Глава 1 Завязка интриги

«Оборотней» начальство поручило Саиду. За Герардом Айером всё ещё числилось дело о «Контрабанде силиконовых алмазов с планеты «Рара». После бегства Элен Радович оказались оборваны многие нити и связи, что, в свою очередь очень усложнило работу Герарда. С другой стороны, контрабанда и утечка необработанных силиконов к противнику тоже прекратилась. Это создавало определённые перспективы. Новую операцию просчитывали до мелочей. Единственной помехой в работе для Айера стали лишь регулярные допросы. Саид вызывал к себе коллегу для бесед, как единственного сколь-нибудь осведомлённого свидетеля и непосредственного участника событий, к тому же, сумевшего войти в контакт с представителем новооткрытого вида.

Допросы давались Айеру нелегко. Человеку не просто было раз за разом погружаться в пережитое, восстанавливая, вплоть до мельчайших подробностей, минувшие, в том числе и неприятные, события. Единственное послабление, сделанное ему Саидом, было отсутствие очных ставок с Лорой. Профессия — профессией, навык — навыком, но для агента такие встречи с объектом которого он сперва, по ходу операции, расположил к себе, а потом — сдал, испытание не из приятных.

Сам факт, что на планете сохранилось коренное население, не многих оставил бы равнодушными. То же, что этим «населением» оказались человекоподобные, двуликие существа — оборотни, — не оставил равнодушными никого. К тому же историй получила огласку. И всё из-за Лоры, Ларисы Хименес, девушки — оборотня. Восемнадцатилетней девчонке стало жаль соседей. Окончательно запутавшись в обстоятельствах, она, со свойственной юности отвагой, решила, что раз хуже ей уже не будет, то и её знакомым людям страдать ни к чему. Заглянув на соседскую ферму, Лариса рассказала людям о существовании на планете параллельной расы Двуликих, о «мили», уничтожающих фермы людей вместе со всем, что там говорило, мычало и крякало, и о том, как от этих «мили» можно защититься. Соседи же позаботились чтобы такую новость знала вся округа. Информация разлетелась так быстро, что службе безопасности планеты, осталось только признать факты. К сожалению, такая сплоченность фермеров (среди которых было немало тех же самых Двуликих) против кровожадных «мили» — оказалась только одной стороной медали. Оборотной же её стороной стала шумная компания, поднятая прессой, и мало чем отличающаяся от элементарной истерики.

Газеты дружно нагоняли страх на обывателей, одновременно, в один голос, раздувая жутковатые подробности и, требуя: принять меры (какие? Про это газетчики молчали), провести публичное расследование (не затем ли, чтобы и виновные всё и обо всём знали?), наказать официальных лиц допустивших (что?), и так далее, и тому подобное. При этом от Саида, Герарда и других их коллег требовали соблюсти все законы гуманности, демократии, свободы слова и неприкосновенности личности. Шумиха уже привела к ряду последствий. Для успокоения общественности Росса казнили. По мнению Герарда, слишком быстро. Теперь очередь была за Лорой.

О Ларисе Саид и заговорил. На этот раз сразу, без предисловий и расспросов:

— Дело девочки безнадёжно. Виновата она или нет, никого не интересует. Мне такая спешка не нравится. Следствие ещё не закончено, тёмных мест — уйма, а газеты уже печатают приговор: смертная казнь и никаких отговорок. О любимой всей «общественностью» «гуманности» никто даже не заикается. Ведь под следствием — не человек. Росса, как ты знаешь, уже повесили, даже предварительно не протащив через детектор. Мол, всё равно на него человеческие приборы не действуют. Интересно, откуда такая информированность? Твой список тоже объявили недостоверным. Мало ли что этот убийца — «мили» наболтал со страху. Складывается впечатление, что «мили» стакнулись с нашей (или уже не нашей?) свободной прессой и сознательно подталкивают события к хаосу. Читал последний опус наших газет: «Опубликовать имена, фамилии и адреса всех выявленных оборотней»? Идиоты!

— Что касается прессы, — остановил товарища Герард, — то их продажность ни для кого не тайна. Элен Радович не сама придумала скупать силиконы. К этому её подвёл кто-то из коллег по перу. Но кто? Жаль, Лора вмешалась некстати, и я это не успел узнать.

— Да, заварила Лора кашу, сама теперь не рада. Кстати, вот что странно. Вся планета знает, что Лариса Хименес и вся её семья — оборотни. И что? Полная тишина. Живут себе эти Хименесы на ферме, дружат с соседями, общаются с родственниками так, будто ничего не случилось. Будто Ларисы с её подвигами не было вовсе. Ни от кого они не прячутся, ничего не бояться. Почему? Пусть даже большинство оборотней — нейтральные «нейт», как они себя сами называют, — сознательно стремятся к компромиссу. «Пацы», допустим, считают Лору героиней, но почему молчат «мили»? В окрестностях фермы — тишина. Ни намёка на попытку отомстить за погибших товарищей, за раскрытую организацию. Почему?

— Непонятно, — согласился Герард. — Хотя, может быть, и те, и другие, и третьи просто решили выждать и посмотреть, что сделают люди, как поступит власть?

— Именно! Они все ждут. Даже «мили», и те выжидают, хотя и подталкивают нас исподтишка. Согласись, при такой расстановке сил, казнить девочку просто опасно.

— Не преувеличивай. Сам говоришь: Росса казнили, и ничего не изменилось.

— Росс — другое дело, — возразил Саид. — Для «паци» и «нейт» — он враг, «мили», а для своих — предатель. Ты ловко его вскрыл тогда. Он же потом до самой казни говорил, не замолкая.

— Потому-то и заткнули.

— Очень похоже. Но всё равно, Лора — молодец: согласилась на сотрудничество и организовала всё, как настоящий профи.

— Что? — не понял Герард. — Что она организовала?

— Арест Росса.

— Какой арест? Её план был полным бредом!

— Помню. Ты его пересказывал. План действительно бредовый, но она и не настаивала на нём, а сразу приняла твой, внеся лишь, по ходу дела, пару толковых предложений.

— Именно! План был мой.

— Не понимаю, чем ты гордишься. Девчонка поставили перед тобой цель, и ты сделал то, что не могла сделать она, — разработал план операции. Ты сам сказал, что первой об аресте Росса заговорила Лора. Девочка понимала, как тебе нужны доказательства и указала, где их можно добыть. Могла она сама предоставить тебе доказательства существования на планете оборотней? Легко. Но она хотела добраться до Росса, и ты помог ей в этом. Фактически нашими руками она устроила своим врагам — «мили» хорошую зачистку их командного состава. А теперь угадай с одного раза: кто был организатором, а кто — исполнителем?

Герард растерялся. Он, конечно, знал, что если Лоруразозлить, а потом дать время подумать, — она становится очень сообразительной. На его глазах, в подземных жилищах восемнадцатилетняя девчонка с фермы обыграла целую толпу «мили», среди которых был и профессионал. Но то, что лично его, объект может использовать, как орудие — у Герарда не укладывалось в голове.

— Если она всё так хорошо просчитала. То почему не спланировала свой отход? Почему позволила захватить себя?

— Потому, что ей некуда было отступать. Я понимаю, тебе обидно, но таковы издержки нашей профессии. Вспомни, любой контакт всегда обоюден. В чём-то мы используем объект, а в чём-то — он нас. Прежде чем взять, — надо что-то дать. Другое дело, что мы даём объекту то, что считаем возможным, а берём от него всё, что нам нужно. Вот только от Лоры нам, возможно, ничего сверх дозволенного взять не удастся. Она всё-таки уходит.

— Куда?

— Пока в себя. Она больше не сотрудничает. Она вообще ничего не слышит.

— Из-за того потрясения?

— Может быть, из-за потрясения, а, может быть, такова была часть её «плана», та, в которую она тебя не посвящала. Самое ужасное заключается в том, что нажать на неё покрепче я просто боюсь. Вдруг она ответит, и я узнаю что-то из того, что знать пока никому не следует? Помнишь оружие, которое убивает оборотней?

— То, что отняли у Лоры? Помню.

— Два агента пропали и до сих пор не известно: кто из них убит, а кто был убийца. Нашли разбитый планер, кровь от обоих, следы когтей и всё. Мы не знаем, что там произошло. Так что, когда девочка отказалась отвечать на вопросы шефа, — она поступила очень дальновидно. И ещё, если строго следовать закону, я, например, не смогу доказать, что Лора — оборотень. Кто при таких обстоятельствах поручится за остальных?

— Погоди, — остановил Герард коллегу, — про остальных — не спорю, но я же сам видел…

— Что ты видел?

— Как она превращалась, как разделала собак на вилле Росса…

— Собак и я видел, но, по закону, одного свидетеля — для обвинения недостаточно.

— А улики? Разрезанный ремень… впрочем, ты прав. Этого недостаточно. Если она упрётся на своём… Если бы были фотографии, как у Росса!

— А фотографии она тебе сделать не дала. И ты уверяешь, что девочка не продумала отход?!

— На ней два трупа.

— Да. Будь она человек, я бы её за наших ребят самолично вздёрнул, не дожидаясь «гуманного» суда, но она не человек и нам надо научиться доказывать это.

— Ну, так тащи её сюда. На очной ставке и поговорим.

— Нет, не поговорите. Мозг девочки замкнулся на себя. Она ничего не видит. И почти ничего не слышит. Это показывают датчики. Только когда я рассказываю ей о её родственниках, — приборы регистрируют всплеск внимания.

— Ну, меня-то она должна услышать!

— Надеюсь. И не я один.

— Так в чём проблема?

— Герард, — Саид смотрел на товарища с укоризной, — неужели ты не понял? Её нельзя спрашивать, так же, как нельзя допустить её самоубийства или убийства. «Нейт» — это действительно не организация, это общество. Самоорганизующееся общество, понимаешь? Такие системы, как ты знаешь, можно контролировать только изнутри. Мы можем раздавить «мили», разогнать «паци», у них есть командиры, законы, иерархия, наконец, которую можно разрушить. У «нейт» ничего этого нет. Есть аморфная масса и неуловимый «общий настрой», который этой массой генерируется, и который мы не можем контролировать. Если судит по Лоре, то любой фермер «нейт» ненавидит «мили» и с удовольствием передавил бы их всех, любой из них жалеет соседей — людей, ставших жертвой разбойного нападения. А то, что Ларисе для осуществления этих мечтаний пришлось переступить закон, — тоже никого не удивляет. Так ведь поступают все герои всех фильмов. Это стереотип. Его веками вдалбливали людям в головы. Лора для «нейт» — не преступница. Она — их ожившая мечта и единственная наша зацепка. Девочка много знает, при правильном подходе и с нашей помощью она может даже стать лидером. Короче, Ларису надо увезти и показать ей большой мир. Ты же знаешь, с чего начинается предварительная обработка? Вот её ты и проведёшь.

— Я?

— Да. У тебя есть шанс. Вы работали вместе и работали хорошо. Ты ни разу не обличал её на допросах. Даже то, что она обыграла тебя с Россом, — нам на руку. Она должна испытывать к тебе доверие. Кроме того, достоверно известно, что ты — человек.

— Достоверно?

— Да, со слов Лоры. И не вздумай иронизировать. После пропажи оружия, шеф до сих пор доказывает всем, что он — не оборотень. А знаешь почему? Потому, что при беседе, предшествовавшей инциденту, Лариса при всех сказала, что не уверенна в этом.

— Да она же просто перевела стрелки! Отвела от себя внимание.

— Естественно, но какое совпадение. Однако, к делу. Завтра на рассвете ты вылетаешь на Терцу, в связи со своим делом о контрабанде. Вечером я привезу на твой корабль Лору. Держи.

— Что это?

— Фотографии. Узнаёшь?

— Семейная фотография Хименесов?

— Да. Этот парнишка — Виктор Хименес, брат Лоры.

— Тот, что погиб на «Канопусе»?

— Он самый. На его имя она реагирует сильнее всего. Вот ещё фото. Обрати внимание на парня в центре.

— Виктор Хименес.

— Да. Эта фотография тоже из семейного альбома Хименесов. На ней Виктор с сослуживцами, механиками «Канопуса». Эти фото Лариса должна помнить. А вот это твой козырь.

— Виктора вижу, кто остальные?

— Не важно. Этот снимок — компиляция. На всех фотографиях — дата. На этой — тоже. Обрати внимание Ларисы на число и поясни, что снимок сделан спустя шесть дней, после официального объявления о гибели корабля. Более подробные инструкции — в конверте.

— Погоди, а как ты привезёшь её?

— Видишь ли, — замялся Саид, — с пропуском проблем, конечно, не будет, но насильно я её тоже увезти не смогу. Вся надежда на фотографию. Я скажу ей, что некто имеет сведения о её брате (на имя брата приборы показывают самую сильную реакцию). Она должна заинтересоваться и, хотя бы на время, вынырнуть из своего состояния. После того, как она заинтересуется, я предложу ей с этим «некто» встретиться. Не думаю, что человек, решивший умереть, будет заботиться о собственной безопасности. Она обязательно согласится. Я привезу её на корабль, высажу там и уеду. Потом придёшь ты, покажешь ей фото. Только не слишком обнадёживай. Подробные инструкции, как я уже говорил, в конверте. Можешь прочесть их здесь, можешь у себя. Бумаги одноразовые. После прочтения — сразу рассыплются.

— Хорошо, — кивнул Герард, чувствуя привычный всплеск охотничьего азарта. Он прекрасно понимал, что разговор был спланирован, что его сознательно раздразнили, но не обижался на коллег. Азарт погони стоил того.

— Ты спрашивал её об оружии? — задал Айер вопрос, уже входя в роль.

— Спрашивал и не раз. Никакого ответа. Датчики волнения не фиксируют.

— Может, она всё-таки успела нажать на предохранитель?

— Только на этои надеемся. Очень не хочется, чтобы такая игрушка попала к «мили» в рабочем состоянии.

Да, похоже, Лора действительно продумала свой отход в никуда. Вспомнилась вилла Роса. Там они сработались настолько, что понимали друг друга с полу взгляда. Сработаются и на Терце. Человеку опять хотелось видеть девочку, говорить с ней. Затушевался и ушёл страх перед двуликим чудовищем. Что с того, если его противник — напарница в любое мгновение может превратиться в ужасного монстра, с когтями, способными рвать листовую сталь? В схватке, которая им предстоит, когти и неуязвимость ничего не стоят. Главное в ней — выдержка, интеллект и устойчивое мировоззрение — тот самый стержень, на котором держится сущность любого существа, независимо от того, человек он или двуликий оборотень.

Глава 2 "Лапочка"

ММП-МЗ (Малый межпланетный корабль модифицированный для межзвёздных перелётов) был готов к старту. Герард сам выбрал кораблю имя «Лапочка», имя «Жерар Босх» выбрали ему. Одежда, документы и табельное оружие лежали, надёжно запёртые, в одном из сейфов управления.

Жерар Босх явился на космодром ночью, без четверти час. В компьютере диспетчерского центра значилось, что ММП — МЗ «Лапочка», принадлежащий Жерару Босху, лицу без определённых занятий и неизвестного происхождения, в три часа дня по местному времени совершил, согласно разрешению навигационной службы, посадку на космодроме Рары по причине неполадок в системе управления кораблём. Также в машинной памяти было записано, что Жерар Босх, как лицо, не внушающее доверия, обязуется в течение последующих двадцати шести часов (сутки на Раре длились ровно столько времени), планету покинуть.

Как всякий деловой человек, волей случая попавший на Рару, Жерар до предела загрузил корабль наидешевейшими, по меркам многих, других планет, натуральными продуктами, и, конечно же, ещё кое-чем. Но это в обход закона. На Рару Жерар Босх «по причине неполадок в системе управления» попадал не в первый раз. Модифицированные межпланетники действительно отличались в этом плане очень капризным нравом. Так что на гостей такого рода власти Рары вынуждены были смотреть как на неизбежное зло. Мало ли, что планета относится к категории режимных? Ну не расстреливать же нейтральное судно только за то, что оно пока ещё не успело само по себе, развалиться в открытом космосе? И торговля — дело святое. Как можно запретить местным торговцам — посредникам толкнуть часть легального товара на сторону? Ну а что касается всего остального…

В два часа ночи, болтая с дежурным диспетчером, Жерар заметил, что ждёт гостя:

— Ремонт, дружище, понимаешь? Если я не подниму эту рухлядь до шести утра, то застряну здесь ещё на сутки, а это будет стоить мне немалого штрафа. Понимаешь? — жалобу подкрепили несколько купюр. То, что парень берёт взятки, в службе знали. Но терпели исключительно ради таких случаев, когда требовалось идти в обход закона. Знал Герард, что этот же парень и донесёт на него. За свой дополнительный доход служащий платил исправными доносами. Уверенный в неуязвимости дежурный, деньги взял, но Герард всё стоял возле него, всё говорил, говорил, пока не появился Саид. Лёгкая машина прошла сквозь снятое ограждение, опустилась возле треугольного космолёта, медленно вползла внутрь.

— Ваши друзья не похозяйничают внутри? — спросил дежурный.

— Нет. Там всё перекрыто. Сейчас они покинут территорию, — успокоил парня Герард. Почти тут же машина выползла из распахнутого чрева звездолёта, подпрыгнула и медленно поплыла прочь. Проводив её взглядом, Герард вздохнул:

— Ладно, посмотрим, что там есть. Эти неисправности в программах неуловимы, как иголки в траве. Будет очень хорошо, если я справлюсь с этим делом к шести утра. Ты уж сообщи главному диспетчеру, что я немного задержусь и не смогу взлететь в оптимальный срок. Сейчас взлётов нет?

— Зачем это тебе? — насторожился дежурный.

— Пойду к кораблю через взлётное поле пешком. Не хочу вызывать «жука». Пока его дождёшься…

— Иди, иди, — успокоил его дежурный, — с полуночи и до четырёх утра никто и никогда не взлетает.

И Герард пошёл через лётное поле к «Лапочке», которая ждала его, гостеприимно распахнув грузовой люк. Дежурный за его спиной наверняка уже названивал в таможенную службу, спеша сообщить, что на корабль подозрительного Жерара Босха доставлен груз неизвестной природы. Звонок этот без последствий не останется, и перед взлётом «Лапочку» просветят вдоль и поперёк. Конечно, «Лапочка» неплохо приспособлена к сокрытию контрабанды, причём самой и самой разной, но риск всё равно остаётся. Служба в этой ситуации его не подстрахует, оберегая «доброе имя» Жерара Босха — авантюриста, мошенника, контрабандиста, а, возможно, (хотя и не доказано), убийцы, разыскиваемого полицией какой-нибудь периферийной планеты. Блестящая репутация, что и говорить.

Зев трюма медленно сомкнулся за его спиной. Лору Герард нашёл легко. Она сидела в нише у одного из аварийных пультов, увидев мужчину, покраснела, спрятала глаза:

— Здравствуйте…

— Привет, Лариса.

— Ваш друг… вот, — волнуясь, она протянула ему сложенный вчетверо листок. Герард взял его, развернул. Записка состояла из трёх слов: «Ускорь взлёт. Опасность». Спокойно сложив бумагу, Айер подал девушке руку:

— Пошли.

— Я хотела…

— Не здесь.

По узкой, винтовой лестнице они поднялись в рубку. По дороге Герард спросил:

— Как ты думаешь, мой друг — человек или оборотень?

— Кажется, человек, а…

— Позже.

Итак, Саид «кажется человек», но в такой ситуации «кажется» Лоры стоит самого утвердительного и обоснованного «Да». На часах два часа двадцать семь минут. Самое неудачное время для взлёта, но придётся рискнуть.

— Лариса, садись в кресло. В это. Застегни ремни. Давай, помогу. Вот так. В течение следующих шести часов, чтобы ни одного вопроса. Позже, — пожалуйста, я к твоим услугам. Ясно?

— Да.

— Тогда держись за воздух. Сейчас немного потрясёт.

В программе сбой? Чепуха. Сам он его организовал, сам и ликвидирует. В разрешении на приземление указан крайний срок для взлёта. Никто и ни в чём не сможет обвинить Жерара Босха, если корабль стартует раньше времени. За несостоявшийся же повторный таможенный досмотр будет отчитываться дежурный. Забавно получилось: парень сам на себя и донёс. Трясти его будут долго, старательно, однако, в конце концов, простят — как никак ценный кадр…

Дежурный, ошалело выпучив глаза, смотрел на беззвучно всплывающий треугольник корабля и, только когда «Лапочка» на километровой высоте развернулась носом вверх, схватился за телефон…

Лора почувствовала, что ложится на спину. Кресло под ней зашевелилось, принимая удобное для сидящего положение, и тут что-то начало вдавливать девушку в спинку сидения. Тяжесть нарастала быстро и плавно, перед глазами поплыли круги. Вдруг давление исчезло. Подброшенная амортизирующим креслом, девушка дёрнулась, страховочные ремни врезались в тело, удержав её. Повернув голову, Лариса поймала взгляд Герарда. Мужчина ободряюще улыбнулся ей: «Порядок».

Конечно, на больших кораблях и космояхтах ни экипаж, ни пассажиры перегрузок не испытывают, но «Лапочка» не являлась ни тем, ни другим. Она была обыкновенным межпланетником, из которого на ремонтной базе сделали межзвёздник, уменьшив грузоподъёмность, сократив жилое пространство и уплотнив оборудование.

Пассажиры едва успели перевести дух, а тяжесть опять навалилась на них, да такая, что у Ларисы пошли круги перед глазами, и опять вдруг исчезла. Так повторялось до тех пор, пока «Лапочка» не набрала нужную скорость (подробность эту Лора узнала позднее), после чего тяжесть исчезла вообще, а к горлу девушки подкатилась тошнота. Герард мог бы и не предупреждать её: «Никаких вопросов» — на вопросы Лариса была не способна. Боясь шевельнуться, она полусидела, полулежала в кресле. Дважды девушка зажмуривалась, и тогда ей казалось, что кресло крутится, переворачивая её вниз головой. Губы пересохли, но попросить о чём-нибудь Лора не осмеливалась. Вдруг корабль дёрнуло в сторону.

Кресло давно стояло нормально. Герард, не отрываясь, следил за экраном, но руки его лежали на подлокотниках кресла — «Лапочка» шла на автопилоте и человек не видел причины вмешиваться. Ещё рывок…

Патрульного корабля здесь не должно было быть. Это Герард знал твёрдо. Но корабль был и, вопреки всему, он охотился за «Лапочкой». Если бы не предупреждение, и если бы взлёт произошёл в оптимальное время, — первый бы выстрел сторожевика превратил бы ММП — МЗешку в облако обломков, а погони, как таковой, не было бы вообще. Сейчас же ещё можно было поспорить с судьбой. Стартовав до срока, Корабль оказался не там, где его ждали. Проиграв в расстоянии, Герард выиграл время. Ещё рывок, мягкая подтяжка (рядом прошёл огромный метеорит), и ускорение вдавливает их в кресла. Вольно летящее небесное тело из опасности стало щитом, и корабль, набирая скорость, рванулся к лучу межзвёздного канала перехода.

На этот раз машина не делала скидку на людей. Скорость, обращаясь перегрузкой, буквально вмазывала их в упругие кресла. Конечно, можно было нажать кнопку и приостановить разгон, но тогда шанс уйти от погони становился чем-то призрачным, и Герард впивался пальцами в подлокотники кресла и скрипел зубами. На Раре, прогоняя через компьютер десятки вариантов маршрута, он остановился на этом, как на самом безопасном. Но военный корабль? Откуда взялся военный корабль?

Очнувшись, Герард первым делом бросил взгляд на экран компьютера: от погони они оторвались, и «Лапочка» шла в подпространстве по наводящему лучу. «Слава тебе, Господи, Владыка Космоса, и на этот раз всё сошло с рук. Но откуда взялся патруль?» Чувствуя себя наихудшим образом, человек всё-таки нашёл в себе силы чуть повернуть голову, улыбнуться и спросить:

— Ну, как дела, чудовище?

Лариса улыбнулась, тоже, по всем признакам, через силу:

— Хорошо, гер Айёр, спасибо. Только я, кажется, сознание потеряла…

— Я тоже. Как ты себя сейчас чувствуешь?

— Нормально, только… пить…

Герард сдвинул одну из клавиш на подлокотнике кресла, достал мундштук поилки:

— Вот так.

Лора повторила его движение. В поилке оказался какой-то кисловатый, хорошо утоляющий жажду напиток. Напившись, девушка, повторяя за Герардом, убрала мундштук обратно.

— Если хочешь, можешь отстегнуть ремни и встать, — позволил ей Герард.

— Спасибо, гер Айер.

— И ещё, прежде чем ты начнёшь задавать вопросы, первый совет: моё имя не Герард Айер, а Жерар Босх или Жерар Трамп (Бродяга). И никаких вежливых «вы» и «гер». На Терце, например, говорят «синьор» и «синьорина». В том же обществе, где мы будем вращаться, принято обращаться на «ты». Пока мы летим, потренируйся обращаться ко мне по всем правилам. Итак, повтори: Жерар.

— Да, гер…

— Жерар. Просто Жерар.

— Да, Жерар.

— Теперь спрашивай.

— Жерар, ваш друг говорил, что вы…

— Твой и ты. Говори мне «ты».

— Извините. В общем, что ты знаешь что-то о моём старшем брате, о Викторе…

Герард достал из внутреннего кармана фотокарточку, подал ей:

— Обрати внимание на число, — а, так как девушка его не поняла, пояснил. — Снимок сделан шесть дней спустя после гибели космокорабля.

