Cover

(Untitled)

Прикосновение ЛаКлер
Год: 2017
Автор: Дори Лавелль
Жанр: СЛР, второй шанс
Серия: Романы, с мгновенным притяжением, #2
Язык издания: английский
Главы: 27 + эпилог
Перевод группы: 💎 БЕСТСЕЛЛЕРЫ 💎 Книжные романы!
Перевод: Анна Брянская
Сверка: Елена Курак
Корректор: Светлана Андреева
Вычитка: Светлана Любимова

Специально для группы БЕСТСЕЛЛЕРЫ [Книжные романы!]
ВНИМАНИЕ! Копирование данного материала ЗАПРЕЩЕНО!!!

Книга предназначена только для ознакомительного чтения. Любая публикация данного материала - строго запрещена. Любое коммерческое и иное использование материала, кроме предварительного ознакомления, запрещено. Пожалуйста, уважайте чужой труд!
Внимание: перевод любительский! Команда группы БЕСТСЕЛЛЕРЫ не несет ответственность за использование и распространение данных материалов иными лицами.

Аннотация

Когда мужчина платит за мое тело, я отключаю эмоции, закрываю глаза и заставляю себя пройти через это. Без мыслей. Без чувств. Не распадаясь на части.

В скоро долги будут выплачены. В скором времени я выскребу их одеколон и пот со своей кожи и уйду из этого бизнеса навсегда, притворяясь, что этого никогда не было.

Сейчас мое тело не принадлежит мне. Я принадлежу любому мужчине, который может меня себе позволить.

Но когда Деррик ЛаКлер просит провести ночь со мной, я отвергаю его, даже тогда, когда он предлагает заплатить в три раза больше, чем я зарабатываю в час. Мне нужны его деньги, но если я позволю ему прикоснуться к себе, я знаю, что нарушу все свои правила. И он узнает, кто я на самом деле.

Прикосновение ЛаКлер - это полноценный самостоятельный роман со счастливым концом.

***

ПРЕДУПРЕЖДЕНИЕ: Из-за сцен сексуального характера и содержания материала для взрослых, эта книга не предназначена для читателей в возрасте до 18 лет.

***

1. Деррик

Я ныряю в бассейн головой вперед. Когда мое тело прорезает сверкающую жидкость, перехватывает дыхание. Вода достаточно прохладная, чтобы шокировать мой организм, и достаточно теплая, чтобы позволить мне быстро привыкнуть к температуре.

Задержав дыхание, я отсчитываю секунды. Мое тело находится в нескольких дюймах от момента, когда появится сильнейшее желание вдохнуть, от момента, когда в легких станет слишком много углекислого газа и недостаточно кислорода, того момента, которое начинается прямо перед тем, как утонуть. Только после этого я возвращаюсь обратно, прорываясь сквозь водную гладь, задыхаясь от хлорированного воздуха.

- Когда-нибудь ты сделаешь что-нибудь, что убьет тебя. - Брайант стоит у французских дверей, ведущих к частному бассейну в квартире Лэнса, наблюдая за мной, засунув руки в карманы брюк цвета хаки, прищурив изумрудные глаза.

Не обращая на него внимания, я делаю еще несколько вдохов, чтобы наполнить легкие кислородом, который они потеряли. Я вылезаю из бассейна, мое тело наполняется жизнью. Вода скользит вниз по телу, стекая с волос по спине, когда я подхожу к одному из четырех мягких шезлонгов.

- Не понимаю, о чем ты. - Я хватаю с шезлонга полотенце с гравировкой ЛаКлер и провожу им по лицу, вдыхая свежий запах ополаскивателя. – Давно ты там стоишь?

- Видел, что если бы ты не выбрался из воды прямо сейчас, ты мог бы утонуть. - Он смахнул прядь волос со лба. - В какой-то момент я испытал искушение нырнуть за тобой, но подумал, что, возможно, ты снова играешь в одну из своих безумных игр. Ты играешь в них с тех пор, как не стало мамы с папой.

Стиснув зубы, я взъерошил волосы полотенцем и погрузился в шезлонг, адреналин струился по венам.

Мама и папа погибли в авиакатастрофе семь лет назад. Никто не выжил. В одно мгновение они были там, а в следующее их уже не было.

Я свирепо взглянул на Брайанта.

- Лиам мешает вам с Грейс по ночам?

Лиам Лэнс ЛаКлер - мой шестимесячный племянник, сын Брайанта, названный в честь нашего брата-инвалида Лэнса, который к тому же является братом-близнецом Брайанта. Брайант и Лэнс - самые старшие среди нас пятерых.

Меня усыновили в три года, и мои гены могут отличаться от их, но приемная семья никогда не заставляла меня чувствовать себя ЛаКлером в меньшей степени.

Когда мне было два года, меня показывали по телевизору в новостях, в то время меня обнаружила... монахиня... сидевшего возле церковного мусорного контейнера в Ньюберипорте, с запиской, прикрепленной к моей футболке с надписью "нежеланный ребенок". Упоминания обо мне в новостях появилось снова через год, и одна из самых богатых семей в мире усыновила меня.

Похоже, это была шутка человека, что меня оставил у мусорного контейнера. Все-таки я оказался желанным. В отличие от некоторых приемных детей, у меня никогда не возникало желания искать своих биологических родителей. Если кто-то и нежеланный, то это они.

- Какое отношение Лиам имеет к этому?

- Ты мало спишь, если выдвигаешь такие сумасшедшие обвинения.

- Ты знаешь, что я прав. - Брайант садится на шезлонг рядом со мной. - Я наблюдал за тобой. Ты был в городе в течение трех недель, и все твое тело говорит мне, что ты до смерти хочешь ввязаться в одну из своих авантюр.

- Я никуда не собираюсь, - провожу рукой по влажным волосам. - Лэнс нуждается во всех нас.

Лэнс перенес серьезную операцию четыре недели назад. После нескольких неудачных попыток лечения за прошедшие годы мы возлагали большие надежды на экспериментальное лечение, которое он недавно перенес. Оно позволило бы нам дать ему возможность снова ходить. Чтобы вернуть ему его жизнь. Чтобы быть рядом с ним, все четверо из нас отложили путешествия. Но судьба, сука, подвесила приманку перед ним, а потом отняла ее.

Лечение было неудачным и привело Лэнса к еще большей депрессии: он отказался разговаривать с кем-либо из нас, предпочитая запираться в своей комнате. Все, что он там делает - это сидит в своем высокотехнологичном инвалидном кресле, смотря в окно. Когда он ложится, потолок становится предметом его интереса. Заставлять его есть, спать или делать упражнения - постоянная борьба.

- Слушай, - говорит Брайант. - Я знаю, что оставаться на одном месте целый месяц - это пытка для тебя. Может быть, тебе стоит уехать из города. Отправляйся куда-нибудь, получи свой заряд адреналина. Не то, чтобы Лэнс хотел, чтобы мы вообще были здесь. Может быть, нам стоит послушать и позволить ему самому разобраться.

- Ты знаешь, что он не хочет нас отталкивать. Он просто чертовски горд, чтобы признать, что нуждается в нас.

- Возможно, так и есть. - Брайант тянется к бутылке воды на стеклянном столе рядом с ним. Он делает глоток и ставит ее обратно. - Но для него это все - большое разочарование, и я думаю, что ему нужно время, чтобы с этим смириться. Во всяком случае, я разговаривал с ним прошлой ночью. - Он потирает свои зеленые глаза, уставший. - Он остается в Бостоне.

- Как, черт возьми, ты убедил его сделать это? - Я провожу пальцами обеих рук по волосам и сцепляю их на затылке. - Последнее, что я слышал, он думал о возвращении в Кабо, как только доктор Дрю даст ему разрешение на полет.

- Я немного побеседовал с доктором. Поскольку Лэнс не слушает нас, он может прислушаться к нему.

- Хочешь сказать, что ты манипулировал ситуацией? - Я хватаю бутылку с водой и откручиваю крышку. - Жизнь в раю может помочь ему вернуться к живописи.

До всего этого Лэнс проводил много времени на нашей семейной вилле в Мексике. Он утверждает, что нахождение там вдохновляет его писать, хотя он не рисовал уже несколько месяцев. Он самый творческий из нас, его картины висят в крупных галереях по всему миру. Лэнс сколотил себе на этом целое состояние... в дополнение к миллиардам, оставленным нашими родителями. Деньги, которыми он не может в полной мере насладиться.

- Он может писать прямо здесь. Мы ни в коем случае не можем позволить ему остаться в одиночестве в Мексике. Он должен быть здесь, где Грейс и я можем зайти проверить его. – скрещивает ноги на шезлонге. - Но я не понимаю, почему вы, парни, не можете оставить все, как есть, и жить своей жизнью. Каждый из нас должен получить все возможное в данной ситуации.

- Ты прав, - выдыхаю. - Лучше всего, чтобы он оставался здесь. - Я встаю, стараясь не поскользнуться на мокрой плитке. - Ты что-то знаешь? Мне до сих пор трудно поверить, что ты остепенился. Разве ты не жаждешь путешествовать все время, как раньше?

Напряжение исчезает с лица Брайанта.

- Братишка, когда находишь то, что ищешь, ты больше не чувствуешь необходимость искать. - Брайант тоже встает на ноги. - Я хочу быть там, где Грейс и Лиам. Они мой дом. Может быть, однажды и ты найдешь это в ком-то.

- Ага, мечтай дальше. Я бы ни за что не пожертвовал своей жизнью ради какой-то женщины.

- Если и есть кое-что, чему я научился, так это никогда не говорить «никогда». - Его глаза пристально смотрят в мои, но его мысли кажутся далекими, когда он думает о своей собственной семье. - Когда ты находишь нужную, все меняется, чувак. Все. - Он идет к двери. - Я говорю, исходя из собственного опыта. Но двадцать четыре года бывает только один раз. Живи, как хочешь, но, пожалуйста, будь осторожен, чтобы не убить себя, делая что-то слишком сумасшедшее.

То, как Брайант говорит, иногда заставляет его казаться намного старше его тридцати одного года. Мне хочется подразнить его на этот счет, но я сдерживаюсь.

- Куда-то собрался? - спрашиваю я вместо этого. - Давай выпьем и полюбуемся на закат.

- Я пообещал Грейс быть дома пораньше, чтобы провести с ними немного времени, прежде чем Лиам ляжет спать. - Он поворачивается ко мне лицом. - Сделай мне одолжение, сможешь?

- Конечно. Чего ты хочешь?

- Если ты решишь уехать, дай мне знать, куда отправился. Просто не исчезай и не звони нам из какой-то очередной страны.

- Испания. - Я шагаю к нему, босыми ногами топая по плитке.

- Что Испания?

- Вот куда направляюсь дальше. Я вылетаю завтра рано утром.

- Что манит тебя в Испанию? - Брови Брайанта встречаются посередине.

- Быки и красные флаги, малыш.

- Ну, разумеется. - Брайант не улыбается. - Фестиваль бычьих бегов в Памплоне. - Он качает головой. - Я не понимаю, как ты можешь думать, что убегать от разъяренных быков весело.

- Тебе не нужно понимать, старший брат. Каждому свое.

- Отлично. Иди и выбей скуку из своего организма, но вернись целым и невредимым.

Я усмехаюсь.

- Конечно. Без вариантов.

Поскольку Брайант уходит, я не говорю ему, что сначала мне нужно кое-что сделать, заехать кое-куда, прежде чем поеду в аэропорт утром. Еще одно занятие, которое заставляет меня чувствовать себя живым. Мысль о том, что мой член похоронен глубоко внутри горячей киски какой-нибудь цыпочки, уже заставляет меня пульсировать. Это самая лучшая прелюдия, перед тем как отправиться поиграть со смертью.

2. Брук

Дрожащими руками скольжу малиновой помадой по нижней губе. Мои подмышки становятся влажными. Я задерживаю дыхание и выдыхаю. В душной комнате, наполненной запахами пота, духов и лака для волос, трудно найти свежий воздух.

Ты должна сделать это. У тебя нет выбора.

- Красавица, как всегда. - Мой босс, Гектор Кросс... или мой сутенер, как его называют некоторые... заглянул в комнату, улыбаясь с одобрением. Он - крупный мужчина с волосами, собранными в хвост, всегда предпочитает черные классические брюки с одной из своих разноцветных гавайских рубашек. Несколько верхних пуговиц рубашки расстегнуты, на груди вьющиеся и влажные от пота волосы. В темных волосах с проседью скрывается маленький золотой крестик на тонкой цепочке.

Я не говорю ни слова, пока закрываю крышкой помаду и беру тюбик туши с комода. Поскольку мои ресницы и так длинные от природы, единственное, что им требуется, - это чуть больше объема и четкости, чтобы визуально увеличить мои янтарные глаза.

- Ты должна быть в восторге. У тебя сегодня белая комната. - Гектор проходит и встает позади меня. Его пот и мускусный одеколон ошеломляют меня, когда он поднимает огромные руки и кладет потные ладони на мои плечи. - Другие девушки убили бы за возможности, которые я тебе предоставляю. Ты это знаешь, верно? - Гектор переключает маленький радиоприемник на комоде. Поп-музыка разливается по комнате.

Мой подбородок падает к груди.

- Спасибо, Гектор. Извини. Я просто устала. - Я снова поднимаю голову и откидываю плечи назад. - Кого я там получу?

- Какой-то инвестиционный банкир. Так что отнесись к нему хорошо. Заставь его вернуться за большим.

Я отодвигаюсь от Гектора, поднимаясь на ноги. Его руки падают вдоль его тела. Что я действительно хотела сделать, так это стряхнуть его с себя, но он мой босс, и, хотя некоторые считают его бизнес отвратительным, он хорошо к нам относится. Он хорошо ко мне относится. Я начала работать на него год назад. Два месяца назад он сообщил мне, что я готова удовлетворять потребности клиентов из белой комнаты.

В "Мираже" много цветных комнат, в зависимости от того, на сколько денег клиенты хотят раскошелиться. Белая комната настолько хороша, насколько это возможно. Эта комната, в которую ходят важные люди, те, у кого толстые кошельки. Те, кто просаживает огромные чаевые в наши руки. Гектор позволяет нам сохранять наши чаевые, что я очень ценю.

- Как мне его называть? - Я вдавливаю две шпильки в свой кучерявый черный парик, чтобы удержать его на месте.

- Он называет себя - доктор Жеребец.

Я поднимаю бровь, но не комментирую. Я слышал имена и похуже.

Только Гектор знает истинную личность клиента. Все, что мы получаем, это имена, которые они выбирают для одной ночи. Конечно, иногда к нам приходят публичные люди, которых узнаем в тот же момент, когда видим их лица, но мы должны притвориться, что не знаем, кто они. С другой стороны, Гектор, также сохраняет нашу право анонимность. Мое имя в "Мираже" - Руби.

Я прочищаю горло.

- Доктор Жеребец, значит. - Оглядываюсь в зеркало и наблюдаю, как Гектор направляется к двери.

- Хорошенько поработай сегодня вечером, а затем отправляйся домой немного отдохнуть. Я постараюсь заполучить больше рабочего времени в белой комнате для тебя на завтра.

Когда я начала работать в "Мираже", я была на грани нервного срыва, и полная заслуга Гектора, что я начала чувствовать себя комфортно. Он сказал, что мне не нужно стыдиться, потому что таких девушек, как я, много. На что я ответила ему, что здесь только ради денег, и как только выплачу половину своих долгов, уйду.

- Все так говорят, - сказал он. - Но большинство так и не уходят.

- Поверь мне, я не буду одной из тех девушек, - пообещала я. Каждый день, когда я прихожу на работу, напоминаю себе об этом обещании.

Как только Гектор исчезает, я снова опускаюсь на стул. Мое сердце не успокаивается, поэтому я снова встаю и подхожу к стене, увешанной нашими шкафчиками. Открываю свой и достаю сумочку, роясь внутри, пока не нахожу конверт. Один из многочисленных счетов, которые не дают мне спать по ночам. Это помогает мне сосредоточиться, напоминает, почему я делаю это. У меня есть срочные счета для оплаты, и я хочу накопить, чтобы получить диплом о среднем образовании и сразу после этого поступить в колледж. Кое-что случилось со мной в прошлом, но будь я проклята, если это помешает мне стать той, кем я хочу быть. Я мечтаю однажды стать психологом, помогать людям с психическими заболеваниями, людям, подобным моей матери.

Мама умерла, когда мне было одиннадцать лет, доведенная до самоубийства депрессией, с которой она боролась все время, что я ее помнила. Проституция - это самый быстрый для меня способ заработать большие деньги. Работа, которую мне удавалось заполучить до "Миража", не приносила достаточно денег, чтобы позволить мне не только оплачивать счета, но и копить деньги на учебу в колледже.

Я засовываю конверт обратно в сумочку и выхожу из раздевалки, на мне ничего нет, кроме винно-красного бюстгальтера, черных трусиков и фальшивой улыбки. Сердце бьется в груди, а каблуки туфель на шпильках стучат об изношенный деревянный пол.

Я дохожу до конца коридора и глубоко вдыхаю, чтобы успокоить нервы. Тело реагирует, подталкивая желчь к горлу, отталкивая воздух, пропитанный в избытке сладкими духами, - запах тела и секса. Моя рука на мгновение зависает над металлической дверной ручкой, прежде чем дотрагиваюсь до нее. Я натягиваю улыбку и открываю дверь.

Оставаясь верным своему названию, белая комната окрашена различными оттенками белого. Белоснежные шторы, покрытые лилиями, ниспадают на толстый ковер цвета яичной скорлупы, а массивная круглая кровать посередине комнаты покрыта шелковым покрывалом слоновой кости. На потолке над кроватью инкрустировано круглое зеркало. В разных углах комнаты мерцают белые свечи, а за небольшим столиком у окна стоит свежий букет из белых калл. В комнате пахнет цветами, горящими свечами и одеколоном.

Высокое худое тело доктора Жеребца расположилось посередине кровати, его кривая ухмылка светится, когда его взгляд бродит по всему моему телу. Его одежда накинута на кожаное кресло, прислоненное к одной из стен. Дорогой костюм, блестящие туфли на заказ и кобальтово-синяя рубашка выделяются на фоне белой мебели.

- Гектор был прав. Ты здесь одна из самых красивых девочек. - Он проводит вниз рукой по своей обнаженной груди. У мужчины совсем нет волос на его бледном теле. От того, как оно блестит от пламени свечи, я не удивлюсь, если он использовал воск.

- Спасибо, детка. - Я взбираюсь на край кровати, скрещиваю стройные ноги и поворачиваюсь к нему лицом. - Какое из своих желаний ты хочешь воплотить сегодня вечером? - Каждое слово, которое я ему говорю, срывается с моего языка чуждо и неестественно, но речь не идет о моем комфорте. Речь идет о том, как то, что я скажу, заставит его почувствовать себя.

- Ты фейерверк, верно? Моя девочка. - Он опирается на один локоть и проводит толстым языком по своей нижней губе. - Я хочу, чтобы ты медленно пососала мои пальцы, один за другим.

Всевозможные мужчин приходят к нам со странными фетишами, но разве у меня есть выбор? Игнорируя свой взбунтовавшийся желудок, я пересиливаю его и занимаю позицию у его ног, мои колени утопают в ковре. Запах пота скрывается под обильным количеством его одеколона.

Он с довольным вздохом откидывается на спину, в то время как я вбираю в рот его соленый большой палец. Мое тело вздрагивает, но я сглатываю отвращение. Издаю звуки, чтобы обмануть его, чтобы он думал, что я наслаждаюсь, я пробираюсь от одного соленого пальца к другому, пока не достигаю мизинца. Потом перехожу к следующей ноге и осуществляю ту же самую процедуру.

- Правильно, детка, пососи меня хорошенько. - Очевидно, он наслаждается этим так же сильно, как я ненавижу это. Сильное желание укусить один из его пальцев переполняет меня.

- Как тебя зовут? - спрашивает он, пронзая мои мысли.

Один из его пальцев вырывается из моего рта, когда я поднимаю голову.

- Можешь называть меня, как тебе угодно, детка.

- Как насчет маленькой пизды? Звучит хорошо?

Мое тело дергается, но недостаточно, чтобы он это заметил. За последний год меня называли многими именами. Я уже должна была привыкнуть к этому. - Если это то, что ты... что ты хочешь. - Я снова опускаю голову, продолжаю свою адскую работу.

- Маленькая пизда, теперь можешь заканчивать с пальцами ног. Мой дружок проголодался.

- Как пожелаешь. - Я поднимаюсь с пола и покачиваю бедрами пока иду до белой коробки с презервативами на подоконнике. Достаю один из серебряных пакетиков и возвращаюсь к нему. Через несколько секунд я раскатываю презерватив по его маленькому члену к большим яйцам. - Как ты хочешь? - спрашиваю я, снимая нижнее белье.

- Оседлай меня, маленькая пизда, скачи на мне, как будто от этого зависит твоя жизнь.

Я забираюсь на него, помещаю его в свое тело... моя голова пуста, чувства отключены. Мне становится легче от того, что он уже перешел к сексу. Чем раньше это начнется, тем скорее закончится. После этого я пойду домой, чтобы стереть его пот с моего тела.

Он пыхтит в общей сложности четыре раза, когда я двигаюсь над ним. Затем напрягается, зажмурившись. Его длинные пальцы скользят вниз по моей груди, пока они не сжимают их так сильно, что становится больно. Он выпускает то, что можно охарактеризовать лишь как рычание. И тогда все заканчивается.

Я выпускаю дыхание, которое задержала, и скатываюсь с него.

- Это было фантастически, маленькая пизда. - Он вытирает пот со своего лба. - Ты была великолепна.

- Всегда рада помочь. Есть еще пожелания? - Хотя большинство клиентов желают только секса, есть те, кто после просит объятий и поцелуев. Я ненавижу это так же, как и секс.

- Нет, я получил то, для чего пришел сюда. - Он скользит к краю кровати, поднимает брюки со стула, вытаскивает из кармана стодолларовую купюру, и вжимает ее в мою руку. - Иди купи себе что-нибудь милое. Надеюсь скоро увидеть тебя снова.

- Конечно. - Я сглатываю. - Когда-нибудь увидимся снова.

Я прощаюсь и выхожу из комнаты. Деньги за фактическую сессию всегда выплачиваются Гектору.

Гектор сидит на стульчике в раздевалке.

- Дорогая, знаю, что ты должна вернуться домой, но у нас появился неожиданный клиент. Я думал, что мы закончили с белой комнатой на эту ночь, но он готов заплатить втрое больше, чем платят большинство клиентов белой комнаты. Он весь твой, если хочешь.

Я падаю на один из стульчиков, плечи поникли.

- Гектор, я измотана. У меня сегодня было четыре клиента. - Не все они были из белой комнаты, а один из них дал мне чаевые в один доллар.

- Мы не можем упустить такую возможность. Тебе нужны деньги так же, как и мне. И ты одна из моих любимых девочек. - Он стучит пальцами по своим губам. - Ты действительно хочешь, чтобы я отдал его кому-нибудь другому? Подумай о чаевых.

Я вытаскиваю влажную салфетку из коробки на комоде и вытираю пот между грудью и шеей.

- Нет, все в порядке. Я возьму его. Спасибо, Гектор.

- Вот это моя девочка. - Он встает, похлопывает меня по спине. - Глазом не успеешь моргнуть, как все завершится. Он сказал, что у него не так уж и много времени, кстати. Я попрошу прибрать комнату. Будь там через пятнадцать минут.

Я привожу себя в порядок и освежаю макияж, прежде чем возвращаюсь в белую комнату. Все, о чем я могу думать, когда иду по коридору, это моя кровать, моя односпальная кровать в моей крошечной квартире-коморке, зовущая меня, ждущая меня.

Клиент стоит у окна, спиной ко мне.

- Привет, красавчик. - Слова, которые я использую во время работы, иногда вызывают мурашки на коже. Но это моя работа - говорить им то, что они хотят услышать, даже если это ложь. – Меня ждешь?

Он поворачивается ко мне лицом. Меня трясет. Он подходит ко мне. Я делаю несколько шагов назад.

Не отрывая от него глаз, я осматриваю его. Поразительные глаза цвета оникса, волнистые волосы, которые касаются кончиков его плеч, и сильная, слегка квадратная челюсть. Шрам, проходящий по одной стороне его подбородка, едва заметен под щетиной.

После парней, которые у меня были сегодня, переспать с ним было бы легко, но он единственный мужчина, с которым я не могу заниматься сексом.

- Мне очень жаль. Произошла ошибка. Мне нужно идти.

Его брови хмурятся.

- Ты ведь только что пришла сюда. - Он двигается ко мне.

Я делаю несколько шагов назад. Подхожу к двери и берусь за ручку с кислым привкусом во рту.

- Мне действительно очень жаль. Я пришла не в ту комнату. Гектор... Он пришлет тебе подходящую девочку.

Я выхожу за дверь и бегу так быстро, как только мне позволяют туфли на шпильке.

Я практически налетаю на Гектора, который выходит из черной комнаты - комнаты с самым низким рейтингом в "Мираже".

- Куда это ты собралась? – Он выбрасывает руку, чтобы схватить меня за запястье. Я отстраняюсь подальше от него.

- Я не могу пройти через это. Прости, Гектор. Я не могу... - Я прикусываю нижнюю губу, чтобы остановить ее дрожь.

- А как же мистер Блэк? Не говори мне, что ты оставила его ждать.

- Я сожалею. Я должна была уйти. Мне очень жаль. - Ощущение страха, что я могу потерять свою работу из-за принятого решения, проносится холодом по спине.

Он тянет меня в черную комнату и закрывает дверь.

- Как ты можешь ожидать, что я пойму, что ты оставила хорошо оплачивающего клиента ждать?

- Я обещаю, что восполню это. Если хочешь, буду больше работать завтра. - Взволнованные бабочки запорхали глубоко в моем животе. - Пожалуйста, не отправляй меня обратно к нему.

- Ты не покинешь эту комнату, пока не скажешь мне, что здесь происходит. - Его брови хмурятся. - Выглядишь так, будто увидела призрака.

- Типа того. - Я решаюсь сказать ему правду в надежде, что он сможет удержать Деррика от меня подальше. - Мистер Блэк - это тот, кого я знаю... он из моего прошлого.

Гектор скрещивает руки на груди.

- Он понял, что это ты?

- Я не задержалась так долго, чтобы он узнал. - Я не удивлена, что он меня не узнал. Я больше не та девушка, которую он знал.

- Хорошо, если тебе станет лучше, я пришлю к нему кого-нибудь другого. Иди домой и отдохни. Но нам следует поговорить об этом завтра.

3. Деррик

Ни одна женщина никогда не отвергала меня, и определенно не та, за которую я плачу. Все, что я хотел, это несколько минут ее времени, хороший трах перед тем, как отправиться в аэропорт. Вместо этого она входит в комнату, смотрит на меня и убегает. Какая-то неправильная девушка, черт побери.

Я должен быть взбешен. Но каким-то странным, пиздец, образом я был взволнован, очарован ею. Нескольких секунд, за которые я рассмотрел ее красивое лицо и сексуальные изгибы, было достаточно, чтобы привлечь мое внимание к ней. Ее отказ только усилил мое желание погрузиться глубоко в нее.

Когда я поднимаю пиджак, который висел на спинке кожаного кресла, дверь открывается, я оборачиваюсь, и вижу Гектора. От пота его низкий лоб блестят при свете свечей.

- Мистер ЛаКлер, я приношу извинения от имени моей девочки. Она... она не очень хорошо себя чувствует. - Он заламывает свои волосатые руки. - Я надеюсь, что вы рассмотрите кого-нибудь другого. У нас есть несколько фантастических девочек, которые все еще работают сегодня вечером. Вы можете выбрать.

Я был возбужден, когда вошел в "Мираж", теперь кое-что изменилось. Меня больше не интересует только секс с какой-то девчонкой. Я хочу трахнуть ту, которая ушла от меня. Если не сегодня вечером, то, может быть, в другой раз.

- Извинения приняты. - Я натягиваю пиджак на плечи, наблюдая, как он извивается под моим взглядом. - Но в следующий раз, когда я вернусь, мне бы хотелось, чтобы ты убедился, что этого больше не повторится. - Я смотрю на часы. - Мне нужно успеть на самолет.

- Вы говорите, что вернетесь? - Темно-серые глаза Гектора расширяются от удивления.

- Через две недели. Я один из немногих, кто верит во второй шанс.

- Это замечательно. Вы не пожалеете о своем решении. - Гектор с волнением потирает руки. - Я позабочусь, чтобы вас ожидал кто-нибудь особенный.

- Хорошо. - Я застегиваю одну из пуговиц на моем костюме. - Предоставишь мне девочку, которая бросила меня.

- Но, сэр...

- Ты сказал, что она плохо себя чувствует этим вечером. Я даю ей две недели на восстановление. Достаточно времени, не правда ли?

- Конечно, сэр. - Его взгляд скользит от моего лица. - Я обещаю, что она будет готова для вас, когда вы вернетесь через две недели.

- Я ценю это. - Я лезу в карман и достаю бумажник. Вытаскиваю пару купюр и сжимаю их в его руке. - Это за ее сегодняшнее время.

Гектор опускает взгляд на деньги.

- Но она не осталась. Вы не обязаны…

- Так же сильно, как я верю в людей давая им второй шанс, я уважаю время людей. Твоя девочка, возможно, не приступила к работе, но она приложила усилия, чтобы прийти сюда... несмотря на свою болезнь. - Я запихиваю руки в карманы. - Возможно, эти деньги будут стимулом для нее, чтобы в следующий раз закончить работу.

Гектор сжимает пальцы вокруг денег.

- Это очень любезно с вашей стороны, Мистер ЛаК... Блэк. Я обязательно дам ей понять, чтобы она не разочаровывала вас в следующий раз.

- Потрясающе. - Деньги, которые я дал Гектору для девочки, были той подсказкой, которую я планировал дать ей. Хотя есть некоторые женщины, которым нравится продавать свое тело, большинство из них обращаются к проституции, потому что у них нет других вариантов. Вот почему я всегда даю чаевые. Предполагаю, что девочка новенькая и все еще не привыкла к этому бизнесу. Я могу только представить, насколько тяжело им должно быть. Женщины, которые делают это, заслуживают уважения.

Я выхожу из "Миража" с намерением сдержать обещание вернуться.

Минуту спустя я проскальзываю на заднее сиденье моего "Роллс-Ройса". Я дергаю за серебряную дверную ручку, чтобы захлопнуть дверь, и со вздохом погружаюсь в кремовые кожаные сиденья. Тихий джаз звучит через разделительную перегородку. Я позволяю ему успокоить нервы.

Брюс Мюррей, мой водитель, подозрительно смотрит на меня в зеркало заднего вида.

- Что такое, Брюс? Что-то не так?

- Просто интересно, почему вы вернулись так быстро. - Даже после двадцати лет пребывания в Штатах его британский акцент все еще остается сильным. - Что-то пошло не так?

- Кое-что пошло не так, как надо. Она бросила меня. - Я громко смеюсь. Теперь, когда мой член успокоился, я могу найти юмор в ситуации.

- Проститутка? Вы шутите. - Брюс проводит рукой по своим пепельно-светлым волосам до плеч и присоединяется к смеху. - Что, черт возьми, вы ей сделали? - Продолжая хохотать, он включает зажигание.

- Она даже не дала мне шанс приступить с ней к делу. Она убежала в тот же момент, когда увидела меня.

- Сэр, мне ненавистно это признавать, но иногда вы можете быть довольно пугающим.

- Перестань называть меня «сэр». Почему ты не можешь просто называть меня Деррик? В прошлый раз, когда я проверял, это было мое имя.

- Деррик, сэр, может отвезти вас в другое место? Возможно, запасной вариант?

Я расстегиваю пиджак и вытягиваю ноги.

- Не беспокойся, Брюс. С меня хватит. Отвези меня в аэропорт. Мне больше не хочется ждать до самого утра. - Возможно, больше повезет с дамами в воздухе, чем на твердой земле.

4. Брук

Мой пульс все еще бешено скачет, когда я вхожу в свою квартиру в полвторого ночи. Аромат комфорта с привкусом цветов, и цитрусовыми нотками моих духов, и лака для ногтей, который я нанесла перед работой, окружает меня, как защитное одеяло.

Моя квартира крошечная, с низкими потолками, разнообразной мебелью и запахом старого ковра, который никогда не исчезнет. Но после дня, проведенного в "Мираже", это мое убежище.

Остатки шока все еще проходят через мое тело, ослабляя меня. Желудок урчит, но мне вряд ли удастся удержать еду. Прижимаясь спиной к двери, я кладу руку на сердце, желая его успокоить, но каждый раз, когда в голове мелькает образ лица Деррика, стыд спиралью проникает в меня, подбрасывая пульс резко вверх.

Я никогда не думала, что увижу его снова после стольких лет, после всего, что произошло с момента нашей последней встречи. Мой самый большой страх с самого начала работы в "Мираже" был тем, что кто-то из моих знакомых узнает мою тайну. За последний год этого не произошло, мой страх растаял. До сегодняшней ночи. И Деррик определенно возвращается, чтобы разбить мне сердце. Что если он узнал меня? Раскаленный прилив крови поднимается по шее при одной только мысли о такой возможности.

