1

- Cosmopolitan, please.

Бармен кивнул.

Я же одернула свой широкий свитер, поежилась - черт бы побрал этот проникающий во все места лондонский сквозняк! - и приняла максимально независимый вид.

А потом в недоумении уставилась на поставленный передо мной стеклянный наперсточек на тонкой ножке, за который пришлось вывалить двадцать фунтов - в два раза больше чем в любом пабе…

Эх, гулять так гулять!

Залпом выпила любимый коктейль, который мы с подружками на моей кухне готовили в огромном стеклянном графине, и уверенно попросила:

- One more, please… Oh, no - two more!

Отчетливый и красноречивый смешок рядом заставил меня резко повернуться к соседу по бару. Но, похоже, не по попойке. 

Такие не пьют - или вот это, что он держит. Коллекционный жидкий янтарь, на два пальца.

А еще такие как он не знакомятся с такими как я.

Он был молодой, - ну как, молодой, наверное, мой ровесник, а я просто сохранилась хуже - и модно-лохматый. Ухоженный блондинчик - в - очень - брендовых  - шмотках.

Парень бросил на меня еще один насмешливый взгляд и снова уставился в смартфон.

Ну да, что уж там, зачем отрываться от соцсетей ради бледной и растрепанной девицы, которая одевается на распродажах в чэрити-шопах. Точнее, одевалась  я не там, но близко к этому.

Удивительно, что меня вообще пустили в этот супер модный бар. Я бы себя завернула, потому как сразу было понятно, что кроме пригласительного, перепавшего мне совершенно случайно, российского загранпаспорта с тремя таможенными штампами - и то, два из них после поездки в Турцию - и съемной однушки в Москве за душой у меня ничего нет.

Ой, есть. Забыла про свой идеально-английский инглиш, который собственно и позволял мне оплачивать эту самую однушку.

Почти с вызовом посмотрела на любопытствующего бармена - его хипстерские глаза приятно расширились - и залпом выпила еще два заказанных наперстка. Пусть удивляется. Мы, русские, люди широкой души и безграничной любви к алкоголю.

Особенно, если мы  - девочки. И нам откровенно плохо. Потому что очередная попытка найти свое счастье - между прочим, двадцать шестая по счету! - разбилась как стеклянный шарик с Москвой и искусственным снегом, который я волокла в ручной клади в подарок своему потенциальному бойфренду. Он пережил эконом-класс до Берлина, семичасовую стыковку, толпу в лоукостере, лондонское метро и разбился прямо на пороге крохотной квартирки, выскользнув у меня из рук, когда я пыталась его вручить.

Вот тут мне и следовало бы понять, что все будет если не хуже, то так же, как с остальными - но нет, разве меня проймешь? Подружки не зря ехидно называли «Катюша», и речь, как понимаете, была вовсе не про имя. 

Хоть меня и правда звали Катя.

- Зато в Лондон прокатилась… - прошептала почти про себя и выдержала еще один любопытный взгляд красавчика, который уловила тем глазом, что у меня за ухом.

Он-то наверняка не знает всех этих проблем. Таким ярким и богатым мальчикам всякие ляли сами на шею вешаются - выбирай не хочу. А он таскает пачками в постель и не хочет - кольца на пальце не заметила. 

Привыкли в своих Европах теперь до тридцати учиться и чатится, потом стажироваться и встречаться, и разве что к сорока добираться до таблички «ЗАГС».

Впрочем, наши тоже так стали делать. Глобализация, чо уж. Не поймала себе мужика в институте, чтоб у него к сорока годам кризис среднего возраста был, а не первая брачная ночь - считай, профукала свое счастье.

Чувствуя, что завожусь,  я выругалась и сделала знак, что мне нужно еще выпить. Четвертый наперсток. Срочно.

Ой, а не хватит ли на меня посматривать?

Пугаю - отодвинься.

И сама знаю, что не для меня такую блондинку - размалинку, как ты, растили. 

Прическа за пятьсот фунтов, богатенькие папенька и маменька, закрытая школа, лучший колледж, обещание пристроить в приличную фирму и прочие блага Британской Империи на голубом блюдце с золотой каемочкой - или какие там цвета в местном монаршьем инкубаторе.

Аристократизмом от парня пахло не меньше, чем сексуальностью.

Я же к двадцати девяти годам имела…

Депрессия и несколько лишних килограмм считается?

Я работала в переводческом бюро, выезжала на выходные максимум в Мегу и главным приобретением последних лет считаю тот графин для «Космополитан», что и был  у меня самым используемым кухонным гаджетом помимо чайника. У меня не было ни своего жилья, ни машины, ни постоянного мужчины - и даже непостоянного мне не перепадало. Вроде не уродка но… Вы видели в столице какая ярмарка невест? 

Вот и я про то же.

Вокруг было слишком много легкомысленных красоток 18+, помешанных на каблуках и быстрых свиданиях, чтобы увлечься кем-то 30 -, любящим гульки на голове, объемные свитера и длинные юбки с кроссовками.  Кстати, в Лондоне я вполне вписалась в обстановку.  И как это мне помогло? Никак. У меня даже нормально понаехать не получилось.

Так что то, что мы с блондинчиком оказались за одной барной стойкой Очень Крутого Заведения было одной Очень Странной Случайностью.

Мажор из аристократов - ненавидела мажоров! да и к монархическому строю имела много плебейских претензий! - и простая девочка из Химок.

Две планеты на разных концах Вселенной...

Так какого хрена полчаса и еще один коктейль спустя, я позволяю ему засовывать свой мажорский язык в мой рот, и не просто позволяю, а получаю от этого головокружительное удовольствие?!

Он прижимает меня к стене в самом темном углу, притираясь бедрами и выстанывая вместе с прерывистым дыханием неизвестный мотив, а я впервые за все то время, что нахожусь в городе, который стал приютом для Камбербэтча, чувствую, что перестала мерзнуть.

Его руки стискивают мою талию через толстый свитер - и нашел же! - одна нога вклинивается между разведенными коленями, а язык, губы и зубы проделывают что-то настолько грязное и сладкое, что на них давно уже надо было повесить намордник целомудрия.

И почему он до сих пор не в Азбакане? Нельзя так целоваться, он же душу выпивает! Так, что я не просто забываю о своей очередной неудаче, но и о том, что наши планеты на разных концах Вселенной...

Может в этом баре потому так дорого, что они посыпают свои коктейл толченой испанской мушкой? Иначе как объяснить, что соски у меня грозят прорвать довольно плотную вязку свитера, а между ног становится мокро от одного только поцелуя - ну ладно, одного-но-бесконечно-долгого поцелуя?

Поцелуя-после-которого-даже-секс-не-нужен.

Поцелуя-о котором-я-расскажу-внукам.

Блондинчик стонет своим потрясающим мажористым ртом, а потом отрывается от меня, чтобы вдохнуть воздух, и снова набрасывается как Эдвард на свою Беллу.

Проникает таки ладонями под свитер, пока я прижимаю к себе крепкие мужские ягодицы, и хаотично гладит по спине.

Мне кажется, что мой личный космос гораздо ближе, чем он был у Армстронга.

И сейчас взорвется в моей голове, если мы... если мы не...

Он отрывается от меня, глядя совершенно осоловевшими глазами - мои вряд ли адекватней - и восхищенным шепотом произносит всего одно слово, в котором больше культурного кода, чем в Эрмитаже:

- О-ху-еть...

Будь чем, я бы поперхнулась. А так только начала смеяться, слегка истерично, просто потому, что осознала - в битве экстрасенсов я бы вылетела первой.