— Значит, Вик жив?!

— Он был жив шесть дней спустя после того, как его официально признали погибшим, однако, я не буду утверждать, что он жив и сейчас.

— Но…

— Могу лишь предположить, что перед взрывом «Канопус» спустил шлюпки, которые (все или не все) были подобраны кораблём противника. Как ко мне попал этот снимок? Это история отдельная и оглашению она не подлежит.

Не дожидаясь следующего вопроса, Герард отстегнул ремни, встал потянулся, разгоняя застоявшуюся кровь. Гравитационные установки едва тянули, но, при желании, на полу всё-таки можно было стоять, а, если не делать резких движений, то и ходить. В рубку мужчина вернулся через полтора часа, после скрупулезного внутреннего осмотра корабля. Груз был в порядке, все системы работали нормально. Лору он застал в том же кресле.

— Ты долго собираешься сидеть здесь, чудовище? Пошли, я покажу твою каюту. Люкса не обещаю, но сервис на уровне пенал — койко — номера, гарантирую.

— Что я должна делать?

— Сразу к сути? Хорошо. Но учти, перелёт займёт почти три недели. Спешить некуда.

«Терца — Арго — Кси, как видно из названия, — третьч планета звезды «Кси» из созвездия «Арго». До недавнего времени она входила в Федеративный союз планет, или, говоря проще, в Федерацию. После последней смены правительства вышла из него, приняв статус нейтральной. Планета очень бедная. Природа разрушена, ископаемые вывезены, местоположение планеты стратегического значения не имеет. Единственное, что осталось на Терце: традиции, первая из которых — традиция торговли. Когда-то Терца славилась драгоценными камнями, редкоземельными металлами, особо качественным ураном. Тогда это был настоящий рай для дельцов, старателей, жуликов и авантюристов. Многие фирмы с прославленными именами держали на Терце свои конторы, офисы, филиалы. Со временем, добыча упала, но Терца ещё держалась за счёт перепродажи сырья с ближайших, мало разработанных и не столь комфортных планет.

Если судить здраво, то в своё время Терца имела все шансы стать одной из влиятельнейших планет Ойкумены, но ей не везло с правительствами. Только тогда, когда всё её достояние было растрачено, прокучено, спущено за бесценок, когда поверхность превратилась в песчано-каменистую пустыню, а кресла в правительстве перестали приносить тот доход, который принято прятать в чужих банках, к власти, наконец, прийти люди с головой. Терца вышла из военного союза (надо признаться, что её никто и не удерживал), ввела льготные законы для торговцев и производителей, а, самое главное, новое правительство умудрилось навести порядок в собственном доме, обуздав преступность, сведя на нет коррупцию и начисто изведя взяточничество.

Сейчас Терца выплатила две трети своих долгов, а её денежные обязательства ценятся наравне с деньгами. Произошло это после того, как, незадолго до очередного срока платежей по обязательствам, правительство распустило слухи о собственной неплатёжеспособности и через третьи руки скупило свои собственные обязательства, разумеется, по заниженной цене. Скандал был громкий, но… больше на такие слухи никто не реагирует, а Терца исправно и в срок платит по обязательствам.

Как видишь, нынешняя власть на Терце тоже не слишком щепетильна. Две трети заключённых на Терце сделок почти на любой другой планете сочли бы незаконными, оставшуюся треть — сомнительными. Через Терцу воюющие союзы получают сырьё и материалы, которые не могут приобрести в открытую. Наши светлячки попадают к противнику именно через Терцу. Кроме того, Терца — это перекрёсток, на котором всегда легче узнать, что происходит на противоположной стороне. Тебе я советую запастись терпением и держать уши открытыми. Но, прими к сведению: на Терце введены тотальная слежка, прослушивание и съёмка. Власти объясняют это желанием обезопасить гостей и граждан. Это правда, но не вся. Действительно, если ты не нарушаешь закон, тебя никто не потревожит, но уж если нарушил… Впрочем, теперь я перехожу к ещё одной особенности планеты: к деньгам.

На Терце быть гостем, гораздо выгоднее, чем быть гражданином, гостем же считается любой, имеющий деньги (если он не нарушает законов). Главный документ, который требуют от гостя: кредитная карточка одного из местных банков. Если её нет, — тебя не выпустят даже с корабля.

В общих чертах — всё. Теперь частности. Кто такой Герард Айер — ты знаешь. Шпионаж на Терце не поощряется, но и не преследуется. Терца строго блюдёт свой нейтралитет. Пока агент не затрагивает интересы планеты, — его просто не замечают, но появляться там лучше под чужим именем. Я на Терце — Жерар Босх. Прибыл на неё, чтобы продать товар и немного развлечься перед следующим полётом. Вполне естественно, если у Жерара будет подружка Лора (фамилию оставим историкам) — ослепительная деваха, старающаяся выглядеть светской дамой, но время от времени отступающая от этикета…»

— А я смогу?

— Быть симпатичной? Сможешь. Роль не трудная, если запомнить три «не»: не нервничать, не стараться выглядеть хуже, чем ты есть и не пропускать мимо ушей мои советы. Не забывай, подружка Бродяги Жерара не может быть аристократкой с тонким видением мира. Любая ошибка в этом плане тебе будет прощена. Теперь о документах. Кредитной карточки у тебя нет, но, для начала, будет достаточно и моей. «Лапочка» загружена под завязку. Это тоже довод в нашу пользу. Товар: строительная фанера с Элате, продукты питания с Рары, а главное — более трёх сотен светлячков. Четвёртую часть выручки я имею право потратить на имидж Жерара Босха, значит, в том числе, и на тебя.

— Но это же контрабанда!

— Светлячки? Да, контрабанда. Но Жерар Босх — контрабандист, это, во-первых, а, во-вторых, половину выручки берёт себе государство, а светлячки я продаю ювелирам. Скажи, какой вред нашей обороноспособности может принести колье на шее дочери миллионера?

— Никакого, но…

— Но есть же закон. Я правильно понял?

— Да, есть закон, — Лариса опустила голову.

— Лора, ты сознаёшь, что в настоящее время, фактически, ты являешься преступницей, совершившей побег из тюрьмы?

Девушка помолчала, не поднимая головы, ответила невнятно:

— Да, сознаю.

— Это хорошо. Хорошо, потому, что Герард Айер остался на Раре, а Жерар Босх на твоей стороне. Как никак двести светлячков, по легенде, это цена твоей доставки. Так что с Терцы я тебя не повезу. Учти и это. На Раре тебе пока появляться нельзя.

— Я учту, я понимаю, я…

— Очень благодарна.

— Да.

— Ну, а спросить ты больше ни о чём не хочешь?

— А можно?

— Здесь? Сколько угодно и о чём угодно.

— А если вопрос… в общем неудобный?

— Я на него не отвечу, и только. Ну, спрашивай.

— Я про Виктора.

— Про Виктора, так про Виктора. Я уже говорил тебе, что Терца — планета особая. Узнаю что-нибудь, — скрывать не буду, а пока добавить ничего не могу. Теперь о твоём будущем. Перед отлётом я положу на твоё имя нужную сумму и постараюсь подыскать тебе работу, хотя это и не легко. Ты девочка неизбалованная, на хлеб себе заработаешь.

— Не знаю… Я, наверно, не смогу вернуть…

— Значит отработаешь. На Терце я объявлю тебя своей невестой. Это повысит твой статус. По отношению к невесте следует соблюдать некие формальности, хотя и не обязательно жениться на ней. Я тебя наряжу, буду водить в рестораны. Это избавит меня от необходимости заводить постоянную подружку из местных. Почти все эти девицы работают на полицию Терцы, а мне такое внимание ни к чему.

Глава 3 Кутёж

Две недели межзвёздного перелёта и неделя межпланетного. Герард использовал это время, чтобы немного поднатаскать свою спутницу и немало в этой муштре преуспел. Нет, он не открывал ей тайны сверхсложных шпионских трюков, а только разогнал её робость и неуверенность, оборотной стороной которых были упрямство и вспышки неожиданной, вызывающей наглости, заставил вызубрить легенду, имена некоторых чиновников, приучил к своему имени, к обращению на «ты» и так далее и тому подобное. Перед самым приземлением Герард ещё раз изложил Лоре суть дела.

Маску контрабандиста Герард надел с целью найти людей, через которых противник скупал «светлячки». На Терцу он летел в четвёртый раз, но три предыдущие поездки результатов не принесли, если не считать клички «Трамп» — бродяга. Никто на Терце, кроме уважаемых ювелиров, силиконовыми алмазами не заинтересовался, но ни Герард, ни Филипп Д, ирсон, ни другие их коллеги, имеющие к операции отношение, надежды не теряли, придерживаясь мнения, что в рыбном пруду и на хорошую наживку рыбка обязательно клюнет. Главное — терпение и аккуратность.

Первым в ракету вошёл правительственный чиновник таможенного и миграционного контроля — худой, белобрысый мужчина неопределённых лет и самой обычной наружности, затянутый в невзрачный костюм-тройку мышинно-серого цвета. Белая рубашка, чёрный галстук и чёрные туфли довершали впечатление. Из солидной папки он извлёк толстый карандаш и блокнот с пронумерованными страницами, спросил:

— Я имею честь приветствовать Жерара Босха, капитана и владельца ММП-МЗ «Лапочка»?

— Точно.

— Если не ошибаюсь, вы у нас в четвёртый раз?

— Не ошибаетесь, — подтвердил Герард, и чиновник расплылся в улыбке:

— Очень рад. Следовательно, с нашими формальностями вы знакомы и моя помощь вам не нужна. Кто эта синьорина?

— Фреляйн Лора, — представил девушку Герард. — Моя невеста.

— О, чрезвычайно польщён, но, поскольку вы, фреляйн, у нас впервые, я помогу вам заполнить декларацию.

Чтобы ответить на все вопросы декларации, Герарду понадобилось около пятнадцати минут, причём чиновнику и в голову не пришло проверить хоть одну из записей по бортовым журналам или чему-нибудь ещё. После Герарда свою страничку заполнила Лариса, а так как она не была владелицей корабля, то из множества строк заполненными оказались лишь две: имя — Лариса Хименес восемнадцати лет, цель приезда — отдых.

Пряча блокнот и карандаш, чиновник пояснил: «Поскольку вы, синьор, прибыли к нам по торговым делам, а торговля, как известно, спешки не любит, ваша виза будет бессрочной. А вот синьорине Лоре я могу выписать только двухнедельную, гостевую визу, но если вас, синьор, этот срок не устроит, то в гостинице, по месту проживания, вы без проблем сможете продлить его ещё на две недели, потом ещё на две и так далее. Пока синьорина не сочтёт необходимым покинуть нас. Всего хорошего, синьоры. Удачи вам в делах и приятного отдыха. Если я чем-то смогу быть вам полезен, — не стесняйтесь. Это мой долг.

— Итак, с основной достопримечательностью Терци, — чиновником, не берущим взяток, — ты познакомилась. Ну, и как он тебе?

Не зная, что ответить, Лора неопределённо пожала плечами.

— Не любопытный, не правда ли? Всему верит на слово и очень обходителен. Секрет фокуса прост. Штрафы за указание заведомо ложных данных в документах подобного типа составляют весомую часть бюджета планеты. Так что если бы я сейчас солгал, и потом эта ложь всплыла бы (а при здешнем, тотальном контроле это обязательно бы случилось), я бы потерял, по меньшей мере, треть выручки. Кстати, за двухнедельную визу не беспокойся. Как только я наберу нужную для залога сумму, — сразу перепишу её на бессрочную. Сейчас же, поскольку формальности закончены, нам следует снять номер и как следует почистить пёрышки перед «вылетом в свет». Что и как не забыла?

— Нет.

— Тогда вперёд.

Такси-жук опустилось на взлётно-посадочное поле прямо перед кораблём. Герард усадил Лору в машину на заднее сидение, запер входные шлюзы «Лапочки» и, устроившись рядом с девушкой, скомандовал водителю: «В «Палац». Это самый старый и респектабельный отель, — пояснил он спутнице. — Какие тут только гостиницы ни строились! Даже пятнадцати звёздочные. Но «Палац» всё равно в моде. Только не к парадному входу» — уточнил он для шофёра.

Ларису удивило, что машина не остановилась перед зданием, а въехала внутрь него. Герард расплатился с шофёром по карточке, (местных денег у него не было), попросил подождать, и тут же, получив по той же карточке из банкомата пачку снежно-белых купюр с чёрным рисунком, передал одну бумажку шофёру — чаевые: «Теперь свободен». «Кстати, — обратился он тут же к спутнице, — Знаешь, почему чиновник был сверх вежлив с нами? У меня на Терце приличный счёт».

Служащий за крошечной стойкой не дал им даже рта раскрыть:

— О, синьор Босх! Мы необыкновенно рады, что вы не забыли нашей скромной гостиницы. Ваш любимый номер ждёт вас и…

— На этот раз мне нужен номер на двоих, — перебил служащего Герард и опять пояснил Лоре. — Тут ничего нельзя сделать втайне, поскольку всё сразу становится известным всем заинтересованным лицам. Мы ещё не сели в машину, а во всех крупных гостиницах уже знали о нас.

— Но вы отдали предпочтение нам, — вставил реплику служащий, доставая из стола ключ — пластинку. — Прошу, синьоры. В нашем отеле всегда найдётся номер для постоянных клиентов.

— Особенно, если они заезжают с чёрного хода и не спрашивают о цене.

— К таким клиентам, синьор, везде относятся трепетно, — согласился служащий и добавил. — Тони проводит вас. Только проводит, поскольку багажа у вас нет.

— Всем багажам я предпочитаю кредитную карточку, — ответил Герард, передавая служащему купюру.

— Синьор на редкость практично смотрит на жизнь, — подтвердил портье.

Черный ход в гостинице оказался не таким уж и чёрным. Лестница и коридор были узки, лифт — тесен, но стены, обшитые полированной розовой фанерой с красивым рисунком, блестели, лестницы и площадки — застланы толстым, светлым ковром и всё это освещал матово-белый потолок. Всюду чистота, опрятность. Солнечным блеском сияют медные поручни перил, ступени поглощают звук шагов, по блестящей стене бежит неясное, размытое отражение, а лифт, бесшумный как облако, возносит пассажиров наверх, чуть ни к самым небесам. Забегая вперёд, Тони ревностно следил, чтобы гости смогли пройти в свой номер никем из других постояльцев не замеченные. Одежда Герарда и Лоры оставляла желать лучшего, и персонал гостиницы заботливо оберегал дорогих гостей от неудобных встреч.

Гостиничный двухместный номер «Палаца» состоял из двух спален с такими огромными кроватями, что на каждой из них легко бы поместилась целая семья, гостиной, кабинета, музыкальной комнаты, столовой и комнаты для размышлений. Обе спальни, гостиную, столовую и кабинет Лариса перенесла почти спокойно. Согласилась она и с музыкальной комнатой. Ну, действительно, некоторые любят громкую музыку, ну, действительно, если вдруг придут гости и захотят потанцевать. Не на ковре же это делать. Не скользит ковёр под ногами так, как паркет. Следовательно, комната с хорошей звукоизоляцией и с гладким полом, можно сказать, нужна. Но комната для размышлений! Это было выше понимания девушки, чьё понятие «гостиница» ассоциировалась с пенал-койко-номером.

На месте потолка в комнате для размышлений находился громадный экран, по которому то переливалась морская волна, то плыли облака и плескали крылья чаек, то смыкался полог тропического леса, то… Сотни живых и неподвижных картинок, сменялись простым нажатием кнопки. Среди них была и бездонная пустота огромного зеркала, отражающего то, что находилось внизу: огромный восьмиугольный, накрытый, сшитыми в необъятное покрывало пёстрыми шкурами, диван в центре застеленного ковром пола. У стен симметрично располагались восемь пуфиков — крошечные копии дивана. Стены в комнате были частью затянуты пёстрыми, уютными коврами, частью сияли белизной шлифованного мрамора. Тёплая полоса ковра от пола до потолка чередовалась с блестящей белизной полосы гладкого мрамора от потолка до пола. Восемь белых, ровных полос и восемь полос пёстрых, украшенных настенными бра из тёмной бронзы, место ламп в которых, занимали источающие сладко приторный аромат яркие, живые цветы.

Остолбенев, Лариса застыла на пороге, и коридорный поспешил сообщить, что комната обставлена под личным руководством одного из наиболее дорогих дизайнеров по интерьеру, что чередование коврового покрытия стен и мраморных плит позволяет, как бы визуально, сочетать тепло и холод. Рассеивающий блеск мрамора не ослепляет, а, напротив, дарит отдохновение взору, утомлённому созерцанием тропической пестроты ковров, цветов и листьев. Растения в вазах — живые, с корнями. Их проносят из оранжереи при гостинице. Поэтому они всегда цветут и их легко заменить, если это будет угодно синьорине. Изображение на экране меняется. Кстати, экран может быть и просто телевизором. Четыре верхние кнопки на пульте — кнопки уровней. Первый уровень — живые картинки. Их в памяти больше тысячи. Второй уровень — экран телевизора, третий — для просмотра видеофильмов, а третий — уровень конструирования…

Не дослушав, Лариса резко захлопнула дверь комнаты, так и не переступив порога. Лекция добила её. Если бы юноша приветливо улыбался, — она бы улыбалась в ответ, если бы он презрительно прищурился, — послала бы его подальше, но лишённая всякой эмоциональной окраски, вежливо-безразличная речь резала ухо и казалась непереносимой. Почувствовав неладное, Герард поспешил вмешаться. Он обнял девушку за плечи, негромко сказал ей почти на самое ухо: «Не заводись, пошли в гостиную, — и, вручив коридорному купюру, закончил, — Свободен, парень».

В гостиной, Лариса почувствовала себя спокойней. Убранство этой комнаты не резало глаз своей экстравагантностью: мягкий ковёр на весь пол, неброские рисунки настенной росписи и потолочного плафона. Поперечный, прозрачный шкаф — стеллаж с арочным проёмом вместо двери, делил пространство на две неравные части: малую, зелёную, украшенную цветочными вазами с зеленью в них, и большую, светлую, с вычурно изогнутым диваном, креслами и широким, низким столиком между ними. Кресла и столик стояли и на «зелёной половине», но были куда проще, «прохладней». Герард усадил девушку в уютно-пёстрые объятия кресла и спросил:

— Хочешь, скажу, что тебя разозлило? Не обстановка. Коридорный. Ты привыкла чувствовать собеседника, а его ты не чувствовала. Малыш, по всем признакам, — новичок. Более опытный служащий постарался бы, чтобы его рассказ прозвучал доброжелательно, а не как навязчивая реклама.

Лариса помолчала, неодобрительно оглядывая непривычно вычурную обстановку, спросила:

— И сколько всё это стоит?

— Пятьсот кредитов в сутки. Так надо. А теперь успокойся и иди в ванную. Потом займёшься каталогами. Кстати, одежду брось там же. Завтра найдёшь её в шкафу в спальне, чистую и отглаженную. Халат в ванной есть.

Легко сказать: «Успокойся», если, совсем недавно, твой заработок со всеми доплатами и премиями равнялся ста двадцати кредитам в неделю, а накопления по лицензии за год составляли что-то около тысячи. К счастью, тёплая вода, душистый шампунь и мохнатые полотенца успокаивают, кажется, что угодно.

На столике в гостиной на подносе стояли: чайник со свежайшим чаем, сахарница, сливочник и блюдо, на котором возвышалась настоящая крепостная башня из бутербродов. Рядом стопкой лежали каталоги, пачка закладок, карандаши и телефон.

Когда Герард занял место в кресле рядом с Ларисой (он тоже побывал в ванной, коих, как и полагалось в двухместном номере, было две), часть закладок с пометками уже торчали между листками каталогов, а башня из бутербродов стала заметно ниже. Двойного натиска бутерброды не выдержали. Покончив с чаем, Лариса, не чинясь, допила сливки из сливочника и принялась… выбрасывать закладки. Просматривая каталоги, Герард в пол глаза наблюдал за ней. При первом просмотре девушка отметила закладками всё, что ей приглянулось, и теперь выбирала из хорошего, самое лучшее. Когда в журнале остались только две закладки, Лора подвинула его к Герарду, и принялась за следующий. Ориентируясь на надписи на закладках, Айер сделал по телефону несколько заказов. Через десять минут в дверь номера позвонили…

Когда Лора вышла из ванной во второй раз, Герард едва удержался, чтобы не присвистнуть. Сперва он подумал, что волосы девушки поседели, но, присмотревшись внимательней, понял, что это не так. Парикмахер убрал зелень и рыжину. Волосы девушки приобрели абсолютно чёрную окраску, но каждая волосинка оканчивалась снежно белым кончиком, как шерстинки на шкуре седой лисы. От необходимости высказывать своё мнение, Герарда спас приход мужского парикмахера. Когда же и его волосам придали форму, утверждённую высокой модой для преуспевающих граждан, Лора в спальне примеряла принесённую из магазина одежду. Для «дома» девушка выбрала в меру длинную юбку и длинный же, достаточно свободный блузон, «для улицы» она взяла серый, узкий костюм с короткой, не закрывающей колени юбкой и две блузки к нему, «для вечера» же ей приглянулось узкое, длинное, с разрезом на боку, сильно декольтированное платье, светящееся и переливающееся, как вода в водопаде в лунную ночь. Маловато, конечно, для подружки удачливого контрабандиста, но накупить тряпок никогда не поздно. Вслед за посыльным из магазина одежды, в номер позвонил парень, нагруженный обувными коробками. От обилия принесённых туфель Лора даже растерялась, — она-то заказала всего одну пару, — и Герард счёл нужным вмешаться. Он указал по очереди на светло серые дневные; черные, чешуйчатые, вечерние; чёрные же дневные на низком каблуке и мяконькие, розово-атласные «для дома»: «Эти, эти, эти и ещё во-он те». Расплатившись, в том числе и за одежду для себя, он велел: «Надевай костюм. Мы идём к ювелиру».

Серый костюм с белой блузкой, чулки телесного цвета, серые туфли на высоком каблуке. Ничего особенного, но на девочку оглядывались. Герард мог быть доволен. О красотке будут много говорить, а о нём, за разговорами, позабудут. В такси он обратился к девушке с советом-напоминанием: «Лариса, ты посмотришь все украшения, которые тебе предложат, но не выберешь ни одного. Твои драгоценности должны быть сделаны на заказ». Короткий ответ: «Да» — и кивок.

«Синьор Жерар, мы счастливы видеть вас и сознавать, что не забыты…» Герард и Лариса были единственными посетителями в магазине. Продавец доставал, выставлял, подвигал украшение за украшением, но Лору заинтересовало лишь тоненькое золотое колечко с двумя шариками, — точь-в-точь, как у красавицы Элен. Девушка помнила приказ, но Герард уловил её желание и великодушно разрешил: «Ладно, уж, бери его, раз больше здесь ничего нет». Разочарованный продавец поспешно предложил: «Может быть, синьор и синьорина закажут украшения сами? В мастерской имеется большой выбор шлифованных камней и оправ к ним». Но и в ювелирной мастерской, расположенной тут же, при магазине, Ларисе ничего не приглянулось. Изделия были красивы, но, если можно так сказать, «для других». Герард, сперва смотревший на происходящее как бы со стороны, почувствовал, что ситуация опять выходит у него из-под контроля:

— Колечко это конечно хорошо, но для того, чтобы прилично выглядеть, его недостаточно. Что бы ты хотела ещё? Какие украшения ты носила раньше?

— Только заколки, — Лариса опустила голову.

— Пошли к хозяину, — приказал Герард.

— Синьор Томазо, вы знаете, как я уважаю вас и вашу фирму, — строго начал Герард, еще, будучи на пороги директорского кабинета, — но сегодня я боюсь остаться разочарованным. Моя невеста пожелала приобрести красивую заколку для волос, но, увы, она ничего не может выбрать. Поймите, я очень уважаю вас, и только поэтому решился нарушить ваше деловое уединение.

Почтительно выслушав речь перспективного покупателя, синьор Томазо: мужчина средних лет, одетый и ведущий себя, как положено хорошо оплачиваемому служащему, ответил в тон вопросу:

— Понимаю вас, синьор Жерар. Если бы вы не уважали меня, вы бы пошли искать нужное вам украшение в других лавках. Я понимаю это и ценю ваше уважение. Более того, я и сам уважаю вас. Вам не понравились изделия с витрины? Вам не понравились изделия из мастерской? Садитесь же! — он широким жестом указал на кресла у стола, поднялся, подошёл к стене, отодвинул одну из панелей, открыв для обозрения ряд толстенных фолиантов. — Садитесь и смотрите. Это — альбомы. В них есть изображения всех лучших украшений Ойкумены. Поскольку, вам нужны украшения для волос, — мы берём этот том. Смотрите, выбирайте. Через двадцать четыре часа ваш заказ будет выполнен. Любой.

Диадемы, заколки, шпильки, всяческие зажимы из благородных металлов и драгоценных камней, лежали на листах, подобно настоящим. Голографические снимки создавали полную иллюзию присутствия, позволяя рассматривать изделия со всех сторон, разве что, не переворачивая их. На очередном листе пальцы девушки задержались.

— Мраморный коралл и алмазы. У вас есть вкус, синьорина.

