— И так, я жду, — четко произношу я. — Что тебя связывало с Димой?
— Я его любила, — издевательски кривится девушка, прожевывая салат.
— Это ты говорила следователю.
— А чем тебя не устраивает такая версия? — хмыкает Лиза, делая глоток сока, после чего принимает первоначальную позу.
— Лиза, кто-то убил дорогого мне человека. Может быть, даже ты, — девушка морщится от моих слов, хотя сама я понимаю, что она точно к преступлению руку не прикладывала. — И ты спрашиваешь, почему меня не устраивает твое вранье? Ты себе даже представить не можешь, как чувствует себя человек, от которого насильно вырвали половину, — зло шепчу я, глядя в смутившиеся глаза Елизаветы. — И ты представить себе не можешь, что я готова сделать для того, чтобы найти убийцу.
Да, я готова сделать все, но насколько распространяются границы этого "всего", я не имею понятия. Но суть в том, что мои слова действуют на девушку в правильном направлении, отчего она откашливается и произносит:
— Ладно, как там тебя…
— Майя.
— Майя, я расскажу кое-что. Надеюсь, ты поймешь, что твой брат был не таким уж хорошим человеком, каким ты его представляешь. Небось, считаешь его самым лучшим, не способным совершать дурные поступки? Так вот, я раскрою тебе глаза.
Теперь смутилась я, раздумывая над словами Колосовой и не веря, что мой брат мог совершить что-то плохое. Девушка права: Дима для меня является примером во всем. И я просто уверена — он добрый и хороший, человек, не способный причинить другим людям зла. Но тут как назло в памяти всплывает случай с избиением Руслана, и я мысленно отмахиваюсь от него, так как Дима совершил то, что совершил, защищая меня.
— На самом деле это не я звонила твоему брату незадолго до убийства.
Я внимательно смотрю на девушку, чувствуя, как мои глаза округливаются от удивления. Обхватываю руками остывающую чашку с чаем настолько сильно, что костяшки пальцев белеют.
— А кто? — слышу, как мой голос дрожит.
Черт возьми, почему я веду себя так, будто Лиза признается мне в убийстве Димы? Майя, расслабься, она еще ничего плохого не сказала.
— Моя подруга. На самом деле это она влюблена в твоего брата. До сих пор, — девушка горько усмехается, разглядывая листья салата в тарелке, проводит по волосам рукой. Я даже на расстоянии ощущаю, какие они гладкие и мягкие. — Ярослава. Мою подругу зовут Ярой.
Я перевариваю информацию, совершенно не понимая, что происходит и почему Лиза выгораживает свою подругу. Зачем эти хитросплетения, умалчивания? Смотрю на девушку, в ожидании продолжения.
— Мы познакомились с Дмитрием и его другом Денисом около года назад на какой-то студенческой вечеринке. Так уж получилось, что моя подруга обратила внимание на твоего брата, а я, в свою очередь, начала теснее общаться с Денисом. Они были еще теми красавчиками, даже я не устояла, хотя понимала, что общение с ними является несерьезным, одноразовым. Думаю, ты понимаешь, что я подразумеваю под общением. — Девушка красноречиво выгибает бровь.
— Да, не маленькая, — подмечаю я.
— А вот Яра влюбилась по уши в твоего братца, места себе не находила. Бегала за ним. Только вот твой ангелочек постоянно отталкивал ее, прогонял и унижал. Но бывали и моменты, когда ему нужна была "разрядка" и тут же он звал Яру. А она неслась со всех ног с открытым сердцем, думая, что она действительно ему нужна. Она была рядом с ним, стоило ему лишь поманить пальчиком. А твой любимый братец воспользуется игрушкой и тут же выбросит ее.
Я почувствовала неловкость. Да, я знала, что на него вешались многие девчонки, но после Таси он ни с одной из них не вступал в серьезные отношения. Мне стало жалко эту Яру, отчего-то я никогда не задумывалась, как могут себя чувствовать брошенные Димой девушки.
— И что было дальше?
— Как я уже говорила, я понимала, что знакомство с этими парнями носит одноразовый характер, — девушка переводит взгляд на окно, за которым еще недавний дождь сменил мокрый снег. — Я перестала общаться с Денисом, который, кстати, оказался еще более странным, чем твой брат, но меня это уже не касалось. Я постаралась забыть парней и жить дальше. Яра же… она не выкидывала из головы Дмитрия, постоянно мне о нем говорила и постоянно плакала, когда тот бросал ее в очередной раз. — Девушка делает паузу, а через несколько секунд продолжает, холодно глядя мне в глаза: — Ты все еще считаешь своего брата ангелом?
Я раздумываю над ее вопросом. Что бы он ни сделал, как бы ни поступал с другими людьми, он будет оставаться для меня самым светлым человеком в мире, человеком, которого я всем сердцем люблю. Ангел ли он? Никто из нас не является ангелом, все мы всего лишь люди, постоянно совершающие ошибки. Жизнь у нас такая.
— Он мой брат. Он моя семья. А семья — это главное. — Шепчу я, избегая смотреть на Лизу. Достаточно того, что я и так ощущаю себя неуютно в ее присутствии.
— Дерьмовый человек.
Словно спичка, я вспыхиваю от ее слов:
— Не смей так говорить о нем! Не тебе судить его поступки. Никто не виноват, что твоя подружка так в него влюбилась. К тому же, ты не знаешь, почему он так поступал, — зло говорю я, сжимая руки в кулаки. В последнее время я завожусь просто с пол-оборота, а раньше я казалась себе самым невозмутимым человеком.
