос срывался, а Приша бормотала под нос. Но они были далеко, далеко от женщины, что подвигалась ко мне с каждым ударом моего сердца, далеко от красного огонька, что сверкал на ее груди. Я хотела посмотреть на Финна, узнать, как он справляется, но не осмеливалась отводить взгляд от намеченной жертвы.

— Прошу, не надо, — скулила женщина. — Прошу. Помоги мне.

Я пробовала разные строки — рассеять, распутать, как-то убрать бомбу в ней или убрать ее притяжение ко мне. Ничто не получалось. Казалось, я впервые пробовала колдовать. Я пыталась попробовать что-то еще, подавляла панику. Еще пятнадцать или двадцать секунд, и она доберется до меня.

Я не могла допустить это. Не могла убить ее. Боже, если мне не суждено показать красоту магии простакам, дай хотя бы спасти эту женщину.

— Помоги! — выла женщина. Она отклонялась от меня, но нас разделяла лишь пара футов. Где-то в ряду раздался стук. Потрясенный выдох. Мой желудок сжался, я выпалила еще строку.

Чары на женщине не дрогнули. А магия сдавливала меня.

Я толкала свое внимание сквозь дрожь магии к жарким нитям чар. Вот. Я слышала их ритм. Я вдохнула. Может, я распутаю их, если просто…

Голос Приши зазвенел слева на греческом.

Сияющий заряд попал по женщине там, где сияли чары взрыва. Она тут же сжалась. Ее тело напряглось, глаза закатились. Красный огонек погас. Я знала, что она умерла раньше, чем упала у моих ног.

Я повернулась, все расплывалось. Приша стояла рядом со мной, поджав губы, но ее глаза были огромными. Другое тело лежало в ряду перед ней, в паре шагов. Может, она пыталась найти другое решение, а потом послушалась указаний, но…

— Зачем ты это сделала? — сказала я. — Я собиралась… я могла…

— Ты погубила бы всех нас, — заявила Приша. — Ты не слышала указания? Еще пара секунд, и эта женщина взорвала бы всех нас. Если хочешь совершить самоубийство, сделай так, чтобы не задело остальных.

— Ты убила ее, — сказала я.

— Она была уже мертва, когда экзаменаторы зачаровали ее. Они убили ее. Я сделала так, чтобы она не убила других, — ее голос был резким, но она не могла сдержать дрожь. Насколько она оправдывала свой поступок на самом деле?

За мной раздался всхлип. Джудит сжалась на земле, прижалась лицом к коленям. Мужчина, которого она убила, лежал рядом с ней. Ее нож лежал рядом с ним, даже не раскрытый. Она ударила его этим по груди. Она не смогла колдовать, так что ударила по пульсирующему свету, чем смогла. Рукояти хватило.

За Пришей растянулось еще два тела в больничных туниках. Десмонд сидел, склонив голову. Финн повернулся к ограде за нами, сцепив руки, его лицо было пепельным. Он сглотнул, а потом повернулся к нам.

— При, — начал он так хрипло и подавленно, что мое сердце разбивалось.

— У меня еще было немного времени, — сказала я. Это был мой бой, не его. — Я нашла бы способ рассеять чары. Почти нашла.

— А если бы нет? — сказала Приша. — Ты медлила. Тебе не хватало смелости. Мы бы умерли из-за тебя.

— Я не хочу, чтобы хоть кто-то умер! — возразила я.

Но это было не все, да? Я не хотела быть убийцей. И теперь кто-то другой убил вдвое больше раз.

— Тогда не стоило приходить на Экзамен, — рявкнула Приша.

Финн сжал ее плечо.

— При, уверен, Рочио сделала бы все, что нужно, в конце. Но теперь все закончено.

— Потому что я это сделала! — сказала Приша. Она посмотрела на мое сдавленное лицо, потом на бледного Финна и издала придушенный звук. — Мне нужна минута. Нужно… минутку, — она повернулась и ушла по тропе, откуда мы пришли.

— П-прости, — сказала я Финну, не зная, за что извинялась. За то, что не придумала вариант лучше вовремя? За то, что не убила ту бедняжку?

Может, я не успела бы вовремя, если бы последняя попытка не сработала. Может, я сопротивлялась роли, что навязывали экзаменаторы, так упрямо, что потеряла бы время и стала бы другой убийцей. Я сглотнула. Простых ответов не было.

— Знаю, — тихо сказал Финн. Он сжал воздух рукой. Он смотрел Прише вслед. — Она не должна идти одна. Я… пойду за ней.

Он оставил нас и поспешил за ней.

ГЛАВА ДЕВЯТНАДЦАТАЯ

Финн

Некоторые вопросы в жизни задавать не стоило. Например, получил бы ты другие оценки, если бы учителя не знали, кто твоя семья? Изображала ли лучшая подруга уважение, чтобы пощадить твои чувства?

Хватило бы смелости убить невинного человека?

Я спешил за Пришей, а разум застыл. Ничто не шевелилось в голове, кроме одной шестеренки, что крутилась, ничего не задевая. Я едва ощущал тело, лишь желудок сжимался с каждым ударом ног.

Тот мужчина был сам не свой. Тот, кого мне пришлось… Ошеломленный. Когда тот холодный голос сообщил указания, я знал, что чары экзаменаторов никак не убрать. Я едва смог распутать чары на своей рации.

Я пытался. Пытался дрожащим голосом и руками, пока кожа мужчины бледнела, глаза выпучивались от страха. А потом я сдался.

Я смотрел только на красный огонек, бросил туда самое слабое заклинание, и он упал и растянулся, а не пропал в полу, как существо до этого.

Он был настоящим. Был живым.

А потом — нет.

Желудок перевернулся, но тошнить было нечем. Я уже все выплеснул у изгороди сразу после этого.

Думай о Прише. Ее нужно найти и вернуть к группе, чтобы мы пошли дальше, сбежали отсюда. Чтобы закончили.

Я услышал ее раньше, чем увидел. Ее тихий голос не давал разобрать слова, что доносились из-за первого поворота. Она могла бормотать под нос. Я повернул, и звуки стали предложениями:

— …не могу сказать больше. Отвечайте! Я…

Я застыл. Приша замолчала, убрала руку ото рта. Мы смотрели друг на друга. Шестеренка в моей голове все крутилась и крутилась…

— С кем ты говорила?

Приша выпрямилась. Ее щеки были сухими, но глаза были красными.

— Ни с кем. Я рассуждала вслух, — она смотрела чуть в сторону.

Я сжал кулаки.

— Ты просила кого-то ответить…

Земля задрожала под нами. Я пошатнулся в сторону, бросился вниз, чтобы не упасть на острые шипы стены. Приша упала на колени рядом со мной. Земля дрожала, гудела, и треск раздался впереди. Где ждали Рочио и остальные.

Земля не успела замереть, а я встал. Я помог встать Прише и побежал к комнате убийства.

Я застыл на половине тропы. Пространство и ряды пропали. Лишь узкий прямой путь тянулся вдаль. Стены изгороди подвинулись, отрезав нас от остальной группы.

— Рочио? — закричал я. — Десмонд? Джудит?

Голос слабо отражался от блестящих шипов. Никто не ответил. Они или не слышали нас, или не могли ответить.

— Если они рядом, мы не доберемся до них, стоя на месте, — сказала Приша. — Идем. Нужно двигаться.

— Нельзя просто… Мы даже не знаем, что с ними случилось! — сказал я.

— И мы не можем разрезать эту изгородь и понять, — сказала Приша. — Слушай, все, что делали с нами экзаменаторы… — ее голос задрожал, и она шумно сглотнула. — Они не могли убрать троих по щелчку. Это ничего не проверит. Остальные где-то еще. А мы… Джудит и Рочио были справа, да? Так что будем поворачивать направо. А Джудит настоит, что идти нужно налево. Если пути соединены, мы их найдем.

Мне не нравилась неуверенность в этом плане. Мы не знали, остались ли Рочио и Джудит там, где были, когда я ушел. Мы не знали, где мог быть Десмонд. Мы не знали, могли ли они идти.

Но кое-что мой разум напомнил мне. Я уже повторял это много раз.

Если Рочио могла идти вперед, она шла.

— Финн? — Приша была насторожена.

Я вспомнил, как обнаружил ее, и что она не ответила на вопросы.

— Мы поговорим, — сказала она. — Но не сейчас, хорошо? Давай… по одному за раз. Найдем сначала остальных. Хорошо?

Ничего хорошего. Произошедшее за последние полчаса хорошим не было. На языке все еще была горечь, и этим языком я колдовал…

Я прижал ладонь к лицу. Вдох. Выдох. По шагу за раз. Я преодолею это.

Нам нужно было к остальным. Я уже потратил много времени, стоя там.

— Хорошо, — сказал я.

Мы пошли вперед. Приша держалась возле меня.

— Ты не виноват, — сказала она. — Тебе пришлось это сделать. Нам всем пришлось. Этого хотели экзаменаторы.

— У меня был выбор… Я сделал выбор.

— Они предоставили нам выбор. Другим вариантом было позволить всем умереть.

Я чуть не забыл, что она сделала такой выбор дважды. Я взглянул на нее украдкой. Она сжимала челюсти.

И я должен был сказать:

— Я не виню тебя за то, что ты сделала. С Рочио. Вряд ли она дала бы нам пострадать, но я понимаю, почему ты вмешалась. М-мне жаль, что тебе пришлось.

— Не тебе нужно извиняться за это, — пробормотала она, но ее плечи чуть расслабились.

Поворот заставил нас пойти налево. Мы шли. Несколько минут спустя мы повернули на развилке направо, как и договаривались.

Я услышал голос — слабый, но похожий на Рочио. Я воодушевился. Я поспешил вперед, и Приша схватила меня за руку.

— Стой! — сказала она. — Там… думаю, на пути чары.

Я смотрел на серую землю, темную ограду, и вид не отличался от троп, по которым мы шли раньше. Магия шептала вокруг меня все так же слабо. Я не мог слышать слабые чары, как не могла и Приша.

— Что? — сказал я. — Почему?

— Мне так кажется, — сказала Приша. — Давай вернемся и повернем налево.

— Мы решили идти направо. Иначе мы потеряем остальных.

— Ты можешь мне довериться?

Будь это первый день Экзамена, я бы тут же сказал да. Но это было не так, и Приша вела себя странно дольше, чем я хотел признавать. Я списывал ее команды и странное поведение на стресс, но вдруг уверенность пропала.

Приша скривилась от моих колебаний.

— Слушай, — сказала она. — Я проверю, и мы посмотрим.

Она зашептала в руку и наколдовала деревянный мяч. Он казался маленьким, вряд ли активировал бы ловушку. Но Приша бросила его так, словно знала, куда именно бить.

Мячик отскочил дважды на резиновой земле, а потом ударил по участку, где прилип. Серая поверхность пошла рябью и проглотила мячик.

— Видишь? — сказала Приша. — Идем.

На земле, где пропал мячик, не осталось ни следа, даже вмятины — ничто не указывало, где начиналась или заканчивалась скрытая яма.

Холодок пробежал по моей спине.

— Приша, откуда ты знала?

— Пол странно ощущался. Идем? Я думала, ты спешил найти остальных.

Спешил, но не мог опустить эту тему.

Приша не просто настойчиво толкала нас на каждом новом испытании, да? Она не боялась проверок. Она бросалась на каждое испытание… словно знала заранее. Она защищала экзаменаторов, когда остальные жаловались.

Слова полились из меня раньше, чем я все понял.

— Ты говорила с ними. Экзаменаторы говорили тебе, что искать? Как…

— Ты не хочешь знать, — перебила она. — Обещаю, Финн, ты не захочешь. Мы можем просто опустить это?

Мои мысли уже кипели. Она уходила от нас прошлой ночью, когда я нашел ее в коридоре. Ходила к экзаменаторам? Она уходила и перед испытанием Ираном. За водой, но вернулась не сразу.

И после того, как она спросила Марка насчет его недоверия Конфедам, меньше, чем через час, на него напали часовые, словно кто-то указал им мишень.

Я похолодел. Что я услышал, когда догнал ее в лабиринте?

«Не могу сказать».

— Ты заключила с ними какую-то сделку? — выпалил я. — Ты рассказываешь им о нас, а они помогают тебе пройти Экзамен? Я не могу игнорировать это, При. Что происходит?

— Все не так, — сказала Приша.

Она не давала покоя Рочио. Холодок пробежал по мне. Приша заговорила вдруг о драконе, хоть ей было все равно, когда мы его увидели. Она и сегодня, и раньше требовала от Рочио сражаться быстрее.

Она скрестила руки на груди.

— Боги, Финн, словно ты можешь понять.

— Конечно, я не понимаю! Ты скрываешь это от меня, врешь…

— А что мне сказать? — рявкнула она с такой болью и яростью, что мое горло сжалось. — Кстати, Финн, представитель комитета подошел ко мне и сказал, что я получу место в колледже, если буду докладывать им по время Экзамена, а иначе я буду приглушенной? Конечно, я не дам им подкупить меня? Стоило сказать это до или после того, как ты решил доказать, что не примешь несправедливость?

— При… — мои руки подрагивали по бокам. Я не знал, что с ними делать. Я едва знал, что делать со своим ртом.

— Что бы ты сказал мне? Как смотрел бы на меня? Просто возмущаться, когда ты уже стоишь выше. Никто в Конфеде не заставлял тебя выбирать между попыткой и потерей всего.

— Так… с самого начала… еще до Экзамена ты работала на них?

— Они сказали, что можно только так. Что они сделают меня Чемпионом, пока я буду их слушаться, — она резко рассмеялась. — Конечно, я в этом теперь не уверена, но что мне было делать? Сказать нет и провести остаток жизни позади семьи? Только такой выбор у меня был.

— Что именно тебе сказал комитет?

— Только что они проследят, чтобы я прошла. И они рассказали, как понять, где ловушки, хотя бы мелкие, как та, — она кивнула на яму. — Я не должна говорить другим. Я не должна была остановить тебя.

Я потер лоб.

— И взамен ты «докладывала» про нас.

— Они не всегда могли следить за вами, — сказала она. — Они спрашивали лишь, говорил ли кто-то против Конфедов, были ли ситуации, о которых им стоит знать. Они упомянули пару людей, за кем я должна следить внимательно, и какие темы с ними обсуждать. И все.

Я пытался представить, что сделал бы на ее месте. Как ответил бы, когда единственный шанс жить счастливо означал предательство других магов, которые не заслужили страданий, как и я?

Приша была права: я не мог представить себя полностью на том месте. Я мог понять, как она сделала выбор, когда предательство было теоретическим, а люди — незнакомцами.

Но это не осталось в теории.

— Пара человек, — сказал я. — Марк и Рочио. Потому ты не отстаешь от нее с самого начала.

Приша опустила голову, и это сгодилось как ответ.

— Марк чуть не умер, При! Или умер. Ты рассказала им тот его бред о брате, да? — И они послали стражей за ним. Они устроили ту атаку.

Это было правдой, да? Промывание мозгов. Но если брат Марка стал Чемпионом, то он мог быть на миссии за морем. Конечно, он отдалился от семьи.

— Знаю! — сказала Приша. — Я не понимала… Я не хотела действовать за спинами, но то, что он говорил, было как раз тем, что просили замечать экзаменаторы. Я не знала, как много они слышали. Они могли узнать, что он сказал это, а я не доложила, и это порвало бы сделку. Я не думала, что они так его подставили.

Ее голос оборвался. Она вдохнула.

— Я пыталась поговорить с ними прошлой ночью, но они не послушали меня. Они сказали действовать, как договорились, или принять выжигание. И отослали меня.

Я сглотнул.

— На кого еще ты доложила? Ты… я критиковал Конфедов.

— Знаю, — мрачно сказала она. От моего лица ее губы дрогнули. — Финн, тебе нужно спрашивать? Я не хотела, чтобы ты был тут. Конечно, я ничего про тебя не сказала.

Я все-таки не говорил так, как Марк. Но…

Она смотрела на меня с отчаянием и укором. Я разрывался между гневом на нее и на себя.

Конечно, она умоляла меня покинуть Экзамен. Она уже дала мне преимущество, что я не заслужил. Если бы я сказал то, что она не могла игнорировать, ей пришлось бы решать, бросить меня экзаменаторам или рискнуть будущим, ради которого она уже многое отдала.

— Если бы ты сказала мне…

— Что бы ты сказал? Что бы сделал? Один промах, и экзаменаторы поймут, что я выдала тайну.

Что я сказал ей, когда она сообщила, что идет на Экзамен? Что ей стоило подать апелляцию. Я верил, что правительство не было лишено логики. Я не понимал, что комитет внедрит шпиона в наши ряды.

Если бы она сказала, я бы не понял, как важно было молчать, я мог даже защищать ее. Куда бы это ее привело? Я бы уцелел, а она…

— Теперь ты знаешь, — сказала она. — Мне плевать, если они видят, что я говорила с тобой. Уверена, если бы я не вмешалась в задание Рочио, меня взорвало бы вместе с остальными, и их сделка ничего не значила бы, — она вздохнула. — Можешь думать обо мне, что хочешь, но мы можем хотя бы идти?

Разговор не был завершен, но я не знал, куда он заведет. Боль растекалась в висках. Я потратил свою выносливость, пытаясь спасти мужчину во время проверки.

— Думаю, нам стоит держаться правой стороны, — я был в этом уверен. — Тут есть что-то, кроме той ловушки?

— Не знаю, — сказала Приша. — Насчет крупного… я не знаю о них, как и остальные. Они проверяют и меня.

— Можешь наколдовать мне палку в несколько футов длиной?

Она сделала это без вопросов и отдала мне длинную тонкую трубку с магией. Материал казался хлипким, как картон, но для моей цели сгодится.

Я постучал по земле впереди, серая поверхность устояла, и я пошел вперед, надавил краем трубки впереди. После пары шагов конец вонзился в землю, как мячик до этого. Я вытащил трубку и махнул еще дальше. Земля в паре футов на другой стороне того участка была твердой.

Не так и сложно. Я попятился и прыгнул. Приша — следом. Я сжал ее руку, чтобы она не упала, но сразу отпустил, будто она меня обожгла.

— Дальше поведу я, — сказала она, делая вид, что не заметила. — Я лучше смогу заметить ловушку.

Она обошла меня. А на следующей развилке без возражений свернула направо.

Я шагал, борясь с ужасом и стыдом внутри себя. А потом мысль пронзила меня.

— Рочио? — сказал я. — Ты докладывала на нее?