— А если алмазы заменить силиконами, — начал Герард и Лариса усиленно закивала. Силиконовые светлячки нравились ей больше любых других драгоценных камней, но их-то ни на витрине, ни в мастерской она почему-то не видела.

— Если они у вас есть, синьор Жерар, — как-то по-особому усмехнулся ювелир.

— А у вас, синьор Томазо, есть мраморный коралл?

— Есть. Кстати, украшение обойдётся вам не так уж и дорого. Для заколки нужно семь камешков… Я бы с удовольствием купил бы у вас десяток-другой.

— Ну а я, с не меньшим удовольствием, положил бы остальные в ваш сейф, — принял реплику Герард. — Кстати, кроме заколки я намерен заказать для моей невесты платиновое кольцо со светлячком и колье со светлячками и белым изумрудом.

— С белым изумрудом? Редчайший камень, но ради того, чтобы доставить удовольствие вашей очаровательной невесте, я согласен расстаться с единственным экземпляром. А какова оправа?

— Перстень? Как перстень с жемчужиной. Алмазики любят свет.

— Так, так, — о стол ударился ещё один фолиант. Миг, и синьор Томазо раскрыл нужную страницу. — Кольца с жемчугом. Прошу, выбирайте.

Поколебавшись, Лариса ткнула пальцем в картинку:

— Этот.

— У вас хороший вкус. А колье?

— Может быть, девушка посмотрит альбом не спеша? А мы не спеша, поговорим о делах?

Полчаса спустя, за дверями ювелирной лавки, Герард счёл нужным поставить спутницу в известность: «Украшения будут готовы через пять часов. Их сразу доставят в номер. Старина Томазо понимает обстоятельства. Сейчас мы немного прогуляемся по городу, потом вернёмся в отель, перекусим, отдохнём, после чего…

Между прочим, нас сегодня ещё ждут в самом модном кабаке этого города и мы не должны никого разочаровать».

«Арго» в число самых роскошных ресторанов города не входил, как не входил «Палац» в число самых роскошных отелей, но, как уже говорил Лоре Герард, на Терце традиции определяли всё. Они же требовали, чтобы первую ночь удачливый старатель провёл в «Арго» — одном из старейших кабаков Терци. Не смотря на роскошную отделку и умопомрачительные цены, название «ресторан» к этому заведению не подходило. Традиция же требовала от гостя «завалиться» а «Арго» пару часов спустя после открытия и ни в коем случае не раньше (в противном случае являлся эффект «явления»), в длиннющей наёмной машине, ползущей по пешеходной улице с черепашьей скоростью и оповещающей о своём приближении бравурным маршем.

Дверь перед драгоценными гостями в «Арго» распахивал не швейцар в ливрее с позументом, а огромный, кубоподобный детина, затянутый в чёрную кожу с блестящими заклёпками, с массивной (по новому времени накладного золота) цепью, в перстнях и с огромным, грязно-малиновым бантом на шее — настоящий живой символ и олицетворение старательской удачи, как её понимали во времена расцвета Терцы. Увальни — официанты в клетчатых пиджаках с фальшивыми бриллиантами в запонках и галстучных заколках, массивная на вид и легкая по весу сияющая полировкой мебель. Свет столбами поднимался от белых столешниц, стулья отбрасывали вверх яркие и острые лучики. Эффект усиливался умелым расположением светильников и интимной полутьмой. Сияли ряды бутылок в баре, сияла эстрада, но в зале царил приятный для глаз сумрак.

Столик, предназначенный для почётных гостей оказался занятым, (традиция, чёрт её дери), но несколько банкнот освободили его. Гости за столиком, скорее всего, были подставные, из обслуги. Как только Герард и Лора сели, заглох бравурный марш, вёдший их от самой двери. Айеру, оказавшемуся в центре этого спектакля в четвёртый раз, комедия начала надоедать, но Лариса искренне забавлялась происходящим. Она удивлённо вскинула брови, когда на вопрос официанта: «Что синьор и синьорина изволят заказать?» — мужчина огрызнулся: «Сам не знаешь?». Официант и бровью не повёл:

— Картофельные палочки, «эскимо», «огненная вода», шампанское?

— Вместо шампанского — «трезвую дюжину», — поправил, по видимому традиционный «первый заказ» Айер. — Обязательно горячее, бисквиты, шоколад, а в конце подашь кофе: мне — чёрный, а фреляйн — со сливками и без кофеина.

— Бокалы, содовая вода, лёд, соломинки?

— Да, да, да! И чтобы всё стояло весь вечер.

— Да, синьор.

Лора с любопытством глядела на странные блюда, принесённые официантом и состоящие как бы из двух склеенных мисок. Плоскую миску, стоящую на столе накрывала миска выпуклая, испещрённая множеством сквозных дырочек. В отверстие эти были вставлены длинные лучинки, на верхний, заострённый конец которых были наколоты или маслина, или маринованный огурчик, или перчик (красный, жёлтый, ярко фиолетовый), или луковичка, или чесночинка, или ещё что-то крошечное и острое, название чего Лариса не знала. Кончики лучинок другого, тоже похожего на ежа блюда, украшали мясные закуски: или кусочек горячей колбасы, или маленькая котлетка, или четверть сосиски, или кубик ветчины, или ещё что-нибудь горячее, непонятное, аппетитное. Всё это почему-то называлось «эскимо». Узкую, тюльпановидную, хрустальную вазу заполняли хрупкие картофельные палочки, а в широкой, хрустальной же корзинке причудливо разлеглись рассыпчатые, тающие на языке бисквиты и шоколадные конфеты самой невероятной формы. Тут же стоял сифон с содовой водой, полутора литровая бутыль воды «огненной» — девяносто шести процентного спирта и двенадцать высоких, хрустальных бутылочек — трезвая дюжина: набор лучших соков, собранных со всей Ойкумены. Здесь же был лёд в вазе, шаровидные бокалы с соломинками.

Дав Лоре ровно столько времени, сколько требуется на то, чтобы оббежать взглядов всё, выставленное официантом на стол, Герард принялся учить свою «невесту» смешивать коктейли: «… сок из нескольких бутылочек, лёд, содовая вода… Некоторые добавляют спирт, но спирт — это дешёвка. Спирт гонят везде. Такой букет не по вкусу? Тогда возьмём вот эти две бутылочки, а из этой добавим самую малость? И конфету. Вон ту, в виде спирали? Теперь лучше? А если…». Игра оказалась забавной. Смешивая соки и подбирая подходящие по вкусу к смесям конфеты, Лариса увлеклась на столько, что почти не замечала тех, кто садился на третий стул. Пришельцы поздравляли Жерара Трампа с успехом, желали, чтобы успех сопутствовал ему всегда, смешивали себе напиток по вкусу, выпивали и, прихватив несколько палочек с закуской, уступали место следующим. Герард с самодовольным видом принимал поздравления, благодарил, касался губами бокала или делал глоток. Один из поздравлявших поразил Ларису тем, что налил полный бокал чистого спирта, бросил в него три кусочка льда и провозгласив: «За лёд и пламень!» — одним глотком осушил его. Некоторые гости изъявляли желание чокнуться с красавицей-синьориной. Надо заметить, что на Лору посетители смотрели во все глаза. Сам Герард явился в «Арго» чуть ли не в рабочем костюме (правда, новеньком и подогнанном по фигуре лучшим портным), но спутница его выглядела как настоящее созвездие. На коже и в волосах девушки крошечными огоньками горели, зажатые оправой, шарики «светлячков». Белый изумруд, сам по себе напоминавший огромную, прозрачную каплю, вдруг, оживлённый движением и рассеянным в зале светом, загорался, посылая в окружающий сумрак, удивительный по красоте зелёный луч. Открытое платье, подобно струям ночного водопада, обливало стройную, девичью фигурку. Тончайшие чулки паутинка и туфли из змеиной кожи завершали наряд. Чуткие, гибкие пальцы девушки-оборотня, пальцы, способные впаять микроскопический контакт в цельно точеную плату, украшало лишь одно простое по форме кольцо с сияющим огоньком светлячка. Маникюрша привела руки в порядок, покрыла ногти нежным, серебристо-розовым лаком, придав им совершенный, аристократический вид. Лишённое косметики лицо, объятое ореолом серебряно-седых, чернеющих от малейшего движения антрацитовой чернотой волос, невероятным образом соединивших в себе тьму ночи и сияние дня, казалось бледно призрачным и оттого невероятно прекрасным. И грация! Нечеловечески совершенная грация оборотня, равно свободная как от порока тяжеловесной окаменелости, так и от неуклюжей развязности ломания. Каждое движение девушки было свободным, точным, скупым и потому безупречным. Не зря многие, из пьющих за удачу и сокровища, многозначительно косились в сторону девушки, одно лишь присутствие которой, вызывало у них непонятный, возбуждающий озноб. Лариса смеялась и жестикулировала, принимая или отметая комплименты. Да, речь её сразу выдавала то, что по положению девушка не принадлежит к привилегированному слою общества, но в «Арго» сходило и не такое. Два раза Лору приглашали танцевать. Обставлялась это до странного церемонно: к столику подходили сразу двое, один, с согласия Герарда, уводил девушку в центр зала, другой — оставался за столом. О таких ситуациях Айер предупредил её ещё на «Лапочке», и Лора не обижалась.

Один из поздравляющих смешал себе коктейль. Бутылки и блюда с закуской официанты переменили уже не менее пятнадцати раз. Мужчина поднял бокал: «За Фортуну — красивейшую и желаннейшую подругу старателей! Позвольте, в знак восхищения, поцеловать вашу ручку, синьорина». Улыбнувшись, девушка протянула мужчине правую руку, на среднем пальце которой горел огонёк «светлячка». Рука чёловека крепко стиснула её пальцы, между приоткрывшимися губами матово блеснул металл. Зубов? Вздрогнув, Лора рванула руку к себе. Изо рта человека выдвинулись широкие, клеще образные челюсти, молниеносно сомкнувшиеся, но не на, драгоценном металле кольца, а чуть выше, на камне. Любой, другой самоцвет хрустнул бы, но не силиконовый алмаз. Охваченная растерянностью и ужасом, Лора попыталась вскочить, человек мотнул головой, пытаясь освободиться, но уцелевшие платиновые скобки оправы крепко держали камень. И тут на голову человека обрушился удар.

Исковерканное кольцо впилось в палец до самой кости, а, отброшенный ударом мужчина полетел на пол, сжимая в зубных клещах откушенный-таки «светлячок». Посетители за ближайшими столиками вскочили, официанты забегали, замахали руками, уговаривая, успокаивая. Откуда-то сбоку, к месту происшествия спешили трое мужчин, одетых так неброско, что это разу бросалось в глаза. Полиция.

Лора кое-как сняла с руки ободок перстня и теперь, сгибая и разгибая палец, проверяла: всё ли восстановилось как должно. Вор, отброшенный ударом Айера, извивался на полу, и, когда свет падал на его лицо, «светлячок», зажатый в зубных клещах, вспыхивал как крошечная и очень яркая электрическая лампочка.

А суета в зале продолжалась

— Синьоры, синьоры, успокойтесь, — метались взволнованные официанты. — Успокойтесь. Всё в порядке. Вор получил в зубы и больше никого не побеспокоит. Глупец решил, будто «Арго» — обычный ресторан. Нет, нет. «Арго» это «Арго». Здесь всегда царила и царит атмосфера бурного прошлого! Здесь и только здесь собираются настоящие искатели приключений, достойные взойти на страницы новых приключенческих романом, настоящие герои головокружительных…

— Привет, сержант, — первым поприветствовал слуг закона Герард. — У вас что, завёлся новый вид воров, скусывающих с рук кольца?

— Рад видеть вас здесь, синьор Босх, — отозвался тот, кого Герард назвал сержантом. — Тысяча извинений вашей прекрасной невесте. Увы, Кусака на этот раз промахнулся. Лет на семь, не меньше. У нас гостеприимная планета, синьорина, но мы не любим тех, кто злоупотребляет нашим гостеприимством. Итак, он хотел скусить у вас камень с этого кольца? Позвольте взглянуть.

Перехватив взгляд спутника, Лариса передала полицейскому искалеченный перстень.

— С вашего позволения, мы приобщим это к делу, как вещественное доказательство, но после суда ваше украшение вернут вам.

— Меня вызовут в суд?

— Нет, нет, синьорина, мы не станем омрачать ваш отдых. Всё случившееся запечатлено на плёнку. Улики, как говорится, налицо. Сейчас мы опросим свидетелей. Нет, нет, наша обязанность оберегать покой гостей планеты, а не беспокоить их по пустякам.

— После суда, отправьте кольцо к старине Томазо.

— О, да, синьор Босх, вы абсолютно правы: вещь нуждается в починке. Именно так мы и поступим….

Кусаку унесли. Подсаживаясь к столикам, полицейские опросили всех свидетелей, заодно дав всем желающим возможность выговориться перед заинтересованными слушателями. Изложили свои версии происшедшего и Герард с Лорой. Полицию сменили репортёры, защёлкали фотоаппараты, и Герард поспешно прикрыл лицо руками. Ни Айер, ни Босх не принадлежали к категории людей, рвущихся попасть на газетные полосы. Перепуганный его движением метрдотель поспешил утихомирить репортёров, пригрозив включить радио вспышку, размагнитив всю фототехнику разом. Угроза подействовала.

Справившись и с этой напастью, (посетители «Арго» просто млели от наплыва острых ощущений), метрдотель объявил начало программы…

Отвлёкшись в очередной раз от представления, Лариса увидела на третьем стуле важного господина, черты лица которого, напомнили ей Кию — друга Вика, того самого, что «в электронике немного ниже господа бога», и, уловила его последние слова: «… завтра, в час дня, синьор Босх?» перехватив взгляд девушки, мужчина улыбнулся ей, приподнял бокал, который держал в руке: «За ваши обаяние и красоту фреляйн Ла-ри-са, за успех нашего дела, синьор…»

— Ван-Тяо-Цы, — пояснил Лоре Герард, после ухода гостя, хотя девушка и не думала ни о чём спрашивать. — Служащий ювелирной компании «Сокровища Поднебесной». Я имел с ним дело один раз. Это серьёзная и надёжная фирма. Считай, что расходы мы уже окупили.

«Арго» закрывался в шесть утра. Герард и Лариса покидали его среди последних. Пока они добрались до гостиницы, пока легли, — на часах уже набежало пол восьмого. Горничная разбудила Лору в начале двенадцатого. Оказалось, — пришли репортёры. И вот, одетая в домашнее платье девушка сидит в кресле. В кресле рядом — Герард. Впрочем, на Герарда он не похож. Это настоящий Жерарр Босх — авантюрист и бродяга. В двадцать минут первого Босх вспоминает о назначенной ему деловой встрече: он был достаточно внимателен к представителям местной прессы, пора и представителям проявить галантность по отношению к нему и его невесте. Опять восклицания, расшаркивания, комплименты и… уничтожительное слово «дура», брошенное какой-то репортёршей уже за дверью на замечание коллеги: «…А девочка, ничего…» Как назло, именно в этот момент дверь открылась, пропуская слова, не предназначенные для оставшихся в комнате. Настроение испорчено и испорчено основательно.

Глава 4 Первый контракт

Десять минут на сборы, пять минут — спуститься вниз и сесть в такси, двадцать минут дорога и ещё пять минут — запас «на всякий случай». Впрочем, они тоже не пропали зря. Одновременно с их машиной, напротив лавочки Томазо, приземлилась машина Ван-Тяо-Цы.

Торговый зал в магазине Томазо невелик и тесен от витрин и витриночек, наполненных всевозможными ювелирными изделиями, важно возлежащими под стеклом на чёрном бархате подставок. Молодые мужчины с широкими плечами и внушающей робость осанкой, умудрявшиеся, вопреки внушительной внешности оставаться незаметнейшими из незаметных, тоже, увы, не добавляли простора. По привычке, сунув нос в первую подвернувшуюся витрину, Лариса так же быстро обернулась к спутнику, ловя взгляд-подсказку: правильно ли она повела себя? Но Герард уже раскланивался с, входящим в магазин, Ван-Тяо-Цы.

— От всего сердца приветствую вас, синьор Босх и вас, синьорина Ла-ри-са. Я счастлив, видеть вас в срок и в добром здравии.

— Приветствую наивежливешего среди ювелиров Терцы, — отозвался Герард чуть ли не с поклоном.

— Здравствуйте, гер Ван-Тяо-Цы, — робко поприветствовала ювелира Лора.

— Это солёная соль, — перебил её Герард. — Гер и Ван — одно и то же. Не обращайте на неё внимание, дружище, она — провинциалка.

— Напротив, синьор Босх, нельзя не обращать внимание на прекрасное. Смущение же и робость — лучшие украшения для юной, прекрасной девушки. Поверьте, синьорина Ла-ри-са, я искренне счастлив видеть вас сегодня. Вы необыкновенно хороши в вашей скромности, и у вас есть то главное, что делает красивое — прекрасным: чувство меры. Скромное колечко на пальце и заколка в волосах, подобная созвездию на ночном небе, — увы, изделия моего друга и соперника Томазо…

— Синьор Томазо ждёт вас, — один из служащих распахнул боковую дверь, разом оборвав светскую беседу.

Томазо встретил посетителей приветливо, но с достоинством:

— Рад видеть вас, друзья мои, рад видеть. Благодарю за точность, синьор Босх, благодарю за точность, коллега. Ах, синьорина, я чрезвычайно рад вашему триумфу. Как-никак, я и сам приложил к нему руку. Газеты полны вашими фотографиями, синьорина. И утренние, и дневные. Мне уже доставили дневной выпуск. Вам необыкновенно идёт домашнее одеяние. Боюсь, что ваша красота и ваша скромность меня просто разорят. Сегодняшний вечер, вы, если я не ошибаюсь, в соответствии с традицией, планируете провести в ресторане «Палаца»?

— Да, синьор Томазо, но откуда вы это знаете?

— Газеты, синьорина, дневные газеты с вашим интервью. Но для такого вечера вам потребуется новое платье и — главное! — новые драгоценности к этому платью.

— Ты опережаешь события, — остановил ювелира Герард. — Я не закончил одно дело, а ты навязываешь мне ещё два. Ван-Тяо-Цы покупает у меня светлячки и я здесь только ради этого.

— Вы абсолютно правы, синьор Босх. Нельзя делать все дела разом. Каждому следует отводить достаточное для него время, — с завораживающей внушительностью отозвался представитель фирмы «Сокровища Поднебесной», — но и оставлять синьорину Ла-ри-су без внимания, есть поступок невежливый и потому — дурной.

Томазо нажал кнопку звонка и в кабинет вошёл молодой служащий своей стандартно модной внешностью похожий на принарядившегося выскочку — Жерара Босха:

— Франческо, покажи синьорине альбомы и украшения из коллекции.

— Да, синьор Томазо..

… «… смею обратить внимание…», «… это кольцо подчёркивает…», «… позвольте помочь вам…»…

Лариса робко касалась пальцами то одного изделия, то другого, интуитивно чувствуя их уникальность, непохожесть на изделия с витрин. «Это изделия древних мастеров, — пояснил ей Франческо, — Мы показываем их клиентам очень редко и только по личному распоряжению синьора Томазо».

Великий Космос! Сколько же, однако, существует украшений в этом мире! Плащи из золотых цепочек, пластинок и самоцветов; закрывающие грудь воротники ожерелий и мониста из медалей тончайшей чеканки; длинные и короткие нити бус из камней, жемчуга, золота, драгоценного дерева и коралла; тиары и диадемы, вплетающиеся в волосы или скрывающие их наподобие шапки; сложно сплетённые цепи и колье; тяжёлые пластины наборных поясов, браслеты, запястья, зарукавья, отягощающие холёные руки; перстни с камнями в сотни карат и тоненькие колечки; соблазнительные капельки серёжек, оттягивающие нежно-розовую мочку уха; броши, заколки, булавки… Девушка вспомнила свою шкатулку, оставшуюся в общежитии и на треть заполненную брошками, заколками, цепочками и колечками. Грошовый товар. Металлопластик, анодированные алюминий и олово, стекло, медь и латунь (это в лучшем случае), — отлитые или отштампованные по стандартному образцу. И ведь приобретение каждой такой безделушки, тогда, было для неё событием. А молодой человек расхваливает камни, жемчуг в золотой оправе, уговаривает то надеть ожерелье, то примерить кольцо…

Франческо работал, расхваливая товар, с неудовольствием ощущая некое, смутное беспокойство. Происходило нечто неправильное. За всё то время, что он работал в ювелирном магазине на Терце, парень перевидал немало старательских подружек: дерзких и робких, умных и дур. Встречая каждую из них очаровательной и галантной улыбкой, как никак эти девочки являлись для магазина основным источником дохода, и, не оставаясь равнодушным к их обаянию, молодости и красоте, Франческо никогда не забывал о своём превосходстве и никогда не показывал им коллекционных украшений. Настоящие вещи — для настоящих людей. И вот подружка старателя равнодушно берёт изделия, достойные украсить витрины лучших музеев мира, примеряет и, не выказав никаких чувств, кладёт на прежнее место…

Распахнув дверь, охранник впустил в комнату Томазо, Ван-Тяо-Цы и Жерара Босха.

— Много украшений выбрала синьорина? — обратился директор к подчинённому.

— Ни одного, синьор Томазо.

— Жерар, — почти возмутился ювелир, — ты слишком строг к своей невесте. И это после столь выгодной для тебя сделки! Ты всегда был скуп на траты, но, — фальшивую патетику обличения сменило великодушное прощение, — я понимаю и снисхожу. Я мог бы не продавать тебе украшения для твоей невесты, а дать их напрокат, на один вечер. Я даже не возьму с тебя платы за это. Видите, синьорина, какой я галантный кавалер? Абсолютно даром предлагаю вам такие украшения. Почти даром, с одним лишь крошечным условием, синьорина, с крошечным и необременительным условием: вы сфотографируетесь в них для каталога.

Не понимая происходящего, Лариса бросила взгляд на Герарда. Тот поймал его, рассмеялся:

— Наивный трюк, старина, наивный трюк. Девочка сфотографируется для журнала, а потом весь вечер будет бесплатно рекламировать твой товар в ресторане «Палаца»? Великолепно придуманно, ничего не скажешь.

— Ты чистый разбойник, Жерар, ты не хочешь…

— Я? Я не хочу. И Лора не хочет. Ей не по вкусу ваши побрякушки, или вы сами не видите этого? Сняться, она, может быть, и снялась бы. Она не хуже всякой другой красотки из каталога. Но не за так. Сотня за фото? Идёт?

— Сотня за фото?!

— А разве тем красулям платят меньше? Не морочьте мне голову, синьор Томазо.

— Но ваша невеста новичок в этом бизнесе. Отказываясь, она теряет шанс…

— Вы тоже. Алмазики у меня вы прикупили не напрасно. Чувствуете: товар пойдёт, если его подрекламировать немного. Да, моя девочка — новый человек и только поэтому наши запросы так скромны. Сотня за фото — очень скромная плата. Более того, если вы так боитесь официальных контрактов, мы могли бы обойтись простым словесным договором. Мы вместе подбираем украшения, девочка фотографируется в них и весь сегодняшний вечер демонстрирует в «Палаце». Новое платье, конечно, оплачиваю я, счет на имя моей невесты тоже открою я сам. Вы только передадите мне лично в руки деньги за фотографии. Бесплатный прокат украшений вы уж как-нибудь оформите сами. О том, что перед ними разыгрывается обыкновенный рекламный спектакль, никто из зрителей не догадается. Вы ведь этого хотите? — говорил Герард добродушно, без нажима. Какое дело Бродяге контрабандисту до того: станет его сегодняшняя подружка фотомоделью или нет? Но это-то равнодушие и решило дело. Похоже, Томазо действительно рассчитывал на крупный куш, потому что, помявшись, расчётливый бизнесмен согласиться.

Сняться для каталога, вышло совсем не так просто, как это могло показаться со слов ювелира. Свет ламп жёг глаза, тело деревенело от странных, вычурных поз. Лариса старалась, насколько хватало её сил и способностей, но ни фотограф, ни Томазо, ни даже Герард не смогли уговорить её сделать ни одного «полуголого» снимка. Девушка не хотела переступать через себя, ни за какие посулы. Бледная от усталости, она, поддерживаемая под руку Герардом, вошла через парадный вход в холл гостиницы.

Руки Ларисы отягощали золотые браслеты с ярко огненными гранатами, окружёнными великим множеством крошечно прозрачных бриллиантиков. Гранатовое колье лежало на плечах и на груди, оттеняя прозрачность и белизну кожи, едва прикрытой густо вишнёвым бархатом, сверх декольтированного вечернего платья. В волосах девушки алмазными искрами и кровавыми звёздами пиропов сияла золотая диадема. Маленькая сумочка — ридикюль из тёмно бордового, почти чёрного бархата и такого же цвета бархатные туфли-лодочки, при каждом шаге скромно выглядывавшие из-под длинного подола платья, — завершал туалет. Украшения были старинные, сделанные ещё в докосмическую эру, на Земле, и фабричная девчонка выглядела в них настоящей принцессой. Появившиеся, как из-под земли репортёры, защёлкали фотоаппаратурой, вежливо обходя своим вниманием Жерара Босха, — искателя сокровищ, демонстрирующего публике свою лучшую находку. «Роскошная деваха», «Куколка», «Прелесть» — слышала Лариса, проходя рядом с Герардом к заказанному заранее столику. Голова её чуть кружилась от обилия впечатлений, от всеобщего восхищения, от всей сегодняшней суеты, а, самое главное, от сознания того, что в сумочке у неё лежит маленькая, пластиковая, банковская карточка с номером её счёта в банке.

