ГЛАВА 1

В тот день, когда привычный нам мир накрылся медным тазом, я, как обычно, работал.

А чем еще может заниматься в России тридцатилетний молодой человек, пытающийся накопить на первоначальный взнос для ипотеки?

У меня были полторы ставки в школе, три раза в неделю по вечерам я вел занятия по каратэ для неблагополучных подростков (я с удовольствием учил бы каратэ и благополучных подростков, но их в наших краях в достаточном количестве не водилось), и через ночь дежурил на автостоянке.

Тут, конечно, может возникнуть резонный вопрос, а на кой черт мне вообще сдалась ипотека, если я дома практически не бываю? Ответ, как водится, банальный. У меня была Марина и большой жизненный план. Комната в коммуналке, в которой я периодически ночевал, в этот большой жизненный план никак не вписывалась.

Вообще, конечно, ипотека в нашей стране — это полный… кирдык. Вот мне тридцать, допустим, на первоначальный взнос я накоплю уже года через два-три, если ничего не обломится, возьму двушку в кредит на двадцать пять лет… К тому моменту, как я за нее расплачусь, как раз на пенсию будет пора выходить. Охренительные перспективы.

Конечно, по молодости меня звали в криминал. Ну, если ты был пацаном в Люберцах, тебя в любом случае хотя бы раз туда звали, я однажды я туда даже пошел, но вовремя с этой темы соскочил. Из тех, кто со мной тогда пошел и не соскочил, двое сидят, трое сторчались, а еще трое где-то в подмосковных лесах лежат и зверюшек кормят, и их до сих пор найти не могут.

Хотя, в общем-то, не особенно и ищут.

Итак, был третий урок и я учил девятый «Б» играть в баскетбол, когда в моей голове зазвучал Голос.

Я потом с другими людьми разговаривал и спрашивал, какой именно голос они слышали, и ответы были самые разные. Кто-то говорил, что голос был механический, как у машины, кто-то слышал мужской и зловещий, а кто-то женский, волнительный и придыхающий. Мне же достался мужской, молодой и, по-моему, слегка ехидный.

«Внемлите голосу высшего разума, жалкие смертные, внемлите и трепещите. Отныне для вашего мира началась новая эпоха, эпоха войн за личное возвышение. Становитесь сильнее или умрите. Жрите других или пожраны будете. Бегите, прячьтесь или сражайтесь.

Сильные возвысятся. Слабые падут. Система поглотит и тех и других.

Каждый восьмой житель вашей планеты превратится в зомби и начнет убивать, стремясь заглушить свой неутолимый голод. Сможете ли вы остановить эпидемию или сгинете в пожаре зомби-апокалипсиса?

Игра началась.

И да, если вы прослушали это сообщение, это означает, что вы — не зомби.

Удачи!»

И я вот что скажу. Если ты слышишь голос в своей голове, это значит, с тобой что-то не в порядке. Если весь мир слышит голос в своей голове, значит, что-то не в порядке со всем миром. Я не был уверен, с каким из этих двух вариантов сейчас столкнулся, а потому стоял и обтекал, когда ко мне подбежал Стасик.

— Василий Иванович, вы это слышали? — спросил он.

— Что это?

— Ну, этот голос… про зомби и все такое.

— Слышал, — не стал я отрицать очевидное. — Нездоровая какая-то фигня.

— Это, наверное, какая-то шутка, — сказал Стасик.

— Да, скорее всего, — сказал я.

Как раз в этот момент Володя Скворцов, отличник и ботаник, подкрался к нему со спины и впился зубами в плечо.

— Ааааа! — завопил Стасик.

Я тоже чего-то завопил, скорее всего, матом.

Надо сказать, выглядел Володя неважно. Кожа у него посерела, ногти и зубы выросли раза в два, а глаза горели каким-то нездоровым красным огнем. Да и рот весь в крови перемазан.

Трогать его руками мне не хотелось, так что я вломил ему с ноги в ухо. Однако, он настолько крепко держал свою жертву, что на пол рухнули они оба и жрать Володя не перестал.

Зато Стасик перестал орать и теперь лишь жалобно хрипел.

Я огляделся по сторонам в поисках чего-нибудь тяжелого, потому как ни висевший на моей шее свисток, ни валявшийся под ногами баскетбольный мяч на серьезное оружие не тянули.

Зато у стены был свален спортинвентарь, и среди прочего я разглядел там гриф от штанги.

Идеально.

В два прыжка я оказался у стены, схватил хреновину, еще два прыжка, и, уже представляя в голове прекрасные заголовки завтрашних яндекс-новостей (Сумасшедший учитель в Люберцах забил ученика грифом от штанги) отоварил Володю по голове.

Володя предсказуемо хрюкнул и затих. Стасик с трудом отпихнул его в сторону и поднялся на ноги.

— Ты как, нормально? — спросил я у него. — Ходить можешь?

— Хрррррууууххррр, — ответил Стасик и попытался вцепиться мне в горло. Я, конечно, всегда подозревал, что девятиклассники — те еще упыри, но зачем так буквально-то?

Пришлось и его грифом от штанги приголубить. Завтрашние заголовки яндекс-новостей стали вдвойне красочней.

— С родителями завтра можете не приходить, — сказал я. — Оба.

Из обоих зомби вывалилось по деревянной шкатулке. Из зомби. По шкатулке. Из зомби, несколькими минутами ранее бывших моими учениками, вывалилось по шкатулке.

Интересно, где они их хранили. Вот с чисто анатомической точки зрения интересно.

Самая очевидная версия и та не подходит.

Тем временем, в спортзале продолжала происходить какая-то нездоровая фигня. Часть учеников успела свалить в раздевалку, зато вторая часть успешно загнала третью часть в угол и теперь методично ее пожирала, радостно причмокивая.

Я поудобнее перехватил свое оружие, и тут у меня перед глазами повисла надпись.

«Вы можете ввести оружие „гриф от штанги“ в Систему. Убивая врагов оружием Системы, вы будете получать очки опыта, необходимые для прокачки. Ввести оружие „гриф от штанги“ в Систему? (Такая возможность предоставляется только один раз) Да. Нет.»

— Ыыы, — сказал я.

Надпись мешала. Пока я ее читал, ко мне почти подобрался троечник Егор Не-Помню-Фамилии-Без-Журнала, и с клыков его капала кроваво-красная слюна.

Над троечником Егором тоже была надпись. «Голодный зомби. Уровень один».

Я ударил его по ногам. Он упал, не издав ни звука, и продолжил ко мне ползти.

— Не надо, — попросил я.

Он продолжал ползти.

Я попятился назад.

Он продолжал ползти.

Ему бы вот это упорство, да на турнике…

В общем, я еще раз махнул грифом от штанги и надпись про голодного зомби исчезла. Видимо, накушался.

Из него тоже шкатулка выпала, кстати. И хотя я смотрел очень внимательно, так и не заметил, из какого именно места.

Я на всякий случай подобрал все три шкатулки и они исчезли. В смысле, просто взяли и растаяли у меня в руках через мгновение после того, как я их подобрал. Дичь какая-то.

Однако, на фоне всего остального это была никакая не дичь, а просто детская шалость, и я не стал заморачиваться. На меня перли еще пятеро моих бывших учеников, и намерения у них были исключительно гастрономические.

И тут у нас как бы возник конфликт интересов. Потому что они хотели меня сожрать, а я категорически не хотел быть сожранным.

Надпись про гриф от штанги все еще висела перед глазами и здорово мешала. Я ненадолго задумался, а не согласиться ли, но потом решил, что не стоит. Хреновина была удобна вот прямо сейчас, но делать ее постоянным оружием было бы глупо. Слишком здоровая, с собой носить неудобно, да и тяжеловата. Рука бойца махать устанет.

Поэтому я внимательно посмотрел на слово «нет», оно мигнуло, а потом надпись исчезла.

И как раз вовремя, потому что доблестная пятерка уже подобралась ко мне вплотную и начала раздражающе клацать челюстями.

По счастью, все они были первого уровня, голодные и не особенно проворные. Я порхал между ними, как бабочка и жалил, как мясник на бойне. Минуты через полторы все было кончено.

Я бросил гриф на пол, утер пот и выудил из кармана сотовый телефон. Разумеется, сотовый не работал. Сеть была перегружена, как в новогоднюю ночь сразу после выступления президента.

Печально.

Я собрал шкатулки — потому что лут — они снова растаяли, и я решил, что разберусь с этим феноменом позже.

В школе кричали и бегали. Орали аварийные сирены, а голос завуча по школьному радио просил всех успокоиться и организованно идти домой. В голосе завуча проскакивали истерические нотки, словно в радиорубку кто-то ломился.

Впрочем, мне она никогда не нравилась.

Убедившись, что прямо сейчас меня жрать никто не будет, я прошел через мужскую раздевалку — она была пуста — и вернулся в учительскую. У нас, у физруков, своя учительская, с особой, так сказать, атмосферой.

В учительской обнаружился мой коллега Семен.

Семену было лет пятьдесят, он был бывший красавчик и боксер, но после окончания карьеры облысел и слегка заплыл жирком.

Семен сидел в кресле и чистил ногти охотничьим ножом.

— Слышал? — спросил я Семена.

— Слышал, — сказал Семен.

— И что думаешь?

— Думаю, что на сегодня занятия окончены, — сказал он.

— Что будешь делать?

— Пойду домой, хряпну сто пятьдесят беленькой, включу первый канал и буду слушать, как мне станут рассказывать про то, что в Африке еще хуже, — сказал Семен. — А потом уеду к себе в деревню, заряжу ружье, заколочу ставни и хряпну еще сто пятьдесят.

— Отличный план, — сказал я.

— А ты чем займешься?

— У меня девушка, — сказал я.

— А, ну да, — сказал Семен. — Она же у тебя в Москве работает?

— Угу.

— Забудь о ней, — сказал Семен. — В городе слишком большая концентрация людей. Ты что, «Ходячих мертвецов» не смотрел?

— Смотрел, — сказал я.

— Ну и вот, — сказал он.

— Я все равно попробую, — сказал я.

— Удачи, — равнодушно сказал он.

— Не хочешь помочь?

— Пожалуй, что нет, — сказал он. — Ты, конечно, Василий, пацан ровный, но если верить тому голосу, сейчас каждый сам за себя.

— А ты быстро переобулся, — сказал я. — Молодец.

Дверь распахнулась от удара и на пороге нарисовался залетный зомби-десятикласник. Семен вскочил, как пониже спины укушенный, и одним резким, отточенным, словно он всю жизнь только этим и занимался, движением воткнул охотничий нож ему в глаз. Зомби опал на пол бесформенной кучей.

— Вот и второй уровень капнул, — удовлетворенно сказал Семен, вытирая нож о занавеску.

Я посмотрел на Семена новыми глазами. Человек, который таскает с собой на работу охотничий нож. Он быстро сориентировался в ситуации, успел объявить свой нож оружием Системы, чем бы это чертова Система не являлась, и уже качнул себе второй уровень.

И если это не какая-то ошибка, если Система действительно пришла надолго, то похоже, что рулить в ней будут как раз такие люди, как Семен.

В общем, вряд ли новый мир будет намного лучше старого.

— Точно не хочешь пойти со мной? — в последний раз предложил я.

— Нет, Василий, — сказал он. — И ты лучше туда не ходи.

— Там люди, — сказал я. — Они умирают.

— Люди всегда умирают, — сказал Семен. — Разве можем мы спасти всех?

— Мы можем хотя бы попытаться. Вот скажи, если это все вдруг кончится, все отменится и станет как было раньше, как мы дальше жить-то будем, если хотя бы не попытаемся?

— Похоже, ты не понимаешь главного, Василий, — сказал Семен.

Мне уже надо было бежать, но я все никак не мог закончить этот разговор. Очень уж хотелось разобраться, чего же я такого главного не понимаю.

— Может быть, это все кончится, а может быть, и нет, — сказал Семен. — Может быть, власти наведут порядок, а может быть, и не наведут. Я ставлю на то, что не наведут. И в этот как раз и заключается шанс для таких, как ты и я.

— Шанс на что? — спросил я.

— Урвать свое, — сказал он.

— А, понятно, — сказал я. — Удачи.

— И тебе не хворать.

Из спорткомплекса я вышел со своим здоровенным железным дрыном наперевес, и был готов к худшему. Но худшее, видимо, происходило внутри здания, куда я соваться пока не собирался, а на небольшой парковке перед школой было относительно спокойно. Учеников там не наблюдалось вовсе, надеюсь, что они успели сбежать, и лишь пара зомби бродили между машин.

Моя ласточка стояла во втором ряду.

Я пнул ее в район заднего бампера, есть там такое место, за долгие годы обладания этой машины я изучил ее вдоль, поперек, сверху, снизу и изнутри, и багажник открылся. Я тут же бросил гриф от штанги на асфальт и схватился за Клаву.

Если ты живешь в Люберцах, взаимодействуешь с людьми и хочешь иметь репутацию ровного пацана, тебе необходимо следовать определенному кодексу поведения. Следить за базаром, не пороть стрелки, возить под задним стеклом автомобиля ментовскую фуражку и иметь в багажнике бейсбольную биту, пусть даже ты этот бейсбол только по телевизору видел, а о правилах игры вообще никакого понятия не имеешь.

Клавдию мне подогнали кореша. Это была не фабричная поделка, а ручная работа, штучный экземпляр, изготовленный на местном деревообрабатывающем производстве. Легкая, очень прочная и идеально сидящая в руке.

В руках мне приходилось держать ее довольно часто, но по прямому назначению, и я сейчас не об ударах по мячику говорю, я ее использовал только раз, и тогда она меня не подвела. Надеюсь, и сейчас не подведет.

В руку она легла, как и обычно, идеально, но никакого сообщения от Системы я не получил. Видимо, оружие надо было активировать.

Вздохнув, я подозвал ближайшего зомби свистом. Он неуклюже и неторопливо заковылял ко мне, а когда доковылял, я отоварил его Клавой по голове и получил искомое предложение объявить Клаву оружием Системы.

Может быть, я и поторопился, и было бы разумнее объявить оружием системы какой-нибудь автомат Калашникова, и рубить опыт очередями, но я почему-то не сомневался, что впоследствии этих автоматов мне нападает немеряно, но не факт, что от них будет много толку. К тому же, прямо сейчас доступа к автоматам у меня не было, а необходимость качаться была очевидна.

Система приняла Клавдию, как родную. Встроившись в новый мировой порядок, Клавдия немного прибавила в весе и заимела собственную табличку.

«Дубинка новичка. Урон 8-12. Вероятность критического удара 10 процентов. Прочность 97 из 100.»

Не бог весть, что, но на первое время сойдет.

Чтобы притормозить развитие эпидемии, но большей части из любопытства, я проломил голову последнему зомби, бродившему по парковке, и Система тут же капнула мне немного опыта. Судя по полоске, на миг появившейся перед глазами, для перехода на следующий уровень мне нужно будет тюкнуть еще штук пять.

Ну и ладно, уверен за этим дело не станет.

Я сел в машину, повернул ключ в замке зажигания и Система тут же выкатила мне предложение сделать «ласточку» своим маунтом, в результате чего она получит дополнительные бонусы к прочности и скорости передвижения. Тут я вообще раздумывать не стал и сразу же согласился. Во время апокалипсиса скакунов не меняют.

И едва я согласился, как Система подвесила перед глазами следующее сообщение.

«Внимание. Система предлагает Вам персональный квест „Спасти любимую женщину. Необходимое условие выполнения: найти Марину живой и доставить ее в безопасное место. Уровень сложности — ветеран. Награда за выполнение: тысяча очков опыта, уникальный спутник, возможность основать гарем. Штраф за неудачу: постоянное чувство вины (дебаф).“

Я чертыхнулся.

Помимо уровня сложности меня смущала строчка об уникальном спутнике. Ведь спутник — это же что-то постоянное, нет? И хотя я и сам собирался сделать Марине предложение, я хотел, чтобы это было мое решение, а не награда за персональный квест от не пойми, кого.

За какие-то считанные секунды перед глазами пронеслась вся моя следующая жизнь. Вместо ипотеки — постоянная прокачка, вместо учеников — нескончаемые орды зомби, и уникальный спутник, ожидающий меня в персональном маунте с очередным набором дебафов для гарема.

И у меня появилось практически непреодолимое желание выйти из ласточки, оставив Клавдию на переднем пассажирском сиденье, где она сейчас и лежала, и подставить шею под укус какого-нибудь зомби.

Их перспективы были куда понятнее.

ГЛАВА 2

Упадническое настроение быстро прошло.

Как говорил мне покойный старик-отец: "дают — бери, но спрашивай про цену, бьют — бери кирпич и бей в ответ, и не смотри, сколько их там стоит".

Отец мой был не самым приятным человеком.

Однако, арифметика пока была на нашей стороне. Если учесть, что зомби должен был стать каждый восьмой, и принять население Земли за восемь миллиардов человек, то получается, что зомби всего-то миллиард. Половина населения Китая, и только то. Да мы их кепками закидаем и семками залузгаем.

Но время работало против. Если каждый укушенный зомби сам станет зомби, но количество зомби будет расти в геометрической прогрессии. Но это в идеальных условиях, если их никто по головам шарашить не будет.

Смущало другое. Судя по появлявшимся надписям, зомби тоже могли качаться и наращивать уровни.

Встречаться с каким-нибудь Очень Голодным Супер Зомби восьмидесятого уровня мне не хотелось.

Я завел машину и выехал со школьной парковки. По привычке включил радио и покрутил колесиком поиска.

Половина радиостанций транслировала в эфир помехи, на второй половине играло "Лебединое озеро", и только случайно найденное мной радио "Шансон" обрадовало бодрым голосом диктора.

— … а я напоминаю вам, что сегодня четверг, на улице царит солнечная погода, в столице нашей родины, кажется, начался зомби-апокалипсис, а поэтому к черту блатняк. Вжарим рока в этой дыре!

Голос диктора сменился популярной композицией англоязычной группы "Скорпионс", а я наконец-то вырулил из дворов на улицу.

На обочине дороги стоял парень примерно моего возраста, но в очках. Увидев мою машину, он принялся неистово махать руками. Я притормозил.

— До метро не подбросите? — спросил он.

— Соточка, — на автомате сказал я.

— По-божески еще, — я убрал Клаву назад, и парень плюхнулся на пассажирское сиденье.

Мы тронулись. На улице было немноголюдно, но днем в нашем районе всегда так. Основная движуха вечером начинается.

— Как думаете, это надолго? — спросил парень.

— Не знаю, — сказал я. — Возможно, что и навсегда.

Он вздохнул.

— А вы куда едете? — спросил он.

— В Москву, — сказал я.

— А более конкретно?

— В центр.

— Жаль, — снова вздохнул он. — Мне на северо-запад надо. А то могли бы вместе…

— У меня, типа, квест, — сказал я.

— Так у меня тоже.

— Какой?

Он прикрыл глаза. Видимо, копался во внутреннем интерфейсе. А может, просто решил подремать.

— Покормить Багиру. Это тещину кошку так зовут. Теща в Турцию укатила, а мы вроде как пообещали присмотреть за… А я эту тварь терпеть не могу.

— Бывает, — философски сказал я. — А к кошке как относишься?

Он недоуменно уставился на меня.

— Так я о кошке и говорю, — сказал он. — А вы о чем?

— Забей, — сказал я. — Это была неудачная попытка пошутить. Уровень сложности какой?

— Новичок.

— А бонусы?

— Сто очков опыта, возможность получить пета.

— Штрафы есть?

— Ага, — сказал он. — Пожизненное понижение репутации.

Я затормозил и остановил машину.

— Проблемы? — спросил он.

— Выходи, — сказал я.

— Но мы же договорились, — сказал он. — Если вы думаете, что у меня денег нет, то я могу сразу заплатить. Вот…

Он порылся в карманах и достал мятую сотку.

— Ты что, дурак? — спросил я.

— В смысле?

— В смысле, ты куда собрался? Ты знаешь, что там творится? Там, мать твою, самые натуральные зомби самым натуральным образом жрут людей. В том числе, я подозреваю, и в метро. Как ты собираешься добираться на твой северо-запад? Что ты будешь делать, когда они тебе голову попытаются откусить?

— Я… я не знаю…

— У тебя даже оружия нет, — сказал я. — Чем ты отбиваться собрался, если что?

— Нашел бы что-нибудь.

— Ой, дурак, — сказал я.

— Но у меня же квест…

— А голова у тебя есть? — спросил я. — Ну, запорешь ты квест, и что? Пожизненное падение репутации? А не один ли хрен? Или ты надеешься свою тещу еще хоть раз в жизни увидеть? Думаешь, у нас тут полный армагеддец, а в Турции все нормально и самолеты до сих пор летают? Да она там небось уже хрюкает вовсю и загорелого аниматора жрет.

— Но у вас же тоже квест, — сказал он.

— У меня квест женщину спасти, — сказал я. — Мою женщину. И ради этого я готов головой рисковать. А ты кошечку кормить собрался, идиота кусок. Жена твоя где?

— Дома, — промямлил он.

— Вот и иди домой, придурок, — сказал я. — Закрой железную дверь, обними жену и сидите оба тихо.

Некоторое время он осмысливал. Это было видно по складкам, которые образовались на его лбу. Потом складки разгладились, и он принял решение.

— Да, — сказал он. — Наверное, я так и поступлю. Спасибо.

— Не за что, — сказал я. — Удачи.

Он ушел, я закрыл за ним дверь и вернул Клаву на место. Когда я ее видел, было спокойнее.

Но парень подал мне хорошую идею. Вдвоем-то действительно было бы веселее. Осталось только найти того, кто в эту тему впишется.

Через пять минут я остановил ласточку около местного гаражного автосервиса.

Большой бизнес давил эти точки, как мог. Официалы жали на все рычаги, чтобы кредитпомойки обслуживались только у них, а банки жали на все рычаги, чтобы кредитпомоек становилось все больше и больше. Сейчас здесь ремонтировались только владельцы сильно подержанных машин и олдскульные приверженцы отечественного автопрома, и большой кассы они, по вполне очевидным причинам, сделать не могли.

Я свою ласточку вообще сам ремонтировал. Ну, кроме жестянки и покраски, конечно. А очередной рассыпавшийся ШРУС заменить или якорь в генераторе поменять — это как будьте-здрассьте.

А сюда я приехал, потому что тут работал мой кореш.

Гараж… в смысле, автосервис был открыт. Рядом с воротами, как обычно, стояли два ржавых рыдвана на кирпичах и один на домкрате. А еще, что не совсем обычно, там лежали два мертвых тела. Одно было зомбиобразное, но относительно целое, а другое — зомбиобразное, но порядком покоцанное. Кто-то ему кусок бедра выкусил.

Прямо хоть сейчас бери кисть и рисуй мотивационный плакат "зомби здорового человека и зомби курильщика".

Головы, впрочем, были проломлены у обоих.

Димона среди обладателей проломленных голов не наблюдалось, так что был шанс, что я приехал сюда не зря.

Я прихватил Клаву и вышел из машины. Было неестественно тихо, только асфальтовая крошка хрустела под подошвами моих кроссовок.

— Димон! — позвал я.

Из гаража послышалось хриплое рычание. Похоже, Димону не повезло.

Или как раз повезло, по башке-то он, в отличие от этих двоих, еще не получил.

Надо бы это упущение исправить.

Я перехватил Клаву поудобнее и шагнул к воротам, когда из темноты мне навстречу шагнула фигура в промасленном рабочем комбинезоне.

— Мозги! — прохрипела фигура.

До этого зомби, вроде бы, не разговаривали, но может, я им просто повода не давал. А может, это какая-то новая разновидность.

Я уже замахнулся битой, как фигура отпрыгнула назад и заговорила человеческим голосом.

— Полегче, Чапай. Так ненароком и убить можно.

— Ну ты дебил, — сказал я, опуская Клаву. — Ты ж понимаешь, что был от смерти на волосок?

— Жизнь без риска — все равно, что еда без соли, — сказал Димон.

— А это что за кадры? — я указал Клавой на тела. — Довольные клиенты?

— Один клиент, другой — сосед по гаражу.

— И кто их?

— Я. Монтировкой.

— А где ты был, когда один другого жрал?

— В яме, — сказал Димон. — Глушитель на "субару" менял.

— На фига "субару" глушитель? — спросил я.

— Я знаю? Клиент попросил. Вот он, кстати, лежит.

— Сдается мне, что тебе не заплатят.

— Сдается мне, что это меньшая из моих проблем.

— Так-то да, — согласился я.

— Чего приехал? — спросил он. — С тачкой что-то? Карбюратор не сосает, маховик землей бросает?

— Эта шутка была бородатой еще во времена моего детства, — сказал я. — Я за тобой. Хочу предложить тебе покататься.

— Это дело, — сказал Димон. — Куда двинем?

— В Москву, за Мариной.

— В Москву? — уточнил он.

— В нее.

— Там, где миллионы зомби уже вовсю жрут как местных, так и замкадышей? — уточнил он.

— Ага.

— За Мариной, которая работает в бизнес-центре, где куча народу, а монтировок ни у кого нет? — уточнил он.

— И снова да, — сказал я.

— Поехали, — сказал он. — Только я сначала умоюсь и переоденусь.

— Валяй, — сказал я.

Пока он мылся и переодевался, я осмотрел тела зомби повнимательнее. И да, шкатулочки у них тоже были, просто лежали так, что я их сразу не заметил.

Я не стал подбирать чужой лут и дождался возвращения Димона из недр сервиса. Мой кореш переоделся в джинсы и клетчатую рубаху, повесил на пояс тесак и взял в руки, видимо, ту самую монтировку.

Он подошел к машине с явным намерением в нее сесть.

— А гараж ты закрывать не будешь? — спросил я.

— Да какая теперь уже разница? — сказал он.

— Оно и верно.

Когда мы выезжали с территории гаражей, из-за будки охранника ковыляющей походкой вышел сам охранник с серым лицом и горящими нездоровым огнем глазами.

— Притормози, — попросил Димон.

— На фига? — спросил я. — Там, куда мы едем, этого добра наверняка хватает.

— Это ж Михалыч, — сказал Димон.

— И что?

— Я когда в пятом классе учился, он мне руку сломал.

— А вы мстительны, Дмитрий, — сказал я. — Достойно ли такое поведение культурного человека?

— Ну а чего он вообще?

Это был аргумент, на который мне нечего было ответить, и я остановился.

Пока Димон сводил счеты, я снова покрутил ручку настройки на магнитоле, но явных перемен в эфире не обнаружилось, и только радио "Шансон" продолжало крутить старый добрый рок. Под "ду хаст" мы, наконец-то, выехали из Люберец по Рязанскому шоссе.

Зомби-апокалипсис пришел в Москву, но застрял в пробках.

Тут все было, как обычно. Куча недовольных людей сидели в своих машинах, скучали, нервничали и периодически гудели клаксонами. Изредка меж железных рядов появилась одинокая фигура какого-нибудь заблудившегося несчастного зомби, и какой-нибудь очередной доброхот выходил из машины и забивал его чем-то железным по голове.

Похоже, что автомобилисты вымрут последними.

— Откуда мы вообще знаем, что она еще жива? — спросил Димон, вытаскивая из кармана пачку сигарет.

— Кури на улицу, — попросил я

— Так у тебя окно не открывается.

— Дверь открой. Все равно ползем, как черепахи.

Он приоткрыл дверь и закурил.

— Так вот, возвращаясь к моему вопросу, — сказал он. — Откуда мы знаем, что она еще жива?

— У меня на нее, вроде как, квест, — сказал я. — И он пока не считается проваленным, а значит, его еще можно выполнить. Ну, я это так понимаю, по крайней мере.

— Квест?

— Ты в ролевые игры когда-нибудь играл?

— Это когда она переодевается медсестрой, говорит, что плохо себя вела и просить отшлепать?

— Нет, другие ролевые игры, — сказал я. — Это когда ты, типа, Избранный и должен спасти мир от чего-нибудь ужасного, а каждый встречный фермер просит тебя принести ему шкуру волка или убить крысу в подвале.

— Я в такое не играю, — сказал он. — Я больше по танкам.

— Это говорит лишь о твоем ограниченном кругозоре, — сказал я.

— Танки хотя бы существуют в реальности, — сказал он.

— Зомби тоже, как выяснилось, существуют в реальности, — сказал я. — Более того, у нас с ними одна и та же реальность. Тебе самому, кстати, система квестов не подкидывала?

— Не, — сказал Димон. — Сначала кто-то что-то пробубнил про зомби и начало игры, но я был в яме и менял глушитель, а потому особо не вникал. А потом я вылез, а тут один другого жрет и причмокивает.

— А монтировку, которой ты их успокаивал, тебе не предложили в качестве оружия ввести?

— Предлагали вроде, — сказал Димон. — Но я так и не понял, зачем.

— Ну ты олень, — сказал я. — Если еще можно, то вводи.

— А как?

— Если б я знал.

Он докурил и захлопнул дверь. Мы проползли еще метров двадцать.

— На метро быстрее, — сказал он.

— Что-то сомневаюсь, — сказал я.

Мы проползли под эстакадой Третьего Транспортного кольца и стало чуть веселее. По крайней мере, я пару раз вторую передачу включал.

— Ну, вот найдем мы твою Марину, — сказал он. — А дальше что?

— Дальше надо из города двигать.

— А куда? — спросил он. — На какую-нибудь милую семейную ферму? Или найти тюрьму, зачистить ее от зомбизэков и спать там в камерах?

— Так далеко я не планировал, — честно признался я.

— Может, пора начинать? Делать-то все равно нечего.

— Ну, это была бы нормальная стратегия, если бы мы имели дело с обычным зомби-апокалипсисом, — сказал я. — Но у нас тут какая-то непонятная система, и именно с ней надо сначала разобраться.

— Так разбирайся.

— Не могу, я за рулем.

— Ладно, давай я попробую, — сказал он и закрыл глаза. — Ничего не вижу.

— Конечно, — сказал я — Ты же закрыл глаза.

— Я имею в виду, я и так ничего не вижу, — сказал он. — Если это какая-то игра, должен же быть интерфейс.

— Попробуй отдать голосовую команду.

— Сидеть, — сказал он. — Фас! Апорт! Не получается.

— Ну я и олень, раз с тобой связался, — сказал я.

— Ладно, шучу, — сказал он. — Интерфейс!

— И как?

— Никак.

— Попробуй "статус".

— Статус! — выкрикнул он. — Статус, мать твою! О!

— Что там? — спросил я, подозревая очередной повод.

— Характеристики открылись, — сказал он. — Сила десять, ловкость восемь, интеллект… не буду говорить.

— А и необязательно, — сказал я. — Думаю, не выше троечки.

— Скотина ты, Чапай.

— Давай, ищи что-нибудь полезное.

Он углубился в себя, а мы подползли к Таганской площади. Светофоры не работали, и ад, который царил там обычно, превратился в какой-то мегаинфернальный суперпи…ец. Яндекс-пробки оценил бы его баллов в восемнадцать, если бы эти умники свой сервис руками не подкручивали.

Садовое кольцо мы пересекали около часа.

— Выносливость на единичку поднялась, — доложил Димон.

В центральной части города было посвободнее. Очевидно, все, кто владел хоть какими-то средствами передвижения, отсюда уже посваливали. Это была нормальная реакция, и я даже не хотел думать, что ждет нас на вылетных магистралях, когда мы поедем обратно.

Бизнес-центр, в котором работала Марина, находился в исторической части города, где много всяких переулков, и где без навигатора сам черт ногу сломит.

По счастью, я хорошо помнил дорогу, поэтому всего лишь три раза свернул не туда и один раз заехал под "кирпич".

Надо сказать, обнаружились в зомби-апокалипсисе и свои плюсы. Свободных парковочных мест, которых ты в обычное время тут днем с огнем не найдешь, было в избытке. Я припарковал ласточку прямо напротив входа, чего мне еще никогда сделать не удавалось, и по привычке завесил задний номер грязной тряпкой, которую достал из багажника.

— Пойдем? — спросил Димон.

— Подожди, — сказал я.

Из соседнего переулка послышался топот изрядного количества ног и характерные для зомби завывания. Мы пригнулись за ласточкой, морально готовясь вступить в бой, и тут мимо нас пробежал странный парень в мотоциклетном костюме и с десятикилограммовым блином от штанги под мышкой. Следом за ним, буквально наступая на пятки, бежала толпа голодных зомби. Что самое странное, у одного из этих зомби в руках была дубинка, такая же, как полицейская, только деревянная. Интересно, что зомби с ней собирается делать, если они его все-таки догонят?

По счастью, они были так увлечены пробежкой, что на нас с Димоном никакого внимания не обратили.

— Чего только в Москве не увидишь, — констатировал я.

— Он мог бы бежать быстрее, если бы бросил блин, — сказал Димон.

— Может, у него есть какой-то план, — сказал я. — Может быть, этот блин ему дорог, как память.

— Все может быть, — согласился Димон, поигрывая монтировкой.

И мы вошли в здание

ГЛАВА 3

Смеркалось.

Свет в здании бизнес-центра не горел, так что на первом этаже царил полумрак. Место охранника пустовало, так что мы просто перепрыгнули через турникет и оказались в фойе.

— Жертв и разрушений нет, — констатировал Димон.

— Сейчас будут, — пообещал я. — Нам на третий этаж, лестница там.

— А смысл? — спросил он. — Тут же явно никого не осталось.

— Мы перлись сюда полдня не для того, чтобы в последний момент развернутся и уйти, — сказал я. — Надо убедиться.

— Жрать хочу, — без всякой связи с предыдущим разговором заявил Димон. — Давай после всего в "макдональдс" заедем.

— А чего мелочиться-то? — спросил я. — Давай прямо сюда пиццу закажем.

— Ой, — сообразил он. — Чот я не подумал.

— Девиз всей твоей жизни, — сказал я. — И вообще, миру, каким мы его знали, похоже, пришел конец. А ты думаешь только о жратве. Тебе не стыдно?

— Ничего с собой поделать не могу, — сказал Димон.

— Тогда вот, — показал я.

Рядом с лестницей стоял вендинговый автомат, набитый пакетиками чипсов и шоколадными батончиками. Чтобы, значит, сотрудники могли перекусить, не отходя от своего рабочего места слишком далеко. А заодно изрядную часть зарплаты тут оставить, потому что цены в автомате были выше, чем в ближайшем магазине, раза в полтора.

При том, что это центр, и цены тут вообще конские.

— Бабло есть? — спросил Димон. — А то я не захватил.

Я закатил глаза.

— Реши вопрос как-нибудь по-другому.

— Заметь, не я это предложил, — сказал он и вломил по стеклу монтировкой.

Стекло осыпалось внутрь, Димон тут же набрал себе охапку сникерсов, рассовал их по карманам, и принялся жрать.

— Жвачку еще возьми, — посоветовал я. — Будешь кислотно-щелочной баланс восстанавливать.

— Угу, — он добавил к своим запасам пару упаковок жевательной резинки. — А ты ничего не хочешь?

— Нет, спасибо, — сказал я. — Может быть, попозже.

На лестнице тоже было спокойно. Никаких следов борьбы, пятен крови и развешанных по перилам кишок.

И тишина.

Такая тишина, в которой вдоль дорог мертвые с косами стоят и вороны по полям недавно закончившихся битв скачут. Гнетущая. Напряженная. Такая тишина бывает в фильмах ужасов, чтобы зритель расслабился и напрыгнувший из-за угла зомби оказался особенно внезапен.

На лестничной площадке третьего этажа была всего одна дверь. Металлическая, основательная, дающая понять, что за ней находится солидная контора, а не очередные "Рога и копыта". Закрывалась она на магнитный замок, открыть который можно только при помощи карточки сотрудника, и такой карточки, само собой, у нас не было.

Но проблема отпала сама собой, потому что дверь была открыта.

— А вот это уже плохой признак, — сказал я.

— Просто забыли закрыть, — предположил Димон.

— Не, — сказал я. — Ты просто не представляешь, как их тут местная служба безопасности дрючит. У них полгода назад из офиса два ноутбука сперли, так они с тех пор чуть ли не личный обыск устраивают. А на закрытие двери у них уже рефлекс выработался, как у собаки Павлова.

— Это который в пятом доме живет, что ли? Так у него, вроде, и собаки нет.

— Нет, другой Павлов, — сказал я.

— И какие у него были проблемы с собакой?

— Забей.

Мы вошли.

В опен-спейсе царил привычный беспорядок. На стола ноутбуки, папки с документами, какие-то отдельные бумажки и прочие офисные принадлежности. И никаких следов паники или борьбы.

На рабочем месте Марины тоже ничего подозрительного не обнаружилось. Разве что… Я поворошил разрозненные документы битой, и под их ворохом обнаружился айфон предпоследней модели, предмет ее особенной гордости, за который еще и кредит-то полностью выплачен не был. Если бы эвакуация с рабочего места проходила в штатном порядке, она бы ни за что его здесь не забыла.

Айфон был заблокирован, так что я просто сунул его в карман, чтобы потом вернуть владелице. Ну, ежели еще свидимся.

— И что дальше? — спросил Димон. — Где ее теперь искать?

— А черт знает, — сказал я. — Но квест все еще не провален.

— Откуда знаешь?

— Так сообщения не было.

— Мутная тема, — сказал Димон. Он пробежался взглядом по рабочим столам. — Слушай, а тут что, только телочки работали?

— В основном, — сказал я.

— Так может их того? В сексуальное рабство угнали?

— Кто? — спросил я.

— Как кто? Зомби же.

— Ты вообще слышишь, что говоришь? — поинтересовался я. — Зачем зомби человеческие женщины… Тьфу, то есть, зачем им живые женщины?

— Тебе тридцать лет, Василий, — сказал он. — Пора бы уже знать, зачем человеку женщины нужны.

Картинка в воображении нарисовалась помимо моей воли. Полуразложившийся чувак в темных очках и с толстенной золотой цепью на шее сидит в кресле и почесывает каким-то чудом сохранившиеся на груди волосы, а вокруг него порхают полуобнаженные красотки. Машут над ним опахалом, подают холодное пиво в запотевшем бокале, переключают каналы телевизора и массируют плечи. А он сально улыбается и щиплет их за разные места.

Системная надпись над чуваком гласит: "Похотливый зомби. Уровень восемьдесят".

Нет, этот Димон точно больной.

На лестнице раздался какой-то звук.

— Пойду посмотрю, — сказал я.

— Вместе пойдем.

Мы выглянули на лестничную площадку и обнаружили, что звук издавала поднимающаяся к нам женщина. При жизни ей было лет сорок пять, но ягодкой она отнюдь не выглядела. Серое лицо, горящие глаза, длинные ногти и зубы, а при ходьбе она подволакивала правую ногу…

Увидев нас, она протянула к нам руки и прохрипела что-то вроде:

— Отчет!

Димон прищурился.

— Офисный зомби, второй уровень, — прочитал он. — Наверняка бухгалтер.

— Я пока только с первоуровневыми дело имел, — сказал я.

— Я тоже, — сказал он. — Ишь ты, отожралась на офисных харчах. Ненавижу, блин, бухгалтеров.

Едва она поднялась на площадку, как я сделал шаг ей навстречу, замахнулся Клавой и ударил в голову. Голова треснула, под подгнивший арбуз, ноги зомби подкосились и она полетела вниз.

Во кстати, а если следовать новомодной сейчас тенденции феминизма, переиначивающей и коверкающей слова, придавая им женский пол, как надо называть самку зомби, чтобы не нарваться на неприятности? Зомбиха? Зомбачка? Зомбка?

"Поздравляем, вы получаете второй уровень" — сообщила мне система. "Для распределения доступны пять очков характеристик и одно очко навыка. Следующее очко навыка будет доступно при достижении Вами пятого уровня".

А раньше вроде меньше опыта отсыпали. Может, разница в уровнях свою роль сыграла?

Я решил, что распределением характеристик займусь позже и смахнул сообщение взглядом. Оно послушно растаяло в воздухе.

— Второй уровень взял, — сообщил я Димону.

— Грац, — сказал он. — Смотри, еще ползут.

И правда. Из-за лестничного поворота вывернула очередная парочка зомбарей. На этот раз это были самцы, явно помоложе тетки, но тоже второуровневые и хрипели о том же самом.

— Бухгалтерия, — сказал Димон. — Это рассадник зла.

— И не поспоришь.

Мы распределили цели и заняли стратегически выгодную позицию наверху. А когда они подошли поближе, атаковали. Я уложил своего с одного удара, а Димону потребовалось два. А я ему говорил, что спортом надо больше заниматься.

Димон взял второй уровень, а мне третий, разумеется, не дали. Это было бы слишком просто.

— Пойдем, посмотрим, откуда они все ползут, — предложил я.

— А если их там сотни?

— Ты здание видел? Тут всего три этажа, это бывший купеческий особняк. Откуда тут сотни-то?

— Ну мало ли.

Мы спустились на половину пролета, когда нам навстречу выкатились аж семеро неупокоенных. А паки-то растут….

Я отодвинул Димона в сторону, двумя резкими ударами проломил головы впереди идущим, а третьего пнул ногой в грудь. Он полетел назад и вниз, сбивая с ног всех остальных.

— Страйк, — констатировал я.

Пока они собирали свои тела с пола и пытались подняться на ноги, мы подошли поближе и настучали им по головам. Система сообщила мне о взятии третьего уровня.

— Что-то пока это все очень несложно выглядит, — заметил я.

— Ну, это и не высшая математика, — сказал Димон. — Что тут сложного? Бей в голову и все дела.

— Не может быть так просто, — сказал я. — Тут наверняка есть какой-то подвох.

— Например?

— Пока не знаю.

Мы подобрали лут — я заметил, что шкатулки таки вываливаются не из каждого зомби, а из каждого второго — и спустились на второй этаж. Было очевидно, что мертвяки прут отсюда, на первом-то их не было.

— План такой, — сказал я. — Входим, держимся рядом друг с другом, убиваем всех. Вопросы?

— Потом пожрать нормально можно будет?

— Можно, — сказал я. — Если аппетит не отобьешь.

— Я после драки всегда жрать хочу, — сказал Димон. — Это нервное.

Я толкнул дверь ногой и сразу же оказался лицом к лицу с очередным вертикальным трупом. Но я был к этому готов, и Клава была к этому готова, и мы вместе придали трупу окончательно горизонтальное положение.

На втором этаже было хреново. Помимо опен-спейса, там оказался большой конференц-зал, и зомби в нем были, конечно, не сотни, но несколько десятков.

И все они поперли на нас.

— План меняется, — сказал я Димону. — Отступаем.

Мы отступали, устилая наш путь телами. Клава разила без промаха, безымянная монтировка Димона тоже не отставала. Когда мы добрались до лестничной площадки между вторым и третьим этажами, от волны нападавших осталась едва ли половина.

Мы отступили еще немного, и к третьему этажу упокоили почти всех. Я получил шестой уровень и очко навыка, Димон взял четвертый. Он почему-то качался медленнее меня.

Когда атакующие зомби кончились, мы снова спустились на второй этаж, чтобы окончательно очистить территорию, если там остался кто живой. В смысле, неживой, но активный.

В опен-спейсе было всего четверо, и я предоставил их Димону, чтобы он хотя бы немного меня догнал, а сам стоял на подстраховке.

Потом мы вошли в конференц-зал и обнаружили причину, по которой они тут все собрались. Судя по развешанным на стенах плакатам, у них тут проходил плановый брифинг по поводу техники безопасности и правил эвакуации. Тут-то их всех, видимо, приходом системы и накрыло.

Довольно иронично.

Правда, это не самая добрая ирония.

Когда мы закончили, мы оказались с ног до головы заляпаны чужой кровью и прочими малоприятными жидкостями, выделяемыми неживыми организмами, и я принял волевое решение пойти в туалет и умыться.

Там, в туалете, мы и нашли Марину.

Это, вне всякого сомнения, была она. Только без обуви, со спутанными волосами и зомби.

Когда я открыл дверь, она развернулась и двинулась ко мне, и явно не для того, чтобы поцеловать.

Я закрыл дверь. Через пару мгновений с другой стороны заскребли ее когти с облезшим шеллаком за полторы тысячи рублей.

— Ну зашибись вообще, — сказал я.

— Да, приплыли, — согласился Димон. — Чего делать-то теперь?

— Что делать, понятно, — сказал я. — Только давай ты. Я б не хотел.

— Угу, сделаю, — сказал он.

Я открыл дверь, и он сделал.

"Вы провалили квест "Спасение любимой женщины" и получаете дебаф "постоянное чувство вины". Все ваши характеристики снижены на полтора процента".

Ну не свинство ли?

В подавленном состоянии я нашел другой туалет и привел себя в относительный порядок. На душе было муторно, в голове — пусто. Но, судя по всему, подсознательно я был готов к такому исходу, поскольку…

Нет, фигня.

Не был.

Переколотив все зеркала, с десяток ноутбуков в опен-спейсе и вдоволь пошвырявшись мебелью в стены, я немного пришел в себя и снова отправился в туалет, чтобы смыть кровь с костяшек пальцев.

На сей раз, мою собственную.

За это время Димон успел спуститься на первый этаж, забаррикадировать входную дверь на предмет незваных гостей, найти щитовую и запустить резервный генератор, так что теперь в здании можно было включить пусть тусклый, но все равно свет.

Главное, чтобы зомби на него не слетелись.

Сам Димон обнаружился на первом этаже, в комнате охраны. Он лежал на раскладушке, жрал очередной сникерс и пытался включить портативный телевизор, призванный скрасить охранникам их тоскливые серые будни.

— Ты как? — спросил он.

— Так себе, — сказал я.

— Какой теперь план?

— Наверное, здесь заночуем, — сказал я. — Неохота мне сейчас по ночным улицам шляться.

— Заодно надо бы очки характеристик раскидать, — согласился он. — Раз уж пошла такая пьянка.

— Это да, — сказал я.

— Жаль, что все так получилось, друг, — сказал он.

— Да что уж теперь.

На самом деле, это была подстава.

Похоже, что у меня не было ни единого шанса выполнить этот квест, и в тот момент, когда я его получал, Марина или превращалась в зомби или уже им была. Даже если бы я не разговаривал с очкариком по поводу чертовой кошки, не заезжал за Димоном и не терял времени в пробках, я бы все равно не успел. Тут, наверное, только телепортом можно было успеть, но телепорта у меня не было.

В этот момент у меня появилось непреодолимое желание найти того, кто придумал эту систему, и поговорить с ним по душам. И чтобы в разговоре участвовали только трое — он, я и Клава.

И чтобы разговор был долгий и обстоятельный.

Но пока шансы на это были невелики, а значит, надо было разбираться с тем, что есть.

Я отдал команду "статус" и принялся копаться в собственных характеристиках.

Сила — пятнадцать, ловкость — семнадцать, интеллект — пятнадцать, выносливость — восемнадцать… А вот интересно, интеллект тоже полученными очками характеристик прокачивать можно? Допустим, Димон звезд с неба не хватает, а если он в интеллект бросит баллов, скажем, сто? Сделает это его интеллектуалом в прямом смысле, или просто какие-то игровые моменты по-другому работать будут?

У меня было полно свободных очков характеристик, но я понятия не имел, чего мне надо в первую очередь качать, а гайдов к интерфейсу не прилагалось. Поэтому я бросил по пятерке в силу, ловкость и башковитость, а остальное оставил на черный день.

Ну, это если сегодняшний день черным не считать. Но если сегодняшний день не черный, то какой же тогда черный?

Димон хлопнул меня по плечу.

— Ты бы съел чего-нибудь, Чапай. Целый день ведь не жрамши.

— Не хочу.

— Есть такое слово — надо. Я тут чай нашел, давай хотя бы чашечку с шоколадкой выпей.

— Ладно, тащи, — сказал я.

— Я быстро.

Минуты через две он вернулся с двумя чашками чая и полными карманами шоколадок. Не самая здоровая пища, но организм потратил много энергии и ее в любом случае надо восполнять.

Потому что надо жить дальше. Хотя бы для того, чтобы найти чувака, который все это придумал, и голову ему открутить.

Но если такой чувак и существует, то качаться для задуманного мне придется очень и очень долго.

Тем временем Димону удалось запустить телевизор.

Все каналы показывали одно и то же — серую муть. Димон принялся щелкать кнопками, и щелкал ими до тех пор, пока не наткнулся на первый.

Екатерина Андреева — семьдесят, поди, лет старушке, а она любой зомби-апокалипсис переживет — стояла на фоне нарисованной компьютером карты и что-то вещала взволнованным, наверное, голосом. Наверное — потому что кнопку включения звука Димон пока так и не нашел.

А когда нашел, мы услышали следующее:

— … армия и флот приведены в полную боевую готовность. Президент заявил, что взял ситуацию с альтернативно живыми россиянами под свой личный контроль. О развитии событий мы расскажем вам в следующем выпуске новостей. Оставайтесь на первом.

А потом Екатерину сменили балерины в воздушных пачках и нарисованные на заднике сцены камыши.

— Вот теперь нам точно хана, — сказал Димон.

ГЛАВА 4

— Чего вдруг? — лениво спросил я.

— Ты что, телевизор не смотришь? — спросил Димон.

— Редко, — сказал я. — У меня времени обычно нет. Ну, если там футбол, конечно, или бокс, то я стараюсь следить, а так — редко.

— Нет, я про новости, — сказал Димон. — Если наши шишки про что-то говорят в новостях, значит, оно будет ровно наоборот. Ну там, скажут, что рубль крепок, как никогда, он на следующий день и обвалится. Скажут, что пенсионный возраст не поднимут — и вот тебе реформа. Пообещают цены на бензин не трогать — и они стабильно растут год от года. И если сейчас они говорят, что все под контролем значит, нифига они не отдупляют, что тут происходит вообще.

— Думаешь?

— Уверен. Президенту-то что, он сейчас, наверное, в бункере сидит, километрах в пяти под землей, охраной обложился по самые уши и вылезет он оттуда только тогда, когда мы тут сверху друг друга доедим.

— Ну а что он должен делать? — спросил я. — Возглавить кавалерийскую атаку на белом коне? Сесть в истребитель и самолично напалм оттуда разбрызгивать?

— Да хоть бы и так, — сказал Димон. — Но он не должен говорить, что все под контролем, если все не под контролем. Потому что кто-то обязательно ему поверит и будет сидеть ровно, вместо того, чтобы хоть как-то рыпаться, и будет сидеть ровно до тех пор, пока его не сожрут.

— Я вот смотрю, как ты распалился, и понимаю, что правильно делал, когда все эти годы новости не смотрел, — сказал я. — Не способствуют они душевному спокойствию.

— Странный ты человек, Вася, — сказал Димон. — Мы тут только что малеха зомбей пораскидали, все стены мозгами забрызгали, а ты сидишь, чай пьешь, шоколадкой закусываешь и о душевном спокойствии рассуждаешь.

— Чай, между прочим, ты мне сам принес.

— Да не в чае же дело.

— Мир изменился, — сказал я. — Хотя, если присмотреться, то изменился он не слишком сильно. Ты ведь и раньше этим шишкам не верил, так?

— Ну.

— И сейчас не веришь. Так в чем разница-то? Пусть говорят, что хотят, мы то знаем, что помощи оттуда не будет и полагаться можно только на себя.

— Да, в этом разрезе ничего не изменилось, — согласился Димон. — Что делать-то будем, Чапай?

— Я лично спать буду, — сказал я.

— А я телевизор посмотрю, — сказал Димон. — Давно я этого балета не видел. Потише сделать?

— Как хочешь, — сказал я. — Мне не мешает.

Когда я хочу спать, мне ничего не мешает.

Собственно говоря, в последние годы у меня было только два состояния: я хочу спать и я засыпаю, заняв любое более-менее устойчивое положение, необязательно горизонтальное. Физрук, конечно, должен быть бодр, здоров и полон сил, но реальность такова, что если ты работаешь на нескольких работах и пытаешься заиметь хоть какую-то личную жизнь, времени на сон у тебя не остается от слова "никогда".

Я вытянулся на раскладушке и сразу заснул. Есть у меня еще с армейских времен такая особенность.

По счастью, мне ничего не приснилось.

Димон растолкал меня в три часа ночи. Я продрал глаза и посмотрел на экран телефона, который по привычке положил рядом с собой.

— Три часа ночи, — сказал я. — У тебя вообще совесть есть?

— Там что-то пищит, — сказал Димон.

— Где?

— В подвале, вроде.

— Понятно. А чего сам не посмотрел?

— А ну как меня там сожрут и ты останешься в неведении, — сказал он. — Пошли лучше вместе посмотрим.

— Разумно, — согласился я.

В подвале действительно что-то пищало, и чем ближе мы подходили к ведущей вниз лестнице, тем отчетливей и противней становился этот писк. Но когда мы спустились, он прекратился.

Тем не менее, уходить просто так, не проверив, было глупо. Я подсветил телефоном и слева от лестницы мы увидели крепкую металлическую дверь, в которую Дион сразу же и постучал.

Монтировкой.

За дверью раздался какой-то шорох, что-то упало, а потом все затихло. Димон постучал еще раз. Если там зомби, то нам вряд ли ответят, но чем черт не шутит?

— Кто там? — донеслось из-за двери.

— Не боись, не налоговая, — сказал я.

— Открывай, сова, медведь пришел, — добавил Димон.

За дверью снова что-то лязгнуло, а потом она открылась и перед нашими глазами предстало очередное странное зрелище.

Открывший нам мужик на первый взгляд был вполне обычным. Невысокий, с некоторым количеством лишнего веса, начинающимся облысением, близорукостью и растущей клочками бородой. Необычным было то, что, открыв дверь, он сразу отскочил внутрь серверной — а это была именно она, а пищали, видимо, УПСы — и обнажил катану.

— Смотри, не порежься, самурай, — сказал я. — А то к тому времени, как труп твоего врага проплывет мимо, несомый течением великой реки, ты уже сам кровью истечешь.

— А, извините, — сказал он, убирая меч. — Перенервничал. Вы лучше заходите и дверь закройте, а то там зомби и бухгалтерия.

— Вопрос с зомби мы уже порешали, — сказал я. — И с бухгалтерией, похоже, тоже.

— А, это хорошо, — сказал он. — Федор. Федор Сумкин.

— Чо, серьезно? — спросил я.

— Могу паспорт показать, — вздохнул он. — Задолбали, на самом деле, хоть фамилию меняй.

— Я Василий, — сказал я. — А он — Дмитрий.

— Очень приятно, — сказал Федор. — Вы какими судьбами здесь?

— У меня тут девушка работала, — помрачнел я. — Был квест на ее спасение, но мы опоздали.

— Соболезную.

— Спасибо, — сказал я. — Давно тут сидишь?

— Как началось, так и сижу, — признался Федор. — Дверь крепкая, думал, выдержит, если ломиться начнут. Пиво есть, чипсы тоже, пару дней бы точно продержался.

— Пиво? — оживился Димон.

— Угощайтесь, — Федор махнул рукой в сторону небольшого холодильника, притулившегося рядом с серверной стойкой.

Мы откупорили по бутылке и выпили за знакомство.

— А меч откуда? — спросил я.

Федор смутился и даже немного покраснел.

— Да это я так… просто… коллекционирую немного.

— А зачем на работе держал?

— А где ж мне его держать, если я на работе больше времени провожу? — спросил он.

— Как и все мы, — согласился я. — Он хоть наточен?

— Конечно, — с ноткой гордости сказал Федор. — Сам точил. По роликам на ютубе.

— Я по роликам на ютубе кафель клал, — согласился я. — Полезный был ресурс.

— Да, — вздохнул Федор. — Интернет не работает. Но, может, он еще не весь упал, а просто местного провайдера съели.

— Или шальной зомби кабель перегрыз, — согласился Димон.

— А у вас какие дальнейшие планы? — поинтересовался Федор.

— Не знаю, — сказал я — Надо сначала разобраться, что тут вообще происходит.

— Да понятно же, что тут происходит, — сказал Федор. — Мы попали внутрь ММОРПГ. Или ММОРПГ пришла в наш мир, что, в общем-то, не суть важно. А знаете, что главное в ММОРПГ?

— Качаться, — сказал я, вспомнив разговоры, которые мои ученики вели на переменах. Ну, и не только на переменах, честно говоря.

Я иногда вслушивался и передо мной открывался целый новый мир. Неизведанный, и не сказать, чтобы очень манящий.

— Именно, — подтвердил он. — Чтобы достичь вершин в любой ММОРПГ, нужно много качаться. Фармить, гриндить и крафтить. При этом желательно нигде не работать, учиться спустя рукава и не иметь никакой личной жизни. И не спать. Ведь пока ты спишь, враг качается. Пока ты ешь, враг качается. Пока ты работаешь или ходишь в кино, враг качается. Более того, когда ты сам качаешься, враг тоже качается, поэтому тебе нужно качаться быстрее, выше, сильнее, чем враг, иначе при встрече раскачавшийся враг сломает твои качели к чертовой матери.

— И в связи с этим у меня возникает только один вопрос, — сказал я.

— Какой?

— На фиг так жить?

— Вы когда-нибудь играли в ММОРПГ, парни? — спросил он.

— Я только в танки играю, — сказал Димон.

— А вы?

— Давай на "ты", — сказал я. — Я играл в "Скайрим". Там можно рубить головы, это прикольно.

— Но это не многопользовательская же.

— У меня и на соло времени не хватало, — сказал я. — Не все же в серверных с компьютерами живут.

— В общем, раз вокруг ММОРПГ, нам надо качаться, — сказал Федор. — Но я свои возможности прекрасно понимаю, и один я далеко не уйду, поэтому хотел бы к вам присоединиться, хотя бы на время. Вы не против?