— Нечего докладывать, — сказала Приша. — Она скрывает мысли, — она оглянулась на меня. — Но не всегда при тебе.

Я напрягся. Рочио не ругала Конфедов при мне. Хуже всего были ее слова про новичков в первую ночь, и Приша тоже это слышала. Она даже пыталась поговорить с Лейси и Джудит, когда они…

Я запнулся, осознав. Она знала. Рочио знала, что экзаменаторы будут следить за нашими словами. Она точно многое держала при себе. Ее брат умер тут. Как она могла не ненавидеть экзаменаторов, а то и весь Конфед?

Я не собирался рассказывать об этом Прише после того, что она мне раскрыла.

— Она тебе сильно нравится, — сказала Приша через миг. Не спросила.

— Да.

Приша молчала несколько шагов. А потом сказала:

— Будь осторожен, хорошо? Круг следит за ней. Не от радости.

Это звучало так глупо от того, кто признался, что может погубить нас, что я чуть не рассмеялся.

Я заметил движение вдали. Фигура появилась в боковом проеме. Надежда охватила меня.

— Рочио? — позвал я, ускоряясь. — Эй!

Рочио стало видно. Она застыла, но расслабилась при виде нас. Десмонд и Джудит догнали ее. Она выглядели неплохо — уставшие, как я, но живые. После всего, что произошло, я считал это чудом.

Рочио скользнула взглядом по Прише и посмотрела на меня. Если она еще злилась из-за вмешательства Приши, то явно решила отложить это. Она слабо улыбнулась мне, и это было светом во мраке эмоций, бьющихся во мне.

— Похоже, мы сможем выйти, — она указала на одну из стен.

Недалеко за изгородью бежевый шпиль тянулся к серому фальшивому небу. Там был выход из лабиринта? Мы почти пришли?

— Лабиринт может милями водить нас, — сказал Десмонд, но в голосе была надежда. Мы поспешили вперед, почти забыв об осторожности.

За следующим поворотом раздалось шипение. Изгородь справа взорвалась десятками густых лоз, металлическими и темно-зелеными, как сами заросли. Они ударили во все стороны.

Я отпрянул, но лозы поймали меня за руки и ноги. Я вырывался, еще больше лоз обвили меня. Некоторые хватали за тело, шуршали по моим рукам и шее, грубые, как наждачная бумага. Другие окружали меня, как клетка.

Лозы подняли меня, сжимая. На миг я вспомнил домик друга у озера, водоросли оплели мою лодыжку, когда я случайно заплыл в них, и меня словно снова тянуло в удушающую тьму воды. Я охнул. Я забился сильнее, смог вырвать из хватки лодыжки и ладонь.

Лозы окружали меня, пока не сковали в воздушном кармане. Они переплелись так плотно, что свет проникал лишь в мелкую щель у моих ног. Я не слышал ни звука снаружи. Остальных тоже поймали?

Я лег на спину, задыхаясь, глядя в брешь. Я был в ловушке, но только одна лоза теперь удерживала меня — тугая петля на левом запястье, как оковы соединяющая меня со стеной клетки.

Цель проверки была понятной. Я должен был выбраться.

Я потянул руку, лоза плотнее притянула запястье к стене, царапая кожу. Просто вырваться не выйдет.

Я подбирал слова и нашел строки, что вызывали расширение. Я прошептал их, думая о своем намерении.

Голова болела от покалывающей магии, и лоза сдавила еще сильнее. Я подавился. Клетка сжалась, и мне пришлось прижать голову к поверхности за собой, чтобы лозы не расцарапали мне нос.

Будет сложно. Мои чары провоцировали лозы. Если петля на руке затянется сильнее, она сломает мне запястье. Так ловушка раздавит мое тело.

Я снова дышал быстрее, воздух обжигал грудь. Брешь света у ног все еще была открыта, и я видел мир снаружи. Это было ближе всего к побегу. Можно было как-то пролезть туда? Придется опуститься, если я хотел проверить.

Я сосредоточился на дыхании. Все по порядку. Я начал со знакомого.

Мне нужно было сперва освободить руку.

Я повернул голову к запястью. Кожа под лозой была красной. Боль пронзала мышцы, и я закрыл глаза.

Я не мог вырваться, магия только все ухудшила бы. Какие варианты оставались?

Я вспомнил слова Рочио, что она сказала утром:

«Важна не только магия», — я остался для Экзамена, потому что верил, что могу внести лепту, даже если не сильными чарами. Я выжил в проверке с иллюзиями без магии, просто замечая детали.

Я говорил Джудит, что это было ценно — не то, как ты это сделал, а то, что ты нашел выход. Если я мог разгадать головоломку Экзамена, отыскав изъяны в их ловушках, а не используя магию, то… так тому и быть. Я не буду гордиться, но выживу.

Что я мог тут использовать? Тело почти не могло двигаться, кроме левой ладони. Одежда была выбрана для удобства, а не пользы. Прут Марго был в кармане, и это было бы отлично, но лозы вокруг меня не были органическими, они были с металлическими шипами.

Органическое. Я замер. Я увидел перед глазами Джудит, выходящую из теней с кровью, капающей с ее ладони, нож был в другой руке. Мы использовали все, что было под рукой.

Если я не мог расширить петлю на запястье, нужно было сузить руку.

Желудок сжался от мысли. Я заставил себя сунуть пальцы в карман и вытащить прут. От мелкого движения клетка сжалась. Я скривился. Еще медленнее я подтянул руку к груди, прут оказался на уровне моей левой ладони.

Горечь подступила к горлу. Я стиснул зубы.

Чем был большой палец? Разве его можно было сравнить с жертвами всех вокруг меня в Экзамене и жизнях до этого?

Марго говорила не мешкать, если прут мог спасти мне жизнь. Лучше вредить себе, чем кому-то еще.

Я открыл крышку и направил иглу к изгибу плоти под моим большим пальцем. Мышцы напряглись, сердце колотилось в ожидании, а не от боли. Мне нужно двигаться быстро, как только я освобожу руку.

Я приготовился, нажал на прут снизу и вонзил иглу.

Чары прута рвали мою плоть, обжигая, и все нервы в ладони кричали. Вопль вырвался из моего горла. Я отдернул прут, и моя левая ладонь выскользнула, ее часть была в крови, бесполезной. Она вылетела из петли с хлюпаньем, от которого мне стало еще хуже. Кровь струйкой текла по моей руке, боль не унималась.

Лозы дрожали вокруг меня. Моя футболка рвалась, я толкался к бреши со стоном. Я сунул в нее здоровую руку, бросил прут и толкнул себя изо всех сил локтем. Лозы сопротивлялись, но на миг брешь стала шире, и я смог протиснуть туда голову и плечи.

Извиваясь, вскрикивая, когда лозы сдавливали ребра, я оттолкнулся снова. Что-то хрустнуло в боку, и тело вывалилось. Я ударился о землю рядом с прутом, прижимая искалеченную ладонь к животу, пропитывая футболку теплой кровью.

ГЛАВА ДВАДЦАТАЯ

Рочио

Когда лозы изгороди обвили меня, сразу захотелось отбиваться. Я дернула рукой, и присутствие в магии охватило меня от головы до пят так тревожно, что я застыла. Я лежала без движения, темные нити обвивали меня как коконом, и я кривилась, когда их грубая поверхность царапала мою кожу.

Лозы обвили мои запястья и лодыжки. Присутствие держалось, а я с ним подавляла смятение. Оно словно просило меня подождать. Оно уже помогало мне раньше.

Я дышала неглубоко в сужающемся пространстве. Другие звуки пропали. Я подумала о коридорах школы Бруклина, о моментах, когда я застывала у шкафчика или двери, а мимо проходили дети, что издевались надо мной, и я мысленно умоляла их не замечать меня.

Последние лозы встали на место. Ловушка перестала двигаться, ее стены были прочными, но у ног осталась небольшая брешь. Около фута осталось надо мной и по бокам. Присутствие расслабилось в тишине. Я не шевелилась.

Паника грызла меня, но лозы не ранили меня, пока я просто лежала. Может, выбираться из этой ловушки нужно медленно и осторожно.

Я немного повернула правое запястье. Обрубок мизинца обожгло, когда я задела им отростки, но петля не пошевелилась. Она едва задевала мою кожу.

Осторожно, будто применяя хрупкое заклинание, я сжала оставшиеся пальцы вместе, сужая ладонь, и вытащила руку из петли. Я задела лозу костяшками, и петля сжалась, но я уже не была в ней. Я убрала руку, петля крепко стянулась.

Стену вокруг меня немного сдавило. Мое сердце трепетало. О. Из-за этого тоже стоило переживать.

Вытащить левую ладонь было проще. Я чуть поправила равновесие и осторожно вытянула ее. Я снова задела лозу костяшками, но была готова. Пространство вокруг сжалось, но я не вздрогнула. Я потеряла всего пару дюймов. Еще оставалось место.

Я посмотрела на ноги. Кроссовки были проблемой. Придется их снять, а для этого нужно было развязать их.

Я открыла рот, чтобы развязать узел магией, но присутствие ударило меня по лицу, словно накрывая его ладонью. Я сжала губы, и ощущение угасло.

Я не могла колдовать? Ладно, справимся простым методом.

Я не могла сесть в этой ловушке, но это вряд ли было хорошей идеей. Вместо этого я сгибалась в талии, при этом подвигаясь вбок.

Я задела плечом выступ на «полу», и стены сдвинулись еще на дюйм. После этого я двигалась еще медленнее. Наконец, мои пальцы задели верх кроссовок.

Я подергала за шнурки и ослабила их, насколько осмелилась. Чтобы снять их, придется много извиваться, что не было умным решением, но мне хватило бы, если бы они слетели, когда я потяну ногу.

Я потянулась чуть дальше, мышцы живота напряглись, и я повторила процесс с другой кроссовкой. Я обмякла на миг. Пот покрывал лоб и стекал по шее.

Я лежала без движения, а лозы сжались еще на дюйм. Время было на исходе.

Я расслабила левую ногу и потянула ее, намереваясь рискнуть. Пятка выскользнула из кроссовки. Кроссовка врезалась в петлю, и она сжалась, пока я вытаскивала пальцы ног. Ступня болела, когда я обмякла.

Еще одна. Легкотня. Ха!

После четырех дней постоянного колдовства борьба с лозами реально утомила меня. Я представила, как говорю это Финну, и как он смеется и говорит, что мне нужно поработать над укрощением растений.

Я напряженно улыбнулась, но боль в груди росла. Он и остальные, скорее всего, тоже в такой ловушке. Я не могла им помочь, пока не выберусь сама.

Я потянула другую ногу. В этот раз я смогла вытащить ногу осторожнее, лишь чуть задев петлю кроссовкой, но к тому времени все пространство вокруг меня сжалось еще на пару дюймов. Потолок уже почти задевал мой лоб. Я сглотнула.

Брешь света не стала меньше, но ее небольшой размер все равно беспокоил меня. Я отодвинула ноги и потянулась к бреши. Каждый нерв просил меня броситься туда, но мне все это время помогали осторожность и медленность.

Я подвинула ладонь к бреши и проверила гибкость края, легонько надавив ладонью. Лишь немного, чтобы мне хватило смелости давить, когда я просуну туда голову.

Серое небо сверху еще никогда так не радовало. Я вытащила всю руку и потянула тело — и лозу стали сжиматься вокруг меня с дрожью. Ужас пронзил меня. Я бросилась вперед изо всех сил, склонилась и полетела вниз. Брешь закрылась, успев задеть пальцы моих ног.

Моя спина ударилась о землю. Я перекатилась и отползла.

Я повернулась, и мой рот раскрылся. Искусственные лозы нависали над тропой выше изгороди, и они тянулись из разросшегося дерева на десять футов в ширину. Коконы из лоз свисали местами, как жуткие плоды.

От звука шумного дыхания я опустила взгляд на единственную фигуру вне ловушки.

Финн сжался в нескольких футах от меня на дороге, лицо было вытянутым, плечи — напряженными. Он оторвал кусок ткани от штанины и плотно обматывал ладонь. Красноватое пятно уже пропитало ткань, и передняя часть его футболки была в крови.

Ужас душил меня. Я побежала к нему, спотыкаясь о свои ноги. Он вскинул голову после нескольких моих шагов, в глазах была боль, и я поняла, что он даже не слышал, как я вывалилась из своей ловушки. Мои глаза заполнил жар, но то были не просто слезы, а и гнев.

Что они с ним сделали? Что Конфеды сделали с моим находчивым юношей с улыбкой?

— Я в порядке, — прохрипел он и рывком поднялся на ноги.

Я заморгала. Конечно, он так говорил, хоть на его одежде крови было больше, чем в теле.

— Нет. Ты…

Финн махнул на чудовищное дерево, прижимая другую руку к животу.

— Нужно всех вытащить. Я не знаю, сколько времени у них осталось.

Он был прав. Он сам выглядел как смерть, но был живым и стоял своими силами. Как только мы освободим остальных, я исцелю его, нравится ему это или нет.

Я не слышала никого, кроме себя, пока была в ловушке. Теперь было слышно слабые звуки дискомфорта — резкий вдох, кряхтение, скуление.

— Десмонд? — закричала я. — Джудит?

Никто не ответил. Может, внутрь звук не попадал. Мы слышали их борьбу, а они даже не могли получить надежду, что мы пытаемся спасти их. Экзаменаторы были гадкими.

Ругательство вырвалось из кокона рядом с нами. Лозы зашевелились в ответ. Мы поспешили туда.

Брешь между лоз была в нижней часть кокона, в нескольких футах над моей головой.

— При! — закричал Финн.

Я подняла руки к бреши, но не могла дотянуться.

— Las nubes se levantan, — прошептала я земле, чтобы она подбросила меня — я еще не закончила, а пара лоз от большого ствола бросилась ко мне. Одна впилась в мою голень, но я отпрянула и вырвалась. Финн отскочил в сторону.

— Им не понравилось, когда я пытался колдовать, — сказал он.

Лозы били по воздуху, ничего не схватили и отступили в общую массу.

Финн снова шагнул вперед.

— Вот, — сказал он. — Используй меня.

Он встал на колени, уперся в землю здоровой рукой, и махнул мне забираться на его спину. Кровь текла из его грубой повязки.

Моя решимость рушилась.

— Уверен…

— Я справлюсь, — сказал он, повторяя жест. — Нам нужно вытащить их.

Я не забиралась на чью-то спину с тех пор, как папа катал меня в детстве. Я как можно осторожнее опустила ноги ниже плеч Финна и постаралась не замечать, как он скривился, приняв мой вес. Чем быстрее я это сделаю, тем быстрее слезу с него.

— Приша? — сказала я, пытаясь заглянуть в брешь в лозах. В коконе было слишком темно, чтобы я могла разглядеть ее, но я слышала, как быстро она дышала.

Я осторожно просунула ладонь в брешь, не касаясь поверхности, и чуть помахала.

— Эй, — тихо сказала Приша. Лозы вокруг нее сжались на дюйм, но ее пальцы сжали мои. — Я не знаю, как вылезти. Когда я двигаюсь…

— Я выпущу тебя, если оттолкнешься, — сказала я. — Но нужно быть быстрой. Ты свободна?

— Да, — сказала она. — Тут тесно. Вряд ли я смогу «быстро».

Я подняла другую руку.

— Я помогу. Станет только теснее. Готова?

Она сжала мои ладони в ответ. Вместе мы толкали брешь. Она поддалась, и я потащила Пришу за руки изо всех сил.

Приша вылетела, сбив меня. Мы упали на землю рядом с Финном. Я ударилась локтем, но тут же вскочила. Я не хотела думать о дополнительном вреде для ран на спине.

Финн поймал взгляд Приши на его ладонь, пока он выпрямлялся, его выражение лишилось эмоций.

— Все в порядке! — сказал он. — Нам нужно помочь еще двоим.

Кто-то рыдал, и я поняла, что это была Джудит.

— Мы идем! — сказала я, расхаживая под оставшимися коконами. Их было много, и не было ясно, где именно наши ребята. — Нужно только найти тебя.

Она не ответила. Она не слышала нас. Со сломанной рукой она не могла вырваться сама. Мы бы так не смогли.

Приша указала на точку справа, рука Десмонда торчала из кокона лоз в паре футов над землей. Он уже выбирался. Мы побежали к нему, и он упал в наши руки со стоном, который не смог подавить. Кожа его руку и лица была в темных ссадинах. Брешь поймала его за левую лодыжку.

Десмонд ударил по лозе и закричал, когда она сжалась сильнее. Его нога застряла ниже косточки. Лозы сдавили сильнее, и его лодыжка ужасно захрустела.

Финн дернул его за плечи, и Десмонд вывалился. Мы усадили его на землю, он вытянул ноги. Его ступня торчала под таким углом, что мне стало не по себе.

— Прости, — хрипло сказал Финн, Десмонд согнулся, они оба дрожали. — Еще миг, и оно раздавило бы твою ногу.

Десмонд лишь кивнул, сжимая губы.

— Не колдуй! — предупредила я, но ему было так больно, что вряд ли он даже думал о таком.

Крик пронзил воздух.

— Нет! — закричала Джудит. — Прошу, хватит. Нет! — ее голос оборвался.

Я вскочила, замерев рядом с Десмондом. Где она? Выше и левее? Я отошла, пытаясь не слышать резкое биение своего сердца.

— Джудит! — позвала я, хоть и знала, что она меня не услышит.

— Помогите! — хрипела она. — Пожалуйста. Я сдаюсь. Выжигайте меня! Плевать. Только пусть это прекратится.

Ее последнее слово оборвал треск, схожий с хрустом лодыжки Десмонда, раздался отчаянный стон.

— Замри! — заорала я, горло болело. — Тихо! Мы пытаемся тебя забрать!

Вот. Кокон почти на вершине массы… я не дотянулась бы, даже встав кому-то на плечи.

Джудит завизжала снова. Я бросилась к сплетенному стволу «дерева». Пальцы нашли опору на выступающих лозах, но лишь на пару секунд, и они атаковали меня. Одна обвила мой локоть, другая ударила по талии. Они отпустили, когда Финн и Приша оттащили меня.

Лозы поползли вперед. Мы с Пришей подняли Десмонда и закинули его руки нам на плечи. Мы побежали с Финном. За шипением лоз и топотом наших ног я все еще слышала Джудит. Она уже не говорила, только издавала невнятные звуки боли.

— Нужно ей помочь, — сказала я. Я обещала. Я не могла подвести еще раз. Я не могла позволить экзаменаторам победить.