И заткнулась, когда он взял меня за подбородок и властно так попросил... Нет, потребовал:

- Поехали ко мне?

Некстати вспомнилась история Джека Потрошителя.

А еще то, что самолет у меня послезавтра, а паспорт по стечению обстоятельств с собой - и это значит...

Хрен его знает, что это и для кого значит. Меня снова поцеловали, выбивая согласное мычание, а потом потащили прочь из бара, да так споро, что я не успела придумать причину, почему мне не следует ехать к незнакомцу из клуба, у которого я даже имя не спросила.

2

Интересно, где граница между отчаянной и отчаявшейся?

И по какую сторону границы я оказалась, проснувшись в чужой постели, пахнущей чем-то цветочным - естественно, одна?

Я зарылась поглубже в подушки и накрыла голову теплым одеялом - грелка, что лежала рядом со мной ночью, куда-то ушла. И мне следовало набраться сил и тоже уйти - в рассвет или закат, не знаю, что там за окном…

Нет, ну как так вышло, а?

Яжнетакая…

Это все он! Ну и четвертый наперсточек, после которого я схватилась за салфетки.

Он накрыл своей рукой мои пальцы, остервенело комкавшие и рвавшие очередную бумажную жертву, которую мне предоставил явно напуганный барменом. Наверное, тот подумал, что  у меня бесовский ритуал такой - выпить залпом четыре коктейля и порвать что-нибудь. 

Или кого-нибудь

Когда-то давно я прочитала, что негативные эмоции так и надо сбрасывать - рвать и мять бумагу. Вот я и сбрасывала. И пыталась не расплакаться из-за всей той херни, что происходила в моей жизни. И в это время мой сосед-мажор вдруг сжал нервно дрожащую конечность тяжелой, на удивление теплой рукой с жесткой кожей ладоней.

Кирпичи что-ли таскает, укрепляет границу вокруг Британии, чтоб сюда не просачивались всякие дуры?

И этот жест показался запредельно… странным. Неуместным.

Не знаю, сколько я смотрела на его руку в полном ступоре. Почему-то, успокаиваясь. А как успокоилась, сделала еще более странную вещь  - перехватила его руку поудобнее, переплела свои пальцы с его, а потом прижала к своей щеке чужие костяшки и зажмурилась, надеясь, что он не выдернет эти самые пальцы и не убежит с криками, что тут маньячка.

Не выдернул. Не убежал.

Это мне впору было бежать.

Потому что от запаха, что я ощутила - что-то цветочное, одновременно не вязавшееся с ним и идеально подходившее, приправленное перцем и первой изморозью - у меня закружилась голова. Захотелось выдать гортанные шотландские песнопения или хотя бы залезть на стойку и исполнить танец из Гадкого Койота.

Я встала...

И гордо удалилась в туалет.

Яжнетакая...

Поплескала водой в ошарашенное собственными фантазиями лицо и вышла прочь, намереваясь уйти. Пусть даже уходить, по большому счету, мне было некуда.

Но меня затащили в темный угол и поцеловали.

А потом целовали в такси, кусая уже истерзанный рот, посасывая губы, язык, да так, что уже в машине с недовольным водителем я была ближе к оргазму, чем Ньютон к открытию закона тяготения в тот момент, когда на него упало яблоко…

Мои размышления и воспоминания о ночи прервал звук открываемой в спасльню двери и запах… кофе?

Да ладно…

Кофе в постель? Я все еще сплю? Он не может быть настолько идеальным!

Вместо того чтобы вылезти из кровати и забрать вожделенную чашку, я зарылась еще глубже.

Блин, ну как так , почему существует вот это вот «жутко-неловкое-утро-после-лучшего-секса-в жизни»?

Нет бы сделать без этого вот…

Типа заснула после  последнего оргазма - проснулась дома и, вообще, через неделю. Или накануне вашей свадьбы. Или раз - а вы уже семья с тремя детьми.

Только бы не смотреть при свете дня в глаза незнакомому человеку, у кого ты пол ночи рассматривала совсем другие органы и потратила его месячный запас презервативов…

- Ты собираешься вылезать? - насмешливый голос пробрался даже через подушку и толстое одеяло.

- Нет, - буркнула, да еще и уши закрыла.

А толку? Все равно так и слышалось ночное, его голосом, отпечатавшееся на той одной извилине, которой обладала:

«Бля, я тебя так хочу, что просто сожрать готов»

«Какая ты сладкая, вкусная…»

«Кричи, я хочу слышать твои крики, когда ты будешь кончать»

«Дай мне свой рот…».

Первый раз он взял меня возле двери. По другому это действо не назовешь - грубо пригвоздил своим совсем не маленьким органом к стене, не отрываясь от рта. Мы даже не разделись… черт, даже не разулись, но я не думала об этом, когда извивалась и стонала, насаживаясь на его член и испытывая убийственно офигенные ощущения.

Потом разделись таки. 

Правда, до спальни не дошли - устроились на огромном диване, стоящем посреди огромного помещения. Я не рассматривала, что это за помещение - тепло и ладно. И он исцеловал и облизал меня всю, с ног до головы, как будто я и правда была сладкая и вкусная, а потом впился своим ненасытным ртом между ног, как будто нашел там лучшее лакомство, и не отпустил, пока я не вырвала ему половину волос и не оглушила дикими криками половину неизвестного квартала.

Кажется, потом мы перепробовали все поверхности и почти все позы.

На стойке на кухне, когда он пытался накормить оголодавшую меня фруктами и сыром - регулярно попадая мимо рта и собирая стекающий фруктовый сок языком.

В душе, где я попыталась вспомнить все о минете, но, поскольку опыт в этой области был у меня весьма скромный, требовала руководить мной, и он руководил, поясняя, как надо брать и что делать языком, надавливал на затылок - и это почему-то возбуждало так, что я едва не кончила вместе с ним.

В кресле. В спальне. Даже на подобие балкона или террасы - я пришла к выводу что мне надо срочно покурить, как в фильмах, а он вспомнил про брошенную там кем-то пачку. А потом про то, что тоже смотрел фильмы, только немного более... другие, короче. И всегда хотел взять роскошную женщину, перегнувшуюся через перила.

Роскошной женщиной меня никогда не называли...

- Только не говори, что тебе стыдно, - по ощущениям, он присел рядом. И пощекотал вылезшую из под одеяла пятку.

- Не буду...

-  Не будешь что?

-  Говорить.

Вздох.

-  Тебе не должно быть стыдно за самую охренительную ночь в моей жизни.

Правда что ли?

Конечно, я тоже чувствовала себя так, будто по мне танк проехался, и между ног жутко саднило. Но я же девочка

-  а вот у таких красавчиков, как он, должно было быть много таких ночей.

Сотни.

Но все равно приятно. Ради этого стоит вылезти. Или хотя бы ради кофе.

Как черепашка высунула только голову и уселась поудобнее. А потом посмотрела на него...

Фак. В свете дня он выглядел еще круче. И симпатичней. И, кажется, уже принял душ и уложил и без того идеальные волосы. И этот торс с супер-прессом и тонкой дорожкой, ведущей к резинке спортивных штанов. И его мускулы, покрытые татуировками...

В горле пересохло.

Говорю же, полная моя противоположность!

Я заставила оторвать свой вожделеющий взгляд от Его Совершенства и посмотрела на поднос. А потом залпом выпила стакан воды с чем-то шипучим, что употребляет вся Европа после бурных возлияний, апельсиновый фреш и сделала изрядный глоток кофе.