— Я не против, — сказал я.

— Я тоже, — сказал Димон. — Тем более, ты в этом, вроде бы, рубишь.

— Отлично, — обрадовался Федор. — У вас какие уровни, парни?

— А ты сам не видишь? — спросил я. Его-то первый уровень мне был виден отлично, стоило только глаз прищурить.

— У меня восприятие слабое, — он дотронулся до своих очков.

— У меня шестой, — сказал я.

— У меня четвертый, — сказал Димон.

— Нормально для начала, — сказал Федор. — Теперь надо бы еще билды продумать.

— Чего продумать? — спросил Димон.

— Билды. Ну, кто кого отыгрывать будет.

— Отыгрывать?

Федор вздохнул.

— Ближний бой, дальний бой, магия, физовики, дамагеры, танки, баферы, хилеры, вот это вот все. Вы, я смотрю, больше под ближний бой заточены, значит, мне было бы неплохо чем-то дальнобойным пулять.

— Это с твоим-то зрением? — удивился я.

— Так прокачаюсь же, — сказал он. — В РПГ оно всегда так. Начинаешь криворуким и полуслепым придурком в лохмотьях, а заканчиваешь полубогом в сверкающей броне, дракона с небес одним плевком сбивающим. Главное — с самого начала билд не запороть.

— Я смотрю, ты в этой действительно шаришь, — сказал я. — И, похоже, совсем происходящим не огорчен.

— Я — сисадмин, — сказал Федор. — Я привык иметь дело с тем, что есть, и выжимать из этого максимум.

— Однако, мне придется тебя расстроить, — сказал я. — Нет никакой магии.

— Не может быть, — сказал Федор. — Раз есть система, то должна быть и магия, просто вы плохо смотрели. А вы вообще смотрели?

— А куда надо было смотреть?

— Для начала, в лут, — сказал он. — С зомби, которых вы убивали, что-нибудь падало?

— Только шкатулки, — сказал я. — Но как только берешь их в руки, они исчезают.

— Они не исчезают, — сказал Федор, в назидательном жесте выставляя указательный палец вверх. — Они автоматически переносятся в инвентарь, видимо. Вы в инвентаре смотрели?

— Нет, — сказал я. — А где смотреть-то?

— Откройте интерфейсы, — сказал он. — Теперь смотрите в левый нижний угол. Там такая, типа, сумка, нарисована. Это инвентарь и есть. У меня он пустой, ну так я отсюда и не выходил, а у вас должно что-то быть.

Я нашел рисунок сумки — теперь, когда я знал, куда смотреть, это было несложно — и мазнул по нему взглядом. Картинка перед глазами сменилась, и я увидел множество ячеек, часть из которых была заполнена.

— Посмотрите, нет ли книг, — посоветовал Федор.

И книги действительно нашлись.

Я пробежался взглядом по корешкам, сосредоточился на одной, и она тут же исчезла из своей ячейки, а руки ощутили тяжесть, которой раньше в них не было.

Удобно, черт побери. А обратно как?

— Книга навыка, — сказал я, протягивая ее Федору. — Пирокинез. Наверное, тебе подойдет.

— О, магия огня! — обрадовался он. — Конечно, подойдет. А тебе самому не надо?

— Нет, — сказал я. — Я не чувствую в себе склонности все поджигать.

— Я чувствую, — заверил Федор и тут же огорченно заявил. — Не могу изучить. Очко навыка нужно, а у меня его нет.

— Все равно оставь себе, — сказал я. — Возьмешь второй уровень, там и очко капнет.

— Спасибо, — сказал он.

— Пояс на плюс три к ловкости никому не нужен? — поинтересовался Димон.

— А чего сам не наденешь? — спросил я. — Как будто тебе лишняя ловкость помешает.

— Не, я не надену, — сказал Димон, вытаскивая на свет зеленый пояс с узором из розовых цветочков. — Какой-то он пидо… гейский.

— Все, что может быть надето для усиления персонажа, должно быть на него надето, — сказал Федор.

— Вот сам и носи, — сказал Димон и швырнул в него поясом.

Ловкости Федору действительно не хватало, потому что пояс он не поймал, в подобрал с пола. Затем вытащил из джинсов кожаный ремень со здоровенной металлической бляхой, которой только людей убивать, и принялся запихивать на его место это зелено-розовое непотребство.

— Ну как? — спросил я, когда он закончил. — Чувствуешь изменения?

— Пока не очень, — признался Федор. — А на силу ничего нету?

— Кольцо есть на плюс два, — признался я, посмотрев на пресловутые шкатулочки другими глазами. А я точно все подобрал и ничего не пропустил. — Бери.

— А сам не?

— Тебе нужнее, — сказал я. — У тебя в силе сколько?

— Восемь.

— У меня и без кольца в два раза больше, — сказал я. — Бери.

Федор надел и кольцо, оказалось, что оно автоматически подгоняется по размеру, прямо как в компьютерных играх.

Димон тем временем скинул свои кроссовки и натягивал что-то, похожее на армейские берцы.

— Плюс три к выносливости, — заявил он. — И даже не жмут.

Потом он достал из инвентаря меч. Короче, чем катана Федора, и шире раза в два. Черт знает, как он там правильно называется.

— Оружие системы, — заявил он. — Опыт сразу капать начнет. Надо кому?

— Мне Клава привычнее, — сказал я. — Опять же, а сам?

— Там лучше есть, — сказал он. — Федор, бери.

Федор взял. Ему вообще сильно повезло, что мы на него наткнулись. И компанию приобрел, и ништяками на халяву разжился.

Впрочем, он нас пивом угостил, так что везение это обоюдное.

Тут мой взгляд упал на лежавший на столе блокнот. Заметив мой интерес, Федор смутился, потянул было к нему руку, но потом решил, что секретов от будущих компаньонов быть не должно и позволил мне его взять.

— Что-то личное? — спросил я. — Или можно посмотреть?

— Смотри, — сказал он. — Это я просто развлекался. Надо было чем-то время убить.

Я открыл блокнот и увидел целый ряд названий, написанных в столбик. Похоже, Федор Сумкин развлекался тем, что придумывал новые названия для старых фильмов, вставляя в них слово "зомби".

Крепкий зомби.

Ходячие зомби.

Три дня зомби.

А зомби здесь тихие.

Четыре зомби и одни похороны.

Зомби не умрет никогда.

Игра зомби.

Унесенные зомби.

Зомби в терновнике.

Я, снова я и зомби.

Холодное сияние чистого зомби.

Жареные зеленые зомби.

Дневник зомби.

Нападение зомби-убийц из космоса.

Мстители: война зомби.

Супермен против зомби.

И так далее.

Ну, каждый развлекается, как может.

— Креативно, — оценил я, возвращая блокнот на место.

— Скучно было, — признался он.

— Железные нервы у людей, — заметил Димон в воздух. — Вокруг апокалипсис и все друг друга жрут, а ему скучно.

— Ну, сначала я тоже нервничал, — признался Федор. — А потом как-то приелось.

Так мы и сидели до самого утра. Пили пиво, правда, умеренно, а ближе к утру перешли на кофе, закусывали чипсами, строили планы на ближайшее будущее и узнавали друг друга получше.

Как только рассвело, мы, совершив небольшой осмотр местности через окна первого этажа, вышли на улицу. Моя ласточка стояла напротив входа, там, где я ее и оставил, но мы не спешили в нее садиться.

— Гули-гули-гули, — сказал Димон, и из-за угла к нам вывернул одинокий зомби в одном ботинке.

Если это важно, то в красном.

— Он твой, — сказал я Федору. — Вали его, а мы подстрахуем.

Федор вытащил из инвентаря системный меч и двинулся навстречу зомби. Мы шли рядом, готовые прийти на помощь, если что-то пойдет не так.

Но обошлось.

Зомби был неповоротлив, и даже такому увальню, как Федор, удалось рубануть его мечом. В голову он, правда, с первого раза не попал, но зомби замедлился еще больше, и Федор, скорее используя меч, как топор, схватил его двумя руками и ударил сверху, разваливая голову напополам.

То ли меч оказался хороший, то ли зомби уже немного подгнил, то ли подаренное колечко сработало, но удар был очень неплох.

— Чуть-чуть до второго уровня не хватило, — сокрушенно сказал Федор.

— Фигня вопрос, — сказал Димон. — Вон еще идет.

— Да начнется фарм! — пафосным голосом объявил Федор, перехватил меч поудобнее и бросился в атаку.

ГЛАВА 5

Фарм зомби в реальной ММОРПГ оказался делом достаточно занудным и скучным. Даже не знаю, кто стал бы таким ради удовольствия заниматься.

Мы сворачивали в переулок и по очереди шарашили встреченного зомби по голове. А если встречали группу, то шарашили не по очереди, а все вместе.

Не знаю, что бы мы стали делать, если бы встретили толпу. Наверное, бежать.

Но толпа нам пока не попадалась.

Основной нашей добычей были "офисные зомби" второго-третьего уровня. Чуть реже встречались "городские зомби", чей уровень колебался от четвертого до шестого. Однажды мы нарвались на жирного "столичного зомби" аж десятого уровня, и вот его пришлось забивать всем троим.

Получив второй уровень и вожделенное очко навыка, наш доморощенный поджигатель прочитал книгу (если можно прочитать книгу рукой) и она исчезла, претворяя в жизнь заветную мечту борцов за копирайт.

На начальном уровне навык, надо сказать не внушал. Вместо того, чтобы поджигать все и вся, Федор поднапрягся и сотворил банальный фаерболл размером чуть больше теннисного шарика.

Пробный фаерболл влетел в кирпичную стену соседнего дома и потух, оставив после себя только небольшое черное пятнышко, но Федор не унывал.

— Это нормально, — заверил нас он. — Надо качаться, "армагеддон" сразу не кастуется.

Мы с Димоном пожали плечами и продолжили качаться.

Начинал атаку теперь Федор. Он запускал во врага целую очередь из своих огненных шариков, но результаты продолжали не впечатлять. На зомби тлела одежда, сами они начинали вонять пуще прежнего, но реального ущерба, похоже, не несли. После пятнадцатого выстрела у Федора заканчивалась мана и он снова брался за меч.

— Это тоже нормально, — сказал он. — На первых уровнях, пока запасов маны нет, маги постоянно с топорами бегают.

— На самом деле, это ни разу не нормально, — сказал я. — Ты ведь нарушаешь законы физики. Откуда твои фаерболлы берутся-то?

— Законам физики придется подвинуться, — сказал Федор. — И вообще, с чего ты взял, что противоречит? Как будто мы про физику абсолютно все знаем. Может быть, внутри каждого фаерболла сидит куча маленьких нанороботов, которые бегают по своим орбитам так быстро, что трением нагревают воздух.

— Как в старом армейском анекдоте про танк, — согласился я. — Ты в армии служил, Федор?

— Угу, — сказал он. — В ракетных войсках. А ты?

— А я в войсках дяди Васи, — сказал я.

— Это, конечно, сейчас ценнее.

— Прокачай выносливость, тоже сможешь кирпичи об голову ломать, — сказал я.

— А ты можешь? — спросил он.

— Что?

— Кирпичи об голову ломать.

— Могу, — сказал я. — Но зачем? К тому же, хороший кирпич сейчас рублей пятнадцать стоит.

Мы старались не уходить далеко от офисного здания, в котором ночевали, и нарезали вокруг него концентрические круги. Насколько нам рельеф местности и особенности городской застройки позволяли.

Зомби на улицах было порядочно, но не ужас-ужас. То ли основная масса не смогла со своих рабочих мест выбраться, замки-то везде электронные, а зомби — тупые, то ли они все в метро тусуются, то ли еще что. Боюсь, скоро нам в любом случае предстоит это выяснить.

— Что-то я нафармился, — сказал Димон ближе к полудню. — Инвентарь весь забит и перегруз десять процентов. Не пора ли нам вернуться, еще раз все обдумать и лут разобрать?

— Сейчас кто-нибудь должен про твоего внутреннего хомяка пошутить, — сказал я и замолчал, прислушиваясь. Но никто так и не пошутил.

К этому моменту я взял одиннадцатый уровень, Димон — девятый, а Федор вплотную подобрался к восьмому. По мере прокачки его фаерболлы выросли в размерах от теннисного шарика до теннисного же мячика, но насмерть врага по-прежнему не разили и на оружие походили мало. Похоже, качать мага в новом мире будет очень и очень непросто, хотя я уверен, что на какой-нибудь "Битве экстрасенсов" Федор уже бы имел успех.

Особенно на задании про "найди человека в багажнике машины". Подожги все машины, и я уверен, что человек тут же сам найдется.

Кстати, интересно, как все эти шарлатаны теперь себя чувствуют. Когда магия действительно пришла в наш мир, но не факт, что именно к ним. Хотя я-то надеюсь, что они все уже благополучно стали зомби и их кто-нибудь чем-нибудь железным по голове отоварил без всякой магии.

Мы вернулись в уютную серверную Федора, закрыли за собой железную дверь и разобрали по последней бутылке пива.

— Давайте прикинем, чего дальше делать, — сказал Федор. — У кого-нибудь из вас есть кто-нибудь, о ком стоило бы позаботиться в первую очередь?

— Нет, — сказал Димон. — Кореша, в основном, но они сами вполне могут.

— У меня тоже нет, — помрачнел я. — То есть, была, но мы уже, типа, позаботились.

— У меня тоже нет, — сказал Федор. — Одной проблемой меньше.

— Надо бы пистолетов раздобыть, — сказал я. — Где тут ближайшее отделение?

— На фига? — поинтересовался Димон. — С пистолетов опыт не капает.

— Опыт — ничто, когда тебе надо будет быстро в чем-то убедить несколько настырных зомби, — сказал я. — А пуля в голову — это хороший аргумент. Я бы даже сказал, окончательный.

— К ним еще патроны будут нужны, — сказал Димон. — А если эта фигня в инвентарь не влезет, придется на себе тяжести таскать, а мне это противопоказано.

— Кстати, вопрос, — сказал я. — Можно ли поместить в инвентарь что-нибудь не системное?

Федор пожал плечами и бутылка с пивом пропала из его рук. А парой мгновений позже в них вернулась. Хороший фокус, его бы в цирке показывать.

— Можно, — сказал Федор.

— Видишь, тяжести таскать не придется, — сказал я.

— А менты нам свое оружие просто так отдадут? — спросил Димон. — Или Федя железную дверь в арсенал своими светлячками плавить будет?

— Это вопрос, который мы будем решать в рабочем порядке, — сказал я. — Теперь давайте лут смотреть.

— А давайте, — сказал Димон и в руках его появилась книга. Надо сказать, наверное, это вообще был первый раз в жизни, когда я его с книгой в руках видел. — Мне скрытность выпала. Буду качать ниндзю, ужас, летящий на крыльях ночи.

— Полезный навык, — одобрил Федор. — Изучай.

— Изучаю, — сказал Димон и книга исчезла, даже горстки пыли после себя не оставив. — Так, так, так…

Его силуэт принялся рябить и мерцать по краям.

— И тоже не внушает, — сказал я.

— Вот черт, — сказал Димон. — Ну не фигня ли, а?

— Что там? — спросил я.

— Мне квест персональный выпал, — сказал он. — Классовый. Отказаться нельзя.

— И в чем проблема?

— Условия разглашать тоже нельзя, — сказал Димон. — Выполнять в группе нельзя. Бонус, про который говорить тоже нельзя, шикарный, но и штраф адский. По ходу, я попал, пацаны. Еще и таймер на выполнение.

— Сколько осталось? — спросил я. — Или это тоже нельзя?

— Тоже, — сказал он. — Неудобно получилось, но похоже, что дальше вам без меня придется.

— Что, даже чаю не выпьешь? — спросил я.

Он сокрушенно покачал головой.

Да, это проблема. Связи в дивном новом мире пока еще не изобрели, и как мы будем потом друг друга искать непонятно от слова "Твин Пикс".

— Давай, начиная со следующей недели, каждый четверг на нашем месте, — предложил я.

— Со следующей — рано, — сказал он. — Не успею.

— Давай через неделю, — сказал я. — Или знак какой там на стене нарисуешь.

— Угу, — сказал он. — Неудачно получилось, Чапай. Как будто я вас кидаю.

— Да что уж теперь, — сказал я. — Удачи там.

— И вам тем же самым в то же место, — сказал он.

Мы пожали друг другу руки и он отчалил.

Я прощался с тяжелым сердцем. Было у меня такое ощущение, что больше мы не увидимся уже никогда. Мы, конечно, сговорились о встрече или хотя бы возможности подать знак, но на самом деле, кто ж знает, что с нами будет через пару недель и куда нас нелегкая занесет. Чертова система продолжала отнимать у меня близких людей, и желание познакомиться с ее создателями становилось все настойчивее.

— И вот нас осталось двое, — сказал я Федору, закрыв за Димоном дверь на улицу. — Или тебе тоже квест какой интересный выпал?

— Мне — нет, — сказал он. — То есть, выпал, но там ограничения на группу нет. И по времени тоже все нормально.

— А чего молчал? — спросил я.

— Ну, он такой… — сказал Федор. — Специфический. Я даже не знаю, стоит ли его выполнять.

— Чем дальше, тем интереснее, — сказал я.

— Ты в Бога веришь? — спросил он.

— Чего-то напрягают меня такие вопросы, — сказал я. — Ты с какой целью интересуешься-то?

— Сначала ответь.

— Я не знаю, — сказал я. — В связи с последними событиями — скорее нет, чем да.

— Просто по квесту мне нужно сжечь храм, — сказал он. — И я не знаю, как ты к этому отнесешься.

— Хороший тамада и конкурсы интересные, — сказал я. — Какой именно храм?

— Все равно, — сказал он, потупив взор.

— Как-то это не по-людски, — сказал я.

— Согласен, — сказал он. — Но можно найти что-нибудь маленькое на отшибе…

— И хорошая награда?

— Прокачка навыка, — сказал он. — Плюс опыт и случайный предмет.

— Случайных предметов тут и так хоть вот этим самым жуй, — сказал я. — Ладно, подумаем, что можно сделать.

Мы снова закрылись в серверной. Федор принялся распределять статы, вслух комментируя, что он делает. Максимум свободных очков он вбросил в интеллект, а по остаточному принципу вложился в восприятие, выносливость и совсем чуть-чуть в силу, чтобы было сподручнее зомби мечом рубить, когда мана заканчивается.

Я же перебирал накопленные книги навыков, стараясь найти там хоть что-нибудь полезное.

Первым внимание привлек навык, который назывался "призрачный клинок". Судя по описанию, этот навык активировал невидимое лезвие, которое резало вообще все без разбора. Активировалась эта хрень на пять секунд с откатом в три минуты, что никак не могло сделать его ультимативным преимуществом в разборках как с толпой зомби, так и с группой других игроков. А в том, что такие разборки нам предстоят, я не сомневался.

Навык можно было как применить на себя, так и встроить в оружие. Поскольку я уже видел, чего стоят все эти магические штучки, и становиться Росомахой с растущими из рук лезвиями, длина которых заставляет бодаться с противником чуть ли не в обнимку, мне не улыбалось, я решил применить навык к Клавдии.

Сделать это оказалось несложно, стоило только засунуть книгу обратно в инвентарь, а потом попытаться добавить Клаву в ту же ячейку.

Система тут же отреагировала, предложив использовать книгу на Клаве, я согласился и…

Когда я достал Клаву обратно на свет божий, у нее на рукояти, как раз под большим пальцем, появилась маленькая кнопка, похожая на инкрустацию драгоценным камнем. Я нажал кнопку, Клава на мгновение попыталась вжиться в роль выкидного ножа. В смысле, из верхней ее части лезвие вылезло. Зеленое, прозрачное и только одному мне видимое.

Длиной оно было всего десять сантиметров, так что я еще раз поздравил себя с правильным выбором, для пробы прочертил им линию по серверной стойке (Варвар! — сказал Федор. И это мне говорит человек, который на полном серьезе рассматривает возможность церкви жечь.), дождался, пока лезвие исчезнет, а потом отложил Клаву в сторону.

Забавная фигня, но не более.

У меня было еще два свободных очка навыка (третье капнуло на десятом уровне) и я изучил гораздо более многообещающий "сокрушительный удар". Когда я его изучал, перед глазами возникла фигурка человека и предложение выбрать конечность, которой я этот удар буду наносить. Поскольку руки у меня постоянно заняты Клавой, я назначил удар на правую ногу. Система спросила, уверен ли я, а потом сообщила, что навык изучен.

Применять его тоже можно было нечасто, но откат был меньше — всего минута. Я подумал, не отвесить ли мне для пробы волшебный пендель товарищу Сумкину, но в конечном итоге делать этого не стал. В конце концов, подопытных зомби-кроликов тут и так полно.

С третьим очком навыка я решил пока не торопиться, вдруг в ближайшее время что-нибудь совсем уж интересное упадет.

Вопрос с квестом начинающего пироманьяка решился достаточно просто. У меня возникла мысль, я ее обдумал, позвал Федора, мы вышли на улицу, быстро упокоили троих встретившихся нам зомби и прогулялись до соседнего переулка, остановившись перед зданием элитного колледжа.

— Вот тебе храм знаний, — торжественно объявил я. — Федор, жги.

Конечно, сначала мы влезли внутрь и убедились, что никого, кроме пары зомби, там нет, и только потом Федор начал поджигать. Процесс шел медленно и не сказать, чтобы очень успешно.

Тогда мы прогулялись до ласточки, я взял из багажника пластиковую канистру и шланг, слил из машины (не из своей, конечно, какой дурак из своей машины бензин сливать будет) немного бензина, после чего мы вернулись, и я подготовил плацдарм.

На этот раз пламя занялось легко и весело, и уже через несколько минут полыхали все три этажа. Лицей стоял в глубине и был окружен газоном, так что шансы на то, что пожар перекинется на соседние здания, были невелики. А если и перекинется, то и черт с ним. Жилых домов тут нет, люди убегут, а зомби не жалко.

Система засчитала квест, как миленькая. Пробный фаерболл Федора вырос до размеров футбольного мяча, открылись новые ветки развития, прилетело опыта для взятия очередного уровня, а в инвентарь ему бухнулся амулет с пятидесятипроцентным сопротивлением морозу.

Поистине случайный предмет, и чрезвычайно полезный.

— Великий корейский рандом, — прокомментировал это событие повеселевший Федор.

Тут на шум пожара из-за угла вывернул зомби-полицейский. Он был уже сильно подгнивший (как они только успевают-то?), носил бронежилет, размахивал полицейской дубинкой и хрипел что-то вроде:

— Нарушаем? Нарушаем!

Надпись над ним возвещала, что мы имеем дело с зомби-сержантом девятого уровня.

— На ловца и мент бежит, — обрадовался я и влепил ему сокрушительным ударом в живот.

Хорошая абилка, мне нравится.

От удара зомби перелетел через всю улицу и впечатался в стену соседнего здания. Он хрюкнул, пытаясь встать на ноги, когда следом в него влетел обновленный и улучшенный фаерболл от дяди Федора и зомби занялся огнем.

Через минуту он уже сгорел, так и не поднявшись с колен.

— Ну вот, совсем другое дело, Федор, — одобрил я. — Но в следующий раз не спеши. Как нам теперь пистолет из него выковыривать?

— Извини, не подумал, — потупился он.

— В следующий раз будешь думать, — сказал я и пошел выковыривать пистолет.

Помимо стандартного шкатулочного лута — отравленный кинжал, будь мы в нормальной игре, я всучил бы его какому-нибудь торговцу — мне достался пистолет и две обоймы к нему. Кобура сгорела, так что я просто сунул все это добро в инвентарь и подумал, что, видимо, скоро придется что-то из него выбрасывать. Места осталось не так, чтобы очень много, а куда тут можно спихивать лут, никто и понятия не имел.

Пока я этим занимался, Федор заглянул в переулок, откуда явился сержант, и вернулся с очень озабоченным лицом.

— Они идут, — возвестил он.

— Кто?

— Зомби.

— Много?

— До фига.

Я тоже посмотрел.

Они действительно шли. Не то, чтобы их было очень уж много, скорее, это было похоже не на первомайскую демонстрацию, а на очередной марш оппозиции выходного дня, но нам двоим и этого бы хватило с лихвой. Тут одними фаерболлами не отмахаешься, тут огнеметы нужны. А еще лучше — напалм.

— Отступаем, — скомандовал я. — А лучше — бежим.

Вокруг ласточки бродил зомби-ЦОДДовец седьмого уровня. Я быстро выписал ему штраф Клавой по голове и прыгнул за руль. Федор плюхнулся на пассажирское сиденье, я повернул ключ в зажигании и поддал газку, трогаясь с пробуксовкой, ну прямо, как я люблю.

Надеюсь, пробка на Садовом уже рассосалась.

ГЛАВА 6

По Садовому кольцу слонялись зомби.

Машин там практически не было. Лишь несколько штук стояли, брошенные на обочине или на расширенных нелюбимым москвичами мэром тротуарах, а вот зомби было несколько десятков и они бродили туда-сюда то ли в поисках еды, то ли просто создавая подходящий для пост-апокалипсиса антураж.

Я осторожно объехал парочку, чуть снизив скорость, и застукал Федора Сумкина за попыткой открыть окно.

— Стеклоподъемник сломан, — сказал я. — Тебе плохо, надо воздухом подышать?

— Нет, я хотел фаерболлами в них пошвыряться, пока мимо едем, — сказал он. — Кач он и есть кач.

Я покачал головой.

— Давай, я назад перелезу, — предложил он. — Сзади окна открываются?

— Открываются, — сказал я.

— Тогда я полез, — сказал он.

И полез.

Заимствованная у пояса ловкость в ограниченном пространстве салона не слишком помогала, и лез он долго и мучительно, три раза задев ногой переключатель коробки передач. Наконец-то устроившись на заднем сиденье, он открыл правое окно и первый фаерболл сорвался с его рук.

Кач он и есть кач.

Я приоткрыл свое окошко, высунул наружу руку с Клавой, чуть притормозил и ошарашил замешкавшегося зомби-пешехода по голове.

Не люблю я зомби.

Впрочем, наверное, они нас тоже не любят.

— Василий, а ты не думал, по какому принципу система отобрала тех, кого превратила в зомби? — поинтересовался Федор.

— Зови меня Чапай, — попросил я.

— Почему Чапай?

— Потому что Василий Иванович, — сказал я. — Не то, чтобы я долго об этом думал. Полагаю, всему виной великий китайский рандом, или как ты его называл.

— Корейский, — поправил он и разразился очередным фаерболлом. Он улетел по красивой траектории и врезался в целую группу зомби, собравшуюся возле чьего-то "феррари".

Дохлые то они дохлые, а хорошую тачку чуют.

Я снова слегонца притормозил, и, размозжив очередную башку, получил двенадцатый уровень.

Скучно.

— А если дело не в рандоме? — спросил Федор. — Если там был какой-то сложный принцип отбора?

— Нам-то с этого какая радость? — спросил я. — Не выиграл в зомби-лотерею, так сиди довольный. Иначе ползал бы ты сейчас по своей серверной и кабели жрал, потому что дверь открыть не смог.

— Неужели тебе не интересно разобраться в происходящем?

— Интересно, — сказал я. — Но я реально оцениваю свои шансы в нем разобраться, исходя из той информации, которой владею. Мы слишком ни хрена не знаем, чтобы строить какие-то теории и выводы делать.

— Допустим, все они были антипрививочники, — не сдавался Федор.

— Каждый восьмой антипрививочник?

— Да, статистика не бьет, — согласился он. — А кто тогда? Атеисты, коммунисты, либералы?

— Блогеры, — предположил я. — Каждый, кто имел аккаунт в инстаграме, получил гнилью по своей отфотошопленной роже.

— Не любишь ты блогеров, Чапай.

— Заводы стоят, — сказал я. — Одни твиттерасты в стране.

— Нет, а если серьезно?

— Если серьезно, то кому-то просто не повезло, — сказал я. — И если совсем серьезно, то возможно, что этот кто-то — мы.

— Что за пораженческие настроения?

— Сам подумай, — сказал я. — Вот вокруг нас куча зомби, и все они уже восьмого-десятого уровня, некоторые аж двенадцатого. А на ком они качаются?

— Эээ… — сказал Федор.

— Мне для того, чтобы десятый уровень набрать, пришлось больше сотни положить, например, — сказал я. — И если бы каждый десятиуровневый зомби сожрал бы аналогичное количество чьих-то мозгов, люди бы кончились очень быстро.

— Может, они и кончились, — сказал Федор. — Мы ж никого не видим.

— Мы никого не видим, потому что умные люди во время зомби-апокалипсиса дома сидят, а не на машинках катаются, — сказал я. — Просто зомби, видимо, как-то по другому качаются. Может, тупо от времени. Два часа ни от кого по башке монтировкой не получал, и вот тебе новый уровень.

— Надеюсь, что ты ошибаешься, — сказал Федор. — Иначе скоро мы за ними не угонимся. Нам же и спать надо и вообще перерывы делать.

— Какие перерывы? — спросил я и процитировал его самого. — Пока ты спишь, враг качается. А зомби, между прочим, вообще не спят.

— Откуда нам это известно?

— Из канонов, — сказал я. — "Ходячие мертвецы" и все такое.

— О, кстати о канонах, — оживился он. — Ты читал "Систему богов и демонов"?

— Нет, — сказал я. — Что это?

— Книга, в которой с удивительными подробностями описывается та фигня, которая у нас сейчас происходит, — сказал Федор. — Зомби-апокалипсис со шкатулочками, пришествие системы… Книга-предостережение, книга-пророчество.

— Кто автор? — спросил я.

— Не помню, — сказал он. — Какой-то китаец.

Я хмыкнул, просто чтобы разговор поддержать.

— Найти бы его и спросить, откуда он все это узнал, — сказал Федор.

— Да где ж ты его найдешь? — спросил я. — Вот где мы, а где Китай?

— Да это я так, в теории, — сказал Федор. — Просто интересно же.

— Может, просто совпадение, — сказал я.

— Значит, ты не веришь, что писатели пишут свои книги не сами? — спросил он.

— Конечно, верю, сплошь и рядом такое происходит, — сказал я. — Это называется "институт литературных негров".

— Да нет, я не об этом, — сказал Федор, поджигая очередного пешехода. — Просто есть теория, что писатель — это лишь инструмент, проводник высших космических сил, текст которому начитывают откуда-то извне, а он просто его перепечатывает.

— В это тоже верю, — сказал я. — Дурки такими писателями, наверное, полны. Это называется "шизофрения".

— Приземленный ты человек, Чапай.

— Просто всегда надо искать логику, выгоды и мотивы. Допустим, кто-то откуда-то из космоса этому китайцу книгу про систему действительно надиктовал. С какой целью?

— Чтобы люди прочитали и были предупреждены.

— Ну, вот ты прочитал, — сказал я. — До фига ты предупрежден? Сильно ли это предупреждение тебе помогло? Почему ты, весь такой предупрежденный, до сих пор в центре многомилионного города, а не сидишь в землянке где-нибудь в псковской области, весь увешанный оружием и ящиками с тушенкой?

— Ну, если ты так вопрос ставишь…

— Я ставлю его именно так, — сказал я. — Все мы в детстве читали книгу-предупреждение про без меры жрущего мед медведя, но многие ли после этого бросились расширять дверные проемы?

Впереди была группа зомби из пятнадцати с лишним особей, и я ее просто объехал. Наверное, с точки зрения кача в ММОРПГ это было неправильно, опыт лишним не бывает и все такое, но связываться не хотелось.

— Нас предупредили, а мы не вняли, — согласился Федор.

— Потому что если это предупреждение, то оно такого же уровня, как надпись на заборе про то, что Цой жив, — сказал я. — Которую тоже можно по-разному интерпретировать. В том числе и как пророчество о нашествии зомби. Цой жив, Гуф умер, Гнойный сдохнет ноунеймом, а нас всех сожрут зомби. Такая фигня.

— Ты циник.

— Я реалист. Чем там, кстати, у этого китайца дело кончилось?

— А я знаю? Там больше тысячи глав, я сломался на трехсотой.

— Скилл "чтение фигни" надо прокачивать, как и любой другой скилл, — назидательно сказал я. — Этот китаец где публиковался?

— В интернете, — сказал Федор.

— А интернет, вероятно, тю-тю, — сказал я. — И это значит, мы так и не узнаем чем там дело кончилось. А если бы он публиковался в бумаге, мы бы и финал узнали, и печку бы было, чем растопить.

— Да вроде тепло.

— Сейчас сентябрь, — сказал я. — Сегодня тепло, а завтра — мокрый снег с дождем и гололедом.

— Тоже верно, — согласился он.

Тут я прервал разговор, потому что получил очередное сообщение от системы. Оно гласило, что мой маунт получил достаточно опыта для перехода на второй уровень, и я могу выбрать одно доступное улучшение из списка.

А я и забыл, что ласточка у меня теперь не просто средство передвижения, а маунт.

Доступные улучшения откровенно радовали. Можно было обшить машину броней, можно было приделать к ней ускоритель, поставить спереди зомбисбрасыватель, но больше всего меня порадовала "автономность".

Описание улучшения сообщало, что если я его выберу, то машина начнет генерировать бензин прямо в баке, по литру в час, и заправлять ее на дальних переходах придется куда реже. А при езде по городу с ежедневной ночной парковкой вообще не придется.

Мечта любого, смерть "лукойла".

Но сейчас, пока мы были в местах когда-то цивилизованных, это было не самым актуальным. У меня были шланг и канистра, а халявного бензина вокруг было, хоть отбавляй.

Поэтому я выбрал зомбисбрасыватель.

Ласточку слегка тряхнуло, и в следующий миг у нее перед капотом вырос гипертрофированный кенгурятник, снабженный шипами и лезвиями. Развесовка машины, как ни странно, не изменилась, и на управляемость появление тюнинга никак не повлияло.

Федор посмотрел вперед и икнул.

— Это что? — спросил он.

— Экзибит прокачал мою тачку, — сказал я.

Я сбросил скорость и развернулся. Ското… Зомбисбрасыватель требовалось испытать, а мы как раз мимо симпатичной кучки мертвяков недавно проехали.

Хреновина показала себя отлично.

Ласточку лишь слегка потряхивало, а зомби отлетали от капота оптом и в розницу. В смысле, как целиком, так и по частям, нашинкованные зловещего вида лезвиями.

Поездка определенно стала веселее. Промчавшись через половину Садового кольца и устроив местным локальный геноцид, я получил тринадцатый уровень, а ласточка взяла третий.

Выходит, боевой опыт маунтам тоже капает.

Немного поколебавшись, я снова наплевал на автономность, а выбрал броню, и стало очевидно, что местное тюнинг-ателье вдохновлялось серией фильмов про Безумного Макса. Машина обросла листами металла, по бокам появились дополнительные лезвия и шипы. Так вот попытаешься сесть за руль пьяным, запнешься о порог и наколешься на собственную тачку, как гвардеец на шпагу дАртаньяна.

А ласточка стала больше на крокодила походить.

— Представляешь, сколько она теперь бензина жрать будет? — спросил Федор.

— Эту проблему я частично решу на следующем уровне, — сказал я.

— А ты в курсе, что у бензина октановое число со временем падает?

— Так то со временем, — сказал я. — Пока оно упадет до полной непригодности, мы или сто раз умрем или эта проблема нас волновать вообще не будет.

— Живой маунт все равно предпочтительнее.

— Не твоя, вот ты и завидуешь.

Замкнув круг и изрядно проредив популяцию зомби в каменных джунглях, я почувствовал, что накатался.

— Тебе домой заехать не надо? — спросил я Федора. — Ты, кстати, где живешь-то?

— На Кутузе, — сказал он.

— Ну ты мажор.

— Однушка, от бабушки досталась, — сказал он.

— Все равно, мажор. Так надо тебе домой или нет?

— Пожалуй, там нет ничего такого, по чему я стал бы скучать.

— Ну и ладно. Тогда ко мне поедем.

— Куда?

— В Люберцы.

— Зачем?

— Переодеться хочу, — сказал я. — А то второй день в спортивном костюме хожу, как гопарь с окраины.

— Эээ… — сказал он и замолк.

— Продолжи эту мысль, — сказал я. — По твоему мнению, я гопарь с окраины и есть? Ты-то крутой пацанчик, на Кутузе живешь и мимо твоей хаты президент два раза в день туда-обратно ездит.

— Да причем тут это вообще, — сказал он. — Я про "домой, чтоб переодеться". Чем тебя системные шмотки не устраивают? Не может же быть, чтобы из зомби ничего подходящего не выпало.

— Не люблю сэконд-хэнд, — сказал я. — Никогда не знаешь, что за чмо в этих тряпках до тебя ходило.

— Понимаю твою логику, — кивнул Федор. — Но с геймерской точки зрения это неправильно. Там же и прочка другая, и бонусы к разным характеристикам могут быть, а это полезно.

— Может, ты и прав, — сказал я. — Но у меня есть чувство стиля и чувство прекрасного, и оба эти чувства не позволяют мне вот такие разноцветные тряпки на себя пялить. Уж больно они пидо… гейские.

— Это смарт-кэжуал, — обиделся Федор.

На этот раз на Таганской площади был всего лишь бардак, но не более того. Быстро раскидав пасущихся на асфальте зомби, я свернул в сторону Волгоградки.

Тем дальше мы удалялись от центра, тем больше признаков жизни нам встречалось. Нормальной жизни, я имею в виду, а не этой бессмысленной зомбидеятельности.

Многие окна стоявших вдоль дороги домов были открыты, и из них за нами наблюдали местные жители. Кто-то крался по тротуарам, чтобы пограбить продуктовый магазин, кто-то уже возвращался с награбленным. Нам даже попался наряд полиции, который, вместо того, чтобы бороться с расхитителями капиталистической собственности цитированием уголовного кодекса и строгими предупреждениями, лупил какого-то бедолагу дубинками по голове.

Надеюсь, что бедолага был зомби и действительно этого заслуживал.

За пересечением Третьего транспортного кольца мы увидели большой черный "лэнд-круизер", стоявший на обочине, а рядом с ним — голосующего толстого мужчину. Я бы, наверное, проехал мимо, по крайней мере, обдумал бы эту мысль, если бы не заметил выглядывающую из машины женщину.

Пришлось затормозить.

— На фига? — спросил Федор.

— Закон дороги, — сказал я. — Может, у них случилось чего.

— А у кого не случилось?

Мужчина при нашем появлении явно обрадовался и приветственно помахал рукой.

— Здорово, мужики, — сказал он.

— Мужики в деревне сидят и зомби хвосты крутят, — по привычке ответил я. Привычки вообще трудноистребимы, хуже зомби и тараканов. — В смысле, привет. У вас проблемы?

— Это что, "девятка"? — не унимался мужчина, глядя на мою ласточку. — Антиквариат. А чего страшная такая?

Потом он, видимо, рассмотрел кровищщу и прочие прелести, которыми была забрызгана ласточка, и сразу сбавил обороты.

— А у меня бензин кончился, — сообщил он на полтона ниже. — У вас канистры, случайно, нет?

— У меня есть, — сказал я. — Но там пять литров, это тебе только до конца квартала доехать.

— И что же делать? Заправки-то не работают.

— Вот тебе, — я вручил ему свою канистру и шланг. У меня в гараже еще есть. — Объяснить, как пользоваться?

— Наверное, не надо, — вздохнул он. — Физику в рамках школьного курса помню. Сообщающиеся сосуды и все такое. А сами как?

— Дотянем, — сказал я. — И вообще, тебе с твоим монстром надо было сразу автономность для маунта брать.

— Что для чего брать?

Я объяснил ему про маунтов, их прокачку и выпадающие ништяки. Оказалось, что мужчина слышат про такое впервые. Хотя уровень у него был уже пятый, и значит, он тоже давал зомбарям прикурить.

— А мне ничего такого никто не предлагал, — сказал он. — Я просто сел и поехал, а на датчик топлива не посмотрел.

— Может, это потому что машина не на тебя, а на моего отца оформлена, а ты по генеральной доверенности ездишь? — поинтересовалась жена мужчины, высовываясь из внедорожника. — Дача на меня, бизнес на брата, у тебя вообще ничего своего нет. Ты — голодранец!

— Счета в швейцарском банке на меня, — огрызнулся мужчина.

— А толку теперь с тех счетов? — резонно поинтересовалась жена. — Где мы и где твоя Швейцария?

Мы не стали следить за развитием разгорающейся семейной драмы, пожелали мужчине удачи и терпения, сели в ласточку и я тронулся с места с пробуксовкой.

Ну прямо, как я люблю.

— Как думаешь, куда они едут? — Федор тоже решил, что напулялся, и теперь сидел спереди.

— Не знаю, — сказал я. — В какой-нибудь коттеджный поселок, где заборы по пять метров и охрана с пулеметами ходит.

— Нам бы в такой попасть, — мечтательно сказал он.

— Сам себе противоречишь, — сказал я. — Как ты, сидя в безопасном месте и под защитой, качаться будешь?

— Рейдами, — сказал он. — Как и все нормальные люди.

— О, дивный новый мир, в котором нормальные люди сидят под охраной пулеметчиков и качаются рейдами, — сказал я.

— Добро пожаловать в реальность, Нео, — сказал Федор.

— Зная все расклады, я бы, наверное, синюю сожрал.

— Не верю.

— Да и плевать, Станиславский, — сказал я.

Через пять километров, уже почти на подъезде к МКАДу, мы наткнулись на заслон.

ГЛАВА 7

Заслон был так себе.

Два грузовика, поставленные поперек дороги — это явная мера, чтобы отсечь автомобилистов, потому что ни одного пешехода, ни живого, ни мертвого, такое препятствие бы не остановило.

На обочине стояли еще несколько машин, между ними бродили люди. Федор ощутимо напрягся, и я прямо чувствовал, как огонь зарождается на кончиках его пальцев. Или где он там у него зарождается.

— Расслабься и постарайся никого не жечь, — сказал я. — Это менты.

— Откуда ты знаешь?

— Во-первых, всего сутки прошли, криминал бы так быстро не организовался, — сказал я. — А во-вторых, ты явно слишком рано выбросил очки, потому что я вижу форму.

— То, что они еще вчера были ментами, еще не значит, что они до сих пор менты, — сказал Федор.

— И что, по-твоему, они тут делают? Корованы грабят?

— А по твоему?

— Выполняют какую-то идиотскую инструкцию, что же еще, — сказал я.

Я притормозил метрах в пяти от пикета, вышел из машины и на меня тут же нагадил голубь. Задрав голову, я убедился, что голубь был белым, словно я главный герой фильма Джона Ву и сейчас мне предстоит финальная перестрелка.

Я понадеялся, что это не так, вытер, как мог, плечо носовым платком и стал ждать развития событий. К нам подошли двое омоновцев в полном боевом облачении космонавтов и с автоматами в руках. Руководил ими средних лет усатый капитан в пыльной форме. Уровни у омоновцев были от пятого до шестого. Капитан мог похвастаться только третьим.

— Документы, — потребовал капитан. Я протянул ему водительское удостоверение и техпаспорт, но он даже не стал в них заглядывать. — Это что такое?

— Девятка, — сказал я.

— А вот эти конструктивные изменения, явно опасные для жизни пешеходов, внесены в документы на машину? — спросил он.

— А вы гаишники, что ли? — спросил я.

— Нет, но я могу их вызвать.

— Вызывай, — равнодушно сказал я.

Капитан устало махнул рукой.

— Много мертвяков накосили?

— Я не считал, — сказал я.

— И куда едете?

— Домой, в Люберцы.

— А в Москве что делали?

— За другом ездил, — сказал я. — Вон он в машине сидит.

— Понятно, — сказал он. — К нам в усиление пойти не хотите? Вместе с другом?

— Нет, — сказал я. — Прости, но я строем свое уже отходил и больше не стремлюсь. Не тот случай.

— Где служил?

— В штабе, писарем отсиделся, — сказал я. — Капитан, а что вы тут делаете вообще? Вряд ли зомби по дороге попрут, а если попрут, то вы и без пулеметов не остановите.

— Есть у нас пулеметы, — сказал капитан. — И танки уже на подходе.

— Ну, а смысл в вашем перекрытии какой? Просто инсталляция?

— А я знаю? — сказал он. — Сверху был приказ перекрыть, мы перекрыли. Стоим, документы проверяем. Как будто у зомби документы есть. Люди, все кто хотел, еще вчера уехали. А в городе уже мародерство во все поля.

— В городе уже людоедство во все поля, — сказал я. — Кремль-то хоть успели эвакуировать?

— На вертолетах вывезли, — сказал капитан и наконец-то посмотрел в документы. — Ладно, Василий, езжайте. Удачи.

— И тебе, капитан.

Он вернул мне документы, махнул рукой и один из грузовиков отъехал в сторону, освобождая нам место для проезда.

— Ну вот и смысл всего этого? — спросил Федор, когда заслон с омоновцами и усатым капитаном остался позади.

— Люди делом заняты, — сказал я.

— Зомби снаружи, зомби внутри. Кого и от кого они охраняют?

— Ты не понимаешь, — сказал я. — Есть люди, для которых важен не результат, а процесс. Неважно, какой, лишь бы привычный. Пока люди заняты этим процессом, они могут не думать о том, что происходит вокруг, и это помогает им не сойти с ума. Поэтому, например, в армии существует много бессмысленных занятий, типа покраски газонов.

— Ты прямо философ.

— Не мы такие, жизнь такая, — сказал я.

— Не мы ли делаем жизнь такой? — вопросил Федор.

— И кто из нас философ?

— Просто теперь мне стало окончательно очевидно, что власти ничего не контролируют и тщательно это скрывают.

— Это ж апокалипсис, — сказал я. — Апокалипсис контролировать невозможно. Его можно только возглавить, но до этой степени пока никто не прокачался.

— Да и слава богу, — сказал Федор.

Люберцы времен конца света от прежних Люберец отличались не сильно. По улицам бродили люди, зомби и люди, похожие на зомби. Изредка они вступали друг с другом в схватки, из которых кто-нибудь обязательно выходил победителем.

Чаще всего это были все-таки люди. Человек вообще гораздо более изобретателен в деле истребления других видов, и если система не будет подыгрывать мертвякам, то в долгосрочной перспективе шансов у них нет.

Однако, планы системы нам неизвестны.

Я припарковал машину у подъезда, мы поднялись на третий этаж, я отомкнул дверь своим ключом и жирный зомби в цветастом халате тут же попытался выцарапать мне глаза.

Я отшатнулся, крикнул Федору, чтобы он не вздумал, и пнул зомби в живот. Сокрушительный удар сработал автоматически, и зомби с хрипом улетел внутрь квартиры.

— Соседка, — пояснил я Федору. — Никогда мы с ней не ладили.

Не везет, так не везет.

От удара Анна Петровна не просто улетела вглубь квартиры, она проломила дверь нашего общего с ней туалета и своей тушей расколола бачок унитаза. Сейчас еще снизу кто-нибудь прибежит жаловаться на шум и протечку одновременно.

Она попыталась подняться и уже стояла на четвереньках, когда я пустил в ход Клаву и положил конец нашей многолетней коммунальной войне.

— И обрати внимание, седьмой уровень, — сказал я Федору. — А она из квартиры явно не выходила.

— Может быть, они при инициации, как зомби, получают уровни рандомно, — предположил Федор.

— Тогда почему мне поначалу встречались только первоуровневые? — спросил я. — Нет, друг мой, я понимаю, что тебе не нравится эта теория, но они качаются, и мы пока не понимаем, как.

Система тут же подсуетилась и выкатила мне квест "Дурные вести".

"Разыщите родных Анны Петровны и сообщите им о ее гибели, награда бла-бла-бла, штраф бла-бла-бла". По счастью, на этот раз в описании присутствовала кнопка "отказаться", и я, ни секунды не раздумывая, на нее нажал.

Помимо того, что мне было абсолютно плевать на гипотетических родственников соседки — за все время совместного проживания я их ни разу не видел, да и не факт, что их до сих пор не сожрали — от квеста за версту несло очередной подставой. Зачем мне репутация с людьми, которых я без этого квеста никогда и не увижу? А опыт я и без квеста могу набрать, просто оклавдивая мертвяков по голове, так оно еще и быстрее.

У системы все квесты были такими. Продерись через полгорода, наполненного зомби, чтобы покормить кошечку, сделай то же самое во имя спасения своей подруги, которую изначально было не спасти, брось своих корешей, сожги какой-нибудь храм. Система над нами как будто издевалась.

Как будто одних только зомби было мало.

— Мне кажется, система нас испытывает, — сказал Федор, когда я поделился с ним своими размышлениями.

— Ага, молодые, сильные и эгоистичные выживут, — сказал я. — А остальные просто не вписались в рынок.

— Ты вообще кто по убеждениям? — спросил Федор с некоторой долей подозрения.

— Воинствующий пофигист восьмого дня, — сказал я. Шутка была чужая, но на мое мировоззрение ложилась прекрасно. — Поройся в холодильнике, там пельмени должны быть. А то жрать хочется.

Кое-как приладив дверь туалета на место, я пошел в ванную, скинул одежду и наскоро принял душ. Вытерся, нацепил свою любимую футболку с эмблемой "халф-лайфа", потертые джинсы и удобные походные ботинки на тот случай, если придется быстро валить, и только после этого пошел на кухню.

И обнаружил, что вода только-только начала закипать, и пельмени в кастрюлю никто так и не закинул.

— Э? — спросил я.

— Спичек не нашел, — пояснил Федор. — Думаешь, легко газовую плиту фаерболлами поджигать?

— А, тогда спасибо, что ты вообще все тут не спалил, — сказал я, глядя на закопченный кусок стены прямо над плитой.

— Я еще не научился все это контролировать, — сказал Федор.

— Но ты попыток-то не оставляй, — сказал я. — Огонь — это не только разрушительная сила. Он в некоторых случаях жизни спасает. Только, желательно, в следующий раз где-нибудь на свежем воздухе экспериментируй.

— Да я все понимаю, — сказал Федор, закидывая пельмени.

Я воспользовался паузой, заварил чай, благо, чайник был электрический, а электричество здесь еще не отключили, и разлил его по стаканам.

— А пива нет? — спросил Федор с надеждой.

— Пиво отменяется, — сказал я. — Во время апокалипсиса нужно иметь трезвую голову, сухие ноги и твердые руки по локоть в крови.

— А народу все равно мало, — заметил Федор. — Даже если часть по домам сидит, часть на работе застряла, часть свалила, а часть из метро вылезти не может, все равно по улицам больше людей должно бродить. Такое впечатление, что в городе не пятнадцать миллионов человек жило, а тысяч триста. Я, конечно, понимаю, что меньше народа — больше кислорода, но как-то это странно.

— Только вот это в последнее время и странно, — сказал я.

Мы поели и попили чая с печеньем. Сразу после еды меня привычно потянуло в сон, но спать по соседству с Анной Петровной мне не хотелось.

— Давай по магазинам прошвырнемся, — предложил я Федору. — Тут как раз торговый центр неподалеку открыли.

— Так поздно уже, — сказал Федор, глядя на свои смарт-часы. — Да и зачем?

— Спорттовары, — сказал я. — Палатка, спальные мешки, переносная плита, прочая туристическая хрень.

— Ты что, в лесу собрался жить?

— Нет пока, — сказал я. — Но лучше запастись всякими полезными штуками, которые из зомби не выпадают. Потому что кто его знает, где мы будем завтра.

— Надо, так надо, — сказал Федор.

К вечеру на улице слегка похолодало, так что я накинул легкую кожаную куртку и предложил Федору воспользоваться моим гардеробом. Он с благодарностью отказался, заявив, что попробует найти себе что-нибудь в торговом центре, раз уж мы все равно туда идем.

Склонность к мародерству в цивилизованном человеке проявляется очень быстро.

Ласточка ждала нас на месте. Пока мы ели, жидкости, вытекающие из зомбячьих организмов, успели на ней окончательно засохнуть, и выглядела машина еще более непривлекательно, чем раньше.

Вдобавок, она еще и попахивать начала.

Не, я, конечно, понимаю, что до сантиметра — это не грязь, а больше сантиметра — само отваливается, но она же скоро вонять начнет, и находится не только внутри нее, а я рядом, станет решительно неприятно.

Интересно, автомойки еще работают?

Я потянул за ручку, стараясь не прикасаться к кровавым разводам на дверце, сел в машину и открыл пассажирскую дверь изнутри.

— Благодарствую, — сказал Федор. — Чапай, я не хотел бы показаться занудным, но скоро перед нами встанет проблема запаха. Там среди навыков никакого самоочищения не выпадало?

— Пока нет, — сказал я. — Может, это только на иномарках выпадает.

— Жаль, однако.

— На обратном пути на мойку заскочим, — пообещал я.

И мы поехали.

Со стороны торгового центра доносился страшный грохот, слышный уже за пару кварталов. Там постоянно билось стекло и гремело так, словно кто-то кидал что-то очень тяжелое во что-то очень хрупкое.

Мы въехали на парковку и обнаружилось, что шум доносится из самого здания. А когда мы подошли ближе, глазам наши узрели престранную картину.

В вестибюле торгового центра кипел бой. Группа людей… Хотя нет, наверное, группа игроков нарвалась на рейд-босса и пыталась его вынести.

Зомби был больше трех метров ростом и очень толстый. Похоже, приход системы накрыл его в магазине спортивного питания, и все эти сутки он только и делал, что жрал протеин, приправляя его анаболиками и стероидами. Брюхо у него висело чуть ли не на уровне колен, и был он не слишком подвижный.

Видимо, только этот факт и внушал игрокам какие-то надежды, потому что уровень у босса был сороковой, а здоровье вообще какое-то запредельное.

Игроков было пятеро или шестеро.

Они прыгали вокруг зомби, кололи его копьями, рубили его мечами и шарашили молниями с двух рук.

Зомби швырялся в них переносными витринами, стойками и прочей плохо закрепленной торговой мебелью, а также пытался прихлопнуть огромными кулаками.

— Странный какой-то данж, — заметил Федор. — Впервые вижу, чтобы босс команду прямо на входе встречал.

— Так может, это и не босс, — сказал я. — Может, там внутри кто-то покруче есть.

— Ага, согласился Федор. — А нам принципиально именно этот торговый центр грабить? Потому что я не против, если мы до какого-нибудь другого проедемся.

— Неужто не хочешь присоединиться к веселью? — спросил я.

— Это неэтично, — сказал Федор. — Ребята могут подумать, что мы претендуем на долю в добыче. А моб знатный, кто знает, что с него залутать можно.

— А ты думаешь, они его без нас вывезут? — спросил я.

— Мы его и все вместе можем не вывезти, — сказал Федор. — Сороковой уровень, у него и абилки вполне уже открыться могли.

В этот момент босс присел на одно колено и со всей дури влепил кулаком в пол. Здание затряслось, из окон вылетели последние стекла, по стене побежали трещины. Половина игроков оказалась сбита с ног, у мага прямо посреди заклинания сорвался каст.

— А вот и абилка, — констатировал Федор.

Больше всего не повезло копейщику. Он потерял равновесие и рухнул на пол всего в нескольких метрах от босса, так что зомби просто наклонился, протянул длинные руки, схватил его поперек туловища и бросил в стену.

Следующей жертвой стал мечник. Во время очередной атаки он угодил ногой в образовавшуюся на полу трещину, не успел вовремя отскочить и тяжелый кулак босса обхватил его голову.

И сжал.

Хэдшот.

Я видел это, уже несясь по парковке ко входу в здание. По дороге меня, обдав жаром, обогнали два фаерболла Федора. Один пролетел мимо, а второй угодил в голову босса и поджег остатки его спутанных сальных волос.

Впрочем, пламя быстро потухло, а полоска здоровья над зомби уменьшилась едва ли на пару процентов.

Не совсем отдавая себе отчет в собственных действиях, я ворвался в драку.

Это ведь главное в драке — красиво в нее ворваться. А там уж дальше будет видно, что к чему и кто первый упадет.

Крутящиеся двери в торговый центр были заблокированы, по поскольку стекол в них уже не было, я просто пробежал насквозь и бросился на босса, уже в прыжке активируя сокрушительный удар.

Босс стоял ко мне очень выгодно, спиной, и как раз пониже спины я ему своим сокрушительным ударом и угодил.

Разница в массе была слишком велика, чтобы он улетел от меня, как все остальные зомби, на которых я этот удар пробовал раньше. Но определенного эффекта мне добиться удалось.

Зомби рухнул плашмя, здание снова содрогнулось. Я вскочил ему на спину, сделал два длинных шага, активировал кнопку на рукоятке Клавы и загнал призрачный клинок ему прямо в мозг.

Вот и тебе хэдшот, редиска.

Босс вздрогнул, его руки в последний раз проскребли по полу, оставляя борозды в керамограните, по гигантскому телу прокатилась судорога и он затих.

Тут же на полу рядом с ним материализовался впечатляющих размеров сундук, а мне капнуло сразу три уровня.

— Ну и скотина, — с чувством сказал уцелевший мечник, разом оказавшийся ниже меня аж на пять уровней, и непонятно было, кому он адресовал это послание, почившему зомби или мне лично.

Я спрыгнул с гниловатой спины босса и водрузил сокрушающую ногу на сундук с предполагаемой добычей.

— Всегда пожалуйста, пацаны, — сказал я. — Как лут делить будем? По хорошему или как обычно?

ГЛАВА 8

Выжившие члены команды — их оказалось трое, мечник, копейщик и, видимо, электрический маг — переглянулись, а потом мечник, бывший у них за главного, озвучил общее, видимо, мнение.

— Да чего уж там, — сказал он. — Ты его завалил, ты и решай, что с лутом делать.