Нет. Это невозможно. Если бы он узнал меня, то пошел бы за мной. Кроме того, прошло семь лет с тех пор, как мы в последний раз виделись друг с другом, и слишком много произошло со мной и физически, и эмоционально, что сделало меня совершенно другим человеком. Я далеко не та девушка, которой была в школе. В то время он ни за что бы не подумал, что я могла быть похожей на девушку, которая в конечном итоге будет заниматься проституцией. И я никогда бы не подумала, что он будет из тех парней, которые платят за секс. Это неожиданность для меня, потому что в старших классах девочки падали прямо ему на колени. Включая меня.

Мой живот скручивает, когда мысли о средней школе "Магнолии" проникают в голову. Воспоминания, которые я хотела бы стереть навсегда.

У меня два варианта. Я могла бы позволить воспоминаниям о том, когда мне было шестнадцать, одолеть и ослабить меня, или продолжить свою жизнь и притвориться, будто его даже не существует. Почему мне должно быть стыдно за то, что я занимаюсь проституцией?

Я расправляю плечи и поднимаю подбородок. У меня нет времени на эмоции. Я делаю то, что правильно для меня в данный момент моей жизни. Я продаю свое тело не просто так. У меня есть неоплаченные счета и мечты, к которым стремлюсь. Я не могу позволить ничему и никому встать на пути.

Сегодня вечером, я позволю себе несколько мгновений слабости. Утром я найду в себе силы сделать следующий шаг навстречу к своей судьбе. Я буду умолять Гектора о прощении. Деррик ЛаКлер не разрушит мою жизнь. Только не снова. Если он вернется в "Мираж", надеюсь, что он придет за другой девушкой. Я молюсь о том, чтобы мне больше никогда не пришлось увидеться с ним снова.

Когда мое сердцебиение успокаивается, я исчезаю в ванной и включаю свет. Яркие янтарные глаза, отражающиеся в зеркале, сверкают решимостью. Это и есть я настоящая - выживающая.

Я поднимаю руки к макушке и снимаю парик. Мои натуральные медные волосы раскручиваются, мягко падая на плечи. Поскольку мои волосы - моя самая примечательная черта, Деррику будет трудно узнать меня в парике.

Теперь, выровняв дыхание, я переодеваюсь в персиковую шелковую пижаму и готовлю себе куриный салат, неожиданно проголодавшись. Я беру его с собой за стол, где открываю ноутбук. Я ем свой поздний ужин, читая электронные письма. Есть одно от моей сводной сестры, Лоры.

Я ничего не слышала от нее в течение двух месяцев. Хотя она живет в Австралии со своим мужем Джейком и их годовалой дочерью, было бы легко время от времени снимать трубку, но наши отношения сложные. Неважно, как долго моя мать была замужем за ее отцом, она никогда не испытывала теплых чувств ко мне как к своей сестре. Наши отношения стали еще более напряженными, когда я ушла из дома в шестнадцать лет.

Мне было пять, когда Клиффорд Рейнер женился на моей матери. Поскольку я никогда не встречала своего биологического отца, Клифф был единственным, кого я называла папой. Несмотря на обиду Лоры за новое семейное положение, первый год был прекрасным. Мне нравилось быть частью полноценной семьи. Клифф, казалось, поклонялся земле, по которой ходила моя мама, и осыпал меня любовью. Когда медовый месяц закончился, депрессия мамы снова сковала ее. От одного дня к другому отношения Клиффа ко мне и к ней изменялись. Мы стали обузой. Споры и оскорбления стали нормой. Когда она покончила с собой, он даже не пролил ни слезинки на ее похоронах. После смерти мамы Клифф относился ко мне, как к чужой. Теперь, когда моей мамы не стало, у него не было причин оставаться мне отцом. Когда представилась возможность вытолкнуть меня из своей жизни, он воспользовался ею.

Электронное письмо Лоры коротко и по существу. Такого рода сообщение отправляют незнакомцу.

"Дорогая Брук,

Прошло много времени с тех пор, как мы общались. Как твои дела? У нас все отлично. Все еще влюблена в Австралию. В любом случае просто хотела проверить тебя. Береги себя.

Лора"

Как я? Как будто это ее заботило. Возможно, она чувствует себя виноватой за то, как они обращались со мной на протяжении этих лет? Насколько я понимаю, мы больше не семья. Она даже не пригласила меня на свою свадьбу три года назад. Вместо этого она прислала мне фотографии по электронной почте. Я так и не ответила. Что я могла сказать?

Иногда мне хотелось, чтобы мы были близки, чтобы у меня была сестра, к которой можно было бы обратиться в трудные времена. Но в нас даже не течет одна и та же кровь. Все, что она для меня, это человек, которого я раньше знала.

Я закрываю ноутбук и поднимаю телефон, чтобы позвонить единственному человеку, которому доверяю, - своей лучшей подруге, той, которую бы хотела видеть своей сестрой. За окном начался дождь, и капли стучат по стеклу. Дождь и раскаты грома всегда успокаивали меня. Сегодняшний вечер не исключение.

Эллисон Холт на пять лет старше меня. Мы познакомились два года назад, когда она заходила в кофейню недалеко от Бостонского университета, в которой я работала. Она училась на последнем курсе магистратуры в области начального образования. Сейчас она работает в "Начальной школе Дрейка", в нескольких кварталах от своей квартиры.

- С тобой все в порядке? - спрашивает она хриплым ото сна голосом.

- Бывало и получше. - Я зажимаю

переносицу. - Прости за столь поздний звонок. Мне нужно было с кем-то поговорить.

- Эй, сладенькая, ты же знаешь, я всегда здесь, когда тебе нужно поговорить. Что случилось? - Она зевает на другом конце линии, и чувство вины прожигает мне затылок.

- Слушай, это не срочно. - Я выдыхаю. - Возвращайся в постель. Давай поговорим утром.

- Нет ни единого шанса. Как я могу думать о сне, когда ты так говоришь? - Она покашливает. - Давай, скажи мне, что тебя гложет.

- Я столкнулась с Дерриком ЛаКлером. - Слова вываливаются, прежде чем я могу их остановить.

Эллисон знает все, что нужно знать о Деррике. Мы обсуждали его так много раз, что она, вероятно, считает, что знает его.

- О Боже мой. - Ее голос немедленно проясняется. - Как это произошло? Я имею в виду, где?

- В "Мираже".

Эллисон - единственный человек в моей жизни, который знает, чем я зарабатываю на жизнь. Она была шокирована, когда я ей рассказала, спустя три недели после того, как получила работу там работу. Когда она поняла, что не сможет отговорить меня, она уважала мое решение. Она поняла, почему я это делаю. И никогда не относилась ко мне иначе.

Ей стало легче, когда я пообещала, что уйду, как только заработаю достаточно денег, чтобы погасить долги и вернуться к учебе. Когда мы вместе, мы никогда не обсуждаем, что я делаю после захода солнца, если только это не является абсолютно необходимым, как сейчас.

Несколько раз она предлагала мне деньги, хотя бы оплатить некоторые мои счета, но я отказалась.

Она воспитывает ребенка в одиночку и нуждается в каждой копейке, которую зарабатывает. Хотя Леон называет ее мамой, он не биологический сын Эллисон. Она получила опеку над ним, когда его мать... ее сестра... умерла во время родов четыре года назад. На смертном одре Эллисон пообещала любить и заботиться о сыне своей сестры, как если бы он был ее собственным. Она сдержала это обещание, делая все возможное, чтобы обеспечить его. Даже с маленьким ребенком на руках, Эллисон окончила колледж и усердно работала, чтобы поддерживать своего племянника. Эллисон - мое вдохновение. Она единственная, кто вдохновляет меня никогда не сдаваться в достижении своих целей.

- Да уж, это было потрясение. Ты в порядке?

- Теперь в порядке. - Я поднимаю салатницу и ставлю ее на кухонную раковину. - Но когда я увидела его лицо... Это было ужасно, Эллисон. Я думала, что потеряю сознание.

- Как считаешь, он узнал тебя?

Я пожимаю плечами, хотя понимаю, что она меня не видит.
- Не знаю. Я так не думаю. Я ушла, как только увидела его лицо.

- Ты бросила его? Что сказал Гектор?

- Конечно, он не был доволен. Надеюсь, меня не уволят. Он сказал, что нам нужно поговорить.

- Мне так жаль, сладенькая. - Она понизила голос. - Не хочешь приехать переночевать у меня?

Эллисон живет всего в нескольких кварталах от меня, но я и так отняла у нее слишком много времени.

- Нет, со мной все будет в порядке. По правде говоря, я знала, что нечто подобное однажды случится, что столкнусь с кем-то, кого знаю. Я просто никогда не могла себе представить, что это будет он.

- Я могу только представить, как тяжело для тебя было увидеть его снова. - Она вздыхает. - Что ты будешь делать, если он вернется? Ты раскроешь свою настоящую личность?

Я падаю на край кровати.

- Нет. Он больше не является частью моей жизни. Я ему ничего не должна.

- Что, если... он мог измениться?

- Мне все равно. - Я сжимаю кулак свободной рукой. - Немного поздновато для этого.

- Я знаю, что это так, - Эллисон замолкает на несколько секунд, прежде чем снова заговорить. - Я думаю, что лучшее, что ты можешь сейчас сделать, это немного отдохнуть. Утром ты будешь чувствовать себя лучше. Я позвоню тебе перед работой.

- Спасибо. Ты самая лучшая. Поцелуй Леона за меня.

Даже несмотря на то, что я боюсь разговора, следующий человек, которому я звоню, это Гектор. Я не могу дождаться завтрашнего дня, чтобы узнать, работаю ли я все еще на него. Лучше покончить с разговорами.

- Как бы я ни хотел уволить твою задницу, ты произвела сильное впечатление на мистера Блэка. Он хочет увидеть тебя снова через две недели. Надеюсь, ты не облажаешься снова.

- Но...

- Никаких "но". Он хочет только тебя, и ты будешь профессионалом в этом. - Он прочищает горло. - Кстати, он оставил щедрые чаевые для тебя.

- Какие чаевые?

- Триста долларов. Он сказал, что это за то время, которое ты потратила, чтобы дойти до белой комнаты.

- Это...

- Безумие, я знаю. Но этот мужчина, несомненно, при деньгах. - Он посмеивается. - Тебе лучше преодолеть свой страх быть обнаруженной и дать мужчине то, что он хочет.

Когда разговор заканчивается, я падаю на комковатый матрас и нахожу рождественский музыкальный плейлист на телефоне. У меня есть привычка возвращаться к Рождественским песням, когда я расстроена, независимо от времени года. Но этой ночью я позволяю музыке накрыть меня, и слезы просачиваются из уголков моих глаз.

5. Деррик

Бейдж, прикрепленный к униформе в нескольких дюймах от ее правого соска, гласит о том, что ее зовут Джейн Риз. Ее стальные серые глаза говорят мне, что она хочет, чтобы я трахнул ее. Если и существует похоть с первого взгляда - это она.

Еще до того, как она обменивается со мной хоть парой слов, я знаю, что трахну ее.

Мой член становится твердым, когда я наклоняюсь в откидывающемся кресле и наблюдаю, как она движется по узким проходам с ковровым покрытием, разговаривая приглушенным голосом с другими пассажирами, посматривая на меня краем глаза. Когда она наконец поворачивается ко мне, ее взгляд задерживается на моем лице немного дольше, чем необходимо. Наши руки соприкасаются, когда она протягивает мне кофе. Она застенчиво улыбается мне, прежде чем поворачивается к мужчине, печатающему на своем ноутбуке. Забирая его подушку с места, она наклоняется больше, чем нужно. Она знает, что я наблюдаю.

Листая "Нью-Йорк Таймс", я выжидаю, пока она удовлетворит потребности других, прежде чем встретиться с моими. Когда уже самолет комфортно парит над облаками и направляется в Испанию, она возвращается ко мне, ее пышные бедра покачиваются из стороны в сторону, улыбка осветляет сердцевидное лицо.

- Всем ли вы довольны, мистер ЛаКлер? - Аромат ее духов напоминает мне о лете, но он пронизан резким запахом дезинфицирующего средства для рук.

Хоть наша семья владеет несколькими частными самолетами и мои братья постоянно га них летают, я пользуюсь ими только в чрезвычайных ситуациях или для коротких поездок. Каждый раз, когда я летаю на одном из наших самолетов, меня преследуют образы крушения, в результате которого погибли наши родители. Образы, которые навсегда останутся высеченными на поверхности моего разума, отражающиеся в моих снах. Образы разорванных тел и изуродованных лиц. Образы, которые заставляют меня летать по всему миру в поисках адреналина, чтобы затопить их.

Каждый раз, когда я сажусь в самолет, коммерческий или любой другой, я посылаю каждому из своих братьев текстовое сообщение, чтобы сказать им, что люблю их. Мне наплевать, если это считается банальностью. Если вдруг самолет, на котором я нахожусь, рухнет, я хочу, чтобы они знали, что они были одними из последних людей, о ком я думал.

Помимо того факта, что я чувствую себя более безопасно, когда пилот ответствен за большее количество людей, вынуждая его уделять повышенное внимание, я также получаю шанс оказаться среди горячих стюардесс. У меня пристрастие к женщинам в униформе, и я максимально использую их услуги, давая им больше, чем им выплачивают за обслуживание.

- Все идеально, мисс Риз. - Я откидываюсь на сиденье и позволяю своему взгляду скользить от ее гладкого лба к идеальному носу и загорелым губам, мимо ее хрупкого подбородка к ее гладкой шее. - Какое у вас милое ожерелье, - произношу я, пытаясь начать разговор за пределами рамок дозволенного.

Ее пальцы двигаются к горлу, прикасаясь к винтажному кулону в виде компаса, который расположился в углублении ее шеи.
- Моя бабушка дала мне его. - Ее глаза загораются при упоминании того, кого она любит. - Она сказала, что оно поможет мне найти дорогу обратно домой. Она никогда не хотела, чтобы я становилась стюардессой.

- Она, должно быть, сильно скучает по вам, когда вы путешествуете. - Я складываю газету пополам и кладу ее на колени. - Сколько ей лет?

- Девяносто. - Свет в ее глазах тускнеет. - Состояние ее здоровье ухудшается. Хотела бы я быть рядом с ней почаще. - Она бросает взгляд через плечо на одного из своих коллег, женщину с прической остроконечный боб на голове и такими же острыми глазами, которые постоянно стреляют в нашу сторону.

- Вы единственная семья, которая у нее есть? - Мой голос заглушен шелестом упаковки от еды и голосом капитана из динамиков.

Джейн забирает мою пустую чашку от кофе и ставит ее на серебряный поднос.
- Она - все, что есть у меня.

- Могу поспорить, что вы нечасто видитесь с ней.

- На самом деле, нет. Вот поэтому это мой последний полет. Я хочу провести больше времени с ней, прежде чем... - Ее следующие слова растворяются на ее губах.

Я сдвигаюсь на своем месте. Пришло время сменить тему. Разговор идет в том направлении, в котором я не собирался продвигаться дальше. Как бы я ни хотел пообщаться с ней на более личном уровне, расстраивать ее было бы противоположно конечной цели нашего разговора.

Я смотрю через ее плечо на другую стюардессу, которая теперь бесстыдно смотрит на нас, ее лицо напряглось от неодобрения.
- Женщина с прической боб на голове и жемчужными сережками ваш руководитель или что-то в этом роде? - говорю я шепотом.

Джейн заметно вздрагивает, оглядываясь через плечо на женщину.
- Да, а что?

Я наклоняюсь вперед.

- Кажется, она не одобряет наше общение.

- Ага. - Джейн переступает с ноги на ногу. - Я должна вернуться к работе. Вам что-нибудь еще нужно, сэр?

- На самом деле, есть кое-что. - Я удерживаю ее взгляд, общаясь без слов.

- Все, что угодно. - Ее тон кокетлив.

- Вы уверены в этом? - Я усмехаюсь ей, придавая ее бледным щекам цвет.

- Я уверена. - То, как она произносит слова, говорит мне, что она не первый раз будет делать то, что я собираюсь попросить у нее. Плохая девочка. Со сколькими мужчинами она переспала в воздухе? И какое мне до этого дело? Моя единственная задача - убедиться, что я следующий в очереди.

Ее руководитель начинает пробираться к нам.

- Хорошо, Джейн, с вами было приятно пообщаться. - Я достаю ручку из нагрудного кармана и записываю сообщение на салфетке. Стараясь быть осторожным, я кладу салфетку на поднос рядом со стаканом. - Я надеюсь увидеть вас позже.

После этого она возвращается к работе, хотя ее взгляд время от времени возвращается ко мне. Она прочитала мою записку. Я вижу огонь в ее глазах.

Мои подозрения подтверждаются, когда гаснет свет, а она оказывается запертой в одном из туалетов со мной, ее спина прижата к стене, ноги вокруг моей талии, мой член пульсирует внутри нее.

Моя челюсть сжимается от напряжения, когда мышцы ее теплой гладкой киски обхватывают мой член, высасывая из меня все соки. Когда я толкаюсь в нее, ее роскошные сиськи подпрыгивают. Ее рот раскрывается в преддверии крика, я понимаю, что она не сможет долго сдерживаться. Я размещаю руку на ее рту, заглушая ее оргазменные стоны, чтобы их не услышали снаружи. Смотря глубоко в ее глаза, я сильнее прижимаю ее к тонкой стене, крепко обхватывая ее плотную задницу и толкаясь в нее еще несколько раз, пока она не кончает для меня. Когда я достигаю своего собственного предела, отстраняюсь и опускаю ее ноги на пол, снимая презерватив. Я кладу руку на ее плечо и толкаю ее вниз.

- На колени. - Мой голос полон желания.

Сексуальная улыбка играет на ее губах, она подчиняется, и мой член исчезает в глубине ее рта, дюйм за дюймом. Поддерживая рукой ее за затылок, я проникаю глубже в нее, останавливаясь, только когда она начинает давиться. Запрокинув голову и закрыв глаза, я наслаждаюсь ощущением прилива адреналина, вызванного мыслью трахнуть женщину в воздушном пространстве. Но когда мои яйца выкачивают сперму, то не ее лицо всплывает в моем сознании.

6. Брук

- Эй, Шена, ты видела Гектора?

Шена - одна из девочек в "Мираже". Ее взгляд встретился с моим в зеркале с подсветкой, перед которым она стояла. Я никогда не видела таких миндалевидных глаз. Они выделяются на ее юной кофейно-сливочной коже и, определенно, являются ее самой привлекательной чертой. И девушка знала, как сделать так, чтобы они выглядели великолепно, подчеркивая их с помощью макияжа. Черный пеньюар небрежно лежит на ее коленях, а туфли на прозрачной шпильке разбросаны у ее ног.

Она отвлеклась от процесса выщипывания бровей лишь для того, чтобы покачать головой. Она не очень любит болтать. Как, собственно, большинство из нас в "Мираже" мало общаются друг с другом. Мы приходим на работу, делаем то, что должны. Мы возвращаемся к нашим жизням. Нам приходится притворяться, что не спали с мужчинами, которых не знали.

- Ох, ладно. - Я бросаю сумочку на один из шести стульчиков, выстроенных вдоль сливочного комода, и вытаскиваю свою косметичку и парик. Не спеша, распушаю его.

Дверь открылась с тихим скрипом, и вошла Джолин. Ей тридцать девять, у нее густые от природы коричневые кудри, которые делают ее лицо визуально меньше. Сегодня морщинки вокруг ее глаз сообщают мне, что она мало спала в течение дня.

- Ты в порядке, Джолин?

Она холодно посмотрела на меня и села рядом с Шеной.
- Не о чем беспокоиться. - Джолин потирает глаза, размазывая макияж. Она повернулась ко мне с мрачным выражением лица. - Извини, я бываю раздражительной, когда устаю. Но это не дает мне право становиться стервой.

- Все хорошо, - сказала Брук. - Как твоя мама?

- Как всегда. Моя сестра присматривает за ней сегодня вечером.

Мы с Шеной слушали минут пять, как девушка рассказывала нам об уходе за матерью, которая находится на последних стадиях болезни Альцгеймера.

- Ты случайно не видела Гектора? - спросила я, когда она закончила свой рассказ и я посочувствовала ее ситуации. Сейчас восемь, а Гектор всегда приходил в "Мираж" не позднее пяти вечера, за час до открытия дверей, чтобы проверить работу уборщицы, хорошо ли та прибрала комнаты.

- Он говорил вчера вечером, что ужинает с женой по поводу их годовщины, и может опоздать.

Брук всегда немного волновалась, когда думала о жене Гектора, спрашивая себя, знает ли она, чем он занимается. Мы никогда не видели ее в "Мираже". Судя по фотографиям, которые он нам показывал, его жена, по крайней мере лет на десять моложе Гектора, а одежда и украшения, которые она носила, указывали на ее дорогой вкус. Может быть, ей все равно, чем Гектор зарабатывает на жизнь, пока у него водятся деньги. Или, возможно, она нормально относится к его работе. В любом случае это не мое дело.

- Ты выглядишь огорченной, это связано с прошлой ночью? - Джолин направилась к своему шкафчику.

Брук отвела свой взгляд от нее.

- Я не понимаю, о чем ты говоришь.

- Конечно, понимаешь. Все говорили о том, как ты ушла от клиента из белой комнаты.

Шена перестала наносить макияж и пристально посмотрела на меня.

Гектор был единственным, кто знал. Зачем ему рассказывать об этом остальным девушкам? Что если он разместил мишень на моей спине?

Расчесывая парик, я обдумывала, как лучше всего отреагировать.

Джолин терпеливо ждала, пока расстегивала молнию на своем льняном платье и позволяла ему упасть на пол. Она была голая под ним.

Тишина в комнате оглушительная, нарушаемая только тиканьем часов и сигналами машин снаружи.

- У меня были свои причины так поступить, - сказала Брук.

- Ну, мы же друзья, не так ли? - Джолин подошла и села рядом со мной, теперь одетая в трусики и лифчик ярко-желтого цвета. - Почему?

- Я знаю его со средней школы. – Мне нечего терять, если я скажу правду. В конце концов, мы все в одной лодке.

- Черт возьми, нет. - Она положила руку на свою грудь. - У меня будет сердечный приступ, если кто-то из моих знакомых узнает, чем я занимаюсь.

- Точно. - Плечи Брук опустились от облегчения.

- Какое совпадение, что он случайно появился, когда ты работала. Что именно тебе он достался бы, а не кому-нибудь другой.

- Ага. – Девушка повернулась к зеркалу, чувствуя вину. Гектор сказал, что я была лучшей имеющейся девочкой в ту ночь. Я не могла сказать это Джолин, тем более что она была одной из работающих девушек.

- С тобой все в порядке? - спросила Шена, и я с удивлением посмотрела на нее. Она почти не разговаривала со мной, а когда она это делала, то всегда односложно.

- Я справлюсь. – Брук натянула улыбку.

- Надеюсь, он не вернется, - добавила Джолин.

Моя грудь сжалась.

- Я тоже надеялась, но, видимо, он хочет, чтобы мы закончили то, что начали. - Девушка прикусила нижнюю губу. - Или не начали.

- Дерьмо. Хреново. - Джолин выдавила лосьон на ладони. - Ну так, дай ему то, что он хочет, забери его деньги и скажи ему, чтобы не лез в твои дела.

- Именно так я и собираюсь сделать. - Если он все-таки сможет узнать меня сквозь маскировку. Возможно, мне не о чем беспокоиться. Возможно, он даже не узнает, что это я.

- Черт. Я опаздываю к мистеру Мерседесу. - Джолин натянула облегающее эластичное платье через голову и брызнула на себя своей любимой розовой водой. Она выбежала из комнаты.

Мистер Мерседес - один из постоянных клиентов Джолин, и, видимо, он может быть довольно требовательным.

Шена покинула раздевалку сразу после Джолин. Как только она закрыла дверь, она снова открылась. Гектор вошел с широкой улыбкой.

Он одет в серый пиджак поверх синих джинсов и белую рубашку вместо ярких гавайских расцветок, которые он так любит.

- Ты хорошо выглядишь. - Я выдавила из себя улыбку. - Должно быть, особенная ночь.

- Я приехал с ужина с моей женой. Сегодня наша годовщина. Пять лет.

- Поздравляю. Похоже, ты хорошо провел время.

- Так и есть. Спасибо. - Он засунул свои руки в карманы. - Как у тебя дела, Брук?

- Все нормально. - Скрестила ноги и положила руки на коленях. - Мне очень жаль, Гектор. Я должна была быть более профессиональной.

- Что было, то прошло. - Он достал деньги из заднего кармана. - Вот деньги, которые мистер Блэк оставил для тебя.

Я хмурюсь, когда мои пальцы обернулись вокруг трех сотен долларов.
- Я до сих пор не понимаю, почему он заплатил мне за то, чего не произошло?

- Это не оплата. Это чаевые. Не вываливай то же самое дерьмо в следующий раз.

- Обещаю. - Мой подбородок опускается к груди, и я тихо молюсь, что не стану разочаровывать Гектора снова.

Я разжала пальцы, протягивая руку к Гектору.

- Я не думаю, что будет правильно принять. Они твои. Я подвела тебя.

- Этот мужчина купается в деньгах, если он готов заплатить за услугу, которая не была предоставлена. Возьми деньги. Не притворяйся, что тебе не нужны деньгт.

- Я приму их. - Брук кивнула и убрала их в боковой карман своей сумочки. - Что у меня по графику на сегодняшний вечер? Я не увидела себя в расписании.

- Это потому, что у тебя сегодня несколько клиентов в белой комнате, и я не хотел, чтобы другие завидовали.

- Но я же облажалась вчера вечером? - Я ожидала, что на некоторое время белая комната для меня станет табу.

- Мы все делаем ошибки. За последние полгода ты принесла большую прибыль. Почти каждый клиент, с которым ты работала, возвращается в "Мираж". И они просят тебя. Что я должен сделать? Отправить их в другое место?

- Спасибо, Гектор, что не выставил меня за дверь.

- Я бизнесмен. Если ты уйдешь, твои постоянные клиенты перестанут приходить. – Мужчина рассмеялся. - Я не могу этого допустить.

Я слегка улыбнулась, но мне трудно гордиться тем, что я делаю.
- Итак, кто у меня первый?

Он прочистил горло.

- Извини, но для следующей твоей сессии у тебя не один единственный клиент. У тебя их два.

- Два? - Узел сформировался глубоко в моем животе.

- Правильно. Двоюродные братья.

Мои пальцы стиснули подол юбки. За все время моего пребывания здесь, было только два случая, когда два парня переспали со мной одновременно. Это было самое отвратительное, что я когда-либо испытывала. Мысль сделать это снова вызывает во мне рвотный рефлекс.

Гектор хмурится.

- У тебя все в порядке на счет этого?

Девушка кивнула. Брук не могла его динамить две ночи подряд.
- Конечно. Я все сделаю.

- Отлично. - Он пожал мое плечо. - Это больше, чем компенсация, за вчерашний день.

После того, как Гектор рассказал мне немного о двоюродных братьях, он оставил меня подготовиться. Я с трудом сдерживала дрожь в руках, пока наносила макияж и укладывала парик, но после нескольких глубоких вдохов мне удалось блокировать эмоции, и я покинула комнату, чтобы выполнить то, за что мне заплатили.

7. Деррик

Часы пробили восемь утра. И ракета бабахнула в чистом голубом утреннем небе над Памплоной. В одно мгновение быков и бычков выпускают на мощеные улицы Памплоны.

Как и мои сотоварищи по бычьим бегам, я надел белые брюки, которые кажутся слишком узкими, и белую рубашку. Красный шарф повязан вокруг шеи, а красный пояс на талии.

Мы не только похожи друг на друга в униформе для бычьих бегов, у нас одни и те же страхи. И возбуждение, вызванное адреналином.

Прежде чем мой собственный страх парализовал бы меня, я отрывал ноги от земли и начинал бежать быстрее, чем когда-либо в своей жизни. Не глядя по сторонам, не останавливаясь, чтобы отдышаться, даже когда мое сердце грохотало в груди.

Земля сотрясалась, когда бычьи копыта били по ней.

Забег должен был длиться около двух минут, но, когда ваша жизнь находится на грани, две минуты могут стать вечностью. Это вопрос жизни и смерти.

Некоторые бычьи бегуны падали на землю. У меня не было времени желать им добра в надежде, что их не затопчут животные. Согласно правилам, если мы упали, мы должны были оставаться на земле, так как там внизу безопаснее. Если мы встали бы, шансы на то, что нас изувечили бы животные выше.

Некоторые бегуны не падали, но страх заставлял их рано выходить из гонки, скользя под или прыгая через баррикады, которые обозначали маршрут, и не давали животным убежать в другие части города.

Мои ноги поднимались и били по брусчатке, дыхание перехватывало в горле, пот стекал по лицу, адреналин зашкаливал, словно наркотик в венах. Я пьянел от адреналина, когда вдыхал пыль, пот и страх, пронизывающие воздух вокруг меня. Приветствия, исходящие от толпы по обеим сторонам улицы, били меня по ушам, сливаясь со звуками ударов копыт по земле.

Зрители выкрикивали слова поддержки, произнося имена и кричали, когда бычий бегун не выдерживал и падал.

Не обращай на них внимания, Деррик. Сосредоточься или умрешь.

Я проталкивался сквозь море бычьих бегунов, океан красного и белого, и клянусь, я чувствовал горячее дыхание быка, бьющее по моим икрам. Но я не оборачивался, потому что любое отвлечение внимания даже на мгновение могло стоить мне жизни.

Когда я поворачивал за угол, убегая сильнее и быстрее, стараясь не упасть на землю, я ловил вспышку длинных, вьющихся, черных, как смоль волос в толпе зевак по другую сторону баррикад. Мое сознание мгновенно возвращалось к Руби, первой проститутке, которая отвергла меня.

Какого черта я думал о ней именно сейчас? Я тряс головой, чтобы прогнать прочь воспоминания о ней. Она отвлекала меня, я мог бы не справиться. Задумывался - это смертельная игра, когда на твои пятки наступало стадо разгоряченных разъяренных быков. Смерть - не единственный возможный исход в данной ситуации. Переломы, выбитые зубы или сотрясение мозга. Я собирался выйти из этой гонки без повреждений.

Все остальное было неважно.

Надо было выбраться с этих улиц живым - единственная мысль, которую я позволял себе в этот момент удерживать. Я отказывался в конечном итоге пополнять статистику травмированных.

Свежая решимость курсировала по моим венам, я перемещался на другую улицу, чуть не сталкиваясь с другим бычьим бегуном, который кричали как девчонка. Я не знал, как долго уже бежал. На самом деле, это могло быть всего лишь несколько секунд, но, судя по тому, как колотилось мое сердце и горели ноги, казалось, что прошло несколько часов.

Я приезжал в Памплону каждый год, начиная с того, когда умерли мои родители. В начале мои братья устраивали мне ад, говорили, что я дурак, который подвергает опасности свою жизнь, обвиняя меня в том, что я не ценю жизнь. Они просто не понимают, что я ценю ее так же, как и они. Причина, по которой я приезжал сюда... причина, по которой я осмеливаюсь взглянуть в лицо опасности... та же самая, по которой они не участвуют в опасных видах спорта.

Только подвергая себя опасности, я осознаю, насколько драгоценен мой следующий вздох. Без всплеска адреналина каждые две недели, по крайней мере, я мог бы также быть мертвым. Я был бы первым, кто признал, что я зависим от адреналина, но, по крайней мере, я не обращаюсь к наркотикам или алкоголю. Они предпочитают избегать опасности, чтобы держаться подальше от линии огня. Я другой. Единственное время, когда я чувствую себя полностью живым, это когда я смотрю опасности прямо в глаза, бросаю вызов смерти, которая хочет забрать меня, а затем, в последнюю секунду, обманываю ее. В этот момент я начинаю дышать.

Возможно, я спятил, возможно, в один из этих день смерть действительно сможет выиграть.

Нет. Пошла она, эта смерть. Я буду жить.

Моя грудная клетка так сильно была напряжена, что грозила вскрыться, когда мы приближались к арене. Только тогда я отклонился налево и перепрыгнул через баррикады, в тот же самый момент, когда быки вошли на ринг. Легкие горели, но я окончил гонку без единой царапины. Этот ослепительный, захватывающий порыв продержит меня некоторое время, пока я не буду жаждать другого.

Час спустя я сидел на стуле в ресторане "Каталина", приняв душ и переодевшись, завтракал хрустящим беконом и яйцами. Единственное доказательство того, что я участвовал в бычьих бегах - это всплеск жизни в венах. Я чувствую себя энергичнее, лучше, чем я чувствовал себя в течение долгого времени. Это заглушает мысли о трагедии, унесшей жизни моих родителей, воображаемые звуки разламываемого металла и разбитого стекла, когда их самолет упал на землю.

За одним из столиков я узнал лицо одного из бычьих бегунов, тот единственный, с которым я чуть не столкнулся под конец. Он пьет пиво на завтрак, и он поднял стакан с усмешкой в мою сторону. Я поднял свой стакан со свежевыжатым апельсиновым соком и кивнул.

Как и все остальные в ресторане, мы обращены были к большому телевизору с плоским экраном и смотрели повтор гонки. Поскольку это повторялось снова и снова, камеры увеличивают масштаб, чтобы засвидетельствовать каждый момент действия, чтобы выявить страхи и волнение на лицах бычьих бегунов. Возгласы ликующих людей, стук копыт по земле, сильное биение моего сердца создавали впечатление, будто я снова там. Я до сих пор чувствовал запах пота, пыли и страха.