И пусть меня разорвет!

Не разорвало. И стало даже совсем хорошо. Только есть захотелось ужасно - судя по ощущениям, ночью я потратила миллион калорий, потому фрукты с сыром и... в общем, кое-что еще, их не восполнили.

Желудок услужливо забурлил.

-  Голодная?

- Угу.

-  Здесь недалеко отличное место для завтраков... И мы пойдем туда очень-очень скоро, но при одном условии...

-  Каком? - я насторожилась. В голову полезли всякие нехорошие мысли, среди которых попадались отдельные названия БДСМ атрибутики.

-        Ты мне все-таки скажешь, как тебя зовут.

3

Все началось несколько месяцев назад на мой день рождения, когда я поняла, что так жить нельзя.

Пониманию сильно способствовало три графина того самого космополитена, две лучшие подруги и страшная цифра двадцать девять на масленом и совсем не пп-шном торте.

Двадцать девять было гораздо страшнее, чем тридцать. Потому что три и ноль - это уже все. Безвозвратно. А за год до этого вступает в ход страшная генетическая программа с жутковатым названием «Что я должна успеть до тридцати».

В «успеть» у меня были свой дом, любимое дело, муж и минимум один ребенок…

- В принципе, реально, - пьяно протянула Светка, затягиваясь. Курить на кухне  я разрешала в исключительных случаях - но сегодня он и был.

- Что реально? - уточнила Любаша. Маленькая, смешливая, единственная из нас в постоянных отношениях - не сказать что идеальных, но хотя бы предполагающих регулярный секс и подарки три праздника в году.

- Реально успеть, - энергично кивнула Светулик, едва из-за этого не свалившись со стула.

Я только закатила глаза.

Конечно, за двенадцать месяцев и не такое успевали - вон, кому-то нескольких дней хватает государство развалить, а тут всего лишь муж и ребенок. Но суть в том, что и у развала и у мужа должны были быть хоть какие-то предпосылки.

Бойфренд, например.

Победа в конкурсе Мисс Мира…

- Сайт знакомств! - хлопнула ладонью по столу подруга. - Проблема же в чем, ик? Не в том что ты плохая, а в том, что они не видят, какая ты хорошая. Да и как увидеть, если только и шмыгаешь по маршруту работа-дом, ик. А вот если ты познакомишься…То всё-о…Сразу поймут какое сокровище им досталось, ик…

- Если так все просто, что ж ты сама этим не пользуешься? - сварливо уточнила Люба.

- Так я же еще не дошла до ручки! То есть до кондиции… - пожала плечами Света, которая была младше нас на два года, о чем постоянно и напоминала.

В общем, допив графин, мы отправились на дело.

Подобрали самую симпатичную фотку, купили премиум-использование и, глумливо хихикая, заполнили анкету и тесты - поскольку отвечали мы на вопросы по очереди, а Светку еще и периодически выключало и включало в самое неподходящее время, то личностью я согласно тестам получилась весьма неоднозначной.

Но, хотя бы, «для серьезных отношений» и со «знанием английского языка».

- И запомни, - девочки уже стояли, покачиваясь, на пороге моей квартиры. - Во-первых, завтра у тебя начнется новая жизнь.  А, во-вторых, с тебя не меньше ста попыток…

- Почему сто? - щурилась я в полутемной прихожей, мечтая рухнуть на кровать и отключиться.

- Потомушта это науууучно обоснованный метод, ик, - продолжала наставления Света. - Слышала что британские ученые установили, что из ста пр-р-роцентов минимум один работает?

- В какой области-то? - попыталась я поймать эту гениальную мысль.

- В любой, - отрезала Светка.

Они ушли, а я завалилась спать.

А на следующий день моя жизнь и правда изменилась… Ну, может не изменилась, но, определенно, сайт и «женихи» наложили на нее отпечаток.

«Ты написала про серьезные отношения, но ты же просто потрахаться, как и я, да?» сообщила мне еще ночью попытка номер один. Самая короткая, кстати. Потому что я ничего не ответила.

А потом пошло по нарастающей, касательной и под откос. Ну, в смысле, по-разному.

Нет, меня не начали осаждать принцы с кольцами наперевес.

Зато, происходящее частично поднимало настроение. Как и увеличивало знания психиатрических диагнозов.

Кто-то торчал на сайте ради рыбалки и соревнования.  

Кто-то, настроенный весьма романтично, расспрашивал о планах на жизнь, а потом просил мою голую фотку, чтобы было понятно, стоит ли нам встречаться. 

Кто-то разместил анкету на спор. Кому-то и правда хотелось женского тепла, а еще горячих ужинов и возможности делить квартплату.

Я честно поддерживала переписку. А с некоторыми претендентами на мою половину квартплаты мы даже встретились.

С «номер семь» приятно было общаться в сети и все бы сложилось замечательно, если бы он не приложил к анкете свое фото двадцатилетней давности. Если это вообще было его фото… И лысоватый мужчинка под пятьдесят с наколками на пальцах не смог исправить впечатление от своего вранья ни роскошным букетом, ни пафосным и полупустым рестораном.

«Номер четырнадцать» оказался таким же, как на фото. Говорил так же, как писал. И даже не лез ко мне под юбку, чего я, если честно, немного побаивалась, когда принимала его приглашение «в кино на последний ряд». Он закончил МГУ, работал экономистом, выплачивал ипотеку и четко знал, чего хочет от жизни. И был очень милым. Очень-очень.

В общем, да, вы правы, секса он со мной не захотел.

- Импотент?

- Девственник?

- Голубой?

Наш чат взрывался от предположений.

Я же просто надеялась на смертельную болезнь.

И смирилась, когда спустя четыре свидания он пригласил посмотреть фильм к себе домой - «Ага!» закричали подружки и отправили меня брить ноги - и мы действительно смотрели фильм! И когда я сама потянулась его поцеловать, уставился на меня, как Русалочка на повара из суши-бара.

Но самым разочаровывающим оказался «номер двадцать один».

Я затрепетала уже когда увидела его роскошную машину и почувствовала классный запах мужского парфюма - ни машине, ни парфюму названия я не знала, но полюбила заранее. Он юморил так, что я хохотала до колик; уверенно держался на дороге, цитировал «Облачный атлас» и отвел меня на выставку современного искусства, где угостил кофе и шампанским.

А примерно за секунду до того, как я окончательно влюбилась, проворковал в телефонную трубку:

- Я уже скоро. И вина не забуду купить, и сыр...

Я напряглась.

И голосу, и этой фразе. А потом решительно спросила:

- Подружка?

- Друг, - мой кандидат широко улыбнулся и достал гигиеническую помаду. Ну чтобы у меня не оставалось сомнений, что «друг». А потом добил жизненно важной информацией. - Мне вообще без разницы - друг или подруга. Но сейчас лучше добавить в нашу компанию все-таки подругу - Алекс довольно ревнив по отношению к другим мужчинам.

И выжидательно уставился на меня.

А я вдруг осознала, что как-то не готова к такому резкому разнообразию в своей однообразной жизни.

И, неловко попрощавшись, сбежала.

Самым перспективным виделся «двадцать шестой». Это был второй иностранец, с которым я начала переписываться, и самый мой длительный роман по переписке - почти несколько месяцев мы обсуждали все на свете, обменивались фотками и взглядами на жизнь и планомерно подбирались к намерению встретиться - а когда подобрались, он предложил мне купить билет и прилететь к нему.