— Рад, что у нас не возникло разногласий по этому вопросу, — сказал я. В этот момент в развалины вестибюля вошел Федор, и, прежде чем кто-то успел дернуться, я предупредил. — Это со мной.

— С тобой, так с тобой, — согласился мечник. — Только он, вроде, не местный.

— Предлагаю оставить выяснения вопроса, кто с какого района, до лучших времен, — сказал я, убрал ногу с сундука и заглянул под крышку. — Ого!

— Слышь, ты бы не нагнетал, — попросил копейщик. — Нам тут и без тебя саспенса хватает.

— Есть бусы, плюс три к интеллекту, — сказал я. — Только они розовые. Федор, тебе надо?

— Мне надо, — сказал Федор.

— Они розовые, — напомнил я.

— А и пофиг, — сказал он. — Под одеждой не видно.

— Да ты так одеваешься, что мог бы и открыто носить, — заметил мечник. Какой-то он не толерантный.

Вместо ответа Федор зажег в руке фаерболл размером с футбольный мяч. Мечник поднял руки в примирительном жесте.

— Да я ж просто пошутил, — сказал он.

— Все, что может быть надето для усиления персонажа, должно быть надето, — сказал Федор, надевая бусы и пряча их под рубашкой. Ну, я с этой его философией уже сталкивался.

— Меч, — объявил я следующий лот. — Помечен, как редкий. Базовый урон — двадцать. Федор, тебе надо?

— Мне не надо, — сказал Федор. — Я в мага качаюсь.

— Лови, — я кинул железку мечнику под ноги. Не самый красивый жест, конечно, но он мог бы и сам поближе подойти.

Тем не менее, подарок он принял и благодарно кивнул.

Ничего особо ценного в добыче не обнаружилось. Кольчугу с бонусом на выносливость и сапоги с уклоном в ловкость я отдал ребятам, заодно добавил туда же перчатки скрытности и шарфик с плюсиком на привлекательность для противоположного пола, от которого даже Федор отказался.

Самой интересной штуковиной была обозначена системой как одноручный кинжал (бывают, видимо, у них и двуручные), но по внешнему виду один в один напоминала американский боевой нож "кабар". У ножа был особенно полезный против зомби дополнительный урон кровотечением, но много ножей в хозяйстве не бывает, и я повесил его на пояс.

В конце концов, он был даже не розовый.

Едва мы закончили делить добычу. как послышался рев и из глубин торгового центра выполз очередной кадавр, неудовлетворенный желудочно. Насколько я успел заметить, появился он где-то в глубинах "Перекрестка".

Хорошо хоть, что в этом торговом центре "Пятерочки" не было.

— Затащим? — спросил я у ребят.

— А ну его нафиг, — сказали ребята. — Нам и первого хватило.

— И какая же вы после этого команда? — попробовал я их мотивировать.

— Живая, — сказали они и свалили в туман.

Видать, фиговый из меня мотивационный тренер.

— Может, и мы пойдем? — неуверенно спросил Федор.

— Ты тут постой, если хочешь, — сказал я. — А я попробую.

— Я прикрою, — сказал он.

— Не геройствуй, — сказал я и пошел качаться.

Чувак был неотличим от первого, тот же уровень, та же туча здоровья, наверняка, те же самые абилки. Не то, чтобы он мне не нравился и я что-то имел против него лично, просто три уровня, упавшие мне с первого, это три уровня. А качаться в нынешних условиях жизненно необходимо.

В общем, он пер на меня, я пер на него, мы перли друг другу навстречу, такая вот у нас была нехитрая стратегия.

Когда до него оставалось метра три, я ускорился, ушел влево и со всей дури засадил ему Клавой в коленную чашечку. Зомби взревел, покачнулся и начал падать, но в последний момент успел упереться рукой в пол.

Поэтому мой следующий удар пришелся ему в локоть.

Зомби рухнул, как подпиленный дуб, и я принялся массировать ему голову Клавой. После третьего удара голова не выдержала, рядом материализовался очередной сундук, а я получил два уровня.

Всего два уровня, Карл!

Похоже, что для каждого следующего левел-апа опыта надо будет все больше и больше.

— Упало что-нибудь интересное? — спросил Федор, подходя ближе и гася очередной фаерболл в руках.

— Еще не смотрел, — сказал я. — А тебе руки не обжигает?

— Нет, — сказал он и задумался.

— А почему?

— Не знаю, — сказал Федор. — Я жара не чувствую. Он для меня чуть теплый. Знаешь, такое приятное тепло, как будто котенка на руках держишь.

— Вот и охота тебе котятами во врага швыряться, — сказал я и заглянул в сундук.

Лут не отличался ни богатством, ни разнообразием. Тяжелый бронированный панцирь, сапоги с металлическими набойками, в каких только на концерты "Арии" ходить, два меча, топор и кольцо с бонусом на ловкость. Кольцо я отдал Федору, а остальное оставил в сундуке, потому что таскать с собой лишние тяжести мне не хотелось, и инвентарь тоже не резиновый.

Федор поначалу протестовал против такого наплевательского отношения к добыче, но потом смирился. Девать-то ее все равно было некуда.

В "Спортмастере" тусовались зомби-качки в количестве трех штук. Уровни у них были всего десятые, и я предоставил разбираться с ними боевому магу, пока сам обтирал Клавдию об адидасовский спортивный костюм.

Это была ошибка.

Когда я закончил приводить Клаву в порядок, он разобрался со всеми, но при этом умудрился поджечь половину магазина. Эх, не та стихия ему попалась…

Быстро прихватив палатку, спальные мешки и кое-чего по мелочи, мы покинули пылающий магазин.

Федор еще по дороге умудрился курточку прихватить, на которую в прошлой жизни мне пришлось бы полгода откладывать. Кому зомби-апокалипсис, а кому — распродажа.

Мы вышли на парковку, и тут обнаружилось, что кто-то проколол моей ласточке все четыре колеса, и это явно были не зомби. Похоже, даже несмотря на то, что я поделился с ним лутом, ребята все равно затаили.

— Э… — сказал Федор.

— Люберцы, — объяснил я.

У меня был домкрат и запаска, но четырех запасок у меня, конечно, при себе не имелось, а автомобиля-донора на стоянке тоже не нашлось.

— Что будем делать? — спросил Федор.

— Импровизировать, — сказал я.

Я сгрузил добычу из "Спортмастера" в багажник, достал оттуда домкрат и баллонный ключ и отправился на поиски. Долго они не продлились, в соседнем ряду обнаружился старый "фольксваген". Я разбил заднее левое стекло балонником, открыл водительскую дверь и выдрал из-под руля пучок проводов, соединяя нужные.

— Я даже не буду спрашивать, откуда ты это умеешь, — сказал Федор, когда машина завелась.

— Этот скилл я прокачал еще во времена своей бурной молодости, — сказал я. — Ты поедешь или тут подождешь?

— Поеду.

В ближайших дворах ничего подходящего не обнаружилось, зато в паре кварталов от торгового центра мы обнаружили брошенную прямо на обочине "пятнашку". Диски, правда, у нее были фиговые, даже не литые, но я решил не привередничать и довольствоваться тем, что есть.

Я снял куртку и принялся за работу, а Федор взял на себя оповещение и охрану. Пока я снимал первое колесо, на улице окончательно стемнело и погружение в молодость получилось практически абсолютным.

— Качаться становится сложнее, — заметил я.

— Ну, это всегда так, — сказал Федор. — Первые уровни даются легко практически в любой игре. Это необходимо, чтобы игрок втянулся в процесс и почувствовал, что ему все по плечу.

— Для нас это не так актуально, — сказал я. — Долбанная игра вокруг, и выбора у нас нет. Я, по крайней мере, кнопку выхода нигде не вижу. А ты?

— И я.

— А вот скажи мне, как специалист, какова должна быть наша дальнейшая стратегия?

— Ну, исходя из моего опыта игры в ММОРПГ, дальше нам нужно создавать клан и устанавливать свое господство, — сказал он.

— Зачем?

— Чтобы нагибать.

— Кого нагибать?

— Всех подряд, — сказал Федор. — Видишь ли, в этом и смысл такого рода игр.

— А, — сказал я, закидывая второе колесо в багажник. — Так там еще и смысл есть?

— Ну, вот смотри. Допустим, ты прокачался до капа… Ты знаешь, что такое кап?

— Нет.

— Это максимальный уровень, выше которого прокачаться уже нельзя, — сказал Федор. — И вот, допустим, ты до него докачался. Ты — эльф восьмидесятого уровня, одет в сет легендарной брони и скрафтил себе меч, который рейд-босса с двух ударов выносит. Все интересные квесты выполнены, самые сложные данжи пройдены, и даже Эбонитовый Воин где-то там у подножья скалы с кинжалом в спине валяется. В общем, ты Избранный, полубог, забрался на самый верх пищевой цепочки и вообще, вот она вершина мира, мама.

— И ты с таким знанием дела об этом рассказываешь, — посочувствовал я.

— Проблема возникает в тот момент, когда ты смотришь по сторонам и видишь, что на этой вершине очень тесно, — сказал Федор. — И что вокруг тебя полно таких же Избранных, полубогов и эльфов восьмидесятого уровня, тысячи их. Они тоже все прошли, все зачистили и по кинжалу в спину Эбонитового Воина засунули, и им, как и тебе, тоже скучно. И дальше вариантов выбора у тебя не очень много.

— Самый очевидный — начать другую игру, — сказал я. — Если, конечно, у тебя личной жизни совсем нет и в реальности тебя ничего не держит.

— А как же затраченное на эту игру время? — спросил Федор. — Времени жалко, прокачанного перса жалко, с трудом добытого лута тоже жалко. И ты остаешься в игре, но что тебе там делать? Нагнуть других таких же игроков в одиночку ты не можешь, но само их наличие тебя бесит, и тогда ты создаешь клан, чтобы нагибать толпой.

— Но они тоже создают клан, и вы воюете клан на клан, а потом альянс на альянс, и конца-края этому вообще не видно, — сказал я.

— Вот! — сказал Федор. — Теперь ты начинаешь понимать. ММОРПГ — игра, у которой нет конца. Ее нельзя завершить, из нее можно только выйти.

— Из нашей игры выходят только вперед ногами, — сказал я.

— Ну и зачем нам клан, если мы до капа, который, возможно, не существует в принципе, еще не докачались?

— Чем раньше ты создашь клан, тем раньше ты начнешь нагибать, — сказал он.

— А нагибать обязательно?

— А для чего я тебе только что все это объяснял?

Со стороны Москвы послышался грохот, в котором мое тренированное ухо опознало танковую канонаду. Грохот сопровождался вспышками разрывов.

— Вон, — сказал я. — Самый мощный клан нашего сервера уже кого-то нагибает. Попробуй с этими ребятами потягаться.

— Уровней через сто попробую, — пообещал Федор.

Тем временем я закинул в багажник последнее колесо, а Федор сжег какого-то зомби, вышедшего на ночную прогулку не в то время и не в том районе.

Под нестихающую канонаду мы вернулись к парковке торгового центра, где мне предстояло повторить процедуру с колесами еще раз.

— Многих, конечно, привлекает сам процесс раскачки, — сказал Федор. — Они поднимают персонажа до капа, бросают его и тут же принимаются за следующего. У меня была пара таких знакомых, которые по пять-шесть персов в одной и той же игре имели.

— Лучше, чем пиво по подъездам пить, — машинально согласился я и принялся поддомкрачивать ласточку, когда обнаружил, что делаю это зря. Колеса оказались накачаны, от боковых порезов не осталось и следа, и даже глубина протектора, на первый взгляд, увеличилась.

— Значит, здоровье у маунтов постепенно восстанавливается само по себе, — констатировал Федор. — Можно было не городить этот огород, а просто подождать.

— Кто ж знал-то? — спросил я.

— Зато теперь ты диски можешь свои оставить, — сказал Федор.

— У меня и резина "мишлен", — сказал я. — Всяко получше этой "росавы".

— Приземленный ты человек, Чапай, — посетовал Федор. — Там столицу нашей Родины танками утюжат, а ты о своей резине думаешь.

Я не стал ему говорить, что еще вчера, ну ладно, позавчера, половина России забилась бы в радостном экстазе, увидев в новостях, как столицу нашей Родины танками утюжат, побросал домкрат с балонником в багажник, и мы отчалили.

Будущее рисовалось мне туманным.

Тот факт, что танки все-таки вошли в город, говорил о том, что армейские зомби сумели забороть настоящих зомби и принялись за наведение порядка так, как они это понимают. Возможно, жизнь еще имеет шансы вернуться в нормальное русло, но, честно говоря, мне в это не очень-то верилось.

Система явно пришла в наш мир не для того, чтобы кто-то навел порядок уже на второй или третий день. Наверняка она готовит нам еще какой-нибудь гадостный сюрприз.

Скажем, только ты научился шарашить гоблинов по голове и снова почувствовал себя человеком, а не тварью дрожащей, как на тебе — орки. Или огры. Или еще какая-нибудь фигня с большими дубинками и дурным запахом изо рта.

Я, конечно, пока с трудом представляю себе зомби, который может противостоять танку, но это пока. Уверен, что и на эту бронированную гайку у системы кумулятивный болт найдется.

— А куда мы, кстати, едем? — поинтересовался Федор, когда мы выехали из Люберец и устремились в сторону области.

— На дачу, — сказал я.

— Не знал, что у тебя есть дача.

— У меня нет дачи, — сказал я. — Но у меня есть кореш, у которого есть дача.

— А он точно сейчас там?

— А какая разница? — спросил я. — Он говорил, заезжай, когда хочешь, вот мы и заедем.

— Как-то это… невежливо.

— Мы только что грабанули торговый центр и сняли колеса с чьей-то машины, — напомнил я.

— Ну, так-то да, — согласился он. — Но все равно неловко.

Радио не работало никакое, даже "Шансон".

Я порылся в бардачке, нашел флешку с набором любимой музыки и включил рандомное произведение. Песня Захара Мая "Когда наши танки въедут в Москву" показалась мне весьма подходящей к ситуации, и я сделал погромче.

— А вот те здоровенные зомби из супермаркета, — сказал Федор, когда обещания Захара всех повесить сменились завываниями Кипелова и я сделал потише. — Они из нормальных зомби эволюционировали или как?

— Они просто своим существованием доказали теорию, что консьюмеризм — это зло, — сказал я. — И вообще, по правилам, это я тебе такие вопросы должен задавать. Ты ж у нас великий теоретик по вопросам зарождения зомби и нагибания всего сущего.

— Да это я так, — смутился Федор. — Просто читал кое-чего на эту тему в свое время.

— Сделал куклу-вуду начальника и втыкал в нее иголки? — спросил я, и Федор смутился ее больше.

Да ладно, делов-то. Кто из нас в свое время таким не занимался, хотя бы мысленно?

— Просто если они изначально было сорокового уровня и нигде не качались, то у нас могут быть проблемы, — продолжал гнуть свою линию Федор. — Ведь игроков… в смысле, людей сорокового уровня там и близко не было, а значит, система порождает монстров нелинейно, вне зависимости от уровня игрока.

— Потому что автолевелинг — это зло, — сказал я.

Помню, как на третьем уровне своего персонажа в "Скайриме" я пару часов убил на то, чтобы пробраться во дворец местного ярла и порыться в его сундуке, и какое же разочарование меня ожидало. Вместо россыпи драгоценных камней, сета драконьей брони и легендарного меча я обнаружил там сборник бородатых анекдотов, щепотку соли и клешню грязевого краба. А зайди я туда уровне эдак на восьмидесятом…

Я бы в сторону того сундука даже не посмотрел.

На обочине бродили зомби-автостопщики, и я периодически крутил рулем, чтобы прокачать свою тачку до следующего уровня. Возможность разжиться халявным бензином не давала мне покоя, а ведь там и другие улучшения могут открыться.

Интересно, а существует ли кап прокачки для маунтом и на что будет похожа моя ласточка, когда его достигнет? Может быть, она превратится в "Тысячелетнего Сокола" и мы сможем улететь на ней в другую галактику, где вместо зомби нам придется истреблять неуклюжих ребят в одинаковых белых костюмах?

Свет фар вырвал из темноты борт перегородившей дорогу перевернувшейся фуры, и мне пришлось затормозить.

ГЛАВА 9

Фура лежала на боку и перегораживала дорогу. Лежала она, сюда по всему, уже давно, так что автомобилисты успели протоптать объезд по обочине и частично по траве.

— Как думаешь, что здесь произошло? — спросил Федор.

— Понятно, что, — сказал я. — Система накрыла водилу и превратила его в зомби прямо во время движения. А каково, по твоему, быть зомби, оказавшемуся за рулем фуры с сорока тоннами мороженой свинины, двигающейся со скоростью девяносто километров в час? Грустная история, финал которой немного предсказуем.

Мы объехали грузовик по обочине и продолжили путь.

— Жизнь вообще несправедлива к компьютерным мобам, — сказал Федор. — Допустим, ты — хэдкраб. Сидишь себе в засаде, занимаешься своими хэдкрабьими делами, думаешь свои хэдкрабьи мысли. День сидишь, другой. А на третий день мимо пробегает Гордон Фриман и походя лупит тебя красной монтировкой по голове.

— Для хэдкраба это не просто монтировка, — сказал я. — Это красная монтировка судьбы.

— Боюсь, третью часть мы теперь так и не увидим.

— Разве что в реальности, — сказал я.

— Хотя, мы теперь многого уже не увидим, — сказал Федор. — Хорошо хоть, "Игра престолов" закончилась и "Мстители" до финала добрались.

— А я бы на "Войне бесконечности" все закончил, — сказал я. — Типа, они были хорошие ребята, они бились, как львы, и дело их было правое, и они приложили все силы, но так и не смогли, и в конечном итоге проиграли. Такая фигня.

— Слишком пессимистичная концовка, — сказал он.

— Зато жизненная, — сказал я.

— Тогда тебе финал "Игры престолов" как раз должен был понравиться, — сказал он. — Куда уж жизненнее.

— Не смотрел, — сказал я.

— И вот о чем с тобой после этого разговаривать?

— Я тебе могу рассказать, как дельтовидную мышцу правильно качать, — сказал я. — Или хотя бы показать, где у тебя эта мышца.

— Бугагашеньки, — сказал Федор. — Далеко хоть эта дача?

— Еще километров сорок, — сказал я.

— Это уже там люди с песьими головами живут?

— Нет, они подальше, за пределами Московской области.

Похоже, у ласточки после прихода системы еще и инжектор прочистился, потому что она пожирала километры с бодростью, которой я за ней уже довольно давно не замечал, и уже скоро мы были на месте.

Место было довольно странное.

Обычная подмосковная деревня, в один момент она почему-то стала очень популярна у москвичей, и они выкупили тут половину земельных участков, снесли то, что на них было, и построили там свои дачи. И теперь обычные деревенские срубы соседствовали с краснокирпичными трехэтажными особняками, финскими каркасными домами и прочим архитектурным безобразием.

Дом Стаса как раз был трехэтажный и из красного кирпича. Его окружал такой же красный забор с коваными воротами, на которых был изображен свирепый дикий кабан.

— Нормально так, — оценил строение Федор. — И чем занимается твой кореш? Наркотиками торгует?

— Какие ваши доказательства? — спросил я и посигналил.

— Похоже, никого дома нет, — заметил Федор через пять минут ожидания.

— Ночь на дворе, дай людям время, — сказал я и снова посигналил.

Над воротами загорелся фонарь. Во всей остальной деревне света не было, но меня это не удивило. У Стаса стоят газовый генератор.

Потом в воротах открылась калитка и в нее просунулось дуло двустволки.

Я вышел из машины и помахал рукой.

— Дед Егор, не стреляй. Это я, Василий.

— Ась? Какой еще Василий? — подозрительно осведомились с той стороны двустволки.

— Чапай, — сказал я.

— Так и знал, что это ты, — сказал дед Егор, убирая двустволку и выходя на свет. — Порядочные люди в такое время дома сидят, ек-макарек.

— Стас здесь?

— Я и говорю, нет здесь Стаса, — сказал дед Егор. Он был в ватнике, пузырящихся на коленях тренировочных штанах и галошах на босу ногу. Для полного завершения образа "дикого русского" ему не хватало шапки-ушанки, гармошки и медведя на поводке.

Дед Егор на самом деле был Стасу никакой не дед. Просто старикан, живший по соседству и присматривающий за особняком в отсутствие хозяев.

— Машину загонять будешь?

— Хотелось бы, — сказал я.

— Стала страшнее, чем была, — сказал дед Егор. — А она и раньше-то была уродлива, как моя жизнь на пенсии.

— Но-но, — сказал я. — Попрошу без оскорблений.

Дед Егор нажал кнопку и автоматика отодвинула ворота в сторону. Я загнал ласточку под навес и познакомил деда Егора с Федором Сумкиным.

Федор деде Егору не понравился, но это нормально. Деду Егору вообще никто не нравился, кроме бабы Насти, продавщицы в местном сельпо. Но она ему постоянно отказывала, и потому жизнь у деда Егора была не сахар.

Кухня у Стаса была навороченная по последнему слову научно-технического прогресса. Индукционная варочная панель, духовка, микроволновка, посудомойка, кофемашина, винный шкаф, шкаф для подогрева посуды и даже измельчитель для мусора под раковиной стоял, хотя кому он нужен в деревне, где всякий мусор, кроме пластикового, превращается в компост, а пластиковый сжигается в печке.

Я достал из огромного двухдверного холодильника две банки пива, одну откупорил сам, а другую отдал Федору. Дед Егор прислонил двустволку к стене и набулькал себе порцию капучино. Он вообще был охоч до кофе.

Думаю, именно наличие кофемашины и склонило чашу весов, когда Стас предлагал ему работу.

Я глотнул пива и только сейчас заметил, что уровень у деда Егора уже восьмой.

— Где прокачаться успел? — спросил я.

— Ась?

— Я говорю, неспокойно в деревне было?

— А когда тут, ек-макарек, спокойно было-то? — спросил дед Егор. — До наполеоновского нашествия, разве что.

— Как сейчас помнишь, да? — не сдержался я.

— Ты, Василий, не хами, — сказал дед Егор. — Я хоть и старый, а соли тебе на хвост в любой момент насыпать могу.

— Не сомневаюсь, — сказал я. — Так что было-то?

— Дачники, ек-макарек, — пожал плечами дед Егор. — Я как раз в магазин шел, а тут дачники на нас поперли. Лица серые, глаза красные, зубы во все стороны торчат. На людей принялись кидаться. Заболели, наверное. Ну так я домой за ружьишком сбегал и того.

— Можно на ружьишко посмотреть? — спросил я.

— Смотри, — равнодушно сказал дед Егор. — За спрос денег не попрошу.

Я посмотрел. "Оружие Системы, уровень два. Урон 45–60". Нормально так дедок подсуетился.

— Что характерно, патроны сами по себе в кармане появляются, — сказал дед Егор. — По паре штук в час, но и то хлеб.

"Ватник. Легкая броня системы. Защита 30". Интересно, может у него и галоши-скороходы?

— С дачников этих что-нибудь падало? — поинтересовался Федор.

— Все, что с них падало, я в подвале сложил, — сказал дед Егор. — Можете утром посмотреть, если любопытно.

— Среди местных жертв много? — спросил я.

— Да какие там жертвы, ек-макарек, — сказал дед Егор. — Что дачник супротив деревенского может? Похватали топоры да и дали супостатам отпор. Ванек только шею себе свернул. Помнишь Ванька-то?

— Помню, — сказал я. — Как свернул-то?

— Да по дурости, — сказал дед Егор. — А дурость у него врожденная была, как ты помнишь.

— И в чем же его дурость на этот раз выразилась? — спросил я.

— Так это, книгу он нашел, — сказал дед Егор. — А в ней навык был. Этот, как его… телекинез.

— Самый распространенный скилл, — вполголоса пробормотал Федор.

— Ну, Ванек навык-то изучил, а навык полезный, ежели с головой к нему подходить, — продолжал дед Егор. — Дров там не выходя из дома наколоть или воды принести. Но Ванек же самый умный, Ванек летать захотел.

— В играх телекинез на живых существах не работает, — заметил Федор.

— А так он не на себя, он на ботинки свои его применил, — сказал дед Егор. — И действительно, взлетел, аки орел, в попу укушенный.

— А потом что? — спросил я.

— А потом равновесия не удержал, сверзился с пяти метров и шею себе свернул, — сказал дед Егор. — Еще и сарай бабе Маше разломал. Помнишь бабу Машу-то, Василий?

— Помню, — подтвердил я.

— При потере равновесия нарушилась концентрация, каст сбился, что и привело к неконтролируемому падению, — констатировал Федор. — Все логично.

— Вот я и говорю, все логично, ек-макарек, — подтвердил дед Егор. — Если бы новый боженька хотел, чтобы люди летали, как птицы, он бы не телекинез этот драный им подкинул, а левитацию какую-нибудь.

— А еще какие-нибудь книги были? — спросил Федор.

— Говорю ж, в подвале лежат, — сказал дед Егор. — Утром посмотришь.

— Не дотерплю я до утра, — сказал Федор. — Любопытно же.

— Тогда сейчас иди, — сказал дед Егор. — Подвал прямо по коридору, там за дверью лестница вниз, не ошибешься. Свет слева включается.

— Спасибо, — сказал Федор. — Чапай, ты со мной?

— Нет, — я потянулся к холодильнику и взял еще пива. — Мне не настолько любопытно.

— Тогда я пошел, — сказал Федор и убежал.

— Шебутной он у тебя какой-то, — заметил дед Егор.

— Москвич, — сказал я.

— Суматошный город, — согласился дед Егор. — Я, как там бываю, так у меня сразу чувство, будто их всех на ускоренную перемотку поставили. Носятся все куда-то спешат, даже на эскалаторе в метро через ступеньку прыгают. Да ты и сам почти такой же, Василий.

— Не мы такие, жизнь такая.

— И не дождешься ты трамвая, — сказал дед Егор. — Как думаешь, эта система надолго?

— Не знаю, — сказал я. — А по первому каналу что говорят?

— Сначала говорили, что все нормально и под контролем, — сказал дед Егор. — А потом Катьку эту какой-то дачник в прямом эфире жрать начал, на этом трансляции и прекратились, ек-макарек. Так что думаешь, надолго?

— Не знаю, — повторил я. — Возможно, что и навсегда.

— Это хорошо, — сказал дед Егор.

— Что ж тут хорошего? — спросил я.

— Тебе не понять, ты молодой, — сказал дед Егор. — А мне уж восемьдесят почти, мне давно уже прогулы на кладбище ставят. А тут, глядь, силы прибавилось, одышка ушла, зрение почти как в молодости стало, да и ясность ума невероятная. Если повезет, еще пару лет протянуть могу.

— Если дачник какой-нибудь не сожрет.

— Зубы обломает, ек-макарек, — сказал дед Егор. — Упырь нынче пошел хилый, нездоровый и тонкокостный. Удар в голову не держит, а выстрел — тем более.

— Они разные бывают, — сказал я, припомнил кадавров из торгового центра.

— Поглядим, — сказал дед Егор. — Вы как, Стаса ждать будете или дальше куда-нибудь поедете?

— Не решили еще, — сказал я. — Наверное, пару дней перекантуемся, а там видно будет.

— И верно, — одобрил план дед Егор. — С одной стороны, спешка тут никому не нужна, не за черепахами, чай, присматриваем. А с другой — негоже вам, молодым, как мумиям в склепу сидеть.

— В склепе, — поправил я.

— Да какая, ек-макарек, разница.

Я не стал дожидаться возвращения Федора из подвалов, допил свое пиво и отправился на второй этаж, где находились гостевые спальни.

За Стаса я не волновался.

Если система не определила его в зомби изначально, то дальше он себя сожрать точно не даст. По молодости, пока он еще не увлекся политикой, не вступил в Единую Россию и не стал помощником депутата Госдумы, он носил кличку "Кабан" и слыл самым отмороженным из люберецких отморозков, а такая репутация в узких кругах многое значит.

А теперь он в таких кругах вращается, где все друг друга жрут, кто-то по делу, а кто-то — просто чтобы форму не потерять. И ничего, жив курилка, не сидит и не в бегах и даже сам в депутаты собирается… Собирался, в смысле.

Мы с ним познакомились случайно, в драке. Я ему тогда руку сломал, и он до сих пор меня за это уважает.

Размышляя подобным образом, я скинул куртку и ботинки, улегся на кровать, уложил рядом с собой Клаву в пределах доступности и сам не заметил, как уснул.

Никакие зомби мне не снились и выспался с отменно.

Все-таки, сон в сельской местности, где нет соседей с перфораторами, а соседа с газонокосилкой накануне сожрали зомби, весьма приятен и полезен для здоровья.

В городе так не поспишь, особенно в многоквартирном доме, особенно в коммуналке. Обязательно кто-нибудь или музыку включит, или ругаться начнет, или полочку вешать, или тазы на пол ронять. Одно время надо мной пианист квартиру снимал, так он вообще в восемь утра начинал гаммы играть, как по расписанию. И по выходным тоже.

Если бы я был гопником, я бы его с Клавдией обязательно поближе познакомил. А так просто поговорили, он через пару недель и съехал.

Вместе с роялем своим. Я даже помогал грузчикам его по лестнице спустить.

Умывшись и почистив зубы, я спустился на кухню и обнаружил Федора, сидевшего за столом с чашкой кофе. Перед Федором лежала тетрадка и он что-то усиленно в нее писал, перечеркивал написанное и писал заново.

— Зря стараешься, — сказал я, запуская кофемашину. Судя по выпавшему меню, Федор соорудил себе латте-макиато. — Гипотезу Пуанкаре уже Перельман доказал.

— Да причем тут, — отмахнулся он. — У меня занятие поинтереснее. Я билд себе просчитываю, с учетом того, что тут в подвалах нашлось.

— А, тоже дело, — я всех этих молочных напитков не любил и соорудил себе двойной эспрессо. — И к какому уровню ты танки нагибать собираешься?

— К сто двенадцатому примерно, — на полном серьезе ответил Федор. — Как думаешь, дед Егор позволит мне кое-какие вещи из подвала забрать?

— Да ему-то оно без надобности, — сказал я.

— А если хозяин дома приедет?

— Хозяина дома в роли мага я в последнюю очередь представляю, — сказал я. — Скорее, это будет берсерк или варвар какой-нибудь. С чем-нибудь очень большим, очень тяжелым и очень железным. А где сам дед-то, кстати?

— На улице курит, — сказал Федор.

Учитывая, что дед Егор курит какой-то дичайший самосад с поражающей способностью, как у "зарина", это было разумно. Стас позволял ему многое, но насчет курения в доме у них был уговор. Дым был такой густой, что с ним никакая вытяжка не справлялась.

Я открыл холодильник и соорудил себе бутерброд из хлеба, колбасы и горчицы, перемешанных в равных пропорциях.

— Я тебе, кстати, тоже отличный навык нашел, — сказал Федор. — Стальной кулак, идеален для боя без оружия, если за битой тянуться лень будет. Судя по описанию, в итоге прокачивается до мифрилового кулака и полностью игнорирует броню.

— Хорошо хоть, что не до нефритового жезла, — сказал я.

— Ты как-то очень несерьезно ко всему этому относишься, — сказал Федор укоризненно. — А от этого, между прочим, наше будущее зависит.

— Если серьезно ко всему относиться, то от такой жизни быстро с нарезки слетишь, — сказал я.

— Мир изменился, — сказал Федор. — Теперь в нем другие правила, и нам надо их принять.

— Как говорил один когда-то популярный повар с бывшего первого канала, не стоит прогибаться под изменчивый мир, — сказал я. — Я думаю, что если новым правилам бока хорошенько битой намять, они в конечном итоге согласятся, что не такие уж они и правила, а пожелания просто.

Федор вздохнул.

Попахивая табачным перегаром, на кухню ввалился дед Егор. Верная двустволка была перекинута через плечо.

— Ну что, молодежь, как спалось, ек-макарек?

— Отменно, как обычно, — сказал я.

— Да ты вообще дрыхнуть здоров, — сказал дед Егор. — Уже полдень почти.

— Притомился что-то, — сказал я.

— Отдохнул?

— Отдохнул, — подтвердил я.

— Это хорошо, — сказал дед Егор. — Потому как из леса на нас снова дачники прут. То ли грибники потерявшиеся, то ли пикник у них там был, но уж больно их там много. Голов тридцать, ежели глаза мне не врут.

— А уровни? — поинтересовался Федор.

— Мне отсюда не видно, — сказал дед Егор. — Ну что, пойдем, разомнемся, окропим траву красненьким?

— Скорее, черненьким, — сказал я. — Но пойдем, окропим, конечно. Чего ж не окропить?

ГЛАВА 10

Русский человек, он ведь какой… Ты ему скажи, что по соседнему лесу упыри бродят, так он ведь даже не почешется. Или почешется и на другой бок перевернется. Потому что, эка невидаль, упыри… Включи телевизор, так там их каждый второй, и ничего живут как-то. Упыри где-то в лесу русскому человеку неинтересны, ежели он, конечно, трезвый и на приключения его не тянет.

Другой вопрос, если эти упыри из леса выйдут и к деревне его направятся, буренок обкусывать и огороды топтать. Тогда уж русский человек возьмет что-нибудь тяжелое и пойдет их по головам дубасить.

Желающих дубасить по головам набралось человек десять. Они были вооружены охотничьими ружьями и топорами, а один прихватил лом. Не иначе, былинным богатырем себя вообразил, ты попробуй этой дурой помаши…

Они стояли на околице, курили и о чем-то негромко переговаривались. При нашем появлении разговоры стихли и мы, небольшой и разнообразно вооруженной толпой, отправились бить зомби.

— Ты все-таки изучи навык-то, — сказал Федор, подсовывая мне книжку. — Лишним точно не будет. Оружие-то и уронить можно, а кулаки всегда при тебе.

— Неохота мне мертвецов руками трогать, — сказал я. — А ну как заразу какую-нибудь подхвачу.

— Лишним не будет, — повторил он. — В ближнем бою чего только не случается.

Как будто он в этом самом ближнем бою сам хоть раз когда-нибудь бывал… Но это был тот случай, когда проще согласиться, чем объяснить, почему нет, и я изучил книгу, потратив на это одно свободное очко навыка.

— А тебя не смущает пункт про "игнорирование брони", который довольно часто присутствует в описаниях оружия и всяческих способностей? — поинтересовался я.

— Стандартный пункт, очень часто в играх встречается, — сказал Федор. — Почему он должен меня смущать?

— А ты видел хотя бы одного зомби, носящего броню?

— Не видел.

— Вот, — сказал я.

— Что "вот"?

— Федор, не разочаровывай меня, — сказал я. — Ты ведь умный и даже носил очки. Броня есть только у игроков. Система намекает, что нам придется драться друг с другом.

— Так это нормально, — сказал Федор. — ПВП в такого рода играх всегда присутствует.

— Надо ли мне напоминать, что у нас тут не совсем игра? Глупо драться друг с другом при наличии внешнего врага.

— Как будто люди всегда умно поступают, — сказал он.

Тут мне крыть было нечем.

— Или есть еще один вариант, — задумчиво сказал Федор.

— Например? — спросил я.

— В приветственном сообщении, ну там, где про зомби и войны за личное возвышение, шла речь о системе и постоянно употреблялись слова "ваш мир" и "ваша планета", — сказал Федор. — Значит, мы можем предположить, что Земля — не первый мир, в который пришла система. Наверняка, есть и другие

— Считаешь, что мы не одиноки во вселенной?

— Весьма вероятно, — сказал Федор. — И возможно, что наши миры когда-нибудь пересекутся. Откроются порталы или что-то вроде того, и нам придется иметь дело с другими игроками, но не из нашего мира, а из других.

— И чего бы им тут делать? — спросил я.

— Качаться.

— О дивный новый мир, — сказал я. — Меня, честно говоря, другой вопрос интересует.

— Какой?

— Я вот думаю, что если есть система, есть и системный администратор, — сказал я. — Как бы нам его найти и по голове настучать?

Федор помрачнел. Наверное, стало обидно за коллегу.

— Вряд ли в администраторе дело, — сказал он после недолгого молчания. — Тут тебе скорее Архитектор какой-нибудь нужен.

— Мне не особенно важно, как он называется, — сказал я — Лишь бы у него была голова или какой-нибудь другой орган, по которому можно настучать.

— Это тебе еще долго качаться, — сказал он.

— Ничего, я терпеливый, — сказал я. — В таких вот вопросах особенно.

— Если виновного невозможно найти, его нужно назначить, ек-макарек, — вмешался в нашу беседу дед Егор. — Но знаете, парни, на рыбалку я бы вас с собой не взял. Вы ж своими разговорами всю рыбу распугаете.

— За взрывами динамитных шашек разговоров не слышно, — сказал я.

А мы, оказывается, уже пришли.

Между лесом и деревней был небольшой луг, и по этому лугу бродили зомби. Одеты они были по городскому, без грибной экипировки. Скорее, это был какой-то корпоратив на выезде или занятия по тим-билдингу, когда люди, работающие в одной организации, выезжают на природу, занимаются там всякой фигней под присмотром высокооплачиваемого специалиста по всякой фигне, и делают вид, что им это нравится. Нельзя даже сказать, что они перли прямо на деревню, скорее, выйдя из леса, они просто бродили по траве. Возможно, надеялись найти первоуровневых кроликов и немного прокачаться перед серьезными свершениями.

Двух первоуровневых коз они уже точно нашли и с причмокиванием дожирали их внутренности.

— Это ж Глашка! — возопил кто-то из селян. — Они Глашку сожрали!

— Ну, за Глашку, ек-макарек, — сказал дед Егор и выпалил из ружья.

Это и послужило сигналом к атаке. Грянул нестройный залп, Федор с тихим шипением пустил в дело свои фаерболы.

Стрелять местные умели, и большая часть зомби полегла сразу же. Остальные направились к нам, и пока стрелки перезаряжались, в дело вступили рукопашники. Зомби ложились под ударами топоров и дрынов, как колосья. Я успел отклавить всего двоих, когда мертвяки кончились и оказалось, что мы победили.

Мы с Федором даже по уровню не качнули.

Оставлять мертвые тела разлагаться под прямыми солнечными лучами было негоже, и часть местных отправились в деревню за лопатами. У нас с Федором не обнаружилось никакого желания присоединяться к земляным работам, а дед Егор сказался слишком старым, ни с того ни с сего начал кряхтеть и хвататься за спину, и мы вызвались проводить его домой.

Вернулись мы как раз к приезду Кабана.

Когда мы подходили к дому, Стас как раз открывал ворота, чтобы загнать во двор свою машину.

Машины.

Когда мы подошли совсем близко, стало видно, что за огромным черным "хаммером", явно прошедшим модификации от системы, прячется маленький коричневый "мини-купер", похожий на старый башмак. За рулем "мини-купера" сидела миниатюрная решительная блондинка. Оксана, жена Стаса.

Стас времени даром не терял.

Он щеголял восемнадцатым уровнем, был одет в метросексуальную кожаную броню с металлическими нашлепками, поверх которой, явно чтобы не смущать своим видом прохожих, накинул поношенный коричневый плащ. На поясе у него висел зловещего вида тесак, который человек нормальных размеров посчитал бы за меч, а к багажнику автомобиля был приторочен огромный боевой молот.

Что ж, не так я и ошибся.

— Роберта Баратеона косплеит, что ли, — пробормотал Федор что-то непонятное.

Завидев нас, Стас расплылся в улыбке и распахнул свои объятия.

— Дед Егор! Чапай! Как же я рад, что вас не сожрали! А я думаю, что это за подозрительно знакомое корыто у меня перед домом стоит!

Никому моя машина не нравится.

Получив свою порцию костедробительных обнимашек, я познакомил Стаса и присоединившуюся к нам Оксану с Федором, а потом мы, изрядно поманеврировав в ограниченном пространстве, разместили на подъездной дорожке все три машины и переместились в дом.

— Мальчики, подождите немного, — сказала Оксана. — Я сейчас быстренько себя в порядок с дороги приведу и приготовлю что-нибудь нормальное.

— Ксюха, ты бы это, — сказал Стас, прислоняя к стене свой боевой молот. — Пассажира бы пошла разбудила, что ли.

— Ой, — пискнула Оксана и вылетела на улицу.

— Пассажира? — спросил я, предчувствуя худшее.

— Да у меня там теща на заднем сиденье спит, — сказал Стас. — Обдолбалась своим успокоительным и дрыхнет чуть ли не от самого дома.

Предчувствия меня не обманули.

Присутствие Зинаиды Петровны было единственным обстоятельством, способным омрачить наше пребывание здесь в лучшие доапокалиптические времена, и я не сомневался, что она сумеет внести нотку занудного недовольства даже в нынешнюю эпоху нашествия упырей, рассказывая мертвякам, что во времена ее молодости трава была зеленее, деревья выше, Зюганов моложе, а зомби пахли гораздо приятнее и прилично вели себя за столом.

— Страшная женщина, доложу я вам, — сказал Стас. — Система ей врожденный навык активировала, даже без всяких книг обучения и прочей фигни. Дебаффер она, оказывается. Как начнет мертвякам нотации читать, так у них характеристики уменьшаются, инициатива снижается и даже уровни на время падают. Я как-то случайно тоже под это дело попал, и, должен заметить, весьма неприятное ощущение. Как будто тебя пыльным мешком по голове ударили.

— А Оксанка? — спросил я.

— А Оксанка целитель, — сказал Стас. — Сколько мертвяков пришлось перебить, пока этот навык не выпал, ты даже не представляешь. А она уперлась и говорит, что с детства мечтала врачом стать, и раз уж такое дело, то пришло время детскую мечту осуществить. Ну как я мог ей отказать-то?

До апокалипсиса Оксана была специалистом по корпоративному праву. Зинаида Петровна настояла когда-то.

— В целом, неплохая команда должна получиться, — заметил Федор. — Танк, хилер и дебаффер уже есть, осталось только пару дамаж-дилеров и что-нибудь дистанционное подобрать.

— Э? — спросил Стас. — Это по-каковски сейчас было?

— Этот сленг тебе еще предстоит выучить, Кабан, — сказал я. — Потому что он как бы лучше всего происходящую фигню описывает.

— Ладно, разберемся, — сказал Стас.

— А ты чего так долго из города выбирался? — спросил я. — Партийные документы жег или партийную кассу закапывал?

— Да пока собрались, потом еще за тещей заезжать пришлось… — сказал Стас. — Это ж ты, Чапай, голь перекатная, сел в тачку да поехал. У нас, солидных людей, немного по-другому все устроено.

— Ну да, — согласился я. — Полдня на сборы, полдня на распаковку. Так, глядишь, выходные уже и прошли.

— Как тут дела-то обстоят? — спросил он.

— Нормально, — сказал я. — Местные всех перебили, жертв и разрушений практически нет, за исключением одного сарая. А в городе как?

— В городе танки, — сказал Стас.

— Значит, все под контролем?

— Не совсем, чтобы все, — сказал Стас. — Пойдем, кое-чего покажу.

В прихожей мы столкнулись с Оксаной и Зинаидой Петровной, которая одарила нас неприязненным взглядом.

— Та же компания, — сухо заметила она. — Гопник молодой, гопник старый и гопник незнакомый. Обрати внимание, Оксана, приличные люди рядом с твоим мужем не задерживаются.

— Я тоже рад вас видеть, Зинаида Петровна, — сказал я.

Дел Егор пробурчал что-то вроде "И тебе не хворать, ек-макарек" и мы вышли во двор.

Стас обошел своего монстра по кругу и указал нам заднее крыло.

Там красовалась дыра сантиметров тридцать диаметром, словно это был не "хаммер", а пятилетние "жигули", которые уже постигла сквозная коррозия. Система начала восстанавливать машину, заращивая отверстие первоуровневой броней, но было видно, что процесс это небыстрый.

— Чем это тебя так? На мойку неудачно заехал? — спросил я.

— Зомби плюнул, — сказал Стас. — С утра появилась новая разновидность — "кислотные зомби". Кислотные не в том смысле, что на дискотеках под кислотой колбасятся, а в том, что кислотой плюются. Прямо в багажник плюнул, скотина, три пакета продуктов попортил и пива два ящика.

— Неприятно, — сказал я.

— Похоже, что система подобрала способ, чтобы справиться с танками — заметил Федор. — Броню, конечно, одним плевком не растворишь, но если их будет много…

Я представил, что будет, если такой зомби плюнет в мою ласточку и мысленно содрогнулся.

— Так что с танками не все так однозначно, — сказал Стас.

— Чего-то подобного следовало ожидать, — заметил Федор. — Танки нарушают баланс, система его выравнивает, вводя новые виды монстров.

— И все это достаточно хреново, потому что мне нужно обратно в Москву, — сказал Стас.

— Зачем?

— Квест у меня, — сказал он. — Эпический. Чистка рядов. Нужно здание Госдумы от мертвяков освободить, перебив, как минимум, девяносто пять процентов засевших там упырей.

— Это ж в самом центре, — заметил Федор.

— Спасибо, я знаю, куда на работу езжу, — сказал Стас.

— Откажись, — предложил я.

— Не могу, там штрафы кошмарные, — сказал Стас — А мне и домашнего дебаффера хватает.

— А награда?

— Куча опыта и предметы рандомно, но соответствующие классу персонажа, — сказал Стас.

— Это ж сколько упырей там, ек-макарек, — вступил в беседу дед Егор. — Там и при жизни то было через одного.

— Давай мы политику в это дело вмешивать не будем, дед, — сказал Стас. — Я о твоих воззрениях и так знаю больше, чем бы мне хотелось.

— Жаль, что мы не в Северной Корее, — сказал дед Егор. — Я б вас из миномета расстреливал. Такую страну развалили…

— О, не начинай, — сказал Стас, не желая вступать в очередную бессмысленную дискуссию, из которой невозможно выйти победителем.

— И ты, значит, семью в безопасное место привез, а сам обратно в город намылился? — уточнил я.

— Не то, чтобы я сам этого хотел… Не поможете, парни? Я вас и в группу приму, если что.

— А у меня такой опции нет, — сказал Федор. — Я весь интерфейс облазил в первый день, пока в подвале сидел. Нет такой кнопки и все тут.

— Это потому что у тебя навыка "лидерство" нет, — сказал Стас.

— Интересно, он всем выпадает, или только партийным?

— Не знаю, — сказал Стас, достал из кармана своего необъятного плаща сигару, которые обычно курят латиноамериканские наркобароны во второсортных голливудских боевиках, и принялся ее разжигать. Дед Егор последовал его примеру и запыхтел самосадом, отчего двор начал заволакивать туман.

— Вам бы у индейцев связистами работать, — заметил я, отходя в сторону.

— Кубинская, — пояснил Стас. — Как бы не в последний раз наслаждаюсь, поставок-то с Кубы в ближайшее время больше не предвидится.

— Попробуй табачные магазины в городе пограбить, — посоветовал я. — Там такого добра должно быть завались.

— На обратном пути попробую, — сказал Стас. — Ну так что, Чапай, ты со мной?

— А ты твердо решил?

— Тверже некуда.

— Тогда с тобой, куда уж я денусь, — давним друзьям в таких просьбах не отказывают.

— Я тоже с вами поеду, ек-макарек, — сказал дед Егор. — Давно уже пора была там все зачистить. Жаль, до конца света случая не представилось.

— Прости, дед, но тебя я с собой взять не могу, — сказал Стас. — На кого ж я тогда женщин оставлю?

— Им, в общем-то, тоже качаться надо, — заметил Федор.

— Нет, — отрезал Стас.

— Но правила изменились, — сказал Федор. — Все должны становиться сильнее.

— Возможно, но не в этот раз, — сказал Стас. — Пусть качаются потом, в относительно безопасном месте и под присмотром. В город, полный упырей, я их не потащу. А ты, я так понимаю, с нами?

— Ну да, — сказал Федор. — Кач он и есть кач.

— И чем бьешься?

— Он маг, — сказал я. — Поджигатель.

— Небесполезно, — решил Стас.

— Своим что скажешь? — спросил я.

— Правду скажу, — сказал он. — Квест и все такое. Ксюха умная, она поймет, хоть и не одобрит. А Зинаида Петровна в любом случае ничего не поймет и не одобрит, так что наплевать.

— План у тебя есть? — спросил я.

— У меня в подвале "калаши" есть, — сказал Стас. — Со времен бурной молодости остались. И гранат пол-ящика.

— Опыта не капнет, — сказал Федор.

— Да и черт с ним. Главное — с квестом этим чертовым развязаться. Ты стрелял когда-нибудь из "калаша", маг-поджигатель?

— Стрелял, — сказал Федор.

— Значит, принцип тебе известен. Вооружимся, поедем, там увидим, что к чему.

— Как раз тот тип планов, который я люблю, — сказал я.

— Главное — красиво ворваться, — согласился Стас. — Втроем как-нибудь затащим.

Тут на крыльцо вышла Оксана и позвала нас обедать.

ГЛАВА 11

Отобедали, чем бог послал.

Сегодня бог послал нам свежие стейки, приготовленные в аэрогриле, замороженную гавайскую смесь, поджаренную на сковородке и салат из свежих овощей. С учетом того, что наступили последние времена, еда была вполне себе неплохая.

Ели молча, так как никто не хотел попасть под дебаф.

После обеда дед Егор пошел вздремнуть в домик для гостей, где он и обретался большую часть времени, а мы спустились в подвал.

В подвале Стас оборудовал себе бильярдную, совмещенную с домашним кинотеатром. Приглушенный свет, зеленое сукно стола, кожаный диван и телевизор во всю стену.

Телевизор предсказуемо ничего не показывал. Стас включил вытяжку, закурил сигару и попросил нас помочь. Втроем мы сдвинули с места тяжеленный бильярдный стол. Кабан скатал ковер и под ним обнаружился люк в еще один подвал.

Подвал под подвалом.

Он был куда меньше по размеру, да и оборудован не в пример скромнее. По сути, из мебели там было только несколько здоровенных металлических сейфов.

— Так вот где золото партии хранится-то, — сказал я.

— Да откуда у партии столько золота, — отшутился Кабан и открыл один из сейфов.

Да, молодость у него была действительно бурная.

Шесть "калашей", два ящика запасных обойм, гранаты россыпью.

— В инвентарь столько не влезет, — сказал Федор.

— В багажник влезет, — сказал Кабан. — На моей поедем.

Я кивнул.

Оставлять ласточку не хотелось, но рисковать ею, подставляя под плевки кислотных зомби и прочей гадости, что уже наверняка завелась в центре Москвы, не хотелось еще больше.

— Гранатометов нет? — спросил я.

— Только одноразовые. Штук пять.

— Возьмем, — сказал я.

— Думаешь, пригодятся?

— Не представляю себе ситуации, в которой мог бы помешать лежащий в багажнике гранатомет, — сказал я.

Кабан открыл соседний сейф.

— А это всем помощникам депутатов такое выдают? — спросил я.

— Только тем, кто с электоратом работает.

Мы перетащили оборудование в подвал над подвалом и расселись на кожаном диване.

— А вот скажите мне, пацаны, выполним мы этот квест, допустим. А дальше-то что делать? — спросил Кабан.

— Сильно зависит от того, как будут развиваться события, — сказал я. — Если б у нас тут был обычный зомби-апокалипсис, можно было бы попытаться жить небольшим защищенным анклавом в укрепленном здании, стоящем посреди хорошо простреливаемой территории. Но у нас тут необычный зомби-апокалипсис, поэтому непонятно, как все повернется.

— Поясни, — попросил он.

— Есть у нас с товарищем Сумкиным подозрения, что одними только зомби чертова система не ограничится, — сказал я. — Может появиться что-нибудь и похуже.

— Что может быть хуже?

— Что-то примерно такое же, но разумное, — сказал я. — "Хищника" смотрел?

— Только того, который со Шварцем, — сказал Стас. — Современные поделки — фигня картонная.

— Но общую мою мысль ты улавливаешь?

— Сюда прибудет кто-то, кто будет охотиться на нас?

— И на тех зомби, которые выживут.

— Я в молодости много фантастики читал, — сказал Федор. — Там часто утверждалось, что самый опасный хищник в обитаемой части вселенной — это человек.

— Надо же было фантастам как-то своей аудитории потрафить, — сказал Стас. — Вот лично ты себя в зеркале давно видел? Ну какой ты, на фиг, хищник?

Пока Федор не начал поджигать фаерболлы в попытках доказать, что он тоже вполне себе хищник, я поспешил сменить тему.

— Когда двинем?

— В ночь, — сказал он. — Чтоб к утру на месте быть, а к вечеру — уже назад.

— А Оксанке когда скажешь?

— Сейчас докурю, "калаши" в багажник кинем и скажу.

— Сколько там народу, по-твоему?

— Я знаю? Дневное заседание было, значит, депутаты, помощники, секретари-референты всякие, журналисты, обслуживающий персонал… Под тысячу может набраться.

— Тысячу можем и не затащить, — заметил я.

— А какие варианты? — спросил он. — Деда Егора с собой взять на усиление? Пушка у него знатная, конечно, но против тысячи и он не пляшет.

— Да не все же они зомби, — сказал Федор. — Кто-то и убежать мог.

— Мог, — согласился я. — Но исходить надо из худшего.

Мы принялись таскать оружие из подвала в машину Стаса и за этим занятием нас застукала Оксанкина мама.

— Что, Станислав, на деловую встречу собираешься? — поинтересовалась она, когда он укладывал в багажник последний гранатомет.

— Шли бы вы к себе, Зинаида Петровна.

— А мы, значит, с этим престарелым уголовником оставаться должны?

— Я вам уже много раз говорил, дед Егор никакой не уголовник. Он вообще в спецназе служил.

— Как будто одно другому мешает, — сказала она, поджав губы. — Знаешь, Станислав, я до сих пор считаю, что моя дочь совершила огромную ошибку, выйдя за тебя замуж, однако в данных обстоятельствах я бы предпочла, чтобы ты никуда не уезжал.

— Мне надо, — сказал Стас. — У меня квест.

— У тебя всегда то квест, то предвыборная кампания, то друзья пиво в баню пить позвали, — сказала она. — А на семью у тебя времени нет. Последние дни наступили, а ты все такой же.

— Так, прекращаем разговор, — сказал Кабан, сверяясь со своим внутренним интерфейсом. — А то у меня жизненные показатели вниз поползли.

Она поджала губы еще сильнее, так, что они стали практически не видны, и удалилась, гордо подняв голову.

— Она ж Ксюхе весь мозг выест, пока нас не будет, — вздохнул Стас.

Он пошел объясняться с женой, а мы с Федором разбрелись по гостевым спальням, чтобы хоть немного отдохнуть перед грядущей поездкой и массовым политическим рубиловом.

Ясное дело, отдохнуть нам система не дала.

Стоило мне только улечься на постель и сомкнуть глаза, как перед ними повисло очередное системное сообщение.

"Внимание, игроки.

Вы можете принять участие в локальном ивенте "Вечный покой".

Когда Солнце окончательно закатится за горизонт, на местном кладбище восстанут мертвые. Покойники ненавидят все живое, и в первую очередь, вас. Дайте отпор ордам нежити или бегите".

Не, я понимаю, зомби-апокалипсис, все дела… Но это уже ни в какие ворота не лезет.

Я оделся, прихватил Клаву и спустился на кухню. Федор был уже там, скоро к нам спустился Стас со своими женщинами, дед Егор пришел последним.

— Ага, — сказал Стас. — Значит, флаеры на ивент всем раздали.

— Угу, — сказал я. — Когда у нас тут Солнце окончательно закатится?

— Сейчас посмотрю, — Каан по привычке выудил из кармана мобильный телефон, разблокировал экран, чертыхнулся и бросил бесполезный без интернета девайс на стол. — Когда у нас тут закат, дед Егор?

— Через час где-то, ек-макарек.

— А народу на местном кладбище много лежит?

— Немного, тысячи две-три. Это ж старое кладбище, теперь на районное хоронить ездят.

— Две-три тысячи, — повторила за ним Зинаида Петровна. — О господи.

— Реальность воплощает сюжеты песен "Короля и Шута", — заметил я. — И какая она после этого реальность?

— Хреновая, — сказал Стас. — Зомби у нас были, теперь еще нежить полезла.

— Ну, строго говоря, зомби — это тоже нежить, — сказал Федор.

— Ты нам лучше про скелеты расскажи, теоретик.

— Скелеты — это нежить низкоранговая, в играх они обычно самые легкие противники из фракции неживых, — сказал Федор. — Колющему урону поддаются не очень, а вот дробящее оружие против них особенно эффективно. Молоты там, дубинки.

— Идеально, — сказал я.

— Но, конечно, от их уровня тоже многое зависит. На высоких уровнях там уже личи и костяные лорды могут быть.

— Да откуда у нас тут лорды, ек-макарек, — сказал дед Егор. — Голытьба одна.

— А тебе, Станислав, обязательно нужно было купить дачу рядом с кладбищем, — заявила Зинаида Петровна. — Я ведь говорила, что с выбором направления ты поторопился.

— Как будто на Рублевке кладбищ нет, — буркнул Стас. — Ладно, девочки остаются, мальчики уезжают бить нежить.

— Я с вами, — сказала Оксана. — Целитель в бою пригодится.

— Нет, — сказал Стас.

— Не вздумай даже, — одновременно с ним сказала Зинаида Петровна. — Я вообще против того, чтобы мы в это вмешивались. Это местное кладбище, пусть местные жители с ним и разбираются.

И она с выражением посмотрела на деда Егора. К его чести, старикан взгляда не отвел.