- Я не знаю, как ты это делаешь, - говорил мой друг Диего, владелец ресторана "Каталина", из-за стойки бара, когда он наполнял мой стакан апельсиновым соком. - За счет заведения. - Он пододвинул его ко мне. - Итак, зачем ты это делаешь?

- Делаю что? Гоняюсь? - Спросил я, и он кивнул в ответ.

- Это заставляет меня чувствовать себя живым. Это ни на что не похоже. Тебе тоже стоит попробовать.

Диего перекинул кухонное полотенце через плечо.

- Забудь об этом. У меня жена и ребенок. Обязательства, знаешь ли.

- У меня тоже есть обязательства. Возможно, у меня нет жены и детей, но у меня есть семья. Но речь обо мне, и я приехал, чтобы признать это. Я занимаюсь этим годами и все еще стою.

- Ты снова будешь здесь в следующем году?

- Ни за что не пропущу. - Я отпил свой сок.

- Как бы мне ни хотелось видеть тебя каждый раз, когда ты приезжаешь в Памплону, иногда я желаю, чтобы ты нашел любимую, которая будет удерживать тебя от этих безумных поступков. Мой отец был одним из лучших бычьих бегунов в городе, но я до сих пор не верю, что можно играть в игры с судьбой. - Он опустил пивной бокал в раковину, наполненную наполовину мыльной водой - Жизнь - это семья, друг мой.

- Я никогда не смогу отказаться от этого ради любой женщины. И я слишком молод, чтобы заводить семью.

- Ты сейчас так говоришь. Когда любовь поразит тебя, ты забудешь о себе и твой возраст будет неважен. Я был твоего возраста, когда женился. Двадцать четыре юных года. С тех пор как я женился на своей Каталине, я никогда не оглядывался назад.

- Ты счастливчик. - Я отодвинул свою пустую тарелку в его сторону. Он погрузил ее в чашу с мыльной водой. - Я не думаю, что в моей жизни найдется место для женщины, не сейчас и не через несколько лет. Брак не для всех.

- Знаешь что, давай снова заведем этот разговор, когда ты встретишь единственную. - Он ополоснул мою тарелку. - Ты уезжаешь завтра?

- Да. Я вылетаю первым же рейсом.

- Тогда почему бы тебе не поужинать с нами сегодня вечером? Каталина будет рада тебя видеть. Ты знаешь, как она любит тебя баловать. Она приготовит твой любимый рис с креветками и чоризо* (* Чоризо, также чорисо — пикантная свиная колбаса родом из Испании и Португалии). - Он приподнял бровь, ожидая ответа.

- Как я могу отказаться?

- Отлично. Я пойду и скажу ей. Она будет так счастлива.

С этими словами Диего исчез на кухне в поисках своей жены, шеф-повара.

Пока я ждал его возвращения, лицо Руби снова мелькало в моем сознании, и мой член дернулся при мысли о том, что увижу ее снова через неделю. Что за хуйня со мной происходит?

8. Брук

Жесткий матрас выпустил воздух, когда я села на край круглой кровати, страх плотнее сжимался глубоко в моем животе. У меня было две недели, чтобы подготовиться к его возвращению, чтобы перестать бояться. Он мог появиться здесь в любую секунду, и я совершенно не готова увидеть его снова.

Я вытерла пот с кончика носа, но он еще больше начал стекать по спине и между грудей.

Я выдернула салфетку из коробки на тумбочке и провела ей по декольте и сзади шеи.

Я подумала, что если приду в белую комнату раньше него, это даст мне уверенность в себе. Я еще никогда не чувствовала себя такой слабой или боязливой, не иначе, это злой рок. Как я смогу смотреть ему в глаза и не показать свою истинную личность? Что если он увидит сквозь синие контактные линзы или мой парик спадет, и он увидит мой настоящий цвет волос?

Я сильно свела колени и продолжаю сжимать, находящиеся между ними руки. Это заставляло меня успокоиться. Но меня бросало в пот каждый раз, когда грохот приближающейся машины вибрировал сквозь стены, а свет фар заставлял шторы светиться. Каждый раз, когда дверь машины захлопывалась, это могло означать, что он приехал и с минуты на минуту мог бы появиться.

Я бросила взгляд на часы, и мой позвоночник выпрямился, когда успокаивающая мысль выдвигалась на передний план моих размышлений. Он опаздывал уже на пять минут. Что если мне не о чем беспокоиться? Две недели - это довольно долго. Он мог передумать. Я смею надеяться?

Хотя, если Деррик ЛаКлер все тот же парень, которого я знала в школе, он должен появиться здесь. Если он хотел девушку, он ее получал.

Мой желудок сводило каждый раз, когда я слышала шум за дверью в коридоре. Шпильки стучали по полу, одна из девочек кричала с настоящим или притворным удовольствием, неясный шум проникал сквозь щели под дверью. Звуки медленно затекали в комнату, чтобы слиться с ударами моего сердца и звуком тиканья часов.

Потом я слышала его. Каждая клеточка моего существа предупреждала меня, что он само спокойствие, контролирующий шаги, слышимые в конце коридора.

Мои внутренности дрожали, я приглушила свет до минимума и села на кровать. Чем меньше он меня будет видеть, тем лучше.

Дверь открылась, и он заполнил дверной проем только на секунду, прежде чем вошел. Он был одет в темный костюм с соответствующим ослабленным галстуком. Его блестящие черные волосы аккуратно лежали на воротнике.

Когда он закрыл за собой дверь, я провела языком по губам, устраняя сухость, но это не помогло. Внезапно я снова оказалась в школе, беззащитная перед его очарованием, одураченная его словами. Несмотря на то, что я презирала его много лет, он все еще оказывал воздействие на меня.

Я задержала дыхание и ждала, когда он что-нибудь скажет. Обычно я начинала разговор, и моей целью было сделать так, чтобы клиент чувствовал себя максимально комфортно. Одновременно дыхание и слова застряли у меня в горле. Он прошел глубже в комнату, вставая возле кровати. Я забыла, как дышать, когда он снял пиджак, накидывая его на кожаное кресло, не спуская с меня глаз.

- Включи свет, Руби. – Мужчина отдал приказ. - Я хочу видеть тебя.

- Ты... ты уверен? - Я понизила голос до мурлыканья. - Я подумала, что так будет более романтично.

Он подошел ко мне, поддел своим пальцем подбородок, так что моя голова запрокинулась назад, и я утонула в его глубоких темных глазах.

- Я хочу видеть каждый сантиметр твоего тела с головы до ног.

- Все, что захочешь, малыш. - Я с трудом сглатывала и отодвигалась подальше от его обжигающего прикосновения. Прикусив нижнюю губу и ощутив вкус помады, я дотянулась до переключателя, ближайшего к кровати, и нажала на него накладным ногтем. Яркий желтый свет залил комнату.

На мгновение он посмотрел на меня, просто стоял там, его непроницаемый взгляд был прикован ко мне. Даже не прикасаясь ко мне, он уже как будто занимался со мной любовью. Он щурился, и я напряглась. Он может читать мои мысли? Он может видеть сквозь грим, видеть истинную душу с другой стороны контактных линз?

Он сделал шаг назад.

- Ты красивая женщина. Почему ты считаешь необходимым наносить так много косметики?

- Потому что мне это нравится, - солгала я.

- Ну, тебе она не нужна, могу тебе гарантировать.

- Спасибо. - Я опустила взгляд и игнорировала боль в животе, боль от того, что он сделал со мной. Никакое количество комплиментов не могло стереть это.

- Это не комплимент. Это правда. - Он втиснулся между моих ног и разместил руки на моих плечах. Я упала на кровать, ожидая, что он опустился на мое тело следом. Он не сделал этого.

Он отошел от моих ног и расстегнул ремень.

В одно мгновение его брюки падали на пол, а он продолжил смотреть на меня. И пока он раздевался, я вынула презерватив из белой коробки. Я немедленно вскрываю его, отчаянно желая поскорее со всем этим покончить. Чем быстрее он получит то, что хочет, тем быстрее он уйдет из моей жизни.

- Ты получила деньги? - Он расстегнул запонки и положил их на туалетный столик. - Чаевые, которые я дал Гектору, чтобы он передал тебе.

- Да. Не нужно было. - Я встала и подошла к нему, готовая надеть на него защиту.

- Это мои деньги. Я распоряжаюсь ими, как захочу. - Он играл с прядью моих волос. - Только не бросай меня сегодня вечером.

- Я не собираюсь.

Он отошел от меня и сел на кровать, широко расставив ноги, его член возвышался над короткими, темными волосами между ногами.

Мгновенное желание пронзило меня между ногами. Как моё тело могло жаждать его после той боли, через которую он заставил меня пройти? Находиться в одной комнате с ним, дышать одним воздухом - это последняя вещь, которую хотел мой разум. Но мое тело - худший из предателей.

Я отвела взгляд, когда раскатывала презерватив по его твердому стволу, счастлива, что он не требовал прелюдии. Чем дольше мы проведем время вместе, тем больше шансов, что он узнает меня.

Прежде чем у него появляется возможность дать мне указания, я взяла на себя инициативу и направляюсь до победного конца. Я повернулась к нему спиной, устраиваясь поудобнее между его ног, и толкаясь на него. Вздох наслаждения пузырьками поднимался к моему горлу, но я сглатывала его обратно. Используя свои первобытные эмоции и чувства, я двигалась вверх и вниз. Но мое тело взрывается жаром и фейерверком, когда он разместил руки по обеим сторонам моих бедер, направляя меня, его дыхание горячее на моей спине. Я хотела, чтобы это закончилось. Я хотела заставить его кончить, и он смог уйти, но в то же время я хотела, чтобы это продолжалось, а он оставался внутри меня.

Я на пике, и моя голова шла кругом от желания, когда он сильнее обхватывал меня руками за талию и поднимал меня, его член выскальзывал из моего тела, оставляя после себя ощущение пустоты.

Он рывком поднял меня на ноги и развернул, размещая руку на моем затылке. Я знала, что я должна сделать. Я прогибалась и, прежде чем успевала разместить себя на руках, он скользил обратно в меня с такой силой, что у меня перехватывало дыхание. Он двигался внутрь и наружу, его удары медленные и размеренные, нежные и жесткие. Одна его рука лежала на моей пояснице, пальцы растопырены вверх, его большой палец толкался в расщелину моей задницы, а другая рука обхватывала мое влагалище.

Я прикусила губу так сильно, что чувствовала вкус крови. Я не знала, как долго мои дрожащие колени будут удерживать меня в вертикальном положении. Чем больше он врезался в меня, тем слабее становилось мое тело и мое сопротивление.

Я чувствовала себя, как дерьмо, за то, что позволяла себе наслаждаться им, но ничего не могла с собой поделать, когда я приближалась все ближе и ближе к оргазму. Я крутилась, когда наши тела врезались друг в друга, а затем слишком быстро расставались. Капля его пота падала на мою спину. Она скользила вниз вдоль моей грудной клетки.

Дрожь резко проходила через все мое тело. Он заставлял меня снова чувствовать себя живой, возвращая к жизни ту часть меня, которую он убил. Он чувствовал себя частью меня, я даже понятия не имела, что она пропала.

Мои всхлипы заполняли комнату, когда он проникал глубоко в мое тело, мою душу. Его вздохи и стоны возбуждали мои уши так же, как и мою киску.

- Ты стоишь того, чтобы тебя ждать, - шептал он. - Ты стоишь каждого пенни, который я собираюсь заплатить тебе сегодня вечером.

Обычно я бы сказала что-нибудь неприличное клиенту. Но все, что я сказала, это - Я рада.

- Я с нетерпением ждал этой ночи все время. Я не мог дождаться, когда увижу тебя снова. - Он похлопал по ягодицам: не причинить боль, а чтобы вызвать экстаз.

- Я, ох... Я рада, что ты вернулся.

В ответ он начал отодвигаться и поворачивать меня, так что я снова лежала на спине. Закрыв глаза, чтобы он не смотрел в них, я широко раздвинула ноги. Он обхватил своими сильными руками мои лодыжки, отрывая мои ноги с кровати, разместил их на свои плечи, и продолжал трахать меня.

Я полностью уничтожена сейчас, разоблачена. Если он внимательно присмотрится, я уверена, что он увидит, кто я на самом деле. Прямо сейчас мне трудно спрятаться от него, скрываясь от прошлого.

- Боже мой, ты потрясающая. Твоя киска невероятна вокруг моего члена.

Я реагировала на его слова огнем, взрывающимся в моем животе, пронизывающим все тело, но я заставляла себя сдерживаться, сохраняя контроль. Он должен кончить первым.

- Поговори со мной, детка. - Он двигался все быстрее и глубже, его голос охрип. - Я хочу слышать твой голос, когда кончаю.

- Твой член делает мою киску такой мокрой. Трахни меня сильнее. - В своем сознании, я притворяюсь, что он мне не платит за секс с ним, что мы занимаемся любовью, а не трахаемся.

- Это хорошо, детка. - Он врезался в меня. - Продолжай.

- О, Боже, ты сводишь меня с ума. - Мое тело теряло контроль без моего ведома, и я жестко кончила, оргазм сотряс все мое существо. - О, Деррик. Оооох!

Он замер, и мои глаза распахнулись, кровь отлила с моего лица.

Дерьмо. Я все испортила.

9. Деррик

Словно молния пронзила меня от того, как мое имя прозвучало на ее губах. Откуда, черт возьми, она знает, кто я? Только Гектору известна моя настоящая личность. Он заверил меня, что меня будут называть только по имени, которое я выберу на ночь. Единственное имя, которое должна знать эта женщина, это мистер Блэк.

А она произнесла мое имя так же легко, как если бы ранее произносила его много раз.

Я выскользнул из нее, мой взгляд изучал ее, как будто допрашивая, исследуя, задавая вопросы без слов. Ее глаза были широко раскрыты, на лице отражался ужас, а щеки были окрашены в красный цвет.

Тишина между нами потрескивала в течение нескольких длинных ударов сердца. Несмотря на то, что я больше не был погружен в нее, вес моего тела прижимал ее к кровати. Она попыталась пошевелиться, но я удерживал ее на месте, захватив ее руки над головой.

- Откуда ты знаешь мое имя? – Спросил я, сотрясая тишину. Прежде чем она успела ответить, я поднялся с нее и встал возле кровати, мой член по-прежнему был в вертикальном положении.

- Понятия не имею. - Она подняла свои трусики и начинала одеваться. - Наверное... Я просто назвала какое-то случайное имя.

Я положил руку ей на плечо.

- Случайное имя, которое принадлежит мужчине, с которым ты трахаешься? Мне трудно в это поверить.

- Как я уже сказала. Не знаю. - Она стряхнула мою руку со своего плеча и подняла шелковый бюстгальтер. Мне было трудно не смотреть на ее полную грудь. Но мне нужно было сосредоточиться. Я не мог притвориться, что ничего не произошло, потому что, что-то мне подсказывало, что здесь происходило большее, чем кажется на первый взгляд.

- Гектор заверил меня, что мое имя не будет раскрыто ни перед тобой, ни перед любой другой женщиной здесь. Итак, скажи мне, как так получилось, что ты знаешь его?

Конечно, должно быть простое объяснение этому. Она могла, к примеру, подслушать, как я разговаривал с Гектором. Я бы отпустил это, но из-за ужаса в ее глазах мне хотелось узнать больше.

- Мне жаль. - Она отвела свой взгляд. - У меня скоро другой клиент. - Она бросилась к двери.

- Ты ничего не забыла? - Я достал свой бумажник и вытащил несколько купюр. - Спасибо, что уделила мне время. - Когда она взяла деньги, наши руки соприкоснулись. Электрический ток прошел через мою кожу. Она отстранилась раньше меня. - Не беспокойся о своей работе. Я не скажу Гектору, что произошло.

- Спасибо. - Ее голос - надломленный шепот, который последовал за ней из комнаты.

Мне хотелось остановить ее, заставить сказать, что она скрывала, поскольку я знал, что она что-то скрывала, но я не мог заставить ее остаться. Она сделала то, за чем пришла сюда, хотя и не дала мне добраться до финиша.

Бесит, чёрт возьми, мне никогда раньше не приходилось возиться столько с проституткой. В ней что-то было, что-то, что не отпускало меня. И я должен был выяснить, что же.

Дверь закрылась, и я некоторое время смотрел на нее, надеясь, что, возможно, она вернется.

Голоса из коридора просачивались сквозь тонкие стены. Один из них казался голосом владельца. Я чувствовал, что он стоял перед дверью в белую комнату, но не входил. Должно быть, он давал мне время одеться. Он хотел войти, чтобы еще раз извиниться?

Я заставлял его ждать, одеваясь в тишине. Закончив, я достал телефон и набирал номер старого друга, Митча Бирона.

- Привет, Митч, как ты? Окажи мне услугу, чувак.

- ЛаКлер, тебе должно быть стыдно за себя. - Засмеялся Митч. - Ты не звонишь более шести месяцев, а затем, внезапно, протягиваешь руку, прося об одолжении?

- Не говори мне этого. - Я провел рукой по волосам. - Ты мог бы тоже взять трубку и позвонить, знаешь ли.

- Что верно, то верно. - Звук хруста суставов словно проходил через линию, заставляя меня съежиться. - В любом случае, мы - друзья, разговариваем мы или нет. Скажи мне, что я могу сделать для тебя, и потом посмотрим.

- Договорились. Не мог бы ты проверить кое-что для меня?

- Что именно?

Митч был прав, независимо от того, как долго мы не были на связи, мы оба знаем, что будем друзьями на всю жизнь. Мы выросли по соседству друг с другом, и оба учились в средней школе "Магнолии". Были времена, когда я лучше ладил с ним, чем со своими братьями. Когда два года назад он начал свой бизнес в качестве частного детектива, я был тем единственным, кто дал ему значительную сумму денег, предоставляя ему возможность сразу взяться за дело.

- Это личная тема. Мне нужно, чтобы ты нашел кое о ком информацию.

- Кто-то особенный, я полагаю.

- Что заставляет тебя так думать?

- Я слышу это в твоем голосе.

Я пристально посмотрел в темноту в открытом окне и вздохнул, прежде чем ответил.

- Ну, ты неправильно расслышал.

- Ты ведь не вляпался в какие-то неприятности?

- Нет, ничего подобного. - Я покачал головой.

- Хорошо. Итак, кто этот человек, о котором ты хочешь получить информацию?

- Это женщина, которая работает... в "Мираже".

- "Мираж"? Ты имеешь в виду...

- Да, бордель. - Я сжал челюсть. - Не смей меня судить! Ты сам был с несколькими из них.

- Не беспокойся, я не осуждаю, чувак. - Я слышал клацанье клавиатуры. - Необходимо удовлетворять потребности. Теперь давай перейдем к делу. В чьей жизни ты хочешь, чтобы я покопался? Назови мне имя.

- Подожди секунду. - Я отошел от двери как можно дальше, на случай, если Гектор подслушивал мой разговор. - Я не уверен на счет ее настоящего имени. Но в "Мираже" ее зовут Руби.

- У тебя есть хотя бы фамилия?

- Боюсь, что нет. Но я могу описать ее внешность для тебя. Это поможет?

- Подойдет все. Возможно, мне придется оплатить свой небольшой визит в "Мираж". Я мог бы узнать больше.

Кулак ревности ударил меня в живот при мысли о том, что Митч забронирует вечер с Руби.

- Не думаю, что это хорошая идея.

- Не волнуйся, я не собираюсь туда для дела. Чисто бизнес. Я найду способ поговорить с ее... коллегами по работе.

- Я ценю это. - Здорово иметь друга, который тебя знает так, что может читать твои мысли, позволяя тебе избегать свои неудобные мысли.

Кто-то постучал в дверь. Я отвернулся от окна.

- Эй, Митч, давай поговорим в другое время. Нужно идти. Спасибо за помощь.

- В любое время, мой друг. Я позвоню тебе, когда что-нибудь узнаю. Возможно, тогда ты скажешь мне, почему эта девушка так важна для тебя.

- Она не важна. - Мы закончили разговор, я открыл дверь и увидел Гектора, его лицо сморщилось, как будто он съел лимон.

- Мистер ЛаКлер, я не знаю, что сказать. - Он судорожно вздохнул. - Я дал Руби четкие указания, прежде чем она отправилась к вам. Я дал ясно понять, что вы забронировали всю ночь, что она не должна подвести вас снова. Приношу извинения... снова. - Он провел рукой по своей отвратительной гавайской рубашке. - Поскольку вы уходите вновь разочарованным из моего заведения, я не могу позволить вам платить за вечер. Это за счет заведения. Я надеюсь, что вы вернетесь в "Мираж". Как я уже говорил в прошлый раз, у нас здесь есть другие замечательные девушки.

- Я ценю твои извинения, Гектор. Я все еще буду рад заплатить тебе. Может, я и не испытал оргазм, но секс был потрясающим. - Достал бумажник и заплатил ему сумму, которую был должен.

- Прошу вас, возвращайтесь снова, - умолял Гектор, прежде чем я вышел за дверь.

В дверях я повернулся к нему лицом.

- Ты случайно не говорил кому-нибудь из своих женщин мое настоящее имя?

Гектор напрягся.

- Нет. Конечно, нет. Уверяю вас, я единственный, кто знает ваше настоящее имя. - Он теребил крестик, свисающий с его шеи. - Какие-то проблемы?

- Никаких проблем. Мне просто любопытно, вот и все. Доброй ночи. - Я ушел, без каких-либо обещаний, которые не смог б сдержать. Но я вернусь в "Мираж", лично или в своих мыслях - это еще предстояло решить.

10. Деррик

Лэнс перемещается по кровати королевских размеров, опираясь на руки. Когда он переносит свое тело в изготовленное на заказ роскошное инвалидное кресло, которое стоит рядом с кроватью, оно угрожает опрокинуться на бок. Я резко вытягиваю руку, чтобы схватить его за плечо, но он отмахивается от меня.

- Оставь меня, черт побери, в покое. - Его лицо мрачнеет. Используя кровать как опору, он предотвращает падение. - Если ты так отчаянно хочешь кому-нибудь помочь, попробуй помочь себе.

- Что конкретно ты хочешь этим сказать? - Я выпрямляю спину и складываю руки на груди.

- Я говорю о твоей запутанной ситуации с проституткой, о которой ты все время говоришь. - Он устраивается в инвалидном кресле. Затем катится к своему деревянному столу и открывает выдвижной ящик. Он протягивает руку внутрь и выуживает оттуда бутылку джина.

Скрипнув зубами, я пересекаю огромную спальню, а он откручивает крышку.

- Ты в своем уме? - Я выхватываю бутылку из его рук. - Ради всего святого, только семь утра. Ты даже еще не перекусил. - В отчаянии я швыряю бутылку в открытое окно, представляя, как она разбивается в саду внизу.

- Я не понимаю, почему ты вмешиваешься в мои дела. И целая куча подобных тебе... Разве я не имею права на личную жизнь?

- Ты наш брат. Тебе лучше привыкнуть к тому, что мы присматриваем за тобой, потому что это не изменится в ближайшее время. ЛаКлеры держатся вместе.

- А как насчет того, чтобы навести порядок в собственной жизни? Посмотри на себя, весь такой надменный, а у самого есть проститутка, которая ебет тебе мозги.

Когда он поворачивается, его лицо скрывается под маской ярости, я опускаюсь на кровать и встречаю его взгляд.

- Не думал, что ты слушаешь.

Я оставался с Лэнсом последние два дня, моя очередь присматривать за ним. Вчера поздно вечером, пока он сидел в своей гостиной, уставившись на пустой экран телевизора, я рассказал ему о Руби. Я даже не думал, что он слышал, потому что он не произнес ни слова в ответ. Как только я закончил говорить, он сел на инвалидное кресло и отправился в свою комнату, захлопнув дверь.

- У меня другие недостатки, и нет нарушений слуха. - Впервые за несколько недель я замечаю подергивание в одном уголке его губ. Практически улыбка - это лучше, чем ничего. Я аплодирую за его попытку, потому что, как бы не было тяжело, как и всем нам за него, он самый сильный человек, которого я знаю. Возможно, даже сильнее, чем все мы.

Парень многое пережил: его парализовало после драки с собственным братом – с этим сложно смириться. Лэнсу и Брайанту потребовались годы, чтобы оставить прошлое позади и постараться простить друг друга. В последний раз, когда у них был серьезный разговор о прошлом, Лэнс простил Брайанта. Это было нелегко. На самом деле каждый день жизни Лэнса после аварии стал борьбой. Выпивка - единственный способ, который он знает, чтобы облегчить боль.

- Ладно, - говорю я. - Как много ты слышал?

- Каждое твое гребаное слово. - Он зарывает руки в густые каштановые волосы. - Вопрос в том, что ты планируешь с этим делать?

- Что я могу сделать? - Этот разговор, отличная идея, потому что он переключает внимание от ситуации Лэнса на мою. Кроме того, даже в свои самые мрачные моменты Лэнс иногда дает отличные советы. Будем надеяться, что наш разговор расширит его возможности, заставляя его почувствовать себя менее бесполезным, по крайней мере на один день.

- Во-первых, ты должен прекратить зарывать голову в песок. Ты притворяешься всесильным, но у всех нас есть свои слабости. Эта женщина, безусловно, твоя.

Я поднимаюсь с кровати и направляюсь к круглому столу из красного дерева в дальнем конце просторной комнаты. Я наливаю себе стакан воды.

- Вот как? - Поднося стакан к губам, я делаю глоток. - Итак, мистер Всезнайка, это все, что у тебя есть? Ты думаешь, я зарываю голову в песок?

- Я знаю, что это так. Я наблюдал за тобой. - Он откидывается на спинку кресла, разместив руки на колени, выпрямив спину. - Почему бы тебе просто не признать, что ты влюбился в проститутку?

Вода брызжет из моего рта, когда я закашливаюсь от смеха.

- Ты шутишь, да? Ты действительно думаешь, что я в нее влюблен? - Я опускаю стакан на стол. - Это нелепо. - Я отворачиваюсь от него, провожу рукой по волосам, на мгновение закрывая глаза. Ее лицо сразу же появляется в моей голове. Дерьмо. Я так стараюсь стереть ее из памяти, но каждый раз, когда я закрываю глаза, она там. Каждый раз, когда комната наполняется тишиной, ее голос прорывается, произнося мое имя.

Я снова открываю глаза и обнаруживаю, что Лэнс смотрит на меня с довольным выражением лица. Я вскидываю руки в воздух.

- Хорошо, я признаю: она оказывает на меня какое-то влияние. Я не знаю, что это, но это есть. Я не могу перестать думать о ней. Ты обвиняешь меня? Девушка произнесла мое имя, а она не должна была его знать.

Лэнс сотрясается от смеха.

- Черт, она дурно на тебя влияет, не так ли? Она даже затуманивает твой разум до такой степени, что ты не видишь очевидного.

- И что это? - Я поднимаю бровь.

- То, что ты ЛаКлер. Вполне возможно, что она видела твою фотографию в газетах.

Обдумываю то, что он сказал. Я качаю головой.

- Я редко бываю в газетах. Ты знаешь, сколько сил я прикладываю, чтобы сохранить свою жизнь в тайне.

- Конечно, но ты украсил обложку желтой прессы, раз или два. Это все, что нужно, чтобы кто-нибудь запомнил твое имя и лицо.

Он по-своему прав, но я отказываюсь принять это.

- Дело не в том, что она произнесла мое имя, а в том, как она это сделала. Я не знаю, как объяснить это.

- Вот что, я думаю, тебе следует сделать, - говорит Лэнс. - Возвращайся в это место под названием "Мираж". Попроси свою Руби и отымей ее по полной программе, пока она не выветрится из твоего организма.

- Ты думаешь, это все, что важно для меня? Секс? - Я сжимаю челюсти.

- Ты это сказал, а не я. - Лэнс хватает за один уголок простыни, крутится вокруг кровати, расправляя простыни и взбивая подушки. У него есть горничная, но он всегда настаивает на том, чтобы заправить свою постель самому. Я предполагаю, что это дает ему некоторое чувство цели. - Знаешь, ты напоминаешь мне Брайанта.

Я опираюсь телом о стол. - В каком смысле?

- Когда Брайант встретил Грейс, он был на грани нервного срыва, помнишь? Ты видел, как по его лицу было заметно, как сильно он борется со своими чувствами к ней. Посмотри, что у него получилось в конце концов.

- Ну, я не Брайант. И это совершенно другая ситуация.

- Как скажешь. - Лэнс заканчивает заправлять кровать и поднимает пульт. Электронные шторы выходящих на террасу окон разворачиваются, когда он их открывает. Он бросает пульт на кровать, открывает французские двери и выкатывается наружу. Утренний ветер ерошит его темные волосы.

Я оставляю позади запах ароматного дерева и лосьона после бритья, витающий в спальне, чтобы подышать свежим воздухом. Я останавливаюсь за его инвалидным креслом.

- Я не влюблен в проститутку. Мне любопытно, вот и все.

- Ну, если ты хочешь заставить себя в это поверить, это твоя проблема. - Плечи Лэнса, напрягаясь, выпрямляются. - А теперь убирайся из моего дома и перестань все время ошиваться вокруг меня, как чертов щенок. Иди и разберись со своими делами, а меня оставь разбираться со своими. Во всяком случае, я завтра улетаю в Мексику.

За последние несколько дней мы пытались отговорить его от поездки в Кабо, но он не отступил. В конце концов мы все согласились с тем, что ему нужно обрести покой, и если ему нужна эта поездка, возможно, мы не должны мешать ему. У нас было только одно условие: чтобы он взял с собой свою сиделку Джиа. После череды оскорблений в наш адрес он согласился.

В тот момент, когда Джиа приходит на ум, я оборачиваюсь, и вот она стоит у двери с подносом. Я был так сосредоточен на Лэнсе, что даже не слышал звонка частного лифта, который приходит на этаж Лэнса.

Она принесла Лэнсу завтрак, и я надеюсь, что он не будет бороться с ней слишком усердно.

Джиа - единственная сиделка, которая пережила неделю или две ухаживая за Лэнсом. Другие не смогли справиться с его депрессией, перепадами настроения и вспышками гнева. Но Джиа пробивается сквозь них. Она потрясающая девушка двадцати шести лет, смесь афроамериканской и китайской наследственности. Поскольку она единственная, кто, похоже, может справиться с Лэнсом, мы никоим образом не позволим ей уйти.

- Доброе утро, Джиа. Убедись, что он съест завтрак.

- Я не приму отказа. - Она выдает мне яркую улыбку.

Лэнс разворачивает инвалидное кресло и смотрит на меня.

- Мне кажется, я сказал тебе убираться. Мне нужно личное пространство.

- Отлично, я сваливаю. Я навещу тебя позже.

Он не произносит ни слова, когда снова разворачивается, поворачиваясь спиной ко мне и Джиа, лицом к раскинувшимся садам.

Уважая его желания, я иду в свою комнату и забираю вещи.

Пятнадцать минут спустя, я сижу за рулем своей машины, гадая, звонить Митчу или нет. Я не слышал ничего от него уже три дня, и это сводит меня с ума. Что если я позвоню ему, а у него нет никаких новостей? И все же решаюсь позвонить ему. Он поднимает трубку на третьем гудке.

Лэнс был прав: Руби вполне могла увидеть меня в газетах, но мой инстинкт подсказывает, что есть что-то еще. Мое имя слишком легко соскользнуло с ее языка.

- Не терпится, да? - отвечает Митч на другом конце провода.

- Да ладно, я не слышал ничего от тебя несколько дней. Есть новости для меня?

- Я планировал позвонить тебе после завтрака. Похоже, ты меня опередил. - Его голос прерывается звуком принтера, выплевывающего бумагу. - Отвечая на твой вопрос, сообщаю: я обнаружил кое-что, что могло бы заинтересовать тебя, но, думаю, лучше всего рассказать тебе это лично. Как насчет встречи завтра за обедом?

- Почему бы тебе не рассказать мне по телефону?

- Потому что, я хочу видеть твое лицо, когда ты услышишь то, что я скажу. - Его смех звучит на другом конце линии. - И кстати, поскольку я делаю это бесплатно, мы играем по моим правилам.

- Конечно, ты не позволяешь мне заплатить.

- Как я могу позволить тебе заплатить мне после всего, что ты уже сделал для меня? Ты положил начало моему делу, чувак.

- Так делают друзья друг для друга.

- Я хочу, чтобы ты знал - я ценю это.

- Я знаю. Ты говорил это тысячу раз. - Я провожу рукой по волосам. - Ну так почему ты не выдаешь мне свои результаты по телефону? Что в этом такого?

- И упустить возможность увидеть шок на твоем лице? Этого не случится.

- Тогда давай встретимся сегодня за обедом.

- Сегодня плотный график. Я встречаюсь с клиентами весь день. Встретимся завтра в гриль-баре "Мосты". В час дня. Это будет стоить того, чтобы подождать, я обещаю.

Он вешает трубку, прежде чем я смогу заставить его заговорить.

Единственный способ провести день, не сходя с ума, - найти другое дело, на котором можно сфокусироваться. Я включаю зажигание и, отъезжая от дома Лэнса, звоню своей помощнице Морин, чтобы договориться о встрече между мной и Роджером Симоном, потенциальным инвестором в моем следующем приключенческом парке развлечений в Лас-Вегасе, который будет рассчитан на экстремальных искателей острых ощущений.