Но, когда я отпустила Десмонда, чтобы вернуться, вся масса лоз двигалась, устремляясь за нами. Несколько отростков ударили так близко, что край расцарапала мне щеку.

Мы отшатнулись, Финн сжал мое плечо. Приша прижимала руку к спине Десмонда, чтобы он не наступал на сломанную лодыжку.

— Вы ее не слышали? — закричала я небу и экзаменаторам, где бы они ни были. — Она хочет уйти! Вы не можете просто…!

Еще удар лоз задел меня, попав по груди. Я отшатнулась, врезалась в Финна. Он притянул меня к себе и обвил рукой талию.

Визг Джудит стал бульканьем.

Мои мышцы напряглись от желания бежать к ней, и хватка Финна стала крепче. Он склонился ко мне, его сердце колотилось о мою спину.

— Мы должны помочь ей, — сказала я тонким голосом. Каким был смысл всего моего обучения и всех умений, если я этого не могла?

— Знаю, — Финн вдохнул с дрожью. — Я доверяю тебе. Скажи, что есть шанс, что ты видишь способ, и я тебя поддержу.

Хорошо бы. Я верила ему. Он видел, как неправильно поступали Конфеды, направив нас сюда и ударив по нам беспощадной и жестокой магией. Может, мы выросли по разные стороны города, среди старой и новой магии, но в тот миг мы ощущали одинаковый страх, и Финн пошел бы так же далеко, как я, чтобы преодолеть его.

Но я смотрела на корчащиеся лозы со слезами на глазах. Я знала, что у нас не было надежды на спасение Джудит. Я не знала, можно ли ещё было ее спасти.

Я прижалась к нему, волна лоз полетела к нам.

— Финн! — закричала Приша.

Он схватил меня за руку, но ему не пришлось тянуть меня. Хоть совесть кусала меня за пятки, я побежала.

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ПЕРВАЯ

Финн

Если я думал, что экзаменаторам не хватало чувства юмора, то это впечатление чуть изменилось, когда мы повернули за первый угол, оставляя лозы и девушку, застрявшую в них, и увидели конец лабиринта меньше, чем в тридцати футах. Изгородь пропадала, и земля тянулась дальше, открытая и без угроз.

Мы были в минуте от безопасности, Джудит была в минуте от выживания.

Это было садистской шуткой. Я представил, как экзаменатор Ланкастер смотрит на нас на экране, перебирая серебристые волосы и ухмыляясь, и захотел ударить кого-то и беспомощно упасть.

Я ничего этого не сделал. Острые осколки агонии пронзали мою искалеченную ладонь, и тупая боль в боку превращалась в уколы, если я вдыхал слишком глубоко, но даже сквозь туман боли я знал, что полученная безопасность была относительной. Экзамен еще не закончился.

Пространство, куда мы вышли, было большим кругом, может, в милю в диаметре, окруженным темной изгородью. Земля из серой стала желтовато-коричневой, зернистой, напоминала песок. Фальшивое небо над нами источало бледно-желтое сияние. Небольшие дюны рябили слева. Около десятка узких шпилей бежевого «камня» были рассеяны по остальной долине. На их вершинах и боках выпирали гладкие платформы, похожие на диски.

Самый высокий шпиль стоял по центру, и с одной огромной платформой на вершине он напоминал большой худой гриб. Он поднимался на тридцать футов над землей. Фонтан лился каскадом по его боку в сияющий пруд у подножия.

Горло кололо. Сколько часов я не пил воду?

Десмонд опустился на землю. Он опустил ладони на сломанную лодыжку, кривясь.

— Я могу помочь? — спросила Рочио. Желание услышать да, получить шанс что-то исправить ощущалось от ее напряженного тела. Крики Джудит еще звенели в моей голове.

— У тебя есть медицинское образование? — спросил Десмонд. Она опустила голову, и он мягче добавил. — Думаю, лучше просто заморозить это. Я смогу. Надеюсь, в конце нас будут ждать магимедики, — он не выдавал тревоги, что не попадет в число тех, кто сделал это, но его взгляд был пустым. Сколько боли он испытывал?

Он склонился для колдовства, и я посмотрел на свою самую заметную рану. Хорошо, что я выбрал штаны из натуральной ткани, которую мог пронзить рассеивающий прут. Полоска ткани на руке замедлила поток крови, пока я не пролепетал чары, что закрыли пульсирующую артерию.

Я не нашел сил на сосуды поменьше. На повязке уже засыхала кровь. Лишь боги знали, продержится ли моя работа над артерией, учитывая, в каком состоянии я колдовал.

При мысли о попытке запечатать ее тщательнее, голова заболела сильнее. Может, падение было неплохой идеей. Земля казалась довольно уютной.

— Финн, — сказала Приша.

Тревога в ее голосе разбудила меня. Я раскачивался.

Рочио поймала мое предплечье. Она осмотрела мою ладонь, сжала мою руку сильнее.

— Твой большой палец, — сказала она. — Это сделала с тобой ловушка?

Я рассмеялся с дрожью.

— Я сделал это, чтобы выбраться из ловушки. Это казалось лучшим вариантом, — я кивнул на ее правую ладонь, на обрубок мизинца. — Мы теперь в чем-то схожи.

Она покачала головой от моей шутки. Ее большой палец проверил край самодельной перевязи, и я напрягся от мысли, что она увидит кошмар раны.

— Вряд ли стоит убирать ткань, — сказал я. — Я пытался запечатать худшее, но… было сложно сосредоточиться. Может не выдержать. И я уже потерял больше крови, чем хотелось бы.

Спина футболки Рочио и повязанная полоска на ее груди были в брызгах крови после того, как я оттащил ее от тех лоз — от моей футболки, теперь жутко прилипшей к телу. Металлический запах лавки мясника наполнял воздух. Я сглотнул.

— Я могу зачаровать ткань, — сказала Рочио. — Это будет проще, чем работать с раной напрямую. Может, удастся соединить ткань с кожей и сделать ее тверже, чтобы остановить кровотечение.

Она нахмурилась. Тревога на ее лице сменилась сосредоточенностью. Она пропела несколько строк.

Ткань покалывала на моей руке. Боль обожгла запястье, и я вздрогнул. Холодный бальзам хлынул на меня через миг, напоминая о чарах от головной боли, что она применила на мне два дня назад.

Она отпустила. Ладонь все еще болела, но теперь умеренно.

— Где-то еще болит? — спросила Приша.

Голова и грудь все еще болели, но это можно было вытерпеть.

— Ничего серьезного, — сказал я и добавил Рочио. — Спасибо.

Приша поджала губы, словно не верила, но не ей было обвинять меня во лжи.

Я указал на фонтан здоровой рукой.

— Я бы не отказался попить.

— И я, — сказал Десмонд и поднялся на ноги.

Рочио подставила ему плечо, и он поковылял с нами к центральному шпилю.

— Мы тут не одни, — отметила Приша.

Я проследил за ее взглядом. Пара фигур шла по низким дюнам. Через миг я заметил девушку, хромающую из одного из небольших шпилей к черному строению рядом с ним. Строение было несколькими стенами, склоненными так сильно, что ей пришлось входить ползком.

— Интересно, сколько еще добралось так далеко, — тихо сказала Рочио.

Мы приближались к центральному шпилю, и темные ямки появились на нем. Поручни? Но мое внимание привлекла струя воды, что лилась в пруд, достаточно широкий, чтобы я мог в нем лечь. Два крана на уровне плеча торчали из шпиля чуть в стороне от пруда.

Мы дошли до шпиля, и я подошел к ближайшему и помахал ладонью под ним. Вода зашумела, брызнула на уже влажную землю и потекла в канал, что вел к пруду.

Я пил из ладони, пока в горле не перестало першить, а потом уступил место Прише.

Она попила, вытерла рот рукавом и посмотрела наверх.

— Как думаешь, что в тех мешках?

Кольцо мешков висело по краю платформы в тридцати футах над нами. Они были неровными, словно набитыми. Платформа была слишком широкой, чтобы до них можно было достать со ствола, Но наверху колонн поручней были квадратные отверстия.

— Нужно хотя бы проверить. Осторожно, — Рочио коснулась одной из зарубок на боку шпиля, проверила ее и стала взбираться.

Десмонд не мог забраться с его лодыжкой, опустился у пруда. Я хотел сдвинуться, но боль в ребрах удерживала меня на месте.

— Подожди здесь, — сказала мне Приша. — Будет хуже, если ты упадешь и расшибешь голову.

Она говорила правильно, в стиле Приши, но я все еще не мог смотреть ей в лицо без тревоги.

— Будьте осторожны, — сказал я. — И если наверху будет что-нибудь хорошее, приберегите и для нас.

Она полезла за Рочио. Я сел возле Десмонда и смотрел на пустыню.

— «На земле Мордора, где лежат тени», — мрачно протянул Десмонд. — Я бы сейчас не отказался от зачарованного кольца, проклятого или нет.

Рочио и Приша пропали за люками платформы. Один из мешков над нами дрогнул, и девушки подняли его. Последовал радостный вопль.

— Осторожно внизу! — закричала Приша и бросила мешок нам. Я вскочил, мешок упал справа от меня, и из него высыпалось немного содержимого: зерновые батончики, груши и завернутый сандвич.

Другая боль сдавила мой живот. Я схватил еду и подтащил мешок к Десмонду.

Следующие несколько минут прошли под шорох упаковки. Я проглотил бутерброд с ветчиной и сыром и съел половину груши, когда голод во мне утих достаточно, чтобы я подумал не только об его утолении. Голова чуть прояснилась, боль стала меньше стучать по лбу.

Кровавый запах моей испорченной футболки заполнил мой нос, я вдохнул, и меня чуть не стошнило всем, что я только что съел. Стоило подумать об этом.

Я встал, а Приша выбралась из люка и начала спускаться. Рочио появилась через миг. Они несли сумки, привязанные к их плечам за шнурки.

Я прошел к крану и сунул футболку под него. Вода текла по зачарованной перевязи на моей ладони, но промочила ткань футболки, холодила кожу. Алые струйки попадали в пруд.

Когда девушки спустились к нам, я уже меньше напоминал жертву из фильма ужасов. Пятно осталось на голубой ткани, но это мог быть томатный сок, если не знать правды. Я умылся, чтобы взбодриться, и отошел. Мы собрались вокруг Десмонда, и девушки бросили мешки.

— Они кормят нас, дают шанс отдохнуть, а потом бьют, — сказала Рочио. — Так было до этого, — она смотрела на шпили, на черные лачуги между ними и темную линию изгороди.

— Они всегда давали нам хоть часть ночи между этапами, — сказала Приша. — Но кто знает, как будет теперь?

— Я не удивился бы ничему, — сказал Десмонд. — Они доказали слова Джудит, да?

Я посмотрел на него.

— О чем ты?

— Ее слова, — сказал он, махнув рукой, и это не совпадало с беспечным тоном. — Что они хотят увидеть, как сильно могут надавить на нас.

Ужас поднимался во мне. Я забыл слова Джудит до проверки, в которой нам пришлось убивать людей. Она ругала комитет Экзамена и Конфедов…

И через пару часов Экзамен убил ее. Даже быстрее, чем Марка.

Когда я подслушал Пришу, она заявляла, что не могла ничего добавить. К чему добавить? Наверное, она успела повторить одну из фраз Джудит до моего появления.

Приша напряглась, поймав мой взгляд.

— Что ты сказала? — выдавил я. — До того, как я тебя нашел. Что ты сказала?

— Финн, — сказала она, — мы все были в той ловушке.

Но клетка Джудит была дальше всех, могла сжиматься быстрее наших. Экзаменаторы могли сделать вид, что она просто не справилась, хоть они и не давали ей шанса выжить.

Рочио хмуро посмотрела на меня, а потом на Пришу.

— Что происходит?

Я не мог поведать остальным жуткую тайну Приши. Не мне это рассказывать. Это был ее выбор.

Она не отрицала, что говорила о Джудит. Она что-то им рассказала.

Я не мог обвинять ее при всех, но и смотреть на нее не мог. Я не мог терпеть ее тут, говорящую с Рочио, словно она не ждала, пока та скажет не ту фразу. Мы все были на взводе, так что уже не были осторожны.

— Тебе нужно уйти, — выпалил я. — На ночь. Переждать в другом месте. Так будет лучше для всех.

— Что? — сказала Рочио. — Нет! Нужно держаться вместе.

Приша склонила голову.

— Все хорошо, — сказала она. — Финн прав.

— Если мы разделимся, не стоит хоть остаться парами? — Десмонд хмурился.

— Возможно, — сказала Приша. — Хочешь поискать место, где посидишь со мной? Только пообещай, что будешь болтать на простые темы.

Она взглянула на меня с обещанием и мольбой.

Ох, конечно, я не хотел, чтобы она оказалась одна посреди… того, что могли тут проверять.

Экзаменаторы не просили ее давить на Десмонда. Она сказала ему говорить на простые темы. Но она могла навредить Рочио.

Я знал, что она не хотела вредить, но знал, что даже после случившегося с Марком она отдала жизнь Джудит, чтобы защитить ее «сделку».

— Хорошо, — сказала я. Рочио издала невольный звук, и я добавил. — Мы останемся в поле зрения друг друга. Мы сможем так видеть больше. Если что-то странное заметите, кричите.

Приша помогла Десмонду встать, и они ушли к одной из черных лачуг. Я не хотел оставаться в центре. Так я ощущал себя уязвимее.

— Можно пойти туда, — я указал на шпиль в пятидесяти футах правее от Приши и Десмонда. Там были две платформы, одна почти посередине, а другая — наверху: небольшое укрытие, а еще свысока было больше видно. — Если ты не против?

Рочио все еще хмурилась.

— Что у тебя и Приши? И не говори «Ничего». Думаешь, она сказала что-то Джудит, и это сломило ее?

— Не так, — сказал я. — Не совсем. Я… — слышали ли нас сейчас экзаменаторы? Не было ясно, когда они следили, а когда — нет. От мысли, что я все расскажу, было не по себе. — Все сложно. Просто следи за своими словами при ней, хорошо?

За ней пара только прибывших шла к пруду. Кэллам мог прятаться. Или Лейси. Я протянул руку к Рочио.

— Ты мне доверяешь?

Она мгновение колебалась. А потом забрала оставшийся мешок и пошла со мной.

Мы пошли по зернистой земле к выбранному мной шпилю. Нижняя платформа была в паре футов над моей головой. Рочио закинула мешок на плечо и забралась по выступам. Она протянула руки, чтобы помочь мне. Я скривился, когда резко сел.

Рочио прошла по платформе.

— Я не видела Лейси, хоть она пошла вперед нас.

— Она могла выбрать другой путь по лабиринту, — сказал я. А еще лабиринт мог проглотить ее, как сделал с Джудит.

Рочио села, свесила ноги с края платформы. Она опустила голову.

— Ты в порядке? — спросил я.

— Да, — сказала она, — и нет. Не совсем. Сегодня умерло слишком много людей.

Я провел ладонью по губам, во рту вдруг пересохло.

— Любая смерть — это уже слишком много.

— Да, — она издала смешок. — Я думала, если буду стараться, смогу сделать так, что мы все пройдем Экзамен, не пострадав. Думаю, это было глупо.

— Нет. Но это не ты виновата, а они, — я не знал, нужно ли уточнять, кем были «они».

— Просто… я не хочу быть тем магом, какими они пытаются нас сделать, — сказала Рочио. — Я не хочу быть такой личностью, какой они пытаются меня сделать. Но, что бы я ни делала, я проигрываю.

— Пока ты — это ты, ты не проиграла, — сказал я. — Думаю… потрясающе, что ты пыталась найти другой способ. Они не предлагали нам хорошие варианты, а ты пыталась сделать свой. Это потрясает больше твоего дракона.

Она взглянула на меня с нечитаемым выражением.

— Ты веришь в это?

— Да.

Она повернулась к пейзажу. Ветерок холодил мою мокрую футболку. Ткань прилипла к коже, и это было так же противно, как и когда она была в крови. Вода пропитала мои штаны. Я дрожал.

Никого не было неподалеку. Даже Приша и Десмонд пропали из виду в выбранной ими лачуге.

— Я выжму футболку, — сказал я. — Не смотри, иначе ослепнешь от моего поразительного тела.

Левая ладонь не работала, боль была в боку, когда я поднял руку, и снять футболку оказалось сложнее, чем я думал. Но я смог стянуть ее через голову и сел на краю платформы. Поверхность была гладкой, почти шелковистой, словно из слоновьей кости.

Я выжал ткань, и там было не меньше пары чашек воды. Футболка не стала сухой, но была влажной, а не мокрой. Я тряхнул ее и зашипел от боли в груди.

Рочио испуганно вдохнула за мной.

— Что с тобой случилось? — сказала она.

Я опустил взгляд. Да, было плохо. Синяки чернели на коже от левой подмышки почти до живота.

Я попытался рассмеяться, но стало только больнее.

— Безумные лозы пытались раздавить меня, — сказал я, стараясь звучать бодро. — Они решили поломать мне пару ребер, пока я выбирался.

— И ты молчал.

— Рука беспокоила меня сильнее.

— Финн… — она замерла у моего плеча, ее голос стал тише. — Можно?

Если бы я не страдал от боли, я бы обрадовался тому, что девушка, что мне нравится, спрашивает разрешения коснуться моего полуобнаженного тела. Но сейчас я смог лишь отодвинуться от края, чтобы не сорваться.

— Не стесняйся.

Рочио опустилась у моей спины. Ее ладони замерли над синяками. А потом осторожно, едва ощутимо, она опустила руку на мою кожу. Она прошептала чары.

— Они не сломаны, — сказала она. — Просто треснули.

— Это уже что-то.

— Peor es nada, — прошептала она. — Да.

Она снова заговорила тихо и переливчато, как когда успокаивала мою головную боль, и когда помогала с рукой. Слова звучали как колыбельная, успокаивали нервы. Боль утихала. Я вдохнул, и кололо уже меньше.

Рочио отклонилась, и атмосфера изменилась. Я сжал футболку, подозревая, что, если попытаюсь ее надеть, она настоит на помощи. Что смутит больше: вытерпеть это или сидеть без футболки? Вряд ли вид моего тела был неприятным. В Академии у нас была постоянно физкультура, где говорили, что слабое тело хранит слабый разум, но…

Ее пальцы задели мою спину справа и скользнули над целыми мышцами. Я затаил дыхание от тепла, что вызывало ее прикосновение. А потом оно пропало.