— Мы сейчас в вопросах юрисдикции разбираться не будем, — сказал Стас. — Если местные не выдержат, нам всем прилетит. Пошли, ребята.

До кладбища на машине было минут пять езды, и мы оказались там чуть ли не первыми. Местные потихоньку подтягивались, поодиночке и группами, но было их не слишком много. Та же компания, которой мы днем ходили бить зомби на лугу, плюс еще пара человек.

Ружья, топоры, лом.

Кладбище начиналось за невысокой оградой, и пока на нем все было спокойно. Как на кладбище.

Но и Солнце еще не зашло.

— А вот интересно, как это будет осуществлено чисто технически, — задумчиво сказал Федор. — Кладбище-то старое, сколько там осталось тех костей?

— А у меня тут бабка лежит, — вспомнил вдруг дед Егор. — Вот и свидимся, ек-макарек.

И погладил ружье.

— Вряд ли они все одновременно откопаются, — сказал Федор. — Скорее всего, волнами будут атаковать, по нарастающей.

— Это откуда такие сведения? — поинтересовался я.

— По логике. Игровой. Система должна предоставить игрокам шанс.

— А если они тоже игроки? — спросил Стас. — Может, у них тоже интерфейс есть, опыт капает и квесты выдаются. Откопайся из могилы — сто очков опыта, завали живого — еще двести.

— Это как-то бесчеловечно, — сказал Федор.

— Ну да, конечно, — сказал Стас. — А у нас тут гуманизм и милосердие во все поля. Вон, человеку, возможно, в родную бабку придется из ружья стрелять.

— Не, — сказал Федор. — Ну не может такого быть.

— А может, и зомби тоже игроки, — сказал Стас. — Только игра у них другая. В чем-то посложнее, в чем-то попроще.

Я попытался представить, какое системное сообщение мог бы получить при появлении в нашей жизни системы зомби игрок. Что-то типа:

"В мир пришла система и зомби-апокалипсис. Поздравляем Вас — Вы становитесь зомби.

Сильные возвысятся, слабые падут, система поглотит и тех и других. А Вы — зомби.

Произошла смена класса "офисный работник" на "офисный зомби". Совпадение классов достигает значения восемьдесят три процента, получено достижение "Не такие уж и перемены".

Значение интеллекта снижено на девяносто пять процентов. Просмотр телеканалов ограничен ТНТ и Домашним.

Сможете ли Вы стать уникальным высокоуровневым рейд-боссом или Вам проломят голову монтировкой в первые часы игры? Зависит только от Вас.

Становитесь сильнее или умрите.

Игра началась!"

Да нет, фигня какая-то. Не может такого быть.

Стемнело.

Стас затоптал сигару, забрался на капот "хаммера", прокашлялся и толкнул речь.

— Уважаемые избиратели, — сказал он. — А, к черту, давайте без этого официоза. Мужчины! Нас мало, и даже тельняшек у нас нет, а их много, и они полезут из-под земли. Но они мертвые, а наше дело правое, отступать нам некуда и вообще. Но пасаран, мужчины!

Мужчины ответили неразборчивым гулом, а я заметил, что от этой речи у меня характеристики на десять процентов поднялись. Сроком на сорок минут.

Вот что навык лидерства с человеком делает.

Солнце уже окончательно закатилось, а на кладбище по-прежнему царили тишь и благодать.

— Земля-то мокрая и тяжелая после дождей, — заметил кто-то из толпы почти сочувствующе. — Ты еще попробуй выкопайся-то.

— Мда, — сказал Стас и сел на капот, свесив ноги на броню. — Какой-то унылый ивент.

Прошло сорок минут. Баф спал. Напряжение нарастало. Мы сидели, кто на чем, смотрели в сторону кладбища и вслушивались в каждый шорох, но по-прежнему ничего не происходило.

Стас толкнул еще одну речь, но она вышла не такой воодушевляющей и характеристики поднялись всего на семь процентов и на полчаса. Ладно, может хоть у него навык прокачивается.

— Слышь, мужчины, — сказал Стас. — А может, мы кладбищем ошиблись? Тут других кладбищ в округе нет?

— Есть старый погост за речкой, — сказал дед Егор. — Но там последний раз еще до революции хоронили, ек-макарек.

— Как сейчас помнишь? — не сдержался я.

— А подойди поближе, Василий, — ласково попросил дед Егор. — Я тебе леща дам.

— Надо бы разведать, — сказал Стас. — Чапай, возьми деда и мою тачку. Сгоняйте, посмотрите, что ли. А то сидим тут, как самураи на берегу реки, а там, может, уже нежить на нерест поперла.

Я вообще внедорожники не очень люблю. Они бензина много жрут и парковать их задолбаешься, но по пересеченной местности — а других дорог у меня для вас нет — "хаммер" Кабана шел практически идеально. На ласточке я бы тут втрое медленнее ехал.

Опять же, не своя, не так жалко.

Дед Егор показывал дорогу, но до самого заброшенного погоста ехать нам не пришлось. Потому что скелеты уже переходили через реку по автомобильному мосту, строительство которого Кабан профинансировал три или четыре года назад.

Видимо, то ли до революции людей умели хоронить как-то иначе, то ли система отсыпала им бонусов, но выглядели скелеты бодро, все руки-ноги у них были на месте и при ходьбе не отваливались. Глазницы у скелетов горели зеленым огнем, вдобавок, у мертвяков было оружие. Какие-то ржавые мечи, луки, копья…

— До революции, значит, — констатировал я. — А насколько задолго до?

— Ну, не настолько, ек-макарек, — сказал дед Егор. — Разворачивай оглобли, надо за остальными ехать.

Я развернулся и втопил педаль газа в пол. Ну прямо, как я люблю.

Выстрелы стали слышны задолго до того, как мы вернулись к первому кладбищу.

Там кипел бой.

Нежить наконец-то закончила самооткапываться, вылезла на поверхность и теперь нестройными рядами наступала на Стаса и его отряд.

Мужчины пока справлялись. Пока стрелки перезаряжали свои ружья, за дело принялись ребята с топорами и ломом. Из возглавлял сам Стас, и нежить падала от ударов его молота, как пьяные стриптизерши с барной стойки.

Я выскочил из машины, и, раздавая удары Клавой налево и направо, добрался до нашего лидера.

— Оттуда тоже прут, — сообщил я.

— Много?

— Штук двести.

— Мы тут пока справляемся, — сказал Стас. — Возьми своего мага и решите вопрос.

— Лады, — сказал я.

Найти Федора оказалось несложно. Он стоял на небольшом естественном возвышении и разил врага неестественным для нормального человека образом. Магией своей, то бишь.

— Пойдем, покатаемся, — сказал я, быстро обрисовав ему ситуацию. — Маны еще много у тебя, или как это вообще у вас работает?

— Половина запаса еще, — сказал Федор. — Не зря ж я шмотки у Стаса выпросил. Экипировка решает.

— Тут люк есть, — сказал я. — Давай попробуем "Катюшу" изобразить.

Я нажал кнопку, Федор встал на заднее сиденье, подобно пьяному выпускнику по пояс высунувшись в люк, и мы поехали.

Когда дальний свет фар вырвал из темноты первого мертвяка, Федор открыл огонь. "Катюша" из него получилась так себе, на троечку, по площадям он работать еще не мог, но эффект все равно был впечатляющий. Он его попаданий скелеты взрывались так, словно в них противопехотными гранатами кидались.

Не сбавляя хода, я врезался в толпу скелетов и по капоту и крыше машины застучал дождь из разлетающихся костей. Характеристики чужого маунта мне были недоступны, но я не сомневался, что опыт для него лился рекой. Я просто сидел за рулем, и то уровень взял.

Проделав в толпе скелетов изрядную просеку, я развернул машину для второго захода. Федор разразился очередным залпом.

Скелеты грозили нам кулаками и воздевали мечи к небу, вызывая на честный бой.

Ага, как же.

Я обернулся, чтобы посмотреть, как там Федор, и при обратном движении головы случайно увидел свое небритое лицо в зеркале заднего вида. Мда, говоря по правде, выглядел я не очень презентабельно, неудивительно, что Зинаида Петровна меня недолюбливает..

— Мне тридцать лет, — сказал я своему отражению. — Я отслужил в армии и получил высшее образование. И какой фигней я вынужден заниматься?

А потом крутанул рулем и выжал газ на полную.

ГЛАВА 12

Самое забавное, что нам даже из машины выходить не пришлось.

Четыре заезда на "хаммере" Кабана, и вы победили в этом костяном кегельбане с разгромным счетом, а недобитых скелетов Федор пожег фаерболлами.

Опыт не то, чтобы тек рекой, но струился бодрым весенним ручейком, и под конец боя я поднял себе уровень, и Федор поднял себе уровень, а сколько уровней поднял себе "хаммер" Кабана, нам осталось неведомо.

Конечно, нам повезло.

Мы застали скелетов на открытой местности, где могли свободно давить их несколькими тоннами американского металла и ездить по их останкам туда-сюда до полного вторичного упокоения. Вдобавок, их было не слишком много, да и бойцами они были так себе.

А Кабан, похоже, серьезно вложился в броню. Его "хаммер" и до прихода системы был машиной довольно прочной, теперь же он казался практически непробиваемой. Для низкоуровневой нежити, конечно. Что с машиной могли сделать кислотные зомби, мы уже знали.

Но скелеты не могли ничего. Их мечи скрежетали по броне, а по колесам они бить так и не додумались, копья ломались, а стрелы отскакивали от стекол. Причем стреляли они почему-то все время по машине, а не по торчащему сверху магу, который хоть и был более трудной, но в тоже время и более уязвимой мишенью.

— Потому что тупые заскриптованные мобы, — сказал Федор когда я поделился с ним этим наблюдением. Мы остановились на пригорке и осматривали место побоища на предмет выживших… э… уцелевших. — Действуют тупо по агролисту, атакуя того, кто наносит больше урона.

— Причем тут агрономия? — спросил я.

— Агро — это не от агрономии, — сказал он. — Это от агрессии. И я, кстати, давно подозревал, что водители внедорожников куда агрессивнее, чем огненные маги.

— Так это вообще не моя тачка, чувак, — сказал я.

— Но за рулем-то был ты, — он отправил в полет еще пару огненных шаров. — Похоже, здесь мы победили.

— Главное, чтобы в то же самое время мы там не проиграли, — сказал я. — Прыгай в машину и поехали.

У кладбища дела обстояли не так радужно.

Нежити там было на порядок больше, и, как и было предсказано Федором, атаковала она волнами, причем каждая следующая волна была сильнее предыдущей.

До костяных лордов, конечно, дело еще не дошло, но скелеты уже были от шестого до восьмого уровня, и нашим приходилось несладко. Тем более, что патроны уже давно закончились у всех, кроме деда Егора, и биться приходилось врукопашную.

Ситуацию пока вытягивал Кабан, который, во-первых, периодически бафал всех присутствующих своим лидерским навыком, а во-вторых, неиллюзорно махал боевым молотом. Периодически, перед тем, как обрушить его на очередного врага, он раскручивал молот над головой, косплея то ли тяжелый грузовой вертолет, то ли барона Пампу.

Деревенские прокачались уровня до двенадцатого, а Кабан даже обогнал меня, но их было слишком мало, а скелеты, похоже, и не думали кончаться.

Мы с Федором устроили очередной заезд по костям, раскидав большую часть нападающих и обеспечив нашим парням передышку. К сожалению, дальше начиналась сама территория кладбища, с кучей покосившихся оградок, разбитых гранитных плит и разрытых могил, и покатушки пришлось заканчивать.

— Тачанка, ек-макарек, — восхитился щеголяющий пятнадцатым уровнем дед Егор и выпалил в наползающую нежить из двух стволов.

Федор остался в машине, продолжая пулять фаерболлами через люк, а я взялся за Клаву и присоединился к веселью.

Скелеты все же были мне не по уровню и разлетались с первого же удара, поэтому в первые пять минут боя нафармил я изрядно.

А потом началась фигня.

Нежить отхлынула и расступилась в стороны, а вместо следующей волны атакующих из тьмы прилетело копье. Оно запросто пробило лобовое стекло "хаммера", пронзило переднее сиденье и вонзилось Федору в левую ногу. Федор взвыл и упал в салон.

Нежить продолжала расступаться, образуя круг, и в центр этого круга из тьмы вышел двухметровый скелет. Это был еще не костяной лорд, но уже что-то к нему близкое.

Скелет-чемпион, гласила системная надпись над его головой. Двадцать пятый уровень.

За его спиной висели еще два метательных копья, на поясе болтался длинный меч, а в левой руке он держал круглый и довольно ржавый щит.

— Этот — мой! — торжественно заявил Кабан, бросил на землю молот и полез в багажник за гранатометом.

Чемпион, видимо, почувствовал, что честного боя не предвидится, и бросился на Стаса. Дед Егор, успевший перезарядить свое ружье, выпалил по нему из двух стволов, но не пробил, а только сумел замедлить.

Этого оказалось явно недостаточно, потому что чемпион сумел сократить дистанцию, и стрелять в него из гранатомета было уже нельзя и граничило с самоубийством. А молот валялся на земле.

Это у Кабана недостаток игрового опыта сказался. Нормальный игрок ни за что не стал бы бросать свое основное оружие на землю, а просто убрал бы его в инвентарь, чтобы в нужный момент вытащить вновь.

Вон, например, как сейчас.

Я налетел на чемпиона сбоку и попытался отвесить ему сокрушающего пинка, но эта костлявая сволочь умудрилась закрыться щитом. Он, конечно, от удара отшатнулся на пару шагов, но у меня все равно возникло ощущение, что я пнул бетонную стену, и нога слегка онемела.

Чемпион укоризненно покачал головой и потащил из ножен свой длинный меч. Я перехватил Клаву поудобнее. Конечно, в реальной жизни бейсбольная бита против настоящего меча не катит, но где мы, а где та реальная жизнь?

Он атаковал широким замахом на уровне груди. Я поднырнул под меч и попытался сбить его с ног подсечкой, но он успел сделать шаг назад. Для существа, которое только что откопало себя из-под земли, он был чертовски проворный.

Он атаковал снова, на этот раз рубящим сверху, я уклонился, ударил в ответ, стремясь достать битой в голову. Он снова отступил, но в последний момент я нажал на кнопку в рукояти, и призрачный клинок снес ему полчерепа.

Рана оказалась не фатальной. Мигнувшая над чемпионом полоска здоровья изрядно укоротилась и свалилась в красную зону, что не помешало мерзавцу атаковать колющим ударом. Но скорость все же у него была уже не та, я легко ушел в сторону и наверняка закончил бы этот бой, если бы не споткнулся.

Под ногу попал чей-то череп, нога поехала, я не сумел удержать равновесия и плюхнулся на гору костей.

Чемпион шагнул ко мне, занося меч для последнего удара, и тут дед Егор всадил ему дуплетом.

Это мертвеца и доконало. Он отшатнулся, рухнул сначала на одно колено, а потом распался на составляющие.

И из него даже ничего не дропнулось, что обидно вдвойне.

Остальная нежить почему-то не спешила атаковать. Я поднялся на ноги, пнул зловредный череп, помешавший мне закончить поединок самому, и в этот момент увидел летящий мне прямо в грудь фаерболл.

Он был поменьше, чем фаерболлы Федора, но пульсировал каким-то зловещим красно-черным огнем и было понятно, что ничего хорошего от него ждать не приходится.

В руках у меня была Клава, и тут, видимо, сработали какие-то инстинкты, потому что решение явно было не самое умное, и если бы у меня было время подумать, я бы наверняка попытался поступить как-нибудь по-другому.

Но времени у меня не было, поэтому я поступил, как поступил бы на моем месте классический бэттер.

Я взмахнул Клавой и ударил по фаерболлу.

И отбил.

Изменив траекторию полета, огненный шар улетел куда-то вглубь кладбища, там взорвался, а мне сразу перепало столько опыта, что хватило на новый уровень. Вдобавок, я получил сообщение от системы.

"Внимание. Ваше оружие получило достаточно опыта для перехода на третий уровень. Разблокирована секретная способность "отражение". С вероятностью пятьдесят процентов вы можете отразить направленное на вас заклинание".

Третий, надо же. А я и не заметил, когда Клава второй взяла.

Секретная способность радовала, а вот вероятность в пятьдесят процентов — не очень. Потому что упади монетка другой стороной, и это заклинание меня бы испепелило или сделало еще что-нибудь не очень приятное.

Тут скелеты окончательно поняли, что ловить им нечего, и принялись драпать. Оставалось их не так много, голов сто — сто пятьдесят, но отпускать их просто так никто не собирался. Поднявший свой молот с земли Стас взревел раненным мамонтом и бросился вдогонку, десяток селян с топорами побежали за ним, а я пошел проведать нашего мага.

Федор был жив, но бледен и жалобно стонал. Я оказал ему первую помощь, перетянув ногу выше раны. Артерия вроде не задета, иначе крови было бы больше. С одной стороны, его было бы неплохо к домашнему хилеру Кабана отвезти, с другой же стороны, бросать самого Кабана посреди драки мне не хотелось.

По счастью, моральная дилемма разрешилась сама собой. Едва я закончил с перевязкой, как система сообщила нам об окончании ивента и соратники стали возвращаться из тьмы.

Стас плюхнулся за руль, дед Егор устроился на пассажирском сиденье, а я остался сзади, чтобы оказывать Федору моральную поддержку, и мы отправились домой.

Ворота послушно открылись от сигнала с пульта дистанционного управления, Стас бросил машину прямо посреди дорожки и мы занесли Федора в дом.

Женщины, разумеется, не спали.

Оксана ахнула и бросилась к водруженному на диван Федору, а Зинаида Петровна вновь поджала губы и посмотрела на нас весьма неодобрительно.

— Вижу, вы неплохо провели время, — сказала она — А мальчик пострадал.

Интересно, в какой момент Федор из "незнакомого гопника" превратился в "мальчика", и не смущает ли ее тот факт, что "мальчику" уже глубоко за сорок?

Видимо, не смущает.

— Как же вы его не уберегли? — продолжала наезжать она.

— Да там такой замес был, любому прилететь могло, — пытался оправдываться Стас.

— Но тебе, однако ж, не прилетело. Я давно заметила, что тебе никогда не прилетает, зато окружающие страдают постоянно.

— В следующей атаке обязательно сгорю, — пообещал Стас и пошел умываться.

Из рук склонившейся над Федором Оксаны вырывалось золотистое свечение окутывающее всю фигуру сисадмина, отчего создавалось неправильное впечатление, будто он уже помер и отправляется в рай. Правда, для человека, покидающего юдоль страданий, он слишком кряхтел и подвывал. Покидающие, на мой взгляд, должны быть более умиротворенными, что ли.

Минут через пятнадцать он встал на ноги и топнул исцеленной конечностью по полу.

— Смотри, паркет не поцарапай, — выдала ему напутствие Зинаида Петровна и удалилась восвояси. Видимо, излечившись от ранения, Федор сразу перестал быть "мальчиком" и вернулся в наши ряды существ, достойных лишь презрения.

— Что там было? — спросила у меня Оксана. — Насколько все плохо?

— Мужа спроси.

— Стас наврет, — сказала она.

— Так я тоже навру, — сказал я.

— Это точно. Чертова мужская солидарность.

— Да нормально там все было, — сказал я. — Отмахались.

— Это я знаю, — сказала она. — Мы сообщение минут за пятнадцать до вашего приезда получили. Дескать, ивент закончился, все могут спать спокойно

— Ну и вот, — сказал я.

Вернулся отмытый и повеселевший Стас.

— Я смотрю, маг-поджигатель оклемался уже, — сказал он. — А я там кофе сварил. Ксюх, настрогай нам бутербродов по-быстрому, мы закинемся да и двинем.

— Куда ж вы собрались на ночь глядя?

— Так квест же, я говорил.

— Квест? Это после такого-то?

Честно говоря, я тоже думал, что после сегодняшнего ивента мы уже никуда не поедем, но Стас был другого мнения и не желал терять времени. Видимо, у него внутренний таймер тикал, или он просто хотел побыстрее совсем развязаться и вернуться домой.

Ну, это его квест, ему и решать.

— Чем бой-то кончился? — спросил Федор, когда мы пили кофе и ели бутерброды.

Я рассказал.

— Там, наверное, был лич, — сказал Федор. — И ты его отраженным заклинанием угробил. Местного босса-то.

— Да какая разница, что там было, — сказал Стас. — Теперь там его уже нет, и это радует.

— А вы туда не ходили? — поинтересовался Федор. — С него наверняка могло упасть что-нибудь интересное.

— Что мы, подростки, что ли, ночью по кладбищу ходить? — сказал Стас. — Вернемся из Москвы, днем и посмотрим.

— Но там может быть что-то полезное, — не сдавался Федор. — Усиление персонажа поможет для завершения квеста…

— Мы, вообще-то, тебя сюда везли, чтобы ты кровью не истек, — заметил Стас.

— Я б за лишние десять минут не истек бы.

— В следующий раз, когда ты станешь истекать кровью, я буду иметь это в виду, — сказал Стас. — Вы как, нормально?

— Я нормально, — сказал я.

— Я тоже, — сказал Федор. — Учитывая обстоятельства. Только спать хочу.

— Сейчас Ксюха нас еще на бодрость баффнет, — пообещал Стас.

Бафф был слабенький и на Федора вообще не подействовал. Стоило нам выехать со двора, как сисадмин-поджигатель растянулся на заднем сиденье, наспех отмытом от его собственной крови и заявил, что намерен вздремнуть, попросив его не будить до той поры, пока зомби не начнут нас жрать, и другого выхода не будет.

Когда мы выехали на шоссе, он уже похрапывал. Может, последствия ранения так сказываются.

— Знаешь, о чем я думаю? — спросил Стас, глядя вперед и направляя машину в город, возможно, уже находящийся во власти упырей.

— Нет.

— О розетках, — сказал он.

— Довольно неожиданно, — признал я. — И что ты о них думаешь?

— Их всегда мало, — сказал он. — Я, перед тем, как начал дом строить, много всяких строительных форумов перечитал, и там говорили, что самая распространенная ошибка при ремонте, это когда в доме или квартире недостаточно розеток закладывают. И я тогда решил, что такой ошибки не совершу. И на кухне у меня девять розеток, например. Это не считая скрытых, к которым всякая техника подключена. Как думаешь, этого достаточно?

— Наверное, — сказал я.

В моей комнате розеток было три, и мне хватало. На крайний случай, у меня был тройник.

— А вот ни хрена, — сказал Стас. — Девять розеток, из них две — под столом, и пользоваться ими неудобно. Остается семь. Одна на подоконнике, в нее постоянно чайник включен, потому что его на столешницу нельзя, дескать, от пара фасады испортятся (тут он явно кого-то цитировал, но я не мог понять кого, жену или тещу). Остается шесть. Все они над столешницей, и пользоваться ими, вроде как, удобно. Но в одну постоянно включен тостер, а поскольку они спаренные, то вторую этот тостер постоянно собой и закрывает, так что к ней фиг подлезешь. И сколько осталось?

— Четыре, — сказал я.

— Четыре, — согласился он. — А теперь давай посчитаем. У меня ноутбук. У Ксюхи "айфон". У меня андроид, телефон и планшет. И что, сука, характерно, в планшете юсб-микро, а в телефоне — тип С. То есть, зарядки у всех разные и невзаимозаменяемые от слова "совсем". А тут еще теща, с древней "нокией", которая, видимо, дорога ей, как память. Я как эту паутину из проводов вижу, мне сразу дурно становится.

— А чего вы их на кухне все заряжаете? — спросил я. — Полно же комнат еще.

— Исторически так сложилось, — сказал Стас. — Или вот, ванная. Ксюха сказала, там много не надо, ей только одну розетку под фен. Я ее послушал, и что в итоге? Случился научно-технический прогресс, и все стало электрическое. Моя бритва, ее два эпилятора, зубные щетки… Фен-то включить и некуда.

— Беда, — посочувствовал я.

— И ты понимаешь, эти розетки все время отравляли мое существование, — сказал он. — Я как на дачу приеду, как увижу это все, так начинаю себя корить, что опять все неправильно сделал, и надо было не так, хоть дом к чертовой матери ломай и заново перестраивай.

— Бывает, — сказал я.

— А сейчас я сижу и думаю, а что мне эти розетки? — сказал он. — А ты о чем думаешь, Чапай?

— О танках, — сказал я.

— Да может, там уже никаких танков и не осталось.

— Да я не в этот разрезе, — сказал я. — Вот смотри, тебе система предложила машину маунтом сделать, и мне тоже. А что, если она и мехводам подкинула идею их танки в этот разряд перевести? Представляешь себе, каких дел с таким зверем натворить можно? Он же докачается до "Мамонт танка" из "Рэд алерт" или вовсе до "Оптимуса Прайма" какого-нибудь. И станет нагибать в промышленных масштабах.

— Так это не их танки, — сказал Стас. — Это государственные танки.

— Думаешь, это вот именно так работает?

— Ну смотри, Ксюха давно за рулем, но машина ее на меня оформлена, — сказал Стас. — И в итоге она просто машина и не качается ни разу.

— Э… резонно, — сказал я.

— Потом, с прокачкой тоже все не так просто, — сказал он. — Вот твое ведро какого сейчас уровня?

— Четвертого, — сказал я. — И никакая она не ведро.

— А этот сарай, — он постучал по рулю. — Только второго. Хотя трупаков мы им подавили уже немеряно. Так мыслю, что чем больше и тяжелее машина, тем дольше ее качать. А теперь прикинь, сколько весит танк.

— Тонн пятьдесят, в среднем.

— Ну и вот, — сказал он. — Упыри в городе быстрее кончатся, чем ты ему второй уровень поднимешь.

— Ах, если бы, — сказал я.

— Да, ты прав, — согласился Стас. — Всех все равно не передавить.

— Но идея заманчивая.

Интермедия. Сол

Его звали Соломон Рейн.

Если бы у него были друзья, они могли бы называть его Солом. Но он был в системе уже больше двухсот лет, и друзей у него не осталось. Кто-то погиб, кто-то предал, с кем-то просто разошлись пути.

Так бывает, особенно если ты идешь по дороге мести. Пока это блюдо остынет, остынет и все остальное, в том числе и человеческие чувства.

Кроме одного.

Ненависти.

Настоящая, хорошо выдержанная ненависть не остывает никогда.

Соломон Рейн шел через данж.

Населяющие подземелье демоны охотно агрились на ауру святости, испускаемую его броней, и тут же умирали, наталкиваясь на его активную защиту. Опыта с демонов практически не капало, разница в уровнях была слишком велика, В убийстве мобов не было особого смысла, в принципе, Соломон мог бы пройти большую часть подземелья в стелсе, не привлекая к себе внимания, но стелс сжирал примерно тридцать процентов скорости, а задерживаться здесь больше необходимого Соломону не хотелось.

Время не было его другом и не было его врагом. Время было просто ресурсом, а хороший игрок знает, что никакими ресурсами просто так разбрасываться не стоит. Даже если сейчас он не кажутся тебе слишком уж ценными.

Соломон Рейн был очень хорошим игроком.

Мини-босс первого уровня был слишком живуч. Он не мог пробить защитные барьеры Соломона, но и сам о них не убивался. Его регенерация почти справлялась с входящим уроном, и полоска здоровья убывала довольно медленно, так что Соломон взялся за меч, дабы ускорить этот процесс.

Соломон был грандмастером в обращении с любым одноручным оружием, но здесь и сейчас высокое искусство не требовалось, и он орудовал легендарным гладиусом, как топором дровосека.

Закончив бой в четыре удара и проигнорировав упавшую с мини-босса добычу, Соломон шагнул на второй уровень.

Второй уровень имел несколько вариантов прохождения, и Соломон выбрал самый короткий. На этом пути было больше всего врагов и меньше всего добычи, зато он был быстрее остальных чуть ли не в два раза.

Конечно, если ты сможешь убить всех, кто тебе на нем встретится.

Сол мог.

Он не стал убирать меч и просто прорубил себе дорогу ко второму мини-боссу.

Которого на месте не оказалось.

Зал был завален телами еще не отреспаунившихся мобов, труп мини-босса обнаружился в самом дальнем углу и все еще слегка дымился. Соломон проверил известные ему тайники. Два из трех были пусты.

Что ж, ситуация была проста и понятна, как меч.

И столь же потенциально убийственна.

Соломон перешел на третий уровень и убедился в собственной правоте. Сопротивления не было, а тела мобов-демонов еще даже не исчезли. Кто-то, скорее всего, слаженная группа, шел перед ним и невольно расчищал ему дорогу.

Соломон не стал ускоряться. Он знал, что нагонит их еще на этом этаже, и не очень этому радовался. Игроки — не мобы, убивать их куда сложнее, если не технически, то морально. А он почти не сомневался, что убивать придется.

Такая это была игра.

Как он и предполагал, он догнал их у зала, в котором обитал третий мини-босс. Постоял у входа, слушая звуки идущей внутри битвы. После того, как сработала третья абилка, означающая, что здоровье босса просело до уровня меньше десяти процентов, он выждал еще две минуты и вошел.

Подгадал точно — трехметровый рогатый демон как раз величественно заваливался набок. Его конечности были частично отрублены или обуглены, а из многочисленных разбросанных по всему телу глаз торчало по стреле.

Группа была почти классической — танк, два стрелка, огненный маг и хилер. Не хватало вора — именно поэтому они прошли мимо одного из тайников на втором уровне, поисковых навыков не хватило.

Плохая новость — четверо из пяти членов группы были эльфами, а значит, договариваться будет проблематичнее вдвойне. Заодно стало понятно, почему в группе не было ни одного бойца ближнего боя, кроме танка. Эльфы не любят подходить к противнику вплотную и предпочитают дистанционные атаки, а терпеть больше одного чужестранца в своей компании для них просто немыслимо.

Танковал гном. Скорее всего, отрабатывал какую-то провинность, потому что даже наемники идут в такие группы весьма неохотно и только когда других предложений в обозримом будущем не предвидится. Кому охота работать на тех, кто считает тебя животным?

Уровни у группы были двести пятьдесят плюс, что соответствовало уровню данжа. А значит, они тут просто гриндили, и никакие другие задачи, скорее всего, перед ними не стояли.

Он не прятался, поэтому заметили его сразу. Едва он вошел, на него уставились пять пар глаз. Эльфы смотрели неприязненно, гном — с любопытством, к которому примешивалась некоторая доля страха.

— Человек, тебе здесь не рады, — сказал эльф-маг. Он был самый высокий, как геометрически, так и по уровню, и, наверное, именно он был тут главным. — Уходи, человек.

— Тут такое дело, — сказал Соломон. — Я пришел вторым, но пройду первым.

— Мы пришли первыми и пройдем первыми, — сказал маг. — А тебе здесь вообще не место.

— Я сам решаю, где мне место, — сказал Соломон.

— Мы пришли первыми и пройдем первыми, — сказал один из стрелков.

Четвертый и последний уровень данжа не содержал в себе лабиринта. Это был прямой, наполненный врагами коридор, который заканчивался у помещения, где обретался местный босс, и забег в стиле "кто первый доберется" на нем был невозможен в принципе. С другой стороны, и Соломон это прекрасно понимал, тот, кто войдет на него первым должен будет все время опасаться удара в спину.

Даже если они поклянутся друг другу и система подтвердит их слова, это ничего не решит. Всегда есть другие пути, и эльфы никогда ему не поверят.

Да он и сам бы предпочел к ним спиной не поворачиваться, если уж быть откровенным до конца. Но все же…

— Я не хочу крови, — сказал он.

— Тогда уходи, человек, — повторил маг.

— Ты видишь мой уровень, — сказал Соломон.

— Вижу, — подтвердил маг. — Но нас здесь пятеро.

— Давайте сделаем так, — предложил Соломон. — Это многоразовый данж. Вы выйдете из него, я пройду четвертый уровень, данж перезагрузится и вы снова войдете. А потери времени я компенсирую вам золотом.

— Нам не нужно твое золото, человек, — а вот гном бы согласился, это было видно по его взгляду.

— Ты с ними? — спросил у него Соломон.

— Увы, — сказал гном. — У меня договор.

— Ты понимаешь, что происходит? Они роют себе могилы. А заодно они выроют одну и для тебя.

— У меня договор, — снова повторил гном.

— Самое время его пересмотреть.

Соломон нажал нужные кнопки в интерфейсе и мгновенно переоделся. Броня, генерирующая святую ауру, на которую агрились демоны, в битве с игроками помочь никак не могла, и он сменил ее на свои привычные черные доспехи. И вместо легендарного гладиуса в его руку лег не менее легендарный бастард, мерцающий зловещими черно-зелеными оттенками.

— Броня Черного Советника! — ахнул гном.

Эльфы впечатлились настолько, что атаковали без предупреждения. В воздухе подземелья свистнули две стрелы, от которых Соломон просто уклонился. Мгновением спустя по защитному барьеру растеклось запущенное магом пламя.

Соломон пошел вперед. Гном бросился наперехват, Соломон пнул его в выставленный щит, и когда гном, несмотря на прокачанную выносливость, все-таки повалился на землю. просто его перепрыгнул. Сердце не успело ударить, как он был уже среди "тряпок" противника.

Первым он вынес стрелка, рубанув его наотмашь. Система зафиксировала многократные критические повреждения, полоска здоровья над игроков посерела и исчезла. Следующим под руку попался хилер, Соломон снес ему голову, развернулся к второму стрелку и мечом отбил стрелу, летящую ему в грудь. Стрелок выругался, понял, что выстрелить еще раз просто не успеет и схватился за кинжал.

Соломон отрубил ему правую руку вместе с кинжалом, а потом загнал лезвие меча в грудь.

Так и не бросивший бесплодных попыток атаковать маг успел отойти к стене и между ним и Соломоном снова вырос поднявшийся с пола гном. Соломон покачал головой.

Он ценил верность договорам, но сейчас явно был не тот случай.

— На мне амулет респауна! — взвизгнул маг. — Убьешь меня — и все узнают о том, что здесь произошло. Все дети леса станут охотиться за тобой!

— Там такая очередь, что их просто затопчут, — сказал Соломон.

По сути, это в их отношениях ничего не меняло. Убьешь мага — и все узнают о том, что здесь произошло. Не убьешь — так он все равно всем расскажет.

Гном успел сменить щит. Из нового торчали шипы, так что прежняя тактика вряд ли сможет доказать свою полезность еще раз. Соломон нажал горячую клавишу в инвентаре и в его левой руке появился арбалет.

— Нечестно, — выдохнул гном.

— Это не спортивное состязание, — сказал Соломон и всадил болт ему в глаз. Полоска здоровья гнома ушла в красный сектор, громыхая броней коротышка рухнул на пол и потерял интерес к происходящему.

Маг бросился бежать.

Амулеты возрождения были редки и стоили баснословных денег, но стопроцентной гарантии возвращения все равно не давали. Самый лучший и самый дорогой обещал вероятность девяносто пять процентов, но такой у мага уровня двести пятьдесят плюс мог быть вряд ли. Скорее там процентов семьдесят.

Тоже неплохо, подумал Соломон, но играть в лотерею со смертью никто не хочет. Он догнал мага в три прыжка и рубанул его по спине. Маг повалился на пол с серой полоской жизни, его тело начало мерцать и исчезло, оставив после себя только горстку какого-то барахла.

Повезло, решил Соломон и обернулся к гному. Тот успел достать арбалетный болт из глаза и хватануть какого-то эликсира, восстановив себе три четверти от общего показателя жизни.

— Ну вот оно тебе надо? — спросил Соломон.

— У меня договор, — угрюмо сказал коротышка, вполне реально оценивающий свои шансы, но все равно не желающий сдаваться. Кладбища полны такими вот упорными людьми.

— С кем? — спросил Соломон. — Тут никого нет, все мертвы.

— Флармель выжил, — сказал гном. — Он спросит меня, что я сделал, и тень упадет на весь наш клан.

— Мне жаль, — сказал Соломон.

— А мне-то как.

Они сошлись в третий и последний раз.

Первым ударом Соломон разрубил щит, вторым — выбил из руки гнома клевец. Третий удар он успел остановить.

Гном даже не дрогнул.

— Давай, — сказал он. — Делай.

Соломон загнал клинок ему в горло.

Убивать разумных всегда неприятно, и Соломон сорвал досаду на демонах, поджидавших его на четвертом уровне. Он прошел весь коридор до места финального боя за рекордные для себя четырнадцать минут, и не оставил в живых никого, кто мог бы об этом рекорде рассказать.

Босс подземелья был на месте и действовал по заведенному стандарту. Ревел, дышал огнем, призывал миньонов.

Соломон снизил его здоровье до пятидесяти процентов, перебил две волны призванных существ АОЕ-заклинаниями из запасенных свитков, продолжил свое дело, пережил приступ ярости, в которую впал босс на двадцати пяти процентах здоровья. Все было привычно, Соломон вел этот бой уже не первый раз.

И даже не десятый.

Когда босс пал, Соломон не глядя подобрал добычу, опустошил тайники и подошел к овалу открывшегося после финальной зачистки зала телепорта.

Многоярусные подземелья часто оснащались телепортами. Как правило, телепорты вели к точку у выхода из данжа, чтобы победившие финального босса игроки не теряли время на обратный путь пешком. Ведь коридоры уже зачищены от мобов, лут собран, а впереди ждут новые свершения, так чего зря время терять.

Много реже эти телепорты вели в другие локации, где игрока сразу же ждал новый квест или продолжение старого. И лишь в совсем редких случаях игрок мог выбрать любой пункт назначения их тех, что были доступны.

Но этот телепорт был багнутый. Если ввести в него определенную команду, и Соломон эту команду знал, телепорт мог перебросить игрока куда угодно, в любую заказанную точку. Естественно, эта точка должна была находиться внутри системы, которая довольно велика, но еще не столь бесконечна, как вселенная. Это был отличный способ, чтобы попасть в места, куда, по каким-то причинам, невозможно попасть другим способом. В места уникальные, закрытые и неосвоенные.

К тому же, за пределы системы Соломон и не собирался.

Он вбил нужную команду и перед ним возникла еще одна строка для ввода точных координат. Соломон ввел нужную последовательность цифр, за обладание которой еще вчера отвалил изрядную сумму в золотом эквиваленте, ответил "да" на вопрос системы, уверен ли он в своем выборе, и тут же оказался в другом мире.

В новом мире, который присоединился к системе всего несколько дней назад. Именно такой мир Соломону и требовался. В первые дни прихода системы в них можно отыскать много чего интересного. Главная проблема только в том, как в такой мир попасть, но Соломон уже научился ее решать.

Поиск координат — прохождение подземелья — глючный телепорт. Не самая прямая дорога, но окольные дороги обычно и ведут в наиболее интересные места.

Он оказался в большом городе. Табличка на одном из домов гласила "Шестьдесят седьмая авеню". Где-то вдалеке полыхало зарево пожаров, а из переулка на Соломона тут же полезли зомби.

Соломон передавил их, как клопов, каковыми, в сущности, они для него и являлись, и активировал сложное поисковое заклинание. На карте заклинания высветились сразу три точки, и одна из них была совсем рядом, всего в паре километров.

Соломон философски вздохнул и направился туда, напоминая себе, что ничего в этой жизни не дается слишком легко. А уж в системе — тем более.

Он еще раз убедился в справедливости этого высказывания, когда нашел искомый объект посреди большого парка. Объект как раз душил кого-то в кустах, и судя по тому, с каким знанием дела он подошел к этому вопросу, душил явно не впервые. Жертва, а это был игрок женского пола, уже не отбивалась и только негромко стонала, когда он делал паузу и позволял ей вдохнуть хоть немного воздуха.

Соломон спросил себя, хочет ли он иметь дело с таким человеком, и решил, что не хочет. Помимо этической стороны вопроса существовала и сторона практическая.

Можно ли доверять маньякам? Знаешь ли ты, какая забавная мысль придет в такую голову в следующий момент?

Соломон решил, что нет.

Разница в уровнях была такова, что Соломон мог убить парня щелчком пальцев. Он аккуратно снял маньяка с жертвы и свернул ему шею. Точнее, такого было его намерение, а по сути он просто оторвал ему голову, немного не рассчитав приложенного усилия.

Увидев это, жертва благодарно взвизгнула и потеряла сознание. Соломон влил в нее исцеление и наложил заклинание сокрытия, чтобы случайные зомби не начали ее жрать, пока она полностью не придет в себя, и удалился. Не самый благородный поступок, но она — игрок и часть системы. Она или выживет и станет сильнее, или умрет.

Всех спасти все равно невозможно. Тут ведь целый мир гибнет. Как тысячи миров до него и тысячи миров после. Система безжалостна и рано или поздно доберется до каждого.

На карте оставалось две цели. До первой было несколько сот километров, вторая, судя по всему, вообще находилась в другой части света, и между ними был океан. Соломон не сомневался, что если ему и повезет, то только с дальним вариантом, но проверить-то все равно надо.

Соломон снова сменил комплект брони, на этот раз выбрав дорожный комплект, загерметизировал шлем, активировал встроенные в ботинки реактивные двигатели.

И полетел.

ГЛАВА 13

Сильные возвысятся, слабые падут, а автостопщики не переведутся никогда.

Кабан притормозил у обочины (ночь, зомби, апокалипсис, что может случиться-то?), чтобы мы могли полюбоваться на очередного бедолагу. Он был одет по-походному, в штаны и жилетку с многочисленными карманами, как у Вассермана, а за пояс засунул небольшой туристический топорик. И судя по тому, что у бедолаги был уже второй уровень, пару раз ему пришлось пустить этот топорик в дело.

— До города не подбросите? — спросил бедолага.

— Соточка, — хохотнул Стас. — Ладно, шучу. Видел бы ты свое лицо, парень. Лезь назад.

Автостопщик открыл заднюю дверь и отшатнулся.

— Там у вас тело, — сказал он.

— Тело подвинется, — сказал я. — Ты, главное, пихни его посильнее.

Он пихнул. Тело что-то неразборчиво пробурчало и подвинулось, бедолага забрался на заднее сиденье и хлопнул дверью.

— Виктор, — сказал он.

— Кабан, — сказал Стас, видимо, решив избавиться от своей партийной респектабельности и вернуться к старому пацанскому прошлому. Наносное вообще быстро слетает. — Это Чапай. А рядом с тобой дрыхнет Федор Сумкин.

— Что, серьезно?

— Стали бы мы шутить в такое время и с такими вещами? — вопросил Стас. — И куда путь держишь, Виктор?

— В Москву.

— Это мы уже поняли, — сказал Стас. — А чего ты там делать собираешься?

— А в лесу мне чего делать? — спросил Виктор. — Схроном с тушенкой и патронами я все равно не озаботился.

— Это ты зря, — сказал Кабан. — У каждого человека должен быть свой схрон с тушенкой и патронами. У меня, например, их три. А у тебя сколько, Чапай?

— У меня ни одного, — сказал я.

— Совсем ты о будущем не думал.

— Я думал, — сказал я. — Просто у нас с с тобой финансовые возможности разные.

— Тушенка не так дорого стоит.

— У меня тогда были другие приоритеты, — сказал я.

— Я и говорю, совсем ты о будущем не думал.

— Думал, — сказал я. — Просто я думал о светлом и хорошем будущем, в котором хотелось бы жить, а не о том, которое наступило, и в котором только выживать можно. И потом, это все равно тупиковый вариант. Кончится у тебя тушенка, и что ты будешь делать?

— С чего это у меня тушенка кончится?

— Ладно, ты запрятал в лесу консервный завод. И завод по производству патронов вдобавок. Но неужели это все. что тебе нужно?

— Еда и патроны. — сказал он. — Что еще нужно человеку, чтобы достойно встретить старость? Разве что еще нож неплохой бы не помешал.

— В лесу холодно и одиноко, — сказал Виктор.

— Это тебе, — сказал я. — А у Кабана там наверняка землянка восьмикомнатная вырыта, с домашним кинотеатром и джакузи. Так, Кабан? Ведь вырыта же?

— Человек в моем положении должен быть готов к любому повороту событий, — туманно сказал он.

— И еще одна в Испании, — сказал я. — Хотя я бы Испанию в данном случае не рекомендовал?

— А что не так с Испанией?

— Мне кажется, в России шансы пережить зомби-апокалипсис все-таки повыше, — сказал я.

— Это еще почему?

— Зима близко, — сказал я. — При тридцатиградусных морозах зомби, скорее всего, замерзнут. Если в белых ходоков не превратятся.

— Но по весне-то они оттают, — резонно возразил Стас.

— Весна — это когда еще будет, — сказал я. — Не все доживут.

Но, скорее всего, Система и на этот случай какой-нибудь выверт придумает, и зомби в белых ходоков таки превратятся и станут на мертвых лосях по заснеженным улицам рассекать. С другой стороны, закутанного в зимнюю одежду человека не особенно-то и укусишь…

Особенности национальной охоты на зомби в зимний период.

Но если все будут сидеть по лесам, человечество точно не выживет. Так зомби всех по одному и сожрут.

Но и выживать колониями, наверное, тоже не получится. В случае обычного, если сие слово тут вообще применимо, зомби-апокалипсиса это могло бы сработать, но Система, любящая постоянный вызовы, наверняка создаст каких-нибудь штурмовых упырей, которые ходят кучами и способны преодолевать любые укрепления. Или какие-нибудь некро-кроты подкоп устроят.

— А возьмите меня с собой, — сказал вдруг Виктор.

— Куда? — спросил я.

— Зачем? — спросил Стас.

— Ну, вы же наверняка в какое-то безопасное место едете.

— Ну да, типа того, — сказал я.

— Это как сказать, — хохотнул Стас.

— То есть, не в безопасное? — расстроился Виктор.

— Вообще ни разу не безопасное, — сказал Стас. — Там и в прошлые времена все друг друга жрали, а уж что теперь творится, я даже представлять не хочу.

— А зачем представлять? — спросил я. — Скоро сами все и увидим.

— Так-то да.

— Зачем же вы туда едете? — спросил Виктор.

— У нас квест, — сказал я. — Точнее, вот у него квест, а мы в качестве группы поддержки выступаем.

— А можно мне с вами?

— Ты не представляешь, о чем просишь, — сказал я. — К тому же, прости меня за откровенность, боец из тебя так себе.

— Просто случая еще не представилось, — сказал он.

— Да какая разница? — сказал я. — У тебя второй уровень, навыков наверняка нет, пользы в бою ты никакой не принесешь. Ты хоть в армии служил?

— Нет.

— Ну и вот, — сказал я. — Даже если мы дадим тебе парабеллум, ты ни фига не представляешь, как им пользоваться. А у нас не та ситуация, чтобы одной рукой зомби крошить, а другой тебя прикрывать.

— Я понимаю, — сказал он.

— А раз понимаешь, говори, где тебя высадить.

— До возле метро где-нибудь, — сказал он.

— Ты хорошо подумал? — спросил я.

— О, — сказал он. — Метро не работает?

— Мы не проверяли, — сказал я. — Но вряд ли.

— А может, вы меня тогда до дома подбросите?

— А где ты живешь?

— На "Соколе".

— Не по пути, — сказал Стас.

— Ты водить умеешь? — спросил я.

— Умею, только у меня прав с собой нет, — сказал Виктор. — А что?

— Можем тебе машину угнать, — сказал я. — Чтобы ты домой доехал. Только не очень современную, без электроники.

— Давайте, — согласился Виктор, вздохнув.

Мы пересекли МКАД и практически сразу же обнаружили на обочине несколько брошенных машин, среди которых были два "мерседеса", красный "Пи-Ти крузер", снятый с производства больше десяти лет назад, и старушка трехдверная "нива", которой я и занялся.

Что хорошо в отечественном автопроме, так это стабильность. Годы идут, а ничего не меняется. Дверь все так же можно открыть просунутой под стекло линейкой, и пучок проводов вываливается из-под торпеды после первого же рывка.

Я соединил нужные провода и мотор довольно заурчал.

— Удачи, — сказал я Виктору. Он довольно неуклюже влез на водительское сиденье и принялся регулировать зеркала. — Води аккуратно.

— Спасибо, — сказал он.

— Без обид? — спросил я.

— Да, без обид, — сказал он, но было видно, что некоторое разочарование после нашего расставания у него все-таки осталось.

Но тут уж извините. Мы не можем помочь всем, да и цели такой никогда себе не ставили. А он — взрослый мужчина и должен быть способен сам о себе позаботиться.

В теории хотя бы.

На практике же мегаполисы полны клерками и хипстерами, которые, окажись они в дикой природе, могут принести пользу только в качестве корма для бродячих собак. Ни дров собрать, ни воды раздобыть, ни зайца в поле лопатой угандошить.

Требования к мужчинам изменились и брутальность стала дополнительной опцией, которую мало кто себе ставил.

— Это плата за цивилизацию, — сказал Стас, когда я поделился с ним своими соображениями. — За выросшее качество жизни, за комфорт и теплые ватерклозеты не на улице. Если бы все не полетело к черту, навыки по добыванию зайцев лопатами больше одного раза в жизни никому бы не пригодились.

— Я где-то читал, что естественное для человечества состояние — это варварство, — сказал я. — Цивилизация — это случайность, налет, полиэтиленовая пленка, в которую завернули истинную человеческую природу, и стоит только ее содрать, как обнаружится натуральный дикарь.

— А что толку? — спросил Стас. — Дикарь-то он может быть и дикарь, и сущность у него варварская и все такое, но навыков варварских у него все равно нет. Ты можешь сколько угодно чувствовать себя Конаном и пытаться вести себя, как Шварценеггер под бутиратом, но если не умеешь махать здоровенным мечом, шансов у тебя нет.

— Махать мечом — дело нехитрое, можно и научиться, — сказал я.

— Кто-то научится, кто-то помрет в процессе, — согласился Стас. — Такова, сука, жизнь.

На этот раз никаких полицейских заслонов мы не повстречали, и город ранним утром выглядел, как после апокалипсиса. Заброшенным и пустынным. Изредка нам встречались зомби, пасущиеся на газонах, тротуарах и во дворах. На проезжую часть они больше не совались, видимо, у них появились какие-то зачатки инстинкта самосохранения и до них дошло, что на асфальте они легкая добыча.

А может, Система им какие-то ограничения выставила, для поддержания популяции в городской черте.

— Ладно, растолкай тело, — сказал Стас. — Надо кое-что обсудить.

— Не надо меня толкать, — отозвался Федор. — Я вас прекрасно слышу. Вы оба брутальны и сокрушаетесь, что добытчики зайцев в современном обществе больше не котируются. И у меня для вас плохие новости. Я могу добыть зайца в поле. Я даже могу его зажарить прямо на бегу.

— Давайте прекратим обсуждать геноцид зайцев, — сказал я. — Что у тебя, Кабан?

— По поводу этого квеста, — сказал он. — Я давно собирался вам сказать, но случая как-то не представлялось. То жена рядом, то теща, а им этого слышать явно не надо.

— Не нравятся мне такие заходы, — сказал я.

— Ну, в общем, зачистить Думу — это не весь квест, а только первая его часть, — сказал Стас. — Думаю, вы должны это знать.

— А сколько их всего?

— Понятия не имею. В описании не сказано. Но, как минимум, две.

— Что-нибудь про продолжение известно? — спросил Федор.

— Нет, — сказал он.

— Похоже, нам повезло, — сказал Федор. — Ухватили цепочку. если пройдем ее до конца, нам наверняка что-нибудь вкусное отвалится. Бонусы, в смысле.

— Это если пройдем, — сказал я. — Не нравятся мне эти квесты, честно говоря.

— Квесты — это самый быстрый способ набора уровней, — сказал Федор. — Если ты не хочешь годами на диких кабанах качаться или у местного кладбища нежить бить.

— Квесты — это самый быстрый способ свернуть себе шею, — сказал я. — Потому что они нелогичны, непредсказуемы и не всегда выполнимы. Лучше уж кабаны, хоть они и дикие.

— Но-но, я бы попросил, — сказал Кабан.

— Невыполнимых квестов не бывает, — сказал Федор.

— Ну да, — сказал я. — Конечно.

— Всегда должен быть шанс.

— Ты кое-чего не понимаешь, Федор, — сказал я. — Ты лучше нас всех разбираешься в игровой механике и вроде бы сечешь местную логику, но главная проблема в том, что мы не совсем в игре. Точек респауна нет, сохранения не предусмотрено, и если тебе один раз перегрызут горло, то это уже навсегда. В игре можно использовать разные подходы, ошибаться, умирать, воскресать, пробовать еще, а у нас — нет. Поэтому твоя игровая радость по поводу цепочки квестов, на любой стадии которой мы все можем лечь в землю, чуточку неуместна.

— Просто у тебя мозги еще не перестроились, — сказал он. — Пройдет полгода, и ты за такую возможность обеими руками хвататься будешь.

— Не буду, — сказал я.

— Ну и сам дурак, — сказал он.

По мере продвижения к центру города стали заметны следы отгремевших военных действий. Раскрошившийся под гусеницами асфальт, раздавленные машины, выбитые окна, подпалины на стенах домов. На проезжей части валялись искореженные останки оружия, два раза нам повстречались танки с огромными пробоинами на бортах, видимо, оставленными той самой кислотой.

Тел не было.

Несмотря на их отсутствие, зрелище все равно не обнадеживало.

— Интересно, кто победил, — сказал Федор.

— Система, — сказал я. — Это как в казино. Побеждают не игроки, а те, кто принимает ставки и ведет игру.

У третьего повстречавшегося нам танка отсутствовала башня и был оторван левый трак, и я даже не хотел думать о том, что здесь произошло.

— В любом случае, не очень похоже, чтобы армейцы чего-то добились, — сказал Стас. — Иначе тут были бы патрули, пропускные пункты и прочие периметры безопасности. Все, как они любят.

— Я даже не знаю, хорошо это или плохо, — сказал я.

— Фиолетово, — сказал Стас. — Выполняем квест и валим из города.

— Изумительный в своем изяществе план, — констатировал я.

Перед зданием Госдумы все было спокойно. На парковке обнаружилось несколько машин представительского класса, в одной из них за рулем сидел зомби и никак не мог найти нужную кнопку, чтобы открыть дверь и выбраться наружу.

Я галантно распахнул ему дверь, и как только его голова оказалась на свежем воздухе, размозжил ее Клавой. Федор одобрительно хмыкнул. Кабан подошел к дверям в Думу и подергал.

— Заперто, — сказал он.

— Это хороший признак, — сказал Федор. — Значит, они все еще там и мы доберемся до них первыми. Вы же не думаете, что Стас один такой квест получил?

— Я вообще об этом не думаю, — сказал я. — Но, допустим, если мы не первые, то что помешало бы первым зайти внутрь и запереть за собой двери?

— Игровая механика не так должна работать, — сказал Федор.

Я вздохнул.

Может, и хорошо, что он воспринимает творящийся вокруг ужас через призму своих игровых пристрастий. Может, это его защитная реакция и только поэтому он еще не сошел с ума. Может, он культурного шока таким образом избегает, в конце концов, у каждого свои способы примириться с действительностью. Главное, почаще ему напоминать, что перезагрузка тут не работает.

— У тебя есть ключ? — поинтересовался я у Кабана. — Или как вы там свое право доступа реализуете?

— Обычно через охранника, — сказал Кабан.

— Ну, потычь ксивой в окно, вдруг сработает.

Он достал свои корочки и потыкал, но больше ради прикола, наверное. Я начал думать, как нам вскрывать проход, и ничего, кроме тарана, в голову пока не приходило. Двери выглядели довольно мощными, но и мы не на "оке" сюда приехали, так что все должно было получиться. Ворваться в здание главного органа законодательной власти на "хаммере", под завязку забитом оружием и взрывчаткой, это ли не воплощенная в реальность мечта каждого второго законопослушного гражданина?

Я прикинул траекторию. "Майбах", из которого вывалился упокоенный мною зомби, немного мешал, но его можно и в сторону оттолкать.

— Стас, — позвал я.

— Чего? — он в последний раз ткнул своим удостоверением депутатского помощника куда-то в сторону двери и развернулся ко мне.

— Уже ничего, — сказал я.

Ему этого видно не было, но двери за его спиной медленно и торжественно распахивались, словно приглашая нас войти.

— Вот так и должна работать игровая механика, — сказал Федор.

То ли Система от ксивы сработала, то ли тут полученный Стасом квест свою роль сыграл…

Немного жаль, кстати. Мне моя идея больше нравилась. Ворвались бы красиво, а там уже стали бы разбираться, что к чему.

Ладно, жизнь непредсказуема, может еще куда-нибудь и ворвемся.

— Грузим инвентари по максимуму, — сказал Стас. — Что не влезет, тащим на себе, но без фанатизма.

Я взял пару "калашей", кучу запасных магазинов, а оставшееся свободным место забил гранатами и тяжелым вооружением. Стас поступил также и стал похож на готовящегося к финальной схватке "Коммандо" Шварценеггера, разве что тот как-то без боевого молота обходился. Федор, у которого инвентарь был не прокачанный (а в силу он вообще не вкладывался) ограничился автоматом и парой гранат.

Одно слово, маги.

— Подвигали, — сказал Стас, убедившись, что все мы должным образом вооружились. — Кстати, если встретите Зюганова, не трогайте его. Он мой.

ГЛАВА 14

— А чего это он твой? — возмутился я. — По-твоему, мне и предъявить ему нечего?

— Ладно, там разберемся, — сказал Кабан. — Может, его вообще здесь нет.

— А если он тут есть, любопытно, как его трансформировало, — сказал Федор. — Наверное, он теперь обоерукий боец, в одной руке молот — плюс пять урона оглушением, в другой — серп, те же плюс пять, но к кровотечению. Главное, под комбо не попасть.