Я убиваю время до встречи с Брайантом и Грейс; разговариваю с Брайантом о том, что наше ежегодное семейное сборище в Кабо произойдет скорее раньше, чем позже. Таким образом, мы сможем получить шанс проверить Лэнса лично. Мы дадим ему три недели побыть в одиночестве, а потом объявимся. Сборище - это традиция, от которой Лэнс не может отказаться.

Мне всегда было полезно сваливать куда подальше, а в этот раз тем более. Это будет еще один шанс для меня чтобы отдалиться от "Миража". От нее.

После моей встречи с Роджером время растягивается, и я делаю все, чтобы его заполнить. После захода солнца я катаюсь по городу, пока, не планируя, я не замедляюсь перед "Миражом", где паркую машину на другой стороне дороги. Поскольку я здесь не для секса, остаюсь в своей машине, ожидая Бог знает чего.

Долгое время, уставившись на дверь "Миража", наблюдаю, как люди... большинство из которых мужчины... выходят или исчезают внутри, я бросаю взгляд на часы. Десять минут после полуночи. Я наблюдаю за этим местом уже больше часа. Мне следует убраться отсюда. То, что я делаю, нелепо. Это не я.

Я вот-вот собираюсь отъехать от парковочного места, когда дверь "Миража" снова открывается. Мои глаза увеличиваются при виде Руби. Она похожа на девчонку-соседку в джинсах и белой футболке, ее длинные черные волосы похожи на полированное стекло, когда они струятся по ее спине.

Мой взгляд следует за ней до фольксвагена "Жук", припаркованного перед закрытым книжным магазином. Она садится в него и уезжает. Недолго думая, я следую за ней. Двадцать минут спустя, она останавливается перед трехэтажным многоквартирным домом и выходит из машины. Я смотрю, как она входит в здание, свет в вестибюле загорается, затем снова гаснет. Пятнадцать минут спустя я уезжаю. Я не чертов сталкер.

11. Брук

Кроссовки ударяют о землю, пока я бегу по извилистым тропинкам, вдоль которых растут пышные зеленые деревья. Позади остаются гуляющие собаки и ранние пташки, сидящие на скамейках. Звук моих шагов отдается вибрацией по всему моему телу.

Расцветки летних цветов и листьев, живописно украшают парк "Мелроуз". Мне приходится видеть много уродливого в своей жизни, отвращение чаще наполняет мои легкие вместо свежего воздуха. Но здесь, в окружении пышной листвы и непорочных георгинов и фуксий, красота раскрывает мне свое лицо. Это дает возможность притвориться, что моя жизнь не запятнана. Бег всегда был отличной очисткой уродства моего тела и разума, по крайней мере на некоторое время.

Три года назад я начала бегать трусцой на природе, чтобы бороться с депрессией, которая толкала меня на мою самую мрачную сторону.

К сожалению, за последние шесть месяцев я мало занималась бегом. Я прихожу домой так поздно каждую ночь, что я бы лучше утром поспала, чем потренировалась. Единственное упражнение, которое мне удается вписать в каждый день - это десятиминутная тренировка по аэробике, которую я обнаружила в сети. Но мне не хватало этого. Тепло, вырабатываемое моим телом, растворяет негативные эмоции об отвращении и унижении, цепляющиеся за пространство внутри меня.

Такой бег заставляет меня почувствовать, будто мое тело на принадлежит мне, прежде чем я сдам его в аренду с наступлением ночи. Я замираю перед фонтаном с питьевой водой, затаив дыхание, прислушиваясь к щебетанию птиц на деревьях. Прохладный туман распространяется от фонтана и охлаждает разгоряченную кожу. Несмотря на отдышку и боль, мое тело переполняется жизнью.

Я бегаю еще тридцать минут, пока мои легкие не начинают гореть. Только тогда я заканчиваю бег.

Потная и обессиленная, я останавливаюсь у кафетерия "Кофе и Сливки". Впервые за долгое время я открываю глаза на окружающую меня жизнь. Я замечаю розоватые скатерти на круглых столах, вдыхаю ароматы теплого кофе, расплавленного сахара и маффина с корицей. Я наблюдаю за посетителями, которые наслаждаются своим завтраком, разговаривая по телефону или читая утренние газеты. Поскольку за кассовым аппаратом никого нет, я складываю руки рядом с башней из пластиковых стаканчиков и крышек и стопкой белых салфеток, прислушиваясь к звуку своего дыхания и доказательству жизни вокруг меня, при этом разглядывая витрину, в которой находятся разнообразные закуски... сэндвичи, печенье, маффины и другие сладости.

- Доброе утро. Я могу вам что-нибудь предложить? - Спрашивает молодая бариста под звуки измельчения кофейных зерен, звона открывающейся двери и распитие напитков за столами красного бистро позади меня.

Я пробегаюсь взглядом по доске со специальным предложением, улыбаюсь девушке-подростку, стоящей передо мной, с волосами, собранными в хвостики, свежей и чистой кожей, блестящими от надежды глазами, незапятнанными жизнью. Надеюсь, судьба будет к ней добра. Пусть она никогда не узнает мучительную боль, когда твое разбитое сердце, усиленно собирается обратно по кусочкам.

- Персиковый зеленый протеиновый смузи, пожалуйста. С собой. - В последний раз, когда я приходила в "Кофе и Сливки", в меню не было смузи. Я пришла сюда за кофе, но от мысли о ледяном облегчающем смузи у меня просто текут слюнки.

- Конечно, что-нибудь еще?

- Нет, спасибо. - Я засовываю руку в карманы шорт за деньгами, которые взяла с собой, чтобы побаловать себя. Я передаю их ее, принимаю свой смузи и бросаю монету в банку со снежинкой для чаевых.

По дороге домой я наслаждаюсь своим напитком: сладкий и изысканный вкус персиков, ананаса, миндального молока и капусты, раскрывающийся на моем языке. Даже зловоние, поднимающееся от покореженного мусорного бака, не отталкивает меня.

В квартале от моей квартиры волосы на затылке встают дыбом, как это происходит, когда кто-то смотрит на меня.

Мой взгляд проносится по улице позади меня. Ничего подозрительного. На улице почти никого нет, кроме женщины, выгуливающей белого пуделя, и подростка верхом на синем велосипеде с облупленной краской. Все еще поглядывая через плечо, я подхожу к входной двери моего многоквартирного дома и выуживаю ключи из кармана. Они свисают с брелока "Бостонского университета", который мне дала Эллисон. Каждый день я смотрю на него, и он напоминает мне о моей мечте.

Как только двери открываются, я снова оглядываюсь, затаив дыхание. Когда я уже собираюсь отвернуться и исчезнуть в здании, я вижу машину, припаркованную на другой стороне улицы, единственную, в которой кто-то есть. Я поднимаю руку к лицу, чтобы защитить глаза от яркого утреннего солнечного света так, чтобы я могла видеть яснее. Я чувствую всеми фибрами своего существа, что находящийся в машине следит за мной, но я не могу разглядеть лица. Или, возможно, я стала параноиком.

Положив руку на грудь, я глубоко вздыхаю, заставляя себя сохранять спокойствие, мыслить рационально. Я толкаю дверь и вхожу в вестибюль.

Даже если кто-то сидит в машине и смотрит, не означает, что за мной наблюдают. Они могут ждать кого-то, кто живет в моем доме, когда тот выйдет и сядет в машину. Должно быть, так и есть. Зачем кому-то следить за мной?

Не думая об этом, я поднимаюсь по лестнице на третий этаж, где находится моя квартира.

После того как мой смузи заканчивается, я быстро принимаю душ и сажусь за компьютер, готовясь оплатить счета. Я всегда оплачиваю счета в субботу по утрам: привычка, которую я унаследовала от матери, ведь в моменты своего здравомыслия она всегда садилась оплачивать счета после приготовления субботнего завтрака.

Мгновение я сижу в тишине, прислушиваясь к звуку биения сердца. Я думаю помолиться, как раньше, но вместо этого переключаюсь на компьютер. Я прекратила это делать шесть лет назад, когда перестала верить в Бога. Даже если Бог действительно существует, не думаю, что он одобряет то, чем я занимаюсь, чтобы заработать деньги. Деньги, которые оплачивают мои счета, - порочные и грязные.

Двадцать минут спустя я расплачиваюсь по самым срочным счетам, но бремя задолженности по кредитке все равно сильно давит. Пройдет время, прежде чем его не станет, если это вообще когда-нибудь произойдет. Я поднимаюсь на ноги и, покачиваясь, иду в направлении своей односпальной металлической кровати, которая стоит всего в трех шагах от стола. Я падаю на кровать, чувствуя, словно падаю в широкое море, свой личный океан. Возможно, я не могу увидеть берег, но так или иначе, когда-нибудь, я доберусь до него.

Свежая решимость течет по моим венам, я соскальзываю с кровати и раздвигаю шторы, которые большую часть времени остаются закрытыми. Смотря на яркое синее небо, я даю себе обещание. Я выберусь из этой адской ямы, в который превратилась моя жизнь. Я верну обратно ту версию себя, которая мне нравилась. Однажды я уйду из "Миража", сниму шкуру позора и с уверенностью буду смотреть в будущее. Я построю жизнь и карьеру, которой могла бы гордиться.

Надеюсь, Деррик будет держаться подальше от меня. Он приносит с собой только воспоминания о боли, от которой я пытаюсь сбежать на протяжение шести лет.

12. Деррик

Когда я приезжаю, Митч уже в гриль-баре "Мосты", в своей фирменной джинсовой рубашке и черных джинсах. В то время как стиль большинства людей меняются с годами, стиль Митча остается неизменным со времен школы.

Мой друг выглядит расслабленным и в своей стихии. Глядя на него, никто никогда не догадается, что этот человек - адский трудоголик. Стресс никогда не проявляется на его лице.

Он поднимается, когда я добираюсь до заднего столика, рядом с музыкальным автоматом.
- ЛаКлер, рад тебя видеть. Я скучал по тебе. Я даже не могу вспомнить, когда мы в последний раз лично встречались.

- Потому, что это было слишком давно. - Мы быстро обнимаемся и занимаем места. Я откидываюсь назад. - Похоже, у тебя все хорошо.

- Мне не на что жаловаться. - Митч проводит рукой по вьющимся каштановым волосам. - Бизнес процветает, и жизнь хороша.

- Я рада это слышать. - Официантка с гладко зачесанными назад волосами, как будто на них была целая банка геля, приближается к нашему столу. - Что я могу вам предложить, господа?

- Для меня просто кофе, пожалуйста, - говорю я, хотя аромат жареного лука и прожаренного стейка на открытом гриле соблазняет мои вкусовые рецепторы.

- Серьезно? - Вставляет Митч. - Я думал, что мы встречаемся за обедом.

- Я тоже так думал, но просто я только что покинул экстренную встречу с будущим деловым партнером. Он настоял, чтобы мы поговорили за едой.

- А для вас, сэр? - Официантка смотрит на Митча достаточно долго, чтобы задать вопрос, и обращает на меня свой дымчатый взгляд.

- Поскольку мой друг не будет есть со мной, я буду "Будвайзер". Спасибо. - Митч вернул официантке оба меню, касаясь ее руки, чтобы привлечь ее внимание.

- Конечно. - Румянец заливает ее щеки. - Я скоро вернусь с вашим заказом. - Она покидает наш стол, и я вздыхаю с облегчением.

- Ты видел, как она смотрела на тебя? - Митч откидывается на спинку стула, скрестив руки. - Похоже, у тебя все еще есть приемчики ЛаКлер. Я уверен, что она позволила бы тебе взять ее прямо здесь, на этом столе, если бы ты предложил.

Я захохотал во все горло.
- К сожалению для нее, она слишком худая на мой вкус.

- Не повезло ей, полагаю. - Митч сжимает руки за головой. - Как поживают другие ЛаКлеры? Я до сих пор не могу поверить, что Брайант женат.

Я засучил рукава.
- Не забывай тот факт, что он в добавок отец.

- Кто бы мог подумать? - Улыбка расплывается на лице Митча. - Я никогда не думал, что кто-то из вас, ЛаКлеров, вообще способен согласиться на одну девушку. - Он щелкает суставом. - За исключением Нила, конечно, он однолюб. Судьба его поимела за косяк.

Поскольку Митч и я проводили много времени вместе в школе, он ошивался со мной и моими братьями. Казалось, будто он был нашим шестым братом. Он хорошо осведомлен обо всех трагедиях, которые пришлось пережить нашей семье. Если бы только деньги могли гарантировать существование жизни без боли.

- Ага, - говорю я, когда официантка возвращается с нашими заказами и ставит их перед нами, практически тыча своей маленькой грудью мне в лицо. Я жду, когда она уйдет, и продолжаю. - Судьба - это чаще всего пиздец. - Я подношу кофе к губам. – А ты? Когда уже найдешь кого-нибудь для серьезных отношений?

- Надеюсь, что скоро. - Он выпячивает грудь. - Мне будет тридцать через пять лет. Я хочу осесть с хорошей женщиной к тому времени.

- Ты серьезно? - Я взглянул на клиента, спорящего с официанткой по поводу счета. - Ты же тоже не из того типа парней, которые хотят “долго и счастливо”.

- Люди меняются. Я устал играть на поле. Если я найду ту самую, я нырну в омут с головой, прямо так, как сделал твой брат. - Он наклонил голову в сторону. - На самом деле, с тех пор, как мы в последний раз встречались, у меня были отношения с девушкой, которая заставила меня изменить свое мнение в отношении холостяцкой жизни. Однако, ничего не получилось.

- Ну, в таком случае, - я поднимаю чашку кофе, - за тебя, переходящего дорогу на другую сторону. Надеюсь, ты найдешь одну, ту самую.

- Спасибо. - Он наклоняет свой бокал с пивом к моей чашке. - Ты присоединишься ко мне на другой стороне или ты продолжишь идти в одиночку?

Я отпиваю глоток кофе.
- Уточнение в отношении одиночки. Просто потому, что меня не интересуют серьезные отношения, не значит, что я буду один. Это весьма далеко от истины.

- По-прежнему блядуешь?

Мы оба громко смеемся.
- А ты по-прежнему полон дерьма, Митч Бирон.

- Я думаю, некоторые вещи никогда не меняются. - Он делает большой глоток пива, посматривая на меня через край бокала, и вытирает пену с верхней губы. - Но то, что я покажу тебе сегодня, может изменить твой день или всю оставшуюся жизнь.

Я пью кофе, наслаждаясь теплом на языке. Наверстывать упущенное было так весело, что я забыл, для чего мы договорились встретиться изначально.
- Что у тебя?

- Нечто, что снесет тебе крышу.

- Хватит нести чушь и выкладывай уже. - Я поставил чашку и посмотрел на него, не обращая внимания на напряжение в груди.

Он отодвинул свой бокал с пивом в сторону и сунул руку в свою коричневую кожаную сумку, вытаскивая белый конверт. Он положил его на стол и накрыл руками, наблюдая за мной.
- Ты уверен, что готов к этому?

Я прищуриваюсь, смотря на конверт.

- Разве не я с самого начала хотел, чтобы ты разведал это?

- Отлично. - Митч начинает открывать конверт, сводя меня с ума неторопливостью.

Пока я жду, испытываю искушение вырвать его у него и открыть самому, кровь стучит в ушах. Чего именно я боюсь?

- Вот, держи. - Он вытаскивает два листа бумаги и скользит ими по столу в мою сторону. Я хватаю бумаги и опускаю взгляд сразу же и резко откидываюсь назад.

- Срань господня. Что за нахрен?

- Я тоже так подумал, когда узнал.

- Брук Райнер? - Я перехожу на вторую страницу, мои пальцы сжимают ее так сильно, что она может разорваться. - Ты уверен, что это не какая-то ошибка?

Митч отпивает свое пиво.
- Я горжусь тем, что являюсь одним из лучших чертовых детективов в Бостоне. Так что да, я уверен. Было не сложно достать ее настоящее имя. Помогла одна из девушек, с которой она работает.

- Нет. - Я качаю головой, пока мой разум пытается найти знакомые черты в лице, которое я дважды видел в "Мираже", и издалека, когда я следовал за ней несколько часов назад. - Но Брук - рыжая.

- Была. Или она может быть в парике. Это не редкость для проституток.

- Верно. Просто я думал, что она последний человек...

- Как я уже говорил раньше, люди меняются. И ты не знаешь, что с ней случилось после того, как она бросила школу семь лет назад.

Я киваю и позволяю мыслям о девушке, которую знал, заполнить мой разум. Несмотря на то, что она этого не знает, она была первой девушкой, которая заставила меня познать лживое сердце в моей груди. В тот момент, когда я увидел ее, я понял, что она должна быть моей. В отличие от большинства девушек, она была трудной добычей. Она была хорошей девочкой, которая держалась подальше от толпы, никогда не была замечена на вечеринках и проводила свое свободное время, помогая в библиотеке.

Даже не смотря на то, что чтение не было моей страстью, я так сильно хотел залезть в ее трусики, что притворялся. В течение нескольких дней я заявлялся в библиотеку, чтобы увидеть ее лицо, вдохнуть аромат ванили в ее волосах, когда она проходила мимо. Я сказал себе, что я покончу с ней, как только мы переспим, что я и сделал. Даже тогда, я был парнем, который трахал их и бросал.

Однажды вечером, после трехнедельного наблюдения за ней, я решил подойти к цели. Во время мероприятия по сбору средств в школе я отправился на ее поиски. Я нашел ее в слезах за книжной полкой в заброшенной библиотеке. Она оставалась закрытой днем, но Брук забыла запереться изнутри. Когда она увидела меня, стоящего там, ее глаза и рот округлились от удивления, пока она смахивала слезы, стекающие по ее лицу. Я помню, как подумал, что она выглядела красивой, с ее бронзовыми волосами, прилипшими к покрасневшим щекам. Я до сих пор помню, как выглядело ее тело в узких джинсах и белой футболке.

Не дожидаясь ее разрешения, я сел рядом с ней.
- Ты в порядке? - Спросил я, сам удивляясь своей заботе.

- Я не хочу говорить об этом. - Она шмыгнула носом и отодвинулась на несколько дюймов от меня, обхватив себя руками.

- Все хорошо. Тебе не нужно говорить об этом. - Я прислонился спиной к прохладной белой стене.

- Что ты хочешь? - спросила она. - Библиотека закрыта.

- Да, я знаю - видел табличку на двери. - Я позволил себе слегка улыбнуться. - Я искал тебя. Я подумал, что ты можешь быть здесь.

Ее тело напряглось рядом со мной.

- С чего бы тебе искать меня?

Затем я развернулся к ней.
- Я видел тебя во время скучной речи Келлера. Ты выглядела расстроенной. Я хотел убедиться, что ты в порядке. - Это была ложь. Я не видел ее вообще в тот день.

- Я в порядке, - прошептала она. - Теперь ты можешь идти.

- Я никуда не пойду, пока ты не заставишь меня поверить тебе.

Я поднялся с пола и подошел к двери, заперев ее, пока она смотрела на меня через щель в книжной полке.

- И что, по-твоему, ты делаешь? - спросила она, когда я вернулся к ней.

- Ты хочешь, чтобы кто-нибудь еще увидел, как ты плачешь?

- Нет. - Она выдала небольшой, прерывистый смешок, который вознес мое сердце. - Но я в порядке, правда. У меня был плохой день, вот и все.

- Тогда давай улучшим день вместе.

- Почему тебя это волнует? - Она выгнула тело, чтобы вопросительно посмотреть на меня

- Ты даже не знаешь меня на самом деле.

Она была права. Мы не посещали одни и те же занятия, не тусовались в одних и тех же кругах и почти никогда не обменивались и словом, за исключением случаев, когда я спрашивал ее, где найти конкретную книгу. И тем не менее, я чувствовал, как будто знаю ее всю свою жизнь.

- Мы разделяем общую любовь к книгам.

- Ошибаешься. - Ей удалось самое милое хихиканье. - Я люблю читать. Ты же здесь все время, но ты не читаешь.

- Вот как? - Я кривобоко усмехнулся ей. - И откуда ты это знаешь?

- Потому что я не раз видела, как ты держал книгу вверх ногами.

- Черт. - Я хлопнул себя по лбу, радуясь, что лед тронулся. - Ну, может быть, я способен читать книги вверх ногами. Уверен, это своего рода мастерство.

- Ага, точно. - Она снова засмеялась и опустила взгляд. Она больше не говорила, а я не заставлял ее.

Мы молча сидели, казалось, часами. Я никогда не был так близок с девушкой, так долго ничего не делая с ее телом. Когда я подумал, что сойду с ума, если она не заговорит, она заговорила.

- Спасибо, - сказала она. – Очень много значит, что ты пришел сюда.

- Всегда пожалуйста. - Не в силах остановить себя, я потянул ее за руку. Она вздрогнула, но не оттолкнула. Я сосчитал до двадцати и поднес ее к своим губам, мой взгляд удерживал ее.

- Что... что ты делаешь? - прошептала она, пока я смотрел, как ее глаза плавятся от тепла.

- Делаю кое-что, чтобы всё улучшить. - Не произнося ни слова, я поцеловал каждую костяшку. Только тогда я отпустил ее, опустив ее руку на колени. Это было все, что мне нужно было сделать, чтобы открыть дверь в ее киску. В течение следующей недели мы сблизились, когда говорили о ее бессердечном отчиме и моем усыновлении. Три дня спустя я трахнул Брук Райнер напротив одной из книжных полок в библиотеке и после того, как получил то, что хотел, перешел к следующей девушке, притворяясь, что Брук не оказала на меня никакого влияния. Я больше никогда не говорил с ней, а через некоторое время она бросила среднюю школу "Магнолии".

Я допиваю кофе и практически бью чашкой об стол.
- Брук Райнер, проститутка? Почему я не догадался, что это была она? - Но, опять же, я чувствовал что-то в ее присутствии, знакомую тягу, которую я не мог объяснить.

- Ты запал на нее в средней школе, не так ли?

Мои ноги ерзают под столом.
- Да нет. Она была просто очередной девушкой.

- Конечно, продолжай убеждать себя в этом. - Митч потянулся к страницам, которые были разбросаны на столе. - В любом случае, что ты собираешься делать с этой информацией?

- Как ты думаешь, почему она выбрала этот путь? - Спрашиваю я, игнорируя его вопрос. В моей груди расцветает неприятная боль.

- Почему большинство женщин выбирают быть профи?

Профи, так Митч всегда предпочитал называть проституток.

- Деньги. - Мои плечи поникли.

- Точно. - Митч сложил бумаги обратно в конверт и передал их мне. - Ты найдешь там ее номер телефона и адрес. - Он подпер подбородок рукой. - Теперь скажи мне, почему ты так сильно нуждался в этой информации?

- Мне было просто любопытно. - Я не скажу ему, что уже знаю, где она живет.

- Тогда ладно. И теперь, когда ты знаешь правду, что ты будешь с ней делать? Мне кажется, что ты на этом не остановишься.

- Вот как? - Выдаю я с полуулыбкой.

- Да. Я уже видел у тебя такой взгляд раньше. На самом деле, последний раз, когда я его видел, когда ты решил переспать с Брук. - Он пожимает плечами. - Но, поскольку ты сказал, что она была просто очередной, тебя не должно беспокоить, что она спит со случайными мужиками за деньги. - Он делает большой глоток пива. - Или беспокоит?

- Заткнись, Митч. - Я наклоняюсь вперед. - И перестань щелкать своими чертовыми суставами. Это сводит людей с ума.

13. Брук

Незадолго до полуночи я въезжаю на парковку в нескольких кварталах от моего многоквартирного дома. Потягивая больную спину, я стону. Я бы убила ради горячего душа и теплой еды.

Сегодня было не так уж плохо. Я снова перенастроила свой разум, чтобы он отключился во время секса с клиентами. За неделю без Деррика ЛаКлера я наконец расслабилась. Он, скорее всего, не узнал меня, и это к лучшему. Я могу продолжать свою жизнь, а он свою. Он просто тень из прошлого. Со временем я забуду, что он когда-либо появлялся в моем настоящем.

Я поднимаю рюкзак с пассажирского сиденья и выхожу из машины. Воздух прохладный и нежный на моей коже, но я все еще чувствую себя липкой и грязной, что всегда и происходит после работы. Я закидываю сумку на плечо и начинаю идти.

Под покровом ночи я чувствую себя единственным человеком в мире. Есть что-то в этом - быть одной из немногих, кто не спит в это время суток. Через несколько часов солнце озарит небо, и люди выплеснутся на улицы, но в данный момент я чувствую себя одинокой.

Я делаю вдох и задерживаю воздух на несколько секунд, прежде чем выпустить его, позволяя раствориться токсичным эмоциям в моей груди. Взглянув на темные окна моего многоквартирного дома, я пересекаю улицу, и черная клетчатая юбка крутится вокруг моих колен.

Я практически добралась до своей двери, когда уловила движение справа от меня. Я повернулась, чтобы посмотреть, и застыла от шока.

Человек, идущий ко мне, был не кто иной, как Деррик ЛаКлер.

Что он здесь делает? Теплый прилив гнева и унижения ползет вверх по моей шее.

Его волосы взъерошены, и, когда он приближается, я замечаю, что его белая рубашка прилипла к его груди из-за пота. Он выглядит так, как будто он бежал всю дорогу до моей квартиры.

Я спешу к своей двери, роясь в сумке в поиске ключей, во рту пересохло. Он догоняет меня быстрее, чем я успеваю открыть дверь. Теперь он стоит передо мной. Его глаза говорят мне все, что мне нужно знать. Что он знает мой секрет.

Когда я смотрю ему в глаза, агония выворачивает живот. Игнорируя его, я продолжаю безумный поиск в своей сумке. Где чертовы ключи?

- Привет, Брук. - Несмотря на то, что и так понятно, что он знает правду, мое имя, слетающее с его губ, все еще потрясает меня.

- Что ты здесь делаешь? - Я сглатываю и поднимаю подбородок. - Откуда ты вообще знаешь, где я живу?

- Это не важно. - Он делает шаг ко мне, но я отстраняюсь от него.

Моя рука все еще в сумке, продолжает искать ключи. Надеюсь, я не забыла их в "Мираже". Последнее, что я хотела бы сделать, это вернуться туда. Наконец, когда мои руки соприкасаются с металлом, и пальцы захватывают кольцо от ключей, мысль пронзает мой разум. Два дня назад, после того, как я ходила в "Кофе и Сливки", я ощущала, что за мной наблюдают.
- Ты следил за мной?

Он проводит рукой по щетине на щеке.
- Нам нужно поговорить.

- Я не думаю, что нам есть о чем говорить. - Я поворачиваюсь к двери, готовая вставить ключ в замочную скважину. Позади меня он сокращает расстояние между нами, тепло его тела ощущается на моей спине. - Я не общаюсь с клиентами за пределами... работы. Если ты хочешь назначить встречу, позвони Гектору. Он найдет другую девушку для удовлетворения твоих потребностей.

- Я здесь не для секса. - Он отходит от меня и опирается на разрисованную стену рядом с дверью. - Мне нужно поговорить с тобой.

- Я действительно, не думаю, что нам есть что обсудить.

- Я думаю, что есть, Брук. - Он наклоняется ко мне, и древесный с пряным запах его одеколона "Хьюго Босс" обволакивает меня. - Ты не должна скрываться от меня... уже нет.

Когда я пытаюсь открыть дверь, ключи падают на пол к его ногам. Он поднимает и удерживает их, мимоходом взглянув на брелок Бостонского университета, и снова смотрит мне в глаза.

- Пожалуйста, верни мне ключи. - Я протягиваю свою потную дрожащую руку.

Вместо того, чтобы вернуть их мне, он забрасывает их в свой карман и засовывает руку за ними.
- Сначала поговори со мной, и ты сможешь вернуть ключи. Почему, Брук? Почему ты работаешь проституткой? - Он вынимает из кармана пустую руку.

Я расправляю плечи.
- Это не твое дело. - Клубок паники прокатывается по моим венам, разрывая меня изнутри. Мне нужно выбраться из этой ситуации, быстро. Разговаривать с ним будет слишком больно.

Мой взгляд устремлен на него, я пододвигаюсь к нему и лезу в его карман, вытаскивая свои ключи.
- Ты не имеешь права находиться здесь, Деррик.

Он поднимает руки в жесте мира, выражение его лица теперь смягчается.
- Мне жаль, что я появился вот так. Я просто волновался за тебя. Когда я узнал, кто ты, мне нужно было узнать, что ты в порядке.

- Как ты сделал тогда? Кажется, ты действительно хорош в этом. - Я не могу сдержать кусачего тона. - Это больше не школа. Это моя жизнь.

Он просовывает свои руки обратно в карманы.
- Это что, преступление присматривать за другом?

- Мы никогда не были друзьями, Деррик ЛаКлер. - Я вставляю ключ в замок и поворачиваю, прислушиваясь к привычному щелчку.

Открыв дверь, я оборачиваюсь к нему лицом.
- Что бы ни случилось между нами в прошлом, для меня это ничего не значит. Поэтому, пожалуйста, оставь меня в покое и вернись к своей жизни. - Мое замешательство превращается в гнев. - И у тебя нет никакого права судить меня.

- Я не осуждаю тебя. Я просто хочу знать, почему...

- Почему я шлюха? - Смех срывается с моих губ. - Это работа, Деррик. И до тех пор, пока есть такие мужчины, как ты, готовые платить за таких женщин, как я, для приятного времяпровождения, это будет оставаться работой. - Я проникаю в прохладный интерьер многоквартирного дома. Прежде чем у него появляется возможность среагировать или решимость следовать за мной внутрь, я закрываю за собой дверь.

Я поднимаюсь по лестнице, перепрыгивая через две ступеньки, и пробегаю по коридору к двери моей квартиры. Войдя, я бросаю сумку на стул, снимаю одежду и встаю под горячий душ, позволяя ему смыть грязь, спуская ее в канализацию. С одной стороны стены как бумажные, один из моих соседей мочится, и я слышу каждую струйку, так же как я слышу, когда кто-то занимается сексом.

Снова увидеть Деррика было больно, потому что это напоминает мне период в моей жизни, когда я чувствовала себя цельной те несколько минут, когда он занимался со мной любовью в библиотеке. Но все это было для него лишь игрой.

14. Деррик

Я мог принять решение и исчезнуть из жизни Брук. Ее взгляд, до того как она ушла от меня, дал понять, что она не хочет иметь со мной ничего общего. Но я сижу в машине, пялясь, как дурак, на ее дом.

Из-за того, что она недавно была рядом, мою кожу покалывает, перенося меня обратно в школу "Магнолии". В то время она была всего лишь красивой задницей, которую я хотел трахнуть и двинуться дальше. Теперь я ни в чем не уверен. Я не могу объяснить, почему чувствую себя одурманенным ее присутствием.

Я не зайду настолько далеко, чтобы сказать, будто влюблен в нее. Я просто не верю в это дерьмо. Но знаю одно, внезапно я почувствовал себя полной задницей за то, как тогда с ней обращался. Несколько минут траха принесли больше вреда, чем я мог себе представить. Под слоями стыда и унижения я обнаружил осколки стекла. Я разрушил ее.

Что с ней случилось? Я мог бы попросить Митча продолжить расследование ее жизни, но не знаю, будет ли честно с моей стороны вторгаться в ее личную жизнь больше, чем я уже сделал. Но что, если мы снова встретились не случайно? Что если я смогу вытащить ее из того хаоса, из-за чего она начала продавать свое тело? Мы можем не быть друзьями, но каждый из нас занимает определенное место в жизни друг друга. Независимо от того, где мы окажемся, эти несколько потных, наполненных адреналином минут страсти навсегда останутся в наших воспоминаниях. Тогда я не признался ей в этом и был бы проклят, если бы признал это сейчас, но она была лучшей из всех, кого я когда-либо имел. Но в данный момент секс не имеет значения.

Я прижимаю лоб к рулю и выдыхаю.

Мне необходимо знать больше, выяснить, что с ней произошло. И я хочу услышать это непосредственно из ее уст.

Я до сих пор сижу в машине уже пятнадцать минут после ее ухода. Она не вернулась, чтобы поговорить со мной, хотя я понимаю, она знает, что я все еще не уехал. Только в одном из окон включен свет. Кто-то ненадолго появляется у окна. Занавеска поднимается всего на несколько секунд и опадает. Интуиция подсказывает, что это она. Когда свет выключается, я воспринимаю это как намек на то, чтобы убраться отсюда.

Мое тело кипит от разочарования, я поворачиваю ключ зажигания и уезжаю. Тридцать минут колешу по городу без определенной цели. Чувствую себя измученным и сбитым с толку во всем: как в прошлом, так и в настоящем. Мои мысли снова и снова возвращаются к ее образу в ее квартире. Она сейчас спит или лежит там, уставившись в потолок, размышляя о нашей короткой встрече?

Возьми себя в руки, черт побери.

В конце концов остановившись у ближайшего бара, я могу успокоиться. Заказываю себе выпивку.

- Плохая ночь? - Спрашивает хорошо сложенный афроамериканский бармен с закатанными рукавами и татуировкой змеи на нижней части правой руки.

- Что-то в этом роде. - Я делаю еще один глоток своей четвертой по счету стопки с водкой и с хлопком опускаю ее на стойку. - Еще, пожалуйста. - Мое горло горит, а голова кружится, но этого недостаточно, чтобы заглушить образы Брук Райнер.