На этот раз в ресторане они задержались всего до двух часов ночи, а на следующий день Герард повёз её в магазин «Сокровища поднебесной». Ван-Тяо-Цы тоже изъявил желание сделать несколько снимков для каталога.

Так Лариса оказалась «в моде». Ради «моды» её зазывали в самые дорогие магазины, ради «моды» Лору и Герарда приглашали в богатые дома местной аристократии. Ежедневная смена туалетов и украшений подтверждала молву о редкостной удаче, выпавшей на долю Бордяги-Босха, а человек, способный тратить такие деньги на любовницу, достоин самого радушного приёма. Жерару такая реклама тоже пришлась кстати, тем более что он умел вести себя в любой компании, был хорошим рассказчиком, очаровательным собеседником. В отличие от спутницы, одевался он просто, почти скромно, не увлекаясь ежедневной сменой обнов. Лоре разрешалось всё. При её броской внешности и умении сочетать цвета и оттенки, самая безвкусная вещь, оказавшись на ней, выглядела верхом изысканной экстравагантности. Себе Герард ничего, кроме необходимого, не позволял, и в этом тоже был свой умный, расчётливый шарм. Даже затянутый во фрак авантюрист, должен оставаться авантюристом. Хорошо пошитый, в меру подогнанный, в меру свободный костюм, отсутствие других украшений, кроме часов, зажима на галстуке и запонок, весёлая непринуждённость в общении, делали присутствие «контрабандиста» в «приличном обществе» почти терпимым, а прекрасно развитые мышцы и высокомерный взгляд бывалого парня, — отбивали у богатых бездельников всякую охоту к плоскому остроумию. Сильный мужчина и яркая, как райская птица, девушка. Они казались настолько неотделимы в своём свободном союзе, и вызывали такую зависть окружающих, что ни одна из хозяек, пригласивших в свой дом «модную пару», не могла позволить себе выглядеть беднее «старательской подружки». Ювелиры Терцы с удовольствием потирали руки, читая сводки о росте выручки. Любой камень, провисев вечер на «модной девушке», тоже становился модным. Томазо и Ван-Тяо-Цы уже послала в главные управления своих фирм запросы. Нет, не о доставке нового товара. Терца не входила в число богатых планет, и количество свободных денег на ней всегда было крайне ограниченно. Ювелиры запрашивали о возможности рекламного полёта «модной пары» на несколько планет — курортов. Ну, если и не «пары», то хотя бы одной «синьорины». В том, что Жерар скоро бросит свою «невесту» не сомневался никто.

Вся эта возня очень забавляла и радовала Герарда. Забавляла, потому, что на его глазах, фактически, создавалась очередная «новая звезда Ойкумены», радовало же, что ему теперь не придётся оставлять девочку в стеснённых обстоятельствах. Зная изнанку жизни, Айер не сомневался, что за торгово-рекламным вояжем «синьорины Лоры» последует контракт на съёмки в какой-нибудь слезливой мелодраме. Пользуясь очередной возможностью рекламы своего товара, ювелирные концерны примут все меры, чтобы фильм этот был хорошо принят как зрителями, так и критикой, а это, в свою очередь, повлечёт за собой новые предложения и новые контракты для девушки. Таким образом, задание: «Показать девочке Большой мир» — исполнялось само по себе, и здесь у Герарда были все основания быть довольным собой. Хуже дело обстояло с главной целью. Из привезённого на продажу товара, на руках у Айера (А точнее в сейфе Томазо) оставалось чуть больше сотни светлячков, о которых знала вся Терца. Но пока на сладкую наживку не зарилась ни одна рыбка. Неужели и эта его поездка окажется безрезультатной?!

* * * * *

Франческо Габини, — один из самых ближайших помощников Томазо, — подал Ларисе руку. Молодой человек в достаточной мере походил на Жерара Босха. Почти в такой же мере, как Жерар Босх соответствовал журнальному варианту "настоящего мужчины». Айер не сомневался, в том, что именно этот парень заменит подле Лоры Бродягу-Босха, когда тот решит вновь отправиться вслед за удачей. Мысль эта очень веселила Герарда, который сейчас сидел в замызганном кабаке на окраине города, вяло потягивал какой-то коктейль и мысленно молил всех богов послать ему желанного «клиента».

Франческо толкнул дверь салона-ателье. Мимо, по тротуару, прошёл юноша, одетый в замасленную, рабочую одежду. Взгляд Ларисы скользнул по нему, споткнулся… Не веря своим глазам, девушка позвала: «Серж?». Прохожий обернулся, глаза встретились с глазами.

Меньше мгновения понадобилось молодому человеку, чтобы увидеть и оценить всё: безупречный покрой платья, сияющие искорки драгоценных камней в украшениях девушки, прилизано лощеный вид её спутника. Зло скривившись, он резко отвернулся и ускорил шаги. Столь же быстро Франческо сжал руку Лоры и потянул её за собой, но… руки уже не было, а девушка бежала за замурзанным работягой, крича:

— Серж, подожди, Серж! — догнав, она схватила его за замасленную куртку. — Серж! Подожди. Где Элен?

Юноша яростно отбросил её руку, ещё ускорил шаг. В один прыжок опередив парня, Лариса преградила ему путь:

— Серж, я так рада…

— И чему же, фреляйн Лора?

— Серж…

— Ты, как я вижу, процветаешь!

— Серж… Где Элен?

— А я откуда знаю?! — взорвался юноша. — Нет её здесь!

— Как нет?

— А вот так!

— С ней что-то случилось?

— То же, что и с тобой! Нашла себе «борова» с кредитами!

— И бросила тебя? — злость юноши начала переходить к его собеседнице. — Ладно. Разберёмся, — подвела она итог голосом, не сулящим ничего доброго.

— Чего там разбираться, — всё ещё досадуя, отозвался Серж.

— Есть чего, — опять недобро пообещала Лариса.

Губы юноши брезгливо скривились:

— Ну-ну, ты у нас всегда была мастером разбираться. Нет её! Понятно? Улетела!

— Расскажи всё подробно.

Серж удивлённо вскинул глаза: чтобы тихоня — Лора заговорила так? И тут между ними встрял Лорин «боров»:

— Синьорина Лариса, нас ждут и вашему жениху…

У девушки едва не сорвалось с языка: «Да пошёл ты!», — но уроки Герарда не прошли зря.

— Серж, — заговорила она, упираясь, — где мне найти тебя? — И тут же, скинув руку Франческо, — Синьор Габини, я, между прочим, разговариваю с человеком. Не надо тащить меня. Ну, так как Серж? Сегодня после семи в кафе напротив гостиницы «Палац»? Я буду ждать. Учти, если ты не придёшь, я обращусь за твоим адресом в полицию.

— Синьорина Лариса, — напирал Франческо, — я обязан…

— Серж, мы теряем время. Ну, не будь упрямцем и занудой! Ты сможешь прийти?

— Я работаю до восьми, хотя многое зависит от наличия заказов. Работа, понимаешь и то кафе… оно же в центре?

— Понимаю, Серж, я всё это понимаю. Я буду ждать тебя с восьми до половины десятого. Обязательно приходи.

— Постараюсь…

Франческо волок её прочь, изо всех сил сжимая руку. В дверях ателье он не выдержал, заговорил возмущённо:

— Девушки из общества не останавливаются на улице поболтать со слесарями и монтёрами и не назначают им свиданий в кафе, в центре города. В противном случае, они рискуют испортить хорошо начавшуюся карьеру. В тебя вложены немалые деньги…

— Усохни, — тихо и внятно выговорила Лариса, а, когда ошеломлённый не столько ответом, сколько его тоном, молодой человек замолчал, запнувшись на полуслове, девушка продолжила. — Я — совершеннолетняя и тебя в опекуны не нанимала. Сесть же мне на шею, я не позволю никому. Ясно?

— Я предупреждаю…

— Уже предупредил. А теперь, мы же опаздываем?

Первое, что сделал Франческо, покончив с делами, — пересказал всё случившееся Томазо.

Герарда звонок ювелира застал в баре. Четверть часа спустя, он, задумчиво жуя щепочку зубочистки, наблюдал за Франческо. Парень прямо из кожи лез, стараясь наиболее впечатляюще передать нюансы происшествия и своё к нему отношение. Томазо, подчёркивая своё неодобрение, покачивал головой, вздыхал. Лариса с отсутствующим видом смотрела в сторону. Верный признак, что решение она уже приняла и ни за что от него не отступит. В общем, картина не слишком благоприятная. Ну и ладненько. Сплюнув зубочистку, Герард прервал рассказчика:

— Синьор Томазо, я не понимаю: какое отношение к этой истории имею я? Чего вы от меня хотите? Эта дура решила мыть посуду в баре? Пусть моет. При чём тут я? Моя забота: сдать товар и немного оттянуться перед новым делом. Всё! Слушай, малыш, — перенёс он своё внимание на Франческо, — ты, как я вижу, навострился читать проповеди? Ну, так читай их и дальше, но без меня!

— Синьор Босх, мы вложили в вашу невесту…

— Ни черта вы не вложили! И не дуйте мне в уши, синьор Томазо. Все ваши затраты: прокат бирюлек, да несколько сотен за фотки давным-давно себя окупили. Что же касается вашего парня, то он ни чёрта не смыслит в человеческой психологии. Вот и всё. Вы хотите сделать из Лоры девушку с журнальной обложки? Делайте. Разве я вам мешаю? Но вы ни черта, чёрт вас дери, не делаете. Вы только требуете, требуете, требуете…

— Синьор Босх! Вы забываетесь!

— Да? Хорошо. Если разговор пошёл так, — я пасую. Сводим баланс и разбегаемся без ссоры. Идёт?

— Вы намерены разорвать наши отношения?

— Нет, это вы намерены их разорвать. В противном случае, вы бы не стали угрожать мне. Да, да, угрожаете. Вы, а не я!

— Синьор Босх, — взмолился ювелир. — Прекратите! У меня, нет ни малейшего намерения, порывать лично с вами. Разговор идёт о вашей невесте и её поведении.

— По-моему она ведёт себя нормально.

— Нормально?! Ваша невеста назначает свидание первому встречному работяге!

— Ну и что? Синьор Томазо, вы никак не можете понять элементарную истину: если что-то правильно для вас и для ваших друзей, то это не значит, что оно правильно для всех. И если ваша жена или невеста вашего франта не может назначить свидание «работяге», то моя невеста, делая это, никакого преступления не совершает. Моё положение в обществе и ваше — неадекватны.

— Синьор Босх, — остановил Герарда Томазо. — так значит, вас устраивает то, что ваша невеста…

— Нет, не устраивает, но это моя проблема, и никого, кроме меня, она не касается. Держать же меня за пугало…

— Синьор Босх, — начал Томазо, на этот раз укоризненно, однако Герард опять перебил его:

— Понял. Давно понял: вы мне друг и всё такое прочее… Чего вы хотите от Лоры? Только кратко, без морализаторства.

— Помочь. И только помочь. У вашей невесты есть, скажем так, некие внешние данные, но, увы, она, кажется, не понимает…

— Не понимаю, — серьёзно согласилась Лариса.

— Вот так, синьор Томазо, — поднимаясь и протягивая Ларисе руку, подвёл итог Герард. — Девочка не понимает вас. Я, кстати, тоже. Мы уходим, а вы подумайте о том, чего вы хотите от моей невесты и как изложить ваши устремления понятным для всех языком. Пошли, чудовище. Дадим людям подумать, а заодно и сами побеседуем о нашем житье-бытье.

— Кто был тот парень? — спросил Герард на улице.

— Серж Бель.

— Ясно.

Среди прочих безделушек, валявшихся на журнальном столике в гостиной, Лоре больше всего нравился «вечный блокнот» — жёсткая обложка с одним единственным листком внутри. На этом листке Герард написал заострённой палочкой:

— Не отвечай вслух. Ты говорила Сержу обо мне? — он дал девушке прочитать эти фразы, приподнял листок и надпись, продавленная на его полупрозрачной, пластиковой поверхности, пропала. Приняв из рук Айера Блокнот, девушка написала:

— Нет.

— Что ты сказала ему?

— Ничего. Я не успела.

— Совсем ничего не успела сказать?

— Сказала, что хочу его видеть.

— И не передумала?

— Нет.

— О чём ты будешь говорить с ним?

— Расспрошу о нём, об Элен, о Вике.

— Разумно. Но обо мне ни слова.

— Конечно.

— Потом весь разговор перескажешь мне.

Эту фразу Лариса перечитала несколько раз, неуверенно подняла листок, стирая написанное, опасливо коснулась остриём писчей палочки гладкого пластика:

— Я, — зачеркнула. — Но, — зачеркнула, подумала ещё немного и, выведя неуверенное. — Не знаю, — отдала блокнот Герарду. Тот прочёл, стёр, посмотрел на неё внимательно. Не выдержав этого взгляда, Лариса отвернулась, съёжилась. Айер обнял девушку за плечи и, наклонившись к самому её уху, позвал:

— Лора.

Она резко вскинула голову, и её настороженно виноватый взгляд столкнулся с благожелательным взглядом человека. Герард чуть улыбнулся, так, как если бы хотел успокоить её недоверие, сказал едва слышно, почти шёпотом:

— Я согласен, но, прошу, будь благоразумна.

Не веря собственным ушам, Лариса переспросила, так же, едва слышно:

— Правда?

— Правда, — серьёзно подтвердил Герард.

Глава 5 Нужная встреча

Серж подошёл к кафе ровно в половине девятого, но войти внутрь не решался, чувствуя себя в своей поношенной, купленной в дешёвом магазине подержанных вещей одежде, человеком второго сорта. Стоя у порога, он опасливо и недоброжелательно оглядывал «чистую публику» и не знал, что делать дальше. Лариса поднялась из-за бокового столика, позвала, обращая на себя внимание:

— Серж, я здесь.

Нервно улыбаясь, юноша пробрался к ней:

— Привет, Лора — сел на второй свободный стул. И тут же рядом возник официант:

— Что будете заказывать?

Серж неопределённо пожал плечами.

— Бутерброды и чай, — быстро ответила за него Лариса и добавила. — Пока.

— Да, синьорина, согласился официант. Заказ был немного необычен, но «пока» девушки, обнадёживало.

— Серж, где Элен?

На этот раз одета Лариса была скромно: серый костюм, белая блузка, чёрные туфли на низком каблуке, на пальце — тоненькое золотое колечко с золотыми же шариками.

— Я не знаю. Я не видел её с тех пор, как очутился здесь.

— Тогда расскажи мне всё с самого начала: вы сели в космокатер?..

— Сели, полетели, потом перешли на космолёт. Больше Элен я не видел. Всю дорогу я проспал в установке искусственного сна. Потом меня высадили на Терце, сняли квартиру, нашли работу. Вот и всё. А ты как? Твой боров некто Босх? Я слышал о вас. Вы — в моде. Но я не мог поверить, что это ты.

— Жерар неплохой парень. Он не «боров».

— Тебе виднее.

— Серж, слушай, а тот космолёт, на котором вы летели сюда… в общем, он сбил патрульный корабль…

— Не знаю. Да и причём тут я?

— На сбитом корабле был мой брат. Я подумала: может ты знаешь…

— Ничего я не знаю. Меня здесь просто бросили.

Лора помолчала, пододвинула Сержу блюдо с бутербродами:

— Ты ешь, не стесняйся. Слушай, а что ты собираешься делать дальше?

— Не знаю. Лора, я тут подумал… Твой приятель контрабандист?

— Ну, в общем-то, да, а что?

— А он не мог бы отвезти меня на Рару?

Лариса неопределённо пожала плечами:

— Я не знаю. Это надо спросить у него.

— Погоди, — Серж потянулся к её руке. — Я понимаю, что это — деньги, риск, а у меня ничего нет, но я бы душу чёрту заложил, лишь бы вернуться. Жизнь, какую веду здесь я, — невыносима! Я иначе воспитан. То, что происходит здесь… Это ужасно, невозможно! Каждый вечер я хочу есть, а есть — нечего. Один хлеб. Зарплата — грошовая и две трети от неё я плачу за комнатушку. Это не жизнь, Лора, это существование! И на работе… Они же смотрят на меня, как на недочеловека! Лора, поговори со своим другом. Если он хороший парень, он поймёт!

— С Жераром?

— Да, с Жераром. Он должен понять, что…

— Не знаю. Но я поговорю. А сейчас?

— Что сейчас?

— Давай сделаем настоящий заказ и устроим пир. Помнишь? На Раре? Ты и Элен меня тогда постоянно подкармливали?..

Больше всего Лариса боялась, что Серж начинает расспрашивать её, но тому не было абсолютно никакого дела до своей собеседницы. Юношу беспокоили только его собственные беды и проблемы. Расстались они после девяти, договорившись, где и когда встретятся в другой раз.

Герард ждал её в номере, но как только Лариса открыла рот, показал ей листок вечного блокнота с надписью: «Не здесь и не сейчас». Лариса прикусила язык, взяла у него из рук блокнот, написала:

— Почему?

— Нет времени.

— Но я должна сказать.

— Я дам знать, где и когда это можно будет сделать. Ты поняла?

— Да.

Айер стёр ответ девушки, бросил блокнот на столик, велел:

— Переодевайся и пошли.

— Куда?

— Вниз, в ресторан.

— Лора, пойми, я желаю тебе только добра…

Девушка подняла удивлённый взгляд на спутника, а тот продолжал:

— …Мне кажется, синьор Томазо готов предложить тебе интересную и хорошо оплачиваемую работу.

— Что за работа?

— Мне он намекнул, что не прочь профинансировать твою поездку по курортным планетам. Твой вид, когда ты сверкаешь прокатными драгоценностями, выводит высокородных и толсто кошельковых дам из равновесия. Позабыв обо всё, они просто набрасываются на витрины ювелирных магазинов. Томазо обещает не скупиться. Я бы, на твоём месте не отказывался.

— Я не знаю…

— Только условия контракта надо проверить, как следует.

— Я, право, не знаю, и потом…

— Что, Лора? Разобраться с пунктами договора я тебе помогу.

— Но Серж…

— Ах, Серж! Твой давний друг Серж. Помню, помню.

Лариса покраснела и опустила глаза. Герард же предупредил её, а она проговорилась:

— Простите пожалуйста.

— Ладно, крошка, о делах больше ни слова. Смотри, наш столик опять на виду у всех.

Некоторое время они молчали, потом Герард отправил её танцевать, а сам о чём-то беседовал с рослым, почти квадратным мужчиной в дорогом костюме. Не закончив разговора, он поднялся, крикнул: «Лариса, иди сюда! — и так же громко заявил собеседнику, — Я так дел не веду».

— Знаешь, что этот урод предложил мне? Произвести продажу силиконов без свидетелей в коридоре или в номере гостиницы. Спрашивается: зачем? Не иначе, затем, чтобы удобно было огреть меня по башке и наложить на светлячки лапу «за так». Я послал его подальше. Наши обстоятельства позволяют быть разборчивыми в клиентах.

— Ага, — кивнула Лариса. Всё ей, вроде бы, объяснили понятно, кроме одного: чему рад Герард? Смешал себе коктейль из трезвой дюжины, добавил лёд и тянет через соломинку, спросил вдруг:

— Ну и как Серж? Процветает?

— Нет, — Лариса опустила глаза, упёрлась взглядом в тарелку. — Он назад хочет.

— Да?

— Да.

— И рассчитывает на Жерара Босха? У него есть деньги?

— Нет.

— Тогда на что он рассчитывает? Ты знаешь, сколько стоит одна заправка для «Лапочки»? А ежеквартальный взнос «на полёт»? Я же за чьи-то красивые глаза должен рисковать деньгами и шкурой, чтобы отвезти этого оболтуса назад, к мамочке?

— Но если тебе будет по пути?

— Если это действительно будет по пути и если не будет перегруза корабля, то тогда всё возможно, но не всё обязательно. Ладно, не дуйся, пойдём потанцуем, — а танцуя, шепнул ей в самое ухо. — Я подумаю, Лора, но ничего не обещаю, — и тут же закончил фразу нормальным голосом. — Надо будет посоветовать Томазо нанять для тебя учителя танцев. Танцуешь ты отвратительно.

Утром Лариса проснулась в половине десятого. Торопиться было некуда. Если Томазо не раздумал использовать её для рекламы, то в двенадцать придет Франческо и они пойдут к портнихе. А пока… Лора оделась, привела себя в порядок, плотно позавтракала и занялась каталогами. Сытая, ленивая жизнь изменила её. Исчезла голодная худоба. Тело потеряло костлявую угловатость, хотя и сохранило прежнюю стройность. Разглядывая себя в зеркало, девушка подумала, что причёска эта идёт ей уже не так, как прежде. Пожалуй, теперь бы ей подошли не белая кожа и седые волосы, а золотистый загар и тёмные локоны с солнечными бликами. Или… в любом случае, надо посоветоваться с Герардом. Кто его знает, может ли подружка старателя менять свой облик два раза в месяц? А ещё к такому цвету волос подошли бы украшения из тёмного золота. Только вот от сверкающих всеми цветами радуги платьев, пришлось бы отказаться…

Зазвонил телефон. Девушка подняла трубку.

— Ало, ало. Лора, это ты?

— Серж?!

— Да, это я. Ты не могла бы спуститься вниз? Мне надо поговорить с тобой. Всего пятнадцать минут.

— Да. Я могу. А где?

— Знаешь, скверик возле кафе, в котором мы встречались вчера?

— Внутренний?

— Да. Я жду на скамейке.

Лариса бросила взгляд на часы: без четверти одиннадцать. До двенадцати она успеет:

— Я бегу.

Быстро переодевшись, девушка выскочила из номера, не дожидаясь лифта, сбежала вниз по лестнице, торопливо прошла через холл и оказалась на улице. Покрытие дороги поглощало звук. Лора перешла на другую сторону, свернула за угол и торопливо зашагала по узенькой боковой улочке, опять свернула… Что-то обрушилось на неё сзади. Теряя сознание девушка оглянулась. На её запястьях защёлкнулись метало пластиковые браслеты наручников. Сверху упала машина — жук.

Через полчаса бармен позвал Герарда:

— Синьор Трамп, вас к телефону.

— Не перебивай и слушай. Если хочешь увидеть свою подружку живой и невредимой, через пять минут выйди из бара и сядь в остановившееся у дверей такси.

Длинные гудки оповестили, что разговор закончен. Не теряя ни минуты, Герард набрал номер «Палаца»:

— Алло! Отель «Палац»? Соедините меня с фреляйн Лорой. Фреляйн Лоры нет в отеле? Спасибо.

Следующий звонок— в полицию. Подъехать они не успеют, но в известность их поставить необходимо. Герард быстро наговаривал на автоответчик, одним глазом следя за цифрами на часах, а другим, — за улицей. Как только напротив дверей опустилось такси, он положил трубку и, оставив на столике кредитку, поспешил к выходу. Такого поворота Айер как-то не предусмотрел, но… пусть будет так. Сперва он послушает, что ему скажут, а потом… Вот потом-то всё и станет ясно.

Герард сел в такси, захлопнул дверцу:

— Ну, давайте, выкладывайте: что там у вас.

Вчерашний, шкафоподобный тип поинтересовался:

— В полицию позвонил?

— Да.

— С автоответчиком пообщался?

— Естественно.

— Всё ещё надеешься на помощь?

— Разговор не по теме. Где Лора?

— Где Лора? — ехидно переспросил «шкаф». — В укромном месте. Не трепыхайся. С ней всё в порядке, а если будешь умницей — и в дальнейшем ничего не случится. Только на полицию не надейся. Усёк?

— Усёк, усек! Давай дальше.

— А дальше вот что: сейчас мы заедем в магазинчик Томазо, ты возьмёшь свои алмазики и передашь их нам, а через час твоя красуля…

— Стоп. Какие гарантии, что она вернётся? И почему я должен верить на слово какому-то жирному ублюдку? Один светлячок тянет на десять тысяч кредитов, а их у меня больше сотни.

— Ну и горячий ты парень, мистер Трамп, — попробовал остановить Герарда «шкаф», но Айер не дал себя сбить:

— Прежде чем говорить о выкупе, покажи мне Лору.

— Ну, ну, зачем шуметь? — легко уступил «шкаф». — Если хочешь, можешь поговорить с ней по телефону. Только не долго.

— Не долго? Ты что? Принимаешь меня за полного идиота?! Чтобы я за разговор со фоносинтезатором выложил тебе миллион?! Если ты хочешь, чтобы я поверил тебе, — дай поговорить с девочкой нормально. Я сам должен убедился в том, что говорю именно с ней, а не со звуко подражающим устройством.

— Ну и горячий же ты парень, мистер Трамп, — повторил «шкаф». — Ладно, звони. Три минуты в твоём распоряжении. Лонг, дай трубку.

Мужчина, сидящий на переднем сидении рядом с водителем, достал из «бардачка» телефон и, не оборачиваясь, передал громиле. Тот, прикрываясь рукой, набрал номер: «Один, один, я двойка. Всё идёт по плану. Клиент желает побеседовать, — выждав несколько мгновений, он передал трубку Герарду. — Говори.

— Алло, алло, Лора, ты жива? Это я, Жерар.

Голос в телефоне был голосом Ларисы, но это ничего не значило. Создано достаточно приспособлений, легко подделывающих человеческий голос в телефонной трубке.