— Нет, — сказал я. — Он предал идеалы, а значит, церемониального оружия не достоин.

Федор закинул автомат за спину.

— Надо сперва собственные навыки прокачивать, — пояснил он.

— Я когда в очереди в местном буфете стоял, частенько думал, как было бы хорошо эту толпу из "калаша" покрошить, — сказал Кабан. — Но и молотом по голове тоже неплохо.

— У холодного оружия более личный подход, — сказал я. — А "калашников" — это больше по бизнесу.

— Да, были времена, — согласился Кабан.

— Вы слишком молоды, чтобы вспоминать девяностые с ностальгией, — сказал Федор.

— Почему это? — спросил я. — Детский сад, первый раз в первый класс, если это не повод для ностальгии, то где тогда вообще этот повод?

— Я постарше, — сказал Кабан.

— Вряд ли пара лет разницы тут на что-то влияет, — сказал я.

Кабан пожал плечами, достал из кармана сигару и закурил.

— Я хоть и совсем пацаном был, но помню, как в соседнем кабаке поминки почти каждую неделю справляли, — сказал он. — А иногда и два раза в неделю. Сейчас, конечно, все получше стало, но иногда у меня складывается впечатление, что в Люберцах всегда девяностые.

— Вы вообще внутрь собираетесь? — спросил Федор.

— Собираемся, — сказал я.

— А чего тогда время тянете?

— Из-за того, что там, — я указал рукой на двери. — Там политика, а мы, как нормальные люди, не очень-то хотим в это лезть.

— Там не политика, — сказал Федор. — Там данж.

— Там данж, — согласился я. — А в нем — политика.

— Нет там политики, — сказал Федор. — Может, когда-то и была, но сейчас точно нет. Сейчас там обычные зомби.

— Угу, — сказал я. — Ты видел, во что обычные бухгалтера превратились, которые при жизни, в общем-то, вполне приличными людьми были?

— Видел.

— Тогда прикинь, как Система могла трансформировать тех, кто и при жизни теми еще упырями был.

— Но-но, я бы попросил, — сказал Кабан, словно не он только что о своих мечтаниях про расстрелы из "калашникова" рассказывал.

— Ты сгущаешь, — сказал Федор. — И так удачно сгущаешь, что уже и мне не очень хочется туда лезть.

— А придется, — вздохнул Кабан, отбрасывая в сторону недокуренную сигару. — Перед смертью не накуришься.

— Типун тебе на язык величиной с экскаватор, — сказал я.

И мы вошли.

Внутри было просторно, на красных ковровых дорожках не было заметно следов крови, везде горел свет.

— Как это типично, — заметил я. — Во всем городе нет электричества, а тут иллюминация во все поля. Страшно оторваны вы от народа, Кабан, вот что.

— Почему на нас никто не нападает? — спросил Кабан.

— Это нормально, — сказал Федор. — У входа в данж всегда есть небольшой островок безопасности, чтобы группа приготовилась и заняла боевое построение.

— И как предлагаешь построиться?

— Да все равно, — сказал Федор. — У нас состав группы не классический, даже хилера нет.

Стас прошел через рамки металлоискателя, и охранная система тревожно запищала. На сработавший сигнал к Стасу ломанулись двое зомби-охранников, и он упокоил их двумя движениями своего молота. И где только научился?

Мы с Федором тоже заставили металлоискатели звенеть, но на этот раз к нам никто не вышел.

— Откуда начнем? — спросил я.

— Наверное, сначала по коридорам пройдемся и в кабинеты заглянем, — сказал Кабан. — Потом в столовую, а напоследок — в зал заседаний. Что-то мне подсказывает, что основная масса народу там будет.

— А вы лутать вообще собираетесь? — спросил Федор, наклоняясь над останками зомби.

— Да что там интересного с охранников выпасть может?

— Например, аптечка, — сказал он и продемонстрировал нам бутылку мутного стекла с какой-то желтой жидкостью внутри. Выглядело один— в-один, как "жигулевское". — Зелье восстановления здоровья. Сто единиц.

— Полезно, — согласился Кабан. — А на вкус как?

— Не советовал бы пробовать, пока не понадобится, — сказал Федор. — Мы ж не знаем, как часто они выпадают.

— Видишь, он в этом шарит, — сказал я.

— Вижу.

В коридорах нам ничего интересного не встретилось. По ним бродили мелкие помощники, референты, секретари и заблудившиеся журналисты, кучковались они максимум голов по пять, так что мы выносили их системным оружием и навыками, не прибегая к огнестрелу. Понемногу капал опыт, каждый взял по уровню и ничего не предвещало беды.

Фигурально выражаясь, конечно. Потому то так-то беды хватало. Она была вокруг нас и захватила уже практически весь мир.

Проблемы начались, когда мы принялись чистить кабинеты. В пятом по счету нам попался матерый вурдалак с длиннющими, сантиметров по пятнадцать, когтями. Он орал что-то нечленораздельное, бегал по стенам, а под конец попытался забраться на потолок и свалиться нам на головы. Когда Стас вдоволь намахался молотом, а Федор устал промахиваться своими фаерболлами, я снял с плеча автомат и снял упыря короткой прицельной очередью.

— А раньше не мог? — спросил Кабан.

— Прокачка навыков и экономия патронов, — сказал я. — Узнаешь парня-то? Ваш?

— Не думаю, — сказал Кабан. — Наверное, член партии "Справедливая Россия".

— В сортах упырей не разбираюсь, — сказал я.

Следующие три кабинета были пусты, а в четвертом нас встретил мелкий коммунистический упырек, попытавшийся проломить Стасу голову невесть откуда взявшимся тут булыжником. Но ему не хватило роста, поэтому удар пришелся не успевшему отреагировать Кабану в плечо.

Кабан охнул, оседая на пол, скорее больше от неожиданности, а не потому, что получил серьезную травму. Я выступил из-за его плеча и расплющил упырьку голову.

— Ты как? — спросил я Стаса.

— Да нормально, — сказал он. — Все-таки, доспехи рулят.

— Кожаный доспех дробящий удар не держит, — со знанием дела заявил Федор.

— Но смягчает таки, — сказал Стас.

Я помог Кабану подняться на ноги.

— У тебя там степень успешности выполнения нигде не отображается? — спросил я.

— Сейчас посмотрю, — он зарылся в свой внутренний интерфейс и принялся гримасничать, листая меню. — Показывает. Девять процентов.

— Как-то не весело, — сказал я.

— Прорвемся, — сказал Кабан. — Еще десять раз по столько же, и мы в дамках.

— Точнее, во второй части цепочки, — сказал Федор.

— Хрен редьки не любознательней.

Глава фракции не слишком изменился, только лицом позеленел слегка, видать, он и при жизни был тем еще типом. В руках у него была красная папка с вытесненным золотом словом "Законопроекты", и он очень ловко метал доставаемые из нее листы бумаги формата А-4. Они были острые, как бритва, поэтому мы выставили хоть как-то одоспешенного Кабана в первый ряд.

Он был скользок и увертлив, как и полагается настоящему политику, бегал по всему своему немалому кабинету, прыгал по столам, висел на занавесках и вообще вел себя неприлично. Кабан в изодранном до состояния лохмотьев плаще носился за ним по помещению, а Федор пытался запулить в него фаерболлом и пару раз чуть не попал в Стаса.

Наконец, Кабану удалось подловить главу фракции на противоходе и ловким ударом раздробить ему колено. Глава взвыл, и из соседнего помещения на нас тут же полезли его миньоны.

Я взял их на себя и устранил угрозы, использовав только один рожок "калашникова".

Получив повреждение конечности, глава явно утратил в прыти, и Федору удалось его поджечь, а Кабан закончил дело, шагнув к верещавшему и катающемуся по полу упырю и разбив ему голову.

— Похоже, первый из местных боссов, — констатировал Федор.

— А ведь это была самая мелкая фракция, — заметил Кабан. — Что же нам готовят следующие?

— Проблемы, однозначно, — сказал я.

Федор облутал тело, но ничего интересного с главы фракции не выпало. Основная часть шмоток шла с бонусом к ловкости и красноречию, а поскольку ниндзя-ораторов никто из нас не качал, мы их просто не подбирали. Инвентари-то не безразмерные.

Дальше мы шли заведенным порядком. Стас, как самый здоровый, заходил первым, выбивая дверь с ноги, затем шли мы с Федором. Огнестрельное оружие пока предпочитали не использовать, справляясь без него и прокачивая навыки. К тому моменту, как счетчик выполнения задания у Кабана показал двадцать процентов, мы подняли еще по уровню, и я оказался очень близок к тридцатому.

И хотя пока мы были довольно успешны, что-то меня все-таки смущало. Народу в этой части здания нам встречалось маловато, никак это все не тянуло на заявленную Кабаном тысячу человек. Или он где-то ошибся в расчетах, или они ждали нас всех в другом месте.

И хорошо бы, если не в одном. Именно исходя из таких соображений я и экономил патроны, как мог, а гранаты вообще не использовал.

Коммунисты нам попадались мелкие, однотипные, примитивные, практически все бойцы ближнего боя и было их немного. Либерал-демократы были чуть поинтересней, но довольно унылые и безынициативные. Очевидно, Жириновского не было в здании, а в отсутствие лидера у юнитов сильно упала мораль.

Зато представители партии власти отличались и разнообразием и количеством. Медийных личностей нам пока не повстречалось, или же Система изменила их до полной неузнаваемости, но и обычные ребята давали нам прикурить.

Особенно запомнилась зомби-гимнастка, которая то и дело садилась на поперечный шпагат, крутила сальто и пыталась задушить нас своими длинными, метров по пять, лентами. Федор пожег ленты струями огня, я вломил ей Клавой по ребрам, сбивая с ног, а там, уже в партере, Кабан привычным движением молота закончил ее некроспортивную карьеру.

Был еще какой-то мутный тип, который все время орал, что мы пиндосы и брызгал ядовитой слюной. После тесного контакта с ним Кабана пришлось отпаивать зельем здоровья, благо, к этому моменту их нападало уже с десяток и мы подобрали все.

Был какой-то молодой зомби, который свое депутатство явно купил, потому что при каждом шаге из его карманов вываливались пачки американских денег (а пиндосы при этом — мы). Доблестной смерти в бою он предпочел отступление, и нам пришлось гоняться за ним чуть ли не по всему этажу, попутно выкосив еще несколько беспартийных зомби.

— Здоровый, однако, данж, — заметил Федор, когда мы наконец-то загнали юркого упырька в угол и я познакомил его с Клавой. — Но в целом прикольно. Ни у кого такого же квеста на Останкино нет?

— Ты же сисадмин, — сказал я. — Тебе телевизор вообще смотреть не положено.

— А я и не смотрю, — сказал Федор. — Что не отменяет. И потом, куда ты от него спрячешься? Я прихожу в гости, а там телевизор. Я сижу в очереди к зубному, а там телевизор. Я иду пить пиво в баре, и там тоже телевизор. Но главная проблема в том, что у многих окружающих людей в голове телевизор, причем зачастую вместо мозгов. Конечно, всех можно понять и простить, но контактировать-то иногда все равно приходится.

— Спортивные каналы и "нэшнл географик", — сказал Кабан.

— "Здоровье", "Модный приговор" и Малахов, — сказал Федор. — Я бы и без всякого квеста их зачистил, если бы знал, где искать.

— Кровожадный ты, — сказал Кабан. — Это в нынешних условиях даже неплохо, если без лишнего фанатизма.

Любопытно, кстати, он и в прошлой жизни был таким кровожадным, но уголовной ответственности боялся, или его приход Системы так изменил? Ведь черт его знает, как эта хрень может воздействовать на разум. Я никаких изменений в себе не чувствовал, но вопрос, мог ли бы я в принципе их почувствовать, если мне промыли мозги?

Почему нам никакого руководства пользователя не положено?

В столовой паслось голов пятьдесят, и мы решили не тратить время и использовать автоматы. На звук выстрелов прибежала еще пара десятков зомби с другого конца здания, но мы положили и их без особых проблем. Все-таки, автоматическое оружие — это одно из лучших изобретений человечества, и против небольших толп зомби оно особенно эффективно. Пусть и опыта от такого истребления не капает, но голова дороже.

Счетчик выполнения задания показывал уже пятьдесят процентов, когда мы закончили чистить большую часть здания и подобрались к залу для заседаний.

Лучше всех ориентирующийся в данже Стал предложил зайти сверху, через галерею для прессы, и звучало это разумно.

Разобравшись с одним зомби-оператором и двумя зомби-фотографами, мы, как можно более скрытно, проникли на галерею и посмотрели вниз.

Как и следовало ожидать, внизу были зомби.

Их было много, несколько сотен. Они сидели в своих креслах, бродили по проходам и нажимали на кнопки для голосования. Работавшее за спиной спикера табло показывало, что за поправку "уаргхаоуфгщпсс111" на данный момент проголосовало уже двести с лишним человек.

Зюганова среди них не было.

— Ты смотри, — восхитился я. — Никаких тебе изменений, как будто и не было ничего.

Кабан потупился.

— И вот в это общество ты хотел попасть? — спросил я. — Вот таким ты хотел бы стать?

— О, не начинай, — сказал он. — Как будто ты не знаешь, что настоящая политика делается не здесь.

— И не так, — согласился я. — Однако, что-то их многовато. Какие у кого предложения?

— А что тут думать? — спросил Кабан. — Предлагаю их гранатами сверху закидать. Всех, может, и не положим, но популяцию проредим изрядно. А остальных "калашами" положим.

— Это ж сколько опыта мимо кассы, — вздохнул Федор.

— Ну так поделись своими идеями, Герострат, — сказал я.

— Да нет у меня других идей, — снова вздохнул Федор. — Просто я сожалею.

— Там вокруг, — я обвел рукой. — Этот опыт стадами ходит. Какие твои годы, еще прокачаешься.

— Да будет так, — сказал Стас и щедрой рукой насыпал из инвентаря кучку гранат. — Кому-нибудь надо объяснять, как пользоваться?

— Нет, — сказал Федор, понимая, что вопрос адресован именно ему.

— Выдергиваешь чеку, считаешь до трех и роняешь вниз, — все равно на всякий случай объяснил Кабан. — Давайте все гранаты в кучу.

Кучка получилась изрядная, но я подозревал, что все не может быть так просто. И не ошибся.

— Начнем, — сказал Кабан, выдернул первую чеку, выждал положенное время и швырнул гранату вниз.

Мы последовали его примеру. Я попытался прихлопнуть спикера, но немного не рассчитал и недобросил.

При первых разрывах это существо, судя по внешнему виду потихоньку мутирующее в некромедведя, взобралось на трибуну и рявкнуло:

— Кворум!

После чего зомби со всех концов зала начали стекаться к нему. Зрелище было отвратительное, но завораживающее. Зомби слеплялись в один ком, из которого торчали подгнившие руки, ноги и головы, и начали формировать мега-зомби. Прошло всего несколько десятков секунд от начала атаки, а кворум уже отрастил себе руки и ноги, и достигал в высоту больше пяти метров. А голова у него осталась по-прежнему маленькой, и это была голова спикера.

Тут бы и пошутить, что, типа, вот оно, истинное лицо нашей законодательной власти, но нам стало не до шуток. Потому что гранаты этого некроголема не брали, пули из автоматов просто вязли в его туше, не причиняя видимого урона, а фаерболлы Федора просто расплескивались по его шкуре, поджигая только остатки одежды и волос.

Вобрав в себя последнего зомби в зале заседаний, монстр довольно заорал и протянул удлиняющиеся на глазах руки к галерее. Не хватило ему всего каких-то пять метров.

— Вот оно, чудище обло, озорно, огромно, стоглавно и лаяй, — пробормотал я, убирая автомат и поудобнее перехватывая Клаву. Может, системным оружием попроще будет.

— Слишком сложная цитата для обычного физрука, — заметил Кабан, вытаскивая из инвентаря рояль.

ГЛАВА 15

Ну, то есть, если бы мы были в книге, то это непременно назвали бы роялем. Но поскольку вокруг нас хлюпала и чавкала реальная жизнь, это был никакой не рояль, а прозорливость, предусмотрительность и разумная запасливость.

И еще что-то про нелегальный оборот оружия.

— Солидно, — сказал я.

— А это вообще что? — одновременно со мной спросил Федор.

И сразу стало понятно, что в "Колл оф дьюти" наш специалист по игровым вселенным даже не заглядывал.

— И я даже не буду спрашивать, где ты это взял, — сказал я Кабану. Некоторых вещей действительно лучше не знать, но, как правило, понимаешь ты это слишком поздно.

Огромный мега-зомби сделал шаг. Потом второй. Он пер на нас, но слишком уж неторопливо, как непопулярный законопроект через первое чтение. Он опустил руки, потом поднял их снова, все еще до нас не дотягиваясь, а в это время Кабан взваливал на плечо ракетный противотанковый комплекс "джавелин".

Стоявший на вооружении в армии потенциального противника, между прочим. Вот что дружба народов животворящая делает.

— Пригнись, — сказал я Федору, и, не став дожидаться, пока он отреагирует, повалил его на пол и сам прилег рядом. Над головой жахнуло, мгновением спустя на нас обрушился мясо-костяной некроград. Довольно увесистый обломок больно ударил меня между лопаток.

Я поднял голову.

Кабан, с ног до головы в мясном фарше, пил "жигулевское" и убирал "джавелин" обратно в инвентарь. Слегка пошатываясь, он подошел к краю галереи и посмотрел вниз.

Я тоже посмотрел.

Новый дизайн зала заседаний можно было охарактеризовать, как "взрыв на колбасной фабрике", мега-зомби прекратил свое существование, но внизу что-то до сих пор хлюпало и копошилось. Живучие твари.

— Квест закрылся? — спросил я у Кабана.

— Нет, — сказал он, посмотрев в интерфейсе. — Видимо, надо добить вот это.

— Значит, надо добить, — сказал я.

— Спустимся?

— Не, — сказал я. Никакого желания спускаться я не испытывал. Мы уже и так были в… политике по уши, а там нас и вовсе по макушку забрызгает. — Пусть маг качается.

Федор за такую возможность ухватился обеими руками и, встав к ограждению галереи вплотную, тут же принялся пускать фаерболы. В воздухе пахло отработанным ракетным топливом и немного шашлыком.

Кабан сел на пол, тяжело привалившись спиной к барьеру и принял бесплодную попытку оттереть лицо при помощи одноразового носового платка. Поскольку в ближайшее время нашему магу ничего не угрожало, я устроился рядом.

— Я говорил, что не буду спрашивать, но все же спрошу, — сказал я. — Где ты это взял?

— Друзья подарили, — сказал Кабан.

— Интересные у тебя друзья.

— Типа, сувенир.

— И сколько еще зарядов у тебя к этому сувениру осталось? — спросил я.

— Три.

— Ничего так сувенир, — сказал я. — Друзья, часом, не в ЦРУ работают?

— А я похож на агента госдепа? — оскорбился Кабан.

— Да кто вас, агентов, разберет, — сказал я. — Хотя настоящему агенту такого бы дарить не стали, конечно. Слишком палевно.

— На этом и замнем, — сказал Кабан.

— Ладно, проехали.

Мы помолчали. Федор продолжал жечь.

— Как-то бестолково все, — пожаловался Кабан. — Какой уже день этого трындеца, а мы только и делаем, что туда-сюда катаемся и мочим всех подряд.

— Дык апокалипсис же, — сказал я. — Инструкции по применению и руководства по технике безопасности к нему не прилагается.

— Но все равно, пора уже какую-то стратегию вырабатывать, — сказал он.

— Гиблое это дело, — сказал я. — Информации нет, какой Система завтра ивент подкинет — тоже неизвестно. Немного новой реальности, и вся твоя тщательно разработанная стратегия летит к черту.

— Это печально, — сказал Кабан.

— Не говори, — согласился я. — Меня вот другое интересует. Почему по всему миру в зомби превратился каждый восьмой, а тут, в рассаднике, так сказать, законотворчества, каждый первый?

— Это ты на что намекаешь? — поинтересовался Кабан.

— Ни на что не намекаю, просто рассуждаю, — сказал я. — Я раньше думал, что выбор Системы, кого в зомби превратить, а кого человеком оставить, это просто рандом. Но что, если все не так просто?

— Думаешь, у кого-то были задатки упыря, и система это использовала в своих расчетах? — уточнил он.

— Типа того.

— И здесь задатки были, типа, у всех?

— Не я это сказал.

— А почему тогда я не превратился?

— Потому что ты — нормальный пацан и правильно себя держишь? — предположил я.

— А ты почему не превратился?

— А вот на этот вопрос у меня нет ответа, — сказал я.

— Это все ерунда, — сказал он.

— Просто пытаюсь подвести под происходящий трындец философскую базу и придумать хоть какие-то рациональные объяснения.

— Оно тебе надо?

— Таковы свойства человеческой психики.

— Забей, — сказал Кабан. — Жизнь была бессмысленна до апокалипсиса и останется таковой после него. Все, что мы можем, это заботиться о себе и своих близких.

— Мне не нравится такая постановка вопроса, — сказал я.

— А это и не вопрос, — сказал Кабан. — Это ответ.

— Как ответ меня это тоже не устраивает, — сказал я.

— Ну да, понимаю, — вздохнул Кабан. — Высшие смыслы, далекие цели, юношеские идеалы. Счастья всем даром, и чтобы никто не ушел обиженным. Но правда в том, что и так никто не уйдет обиженным. Потому что никто и не уйдет.

— Ты циник и нигилист, — сказал я.

— Мы только что разнесли на части то, что раньше было главным законодательным органом нашей страны, — сказал Кабан. — Подозреваю, что другие люди в новом мире и не выживают.

— О дивный новый мир, — сказал я.

— Полагаю, эту фразу мы будем слышать достаточно часто.

— Нет, это не такая история, — сказал я, и тут на меня свалилась целая куча опыта, позволившая скакнуть сразу на четыре уровня. Я тут же распределил очки характеристик в интеллект, силу и ловкость, и еще немного оставил про запас.

— Федор, прекрати разжигать, — сказал Стас. — Квест закрылся.

— Еще пять минуточек, — отозвался маг. — У меня магия вот-вот апнется.

— У него магия вот-вот апнется, — сказал я Стасу. — Пусть еще немного порезвится.

— Пять минут, не больше, — сказал наш рейд-лидер.

— Что там со следующим заданием? — спросил я.

— Еще не проявилось.

— Наш настоящий враг еще не показал себя, — процитировал я.

Федор замедлился. Видимо, мана подходила к концу.

— Если делать клан, то какая должна быть численность? — поинтересовался Кабан. — Чтоб это вообще можно было хоть как-то контролировать?

— Понятия не имею, — сказал я. — Никогда с организационными вопросами такого рода дела не имел.

— Еще укрепление какое-то нужно, — продолжал Стас. — Типа замка. Чтобы стены повыше и пулеметы по периметру.

— Ты этот чудо-кворум хорошо рассмотрел? — спросил я. — Что ему твои стены и пулеметы?

— Так это ж рейд-босс, — отозвался Федор. — Они, как правило, в данжах обитают.

— Главное, чтобы они сами про эти правила слышали, — сказал я. — Если появились противотанковые зомби, появятся и противозамковые.

— А если под землей? Бомбоубежище какое-нибудь использовать или бункер военный?

— Тогда жди визита зомби-кротов, — сказал я. — Судя по тому, что происходит, Система не хочет, чтобы мы сидели ровно.

— Я бы не стал по первым дням судить, — снова вклинился в разговор Федор. — Возможно, что со временем все успокоиться и станет стабильным.

— Стабильны мертвые, — сказал я. — Но и с этим в последнее время проблемы.

— Даже на кладбищах уже неспокойно, — согласился Стас.

— Я все, — сказал Федор, прекращая геноцид и картинно дуя на указательные пальцы. Выглядел товарищ Сумкин очень довольным, видимо, магия таки апнулась и сделала ему приятно. — Задание не обновилось?

— Обновилось, — мрачно сказал Кабан. — И теперь мы знаем, почему здесь не было Зюганова.

— О как, — сказал я.

— Он с группой товарищей отправился пробуждать древнее зло, — сообщил Кабан. — И мы должны его остановить, потому что если мы этого не сделаем, древнее зло окончательно восстанет ото сна, залезет на броневик и поведет толпу зомби захватывать почту, телеграф и телефон.

— И интернет, видимо, — вздохнул я. — Поразительное чувство юмора у этой вашей Системы, конечно.

— Ну, блин, все логично же, — сказал Кабан. — Мумия прямо в центре мегаполиса лежит, чего б не воспользоваться?

— Грех не воспользоваться, — согласился я. — Что со временем?

— Поджимает.

— Тогда пойдем.

— Стойте, — сказал Федор. — А вы точно ничего не забыли?

— Вроде нет, — сказал я. — Вот Клава, вон молот, вот ты стоишь.

— А лут? — возмутился он. — Священная корова любой ММОРПГ, между прочим. Опыт-то нам перепал, а где обещанные ништяки?

— Действительно, где?

— Там, — Федор указал рукой вниз. — Наверняка с рейд-босса выпали.

— Время, — сказал Кабан.

— К черту время, — сказал Федор. — Если мы не подбираем лут, какой тогда смысл в квестах вообще? На фиг такая игра?

— В общем-то, он прав, — сказал я. — Добыча ж не просто так выпадает. Она делает нас сильнее, а нам еще против древнего зла выступать.

— И так бы справились, — буркнул Кабан, но уже было понятно, что он сдался. Видать, и сам понимал, что боезапас у его фиговины не бесконечный.

Мы спустились на склад подкопченного мяса и принялись искать лут, и это было такое же приятное, легкое и необременительное занятие, как натягивать леггинсы на осьминога. В конце концов мы нашли шмотку, подходящую Кабану, амулет, подходящий Федору и пару колец, подходящих любому из нас, и на этом решили поиски завершить, хотя Федор и настаивал, что надо все прошерстить еще разок.

Счетчик выполнения задания показывал Кабану, что мы убили всех, кого только можно было убить, поэтому наш обратный путь был довольно спокоен, а вот когда мы вышли из здания Думы, то обнаружили, что на тротуаре, аккурат между нами и "хаммером" Кабана, стоит небольшая толпа зомби. Причем, что странно, они действительно просто стояли, а не бродили туда-сюда в беспорядочном движении, как, вроде бы, нормальным зомби и положено. В руках одного из них был изрядно погрызенный и забрызганный явно не кетчупом плакат с надписью "Мы здесь власть".

И ведь толком и не поспоришь.

— Оппозиция, которую мы заслужили, — сказал Стас, скидывая молот с плеча.

Драка была не яростной и не долгой. Стоило только влепить главному молотом по голове, как остальные зомби тут же разбрелись по округе и занялись более привычными делами.

Идти до места, где дремало древнее зло, тут было всего ничего, но мы решили поехать на машине. Не бросать же ее здесь.

Брусчатка Красной площади мягко постукивала под колесами. Вокруг мавзолея бродили зомби, и хотя на этот раз они просто бродили, мне показалось, что они чего-то ждут. Но, это я, скорее всего, себе напридумывал. Многие знания — многие печали.

Проехав прямо через их нестройные ряды, Кабан остановил машину перед входом. Надо же, в прежние времена я тут ни разу не был, а теперь вот придется внутрь лезть и перед ликом бывшего вождя предстать. Жизнь вообще довольно ироничная штука.

— Тактика прежняя, — сказал Кабан. — Входим, убиваем всех и выходим.

Ну да, зачем что-то менять, если и это работает.

Мы вылезли из машины, раскидали оказавшихся неподалеку зомби и полезли внутрь.

В вестибюле нас встретила пятерка ветхих, но неожиданно живучих бойцов с трухлявыми винтовками. По счастью, винтовки не стреляли, и зомби пытались заколоть нас ржавыми штыками. Федор поджег одного из них и принялся беспорядочно бегать по помещению от другого, утверждая, что он кайтит. На Кабана насели двое сразу, он успешно отбивался от них молотом. На мою долю достался только один, но проблема была в том, что винтовка с примкнутым штыком оказалась чуть ли не в два раза длиннее моей Клавы, вследствие чего отбивался я успешно, а вот контратаковать получалось плохо. В конце концов мне удалось изловчиться и ударить по его оружию, отчего винтовка сломалась и в руках у зомби оказался только приклад.

Остальное было делом техники. Я несколько раз отоварил зомби по голове, и он окончательно выбыл из игры. К этому моменту Кабан уже разобрался с одним своим противником и наседал на второго, а Федору удалось поджечь последнего зомби, и теперь за магом бегал пылающий факел на ножках. Я прикинул траекторию его движения, выбрал подходящий момент и срубил одним ударом Клавы.

Кабан как раз проломил голову последнему привратнику и вытирал выступивший на лбу пот.

— Утомительное начало, — согласился я.

Мы к этому моменту уже вымотались. Ивент на местном кладбище, почти бессонная ночь, дорога в Москву, рейд по Думе… Это зомби, похоже, не знают усталости, а нормальные люди сделаны все-таки не из железа. Но Кабан утверждал, что время поджимает, и надо идти вперед.

Но дальше особого сопротивления не было, отчего на душе стало еще тревожнее.

Основное помещение мавзолея было заполнено зловещим красным свечением. При ближайшем рассмотрении оказалось, что светилась начертанная на полу пентаграмма, в центре которой находился гроб хрустальный. Зюганов и группа товарищей, где-то раздобыли красные балахоны до пола, стояли по углам пентаграммы с чадящими факелами в руках и заунывно тянули древнее заклинание про "вихри зловещие веют над нами".

Поглощенные ритуалом, на нас они никакого внимания не обратили.

Кабан решил действовать сразу, не ожидая, пока они перейдут к "и Ленин такой молодой и вечный октябрь впереди". В два прыжка он оказался вплотную с ближайшим заклинателем и одним ударом проломил ему голову. Факел его упал и погас, но пентаграмма продолжала гореть.

Ну, потому что огонь революции просто так не потушить и все такое.

Федор швырнул в другого зомби пару фаерболов, я тоже бросился в атаку и вломил некроманту по корпусу, тот согнулся и петь перестал. Зюганов переменился в лице и вытащил из-под балахоны здоровенный молоток.

Надо же, все-таки достоин.

Магия огня этих чудиков не брала, видимо, Система одарила их полным иммунитетом. Зомби, атакованный Федором, только стряхнул искры с балахона и двинулся в сторону мага, размахивая факелом, как дубиной. Зюганов, недвусмысленно помахивая молотком, попер на Кабана, и вскоре лидеры сошлись в схватке.

Я добил своего противника и поспешил на выручку к магу. Федор продолжал кайтить, стараясь повернуть противника под выгодным для моей атаки углом, и я, презрев джентльменские традиции, набросился на противника со спины, но зомби оказался невероятно ловок, изогнулся под каким-то немыслимым для живого человека с нормальным позвоночником углом и парировал мой удар своим факелом.

Клава тут же начала тлеть.

— Ну что за фигня! — возмутился я, помахал Клавой в воздухе, сделал пару обманных движений и влепил зомби в коленную чашечку. Нога мертвеца подломилась и он рухнул на пол, попытавшись выбросить в мою сторону факел. Я ушел от удара, активировал "призрачный клинок" и пронзил ему голову.

Помимо Зюганова, занятого обменом ударов с нашим лидером, оставался еще один пассажир. Федор сагрил его на себя, атаковав заклинанием, а когда он подошел поближе, я познакомил его с Клавой по отработанной уже схеме.

Главарь этой шайки для своего возраста оказался невероятно прытким и нечеловечески живучим. Он пропустил пару ударов от Кабана, отчего полоска его здоровья свалилась в желтый сектор, но старикан не сдавался и продолжал наседать. Здоровье у Кабана тоже уже было не полным, и я попытался переагрить противника на себя, чтобы Стас мог хотя бы зелья попить.

Подскочил сзади, саданул в плечо. Зюганов развернулся ко мне и оказался настолько быстрым, что я едва успел отскочить. Воспользовавшись передышкой, Кабан уже откупорил очередную бутылку "жигулевского" и вливал его в себя из горла.

Федор, чья магия была тут бесполезной, рылся в инвентаре в поисках автомата.

Зюганов воздел молот к небесам… ну ладно, не к небесам, к потолку, крикнул "Но пасаран!" и молот загорелся красным огнем.

— Рглору здесь не место! — возопил Федор и разрядил в Зюганова целый рожок. Удивительно, как ни в кого из нас не попал.

Полоска здоровья босса сначала упала в красный сектор, но потом быстро начала восполняться.

— Регенится, тварь, — злобно пробормотал Федор, мучаясь с перезарядкой "калашникова".

И тут все стало совсем плохо, потому что выяснилось, что мы опоздали. Пока мы дрались, пентаграмма продолжала работать, и теперь, видимо, ритуал подошел к своему логическому концу. Потому что, несколько раз вспыхнув ярко-красным огнем, пентаграмма погасла, а внутри хрустального гроба обнаружилось какое-то движение.

А мгновением спустя забытый всеми вождь выбросил свою правую руку вверх и его сухонький кулачок пробил крышку саркофага.

— Опаньки, — только и сказал я.

Саркофаг взорвался осколками.

ГЛАВА 16

Пространство замерло, время остановилось. Мне в руку впился кусок стекла из разлетевшейся на осколки крышки гроба, но боли я пока не чувствовал, да и полоска здоровья оставалась целой.

Я практически не мог двигаться, словно воздух вокруг меня превратился в тягучий кленовый сироп. Я застрял в этом мгновении, как муха в янтаре, как пытающийся уйти на дно кашалот, пронзенный сразу несколькими гарпунами китобоев.

И, судя по всему, такие же проблемы испытывали и все остальные. Молот Кабана замер на замахе и двигался со скоростью сантиметра в минуту. Старикан Зюганов застыл в увороте, Федор просто стоял, выпучив глаза, что для нашего мага, в принципе, было вполне обычным состоянием.

И только на одного участника событий эти ограничения не распространялись.

Ильич сел на своем ложе, небрежным движением руки смахнул осколки стекла с серой пиджачной пары и с любопытством оглядел обстановку.

— Похоже на склеп, товарищи, — странно, но он совсем не картавил.

Я подозревал, что это был не настоящий Ильич, потому что ну сколько в нем могло от настоящего Ильича остаться за столько-то лет, окромя скелета? Да и костюм ему, скорее всего, на фабрике "большевичка" пару лет назад пошили, но все же мужчина внушал.

Осталось только разобраться, что же именно он внушал.

Полоска здоровья над его головой тоже присутствовала, но была серой, хотя и значилась заполненной до краев.

— Тревожные времена настали, товарищи, — заключил Ильич и спрыгнул на пол. Стекло хрустнуло под каблуками его башмаков. — Хотя, сдается мне, что никакие вы не товарищи. Вот вы, батенька, — он обратился к Зюганову и тот покрылся краской под цвет балахона. — Дайте-ка я на вас внимательно посмотрю.

Ильич уставился на лидера партии, и тот отмер. Руки его бессильно упали вдоль тела, и я заметил, что он невольно заехал себе молотом по ноге, и даже не поморщился.

Какого фига здесь происходит?

Оказалось, что эту фразу я не подумал, а произнес. На речь никаких ограничений не было.

— Заскриптованная сценка, — прошептал Федор.

— Э?

— Ну, это типа рекламного ролика, который надо обязательно посмотреть перед филь… то есть, перед боем, — пояснил он.

— А он нас не положит, пока мы обездвижены?

— Нет, это было бы нечестно, — сказал Федор. Я вздохнул. — Хотя бывают разные баги.

Это не обнадеживало.

— Послушайте, что я вам скажу, батенька, — обратился Ильич к Зюганову, и я поймал себя на мысли, что Зюганов, если считать только года жизни, постарше Ленина будет и действительно ему в отцы годится. — В свете происходящего это не просто важно, а архиважно. Вы, батенька, называете себя моим последователем, но на самом деле вы оппортунист, меньшевик и, не побоюсь этого слова, представитель пятой колонны.

Молот выпал из руки лидера партии и ударил его по пальцам. Нет, все-таки не достоин.

— Но Владимир Влади… то есть, Ильич… — начал было Зюганов свою оправдательную речь, и хотя он быстро поправился, договорить ему все равно не дали.

— Молчите, батенька, — сказал Ильич. — Вы предали идеалы строителя коммунизма, поклонялись роскоши и предавались разврату в то время, как пролетариат терпел очередные притеснения. Вы не делали ни шага вперед, ни даже двух назад, вы просто топтались на одном месте. И хотя вы приложили некоторые усилия для моего возвращения, это не может служить вам индульгенцией.

— Но я же…

— Ярость Вождя! — выкликнул Ильич, выбрасывая руку вперед в самом известном своем жесте. Зюганов моментально посерел, на его теле появилась паутина трещинок, и секундной позже он рассыпался в прах, оставив после себя только балахон и партбилет.

Баги, значит, разные бывают.

Хотя, с другой стороны, он вряд ли был игроком, скорее продвинутой неписью, и наши правила на него не действовали.

Но команду "замри" все еще никто не отменял.

— Теперь вы, — Ильич уставился на меня, а я уставился на него. Полоска его здоровья по-прежнему была серой, уровень не читался. Собственно, помимо хитбара, никаких данных над ним и не было, видимо, предполагалось, что каждый, кто его повстречает, и так знает, кто это такой.

Хотя за молодежь я бы уже не поручился.

— Пролетарий, — сказал Ильич, переводя взгляд на Федора. — Интеллигент. Хм.

Интересно, а Кабана он куда запишет?

— Мелкий буржуазный элемент, — припечатал Ильич. — Что же заставило вас единым фронтом выступить против меня и идеалов мировой революции?

— Система, — выдавил Федор.

— Вы должны понимать, товарищи, что так называемая "Система" есть высшая форма эксплуатации человека человеком, — заявил Ильич. — Выступая на ее стороне, вы автоматически заносите себя в ряды моих идеологических противников.

— Рассуждая диалектически, мы вовсе не противники мировой революции, — сказал я. — Просто сложившаяся в мире политическая обстановка диктует нам такую манеру поведения.

— По-провокаторски рассуждаете, товарищ, не по-пролетарски, — сказал Ильич, и несмотря на обращение "товарищ", в воздухе запахло махачем. — Этого мы вам позволить никак не можем.

Он распахнул полы своего пиджака и достал из-за пояса небольшой серп, лезвие которого отливало серебром. Протянул другую руку, и оставшийся после оппортуниста Зюганова молот сам лег в его руку. Полоска здоровья над его головой мигнула и окрасилась в ярко-зеленый цвет, ко мне вернулась свобода движений, а вместе с ней пришло понимание, что фиг мы его затащим.

Говоря сухим языком Федора, это, наверное, был не просто рейд-босс. Это был какой-нибудь уникальный легендарный континентальный рейд-босс, и сейчас он нам тут устроит натуральную мировую революцию мобов во весь рост.

Кабан тоже отмер. Ударил молотом в пустоту, ранее занимаемую бывшим главным коммунистом страны, но быстро восстановил равновесие и перехватил свое оружие обеими руками. На ладонях Федора загорелись готовые сорваться вперед фаерболы, но уверенности на лице мага не читалось.

— Предлагаю план, — сказал я. — Раз задание все равно провалено, валим отсюда.

— Задание изменилось, — тихим, но напряженным голосом ответил Кабан. — Однако, план поддерживаю.

Я сделал шаг назад. Федор сделал два шага назад. Кабан, как лидер группы, продолжал стоять, прикрывая отход.

Ильич развел руки, открывая грудь в приглашающем жесте.

— Что, товарищи, даже чаю не попьете? — издевательским тоном спросил он.

— В другой раз, — сказал я. — Как-нибудь попозже.

Федор развернулся и рванул с места первым, и его темпу мог бы позавидовать любой спринтер. Прокачка прокачкой, но каждый из нас четко видел предел своих возможностей, и этот персонаж находился где-то очень далеко за ним.

Я побежал следующим и слышал топот замыкающего нашу процессию Кабана. Вождю мирового некропролетариата бегать не пристало, поэтому он просто двинул за нами быстрым шагом, что давало нам небольшую фору.

"Хаммер" Стаса был припаркован перед входом и его облепили любопытные зомби. Перепуганный Федор, все еще удерживающий лидерство в забеге, на секунду притормозил и снес их сорвавшимся с ладоней потоком огня. Затем, не останавливаясь, Федор впрыгнул на заднее сиденье.

Я немного задержался, оглядываясь, и мы с Кабаном оказались у машины одновременно. Он сел за руль, я — на пассажирское кресло. Стоило Кабану завести двигатель, как на выходе из мавзолея возникла скромная фигура Ильича.

Кабан воткнул заднюю передачу и рванул с места с пробуксовкой и килограммами очень дорогой резины на брусчатке. Хотя, возможно, она тоже регенерирует.

Ильич воздел руку с серпом и все обитавшие на Красной площади зомби бросились за нами в погоню. Внезапно и совершенно непредсказуемо для нас откуда-то из-за угла мавзолея вырулил ретро, явно дореволюционной постройки броневик с короткой пушкой на небольшой башенке. Ильич ловко запрыгнул на броню и броневик сорвался с места.

— Полный абзац, — высказался Кабан, дергая ручник и бросая машину в полицейский разворот. Дрифтовать на многотонном бронированном внедорожнике мне еще не доводилось, и на какой-то момент меня посетила твердая уверенность, что мы перевернемся, а потом до нас доберутся зомби, задержат нас до появления основной ударной силы и все закончится очень и очень плохо.

Но обошлось.

Кабан удержал машину, протаранил бетонное ограждение и вырулил на Никольскую, ранее считавшуюся пешеходной.

Зомби начали отставать, броневик пропал из вида где-то за их спинами.

— Даже не попробовали, — сокрушенно сказал Кабан.

— Ты абилку "Ярость Вождя" видел? — поинтересовался у него Федор. — Я уверен, она у него не одна такая. Ему по статусу еще и суммонить миньонов положено, а там снаружи вдоль стены любой чуть ли не на рейд-босса тянет.

— Но все равно это бред какой-то, — Никольская сменилась Старой Площадью, Кабан явно рулил подальше от центра. — Вот, например, броневик. Не было же никакого броневика, это просто городская легенда.

— А какая разница, что там было, а что легенда? — спросил Федор. — Это ж в любом случае не настоящий Ильич, а его копия, созданная Системой. Из наших представлений о нем в том числе.

— Я все равно его как-то не так себе представлял, — сказал я. — Думал, он поспокойнее.

— Возвращаясь к броневику, — сказал Кабан. — По всем законам развития научно-технического прогресса эта штука никак быстрее тридцати километров в час ездить вроде бы не должна. А я его в зеркале заднего вида до сих пор наблюдаю.

Мы с Федором оглянулись. И правда, броневик, держась на самой грани видимости, продолжал нас преследовать. Более того, мне даже показалось, что расстояние сокращается.

— Старой закалки революционер, — восхитился я. — И хватка, как у бульдога.

— Что-то я не хочу с ним ту политическую дискуссию продолжать, — сказал Кабан.

— А что там с заданием? — спросил я.

— Поскольку мы провалили вторую часть квеста, мне выдали новый, — сказал Кабан. — Завалить чувака любой ценой, если вкратце.

— А лимиты по времени? — спросил Федор.

— Отсутствуют.

— Уже легче.

— Угу, — сказал Кабан. — А штраф за провал я все равно схлопотал. Минус пять процентов ко всем характеристикам навсегда.

— Не так уж много, — сказал я. Хотя и явно больше, чем у меня.

— Еще опыт резаться будет, — мрачно сказал Кабан.

— Так это ж просто дебаф, — сказал Федор. — Постоянных дебафов не бывает. В смысле, всегда есть способ их снять, даже божественное проклятие отменить можно. При определенных условиях.

— Например? — осведомился Кабан.

— Ну, для начала надо бы храм какой-нибудь посетить или оракула, — сказал Федор. — Другой вопрос, мы пока не знаем, какая нынче религиозная система действует, но полагаю, что со временем варианты появятся.

— Он приближается, — сказал Кабан. — Не знаю, что там за движок, но по городу даже "армата" такой скорости выдавать не может. Какие у кого предложения, кроме как помереть достойно?

— "Джавелин", — сказал я. — Как раз для таких случаев.

— Читерство, — фыркнул Федор.

— Можешь выйти из машины и останавливать его исключительно игровыми методами, — предложил Кабан.

— Нет, спасибо.

— Тогда не говори под руку. Чапай, ты из него стрелять умеешь?

— Нет.

— Значит, придется самому.

Кабан резко затормозил, не дожидаясь полной остановки машины, выскочил на дорогу, одновременно извлекая из инвентаря "джавелин". Не помню, чтобы он успел его перезарядить, но ракетный комплекс был явно готов к выстрелу.

Кабан взвалил его на плечо, навел на цель и нажал на спуск. Оставляя за собой хвост пламени, ракета улетела в небо.

— Перелет, — констатировал Федор.

Кабан, не теряя времени, вернулся за руль, захлопнул дверцу и нажал на газ.

— Я не понимаю, — сказал Федор. — Ну промазал, бывает. Чего б тебе еще раз не попробовать?

Наводясь по инфракрасному излучению от двигателя броневика, ракета упала с небес практически вертикально, и броневик исчез в распускающемся цветке взрыва. Кабан снова затормозил и мы втроем уставились назад.

Когда пламя спало, броневик все еще стоял на месте, но изрядно покореженный и явно не способный продолжать преследование. А рядом с ним стоял Ильич.

Невысокий, скромный, в своем привычном сером костюме.

Неопалимый.

И грозил нам серпом.

— Пламя не может повредить тому, в чьих жилах течет истинный огонь революции, — пафосно сказал Кабан. — Это я вам системное сообщение цитирую, если что. Вот только сейчас получил.

— Похоже, ты в пролете, Федор, — сказал я. — В следующий рейд мы тебя не возьмем.

— Я и сам с вами не поеду, — сказал Сумкин. — На фиг надо?

— Лут же, — сказал я. — Прокачка. Уникальные артефакты, которые наверняка с него упадут.

— Мне кажется, что оно того не стоит, — сказал Федор. — Да и вам пока рановато.

— Что-то мне подсказывает, со временем он тут такие порядки наведет, что против него только армейская операция поможет, — сказал Кабан. — Общевойсковая.

Мы свернули на Третье транспортное кольцо, и я выдохнул. Лишившийся своего средства передвижения Ильич не стал призывать второй броневик (может быть, на этот счет у него были свои ограничения от Системы) и просто прекратил преследование.

— А вот по поводу "джавелина"… — сказал я.

— Не начинай, — попросил Кабан.

— Нет, я не собираюсь пытать тебя на предмет, что за друзья тебе его подогнали, — сказал я. — И за какие заслуги. Но ты никаких странностей не заметил?

— Заметил, — сказал Кабан.

— В этот раз он отработал штатно, как и положено, — сказал я. — Но там, в Думе… Это ж явно не так должно было действовать. Я удивлен, что он против того зомби вообще сработал. У него ж основной поражающий эффект — это кумулятивная струя, и находится он по тепловизору, а зомби — холоднокровные, потому что мертвы.

— Сработало и сработало, какая тебе разница, — сказал Кабан.

— Я хотел бы отследить закономерности.

— А смысл? Там все равно только два выстрела осталось.

— Ну, возможно, это не последний ракетный комплекс, который нам встретится.

— Слушайте, но это может быть просто игровая условность, — вмешался Федор. — Система определила вашу хреновину, как очень большую пушку, и отработала соответственно, подстраиваясь под текущего противника.

— То есть, ты хочешь сказать, что Система нам подыгрывает?

— В данном конкретном квесте — похоже на то, — сказал Федор.

— А смысл? — спросил я. — Сначала выдать нам сложный квест, а потом тащить по прохождению?

— Я не знаю, — сказал Федор. — Возможно, внутри самой Системы есть какие-то противоречия, и она попыталась устранить их с нашей помощью. Но это вилами по воде, сами понимаете.

— Понимаем, — сказал Кабан. — Мы пытаемся играть в игру, в которой все правила — вилами по воде.

— Что с Ильичом делать будем?

— Ничего, — сказал Кабан. — Дадим время, может, кто-нибудь другой его прикончит.

— А штрафы?

— Найдем оракула. Или храм.

— Похоже, тобой овладели пораженческие настроения, — заметил я.

— Он — не зомби и не скелет.

— Ну, какой-то другой вид, согласен. Все равно нежить.

— Но нежить идейная, — сказал Кабан. — Может, я не хочу его убивать вовсе не потому, что боюсь не потянуть. Может, я хочу посмотреть, что из этого выйдет.

— Один раз ничего хорошего из этого уже не вышло, — сказал Федор.

— Каждый заслуживает второго шанса, — сказал Кабан. — Кроме полных козлов, а он явно не такой.

— Это тебя расправа над стариканом так впечатлила? — поинтересовался я.

— И это тоже, — сказал Кабан. — В любом случае, поедем домой, отдохнем пару дней, понаблюдаем, а там уже будем решать.

— Это если система даст нам отдохнуть, — сказал я.

— Мне кажется, лимит сюрпризов за последние дни уже исчерпан, — сказал Кабан, почесал переносицу и снова положил обе руки на руль.

Конечно же, он ошибался.

ГЛАВА 17

В деревню мы вернулись без всяких эксцессов, и там все тоже было благополучно, и за время нашего отсутствия зомби никого из знакомых не сожрали.

Приехали мы уже поздним вечером, так что дед Егор привычно дрых в домике для гостей, а Оксана с Зинаидой Петровной сидели на кухне и смотрели по телевизору концерт Стаса Михайлова в записи. Где теперь этот Стас Михайлов? Какую Лободу в овраге доедает?

Оксанка тут же бросилась на шею к мужу, а мы с Федором протиснулись мимо и скромно сели у стеночки.

Зинаида Петровна сурово поджала губы. Видимо, в этом противостоянии она болела не за нас.

— Ну как все прошло? — спросила Оксанка, вдоволь намиловавшись.

— С переменным успехом, — сказал Кабан. — Что-то удалось сделать, что-то не удалось, что-то на потом отложили.

— Ничуть не удивлена, — сказала Зинаида Петровна. — Это вообще на тебя очень похоже — все на потом откладывать. Проводка в туалете полгода искрила, ты тоже говорил, что потом займешься…

— Зато Ленина видели, — сказал Кабан. — Он вам, Зинаида Петровна, сердечный привет передавал. Все вспоминал субботник, на котором вы вместе то бревно таскали.

— Не груби маме, — сказала Оксана.

Кабан сделал вид, что не понимает, о чем идет речь. Зинаида Петровна посоветовала дочери накормить мужа, да и нас заодно, сообщила, что у нее болит голова (ясно давая понять, что до нашего прихода она не болела) и отправилась почивать наверх.

Оксанка метнулась к холодильнику и микроволновке, а я пошел мыть руки. Когда я вернулся, на столе уже стояла еда. Не бог весть, какие разносолы, конечно, но для апокалипсиса пойдет.

Кабан разлил по стопарикам холодную водку.

— Ну, мужчины, — сказал он. — Вздрогнули.

Мы вздрогнули. Я закусил куском вареной колбасы, Федор запил соком. Кабану эта доза была, как слону дробина, он и занюхивать не стал.

— Так что там с квестом? — спросил Оксана. — Понимаю, что ты при маме не хотел говорить.

— Средней паршивости результат, — сказал Кабан, накладывая себе подогретого риса. — Думу зачистили под ноль, как положено, но там новые проблемы вылезли.

— Какие?

— Ленин восстал, — сказал Кабан. — В смысле, из мертвых.

— Какой еще Ленин? — не поняла Оксана.

— Тот самый Ленин, — сказал Кабан. — Который вечно живой. Не врали, значит, нам пионервожатые.

— Ты серьезно, что ли?

— Куда уж серьезнее, — сказал Кабан. — Пацаны не дадут соврать. Могучий старик оказался. Гнался за нами чуть ли не до третьего транспортного.

— На чем гнался?

— На броневике, — сказал Федор.

— Ребята, вы меня разыгрываете, что ли?

— А потом мы ему броневик ракетой подшибли, — сказал я. — Только тогда он и отстал.

— Василий, и ты туда же?

— Нет, правда, — сказал я.

Пока Кабан убеждал жену, что он над ней не подшучивает, за запах водки и звон стаканов из гостевого домика выполз дед Егор. Новость о возвращении Ильича его так возбудила, что он принял два стакана без закуси, а потом поинтересовался, не воскрес ли кто-нибудь еще.

Иосиф Виссарионович, например.

— По счастью, нет, — сказал Федор.

— Что б ты в том счастье понимал, ек-макарек, — сказал дед Егор. — Такой бардак в стране, кто еще порядок наведет?

— Я бы на месте Ильича Сталина воскрешать не стал, даже если бы у меня была такая возможность, — сказал Федор. — Потому что зачем конкурентов-то плодить? А вот какого-нибудь Железного Феликса в качестве боевого миньона вполне можно было бы использовать.

— Ты Системе лишних идей не подавай, — попросил я. — Нам геморроя и так хватает.

— Думаю, она и без меня сообразит.

— А где, вы говорите, Ильич-то наш сейчас обретается, ек-макарек? — спросил дед Егор.

— Как и положено, в центре, — сказал Кабан. — А ты, дед, с какой целью интересуешься?

— Уж не хочешь ли ты к нему примкнуть по примеру Кельтузеда? — спросил Федор. Он вообще довольно часто говорил фразами, только ему одному понятными.

— Не знаю насчет ваших зедов, ек-макарек, — сказал дед Егор. — Но ежели Ильич опять мировую революцию учинять будет, я ему патрону стану подносить.

— Там, дед, и без тебя желающих полно, — сказал Кабан. — Еле ноги унесли.

— Потому что контра ты, — беззлобно сказал дед Егор. — Вот как есть контра, ек-макарек. Я б тебя по законам революционного времени вообще бы к стенке поставил без суда и следствия.

— Хорошо, что времена сейчас другие, — сказал Кабан. — Верхи не могут, низы не хотят, зомби жрут всех подряд и довольно чавкают. Вот такое у меня понимание момента.

— Ладно, утро вечера мудренее, ек-макарек, — сказал дед Егор, опорожнил еще один стакан и утопал к себе.

— Мы, пожалуй, тоже пойдем, — сказал Кабан, обнимая жену за талию.

— И я, — сказал Федор. — Спать уж больно охота.

Так я и остался на кухне один.

Набулькал себе еще стопарик, сделал бутерброд с колбасой. Водка никогда не делала мою жизнь прекрасней, но если выпить ее в достаточном количестве, то мне становилось все равно. Проблемы оставались моими проблемами, но уже не так волновали.

Правда, в этот раз я понял, что столько не выпью. Поэтому поставил нетронутый стопарик на стол, зажевал бутерброд и тоже пошел спать.

А утром случилась очередная фигня.

Но начиналось все неплохо. Дождавшись всеобщего пробуждения, Кабан объявил выходной и надумал учинить шашлык, благо, мяса у него было в избытке. Возражать никто не стал, только дед Егор пробубнил что-то про последние дни, рябчиков и ананасы, но помог наколоть дров, после чего занял наблюдательную позицию, уложив свою двустволку на траву рядом с собой.

Федор порывался развести огонь, но его не допустили из-за требований безопасности, и хозяин дома взялся за это сам. Я просто сидел в шезлонге, пил холодное пиво, наблюдал за такой привычной и такой, казалось бы, неуместной во времена апокалипсиса суетой. О прокачке, квестах и прочих неприятных вещах мы, по общему молчаливому согласию, решили сегодня не разговаривать. Ну, пока относительно трезвые, конечно, а дальше — как пойдет.

Ближе к четырем часам вечера, когда мясо уже было нанизано на шампуры, а мангал наполнился красными углями, я и заметил инверсионный след в небе.

Неизвестный летающий объект был маловат для самолета, не походил на него очертаниями, да и вообще, самолеты уже неделю, как не летают.

— Баллистическая ракета? — предположил Кабан, когда я обратил на НЛО всеобщее внимание.

— Супермен, — сказал я.

— Тони Старк, — сказал Федор.

— И куда только ПВО смотрит, ек-макарек, — высказался дед Егор.

— Да нет уже никакого ПВО, дед, — сказал Кабан. — Кстати, не знаю, что это за фигня, но она явно снижается.

— Не иначе, сюда летит, — выдал я самое мрачное из своих предчувствий, сунул ноги в ботинки и на всякий случай достал Клаву из инвентаря.

— Да кому мы нужны, — сказал Кабан, облачаясь в свою броню и беря в руки молот.

— Мальчики, вы серьезно? — спросила Оксана.

— Иди в дом, — сказал ей Кабан. Дед Егор клацнул затвором.

Если апокалипсис чему и научил нас за эти дни, то это было несколько нехитрых истин. Если видишь что-то необычное, не игнорируй это, вполне возможно, что оно пришло именно за тобой.

Ситуация в любой момент может стать еще хуже.

Все сюрпризы — неприятные.

Дна нет.

Непонятная летающая фигня снижалась, и стало ясно, что Федор оказался в своих предположениях ближе всех, потому что баллистической ракетой она точно не была, и плащ за его спиной не развевался, а трусов, надетых поверх трико, с такого расстояния все равно было не разглядеть.

Но это был, вне всякого сомнения, человек или что-то человекоподобное. Гуманоид был облачен в броню, издалека действительно похожую на костюм Железного человека, разве что чуть менее пафосно раскрашенный.

Летел он, действительно, к нам, но меня это уже не удивило. Что меня удивило, так это то, что на его счет не было никаких системных сообщений. Ни квестов, ни ивентов, ни прочей бодяги.