Но ведь брат, правда, не виноват, что не мог снова почувствовать к кому-то любовь: все дело в Таисии. И, уж точно ни одну из своих подружек он не посвящал в свое трагическое прошлое.
— Ладно, успокойся. Что было — то было. Теперь-то время не повернешь вспять.
Лиза осматривает свои руки, а после начинает теребить обручальное колечко. Она любуется дорогой вещицей несколько секунд, и я замечаю едва заметно промелькнувшую на ее лице улыбку. Наверное, вспомнила о муже.
— Яра часто названивала твоему брату, а тот либо не брал трубку, либо все-таки поднимал и просил ее отвязаться, — задумчиво продолжила девушка. Воспоминания о возлюбленном будто смягчили ее. — Однажды она сказала, что не сможет жить без него. Я отнеслась к ее словам несерьезно, думая, что у подруги случилось помутнение рассудка на почве безответной любви.
— И? — нетерпеливо спрашиваю я, надеясь, что девушка скорее раскроет суть рассказа.
— И? И все. Она действительно не смогла без него жить. В один из вечеров она сидела у меня, как раз прошла неделя после свадьбы. Мы сидели и болтали обо всем, но я видела, что в ее глазах обитает лишь глубочайшая печаль, и разумом она где-то далеко. Вернее не где-то, а рядом с твоим братцем. Честно, я не думала, что любовь может довести человека до такого состояния. А еще я чувствовала, что она что-то скрывает от меня.
Лиза встряхнула головой, будто прогоняя воспоминания. А я буквально видела эту Яру, ее образ в моей голове, то, как она плакала ночами, думая о Диме. Даже мне стало жутко. Я себе представить не могу, что она чувствовала тогда. То, что случилось между мной и Русланом кажется вообще чем-то глупым и детским. Да, я и сама пускала слезы, но то, что я тогда чувствовала — это лишь несерьезная обида на мальчика из детства. Правду говорят, что все познается в сравнении. Когда кажется, что твои страдания — это самое ужасное, что ты мог чувствовать за все твое существование, жизнь стукает тебя лицом об асфальт, добавляя что-то новенькое, нечто похуже, чем было в прошлый раз.
— Где-то за неделю до того, что сделала Яра, она пришла ко мне домой и слезно просила дать свой телефон. Думаю, тебе понятно, для чего. Твой брат не поднимал трубку, когда видел, что звонит она. Поэтому Яра решила набрать ему с чужого номера и, о чудо, через пару сотен звонков, твой брат удосужился ответить. Я не знаю, о чем они там говорили, но после разговора Яра убежала от меня вся в слезах. Ох, если бы я остановила ее… но я осталась стоять на пороге, глядя на то, как она рыдает и бежит по лестнице на выход.
— Что случилось дальше? Что твоя подруга сделала?
Чувство волнения охватило меня. Я понимаю, что девушка что-то совершила. Может быть, все-таки это Яра виновата в смерти брата? На миг, я перестала чувствовать к брошенной девушке жалость, и от нервов заерзала на стуле.
— Не переживай, она не убивала твоего братца. Она слишком любила его, чтобы так с ним поступить, — выплюнула Лиза с прежней яростью. — Настолько любила, что не жалела себя.
Я моргнула, понимая, наконец, к чему клонит девушка. Стыдливо отвела взгляд, не в силах слушать продолжение, как будто бы я виновата в том, что произошло. Боже, почему люди такие сумасшедшие? Еще один вопрос в моей копилке вопросов, не имеющих ответы.
— Она выпила лошадиную дозу снотворного.
Некоторое время я просто виновато смотрю на Лизу, не в силах что-либо произнести. Правда, будто я сейчас отдуваюсь вместо провинившегося брата, ощущаю, как на меня ложится вина за то, что он довел бедную девушку до самоубийства. Знал ли Дима, что она сделала? Господи, совершенно не могу понять, как из-за любви можно пойти на такое. Любовь ведь светлое чувство… Нет, светлое оно тогда, когда любовь взаимна. Если же твоя любовь не нужна другому человеку, то она может превратиться в уничтожающую мир силу. Вот оно, двоякое чувство любви: способно давать жизнь и согревать все вокруг, либо уничтожать, оставляя после себя разруху и боль.
— Она… умерла?
— Сплюнь! Ярославу успели спасти, правда, ее поступок не прошел бесследно. — Девушка тяжело вздохнула. — Я все рассказала. Ты удовлетворила свое любопытство?
— Подожди, но почему ты солгала следователю?
— У тебя есть друзья? Настоящие друзья?
Я сразу вспомнила Машку и то, что она не дает о себе знать уже который день.
— Я не знаю, — смутившись, пожимаю плечами. — Да и какая разница?
— Вижу, что нет, — Лиза ухмыляется. — Если бы у тебя был хоть один дорогой тебе друг, ты бы поняла меня.
— Извини уж. Просто объясни мне, ладно? — наклоняюсь ближе к ней.
— Если бы я рассказала все следователю, они бы начали проверять Ярославу. Я не могла этого допустить. Твой братец и так хорошо подпортил ей жизнь, не говоря уже о здоровье. А она только недавно вышла из комы. Ее нельзя волновать.