— Да, жива. Они меня по голове…

В трубке что-то щёлкнуло.

— Лора, Лора, что случилось?

— Они прерывают…

— Лора, я задам несколько вопросов. Ты отвечай и ни на что более не отвлекайся. Ладно?

— Ладно.

— Твоя фамилия?

— Хименес.

— Сколько тебе лет?

— Восемнадцать?

— На сколько лет я тебя старше?

— На четырнадцать.

— Как фамилия Сержа?

— Бель.

— Какое число было на фото?

— Я не помню, я…

— Сколько дней разницы между числом и официальной датой?

— Шесть.

— У тебя руки свободны?

— Да, но я…

— Я понял. Буду через полчаса. Пользуйся руками. Привет. — Герард бросил трубку через голову, на колени Лонгу. — Да, это была она. Про число на фото вы знать не могли. Итак, как вы собираетесь вернуть её мне?

Торг длился не долго, и, десять минут спустя, «жук» приземлился у магазина синьора Томазо. Герард, в сопровождении громилы, вошёл туда. Ещё пять минут спустя, дверь выпустила их обратно. Лонг встал со своего места, поднял дверцу. Первым влез громила, за ним — Герард, но когда с другого бока сел, зажимая его, Лонг, Айер, довольно неуклюже, оттолкнул его: «Какого чёрта…».

Пистолет упёрся ему в висок: «Спокойно, синьор Босх». Резко откинувшись, Герард перехватил двумя руками руку с пистолетом, повернул в запястье. Тонкая лучевая кость хрустнула, а сменивший хозяина пистолет, ткнулся в затылок водителю: «Без глупостей». Лонг, побелев от боли, придерживал левой рукой искалеченное запястье. Громила сидел, привалившись к дверце и уставясь в пространство мёртвым взглядом. Водитель медлил, и Герард рванул его за волосы, ткнул дулом в висок:

— Слушай, парень, я не шучу. Мне нужна Лора. Вези в ваше логово. Ну!

— Твоя подружка — труп, — прохрипел Лонг. Оттолкнув голову водителя, Герард расчётливо врезал пистолетом ему по лицу, рассадив губу:

— С тобой, скотина, я ещё особо поговорю.

Парень прикрыл глаза, гася взгляд, неуклюже достал левой рукой из правого кармана носовой платок, велел водителю:

— Вези. Не видишь, бродяга в рай торопится.

Больше он не сказал ни слова, лишь унимал кровь, обильно текущую из рассечённой губы. Герард, устроившись на коленях у бесчувственного громилы, держал на прицеле обоих.

— Шустрый ты парень, мистер Трамп, — задумчиво заметил водитель, сажая машину возле красивого домика, стоящего на вершине голого песчаного холма. Нажав пару клавиш, он остановил моторы и вдруг исчез, выпав из машины через приподнявшуюся нижнюю половину дверцы. Герард выстрелил ему вслед, и тут же сам съехал на пол, прячась от пули за тело «шкафа».

Положение было скверное: обе двери блокированы. Рискуя получить пулю, Айер приподнял голову, уловив движение перед машиной, — водитель крался вокруг. Осторожно нажимая на ручку, Герард открыл дверцу, вытолкнул тело «шкафа», рванулся следом сам, но на ноге у него повис Лонг: «Куда же вы? Мистер Бродяга?»

Два выстрела заставили Герарда оглохнуть, но через мгновение он понял, что жив и изо всех сил ударил Лонга ногой. Освободился, выпал наружу, огляделся. Водитель лежал на песке, сжимая пистолет. Одна пуля пробила ему затылок, другая — вошла в шею. Стреляли из дома, через окно, и на мгновение, в оконном проёме мелькнуло лицо Лоры. Переведя взгляд на машину, Айер увидел Лонга. Парень лежал на сидении, взмокший от боли, придерживая искалеченную руку с неестественно развёрнутой кистью. «Вставай», — сказал ему Герард без злости. Лонг с трудом выбрался из машины и медленно пошёл к дому, придерживая здоровой рукой больную. Спина его сутулилась, походка была тяжёлой.

Дверь веранды распахнулась автоматически. Двое из тех, троих, которым было поручено следить за девочкой, сидели в креслах: один — перевесившись через подлокотник, другой, — упав на стол. Оба мёртвые. Сама девчонка стояла у стены, рядом с окном. Лонг ожидал, что она со счастливыми воплями бросится в объятия своему «другу», но ошибся. Малявка даже не шелохнулась.

— А вот и я, — поприветствовал её Жерар.

— Привет, — отозвалась та, не отводя настороженного взгляда от пленника. — Кто это?

Герарда вид трупов успокоил, — оба застрелены. Здесь оборотень следов когтей не оставил. Указав Лонгу на кресло напротив лежащего на столе, он велел: «Садись, — спросил, — Где аптечка?» Лонг с трудом повернул голову, указывая взглядом направление поиска: «Там».

Первый укол Герард сделал ему в место перелома, второй, общий, — в основание шеи. Лонг осторожно положил сломанную руку на стол, устроив её поудобнее. Лицо его постепенно приобретало нормальный цвет. Стерев левой рукой пот с лица, он поставил локоть на стол и опёрся лбом о тыльную стороны ладони так, что стали хорошо видны его пальцы. Длинные и крепкие, с коротко остриженными, прямоугольными ногтями.

— Крепкий парень, — одобрительно пояснил Лоре Герард. — У него перелом лучевой кости с сильнейшим сдвигом. При этом острые концы сломанной кости буквально рвут тело изнутри. Боль страшнейшая. А он не только молчал, но и пытался драться, доставив мне немало хлопот. Проследи за ним. Попытается встать, — стреляй. Я осмотрю дом на предмет следов.

— Я нигде не наследила. Честное слово. Только в комнате наверху, — покойник. Но я его и пальцем не тронула. Я ничего ему не сделала.

— Да? Это интересно. На такое стоит взглянуть.

— Фреляйн Лора, итак, вам восемнадцать лет и вы на четырнадцать лет младше вашего друга, который разрешил вам пользоваться руками. Не объясните ли вы мне: что на вашем жаргоне означает слово «наследить»? Два покойника здесь, один — наверху и один на улице, кстати, все они убитые лично вами. Это не следы?

Как только Герард вышел, Лонг сел поглубже в кресло, почти лёг, осторожно переместив сломанную руку со стола на подлокотник. Левую руку он тоже положил на подлокотник, но наискось, так что кисть свесилась с внутренней стороны, перенеся вес тела на левую сторону. Роста мужчина был среднего, сложение его не вызывало мысли о чрезмерной силе или ловкости. Только форма рук, особенно пальцев, в какой-то мере нарушало это впечатление.

— Вы злитесь, фреляйн? — В тоне вопросов, в уголках губ, под полуопущенными веками пряталось лёгкое, раздражающее ехидство. — Зачем? Смотрите, как смирно я сижу. Инструкция же вашего друга позволяет вам стрелять только в том случае, если я попытаюсь встать. Вы заняли прекрасное место для наблюдения, а вот пистолет рядом положили зря. Или вы стреляете навскидку?

— Да.

Ехидство исчезло. В тоне прозвучало нечто похожее на уважение:

— Верю, фреляйн, и не испытываю ни малейшего желания проверять. Кстати, фреляйн, — опять вынырнуло ехидство, — вы не ответили на мой вопрос: что на вашем жаргоне означает «наследить»? И откуда вы вообще появились на Терце? Почему покинули вашу родную планету? Откуда знаете Сержа Беля?

Герард, стоя в дверях, дослушал вопросы пленника, сказал:

— Тот парень, Лора, скончался от сердечного приступа. Отлично понимаю беднягу. У него есть несколько ушибов, — ударился об пол, когда упал. Чуть позже мы позвоним в полицию, а сейчас, наверно, стоит заняться этим разговорчивым синьором, который очень любит задавать неудобные вопросы. Как, синьор Лонг?

— Только в том случае, если ваши вопросы я сочту удобными.

— Лора, держи нас в поле зрения.

— Угу.

— Твоя подружка не из болтливых.

— Не девочка, а чистый клад.

— На то ты и кладоискатель, синьор Босх.

— Кому понадобились светлячки?

— Мне, — Лонг обворожительно улыбнулся. — Знаешь, Жерар, это как-то несправедливо, когда у одного миллионы, а у другого в карманах дыры

— Ну не нахал? — почти восхитился Герард. — Лора, видела когда-нибудь подобного?

— Нет.

— Твоя подружка не слишком эмоциональна. Медики утверждают, что чем красивее женщина, тем она фригиднее.

— Ух, ты какой! — Герард поддел парня дулом пистолета под подбородок. — Твоё счастье, что девочка не понимает слишком учёных слов. Так значит, светлячки нужны были тебе?

— Да.

— А кому ты их собирался сбыть?

— Он человек скромный и огласки не любит.

— Я тоже человек скромный, болтать не буду, только товар продам.

Нажим становился сильнее и болезненнее. С немалым трудом Лонгу удалось усмехнуться:

— Шутить изволите, синьор Босх?

— Какие могут быть шутки в столь серьёзном деле, как торговля. — Герард отвёл руку с пистолетом для удара. — Кто он?

— Мне очень жаль… — Лонг согнулся влево, стараясь не шевелить правой рукой, прикрыл другой рукой лицо и голову. Герард сгрёб его за грудки, выволок из кресла:

— Смотри, парень, как бы ещё больше не пожалеть. Кто он? Ну!

— Слушай, Бродяга, — Лонг изо всех сил старался, чтобы слова его звучали миролюбиво. — Я отлично понимаю, что в настоящих обстоятельствах тебе ничего не стоит вышибить из меня мозги, но неужели ты будешь делать это при девочке?

Хватка ослабла.

— Кто он? — Повторил вопрос Жерар, но уже не столь решительным тоном.

— Не знаю, Бродяга, — Лонг добросовестно отвёл глаза и скривил губы в виноватой улыбке. Сильный толчок швырнул его в объятия кресла. Рукоятка пистолета коснулась искалеченного запястья, но удара не последовало, а в вопросе Жерара Босха пленник опять услышал одобрение:

— Упрямый. Что будем делать с ним, Лора?

— Не знаю.

— Как ты смотришь на то, чтобы передать его полиции?

— Не знаю.

— Эй, парень, что-то ты притих. Девочка второй раз говорит «не знаю», а ты молчишь.

— А вы ждёте бурной радости?

— Можно и не бурной. Кстати, как я слышал, здешние тюрьмы — премерзкие. На бедной планете постоянно не хватает денег на содержание всякой швали. А за похищение людей, по здешним законам вообще положена смертная казнь. Не так ли, парень? Так кому ты собирался продать светлячки? Молчишь? Напрасно, потому, что после того, как я позвоню, — говорить будет уже поздно.

Но Лонг сжался в кресле и смотрел себе под ноги.

— Ладно, ты сам так решил, — Герард набрал бесплатный номер. — Алло, полиция? Это я, Жерар Босх. Ждали звонка? Прекрасно. Тут у нас такая заварушка, что без вас — никак. Да нет, ничего срочного, всё, вроде, утряслось, но необходимо разобраться с разными формальностями, и нам не хотелось бы слишком долго ждать. Кому ждать? Нам. Ну, мне и моей невесте. Да, да, нашлась, если это можно так назвать. Так я и говорю: у нас заварушка и без вас никак. Где мы находимся? А чёрт его знает. Может быть, по звонку можно определить? Нельзя? Я не знаю, где мы. Меня сюда привезли. Да, да… и что? Да?

— Песчаный холм, одинокая хижина, в трёх милях южнее заброшенного рудника «Мечта Марианы» — неожиданно для всех подал голос Лонг.

— Что? Тут один тип сообщает адрес: песчаный холм, одинокая хижина в трёх милях к югу от заброшенного рудника «Мечта Марианы». Знаете где? Превосходно! Прилетайте. Мы бы, конечно, и сами добрались до города. Машина в порядке… Да, да. Ждём. — Герард положил трубку, спросил подозрительно. — Слушай, парень, а ты ведь действительно рад, только чему?

— Тому, что вы не бросите меня здесь, — серьёзно ответил Лонг.

— Ну, мы же не звери.

Без единого звука Лонг перенёс все последующие процедуры. Его сфотографировали, врач вправил сломанную кость и поставил временную шину. Лишь когда появились первые репортёры, мужчина закрыл лицо руками. Любовью к газетным фотографиям парень не отличался, как, впрочем, и подавляющее большинство гостей Терци.

* * * * *

«Итак, синьорина, — полицейский подводил итог допросу, — После того, как вы поговорили по телефону с вашим женихом, один из похитителей повёл вас в комнату наверху. В комнате с ним случился сердечный приступ, и вы воспользовались этим, чтобы завладеть оружием. Вы спустились, застрелили двоих других похитителей…»

— Да, они не ожидали.

— Понимаю. Свою роль сыграл фактор внезапности. В вас стреляли?

— Да, но не попали.

Понятно, синьорина. А потом?

— Потом я дождалась машину. Я видела Жерара в машине, видела водителя и видела, как водитель стрелял в него. Я застрелила водителя. Потом Жерар пришёл в дом и позвонил вам…

* * * * *

Сержа Лариса отыскала легко. Адрес она узнала от следователя, улицу и дом нашла по карте. Крошечная комнатушка была почти такой же тесной, как и пенал-койко-номер. На столе валялись крошки и корки, в раковине умывальника высилась немытая посуда, на полу — грязь, на не разобранной, смятой кровати — Серж.

— Привет.

Юноша поспешно вскочил, автоматически одёрнул сбитое покрывало:

— Привет. Зачем ты пришла?

— Ты знаешь, что меня выманили на твой голос?

— На мой голос? Но я тут совершенно не причём. Я не звонил тебе! У меня железное алиби. С этим даже в полиции согласились.

— Я знаю, ты в это время был на работе. Полицейские объяснили мне, что на телефоне в том доме стояло звукоподражающее устройство, и что звонить мне мог кто угодно. Фоносинтезатор делал его голос неотличимым от твоего. Я здесь по другому поводу. Ты не мог бы ещё раз повторить мне, как ты попал на Терцу? Итак, ты прилетел на космокорабле. Что было дальше?

— Я не понимаю тебя, Лора, но если ты настаиваешь… Я сошёл с корабля, меня посадили в машину и отвезли в город…

— Ты вышел из космокорабля?

— Ну, да.

— А где приземлился космокорабль?

— Где-то за городом. Машина шла часа четыре, не меньше.

Лариса помолчал, собираясь с мыслями. Даже исходя из того немногого, что она знала о космокораблях, рассказ Сержа звучал малоправдоподобно. На Раре, например, было несколько космопортов, но космокорабли не приземлялись ни на одном из них. К посадке допускались лишь космокатера и межпланетники.

— Слушай, Серж, — вовремя возникшая мысль о том, что посвящать юношу в свои сомнения, пожалуй, не стоит, не дала ей повторить вопрос. — … Я говорила с Жераром. Он, в принципе, не против, но пойми, для него накладно делать крюк. Если бы ты мог оплатить хотя бы горючее…

— Понимаю, но у меня абсолютно нет денег!

— У меня пока тоже. Но, может быть, я что-нибудь придумаю? До отлёта время есть. Пока Жерар не продаст всё, — он с места не сдвинется. И ещё, он говорит, что многое будет зависеть от обстоятельств.

Серж сидел на кровати и глядел в пол:

— Лора, я уже говорил тебе, что готов заложить чёрту душу, лишь бы вернуться. Пусть меня там судят и садят, пусть шлют служить, но хуже, чем здесь, мне уже не будет. Я хочу домой, Лора, понимаешь? Домой!

— Понимаю, — серьёзно ответила Лариса, — и, честное слово, я что-нибудь придумаю. Не отчаивайся, прошу.

— Постараюсь.

— Ну и хорошо. Тогда до встречи?

— До встречи…

* * * * *

«Всё! С Сержем ты больше не встречаешься! Ясно?» — Герард и Лариса прогуливались по одной из немногих достопримечательностей планеты — по «Мёртвому лесу». Искорёженные, источенные песком окаменевшие деревья вздымали к небу обломки ветвей и сучьев то ли в мольбе, то ли в безмолвных проклятиях. Странный и страшный пейзаж. Гладкая дорожка вилась между мёртвыми стволами, разделяясь на более узкие тропинки и опутывая ими каждое дерево. Когда на Терцу впервые опустились люди, таких лесов было много. К несчастью, каменная древесина оказалась очень и очень красивой. Сотня деревьев, — вот и всё, что осталось от прежнего чуда.

— Но почему?

— Да потому, что это опасно для вас обоих.

— Не понимаю.

— Лора, космокорабли могут садиться только в специально оборудованных, военных космопортах. Понятно?

— Да, я так и подумала, но…

— Лора, если на Терце есть такой космопорт, это значит, что правительство планеты, вопреки объявленному нейтралитету, по-прежнему поддерживает одну из воюющих сторон.

— Как это поддерживает?!

— Поддерживает и всё. Однако если об этой поддержке станет известно другой воюющей стороне, Терце грозят крупные неприятности. Ясно?

— Ясно. Но ведь мы знаем…

— Ради сохранения тайны, правительство Терци пойдёт на любое преступление.

— Но…

— Но? Никаких «но»! Пойми же, наконец, что если кто-то из официальных лиц хотя бы заподозрит, до чего ты добралась, мы все — ты, я и Серж — просто исчезнем так, будто нас никогда и не было. Лора, отойди и забудь. Это уже не твоё дело. Не твоё и не моё, потому, что и надо мной есть начальство. Так вот пусть оно и думает. Ясно?

— Ясно.

— И без вздохов. Ты сейчас героиня журналов и газет, так стриги со своей славы купоны. Деньги тебе ещё понадобятся.

— Угу… Жерар, слушай, военный космопорт это, наверно, не только посадочное поле?

— Разумеется, это целый комплекс подземных и наземных сооружений, а так же обслуживающий персонал при них, но, повторяю, — это уже не наше дело.

— Я поняла. Я так спросила.

— Надеюсь.

— Жерар, а кто это были, — поспешила сменить тему разговора Лариса.

— А это, Лора, — Герард как-то странно улыбнулся, — были те, кого я ищу. Понимаешь?

— Не совсем. Мы же их всех перебили?

— Не всех, Лора, одного мы сдали в полицию. Более того, как я понял, профессионалами среди них были только двое: парень со сломанной рукой и, возможно, шофёр, которого ты застрелила. Остальные — наёмники из местной уголовной среды. О них никто не заплачет: ни полиция Терцы, ни мои коллеги с той стороны.

— А водитель?

— Парень знал, на что шёл, как и я, кстати, когда садился в машину с сотней алмазиков в кармане. Мы убивали, защищая свои жизни, и полиция это наше право признала. Сейчас меня беспокоит тот, что остался в живых. Если он заподозрил во мне профессионала, — моё дело можно считать проваленным.

— Он убьёт тебя?

— Лора, ну почему сразу «убьёт»? Он просто предупредит свои коллег, и больше ко мне никто из них не подойдёт. Понимаешь, профессионализм — это хорошо, но он накладывает на человека несмываемый отпечаток, по которому профи всегда узнает профи. Я, конечно, постарался отвести ему глаза, но пока в результатах не уверен. Лора, прошу тебя, веди себя пока потише. Блистай, развлекайся, отвлекай от меня внимание, как ты это делала раньше, прошу.

Лариса отвела взгляд:

— Я поняла, и сделаю всё, что смогу.

* * * * *

Герард раскинулся на восьмиугольном диване в «комнате для размышлений» и наблюдал за происходящим на потолочном экране: Лариса, в сопровождение Франческо, демонстрировала золото и бриллианты. Спутнику её наложили грим, придав не некоторое сходство с Жераром Босхом. Постепенно количество грима будет уменьшаться, и однажды, не привлекая внимания публики, юноша вернётся к своему истинному облику. Обычный приём с подменой. Лариса хороша. Благому совету вняла и роль свою играет на совесть. Старый жмот Томазо наконец-то приоткрыл кошелёк фирмы. Ещё бы! Похищение наделало столько шума, что не заключи контракт он, его бы заключил кто-нибудь другой…

Негромкий двойной стук в дверь отвлёк внимание Герарда от экрана: «Кто там? Входи». Дверь приоткрылась, пропуская стучавшего: «Какого Чёрта!..» — Герард подскочил, ища что-нибудь, чем можно было бы защититься.

— Ищешь телефон? Держи. — Лонг левой рукой бросил ему трубку. — Но прежде чем звонить в полицию, может быть, ты выслушаешь меня? — Он сел у стены на один из пуфиков. Запястье правой руки у него обхватывало массивное на вид сооружение, впрочем, абсолютно ему не мешавшее. Герард демонстративно набрал первые цифры номера, остановился, предупредил:

— Ещё одно нажатие кнопки и здесь будет охрана отеля.

— Я знаю, но ты её не нажмёшь. Охрана тебе не понадобится. Я пришёл с деловым предложением.

— Ну-ну. Интересно, как ты вообще очутился на свободе?

— Под залог. Полиция не нашла в моих действиях опасного криминала.

— Участие в похищении — не криминал?!

— Я не участвовал в похищении. Мне предложили алмазики и я рискнул выступить в качестве посредника. Кстати, тебе не обидно видеть рядом с твоей девушкой дешёвого, мажущегося под тебя «борова»?

— Это имеет отношение к делу?

— Кто знает. Тебя интересовало имя человека, на которого я работаю? Так вот, я поговорил с ним, и он согласился иметь с тобой дело.

— Очень мило с его стороны. Только вот мне что-то расхотелось иметь дело с ним. Сперва он попытался ограбить меня, потом украл мою подругу. Мне он не внушает доверия. И ты тоже.

— Для контрабандиста ты слишком щепетилен.

— Я не дурак и не люблю глупого риска. Глянь на экран: Лора сияет, как целое созвездие. Она любит «светлячки» и она в моде, следовательно, в моде будут и силиконы. Зачем мне рисковать, связываясь чёрт знает с кем? Через неделю или две я благополучно сдам остатки товара уважаемым ювелирам.

Лонг выслушал рассуждения собеседника, достал коробочку с крошечными таблетками, бросил две в рот, пососал, проглотил:

— Веские доводы, но учти так же, что мода — дело переходящее, в отличие от деловых связей. Мой хозяин — человек обстоятельный. Он заинтересован в «светлячках» и готов брать их в любом количестве, в отличие от ювелиров, чьи потребности связаны с модой. Я желаю тебе добра…

— У тебя, что, уже срослась рука?

Лонг пошевелил пальцами правой руки:

— Срастётся. Всё-таки, согласись, обошёлся со мной ты без зверства, а мог бы… Кстати, когда ты успел уделать Гориллу-Теди?

— Сразу, как только увидел, что ты метишь сесть рядом и зажать меня. Я ткнул его иголочкой…

— С ядом?

— Точно. А иголочка лежала в сейфе, рядом с моими алмазиками. Или ты думаешь, что в мире есть хоть одна девчонка, стоящая миллион?

— Так думал Горилла-Теди. Значит, ломая мне руку, ты знал, что он уже не вмешается? Чистая работа. Ты так глупо замахал на меня руками, что я потерял бдительность. Мне думается, что и сейчас у тебя под подушками тоже лежит оружие, а телефон ты искал для отвода глаз. Новичком в серьёзных делах ты не выглядишь, хотя и не прочь прикинуться таковым. Кстати, как, по твоему, Лора довела до сердечного приступа того парня?

— Меня там не было.

— Разумеется. Ну, так как насчёт моего предложения? Хозяин заплатит десять тысяч за алмазик. Сделка при свидетелях, деньги тут же переводятся на твой счёт.

— Сделка в магазине Томазо?

— Хорошо.

— А если Томазо изъявит желание взять часть товара? Мы с ним давно сотрудничаем, и я обязан учитывать его интересы в первую очередь.

Лонг задумался:

— Хозяин интересуется, в основном, крупными партиями, но с учётом того, что связь может оказаться долговременной… Не знаю. Мне придётся посоветоваться.

— С кем?

— С хозяином

— А кто он?

— Мне жаль…

— Жаль чего или кого?

— Мне жаль, но мой хозяин, пока, не считает возможным встречаться с тобой. И зачем он тебе? Совершить сделку по доверенности может любой.

— Не люблю платить проценты посреднику.

— Каждый зарабатывает на жизнь, как может. Ты вот, например. Тебе не доводилось бывать на планетах «Лебедя»?

— Нет, — «насторожился» Герард.

— Тогда это не тебя там разыскивают за убийство одного почтенного гражданина и двух полицейских?

— «Лебедь» — далеко. Мы на «Терце». И потом. Всё было не так. Например, того гражданина, как и тебя, например, я бы постеснялся называть «почтенным». Так что я в той истории абсолютно невиновен.

— Конечно, — Лонг опять пошевелил пальцами правой руки. — На Терце на законы свой взгляд. Но не слишком ли ты снисходителен к некоторым? Даже на Терце мне было бы обидно, если бы у меня на глазах уводили мою девчонку.

— У нас разное понимание морали, — возразил Лонгу Жерар Босх. — Твои друзья надоевших любовниц бросают, а мои — стараются передать в хорошие руки.

Лонг не стал спорить, согласился:

— Логично и не лишено оригинальности, хотя со стороны это выглядит как бессовестный увод, или даже, что девчонка бросает тебя. Она так спокойно вела себя… а оказалось, что это она тебе надоела. Я почему-то думал, что всё дело в настойчивости Томазо, хотя… Он ведь даже не догадывается, кого ты ему подсовываешь?