Хотя и на нежить этот парень тоже не тянул. разве что очень технически продвинутую нежить.

Он сел на лужайке типичным супергеройским приземлением, с падением на одно колено, резко выпрямился и небрежным жестом стащил с головы шлем, тут же сунув его себе под мышку.

Лицо у него было довольно смуглое, мужественное, со шрамом на подбородке, в общем, женщинам такие, как правило, нравятся. Волосы черные с едва пробивающейся сединой, подстрижены коротко.

— Добрый день, игроки, — сказал он на чистом русском языке.

— Он был добрый, — сказал Кабан, угрожающе перехватывая молот. — Пока ты не нарисовался. Ты кто такой вообще?

— Я — Соломон Рейн, — сказал пришелец с таким видом, будто это имя должно быть известно вообще всем.

— А, ну тогда другое дело, — сказал Кабан. — И какого черта ты делаешь на моей лужайке?

— Я тоже игрок, — сказал Соломон. — И я пришел сюда, потому что среди вас есть человек с очень редкими способностями. Я заберу его с собой и помогу ему стать могущественным, а потом вместе мы сокрушим врагов и его будет ждать великое будущее.

Забавно, но он не уточнил, каких именно врагов придется сокрушать. Что-то мне подсказывало, что это будут его враги, причем не какие-то абстрактные враги, а очень конкретные личности, о которых мы тут вообще ни сном, ни духом.

Тем не менее, Федор Сумкин погасил фаерболы в своих ладонях и, изобразив на лице гримасу мужественности, сделал шаг вперед.

— Что ж, я готов, — сказал он.

Соломон смерил его недоуменным взглядом.

— Среди вас, но не среди присутствующих на этой… лужайке, — сказал он. — Пусть те, кто скрываются в доме, тоже выйдут сюда.

— А то что? — спросил Кабан.

— А то я войду.

— Это будет не так просто, как ты думаешь, — сказал Кабан.

— Это будет гораздо легче, чем думаешь ты, — сказал Соломон. Он одарил Стаса долгим внимательным взглядом, а потом понимающе кивнул. — Родственники.

— Не суть, — сказал Кабан. — Никто не будем распоряжаться на моей земле.

— Я понимаю, что ваш мир попал в Систему совсем недавно, и вы еще не утратили иллюзию родственных связей, — сказал Соломон. — Но, как говорит один из ваших мертвых языков, хомо хомини люпус эст. Каждый сам за себя, и чем раньше вы это поймете, тем лучше.

— Тот язык не просто так вымер, — сказал Кабан.

— Дорога к личному могущество плохо совмещается с привязанностями, — сказал Соломон. — В Системе нет места ни для дружбы, ни для любви. Только деловое партнерство, которое, как правило, носит временный характер.

— Я с теми, кто мне не нравится, никаких дел не веду, — сказал Кабан.

— Так я и не к тебе, — резонно возразил Соломон.

— Ну так и пошел вон с моей лужайки.

Соломон сделал шаг вперед. Но не в сторону калитки, а по направлению к дому.

Кабан подскочил и ударил его молотом. Попытался ударить. Соломон с легкостью блокировал удар бронированной рукой, словно ему не боевым орудием попытались вломить, а прутиком погладили.

С ладоней Федора сорвались два фаерболла, которые расплескались по темной броне Соломона, не причинив ее владельцу никакого вреда. Дед Егор выпалил из винтовки, игрок даже не покачнулся и не посмотрел в его сторону.

К этому моменту я уже понимал, что дело наше гиблое но если друзья лезут в драку, ты, хочешь-не хочешь, а тоже должен вписаться.

Иначе что же ты за человек?

Увидев мою биту, Соломон только ухмыльнулся. Он не стал блокировать удар или уклоняться от него, явно полагаясь на свою броню.

В последний момент я успел нажать на камень, активирующий "призрачный клинок" и влепил пришельцу по ребрам.

Он охнул, роняя шлем. Полоска здоровья над его головой дернулась и просела. Немного, процентов на пять, не больше, но и это уже значило, что в принципе заковырять его можно.

Правда, он такой возможности не дал. Я едва успел отвести Клаву для нового замаха, как он пнул меня в грудь.

Бронированной, надо заметить, ногой.

Ощущения были такие, словно меня туда ударили боевым молотом Кабана, привязанным к его же "хаммеру". Я отлетел назад и плюхнулся на спину, перед глазами поплыл кровавый туман и я почувствовал, что вот-вот отключусь.

Уже почти без сознания, на одних только непонятно откуда взявшихся рефлексах, я выудил из инвентаря исцеляющее зелье и влил его в себя. На вкус оно "жигулевское" совсем не напоминало. Скорее, молочный коктейль напополам с уксусом.

Кровавый туман отступил, и я увидел, что Кабан тоже валяется на земле, метрах в пяти от своего молота, а Федор с дедом Егором медленно отступают к границам участка.

Соломон стоял на месте. Здоровье его уже было восстановлено до полного, он отшвырнул в сторону склянку, выполненную куда более изящно, чем моя.

— Я — Соломон Рейн, — повторил он. — Я вхожу в топ сто общего киллрейтинга Системы. Всей системы. Неужели вы думаете, что можете причинить мне хоть какой-нибудь вред? Неужели вы на самом деле думаете, что способны меня остановить?

— Ну, на одну бутылку мы тебя уже разорили, — сказал я.

Он посмотрел на меня. Такое впечатление, будто меня рентгеном просветили. Наверное, следователи НКВД такое же впечатление на своих собеседников производили.

Типа, вижу тебя насквозь и в грош тебя не ставлю. На меня с первого класса начальной школы так никто не смотрел.

Не то, чтобы наша классная руководительница какое-то отношение к НКВД имела…

Эта мысль оказалась тревожной. Не сама по себе, конечно, но она потянула из глубин подсознания какую-то другую мысль, а мозг упорно отказывался ее воспринимать. Ощущение было неприятное, как будто кто-то раскаленным гвоздем мне извилины распрямляет.

— Только потому что ты, неандерталец, всунул один из ультимативных боевых навыков Системы в эту низкоуровневую дубину, — сказал он. — Я не ожидал такой глупости даже от вашего отсталого мира, но больше я этой ошибки не повторю.

Выбежавшая из дома Оксана бросилась к лежащему Кабану, ее руки окутались золотистым свечением, и хитбар Стаса пополз вверх. Впрочем, то ли он был куда здоровее меня, то ли ударили его не так сильно, в красную зону его здоровье так и не упало.

Но откуда же взялся этот чертов Соломон и какой у него уровень, что он нас вот так запросто расшвырял?

— Давайте еще раз, — сказал Соломон устало. — Я не хочу драться. Я мог бы убить вас всех еще до того, как вы бы сумели сообразить, что происходит, но я предпочитаю не убивать без необходимости и договариваться по-хорошему. Или вам нужна еще одна попытка, чтобы понять?

— Пожалуй, что не нужна, — сказал я.

Дед Егор вскинул двустволку и выпалил Соломону в голову. Метров с пяти, что, в принципе, является убойной дистанцией даже для пистолета.

На мгновение вокруг Соломона вспыхнуло почти невидимое защитное поле. Оно подсветило его силуэт легким сиреневым цветом и поглотило весь входящий урон.

— Не стоит говорить за всех, ек-макарек, — сказал мне дед Егор. — Мне это было нужно.

— Теперь все? — спокойно осведомился Соломон. Хорошо хоть, мушку спилить не предложил.

— Все, — сказал дед Егор, перезаряжая ружье. — Таперича можно и поговорить, если ни у кого больше возражений нет.

Кабан покачал головой. Возражения у него, может, и были, но он чувствовал, что ситуация к ним не располагает. Я подумал, что из известных мне на данный момент личностей только Ильич мог бы этому типу аргументированно возразить, и то больших денег на исход этого боя я бы ставить не стал.

— Тогда пусть последний игрок выйдет из дома, — сказал Соломон.

Кабан сжал Оксанкину руку. Его жена робко улыбнулась в ответ.

— То есть, тебе нужна не она? — спросил Стас.

— Не она, — подтвердил Соломон.

По лицу Кабана расплылась довольная улыбка, которую он тщетно попытался скрыть от жены.

ГЛАВА 18

— Постойте-ка, — сказал Федор, подходя поближе. — Но, насколько я понимаю, Зинаида Петровна — просто дебаффер. Чего такого уникального может быть в дебаффере?

— То, что это врожденный навык, а не изученный, — сказал Соломон. — Это как сравнивать серийный автомобиль со специально построенным для гонок болидом. Как купленный в магазине костюм с костюмом, пошитым у хорошего портного. Изученные навыки упираются в кап, врожденные — открывают новые ветви развития.

— А я тебе говорил, что она ведьма, — вполголоса сообщил жене Кабан. Оксанка на мгновение оторвалась от его лечения и отвесила ему шутливый подзатыльник.

— Я просила тебя не говорить так о маме.

— Но против фактов не попрешь, — сказал Кабан. — Однако, друг мой Соломон, мне все еще непонятно, как ты собираешься сделать своим союзником и деловым партнером человека против его воли. И против нашей воли, если уж на то пошло.

— Я вовсе не собираюсь делать это против ее или вашей воли, — заявил Соломон, внимательно вглядываясь в лицо Стаса. — Я готов предложить обмен.

— И сколько ящиков огненной воды и стеклянных бус ты готов нам предложить? — поинтересовался я.

— А сколько вы хотите? — поинтересовался Соломон после небольшой паузы.

Дед Егор удовлетворенно крякнул и приготовился загибать пальцы.

— Вы вообще помните, что о живом человеке разговариваете? — поинтересовалась Оксана. — О моей матери, между прочим.

— Мы помним, ек-макарек, — заверил ее дед Егор. — И потому постараемся не продешевить.

— Мы в любом случае продешевим, — сказал Федор. — Потому что реальных цен не знаем. Черт же его разберет, какая в Системе экономическая модель. Что бы он нам ни предложил, в конечном итоге все это и окажется огненной водой и стеклянными бусами.

— Жизнь удивительно переменчива, — сказал я.

— Что ты имеешь в виду? — спросил Кабан.

— Видите, мы уже торгуемся, — сказал я. — Хотя пять минут назад пытались проломить ему голову.

— Так бывает, — сказал Кабан. — С лучшими своими друзьями я познакомился в драке.

— Похоже, ваш мир был суров и до прихода Системы, — сказал Соломон.

— Зависит от района, в котором ты рос, — сказал Кабан. — Так что, ты уже готов насыпать нам гору артефактов?

Сол покачал головой.

— Вы не знаете их истинной ценности и в любом случае будете думать, что продешевили, — сказал он. — Впрочем, я могу заплатить и артефактами, если вы этого желаете.

— А какие еще варианты? — поинтересовался я. — Золото, бриллианты, биткойны?

— Вы явно хотите чего-то другого, — констатировал Соломон.

Я пожал плечами.

— Не мне тут расценки устанавливать.

— Потому что вы не в родстве? — уточнил Соломон. — Я уже давно в Системе и знаю, что родственные связи устаревают еще быстрее, чем артефакты. Это знание далось мне нелегко, а вам еще только предстоит это понять.

— Знания — это как раз то, чего нам катастрофически не хватает, — сказал я.

— Да, — согласился Кабан. — Нам не помешала бы информация о том, что происходит. И что будет происходить потом.

— Я могу рассказать вам многое, — сказал он. — Но вам это, по большей части, очень не понравится.

Если кто меня в этой жизни и бесит, так это люди, решающие, понравится мне их рассказ или нет еще до того, как начинают, собственно, рассказывать.

Это хорошая книга, но тебе она не понравится. Это нормальный фильм, но тебе он не зайдет. Как будто они каким-то тайным и недоступным тебе знанием владеют, и непосвященных в свои ряды не берут.

Ладно, сейчас был не совсем такой случай, но это все равно раздражало.

— Ты начинай говорить, — посоветовал ему Кабан, чьи мысли, очевидно, текли в том же направлении. — А мы свое отношение потом уже сформируем.

— Так позовите дебаффера, — сказал Соломон. — Чтобы мне не пришлось повторяться.

— Разумно, — сказал Кабан.

— Я сейчас, — сказала Оксана и ушла в дом.

— А я бы взял артефактами, — сказал Федор. — Даже если они быстро устареют, то все равно помогут в прокачке. Хоть какая-то польза.

— Опасаешься, что наш гость навешает нам лапши? — спросил Кабан.

— А что ему помешает? И даже если нет, даже если он расскажет нам правду, только правду и ничего, кроме правды, информация — это весьма скоропортящийся товар. То, что сегодня для кого-то откровение, завтра напечатают в газетах и будут обсуждать на каждом углу.

— Как раз поэтому инсайды всегда в цене, — заметил Кабан. — Важно ведь не просто знать что-то интересное, важно узнать это первым.

— Если вы думаете, что я расскажу, как быстро докачаться до трехсотого уровня, то рецепт тут прост и общеизвестен, — сказал Соломон. — Развивайте навыки, выполняйте квесты. И убивайте.

— То есть, без убийств вообще нельзя? — уточнил Кабан.

— Можно, — сказал Соломон. — Но медленнее на порядок. Есть социальные квесты, есть ремесленные навыки, можно достичь определенных высот, даже будучи убежденным пацифистом. Но с убийствами проще.

— Такова пищевая цепочка, — заявил Федор. — На вершине всегда хищники.

— Ну а в чем смысл всего этого? — спросил я.

— Чего именно? — спросил Соломон.

— Этой вашей Системы. Можешь ты мне это сказать?

— А ты можешь мне сказать, в чем смысл жизни? — спросил Соломон. — Система — это инструмент. Она может разрушать миры и устраивать геноцид, и в то же время, Система упорядочивает жизнь тех, кто выжил. Указывает человеку, где его место или помогает добиться большего.

— Ну и как, твоя жизнь стала более упорядоченной? — спросил я.

— Сначала, как у многих, она превратилась в руины, — сказал Соломон.

— Хреновый из тебя рекламный агент.

— Я ничего не рекламирую, — сказал Соломон. — Я лишь объясняю вам, как обстоят дела.

— И насколько хуже все станет?

Он пожал плечами. Ну да, у всех свои представления о плохом.

Пока я думал, о чем еще спросить, из дома вернулась Оксана с матерью. Зинаида Петровна внимательно, но с некоей долей презрения, осмотрела Соломона с головы до ног и повернулась к дочери.

— Вот этот странно одетый человек? — спросила она. Хорошо хоть, пальцем тыкать не стала, это было бы совсем бестактно.

Оксана кивнула.

— Что он вообще о себе возомнил? Я никуда с ним не пойду.

— Пойдете, — сказал Соломон.

— Станислав? А что ты по этому поводу думаешь?

— Мы со всем разберемся, — сказал Кабан, внезапно повышенный до полного имени. Глядишь, еще немного, она еще и отчество его вспомнит. Впрочем, это был короткий припадок вежливости, и дальше все пошло, как и должно было.

Как обычно.

— Знаю я, как ты со всем разбираешься, — заявила Зинаида Петровна. — Как вы все разбираетесь. Попытались подраться, не получилось, теперь до разговоров снизошли. Так?

— Давайте постараемся вести себя, как цивилизованные люди, — предложил Кабан. Такое вообще часто предлагают, когда попробовали навешать и не получилось. — Ты ведь человек, Соломон?

— В какой-то степени, — сказал тот.

— Ну, хоть так.

— Давайте, я объясню вам, чего я хочу, — сказал Соломон. — Мне нужен этот игрок, ненадолго, на год. По вашим меркам, может быть, это большой срок, но по меркам Системы — нет. И вы привыкнете. Я гарантирую своему спутнику ускоренную прокачку и относительную безопасность, а через год она вернется к вам, если сама этого захочет. И в итоге все от этого только выиграют.

— Год? — ужаснулась Оксана.

Это если мы еще этот год протянем.

— Относительную? — уточнил Кабан.

— Абсолютной безопасности не существует, — сказал Соломон. — Но у игрока моего уровня куда больше возможностей обеспечить защиту, чем у вашей группы.

— Но ведь она нужна тебе не просто так, — сказал я. — И ты вряд ли достиг своего уровня, потому что придерживался безопасных мест.

— Она нужна мне для квеста, — не стал отпираться Соломон. — Который состоится чуть меньше, чем через год, и его выполнение займет пару недель, после которых она будет свободна в выборе своего пути. И разумеется, мы пойдем в этот квест не вдвоем. Я намереваюсь собрать рейд.

— Насколько это опасно? — спросила Оксана.

— А что в этом мире безопасно? — спросил Соломон. — Вы можете пойти погулять в ближайший лес и угодить ногой в капкан.

— У нас тут нет капканов, — сказал Кабан.

— Будут, — сказал Соломон. — Мир вообще небезопасное место, и миры Системы в этом смысле ничем не отличаются от прочих.

— Есть риски и риски, — сказал Кабан.

— Верно. Но я говорю о команде профессионалов, которые знают, что делают, чтобы обеспечить безопасность и свести риски к минимуму.

— Что ж там за квест такой, если к нему настолько заранее готовиться надо? — поинтересовался Федор.

— Этого я вам сказать не могу.

— И маг огня вам в этом рейде точно не нужен?

— Магов огня много, — сказал Соломон. — А вы сейчас только в самом начале пути.

— Понимаю, — сказал Федор. В изданном китайцами букваре можно было бы поместить его фотографию на странице буквы Р. Разочарование.

— Рад, если это так, — сказал Соломон. — Теперь давайте обсудим компенсацию за потерю столь ценного члена группы.

Кабан нахмурился. Я уверен, что несколькими днями раньше он бы этому типу еще и приплатил, но ситуация явно изменилась. Только я еще не совсем понимал, в какую сторону.

— Что получит игрок, это понятно, — сказал Соломон. — Прокачку в компании высокоуровневого партнера, оружие и амуницию, плюс долю от всей добычи, что мы получим за этот год, включая и добычу с финального квеста. Полагаю, этого достаточно…

— Совершенно недостаточно, молодой человек, — перебила его Зинаида Петровна. — Я уже на пенсии, мои потребности невелики и я не испытываю никакого желания отправляться невесть куда с черт знает кем ради пригоршни каких-то побрякушек.

— Эх, Зинка, ек-макарек, — влез дед Егор. — Похоже, отменяется наша с тобой пенсия.

— А вашим мнением я поинтересуюсь в последнюю очередь.

— Но по сути он совершенно прав, — сказал Соломон. — Я знаю, сколько вам лет (Зинаида Петровна бросила уничижительный взгляд на Стаса, хотя он пришельцу о ее возрасте ничего не говорил), и я старше вас в несколько раз. В Системе другие стандарты жизни, и продолжительность ее будет зависеть, в первую очередь, от вас. Причем, я говорю об активной жизни, полной деятельности и свершений, а не о…. — он явно покопался в памяти, выуживая нужный термин. — Периоде дожития.

— Последний человек, который обещал мне вторую молодость, оказался продавцом "гербалайфа".

— Признаюсь честно, я в замешательстве, — сказал Соломон. — У меня сейчас есть два пути убедить вас поступить так, как мне нужно, не прибегая при этом к насилию. Я предпочел бы заплатить вам артефактами, кредитами Системы и общей информацией о происходящем, и это было бы лучше и для вас всех тоже. Но я вижу, что вы слишком враждебно ко мне настроены и это мешает вам мыслить трезво.

— А второй путь? — поинтересовался Кабан.

— Я могу сделать так, что вы согласитесь на все мои условия добровольно и без всякого принуждения, — сказал Соломон. — Но я бы вам этот вариант не советовал.

— Это почему же?

— Это будет тяжелый путь, — сказал он. — Для вас, не для меня.

— Звучит, как угроза.

— Не представляю, что вы можете мне предложить, молодой человек, — сказала Зинаида Петровна. — Никаких богатств этого мира, никаких обещаний не хватит…

— Ладно, я ведь знал, что этим кончится, — прервал ее тираду Соломон, вытаскивая откуда-то, очевидно, их инвентаря, некий предмет. Он был похож на хрустальный шар, которым всяческие шарлатаны любят украшать свои кабинеты, только был раза в три больше и черный. В его глубине светился какой-то огонек, и тут я понял, что эта штука мне напоминает. Какую-то хреновину из довольно скучного и чрезмерно затянутого фильма про эльфов, орков, хоббитов и прочих любителей выбрасывать бижутерию в вулкан.

— Палантир! — ахнул Федор.

— Не совсем, — сказал Соломон и протянул его Зинаиде Петровне. — Взгляните.

— Я бы не советовал, — сказал Федор. — Никогда не знаешь, что с другой стороны этой штуковины на тебя смотрит.

— С другой стороны никого нет, — заверил его Соломон. — Только сам смотрящий.

— Так это еще опаснее, — сказал я.

Но, конечно же, она посмотрела. Собственно говоря, Федор еще не успел договорить, а она уже смотрела. Она застыла, как изваяние, руки до белизны в пальцах сжимали шар, а через минуту из ее раскрывшихся глаз потекли слезы. Последний раз я видел это явление… примерно никогда.

Оксана бросилась к ней, но Кабан перехватил ее на полпути и обнял за талию. Пусть досмотрит, раз уж начала.

— Итак, — сказал Соломон, аккуратно вынимая шар из ее рук. — Вы пойдете со мной?

— Пойду, — сказала она. — Ради…

— Молчите.

Она кивнула, достала из кармана носовой платок и промокнула потекшую тушь. Пенсия пенсией, Апокалипсис Апокалипсисом, а предстать перед людьми ненакрашенной это все равно моветон.

— Что вы ей показали? — спросила Оксана. — Мама, что он тебе показал?

Вместо ответа Зинаида Петровна разразилась рыданиями. В таком душевном раздрае я ее никогда не видел, и похоже, что не только я. Наверное, даже перед свадьбой ее дочери со Стасом она убивалась меньше.

Видеть ее в таком состоянии было… неловко.

— Дай теперь мне, — Кабан требовательно протянул руку.

Соломон молча вложил в нее недопалантир. Кабан принял артефакт правой рукой, но заколебался и не спешил в него заглядывать.

— Это какой-то способ промыть мозги? — спросил он.

— Нет, — сказал Соломон. — Это способ поставить мозги на место. Этот предмет открывает правду.

— Почему же ты не хотел прибегать к этому варианту?

— Система в каком-то роде милосердна, особенно к новичкам, — сказал Соломон. — А правда безжалостна.

Мысль, которая не давала мне покоя все это время, снова попыталась вырваться из подсознания, но чертоги моего разума оказались для нее закрыты.

Так что она продолжила биться в бронированные ворота, а они скрипели и не поддавались.

— Ты хочешь сказать, что Система промыла нам мозги? — спросил я.

— Не совсем так, — сказал Соломон. — Она лишь заблокировала часть ваших воспоминаний. Ту часть, которая помешает вам легче адаптироваться к новому миру. Поэтому сейчас, на самом деле, я не оказываю вам услугу, а скорее наоборот.

Кабан посмотрел.

Его зубы заскрежетали так, что я начал беспокоиться за их сохранность, а левая рука, которая оставалась свободной, сжалась в кулак так крепко, что ногти пробили кожу и на траву закапала кровь.

Наконец, спустя вечность с небольшим, его руки разжались, шар упал на траву, а Кабан со всей дури заехал себе левой ладонью по лицу, размазывая кровь. Смотреть на него было страшно. Слов ни у кого не нашлось. Кто ж знает, что он там увидел. Крушение империй, гибель богов или забытое лицо своего отца…

— Ты поможешь? — Кабан смотрел только на Соломона.

— Помогу.

— Тогда с меня все, что хочешь, — сказал Кабан. — Так ведь, Зинаида Петровна?

— Да, Станислав, — сказала она и снова разрыдалась. — Что угодно.

— Стас? Мама? О чем вы вообще говорите?

— Не о чем, — сказал Кабан. — О ком.

— И о ком?

— Милана, — сказал Кабан. На лице его жены не отразилось ничего, кроме непонимания. Мне это имя тоже ни о чем не говорило.

— Дай посмотреть, — сказала Оксана, шагая вперед и протягивая руку к шару.

— Не надо, — сказал Кабан. Он двинулся к "хаммеру", открыл багажник и вытащил оттуда… Сиденье для карликов? Я знал, что это было неправильное название предмета, но правильное по прежнему продолжало стучаться в закрытые двери, разбивая лоб в кровь. — Что это, по-твоему? Чье оно?

— Я не… я не знаю, — в смятении сказала Оксана.

— Она не вспомнит, — сказал Соломон. — Эта часть памяти блокирована Системой, и мозг не способен преодолеть блок самостоятельно. Пусть посмотрит.

— Она вспомнит, — сказал Кабан. — Милана — это наша дочь.

ГЛАВА 19

Ни черта она не вспомнила.

Я тоже не вспомнил. Слово было знакомым, слово явно было из привычного обихода, но его значение ускользало от меня, и любые связи отсутствовали. Это было странно, это было неприятно, это нервировало, и, судя по выражениям лиц присутствующих, нервировало это не только меня.

На Кабана было страшно смотреть. Он был бледен, двигал челюстью, скрежетал зубами, сжимал и разжимал кулаки. Я никогда раньше его в таком состоянии не видел.

Убедившись, что сама она не справится, он подобрал с газона недопалантир и протянул его жене, и ей потребовалось всего несколько секунд, чтобы впасть в истерику. В очередной раз бросив чертов шар на траву, она бросилась к мужу и принялась стучать в его грудь своими маленькими аккуратными кулачками.

— Стас! — кричала она. — Как мы могли? Как ты мог? А я? Что же мы за люди такие?

— Обычные люди, — прокомментировал Соломон, хотя она вряд ли его слышала. — Вы забыли, потому что Система выставила блок на таком уровне, который вы не в состоянии самостоятельно обойти, вот и все. Никто не виноват.

— Кроме Системы, — заметил я. — Но что именно они забыли?

— Дети, — сказал Соломон.

Еще одно незнакомое слово на знакомом языке.

— Дети? — переспросил Федор.

— Это такие маленькие люди, — объяснил Соломон. — Из которых вырастают такие, как вы.

Странно. А я ведь помнил, что был маленьким. Но у меня не было абсолютно никаких воспоминаний о том, что маленьким мог быть кто-то еще. Мои представления об окружающем мире оказались сильно урезанными, словно кто-то прошелся по моим воспоминаниям со скальпелем, отсекая все ненужное.

Точнее, то, что он сам считал ненужным.

Дети.

Я шагнул вперед, протянул руку к шару и охнул, потому что внезапно шар стал мне не нужен. Мысль, бившаяся в подсознании, наконец-то прорвалась в основные чертоги моего разума, и я вспомнил и сам.

Дети.

Черт побери, я же был учителем, и вел урок, когда все это началось. И ушел из школы, даже не озаботившись посмотреть на то, что происходит в основном корпусе…

Видимо, от осознания правды я начал шататься, потому что Федор подскочил и взял меня под руку.

Дети.

А ведь за все время Апокалипсиса нам не встречались дети ни в каком из своих состояний. Или зрение наше оказалось столь же избирательно, как и память?

Оксана, наконец, успокоилась в объятиях мужа и повернула заплаканное лицо в сторону Соломона.

— Где она? Что с ней?

— Я не знаю, где она, — сказал Соломон. — Но с ней все в порядке.

— Она где-то совсем одна, без родителей, в мире, охваченным зомбиапокалипсисом, — сказал Кабан, сдерживая ярость. — И это, по-твоему, называется "все в порядке"?

— Она не в этом мире, — сказал Соломон. — И, скорее всего, она так же не помнит, что у нее были родители, как и вы не помнили, что у вас есть дочь.

— Мне кажется, тебе уже пора давать более развернутые ответы, — сказал я.

— Извольте, — сказал Соломон. — Система по-своему милосердна, хотя, скорее всего, это обычный прагматизм. Из детей, учитывая специфику происходящего, полноценных игроков не получается, поэтому Система, приходя в новый мир, изымает из него всех ниже определенного возраста, — он сверился с внутренним интерфейсом. — В случае с вашим миром этот возраст измеряется четырнадцатью годами.

— И куда она их… изымает? — поинтересовался Кабан.

— В так называемые миры-заповедники, — сказал Соломон. — Там дети растут, получают необходимые знания и готовятся стать полноценными игроками.

— То есть, убийцами?

— Я уже говорил, убийства не обязательны, — сказал Соломон. — Возьмем, к примеру, воспитателей. Они постоянно живут в мирах-заповедниках, где убийства невозможны на физическом уровне, и прокачиваются за счет обучения своих воспитанников.

Планетарные детские дома, в которых выращивают новые поколения игроков. Да, детей временно вывели из-под удара, но все же, милосердием я бы это не назвал.

— Как нам ее найти? — спросил Кабан.

— Цена вам известна, — сказал Соломон.

Стас глянул на тещу, та кивнула.

— Мы согласны, — сказал он. — Что ты можешь нам предложить?

— Вот, — в руке Соломона появилось три предмета. Две бумажки и склянка. — Здесь два свитка телепорта и плата, которую Оракул потребует за свои услуги. Первый свиток перенесет вас к самому Оракулу, координаты для второго прыжка вы узнаете у него. Он и поможет вам их ввести.

— Вот так просто? — недоверчиво спросил Кабан.

— При соблюдении вами некоторых условия, Система со временем сама предложила бы вам этот квест, — сказал Соломон. — "Родственные узы" или что-то вроде того. Но не думайте, что это будет так уж просто. Для того, чтобы забрать дочь с планеты-заповедника вам наверняка придется оказать воспитателям какую-нибудь услугу. Они не предложат вам заведомо невыполнимого задания, это было бы против правил, но легкой прогулки тоже не ожидайте.

— Я пойду с ними, — сказал я.

— Нет, — сказал Соломон. — Это только для родителей. Оракул откажется разговаривать, если с ними будет кто-то еще.

— Как пользоваться свитками? — спросил Кабан

— Координаты в первый уже введены, — сказал Соломон. — Просто сломайте печать и разверните. А второй свиток попросите заполнить Оракула, это стандартная услуга.

— Что в бутылке?

— Плата для Оракула, как я уже говорил. Что там за жидкость, вам знать необязательно.

— А каковы гарантии? — спросил Кабан. — Что, если этот свиток отправит нас не к Оракула, а в какое-нибудь безжизненное место? Или просто выбросит в космос?

— Какой смысл мне лгать? — спросил Соломон. — Напомню, что при желании я могу убить всех присутствующих в один миг, даже особенно не напрягаясь. Просто у меня нет такого желания.

— Чтобы склонить Зинаиду Петровну к добровольному сотрудничеству, — сказал Кабан. Хоть он был и убитый горем отец, но не дурак, это точно. — Всего и расходов-то — один свиток. Второй — это обычный лист бумаги, а в бутылке — вода.

— В целом, вы очень правильно себя ведете, — сказал Соломон. — Верить никому нельзя. Но мне — можно.

— Да с чего бы?

— Призываю в свидетели Систему, — провозгласил Соломон и воздух над его головой сгустился в небольшое облако, внутри которого мелькали электрические разряды. — Даю Системе доступ к персональным логам и заявляю, что не сказал этим людям ничего, кроме правды, и никак не пытался их обмануть.

Миниатюрные молнии на какой-то краткий миг засверкали ярче, а потом, мигнув напоследок, исчезли, и облачко рассосалось.

— Система подтвердила мою честность, — сказал Соломон.

— Красивый спецэффект, — согласился я. — Но как нам проверить, что он не постановочный?

— Каждый игрок может призвать Систему для подтверждения своих слов, — сказал Соломон. — Попробуйте сами. Только не пробуйте лгать, даже ради эксперимента. Последствия могут быть очень неприятными.

Мы переглянулись.

Если Соломон не врал, он только что продемонстрировал нам мощный и очень удобный инструмент, который, впрочем, при некоторой доле умения, все равно можно обойти. Но учинять дальнейшие проверки было бессмысленно. Мы пока точно не знаем, как работает этот механизм, а любой визуальный эффект может быть подделан.

Кризисы доверия вообще трудноразрешаемы.

— Ладно, мне достаточно, — сказал Кабан. — Давай свои хреновины. Хватит уже тянуть.

Соломон вручил ему требуемые предметы. Один свиток и бутылку Кабан убрал в инвентарь, и покрепче обнял жену.

— Зинаида Петровна, спасибо, — сказал он. — Дед Егор, не хворай. Удачи вам, мужчины.

— Вам удачи, — сказал я, протягивая ему руку.

— Мы вернемся, Чапай, — сказал он, крепко стискивая мою ладонь. Раньше бы он ее вообще раздавил, а теперь, благодаря Системе, наши показатели силы были почти на равных. — Мы найдем ее и обязательно вернемся.

На какой-то миг я даже ему поверил.

Мне очень хотелось ему поверить, поверить в то, что вот этот мужчина и эта женщина все пройдут, все преодолеют и не сломаются, вернут свою дочь и сумеют отыскать дорогу домой. Но на самом деле так бывает далеко не всегда. Жизнь не обязана повторять сюжеты голливудских боевиков и дешевых бульварных романов. В жизни всякое случается, и случиться это всякое может в любой момент, а дорога им предстоит долгая.

Да и не факт, что вообще будет, куда возвращаться.

— Не будем длить эту агонию, — сказал Кабан, разжимая мою руку и ломая печать на свитке.

В следующий миг ни его, ни его жены здесь уже не было, а воздух с негромким хлопком наполнил оставшийся после них вакуум.

Вот так внезапно и уходят старые друзья. Быстро, неожиданно, и вполне возможно, что навсегда.

— Вам тоже пора, — сказал Соломон Зинаиде Петровне, протягивая ей такой же свиток. — Он перенесет вас в мой бункер, где я скоро к вам присоединюсь. По возможности, постарайтесь там ничего не трогать, некоторые артефакты могут быть опасны.

— Хорошо, — холодно сказала Зинаида Петровна.

Ей я руку жать не стал, просто кивнул, она кивнула в ответ и тоже отбыла в неведомые космические дали, ну или куда там Соломон всех отправлял.

Мужество и решительность этой женщины вызывали уважение.

— А сам? — спросил я.

— Немного задержусь, — сказал Соломон. — Отбыть из этого мира просто, а вот попасть сюда — это настоящее приключение, и я пока не готов его завершить.

Он подобрал с земли свой чертов магический шар.

— Больше никто посмотреть не хочет?

— Нет уж, ек-макарек, — сказал дед Егор, качая головой. — Я даже из того, что сейчас помню, половину бы с удовольствием позабыл.

— Я тоже воздержусь, пожалуй, — сказал Федор. — Если Система считает какие-то знания лишними, то так тому и быть. Пока все неплохо шло, к чему снижать свою эффективность.

— Мудрое решение, — согласился Соломон. — А вы?

Мне было страшно.

Потому что мне было тридцать лет, и у меня просто не могло не быть прошлого. Да, моя последняя девушка превратилась в зомби и мой друг помог мне решить эту проблему, но черт же его знает, что в моей жизни могло быть раньше. Я вполне мог быть женат и разведен, и у меня тоже мог быть ребенок, просто я об этом позабыл, и… И вообще, мало ли, что там у меня было, о чем я, может быть, и не хотел бы вспоминать.

Чувствуя, что я совершаю большую ошибку, я протянул руку.

— Ты уверен? — спросил Федор.

— Нет, — сказал я. — Но неужели тебе самому не интересно, почему вокруг конец света, а мы ведем себя, как обкурившиеся подростки?

— Рефлексия не способствует выживанию, — заявил Федор. И когда он только специалистом по выживанию успел заделаться?

— Он, в общем-то, прав, — сказал Соломон — Ваши друзья, например, все вспомнили, но счастливее они от этого не стали. Может быть, и правда лучше не знать?

— Ну, ты-то все знаешь, — сказал я. — Кстати, откуда ты вообще знал, что у них есть дочь?

— Вы снова видите заговор там, где его нет, — сказал Соломон. — Просто я могу видеть всю вашу системную информацию, в том числе, закрытую от вас самих. Родственные связи в нее тоже входят.

— Как это сделать? — спросил Федор.

— Прокачивать восприятие и интеллект, — сказал Соломон.

— У меня есть дети? — спросил я.

— А вы разве поверите мне на слово?

— К черту, — я взял шар из его руки. Наощупь он был чуть теплый, а внутри горел какой-то огонек, и я таки туда посмотрел.

Не знаю, сколько прошло времени, пока я в него таращился, но вся жизнь пронеслась перед моими глазами, и в какой-то момент я даже подумал, что умираю, потому что вроде как говорят, что ощущения схожие, но потом все кончилось, и я снова стоял на газоне около дома, оставшегося без своих хозяев.

Детей у меня все-таки не было, по крайней мере тех, о которых я знал. И бывшей жены тоже не оказалось.

Тем не менее, было муторно. Я вспомнил все. Когда твою жизнь показывают тебе вот так, словно ты видишь ее в первый раз, ты отчетливо понимаешь, сколько глупостей натворил и сколько раз свернул не туда.

Кроме того, воспоминания пробудили ото сна и вернули к жизни мою худшую половину. Темную, более умную и, вероятно, более опасную.

И очень неприятную в общении. Я тут же постарался затолкать ее куда подальше и вернул терпеливо ожидавшему Соломону его магическую хреновину. Поскольку больше никто из присутствующих не поменял свое решение, Соломон убрал ее в инвентарь.

— А зачем это все? — спросил я.

— Система? — уточнил он. — Никто точно не знает.

— Но версии какие-то есть?

— Множество, как это водится, — сказал Соломон. — Если вы проживете достаточно долго, то узнаете их все, еще и свою успеете разработать.

— Я, пожалуй, пойду к себе, ек-макарек, — заявил дед Егор. — Притомился я что-то, да и разнервничался тоже. Разбудите меня, если вдруг что начнется.

— Обязательно, — сказал я.

Он ушел, и мы остались втроем. Жарить шашлык уже не было ни смысла, ни желания, так что я просто залил угли водой, и к небу поднялся столб пара.

— Я тоже скоро уйду, — сказал Соломон. — Но если у вас остались еще какие-то вопросы, я могу на них ответить.

Вопросов, на самом деле, было множество, и пока я выбирал, какой из них стоит задать в первую очередь, к делу приступил Федор.

— Как построить идеальный билд? — выпалил он.

— Не такие вопросы, — сказал Соломон. — Идеального билда не существует, любой билд предназначен для решения определенных задач. Вы — начинающий маг огня, вот и качайтесь соответственно.

— К черту билды, — сказал я. Меня интересовали более общие вопросы. — На каком языке мы разговариваем?

— Я — на своем, вы — на своем, — сказал Соломон. — А Система делает так, чтобы мы понимали друг друга. Все игроки друг друга понимают.

— И как это все устроено?

— Продвинутые технологии неотличимы от магии, — сказал Соломон. — Примите это, как данность, и успокойтесь.

Больше всего мне мешают успокоиться люди, которые советуют мне успокоиться.

О чем я Соломону и сообщил.

— Вы не понимаете, что сейчас важно, а что нет, — сказал он. — И потому спрашиваете не о том. Давайте я лучше сам вам расскажу.

— Хорошо, — согласился я.

— Система объединяет тысячи обитаемых миров, — сказал он. — Она постоянно расширяется, поглощая миры вроде вашего. Все всегда происходит по одному сценарию. Сначала — зомбиапокалипсис, с поправкой на особенности населяющего планету вида разумных существ. Это, так сказать, увертюра. Пролог. Демоверсия. Вы уже в Системе, и понимаете, как все это будет происходить, но вы еще не в Игре. Настоящая Игра начинается, когда первый из местных игроков прокачивается до сотого уровня. Тогда Система считает, что вы уже готовы вступить в основную часть Игры и открывает на вашей планете порталы, связывающие вас с другими мирами. С этого момента вы можете путешествовать по другим мирам, но и гости из других миров могут заглянуть к вам. И поскольку доступ к сети порталов стоит денег, а места, где их можно получить, появятся только вместе с порталами, то гости прибудут к вам первыми.

— Такие, как ты?

— Нет, — сказал он. — Не такие, как я. В первую очередь, это будут разведчики больших кланов, которые определят, чем тут можно поживиться. Ну, а вместе с ними придут и охотники.

— И охотиться они будут не на местную живность, как я понимаю?

— Правильно. Охотиться они будут на местных игроков, — сказал Соломон. — Есть, конечно, любители пострелять экзотических зверюшек и повесить над камином очередную голову тигрокрыса или ракопаука, но основной мишенью будете вы.

— И насколько все плохо?

— По статистике, после открытия порталов вы потеряете от половины до трех четвертей уцелевшего на данный момент населения, — сказал Соломон. — Остальные вольются в Систему.

Много времени осмысление только что услышанного не заняло.

— То есть, нам конец? — уточнил я.

— Человечеству, такому, каким вы его знали, да, — сказал Соломон. — Но люди, как вид, обязательно уцелеют. Система любит многообразие.

И хотя сказано это было даже с некоей долей сочувствия, прозвучавшие слова все равно были похожи на приговор.

ГЛАВА 20

Осмысление новой информации требовало времени, но времени, как это водится при текущем за забором апокалипсисе, было катастрофически мало, да и Соломон не собирался задерживаться здесь вечно.

— Кто такой Оракул? — спросил я. Возможно, этот вопрос следовало задавать раньше, и спрашивать должен был не я, но кто осудит родителей, раздавленных внезапно раскрывшейся для них правдой?

— Оракулы — это неигровые персонажи, — сказал Соломон. — Некие сущности, сгенерированные Системой и предоставляющие определенного рода информацию за оговоренную плату. Обычно их используют, чтобы установить местонахождение конкретного игрока или получить подсказки по текущему квесту. Не переживай за своих друзей, я всего лишь снабдил их билетом к источнику информации и выдал плату, которую он может потребовать.

— Ты прямо добрый самаритянин, — сказал я. Уж не знаю, как ему Система это переведет.

— На моем уровне накопление материальных ценностей уже не имеет смысла, — сказал Соломон. — Да и врагов у меня достаточно, чтобы не плодить новых.

— Кстати, об уровнях, — встрял Федор. — Кап есть?

— Капа нет, — сказал Соломон. — По крайней мере, пока, за все века существования Системы, никто в него не уперся. Но чем выше уровень, тем медленнее идет прокачка.

— Ну, это везде так, — сказал Федор.

Было видно, что этот разговор ему не особенно интересен. Федор был разочарован, ведь из всех присутствующих именно он стремился отправиться в другие миры и получить от этого какие-нибудь бонусы. Но увы, его специализация оказалась довольно распространенной и не очень востребованной, по крайней мере, до тех пор, пока он не выбьется в топы.

Он уселся в шезлонг, зажег фаерболл и со скучающим видом принялся перекидывать его из одной руки в другую. Еще неделю назад видео с таким фокусом можно было бы выложить на ютуб и получить там несколько миллионов просмотров, и даже я наверняка был заинтересовался, при помощи какого фотошопа он проделывает этот трюк, но сейчас зрелище казалось вполне обыденным

Ну, маг. Ну, жонглирует сгустком огня. Чего такого-то?

— Как скоро нам следует ожидать вторжения? — спросил я.

Соломон снова зарылся в интерфейс.

— Судя по моим данным, самый высокий уровень у игрока на этой планете — семьдесят пятый, — сказал он. — При средней скорости развития, у вас есть еще где-то неделя. Может быть, полторы, но это неточно.

Неделя. А потом парни вроде этого, которым мы даже краску на броне поцарапать не в состоянии, примутся истреблять нас, как вредителей. В нашем собственном, хочу заметить, доме.

Он злости на несправедливость происходящего мне хотелось скрежетать зубами или кому-нибудь врезать.

Лучше второе.

Судя по всему, наш игровой интерфейс сильно урезан по сравнению с интерфейсом того же Соломона. Он видит многое из того, что нам недоступно. И, что самое обидное, у нас нет никакой возможности сделать общее сообщение и всех предупредить, чтобы не торопились с прокачкой, ибо сотый уровень откроет очередные врата в ад.

Хотя, знание человеческой природы подсказывает мне, что такое предупреждение было бы бессмысленно. Кто-то не услышит, а кто-то просто не послушается. Всегда есть люди, которые ставят личные амбиции превыше общего блага. Наверняка есть целая куча каких-нибудь вчерашних школьников, которые спали и видели, как что-то подобное происходит, и по итогам они всех нагибают. Ведь не на ровном же месте тот неизвестный мне китаец свою книгу написал.

Наверняка они и прямо сейчас качаются, тем самым приближая неизбежный финал.

— Кто все это придумал? — спросил я.

— Прости, что?

— Систему, — сказал я. — Откуда-то же она взялась? Не в ходе же природной эволюции такое диво-дивное на наши головы нарисовалось.

— Мы называем их Архитекторами, — сказал Соломон. — Это древняя могущественная и практически вымершая раса, о которой мало что известно. Фактически, Система является чуть ли не единственным следом их пребывания в нашей галактике.

— Значит, это все-таки фантастика, а не фэнтези, — пробурчал себе под нос все-таки прислушивавшийся к нашей беседе Федор. — Даже немного жаль.

— Практически вымершая? — уцепился я за другое. — То есть, все-таки не до конца?

— Поиски Архитекторов — это самый популярный неофициальный квест Системы, особенно у новых игроков, — сказал Соломон. — Тех, кто хочет понять, что тут к чему и принести возмездие за разрушенные жизни.

— Как я понимаю, до сих пор не выполненный?

— До сих пор, — подтвердил Соломон. — И, честно говоря, на этом этапе игры вам стоило бы озаботиться более насущными вопросами.

— К черту насущные вопросы, — сказал я. — Что еще известно об Архитекторах?

— Очень мало, — сказал Соломон. — Возможно, они не вымерли, а просто закуклились на своей планете, или вовсе ушли из нашей галактики в какое-то другое пространство. По крайней мере, в Системных данных их раса отсутствует.

— Но, — сказал я. По тону его чувствовалось, что должно быть какое-то "но".

— Обобщая огромный массив косвенных фактов, можно сделать вывод, что они до сих пор способны влиять на Систему, — сказал Соломон. — Более того, можно сделать еще один вывод о том, что кто-то из них присутствует в Системных мирах. В свое время я тоже интересовался этим вопросом, и мне известно о трех случаях, в которых можно было бы заподозрить вмешательство Архитекторов. Хотя, вполне возможно, это был один и тот же Архитектор.

— Ты знаешь, где его искать? — спросил я.

— Разумеется, нет.

— Ладно, пусть так, — сказал я. — Значит, речь таки идет о космической экспансии?

— Можно и так сказать.

— Где взять космический корабль?

— Космические корабли существуют только в некоторых мирах и дальность их полета ограничена пределами звездной системы, — сказал Соломон. — Порог скорости света преодолеть никому не удалось, так что перемещение между участвующими в игре мирами возможно только через телепортационную сеть.

— Но ведь сама Система как-то же доставляет себя в новые миры, — сказал я. — Причем, ты сам говорил, что происходит это достаточно часто. А для того, чтобы развернуть сеть порталов, первый портал должен быть доставлен на планету какими-то другими средствами. Или я ошибаюсь?

— У меня на этот счет никаких достоверных данных нет, — сказал Соломон.

— Ладно-понятно, — сказал я. — Значит, мы находимся внутри чего-то, похожего на жесткую компьютерную игру?

— Хардкорную, — поправил меня Федор.

Соломон кивнул.

— Отлично, — сказал я. — Где центральный сервер?

— Я даже не уверен, что он вообще есть, — сказал Соломон.

— Должен быть, — сказал я. — Какой-то базовый мир, где производят все эти продвинутые технологии, неотличимые от магии, место, откуда Система начала свое распространение.

— Мне о таком месте ничего неизвестно, — сказал Соломон.

Ну, это еще ни о чем не говорит. Да и спрятать такое место не составляет проблем. Если сообщения между мирами Системы осуществляется исключительно через портальную сеть, то вариант очень простой — отключи все ведущие туда порталы, и никто никогда ничего не найдет. Потому что космические перелеты возможны только в пределах звездной системы, и порог скорости света никто не преодолел. Кроме, возможно, самих Архитекторов.

Кстати, они и планету свою могли также спрятать, при условии контроля за единственной транспортной сеткой уходить в другое пространство или вовсе вымирать совершенно необязательно.

Как сделать так, чтобы о тебе забыли? Просто не показывайся на глаза.

— Если кому-то о чем-то неизвестно, это не значит, что оно не существует, — сказал я.

— Ты задаешь типичные для новичка вопросы, и совершаешь типичную для новичка ошибку, — сказал Соломон. — Понятно, что тебе хочется найти виновного в разрушении твоего мира и жестоко ему отомстить, но я бы советовал трезво оценивать свои возможности. Сейчас это больше походит на планы муравьев по уничтожению танковой колонны, которая прокатилась через их муравейник. Их негодование и ярость понятны, но что они могут сделать?

— Я набросал бы парочку вариантов, — сказал я.

— Чтобы отомстить, нужно выжить, — сказал Соломон — И я бы на вашем месте именно этим в первую очередь и озаботился.

— Я так понимаю, что теперь вся наша жизнь — одно сплошное выживание, — сказал я.

— А когда было иначе? — спросил Соломон. — Пойми, ты не первый, кто хочет раскачать эту лодку, но Система существует уже несколько тысячелетий и пока не шатается.

— Это не значит, что не надо продолжать шатать, — сказал я. — А вот ты сам, например, зачем нам все это рассказываешь? Почему не отбыл по своим делам, как только получил желаемое?

— Потому что в свое время мне никто ничего не рассказал, и я потратил несколько лет на то, чтобы выяснить изложенное вам за несколько минут, — сказал Соломон.

— А кому вообще такие вопросы можно задавать? — спросил я. — Я имею в виду, если мы выживем и доберемся до других миров, где там справочные искать? Или к Оракулу идти?

— Оракул на такие вопросы не отвечает, — сказал Соломон. — Единой справочной тоже не существует. Есть стихийные организации игроков, Гильдия Искателей или что-то вроде того, можете там поспрашивать, если желание до тех пор не отпадет.

— Не отпадет, — сказал я.

На самом деле, чем больше я узнавал о Системе и всем, что с ней связано, тем больше мне хотелось найти того, кто все это устроил и поделиться с ним своим мнением относительно творящегося безобразия. Разумеется, я намеревался вести разговор с использованием ультимативных боевых навыков.

— Удачи в любом случае, — сказал Соломон. — А мне пора.

— Постой, у меня есть последний вопрос, — сказал я.

— Спрашивай.

— Это по поводу того навыка, которым я тебя достал.

— Хорошо, что ты о нем вспомнил, — сказал Соломон. — Призрачный клинок. Очень редко навык, думаю, выпадающий только на первых уровнях Игры. Его очень тяжело прокачивать, поэтому игроки, которые полагаются только на него, как правило, не выживают, что делает навык еще более редким. Но если прокачать… Я однажды был свидетелем, как таким навыком рассекли напополам целую планету.

— Шутишь? — спросил я.

— Очень редко, и уж точно не сейчас, — сказал Соломон. — Кстати, я погорячился. Ты не так уж неправ, что встроил навык в низкоуровневое оружие. Это же, как я понимаю, твое первое системное оружие?

— Да.

— Тогда оно будет качаться вместе с тобой, — сказал Соломон. — Возможно, это был не лучший выбор, но фатальной ошибки ты все-таки не совершил.

— Спасибо на добром слове, — сказал я.

— На этой оптимистической ноте мы и попрощаемся, — сказал он. — Удачи.

— И ты не хворай.

На этот раз он не стал выпендриваться с полетами, просто открыл калитку и неторопливо убрел в сторону леса, ничуть не напоминая человека, у которого есть куча неотложных дел.

Закрыв за ним калитку, я первым делом пошел в дом, влез в закрома Стаса, нашел там пачку сигарет, распечатал и закурил.

— Не знал, что ты куришь, — заметил Федор, зашедший следом за мной.

— Я тоже не знал, пока он мне не напомнил, — сказал я.

На самом деле, я курил лет с пятнадцати, а потом бросил и не возвращался к этой пагубной привычке уже лет пять, и Система услужливо удалила эти воспоминания из моей головы, потому что, видимо, выживанию они не способствовали.

Но какого черта? У нас осталось не так много времени, вряд ли я успею загнуться от рака легких.

А если он таки начнется, наверняка его можно вылечить каким-нибудь магическим эликсиром.

Говорят, что сигарета помогает прочистить мозги. Ничего подобного. Это просто привычный ритуал, позволяющий занять руки, когда мозги заняты чем-то другим.

А голова действительно шла кругом.

— Жаль, что такая команда распалась, — заметил Федор. — Мы были практически идеально сбалансированы для вдумчивой прокачки и прохождения данжей. Таких дел могли наворотить…

— И без нас наворотят, — сказал я. — Ты хоть слышал, что у нас осталась всего неделя, а потом начнется такое черте-что, по сравнению с которым наше теперешнее черте-что покажется легкой туристической прогулкой?

— Может, чуть больше, — сказал Федор. — Но на это, конечно, не стоит рассчитывать. Какие-нибудь китайские культиваторы сейчас качаются в режиме нон-стоп.

— Китайские кто?

— Не бери в голову, — сказал Федор.

— А ты действительно готов был отправиться с этим типом, если бы он тебя позвал?

— Конечно, — сказал Федор. — Он явно топ, и от прокачки таким "паровозом" никто бы не отказался.

— Вот так легко мог бы бросить Землю?

— Земле конец, сам слышал. К тому же, выяснилось, что это далеко не единственный мир, так чего ради отказываться от возможности посмотреть на другие?

— Ну, не знаю, — сказал я. — Как-то эта логика мне не близка.

— Нормальная игровая логика, — сказал он. — Ты должен сделать все, чтобы стать сильнее и нагибать. Потому что если ты не будешь нагибать, кто-нибудь будет нагибать тебя.

— Грустно осознавать, что по этим нехитрым правилам живет вся галактика, — сказал я.

— Только та ее часть, которая находится в Системе, — сказал Федор. — Впрочем, а когда оно было по-другому?

— У меня была надежда, что эта особенность присуща только нашему виду, — сказал я.

— Первый контакт с братьями по разуму показал, что мы слишком уж братья, и ты разочарован? — спросил он.

— Типа того, — сказал я.

— Помимо вот этого, — он указал на зажатую в моих пальцах сигарету. — Вспомнил еще каких-нибудь интересных фактов о своей прошлой жизни?

— Ничего такого, чем стоило бы делиться, — сказал я. — А ты не жалеешь, что не посмотрел?

— Вот вообще ни разу, — сказал он. — Ты б видел свое лицо до и после. Воистину говорят, многие знания — многие печали.

— Я все же считаю, что лучше знать, чем не знать, — сказал я.

— Хабаровск приятно холмист, — сказал он.

— Чего?

— Это пример того, что даже после чистки Системой у меня в голове осталось слишком много бесполезной информации, — сказал Федор. — Вот я помню, что Хабаровск приятно холмист, и что мне с того? Где мы и где Хабаровск?

— Причем тут вообще Хабаровск? — спросил я. — Ты там бывал хоть раз?

— В том-то и дело, что нет.

— А откуда про холмы знаешь?

— У какого-то трэвел-блоггера прочитал, — сказал он. — Я имею в виду, через неделю нам хана. Что я такого полезного в связи с этим могу вспомнить?

— Не знаю, — сказал я. — Но разве наша личность не есть сумма наших воспоминаний? Возможно, там скрыто что-то такое, без чего ты — это не совсем ты.

— Ну, я себя ущербным не чувствую, так что наплевать, — сказал Федор. — Давай лучше думать, как качаться будем.

— Завтра с утра будем качаться, — сказал я. — Отдохнувшие и на свежую голову.

— Вот из-за такой разницы в подходах китайцы нас и опередят, — сказал он, развалившись в кресле. — Впрочем, может быть, это будут корейцы. Какая разница?

Я докурил сигарету, подошел к окну, чтобы немного проветрить и первый же мимолетный взгляд наружу выловил на лужайке какую-то неправильность. Я посмотрел внимательнее, пытаясь найти на картинке что-то, чего там не должно было быть, и обнаружил, что дела обстоят совсем наоборот.

На лужайке не хватало того, что несколькими минутами назад там явно было. Ну, может не несколькими, но когда мы входили в дом, оно там точно стояло.

— На что ты уставился? — поинтересовался Федор.

— Сам посмотри, — предложил я.

Он нехотя встал и подошел к окну.

— Ничего не вижу.

— Вот именно, — сказал я. — При этом, мы ничего и не слышали, ни звука мотора, ни писка открываемых ворот.

Моя "девятка" и "мини-купер" Оксаны стояли на месте, там, где мы их оставили.

А "хаммер" Кабана исчез.

ГЛАВА 21

— Это что же такое, ек-макарек? — бушевал разбуженный нами дед Егор. — Мало того, что апокалипсис и мертвяки со всех сторон лезут, так кто-то еще и машины угоняет? Что за народ пошел, я вас спрашиваю?

— Пульт от ворот у кого? — спросил я.

— У меня, ек-макарек, у кого еще. А второй в машине был. А еще в доме есть…

— Да мы бы услышали, — сказал Федор. — Мы бы заметили, если бы кто-то чужой на территорию пролез.

— Да вот ни фига же не заметили, — сказал я.

— Думаю, что у всего этого есть рациональное объяснение, — сказал Федор.

— Мне даже любопытно стало, что в твоем понимании "рациональное", — сказал я.

— И потом, вы забываете, что это не просто машина, — продолжал гнуть свое Федор. — Это ж маунт, а чужого маунта просто так не отожмешь.

— Я на ней ездил, — напомнил я.

— Но с разрешения владельца, — сказал Федор.

— Ну и какова же твоя рациональная версия? — спросил я.