— Прости, — сказала она. — Я не хотела…

— Ты не навредила, — быстро сказал я. — Было приятно, — мое лицо пылало от моих последних слов. Я искал, что еще сказать, боясь повернуться и увидеть ее лицо.

А потом ее ладонь легла на мою спину ниже лопатки. Она оставила руку там, мягкий вес ее ладони и пальцев. Мое сердце колотилось так, что она могла ощущать его под кожей.

— Ты скрыл еще какие-нибудь раны? — спросила она, словно это был нормальный разговор.

Я покачал головой.

— Ты обнаружила все.

— Ты заставил меня встать на тебя, чтобы достать Пришу, когда у тебя были треснувшими ребра. Ты вытащил Десмонда из ловушки.

— Хочешь сказать, что у меня были не самые умные решения.

— Нет. Просто ты тоже потрясающий.

Ее слова отозвались во мне другим теплом, которое заставило меня спросить:

— Так ты выделишь на меня время, когда мы вернемся в реальность?

— Думаю, это я должна такое спрашивать.

— Что? — моргнул я. — Почему?

Ее ладонь дрогнула на моей спине.

— Серьезно? Разве в той твоей жизни есть место для девчонки с уличной магией?

Я повернулся, хоть это убрало ее прикосновение. Мне нужно было видеть ее лицо.

— Не называй себя так.

Она смотрела на меня, не злясь или расстраиваясь, просто смирившись. И от этого было хуже, чем если бы она была расстроена.

— Это не мои слова. Так увидят люди, если я окажусь у тебя на крыльце, да? Что подумают твоя семья, друзья и соседи?

— Нет, — сказал я. — Папа… сестра…

Я замолк. Я хотел рассказать ей, как мой папа боролся с Кругом, чтобы такие маги, как она, имели шанс на будущее с магией. Как моя сестра бросила наш клан старой магии и осталась с простаками, и как они бы уважали Рочио за ее способности. Но все друзья, которых родители звали на ужины, явно не любили новую магию, хоть папа упоминал коллег с новой магией. А Марго общалась только с ребятами старой магии, с теми, кто бунтовал.

Я не хотел говорить то, в чем не было уверен.

— Не знаю, — вяло закончил я. — Вряд ли все так сделают. Но я не знаю.

Рочио пожала плечами и стала отворачиваться. Наш миг был готов разбиться, если я не поймаю ее.

Я сжал ее запястье.

— Рочио, — она оглянулась, и я продолжил. — Я — недоразумение, а не маг, постоянно спотыкающийся из-за этого. Но то, что ты сказала, не то, что я вижу. И никогда таким не было.

Боль в боку стала сильнее от поворота, но я удерживал ее взгляд. Ее рот приоткрылся, словно она не знала, улыбаться или поджать губы.

— Я не вижу недоразумения, — сказала она. — Хорошо?

— Хорошо, — мой голос вдруг стал хриплым.

Рочио попыталась встать, и я отпустил ее руку. Она подняла голову. Фальшивое небо из желтого становилось оранжевым. Длинные тени упали от шпилей в кольцо.

— Думаю, нужно отдохнуть, — сказала она. — Я создам щит, чтобы мы узнали, когда кто-то подойдет. Кто знает, сколько экзаменаторы дали нам до следующей проверки.

Я тоже встал, надел футболку через голову, действуя осторожно. Просовывая руки в рукава, я смотрел, как Рочио колдует.

Она сосредоточилась. Ее пальцы двигались в воздухе уверенно, словно она направляла свое намерение, воплощая его. Дрожь в воздухе вокруг меня чуть усилился. Она расслабилась, опустила руки. Ветерок отбросил ее волосы, и я видел лишь, как она красива.

Рочио повернулась и поймала мой взгляд.

— Что?

— Ты колдуешь как художник, — честно сказал я. — Это красиво.

Она покраснела, опустила взгляд на свои сцепленные ладони.

— Я уже не в смятении, — сказала она.

Мой пульс сбивался. На миг я забыл, как двигаться. А потом пересек короткое расстояние между нами, коснулся ее щеки, как пытался сделать раньше. В этот раз Рочио прильнула к моей руке. И было естественно опуститься к ее губам.

Она целовалась уверенно, как и колдовала, словно зачаровывала меня прижатием своих губ к моим. Моя ладонь скользнула в ее гладкие волосы. Она придвинулась, и если бы я мог утонуть в ощущениях, я бы с радостью это сделал. Было раем просто затеряться временно в ее дыхании, в исках на моей коже, пока ее пальцы скользили по моей груди, в тихом выдохе, что вырвался у нее, когда я снова поцеловал ее.

Когда мы отстранились, она опустила голову на мое плечо. Я обвил ее руками, наслаждаясь этим красивым и хрупким моментом. Пейзаж вокруг нас был тихим, но мы знали, что так не будет долго. И от этой хрупкости я не сдержался.

— Я влюбляюсь в тебя, — сказал я.

— Финн…

Я не дал ей возразить:

— Я знаю, что прошло мало времени, и эта ситуация далека от наших жизней, но… Я знаю, что чувствую. И буду чувствовать, когда мы выйдем отсюда. Если я выйду. Так что я хотел сказать сейчас, пока есть шанс. И все.

Рочио молчала, смотрела на темнеющую долину.

— Хорошо, — сказала она. — Я не буду так отвечать, но с тобой ничего не случится, пока я могу встать на пути.

Я был благодарен, так что не сразу вспомнил:

— Ты говорила, что верна всем в группе.

Уголок ее рта приподнялся.

— Я сделаю все, что в моих силах, чтобы защитить всех тут, — сказала она. — Это так. Но… с тобой «все» становится шире.

Я не дышал. Я застыл, боясь, что мои слова заставят ее пожалеть о таком признании. А потом, как можно спокойнее, я выдавил:

— Так я тебе нравлюсь.

Рочио фыркнула.

— Молчи.

— Почему не заставить меня, Укротительница дракона? — улыбнулся я.

И она сделала это, как я и надеялся, еще одним поцелуем.

* * *

Можно было проснуться рядом с тем, кто тебе симпатичен, после того, как вы обменялись первыми поцелуями? Я вообще мало целовался, но во время Экзамена все представления о жизни менялись.

Я посмотрел на Рочио, прижавшуюся ко мне с головой на ее руке в теплом свете, что начинал сиять на фальшивом небе, боль заполнила мою грудь. У нас оставался еще день Экзамена. Еще день, что мог забрать у меня эту девушку.

Рочио прильнула ближе, подняла голову, чтобы задеть мои губы своими, а потом села и осмотрела долину, словно ситуация не была сложной. Может, так и было.

За ночь участников собралось больше. Несколько фигур было на центральном шпиле, другие рассеялись по долине. Приша и Десмонд, жалеющий раненую ногу, стояли у лачуги, где ночевали. Я насчитал двенадцать человек с нами, хоть мог видеть не всех.

Строения не сдвинулись, и новые ужасы не встречали нас, но у них было на это время.

После еды и отдыха головная боль отступила. Чары Рочио оставались на моей ладони и боку. Что бы ни бросили в нас экзаменаторы, я должен быть готов.

Рочио ткнула наш мешок с едой и скривилась, когда высыпалась только пыль.

— Все рассеялось, — сказала она.

Мой желудок сдавило. Еще несколько мешков висели на краю высокой платформы. Они казались полными, как и раньше.

— Они усложняют все для нас, — сказал я. — Заставляют стараться, чтобы получить еще.

— Нам лучше сделать это до того, как они взялись за то, что задумали для нас.

— Погоди, — как только мы покинем платформу, мы уже не будем только вдвоем. Такой близости может уже и не быть.

Я притянул ее к себе и целовал, пока не пришлось прерваться на дыхание. Она осталась со мной, щека к щеке.

— Пройдем это, — сказал я. — До конца.

Она напряженно улыбнулась.

— Я с тобой.

Мы спустились, и Приша с Десмондом прошли к нам. Я замешкался, но не мог прогнать Пришу. Она была моей лучшей подругой. Мы могли узнать, выжила ли наша дружба, после Экзамена.

Десмонд нес белую шкатулку размером с учебник.

— Мы нашли приз, — улыбнулся он. — Там была аптечка, — на его ноге был голубой бинт, зачарованный онемением.

— Похоже, придется лезть еще раз, — сказала Приша, кивнув на центральный шпиль.

— Похоже на то, — согласился я. — Идемте, пока остальные так не подумали.

Десмонд сел у пруда, как и вчера, но я смотрел на шпиль и решил, что мне хватит сил забраться. Я хотел посмотреть на всю долину и попробовать понять, на что я еще способен.

Рочио посмотрела на меня с тревогой, но мое выражение лица не дрогнуло, и она не стала перечить.

Я полез за ней, прижимая запястье левой руки к выступам, а не искалеченную ладонь. Я вспотел, когда выбрался в прямоугольный проем на платформу, но ощущал, что достиг нечто нового.

Ощущение длилось, пока я не увидел Кэллама, склонившегося над мешком в нескольких футах от нас.

Он опасно оскалился мне с ледяным видом. А потом продолжил рвать зубами бутерброд.

Приша не смотрела на него, прошла к краю, где висели мешки. Она прошла дальше, когда первый крюк оказался пустым. Рочио пошла в другую сторону.

Кэллам посмотрел на нее, а потом на Пришу.

— Знаешь, — сказал он, выпрямившись и затянув шнурок мешка, — нас все еще слишком много. Экзаменатор сказала, что возьмут меньше половины.

Мне было не по себе, но я сказал ровным голосом:

— Уверен, они найдут способ уменьшить наше количество.

Он отбросил обертку бутерброда.

— Думаю, мы можем ускорить процесс, — сказал он и бросился к Прише без лишних слов.

— При! — заорал я.

Кэллам бросил в нее мешок раньше, чем она выпрямилась, отыскав мешок под платформой. Его снаряд попал по ее спине, и, охнув, она улетела с края платформы.

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ВТОРАЯ

Рочио

Ветер шипел, Приша пропала за краем платформы. Я уже бежала. Слова слетали с губ: колыбельная.

Магия трепетала во мне, я упала на колени и направила свое намерение за край.

Приша попала на подушку из воздуха в паре футов от земли. Удар звучал больно, но хоть не об землю. Она закашлялась, перекатилась, но была жива.

Я отодвинулась от края, уловила за собой стук. Я развернулась. Кэллам растянулся в паре футов от меня. Финн был на нем, пытался придавить. Кэллам ткнул его локтем в лицо.

Я завопила без слов. Ладонь Финна. Его ребра. Почему он сражался? Он навредит себе.

А потом я поняла. Кэллам хотел столкнуть меня за Пришей. Столкнул бы, если бы Финн не остановил его.

Я отошла от опасного края.

— Хватит! — закричала я.

Кэллам ударил кулаком по глазу Финна, но тот отдернул голову в сторону и вздрогнул, когда Кэллам попал по его животу коленом.

Я обходила их по кругу, сжав кулаки, пытаясь понять, как вмешаться, не дав Кэлламу шанс. Финн плохо бился, но теперь он был еще и ранен.

Кэллам отбросил Финна ногами. Я подбежала и схватила Финна за руки, пока Кэллам вставал. Издав смешок, он устремился к нам.

Слова, что перенесли меня из гостиной к берегу почти неделю назад, всплыли в голове. Я спела их, притянула Финна ближе, окутала нас магией, представляя место, где ждал Десмонд. Энергия трепетала в воздухе.

Я зажмурилась, а Кэллам перед этим отшатнулся. Магия схватила нас и бросила. Мы упали на землю, которую я представляла, оставшись на ногах.

Финн дышал так резко, словно подавлял всхлип.

— Приша, — он сжал мое плечо. — Он сбросил ее.

— Приша в порядке. Я поймала ее.

Финн поднял голову и увидел, как Приша шла к нам. Радость озарила его лицо, а потом он поежился. Он посмотрел на меня.

— Он собирался… Он бежал к тебе…

— Все хорошо, — я крепко обняла его, успокаивая себя и его, уткнулась лицом в его плечо. Кэллам не ранил его. Я забрала его оттуда. — Я в порядке. Ты постарался.

— Пока что, — Приша остановилась рядом с Десмондом.

Крик раздался с платформы над нами, и я напрягся. Приша скривился.

— Кто знает, что Кэллам творит с остальными там.

Финн отпустил меня, и гул магии окутал меня. Он жался ко мне еще сильнее, чем раньше. Почти… отчаянно. Как ребенок, что просил о помощи.

Это пугало меня, но не было времени обдумать это. Нам нужно было спасаться.

— Пора пойти в укрытие, — сказал Десмонд.

— Да, — Финн потер рукой лицо, словно приходил в себя. — Идемте.

Мы пошли к ближайшей из черных хижин, когда позади зазвенел еще один крик. Я повернулась. Девушка летела с платформы. Она призывала магию, чтобы не упасть. Но порыв ударился о край шпиля, и она полетела за ним в камень. Она врезалась так, что я услышала треск кости. Я сжалась.

— Идемте, — сказала Приша.

Мы бежали, как только могли, с ногой Десмонда, которому помогала Приша. Я заглянула в полумрак хижины. Было пусто, но длинный плоский предмет лежал у дальней стены. Свет в небе усиливался, напоминая солнце, и я уже ощущала жар от черных стен.

— Вряд ли стоит прятаться там, — сказала я. Мы бы не влезли туда вчетвером, по крайней мере, было бы тесно.

Но тот предмет мог быть полезным. Я нырнула и схватила его. Я вытащила его на свет и застыла.

Это был тонкий изогнутый нож в кожаных ножнах.

— Он зачарован? — спросил Финн.

— Не думаю, — я не ощущала шепота магии на его поверхности.

Мы услышали стук и посмотрели на центральный шпиль. Упавшая девушка спрыгнула на землю. Она не взглянула на нас, а пошла, хромая, к другой хижине. А потом воздух задрожал.

С шипением линия волшебного огня пронеслась по земле и попала по девушке. Она закричала, упала, покатилась, и огонь тут же погас. Знакомая бледная фигура вышла из-за одного из мелких шпилей.

Лейси добралась сюда. Она сжимала темную веревку в руке. Она взмахнула ею, призывая на всей длине огонь, и я узнала хлыст.

Когда она успела отыскать себе хлыст?

— Что она делает? — сказал Финн, кривясь, огонь с шипением летел к цели. — Я рад, что она тут, но… Они перестанут биться, когда начнется следующий этап. Экзаменаторы знают, как нас занять.

Я сжала ножны. Холодная уверенность наполнила меня.

— Думаю, это и есть следующий этап, — сказала я.

— О чем ты? — Десмонд огляделся. Он нервно стучал пальцами по бедру. Он не слышал ничего, что говорило ему больше, чем я видела.

Я подняла нож.

— Экзаменаторы дали оружие, — сказала я. — Они оставили нас тут без указаний, лишь с новостью, что возьмут не больше девяти из нас. Они хотят, чтобы мы бились друг с другом. Они хотят увидеть, кто хочет стать Чемпионом.

Финн напрягся. Приша помрачнела, но не удивилась. Я не знала, что произошло между ними, что Финн посчитал, что оставаться с ней ночью опасно.

— Последняя проверка, — сказала она опустошенно. — Почему бы и нет? Полный хаос.

Я вспомнила Шона: его осунувшееся лицо, глаза с болью, дрожь, с которой он говорил об Экзамене. Он мог провалиться на ранних стадиях, но вдруг мне показалось, что он дожил до последнего этапа. Пережил его, но был отброшен.

«Я был так близко…».

Девушка, которую атаковала Лейси, пыталась встать на четвереньки. Лейси приблизилась на пару шагов. Она говорила, но так тихо, что я не слышала. Она подняла хлыст.

— Нет! — невольно закричала я.

Лейси опустила хлыст с треском на голову девушки. Та обмякла на земле.

Лейси подняла голову и холодно посмотрела на нас.

Мы напряглись, и Приша шагнула к хижине. Я зашептала, возводя щит. Присутствие в магии не давало мне покоя, но с беспомощностью, что была новой. Энергия вокруг нас будто обмякла, пока я тянула нити в барьер.

Я нахмурилась, запела слова снова, тянулась увереннее. Почему магия была такой слабой? Гул сбивался, дрожал.

— Рочио, — Финн сжал мое предплечье.

Лейси шагнула к нам. Парень выскочил сзади из хижины слева и бросился к ней, другой бежал на нее справа. Я припоминала их в первой группе. Тощий с черными волосами и коричневой кожей выглядел целым, но его высокий спутник светлее был с красным порезом на лице на месте правого глаза. Я представила, как лоза сдавливает его голову, и поежилась.

Лейси бежала к своему шпилю, и оба парня кричали заклятия ей вслед. Она смогла разбить заряд энергии хлыстом, но земля изогнулась под ней, и она упала на колени. Одноглазый парень прошел вперед, размахивая чем-то, похожим на булаву.

И хоть мне не нравилось, что Лейси сделала с той девушкой, я не хотела, чтобы ее избили. Я хотела действовать, но неуверенность приклеила к месту. Нападение на парней будет не лучше.

Слова Финна прошлой ночью про мой выбор всплыли в голове. Но попытки не работали. Я не смогла спасти Марка или Джудит. Экзаменаторы получили, что хотели.

Пальцы Финна сжали мою ладонь. Я взглянула на него, и боль в сердце отступила. Я спасла его много раз, а только что — Пришу.

Если это испытание проверяло нашу жестокость друг к другу, мы могли одолеть его. У нас был другой выбор. Если мы откажемся играть…

Финн заметил перемену во мне раньше, чем я все продумала.

— Больше никаких смертей? — сказал он.

— Если я могу повлиять на это, — я отошла от хижины. — Хватит! — я повысила голос, надеясь, что услышат все. — Нам нужно перестать атаковать друг друга! Так вы хотите стать Чемпионами? Если мы подождем, выживем все, и экзаменаторы выберут тех, кто уже проявил себя.

— Сказала та, что не боится, что ее не выберут, — рявкнул тощий парень и махнул рукой на Лейси.

Она уклонилась от заряда энергии, что оставил выбоину в земле, и парировала куплетом, теребя хлыст.

Ее заряд полетел дико, но парень смог отбить его к своему товарищу. Одноглазый парень вскрикнул, когда попало по его животу.

— Эй! — сказал Финн. — Нельзя хоть одно испытание без смертей? Кто дальше прыгнет? Кто поймает флаг?

Они нас не слушали. Лейси спряталась за своим шпилем. Тощий парень смотрел на нее и своего товарища, который согнулся с рукой вокруг живота. Он замешкался на миг, а потом пошел к одноглазому, уже колдуя, глядя на легкую добычу.