— Подсовываю? — опять «заволновался» Жерар Босх. — О чём это он должен догадываться?

— Ты не знаешь, кого привёз с Рары? Что-то не верится. Ты ведь с Рары девочку привёз? По глазам вижу, что с Рары. Как ты вообще встретился там именно с ней?

— Слушай, — начал уже откровенно злиться Жерар, но его собеседник не унимался:

— Думаю, тебя хорошо «попросили». Даже очень хорошо.

— С чего это ты взял?!

— Догадался. На этот раз ты привёз вдвое больше силиконов. Складывается впечатление, что это плата за доставку пассажира?

— Даже если это и так, — «успокоился» Бродяга, — то что? С законами Терци я в конфликт не вступал.

— Разве кто-то говорил о конфликтах? Я, например, предпочитаю союзы. Как и твои знакомые с Рары…

— Слушай! — Жерар поднялся, сжимая телефон. — Ты слишком любопытен! Не знаю, как в вашем кругу, но в нашем за это бьют морду. Только учитывая, что ты — калека, я ещё не сделал этого. Так что прими совет: не касайся Рары и моих отношений с девочкой и Томазо, а то я тебе вторую руку уделаю!

— Понял, — Лонг встал. — Я ухожу, но ты подумай над моими словами. Мой хозяин — клиент солидный. Если что, — мой номер у тебя в телефоне уже есть.

— Подумаю.

Оставшись в одиночестве, Герард отключил экран и, вытянувшись на диване, уставился в потолок невидящим взглядом. Наконец-то его приглашают в игру, но на какую роль? Стать одним из контрабандистов, доставляющих силиконы с Рары на Терцу? Стабильный сбыт удовлетворил бы Жерара Босха, но не Герарда Айера, цель которого состояла не в том, чтобы снабжать противника силиконовыми алмазами, а в том, чтобы сделать такое снабжение невозможным. Но для этого, следовало, для начала, хотя бы проникнуть в организацию противника, а Жерару Босху этого сделать не позволят. Но ведь и Жерару Босху может не понравиться роль расходного материала. Все знают, что работа таких агентов оплачивается, конечно, хорошо, но заботиться о них, особо, никто не заботится. Хотя бы так, как позаботились хозяева о том же Лонге. Герарду ничуть не польстила «откровенность» собеседника. Парень получил роль связного лишь потому, что Жерар Босх его уже знал. Хозяина своего Лонг не назовёт. Ну что ж. Так оно и должно было случиться. Операция переходит во вторую стадию.

Глава 6 Чудовище

В своих планах Герард допустил лишь один просчёт, — он забыл о Ларисе. Всё то время, что они провели рядом и на «Лапочке», и на Терце, девушка настолько точно выполняла все его распоряжения, что человек как-то позабыл о цели, ради достижения которой оборотень столь строго обуздывал своё своеволие. Обманный трюк с фотографией дал Ларисе надежду на то, что брат жив, расплывчатые обещания и намёки Герарда настроили на длительное ожидание счастливого случая. И вот факты подтвердили слова. Терца действительно оказалась тем местом, откуда следовало начинать поиски. Как умела, Лора расспросила Сержа и, тот проговорился.

Юноша ничего не знал ни о бое в космосе, ни о поднятых на борт пленных, но люди с базы должны были что-то знать об этом. Единственная возможность найти след Вика виделась Ларисе в проникновении на базу. Но как? Спрашивать, кого бы то ни было — нельзя. Герард никогда напрасно не пугал её. Помощников, которые бы взяли на себя часть работы, у Ларисы не было. Действовать и думать приходилось самой.

По совету Герарда, Лариса подписала предварительный контракт и теперь Томазо выжимал из неё всё силы. К счастью, он действительно не знал кто перед ним. Кроме усиленного аппетита и повышенной работоспособности, оборотень внешне ничем от человека не отличался. Так что светская муштра, рекламные съёмки и всяческие светские же приёмы, Ларису хоть и утомляли, но не чрезмерно. Измотанные дневной суетой, Франческо по вечерам уже начал регулярно прибегать к спиртному, но девушка держалась. Более того, она даже обзавелась новым увлечением, пристрастившись к посещению букинистических магазинов.

В одном из них она нашла схему туристических достопримечательностей планеты, в другом — карту главного города планеты и его окрестностей. Ориентир для поиска у Ларисы был прост: четыре часа лёта от города по прямой. Если учесть, что скорость обычных аэромашин на открытом пространстве достигала четырёхсот километров в час, то круг поисков был немал. Выискивая и покупая схемы и карты, Лариса в тайне надеялась, что ей повезёт найти карту военных баз, но толку от таких мечтаний было не много. На девушку опять начало наваливаться чувство безысходности. Она осунулась, похудела. Это заметил Герард и сделал замечание Томазо. Торговец возмутился: фирма вложила в девушку немалые деньги, и она обязана их отработать.

— Лора выдержит, — согласился с ним Айер. — А вот ваш парень загнётся. Он уже начал пить. Ещё немного, — и вам придётся искать другого партнёра. Кроме того, в договоре предусмотрен восьмичасовой рабочий день, а не шестнадцатичасовой. Траты — тратами, а договор — договором. Его следует соблюдать. Это, во-первых. Во-вторых, девочке нужен восьмичасовой сон плюс хотя бы два часа в день для себя. Еду и туалет я не считаю. Кстати, это тоже есть в договоре. В-третьих, вы обещали купить у меня восемьдесят «светлячков». Я жду, а между тем у меня есть и другие покупатели.

— Жерар, ты обыкновенный бандит, только вместо ножа у тебя пункты договора, — вздохнул Томазо.

— Я коммерсант, синьор Томазо, но в отличие от вас, у меня не было стартового капитала. Я вынужден зарабатывать его сам….

Полусерьёзная, полушутливая беседа закончилась тем, что Томазо признал справедливость замечаний и дал Ларисе с Франческо три дня отдыха. В счёт переработки. Он же посоветовал провести эти дни «на природе».

Обрадованная Лора тут де вывалила перед Франческо груду карт. Тот посмотрел на неё несчастными глазами, спросил:

— Что ты хочешь от меня?

— Куда мы завтра поедем?

— Куда угодно. Я согласен на всё.

— Я не знаю окрестностей. Смотри, вот карты. Как ты думаешь…

— Лора, это же всё невероятное старьё.

— Хорошо, я сейчас сбегаю и куплю новые…

— Погоди. Иди сюда, — он усадил девушку перед дисплеем компьютера. — Надеюсь, ты умеешь с ним обращаться?

— Только если есть готовая программа.

— Отлично, — Франческо прошёлся пальцами по клавишам, вызывая из общественных хранилищ информацию о туристических достопримечательностях планеты.

— Но я хочу сама выбрать…

— Правильно, сама. Садись и выбирай сама, а меня оставь в покое.

Сколь извилисты пути познания! Чертя всевозможные маршруты, компьютер в одном месте показал облёт, а на вопрос: «Почему?» — ответил: «Заброшенный военный объект. Пролёт над его территорией запрещён». Запретный район находился как раз в интересующей Ларису зоне и был единственным. Быстрый взгляд в сторону Франческо успокоил девушку. Парень лениво перелистывал журналы и был донельзя доволен тем, что так удачно отвязался от излишне неутомимой и энергичной напарницы. На миг глаза у девушки прищурились, как бы измеряя расстоянье до желанной добычи, губы тронула злорадная усмешка, тут же скрытая под маской наивной деловитости:

— Слушай, а может быть нам просто побездельничать завтра? Погуляем по городу…

— Где погуляем?

— Походим по улицам, сходим в кино, в парк зайдём…

На лице Франческо явственно читалось брезгливое неодобрение. Таскаться весь день по городу за старательской подружкой ему не хотелось, а девушка, словно заметив его неудовольствие, продолжала размышлять вслух:

— А, может быть, будет лучше, если мы за эти три дня немного отдохнём друг от друга?

Второй вариант понравился Франческо больше, но, опасаясь подвоха, он переспросил:

— Каким образом?

Всё с тем же наивно-деловым видом девушка пояснила:

— Это просто. Мы не будем мозолить глаза друг другу. Неужели тебе не надоело целыми днями видеть только меня?

— Этого требует твоя работа.

— Но эти три дня мы должны отдыхать. Так?

— Здравая мысль. А что собираешься делать ты? Таскаться с Жераром по кабакам?

Лариса неопределённо пожала плечами. Ей была непонятна неприязнь парня к Герарду. Дел с Айером Франческо не вёл, общаться они не общались, но это не мешало юноше при каждом удобном случае демонстрировать своё презрение к пройдохе контрабандисту.

— Я могу отдохнуть и в своей собственной компании.

— В какой собственной? У тебя есть какая-то компания?

— Есть. Я, я и ещё я.

— Ты одна? Тебя такая компания устраивает?

— И даже очень.

Франческо презрительно хмыкнул: странные привычки у этой малявки, но… ему-то что за дело?

— И чем ты собираешься заниматься наедине с собой?

— Поеду куда-нибудь.

— Куда?

Лора взяла первую подвернувшуюся карту, ткнула пальцем:

— Сюда, например. Вылечу во второй половине дня, вечер проведу у костра, ночь — в спальном мешке на свежем воздухе, потом дневная пробежка вот до сюда, и вечером — назад. Дома я частенько так развлекалась.

— Дома? Это где?

— На Раре. Короче этим вечером я готовлюсь к завтрашнему дню и, раз ты едешь со мной, — не сиди на диване, а помогай.

— Нет, ну если тебе так хочется побыть одной…

— Хочется, но, как я поняла, идея эта не найдёт ни в ком отклика. Ты её не одобрил, синьор Томазо не позволит, а Жерар просто посадит меня в кресло и скажет: «Сидеть». Нет уж. Лучше я с тобой по городу похожу.

— Ну, это уже крайность, — поспешно остановил её Франческо. — Почему ты решила, что я не одобряю, а синьор Томазо будет против? Мы живём в свободном обществе и отдых — личное дело каждого. Если ты устала именно от толпы, то тебе именно так и следует отдыхать.

— Ты попробуешь уговорить синьора Томазо?

— Уверен, он согласится.

— И я могу собирать вещи на завтра?

— Конечно, собирай. Я даже уйду, чтобы не мешать тебе.

Через десять минут после ухода Франческо, Лариса, сломя голову, неслась вниз по лестнице чёрного хода, для скорости перепрыгивая через две, а то и три ступеньки зараз. На улице она заскочила в первый из подвернувшихся магазинчиков готового платья, где выбрала два песочного цвета, туристических костюма. В один из них, тот, что размером поменьше, тут же переоделась сама, написала адрес ателя на карточке. По адресу посыльный доставит в гостиницу одежду, в которой она пришла. Второй костюм девушка попросила запаковать. На такси Лариса доехала до гостиницы, в которой снимал комнату Серж, без препятствий прошла к нему и, не имея сил ждать (юноша пришёл почти через полтора часа), навела в комнате порядок и заказала ужин.

— Лора? — от удивления Серж застыл в дверях.

— Привет, Серж, проходи, садись. Поедим и поедем.

— Куда?

— Сперва поедим.

С обильным ужином было покончено быстро. Лариса никогда не страдала от отсутствия аппетита, а Серж был невероятно голоден. Девушка быстро убрала объедки: корки, кости, одноразовые тарелки и кастрюльки, в которых угощение было доставлено, ополоснула стаканы, после чего небрежно разорвала обёртку принесённого ею пакета и вывернула на кровать новенький туристический костюм: куртка, брюки, ноки, ботинки ни рифлёной подошве, кепи, рубашка:

— Одевайся.

— Зачем? — после такого роскошного ужина Сержу вообще не хотелось шевелиться.

— Ты довезёшь меня до того космопорта, дождёшься в машине и доставишь обратно, а я дам тебе деньги на обратный билет.

— Зачем тебе это? — Спросил юноша, тяня время, но Лора в объяснения вдаваться не стала:

— Отказываешься? Прекрасно. Отдавая костюм и выпутывайся как хочешь, сам, без меня.

Серж заволновался:

— Лора, погоди. Зачем ты так торопишься? — юноше не нравилась нарочитая решительность девушки, её нервозность. Да и сам он по натуре не был склонен к мгновенным решениям, но угроза собеседницы прозвучала для него достаточно весомо. — Я ведь не отказываюсь. Я просто не понимаю: зачем тебе это надо?

— Я должна узнать, куда девалась Элен. Довод веский?

Серж так не считал, но спорить с Ларисой ему было страшно: а вдруг она, действительно, заберёт обнову и уйдёт?

— Веский, но… как мы туда доберёмся?

— У меня есть карта. Наймём машину. Деньги у меня тоже есть. Решай же! Да? Нет?

— Но нельзя же так вдруг, сразу…

— Да? Нет?

— Дай подумать…

— Думай. Я жду, — Лариса села на стул, положила руки на колени, всем своим видом демонстрируя, что ждёт, но, не выдержав ожидания, спросила:

— Серж, ты хочешь, чтобы я тебе помогла? Но тогда почему ты отказываешь в помощи мне? А мне нужна твоя помощь. Очень нужна. И именно сейчас…

Когда они, наконец, нашли бюро по прокату машин, на улице было совсем темно. Серж показал документы на право управления, Лора — кредитную карточку. В машине юноша спросил:

— Почему ты так спешишь? Почему нельзя подождать до утра?

— Надо успеть на место до рассвета, — объяснила Лариса спокойно и деловито. Всё шло по плану, и это вернуло девушке спокойствие. — Если там есть система охраны на фотоэлементах, то во время восхода и захода светила она даёт сбой. Время сбоя около получаса. Я как раз успею.

— Откуда ты это всё знаешь?

— Про фотоэлементы? Один человек сказал?

— Кто?

— Ты его должен помнить, Айер.

— Ааа… шпион…

— Но сказал то он правду.

Настроенный на конечный маршрут бортовой компьютер сам составил программу полёта и теперь вёл машину безо всякого вмешательства человека. Да была ли она, возможность этого самого вмешательства, в условиях абсолютной темноты?! Укачанные плавным ходом машины, Серж и Лариса уснули, привалившись друг к другу, и не услышали даже, как машина пошла на посадку. Очнулись они лишь, когда их обоих довольно грубо выволокли из кабины…

* * * * *

Вечернее отсутствие Ларисы Герарда не обеспокоило: опять, наверно, блистает в какой-нибудь компании в обществе Франческо. Забеспокоился он утром: порой девушка возвращалась очень поздно, но ночевала она всегда только в «Палаце». Вызванная горничная сообщила, что синьорина ушла в восьмом часу вечера и была одета в серый костюм, белую блузку, а на ногах — серые туфли. «Серые туфли?» — переспросил Айер, смутно ощущая какую-то неправильность. "Да, синьор" — твердила девушка. Герард вскочил, торопливо открыл дверцу шкафа для обуви: вся обувь Ларисы, в том числе и серые туфли, стояли на своём месте. «Вы что-то путаете, синьорина. Вот они, серые туфли». «Да, синьор, — согласилась та, — Вчера вечером их доставили из магазина готового платья». «Из какого магазина?»

Карточка с адресом и названием магазина, на которой Лариса записала свой адрес, нашлась быстро. Герарду потребовалось двадцать минут, чтобы спуститься вниз, дойти до магазина, расспросить продавцов и вернуться в номер. Никаких записок в комнатах Лоры не было. Оно и понятно: сам научил, но компьютер в гостиной выключить забыли. Это была одна из Лориных привычек. На фермах компьютеры не выключаются годами, — энергия идёт от домашнего ветряного двигателя и ничего не стоит. Хозяева же уверены, что чем реже выключаешь технику, — тем она дольше служит. Но если девочка перед уходом работала на компьютере…

Программу Лариса закрыть позабыла тоже. Надпись на ожившем, от прикосновения к клавишам, экране так и резала глаза: «заброшенный военный объект, пролёт над его территорией запрещён»… Итак, Лора, вопреки запрету, всё-таки искала базу.

Герард закрыл программу, стёр память и выключил компьютер. Что же дальше? В магазине девочка купила два костюма. Разумно. Без спутника в такое путешествие отправляться не стоит. Кому предназначен второй костюм? Не Франческо, нет. Этот франт одежду из простого магазина не наденет. Сержу? Позвонив по телефону, Айер убедился: парнишки не было ни дома, ни на работе. Кстати, на работе у него выходной. Весёлые обстоятельства. Что теперь делать? Детишки попадутся, как глупые цыплята. От Лоры придут к нему… Может быть, ещё не поздно и можно перехватить щенков?

* * * * *

Хлопая спросонья глазами, Лариса и Серж оглядывали окруживших их людей в масках…

Как хорошо было строить планы: она оставит Сержа в машине, а сама быстренько прокрадётся на базу… Будь она теперь одна, эти «замаскированные» летели бы от неё, как всполошенные куры от хорька, а потом долго-долго соображали: было ли что-то на самом деле или им всёпомерещилось в темноте? Но с ней Серж. Кто-то из людей может выстрелить от страха…

Люди закончили осмотр планера, один из них что-то передал старшему. Тот скомандовал: «Уходим». Пленников вытащили из машины, провели через тёмное поле, по камням, по буеракам, без намёка на какую-то дорогу. Всё это происходило в настолько полной, «глухой» темноте, что даже свет мощных фонариков способен был лишь пробить в ней узкие лучи — тоннели и осветить то место, на которое предстояло поставить ногу при следующем шаге. Так же неожиданно свет фонаря в руке невидимого человека выхватил из тьмы распахнутую дверь спуска в бункер. В подземелье уже был свет, и Лариса смогла рассмотреть помещение: квадратную комнату размером примерно три на три метра с голыми стенами и четырьмя дверьми. Каждая дверь состояла из двух створок, смыкающихся посередине, примерно в метре от пола. Кроме стен и дверей в помещении присутствовали пять человек в камуфляже, в глухих шлемах-масках. Они поставили Лору с Сержем у стены, обыскали ещё раз, сфотографировали. Через некоторое время в помещение вошёл ещё один человек, в камуфляже и с закрытым лицом, как у остальных. Он-то и задал первый вопрос:

— Серж Бель и Лариса Хименес, почему и как вы оказались на охраняемой территории?

Яркий свет слепил пленникам глаза.

— Мы летели на пикник, — без заминки ответила Лариса.

— На пикник? Ночью?

— Да, ночью. Мы хотели встретить рассвет.

— Это так, — подтвердил Серж.

— На охраняемой территории?

— Мы не знали про охраняемую территорию. Мы летели мимо.

— Данные, снятые с вашего бортового компьютера свидетельствуют об ином. Вы летели именно сюда. Зачем?

— На пикник.

— Встречать рассвет?

— Да.

— А что скажет Бель?

— На пикник, встречать… — юноша не договорил. Один из людей в камуфляже ударил его. Лариса бросилась на ударившего, повисла у него на руке:

— Как вы смеете?!

Человек ловко перехватил её, развернул, прижал к виску дуло пистолета:

— Зачем вы проникли на охраняемую территорию?

— Случайно, — повторила Лора и крикнула. — Мы попали сюда случайно, Серж! Мы спали и попали сюда случайно!

— Вот как? Значит, верховодит здесь девка? Так, что ли, парень? Почему вы здесь оказались?!

— Случайно, — повторил Серж. — Мы действительно заснули. Вы не имеете права бить нас!

— Да? Сейчас из твоей подружки вышибут мозги. Зачем вы проникли сюда?

— Случайно. Мы летели встречать рассвет, ошиблись при составлении программы. Было темно, мы заснули…

Сильный удар швырнул юношу на пол:

— Будь на твоём месте кто-то другой, я бы поверил. Неправильная программа, полная темнота, заснули. Очень логично. Но не для тебя. Ты, Серж Бель, уже был здесь. Как ты нашёл дорогу назад? Что тебе здесь понадобилось?!

— Ничего! — заорала Лариса. — Ничего нам здесь не надо!

— Ничего, — повторил Серж. — Я ничего не знал…

Один из людей поднял руку для удара, но старший остановил его, приказав.

— Стоп. На девку надеть наручники и увести. Иначе они будут повторять друг за другом.

Человек, державший девушку, с силой оттолкнул её. Лариса упала на пол, перевернулась и мгновенно оказалась на ногах. Прижавшись спиной к стене и глядя в дуло наведённого на неё пистолета, она медленно протянула руки. Наручники защёлкнулись. Человек оттолкнул её от стены: «Пошла». «Не бейте Сержа, — попросила девушка, оглядываясь через плечо, — Это я настояла на поездке. Я составила маршрут. Он даже не знал, куда мы летим. Это всё я…»

Опять спуск. Потом коридоры. Двери, напоминающие двери в лифте. Помещение, похожее на зверинец: решётки и проход между ними.

Ларису затолкнули за ближайшую решётку, защёлкнули замок. Будучи не в силах стоять, девушка опустилась на пластиковый пол у стены. В голове, в приливе нервного прозрения, вспыхнула мысль: «Может быть, здесь был Вик? Раз я здесь…». Надежда вернула силы. Лариса поднялась, обошла камеру, ведя скованными руками по гладкой, пластиковой стене и считая шаги: двенадцать в длину, двенадцать в ширину. Вдруг пальцы ощутили шероховатость царапин. Царапин? Кто же мог поцарапать этот твердейший пластик? И чем? Наверняка, у тех, кто попадал сюда, предварительно отняли всё острое и царапающееся. Напрягая глаза так, что зрачки у них замерцали зеленоватым огнём, Лариса прочла: «Здесь двадцать восемь: «Канопус К — 17 М — 14». Мы: Вик (рядом прочерчен зигзаг молнии), Кию…». Длинная надпись, найти которую в густой полутьме можно только на ощупь. Лариса отступила, пятясь, стиснула голову руками, села на пол у стены: «Вик здесь был! Он жив! Жив! Никто, кроме него не смог бы выцарапать эту надпись. Как хорошо, что я сдержалась. Как хорошо, что позволила привести себя сюда и запереть. Как хорошо, что здесь Серж! Спокойно. Спокойно! Ты должна сохранять хладнокровие. Должна. Должна!» — глаза девушки горели от сдерживаемого возбуждения. Её брат был здесь! Сейчас она встанет у решётки и будет ждать, а, когда люди приведут Сержа, разнесёт всё вдребезги! Снесёт двери, снесёт запоры. Плевать на запреты. Иногда нужно уметь идти напролом. Эти, в камуфляже, так самоуверенны, словно взяли патент на допросы с пристрастием. А ведь дурное-то дело — не хитрое.

* * * * *

«…Лариса нашла военную базу по путеводителю для туристов. Кто бы мог подумать! Подумать… А вот «подумать» следовало именно мне. Как-никак, в авантюру с побегом и всем, что за ним последовало, Лариса влезла только ради того, чтобы найти брата. Влезла, враз, с головой, без оглядки на последствия, — то есть с твёрдым намерением идти до конца. Какое малявке дело до того, что Виктор давно мёртв, если я сам так хорошо убедил её в обратном?! Её поведение как раз логично и предсказуемо, не то, что моё. Я не увидел очевидного. Почему? Ответ, в таком случае, тоже очевиден: потому, что не хотел видеть.

Очень хорошо. Первый шаг сделан, но не будем останавливаться на достигнутом» — Герард повернулся, меняя положение тела в кабине идущей на всей скорости спортивной аэромашины. Эти машины на открытом пространстве легко развивали скорость в два с половиной раза превосходящую скорость обычных аэротакси. Машина, как впрочем почти любая другая модель была оборудована системой «Супер штурман», и человек, предварительно задав компьютеру программу полёта, мог весь путь заниматься чем угодно. Герард решил поразмыслить над обстановкой, и теперь без помех погрузился в сложные дебри самоанализа. Поразмыслить же было над чем, потому что, разбирая возможные причины своего просчёта, Айер скоро дошёл до исходной. До собственного страха. Конечно, то давнее, первое столкновение с оборотнем в форме монстра не могло не привести человека в ужас, но достаточно скоро шокирующая новизна впечатлений поблекла. По своей работе Герарду не раз приходилось сталкиваться с людьми, обладающими разными, в том числе и опасными способностями, далеко превосходящими средний человеческий уровень. Были ли эти способности прирождёнными или приобретёнными вследствие многолетних тренировок — не так уж и важно. Люди, умеющие убивать простым нажатием пальца, — столь же опасны для окружающих, как оборотни — монстры. Или даже опаснее, потому что в большинстве своём, оборотни стремятся свои способности скрыть, люди же, положившие всю жизнь на приобретение одного единственного умения, подсознательно стремятся это умение всем продемонстрировать. То, что девушка в любой момент могла превратиться в боевую машину, пугало в первую очередь её саму. Так что Лариса в облике монстра настоящей опасности как раз и не представляла. А вот ипостасью человека дело обстояло не столь гладко. Во-первых, Лора была дилетантом. По всем правилам от неё можно и нужно было ждать любой неожиданности. Кстати, именно такую неожиданность она и подкинула. Но дилетанты никогда не внушали Айеру того страха, под воздействием которого хочется отойти от возможной опасности подальше. В чём же дело? Когда и с чего начался этот страх? На «Лапочке» страха не было. Был азарт погони. На Терце… стоп, первый звонок прозвенел, когда Лариса сказала о встрече с Сержем. Тогда он уступил, рассчитывая, что впоследствии переиграет малявку. А потом было похищение. Лора не просто убила четыре человека. Она перешагнула через трупы. Вот тогда-то он и испугался и подсознательно самоустранился. Благо, что оправдание имелось: Томазо попросил его не мелькать вместе с девушкой на людях. Лариса конечно поняла, что ей не на кого рассчитывать кроме себя и стала решать свою проблему сама. И вот результат. Что делать теперь? Да ничего особенного. Надо просто постараться пройти за Ларисой и Сержем след в след. Чует сердце, что на этот раз Лора не намеренна держаться в рамках одного облика. Кстати, подворачивается прекрасный повод поговорить по душам с Сержем. Если верить Ларисе, парнишка сейчас в таком положении, что легко согласится на что угодно.