— Возможно, маунт просто последовал за владельцем, — сказал Федор. — Может быть, это происходит автоматически при перемещении игрока из одного мира в другой, а может быть, Кабан его сам призвал.

— Как призвал?

— Да мало ли. Ключи ведь, надо понимать, у него оставались.

— Ну, допустим, — сказал я. — И что?

— В некоторых играх к маунтам прилагается артефакт призыва, — сказал Федор. — Чтобы не оставлять его в конюшне при входе в город, например, а отозвать, а потом призвать, когда надо будет.

— А как же реалистичность? — спросил я.

— Удобства игрока зачастую превыше реалистичности, — сказал Федор. — Вот, допустим, собрался ты в плавание на другой континент. Что же ты, своего любимого летающего слона с собой на корабль потащишь? Если учесть, что ты не один такой, то это уже должен быть не легкий летящий под парусами бриг, а баржа какая-нибудь.

— Ноев ковчег, ек-макарек, — сказал дед Егор. — Так ты думаешь, не угнали машинку-то?

— Думаю, не угнали, — сказал Федор. — Конечно, я не исключаю, что где-то в мирах Системы наверняка есть игроки с навыками, позволяющими чужих маунтов красть, и наш недавний гость наверняка что-то о таком слышал, но тут, у нас? Да и потом, какой в этом смысл? Зачем кому-то мог понадобиться чужой и толком не прокачанный маунт?

— А чего мы паримся, ек-макарек? — спросил дед Егор. — Давайте записи с камер наблюдения посмотрим.

Мы переместились в комнату охраны и дед Егор с непривычной для пенсионера сноровкой принялся отстукивать команды на клавиатуре. Наш штатный сисадмин только восхищенно головой покачал.

Как выяснилось, проникновений на участок не было и "хаммер" действительно никто не угонял. Он спокойно стоял на своем парковочном месте, а в какой-то момент, и на записи было точно зафиксировано, в какой, просто исчез, телепортировавшись, как Кабан и его теща. Что ж, по крайней мере, без средства передвижения мой старый друг не останется.

— Интересно, чем он его там заправлять будет, ек-макарек, — сказал дед Егор.

— Да фигня, — сказал я. — Найдет какого-нибудь мага, тот ему наколдует полный бак, делов-то.

Но на душе у меня скребли кошки. Кабан и его жена находились сейчас в каком-то незнакомом месте, в другом мире, им светили чужие звезды, и полагаться они могли только на себя.

Однако, в чем-то их положение все же было лучше, чем наше. По крайней мере, у них была ясная и понятная цель, и инструкции по ее достижению. Я же свою задачу так толком и не сформулировал. К тому же, все упиралось в то, что через неделю, возможно, мы все умрем.

Как ни изгаляйся, но если против тебя встанет монстр типа нашего недавнего гостя, ни фига ты ему не сделаешь. Охотиться они придут, как же.

Наша короткая и позорная схватка с Соломоном показала, что это будет не охота, а бойня. А докачаться до его уровня мы все равно не успеем. Он, между прочим, несколько веков качался, если не врет.

Некомпанейский дед Егор сказал, что останется здесь и еще немного попырится в мониторы, а мы с Федором переместились на кухню, и я сделал себе кофе. На улице стремительно темнело.

— Нам хана, — озвучил Федор витающие в воздухе настроения. — Как ни крути, против хайлевелов мы не тянем.

— Еще побарахтаемся, — сказал я. — Ты же слышал, по статистике шансы у нас все-таки есть.

— Пятьдесят на пятьдесят при самом благоприятном раскладе, — сказал он. — Охренительные, конечно, шансы.

— Ты же не собирался жить вечно.

— Кто сказал, что не собирался?

— В любом случае, нам надо качаться, — сказал я.

— А смысл?

— Не ты ли мне говорил, что смысл как раз в этом и есть?

— Условия слишком неравные, — сказал он. — Мы — нубы, мало что умеем и вообще ни черта не знаем. А сюда придут прокачанные профи, типа вот этого вот.

— Ну, он-то прокачанный из прокачанных, — сказал я. — Я так понимаю, что даже по их меркам он крут, не факт, что они будут такие все.

— А, все равно, — Федор махнул рукой. Его боевой дух упал на пол и закатился под плинтус.

Я задумался.

Итак, Система идет по вселенной, объединяя все обитаемые миры и навязывая их обитателям довольно жестокую игру. Может быть, никакого единого центра управления у нее и нет, может быть, все разбросано по облачным хранилищам и мы никогда не сможем найти их все. Но должно же существовать место, откуда это все началось, и там наверняка можно получить ответы хотя бы на часть накопившихся у меня вопросов. Тот факт, что этим путем до меня наверняка пытался пройти не один миллион игроков, меня не особенно смущал. В конце концов, история помнит только тех, у кого получилось.

Да, были и сложности.

Я понятия не имею, где находится это место, мы торчим в стартовой локации, а примерно через неделю нам на головы свалится вся боевая мощь Системы, но цели всегда нужно ставить глобальные и труднодостижимые.

Иначе и играть-то будет неинтересно.

— Надо собирать лут, — сказал Федор, отвлекая меня от стратегического планирования.

— Так мы, вроде бы, уже собираем, — сказал я.

— Фигня, — сказал Федор — До этого момента мы брали только то, что нужно, а грести надо все подряд и в промышленном масштабе.

— Зачем?

— Соломон сказал, вместе с открытием порталов появятся и торговцы, а также доступ к игровой валюте, — сказал Федор. — Не сомневаюсь, что нам понадобится игровая валюта. Конечно, экономика — это слабое место почти всех ММОРПГ, но тут, я думаю, они что-то придумали, раз Система столько лет существует.

— Но мы же не знаем, что представляет ценность, а что нет, — сказал я.

— Поэтому и надо брать все подряд, — сказал Федор. — Авось и повезет что-нибудь дорогое урвать.

— А логистика? — спросил я. — "Девятка" — не "хаммер", объемы у нее поскромнее.

— Давай грузовик угоним, — предложил он.

— А ты умеешь водить грузовики?

— Только в симуляторах, — сказал он. — Но учитывая дорожную ситуацию, не думаю, что это создаст нам проблемы.

— Допустим, ты прав, — сказал я. Звучало это действительно разумно. — Но если появятся бродячие торговцы или внезапные магазины, или как там еще это может быть оформлено, то, по идее, именно в этих местах нас и будут пасти пришлые.

— А как насчет решения проблем по мере их возникновения? — спросил он. — Мы же сейчас даже не знаем, как это будет выглядеть.

— Разумно, — согласился я.

— Но засада, конечно, будет, — сказал он. — Знаешь, какая самая большая проблема в ММОРПГ?

— Школьники? — попытался угадать я.

— Скука, — сказал он.

— Мне офигеть как скучно.

— Нет, в самом деле, — сказал он. — Начинается-то как раз все довольно бодро. Ты в стартовой локации, ты только начал и окружение тебе слегка подыгрывает, чтобы ты не бросил играть в самом начале. Ты качаешься на крысах в канализации или на кроликах на лужайке, добываешь первый лут, получаешь первые уровни, то и дело летаешь на точку возрождения от случайных мобов или пэкашэров, но ты думаешь, что стоит тебе прокачаться как следует, одеться в эпик и выбить пару приличных пушек, как жизнь наладится и все у тебя будет хорошо, и ты станешь нагибать. Особенно такие заблуждения свойственны тем, кто пришел в онлайн игрушку из обычного РПГ, где к восьмидесятому уровню герой становится полубогом, способным любого босса чисто на пинках вынести и дракона с небес одним плевком сбить. И вот ты ставишь себе цель, и идешь к ней, сквозь пот, слезы, проблемы в личной жизни и начинающийся геморрой, и достигаешь вожделенного уровня, находишь, наконец-то, нормальную экипировку и пару минут действительно чувствуешь себя избранным. А потом ты оглядываешься вокруг.

— И ты с таким знанием дела все это рассказываешь, — посочувствовал я.

— А вокруг тебя куча таких же избранных, прокачавшихся до того же капа и одетых по тому же принципу, — сказал Федор. — Все интересные задания выполнены, все клевые данжи пройдены, все репутации прокачаны, и нагибать ты можешь, на далеко не всех, а это уже не так интересно.

— Вообще печально, — сказал я. — И что делать?

— Некоторые бросают играть, некоторые начинают качать нового персонажа с нуля, но основная масса продолжает заходить в игру просто по инерции, — сказал Федор. — Потому администрация обычно часто запускает всякие обновления, ивенты и сооружает новые локации, куда тут же бросается куча народу и втаптывает все в пыль.

— Я, кажется, понимаю, к чему ты ведешь.

— Наша планета — это как раз новая локация, — согласился Федор. — И, вне всякого сомнения, они начнут ломиться сюда толпами.

— Но Соломон говорил, что все происходит по одному и тому же сценарию, — сказал я. — Что в этом интересного?

— У каждого мира наверняка есть свои особенности, — сказал Федор. — Опять же, новые квесты, новые монстры, новые данжи, новые достижения. Истинно говорю, они придут сюда, тысячи их.

— Да, проблема, — согласился я. — Где ж мы их хоронить-то будем?

— Тебе бы все шуточки свои шутить.

— Юмор помогает в трудную минуту.

— Это юмор висельников, — сказал Федор. — А в трудную минуту помогают силовая броня и плазмоган.

— Знать бы еще, из кого эта благодать вываливается, — сказал я.

— Пожрать бы — сказал Федор. — Шашлык-то ведь так и не задался.

— Сожри бутерброд, — посоветовал я.

— Не хочу бутерброд на ночь, — начал привередничать Федор. — Легенького бы чего-нибудь. Салат, например. Глянь в холодильнике, там никаких огурцов-помидоров нет?

Я потянулся, открыл дверцу холодильника и провел короткую ревизию.

— С помидорами тебе сегодня никто не поможет.

— Вот так всегда, — вздохнул Федор. — Мало того, что апокалипсис, еще и жрать нечего.

— Там полно всякой другой еды, — сказал я.

— А толку-то, если я салат хочу?

— Вот смотрю я на тебя и удивляюсь, — сказал я. — Ты — здоровый моб… то есть, здоровый лоб, а временами как ребенок себя ведешь.

— Это когда такое было?

— Прямо сейчас, — сказал я. — Взрослые люди адекватно оценивают реальность и довольствуются тем, что есть.

— Ты себя вообще слышишь? — сказал он. — Странное заявление от человека, намеревающегося начистить морду тысячам более прокачанных игроков.

— Это вообще другое, — сказал я. — К тому же, я собираюсь использовать подручные средства и не жалуюсь, что у меня ядерной бомбы под рукой нет.

— Кстати, об этом, — сказал Федор. — Даже удивительно, что нигде ничего не жахнуло.

— Может, оно и жахнуло, только мы об этом не узнали, — сказал я. — Может быть, смертельное радиоактивное облако уже наползает на нас под покровом ночи.

— Сплюнь.

— Это некрасиво, — сказал я. — А на самом деле, как в эти ваших ММОРПГ с оружием массового поражения дела обстоят?

— По-разному, — сказал Федор. — Но, как правило, оно есть. Даже в фэнтези мирах какие-нибудь заклинания типа "Армагеддон". Стоят они, правда, миллионы денег. Если не миллиарды.

— А защита от них существует?

— Угу, — угрюмо сказал Федор. — И стоит примерно столько же.

— Все же, наверное, наше местное ядерное оружие Система каким-то образом блокировала, — сказал я. — Я бы так сделал. Потому что очень неудачно может получиться: приходишь ты в новый мир, преобразуешь его в соответствии с неясными своими целями, смотришь, как увлекательно люди проводят время, а тут кто-нибудь нажимает на кнопку, и вся планета в труху, и только радиоактивный пепел красиво кружится над руинами. Прямо посреди веселья.

— Вполне может быть, что и блокировала, — сказал Федор. — Возможности Системы так велики, что на данном этапе мы можем считать их безграничными.

— Но все же, я не верю, что за столько времени никто так и не нашел у нее никаких уязвимых мест, — сказал я.

— Если и нашел, нам вряд ли об этом кто-то расскажет.

— Просто надо знать, у кого спрашивать, — сказал я.

— Так проблема в том, что мы не знаем.

— Мы узнаем, — сказал я. — Но сначала надо решить текущие проблемы. Прокачка, лут, выживание.

— Наверное, еще рано об этом говорить, но нам надо подумать о том, что мы будет делать, когда порталы откроются, — сказал Федор. — Я имею в виду, глобально. Останемся ли мы здесь или отправимся в другие миры, если нам предоставится такая возможность.

— Ты прав, — сказал я. — Говорить об этом еще рано.

Мысль о том, чтобы покинуть старушку-Землю, не дав пришельцам последнего и решительного боя, мне категорически не нравилась, но, с другой стороны, ответы на большую часть интересующих меня вопросов явно находились за пределами нашей планеты. Хотя в другие миры без нормальной подготовки тоже глупо лезть…

Рано об этом говорить, решил я. Посмотрим, как ситуация развиваться будет. Может, мы вообще до открытия порталов не доживем.

Со двора послышался шум. Кто-то долбил кулаком, а может быть, даже ботинком, в калитку, и дед Егор, взяв оружие наизготовку, пошел узнать, кого там, ек-макарек, посреди ночи опять принесло.

— Что-то происходит, — сказал Федор.

— Времена сейчас такие, — сказал я. — Все время что-то происходит. Пошли, глянем.

Может, это Соломон передумал и за Федором вернулся, а мне каких-нибудь артефактов принес…

Но это, разумеется, был не Соломон.

Мы вышли на улицу, чтобы посмотреть на очередного гостя, и, черт побери, там было на что посмотреть.

Калитка уже была открыта настежь и он стоял сразу за ней, а в живот ему упиралась двустволка деда Егора. Гость был очень высокий, довольно толстый и немного неживой. Он носил длинный кожаный плащ, грязный и весь в прорехах, черные, испачканные в земле джинсы и ковбойские сапоги с подбитыми железом носами, и выглядел так, словно совсем недавно выкопался из-под земли.

— Слышь, отец, убери-как ты ружье, — сказал он деду Егору. — Или начинай уже спиливать мушку, к хренам. Негоже, сука, каждому, постучавшемуся в твою дверь, двустволкой в пузо тыкать.

— А ты себя в зеркало видел, страховидло? — вопросил дед Егор. — Иди к свои друзьям лучше. Они как раз корову в овраге доедают, ек-макарек.

— А нормальные, сука, люди в доме есть? — поинтересовался гость. — Хотя, какие они нормальные, к хренам, если оружие выжившим из ума пенсионерам доверяют.

Я присмотрелся к нему, все еще оставаясь в тени от дома, и, мягко говоря, пришел в некоторое недоумение. Бугай разговаривал, как человек, но был порождением Системы, о чем свидетельствовала недвусмысленная надпись над его головой.

Элитный зомби Виталик. Сорок четвертый уровень.

ГЛАВА 22

Пока не началось кровопролитие, я вышел из тени. Но на всякий случай материализовал в руке Клаву.

— О, люди, — обрадовался Виталик. — А то я, сука, стучу, стучу, а этот дед прямо как неродной.

— Мы-то люди, — сказал я. — А сам ты кто?

— А черт его, сука, знает, — сказал Виталик. — Я думал, может, как раз вы мне объясните, что за фигня у вас тут творится, к хренам.

— Может, и объясним, — сказал я. — Дед Егор, и правда, опустил бы ты ружье.

— А ну как он, ек-макарек, прыгнет?

— Если бы я хотел, сука, прыгнуть, я бы уже прыгнул, — сказал Виталик. — Я бы так, сука, прыгнул, что ты бы потом свое ружье два дня из уха выковыривал. Со всем уважением к твоим, сука, сединам.

— Он, скорее всего, прав, — подал голос Федор. — Приставка "элитный" обычно означает, что характеристики у моба куда выше, чем уровни.

— Сам ты, сука, моб, — сказал Виталик.

— Не похож он на моба, — сказал я.

— Ты надпись, ек-макарек, видишь? — спросил дед Егор.

— Вижу, — сказал я. — А чего ж ты его сразу не пристрелил?

— А я не сразу рассмотрел, — сказал дед Егор. — А когда рассмотрел, он, ек-макарек, уже разговаривать начал.

— И каким образом это тебе помешало?

— Не знаю, — сказал дед Егор. — Не по-людски как-то, ек-макарек.

— Если не по-людски, то опусти ружье-то.

— А это ничего, что я тут, сука, стою и все слышу? — поинтересовался Виталик.

— А ты мне лучше про свой сорок четвертый уровень расскажи, — попросил я. — И сколько ты народу сожрал, чтобы до него докачаться.

— Да никого я не жрал, — сказал Виталик. — С самого, сука, начала такой уровень был. Пожрать бы, кстати, не помешало.

— С помидорами тебе сегодня никто не поможет, — сказал Федор.

— Да ну их к хренам, — сказал Виталик. — Мяса нет?

— Мясо есть, — сказал я. — Но ты сначала объясни, откуда тут такой красивый нарисовался.

— Это долгая, сука, история, — сказал Виталик. — И я сам до конца в ней не разобрался.

— А ты вообще в курсе, что ты зомби?

— Ну, типа, сука, да, — сказал он. — Но если вы опасаетесь, что я, сука, мозги тут начну жрать, к хренам, то опасаетесь напрасно. Тем более, что мозгами, судя по всему, ваша компания, сука, не изобилует.

— Чот я передумал, — сказал я деду Егору. — Стреляй.

— Эй-эй, полегче, — сказал Виталик, поднимая руки. — Я, сука, пошутил.

— Смешно, — сказал я.

— Зомби с чувством юмора, — пробормотал Федор. — Воистину, последние времена настали.

— Давайте переведем беседу в более конструктивное, сука, русло, — предложил Виталик. — И перенесем ее с улицы хоть куда-нибудь.

— А почему ты вообще именно в нашу калитку постучал? — спросил я.

— Вы единственные, у кого свет горит, — сказал Виталик.

— Я так и знал, что надо фонарь выключить, ек-макарек, — сокрушенно сказал дед Егор, все-таки убирая двустволку от пуза Виталика и вешая ее на плечо. — На свет они лезут.

— Конференция, сука, петросянов, — сказал Виталик. — Так я войду?

— А без нашего разрешения ты войти не можешь? — насторожился Федор.

— Могу, — сказал Виталик. — Но это будет, сука, невежливо.

Дед Егор посторонился, и Виталик вошел. Дед Егор закрыл за ним калитку и потушил фонарь.

— Если понадоблюсь, я у себя, — сказал он.

Нельзя же быть таким нелюбопытным, ек-макарек.

Как оказалось, можно. Дед Егор свинтил в свою сторожку, заодно обрушив на нас ответственность за принятие решений по поводу элитного зомби. Типа, сами разбирайтесь, а я утром расскажу вам, насколько вы были неправы.

А может быть, и правда устал. Пожилой человек, все-таки.

Мы вернулись в дом.

Я занял свое прежнее место, демонстративно водрузив Клаву на стол рядом с собой, Федор расселся на небольшой диванчике, а ночной гость, обозрев помещение, приземлился на высоком табурете у барной стойки и водрузил свои немытые руки на белый мрамор.

Кстати, тухлятиной от него не пахло. Нет, какой-то запах определенно был, но это был запах земли.

— Так что за фигня у вас тут, сука, творится? — спросил Виталик.

— Апокалипсис, — сказал я.

— Я так, сука, и думал, — сказал Виталик. — Страшный суд, вот это вот все. Какие только были в голову не лезут, когда тебе из-под земли выкапываться приходится.

— Давай лучше с самого начала, — предложил я. — Ты вообще кто?

— Я, сука, майор СВР Савельев Виталий Александрович, — сказал он. — Пал смертью, сука, храбрых во время совершенно секретной операции.

— Где? — спросил я.

— Да где-то, сука, здесь.

— Это что за операции у СВР могут быть в Подмосковье? — спросил я.

— Совершенно, сука, секретные, — заявил он. — Затык, сука, в том, что я и сам толком не помню. У меня частичная амнезия, видимо. Тут, сука, помню, а тут, сука, не помню. Ромашка какая-то, к хренам.

— А как умер?

— Судя по всему, довольно, сука, неприятно, — сказал Виталик.

Он встал, распахнул плащ, задрал рубашку и оказалось, что весь его немытый торс покрыт страшными шрамами, как будто его рубили в капусту мечом.

— Хватит этого эксгибиционизма, — сказал я. — Мы бы и так поверили.

— Так оно, сука, наглядней.

— И когда это произошло?

— Судя по моим внутренним ощущениям буквально вчера, — сказал он. — А как оно на самом деле, я понятия не имею. Какой сейчас, сука, год?

Я сказал.

— Значит, сука, не вчера, — сказал он.

— И где тебя похоронили? — спросил Федор. — И кто?

— Боевые, видимо, сука, товарищи, — сказал Виталик. — Надеюсь, у них сейчас тоже все не очень хорошо. И я бы не сказал, что они меня прямо похоронили. Скорее, землей засыпали и ветками закидали.

— Однако ж, дикие звери до тебя не добрались.

— Не факт, кстати, что не добрались, — сказал Виталик. — У меня на правой руке такие шрамы, как будто ее кто-то, сука, жевал. К хренам. Показать?

— Не надо, — сказал я.

— Впрочем, я их, сука, не особенно виню, — сказал Виталик. — Ситуация, видимо, была поганая, раз они меня так бросили. Так-то они нормальные ребята. Наверное.

— Прямо совсем ничего не помнишь? — спросил Федор.

— Так, обрывки какие-то, — сказал Виталик. — Вертолет, вроде бы, взрывался.

— Вертолет, — сказал Федор. — Конечно, как же без взрывающегося вертолета. Ясно-понятно. А дальше что было?

— Кто-то меня куда-то тащил, к хренам, — сказал Виталик. — А дальше я, видимо, кровью истек и ласты, сука, склеил.

Здоровые у него были боевые товарищи, подумал я. Такую тушу по лесам таскать это вам не мелочь по карманам тырить. Притомишься уже буквально минут через пять.

— Мне больше интересно, что потом было, — сказал я. — После, так сказать, смерти.

— Ну, я попал в клевое, сука, место, — сказал Виталик. — Там вокруг были пушистые, сука, облака, все ходили в белом, пили сок, много разговаривали и смеялись и предавались всяческим удовольствиям, и еще там был какой-то мужик с бородой. И знаете, что я, сука, думаю?

— И что же ты думаешь? — повелся Федор.

— Нифига это был не сок, — сказал Виталик и расхохотался. — Ладно, шучу. Не было ничего. Я, типа, заснул, а потом открыл глаза, оказалось, что вокруг темно, а на меня давит земля. В башке, сука, туман и какие-то цифры все время перед глазами. А еще… — он замялся.

— Ну? — спросил я.

— Пока я откапывался, у меня было непреодолимое практически желание кого-нибудь убить, — сказал Виталик. — Причем, не просто убить, я, сука, убивать-то уже убивал, по долгу службы и характеру основного вида деятельности, так сказать, а непременно голыми руками. Рвать на части и жрать сырое мясо. Странное, сука, желание, не находите?

— Находим, — сказал я. — Сейчас прошло?

— Прошло, — заверил меня Виталик.

— А вот, кстати, любопытно, почему оно прошло, — сказал Федор.

А я подумал, что я, наверное, дурак и неправильно себя, сука, веду.

Пришел среди ночи какой-то незнакомый немытый чувак, и я пустил его в дом, и теперь сижу в одном помещении с элитным зомби сорок четвертого уровня и разговоры с ним веду, чуть ли не чаи гоняю. А ведь напади он на нас прямо сейчас, и как от него отбиваться, в замкнутом-то пространстве? Кто знает, что в его дохлую голову в следующую минуту придет. Может быть, это будет мысль, что неплохо и перекусить чем-нибудь свеженьким.

Однако, было в Виталике что-то располагающее к себе, пусть сразу и не поймешь, что именно. Но мои темные инстинкты на него не срабатывали, и это был хороший знак.

Наверное.

— Потом просто туман в башке был и воспоминания какими-то кусками, — продолжал Виталик. — Вот я несколько дней бродил по лесам, что твой, сука, призрак коммунизма по Европе, а потом на вашу деревеньку набрел. И, как я уже говорил, свет только у вас горел, вот я и постучался в вашу калитку, к хренам.

— Ладно, — я открыл холодильник. — Стейк будешь?

— Буду, — сказал Виталик.

— Тебе жарить или сырым сожрешь?

— Я тебе что, сука, животное? — спросил Виталик. — Медиум велл, пожалуйста.

— Постараюсь, — я поставил сковородку на индукционную панель и бросил на нее несколько кусков мяса.

— Теперь я бы вашу историю послушал, — сказал Виталик. — О том, что у вас тут, сука, происходит.

— Ну, слушай, — сказал Федор и зачитал ему самое первое системное сообщение, с которого все и началось.

— Ага, — сказал Виталик. — То есть, не я один эти циферки перед глазами постоянно вижу?

— Если ты об игровом интерфейсе, то да, не ты один, — сказал Федор. — Все видят.

— Ну и хвала летающему макаронному монстру, — сказал Виталик. — А то я уж думал, это у меня посмертные глюки такие, к хренам. Значит это, сука, игра такая?

— Угу, типа того. Так выглядит, по крайней мере.

— А по сути?

— Инопланетное вторжение, — сказал я.

— С какими же, сука, целями?

— Кто бы знал.

— А у тебя инвентарь есть? — спросил Федор. Кто о чем, а Федор про артефакты.

— А я знаю? — сказал Виталик. — У меня тут все меню, сука, не по-русски.

— Так ты поищи.

Виталик погрузился в интерфейс, а я — в приготовление пищи.

В принципе, не было ничего удивительного в том, что у него интерфейс не по-русски, он же не игрок и Система не должна заботиться о его комфорте. Возможно, если бы он был нормальным мобом, он вы на интуитивном уровне все делал, но что-то явно пошло не так.

Потому что я не думаю, что нормальные элитные зомби стали бы стейки средней прожарки заказывать.

— О, сука, нашел, — выдал Виталик, и на лице его расплылась довольная улыбка. — Вот она, моя роднулечка.

С этими словами он выложил на белый мрамор барной стойки здоровенный дробовик. За дробовиком последовал боевой нож, два здоровенных пистолета, шесть обычных гранат и две противотанковые.

— Богато, — оценил я выставленный перед нашими глазами арсенал.

— Зомби с огнестрельным оружием, — пробормотал Федор с вытянувшимся лицом. Видимо, уже успел пожалеть, что про инвентарь Виталику рассказал.

— Элитный, хочу заметить, зомби, — поправил его Виталик. — Странно, почему "калаша" нету?

— А должен быть? — спросил я.

— Ну, по логике, — сказал Виталик. — Ладно, будет работать с тем, что есть. У вас какие планы, пацаны?

— Качаться надо, — сказал я.

— Это, сука, понятно, — сказал он. — А дальше?

— А дальше — по ситуации.

— Великолепный, сука, план, — сказал Виталик. — А какие-то глобальные цели вы перед собой ставите?

— Вот он, — я показал на Федора. — Хочет прокачаться до полубога и всех нагнуть.

— А ты?

— А он хочет найти виноватых и наказать, кого попало, — сказал Федор.

— Месть, значит, — сказал Виталик. — Уважаю. А знаешь, где искать?

— В других мирах, — сказал я.

— Много других миров-то?

— Тысячи их, — сказал я.

— Понятно, — сказал Виталик. — А дед с ружьем?

— А деда с ружьем мы пока не спрашивали, — сказал я.

— Нормальный старикан, мне понравился. Кем он вам приходится-то?

— Сторожем, — сказал я.

Виталик покрутил носом.

— Пахнет приятно, — сказал не. — Не против, если я схожу руки помыть?

— Даже настаиваем на этом, — сказал я. — Ванная прямо по коридору.

— Спасибо, — он утопал, оставив арсенал на стойке.

Доверие свое показывает, видимо.

— И что думаешь? — спросил Федор.

— Нормальный чувак, — сказал я.

— Но он же зомби.

— Ну и что? Ты вообще поджигатель, но я же без претензий.

— А если его перемкнет и он на нас набросится?

— Отобьемся, — сказал я.

— Ой ли, — сказал Федор.

— Времена сейчас такие, — сказал я. — Кто-то маг, кто-то зомби, кто-то вообще помер. Я считаю, что разбрасываться такими кадрами глупо. Ты, в конце концов, сам хотел в высокоуровневой компании прокачиваться.

— Но он же зомби!

— Да что ты заладил, — сказал я. — Зомби, не зомби, какая разница? Главное, чтобы человек приличный. И потом, надо же разобраться, почему он зомби, а ведет себя, как человек.

— Возможно, какой-то системный сбой, — пожал плечами Федор. — Память сохранилась и подтянула за собой все остальное, подавляя новоприобретенные инстинкты. Но не хотел бы я оказаться рядом, когда его пофиксят.

— В этом могут крыться какие-то возможности, — сказал я.

— Какие? Помимо возможности быть разорванным на куски и сожранным.

— Да я сам пока точно не знаю, — сказал я. — Но чуйка меня редко подводит.

— Сколько у тебя баллов в интуиции?

— У меня и параметра-то такого нет.

Виталик вернулся из ванной и продемонстрировал нам свои отмытые руки. Цвета они были… ну, почти нормального.

— Секите, как я могу, — сказал Виталик, выставляя правую руку вперед. Ногти его стали расти и уплотняться, превратившись в самые натуральные когти сантиметров по десять длиной. — Я, сука, Росомаха. Между прочим, выдают повышенный в четыре раза урон по… э… вам.

— Прикольная абилка, — сказал Федор.

Мясо дожарилось до нужной кондиции, и я разложил его по тарелкам. Виталик, втянув свои когти обратно, принялся довольно ловко орудовать ножом и вилкой. Координация движений, видимо, у него не пострадала.

— Пиво будешь? — спросил я.

— О, пиво! — воскликнул он. — За пиво я, сука, готов кого-нибудь… Впрочем, просто давай его сюда.

Некоторое время мы ели и пили в молчании. Ситуация, конечно, была странная, но не страннее многого другого, что творилось в последнее время.

Апокалипсис, пришелец из другого мира, грядущее инопланетное вторжение… Думаю, мой лимит удивления исчерпан лет на триста пятьдесят вперед, если не больше.

— А когда ты в себя-то пришел? — поинтересовался Федор у Виталика.

— Пару дней, как, — сказал он. — Точно, сука, не помню.

— Кажется, я понял, что произошло, — сказал Федор. — Его, видимо, краем того ивента с поднятыми мертвецами зацепило. Ну, которые на нас с кладбища лезли.

— А, с теми мертвецами, — сказал я.

— Но поскольку он не на общем кладбище лежал, а где-то в окрестностях, то на всеобщее, так сказать, побоище не успел, — сказал Федор. — Но это не объясняет того, как он себя ведет, конечно.

— А как я себя веду? — спросил Виталик.

— Ну, обычные зомби не разговаривают, — объяснил Федор. — Только выкрикивают что-нибудь одно, и то не все. Да и едят они отнюдь не стейки. И пиво не пьют.

— А вы им, сука, наливали?

Федор вздохнул.

— Но что это мы все обо мне да обо мне, — сказал Виталик. — Что там с другими зомби? Поднялся ли из мертвых кто-нибудь особенно любопытный?

— Ленин, — сказал я.

— Предсказуемо, — сказал он. — А Элвис?

— Про некроамериканцев никакой информации не поступало.

— И фиг с ними, — сказал Виталик. — А Ленин чем занимается? Или вы его уже того?

— Ага, как же, — сказал Федор. — Он именной рейд-босс. Против него армию собирать надо.

— А остальное политбюро?

— Неизвестно, — сказал я. — Но в центр Москвы сейчас лучше не соваться.

— Да я от него и в лучшие, сука, времена старался подальше держаться, — сказал Виталик. — Так что, пацаны, возьмете меня в команду? Я обещаю, что буду себя хорошо вести, а жрать никого не буду. Из своих, по крайней мере.

— На испытательный срок, — сказал я. — Как только попытаешься кого-нибудь из своих сожрать, так и вылетишь с волчьим билетом и без всяких рекомендательных писем.

— Заметано, — сказал он, опустошая свой бокал. — Как насчет еще пива?

ГЛАВА 23

Утро не задалось.

Я спустился на кухню изрядно невыспавшимся и собирался взбодрить себя чашкой-другой ароматного кофе, но навороченная кофеварка Кабана сказала мне "а фиг-то там". Есть у современной кухонной техники такая неприятная особенность.

В теории все выглядит очень красиво. Ты нажимаешь на две кнопки и через несколько секунд получаешь чашку горячего эспрессо, капучино, латте-макиато, или еще какого-то пойла, которое ты привык вкушать по утрам, и тебе остается только сахар по вкусу добавить.

В реальной жизни все случилось немного не так.

Я нажал на первую кнопку, а на вторую кнопку она нажать мне не дала, требуя опустошить поддон для капель. Я опустошил его в раковину, вставил на место и обнаружил, что теперь ей требуется промыть систему молока. Выполнив требуемую операцию, я обнаружил, что на нее ушла вся имевшаяся в наличии вода, и теперь надо заполнить контейнер. И, финальным росчерком, когда я налил в контейнер воды и вставил его на место, детище сумрачного немецкого гения заявило мне, что отсек для зерен почти пуст и надо бы туда чего-нибудь досыпать.

На поиски зерен в огромной кухне Стаса у меня ушло минут пятнадцать, и к этому моменту я не только окончательно проснулся, но и немного озверел. К тому моменту, как я обнаружил залежи килограммовых пакетов с кофе, мне хотелось, чтобы на кухню вошел какой-нибудь зомби, а я бы стукнул его чем-нибудь тяжелым по голове. Вот этим здоровенным тостером, например, на котором кнопок больше, чем на моем мобильном телефоне

И зомби вошел.

— Приветики, — жизнерадостно сказал Виталик. — Как дела?

— Слона ежиха родила, — сказал я.

— Кофе делаешь? Бахни и мне кружечку. Можно даже без молока, к хренам.

Я бахнул ему кружечку, и он тут же высыпал в нее половину сахарницы. Я поставил свою чашку под выдающие напиток сопла, и тут объявился Федор.

— Латте-макиато, пожалуйста.

— Молотой корицей сверху посыпать?

— Нет, это лишнее.

Я с трудом удержался от того, чтобы швырнуть чашку ему в голову и выдало требуемый напиток. Надеюсь, дед Егор за своей порцией хотя бы минут через пять заявится.

— Как спалось? — поинтересовался Федор.

— Я практически не сплю, — сказал Виталик. — Мне двух часов теперь, сука хватает.

— Завидую, — сказал Федор.

Я наконец-то сделал себе кофе и теперь искал чистую ложечку.

— Так вот, поскольку мне не спалось, я тут покопался немного в этом долбанном, сука, интерфейсе…

— Это как же, интересно, ты в нем покопался?

— Я по совместительству сисадмин, — сказал Виталик. — И привык ковыряться во всякой непонятной фигне.

— Ага, — сказал Федор. — То ты разведчик, то ты сисадмин. Ты б определился уже с легендой, что ли.

— Одно другого, сука, не исключает, — сказал Виталик. — К хренам.

— А ты спроси у него что-нибудь сисадминское, — посоветовал я Федору.

— Как пропатчить KDE2 под FreeBSD? — спросил Федор.

— Ну, это, сука, легко, — сказал Виталик. — Надо зайти на канал об аниме и спросить у самого бородатого юзерпика.

— На таком уровне и я разбираюсь, — сказал я.

— Наш человек, — просиял Федор. — Ладно, и что ты в своем интерфейсе накопал?

Я наконец-то нашел ложечку и обнаружил, что Федор использовал весь сахар, выскребя его со дна, и даже стенки, по-моему, облизал. Начинать очередные поиски я был не готов, так что пришлось пить несладкий.

— Я нашел корень, сука, зла, — пафосно заявил Виталик. — Первый портал, через который в наш мир и начала лезть вся эта, сука, фигня.

— И как же ты его нашел?

— Используя собственные навыки, незаурядный ум и новое программное обеспечение, — сказал Виталик. — На самом деле там огромная дыра в протоколе безопасности, и если бы я был шефом ай-ти отдела, за все это отвечающего, то поувольнял бы всех ответственных к хренам.

— Скорее всего, это потому что интерфейс зомби не предусматривал того, что в нем кто-то ковыряться будет, — сказал Федор.

— Где этот портал? — спросил я. если мы доберемся до него и попробуем каким-то образом закрыть, а точнее, сломать возможно, получим временную передышку от всей этой фигни. Или хотя бы нашествие инопланетян на месяцок-другой отодвинем.

— Где-то посреди Тихого океана, — грустно вздохнул Виталик.

— За неделю не доберемся, — констатировал я.

— Да и не факт, что поможет, — сказал Федор. — Это только в кино можно главный инопланетный корабль подбить, после чего все вторжение и останавливается. В реальной жизни там наверняка какая-нибудь дублирующая система должна быть. Эти ребята уже тысячу лет в бизнесе, так что должны были это предусмотреть. А как ты вообще местоположение вычислил? У тебя что, карта есть?

— А у вас что, нет? — удивился Виталик.

— У нас нет, — сказал Федор. — Может, позже откроется, а может, игрокам навык какой-то специальный для этого положен. Хорошо быть зомби, черт побери.

— Да, честно говоря, не очень, — сказал Виталик. — Вкус кофе вот, практически, сука, не ощущается. Так, теплая сладкая водичка.

— Ну, вкусом кофе, положим, я еще мог бы пожертвовать, — сказал Федор. — Ради приобретения твоих возможностей. Я, конечно, маг, и мне все эти железки по боку, но арсенал-то твой все равно внушает.

— Хочешь, я тебя кусну, — предложил Виталик. — Мне это никакого удовольствия, к хренам, не доставит, но ради дела я готов. Только помой участок тела, предназначенный для.

— Хм, — задумался Федор. — А ну как я просто стану зомби и памяти своей не сохраню?

— Существует такой, сука, риск, — признал Виталик. — Но я думал, что ты готов пожертвовать собой ради науки.

— Не, — сказал Федор. — Не готов.

— Пожертвовать кем-нибудь мы всегда успеем, — сказал я. — Но лучше бы до этого не дошло. А для этого нам придется качаться.

— Давайте определим стратегию, — предложил Виталик.

— Стратегия проста, — сказал я. — Надо сделать так, чтобы они все умерли, а мы — нет.

— Э… тогда тактику, — сказал Федор. — Я имею в виду, нас трое, мы уже достаточно сильны, и на рядовых зомби уровни будем поднимать, скорее всего, долго. Так что нам нужно либо очень много зомби, или данж. Или, может, у кого-нибудь есть квест незакрытый?

— Нету, — сказал я. Виталик покачал головой.

— У меня тоже нету, — сказал Федор. — А что насчет данжей?

— Ты, вообще-то, был со мной рядом все это время, — сказал я. — Так что ответ тебе известен.

— А наш неживой друг? — спросил Федор. — У тебя на карте ничего интересного не обозначено?

— У меня только общие контуры, — сказал Виталик. — А все остальное покрыто туманом, сука, войны.

— Значит, остается тупой гринд, — сказал Федор. — Пройдемся промышленным комбайном по полям мертвой плоти. Где у нас, кстати, эти поля?

— Я здесь новенький, — напомнил Виталик. — Понятия не имею, как у вас тут что устроено.

— Метро, — предложил Федор. — Конечно, там был не час пик, но в московском метро всегда полно народу.

— А электричество в городе есть? — поинтересовался Виталик.

— Откуда бы?

— Тогда метро отпадает.

— Это еще почему?

— Потому что без постоянно работающих насосов, откачивающих проникающую в туннели метро воду, система накрывается буквально за пару, сука, дней, — сказал Виталик. — В метро сейчас только амфибии могут выжить, к хренам. Ты умеешь дышать под водой?

— Пока нет.

— Ну и вот, — сказал Виталик.

— Откуда тебе знать, как там вообще, — сказал Федор. — Ты же вроде тут новенький и у тебя амнезия.

— Но кое-какие знания у меня, сука, остались.

— Он правду говорит? — спросил Федор, глядя на меня.

— Похоже, — сказал я. — Я тоже что-то такое слышал.

— А я одну книгу читал, там даже после ядерной войны в метро люди жили, — сказал Федор. — Между прочим, годами.

— Так это ж фэнтези какое-то, — сказал Виталик. — Эльфы, гномы, мутанты уже через пару лет после взрывов. Сказки для самых, сука, маленьких.

— Эти слова прозвучали бы куда убедительнее, если бы их произносил не зомби, — сказал Федор.

— Это какая-то дискриминация по витальному сука, признаку, — заявил элитный зомби сорок четвертого уровня. — Были бы мы в США, я бы тебя засудил к хренам.

— Кстати, а можно вообще обойтись без вот этих "сука" и "к хренам"? — поинтересовался Федор. — У меня от твоих речей уши вянут.

— Я подозревал, что мои лексические конструкции могут кого-то не устраивать, — сказал Виталик. — Но ты не особенно похож на выпускницу института благородных девиц. Как ты вообще в России-то выжил, если такой нежный?

— В жизни мы выбираем свой круг общения сами, — сказал Федор лекторским тоном. — Проблема не в том, что мне приятно или неприятно, проблема в том, что контекстно зависимая лексика наносит вред понятийному аппарату. Думать проще гораздо легче, чем думать точно. Только проще — это конечном итоге "Ууу", "Ээээ" с соответствующей жестикуляцией.

— Уууу, сука, — сказал Виталик. — Эээээ.

И соответственно прожестикулировал.

И вот с этими людьми мне через неделю предстоит инопланетное вторжение останавливать.

Прелестные перспективы.

Впрочем, никаких иллюзий по этому поводу я не питал. Сколько бы людей ни выжило, противостоять на равных прокачанным игрокам из других миров Системы мы не сможем. Если хотя бы десяток таких, как Соломон, заявится в Москву, городу конец.

Люди разобщены. Люди в шоке. Они не понимают, что происходит, и никто, кроме нас, даже не подозревает о том, что произойдет дальше.

И мы даже никак не можем их предупредить.

А даже если бы и могли, и, самое невероятное, нам бы поверили, то что бы это дало? За неделю не собрать армию, не поднять ее боеготовность на нужный уровень.

Надо качаться самим, может, хоть подольше побарахтаемся.

— А вчерашний боевой пенсионер? — спросил Виталик. — Он в наши расклады как-нибудь пишется вообще? Или дедушка старенький и ему все равно?

— Дед Егор пусть сам решает, — сказал я.

— На том и покалим сростень — сказал Виталик.

Надо же, а вот этого он не забыл.

Дед Егор повел себя предсказуемо. Ехать с нами на кач он категорически отказался, ссылаясь на свою старость, немощность и необходимость присматривать за домом в отсутствие хозяина. Вел себя при этом довольно бодро, хитро щурился и улыбка не сходила с его изборожденного морщинами лица. То ли наконец-то получил квест на зачистку упырей из местного пенсионного фонда, а то ли просто соседку навестить собрался, кто ж его знает. Мы погрузились в мою машину. Виталик отпустил дежурное замечание по поводу "ну и дрова", и я, погруженный в невеселые раздумья, даже не стал реагировать такой же дежурной репликой "зато не в кредит", а просто вырулил со двора.

— А в какое время всех накрыло? — поинтересовался Виталик, когда мы выехали на трассу.

— Днем, — сказал я.

— Тогда надо в спальный район какой-нибудь ехать, где новостройки высотные, — сказал Виталик. — Знаете такие места, где покупаешь квартиру типа бизнес-сука-класса, делаешь в ней бюджетный евро-сука-ремонт, а потом выходишь на балкон, а там снаружи вторую очередь строят и прямо у тебя под окнами таджики жарят на костре тушенку. Народу там должно быть много, но не чрезмерно, чтоб не затоптали, к хренам.

— Есть какие-то предпочтения? — спросил я.

— Не-а. Ты за рулем, ты и решай.

А я думал о том, что мы будем делать, когда встретим других игроков. Как себя с ними вести? Рассказывать ли им и грядущем вторжении, или пусть качаются в неведении, раз повлиять все равно ни на что не получится. И как другие люди могут отреагировать на присутствие в нашей компании Виталика. Я-то человек широких взглядов, и то не сразу к нему привык, а не все же такие.

Пока мы ехали к МКАДу, нам встретилась только одна машина. Чувак издалека поморгал нам дальним светом, а когда подъехал поближе, посигналил и помахал рукой. Я помахал ему в ответ.

В машине кроме него сидел еще один парень и две девушки. Останавливаться и завязывать более тесное знакомство никто не пожелал, но от вида других людей на душе стало чуть теплее. Впрочем, ненадолго, потому что я почти сразу вспомнил, что скоро всех нас ожидает второй этап испытаний.

Выехав на свободный от машин МКАД, проехав по нему пару километров и задавив десяток зомби, я прокачал новый уровень своей "ласточке" и внес очередные улучшения в ее конструкцию.

Виталик, наблюдавший изменения транспортного средства на ходу впервые, хмыкнул, но ничего не сказал.

— Не испытываешь ли ты душевного дискомфорта от смерти своих неживых товарищей? — поинтересовался у него Федор.

— Нет, — сказал Виталик. — Только легкое сожаление при мысли о тех людях, которыми они были раньше. Вы с ними поговорить хоть раз пытались?

— Они начинают разговор, пытаясь выгрызть тебе горло, — сказал Федор. — Я не приветствую такой способ коммуникации.

Мы въехали в очередные каменные джунгли и я зарулил на подземную стоянку огромного торгового центра и заглушил машину.

По парковке бродил десяток зомби-покупателей пятнадцатого в среднем уровня, но я надеялся, что на торговых этажах их будет больше.

— Предлагаю поработать индивидуально, — сказал я. — Чтобы посмотреть, кто чего стоит сам по себе. Но не забывайте друг за другом приглядывать и, в случае чего, прикрывать.

Я вытащил из инвентаря Клаву, Федор зажег в ладонях фаерболлы, Виталик отрастил страшенные когти и мы разошлись.

Итоги первой схватки были достаточно обескураживающие. Нет, все справились со своими противниками без проблем, но в итоге выяснились две вещи.

Зомби на Виталика не агрились, видимо, в их системе распознавания "свой-чужой" он таки значился, как свой. Но это было полбеды, это, можно сказать, вообще была не проблема, в конце концов, никто не мешает ему нападать первым.

Проблема была в том, что от убийства мертвецов опыт ему не шел, а значит, треть нашей команды не сможет нормально прокачиваться. Конечно, он был крут, он разрывал зомби на части и одним ударом сносил им головы, но то, что круто против пятнадцатого уровня, совершенно не покатит против сто пятидесятого.

На первый этаж торговых помещений мы поднимались по неработающему траволатору, местами заваленному продуктами питания и какими-то тряпками и распродажи модной коллекции предпоследнего сезона. В одном месте нам пришлось перешагивать через валяющуюся на боку тележку.

— В Китае так женщину убило, — сообщил Федор.

— Как?

— Тележка с траволатора сорвалась, — сказал Федор. — Перегружена была, видимо.

— Что там сейчас, в этом Китае? — поинтересовался Виталик.

— Возможно, мы никогда этого не узнаем.

У выхода с траволатора стояла будка металлоискателя, рядом с которой, видимо, по привычке, дежурила пара зомби-охранников. Правому я размозжил голову битой, а на левом использовал "призрачный клинок" потому что этот навык тоже нужно было прокачивать. Опыта капнуло всего чуть. Видимо, Федор прав, и для нормальной прокачки придется устраивать геноцид.

Почуяв запах живой плоти, зомби принялись подтягиваться к нам со свойственной мертвецам неторопливостью. А может быть, их низкая скорость была обусловлена тем, что они давно уже ничего не ели и лишились сил. А может, Система в очередной раз нам подыгрывала.

Первые полтора десятка мы положили без труда, я лишь раз задействовал свой волшебный пинок, отбросив зомби, подобравшегося слишком уж близко к нашему магу. Согнувшись от полученного удара, зомби отлетел метра на два в сторону, а потом натурально завис в воздухе, словно открыл в себе способности к левитации.

Не успев удивиться столь странному поведению упыря, я огляделся по сторонам — голова поворачивалась очень медленно и с огромным трудом, словно я тоже испил тормозной жидкости — и обнаружил, что это не частный феномен. Всех зомби приморозило на месте, в самых разных позах, а мои товарищи, хоть и двигались, но столь медленно, словно окружающих нас воздух заменили на густое желе.

Да какого черта, успел подумать я, как перед глазами повисла очередная системная надпись, на этот раз набранная готическим шрифтом.

"Общемировое системное сообщение.

Игрок Роберт Полсон, получивший класс "Разрушитель Миров", первым в этом игровом мире достиг сотого уровня.

Дождитесь обновления Системы."

ГЛАВА 24

И тут нас приморозило окончательно. У меня даже шея перестала поворачиваться, и смотреть я мог только перед собой.

Бракоделы.

Тысячу лет они в бизнесе, а обновляются, как глючная винда. Плевать, что ты был чем-то занят, может быть, даже работал, плевать, что у тебя планы, курсовая или дедлайн на работе, сиди и жди, пока система решит, что уже можно. Бесит просто неимоверно.

Надо Виталика попросить, чтобы он им гневное письмо в техподдержку накатал. Там наверняка такие же зомби-админы работают, общий язык им найти легко будет.

Вот, кстати, еще один пример, что аналитика не эффективна. Соломон обещал нам неделю, как минимум, а может быть и больше, а случилось все на следующий день.

Экспертное сообщество так и работает. Стоит тысяча человек и пальцами в разные стороны тычет. Парочке удается попасть в нужном направлении, и они становятся признанными и авторитетными специалистами, но ровно до следующего прогноза, когда они уже не угадают. Помню, был один эксперт в живом тогда еще журнале, которые предрекал гибель экономики США "еще до конца следующего месяца". Десять лет подряд.

Интересно, сколько времени-то прошло?

Я попытался вызвать интерфейс, но фиг там ночевал. Настройки не вызывались, в интерфейс не влезть. Система зависла намертво, и это немного пугало. А что, если она вообще не отвиснет, по крайней мере, в обозримом будущем? Сколько мы сможем так простоять, прежде чем сойдем с ума, запертые в собственных головах?

Федор, наверное, первым свихнется, уж больно он нестойкий. Маг, что с него возьмешь. Брони не носит, психика хрупкая, запас маны не бесконечный…

Зомби отвис и улетел спиной в стену.

Ко мне вернулась способность крутить головой, и я тут же ею воспользовался.

Бой кончился.

Оставшиеся на этаже зомби, которые раньше вроде как подбирались к нам, внезапно потеряли интерес к живой плоти, словно все, как один, стали вегетарианцами, и расползались, кто куда.

— Неделя, говорите? — спросил Виталик. — Как-то очень быстро пролетела эта ваша неделя, к хренам.

— Наш инсайдер ошибся, — сказал я. — Так тоже бывает.

— А кто такой этот Роберт Полсон? — спросил Федор. — И как он отхватил себе такой шикарный класс? У нас ни у кого вообще никакого класса нет.

— Может быть, класс как раз на сотом и дают, — сказал Виталик. — Имя, кстати, знакомое.

— Так это ж из "Бойцовского клуба" персонаж, — сказал я. — У него еще рак был, по-моему.

— Как персонаж из фильма мог прокачаться до сотого уровня? — тупо спросил Федор.

— Просто кто-то очень удачно взял псевдоним, — сказал я.

— А что, так можно было?

— Хороший, кстати, был фильм, — сказал Виталик.

— Книга лучше, — сказал я.

— Книга всегда лучше, — сказал Федор.

— Не всегда, — сказал я.

— Ну, вот назови мне хотя бы один пример, когда книга не лучше! — взвился он.

— Один?

— Да! Хоть один!

— "Форрест Гамп", — сказал я.

— А что, есть такая книга?

— Что и требовалось доказать, — сказал я.

— Это очень интересная, сука, культурологическая дискуссия, — сказал Виталик. — Но вы бы лучше в интерфейс посмотрели, может, там изменилось чего.

— Поздно в интерфейс смотреть, — сказал я и показал ему за спину.

За спиной у Виталика творилось странное. Воздух там уплотнялся, сгущался, и по получившемуся мареву проскакивали искорки фиолетовых разрядов.

Спустя несколько мгновений на высоте около полуметра в воздухе нарисовался отливающий тем же фиолетовым цветом овал портала и на пол торгового центра вывалился гоблин.

Он был типичный гоблин. Тощий, длинноухий, корявый, весь какой-то серовато-зеленый, одетый в ржавую кольчужку и с кривым копьем в руке.

Федор сделал шаг назад, я сделал шаг вбок, Виталик сделал шаг вперед, махнул рукой со все еще торчащими когтями-лезвиями, и одним ударом снес гоблину голову.

Та откатилась в сторону и замерла. Обезглавленное тело еще несколько мгновений простояло на ногах, а потом рухнуло на пол, забрызгивая Виталика зеленой кровью.

— "Вы убили игрока Флектор", — прочитал Виталик системное сообщение. — Вы получаете опыт. Ну и краб же этот ваш Флектор.

— Ээээ, — сказал Федор. — Эээ… ууу…

— Тебе после обновления интерфейс перевели? — поинтересовался я у Виталика. Он же недавно жаловался, что ни черта в нем не понимает.

— Интерфейс не перевели, — сказал Виталик. — Но боевые логи на русском. Почему-то.

— По крайней мере, теперь мы знаем, как тебе качаться, — сказал я.

— А это вот и есть то самое, сука, вторжение, которого мы так боялись? — спросил Виталик.

— Нет, — сказал я. — Я думаю, что это еще не вторжение. Это шахтерская канарейка.

— То-то он с одного удара лег.

— Эээ, — продолжал гнуть свою линию Федор.

— Что это с нашим, сука, магом? Недоволен тем, как первый контакт с представителем инопланетной цивилизации пошел к хренам?

— Не думаю, что первый, — сказал я. — Таких контактов сейчас по всей Земле…

— Что там, с другой стороны, как думаешь?

— Не знаю. Город гоблинов какой-нибудь.

Портал, тем временем, продолжал висеть и мерцать в воздухе. С одной стороны, надо было, конечно, делать отсюда ноги, но с другой мне хотелось задержаться подольше и получить еще хоть какую-нибудь информацию. Потому что я подозревал, что краб Флектор — далеко не все, что может выставить против нас Система.

А врага надо знать если не в лицо, то хотя бы по силуэту.

Еще я заметил, что из гоблина никаких шкатулок не падало. То ли они валятся только с мобов, то ли обновление Системы внесло в абсурд нашей новой жизни хоть немного реализма.

— Лутать-то будешь? — спросил я.

— Чего тут, сука, лутать? — Виталик брезгливо потыкал в тело кованым носком ковбойского сапога. — Тактическое кривое копье для ударов из-за угла?

— Ээээ, — сказал Федор. Культурный шок у человека, не иначе.

Или инсульт.

— Может, эликсира глотнешь? — спросил я.

— Уууу, — он помотал головой.

— Утомляешь, — сказал я. — Иди, в машине подожди, что ли.

Из портала вылетел еще один гоблин. Не выпрыгнул, а именно вылетел, словно в портал его швырнули, взяв за шкирку. Виталик махнул когтями и полоснул его по груди прямо в полете, так что приземлился он бесформенным комком тряпья.

Какие у Виталика показатели ловкости, интересно? Больно он шустрый для зомби, пусть даже и элитного.

— Сорок пятый уровень дали, к хренам.

— Что-то многовато опыта для двух убийств.

— Сам удивляюсь. Может, такой эффект от столкновения культур.

Вслед за гоблином из портала вылетела склянка с дымящейся жидкостью, и я понял, что мы таки тут пересидели.

Склянка упала на пол и разбилась, от места падения сразу же повалил дым, как на концерте Киркорова, который быстро заполнял помещение.

— Не дышать! — скомандовал я. — Уходим!

Федора не надо было упрашивать, он и так был уже у траволатора и бежал вниз, перепрыгивая через тележку, товарка которой вполне могла бы убить женщину в Китае. Я рванул за ним, чувствуя, что Виталик бежит рядом, а потом задержался, чтобы бросить последний взгляд назад.

Из портала лезло что-то очень здоровое и очень железное.

— Еще постоим? — спросил Виталик. Он тоже остановился.

Дыма здесь уже почти не было, но рисковать не хотелось, вдруг это не просто завеса, а еще и яд, поэтому я просто помотал головой. Мы побежали вниз, вылетели на парковку и обнаружили там еще один портал.

Из которого что-то уже вылезло.

Орк.

Он был большой, зеленый и очень походил на персонажа из экранизации "варкрафта", только клыки у него не торчали, хотя челюсть и была довольно массивной. Около двух с половиной метров ростом, он носил нагрудник, навевающий мысли о толщине танковой брони, а в огромных, перевитых буграми мышц, руках держал боевой топор размером примерно с меня.

— Халк ломать, — сказал Виталик и полез за дробовиком.

Орк не двигался и смотрел на нас, оценивая, но я больших иллюзий на этот счет не питал. В заочной дуэли он уже победил.

Нас было трое, но мы не внушали.

А он внушал.

Уровень у него не читался.

И, что самое неприятное, он стоял как раз аккурат между нами и моей "ласточкой".

— Ээээ, — сказал малость подзадолбавший уже Федор, на фаерболлы в ладонях зажег. Хотя толку от этих фаерболлов…

Между нами было всего метров пять. У меня не было сомнений, что, реши он атаковать, орк сможет преодолеть это расстояние одним прыжком.

А на траволаторе уже гремели шаги его собрата.

— Люди, — сказал орк.