Все во мне было против этого. Я направила щит к одноглазому парню.

Заряд магии тощего парня отлетел от барьера. Он выругался. Его бывший товарищ выпрямился и побежал в ближайшую хижину.

Тощий парень повернулся, пронзая взглядом. Я вздрогнула.

— Если так хочешь внимания, ты его получишь, — сказал он.

Финн утащил меня за хижину с остальными. Голос парня звенел в воздухе, ветер наполнили лезвия, летящие вокруг нас. Мой щит трескался, и Приша вскрикнула. Мы пригнулись, Приша сжимала плечо. Кровь лилась под ее пальцами.

— Что-то я уже не хочу играть в мир, — сказала она.

Парень произносил другие чары. Я призвала новый щит, язык спотыкался о слова. Шипение, оханье, и шаги удалялись. Лейси побежала за ним, пока он был отвлечен. Или это был одноглазый.

Такую пшеницу экзаменаторы отобрали за четыре дня: несколько поддерживали друг друга, а остальные были жестокими, готовыми пройти все в одиночку.

— Помочь с этим? — Десмонд указал на кровь, пропитавшую рукав Приши.

— Спасибо, — сказала Приша.

Десмонд прошептал чары, что закрыли порез, магия дрожала в воздухе. Присутствие ослабило хватку на моих плечах. Оно будто вдохнуло с облегчением. Что это было?

— Если они хотят увидеть, кто и как выживет, почему нам не уйти? — Десмонд посмотрел на меня. — Ты можешь переместить нас, как делала с Финном на платформе, в… другое место?

Я напряглась. Мысль оставить других ребят убивать друг друга вызывала тошноту. Может, нескольким, как Кэлламу, нравилось проявлять силу, но остальные просто были в отчаянии.

Приша покачала головой.

— Не сработает, — сказала она. — Там… оболочка, можно сказать, над ареной. Она не впускает и не выпускает магию. Экзаменаторы не дали бы другим узнать или заметить, что мы тут делаем.

Она имела в виду простаков и магов в большом городе, что окружал остров Рикерс. Я и забыла, как близко мы были к цивилизации. Большой взрыв магии мог легко поднять вопросы, на которые лидеры Конфедерации не захотят отвечать.

— Откуда ты знаешь? — сказала я. Ее слова… как она назвала это место «ареной»… казались мне странными.

Финн стиснул зубы.

Приша смотрела на ноги.

— Лучше не будем сейчас об этом, — сказала она, но я уже поняла, что не нуждалась в ее ответе.

Она как-то получала информацию от экзаменаторов. Она знала больше нас. И Финн узнал. Он думал, что она могла помешать смерти Джудит.

Конечно, он был расстроен.

Что-то извивалось в моей груди, но я не давала ужасу отвлечь меня. Я закрыла глаза и сосредоточилась дальше гула вокруг нас.

Да. Вот. Я уловила слабо, но четко изогнутый барьер, который не могла пробить. Магия дрожала там, ползла по поверхности, словно искала трещину.

Словно хотела сбежать так же, как и мы.

— Она права, — сказала я. — Я не могу этого сделать. Но, может…

Я прижала ладонь к земле, чтобы услышать там. Если туннели были как тот, где мы с Финном пережидали бурю…

Нет. Я ощущала только холодный камень.

Я выглянула из-за хижины. Лейси и тощий парень стреляли друг в друга. Он отгонял ее, но оказался на земле. Его ладонь дрожала, он протянул ее перед собой. Он мог еще пару раз ударить большим зарядом, но его силы кончались.

Слева одноглазый парень бежал к нам. Я подбирала слова для защитных чар.

Лейси заметила его. Она ударила хлыстом в ту сторону, провизжав, а не пропев строку.

Сила, которую она направила через оружие, ударила по парню так сильно, что он отлетел, развернувшись. Его тело рухнуло на землю и осталось там.

Я подавила возмущение. Присутствие сдавило меня с тревожной дрожью.

«Что? — подумала я ему. — Что с тобой?» — или что-то со мной? Я осушила себя, не поняв этого, и мой слух магии ослабел, а не сама магия? Я не ощущала, что устала.

На поляне — арене? — сражались несколько других ребят. Одна девушка перестала колдовать, тряхнула головой и бросилась на противника с ногтями и коленями. Мне было не по себе.

Этого хотели экзаменаторы? Что обрадует их больше: если я буду плясать под их дудку, бросаясь в бой, как безумная, или если я откажусь от их испытания?

Плевать на их проверки и суждения. Важно было, смогу ли я терпеть себя после сегодня.

— Мы в порядке, пока они отвлечены, — отметил Десмонд, — но это не лучшее место. Те холмы мне нравятся больше.

Он указал на склоны в стиле дюн на другой стороне от центрального шпиля.

— Я за, — сказал Финн. — Побежим туда?

Это будет быстрее, чем мои попытки перенести их туда по одному, если магия вообще поддержала бы сейчас сильные чары.

— Не отходите, — сказала я. — Будьте готовы помочь мне удержать щит, если кто-то решит напасть.

Финн кивнул.

Нож в ножнах казался неприятно тяжелым в руке. Я не хотела использовать его, но не хотела оставлять его кому-то другому. Я сунула его под повязку, что удерживала мою футболку, между лопаток.

Мы вдохнули и побежали.

Слабый запах дыма наполнял воздух среди треска и криков. Фальшивое солнце жарило сверху, грело мои темные волосы. Я спешила к первому холму, что был в двух сотнях футов от нас, сжимая локоть Десмонда. Приша держала его за другую руку.

Мы миновали шпиль, когда девушка с заплаканными щеками и бордовыми дредами прыгнула за нами. У нее не было оружия, и ее глаза были огромными.

— Прошу, — задыхалась она. — Можно с вами?

Приша нахмурилась, но Финн сделал незнакомый жест пальцами и кивнул.

— Она в порядке.

Я поманила девушку. Чем больше нас будет вместе, тем больше будет защиты. И другие могли передумать и все-таки пойти с нами.

Мы перебрались через холм, скрылись за ним.

Я огляделась. Перед нами был отвесный склон, но сзади нас яма была неплохой стеной, чтобы скрыться. Оттуда можно было отступать, если понадобится. Хоть отступить можно было только в другую траншею.

Десмонд удовлетворенно кивнул. Девушка с дредами стояла в стороне от нас, словно еще была насторожена. А потом она подвинулась ближе.

— Привет, — сказала она немного с акцентом. — Я — Леони. Спасибо, что… не взорвали меня.

Десмонд склонил голову.

— Я слышу Новый Орлеан?

Она вскинула брови.

— Новый Орлеан, спасибо Академии. Хороший слух.

— У меня там кузены.

Финн кашлянул и указал на склон.

— А вот и беда.

Кэллам спускался с центрального шпиля, его рыжие волосы выделялись на светлом фоне камня даже в тени платформы. Он повернул голову. Увидел нас.

Но он явно заметил цель лучше, потому что замер и прижался к шпилю, глядя в другую сторону. Он вытащил предмет, который я не могла разглядеть, из кармана и выбросил руку, словно отправлял армию в бой.

Воздух завизжал и замерцал. Что-то грохотало, кто-то пищал. И магическое присутствие вокруг меня сжалось.

Казалось, все колдовство, что разрушало, вредило и магии.

Я застыла. А если так и было? Магия тут была в ловушке, как и мы. И я ощущала ее, как и людей рядом с собой. Она проявляла намерения. Она помогла мне в бурю и в ловушке из лоз. Будто у нее было сознание.

Джудит говорила, что никто не знал, чем была магия мира, и почему мы могли так ее использовать. Может, потому все это время мы не понимали, что она была другим, но живым созданием.

— Чары, — сказала я. — Все чары и заклинания, что ломают, ранят людей… Думаю, они убивают и магию.

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ТРЕТЬЯ

Финн

Если кто-то сказал бы, что я убивал каждую каплю воды, которую пил, я бы решил, что это принять не сложнее чем то, что магия была тем, что можно было убить.

— Убивают магию? — Приша тоже была потрясена. — О чем ты?

Рочио смотрела вдаль.

— Я уже говорила, что ощущала в ней что-то странное, — сказала она. — Ощущение становилось все сильнее. Чему-то в магии не нравится, что происходит на Экзамене. Думаю, оно пытало мне сказать, чтобы я заметила, с первого утра, но я поняла лишь сейчас. Чем больше мы разрушаем чарами, тем слабее оно становится… и боится.

Шепот магии вокруг меня не очень-то отличался от того, как я его ощущал, но Рочио точно улавливала больше меня. И все же…

— Разве никто не заметил бы до этого? — сказал я.

— Магия на арене отрезана от остального мира, — сказала Рочио. — Верно? Тут лишь мелкая порция. А в мире урон так рассеян, что перемены уловить сложнее. Но тут энергия сильно страдает.

— Мы говорим о магии, как о живой, — сказала Приша.

— Может, так и есть, — Рочио понизила голос. — Я знаю, как безумно это звучит, но, похоже, у нее есть… желания, переживания. Она предупредила меня, помогла мне. Я не говорю, что это большое существо, обвившее планету. Но, может, это миллионы частиц жизни, что соединены? Такое возможно?

— Любая продвинутая технология неотличима от магии, — прошептал Десмонд. — И продвинутая форма жизни может быть такой, — он рассмеялся. — Я и не думал… ого. Если это так, нужно все обдумать по-новому.

— Даже если это очевидно только тут, — сказал я. — Конфеды должны знать. Комитет Экзамена следил бы за эффектом, и…

Я замолк. И что? Вряд ли Круг знал о половине происходящего в комитете.

— Может, экзаменаторы знают, — Рочио озвучивала мои мысли. — Может, они и это решили утаить ото всех.

Новая девочка, Леони, чесала широкий ожог на оливковой коже предплечья. Я вспомнил, как говорил с ней немного во дворе, но с того утра произошло так много, что я не мог больше ничего о ней вспомнить.

— Когда мы говорим семьей, моя бабушка говорит так о магии, — сказала она. — Словно у нее свой разум. Момо всегда говорит, что колдовство — это скорее одолжение, чем создание.

Солнце пылало как сам Гелиос. Дюны были низко, не давали тени. Я убрал мокрые волосы со лба и отметил тишину вокруг. Ни крика, ни стука, ни треска в воздухе.

Не важно, жива ли магия, если мы не живы.

— Что-то не так, — сказал я. — Они не бьются. И это точно не из-за того, что все вдруг решили помириться.

Мы приподнялись, выглянули над склоном, что укрывал нас. Никого не было видно на арене, кроме тел двух ребят, которых повалила Лейси. А потом я заметил рыжие волосы Кэллама. Он выбирался из одной из лачуг, сжимая пращу.

Другой парень, с темными кудрями, что были с Лейси, вышел из другой хижины. Он вытащил ящик, похожий на найденную Десмондом аптечку. Он сунул ее в пустой мешок и повесил на плечо. Они с Кэлламом переглянулись. Кэллам пошел налево, а тот парень направо, к другим черным строениям.

Мне не нравилось, как это выглядит.

— Они собирают то, что оставили нам экзаменаторы, — сказал я.

— Плохо дело, — буркнула Приша. — Мы можем как-то добраться первыми?

— Хижины довольно далеко от дюн, — сказала Рочио. — И мы не знаем, какие они уже опустошили. Вряд ли стоит рисковать, выходя туда, становясь мишенью.

— И я за «нет», — сказал Десмонд. — Оружие не победит магию. Мы отдохнем, пока они истощают себя, сражаясь друг с другом.

Рочио кивнула, но поджала губы. Ей не нравилось, что они сражались. Я знал это.

Конечно, они не сражались сейчас. Мне казалось, что Кэллам и тот парень работают вместе.

Мы ждали, следя, пока искусственное солнце жарило нас. После пары минут стало ясно, что двое других ребят тоже обыскивали хижины: высокий парень, что выжил в группе Кэллама, и девушка с неровно обрезанными каштановыми волосами, которая несла топорик за поясом. Парень точно был на стороне новой магии первым утром, но девушка была из группы Академии Сан-Франциско. Тогда у нее был красивый длинный хвост волос.

Они методично шли по арене, не говорили, лишь порой общались жестами. Я терял надежду. Нас было пятеро, а их — четверо, но они слушались жестоких методов Кэллама.

Пот стекал по моей шее и спине. Край пруда мерцал у центрального шпиля. Я сглотнул, во рту пересохло. Áriston mèn hýdōr. Мы не вернули завтрак, но, если жара не утихнет, нас погубит жажда.

Девушка с топориком закончила обход. Она принесла мешок в центр, забралась поразительно быстро и сбросила еще несколько мешков с платформы. Она спустилась, села спиной к шпилю с другой стороны от фонтана. Она порылась в мешке еды, стала разворачивать обертку.

Другая фигура появилась в поле зрения. Мальчику было не больше тринадцати на вид, он бежал к фонтану по открытой земле. Я узнал его с первого утра, даже вспомнил его имя — Джейми из Академии Сиэтла. Он тогда нервничал и предвкушал.

Теперь он был бледным, ноги дрожали. Он верил, что берег чист, потому даже не взглянул на девушку в тени шпиля. Он с трудом добрался сюда, так что не смотрел на краны, а рухнул на краю пруда и стал зачерпывать воду в рот.

Девушка с топориком подняла голову. Рочио напряглась рядом со мной. Ее губы двигались для колдовства, но вряд ли мы могли угадать, как быстро будет двигаться девушка. Она вскочила на ноги, обошла шпиль и вытащила топорик из-за пояса.

Джейми даже голову поднять не успел. Девушка провизжала заклинание, что потянуло его в пруд. Она ударила плоской стороной клинка по затылку мальчика.

Меня тошнило, Рочио издала сдавленный звук. Она вскочила, но опомнилась у вершины холма, сжимая поверхность. Аид, бедному ребенку уже не помочь.

Девушка с топориком выпрямилась. Тело Джейми покачивалось, от него по воде шла рябь. Ее плечи дрожали. Она сжала кулаки и вымыла клинок топорика в воде. А потом обошла шпиль, схватила мешки и пропала из виду.

— Кошмар, — сказала Леони.

Я не мог говорить. Рочио съехала по склону. Я взял ее за руку, переплел пальцы с ее. Она прильнула ко мне, но смотрела на арену.

Кэллам и другие тоже ушли. Мою шею покалывало. Они знали, что мы спрятались. Они делали то, что не хотели нам показывать.

Время утекало, и они не появлялись.

— Мне это не нравится, — сказала я. — Они что-то задумали, и я не удивлюсь, если это связано с нами. Их осталось не так и много, кроме тех четырех и Лейси, где бы она ни была. Может, других вообще не осталось.

Приша тревожно накручивала прядь волос на палец.

— Может, нам чуть разойтись и осмотреться?

Рочио прикусила нижнюю губу.

— Хорошо. Но не пропадаем из виду. Мы зашли так далеко, поддерживая друг друга. Я не хочу потерять это преимущество.

— С моей ногой мне лучше быть тут, — сказал Десмонд и посмотрел на Леони. — Побудешь со мной, чтобы глаз в дозоре было больше?

— Это я могу, — она отбросила назад длинные дреды.

Рочио сжала мою руку, и мое сердце сжалось. А потом она ушла вправо. Приша пошла за ней, поглядывала на пейзаж. Я пошел налево.

Рочио ошибалась. У дюн были хижины — одну я видел. Она стояла за ближайшим шпилем, что скрывал ее от нашего изначального положения. Строение могло дать мне шанс все увидеть, не уйдя далеко от остальных.

Моя укротительница дракона была права, что совместная работа делала нас сильнее. Шепот энергии в воздухе менялся с моими движениями, и я не знал, была ли магия при этом живой или нет. Она давала нам работать с ней, направлять ее энергию на наши нужды, когда мы подстраивали ритм под ее течение.

Слова Рочио о магии имели смысл, если так подумать. Заставлять нечто такое гармоничное уничтожать части мира, что питали его — почему бы это не вредило магии или не ослабляло ее?

Симфония могла пострадать из-за одной неудачной ноты. Было бы странно, если бы на магию не влияло то, как мы ее использовали.

Я был параллельно хижине, замер и полез по склону. Я оглянулся, еще видел темную голову Десмонда и дреды Леони, где оставил их, но я подбирался к хижине, и шпиль скрыл их. Они услышат мой крик. Десмонд, может, следил за нами своей магией. Вряд ли он следил глазами за нами.

Вход в хижину выходил к дюнам. Я заглянул внутрь. Группа Кэллама пропустила эту лачугу или не посмела подходить близко к нашему укрытию. Металлический молоток чуть больше моей ладони лежал на земле под жарким воздухом.

Я забрался, схватил инструмент и выбрался наружу, пока вдыхал тяжелый воздух. Сунув ручку молотка в пустой карман, я придвинулся к краю хижины и выглянул.

Мои ноги замерли. Четверо, которых мы заметили до этого, собрались у одного из низких шпилей, скрытые тенью платформы. Они сделали пояса из ткани мешков для оружия на поясах. Юноша с темными кудрями обвязал правый бицепс и локоть тканью.

Я смотрел, а губы крупного парня двигались, и Кэллам махнул рукой. Они были слишком далеко, чтобы их было слышно, но земля между нами не давала укрыться.

Но я ведь еще был магом? Можно было потратить немного оставшихся сил, чтобы знать их планы.

Я тихо процитировал строчку стихотворения, сосредоточившись на воздухе у моих ушей. На это ушло больше концентрации, чем я ожидал, но магия стала усиливающим конусом.

Боль пронзила мою голову. А потом я услышал голос Кэллама.

— С чем соглашаться? Убрать слабаков просто. Я уже сделал половину работы за тебя.

— Ты не знаешь, сделают ли всех нас Чемпионами, даже если остальных не будет, — сказала девушка с топориком.

— Если мы избавимся от той кучки, останемся только мы вчетвером и та, как там ее? — сказал Кэллам, видимо, про Лейси. — Конфеды хотят особенных солдат. Думаешь, они сократят наше количество еще сильнее?

— Мы можем потом разобраться между собой, — сказал крупный парень. — Мне плевать, пока гады, что даже не бьются, не заняли наши места.

— Будет проще убрать их, пока они держатся вместе, — сказал Кэллам. — Окружим их, и они не смогут защититься ото всех нас одновременно.

— Уверен, что справишься? — сказал гнусаво кудрявый. — Я видел твои последние чары. Ты почти выдохся.

Кэллам фыркнул.

— Я не вкладывал толком усилий. Может, и вам стоит так делать. И у меня есть больше чар-хлопушек.