- Уверен, что не хочешь сделать перерыв? - Бармен берет пульт и выключает звук телевизора, где транслируется боксерский поединок. Уровень шума не сильно изменяется, учитывая, что хэви-металл до сих пор разрывает колонки.

- Ты гребаный психотерапевт или что? - Я улавливаю невнятные звуки моих слов, прежде чем музыка разбивает их на части.

- Некоторые называют меня так. - Парень сверкает мне улыбкой. - Если хочешь поговорить, у меня есть все время мира. Проблемы с женщиной?

- Не совсем. Нет. - Я качаю тяжелой головой. - Проблемы с другом.

- Мужчина или женщина? - Он опирается на стойку, подперев подбородок на кулак.

Я отталкиваю пустую стопку. - Женщина.

- Я так и думал. - Бармен выгибает бровь. - Речь идет о друзьях особого рода, с привилегиями?

- Нет.

- Что ты чувствуешь к ней?

- Понятия не имею. - Я выпускаю смешок поражения. - У нас было небольшое дельце в школе, а затем мы не видели друг друга на протяжение многих лет.

- Теперь вы снова встретились, и старые чувства всплыли?

Я долго молчу, обдумывая окончание этого разговора. Он движется в направлении, которое мне не интересно.

- Слушай, забудь про выпивку. Я ухожу. - Я бросаю несколько купюр на стойку.

- Эй, - кричит бармен, прежде чем я успеваю выйти за дверь. - Если она до сих пор оказывает на тебя влияние после всех этих лет, возможно она та единственная.

- Она не единственная, - я возражаю в ответ и распахиваю дверь. Я повторяю эти слова в голове снова и снова, пока сижу в машине, ожидая, когда Брюс приедет за мной, потому что я пьян сильнее, чем алкоголь.

Когда мы добираемся до моего таунхауса, мы обнаруживаем Ауди Q7, припаркованную на подъездной дорожке. Как только я покидаю свою машину, из другой машины выходит женщина в пальто и на высоких каблуках. Она великолепна, с роскошными волнистыми светлыми волосами, спускающимися на плечи. Ее темные глаза сильно накрашены.

Я прощаюсь с Брюсом и покачиваюсь в сторону прекрасной незнакомки.

- Кто ты? Это частная собственность. - Я иду мимо нее, но она встает у меня на пути. - Какого хрена?

- Ты просил меня быть здесь в полночь. Только потому что ты не пришел, не значит, что я не получу свои деньги. Я выполнила свою часть договора. Ты заплатишь мне за то время, что я ждала тебя.

Я смаргиваю свое затуманенное зрение. - Что, черт возьми, ты несешь?

- Я Дейзи. Ты звонил мне вчера вечером в одиннадцать, помнишь? Ты сказал мне быть здесь к полуночи. Ты забронировал всю ночь со мной. - Она размещает свои маленькие руки на бедра. - Поэтому, я появляюсь, а здесь никого нет.

Я закрываю глаза и перематываю запись воспоминаний, пока сквозь туман не нахожу нужную. Открываю глаза. Я звонил ей за несколько минут до того, как решил пойти и поговорить с Брук. Я совершенно забыл отменить все.

Покачиваясь из стороны в сторону, я достаю свой кожаный бумажник из заднего кармана.

- Мне очень жаль, что я тебя продинамил... семейные обстоятельства.

- Ты должен был позвонить и отменить. Я могла бы посетить других клиентов.

- Ты совершенно права. Я должен был. - Я открываю свой бумажник. - Позволь мне исправить это.

Я с удивлением наблюдаю, как гнев сходит с ее лица, а улыбка смягчает ее губы.

- Все в порядке. В любом случае, у меня была тихая ночь. - Она приближается ко мне, прижимая свое тело ко мне, ее большие сиськи прижимаются к моей груди, рука с французским маникюром оборачивается вокруг моего левого бицепса. - Поскольку ты здесь, и я здесь, почему бы нам не... посмотреть, куда нас приведут ближайшие пара часов?

- У меня нет времени на ближайшие пару часов. Иди туда. - Я жестикулирую в сторону своего "БМВ". - Нагнись и давай покончим с этим сейчас.

Ее глаза пляшут, когда она приближается к машине, бросая дерзкую усмешку через плечо. В тот момент, когда ее тело касается "БМВ", она расстегивает пряжку на ремне пальто. Оно скользит на землю. Под ним она голая. Член в моих брюках поднимается от волнения. Так как она до сих пор не сделала то, что я просил ее сделать, я сокращаю расстояние между нами и нагибаю ее перед собой.

15. Брук

Я щелкаю по своей прикроватной лампе и падаю обратно на кровать, свернувшись калачиком. Несмотря на то, что он там, а я здесь, его присутствие потрескивает в воздухе вокруг меня. Я чувствую, он мог быть тем самым рядом со мной, его напряженный взгляд обыскивал мою душу в поисках ответов. На мгновение у меня появилось искушение дать ему ответы. Но я была слишком взбешена из-за того, что он ворвался в мою жизнь без уважения к ней. Во всяком случае, некоторые вопросы лучше оставить без ответов.

Нет смысла сходить с ума, нет смысла беспокоиться. Надеюсь, он все понял и больше не появится в моей жизни. Не знаю, что я буду делать, если это случится. Я не хочу знать.

Поднимаю трубку и звоню Эллисон. - Ты спишь?

- Конечно, я сплю. Уже поздно. Но я заставила тебя пообещать звонить мне в любое время, когда у тебя паника. Не разочаровывай меня. - Эллисон сонно смеется.

- Мне очень жаль. Просто кое-что случилось, и я... Я не знаю, что сейчас чувствую. Мне больше не с кем поговорить.

- Прежде всего, тебе нужно дышать. Это все, что необходимо сейчас сделать. - Она зевает. - Теперь расскажи мне, что случилось.

- Он появился. - Я потираю глаза. - Я пришла домой и обнаружила, что он ждет меня снаружи.

- Кто? – Взволнованно проговорила Эллисон. - Деррик ЛаКлер?

- Да. - Я вздыхаю и поворачиваюсь, чтобы лечь на бок. - Я понятия не имею, как он узнал, где я живу. Думаю, что он следил за мной. Помнишь, я говорила тебе о том, как ощущала, как за мной наблюдают?

- Помню. Ты подумала, что тебе померещилось.

- Оказывается, нет. - Я глубоко вздыхаю и зарываюсь рукой в волосах.

- Итак, он сообщил, что хочет от тебя? - Булькающий звук, будто что-то льется, появляется на конце линии. Эллисон, должно быть, решила выпить.

Я закрываю глаза и вижу его лицо.

- Он знает, Эллисон. Он знает, кто я на самом деле.

- Ты имеешь в виду, что он узнал тебя?

- Да. Вероятно. Он хотел знать, почему я работаю в "Мираже".

- Что ты сказала?

- Я понятия не имею, как он узнал. Но человек с его деньгами может получить любую информацию, нажав пару кнопок на телефоне. - Я натягиваю одеяло до подбородка. - Я сказала ему, что это не его дело.

- Брук, я знаю, что мы это много раз обсуждали, но мне кажется, твоя история с ним еще не закончена. Я имею в виду, каковы шансы, что он неожиданно появится в твоей жизни? - Эллисон делает паузу. - А что если он захочет снова стать частью твоей жизни?

- Он предпочел не быть частью моей жизни давным-давно. Теперь уже слишком поздно. Слишком много всего произошло.

- Люди меняются, Брук. Вдруг, если ты расскажешь ему правду, он передумает и решит, что хочет большего?

Я фыркаю, смеясь.

- Я думаю, что это очень маловероятно. Неважно, что я чувствовала тогда или что чувствую к нему сейчас. В моей жизни нет места для него.

- Он не обязательно должен быть частью твоей жизни, но... возможно, ты могла бы рассказать ему об Эрике. Ты не думаешь, что он заслуживает знать?

- Он сам выбросил это право в окошко. Он не хотел иметь ничего общего с моим сыном. - Я сглатываю рыдание, которое поднимается у меня в горле. - Мне он не нужен... больше нет. - Ему нельзя знать, что те несколько минут, которые мы провели вместе, сделали его отцом. Ему не нужно знать, что моя жизнь изменилась после того дня, а его осталась прежней.

Когда я узнала о беременности, я попытался поговорить с ним, но его всегда окружали девушки или его друзья и братья. Он сделал вид, будто мы даже не знакомы.

Когда отчим узнал о моей беременности, он вышвырнул меня из дома, потому что я отказалась сделать аборт. Но, в тайне, думаю, он был рад, что я забеременела. Я подарила ему прекрасную возможность избавиться от меня. То, как он смотрел на меня после смерти мамы, с презрением в глазах, с грубыми замечаниями, ясно давало понять, что я для него обуза. Через два месяца после похорон он велел мне перестать называть его папой. Той ночью я решила, что, как только закончу школу, перееду. Я никогда не думала, что брошу школу и окажусь на улице без планов и практически без цента за душой.

В одиночестве на улице, только я и ребенок, который рос в моем животике. Я обещала, что буду защищать и любить его или ее со всем, что у меня было. Я знала, что дорога будет нелегкой. Я понятия не имела, насколько. У меня не было выбора, кроме как обратиться к Деррику. Я отправила ему письмо.

- Что если он не перестанет следить за тобой и требовать ответов? Он был полон решимости выяснить, где ты живешь.

- Меня не волнует, что он сделает. Я не буду говорить с ним. И если он продолжит приставать ко мне, я заявлю в полицию. - Его не было, когда я больше всего нуждалась в нем. В прошлом я была лишь куском мяса. Я ничего ему не должна. - Мужчины, подобные Деррику ЛаКлеру, не меняются.

- Может, если расскажешь ему, тебе станет несколько легче?

- Все будет не так. Это будет больно. - Правда только разбередит раны, которые я так старалась исцелить. Я больше не хочу тратить годы своей жизни снова и снова на восстановление после его отказа.

- Ладно, - вздыхает Эллисон. - Дорогая, я думаю, тебе стоит немного поспать. Приезжай завтра после работы. У меня есть ведерко ванильного мороженого с твоим именем на нём.

- Мне это нравится. Спасибо.

Мы заканчиваем разговор, и я выключаю свет только для того, чтобы снова его включить в четыре часа утра. Махнув на сон, я достаю коробку из-под обуви из своего гардероба и перечитываю письмо, которое Деррик послал мне.

"Дорогая Брук,

Мне жаль слышать о твоей ситуации. Мы переспали один раз, и это было здорово, но я собираюсь закончить среднюю школу. Мне всего семнадцать. Я хочу поступить в колледж в следующем году. Я не готов стать отцом на этом этапе своей жизни. Я буду признателен, если ты больше не будешь связываться со мной.

Пожалуйста, не думай, что это легкое решение для меня. Это тяжело, но иногда приходится чем-то жертвовать. Если ты решишь оставить ребенка, это будет твой выбор, и я не смогу тебя остановить. Но ты должна понимать, что я не смогу быть частью жизни твоего ребенка. Извини, но так все должно быть.

Пожалуйста, не связывайся со мной снова. Мне жаль, что приходится это делать с тобой, но у меня нет выбора. Я надеюсь, что однажды ты простишь меня за выбор, который я делаю сегодня.

Береги себя.

Деррик"

Привычная боль пульсирует внутри груди, когда я складываю письмо. Оно затвердело от моих высохших слез. После того, что он сделал, я ему ничего не должна. Он отвернулся от своего сына, от меня. Некоторые решения имеют последствия на всю жизнь. Если он вдруг почувствовал какое-то угрызение совести, внезапную вину за то, что бросил нас, я хочу, чтобы он жил с этим до конца своей жизни. Если он ищет прощения, то не получит его от меня.

Звонок телефона вырывает меня из глубокого, беспокойного сна. Звонок с неизвестного номера. Это может быть он. Если ему удалось узнать мой адрес, ему не составит труда узнать мой номер телефона. Какого черта он не может оставить меня в покое?

Я вскакиваю с кровати, потирая ноющие глаза, и подхожу к окну. В машинах, которые я вижу снаружи, никого нет.

Мимо проезжает грузовик с мороженым, заманчивая музыка заставляет мой рот наполниться слюной, как это было в детстве.

Что хорошо в моей работе, так это то, что я не работаю днем. Если он прячется в каком-нибудь уголке и поджидает меня, ему предстоит долгое ожидание. Я собираюсь провести весь день взаперти своей квартиры и улизнуть сегодня вечером. В любом случае после работы я пойду к Эллисон. Я позвоню спросить, могу ли я остаться на пару дней, пока Деррик не сдастся.

Игнорируя мысли о нем, я собираю сумку, которую возьму с собой к Эллисон, и размещаюсь в кресле возле стола с пиалой каши перед собой. Во время еды я звоню Эллисон.

- Конечно, ты можешь остаться с нами на пару дней. Леон очень хотел бы. Тебя давненько не было.

- Я знаю. Мне жаль. Я с нетерпением жду встречи с ним... и тобой. - Я подавляю боль прошлого в своей груди. - Скажи ему, что он один из моих любимчиков в этом мире.

- Ему не нужно напоминать, - говорит Эллисон. - Он и так знает.

- Ему лучше не забывать этого.

- Я не думаю, что это возможно. Он тебя обожает. - Эллисон делает паузу. - Извини, мне нужно идти на работу. Увидимся позже, сладкая.

После звонка я заканчиваю со своей кашей и убираю квартиру сверху донизу. К десяти утра я вымотана и будто устала внутри. Чтобы отвлечься, я звоню человеку, с которым не общалась на протяжении многих лет.

После того, как мой отчим выгнал меня, я оставалась в приюте для бездомных при церкви в течение недели, пока женщина по имени Дина Нисон не вошла в приют и не предложила мне место получше. "Материнская забота" был еще одним приютом для бездомных, но только для беременных женщин. Они предоставляли жилье только до родов. Обо всех пятнадцати из нас хорошо заботились, кормили и одевали, а также оказывали медицинскую помощь. Верла, сестра Дины, была врачом, заботившимся о наших дородовых потребностях.

В то время я считала, что мне повезло, что я нашла такое место, но поздно ночью я все еще надеялась и молилась, что Деррик передумает и найдет меня. Что скажет мне, что совершил ошибку и нуждается в моем прощении. Он так и не появился, и больше не отвечал на мои письма. Я никогда никому не говорила в "Материнской заботе", что ношу ребенка Деррика ЛаКлера, на тот случай, если они решат, что я не нуждаюсь в их помощи после всего, поскольку семья отца моего ребенка владела половиной города.

Я не разговаривала с Диной или ее сестрой Верлой с тех пор, как уехала шесть лет назад. Мы не расстались в хороших отношениях, но я должна ее поблагодарить за то, что они дали мне дом на короткое время, когда мне больше некуда было идти, за то, что я стала матерью, которой у меня никогда не было. Мне нужно извиниться за то, как я поступила, когда мы расстались. Я много раз за эти годы думала о том, чтобы позвонить, но у меня никогда не хватало смелости. До настоящего времени.

Женщина, представившаяся личным помощником Дины, отвечает на звонок.

- Мне жаль, мэм, но миссис Нисон сейчас занята. - Женский голос такой тихий, что мне приходится прижимать телефон к уху как можно сильнее.

- Вы упомянули мое имя ей? Я Брук Райнер.

- Да, мэм. - Раздражение портит границы ее голоса.

- Я поняла. - Мое сердце сжимается. - Как вы думаете, во сколько она будет свободна? Я могу перезвонить позже.

- Боюсь, что она занята на протяжении большей части дня. - Её голос внезапно становится пронзительным, раздражая мои уши. - Мисс Райнер, мне нужно идти. Мне звонят по другой линии.

- Ммм... Хорошо. До свидания.

Когда я вешаю трубку, мое сердце разрывается от горя и разочарования. Я надеялась поговорить с кем-нибудь, кто понимает, через что я прошла. Кто может быть лучше, чем Дина Нисон? Она и ее сестра были так добры и заботливы во время моей беременности, но после родов я стала обузой. Я умоляла их позволить мне остаться даже после родов, чтобы помогать. Но в нестабильном состоянии, в котором я находилась, Дина настаивала на том, что я не смогу ни о ком позаботиться. Мое тело напрягается, просто думая о моих взрывах, когда меня попросили уйти, вытолкнув из еще одного места, которое я называла домом.

Затолкав телефон под подушку, я решаю, что когда-нибудь смогу навестить их, чтобы извиниться лицом к лицу

16. Деррик

Внутри шлема моё дыхание разгоряченное, когда я выжимаю двигатель Астон Мартина "Вулкан" до предела. Подчиняясь моим командам, он вырывается вперед, рассекая утренний воздух, как серебряное лезвие бритвы.

Когда я достигаю поворота, то сильно выворачиваю... слишком сильно... так, что машина грозится завалиться на бок. Звук двигателя заглушает то, что творится в моей голове, ослабляя смятение в сердце. Мое внимание сосредоточено на трассе, а не на образах Брук, которые мучили меня с тех пор, как я видел ее в последний раз, три дня назад. Чтобы сосредоточиться на гонке, мир должен исчезнуть.

Меня до сих пор унижает и бесит то, что я выжидал, как идиот, у её квартиры. Нормальный человек ушел бы, но не я. Она что-то скрывает, и я выясню, что это. Уик-энд в Нью-Йорке стал желанным отвлекающим маневром, шансом собраться с мыслями, прежде чем снова нанести удар.

Гонка заканчивается визгом шин. Адреналин все еще бурлит, я выхожу из машины и снимаю шлем с головы. Свежий ветерок проникает в волосы и охлаждает лицо, когда я обмениваюсь рукопожатием с парнями, которые пришли со мной на тренировку, и ухожу, вынимая мобильник из кармана.

Есть пропущенный звонок от Митча. Я перезваниваю ему

- Она вернулась в свою квартиру? - Я вытираю пот со лба платком. Я попросил Митча присмотреть за Брук для меня. Прошлой ночью он упомянул, что она не была в своей квартире в течение нескольких дней, и часть меня не может не волноваться. Ради Бога, она проститутка. Кто знает, какие мужчины платят за ее услуги? Некоторые могут быть просто опасными, ведь беспокоиться – это нормально.

- Твоя девчонка полна решимости держаться подальше от тебя. - Митч посмеивается. - Итак, нет, она не появлялась. Но я знаю, что она живет у женщины по имени Эллисон Уинтерс.

- Перестань называть ее моей девочкой и отправь мне смс с адресом. - Когда произношу слова, я уже спешу покинуть гоночную трассу "Лео Бартолини", направляясь к своей машине.

- Ты собираешься к ней, не так ли? Ты же знаешь, что это делает тебя официально сталкером, верно?

- И кем же делает тебя, когда ты ходишь за ней целый день? - Я не могу сдержать улыбку.

- На случай, если ты забыл, у меня есть лицензия на подобного рода вещи. Что делает меня чертовски хорошим детективом.

- До свидания, Митч. Я позвоню тебе, когда вернусь в Бостон.

Брюс сидит в машине, читая "Нью-Йорк таймс". Независимо от того, сколько раз я говорю ему, что он может выходить, чтобы размять ноги, он отказывается, утверждая, что хочет быть готовым ехать в любое время. Он выходит только в туалет.

- Эй, босс. Тебе было весело? - Он складывает газету и откидывается на спинку сиденья, разместив руки на руле.

- Заканчивай с этим "босс"-дерьмом и погнали.

Он трясется от смеха. - Куда направимся отсюда?

- В отель, чтобы забрать наши вещи. После этого мы возвращаемся в Бостон. - Я пристегиваю ремень безопасности.

Брюс поглядывает в зеркало заднего вида.

- Я думал, ты хотел остаться в Нью-Йорке еще на два дня.

- Я тоже так думал, - бегло смотрю на оживленную улицу. - Планы иногда меняются.

- Все в порядке? Что-то случилось дома?

- Все в порядке. Мне просто нужно добраться до Бостона как можно скорее. У меня есть дела, которыми нужно заняться. - Я откидываюсь назад на сиденье и чувствую пот на спине. - Для начала, мне понадобится принять душ.

- Почему у меня такое чувство, что это как-то связано с проституткой?

- Без обид, дружище, но я бы предпочел не говорить об этом. - Я не в настроении, чтобы еще один человек говорил мне, что я влюбился в Брук, когда я только присматриваю за ней.

Я пришел к выводу, что после боли, которую я причинил ей в прошлом, это единственный способ, который мне известен, чтобы загладить мою вину перед ней.

По дороге в отель я снова набираю ее номер, возможно, в сотый раз с тех пор, как видел ее в последний раз. Она до сих пор не берет трубку, и я не виню ее. Но на этот раз я снова звоню сразу после того, как срабатывает автоответчик. Я с удивлением подрываюсь, когда она поднимает трубку.

- Брук, ты там?

Она не отвечает. Единственное, что проходит через линию, это звук ее дыхания.

- Брук, пожалуйста, скажи что-нибудь. Поговори со мной. - Я крепко сжимаю телефон, и он влажнеет от пота ладони.

- Мне нечего тебе сказать, Деррик. Пожалуйста, прекрати мне названивать.

Мне неприятно это признавать, но ее отказ врезается глубоко в душу.

17. Брук

- Эллисон, отправляйся на работу. Я действительно не против присмотреть за ним. - Я складываю руки и прислоняюсь к стене, наблюдая, как Эллисон сидит на краю кровати Леона в виде пиратского корабля.

Я планировала вернуться к себе два дня назад, но когда Леон заболел, то предложила присматривать за ним в течение дня, пока Эллисон на работе.

- Ты уверена, что это не слишком? Я не хочу этим злоупотреблять. - Она убирает волосы с лица Леона и целует его в лоб, ее светлые, волнистые волосы покрывают их обоих, как занавес. - Ты уже так много сделала для нас.

- Это шутка, верно? - Я качаю головой. - Ты многое делаешь для меня постоянно. Серьезно, я бы совсем потерялась, не будь тебя в моей жизни.

- Я сомневаюсь в этом. Ты самый сильный человек, которого я когда-либо знала.

- Хотела бы я в это поверить.

Эллисон поднимается с кровати, вытягиваясь в полный рост 5 футов и 11 дюймов* (*примерно 180 см). У нее не только рост модели, но и тело полностью соответствует. И самое прекрасное сердце.

- Больше верь в себя. - Эллисон подтягивает одеяло с изображением Супермена к шее Леона и оставляет ему еще один поцелуй.

- Мамочка, у меня болит голова. - Голос Леона едва похож на карканье. Как только слова выходят, он начинает неудержимо кашлять. Мне жаль этого малыша. Бронхит — это боль. У меня было такое несколько раз в детстве.

- Прости, малыш. Скоро тебе станет лучше. - Эллисон кладет руку на его лоб. - Он все еще горит?

- Ты уверена, что не хочешь снова показать его к врачу?

- Я не знаю. Он сказал, обратиться к нему снова через три дня, если ребенку не станет лучше. - Эллисон сложила руки на груди. - Если он не будет улучшений к завтрашнему дню, я отведу его.

Я закрываю красочные жалюзи на окне Леона, чтобы избежать резкого утреннего солнечного света, и возвращаюсь к Эллисон.

- Иди, собирайся на работу. Я займусь им.

- Ты просто супер. - Она целует меня в щеку и оставляет одну в комнате Леона.

Я переживаю за мальчика. Сажусь на край его кровати и опускаю руку на его маленькое, свернувшееся калачиком тело. - Мамочка вернется, не успеешь оглянуться. Мы хорошо проведем время вместе, как делали это вчера.

- Мы сможем поиграть в "Мемори"* (*Игра «Мемори» – это карточная настольная игра, состоящая из парных картинок, где основной целью игры является «открытие» как можно большего числа парных карточек, за что игру "мемори" еще называют игра "парочки")? - спрашивает он.

В промежутке между его вопросом и моим ответом звук включенного душа проносится через коридор.

- Конечно. Теперь отдохни немного. Когда ты проснешься, мы будем играть во все, что захочешь. - Я приглаживаю его волосы ладонью.

Его губы изгибаются в улыбке.

- Но не поддавайся мне лишь потому, что я болен.

- Я никогда не поддаюсь тебе. - Я скрываю улыбку. - Ты намного лучше меня. А теперь поспи.

Дверной звонок звенит в тот момент, когда поток воды в ванной прекращается. Я иду открыть дверь, ожидая, что это будет одна из посылок Эллисон. Как и я, она делает большую часть покупок в Интернете. Я предпочитаю закупаться через Интернет, особенно когда заказываю сексуальное белье для работы.

Это не почтальон. Никакой посылки. Человек, стоящий передо мной, это Деррик, человек, которого я больше никогда не хотела видеть снова.

- Что ты здесь делаешь? - Я складываю руки на груди, внезапно почувствовав озноб.

- Я пришел к тебе.

- Пожалуйста, уходи и не возвращайся. И прекрати преследовать меня. - Я пытаюсь закрыть дверь, но он протискивает ногу в щель между дверью и рамой.

- Мне нужно поговорить с тобой, Брук. Я знаю, что ты злишься на меня. Но, пожалуйста, выслушай меня. - Он бросает взгляд через мое плечо в квартиру. - Можно войти?

- Это не мой дом. Я здесь всего лишь гость.

Он отступает назад. - Тогда встретимся за завтраком через час.

- Я не могу. У меня есть обязанности. - Я впиваюсь в него взглядом. - К сожалению, ты мало знаешь об обязанностях.

- Брук, - голос Эллисон раздается позади меня, и я поворачиваюсь, моя рука все еще лежит на дверной ручке. Я оглядываюсь через плечо, и вижу ее у себя за спиной, похожую на ангела в белом полотенце. Поскольку дверь приоткрыта лишь незначительно, Деррик не может ее увидеть.

Мне удается расшифровать сообщение, которое она пытается сказать мне своими безумными жестами руками. - Иди, - произносит она.

Я смотрю на нее, желая, чтобы она прочитала по моему выражению на лице, что я не могу оставить Леона, заставить ее остаться дома вместо работы.

Я закрываю дверь ровно настолько, чтобы скрыть свое лицо от Деррика и обращаюсь к Эллисон. - Я не хочу иметь с ним ничего общего.

- Тебе нужно все расставить по своим местам. Иди и разберись с этим. - Ее шепот такой громкий, что я не удивлюсь, если Деррик услышал.

Я выдыхаю и снова широко открываю дверь. - Где ты хочешь встретиться?

- Будь в ресторане "ЛаКлер" через час. - Он размещает свои руки по обе стороны от двери. - Брук, я больше предпочитаю твой естественный цвет волос. Ты выглядишь прекрасно.

- Спасибо, - неохотно говорю я и закрываю дверь. Я смотрю на Эллисон, которая выглядит довольной собой. - Зачем ты поставила меня в трудное положение?

- Как я уже сказала, тебе нужно все расставить по своим местам. Ты никогда не разберешься с этим, если не поговоришь с ним. Твой гнев к нему съедает тебя изнутри.

- Я испытывала этот гнев в течение многих лет, и я в порядке.

- Слушай, - она затягивает полотенце вокруг своего тела. - Ты делаешь это не для него. Если ты когда-нибудь решишь его простить, ты сделаешь это для себя. Прощение - это своего рода исцеление.

- Я не знаю, что ему сказать, - говорю я, мои плечи резко опадают вперед.

- Тебе не нужно скрывать свои чувства. Будь как можно более откровенной, излей свой гнев. Позволь ему разобраться с этим.

- Хорошо. - Я провожу рукой по волосам. - Но я не могу обещать, что расскажу ему об Эрике. Он принял решение не быть частью жизни моего сына.

- Думаю, встреча с ним, это неплохое начало.

- Ты уверена, что сможешь остаться сегодня дома? Серьезно, мне действительно необязательно идти. Ты с Леоном у меня в приоритете, а не Деррик.

- Нет, все должно быть в порядке. Я найду другого учителя, который заменит меня на уроке географии. Иди и сделай то, что должна.

- На самом деле, нет никаких причин, почему ты должна оставаться дома весь день. "ЛаКлер" недалеко отсюда. Я бы вернулась через час. Тогда ты все еще сможешь пойти на работу, если захочешь.

- Это может сработать. Большое спасибо. - Она грызет ноготь, как делает это всегда, когда ей неудобно. - Но Брук, после сегодняшнего дня, я думаю, тебе стоит вернуться в свою квартиру. - Она замолкает. - Не пойми меня неправильно. Нам нравится, когда ты с нами. Просто ты не должна позволять ему мешать тебе жить.

- Ты права, - говорю я. - Ты совершенно права. Я не позволю ему выгнать меня из моего собственного дома

18. Брук

Я захожу в ресторан "ЛаКлер", но не вижу там никого, кроме двух официанток. Никаких клиентов, сидящих вокруг за столами, покрытыми дамасской скатертью под хрустальными люстрами, свисающими с высокого потолка.

Мое сердце чувствует облегчение. В конце концов Деррик решил не приходить? Его здесь нет, а мне посчастливилось опоздать на десять минут.

Я раздумываю выйти за двери, прежде чем он появится. Если бы он действительно хотел поговорить, то был бы здесь. Избегая зрительного контакта с официантками, я поворачиваюсь обратно к стеклянным дверям.

Женский голос останавливает меня. Я оборачиваюсь и вижу женщину лет сорока, идущую ко мне навстречу с теплой улыбкой.

- Вы мисс Райнер?

- Да, это я. - Двигаюсь дальше, желая проигнорировать ее и уйти.

- Мистер ЛаКлер ждет вас на террасе. Вы можете пройти туда.

Я матерюсь про себя, но киваю.

- Спасибо, - прижимаю свою сумочку ближе к телу и следую за ней через пустой ресторан, кивая другим официанткам, которые приветствуют меня.

Первое, что я вижу, как только мы выходим из глубины обеденной зоны, это "шведский стол", заполненный всем, что только можно себе представить на завтрак, за которым и сидит Деррик.

- Ты опоздала. - Он поднимается на ноги. - Но все нормально. У меня есть все время мира.

Он отодвигает стул для меня, и я опускаюсь в него, прежде чем мои колени подкашиваются.

- Вряд ли.

- Я ценю, что ты пришла на встречу со мной. - Он откидывается на спинку своего стула. На нем свежая белая рубашка и синие выбеленные джинсы. Он выглядит свежим и расслабленным.

Горячая ярость вспыхивает в моем теле. Он проживал свою жизнь так беспечно, занимаясь тем, что ему нравилось, пока я проходила через ад.

- Пожалуйста, возьми что-нибудь поесть, пока мы разговариваем. Я подумал, возможно, ты голодна.

Я кладу сумочку на колени и обнимаю ее, нуждаясь в чем-то, успокаивающем меня, ограждающем от дискомфорта.

- Спасибо, но я не голодна. - Я стараюсь не смотреть на еду, стараюсь не чувствовать запах бекона, яиц.

- Уверена?

- Я просто попью, - тянусь за стаканом апельсинового сока, стакан холодный под моими пальцами, когда я поднимаю его к своим губам.

Сосредоточиваюсь на стакане, чтобы не расплескать сок, поскольку мои руки дрожат. Я делаю глоток и снова опускаю его. - Чего ты хочешь от меня?

Он откидывается на спинку стула. - Во-первых, я хочу попросить у тебя прощения.

- За что именно, Деррик?

- Я не имел права преследовать тебя и появляться без предупреждения у твоей подруги. Я зашел слишком далеко.

- Ты прав, ты не имеешь права. - Я отпиваю еще сока, прохлада остужает гнев, разгорающийся внутри. - Мне бы хотелось, чтобы ты оставил меня в покое.

- Слушай, я подвел тебя. Я был ребенком и тем еще придурком. Но тот факт, что ты работаешь в "Мираже", подсказывает мне, что у тебя возникли какие-то проблемы и, хотя мы не друзья, я беспокоюсь о тебе.

- Беспокоишься обо мне? - Мои глаза стреляют пламенем в его сторону. - Внезапно ты начал беспокоиться обо мне?

- Да, беспокоюсь. - Он берет бежевую салфетку и размещает ее на своих коленях. Потом наливает себе кофе. Сквозь пар, поднимающийся от чашки, я смотрю на его лицо. Там нет ни капли раскаяния. - Почему в это так трудно поверить? - спрашивает он.

- Ты такой мудак. Думаешь, я могу закрыть глаза и притвориться, что прошлого никогда не было?

Он опускает чашку и тянется через стол к моим рукам, но я отдергиваю их прочь, чуть не опрокинув апельсиновый сок. - Не смей прикасаться ко мне!

- Я понятия не имел, что причинил тебе такую боль. - Он потирает затылок. - Как бы то ни было, я действительно сожалею. Знаю, что слишком поздно для этого, но я на самом деле надеялся, что ты все еще сможешь принять мои извинения и позволишь загладить мне вину перед тобой.

- Я не знаю, что ты можешь сделать, чтобы загладить свою вину передо мной. Слишком много всего произошло. - Я отодвигаю стул и поднимаюсь на ноги. - Извини, не могу смотреть на тебя. Это слишком больно.

Я моргаю, смахивая непрошенные слезы, затуманивающие глаза. Мне не хочется, чтобы он увидел мою боль.

- Я больше никогда не хочу видеть тебя. Если ты посмеешь преследовать меня снова, то обращусь в полицию, - отхожу от стола и поворачиваюсь, чтобы уйти.

- Мне известно, что у тебя финансовые проблемы. - Он делает паузу, чтобы его слова впитались. - Ты в долгах.

Я медленно оборачиваюсь, в груди горит огонь. - Теперь ты лезешь в мои дела? Ты так полон дерьма. - У меня повышается температура, когда я представляю, как он выискивает, чтобы узнать личную информацию обо мне.