Герард аккуратно посадил машину у подножия голого песчаного холма. Как раз рядом со свежим отпечатком от простого аэротакси. Ни ограды, ни охраны, ничего. Местность — голая, песчано-каменистая пустыня. Обнадёживает лишь то, что свежий след виден. Этакая, хорошо протоптанная тропа. Любому ясно куда идти. Так что когда, завернув за очередной камень, Айер столкнулся с человеком, он ничуть не удивился, скорее обрадовался и даже первым задал вопрос:

— Привет, дружище, ты случайно никого не видел поблизости?

— А кто тебе нужен? — раздался ответ у него за спиной.

— В общем-то, мне нужна моя подружка, — ответил Айер, не оборачиваясь, — но она может быть не одна.

— А с кем?

— С молодым человеком. Неужели не ясно?!

За спиной послышался смешок:

— А ты парень с чувством юмора. Откуда ты знаешь, что твоя подружка здесь?

— Она оставила записку.

— Записку? — смешок сзади. — Сбежала с дружком и оставила записку?

— Разумеется, нет. Просто, составив маршрут побега, она не выключила компьютер. Женщина есть женщина.

— В данном случае её забывчивость пришлась кстати.

— Очень кстати. Где она?

— Кто она?

— Моя подруга.

— А она должна быть здесь? Странно, мы никого не видели.

— Жаль, — Герард сделал шаг вперёд. — В таком случае, уступи дорогу.

Того, что произошло дальше, люди никак не ожидали. Пришелец попытался оттолкнуть стоящего перед ним охранника, тот перехватил его руку, крутанул и… через мгновение оказался перед двумя своими коллегами в качестве живого щита. В следующее мгновение в глазах у него потемнело, и, чувствуя толчок в спину, он упал вперёд, куда-то в темноту. Уклоняясь от летящего на него тела, один парень попал в переделы досягаемости. Точным ударом, Герард успел «выключить» и его. Оставался ещё один. Он, напружинившись, стоял напротив и поводил перед собой коротким дулом автомата, но стрелять не решался, чувствуя в своём противнике опасную пластику опытного бойца.

— Ну, так, где моя подружка? — поинтересовался Герард пригибаясь и ловко подхватывая две крупные гальки.

— Брось камни, хуже будет.

— Лови.

Автоматная очередь вырвалась из-под пальцев в тот же миг, что и две гальки вынырнули из руки. Уворачиваясь от первого, летящего в голову камня, парень сам сбил прицел и всхлипнув, рухнул на землю, от удара второй.

Итак, ситуация прояснилась. Молодые люди всё-таки попались и для него теперь все пути к отступлению отрезаны. Остаётся только один путь: вперёд.

Герард разоружил охранников и, с помощью оплеух, привёл одного из них в чувство. Ткнув пленнику в зубы дулом автомата, спросил:

— Где девушка?

— Внизу.

— Где внизу?

— Там, — движение головы, в неопределённом направлении.

— Вставай. Покажешь.

Следы привели к сдвинутой плите и тёмному провалу спуска.

— Здесь, — парень остановился.

— Иди вперёд.

Спускаясь по слабо освещённым ступеням крутой лестницы, пленник сосредоточенно смотрел под ноги, словно боялся оступиться. Лестница оканчивалась то ли большой площадкой, то ли маленькой комнатой, окружённой с трёх сторон стенами с закрытой дверью в каждой и залитой ярким, белёсым светом. Оказавшись на свету, пленник остановился, высоко поднял руки. Герард тут же отступил к стене и дёрнул парня на себя, прикрываясь безвольным телом, как щитом, сказал громко и внятно: «Я ищу свою подружку. Этот парень сказал мне, что она — здесь».

Два охранника в камуфляже и глухих матерчатых шлемах, держа оружие наготове, следили за пришельцем. Губы их шевелились, но слов Герард не слышал. Подталкивая пленника, Айер осторожно продолжил спуск: ступенька, ещё ступенька, ещё… достаточно. Он просматривает всё помещение, а сам — прикрыт.

Дверь в боковой стене разошлась вверх и вниз двумя створками, пропуская бронированную группу захвата: пять человек в металлопластиковых латах и шарообразных шлемах, и ещё одного человека в камуфляже и глухой, вязаной шапочке — маске: старшего. Он и обратился к Герарду:

— Привет, Бродяга. Какими судьбами?

— Привет, — отозвался Герард, ещё плотнее втискиваясь в стену и поднося дуло автомата к виску пленника, — Я ищу свою невесту, а этот парень, — он встряхнул пленника, — утверждает, что она здесь.

— Невесту? Это которую? Не Элен ли?

— Не знаю такой. Мою девушку зовут Лора. Лариса Хименес

— Ла-ри-са? А ты не путаешь, Бродяга? Может быть всё-таки Элен?

— Лариса. Худая такая, крашенная под седую лису.

— Такой не знаю. Наверно, всё-таки кто-то из нас что-то перепутал. Может быть ты, а может быть парень, которого ты держишь за шиворот. К чему быть таким нервным, Бродяга? Да, а ты не знаешь, зачем девочка могла прилететь сюда?

— Именно этот вопрос я и собираюсь задать ей в первую очередь.

— Она утверждает, что с этого места лучше всего наблюдать восход солнца.

— Утверждение в её стиле. Так значит она здесь?

— Ты её видишь?

Словесная игра, сама по себе, ни к какому результату привести не могла, но под её покровом шло незаметная, на взгляд непосвящённого перегруппировка сил. Двигаясь вдоль стены, Герард старался подобраться поближе к старшему, и, одновременно, люди в латах, старались выманить пришельца из коридора и отрезать от лестницы. Герард был один, противников его — восемь. У всех было оружие. Но в тесной комнатушке преимущество легко оборачивалось слабостью и наоборот. Даже вздох дверных створок за спиной, отрезавших его от коридора с лестницей, ведущей вверх, не заставил Герарда ослабить внимание. Эту игру, готовую в любой момент перейти в смертельную схватку, неожиданно прервал ворвавшийся в комнату человек:

— Там, там! — он трясся, заходясь в истерике. — Там!!!

Уловив этот миг всеобщей растерянности, Герард отшвырнул свой щит, и в два прыжка оказался рядом со старшим охранником. Створки двери, сомкнувшиеся за вбежавшим, медленно, с натугой поползли вверх и вниз, хрустнули, перекосившись, и в образовавшуюся щель медленно протиснулось…

Сидя в «подземных жилищах», Герард пересмотрел несчётное число фильмов про войну людей и оборотней и потому был знаком с полной метаморфозой. Но и ему стало не по себе.

Зрение человека устроено так, чтобы в первую очередь отмечать блестящее: огненно-зелёные глаза, влажно отсвечивающие клыки, серые, с металлическим блеском когти. Передвигалось оно прыжками, опираясь при этом на более короткие, передние лапы, но, оказавшись в комнате, поднялось во весь рост, расчётливо зевнув и дав полюбоваться своей пастью, оснащённой двумя рядами белых, по акульи острых зубов и нежно розовым, гибким языком между ними. На ужасающе вспухшей коже головы, дыбом стояла каждая волосинка. Жёсткая опухоль покрывала всё тело, и потому казалось, что шея у твари отсутствует, а круглая, раздутая голова вырастает из таких же, вздувшихся плеч.

Несколько очередей грянули одновременно. Зверь отшатнулся (было хорошо видно, как из пулевых отверстий брызнули короткие, алые фонтанчики), прыгнул, подминая под себя одного из стрелявших. Герард с силой толкнул старшего охранника на пол, придавив его сверху своим телом. Всем было не до них. Сплотившаяся пятёрка в латах пятилась, с остервенением поливая всё перед собой свинцовыми струями. Пули рвали одежду чудовища, отбрасывали его, но не более. Впрочем, и зверь скорее играл в ярость. Он повалил среднего из пятёрки, толкнул левого, но когти и зубы в ход не пускал. В последнем, не было никакой необходимости. Одуревшие от ужаса люди метались по комнате, стреляли, натыкались друг на друга, но одного единственного касания чудовища было достаточно для того, чтобы человек упал и замер, цепенея в ожидании смертельного удара.

Ломая животный ужас, Герард приподнял голову, позвал негромко: «Чудовище…». Тварь остановилась, прислушалась, повернула морду в его сторону. Разом прекратилась стрельба. Два оставшихся на ногах охранника опустили оружие.

Айер приподнялся, сказал повелительно: «Хватит бушевать. Успокойся. Ляг». Зверь оскалился, отступил, пристроившись на свободном месте у стены. Айер сдёрнул со старшего маску, развернул лицом к себе, спросил, глядя в выцветшие от ужаса глаза:

— Здесь есть какая-нибудь «комната для отдыха», в которой твои парни могли бы спрятаться от этой твари?

— Да.

— Где?

— Здесь. — Не сводя с монстра глаз, охранник поднялся, боком дошёл до нужного места, повернул пластинку, открывая узкую щель, сдвинул рычажок. Плиты двери разъехались.

— Куда?! Чудовище, помоги. — Герард с немалым трудом оттянул мужчину от дверного проёма. Зверь лениво встал, и тут же, в один прыжок оказался между пленником и дверью, зевнул, облизнулся. Затолкав человека в угол, Айер приказал властно и кратко: «Стеречь!» За дверь он отправил остальных. Охранники не сопротивляясь, отдавали бесполезное против ужасной твари оружие и спешили укрыться за дверью от пристального взгляда следящего за ними зверя. Герард выволакивал из комнаты последнего человека, когда в щель между заклинившими створками протиснулся Серж. Лицо юноши, казалось, состояло из одного сплошного кровоподтёка. Айер вернул рычажок в первоначальное положение, и плиты двери плавно сомкнулись, сказал укоризненно единственному оставшемуся охраннику:

— Что же вы с мальчиком-то сделали? Разве так можно?

— Герард? — Опираясь на стену, Серж растерянно смотрел на Айера.

— Нет, патрульный Бель, Жерар Босх, собственной персоной. Слышал о таком?

— Жерар Босх? — Сержу показалось, что он провалился и куда-то летит. Взгляд его оббежал комнату, ища хоть какую-нибудь опору, наткнулся на чудовище. — А как же Лора?

— А ты что думал? Как ещё, по-твоему, она могла покинуть Рару? На наёмном аэротакси? Да не пугайся ты раньше времени. Ты же хочешь домой? Хочешь?

— Да.

— Следовательно, в любом, случае наша встреча неизбежна. Возьми себя в руки, успокойся и будь готов к любой неожиданности. Обещаю, их ещё будет немало.

— Ге…

— Жерар Босх. Повтори несколько раз и не путай больше. Слушай, чудовище, — Айер перенёс своё внимание на напарницу, — раз я по вашей милости сюда влез, то, почему бы мне, не осмотреть здесь всё как следует?

Зверь утвердительно закивал головой.

— Рад, что мы сошлись во мнениях по этому вопросу, только не спеши перевоплощаться.

Зверь кивнул ещё раз.

— Слышишь, парень, — Герард слегка встряхнул охранника, — как там тебя? Тебе предоставляется выбор: или ты идёшь в зубы к зверю, или показываешь дорогу на здешний командный пункт? Ну! Быстро!

Ошалелый от ужаса взгляд человека скользнул по лапам чудовища, не смея подняться выше. Герард ещё раз тряхнул пленника. На этот раз как следует:

— Ну? Не слышу ответа!

Зверь поднялся, потягиваясь, сделал шаг по направлению к вжимающемуся в стену человеку.

— Или мне поискать другого проводника?

— Я покажу. Не надо.

— Серж, — окликнул Герард юношу. — Поддержишь нашего проводника с другого бока. Чудовище вперёд. Пошли.

Короткие, передние лапы позволяли зверю передвигаться только короткими, неуклюжими на вид прыжками, но Герард знал, что неуклюжесть эта кажущаяся.

Первым препятствием на их пути стала выдвижная решётка из толстых, стальных прутьев, перегородившая коридор. Подпрыгнув, чудовище ухватилось за неё всеми четырьмя лапами, развела их, с хрустом разрывая стальные прутья. Вырезанный кусок решётки упал, открывая отверстие, через которое мог свободно пройти человек.

— Как это у неё получается! — Прошептал изумлённый Серж.

— Иное соотношение красных и белых мышц, хорошо развитые связки и сухожилия, а может ещё что-нибудь, — сухо прокомментировал Герард и подумав, добавил. — Они способны на мгновенные рывки, но тянуть что-то долго, с одинаковым усилием они не могут. Так утверждают эксперты. Впрочем, это спорный вопрос. Пошли.

— А если бы решётка была под током?

— Ну и что? Оно висело на когтях, а когти — отличный диэлектрик.

После того, как оборотень испортил ещё две решётки и одну раздвижную дверь, механические препятствия перестали преграждать им путь. Герард понял, что передвижение их не осталось незамеченным. Осознал он также и назначение инфразвуковых ловушек в коридорах «подземных жилищ» на Раре. Только таким образом люди могли защититься от мутантов, крушащих любые преграды. Но неужели строители этой базы не предусмотрели ничего особенного, на всякий случай? Увы, пока что мысль федератов шла по проторенному пути. Несколько массивных, закованных в металлопластиковые латы человеческих фигур вышли из боковой ниши, перегораживая коридор. Сверху, из динамика, прозвучал приказ: «Стоять на месте! Бросить оружие!» Зверь оскалился, вскинул лапы, демонстрируя свои страшные когти и зубы. Никакого впечатления это не произвело. Чувствуя замешательство напарницы, Герард сказал громко: «Это не люди. Это биоры». Он не договорил. Зверь мог церемониться с людьми, но не с машинами. Осколки лат полетели во все стороны, кровь залила пол тоннеля. «Сзади!» — крикнул Герард. Зверь развернулся, круша врагов. Сбитая голова покатилась людям под ноги, глянула на них мутнеющими глазами.

— Но это человек! — прошептал, бледнея, Серж.

— Только оболочка со стёртым разумом, — жёстко оборвал его Герард. — Человек, если он в первый раз увидел оборотня, не будет с таким идиотским бесстрашием лезть ему под лапы!

— Но превращать человека в био робота…

— Преступление? Умница, соображаешь. А теперь стисни зубы, и вперёд. Нам расчистили путь…

И тут снизу, сверху, с боков, ударили плазменные шнуры, расчертив проход на квадраты.

— Решётка смерти! — в ужасе воскликнул Серж, пятясь. Попятился и Герард. Оборотень осторожно приблизился к смертоносным лучам, ударил по ним лапой, зашипел. В воздухе разнёсся запах палёного. Оглянувшись, чудовище замахало лапами.

— Ты не можешь преодолеть это? — спросил Герард. Оборотень возмущённо замотал головой, зашипел ещё сильнее.

— Можешь?

Шипение прекратилось, зверь закивал.

— Так в чём проблема?

Жестикулируя, оборотень показывал то на людей, то на огненные шнуры, распространяющие острый, освежающий запах озона.

— Ты хочешь сказать, что одолеть преграду не сможем мы?

Молчание и кивки.

— Понятно. И ничего нельзя сделать?

Рискуя опалить морду, зверь рассматривал стену в тех местах, откуда вытягивались шнуры плазмы, примерился, провёл по стене когтем, кроша облицовочную плитку. Глубже, глубже. Наконец, когти достали что-то. На месте шнура вспыхнул яркий сноп искр. Зверь едва успел отскочить. Шнур погас, и лишь капли расплавленной обшивки светились там, где он недавно был. Выждав некоторое время, зверь взялся за следующий. Вдруг решётка пропала.

— Нас приглашают, — прокомментировал ситуацию Герард. — Только куда?

— Приглашают? — не понял его Серж.

— Конечно. Решётку отключили, иначе чудовище испортило бы её всю. За нами наблюдают, и наблюдают давно. А ты что ждал?

— Не знаю… но… а что будет дальше?

— Не имею ни малейшего представления, но это не важно. Сейчас мы можем только следовать за чудовищем. Вперёд ли, назад, — равнозначно.

Гладкий коридор, лестницы… Проводник уверенно вёл их выше и выше. Опять коридор, в дальнем конце которого, в распахнутом дверном проёме, выстроились то ли люди, то ли биоры в суставчатых, гибких латах. При виде живых противников, оборотень рванулся вперёд, и тут, разом с двух сторон упали две прозрачные плиты, отрезая монстра и от людей, и от биоров. Зверь развернулся, когти его взбороздили гладкую поверхность, не имея возможность за что-нибудь зацепиться. Белые клубы пара хлынули сверху, снизу, с боков. Судорожно вскинув лапы, чудовище опять ударило по прозрачному, гладкому пластику, но, ослабев на половине движения, пригасило удар. Когти лишь едва-едва оцарапали зеркально — скользкую поверхность. Развернувшись, на месте, словно из последних сил, оборотень шагнул в противоположную сторону, споткнулся, упал. Клубы газа, заполнившие ловушку, скрыли от зрителей финал.

С громким вздохом распахнулась дверь ниши позади людей. Шесть биоров вышли из неё один за другим, перегораживая проход. И опять голос из динамика: «Бросайте оружие. Руки вверх». Со спокойствием проигравшего, Герард потянул спусковой крючок, полоснув по живым машинам автоматной очередью. Пули звонко застучали по непробиваемому пластику лат, а выстрел, раздавшийся у него за спиной, уложил проводника. Оглянувшись и обнаружив позади себя такую же шестёрку, Айер опустил оружие.

Разоружив людей, биоры взяли их в кольцо. Убитого куда-то уволокли. Клубы газа за прозрачной плитой медленно опадали, втягиваемые снизу. Прошло не менее пятнадцати минут, прежде чем хозяева базы сочли возможным и безопасным поднять прозрачные преграды. Биор подкатил тележку — стол, двое забросили на неё окоченевшее, судорожно — изломанное тело оборотня.

— Серж, — негромко, почти на самое ухо юноше, заговорил Герард, — если ты не хочешь, чтобы через пол часа тебя с простреленной головой сволокли за ноги вниз, говори, что работаешь на спецслужбы Рары. В подробности не вдавайся, но и от слов своих не отступай. Только в этом случае у тебя остаётся шанс сохранить жизнь и надежда на обмен. Ты понял? Видел, как они убрали своего же?

— Да. А как же Лора?

— Ей уже ничего не поможет.

Биоры повели пленников. Следом катили тележку с телом. Дверь — плита бесшумно опустилась за ними, отделяя от коридора с газовой ловушкой. Комната, в которую они пришли имела овальную форму. Ни окон, ни дверей. Стены отделаны настоящими деревянными панелями, есть несколько кресел. За столом — пультом, увенчанным экраном компьютерного монитора, восседал солидный мужчина лет пятидесяти. Тёмные волосы с лёгким налётом седины (естественной или искусственной — не понять), тяжёлый овал лица, солидные габариты. Одет он был в форменный комбинезон, но без нашивок. Впрочем, военнослужащие любой армии на враждебной или нейтральной территории нашивок и других знаков отличия традиционно не носили.

— Привет, — первым поприветствовал хозяина кабинета Герард, с лёгкой усмешкой. Человек не улыбнулся. Его тёмно синие глаза смотрели властно и холодно:

— Жерар Босх, Серж Бель и Лариса Хименес?

— Именно так, — подтвердил Айер.

— Вы упорно рвались сюда и вы здесь. Правда, — он вышел из-за стола, подошёл к тележке, — ваша подружка пришла не на своих ногах. Так это и есть знаменитый оборотень с Рары?

— Я бы не сказал, что они слишком знамениты, — парировал последний вопрос Герард, но мужчина, казалось, не расслышал язвительного ответа:

— У Конфедератов есть два экземпляра. Теперь и у нас будет один. Ну и когти… — он взял тварь за лапу, рассматривая крючья когтей. И тут Герард увидел, как «труп» приподнял веко. Мёртвый до того глаз блеснул, а сжавшиеся когти обхватили руку человека.

— Прикажите биорам убраться прочь, — жёстко приказал Герард. — Или…

Зверь поднял голову, оскалил сияюще — белые клыки.

— Прочь, — прошептал мужчина придушенно, — всем выйти прочь.

Будь на месте биоров люди, могло бы случиться всякое, но живые машины могли только исполнять приказы. Развернувшись на месте, они строем вышли из кабинета. Герард поспешно обыскал мужчину, выудив у него из подмышки пистолет, приказал, ещё сомневаясь:

— Отпусти его, чудовище.

Когти разжались, а зверь в один прыжок оказался на полу.

— Оно так слушает вас?

— Это разумное существо, — отозвался Герард. — Иногда, на мой взгляд, даже слишком разумное.

Пятясь, мужчина попытался, как бы ненароком, зайти за стол, но Герард преградит ему путь, выдвинул кресло на середину комнаты, приказал:

— Садись. А ты, чудовище, ляг за стол, чтобы тебя видно не было.

Зверь в один прыжок скрылся с глаз

— Здесь есть аптечка? — спросил у мужчины Герард.

— Да, но зачем?

— Тебе не помешает положить под язык одну капсулу успокоительного.

Серж ошалело хлопал глазами, оглядываясь по сторонам.

— Сядь и не мешай, — строго приказал ему Айер.

— Но Лора же умерла…

— Успокойся. Она только притворилась мёртвой. Кстати, очень правдоподобно.

— Ааа… И вы знали?

— Нет, хотя и должен был догадаться. Универсальная боевая машина не должна бояться газов.

— А почему она не пробила перегородку и не…

— Потому, что мы не боевые машины. Пробей она перегородку, мы бы неизбежно задохнулись.

— А она что, дышит газом?

— Серж, не знаю. Да сядь же ты, наконец, и помолчи!

Хозяин кабинета медленно положил под язык одну капсулу. То, что ужасная тварь подчиняется человеку, — немного успокаивало, но то, что человек очень осведомлён в нюансах общения с тварью, вызывало некие, неприятные, мысленные ассоциации.

— Кто вы, синьор Босх?

— Жерар Босх по кличке Трамп, а вот с кем имею честь беседовать я?

— Давид Шелдон, к вашим услугам. Но ты уверен, что это чудовище полностью тебе подчиняется?

— Если сыто, то да.

— А если голодно?

Герард развёл руками:

— Зверь есть зверь. Меня и Сержа оно, конечно, не тронет…

— А чем оно питается?

— Тем же, чем и люди. Кстати, я тоже не отказался бы от бутерброда.

— Я сейчас распо…

— Сидеть!

— Но я… В кабинете есть холодильник.

Ни в волнении, ни в радости Герарда не было ничего напускного:

— Где?

В холодильнике, скрытом за деревянной панелью в стене, Айер нашёл немало: молоко, грудинку, хлеб в плёнке, сыр, масло, целую банку диетической ветчины. Ветчину и сыр он оставил Сержу и себе, большую часть хлеба, грудинку и пол пачки масла отправил за стол:

— На, чудовище, подкрепись, — и предупредил. — Только отсюда не высовывайся, а то нашего доброго хозяина может хватить удар. Слушай, Давид, — перенёс он внимание на другой объект, — Что это вообще за контора? Зачем она здесь?

— Это? — ничуть не смутился Шелдон. — Это центр контроля за безопасностью полётов. Терца — планета посещаемая, и необходимо следить за безопасностью движения.

— Ааа… Как же, как же… Серж, слушай, за что тебе здесь морду били? Что им было надо?

— Спрашивали, зачем я сюда прилетел и как нашёл дорогу назад.

— Странно: бить мальчика за то, что он случайно влез на территорию навигационной службы. Да ещё так сильно. Шелдон, не хорошо врать в глаза.

— Не хорошо, не спорю, но я не вру. Просто внизу охрана дуреет со скуки, ну и перестарались ребята.

— А биоры? Почему основу внутреннего гарнизона составляют биоры?

— Так записано в инструкции.

— Ах, инструкция! Чья? Федератов? Насколько известно мне, подобного рода охрана в моде у них.

— Терца — нейтральная планета.

— Тогда откуда здесь биоры. На нейтральных планетах память у осуждённых не стирают.

— Конечно, не стирают, но эти биоры остались от федератов. Надо же было их куда-то пристроить? Кстати, конфедераты тоже используют этот вид казни.

— Давид, только что ты сказал, будто у Конфедератов есть два экземпляра оборотней, а теперь и у вас будет один. Из сказанного я делаю вывод, что к Конфедератам ты себя не относишь?

— Естественно, — безмятежно отозвался мужчина, — Терца не входит ни в какие воюющие союзы.

— Ах, не входит… — Герард отвёл руку, как для удара и… почесал затылок. Серж фыркнул. Айер вздохнул печально, словно признавая собственное поражение. — Ну, хорошо, придётся мне поискать ответ самому.

Высунувшаяся из-под стола лапа заскребла когтями по столешнице, привлекая к себе внимание.

— Что, чудовище? Всё съедено? Если хочешь, могу отдать тебе сыр. Или налить молока? — Айер наклонился к прячущейся за столом девушке. Она уже вернула себе человеческий облик, исключая, разве что, скребущую по дереву лапу.