Я не знал, что то были за хлопушки, но с Кэлламом это точно было неприятным.

— Хорошо, — сказала девушка, переминаясь. — Покончим с этим. Что за план?

— Двигаться быстро, — сказал Кэллам. — Держаться на расстоянии, чтобы вас не заметили. Я отвлеку их, пока вы будете подходить, сделаю вид, что я слишком ранен, чтобы биться, буду молить о пощаде, — он рассмеялся. — Я знаю парочку из тех дураков. Они будут долго верить. Я ударю по ним первый, с силой, и вы продолжите, хорошо?

Они кивали. Группа разошлась. Кэллам пошел ко мне.

Я скрылся за лачугой. Решимость была камнем в моем животе.

Он был один, и он не знал, что я был тут. Он был подстрекателем их группы. Если я уберу его и предупрежу остальных, мы сбежим раньше, чем его союзники договорятся об атаке. Я мог убрать нашего самого опасного врага, который разжигал тут жестокость, который объединил их и направил на нас.

Нужно было убрать его быстро, чтобы он не ударил в ответ, чтобы не пришел в себя до конца Экзамена. Даже без головной боли между висков я не верил, что смогу сделать это одним ударом магии.

Ответом была не магия. Мне нужна была другая уловка… или та же. Я сжал прут в кармане.

Потому Марго дала его мне: чтобы я мог спасти свою жизнь, защищаясь от кого-то.

Но я спасал не только себя. Я вспомнил, как Кэллам бросил мешком в Пришу, желудок сжался. И как он бросился к Рочио… у меня были синяки на синяках там, где он бил меня, когда я сбил его. Он хотел убить всех нас, используя любые методы. Нападение на него было самозащитой.

Я вытащил прут, сжал пальцами. Нажатие, и крышка открылась. Боль в голове стала сильнее, когда я чарами сгустил тени рядом с лачугой. Я отклонился, чтобы видеть Кэллама.

Он был в двадцати футах, сжимал бок и хромал, играя, ведь его было видно из дюн. Он решил использовать строение с той же целью, что и я, как защиту, чтобы последить за врагами, а потом подойти. На его поясе болталась короткая металлическая дубинка.

Он повернул голову, посмотрел с опаской в другую часть арены и улыбнулся — опасно, это всегда говорило, что нужно бежать и прятаться.

Жар охватил меня. Я вдруг представил, как вонзаю прут в его грудь, смотрю, как улыбка сменяется кровавым бульканьем, пока его сердце растворяется, а глаза тускнеют. Легкие сжались от картинки, но был и трепет предвкушения.

Он заслужил этого. Это отплатит ему за всех, кому он навредил и хотел навредить.

Последняя мысль вызвала холод, что прогнал из меня гнев. Чем я думал? С каких пор я решил играть в палача? Я бы сделал это, если бы Кэллам не оставил мне выбора, но я не хотел. Я не хотел становиться тем, кто хотел этого.

Кэллам снова огляделся. А потом он прижал ладонь ко лбу, закрыл глаза и скривился… искренне.

Голова беспокоила и его? Другой парень угадал, что Кэллам истощил себя?

Как иначе? Даже у меня сил было больше, чем у него, на уроках. Потому его атаки были физическими, а не магическими. Он копил энергию, пытался преодолеть слабости.

Как я.

На миг, за болью в голове, я словно оказался на двух местах: где я сидел, и где он шел.

«Вряд ли даже им он нравится», — сказала Приша о родителях Кэллама. Так и было. Они с самого начала знали, что ему не хватит таланта стать избранным. Все видели, что любимицей в его семье была его сестра.

Как жутко было бы ощущать презрение деда Реймонда каждый день от людей, что вырастили меня? Я бы тоже гневался на «слабаков» и использовал шансы навредить?

Я не успел обдумать это. Кэллам почти дошел до меня. Я сжал прут.

Я не убью его, но нужно сделать так, чтобы он не убил нас, так что нужно ранить его, чтобы все силы он направил на то, чтобы выжить.

Я посмотрел на его ногу. Если попаду в бедро, он не сможет ходить без лечения, но сможет сдерживать кровотечение, особенно, если в его мешке есть аптечка. Это было компромиссом.

Я прижался к лачуге. Кэллам, запинаясь, шуршал по земле. Я размял плечи, приготовился. Меня подташнивало, будто я мало выплеснул за последние два дня. Может, у меня не хватит воли совершить такую жестокость…

Я должен был. Если не ради себя, то ради Рочио, Приши и всех.

Кэллам замедлился у хижины. Он стал обходить ее. Мое сердце дрогнуло, и я бросился из-за угла на него.

Он вздрогнул от моей атаки, но не успел отпрянуть. Я нырнул под его руку и вонзил прут в бедро.

Его вопль оборвался шипением, и мы упали. Он бил меня кулаком и схваченной дубинкой. Она явно была зачарована, ведь каждый удар вызывал странное жжение в теле. Его костяшки ударили меня по лбу, но я сжимал рассеивающий прут.

Я отклонился от его ног. Кровь пропитала его штанину до колена. Теперь он не будет изображать рану.

Кэллам склонился над ногой, хрипло дыша, выдавливая чары над ямой, где был кусок мышцы его бедра. Кожа, мышцы и кость растаяли. Меня тошнило.

Я отпрянул к хижине, Кэллам потянулся в карман у колена. Его лицо желтело. Он перестал колдовать и хрипло закричал:

— Бейте их! — он смотрел на меня так, что сжег бы, если бы были такие силы. — Убейте их всех! — он бросил в меня камнем, который вытащил из кармана.

Я отлетел в сторону, и камень попал по впадине возле дюн с оглушительным грохотом.

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ЧЕТВЕРТАЯ

Рочио

— Финн еще не вернулся? — сказала Приша, когда мы вернулись к месту укрытия.

Я еще не успела встревожиться, раздался вопль. Грохот разнесся по воздуху и земле, отбрасывая меня в остальных. Леони поймала меня за руку.

От тонкого свиста сверху я вскинула голову. Мелкие лезвия энергии сыпались на нас.

Я выпалила строку для щита. Десмонд и Приша тоже колдовали, но мы были недостаточно быстрыми. Одно из лезвий порезало мое плечо; другое задело край моего уха. Боль пронзила голову. Голоса гремели вокруг нас.

Финн скатился к нам, его лицо раскраснелось, глаза были дикими. Свежая кровь была на его футболке. Мое сердце замерло.

— Простите, — выдохнул он. — Я думал, что смогу помешать этому без…

Огонь опалил наш щит. Поверхность дрожала, жар проникал и задевал кожу головы. Магия сжималась вокруг меня, дрожала на моих плечах, а барьер дрожал с ней.

Магия слабела, и нашим противникам должно быть сложнее атаковать, но это нам не поможет, если наш щит сломается первым.

Жидкость с шипением потекла к нам. Судя по пару, нам не стоило ее касаться. Наше «стратегическое» положение уже не было выгодным.

— Бежим! — крикнула я.

Никого не требовалось уговаривать. Мы забрались по склону и бросились на другую сторону. Десмонд указал на арену, и я последовала за ним.

Воздух искажался от призванной силы, но энергия пролетала, едва задевая наш щит. Мы обежали шпиль, на котором ночевали мы с Финном, направились к другому в нескольких футах от изгороди. Если спереди будет укрытие, а сзади — стена, то враги не смогут атаковать со всех сторон.

Но ширина шпиля едва могла укрыть троих из нас, куда там пятерых. Мы сгрудились за ним, хрипло дышали. Финн подхватил молоток, который выронил — где он его взял? — и Леони протянула руку.

— Можно мне это? — сказала она. — Я попробую… Я могу сделать нам баррикаду получше.

Он передал ей молоток и потер лоб. Его головная боль вернулась, но он не казался физически раненым, по крайней мере, раны не добавились за время, пока мы не виделись.

На футболке была не его кровь.

Он понял, куда я смотрела.

— Кэллам, — хрипло сказал он. — Я не… он жив, но будет отвлечен, пока это… не закончится. Но еще трое хотят подавить нас.

— И Лейси где-то тут, — сказала я. — Если они…

Он покачал головой.

— Они ее упоминали. Стоит остерегаться ее.

Леони обошла шпиль. Она подняла молоток, чья головка была чуть больше ее кулака, и пропела короткую строку, а потом ударила им по шпилю.

Бежевый камень затрещал. Его пронзила трещина, шпиль раскачивался. Леони шлепнула по нему ладонью, и он согнулся от этого. Камень в десять футов рухнул на землю, как срубленное дерево.

— Идемте, — Леони нырнула за него.

— Где ты такому научилась? — спросил Десмонд, пока мы занимали места за упавшим шпилем.

— Я хорошо управляюсь с камнем, — сказала Леони. — Я редко показывала это в Академии. И я никогда не работала с чем-то таким большим раньше, — она с дрожью рассмеялась. А потом взглянула на нас. — Так их только трое против нас? Как мы ответим?

— Мы не будем, — сказала я. Грудь сдавило от мысли, и магия сжала меня.

— Почему? — осведомилась она. — То, как ты колдуешь, позволило бы тебе одной расправиться со всеми!

— Это не важно, — сказала я. — Если мы ответим такими чарами, еще быстрее истощим магию. И… я не хочу становиться Чемпионом, если для этого нужно ранить — или убивать — людей. А ты?

Она смотрела на меня, и я напряглась. Она могла посчитать нас препятствиями, а не союзниками. Она вытерла рот рукой, ореховые глаза потемнели.

— Но нужно что-то делать, — сказала она. — Они уже пытались пробить наш щит. Чуть не разбили его. Я не хочу убивать — это понятно — но я бы хотела уйти отсюда живой.

— Выбора нет, — сказала Приша. — Мы могли бы расправиться с ними. Она права. Мы еще не давали отпор, так что они не будут ожидать этого. Если мы попадем по ним сильно и быстро…

— Нет, — сказал Финн. — Мы найдем другой выход.

Другой выход. Не те варианты, что оставили нам экзаменаторы: убить или быть убитым.

Я медленно вдохнула.

— Мы не можем бегать и прятаться весь день, — это было понятно.

— Пока они могут окружить нас, мы не сможем их отогнать, — сказал Финн. — Мы можем как-то запереть их?

— Нет, — сказала я. — Они сломают клетку, как разбивали наши щиты. Как бы мы ни атаковали, они могут ответить на это.

— Стены Джудит мешали колдовать, — отметил Десмонд.

Надежда загорелась во мне, но лишь на миг.

— Мы не сможем построить ничего сложного. Они заметят, — и разобьют, не дав ему подействовать. Джудит четыре часа колдовала. Я могла бы сделать это быстрее, но не намного.

Но эта идея уже была шагом в нужном направлении. Я не хотела использовать магию не для помощи или исцеления, но пока я никому не вредила, я могла пройти эту проверку на своих условиях.

— А если, — сказала я, проверяя идею, облекая ее в слова, — не пытаться строить то, что помешает им направлять магию, а остановить те их части, которыми они используют ее, напрямую?

— Не убивая их? — сказала Приша.

— Будет непросто, — сказала я. — Но если мы сможем, то выживем.

— Я слушаю, — сказал Десмонд, упираясь локтем в шпиль. — Но нам нужно спешить. Они идут.

Я посмотрела поверх упавшего шпиля. Три фигуры снова собрались вместе. Они шли от дальнего шпиля к хижине неподалеку. Чары скрывали их тела, сделав их размытыми, похожими на тени.

Они не позволят нам одолеть их просто, и через пару минут они будут достаточно близко, чтобы снова атаковать.

Их темные силуэты напомнили часовых в Иране — стражей, которых мы, сами того не зная, порвали. Мое горло сжалось.

Я не дам этому случиться тут. Снова. Я была не такой, что бы ни думали Конфеды о семьях новой магии и наших талантах.

Я пригнулась. Были бы у меня навыки, я бы ударила по ним магимедицинским аналогом общей анестезии, но мозг был слишком деликатным органом для меня, чтобы рисковать экспериментами. Я не знала даже, с чего начать. Но у нас были не такие сложные варианты.

— Хорошо, — сказала я. — Если мы помешаем им двигаться — остановим их руки и ноги, рты, голосовые связки, все, чем они могут издавать звуки — то они не будут опасны. Не смогут ничего с нами сделать. А мы просто выждем.

Приша нахмурилась.

— Нужно быть осторожными, чтобы не остановить случайно их дыхание. Ты явно этого не хочешь.

— Это лучше, чем сразу задумывать остановить их дыхание, да? — сказала я.

И я надеялась, что это не навредит магии. Это было… изменением состояния, а не разрушением.

— Буду честен, — сказал Финн. — Вряд ли я хоть с одним из них справлюсь сам, но я отдам все, чтобы поддержать остальных.

— Мы с тобой можем взяться за одного вместе, — предложил Десмонд. Он поднялся на колени.

— Тогда вы можете взять другого вдвоем, — сказала я Прише и Леони. — А я заберу последнего.

Я могла хотя бы с этого начать. Я не знала, как долго это займет. Сколько часов было до конца проверки?

— А как насчет… — начала Леони, но Десмонд махнул рукой.

Мы выпрямились и посмотрели в сторону от нашей баррикады.

Теневые фигуры добрались до короткого и узловатого шпиля с одной платформой у вершины. Им нужно было пересечь открытое пространство, чтобы дойти до нас.

— Они лезут туда, — сказал Финн. — Чтобы видеть с высоты.

Может, они смогут попасть по нам оттуда. Я смотрела, как они забирались друг за другом, держась дальней стороны.

— Нам нужно быть готовыми, как только мы сможем их увидеть, — сказала я. — Я беру ближайшего справа.

— Мы — левого? — сказал Финн Десмонду.

— Ладно.

— Значит, нам средний, — сказала Приша.

Я вспомнила слова старой колыбельной. Arru arru. Воздух вокруг платформы замерцал от начала колдовства противников. Я выдавила приказ:

— Сейчас!

Я направила все внимание на размытую фигуру справа. Я пела, глядя на его крупное тело, ощущая силуэты локтей и бедер, движение губ, дрожь мембраны в горле. Магия растягивалась и дрожала, но несла мою волю. Я обвила ею парня.

Его чары рассеялись, и стало видно испуганное лицо, приподнятые руки, приоткрытый рот. Его напряженные мышцы боролись с моими чарами, но я могла игнорировать это. Первые пару секунд было даже просто.

А потом свет вспыхнул перед моими глазами, пошатнув шпиль, к которому я прислонялась. Десмонд выругался, и моя концентрация прервалась. Я потеряла хватку на парне передо мной, и он оживился.

«Нет».

Удар сбил Леони на спину, ее плечо выгнулось под неестественным углом. Она застонала, пытаясь сесть.

— Десмонд! — сказала я.

Он уже спешил помочь ей. Я повернулась к платформе противников. Теперь я четко видела троих; мы рассеяли их обличья.

Тощий парень метнул в нас снова свои лезвия. Приша прокричала стихотворение, что укрепило новый щит перед нами. Заряды энергии отлетали от него в землю, оставляя вмятины на поверхности.

— Arru arru, — снова запела я, пытаясь направить намерение на всех трех противников. Я поймала двоих — крупного парня и девушку рядом с ним, которая и наколдовала вспышку. Конечности. Рты. Горло. Замрите.

Было тяжело. Боль растекалась по моей спине, ногти покалывало. Приша выпалила еще строку, Финн вторил ей, и тощий парень тоже застыл.

Десмонд закончил шептать над Леони. Она выдохнула с облегчением, и магия задрожала иначе. Оживляясь. Она окружила меня, укрепляя мое внимание.

Погодите. Я уже такое в ней ощущала раньше. Когда мы исцеляли до этого. Может, эффекты наших чар работали не только в одну сторону. Если разрушения ослабляли магию, то исцеление и творение восстанавливали ее.

Мы не могли использовать эти знания сейчас, но в мире вне арены это было важным. Это означало, что еще была надежда восстановить ущерб.

Я прижала крупного парня и девушку к месту еще сильнее. Наши чары не вредили магии, не укрепляли, но и не ослабляли ее, но они влияли на нас. Боль поднималась по моей спине.

Финн дрожал рядом со мной. Остальные тоже уставали. Даже если Десмонд и Леони перехватят одного из моих, час я не простою, тем более — весь день, так сосредоточившись.

Порез на плече болел. Глаза пылали все сильнее. Рано или поздно — рано — один из нас сломится, и наши противники могли задумывать кошмарные чары, пока стояли там.

Я втянула нас в это. Мне нужно было найти решение, которое не даст всему рухнуть. Чтобы мы как-то продержались.

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ПЯТАЯ

Финн

Конечно, экзаменаторы надеялись, что мы многому научимся во время Экзамена: узнаем о своих способностях и рамках, о том, каким беспощадным бывает противник, о своем месте в мире и об абсолютной власти Конфедов. А я сделал для себя главный вывод — всегда помнить, что любая плохая ситуация могла стать еще хуже.

Искусственное солнце обжигало мое лицо, опаляло лоб, поддерживая головную боль. Ребра снова ныли. Напряжение колдовства впивалось шипами под ногти. Я хрипел, хоть и шептал.

Я растягивал слова, стараясь сохранять темп медленным и устойчивым. Я смотрел на конечности кудрявого парня, пока Приша сосредоточилась на деликатной работе вокруг его лица и горла.

Остановить его движения и удерживать на месте — это было моей единственной ответственностью.

Дрожь магии задела мои уши, и ладонь юноши ускользнула от меня. Он хлопнул ею по бедру, стал колдовать без слов.

Мои легкие сжались, я выпалил строку на греческом громче и поймал его раньше, чем искра замерцала в воздухе вокруг него. Боль пронзила голову. Сухие губы покалывало, когда они задевали друг друга при колдовстве.

Приша бубнила под нос, сидя на коленях рядом со мной. Ее спина дрожала. Насколько устала она?

— Я ее забрал, Рочио, — сказал Десмонд.

Девушка с другой стороны от меня выдохнула. Она удерживала двух противников в одиночку.

— Видимо, я — поддержка, — сказала Леони за нами.

Я не знал, насколько Десмонд помог ей с плечом, но она звучала достаточно бодро. Если бы с нами были трое или четверо таких, как она, я бы ощущал больше надежды. Рочио, может, еще и держалась, но остальные скоро выдохнутся.

Ярость юноши дрожала в его мышцах. Рочио пыталась спасти их, но они хотели нас убить.