- Ты не разговаривала со мной, поэтому мне пришлось самому выяснить, что происходит. - Он откидывается на спинку стула. - Я хочу помочь. Позволь мне погасить весь твой долг.

Как бы мне не хотелось выскочить из ресторана, я не смогла пошевелиться. Так что я стояла там, застывшая, с мурашками, бегающими по коже на руках.

- Ты... Ты хочешь заплатить...

- Это меньшее, что я могу сделать. Пожалуйста, подойди и сядь... Поговори со мной.

Я делаю, как он говорит только потому, что мои ноги не позволят мне стоять дольше, и я слишком шокирована его предложением, чтобы даже сделать что-то столь простое, как ходьба.

- Кто дал тебе право влезать в мои дела? - Я должна быть рада. Благодарна за то, что он хочет помочь. Благодарна за то, что мне больше не придется делать то, чем я не горжусь, чтобы расплатиться с долгами и накопить на колледж. Но в то же время, он вторгся в мою личную жизнь. Он открыл в нее дверь и вошел так, словно владеет ею.

- Тебе нужна помощь. У меня есть деньги, и я был бы рад потратить их на тебя. - Его глаза смягчаются, когда он снова тянется к моей руке. Тепло его рук просачивается сквозь мою кожу, и я хочу отстраниться, но не могу. Я застыла. Я не уверена, что чувствую в этот момент. Одновременно ярость и облегчение. Я наклоняюсь вперед и кладу голову на стол закрывая глаза. Он кладет руку на мой затылок, и я поднимаю лицо, заглушая рыдания.

- Почему ты это делаешь? Почему сейчас? - шепчу я.

- Мне трудно представить, что ты продаешь свое тело за деньги. Ты, должно быть, через многое прошла.

- Что ты знаешь о моей жизни? Что ты знаешь о том, через что я прошла?

- Не так много, должен признаться. Прости, Брук.

Я качаю головой.

- Почему я должна принять твои деньги?

- Ты бы предпочла потонуть в долгах, чем принять мою помощь? - Он тянется к своему телефону. - Я знаю, что было неправильно лезть в твои дела, но…

- Черт возьми, это не твое дело. - Я сжимаю руки, ногти впиваются в ладони. - Знаешь что? Отлично. Я возьму твои деньги, но я хочу вернуть тебе все до последнего пенни.

- Я не хочу, чтобы ты мне возвращала деньги. Это подарок. Я предлагаю тебе свою помощь, ничего не ожидая взамен. - Звонит его телефон. Он смотрит на него, но не принимает вызов. - Я ничего у тебя не прошу. Я могу перевести деньги на твой счет к завтрашнему утру. После сегодняшнего дня тебе даже не придется снова видеть меня. Но, пообещай мне, никогда не возвращаться больше в "Мираж". Начни все сначала. Есть так много вещей, которые ты все еще можешь сделать в своей жизни.

- Я многое хотела сделать в своей жизни, но у меня не было и шанса, потому что мне пришлось сосредоточиться на выживании. Если я решу вернуться в "Мираж", это будет мой выбор. И я все тебе верну. Меня не волнует, сколько времени это займет. Я отказываюсь быть в долгу перед тобой. Ты никогда не хотел быть частью нашей жизни, и я не понимаю, почему это должно измениться сейчас. - Я смахиваю слезы, разозлившись на них за то, что раскрываю свою слабость. - Я нуждалась в тебе. - Я давлюсь словами. - Он нуждался в тебе.

Между его бровями появляется складка. - О чем ты говоришь? Кто нуждался во мне?

- Эрик, вот кто. Он нуждался в тебе, а тебя не было. Ты решил не быть с нами тогда. Так почему ты здесь сейчас? Неужели твоя вина слишком тяжела, чтобы ее вынести?

- Кто, блять, такой Эрик? - Его телефон снова звонит, и он нажимает кнопку, чтобы тот замолчал, глаза наполняются вопросами. - Что происходит?

Я облизываю губы. Конечно, он не знает имени Эрика, потому что я никогда не говорила ему.

- Эрик... наш сын. - Я сжимаю губы. - Имя, которое очень созвучно и напоминало мне о...

- Деррик. - Телефон выпадает из его руки и бьется с грохотом о стол. Когда он говорит, его голос искажен. - Наш сын?

19. Деррик

- У меня есть сын? - Несколько маленьких слов, и моя голова, кажется, вот-вот взорвется. - Как такое может быть? Мы использовали презерватив. - Я вспоминаю о том дне, когда мы занимались сексом, и ищу подсказку, как она могла забеременеть, но я не припоминаю, что презерватив порвался. Мог ли я надеть его неправильно? Возможно, производственный брак?

Она сужает глаза, замешательство затмевает ее черты.

- Я не знаю ответа на этот вопрос. Все, что я знаю, это то, что я забеременела, а ты... - она жует свою нижнюю губу. - Ты был моим первым парнем, с которым я переспала.

Ее откровение толкает меня прямо на американские горки эмоций, и я с силой ударяюсь о землю.

- Мне так жаль... Я понятия не имел. - Теперь я чувствую себя еще большим хером, который трахнул ее и ушел.

Она наклоняется вперед на стуле, ее глаза темнеют.

- В какую игру ты играешь, Деррик?

Я поднимаюсь на ноги, поставив руки на стол.

- Разве не я должен задать тебе этот вопрос? - Охваченный яростью и растерянностью, я отступаю, пока моя спина не соприкасается с металлическими перилами террасы. Мои руки так крепко сжимают перила, что кровь отхлынула из суставов.

Глаза Брук расширяются одновременно с тем, как ее щеки заливаются цветом. Бусинки слез дрожат на ее веках. - Я не понимаю.

- Нас таких двое, - резко говорю я.

- Ты знал об Эрике. - Она качает головой. - Какого черта ты притворяешься, что не знаешь? - Боль и замешательство в ее глазах и словах заставляют меня задуматься, но я бросаюсь вперед в своем гневе, видя лишь красный. Я снова двигаюсь вперед, хватаюсь за край стола.

- Откуда мне было знать? Ты ни слова не сказала. Ты ушла, помнишь? Ты исчезла из высшей "Магнолии", не сказав ни слова. Так скажи мне, как именно я должен был узнать о беременности?

Она поднимается на ноги, но снова опускается на стул, двигая руками вверх и вниз по своим плечам, растирая прочь мурашки.

- Я говорила тебе. - Ее шепот надламывается. - Я говорила тебе, Деррик. - Возможно, она думает, что если она повторит это достаточно много раз, я поверю в это. Единственное, что это сделает, это выбесит меня еще больше.

Я с силой выдвигаю свой стул и врезаюсь в него. Я хватаю чашку, наполняю ее кофе и сливаю его, пока он еще слишком горячий. Если бы только кофеин мог избавить от головной боли, вспыхнувшей в висках.

- Повтори это. Повтори то, что ты только что сказала. - Я наклоняюсь вперед, едва видя ее сквозь внезапный туман в моем зрении.

- Я сказала, что говорила тебе, а ты не захотел принимать участие. Ты сказал, что у тебя другие планы на свою жизнь, что ты не готов стать отцом. - Она хватает салфетку и высмаркивается, после чего сминает ее в руке, крепко сжимая.

Я провожу рукой по своим губам. - Это просто смешно. Как я мог сказать тебе эти слова, когда мы не разговаривали с тех пор...

- Ты сказал это в письме. - Она засовывает руку в сумку и достает прозрачный пакет с порванными бумагами внутри. Узел в верхней части удерживает все содержимое.

Она бросает пластиковый пакет на стол и указывает на него дрожащим пальцем. - Вот, твои слова.

Мой телефон звонит, когда я тянусь за пакетом. Чертыхаясь себе под нос, я поднимаю трубку. - Что?

- Эй, Деррик, это я, Брайант. Какого хрена, ты не отвечаешь на звонки? Я пытался связаться с тобой все утро. - Голос Брайанта звучит напряженно на другом конце.

- Сейчас не лучшее время. - Я стискиваю зубы. - У меня есть своя жизнь на случай, если ты не заметил.

- Нажми на паузу. Лэнс нуждается в тебе. Он нуждается в нас.

Я снова поднимаюсь и иду к перилам. Мои глаза фокусируются на брызгах фонтана ниже. - Что с ним?

- Он в больнице. У него была передозировка обезболивающим.

Моя рука сжимает перила, когда кровь сходит с моего лица. - Он в порядке? - Мой голос громыхает внутри глотки.

- Он стабилен, но в течение следующих нескольких дней он будет находиться в больнице для наблюдения. Я думаю, что мы все должны изменить свои планы и поехать в Кабо раньше, чем планировалось.

- Ты думаешь, что это было сделано намеренно?

- Он говорит, что нет, но кто, черт возьми, знает? Такислучилось. Теперь мы должны пройти через это, как семья.

- Согласен. - Я мгновение смотрю на Брук, прежде чем снова отвернуться. - Мне пора идти. Где ты?

- На Гавайях. Но мы немедленно выезжаем.

Я зажимаю переносицу. - Думаешь, он будет в порядке, пока мы не доберемся туда?

- Джиа наблюдает за ним, как ястреб. Я также побеседовал с врачами. Он в хороших руках.

- Это хорошо. Я скоро выезжаю.

Как только мы заканчиваем разговор, я звоню пилоту реактивного самолета принадлежащего ЛаКлерам. - Готовь самолет. Мы летим в Мексику. Должны быть в воздухе в течение часа.

После разговора я возвращаю свое внимание к Брук. Я до сих пор потрясен ее новостями.

- Мой брат Лэнс находится в больнице в Мексике. Мне нужно к нему.

- Жаль это слышать, - Стальные кинжалы исчезли из ее голоса. - Отправляйся и будь со своим братом. В любом случае, нам больше не о чем говорить.

- Это не так. - Я наливаю себе еще кофе и выпиваю. - Мой водитель отвезет тебя к себе. Упакуй сумку, забери моего сына, и мы продолжим этот разговор в самолете.

- Это невозможно. У меня есть...

- Мне плевать, что ты должна сделать. Сделай это. Мне кажется, я заслужил. Если это работа, о которой ты беспокоишься, я заплачу тебе за твое время.

- Как ты не поймешь? Я не могу поехать с тобой в Мексику. - Она откидывает плечи. - Я не буду отказываться от своей жизни, потому что этого требует Деррик ЛаКлер.

- Я выплачу твои доли. Тебе больше не нужна эта работа.

- Я сама это решу. - Она проводит рукой по волосам. - Ты не можешь говорить мне, что делать.

- Отлично. - Раздражение обжигает мне горло. - Садись со мной в самолет... ты и мой сын... а как только мы доберемся до Мексики, ты можешь либо остаться в Кабо, либо пилот вернет тебя сюда. Если ты этого захочешь. - Я сжимаю челюсти так сильно, что они болят. - Этот разговор произойдет, хочешь ты этого или нет. Обязательно приведи моего ребенка. - Прежде чем я снова начинаю говорить, я обвожу языком рот, чтобы устранить сухость. - Мне также нужна подробная информация твоего счета.

К моему удивлению, она кивает и отодвигает свой стул.

- Один из моих водителей ждет тебя возле ресторана. Увидимся у самолета через полчаса.

Брук ни слова не говорит, пока уходит без оглядки. Наблюдая за ней, как она скрывается в ресторане, я звоню Брюсу, чтобы дать ему инструкции.

Мой взгляд падает на пластиковый пакет с порванными бумагами. Как будто в замедленной съемке, я поднимаю его со стола, возвышая на уровне глаз, изучаю его содержимое, не открывая.

Не имея времени заниматься этим прямо сейчас, я заталкиваю его в карман и выбегаю из ресторана в подземный гараж, где я припарковал свой "Мерседес" Е-класса три месяца назад.

Когда я еду по городу, слова Брук снова и снова звучат в моих ушах. Эрик. Эрик. Эрик. У меня есть сын, и его зовут Эрик, и я только сейчас узнаю об этом?

Один день страсти сделал меня отцом, а я ничего не знал. Я чувствую себя оскорбленным и преданным, но в то же время все мое сердце согревается тем, чего я никогда не испытывал прежде. Что-то теплое, утешительное.

Я никогда не планировал заводить детей, по крайней мере какое-то время. Ради Бога, мне всего лишь двадцать четыре года. Но, как ни странно, я не реагирую так, как думал буду реагировать в подобной ситуации. Страх - это последнее, о чем я думаю.

20. Брук

Я захожу в свою квартиру, хлопаю дверью и прислоняюсь к ней, прежде чем падаю на пол, обхватив свою голову руками. Водитель Деррика ждет внизу. У нас не так много времени, но мне необходимо побыть наедине с собой.

Как Деррик мог притворяться, что не знал об Эрике после всех писем, которые я послала и после его ответа? Он единственный, кто играет в игры, и думает, что это я виновата.

Все еще дрожа на полу, я достаю телефон и звоню Эллисон. В нескольких словах объясняю, что произошло.

Она не сразу отвечает. В тишине тоненький голосочек Леона спрашивает, грустит ли мама. – Брук, а вдруг он говорит правду? Что если он действительно не знает?

- Что, если он действительно не знает о чем?

- Что, если он не знает об Эрике?

- Это невозможно. Ты знаешь, что я не лгу. Я имею в виду, ты видела письмо, которое он написал. - Комок разочарование закрадывается в моей груди. – Это он лжет.

- Дорогая, судя по твоим словам, кажется, он действительно сильно разозлился. Если он так зол, возможно, есть какое-то другое объяснение.

Я массирую лоб кончиками пальцев. - Я не понимаю, какие еще могут быть объяснения. Он дал понять, что не хочет Эрика. - Мои зубы вонзаются в мою губу так сильно, что начинает пульсировать, словно мой пульс.

- Успокойся, милая. - Эллисон делает паузу. - Что он хочет, чтобы ты сейчас сделала?

- Похоже, его брат находится в больнице в Мексике. Он хочет, чтобы я полетела с ним туда.

- Зачем?

- Видимо, чтобы закончить наш разговор. Телефон зазвонил во время нашей беседы.

— Значит, он хочет, чтобы ты сопровождала его? - Она прочищает свое горло. - Как долго?

Я поднимаю плечи и позволяю им упасть. - Он не сказал. Сказал, если я решу, что не хочу оставаться в Мексике, как только мы приземлимся, он сойдет с самолета, а его пилот отвезет меня в Бостон.

- Возможно, ты не захочешь это услышать, но я думаю, тебе следует слетать.

- Но я обещала присмотреть за Леоном.

- Тебе не нужно. Я решила взять отгул до конца недели. Я уже позвонила в школу.

- Как он себя чувствует?

- Говорит, что чувствует себя немного лучше. По крайней мере, лихорадка прошла уже.

- Я рада это слышать. - Я прикусываю свои суставы. - Я до сих пор не уверена во всем что касается Мексики. Ты действительно думаешь, что я должна поехать?

- Я думаю, да. Делай, как он говорит, по крайней мере, пока он не погасит твои долги. И не чувствуй вины за то, что берешь его деньги. Он задолжал тебе кучу времени. С погашением долгов ты сможешь больше сэкономить на свое обучение.

- Хорошо, я поеду. Но я не останусь с ним в Кабо.

- Делай так, как подсказывает тебе твое сердце. Давай поговорим, когда ты вернешься.

Я собираю документы и собираюсь покинуть комнату, когда замечаю один из своих рабочих бюстгальтеров, висящий на спинке стула. Я достаю свой телефон из сумочки и звоню Гектору.

- Привет, Брук. Ты не заболела? Твой голос странный.

- Нет, нет, я в порядке.

- Потрясающе. Так почему ты звонишь? Ты должна отдыхать своим прелестным сном, чтобы быть отдохнувшей для сегодняшнего вечера.

Я тяжело сглатываю. - Извини, Гектор. Но я звоню, чтобы сообщить, что я не вернусь. Я ухожу.

- Что значит ты уходишь? Ты не можешь просто уйти.

- Да, я могу. И я только что это сделала. Извини, но ты знаешь, что единственная причина, по которой я хотела работать на тебя, была в том, что я была в отчаянии.

- Да, что изменилось?

- Мое финансовое положение изменилось.

- Ты шутишь, да? Ты не можешь так поступить со мной. У меня несколько заказов на тебя сегодня вечером в белой комнате.

- Пусть другая девушка займет мое место. - Я вздыхаю. - Я должна идти. Я позвоню тебе через несколько часов, чтобы объясниться. Мне действительно очень жаль.

Раздается дверной звонок, и я выбегаю из квартиры, репетируя, как я буду объяснять Дерреку отсутствие Эрика.

- Извините, что так долго, - говорю я, проскальзывая на пассажирское сиденье. - Мне нужно было позаботиться о некоторых вещах.

- Все хорошо. - Глаза водителя смотрят на мои руки. - Вы не берете сумку?

- Нет - Я смотрю в окно. - Я не собираюсь задерживаться в Мексике.

- Ладно. Тогда поехали. - Он поворачивает ключ в замке зажигания.

Аэродром находится всего в десяти минутах от моей квартиры.

Самолет белый и плавный, с логотипом "ЛаКлер" на хвосте.

Приступ головокружения пронзает меня, когда я поднимаюсь по ступенькам. Моя жизнь скоро изменится. Если он сдержит свое обещание, к концу дня я буду свободна от долгов. От мысли стать финансово свободной у меня кружится голова. Я бы смогла полностью сосредоточиться на накоплении денег для оплаты учебы без долгов, поглощающих большую часть моего дохода.

Интерьер самолета напоминает роскошную, просторную гостиную, которая намного больше моей маленькой квартиры.

- Я рад, что ты решила приехать. - Тон Деррика ровный, сухой. Он указывает на кожаное сидение. - Присаживайся. - Он смотрит на мои руки, также как и его водитель. - Ты не останешься в Мексике, да? - Темная туча проходит через его черты. - Где мой сын?

- Он не придет. И да, я не останусь в Мексике. Я здесь только для того, чтобы рассказать тебе все, что ты хочешь услышать. Я хочу, чтобы твой пилот вернул меня обратно.

- Когда я вернусь из Мексики, то хочу увидеть его. - Звонит телефон, и он поднимает трубку.

Со вздохом облегчения я расслабляюсь в кожаном кресле.

Мы больше не разговариваем, пока самолет поднимается в небо. Деррик довольно долго беседует по телефону с братом. Когда заканчивает, он предлагает мне стакан лимонада. Я принимаю у него стакан, осматривая его лицо на наличие признаков вины. Я вижу только грусть.

- Ты должна была привести его. - Он провел рукой по одной стороне своего лица. - Я хотел увидеть его. Разве тебе не кажется, что ты достаточно долго скрывала его от меня?

- Во-первых, объясни мне, почему ты вообще не хотел иметь с ним ничего общего в начале.

- Как я уже говорил, я понятия не имел, что ты беременна.

- Доказательство того, что я говорю правду, находится в пакете, который я оставила тебе. – Кажется, мне не стоило разрывать письмо.

Он копается в кармане и вытаскивает пакет, заполненный кусочками его письма. - Это мне ни о чем не говорит. Расскажи мне правду. Я хочу услышать ее от тебя.

- Когда я узнала о беременности, то пыталась поговорить с тобой в школе, но ты был явно больше не заинтересован во мне после того, как получил то, что хотел. Итак, я оставила тебя в покое. Мне пришлось бросить школу за год до выпуска, потому что моя жизнь изменилась. - Я часто задышала, чтобы обрести контроль. - Через несколько дней после того, как уехала, мне стало плохо от того, что я не так уж сильно старалась поговорить с тобой. Я подумала, что ты захочешь знать. Поэтому, я нашла адрес одного из ваших семейных предприятий в Интернете и отправила тебе письмо.

- И ты говоришь, что я ответил на письмо?

Я киваю.

- Ты ответил. И дал понять, что это моя проблема.

- Какого черта мне это делать? Ты думаешь, что я какой-то монстр или типа того? - Все его лицо искажено от ярости.

- именно так я думала в то время. Мне было больно, и я злилась, но мне пришлось смириться с этим и взять себя в руки ради ребенка, которого я произвела на свет.

- Давай проясним одну вещь, Брук. - Он размещает руки на подлокотники своего кресла. - Я никогда не получал от тебя письма.

- Тогда что это? - Я указываю на пакет рядом с ним. - Почему бы тебе взять и не собрать это письмо вместе, прочитай его. После этого, скажи мне, если я лгунья.

- Для начала ответь мне на один вопрос. - Он наклонил голову в сторону, сузив глаза. - Где, черт возьми, мой сын? Почему он не здесь?

- Потому что он не может быть здесь. - Я засовываю руку в свою сумочку и вытаскиваю рамку для фотографий, на мгновение смотрю на нее и передаю ему.

- Что это?

Его вопрос звучит как нож для моего сердца. - Это фото его УЗИ.

Он смотрит на меня, его губы сжаты в тонкую линию. - Пожалуйста, скажи мне, что ты не отдала его на усыновление.

Я крепко закрываю глаза. - Нет, Деррик. Я не отдала. Эрик мертв. Он был мертворожденным. - Я опускаю взгляд на фото в рамке. - Это все, что у меня осталось от него. Это и воспоминания о том, как он рос внутри меня.

- Нет. - Глаза Деррика расширяются. - Он умер?

21. Деррик

В душераздирающей тишине я наблюдаю, как Брук резко падает вперед, обхватывая руками живот, когда ее ломает. Я должен пойти к ней, сделать что-нибудь, чтобы она почувствовала себя лучше. Она потеряла ребенка. Я потерял ребенка. Мы потеряли ребенка.

Как такое возможно, что в одно мгновение я узнаю, что являюсь отцом, а в следующее - что мой сын мертв? Я только подумал, что быть отцом не так уж и плохо. На пути к аэродрому я представлял, каково это будет впервые встретиться с моим мальчиком. Я был спокоен, даже рад. Теперь все кончено. Если я чувствую такую сильную боль из-за ребенка, с которым никогда не встречался, как она должна себя чувствовать? Она носила его девять месяцев.

Чувствуя себя, словно пробираюсь сквозь воду, я поднимаюсь со своего места и встаю рядом с ней. Я сомневаюсь долю секунды, прежде чем положить руку на ее голову. Она немного поднимает голову, а затем снова опускает. Я наклоняюсь рядом с ней. Мне необходимо увидеть ее глаза, боль прожигает меня насквозь.

- Пожалуйста, прошу, посмотри на меня.

Ее глаза окрашены красным, когда ее взгляд встречается с моим. - Ты действительно не знал о...

Я кладу руку под ее подбородок. Ее слезы текут по моей ладони. - Клянусь Богом, Брук. Я понятия не имел.

- Но... письмо, - Ее губы дрожат.

Я смотрю на маленький пакет. - Я не знаю, кто это написал, но это был не я. - Я делаю мысленную заметку докопаться до сути позже.

- Ты действительно не знал? - Мрачная туча негодования, которая портила ее глаза, когда она застала меня в ожидании у ее порога, рассеивается. Из всех девушек, которых я встречал, у нее самые красивые глаза. Несмотря на то, что я никогда не хотел, чтобы воспоминания о ней оставались со мной после того момента, что мы провели вместе, образ теплого, медного оттенка ее глаз по-прежнему сохраняется во мне.

Должно быть, она носила контактные линзы в "Мираже", потому что, возвращаясь назад, вспоминаю: глаза, смотрящие на меня, были ярко-синего цвета с зеленоватым оттенком. Если бы она показала мне свои настоящие глаза, я бы сразу узнал ее. Я бы вспомнил. Когда она смотрит на меня сейчас, красота ее глаз тонет в боли.

Она уже не та сильная женщина, которая сказала мне отвалить. Она снова стала девочкой, которую я знал тогда. Мое сердце сжимается при мысли о том, как я обращался с ней. Возможно, я и не отвернулся бы от нее с ребенком, но я использовал ее. Я взял то, что хотел, и двинулся дальше, не думая о ее чувствах.

Я кладу ладони на ее щеки. - Мне жаль. - Мой голос низкий и измученный. - Я был глупым ребенком в старшей школе. Я относился к девушкам, как к дерьму. Я видел их только как кусок задницы. - Отвращение проходит сквозь меня. Отвращение за секс с проститутками, большинство из которых прошли через ад и занялись проституцией от отчаяния. Я всегда платил им хорошо, но до сих пор я их видел в качестве объектов, предназначенных только для удовлетворения моих потребностей.

- Пожалуйста, прости меня. - Я приглаживаю назад ее волосы. - Прости меня за все. - Лэнс был прав. Брук - моя слабость, она заставляет меня остановиться и посмотреть на себя под увеличительным стеклом, не обнаруживая там ничего, что мне нравится. - Пожалуйста, пообещай мне, что ты не вернешься в "Мираж".

Она выдает мне расплывчатую улыбку.

- Мне не нужно. Если ты по-прежнему собираешься выплатить мои долги.

- Я держу свои обещания. - Чувствуя себя тяжелее, чем когда-либо прежде, я сажусь рядом с ней на диван. Я больше не прикасаюсь к ней, но я все еще чувствую связь между нами, которая превосходит физический контакт. Наш сын может быть мертв, но он оставил что-то после себя. Он связал нас вместе.

Я не смею думать о том, куда мы двинемся дальше, но я начинаю понимать, что желания моего сознания и подсознания не совпадают. Я кладу руки на колени, откидываю голову назад и закрываю глаза.

- Пожалуйста, расскажи мне все. - Мой голос хрипит.

Она подвигается ко мне и не сразу отвечает. Когда она начинает, ее слова выходят обрывками. - Что... что ты хочешь узнать?

- Начни с того дня, когда он родился.

- Он родился в женском приюте.

- Приюте? - Мои глаза распахиваются. Я поворачиваюсь к ней лицом. Прежде чем мысли одолеют, я тянусь к ее руке. Это здорово и немного по-моему. - Мне так жаль.

Она роняет голову. Пряди волос висят перед ее лицом, покачиваясь, когда она вдыхает и выдыхает. - Когда мой отчим узнал, что я беременна, он выгнал меня. Мне некуда было идти. Я некоторое время оставалась в приюте для бездомных. Там я встретила женщину, которая отвела меня в приют для беременных. Она взяла меня под свое крыло.

Ее слова, ее боль ударили меня так сильно, что я сжал руки в кулаки. Обычно я горжусь тем, что я бесстрашный и сильный, но я никогда не чувствовал себя настолько слабым, как сейчас. Слабый и разъяренный, что мне не дали возможности облегчить ее груз, груз, который она должна была нести из-за того, что я сделал с ней. - Как долго ты оставалась в приюте?

- Пока Эрик не родился. Я имею в виду, когда он... - Она моргает несколько раз. - После того, как родился мертвый, я потеряла его. Я находилась в темной дыре. Я хотела, чтобы боль ушла.

- Что ты сделала?

- Я приняла болеутоляющее. Я думала... Думала, что мне станет лучше. Мне стало только хуже, и я стала зависимой...

- Боже. - Сжав зубы, я ударил кулаком по бедру. Я тянусь к ней, крепко прижимая к себе. Мои глаза снова накаляются. - Остановись. Если это причиняет слишком много боли, ты можешь остановиться.

- Я не хочу... Я не хочу останавливаться. - Она подтягивает свои ноги на диван, обхватывает их, подбородком опираясь на колени. - Это немного помогает. - Она делает паузу, прежде чем снова говорит. - Все стало настолько плохо, что меня выгнали из приюта. На улицах я была совершенно одна, а из-за депрессии мне было трудно удержаться на работе. Каждый раз, когда я думала о своем ребенке, мой мир погружался во тьму.

Я задерживаю дыхание, когда беру фотографию в рамке с дивана и крепко сжимаю ее. Огонь горит в моих глазах, когда я ухожу без слов.

- Ты в порядке? - спрашивает она.

Я не отвечаю, потому что камень в моем горле блокирует слова. Я продолжаю идти, пока не оказываюсь запертым в ванной комнате, окруженный дорогой древесиной, мрамором и тканями, чувствуя себя дерьмом. Все еще сжимая фотографию УЗИ, я закрываю глаза и прижимаюсь лбом к стене. Я даю себе разрешение заплакать.

Я позволяю себе десять минут одиночества, представляя, какую боль пришлось пережить Брук. Пытка, которую я чувствую, даже близко не соответствуют тому, что она, должно быть, ощущала. Вот почему я беру себя в руки и выхожу из ванной комнаты. Она нуждается во мне сейчас. Я не был там, когда она нуждалась во мне больше всего, но сейчас я здесь.

Я нахожу ее смотрящей в маленькое окошко самолета. На несколько секунд я замираю, разглядывая ее. Несмотря на то, что она пережила, она еще красивее, чем была в школе. Я представляю, как она сидит там с ребенком на руках. Невидимый нож врезается в мои кишки и выворачивает их.

Я не думаю, когда пересекаю пространство, между нами, ставя ее на ноги. Мой рот ищет ее. У нее вкус слез и душевной боли. Единственная мысль, которая проскальзывает в моей голове, когда я опускаю ее на удобный диван и снимаю с нее одежду, состоит в том, что больше всего на свете я хочу стереть ее боль, даже на мгновение, чтобы заставить ее почувствовать себя лучше, единственным способом, на который способен прямо сейчас.

Я не помню многого из того, что происходит между снятием нашей одежды и тем, что я хороню себя в ней. Но когда я скольжу в нее, наши лбы прижаты друг к другу, наше дыхание накаляет друг другу лица, мои руки вокруг ее упругой задницы, удерживают ее вместе, одна мысль капает мне в голову. Я никогда не был тем, кто пустит корни, но она ощущается такой родной, словно я дома. И впервые в жизни я занимаюсь любовью, а не просто трахаюсь.

В момент нашей общей боли, я нашел то, что даже не знал, что искал. Нужда, которая раньше посылала меня во все уголки мира, заставляла меня идти на всевозможные опасности. То, что заставляло меня прыгать с самолетов, ходить по углям, заниматься серфингом у спящих вулканов и убегать от быков. Это не что-то в конце концов. Это кто-то. Это Брук.

Ощущение, что я сейчас испытываю, такое же, как и на американских горках. В ее руках я чувствую стремительный рост острых ощущений и страх перед спадом. В ее руках моя жажда приключений наконец-то погасла.

22. Брук

Забавно, как меняются эмоции просто так. Я годами убегала, пытаясь не потеряться. Потерять себя в человеке, которого ненавидела в течение долгого времени. Человека, которого я больше никогда не хотела видеть. Человека, который разрубил мое сердце пополам. Теперь, когда я широко раздвинула ноги, все, чего я хочу, это он, каждый его дюйм. Я хочу, чтобы он вошел глубоко, заполнил пустые пространства внутри меня, утонул во мне, как я тону в нем.

Я двигаю своим телом напротив него, отточено, выгибая спину, выкрикивая его имя, как я это делала в "Мираже". На этот раз мне не нужно сдерживаться. Раскрыть себя шире - одновременно захватывающе и ужасающе.

Мое нетерпение растет до взрывоопасных размеров, я крепче обнимаю его, мои груди сжимаются напротив его твердой груди. Мои губы отыскивают изгиб его шеи. Ничего никогда не пробовала лучше, чем его пот. Его сердце бьется напротив моего, его дыхание согревает мою кожу. Его член ощущается так, словно он был сделан для моего тела. Когда он входит и выходит, я отчаянно хочу уступить оргазму, который требует освобождения, но мне не хочется, чтобы это закончилось. Но мой оргазм побеждает, распространяясь, как огонь внутри моего живота, ревет и бушует, прежде чем взрывается за считанные секунды, прежде чем Деррик также уступает экстазу.

Его лицо прижимается к моему плечу, когда он шепчет мое имя. Что-то внутри меня сдвигается, возвращаясь на свое место. Боль становится воспоминанием, словно туман на расстоянии.

Он перемещает свои губы к моему уху, когда мы задыхаемся в объятиях друг друга. - Останься. - Его голос приглушен напротив моей кожи. - Останься со мной в Кабо.

- Хорошо. - Как и эмоции, планы тоже могут поменяться неожиданно. Я вдруг хочу быть там, где есть он. Если это Мексика, так тому и быть.

- Ты была великолепна. - Его пальцы прослеживают вдоль мой позвоночник. - Ты загонишь меня в могилу, клянусь. Женщина, у тебя талант. С тобой без сомнения лучший секс, который когда-либо был в моей жизни.

Я не отвечаю. Но что-то снова меняется внутри меня. Частичка, которая встала на свое место, заполняя меня, отступает назад, оставляя пустоту после себя. Реальность не предостерегает меня, прежде чем врезаться в меня. Некоторые из тех вещей, которые он сказал, звучат знакомо. Другие мужчины говорили мне эти слова раньше, незнакомцы. Несколькими словами он напоминает мне о том, как низко я пала, зарабатывая деньги, насколько грязной я позволила себе стать. Он думает, что я все еще невинная девушка, которую он знал.

Несмотря на то, что я не собираюсь больше заниматься проституцией, Деррик видел эту часть меня. Будут времена, когда он возможно выскажет замечания, которые напомнят мне о работе в "Мираже". Однажды став проституткой, остаешься ей навсегда. Осознание, что Деррик видел самую грязную часть меня, заставляет меня понять, как сильно я хочу эту прекрасную мечту, которую не могу иметь.

Я смотрю, как он избавляется от презерватива, пока я забираю свои трусики и одеваюсь. Больно осознавать, что все снова по-другому. На мгновение мы были охвачены облаком страсти, но это лишь вопрос времени, когда мы разобьем сердца друг друга.