Я и прилетела...

И сидела сейчас завтракала вовсе не с ним.

Что ничуть меня не расстраивало.

По сути, за последние годы передо мной был самый живой и настоящий мужчина в моей жизни. При этом настолько роскошный, что я уже всю руку в синяк превратила, пытаясь до конца проникнуться уверенностью, что он и правда существует и дело вовсе не в четвертом коктейле из загадочного бара.

Блондина звали Антон.

И это было самое замечательное имя, потому что не было ничего более подходящего чем оно, когда надо что-то стонать во время оргазма.

Ант-о-он.

Да-да, у нас снова был секс перед тем как мы, наконец, выбрались на улицу. Я, конечно, хотела просто помыться, но такой вот вариант, когда он придерживает меня под задницу, а мои ноги, скрещенные на его бедрах, подрагивают в такт толчкам, меня тоже вполне устроил.

Как и его взгляды сейчас, которыми он сопровождал каждый кусочек, отправлявшийся мне в рот.

И его желание тискать меня, когда мы ехали в вагоне метро на Бейкер-стрит, где я еще не успела побывать.

И его зубы, покусывающие мне ухо в баре Vertigo 42, где была, пожалуй, лучшая обзорная площадка Лондона, в котором опять - вот удивительно - шел дождь.

Он рассказал, что в последние два года увлекся штангой и татуировками, за что его семья издевается над ним и называет звездой Инстаграмм, хотя он там даже не зарегистрирован.

Я рассказала, как в пятом классе стащила у мамы перекись, потому что Наташка Фомина, натуральная блондинка, заявила мне. что я страшная, и мне хотелось доказать обратное. А потом и правда ходила страшная -      с облезшей-то головой и торчащими во все стороны соломенными иголками.

Он поделился историей из детства про своего кота, которого они с братьями решили превратить в породистого, но вместо этого получилась такая жуть, что напугала соседку по лестничной площадке, та от неожиданности села, выпустив из рук два ведра, полных мусора - причем не слишком твердого - и весь оставшийся день им пришлось отмывать подъезд.

Я же рассмешила его историей про юбку, точнее, про ее отсутствие - однажды я так торопилась на экзамен в универе, что забыла ее надеть. И только когда залетела в аудиторию и скинула пальто, чтобы подойти к столу и взять билет, это обнаружила.

Профессор тоже... обнаружил.

- Уверен, ты получила отлично, - смеялся Антон. - Ноги у тебя потрясающие.

Мы задавали друг-другу всякие глупые вопросы и получали остроумные ответы.

И я чувствовала себя так, будто знаю его уже тысячу лет.

Пожалуй, только два вопроса у нас остались не отвеченными.

Это когда я ляпнула, чем же он таким занимается, что может позволить себе снимать и содержать огромный лофт с несколькими спальнями.

А он попытался уточнить, что я имела в виду, когда заявила ночью, что мой двадцать седьмой оказался самым офигенным - заявила, вырубилась и захрапела.

Еще два вопроса мы так и не решились задать.

«Что ты вообще делаешь в Лондоне?»

И «Как мне сделать так, чтобы ты меня не отпустил никуда?»

Мы гуляли. Лопали все подряд - ни он, ни я явно не сидели на диете.

Целовались как ненормальные, отчего у меня губы стали в два раза больше.

А потом он затащил меня в какой-то симпатичный магазинчик, где было все - от шуб убитых Чебурашек до кружевного белья - и зажал там в примерочной. И чтобы мне не было стыдно перед насмешливой продавщицей, купил умопомрачительный лифчик, состоящий из нескольких ниточек, ярко-желтый свитер, такие же тени для глаз, а еще рваные джинсы и косуху.

И рюкзак, в который мы скинули все сувениры, покупка которых развернулась в промышленных масштабах.

Мы почти не отрывались друг от друга за ужином. А потом в такси, которое вел недовольный таксист - надеюсь, не тот же самый.

Мы так и зашли в дом - сплетенные в одно целое. И едва не рухнули на лестнице, ведущей наверх. А потом обоюдно решили, что на лестнице у нас еще не было.

Антон задрал мою юбку, отодвинул полоску белья и вошел в меня сразу двумя пальцами. И когда я выгибалась, стонала и била пятками по ступенькам, ловя болезненно-сладкое удовольствие, двигал ими со все возрастающим темпом, кусая за соски и выцеловывая шею, пока я не закричала и не задохнулась от нахлынувшего одуряющего оргазма.

Потом мы поменялись местами. Он прилег на ступеньки, помог мне спустить его джинсы и, откинув голову, искренне и громко выругался, когда я начала насаживаться на него ртом, выцарапывая одной мне известные руны на бедрах и поглаживая почти невидимую дорожку волос.

А потом я оседлала его и медленно опустилась сверху, с трудом сразу принимая внушительный размер, и принялась скакать, до искр из глаз и гортанных криков.

Мы насытились друг другом глубоко за полночь...

А в шесть утра я тихонько высвободилась из объятий крепко спящего мужчины, натянула обновки и выскользнула из дома. Пора было в аэропорт.

Я спросила у одинокого прохожего, где метро, и бодро зашагала в ту сторону, стараясь не разреветься и пытаясь убедить себя, что я все делаю правильно.

Хватит сказки. Лучше уж сейчас уйти, вот так, чем когда из моего тела вынут не только так долго спавшую страсть, но и сердце.

Потому что парад планет закончился.

И наши оси больше никогда не совпадут.

4

Треньк.

Я недовольно покосилась на телефон.

Надо бы отключить уведомления… А лучше снести программку сайта знакомств.

А еще лучше - выкинуть телефон на свалку. Растопить в кислоте. Закопать живьем вместе со всеми моими надеждами на лучшую жизнь… Потому что именно в нем было единственное напоминание о совершенно нереальной поездке.

Чуть смазанное селфи, на котором я и Антон кривляемся, сидя на сорок втором этаже лондонского небоскреба.

Единственное, что позволяло мне поверить в то, что все и правда было.

Охренительно горячий секс. Смех до колик в животе. Лофт с видом на маленькие улочки.

Мечта о которой я не посмела заявить даже карте желаний.

И которая, конечно, не могла задержаться в моей жизни.

В жизни, где я сейчас жестоко экономила, мышкой пробиралась в метро, пахала в конторе, набрав себе как можно больше переводов - лишь бы не оставалось свободного времени - а поздним вечером усаживалась читать любовные романы.

Лишь бы в голове не оставалось мыслей.

Желание общаться с кем-то на сайте знакомств поутихло. А вместе с моей активностью и сообщений стало меньше. Так, редкие "треньки".

Больше от безысходности, чем из любопытства я глянула, кто и что мне написал. И хмыкнула недоуменно. Серьезно? Такие там тоже сидят? Или на самом деле это прыщавый подросток, который поставил на аватарку весьма симпатичного и явно уверенного в себе мужчину в костюме, с нормальным таким среднерусским именем Савелий?

Блондина, кстати. А я с некоторых пор к блондинам относилась неоднозначно.

Я уж было собралась отклонить его приглашение познакомиться, как прочитала, что он мне пишет.

Нет, не «Привет, буду честным, я женат и ищу любовницу для взаимного удовольствия»

и не «Ого. Тебе идет твой возраст»

а

«Это правда, что желтый цвет выбирают авантюристы по натуре?»

На новом фото на аватарке я была в желтом свитере. Да-да, том самом, который я теперь не снимала вообще - трепетно стирала и надевала снова.

И это вообще ничего не значило. Точно-точно.