Мысль едва мелькнула в моей голове, когда взрыв сотряс воздух, и земля под нами пошатнулась. Рочио схватилась за упавший шпиль, ударилась подбородком о камень. Я упал на зад, и Приша рухнула на меня. Десмонд испуганно выдохнул откатившись к Леони. Наши чары рассеялись.

Крик раздался с открытой земли, где на платформе устроились наши противники. Их платформа раскололась. Одна половина летела к земле, а с ней — девушка с топориком и кудрявый парень. Крупный парень отшатнулся и чуть не сорвался с другого края, но смог ухватиться за шпиль. Земля дрогнула еще раз, и он улетел к остальным.

— Быстрее! — сказала Рочио, потирая ушибленный подбородок и кривясь. — Нужно остановить их, пока они не вернулись.

Приша и Леони уже бежали к упавшему шпилю.

— Я могу подержать одного, — сказала Приша. — А ты пока отдохни.

— Но не забудь поддержать, слышишь? — добавила Леони.

Десмонд выпрямился, когда землетрясение унялось. Он потирал висок. Как его голова? Осколки головной боли почти пропали, как только я перестал колдовать, но нервы все еще пылали в голове. Пустой желудок сжался.

— То был ваш одноклассник? — сказал Десмонд. — Взрыв? Он еще бегает рядом?

— Не бегает, — сказал я. — Но у него были те камни… Они явно зачарованы. Но другие так сильно не били.

— Чтобы призвать землетрясение, нужно много сил.

— Ага. Вряд ли это был он. Он не блистал талантом, — я взглянул на край дюн, где оставил Кэллама. — Это могла быть Лейси. Она еще рядом.

— Или оба, — отметил Десмонд. — Может, они займут друг друга до конца дня.

Земля подпрыгнула, и я прижал к поверхности ладони. В голову пришла пугающая мысль.

— Или никто из нас. Это может быть очередная часть проверки. Экзаменаторы любят сбрасывать нас, это я уже заметил.

Десмонд скривился, и Приша заерзала. Вчерашнее признание ударило меня по животу. Я почти забыл в нашей борьбе за выживание: Она знала поведение экзаменаторов лучше всех нас. Сейчас она ничем не могла помочь. Мы остались одни.

Я встал на шатающиеся ноги и прошел к обломанному основанию шпиля. Эта часть доставала мне до плеча, по краям были острые зазубрины. Три противника напротив лежали без движения среди обломков их платформы. На нашей стороне Рочио пока что была спокойной, а Приша блестела от пота. Леони выдавливала слова, стиснув зубы.

Кэллама или Лейси все еще не было видно среди дюн, но это настораживало только сильнее. Если бы я увидел их, то хоть знал бы, где они.

Время было нашим врагом, вяло тянулось, пока чары выматывали нас. Tempus edax rerum. Еще даже полдень мог не наступить. Придется терпеть еще часы. Почему бы экзаменаторам не затягивать этот день?

— Десмонд, — выдавила Приша. — Меняемся?

Он прислонился к шпилю рядом с ней. Через пару мгновений она отпрянула.

— Спасибо.

Земля задрожала, словно напоминая нам, что у нас есть проблемы серьезнее в оставшиеся несколько часов. Я прижал ладони к обрубку шпиля, вспоминая, как просто Леони сломала его молотком и своим талантом.

Я не мог полагаться на свою магию, но мог ли найти другой инструмент? Неподалеку стояла пара хижин.

— Они проверили все с этой стороны, Финн, — Приша заметила мой взгляд. — Уверена. Ты нужен нам здесь.

Проверили ли? Не факт. Я оттолкнулся от камня и пошел к черному скошенному силуэту. Нужно хоть попытаться помочь.

Я присел и заглянул в хижину. Там было пусто, как предсказывала Приша.

Я отошел, левую руку пронзила боль. Чары онемения рассеивались.

Боги, как глупо я когда-то представлял, что могу быть в защитном отряде Конфедов, защищать всю нацию? Я едва держался сам. Даже Кэллам с раненой ногой и почти без магии влиял на бой больше меня.

Я нанес урон в том теневом доме в Иране, когда вытаскивал магию из своих глубин и бросался всем, чем мог.

Я остановился возле неровно обломанного основания шпиля. Я посмотрел на троих на земле. Как-то раз я смог вызвать много силы. Лишь на миг, и она требовала больших психических и физических затрат, но я смог. Мне не нужно было тратить столько, чтобы победить тут.

Я все еще мог стать Чемпионом. Если я направлю волну огня или электричества в наших врагов, если уничтожу еще три жизни, я покажу себя именно таким солдатом, какого ищет комитет Экзамена. Я могу даже закончить Экзамен. Нас останется семеро. Экзаменаторы ведь остановят проверку?

Логика Кэллама даже казалась неплохой. Они не захотят терять перспективных солдат.

Решение было простым и понятным — но я сглотнул, словно ком в горле весил тысячу пудов.

Может, если бы противники бежали на нас в атаке, если бы я срочно спасал наши жизни, я бы смог защититься. Но пока они беспомощно лежали там? Нет. Я смотрел на трех беззащитных новичков не старше меня, новичков, которые четыре дня назад стояли во дворе, неподготовленные и не осведомленные, как и я. Они могли оказаться тут не из-за того, что им нравились ужасы, а потому что этот вариант показался им лучшим из худших.

Магия не послушается того, что я не хочу делать.

Я не был солдатом, какого хотели экзаменаторы. Никогда не был и не стану. Даже если я был бы рад провести остаток жизни на такой службе, мне не суждено было стать Чемпионом.

Леони резко выдохнула, и кудрявый парень дернул ногой. Я напрягся, решил колдовать, но он замер снова.

Она покачала головой.

— Я в порядке, — сказала она. — Еще немного продержусь.

Приша разглядывала разгромленную арену.

— Конечно, простаки боятся магов, — пробормотала она. — Если мы можем делать так против друг друга…

— Точно, — сказал я с хриплым смешком. Если бы люди без магии прослышали, что Конфеды заставляли своих детей убивать друг друга, они не доверились бы больше ни одному магу. Экзаменаторы не смогли бы проводить такой тест без щита над ареной, что мешал правду просочиться…

Я застыл, здоровая рука сжала обломок на основании шпиля с такой силой, что камень впился в ладонь.

Если над ареной больше не будет щита, они остановят Экзамен. Для создания таких сильных и больших чар точно требовались часы. Если его разбить, быстро восстановить его не смогут.

Такой маг, как я, точно не мог разбить их щит… но его и не нужно было сломать, да? Важно, чтобы они поверили, что я собирался сделать это. У меня были инструменты: уловки и хорошо подвешенный язык. У меня были слова.

И человек, которому их можно было сказать.

Я выпрямился и вдохнул.

— Все, — сказал я остальным. — Думаю, я уже могу заканчивать Экзамен… хотя бы попытаться. Если я сломаю щит над ареной и сделаю проекцию происходящего на острове, все в городе узнают, что экзаменаторы заставляют нас делать. Им придется положить конец этому безумию.

Десмонд вскинул брови. Рочио слабо кивнула, пристально глядя на мишень, словно она верила, что я мог справиться с тем, что описал. Мое горло сдавило от этого, но меня больше интересовала реакция Приши.

Она глядела на меня, ее плечи были напряжены.

— Финн, — сказала она. — Они тебя выжгут.

— Знаю, — за такие слова меня накажут, каким бы ни был успех. — Они в любом случае так сделают.

Она выпрямилась и оттащила меня к изгороди.

— Ты не можешь, — тихо сказала она. — Они посчитают это мятежом.

— Это и есть мятеж, — сказал я. — Мне нужно сделать это.

— Мы должны попробовать что-то еще, — возразила Приша. — Ты не можешь просто отбросить свои шансы.

«Я как раз использую шанс», — подумал я.

— Это лучшее, что я смог придумать. Я должен как-то помочь. Но не переживайте за меня. Они поймут, что я делаю, как только щит рухнет. Так что делай, что должна.

Они явно дали ей средство связи с ними даже тут, такое, чтобы не требовалась магия, чтобы говорить сквозь барьер. Иначе зачем они вообще рассказали ей о барьере?

Я не ожидал, что она вскинет голову, и ее глаза загорятся.

— Нет, — сказала она с дрожью. — Я не могу тебя выдать. И не стану. Мне не стоило докладывать на остальных и до этого, но теперь с меня хватит.

Оказалось, сердце могло одновременно взлетать и тонуть. В другой миг я был бы рад такой верности лучшей подруги, но сейчас я нуждался в другом. Я не собирался ломать щит. Вряд ли я смогу даже оставить на нем вмятину, чтобы экзаменаторы заметили без ее сигнала тревоги.

— При… — сказал я, голос был сдавленным. Может, было нечестно обманывать ее, оставлять на ее совести то, что станет со мной. Она не отвернулась от меня. Я коснулся ее руки и склонился ближе. — Я хочу, чтобы ты сказала им, — быстро произнес я. — Мне это нужно. Только так этот план сработает.

Приша выдерживала мой взгляд, хмурясь, а потом расслабилась. Я боялся, что она будет спорить, но она сказала лишь:

— Ты в этом уверен?

— На сто процентов.

— Надеюсь, ты знаешь, что делаешь, — она сжала мою руку в ответ, и я понял, что не зря рассчитывал на нее. Может, трещина между нами была не такой большой, как показалось прошлой ночью.

Она отвернулась и юркнула в одну из хижин.

Я подошел к стене изгороди. Нужно было вести себя убедительно, если я хотел, чтобы экзаменаторы поверили, что я — угроза.

Я прижал ладони к теплым металлическим прутьям, избегая острых шипов. А потом я закрыл глаза и потянулся ощущениями наверх, чтобы уловить шипение щита.

Я рефлекторно хотел обратиться к классическим строкам, подходящим для моих намерений. Надо мной раскинулся широкий барьер, и голову пронзила боль. Нет, мне нужно больше. Мне нужны слова, что были близки мне.

Для колдовства не требовался греческий или латынь. Нужны были мои слова, чтобы я обратился к магии через них.

В памяти всплыла мелодия, одна из любимых песен мамы, когда я был маленьким. Она играла ее, когда Марго и Хью уходили к друзьям вечером, а папа работал допоздна. Я знал слова всех тех песен, чтобы подпевать с ней. У меня была эта связь с ней, чего не было у остальной семьи, и когда мне было шесть, и мой мир был меньше, этого мне хватало.

— И стены согнутся, и стены рухнут, — начал я, направляя свое намерение в мелодию и устремляя магию наверх, к щиту. Мой голос стал громче. Пусть на всей арене будет слышно. — Мы поднимем головы и больше не ошибемся.

Энергия, которую я пропускал, дрожала во мне, поднималась по изгороди к сплетенному барьеру. Щит не содрогался от моего слабого давления, но важно было выглядеть опасно, как Патрокл в доспехах Ахилла.

Я вызывал иллюзии магией, одну за другой: искры летели, трещинки сияли. Экзаменаторы должны увидеть, что их щит ломается. Они должны прийти.

Но — нет. Боль в голове спустилась к шее. Искры плясали не только на щите, но и за моими глазами. Я снова выпалил слова. Щит даже задрожал, пока по нему летела моя иллюзия. Это был самый большой урон, на какой я был способен.

Где они были? Если они вскоре не покажутся, я не смогу удержать даже иллюзию силы. Они поняли мой блеф.

Я снова не справился.

Я сжал прутья. Может, нужно перестать блефовать. Я направил всю свою волю вверх.

— И стены согнутся, и стены рухнут, — пел я, голос дрожал от усилий. Я направлял к щиту все эмоции, что были у меня.

«О, Дух, услышь мою мольбу. Позволь сделать эту мелочь. Просто сломайся. Сломайся, и делу конец».

Боль добралась до моей спины. Я пошатнулся. Следующий вдох с трудом добрался до легких.

Я не мог пронзить его.

Мою спину покалывало, и я уловил это, а не почувствовал. Даже в тумане я прочел в этом Рочио, ее намерение было лучом света среди рассеянной энергии вокруг нас. Она протягивала себя мне с вопросом, предложением.

Мое тело возмущалось. Нет. Как я мог взять больше для девушки, что уже многим пожертвовала ради меня? Я думал, что совершу это сам…

Но я не мог. Я знал, что не мог.

Она предлагала помощь, потому что верила в меня, в мой план, и потому что я нуждался в ней. Я не хотел быть героем. Если повезет, я смогу помочь, став инструментом, чтобы направить ее силу, по крайней мере, я был в хороших руках.

Я открылся и впустил ее.

Поток магии, что она направила, ворвался в меня и сквозь меня. Это лишило меня дыхания. Магия наполнила мою грудь, добралась до глаз, сожгла головную боль и прочие ощущения, кроме энергии Рочио, текущей через нее и меня.

Я направил волну к щиту. Чем больше энергии я выпускал, тем больше вливалось, и так быстро, что я мог взлететь от ощущений.

Магия била по призванному барьеру, как зверь в клетке, желающий сбежать. Мне едва нужно было направлять ее. Щит стонал без звука, но дрожью в моих костях.

Картинки мелькали в моей голове от прилива магии. Может, у Рочио не было сил управлять тем, что она передавала мне, может, так всегда было, когда маги объединяли силы — я еще такого не принимал от кого-то еще.

Некоторые мои впечатления были и нынешними: я ощущал, как она сжимает ладони, глядя на крупного парня, которого заморозила на месте, как она напряглась при виде трупов на арене, и как она хотела убедиться, что никого не добавит к их числу… и тревожное давление магии вокруг нее — как живого существа, как она и говорила.

Другие картинки отличались. Были моими.

Ее глазами, памятью ее тела я видел себя в библиотеке Академии, улыбающегося помощнице библиотекаря, и ощущал теплое любопытство. Я смотрел на себя, мешающего Кэлламу издеваться над Джудит во время Экзамена, и как я болтал с Десмондом и Марком вскоре после этого за ужином. Я ощущал ее одиночество в проходе под землей и облегчение, когда я взял ее за руку, и как она успокаивалась этим прикосновением… и ее страх, что это не продлится долго.

Ком встал в горле. Я бы не понял, что многое пугало Рочио, но за меня она боялась, потому что заботилась. Переживала так сильно, что это заполнило меня ветром: ее ужас от моего падения после нашей атаки на иранский дом, ее боль от моей иллюзии, проводящей ножом по шее среди обманчивых теней в лабиринте. Я ощутил ее панику, когда она обнаружила меня в крови, сжавшегося среди лоз, волну облегчения и печали, когда я предложил пойти с ней спасать Джудит.

Все воспоминания и эмоции были сплетены с нежной, но терзающей смесью желания защищать и симпатии, что она источала сейчас. Она поддерживала то, что я пытался достичь, из-за того, каким я был.

Для нее я был достоин этого.

Я вспомнил противоположное ощущение: в день, когда я решил участвовать в Экзамене, когда мой щит разрушился вместе с надеждами отца на меня. Я ощущал это, как магия нитями натянулась, пока они не порвались.

Словно уцепившись за эту картинку в моей голове, поток магии, что направляла в меня Рочио, стал быстрее. Он сосредоточился на точке в изгибе щита. Он толкал, растягивая поверхность, истончая ее.

Энергия дрожала на моих нервах, я направил свое намерение со своим угасающим голосом, пока границы между мной и магией не размылись. Я был ее сосудом. В тот миг я не знал, где я начинался, а где заканчивался, и это ощущение казалось чем-то священным.

Щит треснул. Он разошелся брешью, и магия снаружи бросилась к частям, что мы иссушали. Я вздохнул, и барьер над нами рассыпался полупрозрачными осколками.

Они сыпались на нас, и мое колено не выдержало, я упал. Мир и Рочио ускользнули из моей хватки.

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ШЕСТАЯ

Рочио

Треск огромного щита сверху вызвал радостную дрожь в энергии в моем теле, в нитях намерения, что устремлялись вперед меня на противников на земле и в поток, который я направляла на Финна за мной, указывая лишь слушаться его воли.

А потом магия обрушилась на нас.

Потоп энергии окружил меня, лишая дыхания объятиями. Он вызвал дрожь в нервах, перед глазами все мелькало. Моя связь с Финном оборвалась, мои чары на другом парне дрогнули. Я прислонилась к сломанному камню перед собой, потянулась к магии вокруг себя и бросила массу в крупного парня.

К счастью, внезапная волна силы поразила и наших противников. Они едва двигались. Десмонд покачнулся с дрожащим смехом, но тоже вернул хватку на противнике. Леони выругалась, а Приша сказала:

— Я тут! Я тут! — тощий парень, что пытался встать, застыл.

Магия, что лилась сквозь брешь в щите, опускалась на нас, и ее гул был ярким, как магия и должна быть. Ограниченная часть, что была заперта в арене, ослабела во время боя так, что я не сразу поняла, как мало энергии тут было, пока она не стала правильной.

Мне стало лучше от этих ощущений. Наши оковы удерживали трио напротив нас в месте, что вдруг стало просторным. Я могла удержать всех троих, если нужно было. Я держала пока лишь одного, так что осмелилась оглянуться на Финна.

Я повернула голову, и размытое пятно бросилось ко мне.

Лейси врезалась в меня, сбила на землю, пальцы сжали мое горло. Моя концентрация нарушилась. Леони вскрикнула, и я знала, что крупный парень стряхнул мои оковы. Я отбивалась от Лейси, благодарная детским нападениям от задир-простаков, что научили меня, как справляться с худшими избиениями.

Лейси тоже страдала от задир — конечно, же — но она не привыкла нападать. Она двигалась как я, била коленом, головой, но ее хватка на моей шее ослабела.

Я отодвинула руку и отстучала ритм по земле. Мои чары подняли меня, перевернули нас, и я оказалась сверху. Я убрала руку Лейси к земле, ударила по другой руке. Мое горло пылало, но я смогла сглотнуть.

Лейси выпалила чары мне в лицо. Я вскинула руку. Кожа пылала от чар, что ослепили бы меня, будь я медленнее. Она ударила локтем по моим ребрам, и я упала с нее.

Что-то твердое задело мою спину. Я обернулась, а Лейси устремилась прочь, будто к другим у упавшего шпиля. Порыв призванного града посыпался на нас, бил по моей голове, а потом я подняла щит. Другие кричали — трио явно вырвалось.

Мне нужно было остановить всех и сейчас. Нужно остановить это, пока никто не умер.

Лейси бросилась в другую сторону, нож сверкнул в ее руке. Она вытащила его из ножен на моей спине. А потом я увидела, куда она шла.

Финн лежал на земле у изгороди, его голова склонилась, губы были бледными, как и остальное лицо. Беззащитный.