- О чем ты думаешь? - Он поднимает свои джинсы. - Ты, кажется, где-то далеко в своих мыслях.

- Так и есть. - Я тянусь к своему льняному платью. - Деррик, это не сработает. - Я опускаюсь обратно на диван.

Он садится рядом со мной. - Что ты имеешь в виду?

- Ты знаешь, что я имею в виду. - Я закрываю глаза. - Ты и я не можем быть вместе. Есть много болезненных причин, почему это все, что у нас когда-либо будет. Ты всегда будешь напоминать мне ребенка, которого я потеряла... нашего малыша.

Он берет мою руку и крепко удерживает. - Брук, после того, что только что произошло, ты не можешь сказать мне, что хочешь, чтобы это уже закончилось.

- Мы никогда не были вместе, даже на мгновение. Это всего лишь было мечтой, шансом для нас обоих спрятаться на некоторое время. Но теперь все кончено. Это было прекрасно. Уверяю тебя, это было потрясающе, но я должна вернуться в штаты.

- Ты сказала, что остаешься...

- Я хочу. Я действительно хочу, но не могу. У меня есть обязательства, у меня есть часть жизни, которую мне нужно взять и исправить.

- Тебе больше не нужно бороться. С этого момента я могу заботиться о тебе. Теперь я здесь. - Он проводит большим пальцем по моей руке.

- Нет. - Я слегка улыбаюсь и убираю руку от него. - Я не позволю тебе сделать больше, чем погасить мои долги. Я не стану содержанкой. Я предпочитаю стоять на своих ногах. Теперь у меня хватит сил, чтобы восстановить свою жизнь. Серьезно, не чувствуй жалости по отношению ко мне.

- Это не жалость. То, что я чувствую... - Он качает головой, как будто передумал, что собирался сказать. - Я хочу быть рядом. Ты так много страдала, а меня рядом не было.

- Тебя не было, потому что ты не знал. Что бы ни случилось, между нами в прошлом, я прощаю тебя. Давай остановимся здесь и начнем новые главы в наших жизнях. Я начну заново, а ты сможешь продолжать путешествовать по миру. Продолжать заниматься тем, что ты любишь. - Я улыбаюсь ему. - Я читаю газеты. Я знаю, как ты любишь гоняться за удивительными приключениями. Я не буду женщиной, которая мешает тебе проживать свою жизнь в полной мере.

- Почему бы нам не написать эти новые главы вместе? Я больше не хочу этим заниматься. Теперь я знаю, что искал опасность, чтобы найти смысл жизни. И ты только что показала мне, что такое жизнь. Вот, что я хочу. Это.

- Тебе только кажется, будто хочешь. Завтра ты можешь почувствовать себя по-другому. Ты свободная душа. Я не хочу сковывать тебя.

Он зажимает переносицу. - Я что-то не то сказал и заставил тебя передумать? Ты выглядела такой счастливой.

- Нет, ты не говорил ничего такого, - я лгу. - Но Деррик, не забывай, как мы встретились после всех этих лет, где мы встретились. Я была проституткой. Я продавала свое тело множеству разных мужчин. Ты когда-нибудь сможешь это забыть? - Жар стыда заливает мои щеки.

- Мне плевать, что ты делала. Ты делала то, что должна была делать. Я никогда не буду осуждать тебя за это. Но я хочу, чтобы ты позволила мне компенсировать прошлое.

- Ты уже это сделал, более, чем я могла себе представить. - Речь идет не только о деньгах, которые он мне даст. Занятие с ним любовью восстановило меня так, как я не могу объяснить. Это заставило меня понять, насколько сильно я волнуюсь за этого мужчину и что мне нужно уйти, прежде чем мы оба причиним друг другу боль. - Нравится тебе это или нет, но будут времена, когда ты будешь думать обо мне, как о проститутке, и если не ты, то кто-то другой в твоей жизни. Я не хочу, чтобы ты жил в позоре из-за моего имени.

- Они не посмеют. - Его ноздри раздуваются. Его слова должны вселить в меня уверенность, чтобы я поняла, что он будет защищать меня от мира, но я до сих пор в ужасе.

- Ты будешь удивлен тем, как люди реагируют на разные вещи. - Я отвожу он него взгляд. - Ты кому-нибудь рассказывал обо мне? Возможно, своим братья?

Он не отвечает. Мое сердце дергается от боли. Это все, что мне нужно было знать. - Мне жаль, но на этом все и закончится. - Я целую его в щеку. - Мы из двух разных миров. Мы должны двигаться своей дорогой. Но знай, что на этот раз ты меня оставляешь в самом хорошем смысле этого слова.

23. Деррик

- Входите, - зову я, и дверь в мою спальню открывается.

Грейс ЛаКлер, жена Брайанта, входит в комнату. Хотя ей и приходится терпеть Брайанта, в этом роскошном белом халате она выглядит свежей и счастливой.

Мой брат тоже многое пережил, и Грейс вошла в его жизнь вовремя, чтобы восстановить ее. Раньше я никогда не завидовал их отношениям, но после встречи с Брук и разговоров про Эрика каждый раз, когда я вижу их вместе, каждый раз, когда я наблюдаю, как они смотрят друг на друга, боль разливается по телу прямо к моей груди. И теперь мне хочется быть похожим на них. И не с кем-нибудь.

- Что там у тебя? - В ее руке лист бумаги, явно склеенный, словно мозаика.

- Это, мой друг, твое письмо. Я собрала. - Она закрывает дверь и лучезарно улыбается.

- Быстро. Я и не думал, что ты сможешь восстановить его.

Она проходит, чтобы сесть на кровать, и протягивает письмо мне.

- Самое сложное было в том, чтобы Брайант не увидел его.

- Спасибо, что не рассказала им. – Грейс - единственная в семье, кому я сообщил о моей истории с Брук и ребенке. Остальные знают лишь то, что некоторое время я был помешан на проститутке. Ее настоящее имя им неизвестно.

Я расскажу им в конце концов. Они моя семья и заслуживают того, чтобы знать, что были бы дядюшками маленькому мальчику, если бы он не умер. На данный момент я хочу удержать все в себе, чтобы переварить все это, чтобы залечить раны. Последние пару дней были выматывающими, но забота о Лэнсе помогла отвлечься мне.

Вчера мы ездили к Лэнсу в реабилитационный центр на окраине города, потому что, как только он вернулся домой, он начал пить сильнее, чем когда-либо прежде. Он сражался с нами изо всех сил, но в конце концов мы заставили его увидеть, что он играет в опасную игру со смертью. Он по-прежнему настаивает, что он не хотел покончить жизнь самоубийством, но таблетки, которые он принял... которые чуть не убили его... были запиты бухлом, что создало смертельный коктейль в его организме. Врачи сказали, ему повезло остаться в живых.

В настоящее время он ни с кем не разговаривает, но это нормально, пока он в безопасности. Он может быть сейчас в ярости, но он успокоится.

- Я не читала его. - Грейс щекочет ногу Лиама. Малыш хихикает, лежа рядом со мной на кровати.

Лиам - счастливый ребенок. Мы вдвоем провели много времени вместе за последнюю неделю. Когда я с ним, то пытаюсь прочувствовать, что бы я чувствовал, если бы был с Эриком, как мой сын чувствовал бы себя у меня на руках. Иногда, когда Лиам хихикает, я притворяюсь, будто слышу Эрика. Временами звуки в моей голове утешают, иногда они причиняют боль. Но я не могу остановиться, не могу избегать боль потери своего сына. Поздно ночью или во время пробежки по пляжу, мне хочется, чтобы Брук была здесь и я мог поговорить с ней. Она - единственный человек, который действительно понимает эту боль.

Я не смог убедить ее остаться. С тех пор, как мы расстались, то дважды общались по телефону. Последний разговор был два дня назад, когда она еще раз поблагодарила меня за избавление ее от долгов и сказала мне, что будет менее болезненно, если мы оба отпустим ситуацию. Она хочет избежать боли, а я хочу плавать в ней. До тех пор, пока ее нет в моей жизни, я буду продолжать тонуть в агонии, и никто не спасет меня.

Игнорируя ее желания, я позвонил ей снова вчера вечером и сегодня утром. Она не взяла трубку и не перезвонила. Несколько раз у меня появлялся соблазн вернуться в Бостон, чтобы снова появиться у ее двери без предупреждения, но я понимаю, что навязывание себя в ее жизни ничего не изменит. Мне придется жить с чувством вины и сожаления до конца жизни, вспоминая ее.

- Я бы не возражал, если бы ты прочитала его, - говорю я Грейс. - Ты уже все знаешь. Мне просто интересно знать, кто это написал. - Я смотрю на письмо.

- Мы должны оставить тебя одного. Ты был такой потрясающей нянькой. Но тебе понадобится некоторое время, чтобы это все переварить. В любом случае, ему нужно сменить подгузник. - Грейс поднимает Лиама с кровати, прижимая его к своему телу. Он хватает золотую прядь ее волос, подносит ее ко рту и пускает слюни. – Мне так жаль твоего сына. Я даже не могу представить, что ты чувствуешь. - Она тянется вниз, дотрагиваясь до моей руки. - Если тебе понадобится поговорить еще, я здесь. И я не скажу никому ни слова, если ты не захочешь этого.

- Я ценю это, Грейс. Я расскажу им, когда буду готов. Но не сейчас.

- Я понимаю. Кстати, Брайант сказал, что ужин будет готов через пятнадцать минут. Ты присоединишься к нам?

- Я спущусь чуть позже. Мне нужно несколько минут.

Грейс уходит, и я долго сжимаю закрытые глаза, держась за письмо, которое я якобы послал Брук, боясь его прочитать. Наконец нахожу мужество и выхожу на террасу. Спустя две минуты я возвращаюсь в комнату, чувствуя себя так, словно меня сбил грузовик, переживая боль Брук. Возможно, я был плохим парнем, но эти слова никогда не могли исходить от меня. У меня все еще есть сердце. Я бы никогда не отнесся к ней так грубо.

Кто, блядь, написал это чертово письмо? Я не узнаю почерк.

Нужно поговорить с Брук, я снова набираю ее номер. Нет ответа. Я оставляю сообщение.

- Это снова я. Я знаю, что ты больше не хочешь меня слышать, но я хотел, чтобы ты знала, что мне жаль. Я прочитал письмо. Клянусь Богом, эти слова не мои. Я бы никогда не поступил так с тобой. Я прошу прощения за то, что ты пережила из-за чужого хладнокровия. Я выясню, кто это был. Я тебе обещаю. Пожалуйста, перезвони. Нам о многом еще нужно поговорить. Мы можем пройти через это и начать все заново. Тебе всего лишь нужно сказать слово.

Я вешаю трубку и смотрю на письмо, пытаясь разглядеть сквозь выцветшие черные чернила, чей это почерк. Возможно, это помогло бы, если бы текст был написан прописными, а не печатными буквами. Раздражает, что это ни к чему не ведет, я бросаю его на кровать, и письмо падает рядом с телефоном.

Гнев бушует во мне, я бью кулаком в стену, стиснув зубы, когда боль взрывается сквозь мои пальцы.

Возможно, я должен рассказать своим братьям, и чем скорее, тем лучше. Они могли бы помочь мне выяснить, кто разрушил мою жизнь. Что было бы, если бы Брук не отправили письмо? Что, если ребенок умер из-за боли, которую она перенесла? Если бы кто-то не был так полон решимости разлучить нас, возможно, Эрик был бы жив.

Дверь открывается, я поворачиваюсь и вижу Брайанта, уставившегося на меня. Беспокойство написано у него на лице. Он закрывает дверь.

- Ты в порядке? - Он пересекает расстояние между нами и встает на расстоянии вытянутой руки. - Что-то происходит с тобой. Не отрицай.

- Да. - Нет смысла скрывать правду. Если Брайант заметил, я уверен, что все остальные тоже.

- Ты хочешь поговорить об этом?

- Я расскажу вам всем за ужином.

Брайант складывает руки.

- Это должно быть что-то тяжелое. Это как-то связано с Лэнсом? Ты знаешь, он справится с этим. Нам осталось только ждать. Реабилитация - это шаг в правильном направлении.

Его взгляд перемещается на мою кровать. Он поднимает письмо с хмурым взглядом. - Что это?

Я думаю забрать его, но не делаю этого. Возможно, я должен двигаться вперед и рассказать ему прежде, чем всем остальным. - Это почерк мамы. Почему письмо адресовано девушке по имени Брук?

Мой желудок сжимается.

- Мамы? Это мама? Боже!

- Да, ее причудливый почерк, которым она писала только официальную корреспонденцию, так как ненавидела печатать. - Он вертит письмо в руке. - Я удивлен, что ты не помнишь. Кто такая, черт возьми, Брук? И почему это письмо выглядит так, словно оно пережило бурю?

Я не могу говорить от шока, бушующего в моем организме. Моя собственная мать разрушила мою жизнь? Зачем ей делать нечто подобное? Год, когда я переспал с Брук, был годом, когда наши родители погибли. На самом деле, примерно через полгода. Мама унесла разрушительный секрет в могилу. Если бы она прожила дольше, она бы сказала мне?

- Деррик, ты со мной? - Брайант машет письмом перед моим лицом. - Кто такая Брук?

- Женщина, о которой я рассказывал тебе некоторое время назад... из "Мираж”.

- Проститутка? - Он с весельем поднимает брови. - Зачем маме писать письмо проститутке?

- Не называй ее так. - Я засовываю руки в карманы и начинаю расхаживать по комнате. - Мама пошла на многое, чтобы удержать нас друг от друга.

- Я не понимаю. Мама знала...

- Женщина из "Мираж" Брук Райнер.

- Ты шутишь. Ты имеешь в виду свое прошлое увлечение из школы?

- Да. - Пока не поговорил с Брук, я бы не признался в том, что она былое увлечение, просто девушка, которую я однажды трахнул. Но я думаю, что она прошлое увлечение. Она оставила небольшой огонек, горящий в моей груди, тот, который раскрылся в то же самое время, когда правда всплыла наружу. Пламя, которое я скрывал от мира и себя в течение многих лет.

- Прости, чувак. Должно быть, было неловко видеть ее в "Мираж". - Он садится на кровать. - Но я до сих пор не понимаю, почему мама написала ей. Что они могли обсуждать? - Брайант падает на стул у моего стола и разглаживает письмо на стеклянном столе. - Святое дерьмо. - Он смотрит с дикими глазами. - Деррик, ты отец?

Я качаю головой. - Нет, я не отец.

- Ты имеешь в виду, что она солгала, а мама об этом узнала? Именно поэтому она написала это?

- Она, блядь, не лгала. - Слова вырвались из моего рта, как острые камни. - Она была беременна моим ребенком.

Брайант склоняет голову в сторону.

- И где ребенок?

- Он мертв, ясно? Он мертв, а у меня не было возможности быть рядом с ней там, потому что мама вмешалась в мою жизнь. - Я смаргиваю слезы с глаз, но они отказываются быть изгнанными.

- Братишка, мне очень жаль. - Брайант подходит, чтобы обнять меня за плечи. - То, что сделала мама, неправильно. Я не могу поверить, что она сделала подобное. Но ты не должен хранить это в себе. Мы твоя семья. Не неси это бремя в одиночку. Спускайся и расскажи остальным.

Я киваю, и несколько минут спустя мы все сидим за обеденным столом, а мои братья смотрят на меня, ошеломленные моим откровением.

- Однажды мама говорила, что она беспокоится, что какая-нибудь девушка может появиться у нашего порога, утверждая, что беременна твоим ребенком, - рассказывает Калеб. - Возможно, она действительно думала, что Брук лжет. И она хотела защитить тебя.

- Она должна была позволить мне разобраться самому, - возражаю я. - Она должна была настоять на проведении теста на отцовство, чтобы узнать правду. Ради Бога, мы не в

каменном веке живем. То, что она сделала, разрушило не одну жизнь, а три. - Я выдохнул. - Ей было наплевать.

Мои братья кивают, не зная, что сказать. Грейс вытирает щеку салфеткой.

- Теперь вы всё знаете. Я сваливаю отсюда. - Я бросаю салфетку на свою тарелку, сверху нетронутой куриной глазури, приготовленной Брайантом, и поднимаюсь из-за стола. - Я вернусь на следующей неделе повидаться с Лэнсом.

- Куда ты направляешься? - спрашивает Брайант, отрываясь от кормления Лиама.

- Не уходи и не делай глупостей, - говорит Калеб. - Я сожалею о том, что случилось, но ты справишься. Ты ЛаКлер, не забывай об этом.

Я стреляю в него взглядом.

- Тебе легко говорить. Ты не на моем месте. - Мои виски пульсируют от ярости. - Если я кому-то понадоблюсь, я буду в Бостоне.

- Почему бы тебе не...

- Отпусти его, Калеб, - прерывает его Нил. - Иногда помогает только время.

Сам потеряв ребенка, Нил единственный, кто может понять мою боль.

- Позвони нам, когда будешь готов, - продолжает он. - Мы всегда поддержим тебя.

24. Деррик

День похорон наших родителей был последним разом, когда я заходил в наше семейное поместье "Бикон Хилл". Я никогда не думал, что вернусь до того, как его продадут. Четыре месяца назад мы все решили, что не имеет смысла сохранять недвижимость, когда никто из нас не хочет жить здесь, быть окруженным воспоминаниями о нашем детстве, напоминающими о маме и папе и боли от их потери.

Дом моего детства когда-то был моим раем. Когда я входил через двери в залитые солнечным светом комнаты, я поворачивался спиной к дерьму снаружи, обрегая покой. Больше нет. Теперь, когда я пробираюсь по коридорам мимо покрытой чехлами мебели, воздух, наполняющий мои легкие, запятнан тайнами и предательством.

Я останавливаюсь у основания лестницы, сжимаю перила обеими руками и склоняю голову вперед. Я поднимаю голову, сжимаю челюсть и поднимаюсь по лестнице, тревожа пыль, поднимая ее вихрем вверх к моим ноздрям. Прикрыв мебель, мы больше не касались дома со дня похорон. Все так же, как оставили мама и папа.

Я игнорирую на стенах черно-белые картины нашей большой, счастливой семьи. Лицо моей матери на большинстве из них, а я не могу видеть ее сейчас.

Весь второй этаж занимают комнаты, которые больше, чем квартиры большинства людей, две ванные комнаты, тренажерный зал и даже небольшой кинотеатр. Хотя мама и папа не любили унижать своим богатством других людей, им нравился дом.

Я кладу руки на тяжелые дубовые двери, ведущие в спальню, и надавливаю, раскрывая их. Больше пыли взметается после многих лет в ловушке. Я отмахиваюсь от нее и шагаю внутрь, останавливаясь в середине комнаты. Мне бы хотелось находиться сейчас в другом месте, но я чувствую, что именно здесь хранятся секреты. Мне нужно больше ответов, чем могла дать мне Брук.

Над кроватью королевского размера картина моей улыбающейся матери, написанная Лэнсом, занимает большую часть стены. Мое сердце сжимается при виде женщины, которую я любил, женщины, которая дала мне семью, когда у меня не было никого, женщины, которая относилась ко мне, как к своей собственной плоти и крови.

Я отворачиваюсь, поднимая отяжелевшие ноги с ковра. Я иду к ее роскошной гардеробной. Я щелкаю выключателем. Блеск роскошной люстры похоронен под слоем пыли, но ее желтого света достаточно. Зеркальные стены, кремово-белая мебель с золотыми

акцентами, матовое стекло и бесконечные ряды висячих мест делают гардероб мамы похожим на роскошный бутик. За исключением того, что он пуст.

Согласно ее завещанию, одежда, обувь и ювелирные украшения были пожертвованы нескольким ее любимым благотворительным организациям. Она гордилась тем, что была филантропом. Раньше она была вдохновением для всех нас. Если бы я знал тогда то, что знаю сейчас. Как она могла заботиться о нуждающихся людях, а потом отвернуться от собственного внука? Уверен, она понимала боль ребенка, отвергнутого его родителями.

Ослепленный яростью, я бросаюсь к стенному шкафу, хватаю хрустальные ручки, выдергивая ящики комода в своей схватке за ответы.

Большинство ящиков пусты. Ювелирные украшения, шарфы, парфюмерия и другие ценные вещи уже давно отданы. Я не перестаю открывать и захлопывать ящики, пока не нахожу те, которые мне интересны, те, в которых лежат документы.

Квитанции, контракты, фотографии, блокноты и ручки. Ничего, что бы приблизило меня к истине. Несмотря на то, что остальные братья подтвердили, что письмо было написано почерком мамы, часть меня не хочет в это верить. Мне нужно увидеть еще какие-то доказательства.

Когда я дотягиваюсь до нижнего ящика справа, у меня перехватывает дыхание, а виски пульсируют. Он заперт, и может быть только одна причина. Я не встречал ключ ни в одном из других ящиков. Я собираюсь перевернуть все место с ног на голову в поисках, но лучший способ усложнить поиск - это не иметь конкретного плана.

Я падаю на мягкий стул, мой взгляд охватывает всю комнату в поисках места, где мама спрятала бы что-то столь же важное, как ключ к ее ящику с секретами.

Звонит телефон, прорезая мои мысли.

- Брайант, что случилось?

- Просто проверяю, все ли у тебя в порядке.

- Не беспокойся обо мне. Жизнь просто великолепна. - Я саркастически смеюсь.

- Это нормально признать, что тебе больно. Я твой брат. Я здесь, если... - Звук плачущего ребенка прерывает его. - Мне нужно идти. Позвони, если тебе что-нибудь понадобится.

Я поднимаюсь на ноги.

- На самом деле, возможно, ты можешь помочь мне кое с чем. Ты случайно не знаешь, где мама хранила ключи от ящиков в своей гардеробной?

- Ты в доме? Что ты там делаешь?

- Это мое дело. - Я сжимаю кулак свободной рукой. - Ты можешь помочь мне или нет?

- Извини, чувак. Я понятия не имею. Но Калеб мог бы помочь, потому что он знал, где все находилось, когда мы были детьми.

- И как я мог забыть? - Искренне улыбаюсь, помимо своей воли. - Классно, я позвоню ему.

- Деррик? - говорит Брайант, прежде чем мы заканчиваем разговор. - Я надеюсь, что ты найдешь то, что ищешь.

- Спасибо. Мне пора.

Я набираю номер Калеба. Брайант был прав. Мама и папа никогда не могли что-то скрыть от парня, как будто у него было какое-то рентгеновское зрение или что-то в этом роде.

- Должен ли я считать себя прощенным? Я не хотел тебя расстраивать, братишка. Ты же знаешь, как я беспокоюсь. - Голос Калеба переполнен беспокойством.

- Я знаю, что ты не хотел, - вздыхаю я. - Возможно, я немного погорячился. Извини.

- Не нужно. Спасибо, что позвонил.

- На самом деле я звоню, чтобы спросить, знаешь ли ты, где мама хранила ключи от своих ящиков в гардеробной.

- Насколько я помню, она запирала только один ящик. Она прятала ключ в прикроватной тумбочке. Ты сейчас там?

- Да. - Я выхожу из гардеробной обратно в комнату.

- Хорошо, иди к ее стороне кровати и открой ящик.

Я делаю в соответствии с инструкциями.

- Сделано. Ключа внутри нет. - Мое сердце трескается по краям, когда я отодвигаю в сторону рамку с фотографией мамы и папы. - Он почти пустой.

- Это длинный ящик. Вытащи его полностью. Там должен быть еще один миниатюрный ящик внутри, прямо сзади.

Я вытаскиваю ящик и, конечно же, есть еще один маленький ящик. - Нашел его.

- Бинго. Ключ должен быть внутри. Он заперт?

- Да, но ключ остался внутри. - Я поворачиваю ключ и вытаскиваю ящик. Один серебряный ключ лежит на дне. - Спасибо, Калеб. Кажется, я его нашел.

- В любое время. Я не буду теперь тебя беспокоить. Звони, если тебе что-то еще будет нужно.

- Я ценю это. - Я заканчиваю разговор и возвращаюсь в шкаф. Через несколько секунд ящик открывается, а внутри находится коричневый кожаный переплетенный журнал и стопка конвертов с логотипом "ЛаКлер Энтерпрайз".

Мне не нужно много времени, чтобы найти то, что я ищу - две буквы, расположенные между страницами журнала. Я никогда не видел почерк Брук, чтобы узнать его, но слова говорят все, что мне нужно знать. Слова, которые перепрыгивают через страницы, вызывают у меня головную боль.

"Я беременна. И это твой ребенок. Брук Райнер."

Не могу поверить, что моя мама была такой жестокой. Как она могла так поступить?

К тому времени, как я заканчиваю читать первое письмо, оно становится совершенно испорченным. Чувствуя себя одним из быков в Памплоне, я выхожу из гардеробной и направляюсь к большой картине моей матери. Она выглядит сногсшибательно в пудрово-синем вечернем платье, с кольцом с коньячным турмалином, которое она носила все время, сверкающем, как ее нефритовые зеленые глаза. С каждым ударом сердца гнев застилает ее красоту.

- Почему? - Требую я от картины, мои глаза снова горят. - Как ты посмела принять это решение за меня? Как ты посмела мне не позволить совершить свои собственные ошибки?

Мама говорила, что я безответственный, самый безрассудный и импульсивный из всех ее детей. И тем не менее, когда мне представилась возможность стать ответственным, она отняла ее у меня. Она не дала мне шанса доказать, что я могу быть ответственным. Я бы никогда не отвернулся от своего ребенка.

- Ты не имела права вырывать мое сердце. - Я говорю слова сквозь стиснутые зубы. - Никаких прав.

- Ты думала, что защищаешь меня? Ну, знаешь что? Я люблю тебя, но ты разбила мне сердце.

Засунув письма в карман, я покидаю комнату, опьяненный от ярости. Я практически сожалею, что не попросил Брюса отвезти меня к дому. Он даже не знает, что я в городе. Я хотел разобраться со своими демонами в одиночку. В голове все плывет, пока я веду машину. Я моргаю несколько раз и сосредотачиваюсь на цели. Брук.

Я добираюсь до квартиры Брук лишь в девять вечера. Когда она открывает дверь, ее глаза сонные, но мгновенно проясняются и расширяются, как только она видит меня.

- Только не снова, Деррик. Ты должен это прекратить. - Она затягивает красный, поблекший халат вокруг своего тела. - Я же говорила тебе, что мы не можем...

- Ты решила. Не я. - Не дожидаясь от нее других слов, я сдвигаю ее обратно в квартиру своим телом, прижимая ее к себе, захватывая ее губы своими. У нее вкус ополаскивателя для рта.

Она кладет ладони мне на грудь и отталкивает меня, глаза сверкают.

- Слишком много всего произошло.

- Я знаю. Но мы нужны друг другу. Мы можем начать все сначала. Ты и я, мы можем создать лучшие воспоминания.

- Деррик, нет. - Я потопляю ее слова поцелуем.

Она снова отталкивает меня. Я делаю шаг назад.

- Это не сработает. Я не та девушка, которую ты раньше знал. Я испорчена, сломлена, повреждена всем тем, что случилось со мной.

Я обхватываю ее щеку рукой, и она опирается на мою ладонь.

- Твое разрушение началось из-за меня, - говорю я. - Позволь мне собрать тебя обратно. - Я притягиваю ее к себе. На этот раз именно она инициатор поцелуя.

Я не знаю, как мы оказываемся в конечном итоге в ее постели, но это факт. Это мой шанс показать ей, что я чувствую, как можно лучше залечить ее раны. Я не могу повернуть время вспять, но, возможно, я смогу создать наше собственное время. Я долго целую ее, сглатывая ее слова, сцеловывая ее слезы, отмечая ее своими губами, пока я спускаюсь по ее телу, снимая одежду по ходу дела. Я стаскиваю ее пижамные штаны вместе с трусиками. Она выгибает спину, чтобы мне было легче. Я опускаю голову к ее животу, целую еле заметные отметины растяжек ниже ее пупка, задерживаясь там на некоторое время, представляя, как выглядел ее живот с нашим ребенком внутри.

Она стонет, когда мой язык опускается на ее пупок. С радостью удовлетворяя ее, я поднимаю ее ноги, размещая их на своих плечах и проталкивая свой язык во влажное местечко между ее ногами. Она выгибает спину, шепча мое имя, руками сжимая подушки по обе стороны от нее. Не спеша, я вставляю и высовываю свой язык, толкаясь и удаляясь, работаю по кругу, пробуя ее на вкус, и вот теперь она выкрикивает мое имя.

Ее руки двигаются к моей голове, ее пальцы зарываются в моих волосах. Я двигаю головой из стороны в сторону, чтобы подарить ей столько удовольствия, сколько она заслуживает. Этот момент не для меня, не для моего собственного удовольствия. Для женщины, которая родила моего ребенка, для женщины, которая так мне нужна, а я и не подозревал этого, пока она снова не появилась в моей жизни. Мне плевать, чем она занималась. Я хочу начать все заново с ней, прямо здесь, между ее ногами, где все это началось с самого начала.

Я заставляю ее кончить так сильно, что ее тело говорит мне, что я достиг места, куда ни один мужчина не доходил, даже те, кто платил ей за секс. Она моя. Брук вся моя.

Как только момент заканчивается, она ускользает от меня. Отведя взгляд, она натягивает пижамные штаны и запахивает халат. Она движется к двери.

- Не делай этого, - шепчу я. - Что-то есть в нас такое, что не отпускает меня. Мы должны быть вместе. - Давление в моем сердце увеличивается, напрягая грудь до предела. - Я нашел твои письма. Это была моя мама, она написала тебе. Мне очень жаль. - Я пытаюсь добраться до нее, но она отходит. - Я клянусь, я был бы там для тебя и ребенка, если бы знал. Ты же знаешь, что меня усыновили. Я бы никогда не отказался от собственного ребенка.

Она обнимает себя.

- Теперь я знаю, что это не твоя вина. Ты не должен чувствовать себя паршиво из-за меня. Ты не должен чувствовать, что обязан снова сделать все хорошо. Ты уже сделал. Ты чувствуешь себя виноватым и тебе слишком больно, чтобы принять правильное решение в данный момент. Ты потерял ребенка, и в некотором роде ты потерял свою мать из-за того, что она сделала с тобой. Я не хочу, чтобы ты однажды проснулся и подумал, что принял неверное решение.

- Кажется, я люблю тебя. – Слова сбивают меня с толку так сильно, что я делаю несколько шагов назад, как будто они были сказаны кем-то другим. Но потом я беру себя в руки и повторяю их, потому что в момент чистой ясности я знаю, что это правда. - Кажется, я люблю тебя. Это всегда была ты.

Брук качает головой и открывает дверь.

- Когда кажется - недостаточно. Ты должен знать наверняка. Пожалуйста, давай двигаться дальше. - Ее подбородок дрожит, когда она говорит. - Однажды ты найдешь человека, кто залечит твои раны. Если мы останемся вместе, мы не сможем исцелиться. Мы всегда будем напоминать друг другу о боли. Каждый раз, когда я смотрю на тебя, я

задумываюсь, были бы у моего ребенка твои глаза. - Она вытирает щеку тыльной стороной ладони. - Мне очень жаль, что я не смогла удержать его в живых, чтобы ты встретился с ним. И мне жаль, что все не может быть иначе.

Я долго смотрю на нее, молчание растягивается между нами, словно резина. Но ни слова не проходит через мое сдавленное горло. Мысль о ее потере навсегда проникает сквозь меня, но ее глаза говорят мне, что она сделала свой выбор, и это окончательно. Не желая причинять ей больше боли, чем я уже сделал, я целую ее в лоб.

- Я знаю, Брук, - говорю я немного слишком запоздало. - Я знаю, что люблю тебя.

До сих пор с ее вкусом на своем языке, я выхожу за дверь.

Я должен найти другой способ покончить с этим.

25. Брук

Я выдавливаю немного кетчупа в свою тарелку и макаю в него картофелину фри, прежде чем откусить ее. Я тихо жую, наблюдая, как Гектор молча изучает мое лицо.

- О чем задумался? - спрашиваю я.

- Ты выглядишь по-другому. - Он потягивает пиво и откидывается на спинку сиденья, словно хочет получше разглядеть меня.

- Я действительно чувствую себя по-другому, - честно говорю я.

Прошло три недели с тех пор, как я видела Деррика, и иногда, лежа ночью в постели, я размышляю, правильное ли решение я приняла, отказавшись от будущего с ним. Иногда, в тайном уголке моего сознания, я фантазирую, как он снова появляется у моей двери. Но даже если он это сделает, мое решение не изменится. Я не хочу, чтобы он чувствовал, что должен заботиться обо мне. Я пережила больше, чем многие люди могут выдержать, и я чувствовала себя сильнее, чем когда-либо прежде. Мое единственное желание сейчас - жить так, чтобы меня никто не осуждал, построить жизнь, которой я горжусь.

Были времена, когда я думала покинуть Бостон, чтобы начать жизнь где-то еще, но я решила остаться здесь, потому что именно здесь родился мой ребенок. Иногда я чувствую присутствие Эрика возле меня. Я говорю с ним, и это больше не больно. Я, может, и схожу с ума, но мне кажется, что он где-то наблюдает за мной. Мысли о нем теперь приносят мне мир вместо боли.

- Ты никогда не рассказывала, что с тобой случилось, почему ты ушла без предупреждения. Ты получила наследство или типа того?