«Скажу, если подтвердишь, что те, кто ставит аватарку в костюме педантичны, скрупулезны и дома у них царит идеальный порядок».

Простой тест.

Ответит сразу или через время, потому как ему надо будет найти значение слов скрупулезный и педантичный?

«Те, кто ходит в костюмах, именно такие», - пришло сразу.

«Желтый я ношу только неделю», - напечатала в ответ.

«А до этого?»

Я задумалась.

А до этого я даже не предполагала, что буду регистрироваться на сайте знакомств, полечу к левому мужику на все сбережения, а потом сбегу от него, не прощаясь, чтобы зависнуть в постели с еще более незнакомым мужиком…

«А до этого я ошибалась», - и смущенный смайлик в конце.

Почему-то этот простой диалог поднял мне настроение.

И все наши последующие диалоги. Ни к чему не призывающие - и не принуждающие.

Савелий был финансистом. Судя по описанным местам путешествий - богатым. Судя по большинству его реплик - умным. Судя по шуткам - с отличным чувством юмора. И, судя по тому, что он даже не пытался узнать, где я живу и работаю, или пригласить выпить кофе, его и правда интересовала лишь указанная в анкете цель.

«Для переписки».

Как ни странно, меня это абсолютно устраивало.

Потому что я и подумать не могла что я еще с кем-то…

В общем, устраивало.

Не прошло и нескольких дней, как мы болтали чуть ли не в каждую свободную минуту  - их было мало - обсуждая просмотренные фильмы, диковатые человеческие типажи, зачем киты выбрасываются на берег и с какого момента считать себя старыми - когда мы начнем интересоваться здоровьем друг друга и обсуждать погоду при встрече или когда  уже перестанем что-либо хотеть?

В общем, говорили обо всем на свете.

Я вот только не уточняла, женат ли он. Была уверена - женат. И действительно ищет легкого необременительного общения - может жена у него тоже «в костюме».

А он никогда не пытался задать самый тупой вопрос, который только можно задать на сайте знакомств:

«Ну и как так получилось, что ты не замужем до сих пор»?

Еще тупее разве что от бывшей одноклассницы:

«И сколько у тебя деток? Ни одного?! Эй, ты чего, часики-то тикают».

Я всегда поясняла в таких случаях, что у меня не тикает - у меня песочные.

Сыпется.

Но на рассказы о моих «бывших» таки раскрутил. И согласился, что сто, как завещала Светка - самое оно. И похвалил за то, что считаю.

«Так что там было-то с двадцать шестым? Ты вчера обещала рассказать...»

Почувствовала себя Шахерезадой. Может и правда стоит книгу потом издать «Сто и одна попытка»? Чтобы та, которая в конце и одна - с хэппи-эндом.

Девочки такое любят.

«Там... дурость сплошная была. Типа когда смотришь в одну сторону и все такое. Нам с ним - заочно - нравилась одна еда. Одни книги. У нас совпадали места, в которые хотелось поехать и количество детей, которое мы гипотетически хотим в своей семье. А оказалось, что не это важно».

«Сколько»?

«Что сколько»?

«Скольких детей ты хочешь»?

«Троих».

Я улыбнулась и продолжила печатать.

«В общем, я к нему прилетела. Вся такая воодушевленная невеста-по-почте. Он действительно жил в той квартире, фотографии которой показывал, действительно был высоким, рыжим и много улыбался, но... Понимаешь, его дом оказался примерочной...»

Наверное я замолчала надолго. Потому что Савелий отправил мне несколько вопросительных знаков.

"Я была далеко не первая, кого он пригласил в гости. Примерил к своей жизни, к себе, к своим друзьям... Мы все так делаем, что уж там обижаться, но... Он это делал очень рационально, понимаешь? Я еще раньше удивлялась, насколько человек хорошо себя знает - свои мечты, цели, ценности... Мне долго думать приходилось над ответами, чтобы решить что-то про себя... А у него был четкий список. А дальше - список, как девушка должна вести себя в реале... Как-то так. Хорошо хоть до проверки сексуальной совместимости не дошло, видимо это значилось у него по списку в какой-то другой раз»

"Значит, не вписалась?"

"Ага, не подошла. И подслушала случайно его разговор с другом... про все это. Знаешь, когда платью сообщают, что оно всего лишь платье и так себе сидит..."

Я снова остановилась. Нет, не потому что вдруг распереживалась. А потому, что поняла - а мне ведь и в самом деле уже смешно.

Я просто тогда, когда уходила, прихватив лишь сумочку с паспортом, не знала, какими бывают истинные переживания...

Треньк.

«А я вот не разговариваю с одеждой».

Улыбнулась.

«Вот и он не разговаривал. Говорю же - подслушала. Вместе с еще одной девчонкой, не плохой, на самом деле - стояли с ней с подносами с напитками под дверью и слушали. А потом она сочувственно так вручила пригласительный в один крутой бар и сказала, что мне нужнее...»

«И ты пошла?»

А вот про это я не могла ему сказать. Вообще никому не могла. Ни про какого блондинчика... Даже подружкам не рассказала всю историю - их вполне удовлетворило объяснение, что Ральф, к которому я летала, мудак, а не мужик. И мой несчастный вид это подтвердил.

Антон же стал для меня... сокровищем.

А я - дракон по сути и почти по году рождения. И не собиралась делиться даже воспоминаниями о нем, боясь растерять хоть частичку.

«Нет, не пошла. Но от парня этого свалила».

Наше общение продолжалось, наверное, уже две недели, когда он вдруг изменил всем принципам, которыми я его наделила и неожиданно написал:

«Сходишь завтра со мной поужинать?»

Шта?

«Эй, я такой скучный, что даже предложение о встрече тебя усыпило? Я же вижу - ты прочитала» - это спустя пять минут.

«Катя, ответь. Или я найду тебя по ай-пи адресу и приеду проверю, не взяли ли тебя в заложники», - спустя еще десять.

А я была в ступоре.

Вот опять придумала же себе историю про человека, а он, оказывается, совсем другой... Каким он был до того, и как это - другой - я сформулировать не могла. Мне тупо стало страшно. Страшно, что этот ужин усложнит все.

Я вообще не была готова к отношениям сейчас. Я все время думала об Антоне - что уж там, мечтала о нем. Я воспринимала Савелия как друга. И снова оказывалась в ситуации когда он и она - не пара...

Но разве зря я не снимаю желтый свитер?

«Согласна, если пообещаешь, что во время ужина на меня не нападет со сковородкой истеричная женщина», - отпечатала чуть подрагивающими пальцами.

«Я не женат», - быстро и с каким-то облегчением, как мне показалось.

И я тут же подняла свой боевой отряд по тревоге. Потому что пусть в последнее время не рассказывала девочкам, что на самом деле со мной происходит, решила от помощи не отказываться. И показать себя с наилучшей стороны.

Нет, я не рассчитывала на что-то особенное с ним - просто хотела, чтобы ему в его костюмах не было стыдно находиться рядом.

За платьем и прической пришлось ехать - с группой поддержки, конечно, которые, когда увидели фото мужчины, воодушевились необычайно. И платье мы купили желтое. Короткое. Потому что у меня офигенные ноги - мне так говорили. Локоны мы тоже купили в парикмахерской. Вместе с маникюром.

Каблуки даже у меня нашлись...

В общем, на выходе из дома в зеркало на меня смотрела красотка, похожая на меня... И совершенно другая. Новая.

И немножко чужая...

Треньк.

«Я приехал».