Паника терзала меня. Я побежала за Лейси, кричала строку, что связала ее ноги. Она споткнулась и растянулась. Я добралась до нее, она бросила нож в меня с визгом заклинания.

Клинок едва задел мое плечо. Ее рука все еще дрожала.

— Хватит! — сказала я. — Я не хочу тебя ранить. Я не хочу никому вредить. Ты не можешь просто прекратить?

— Я всю жизнь медлила, чтобы другие были счастливы, — прохрипела Лейси. — Думаешь, это не ранило меня? Я никогда…

Ее пальцы двигались, чтобы отбить ритм чар. Я использовала слова, которыми уже успокаивала до этого:

— Arru arru.

Руки и ноги Лейси прижало к земле. Ее рот закрылся, бледные волосы разметались по земле вокруг ее головы. Она хмуро смотрела на меня.

Десмонд и Приша кричали друг другу. Мой щит задрожал от колдовства за мной. Освобожденная магия кипела в моем теле, кривилась от ярости, что ощущала в Лейси через мою хватку.

Мне нужно было остановить остальных, но я ощущала, что, если отвернусь от Лейси, она снова нападет на меня или Финна. Мы могли умереть из-за нее. Потому что она не слушала.

Сердце колотилось, и я увидела блеск в голове Лейси. Я смотрела туда, а магия между нами гудела громче. Ее желание колдовать дрожало в этом сиянии. Я ощущала нити магии, нежные и красивые, что сплетались с ее мыслями, двигаясь из места, откуда она чувствовала энергию.

Уверенность, что я могу сокрушить это сияние, наполнила меня — от меня или магии. Если я направлю туда свое намерение, я смогу обрезать те нити и лишить Лейси магии полностью, как маги Конфедерации выжгли Шона и многих других в стране за последние тридцать пять лет.

Я могла сломать ее. Могла помешать ей сломать других.

Я инстинктивно направила внимание на сияющие нити. Глаза Лейси расширились. Я могла решать, будет ли она колдовать снова. Я могла не просить ее остановиться, а заставить ее.

Лейси поежилась, и я взяла себя в руки. Слезы лились по ее лицу. Я смотрела на нее, приходя в себя.

— Рочио? — слабо сказал Финн где-то справа. Мои мысли заполнил лед ужаса.

Конфеды не зря боялись моего таланта. Я была не только укротительницей дракона.

Я была и драконом.

Оглушительный рев раздался над ареной, сбивая меня с ног. Я пыталась встать, но не могла пошевелиться.

— Оставайтесь на местах, — разнесся сухой голос экзаменатора Ланкастер. — Ваш Экзамен завершен.

* * *

Я просидела одна в комнатке без окон полчаса, когда пришли трое экзаменаторов. Среди них была экзаменатор Ланкастер, а еще мужчина, что отвел нас в комнаты в первую ночь, и молодая женщина, что вроде бы была в круге кресел, когда мы колдовали группой. Они сели за стол напротив меня, словно я была подозреваемой на допросе.

— Рочио Лопез, — сказала Ланкастер. — Это мои коллеги, экзаменатор Уэлч и экзаменатор Халиль. Мы совершим твое оценивание вместе. Как ты?

Я посмотрела на свои руки, сжала кулаки. Маги переместили нас с арены. Я увидела сразу специалиста-магимедика, который убрал ожоги с моей кожи и раны в разных местах, пока я ела и пила. Он настаивал, что восстановит мой мизинец, хоть я и возражала, что могу обойтись и без него.

Я бы не могла забыть, через что Экзамен и Конфеды заставили меня пройти. Но я подозревала, что потому нас и исцелили: чтобы наши тела не выдавали, как с нами обошлись.

Они дали мне новую одежду: джинсы и футболку, похожие на мои, но при мне остался мамин кулон-солнце. Его лучики впивались в мои пальцы, пока я теребила его.

— Как Финн? — спросила я, не ответив Ланкастер. — Он в порядке? — он был без сознания на земле, когда маги переносили нас. После этого я еще никого из ребят не видела.

— Мистер Локвуд хорошо восстанавливается, — ответил экзаменатор Уэлч, сцепив ладони, которые были красными, как и его круглое лицо, на столе.

— Я хочу его увидеть, — я хотела проверить, совпадало ли наше понимание слова «восстанавливается». И он тоже переживал за меня.

Или нет? Ситуация была сложной, и я не переживала тогда в спешке, что он увидит, когда я отправлю магию через себя в него. Все мысли и чувства, все воспоминания и многое, что я хотела, но еще не сказала ему, текли с ней. Они могли переполнить его. Особенно теперь, когда он был снаружи, здоровый и в безопасности, и каждая минута отдаляла нас друг от друга и Экзамена.

Мы выбрались. Это было важно. Я сделала все, что могла, и пятеро из семи в нашей группе выжили в Экзамене. И пятеро других ребят выжили, потому что мы не отбивались.

— У тебя будет время поговорить с ним позже, — сказала Ланкастер.

— И со всеми остальными? — я думала о Финне, но и о моменте, когда я чуть не вырвала из Лейси ее магию.

Я могла это сделать. И сделала бы. Это не сильно отличалось бы от вырванной конечности.

Как бы Конфеды не хотели описать это, я знала, что жестокость, которую я чуть не совершила, не была связана с новой магией во мне. Они доказали лишь, что любой с силой, старой магией или новой, был опасен, когда его доводили до предела. Что они думали об ужасах, которые Кэллам и другие творили во время Экзамена?

Даже Финн — мягкий и благородный Финн — покинул арену с кровью Кэллама на футболке. От этого мне было больно.

Вряд ли экзаменаторы знали, что я чуть не сделала. Пока меня не довели до такого снова, им и не нужно было знать.

Ланкастер поджал губы.

— Сначала нам нужно обсудить твое выступление на Экзамене.

Я хотела не переживать, но все равно напряглась. Они хотели сказать, что было плохо? Что, хоть я выжила и помогла всем, они выжгут мои силы?

— Это было впечатляюще, — экзаменатор Халиль улыбнулась мне, и на ее щеках появились ямочки, которые были покрыты следами прыщей. Ее тонкие пальцы теребили край серого хиджаба на ее волосах и плечах.

— Согласен, — Уэлч пронзил меня взглядом. — Я такого еще раньше не видел.

Это хорошо или плохо?

— Спасибо? — ответила я, и в этот раз улыбнулась Ланкастер, медленно и опасно.

— Не переживайте, мисс Лопез, — сказала она. — Мы рады сообщить, что вы — одна из Чемпионов этого года.

Я, наверное, должна была обрадоваться. Но тело напряглось сильнее.

— Что?

— Мы выбрали шесть Чемпионов, — сказал Уэлч. — И ты — одна из них. Если примешь место. Конечно, другой выбор наказуем.

— То есть, меня выжгут.

Губы Халиль дрогнули.

— Да, — тихо сказала она.

Они смотрели на меня, я сжала кулаки под столом.

Принять место? Стать одним из них солдат? Я хотела сохранить магию, хотела победить… но не с такой «наградой».

Не работать на людей, которые не переживали, что провели пятьдесят семь подростков — и многих до нас — через ад.

— Вы говорили, что нас будут посылать на миссии против врагов страны, — сказала я. — Что, если придется убивать, это будут враги. Но те люди в больничной одежде… Как вы оправдаете это?

«Откуда мне знать, что вы не попросите меня сделать это снова?».

Экзаменаторов не удивил вопрос. Ланкастер склонилась, ведя себя почти как мать.

— Рочио, — сказала она. — Знаю, так кажется после трудностей, что ты преодолела, но мы не монстры. Люди, с которыми ты столкнулась, вызвались на нашу проверку в обмен за финансовую компенсацию. Она живы и здоровы. Попадание по цели просто погрузило их тела в транс. Это не убило их.

Я моргнула, не понимая ее слова. Жуткое лицо женщины возникло в моей памяти.

— Они были так напуганы, — сказала я.

— Им не сказали, какой будет проверка, — сказала Халиль с искренним видом. — Они верили тому, что услышали, как и ты. Но они даже не помнят этого теперь. Мы убрали их воспоминания.

— Это было жестоко для вас, — сказала Ланкастер, — но настоящие враги будут куда хуже, и порой придется выбирать между одной жизнью и многими. Мы должны быть жестокими, чтобы наши Чемпионы были готовы, но мы считаем, что тысячи тех, кого ты можешь спасти в этой роли, того стоят.

Было просто для нее решать, ведь платила не она. Я все еще не верила ей.

— А если мы бы не убили их? Я… никого не убила в той проверке.

— Взрывов не было бы, — сухо сказал Уэлч. — Они бы добрались до вас, и тех, кто не послушался, убрали бы из Экзамена. Тебе помешали закончить тест, но в свете твоего поведения до и после мы считаем, что ты довершила бы дело, когда у тебя закончились бы варианты.

«Не закончились бы. Я бы раскрыла вашу ложь», — но я не стала так говорить.

Они рассказали бы такое и про случившееся с Марком и Джудит, про бойню, что они допустили и поощряли на арене, про все ужасы Экзамена. Жестокость стоила того, если она показывала, кто лучше всего готов бороться за страну.

Про все, кроме одного.

— Нам нужно кое о чем поговорить, — сказала я.

Уэлч натянуто улыбнулся.

— О чем же?

— Военные операции Конфеда… плохо отражаются на магии, — сказала я. — Они… чары, что ранят и разрушают, ослабляют и магию.

Трое экзаменаторов переглянулись. Я хотела думать, что кто-то в Конфеде уже знал об этом, но, может, это было не так. Другие ребята не ощущали этого. Магия потянулась только ко мне. Может, ощутила, что я ее услышу, что я буду готова слушать.

— Я могла ощущать эффект на арене, потому что магия была заперта с нами, — продолжила я. — Но такое происходит во всем мире, даже если ущерб не очевиден. Нужно найти способы разбираться с врагами, не вредя магии, иначе…

Я не дала себе думать дальше. Что будет с миром, если мы используем больше магии, чтобы убивать, а не создавать? Магия планеты угаснет? Она могла умереть?

Я ощущала себя в ответе за это сильнее магов передо мной.

— Мы уловили часть твоего разговора с товарищами об этом, — сказала Ланкастер. — И мы смогли уловить такие эффекты лично. Это тревожит, и ты, что впечатляет, уловила это. Мы считаем, что твои навыки помогут нам найти эффективные методы для национальной защиты.

Я была ошеломлена во второй раз за разговор. Я чуть не выпалила: «Серьезно?».

— Я… рада слышать это, — выдавила я.

Было ли им дело? Я не понимала, верили они мне или смеялись надо мной. Но они послушали… Приняли это и открыли дверь, хоть и немного.

А теперь ждали, приму ли я их предложение. Я облизнула губы.

Я не доверяла экзаменаторам или их версии Чемпионов, но я не смогу никому и ничему помочь, лишившись магии. Я смогла сохранить девять человек, как бы ни старались экзаменаторы. Сколько я могла защитить с поддержкой Конфедов?

Гул магии пел вокруг меня и во мне: сила, которую они хотели использовать, которую я пыталась сдерживать. Сила, что делала меня опасной.

Я не хотела, чтобы они забрали ее и нацелили на остальных так, как Лейси использовала мой нож. Если я буду владеть этой силой, крепко держать ее в рамках своих убеждений, не позволять управлять мной, может, я смогу порвать завесу тайны на комитете Экзамена и рассказать об их ужасных испытаниях, как сломала щит над их ареной. Может, я смогу помешать Конфедам использовать солдат, которых они получали из таких испытаний, и чары, которые ослабляли магию.

Пусть думают, что укротили дракона. Пусть думают, что тут нет угрозы, я смогу играть нужную роль, если у меня появится шанс что-то изменить, отомстить за Марка, Джудит и Хави… и за остальных, кто погиб. За все ошибки, что совершил Конфед сейчас и до этого.

За Хави. Мне нужно было знать еще один ответ.

— Я должна спросить, — сказала я. — Мой брат Хавьер Лопез… нам сказали, что он умер на Экзамене три года назад. Он появился на одном из испытаний… — я хотела признавать, как сильно задел меня тот трюк… если это был трюк? — Я просто хочу узнать, что с ним произошло.

Уэлч хмыкнул, но Халиль посмотрела на Ланкастер, вскинув брови с вопросом. Ланкастер кивнула, и молодая женщина повернулась ко мне.

— Твой брат был утерян на второй день его Экзамена во время финального испытания. Мне жаль.

Утерян. Словно его можно было найти. Они не могли сказать, что убили его?

Мое тело пылало, но волна горя быстро пропала. Я уже много горевала за эти три года. Хави хотя бы не увидел кошмара арены. Я могла утешиться этим и знать, что агония парня в тенях была чарами.

— Спасибо, что сказали, — сказала я.

Я прошла, как он и хотел. И он хотел бы, чтобы я боролась дальше.

Я смогу. Смогу быть чемпионом для магии, как всегда хотела, но масштаб будет даже крупнее.

Мне нужно было лишь притвориться, что я выбрала путь, что предлагал мне Конфед — согласиться или лишиться магии — а потом отыскать свой путь. О, я была угрозой. Они могли похвалить себя за то, что показали мне это. Угрозой для их лжи, для их жутких тайн. Я буду их Чемпионом, буду следовать их правилам… пока не перестану в этом нуждаться.

— Ты решила? — спросила Ланкастер.

— Да, — сказала я, улыбаясь, почти не заставляя себя. — Для меня будет честью зваться Чемпионом.

— Отлично, — Ланкастер протянула руку. — Мы назначим тебе наставника и выделим место в колледже, как и ожидается, но ты почти не будешь проводить там время. Думаю, наше сотрудничество будет продуктивным для обеих сторон.

Ее рука была твердой и сухой, когда я ее пожала.

Они встали, и Уэлч кашлянул.

— Мы скоро закончим последнее собеседование. А ты пока можешь поесть в конце коридора.

— Ты сможешь увидеть родителей ночью перед принятием своего нового положения, — добавила Халиль.

Я встала на ноги, голова немного кружилась. И все? Разговор был окончен? Ланкастер поманила меня из комнаты, и я пошла.

Мысли кипели, пока я шла по коридору, но утихли, когда я прошла в столовую и увидела Финна за столом, полным еды.

Он выпрямился, услышав меня. Он посмотрел на меня ярко-зелеными глазами, словно я был той, кого он хотел увидеть на пороге. Мое горе пропало полностью под приливом радости.

— Мы справились, Укротительница дракона, — сказал он, но веселый тон не вязался с пристальным взглядом.

— Похоже на то, — механически ответила я. Не знала, что еще сказать. Пару часов назад я выплеснула все, что было в моем сердце, в его голову. Я отвела взгляд.

Его левая ладонь была исцелена, большой палец воссоздали, как и мой мизинец. Мы все еще были в этом похожи.

— Они не могли прислать меня домой по частям, — он заметил мой взгляд и сцепил ладони перед собой, старый большой палец потирал новый. — Выглядит так же, как прежде, да? Но покалывает, если я быстро его сгибаю. После Экзамена даже магимедики не смогли полностью его восстановить. Забавно, что теперь я нормально это воспринимаю. Как говорил великий Гораций, «Я не такой, каким был».

— Ага, — тихо сказала я и осмелилась заглянуть в его глаза. — Что они решили для тебя?

Он криво улыбнулся.

— Как думаешь? Хоть моя стратегия была изобретательной, я показал тревожное пренебрежение безопасностью Конфедов и не слушался их указаний. Меня выжгут перед отправлением домой. Ничего. Я знал, что делал.

— Так не честно, — должна была сказать я.

— Да? — сказал он. — В этот раз честно. Они сказали мне, что ты стала Чемпионом. Приша и Десмонд — тоже. Это уже честно для меня.

Мое сердце толкало меня к нему, чтобы я обняла его, удержала от этой судьбы. Но в белой комнате, здоровый и в чистой одежде, на половине пути к жизни, что была так далека от моей, он уже казался незнакомцем.

— Рочио, — сказал он. — Я… это было… — он замолчал и издал растерянный звук. Он сглотнул, а потом поднял голову и развел руками. — Иди сюда. Я хочу тебе кое-что показать.

Я не сразу смогла шагнуть, но, как только оказалась перед ним, его руки обвили меня, и теплый сладкий запах заполнил мой нос. Мои сомнения пропали. Я прислонила голову к его плечу, обнимая его в ответ. Слезы стояли в глазах.

Финн поцеловал меня в лоб, а потом прошептал куплет.

Магия хлынула через его объятия в меня с холодным покалыванием. Я закрыла глаза и увидела картинки.

Мой дракон над крышами статных домов, его восторг. Притяжение заставляло его поглядывать на меня в круге кабинок на одной из первых проверок. Искра от моей улыбки, когда я склонилась над шарфом, плетя чары.

Больше и больше воспоминаний наполняли меня восхищением и желанием, пока голова не закружилась.

Финн опустил голову, и я инстинктивно подняла свою, все еще ощущая его воспоминания. Он целовал меня жадно. Я ощущала свою радость, но и его радость этому мгновению — что я была тут, что хотела его — трепетала во мне.

Другая дрожь сотрясла его плечи под моими ладонями. То, что он давал мне, было от магии. Он, наверное, все еще был уставшим. Он отдохнул лишь несколько часов. Это была его последняя магия в жизни.

И он колдовал для меня, чтобы дать мне то, что я дала ему.

Я отодвинулась, открыла глаза и обвила руками его шею, пока картинки угасали.

— Можешь остановиться, — нежно сказала я, чтобы он не принял это за отказ. — Спасибо.

— Мне плевать, что за работу простаков они дадут мне или остальным, — сказал Финн. — Я хочу тебя рядом, как бы это ни было, где бы это ни было. Пока ты тоже хочешь этого.

Я кивнула, горло сжалось.

Он понизил голос и притянул меня ближе:

— Это не конец, — сказал он мне на ухо. — Экзамен, приглушение, то, как Круг подавляет новую магию… Я не закончил. Я могу что-то сделать, чтобы все исправить, и я отыщу способ.

Я прижалась щекой к его щеке.

— Хорошо, — сказала я, — потому что я тоже собираюсь так сделать. Думаю, мы станем хорошей командой. Что бы мы ни делали.

Он хрипло рассмеялся.

— Думаю, в нашем будущем будет много неопределенного. Но мы уже далеко зашли.

— Да, — сказала я. Путь впереди меня был подернут мглой, но мой страх немного ослабел.

Я была не одна.

Впервые с тех пор, как экзаменаторы перенесли нас из арены, я улыбнулась по-настоящему.

— Пусть теперь попробуют нас остановить.