— Что ты хочешь?

Нормальной рукой Лариса показала, что нуждается в письменных принадлежностях. Герард подал ей свой «блокнот».

— Спроси о Вике, — написала Лариса и добавила. — Пожалуйста.

Человек нахмурился. Он был уверен, что брат девушки сгорел вместе с кораблём и совсем не хотел получить при ней такой ответ.

— В своё время, — написал он и дважды подчеркнул написанное, а вслух сказал. — Возьми молоко и подвинься. Мне надо поставить здесь кресло. — На листке появилась надпись. — Я поищу через компьютер. Это надёжнее. Понимаешь?

Девушка закивала, соглашаясь, потеснилась.

— Беседуете со своим животным? — съехидничал Шелдон, но Айер пропустил реплику мимо ушей. Он уже сидел в кресле, и пальцы его бегали по клавишам. Искал Герард не Виктора. Планы у Айера были куда обширнее: вскрыть коды и добраться до памяти системы. Мужчина, назвавший себя Давидом Шелдоном, сперва следивший за его действиями с пренебрежением, начал волноваться:

— Что ты делаешь?!

Громкий аккорд оповестил, что система входит в рабочий режим, и хозяин кабинета понял, ЧТО делает пришелец.

— Немедленно прекрати, — от волнения мужчина вскочил с кресла. Герард послал в машину очередную команду, поднял глаза, сказал жёстко и внятно:

— Сиди где сидишь, иначе я выпущу на тебя чудовище. Позовёшь охрану — чудовище справится и с охраной.

— Кто ты такой?! Кто?!!

— Жерар Босх. Удовлетворён? Тогда заткнись

— Всё-таки ты работаешь на Конфедерацию, — тихо, скорее всего, для самого себя, подвёл итог Шелдон. Грустный, надо сказать, итог.

Серж доел выделенные ему бутерброды, стряхнул крошки, огляделся: «А где Элен?» — спросил он, ни к кому конкретно не обращаясь, и, разумеется, ответа ни от кого не получил. Юноша ещё раз оглядел комнату: Ларисы видно не было, а Герард полностью погрузился в работу. Поколебавшись, юноша повторил: «Герр Шелдон, а где Элен?» Давид чуть повернул голову, словно бы измеряя взглядом, расстояние до мальчишки, переспросил:

— Элен? Какая Элен?

— Элен, Элен Радович. Она тоже с Рары. Знаете, такая красивая, светловолосая девушка?

— Да, да… Элен Радович… Нет, не припомню такой. А она была здесь, на территории?

— Конечно, была. Она прилетела с Рары на том же корабле, что и я.

— Не спорю. Возможно, на том корабле и была красивая, светловолосая девушка Элен Радович, но я ничего не знаю о ней.

— Как ничего?

— Очень просто, Серж, — оторвался от компьютера Герард. — Девушка не покидала корабля. Она прилетела на нем, и она на нём улетела. Разумеется, Шелдону о ней ничего не известно.

Давид бросил вялый взгляд на Герарда, продумывая возможные варианты ответов и их последствия:

— Светловолосая? Да? Имя Элен? У неё ещё на руке, было, кажется, тоненькое колечко с шариками?

— Да, да!

Герард опять отвлёкся от компьютера. Колечка у Элен быть не могло. Во время ареста его изъяли, как и другие ценные вещи, а при освобождении не возвратили. В суматохе переговоров Элен забыла о нём. Шелдон Элен на базе не видел, но знать о ней знал. Возможно, даже очень многое.

— Если я не ошибаюсь… если не ошибаюсь… — Давид то ли делал вид, то ли действительно пытался вспомнить.

— Ну, где же она? Где?

— Нет, не помню. Я, кажется, видел её мельком на корабле, но где она сейчас… Отсюда она улетела…

— Куда?

— Не помню. Надо проверить по записям в компьютере.

— Уже проверяю, — поспешно вставил реплику Герард.

Серж, будучи не в силах усидеть на месте, вскочил:

— Вы, правда, не помните?

Опять пауза, не отличающаяся от раздумья:

— Я пытаюсь вспомнить. Да, да, очень красивая девушка. Длинноволосая, волосы светлые, чуть вьющиеся…

— Да, да! Это она Элен! — охваченный волнением, Серж придвинулся к собеседнику ещё на два шага.

— Она направлялась, направлялась…

— Ну, куда, куда?

Жерар Босх как раз сосредоточился на составлении очередной команды. Прыжок, — и руки мужчины сжимаются на горле юноши. Сильный удар отшвырнул Давида и Сержа на кресло. От одного взгляда на оскаленную морду монстра хватка Шелдона ослабла, а сознание — «поплыло». Айер, не закончив команды, бросился растаскивать «кучу малу»:

— Чудовище, чудовище, в сторону! Серж, малыш, ты жив? Да не трясись ты так. Ну, знаешь! Сам виноват. Я же говорил: не лезь, сиди, где сидишь! Чудовище, спрячься! Когда ты на кого-нибудь бросаешься, бедняга может коньки отбросить. И нечего смеяться, Серж, лучше лекарство глотай.

— Я не смеюсь, я… — юноша с трудом подавил истерический полу всхлип, полу смешок. — Я… Герард, я понимаю, Лора бросилась не на меня, она… Но это же ужас! И…

— Сиди и дай мне заняться другими. Глотай ампулу, Шелдон, а одну — раскуси и подержи во рту. Так, молодец. И не валяйся на полу. Давай в кресло.

— Герард? Да? Не Жерар, а Герард? — Давид добрался до кресла и без сил опустился в него. — Я всё-таки не учёл вашу подружку. Жаль. Ну и реакция.

— Недооценил. Теперь будешь знать, что их реакции с человеческими не сравнимы, хотя мог бы обойтись и без экспериментов, поверив мне на слово.

— Да, — вздохнул Шелдон. — Именно тебе поверить следовало бы. Это действительно универсальная, боевая машина: сила, быстрота, устрашающая внешность, неуязвимость, смертоносное вооружение, плюс разум, не уступающий человеческому. Создатели этой твари постарались. Что же касается Элен, я действительно не знаю, где она сейчас. Честное слово. Герард, мальчик ведь проговорился? Он встречался с тобой на Раре? Жаль, очень жаль, что он не видел тебя в городе. Фотографий твоих в газетах не было, на экране вместо тебя маячил подручный Томазо. И всё-таки жаль. Один случайный взгляд и Жерар Босх опять бы улетел ни с чем. Про троицу: Серж, Элен и Лора мы вспомнили сразу, после случайной встречи молодых людей, а вот о Герарде Айере забыли. Не смогли даже в мыслях допустить подобной наглости.

— Не наглость. Нежелательное совпадение.

— Да, совпадение. Его Величество Случай. Но ты напрасно мучаешь компьютер. Ты можешь делать всё, что угодно с верхними слоями памяти, но секретные файлы слишком хорошо защищены. Просто грамотного программиста тут мало. Здесь нужен, по меньшей мере, гений.

— Будет и гений, — ответил Герард, не отрываясь от работы. — Вся база уже под моим контролем. Я послал запрос и получил ответ. Через сутки здесь будут боевые корабли конфедерации. Сохраняя военную базу, Терца нарушила нейтралитет. Теперь ей придётся дорого заплатить за это. У тебя есть время подумать, что и как ты будешь отвечать, потому, что разблокировать скрытые файлы, скорее всего, придётся тебе самому.

Глава 7 На чём успокоилось сердце

В гостиницу Лариса попала под вечер, почти ночью. Третий день «отдыха» закончился. Герард сдал её портье и улетел с Сержем. Лариса не сожалела об этом. За три дня, присутствие Айера её утомило. Слишком он был энергичным, слишком деловитым, слишком знающим, слишком сдержанным. Даже на планере, когда Серж, отыгрываясь за трёхдневное молчание, изводил его шуточками насчёт «шпиона», мужчина делал вид, что ничего не слышит. Базу Герард передал, как говорится, из рук в руки. Он обеспечил приземление боевого звездолёта с десантом, открыл все входы и заблокировал помещения с охраной. Но вот странность, Ларисой никто из пришельцев не заинтересовался, хотя, по словам того же Герарда, она, вроде бы совершила побег из тюрьмы. И Сержа Айер почему-то на базе не оставил. Перед возвращением он долго переправлял память в автопилотах двух планеров. Своё дело он, несомненно, знал, а её? Но он и не обязан заниматься её делом.

Весть о смерти брата, в своё время, сбила её с ног. Жизнь потеряла смысл, хотя, неизвестно, был ли он прежде. Лишь инстинкт самосохранения не позволил девушке наложить на себя руки, но в разуме намертво застряла мысль: «скорее бы всё кончилось». И вот достаточно оказалось даже не намёка на доказательство, а намёка на возможность существования такого доказательства, чтобы она, сломя голову, бросилась за человеком, о котором ничего не знала. Абсолютно ничего! Результат: она оказалась ни борту «Лапочки», в компании Айера. Фотография и пояснения Герарда уничтожили все сомнения. Конечно, Виктор жив. Конечно, он на Терце. На Терце брата не оказалось, и, всё-таки, он был здесь. А это — главное. Брат был, брат жив… а что дальше? Куда его увезли? Где искать следы?

* * * * *

Серж развалился на заднем сидении планера. Герарда он встретил «остротой»: «Итак, герр шпион, куда мы направимся теперь? В посольство или на конспиративную квартиру?». Герард послал в мозг машины схему маршрута, но вместо того, чтобы занять место водителя, обошёл планер вокруг и с размаху сел рядом с юношей, захлопнул дверцу. Машина мягко поднялась и поплыла над улицей.

— Послушай, малыш, — Айер повернулся к юноше, испуганно сдвинувшемуся в угол сидения, — во-первых, я не шпион и никогда им не был. Я ловлю шпионов! Заруби это себе на носу! Во-вторых, прекрати испытывать моё терпение, потому, что когда оно закончится, тебе придётся плохо, и ты это прекрасно знаешь. В-третьих же, пойми наконец, что ты нужен мне не больше прошлогоднего снега. Если бы не просьба Ларисы позаботиться о тебе, я бы прошёл мимо, даже не поздоровавшись. Так что если ты раздумал ехать со мной — выходи. Удерживать тебя никто не будет. Мне ты не нужен.

Вот тут-то Серж перетрусил по-настоящему:

— Но Лора говорила, что вы летите на Рару?

— Лечу и очень скоро.

— Вы возьмёте меня с собой, герр…?

— Может быть возьму, а может быть и нет. Я например, не вижу в твоём возвращении никакой пользы.

— Но Лора же просила вас! — Серж вживе представил, как вернётся в свою конуру. В холодильнике — пусто, на столе — счета, а денег в кошельке — самая малость. И на работе… Он же пропустил три дня! К счастью, его спутник сменил гнев на милость:

— Просила, но не выслушивать твои издёвки.

— Простите, герр…

— Жерар. Жерар Босх.

— Простите, герр Жерар. Я виноват. Я сделаю всё, что вы скажете, я… простите!

— Всё, что мог, ты уже сделал: ты извинился. Большего от тебя я не жду. Да и не ждал никогда.

— Вы возьмёте меня на Рару?

— Возьму.

Поняв по тону ответа, насколько им недовольны, Серж захотел оправдаться:

— Простите, герр Босх, я конечно виноват…

— Только в том, что ведёшь себя хуже малого дитяти. Вы с Ларисой одногодки, но она — взрослая, а ты — нет. Она знает, что ей надо, а что не надо. Она уважает себя и потому вежлива с другими. Она всегда отвечает за свои поступки и потому избегает слишком уж глупых выходок, подобных твоим. Ты же сам не знаешь, зачем очутился на этой планете! Не захотел расставаться с красавицей — Элен?

— Не ваше дело!

— Опять назовёшь меня шпионом?

— А зачем здесь ваша Лора!? С кем она не захотела расставаться?!

— Лора? — переспросил Герард. — Лариса ищет брата. Он служил на патруле, сбитом кораблём — контрабандистом. Тем самым, на котором вы с Элен перелетели с Рары на Терцу. Да ведь Лариса рассказывала тебе об этом! Только ты умеешь слушать лишь себя одного!

— Я думал, что она работает на вас…

— Работает? Она? Серж, малыш, моя работа не из тех, что можно доверить первому встречному, пусть даже это неуязвимый оборотень. Главная помощь Ларисы заключалась в том, чтобы не мешать. Кстати, даже с этим она не справилась.

— Но она же помогла вам с базой.

— Не столько она, сколько стечение обстоятельств. Я бы предпочёл более надёжный и не столь рискованный путь. Впрочем, я уже говорил, что понимаю причину её отчаянного поступка. На базе она искала брата.

— Вы поможете ей?

— Я бы очень хотел этого, но её дело гораздо сложнее, например твоего.

— А моё дело не сложное?

— Нет. Посидишь до отлёта, во избежание нежелательных встреч, под замком, вот и всё. Но если ты не согласен…

— Нет, нет, я согласен. Я сделаю всё как нужно, только не оставляйте меня здесь!..

…Герад закрыл дверцу такси и обессилено откинулся на спинку сидения. Эти три дня выжали его, как лимон. Особенно тяжело было в последние часы разыгрывать из себя этакого супермена, у которого всё «О, кей». Как всё-таки странно сложились события. Вместо тонкой игры — грубый взлом. Вместо политических интриг — банальная оккупация номинально нейтральной планеты. И в любом случае его визиты на Терцу закончены. Осталось немного: Устроить Ларису. Завтра он пойдёт к Томазо и надавит на старого сквалыгу. Пусть подписывает контракт на рекламный вояж и увозит девушку с Терцы. Ей действительно надо посмотреть мир. Пусть войдёт во вкус сладкой жизни, а там… Падение с высот жизни к её подножию ломает и не таких упрямцев. Тот же Серж, например, — готов. Идеальный материал. Лепи из него, что хочешь. Кстати, не мешало бы отыскать Лонга, — на базе никаких следов парня пока обнаружить не удалось. Да, а как там дела дома?

* * * * *

И опять красивое бытиё «как в кино». Рассеянный образ жизни, роскошь, всеобщее восхищение и беспокойство, не оставляющее ни на минуту: где же Виктор? Что дальше?

Герард избегает её так старательно, словно поставил себе такую цель. Занят человек. Некогда ему. Зато Франческо теперь сопровождает её везде. Юноша даже не скрывает, что спутница для него не более чем живой манекен, который он подрядился выводить «в люди». Лора лучше воспитана. Молодой человек даже не подозревает, насколько низко он стоит в глазах фабричной девчонки. День, ещё день, неделя…

Утреннее пробуждение. Звон колокольчика прерывает сон Ларисы. Девушка открывает глаза. Горничная ставит на столик возле кровати поднос с первым завтраком: «Доброе утро, синьорина. Ваш завтрак перед вами. Синьор Босх велел разбудить вас спустя пол часа после его ухода». «Благодарю вас, синьорина» — Лариса протёрла глаза и переставила поднос на кровать перед собой. Именно так начинался теперь для неё каждый день.

Первый завтрак состоял из чашки горького, обезкофеиненного кофе и крошечного бутерброда с кисло-сладким, разжигающим аппетит повидлом. Подгоняемая этим аппетитом, Лариса быстро привела себя в порядок: умылась, причесалась, оделась. Второй завтрак ждал её на столике в гостиной: тарелка овсянки на молоке с маслом и мёдом, варёные яйца всмятку, горячая ветчина в окружении гофрированных листьев салата и петрушки, большая чашка какао на сливках и бутерброды с сыром и маслом.

Четверть часа спустя на тарелках не осталось ни крошки. В принципе, девушка обошлась бы и меньшим, но сработала привычка доедать всё, до конца. Горничная убрала посуду, включила диктофон. Так велел ей, уходя, постоялец, Жерар Босх.

«Привет, чудовище» — Лариса поморщилась. Такое обращение ей никогда не нравилось. Положим, на базе федератов, она действительно была чудовищем, но здесь, в мирной обстановке, среди людей, она сохраняет человеческий облик. Так к чему всякий раз напоминать о её нечеловечности? «Я в магазинчике Томазо, — продолжал звучать голос с диска, — Как только закончишь с завтраком, — собирайся. Форма одежды: строго деловая. Такси ждёт внизу. Всё». И опять досада царапнула по самолюбию. Приказы Герарда всегда отличались лаконичностью, да и вне приказов и инструкций Айер редко баловал её многословием. Прежде она просто сознательно не обращала на это внимания, потому, что видела перед собой цель, от которой не хотела отвлекаться. Теперь же, цель эта почему-то расплылась, размазалась. Виктор жив, а что дальше? Просить помощи у Айера она не могла — чувствовала себя виноватой. Она обещала помогать, обещала слушаться, а сама ввязалась в такую историю. И Сержа впутала. К тому же, Герард уже пообещал ей помощь и если он молчит, не значил ли это, что он пока ничего не нашёл? В довершение ко всем этим переживания, Айер встретил её словами: «А вот и чудовище. Как всегда вовремя».

В кабинете синьора Томазо кроме хозяина, Герарда и Франческо сидел ещё один посетитель: пожилой, солидно одетый мужчина, темноту волос которого оттеняла необыкновенно красивая седина. Скорее всего, искусственная, как и седина Ларисы. Но даже присутствие посторонних не смогло удержать девушку от резкого ответа:

— У меня есть имя и мне надоело это дурацкое прозвище. По Я — не чудовище. Я — человек!

На лице Томазо отразилась растерянность, Франческо — брезгливо поморщился, а незнакомец нахмурился недовольно. Глаза Герарда остро блеснули:

— Извините, синьорина Лариса, — сказал он мягко, с оттенком вины, — Вы правы. Моя шутка неуместна и навязчива. Проходите, синьорина, садитесь в это кресло.

Усмирённая подчёркнутой вежливостью, Лора тихо прошла через комнату, села в указанное ей Герардом, кресло. Айер поставил под печатным текстом галочку, передал ей лист и ручку:

— Поставь подпись здесь.

— Что это? — удивилась девушка.

— Стодневный контракт на рекламную поездку — круиз по населённым планетам в двух звёздных системах. Фирма гарантирует выплатить тебе, по окончании контракта, восемьдесят пять тысяч кредитов. Отдельно ты получишь по сто кредитов за каждую рекламную фотографию. Кроме того, фирма берёт на себя все затраты на дорогу, питание, жильё, прокат платьев и украшений. Можешь мне поверить, контракт этот очень выгоден для тебя.

Следя за тем, как девушка ставит свою подпись, Томазо подтвердил:

— Это необыкновенно выгодный для вас контракт, синьорина. Только из уважения к вашему другу, мы согласились на столь кабальные для нас условия.

Герард взял один из подписанных девушкой листов, аккуратно сложил его, спрятал в бумажник:

— До свидания, синьор Томазо, прощайте синьоры. Поскольку дело сделано, я прошу вашего позволения удалиться. Пойдёмте, синьорина Лариса. Договор вступает в силу завтра, в восемь тридцать утра, по местному времени.

«А где Серж?..» — спросила Лариса в машине. «В безопасном для него месте» — сухо остановил её мужчина.

В номере гостиницы Айер достал из бумажника контракт, развернул его, вручил Ларисе: «Прочти внимательно и обязательно сохрани. Здесь полный перечень твоих обязанностей и прав» — и ушёл до вечера.

Вернулся Герард уже, когда начало темнеть, спросил: «Синьорина Лариса, я собираюсь на прогулку. Вы составите мне компанию?» «Да». «Прекрасно».

Герарду не без труда удалось найти среди нагромождения камней, песка и щебня ровную площадку, пригодную для посадки планера. Теперь такой вид имели девяносто пять процентов всей твёрдой поверхности планеты. Он выключил моторы, распахнул дверцы и делал девушке знак выходить. Только оказавшись в достаточном отдалении от машины, он заговорил:

— Этой ночью я улетаю. Мне очень хочется, чтобы мы расстались друзьями.

— Мне тоже, — упрямо согласилась Лариса. — Я не люблю ссор, но я не чудовище. Ты сам старательно доказывал мне это.

— Лора, разве ты не видишь? — Как-то по-особому тихо отозвался человек. — Я устал. Я очень и очень устал. Я жду, не дождусь, когда на «Лапочке» смогу, наконец, скинуть маску и стать самим собой.

Ни в словах его, ни в тоне не было даже намёка на упрёк, и Лариса смутилась, не зная, что ответить. Ей было стыдно. Герард чуть встряхнул её за плечи, сказал дружески:

— Ладно, не относись всерьёз. Я устал, — ты устала. У меня нервы, — у тебя нервы. Это не причина для ссоры. Да, Сержа я беру с собой.

— Спасибо.

— Пожалуйста, синьорина Лариса, потому, что делаю я это только для тебя. Правда, старина Томазо имеет на этот счёт своё мнение. Ему почему-то кажется, что, увозя мальчика, я оказываю ему невероятно ценную услугу. Впрочем, с Томазо ты тоже очень скоро расстанешься. Теперь о самом главном: Виктор был на Терце.

— Я знаю.

Ответ прозвучал так, что Герард едва не спросил: «Откуда?». Поэтому он поспешил скрыть растерянность за шуткой:

— Чуяла сердцем?

— Нет, просто знаю. Не знаю только где он сейчас.

— На «Нипе» — быстро ответил Герард, в свою очередь, удивив собеседницу. Но, в отличие от человека, та могла не скрывать своего незнания:

— Где?

— На «Нипе», — повторил Айер и пояснил. — Это одна из планет «Сириуса», звезды из созвездия «Гончего пса». У «Сириуса» несколько планет, но освоены из них только две: «курортная» — «Тола» и «пригодная» — «Нипа». Твой брат на «Нипе», в лагере для военнопленных. Опасное местечко. Это режимная планета.

— Понятно, — что такое режимная планета, — Лариса знала. «Рара» тоже была режимной планетой. — А среди планет, записанных в контракте…

— «Нипы» естественно нет, — жёстко оборвал девушку Герард. — Ни «Нипы», ни «Толы», ни «Сириуса», ни «Гончего пса» в твоём контракте нет. Денег у тебя на самостоятельную поездку тоже нет.

— А сколько надо?

— Как минимум, двести тысяч.

— А-а-а…

— Вот именно. На всё остальное денег тебе хватит. Уверен, сегодняшний контракт последним для тебя не будет, и потому позволь дать тебе несколько советов. Во-первых, вне зависимости от того, насколько будут соблазнительны предлагаемые условия, подписывай только вариант, который по всем пунктам будет совпадать с составленным мною. В юридических тонкостях ты смыслишь немного, а этим обязательно постараются воспользоваться наниматели. Ни в коем случае не позволяй им обокрасть или закабалить себя. В новом контракте должно быть чётко оговорено: в чём именно будет заключаться твоя работа, срок действия договора с точностью до дня и сумма вознаграждения. Ни в коем случае, не подписывай документ, в котором предусмотрена возможность продления контракта. Работодатели всегда толкуют этот пункт в свою пользу. А вот оплату можешь запрашивать любую. Лишнего тебе всё равно не дадут. Деньги переводи на тот же счёт, что и сейчас. Это надёжный банк. Сделаешь?

— Сделаю, Жерар. Ты думаешь, что я смогу заработать…

— Господи! Ну, опять ты про «Нипу»! Ну, не лезла бы ты туда! Не надо. Хорошо, найдёшь ты брата, и что дальше? Помочь ты ему ничем не сможешь, побег не устроишь.

— Я понимаю, я…

— И всё равно полезешь. Ладно, сочувствуя твоему упрямству, дам я тебе один адресок на «Нипе». Вот. Выучи его и помни: пользоваться им можно только в самом крайнем случае. Понимаешь?

Лариса понимала, хотя где-то, в глубине души чувствовала в предупреждениях человека что-то неправильное, фальшивое. У девушки не вызывало сомнения, что человек желает ей только добра, что советы его ей ещё очень и очень пригодятся, но расставалась с ним Лариса без сожалений. Может быть потому, что не верила в окончательность этого расставания?

Она проводила Герарда и Сержа до «Лапочки», дождалась взлёта, а, оказавшись в номере гостиницы, сразу легла спать. Да и от чего было приходить в отчаяние? Перед ней была цель и намётки дороги к цели. Туманность же, только обостряла сосредоточенность мыслей и усилий. В таком вот душевном состоянии Лариса вступила в самостоятельную жизнь.

Из «Общедоступного словаря космических терминов».

Межпланетник — (МП) корабль короткого маршрута. Перемещается в пространстве.

Межзвёздник — (МЗ) корабль дальнего маршрута. Перемещается в подпространстве от звезды к звезде по наводящим лучам маяков.

Космокорабль — (КК) корабль дальнего маршрута. Может выходить за пределы Ойкумены. Оснащён высокоточной навигационной аппаратурой и в наводящих лучах маяков не нуждается.

Космояхта — Прогулочный корабль, отличающийся повышенной комфортабельностью. Обычно — межзвёздник, реже — космокорабль.

ММП — МЗ — Малый межпланетный корабль, модифицированный для межзвёздных перелётов. Самый неудобный тип корабля дальнего маршрута, небезопасен в эксплуатации, обладает малой грузоподъёмностью, но относительно дёшев. Используется космолётчиками одиночками и контрабандистами.

Ойкумена — освоенная часть галактики.

Пенал-койко-место — спальный гостиничный номер размерами: длина — 2,5 метра, ширина — 1 метр, высота — 1,5 метра. Имеется кровать и шкаф для одежды.