А я уже сдирала платье.

Потому что и в самом деле ни на что не рассчитывала. Потому что не хотела, чтобы и он придумал что-то про меня... Что я не та, кем являюсь на самом деле.

Я натянула футболку, длинную юбку и удобные ботинки, скрутила волосы и быстро сбежала по ступеням. Толкнула тяжелую дверь подъезда и... замерла.

И дело даже было не в умопомрачительной тачке, название которой я не знала.

А в том, что перед ней стоял Антон.

И довольно неуверенно улыбался.

-  На фото ты выглядишь по-другому, - сказала я первое, что пришло в голову.

Пытаясь вдохнуть хоть толику уличного воздуха.

-  Это фото моего старшего брата. Его и правда зовут Савелий, и он финансист... И убьет меня, если узнает, что я...

Но я уже развернулась и зашла в подъезд.

5

 - Ты дважды меня бросила!

Голос Антона звучал обвинительно.

Чуть зло.

И, в то же время, страстно.

Мы лежали на кровати в гостинице... ну как лежали. Я так в нее вросла и по ней размазалась. И в моем подрагивающем от удовольствия мозге не было ни единой путной мысли.

Да чо уж там, беспутных тоже не было. Зачем мне их думать, когда я уже их все выполнила?

Так, что он там сказал? Дважды?

Что дважды?

Может он про секс? Так там не дважды… Я, конечно, точно не помню, сколько...

Считаю примерно как «от лифта и до полуночи».

-Ммм…

Как в лифте-то было…

Порочно и жарко.

- Бросила два раза, говорю, - лучший-на-свете-блондин повторил свою жесткую позицию.

И закрепил её…

Хм, меня скорее. Переложил на себя сверху и сердито посмотрел. Прям глаза в глаза, как властный властелин.

- Ты меня не слушаешь.

- Слушаю, - голос был очень хриплым.

Орать меньше надо.

Я осторожно умостила голову на его груди и принялась обводить пальцем узор татуировки:

- Второго раза точно не было… Я просто должна была переодеться - потому что ты заслуживаешь всех желтых платьев этого мира. И чтобы я постаралась… тебе понравится.

- Тебе для этого не надо ничего делать уже… - вздохнул Антон. - А ты можешь себе представить, что я подумал, когда ты молча развернулась и ушла?

- Что я пошла за сковородкой?

- Что ты обиделась и не хочешь иметь со мной ничего общего! Ну а тогда, утром, в Лондоне… Я был просто в бешенстве, что ты так поступила... Даже не хотел искать. Почему ты исчезла тогда?

Ясно.

Нам хочется поговорить.

- Потому что боялась, что ты не захочешь со мной больше иметь ничего общего, - теперь уже я вздохнула. - Я бы этого не пережила.

- А я значит бесчувственный чурбан, сующий своего одноглазого Джо куда ни попадя?

- А ты сильный и уверенный в себе мужчина, - улыбнулась и потерлась о его щетину. - Как ты меня нашел?

- Видел иконку сайта на твоем телефоне… Да и фото с именем твоим были.

- И этого достаточно? - я удивилась.

- Мне - достаточно.

Я уже знала, что он программист. И не только. И обеспечен, судя по тому, что это оказалась его машина, не меньше, чем его совсем не мифический брат Савелий. И живет в Лондоне всего пять лет, но уезжать оттуда не собирается.

Все это он успел рассказать мне, пока мчался в гостиницу.

Ну да, не на ужин. Идею  с ужином пришлось оставить на время, потому как когда я вышла спустя десять минут из подъезда в том самом платье, он так на меня посмотрел, что у меня подкосились те самые ноги.

Которые так нравились Антону.

И, наверное, теперь еще и службе безопасности отеля. Потому что он практически закинул их на себя в лифте, пока целовал.

Я потерлась о его подбородок.

Он подставил губы.

Я укусила нижнюю.

Больше мы не разговаривали.

А следующие дни… Снова были похожи на сказку. С пометкой 18+

Я впервые отпросилась с работы, заявивив, что заболела. И впервые отказалась сообщать девочкам в чате, что со мной. Жива и ладно.

И не чувствовала за собой вины.

Мы гуляли по Москве - не понятно было, кто и что и кому должен показывать, поскольку Антон знал здесь не то что не меньше, но даже больше, чем я. В итоге решили показать свои самые любимые места.

Я - сад Эрмитаж.

Он - Планетарий, где мы оба сошлись на мнении, что космос большой, а мы маленькие, и нам очень-очень от этого страшно, потому надо спрятаться под одеялком в кроватке.

Я повела его в Третьяковку, а он договорился об индивидуальной экскурсии в Нехорошей квартире для нехорошей девочки.

Мы ели пирожки в Аптекарском огороде, мороженое в ЦУМе и пили густую клубничную Маргариту в мексиканском кафе.

Мы так и не добрались до театра, а из кино нас выгнали.

Мы разговаривали.

Про снег, который потеряла Снежная королева. И ледяных людей, что даже не подозревают, что у них осколок льда вместо сердца.

Про то, что на необитаемом острове главное нож, крючок и средство от поноса. Но это скучно, и мы возьмем с собой солнцезащитное средство, очки и любимую книжку.

Про то, что моя любимая книга - «Гордость и Предубеждение», а его - «Понедельник начинается в субботу».

И про то, что первый появившийся на земле инопланетянин будет похож на насекомое, потому что во Вселенной это более вероятно, чем такая хорошенькая гуманоидка, как я.

Про то, что мой самый бесполезный талант - это вырезать лобзиком, потому что у нас в школе не было преподавателя труда для девочек. А его - танцевать ирландские танцы. Когда-то на спор научился, и очень хорошо танцует - но ни разу не рискнул никому показать.

Ничего, мне рискнул.

Я долго хохотала. А потом оправдывалась за этот смех и целовала насупившегося блондинчика, пытаясь вымолить прощение.

Не вымолила и была наказана.

Растерзана поцелуями и избита поглаживаниями.

К вечеру воскресенья я вообще перестала задаваться вопросом, что будет дальше.

Я знала статистику - у меня был гугл.

Сорок пять процентов современных пар знакомятся в интернете.

Девяносто процентов пар, которые займутся сексом при знакомстве, никогда не будут вместе.

Отношения на расстоянии возможны только в пятнадцати процентах случаев.

Люди из разных миров счастливы только в десяти...

И пусть любовь не считается, я понимала, что вероятность того, что мы и дальше будем вместе крайне мала. И своей настойчивостью я могу спугнуть даже этот маленький процент...

И потому молчала. Хотя мне хотелось вопить о своей любви.

К нему такому, какой он есть.

К его шуткам и татуировкам. К его чуть нездешним манерам и тому, насколько он крепко держал руль и меня в своих руках. К тому, как он часами гладил меня, доводя до исступления - а мог и войти без подготовки, одним махом, откинув голову и ругаясь от удовольствия. К его взгляду, которым он смотрел на меня по утрам.

Там были звезды и космос, которые он мне показывал ночью.

И про которые он тоже молчал.

Антон не говорил мне о своих чувствах и не давал обещаний. Он не звал меня с собой в Лондон и не сообщал о том, что приедет снова. Не предлагал познакомить с семьей и не строил совместных планов.

Но много ругался с сотрудниками по телефону по-английски - у него было много работы и еще больше проблем, а он торчал здесь...

И горячечно шептал по ночам, что время... У нас почти нет времени.