- Типа того. Старый друг решил помочь мне. - Мои мысли дрейфуют к Деррику, и место, которое раньше болело каждый раз, когда я думала о нем, ноет. Там все еще пустота, и я знаю, что она останется со мной на всю оставшуюся жизнь. Никто другой не сможет заполнить ее.

Я беру салфетку и провожу ею по губам.

- Гектор, я попросила тебя пообедать со мной, потому что хочу извиниться. С моей стороны было нечестно уходить так, как я сделала... за один день. Ты был так добр ко мне. Я не должна была так поступать с тобой.

- Слушай, я пережил это. Наверное, я всегда знал, что ты не из тех девушек, которые остаются в бизнесе. Ты предназначена для больших и лучших вещей. Если ты нашла то, что искала, я могу пожелать тебе успеха. Ты заслуживаешь быть счастливой.

- Ты не представляешь, как много это для меня значит. - Я обхватываю обеими руками свои покрасневшие щеки.

- И это очень много значит, что ты обратилась ко мне. У тебя доброе сердце, Брук Райнер.

Я расплываюсь в улыбке и возвращаюсь к еде, наблюдая, как другие гости входят и выходят из закусочной, слушая смех и разговоры вокруг нас, саундтрек жизни. Впервые за многие годы я чувствую себя живой. Снова легко дышится.

- Итак, как ты сейчас проводишь время? - спрашивает он.

- На самом деле делаю довольно много всего интересного. - Я сдерживаю улыбку. - Я прохожу курсы подготовки для получения диплома о среднем образовании в Общественном колледже "Сильверкрест". Я планирую поступить в колледж, изучать психологию. - Я потягиваю лимонад. – И работаю в книжном магазине "Клайва" на полставки. - Деррик дал мне немного больше денег, чем мне было нужно, чтобы погасить долги, и настоял, чтобы я оставила их. Я незамедлительно положила их на свой сберегательный счет, оставленный на учебу. Деньги, что я зарабатываю в книжном магазине, идут на мои ежемесячные расходы.

- Я действительно горжусь тобой. Ты отличный пример того, что никогда не поздно начать сначала. С твоим стимулом, решимостью и сердечностью однажды ты станешь отличным психологом. - Гектор проводит рукой по блестящему от пота лбу и усмехается. - Если честно, я вроде как чувствовал себя виноватым, позволяя тебе работать как...

- Почему? Тебе не нужно чувствовать себя виноватым. Я выбрала работу. Мне нужны были деньги. - На самолете "ЛаКлер" я не сказала Деррику, что в тот момент, когда я поняла, что опустилась на дно, это произошло, когда я сидела на обочине дороги, обхватив руками бутылку водки, хотя я никогда раньше не пробовала алкоголь. В тот момент стало ясно: я могу либо утонуть в выпивке, либо выплыть обратно. Я выбрала второе.

Я взяла себя в руки и устроилась официанткой в закусочной "Тони", где Тони позволил мне также арендовать кладовку размера однокомнатной квартиры над закусочной. Когда я не была официанткой для Тони, я работала в кафе, где я встретила Эллисон. Обе работы истощали меня, и денег, которые я зарабатывала, всегда не хватало.

Не успела я опомниться, как утонула в такого рода долгах, которые не давали уснуть всю ночь. Мое отчаяние вернуло депрессию, из-за которой я потеряла работу и квартиру. Однажды, год спустя, я проходила мимо "Миража", и стало ясно, что я должна была сделать.

- Я рад, что ты больше не занимаешься этим.

- Я тоже. - Я откидываю голову назад и смеюсь. - Спасибо, что дал мне возможность, когда я в ней нуждалась. - Теперь у меня есть шанс перевернуть свою жизнь, принять другие решения, которые помогут мне, вместо того, чтобы оставлять после себя чувство стыда и отвращение к своему телу.

- Что случилось с тем парнем, который появился из твоего прошлого? - Гектор подносит гамбургер к губам и делает еще один укус. Небольшой след кетчупа остается на его бороде.

- На самом деле он и есть тот друг, который помог мне с моими финансовыми проблемами.

- Я понимаю. - Он заканчивает жевать. - Не удивительно, что ты выглядишь иначе. Ты влюблена.

Я отрываю взгляд от него. Хочу сказать ему, что он ошибается. Но я решаю быть честной с ним и с собой. - Правда в том, что я чувствую что-то сильное к нему, и у нас есть связь. Но на данном этапе моей жизни я не готова к отношениям. Между нами слишком много всего, что может встать на пути.

- Очень жаль. Что он чувствует к тебе?

- Не важно, что он чувствует ко мне. - Я притягиваю свою тарелку ближе и продолжаю есть. - Мне нужно сосредоточиться на том, чтобы вернуть жизнь в нужное русло, а потом я смогу даже рассматривать какие-либо отношения.

- Думаю, это мудрое решение. - Он сжимает мою руку. - Брук, я желаю тебе счастливой жизни.

- Спасибо. - Мой телефон на столе издает сигнал. Не поднимая его, я смотрю на сообщение, освещающее экран. Когда мой разум запечатлевает каждое слово, картофель фри между моими пальцами падает в кетчуп на тарелке.

"Меня арестовали. Мне нужно увидеть тебя."

Мое сердце подскакивает в горло, когда я поднимаю телефон, чтобы прочитать остальную часть сообщения.

- Брук, ты в порядке? - Пальцы Гектора холодят мою руку. - Выглядишь бледной.

Я поднимаю взгляд, но не вижу его. - Гектор, прости. Мне нужно идти. - Я поднимаюсь со стула.

26. Брук

Мурашки бегут по спине, когда я смотрю на металлические ворота, окружающие тюрьму. Зачем я вообще здесь? Я ответила на сообщение Деррика, и полчаса спустя мне позвонил его адвокат, который объяснил, куда идти, не сообщая, что произошло. Видимо, Деррик хотел сказать мне сам.

Когда меня ведут через ворота, я чувствую некоторую ответственность за то, что он оказался за решеткой. Мой отказ мог заставить его сделать что-то ужасное, что-то, чтобы облегчить его боль.

Я сдаю вещи и позволяю себя просканировать, не в силах остановить дрожь.

- Вы в порядке, мэм? - спрашивает меня один из охранников, и я киваю, заставляя себя улыбнуться. Правда в том, что клаустрофобия одолевает меня, как будто моей свободе угрожает опасность. От визга полицейских сирен, запаха металла, пота и сигаретного дыма мне хочется развернуться и убежать.

Сцепив руки перед собой, я следую за охранником в зал ожидания.

Только несколько белых столов заняты. Я никогда раньше не бывала в тюрьме. Это напоминает мне больничную палату, белоснежную и стерильную, пахнущую промышленным очистителем и грустью.

Я привлекаю внимание своим нестабильным дыханием и сажусь за стол, на который указывает мне охранник, прислушиваясь к звукам тюрьмы, ожидаю прибытия Деррика.

Женщина за угловым столом плачет в смятый платок. Мужчина, с которым она разговаривает, пытается протянуть руки, но один из охранников кричит им прекратить прикосновения. Они оба отклоняются назад на свои стулья, и женщина складывает руки вместе. За другим столом мальчик с татуированной рукой, разговаривает с хрупкой женщиной с белоснежными волосами и угловатым лицом.

Спустя, казалось бы, целую вечность, Деррик наконец проходит через одну из раздвижных дверей, открывающихся в комнату. В тот момент, когда наши глаза встречаются, он расплывается в улыбке. Для заключенного он выглядит довольно счастливым. Может быть, он нарушил закон, чтобы привлечь мое внимание, сыграть на моих чувствах? Если это своего рода манипуляционная тактика, я даже не уверена, следует ли мне быть польщенной или разозлиться.

- Брук, я не думал, что ты придешь.

Я откидываюсь назад и скрещиваю руки.

- Почему ты здесь, Деррик? Что ты сделал? - Ему лучше не манипулировать мной.

Мы оба опускаем взгляд на его опухшие костяшки.

Мой желудок падает.

- Ты подрался?

- Я сделал то, что должен был сделать. Эй, все в порядке. - Он наклоняется вперед и шепчет. - Не нужно беспокоиться обо мне. Я выйду под залог в течение часа. Мой адвокат, Фред Баррет, этим занимается. - Его лицо светится. - Как только я выйду отсюда, мы станем семьей. Никто никогда больше не встанет на нашем пути, мы снова будем вместе.

Раскаленная боль пронзает мое сердце.

- Не делай этого. Только не снова.

- Ты пришла. - Его рука нависает над моей. Он смотрит на одного из охранников, прежде чем притянуть ее к своему телу. - Тот факт, что ты здесь, говорит мне, что ты любишь меня. Тебе не нужно это произносить, потому что я и так знаю. И скоро мы будем полноценной семьей. Ты, я и наш маленький мальчик.

Его слова на мгновение погружаются в мое головокружительное сознание. - Что... О чем ты говоришь?

Он откидывается назад, все еще удерживая мой взгляд. - Эрик... Я говорю о нашем сыне. Он жив.

Внутри все падает.

- Деррик, я знаю, ты хочешь, чтобы это было правдой, но Эрик мертв. Я была там, помнишь?

- Ты видела его? Подумай хорошенько, Брук. Ты видела его те...

- Нет, хорошо? Я не видела его тело... его. Я не хотела... - Мои слова растворяются на языке. Что я хочу сказать ему, так только то, что я хотела, чтобы воспоминания о моем ребенке были идеальными, чтобы помнить, как он был здоров, двигая своим тельцем на ультразвуковом экране, его сердце билось. - Это безумие. Наш ребенок родился мертвым. Я не видела его, но он умер.

- Я знаю, как это прозвучит. Но я говорю тебе, он не умер. - Глаза Деррика ясные, уверенные. Он, кажется, действительно верит в то, что говорит. - Я увидел фотографию и сразу понял, что это он. Я почувствовал это здесь. - Он размещает руку на своем сердце. - Ты должна выслушать меня. Я не собираюсь лгать тебе. Они украли нашего ребенка.

- Фото? Всё чушь, и ты это знаешь. - Я сжимаю руки в кулаки, впиваясь в него взглядом. - Зачем ты так со мной поступаешь? Зачем ты мучаешь себя? Забудь об этом. Просто. Забудь. Об. Этом.

Деррик наклоняется вперед, сжимая руки на столе. - Ты должна поверить мне. Последнее, что я хочу, это причинить тебе еще больше боли. - Он кладет руки на стол. - Я посетил "Материнскую заботу" несколько дней назад. Я хотел посмотреть, где Эрик... родился. Мне нужно было облегчить свою боль. - Он пожимает плечами. - Я думал, что сделаю пожертвование, чтобы отблагодарить их за то, что они были там с тобой. Как только я упомянул деньги, меня привели в офис женщины, которая владеет тем местом. На ее столе была фотография шестилетнего мальчика.

- И ты...

- Я сразу понял без сомнения. Как только я ушел, я позвонил своему другу, частному детективу. Он узнал, где живет женщина.

- Дина, - тихо говорю я.

- Да. Дина Нисон - это ее имя. Этим утром я появился в ее доме. Угадай, кого я нашел, играющего во дворе?

- Эрика? Нет. - Я подношу кончики пальцев к губам. - Это невозможно.

- Он пинал красный мячик. Я хотел поговорить с ним, но ее муж вышел из дома. Он приказал мне покинуть частную территорию. И тогда я ему врезал. Я никуда не собирался уходить без нашего сына.

Дрожа, я сжимаю руки вокруг своего живота. Моя кожа холодная на ощупь. - Этого не может быть... это... нет....

- Я только что разговаривал по телефону с моим другом детективом. Он выяснил, что "Материнская забота" - это организация, которая работает под видом заботы о молодых, беспомощных беременных женщинах, которым некуда идти. Но на самом деле все, что их заботит - это их будущие дети. Дина Нисон и вся ее семья, являются продавцами младенцев. Они в этом бизнесе уже шесть лет.

- Боже мой, - выдыхаю я. Дина подошла ко мне в приюте для бездомных. Она и ее сестра так хорошо заботились обо мне, покрывали все мои медицинские счета, связанные с беременностью. Мой разум напоминает мне о звонке, который я сделала ей несколько недель назад, о том, что она не подошла к телефону.

- Скажи, что ты веришь мне теперь.

- Я не понимаю. - Его слова плавают в моей голове, и я пытаюсь поймать их, связать их так, чтобы это имело смысл для моего сломленного разума.

- Они продают младенцев бездетным парам, Брук.

- Возможно, они начали предоставлять кров с благими намерениями, но где-то на этом пути они увидели извращенную возможность заработать деньги и ухватились за нее, причинив в процессе боль многим людям. - Мышца его челюсти дергается. - Ты была их первой жертвой. Нам повезло, что они оставили нашего сына. Некоторые матери никогда не смогут вернуть своих детей. Я планировал пойти и посмотреть место, где родился Эрик. Я совсем не ожидал найти его.

Мои мысли возвращают меня назад, к одному дождливому утру во время моего пребывания в "Материнской заботе", когда Дина доверилась мне, рассказав о своих выкидышах. Я спросила, почему она и Джек не рассматривают усыновление. То, что она сказала тогда, теперь запускает озноб по моей спине.

- Должен быть более простой способ, чем усыновление, - сказала она и закончила разговор.

- Но... - Печаль закрывает мое горло. - Как я могла не понять? Это бессмысленно.

- Ты ничего не помнишь подозрительного? Что ты помнишь о родах?

- Они длились около десяти часов. Я дошла до момента, когда все стало чересчур. Я не могла продолжать, но они заставляли меня продолжать тужиться. Они сказали, что видят ребенка. Сестра Дины, Верла, дала мне что-то выпить. Она сказала, что это поможет унять боль. Я заснула. - Я прикасаюсь к своим дрожащим губам кончиками пальцев. - Когда я проснулась, они мне сказали, что ребенок умер. - Я помню, что была в истерике, обвиняя их во лжи.

Эрик был всем для меня, моей единственной семьей, моей единственной надеждой. Новость, что он умер, лишила меня рассудка. Я помню, как много рук удерживали меня, Дина и Верла говорили мне оставаться спокойной. Верла вонзила иглу в мою руку. Инъекция успокоила меня.

Я провела, как в тумане, около недели. Однажды вошла Дина и сказала, чтобы я прекратила принимать лекарства и взяла себя в руки. Она сказала, что, как бы она ни хотела мне помочь, у них недостаточно кроватей для женщин, которые действительно нуждались в них. Когда я отказалась уходить, она заставила меня уйти. Менее чем через год я снова оказалась на улице, снова бездомная.

Ощущение удушья сжимает мое горло. Это борьба за вздох. - Они забрали его у меня? Ты уверен в этом? Эрик действительно жив?

- Да. - Лицо Деррика просветляется от осознания того, что он достиг цели. - Они зовут его Джек. Джек Нисон.

- Джек, - шепчу я имя, а затем моя голова дергается. - Мне нужно идти. Нужно увидеть моего сына. - Я вскакиваю на ноги. Стул падает на пол. Я не поднимаю его.

- Ты не можешь, по крайней мере, пока. - Улыбка протягивается в уголках его губ. - Не беспокойся о нем. Он в хороших руках. Мой адвокат связался со службой защиты детей, и полиция занимается этим делом. Мы не можем его забрать, пока не подтвердится, что он наш сын. Я дал образец ДНК. Если ты хочешь сделать то же самое, позвони моему адвокату. Он сообщит тебе обо всем. - Он подталкивает визитную карточку ко мне, хотя у меня уже есть номер телефона его адвоката после того, как он мне звонил.

Я беру маленький лист бумаги, крепко его держа.

- Что если... Деррик, что если тесты покажут, что мы ошибаемся? Что, если это не он на самом деле? - Мое зрение размывается, искажая его черты. - Я не могу потерять его во второй раз. Я не думаю, что смогу справиться с этим. Ты понятия не имеешь, через что я прошла.

- Тебе и не надо. Это он, поверь мне. У него мои глаза и твои красивые рыжие волосы. Он наш сын.

- Время истекло, - кричит охранник. Нарушая правила, Деррик хватает меня за руку. - Я сделаю все лучшим образом на этот раз. Мы будем семьей. - Он усмехается. - Скажи, что любишь меня, Брук, и что мы будем семьей.

Я прикусываю нижнюю губу, преодолевая эмоции. - Думаю, да.

- Не думай. - Он отпускает мою руку, когда возле стола появляется мускулистый охранник и впивается в него взглядом. – Так и есть. Ты это знаешь. Я это знаю.

Я киваю и поворачиваюсь, чтобы уйти. Единственное, чего я хочу, - видеть своего сына.

- Я позвоню тебе, как только покину это место, - громко говорит он мне вслед, когда я исчезаю в дверях.

За воротами тюрьмы я тут же прилюдно опускаюсь на землю и реву. Я плачу о тех годах, которые я потеряла без сына. Я встаю на колени и молюсь Богу, чтобы Деррик оказался прав. Затем я наконец беру себя в руки и сажусь в свою машину.

Сорок минут спустя я останавливаюсь перед зданием "Материнской заботы". Оно изменилось с того времени, когда я в последний раз видела его, с большим количеством этажей и свежим слоем мятно-зеленой краски, покрывающей трещины. Сад теперь хорошо ухожен, и тут установлена детская площадка, которая выглядит совершенно новой.

Я испытываю желание выйти из машины, ворваться в здание и потребовать ответов, но в тот момент, когда моя рука касается ручки, открывается дверь в "Материнской заботе" и двое полицейских в униформе выходят с коробками. Они запирают дверь за собой.

Преодолев эмоции, я прислоняюсь головой к рулю и плачу снова и снова. Деррик может оказаться прав в конце концов.

27. Деррик

Мои руки сжаты в кулаки по бокам. Брук сидит рядом со мной, и наши глаза фокусируются на моем телевизоре.

Молодой репортер делает пол-оборота к зданию "Материнская забота", нависшему за ним. Потом он поворачивается обратно к камере.

- Дамы и господа, позади меня находится место, где около двухсот молодых матерей, большинство из которых были подростками, были обмануты, полагая, что дети, которых они родили, были мертворожденными. На самом деле Дина Нисон, его владелец и ее семья, уже почти шесть лет управляют бизнесом по торговле детьми. Они обманывали молодых матерей, которые надеялись, что обрели дом. Они кормили их, одевали и даже покрывали медицинские расходы только для того, чтобы пристрастить их к наркотикам во время родов. Когда юные матери приходили в себя, им сообщали ужасную новость о том, что их дети умерли. Вскоре их выгоняли за дверь, чтобы освободить место для новых беременных женщин.

Я обхватываю руку Брук и позволяю ей держаться за меня, предлагая ей комфорт и силу.

- Ты в порядке? - спрашиваю я, хотя знаю ответ.

Она выдает мне дрожащую улыбку. - Спроси меня снова после того, как мы поговорим с твоим адвокатом.

- Он скоро будет здесь. - Я смотрю на часы. Где он, черт возьми? Он сказал, что будет здесь в одиннадцать утра. Он опаздывает на пятнадцать минут. Каждая секунда ощущается вечностью, когда кто-то ждет новостей, которые изменят их жизнь.

Теперь уже репортер берет интервью у женщины с карамельными волосами и тушью, стекающей по щекам. За последний час несколько других жертв "Материнской заботы" дали интервью. Брук могла быть одной из них, но она отказалась давать интервью. Ее волнует лишь одно - ребенок, которого она считала потерянным.

- Вы забеременели в шестнадцать лет. Вы собирались оставить ребенка?

- Я была молода и совершенно не готова стать матерью, но я была полна решимости учиться... быть хорошей мамой. Я бы никогда не отказалась от своего ребенка. - Слезы блестят на розовых щеках женщины.

- Вы, должно быть, очень расстроились, услышав, что ваш ребенок родился мертвым. - Тот же вопрос репортер задавал другим жертвам.

- Я была опустошена. Они даже не дали мне шанса подержать ее... моего ребенка на руках. Они сказали, что после этого мне станет только труднее отпустить. - Женщина проводит ладонью по щеке, размазывая тушь по молочной коже. - Они притворялись хорошими людьми. Они заставили меня почувствовать себя частью семьи. - Она поднимает, затем опускает руки по бокам. - Извините, я... я не могу этого сделать. - Она отходит от камер и падает в объятия другой женщины.

Я выключаю телевизор и обнимаю Брук. Она наклоняется ко мне на несколько секунд, прежде чем встает на ноги, начиная расхаживать по комнате, потряхивая руками, пытаясь успокоиться. Страх мерцает на ее лице, страх разочарования, большей боли.

Темная туча сомнений нависает над моей головой, затемняя мою уверенность. Что если я ошибаюсь? Что если окажется, что ребенок, которого я видел, на самом деле не Эрик? Я потратил так много времени, пытаясь убедить Брук, что наш сын жив. Инстинкты все время лгут. Понимание, что ее ребенок действительно мертв или был продан, сломило бы ее еще больше. Я никогда себе этого не простил бы.

Боль пронзает мое сердце. Я должен был дождаться результатов, прежде чем разбудить ее надежды, как я сделал. Я был так взволнован, не мог дождаться, чтобы сказать ей. Все решится в один миг, и я могу потерять ее.

Мелисса, моя домработница, входит с серебряным подносом и ставит кувшин с водой на кофейный столик.

- Спасибо, Мелисса. Думаю, вы можете быть свободны.

- Вы уверены? Я только начала. - Она выпрямляет свое стройное тело.

Я дотягиваюсь до хрустального стакана воды. - Здесь особо нечего делать. Идите домой. Проведите время со своей внучкой.

Мелиссе уже за пятьдесят. Впервые она стала бабушкой два месяца назад. Она душевная и очень энергичная женщина. Ни разу за время работы у меня она не брала выходной по причине болезни. Полтора года.

- Спасибо, мистер ЛаКлер. Увидимся завтра.

Мелисса выходит из гостиной, и я наполняю охлажденной водой стакан для Брук. Хотел бы я предложить ей больше, чем просто воду. Она со мной с шести утра, но отказывается есть. Она даже не притронулась к завтраку, который Мелисса поставила перед ней.

- Спасибо, - шепчет она и поднимает стакан к губам. Но делает только глоток. И снова опускает его на стол. В тот момент, когда стекло касается стола, звонит дверной звонок.

Мелисса, которая до сих пор еще не ушла, идет впустить Фреда.

Фред входит, неся свой блестящий черный портфель.

- Вы опоздали, Фред. - Я встаю, чтобы пожать ему руку.

- Прошу прощения. Мне нужно было кое о чем позаботиться. Хотел получить ответы на все вопросы, прежде чем прийти к вам. - Он пожимает руку Брук.

- Присаживайтесь, Фред. - Я машу рукой на противоположный диван. - Скажите мне, что у вас хорошие новости.

Брук наклоняется вперед, ее локти опираются на бедра, руки в молитвенном жесте, взгляд устремлен на Фреда.

Фред щелкает, открывая портфель, и вытаскивает лист бумаги. Он передает его мне, выражение его лица спокойное. У парня всегда одно и то же выражение лица, будь он счастлив, взбешен или где-то между этим.

Брук приближается ко мне, и мы вместе читаем. Она вскакивает на ноги, сжимая грудь, тяжело дыша. И выбегает из комнаты. Дверь в ванную внизу захлопывается, звук разносится по всему дому.

Мои руки совершенно спокойны, я кладу результаты отцовства на стеклянный стол рядом с подносом и встаю. - Извините, Фред. Я сейчас вернусь.

Я стучу в дверь ванной. Она не отвечает. Звуки льющейся воды доносятся с другой стороны, но звук ее рыданий все же просачивается через деревянную дверь. Я больше не стучу. Ей нужно время, чтобы принять это. Я прислоняюсь спиной к двери, втянув десять глубоких вдохов. Я отталкиваюсь и делаю шаг к коридору. Дверь открывается, и она стоит там, ее щеки блестят, глаза покраснели. Все, о чем я могу думать, это то, что она никогда не была так красива.

Я тяну ее в свои объятия, одна рука на спине, другая зарывается в кудрявых прядях на затылке. - Теперь все в порядке, - шепчу я в ее волосы. - Наш сын жив.

Она отстраняется и смотрит на меня, улыбка распространяется на ее лице. - Ты был прав. Ты был абсолютно прав. - Она облокачивается на меня, крепко держась. - Это он.

- Да. - Мои собственные глаза щиплет от влаги.

Мы возвращаемся в гостиную, взявшись за руки, и видим Фреда, отпивающего из стакана воду. Его губы дергаются в улыбке, мышцы лица едва приходят в движение.

- Я рад, что смог принести хорошие новости.

- Спасибо, Фред. - Я опускаюсь обратно на диван, притягивая Брук к себе.

Фред протягивает Брук еще одну страницу, и она улыбается ему. - Что это?

- Доказательство того, что вы мать. Вы видели только результаты отцовства.

- Ох, - она ослепительно улыбается и опускает взгляд на бумагу в то же время, как и я. Она смотрит на меня. - Мы его родители.

- Ты будешь замечательной мамой. - Я проследил кончиком пальца по ее щеке и нежно поцеловал в губы, впервые с тех пор, как она попросила меня уйти из ее жизни.

Когда мы отходим от нашего интимного празднования, я снова обращаю внимание на Фреда.

- Что же нам делать дальше, Фред? Какие наши следующие шаги?

- Что ж. - Он делает еще глоток воды. - Следующим шагом будет встреча с вашим сыном. Я все устроил. - Он закрывает портфель.

- Вы это можете?

- Я вас когда-нибудь подводил? - Он поднимает брови.

- Никогда, - посмеиваюсь я. - Скажите нам, где его забрать. Мы отправимся прямо сейчас.

- Просто оставайтесь здесь. Он приедет к вам. Кто-нибудь из службы защиты детей должен появиться с ним тут с минуты на минуту.

Брук задыхается и бросается к окну, выходящему на дорогу, словно ребенок, ожидающий Санту. Десять минут спустя белая тойота "Королла" въезжает на дорогу. Руки Брук подлетают к губам, прежде чем опадают, когда она начинает смеяться и плакать одновременно. Мы присоединяемся к ней, даже Фред, который едва ли когда-нибудь смеется. Она бросается к двери, и мы следуем за ней.

Мы резко тормозим в верхней части ступенек. Радостный смех моментально замирает, когда шестилетний мальчик с волосами такого же цвета, что и у Брук, выходит из машины, удерживая потрепанного плюшевого медвежонка. Рядом с ним появляется седоволосая женщина. Она что-то шепчет ему на ухо. Он кивает и берет ее за руку. Вместе они движутся к ступенькам.

Брук спешит вниз, и она уже собирается притянуть Джека на руки, но останавливается и убирает их за спину, вероятно, понимая, что для него она все еще чужая.

- Как тебя зовут? - спрашивает он ее, когда я присоединяюсь к ним внизу.

Она опускается до его уровня. - Я Брук, твоя новая мамочка. - Она ведет носом. - Ты должно быть Джек.

- Джек Нисон, - поправляет он, и дикая горечь прорывается сквозь меня. - У меня уже есть мама, но она в тюрьме. Она сделала что-то плохое. Я могу остаться с тобой, пока она не вернется.

Брук затихает на мгновение, но вскоре храбро улыбается и протягивает руку.

- Приятно познакомиться, Джек Нисон. Мы с радостью примем тебя. Ты можешь называть меня своей второй мамой. - Она оглядывается на меня с явной болью в глазах. Я подмигиваю ей, безмолвно обещая, что это только вопрос времени, прежде чем он примет нас как своих родителей. Пока мы примем то, что можем получить.

- Привет, Джек. - Я треплю его волосы. - Я твой второй папа. Мы так счастливы, что ты приехал пожить с нами. - Этим утром Брук и я приняли решение, что, если Джек окажется нашим сыном, мы будем жить вместе и расти вместе, как семья.

- Хорошо. - Он пожимает мне руку.

Я обхватываю рукой плечи Брук. Нам предстоит долгий путь, и Джеку все еще нужно время, чтобы узнать нас, довериться нам, принять нас как своих настоящих родителей. И для заживления ран потребуется много времени, но я никогда не позволю ни одному из них снова уйти.

- Джек, как думаешь, мы могли бы тебя обнять в качестве приветствия? - осторожно спрашивает Брук.

Она жаждет подержать его, и я молюсь, чтобы он не отверг ее. Он кивает головой и сам шагает в наши объятия.

- Я люблю тебя, - шепчет Брук. Я не уверен, со мной она разговаривает или с Джеком. Но это не имеет значение, потому что мы едины. Если она любит его, она любит и меня.

Эпилог

ГОДЫ СПУСТЯ

- Кристалл, я счастлива, что вам лучше. Не забывайте звонить мне каждый раз, когда вы чувствуете, что депрессия возвращается.

- Я буду звонить. Спасибо, что приняли меня без предварительной записи. - Кристалл Лэйк - одна из жертв "Материнской заботы", одна из многих несчастных женщин, которые не воссоединились со своими детьми.

Дина и все, кто принимал участие в деятельности "Материнской заботы", были отправлены в тюрьму на много лет. Но раны, которые они нанесли, остаются в сердцах многих сломленных женщин. Таких как Кристалл.

Некоторые раны заживают долго. Другие не заживают вообще. Потеря ребенка - это такая рана, которая никогда не проходит. Каждый раз, когда женщина смотрит на свой живот, она вспоминает ребенка, которого вынашивала.

В течение многих лет после того, как Джек был возвращен нам, я чувствовала себя виноватой за то, что он был одним из немногочисленных счастливчиков. Это одна из причин, почему как только я открыла свою частную практику, я предложила многим жертвам свою профессиональную помощь.

Как только Кристалл выходит за дверь... ее плечи все еще сгорблены от ношения бремени... мой личный помощник, Доун, просовывает голову в проем двери. - Брук, твой муж приехал, хочет встретиться с тобой.

- Пригласи его. Пожалуйста, задержи мои звонки на следующий час. И до обеда позвони Джун Смит, узнай, как у нее дела. Она не была у нас больше месяца.

- Считай, что сделано, босс. - Салютует мне Доун.

Когда входит Деррик, одетый в джинсы и простую черную футболку, меня пронзает гордость и радость. Мысль о том, что он мой муж, всегда захватывает дух. Мы поженились три года назад на "ЛаКлер", роскошном круизном корабле Брайанта.

Он пересекает комнату и сгребает меня в свои объятия. - Добрый день, доктор ЛаКлер, - шепчет он мне на ухо, его щетина щекочет мне мочку уха.

- Добрый день, самый счастливый мужчина на свете. Чем я обязана быть удостоенной чести для твоего визита?

Он отступает, но держит руки на моих руках.

- Поскольку сегодня пятница и у меня нет срочных встреч, я забрал Джека пораньше из школы. Я подумал, что мы все вместе могли бы сходить на обед.

- Где он сейчас?

- Получает консультацию у Доун, что Мэрион хочет на свой день рождения.

- Понятно.

Сын Доун, Мэрион, на год младше Джека. Они были неразлучны с того дня, когда мы их познакомили. Джек определенно должен знать, чего хочет Мэрион на день рождения.

С озорной усмешкой Деррик возвращается к двери и запирает ее.

- Поскольку наш мальчик будет занят как минимум пять минут, как насчет того, чтобы сделать что-нибудь с нашим маленьким проектом? Однако, нам следует быть очень быстрыми.

- Не можешь дождаться, когда снова станешь папочкой, да? - Подавляя хихиканье, я расстегиваю молнию на его джинсах, пока мы направляемся к дивану.

- Не так. Я не могу дождаться, когда стану папочкой для твоих детей.

Прежде чем мы начинаем заниматься секс-зачатием, стук в дверь заставляет нас отпрыгнуть друг от друга. Мы прислушиваемся к легкому скрипу, когда дверная ручка опускается.

- Мам, пап, вы там? - Джек зовет с другой стороны.

- Черт возьми, - вырывается у Деррика.

Спотыкаясь, мы быстро поправляем одежду, как подростки, пойманные на месте преступления.

- Мы здесь, дорогой. - Я не могу перестать хихикать, пока поправляю юбку. - Все в порядке?

- Ага. Можно мне переночевать у Мэрион завтра? Могу я сказать Доун, что вы согласны?

- Скажи Доун, что все в порядке. - Деррик садится на стул у моего дубового стола, притворяясь, что в его голове нет никаких грязных мыслей.

Когда я открываю дверь, чтобы впустить Джека, он уже убежал.

Пожав плечами и улыбнувшись, я возвращаюсь к своему столу и выдвигаю ящик.

- У меня есть для тебя подарок. - Я вручаю Деррику небольшую прямоугольную коробочку в подарочной упаковке с серебряной лентой.

- Ты меня балуешь. - Он поднимает крышку, а затем смотрит на меня. - Это... - он выдыхает. - Ты же не...

- Четыре недели, малыш. - Я поднимаю положительный тест на беременность из коробки, все внутри вибрирует от возбуждения. - Похоже, вам не придется долго ждать, мистер ЛаКлер.

Он отрывает мои ноги от пола и раскачивает меня, смех изливается от него.

- Это лучшая новость, которую я слышал за весь год. - Он позволяет мне опустится на пол и расцеловывает каждый дюйм моего лица. - Но какая же ты непослушная девчонка, раз хочешь воспользоваться мной, хотя уже получила то, что хотела.

- У девчонки есть потребности. - Я целую в его полные губы. - И ты обещал в день нашей свадьбы, что примешь их все.

- Все верно. Каждый из них. - Он притягивает меня к себе. - Теперь давай праздновать.

КОНЕЦ