Но на то мы и были оптимисты и зажигалки. Мы использовали это время по-максимуму - и сами сгорали в этом огне. И я не стала бы гневить мироздание требованиями превратить краткий яркий миг в бесконечность - у меня и так было то, чего у многих никогда не было.

И оно никуда не денется от меня, останется сочно-масленым следом, даже если денется Антон.

Ранним утром в понедельник меня разбудил запах кофе.

Я улыбнулась, не разлепляя глаз.

-  Знакомая ситуация...

-  Когда в постель приносят кофе Возьми его и молча пей

Не надо спрашивать:

"А кто вы? И что вы делаете здесь?"

Продекламировал блондинчик и сунул мне кружку под нос.

Я со стоном села на кровати и, так и не открывая глаз, сделала большой глоток.

А потом таки открыла один глаз.

И тут же закрыла.

Мистер Совершенство в одних трусах в метре от меня - это слишком душераздирающее зрелище для понедельника.

Я снова сделала глоток.

-  Знаешь, у нас до выезда сорок минут... Ты можешь за это время принять душ, позавтракать и собраться, - вкрадчиво сказал Антон и замолчал.

-  А можешь...?

-  А можешь... нет.

Улыбнулась.

Поставила чашку на тумбочку.

И потянулась к мужчине.

Наощупь.

По стонам.

Прикусив сначала кожу на шее, а потом и ключицу.

Я толкнула его, так чтобы он улегся навзничь, и нависла сверху. Облизала коричневые соски. И придавила тянущиеся руки, показывая, что пока я веду.

Целую.

Соблазняю.

Очерчиваю идеальные кубики пресса и пупок.

Трусь о его член, а потом спускаю трусы и беру его в плен голой грудью.

Жаркая твердость подчиняется моим движениям, а я опускаю голову и подхватываю ритм ртом, облизывая головку с выступившей капелькой каждый раз, когда она оказывается близко.

А потом встаю на колени по обе стороны от его бедер и медленно начинаю опускаться.

И замираю.

Мои глаза давно уже открыты. Слишком совершенна та картина, которую я вижу.

Его растрепанные волосы.

Напряженные мускулы.

Капельки пота на груди.

Светлая поросль между ног.

Великолепно вылепленный природой член, который только на треть погрузился в меня. Отчего мы оба дышим с хрипами.

Антон не выдержал первым.

Вцепился руками в талию и насадил меня до конца. И начал в диком ритме подбрасывать бедра подо мной, меня все выше, удерживая лишь пальцами, чтобы я не взлетела.

А потом перевернул, поставил на четвереньки и вошел еще глубже - я и не думала, что это возможно. Притиснул ближе рукой за живот и с гортанными стонами, раскачивая кровать, лаская все, до чего мог дотянуться, прикусывая загривок, как будто я была его самкой, вдалбливался до моих криков, до потемнения в глазах, до состояния, когда ты уже не можешь - но сама не знаешь, не можешь потому, что он не останавливается, или потому, что может остановиться.

Я почувствовала, как поясницу обдает жаром, и он растекается по всему телу, а глубоко внутри меня выплескивается горячая лава, реагируя на сокращение мышц.

Мы, потные, ослабленные, наполнившиеся силой рухнули на кровать.

Молча.

Сыто.

Прощаясь.

Через какое-то время я встала и даже успела принять душ и одеться, прерываясь только на короткие поцелуи.

А потом мы сели в разные машины.

Я поехала на работу.

А он - в аэропорт.

6

Люба и Света назвали меня дурой года. Хорошо хоть в задницу орден не засунули…

Конечно, я им всё рассказала в итоге. Потому что это уже не про воспоминания - это про космополитен и порыдать.

Долго и основательно.

Но в том, что делать дальше, их мнения расходились.

Светка заявила, что надо рвать в корень. Потому что если я ТАКАЯ после двух встреч - и речь, как понимаете, не про походку кавалериста -  то потом будет еще хуже. И не пройдет и полугода как им придется засунуть меня в дурку, потому что я смогу выговаривать только одно слово - его имя. И носить только одну вещь, которая к тому моменту уже истлеет на мне.

Для человека, который никогда серьезно не влюблялся, она была удивительно осведомлена о последствиях.

Любаша считала, что за счастье надо бороться. Открыть дверь в Британскую Империю с ноги, просочиться дымом под его порог и обвить цепями мужественную грудь. И клевать с завидной регулярностью печень - чтобы не забывал обо мне.

Вот только подобная тактика в её жизни не сказать что принесла огромное счастье.

Я же…

Я же продолжаю переписываться с Антоном.

Перебрасываться через сетку шутками - и отбивать проскальзывающую иронию.

Отправлять с магической совой теплые пожелания и смешные картинки - и ждать у моря погоды, когда он, порой целый день, не отвечал на мое доброе утро.

Засовывать карту, ведущую к сокровищу, то есть ко мне, в бутылочную почту - и с надеждой смотреть на бурные волны, которые должны были ее доставить.

Тонуть в отчаянии и улыбаться в каждой строчке.

Бесконечно…

Ну ладно, дней десять.

А потом я получила конверт, который принес курьер на работу.

«Почему через три недели?» - было первым, что я написала Антону, когда вскрыла конверт.

Нет, не 

«С чего ты решил, что я могу поехать?»

и не 

«В честь чего это? День рождения у меня не скоро».

или

«А где обратная дата?»

Потому что в конверте лежал билет. До Лондона. Первым классом.

В один конец.

Ответ в мессенджер пришел незамедлительно

«Потому что трех недель достаточно, чтобы уволиться с работы, съехать с квартиры и получить долгосрочную визу - документы для нее тебе передадут завтра».

А дальше, как ни в чем ни бывало:

«Сижу в итальянском ресторане, в который меня затащили партнеры, и пытаюсь понять, что скрывается за названием «лампредотто». Брать или не брать?»

Мы часто играли в эту игру.

И многое таким образом попробовали. На авось.

«Наверняка что-то воздушное, с муссом и зеленью. Бери» - напечатала я задрожавшими пальцами. С трудом справляясь с желанием расплакаться от счастья.

И рассмеялась, увидев фото «чего-то воздушного».

«Это оказалась булочка с коровьим желудком. Но вкусно»

А я уже гуглила как должно выглядеть заявление об увольнении.

Да, может это все было не правильно. Опасно. Вредно для здоровья.

Может не стоило обрубать концы и сжигать мосты, расставаться с тем, что способно удовлетворить базовые потребности человека - работой, которая позволяла мне покупать продукты, и крышей над головой. Может быть это слишком незрело упаковывать свою жизнь в чемодан и лететь туда, где еще не понятно, как обернется.

Все может быть. Здесь все было без гарантий.

В жизни их вообще мало.

Но, несмотря на испуганные вскрики коллег, друзей, родителей, которые - уж не знаю, хорошо это или плохо - жили слишком далеко от Москвы, чтобы приехать меня уговаривать лично, я не сомневалась ни секунды.

Даже на мгновение у меня не возникло мысли, что можно поступить как-то по другому.

Да, без обещаний.

Да, я не понимала, какое будущее меня там ждет, и чем я там буду заниматься.

Но при чем тут всё вот это, придуманное редакторами женских журналов, которые каждый раз уговаривали меня со страниц своих изданий «узнать друг - друга получше» и «договариваться на берегу», если это моя жизнь?

Я оставила их советы там же, где и ключи от уже не моей квартиры, старые вещи и прошлое. А в чемодан положила только любимые книги, ноутбук, графин и несколько новых комплектов кружевного белья. _к_н_и_г_о_ч_е_й._н_е_т_ Которое я выбирала по принципу «порвется или нет».

Ну да, тут кое-кто перечитал любовных романов и решил воплотить все, что там пишут, в действительность.

Я так широко улыбалась стюардессе и попутчикам, что они от меня шарахались.

Перепробовала и перетрогала все, до чего дотянулась, в салоне.

Съела и выпила все, что мне предложили.

И наплевала на все косые взгляды, когда, повизгивая от предвкушения, понеслась к выходу из зала прибытия.

Я замерла, будто врезавшись в стену, когда увидела его...

И спустя секунду я уже висела на шее у Антона, обхватив мужской торс руками и ногами, желая пробраться к нему под футболку - а лучше под кожу - и не собираясь сдавать своих позиций.

Хотя нет, сдать пришлось.

Нам же надо было как-то добраться до его машины.

И как-то доехать до дома - хотя пару раз приходилось останавливаться, чтобы обменяться дыханием. И если бы не огромные штрафы и публичные наказания, мы бы точно не дотерпели до его огромной квартиры. До его огромной страсти.

А дальше начались будни.

У меня не было языкового барьера. Но и не было представления, чем я буду заниматься.

Антон не давил. Не предлагал. Не настаивал. И не пытался устроить меня на работу к себе или своим многочисленным друзьям и партнерам. При этом полностью и молча взяв на себя все мои расходы.

Но спустя несколько дней после моего приезда усадил меня перед собой и, серьезно глядя в глаза, сказал, что я могу исполнить любую свою мечту. И сделать - или попробовать сделать - то, что всегда хотела. Или не хотела, но захочу с того момента, как придумаю. И что у него достаточно денег, чтобы покрыть почти любые мои расходы и доходы тоже.

А я и не думала.

Спустя несколько дней уже стояла в магазине фотооптики. Может и банально в наш век фотографов-в-каждом- подъезде, но я так долго не могла себе позволить быть банальной...

Щелк.

Двое под красным зонтом возле красной будки. И дождь объединяет их не меньше, чем любовь.

Щелк.

Увлеченный книгой парень в независимом книжном магазине Daunt Books, будто вытащенном из книг о Гарри Поттере.

Щелк.

Два персонажа стимпанк-уикенда в кожаных корсетах и золотых шестеренках сидят на траве, уставившись в смартфоны.

Щелк.

Мост трансформер свернулся как гусеница.

А еще на моих фото был Антон.

Много Антона.

Которого никогда не бывало для меня много.

Я наслаждалась каждой секундой с ним наедине. И предвкушением эти секунд, минут и дней, когда мы были порознь. Он пропадал на работе - я на улицах уже своего, гулкого, шумного, разного города.

Он писал мне:

«Разве должно быть совещание креативного отдела таким скучным?» а я писала

«А ты знаешь, что здание секретной разведывательной службы выглядит так, будто его собрали из кубиков Лего?».

Или:

«Я научилась готовить картофельную запеканку. А еще у меня остались одни не порванные трусики».

Мы ездили на выходные через тоннель во Францию, пить шампанское и есть устрицы, а пятничными вечерами веселились с его друзьями в самых отвязных клубах.

Я провожала его в аэропорт и смотрела, как взлетает его самолет.

А он всегда привозил мне из деловых поездок Самую Странную Вещь, которую можно найти в том городе.

Я покупала краску и экспериментировала со стенами в квартире.

А он ругал дорожные пробки, которые помешали ему на пятнадцать минут раньше поцеловать своего обожаемого котенка.

Он так и представил меня спустя два месяца на большом сборище своей семье.

- Моя Китти.

И я, совершенно оправдывая это прозвище, почти сжалась в клубок и прильнула к его плечу. Хотя хотелось шипеть и царапаться от страха.

Что не понравлюсь.

Что не примут.

Что попробуют убедить избавиться от меня.

Там были все его братья. А еще ярко-рыжая сестра, про которую он так много рассказывал - и с которой я очень хотела познакомиться. И её монументально-непроницаемый муж, который нервировал даже когда не двигался и не разговаривал. И сестра этого мужа, английская и очень светская, со своим улыбчивым англичанином. И их родители...

-  Ну да, от Антона я другого и не ожидала, - презрительно бросила взрослая и ухоженная блондинка, осмотрев меня с головы до ног.

-  Не обращай внимания, - тихонько хмыкнула возле меня рыжая Ярослава. - Эта стер... дама и меня пыталась развести с лапочкой. - При взгляде на «лапочку» я опять дернулась. - Но она оказалась охренительной бабушкой - и единственной на нас всех - и за это мы готовы ей простить многое.

Даму и правда облепили куча детей.

А родственники Антона, как ни пытались выглядеть взрослыми и сдержанными, оказались еще более сумасшедшими и восхитительно ироничными, чем его друзья.

Сумасшедшими, как наши самые обычные дни.

Мы были похожи на сообщающиеся сосуды.

На причину и следствие.

На скрипку и её смычок.

Но все также не говорили о будущем. И все также не говорили о любви. Точнее, я говорила... Ночью, шепотом, когда Антон засыпал.

Но наступал новый день и горло перехватывало спазмом... Не то что бы я не была в нем уверена - я не была уверена в самой этой жизни. Которая наверняка только и ждет Настоящих Признаний, чтобы устроить нам Настоящую Пакость.

А еще меня немного пугало то, что Антон сделался задумчивым. И посматривал на меня как-то странно...

И у меня возникло ощущение - что-то его не устраивает.

Может даже во мне.

И приглашение в Тот Самый Бар я приняла со смирением, свойственным аристократкам прошлого, идущим на казнь.

Мы сели за барную стойку.

И я дрогнула, когда всегда улыбчивый и насмешливый парень глубоко вздохнул, поджал губы и сказал:

-  Нам надо серьезно поговорить.

В ушах зазвенело.

Ненавижу эту фразу!

Именно это говорят перед расставанием.

Именно с такой фразы, наверняка, суд начинал зачитывать обвинения Марии-Антуанетты.

Но...

Губы Антона продолжали шевелиться...

И ладно, пусть.

Я ни о чем не жалела.

Пусть мне отрубят голову - но одним махом. Я уже устала держать голову на плечах...

На мой палец в этот момент надели кольцо.

Мысли запнулись...

И я уставилась на ярко-желтый квадратный булыжник.

-  Это что? - спросила хрипло.

- Ж-желтый алмаз... - неуверенно сказал мужчина.

-  Да нет... это кольцо... это что?

-  Ты вообще слушала, что я говорил?

Я испуганно вскинула голову.

Прикусила губу и отрицательно замотала головой.

Кажется, я сама все-все испортила.

Антон закатил глаза:

-  Блять, только у меня женщина может пропустить признание в любви и предложение о замужестве.

Сглотнула.

Кивнула.

Шмыгнула.

-  П-прости, я ожидала... Испугалась и... Блин, я согласна и тоже тебя люблю!

Мой блондинчик смотрел на меня внимательно.

И молчал.

Божечки, но он же не передумает только потому что я неадекватная?!

-  Я знаю, - вдруг сказал Антон.

-  Что знаешь?

-  Что любишь.

-  Откуда?

-  У меня хороший слух даже когда я сплю, - он притянул меня за плечи к себе и сказал услужливо застывшему бармену:

-        Cosmopolitan, please, - потом покосился на меня, оценил мое состояние и вздохнул. - Oh, no, two please.

7

"Котенок, кажется ты ошиблась, когда сказала, что Мия заснет на прогулке..."