Мой папаша таким же тоном к тараканам на кухне обращался. А потом и тараканы куда-то делись, да и папаша запропал.

— Ну, люди, — сказал я. — Мир, дружба, жвачка? Твоя моя понимать?

Вместо ответа он пошел на нас. Хорошо, хоть не прыгнул.

Виталик выпалил из дробовика.

Не знаю, насколько он хороший стрелок. Из дробовика с такой дистанции вообще сложно промазать, да и в СВР его должны были чему-то научить, поэтому я предпочитаю думать, что он попал именно туда, куда целился.

Правую руку орку оторвало чуть выше локтя. Напрочь. Орк взревел раненым буйволом и выронил топор. Шаги на траволаторе ускорились.

Мы рванули к машине, обходя подранка по широкой дуге, но он явно потерял интерес к происходящему, роясь здоровой рукой у себя в поясной сумке. Не иначе, какой-нибудь эликсир восстановления ищет.

Я решил не давать ему лишних шансов и заложил вираж.

Не знаю, как Система обсчитывает урон при такой разнице в уровнях, но какой-то реализм в игре все-таки присутствует, и того же Соломона мне удалось достать. Я подскочил к орку, подпрыгнул и всадил "призрачный клинок" в его большую зеленую башку.

Орк хрюкнул и принялся заваливаться на бок.

"Вы убили игрока Балор. Вы получили опыт… Вы получили уровень…"

Я смахнул системные сообщения и бросился к машине. Команда уже была рядом, но сесть в нее без меня не могла.

Когда я уже сунул ключ в замок зажигания, готовясь сорваться с места с пробуксовкой, прямо как я люблю, на парковку спустился второй орк. Этот был закован в броню с ног до головы и больше напоминал не Халка, а Оптимуса Прайма, с поправкой на менее американско-патриотичные цвета.

— Пока-пока, — сказал я ему, выжимая газ, и тут он швырнул свою секиру.

Нас разделяло около двадцати метров, и машина уже начинала двигаться, но он все равно попал. Секира, вращаясь, как лопасти вертолетного винта, просвистела над нашими головами, вскрыв машину, как консервную банку. Крыша не удержалась на единственной уцелевшей задней стойке, и при первом же наборе скорости отвалилась, как сказал бы Виталик, к хренам.

Но мы были невредимы, а орк временно остался без оружия, так что я крутанул рулем, выруливая на пандус и оставляя его далеко позади.

То есть, это я так думал, но фиг-то там.

Орк выбежал за нами на улицу, и секира уже была у него в руках. Спидометр показывал шестьдесят километров в час, и скорость постепенно росла, а эта скотина все не отставала.

Насколько у него выносливость вкачана?

Виталик развернулся на заднем сиденье и попытался поймать орка в прицел дробовика. Выстрел был оглушительным, но бесполезным.

— Не пробил, — констатировал Виталик. Орк даже не замедлился. Более того, несмотря на то, что я вдавливал педаль газа в пол, орк даже начал сокращать расстояние.

— Упорный, — сказал я.

— Может, это его, сука, родственник был, — сказал Виталик. — Кровная месть, он тебя на всю жизнь запомнил, все дела.

— Тогда было бы неплохо, если бы жизнь у него оказалось короткой, — сказал я.

— Могу гранатой попробовать.

— Увернется, — сказал я — Только гранату зря потратишь.

— А что, сука, делать?

— Ничего, — сказал я. — Ну не может эта махина в таком доспехе долго бегать. Устанет и отвалится.

— А если может? А если у него эликсиры, сука, на бодрость?

А, да, реализм тут и не ночевал.

Я вырулил из спального района и взял курс на МКАД, прикидывая, что тут вообще можно придумать.

Но придумывать ничего не пришлось. Проблема решилась сама собой. Точнее, сама стрелой. Орк вдруг запнулся и рухнул на асфальт, по инерции прокатившись по нему еще несколько метров. Но за мгновение до этого я видел в зеркале заднего вида, как из его груди высунулся трехгранный наконечник стрелы.

Знакомиться с лучником, чьи стрелы пробивают броню, которая выстрел из дробовика, с приличной, правда, дистанции, держит, у меня не было никакого желания, поэтому педальку газа я не отпускал, вдобавок начал работать рулем и шатая машину из стороны в сторону, чтобы затруднить прицеливание.

И правильно сделал, потому что следующая стрела, длиной в метр, пробила крышку багажника, а заодно и бензобак.

Хорошо хоть, не зажигательная.

Но тут, видимо, мы выбрались из зоны поражения, потому что больше выстрелов не было. Зато стрелка уровня топлива начала крениться влево с пугающей скоростью.

— Кто-нибудь заметил, откуда стреляли? — спросил я.

— Нет, — сказал Виталик.

— Уууу, — сказал Федор. — У… Твою мать!

— О, — сказал я. — Наконец-то осмысленная речь.

— У меня, сука, дебафф был, — сказал Федор. — Немота. Как портал возник, так меня и накрыло. Наверное, они таким образом вражеских магов нейтрализуют. Ну, у кого заклинания на речь завязаны.

— Ты ж все равно колдовать мог, — сказал я.

— Так орки же, — сказал Федор. — У них-то, в основном, шаманы, а там камлания всякие и прочие танцы с бубном. Подстраховались так, видимо.

— Машине кирдык, — сообщил я.

— Да ладно, — утешающим тоном сказал Виталик. — Еще походит.

Я напрягся.

По законам всемирного свинства именно после таких слов мы должны были бы наехать на противотанковую мину, или двигатель должен был взорваться, или колеса поотваливаться к чертовой матери. Но обошлось.

А крыша обратно вырастет, я надеюсь.

— Нет повести печальнее на свете, — сказал Виталик. — Чем о поездке по зиме в кабриолете.

— Еще не зима, — сказал я.

— Москва, конец сентября, — сказал он. — Снег может пойти в любой момент.

— В принципе, да, — согласился я.

Открывающихся порталов вокруг не наблюдалось, но само наличие чертовых снайперов с охренительно длинными стрелами меня напрягало, поэтому я свернул в проезд между домами, заехал в пустынный двор, поставил машину в арку, чтобы обезопаситься хотя бы от нападения сверху, и заглушил двигатель.

— Интересно, как этот чертов Роберт, сука, Полсон так быстро прокачался, — сказал Виталик.

— Наверное, данж какой-нибудь удачно прошел, — сказал я. — Какая теперь разница.

— Просто любопытно, — сказал Виталик.

— А почему не было системного сообщения о вторжении? — спросил Федор. — В играх, вообще-то, принято предупреждать о такого рода вещах. Да и раньше об ивентах нам сообщали.

— Когда я найду админа, спрошу у него и об этом, — пообещал я. — Не в первую, правда, очередь.

Обновленный интерфейс не слишком отличался от прежнего. Карты как не было, так и нет, какого-нибудь интернет-магазина с боевыми артефактами тоже не подвезли, зато появилось окошко чата, на данный момент пустое.

Я вызвал виртуальную клавиатуру, вбил в адресную строку имена своих спутников и отослал тестовое сообщение.

"Привет. Каг дила?"

"Ты с какого города?" — ответил Федор.

"Пока не родила" — написал Виталик.

Удобно, но на ходу или в бою все равно много не напечатаешь.

— У меня доступ к местному киллрейтингу появился, — сказал Виталик. — К планетарному, то бишь. Угадайте, кто там на первом месте?

— Роберт-Зачем-Ты-Так-Быстро-Прокачался Полсон? — попробовал угадать я.

— Он, сука, самый, — подтвердил Виталик. — А знаете, какой у него уровень, к хренам?

— Боюсь даже предположить.

— Сто пятьдесят, сука, девятый, — сказал Виталик. — Чем он там занимается, хотелось бы мне знать. Рейд-боссов в одно рыло валит?

— Чтоб я так жил, — вздохнул Федор.

— А знаете, какой уровень у чувака, который на втором месте?

— Нет, — сказал я.

— Это какой-то китаец с именем, которое я в приличном обществе произносить не буду, — сказал Виталик. — Но самое любопытное, что уровень у него всего шестьдесят восьмой, и до сотого ему действительно еще неделю качаться.

— Дисбаланс какой-то, — сказал Федор. — Этот Полсон, видимо, дикая имба, поэтому Соломону все расчеты и испортил.

— А где этот Роберт-Ты-Нас-Всех-Погубил Полсон географически? — спросил я.

— Такого тут не показывают, — сказал Виталик. — Он уже сто шестидесятый, кстати. Упс.

— Что "упс"?

— Он пропал, — сказал Виталик.

— В каком смысле, пропал? Убили?

— Нет, — сказал Виталик. — Оно бы тогда по-другому отразилось. Покинул локацию просто. Видимо, в какой-нибудь портал прыгнул.

— Туда ему и дорога, — сказал я.

Выскочек никто не любит.

ГЛАВА 25

— Бензином воняет, — сказал Федор.

— Да? — удивился Виталик. — А я и не чувствую ни хрена.

— Бензобак пробит, — сказал я. — Авось зарастет.

— Не рванет? — спросил Федор.

— Не должно, мы ж не в фильме.

— Жаль, что не в фильме, — сказал Федор. — Иногда так и хочется режиссеру по голове настучать.

Бензин наконец-то перестал течь. То ли дырка заросла, то ли просто уже весь вытек. В любом случае, сидеть в машине без крыши и над лужей бензина было глупо, и я предложил переместиться в подъезд.

Кодовый замок оказался сломан, так что мы беспрепятственно проникли внутрь, и Виталик предложил не останавливаться на достигнутом. Мы поднялись на второй этаж, потом он одним ударом ноги вынес хлипкую деревянную дверь, обитую дерматином, схватил бросившегося на него упыря за шкирку, поднял в воздух и подержал так, пока я не разнес незадачливому зомби голову битой.

С паршивого упыря хоть опыта клок.

За дверью обнаружилась захламленная однокомнатная квартирка, но мы были не в том положении, чтобы привередничать. Федор свалил тряпье с кровати на пол и немедленно улегся. Я занял единственное в комнате кресло. Виталик тщательно занавесил шторы, хотя, как по мне, это было совершенно излишняя предосторожность, так как жечь костры и устраивать вокруг них пляски мы все рано не собирались, и уселся на стул.

Понимания, что делать дальше, не было абсолютно.

Если с местными зомби мы худо-бедно справлялись, то против новых парней шансов не было никаких. Роберт-Ну-Зачем-Ты-Так-Быстро-Прокачался Полсон, в сущности, был не виноват. Сократил нам сроки относительно безопасного существования на неделю, но я понимал, что эта неделя нам все равно ничего бы не дала.

Против того, что сейчас лезло из порталов по всему городу, и на сотом уровне не потянуть. Меня скорее удивляли слова Соломона о том, что четверть имеющегося на данный момент населения таки выживет и вольется в Систему. Как? Как она, черт побери, выживет?

Или он просто наврал нам, потому что расстраивать не хотел. Не так уж просто, наверное, объявить в лицо человеку, что его планета обречена.

Я думал, что мы может противопоставить вторженцам, и в голову приходила только фраза из очень старого фильма.

— Нам нужны пушки побольше, — сказал я Виталику.

— Нужны, — согласился Виталик. — Миниган и БФГ-9000. Есть хоть какие-то идеи, где их, сука, взять?

— А у тебя? — спросил я. — Ты, вроде, из СВР. Должны же у тебя какие-то связи быть.

— Мои связи, скорее всего, сейчас друг друга в овраге доедают, — сказал Виталик. — Твой друг что-то про "калаши" говорил. В доме еще.

— "Калаши" есть, — сказал я. — Три штуки. И патронов куча в инвентаре. Но есть также и понимание, что из "калаша" такую тушу можно и не завалить.

— Все равно, лучше иметь "калаш", чем, сука, не иметь, — сказал Виталик.

— Еще два гранатомета, — сказал я.

— На короткой дистанции против них и мой дробовик танцует, — сказал Виталик.

— На короткой дистанции я и битой врезать могу, — сказал я. — Но ты еще попробуй к ним на такое расстояние подойди. Ты того чертова снайпера видел?

— Нет.

— Вот и я о том же. А он, между прочим, в нас почти попал.

— Кстати, об этом, — сказал Виталик. — Ты где так рулить научился?

— На "скорой" в молодости подрабатывал, — сказал я. — Водителем.

— Ага-угу, — сказал он. — Там вот именно такой стиль вождения и отрабатывают. С уклонением, сука, и уходом с возможной линии огня.

— Случайно так получилось, — сказал я.

— Где служил? — спросил он.

— В войсках дяди Васи.

— Я так и подумал, — сказал он.

Мы замолчали, Федор захрапел.

Я достал из инвентаря пачку сигарет и зажигалку, пошел на кухню, открыл форточку и закурил. Шансы, что я склею ласты от рака легких, улетучивались прямо на глазах.

— Демаскируешь к хренам, — сказал притащившийся за мной Виталик.

— Без разницы, — сказал я. — На их уровнях уже наверняка какие-нибудь заклинания обнаружения чего угодно где угодно есть, и вряд ли они их дома оставили. Захотят найти — найдут.

— Это, сука, да, — сказал Виталик. — Хотя я думал, что ты особо не играл. Но рассуждаешь правильно.

— Это не игровой опыт, — сказал я. — Это здравый смысл.

— Которого тут явно не хватает, — сказал Виталик. — Эльфы, сука. Никогда в жизни еще живого эльфа не видел.

— Учитывая обстоятельства, я предпочел бы смотреть на мертвых эльфов, — сказал я. — На большую гору чертовых мертвых эльфов. Но на самом деле меня беспокоит другое.

— Например?

— Эльфы, гоблины, орки — это все представители волшебных миров, — сказал я. — По сути, персонажи и детских сказок. Они опасны, но, по крайней мере, мы представляем, чего от них можно ожидать. А что, если сюда заявятся пришельцы из миров технологических, а такие тоже есть? Припрется толпа алиенов с предаторами и будет тут кислотной слюной с лазерным наведением плеваться.

— Баланс, сука, — сказал Виталик. — В любой игре должен быть баланс.

— Ага. Я уже видел, как этот баланс за нами со скоростью девяносто километров в час бежал.

— Ты не понимаешь, — сказал Виталик. — Баланс — это когда эльф сто пятидесятого уровня по силам примерно равен предатору сто пятидесятого уровня, и в прямом столкновении победит тот, у кого руки прямее. А у нас тут, сука, не тот случай. Земля — это нуболокация, в которую пришли развлекаться хайлевелы. И тут уже решают не прямые руки, а разница в уровнях. Я просто к тому, что предатор не будет намного опаснее равного ему по уровню эльфа.

— Но для нас это ничего не меняет.

— Это да, — сказал Виталик. — Нам, сука, кранты.

Я докурил сигарету, швырнул окурок в грязную раковину и закрыл форточку.

— Ты не находишь забавным, что из всех возможных сценариев апокалипсиса случился самый, сука, идиотский?

— Животик уже от смеха надорвал, — сказал я. — Ты-то на что жалуешься? Для тебя это второй шанс, если б не этот апокалипсис, ты б сейчас лежал в своем лесу, тихо разлагался и не чирикал.

— За державу обидно, — сказал Виталик. — Долго мы тут торчать будем?

— Пока тачка не восстановится, — сказал я. — Ходить по улицам пешком я никакого желания не испытываю.

— А ехать-то, сука, куда?

— Это же очевидно, — сказал я. — В центр.

— Так там же…

— Угу, — сказал я.

— А смысл?

— Давай начистоту, — сказал я. — Что в наших условиях точно не имеет смысла, так это бежать и прятаться. Потому что догонят и найдут в любом случае. Выжить можно, только сражаясь, потому что прокачка, а от нее тут зависит все. В центре этого города сидит натуральный рейд-босс, и, если я правильно понимаю психологию игроков, скоро там начнется настоящая мясорубка. И в этом бардаке, как ни странно, наши шансы выше.

— А если они его, сука, двумя пинками вынесут?

— Тогда мы сдохнем быстро и красиво, — сказал я. — В огненных сполохах и разрывах гранат. Все лучше, чем остаток жизни по лесам прятаться.

Часа через два я, соблюдая все возможные меры предосторожности, то бишь, слегка пригнувшись и постоянно крутя башней, сходил посмотреть на свою "ласточку".

Процесс восстановления шел, но медленно. Машина постепенно зарастала крышей, бензин больше не тек, но накапливался в баке со скоростью литр в час, и его все еще было мало.

Я вернулся в квартиру. Федор дрых, Виталик сидел на кухне и, судя по сосредоточенному выражению лица, копался в интерфейсе.

— Что слышно? — спросил я.

— Китайцы, сука, усиленно отбиваются, — сказал Виталик. — В топ сто их уже чуть ли не половина. Эту бы энергию, да в мирных целях…

— Мирных целей не осталось, — сказал я.

— И то, сука, верно.

Восстановление машины закончилось только глубокой ночью. К этому времени Федор уже несколько часов, как проснулся, и ныл, что хочет есть. К его великому сожалению, еды к занятой нами квартире не оказалось от слова "вообще ни крошки", а пойти затариться в магазин я ему не дал, потому что незачем внимание раньше времени привлекать.

На улицу мы вышли часа в два ночи. Там было темно и там было тихо. То ли предаторов с алиенами еще не подвезли, то ли оружие у них было таким же бесшумным, как луки эльфов и топоры орков. По крайней мере, нигде ничего не взрывалось, энергетическое оружие не бахало, лазерные лучи по ночному городу не шарили.

Скукота.

Мы сели в машину, и я потянулся к ключу зажигания.

— Ты ж понимаешь, что как только мы выедем на улицу, сразу же превратимся в мишень? — спросил Виталик.

— Альтернативные предложения есть?

— Да я просто так спросил.

Я завел мотор. Хотя глушитель полностью восстановился до состояния "вчера с конвейера", в ночной тиши этот звук показался ревом раздраконенного охотниками гризли. И, поскольку о маскировке не могло быть и речи, я решил положиться на скорость.

Зомби на дороге не было. То ли они сменили жизненные приоритеты и попрятались, то ли пришельцы уже всех перебили.

В принципе, ночью по Москве, без пробок и светофоров, расстояние практически из любого спального района до центра можно преодолеть минут за десять максимум. Президентский кортеж, например, когда для него Кутузовский перекрывают, от Кремля до МКАДа вообще за пять минут долетает. "Девятка", конечно, не "мерседес пульманн", и даже не "аурис", но я рассчитывал, что минут в десять мы уложимся.

Если ничего не пойдет не так.

Но оно, конечно, пошло.

До Третьего транспортного кольца оставалось всего полтора-два километра, как длинная эльфийская стрела, прилетевшая из ночной тьмы, прошила заднюю — бронированную, хочу заметить — дверь моего автомобиля и пробила Виталику обе ноги навылет.

Я ударил по тормозам, и следующая стрела пролетела перед нами в свете фар. Неприятное оружие — лук. Не бахает, никаких вспышек при выстреле, так и не определишь, откуда стреляли.

Сразу после торможения я снова нажал на газ, вильнул рулем, и в третий раз эльф снова промазал.

— Я в порядке, если кому, сука, интересно, — сказал Виталик. — Наверное, должно быть больно, но нет.

Он разломал стрелу на части и выдернул обломки из своего тела. Кровь у элитного зомби оказалась черной, но это неудивительно. Нежить же.

Я решил не останавливаться, и, крутя рулем и бросая машину от одной обочины к другой, старался выйти из зоны поражения.

В следующее мгновение фары высветили стоявшего на разделительной полосе эльфа.

Разумеется, это был другой эльф, не тот, что стрелял. У него и лука-то не было.

Но эльф в нем все равно узнавался с первого взгляда. Он был высокий, тощий, светловолосый и повышенно ушастый. Одет в темную кожаную броню. Его руки свободно свисали вдоль тела, и в каждой было по клинку.

Мне очень хотелось намотать его на зомбисбрасыватель, украшающий переднюю часть моей машины, но я понимал, что таранить существо, отличающееся повышенной ловкостью, было не самой удачной идеей.

Я притормозил и остановился. До эльфа было метров пять.

Он широко улыбнулся, показывая набор мелких острых зубов, и приглашающе развел в стороны руки с мечами.

Вот так, значит, они развлекаются. Создавая иллюзию честной схватки.

— Этот, сука, мой, — сказал Виталик и открыл дверцу.

— Не тупи, — сказал я. — Он тебя на ленточки порежет. Вместе пойдем.

— Этот, сука, мой, — упрямо повторил Виталик и вышел из машины.

Эльф стоял.

Виталик шел к нему неторопливо и слегка прихрамывая, ну прямо как настоящий зомби. Я открыл водительскую дверь, и в асфальт перед машиной сразу же воткнулась еще одна стрела. Намекают, чтобы не вмешивался?

Фигня.

Я сел на место и достал из инвентаря автомат. Виталик выбрал позицию грамотно и не перекрывал мне линию огня.

— Открой окно, — сказал я.

— А? — спросил Федор.

— Окно открой.

По счастью, он не стал спрашивать, зачем, и послушно принялся крутить "весло".

Виталик остановился. Эльф развел руки с мечами еще шире, потом эффектно покрутил своими железками, проделал пару выпадов и встал в прежнюю позу, и в этот момент Виталик выпалил в него из дробовика, который без всякого перехода материализовался у него в руке.

Хорошо быть зомби. Никто не ожидает, что у тебя есть огнестрел.

Надо отдать эльфу должное. Он был быстр и очень ловок, и попытался увернуться, но у него это не получилось. Выстрел с такой дистанции — штука убойная, и легкая, не стесняющая движений кожаная броня тут тебе не помощник, а дробовик у Виталика явно был какой-то непростой. Если орку оторвало руку, то эльфа просто располовинило, прямо посреди очередного пируэта, который он пытался выписывать.

В тот же миг Виталик рухнул на землю, а я швырнул в открытое Федором окно гранату.

Подобравшегося поближе стрелка, чьи маневры в темноте я заметил несколькими секундами ранее, взрывом не накрыло, но взрывной волной отбросило в сторону. Он ловко перекатился, вскакивая на ноги, и тут Виталик выстрелил во второй раз.

Голова эльфа исчезла, развеявшись кроваво-костяной пылью с небольшой примесью мозгов, тело рухнуло на асфальт.

Федор едва успел открыть дверь, и его стошнило. А вот как фаерболлами кого жечь, так это у него желудок покрепче. Магия, не иначе.

Я открыл водительскую дверь, сполз из машины на асфальт, сжимая автомат в руках, но больше на нас никто не нападал.

— Эльфы, — сказал Виталик, поднимаясь на ноги. — Воистину древняя и благородная раса. Правда, довольно тупая. И стрелы у них, сука, отравленные.

— Ты как? — спросил я.

— На меня яды не действуют, я, сука, нежить, — он склонился над трупом первого эльфа и принялся довольно профессионально его лутать. — Посмотри лучше второго, и поехали отсюда, к хренам.

У эльфа был симпатичный и тоже отравленный кинжал, лук, колчан со стрелами и… и все. Очевидно, остальное он хранил в инвентаре, а как до него добраться, и можно ли это сделать в принципе, я не представлял.

— Лук нужен кому?

— Я в Робин Гудов в детстве, сука, отыграл, — сказал Виталик и швырнул мне какой-то предмет. Я поймал его чисто рефлекторно, и оказалось, что я держу в руке красноватый камень, оправленный серебром и висящий на довольно массивной серебряной цепи. — Амулет возрождения. С двадцатипятипроцентной, сука, вероятностью, вернет тебя к жизни после гибели в бою. Бери, пригодится.

— А сам чего?

— Только для игроков, — сказал Виталик. — Я то, сука, не игрок.

— Ну да, — сказал я, надевая амулет на шею. — Этому парню он не очень помог.

— Лотерея ж, к хренам, — сказал Виталик. — Но лучше хоть какие-то шансы, чем никаких.

— Лучше не помирать, — сказал я.

— И то верно.

Едва я отпустил цепочку и позволил амулету свободно повиснуть на шее, как перед глазами появилось системное сообщение.

"Поздравляем. Вы обнаружили Амулет Возрождения. С двадцатипятипроцентной вероятностью Вы можете быть возрождены в течение тридцати секунд после смерти. Выберите место возрождения".

Я понятия не имел, что выбрать, потому что безопасных мест в этим мире уже не осталось, и просто ткнул в строчку "возродить на месте гибели". Пусть будет сюрприз той скотине, которая меня убьет. Может, от инфаркта от неожиданности скончается.

Мы вернулись в машину.

— Простите, — сказал Федор, и я запоздало сообразил, что ему амулет даже предлагать не стал. На меня времен начала игры это было не очень похоже. А вот на того меня, который посмотрел в чертов шарик, вполне. Старые инстинкты, которые я считал давно изжитыми, начали ко мне возвращаться, и осознавать это было неприятно. — Что-то как-то слишком натуралистично тут все.

— Такая это, сука, игра, — сказал Виталик. — Как же я, сука, зол. Как же меня это все задрало. Газуй, Чапай, поехали еще кого-нибудь убьем.

И я стартовал с места, поддав газку и трогаясь с пробуксовкой, ну прямо, как я люблю.

Интермедия. Вождь

Он знал, что он не тот человек.

Он одновременно был и больше, и меньше, чем тот человек.

Меньше, потому что подделка никогда не сможет повторить оригинал. Больше, потому что, созданный из первородного хаоса, в первые же несколько секунд существования он получил доступ к информации и возможностям, которых у оригинала никогда не было и не могло быть.

Ведь оригинал был всего лишь человеком.

А кем был он сам?

Этого он сказать не мог.

Две задачи превалировали в его голове.

Охранять свою территорию. Он не знал, почему это важно. Здесь не было источника, не было места силы, но вот эта площадь, вот эта усыпальница, которую он превратил в свой штаб и покидать которую с каждым днем ему хотелось все меньше и меньше, почему-то значили для него очень многое, и он не мог позволить себе их потерять. Крепость, которая возвышалась совсем рядом, буквально вплотную, и оборонять которую было бы не в пример проще, не вызывала в нем таких же чувств. Она была символом чего-то другого, иной идеологии, иного взгляда на мир. И хотя ее башни были украшены правильными символами, он знал, что это лишь бутафория.

Поддельные елочные игрушки, что сверкают так же ярко, но никакой радости не приносят.

Второй задачей было распространение идеи как можно шире, пока пламя мировой революции не охватит всю планету и не выйдет за ее пределы. Да, теперь он знал, что есть и другие миры.

И они тоже нуждались в освобождении. Это только начало.

Его новые товарищи были верными, преданными, готовыми идти до конца, заражались идеями коммунизма с единого укуса, но были совершенно безынициативными.

Слишком многое приходилось держать под личным контролем, а кое-что — и делать самому.

Поэтому он страшно обрадовался, когда обнаружил возможность раз в сутки призывать под свои знамена кого-то из старых товарищей. Из героев былых времен. Конечно, в глубине души он знал, что они были такими же подделками, как и он сам, на сейчас это не имело значения.

Придет время, и они узнают, кто все это устроил и зачем. Они все выяснят и непременно во всем разберутся. Но в текущий политический момент важно другое.

Площадь укрепить невозможно, поэтому он распорядился перекрыть все ведущие к ней улицы. Баррикады росли, как на дрожжах, благо, строительного материала для них было предостаточно. Вместе с тем, его агитационные бригады курсировали по городу и приводили в его ряды новых сторонников.

Ему претило распространение идеи биологическим путем, но иногда выбирать не из чего и приходится работать с тем, что есть.

Его армия росла. На этот раз все товарищи действительно были равны, не было даже деления на рабочих и крестьян. Никто не жаловался на условия, никто не требовал себе повышенную пайку, никто не роптал, и все были готовы умереть а дело революции вот хоть прямо сейчас. А разница в уровнях… ну, что разница в уровнях.

Подтянутся.

Не зря же он им говорил, надо качаться, качаться и качаться.

За спиной деликатно покашляли. Он знал этот кашель — сухой, сдержанный, с едва слышными металлическими нотками.

— Да, Феликс, — сказал он.

— Владимир Ильич, там ходок пришел.

— Какой такой ходок?

— Обычный. С вами говорить хочет.

— И откуда пришел?

— Говорит, что издалека.

— Где он сейчас?

— У площади, на последней линии обороны.

— Зовите сюда, — сказал он.

— Только он какой-то странный, — сказал Феликс. — Наши товарищи к нему на два метра подойти не могут, словно отталкивает их что-то.

— Это архилюбопытно, батенька, — сказал Ильич. — Ведите его немедленно.

— Это… — замялся Феликс. — Может быть опасно.

— Все в этой жизни может быть опасно, Феликс, — сказал Ильич. — Мужчины опасны, женщины опасны, от сердечного приступа вообще никто не застрахован. Но раз уж человек пришел, надо его выслушать. Только сюда его не ведите, я сам выйду.

Он вышел из мавзолея на прохладный осенний воздух и вдохнул его полной грудью, хотя это было и необязательно. Он любил осень. Прошлый раз у него все получилось именно осенью.

Соратники потом подвели, потомки не удержали, но это уже другой разговор.

Ходок стоял напротив входа, в круге свободного пространства, сам Феликс держался сзади и чуть поодаль, но не сводил с незнакомца глаз, готовый начать действовать в любом момент.

Ильич двинулся навстречу ходоку и обнаружил, ничего не мешает ему подойти на расстояние рукопожатия. Или удара ножом.

— Вождь, — при приближении Ильича незнакомец уважительно склонил голову.

— Не надо этих церемоний, батенька, — сказал Ильич. — Давайте познакомимся, для начала самое то.

— Меня зовут Соломон Рейн, — сказал ходок. — И я знаю, кто вы.

— Не из племени ли вы израилева? Впрочем, неважно. С чем пожаловали?

— Разговор есть, — сказал Соломон. — Но приватный. С глазу на глаз, так сказать.

— У меня от моих товарищей секретов нет.

— У меня есть, — сказал Соломон. — Если вас вопросы безопасности беспокоят, то это зря. Во-первых, я никоим образом не собираюсь причинить вам вреда, а во-вторых, в бою вы один стоите больше, чем вся эта толпа, и вам это прекрасно известно.

— Каждый человек должен чувствовать себя нужным, — негромко сказал Ильич. — Но желание гостя — закон. Давайте уединимся. Мы уединимся, Феликс.

— Пойду посты проверю, — сказал Феликс, на прощание одарив Соломона взглядом, холодным, как жало стилета, входящее тебе под ребра декабрьским утром. — Расходимся, товарищи. Здесь нет ничего интересного.

Товарищи разошлись на исходные. Ильич приглашающим жестом указал на вход в мавзолей.

— После вас, батенька.

В глубины они не пошли, устроились в гардеробе. Ильич присел на шаткий деревянный стул, оставшийся еще с прежним времен, и тут же принялся раскачиваться.

Соломон стоял.

— Итак, откуда вы, батенька?

— Издалека, — сказал Соломон. — Очень издалека.

— Из Владивостока?

— Из других миров, — сказал Соломон.

— Хотите встать в наши ряды и помочь общему делу?

— Хочу помочь, — сказал Соломон. — Но без вставания в ряды, увы.

— Тогда спрошу прямо. Вы, батенька, коммунист?

— Я сочувствующий, — сказал Соломон.

— Неопределившийся, значит. Вы хоть понимаете, батенька, что коммунизм — самая прогрессивная из возможных моделей построения общества?

— Со всем моим уважением, вождь, но я здесь не для того, чтобы участвовать в политических дискуссиях, — сказал Соломон. — Да и у вас на них осталось не так много времени. Грядет большая война, и враг уже на пороге.

— Нам не привыкать жить в окружении врагов, — сказал Ильич. — Кто на этот раз? Белогвардейцы? Эсэры?

— Наймиты капитала, — сказал Соломон.

— Почему мои товарищи не могут к вам приблизиться? — внезапно спросил Ильич.

— Потому что на мне лежит аура отпугивания нежити, — сказал Соломон.

— А я тогда почему могу?

— Потому что на высшую нежить эта аура не действует.

— Вот, значит, как.

— Вы знаете, кто вы?

Ильич задумался, но раскачиваться не прекратил. Стул скрипел.

— И кто я? — спросил Ильич после нескольких минут молчания.

— Сначала ответьте на мой вопрос, — сказал Соломон. — Какие чувства вы испытываете, глядя на меня? Жгучую, переполняющую ваше существо ярость?

— Пожалуй, что так, — несколько смущенно сказал Ильич.

— Вы не находите это странным? Ведь вы же меня совсем не знаете.

— Нахожу, батенька. Но в мире сейчас столько всего странного происходит…

— Это не ваша эмоция, — сказал Соломон. — Она навязана вам извне.

— Кем же?

— Тем, кто вас создал.

— Полагаю, вы знаете, каков будет мой следующий вопрос.

— Система, — сказал Соломон. — Вас создала Система. Как вам удается сдерживаться?

— У коммуниста должен быть холодный разум, — сказал Ильич. — Что такое Система?

Соломон объяснил. Опустив, впрочем, некоторые подробности.

— Архизанятная история, — сказал Ильич. — И каково же мое место в этой Системе?

— Вы — уникальный именной континентальный рейд-босс, — сказал Соломон. — Искусственная сущность, сохранившая часть воспоминаний своего прототипа.

— И что означает этот набор слов? Если вы изволите изъясняться в понятных мне терминах.

— Представьте себе большую игру в "Зарницу", — сказал Соломон. — Вы — как флаг в этой игре, тот самый, который стремятся захватить все игроки. Только вас они захватывать не будут. Они попытаются вас убить.

— Игра, значит?

— Для миллиардов людей во вселенной эта игра заменила жизнь, — сказал Соломон.

— Значит, это Система во всем виновата? Эта она извратила саму суть нашего учения, сделав меня повелителем… нежити?

Соломон кивнул.

— Кто создал Систему?

— Предтечи. Древние. Мы не знаем. Она автономна, самодостаточна и поглощает один мир за другим.

— Может быть, чайку? — спросил Ильич. — Мне теперь совсем не нужно его пить, но сила привычки, знаете ли…

— Нет, спасибо, — сказал Соломон. — Я знаю, как действует Система, изучил ее алгоритмы. Приходя в новый мир, она обращается к его истории, находит в ней наиболее значительных людей и возрождает их в качестве неигровых персонажей, давая им неслыханное могущество и, зачастую, доводя ситуацию до абсурда. В вашем случае она просто не могла пройти мимо.

— Понимаю, — сказал Ильич.

— Но поскольку вы нужны Системе в определенном качестве, она навязывает вам необходимую модель поведения, — сказал Соломон. — Как правило, это привязка к какому-то конкретному месту или предмету и острое, никакими разумными доводами не мотивированное желание его защитить. Я не ошибаюсь?

— Не ошибаетесь, — сказал Ильич. — Вот это место.

— Я так и думал, — сказал Соломон. — Но где-то внутри вас живая прежняя личность, живы ее мечты и устремления, может быть, она погребена глубоко под навязанными Системой ценностями, но вы должны найти ее и дать ей право голоса.

— Не так уж и глубоко, батенька, — сказал Ильич. — Не так уж и глубоко.

— Простите, значит, я вас недооценил, — сказал Соломон.

— Но никакие интервенты не заставят меня отсюда уйти, — сказал Ильич.

Соломон вздохнул.

— Разве ваша идея привязана к какому-то географическому объекту?

— Нет, — сказал Ильич. — Но отсюда я не отступлю.

— Хорошо, — сказал Соломон. — Я ждал чего-то подобного, поэтому хочу преподнести вам подарок.

В его руке появилась небольшая хрустальная сфера, не больше двадцати сантиметров в диаметре. Внутри сферы бушевало пламя, клубился черный туман и сверкали молнии. Словно талантливый и безумный мастер заключил в хрусталь миниатюрную модель ада.

— Бойтесь данайцев, дары приносящих.

— Я не данаец, — сказал Соломон. — В этой ситуации я скорее представитель Трои.

— И где ваш народ?

Соломон развел руками.

— Те, что остались, во многих мирах, — сказал он. — Но большая часть мертва. Как и большая часть любого другого народа, в чей мир приходит Система.

— Сожалею, — сказал Ильич и указал на сферу. — Но что это?

— Это оружие последнего шанса, — сказал Соломон. — Оружие возмездия, если хотите. Когда придет время, просто разбейте ее.

— И что тогда произойдет?

— Вы и сами это понимаете.

— Хорошо, — сказал Ильич. — Я возьму.

Соломон сделал шаг вперед, и сфера перешла из рук в руки, а затем исчезла в инвентаре континентального рейд-босса.

Интересно, что там еще лежит, подумал Соломон. И что может с него дропнуться, если я сейчас атакую. Впрочем, сейчас, не в основной броне, без бафов, подготовки и команды, я могу и не потянуть. Да, это новый мир, и рейд-босс еще не вошел в полную силу, но не факт, что я смогу одолеть его в честном бою.

А честного боя и не будет. Он призовет своих миньонов, и все вместе они меня задавят толпой. Как бы крут ты ни был, зерг-раш никто не отменял. Запинают и имени не спросят.

Хорошо, что я сюда не драться пришел.

— Но почему вы это делаете? — спросил Ильич. — Зачем предупреждаете и помогаете?

— Потому что я в некотором роде такой же, как вы, — сказал Соломон. — Революционер, террорист, разжигатель войны и шататель устоев. Я сею ветер и жду, пока взойдет буря. Я хочу разрушить старый мир до основания.

— А затем?

Соломон промолчал.

— Значит, не такой же, — заключил Ильич. — Ибо конечная моя цель — не разрушение старого мира, а постройка нового. Который будет лучше, чем разрушенный.

— Я прожил слишком долго и не верю в лучшие миры, — сказал Соломон.

— Вы — воплощенная ненависть, — сказал Ильич.

— Пусть так.

— В определенные моменты истории такие люди могут быть полезны, но когда цель будет достигнута, им придется уйти.

— Когда цель будет достигнута, я и сам уйду, — сказал Соломон. — Обойдемся без ледорубов.

— Здесь и сейчас ваша цель уже достигнута, — сказал Ильич. — Уходите.

— Да будет так. Позволите дать на прощание один совет?

— Извольте, батенька.

— У вас же есть способность призывать… старых друзей?

Ильич кивнул.

— Призывайте тех, у кого есть боевой опыт.

С этими словами Соломон Рейн достал из инвентаря свиток, открыл портал и шагнул в него, бросив последний взгляд на вождя. Его дела на этой планете были закончены.

Ильич перестал раскачиваться на стуле и замер. Его взгляд упирался в стену, но на самом деле был направлен куда дальше.

Его товарищи контролировали город вплоть до Садового кольца. Дальше забирались только агитбригады, приводящие пополнение.

Времени оставалось мало, он чувствовал это и до визита Соломона. Когда придут убийцы? Через день, два?

Все равно не успеть.

Он заскрежетал зубами.

Жизнь не была благосклонна к нему. Однажды он уже думал, что победил, но в долгосрочной перспективе оказалось, что проиграл. Мировой революции не случилось, ее пламя погасло, и люди продолжали эксплуатировать друг друга. Даже здесь, где все и началось.

А потом кто-то… Система предоставила ему второй шанс, пусть и извращенный, пусть это было насмешкой, и лишь для того, чтобы в очередной раз растоптать его надежды.

Сегодняшний призыв он уже использовал, но завтра….

Мысленно перетасовав список возможных соратников, он сделал в нем необходимые изменения и передвинул одну из фигур из самого конца очереди в ее начало. Он приберегал этого человека до начала масштабных боевых столкновений, но в свете открывшихся фактов…

Что ж, пусть они приходят. Им еще предстоит узнать, как могут драться люди, верящие в свои идеалы.

Он нашел Феликса, действительно проверяющего посты, воспользовался своей новой способностью и призвал его к себе.

— Что он хотел?

— Предупредить нас о грядущей войне, — сказал Ильич.

— Мы и так знали…

— Нет, — сказал Ильич. — Здесь, и очень скоро. Они нанесут первый удар, и мы никак не можем его предотвратить.

— Мы будем готовы, — твердо сказал Феликс. — Пусть приходят.

Ильич покачал головой.

— Мы ненастоящие, Феликс. Вы знаете об этом?

— Какая разница? — спросил Феликс.

— И даже не огонь революции, горящий в наших сердцах, нас оживил, — сказал Ильич. — Оказывается, это такая большая игра, и мы в ней что-то вроде мишеней.

— Игра?

— Те люди были легендами при жизни, — сказал Ильич. — А мы — нежить при этих легендах. Сегодняшний я никогда не писал молоком, не ел чернильниц из хлеба и не водил за нос царских жандармов, и в меня не стреляла Фанни Каплан. Тот, прежний я, никогда не сражался символами нашей революции, и чуть не умер от попадания одной, всего лишь одной пули. А прежний Феликс был железным только на словах. Что здесь правда, а что миф?

— Правда — это то, что останется от нас в веках, — сказал Феликс. — Мы были, мы есть, мы будем.

— Возможно, о нас и не вспомнят.

— Вспомнят, — сказал Феликс. — Как бы там ни повернулось, мы сделаем все, чтобы они запомнили этот бой надолго.

— Да будет так, — сказал Ильич. — Пусть приходят.

И они пришли.

ГЛАВА 26

На подъезде к Садовому кольцу, буквально метрах в семистах, моя "ласточка" заглохла. Я потыркал ключом, но стартер отказывался вращаться, словно аккумулятор сел намертво, хотя такое было невероятно.

— Укатали таки сивку крутые горки, — сочувственно сказал Виталик.

— Нет, — сказал я, смахивая очередное системное сообщение, появившееся перед глазами. — Тут другое.

— Что, например?

— Пишут, что я не могу взять маунта с собой в данж.

— И где тут, сука, данж?

— Судя по всему, прямо перед нами.

— Нехилый данж отгрохали, — констатировал Виталик. — Что делать будем?

— Ну, в машине сидеть точно никакого смысла нет.

Метрах в трех перед капотом мерцала призрачная стена, видимо, обозначавшая границы свеженького данжеона. Когда мы драпали от Ильича в прошлый раз, ничего такого тут не было. Развивается, видимо, раздвигает границы своего влияния.

Я потрогал стену Клавой, дерево проходило через нее без проблем. Значит, и у нас не возникнет.

Я забрал ключи от машины, надеясь, что, в случае чего, смогу ее призвать, как Кабан призвал к себе свой "хаммер", и мы подвигали в сторону центра.

Стена оказалась звуконепроницаема. Потому что, едва мы сделали шаг и оказались внутри как до нас донеслись отзвуки далекого боя. Точнее, нескольких боев, потому что звуки доносились с разных сторон.

Крики, лязг металла, звуки выстрелов и эффекты от сработавших заклинаний.

— Что-то мне уже не кажется, что это такая уж хорошая идея, — сказал Федор.

— Можешь в машине подождать, — сказал я.

— Это идея нравится мне еще меньше.

— Что-то ты какой-то инертный, — сказал ему Виталик. — Все время спишь, жрешь и чем-то недоволен. Может, тебе волшебный мотивирующий пендель выписать, к хренам?

— Спасибо, обойдусь, — сказал он. — Каким построением пойдем? Предлагаю выдвинуть Виталика вперед и использовать его в качестве танка.

— Какой из меня, сука, танк? — поинтересовался Виталик. — Они ж на меня не агрятся, к хренам.

— А, совсем забыл, — вздохнул Федор. — Тогда давайте, как обычно.

Было безлюдно и казалось, что безопасно, но я знал, насколько обманчивы могут быть такие ощущения. В темных провалах окон могли скрываться снайперы, в любом подвале — сидеть боевики, а из-за любого угла и в любой момент мог выгрести отряд бодрых зомби.

Но и красться вдоль стен смысла тоже не было. У врагов могла быть магия, улучшенное обоняние, прокачанное восприятие, тепловизоры и черт знает, что еще.

— Вы не находите забавным, что из всех гипотез о причинах вторжения инопланетян верной оказалась то, которую показали в "Хищнике"? — осведомился Федор. — Они прилетают сюда, чтобы тупо поохотиться.

— Вселенная велика и, сука, безумна, — сказал Виталик. — С тех пор, как я помер, я вообще мало чего в окружающем забавного нахожу.

— Надо позитивно смотреть на вещи и стараться найти в происходящем хоть какой-то повод для оптимизма, — заявил Федор.

— Ага, — сказал Виталик. — Мы упали с небоскреба и еще не долетели до земли, давайте наслаждаться полетом. Ведь пока все нормально, сука, идет.

Из-за соседнего угла вывернула тройка зомби-адептов. На засадный полк это не походило, скорее, какой-то заблудившийся патруль.

Виталик принял одного из них на когти, я быстро проломил голову второму, обратным движением биты ударил второго, но тот отклонился и подставил плечо вместо головы.

Пришлось останавливаться и бить еще раз.

— Ураганный, сука, экшн, — сказал Виталик, когда мы побрели дальше.

— Зато атмосферно, сказал я.

— Это, сука, да, — сказал Виталик. — Ночь, улица, фонари не горят, вдалеке кто-то кого-то мочит. Ничего не напоминает?

— Люберцы в девяностые, — сказал я.

— В Бутово тоже интересно было, — сказал он. — У меня при жизни мотоцикл имелся. Любил я ночью по улице прокатиться, глушителем взревывая и распугивая прохожих к хренам. Но в некоторые районы даже мне, при моих-то, сука, габаритах и юношескому разряду по боксу, неуютно было заезжать. Вот и сейчас примерно те же ощущения.

— А я по ночам дома сидел, — сказал Федор. — Как нормальный человек.

— Нормальные люди по ночам дома спят, — сказал я. — А не эльфов в "линейке" прокачивают.

— Я в "Варкрафт" зарубался.

— И какая разница?

— Давайте лучше о чем-нибудь нейтральном поболтаем, — предложил Виталик. — Ну там, "кэннон" против "никона", "айфон" против нормального телефона, линукс против винды…

— Давайте лучше заткнемся и будем слушать, — сказал я.

— А толку-то? И потом, может быть, это наш последний, сука, в этой жизни разговор. А дальше будет сплошное "на, сука, хрясь, бам, бдыщ, бабах-бадабум" и прочее кровь, кишки, расвотэтосамое, в общем.

— Нас тут вообще-то инопланетяне захватывают, — сказал я. — Нельзя ли посерьезнее?

— Одному посерьезнее, другому попозитивнее, на вас, сука, не угодишь, — сказал Виталик, но все-таки заткнулся.

И очень вовремя, потому что мы наконец-то подошли к Садовому кольцу, и там, прямо посреди этого царства асфальта, кто-то мочил зомби.

Их было двое, они были игроки и явно не местные. Первый был гномом, и мочил в основном он.

Квадратный, метра полтора ростом и столько же в плечах, он был упакован в тяжелую броню и довольно ловко управлялся со здоровенным боевым топором. Вторым был субтильный типчик повышенной волосатости, носивший зеленый балахон и заплетавший волосы в косички. У него был посох, и, похоже, не боевой, потому что лучи энергии, которые изредка срывались с его навершия, летели в сторону гнома.

Наверное, хиппи. Или просто пацифист.

— Классическая связка, танк и хил, — пробормотал Федор. — Этот парень, наверное, друид. Черт его знает, насколько он эффективен в черте города. В лесу-то с ним точно лучше не связываться.

— Угу, — сказал я.

Гном ловко располовинил предпоследнего зомби и взялся за последнего.

— Если что, я бы сначала хилера валил, — сказал Федор. — Танк без поддержки вдвое менее опасен, чем танк с поддержкой. Кроме того, кастеры-то обычно тряпочные и от пары ударов складываются.

— Угу, — сказал я.

— В общем-то, он прав, — сказал Виталик. — Нападем сейчас?

И тут это случилось снова.

Я замешкался. Одна моя половина говорила, что эти люди полезли в данж не ради нас, их привлекала возможность поохотиться на зомби, набить уровни и поискать артефакты. Но вот та худшая половина, о существовании которой я вспомнил совсем недавно, говорила, что, какими бы эти ребята не были, оставлять их за спиной все равно нельзя.

Тут он нас и заметили. Гном добил последнего зомби, развернулся в нашу сторону, видимо, опознал в нас игроков и помахал рукой.

А потом посмотрел внимательнее.

Перехватил топор уже двумя руками и попер на нас.

— Не думаю, что он знакомиться спешит, — сказал Виталик, выхватывая из инвентаря "дезерт игл".

Он начал стрелять в хиппи. Две пули были поглощены защитным полем, которое выстроил вокруг себя друид, а третья попала ему в голову.

Это хэдшот, а хэдшот мы не лечим.

Оставшись без поддержки, гном только ускорил шаг.

Четвертую пулю Виталик подарил ему, но она только противно взвизгнула, отрикошетив от глухого шлема. Два огненных шара расплескались по его броне, тоже не причинив ощутимого вреда. С боевым криком "Ой!" Федор бросился бежать, не забывая, прочем, оборачиваться и пулять в гнома фаерболлами.

Мы с Виталиком расступились, пропуская гнома по центру. Тот махнул своим топором по широкой дуге, целясь в Виталика, но зомби был чересчур проворен для своих размеров. Виталик ушел с линии удара, каким-то немыслимым образом извернулся и перехватил древко топора правой рукой. А левая, с уже отращенными когтями, бессильно проскрежетала по броне.

Они замерли к хрупком равновесии пытаясь перетянуть оружие себе. Я не стал ждать, кто возьмет вверх, подскочил в гному сбоку и активировал "призрачный клинок".

Мой убер-навык был активен всего семь секунд, и за эти семь секунд я постарался нанести гному как можно больше урона, кромсая его прикрытое бронепластинами тело.

Когда я закончил, из сочленений хлестала кровь, а гном рухнул на асфальт, оставив топор в руке Виталика.

— Вот так люди себя и показывают, — сказал Виталик. — Кто-то, сука, идет вперед и дает бой, а кто-то позорно драпает с поля боя.

— Я не драпал, — заявил вернувшийся Федор. — Я кайтил.

— Ну, может в этот раз ты и кайтил, — сказал Виталик. — Но в следующий точно побежишь.

— Лутать будем? — спросил Федор.

— Что с бою взято, то, сука, свято, — сказал Виталик. — Лутай. Я даже не буду обзывать тебя мародером, а себе возьму вот этот топор. Больно уж у него характеристики кайфовые.

— А он тебе по уровню не жмет? — поинтересовался Федор.

— В самый, сука, раз. Даже на вырост немного.

Ничего интересного из игроков не выпало. Пара колечек на силу и выносливость, которые мы отдали Виталику, кинжал гораздо хуже эльфийского просто выбросили, посох хиппи не подошел Федору по классу, но наш маг все равно его прикарманил с целью продать.

Мы пересекли Садовое и углубились в хитросплетение переулков исторической части центра города.

— Что-то как-то слишком просто все идет, — поделился я своими сомнениями после того, как проломил голову очередному заблудившемуся зомби. Ничего удивительного, кстати, я здесь и при жизни плутал. Ну в смысле… До того, как все это началось и когда навигаторы еще работали. — Нас хайлевелами пугали, а они ложатся, как костяшки домино в кегельбане.

— Вы, наверное, не обратили внимания, — сказал Виталик. — А я обратил. Посмотрите боевые логи, по чужим игрокам у нас идет повышенный в два раза урон.

— И правда, — сказал я, пробегая глазами строчки цифр. — А почему так?

— Это, наверное, бонус, который нам плюсуют при обороне родного города, — сказал Федор. — Ну, или родной планеты, если учесть, что ты, Чапай, таки из Люберец и жителем столицы можешь считаться с большой натяжкой.

— Москвичи, — вздохнул я.

— Замкадыш, сука, — беззлобно ругнулся Виталик.

Из соседнего переулка послышался массовый топот, и мы поспешно укрылись в ближайшей разгромленной кофейне, коих в этом районе было великое множество. Топот приближался, шумело так, словно там маршировал взвод космодесантников. Только бодрой речевки не хватало.

Воспользовавшись моментом, Федор стянул с витрины шоколадный батончик и принялся шуршать оберткой.

Космодесантники промаршировали мимо, но в конце улицы, судя по всему, нарвались. До нас доносились выстрелы, взрывы гранат, дикие вопли и скрежет раздираемого железа. Не хочу даже думать, что им там повстречалось.

И ведь мы тоже куда-то туда лезем…

— Вот сейчас серьезный вопрос будет, — сказал Виталик. — А у вас в голове ни у кого музыка не играет?

— Это какая-то метафора? — спросил я, прислушиваясь. — Песни войны, гимн боя, что-то в этом роде?

— Нет, музыка, — сказал Виталик. — По-моему, "Интернационал".

— Э…, — сказал я. — Точно нет.

— Приплыли, — сказал Федор. — Был элитный зомби-ганфайтер, стал элитный зомби-шизоид. А голоса в голове тебя не достают?

— Ты тоже их слышишь, к хренам?

— Нет, — сказал Федор. — Я слышу только вопли умирающих людей, и это не в голове. Это с улицы..

Он махнул рукой, указывая направление.

— Печально, сука, — сказал Виталик.

— И что они тебе говорят? — поинтересовался я. Может, у элитного зомби посттравматический синдром. Что мы вообще знаем о психических расстройствах альтернативно живых?

— Чушь всякую, — сказал Виталик. — Свобода, равенство, братство.

Тут у меня отлегло.

— У меня отлегло, — сообщил я. — Забей. Это тебя местный босс так на свою сторону силы переманивает.

— Почему только меня?

— Потому что он нежить, и ты нежить, и вместе вам не жить, — сказал я. — Дурацкий каламбур получился, извини.

— От же блин, — сказал Виталик. — И чего делать-то, сука? Если сейчас это меня достает, то, когда мы поближе подойдем, меня вообще накроет, к хренам. Побегу в партию записываться и партбилет требовать. А я в душе, сука, анархист, и подобное внутреннее противоречие меня убьет. Еще раз.

— Ты ж недавно уровни получил, — сказал Федор. — Свободные очки характеристик появились? Никуда их не вбрасывал?

— Конечно, нет, — сказал Виталик. — Никуда не вбрасывал. Не дело в бою такие задачки решать, надо ж надо посидеть, подумать, табличку со статами нарисовать, будущий, сука, билд на бумажке прикинуть. Я вообще еще не решил, в какую сторону я развиваться хочу.

— Ну так найди у себя какую-нибудь ментальную стойкость или что-то вроде того, и туда пару очков вбрось, — посоветовал Федор. — Что ты как маленький, ей-богу. Я еще понимаю, Чапай бы таким заморачивался, но ты-то в этих вещах шарить должен.

— Сложно шарить в таких вещах, когда у тебя в башке оркестр и прекрасные девичьи голоса зовут в партию вступать, — сказал Виталик, открывая интерфейс. — Ментальной стойкости нет. Есть сила духа, попробую туда кинуть. О, полегчало.

На улице стихло.

Мы выждали еще минут десять, а потом я отправился на разведку. Космодесантники обнаружились в конце улицы, в количестве пары десятков рыл, и разбросаны они были в самых живописных позах. Посекло их знатно, и, судя по оплавленным следам на порубленной броне, кто-то орудовал большим джедайским световым топором. Поскольку у зомби такого оружия водиться не должно, я предположил, что это происки конкурентов.

Оружие у космодесантников было знатное. Футуристически-навороченное. Оно и выглядело-то страшно, а значит, бахать должно еще страшнее. Одна только закавыка — весило такое ружьишко около пятидесяти килограммов, и оперировать им без силовой брони было решительно невозможно, а то я бы одно себе точно прикарманил.

Вернувшись в кофейню, я застал сисадминов за очередным спором. Теперь они обсуждали, в кого Виталику выгоднее прокачиваться, в скелета-воина, рыцаря смерти или дохлого колдуна-лича.

Федор, естественно, был за лича.

— Лич — это маг, — говорил он. — А маг — это элита. Это не в первой линии с топором стоять. Маг — это мудрость, интеллект и чудовищный урон по площадям.

— Какой там, сука, интеллект? — отвечал Виталик. — Маг — это вечная нехватка маны. Скастовал, хлопнул банку, скастовал, еще одну хлопнул. Так и спиться недолго. К тому же, маги узкоспециализированы, к хренам. Все направления ты фиг прокачаешь, а то одно, которое поднимешь до капа, превратится в тыкву при первой же встрече с иммунным противником. Вот ты, маг огня, встречаешь лавового голема или огненного элементаля, а дальше что? Будешь его каким-нибудь снежком первоуровневым долбить, который тебе в магической, сука, лавке на сдачу дали?

— А что лучше-то?

— Вот, сука, топор, — сказал Виталик, потрясая трофеем. — К топору иммунитета практически не бывает. Разве что у призрака какого-нибудь, но на этот случай нормальный человек имеет при себе второй топор, зачарованный на дополнительный стихийный урон или что-то вроде, сука, того.

— А у мага — свитки! — парировал Федор.

— Свитки конечны, а топоры — навсегда, — сказал Виталик и наконец-то заметил мое присутствие. — Что там было, Чапай?

— Не знаю, — сказал я. — Но сейчас чисто.

Через две улицы мы наткнулись на брошенную баррикаду. Она была сложена из останков автомобилей — в левом нижнем углу я безошибочно узнал силуэт "майбаха" — и офисной мебели. Было видно, что обороняли баррикаду упорно, но и атаковали настойчиво, и в конце концов атакующая сторона победила. Пространство вокруг было завалено телами зомби и игроков, причем зомби было в разы, если не на порядок, больше.

Тела игроков кто-то уже облутал до нас. Скорее всего, свои.

— Сильная группа идет, — сказал Федор. — Даже немного стремно таким на хвост садиться.

— Если ты хочешь бегать в стае с большими собаками, — сказал Виталик. — Тебе надо научиться задирать лапу на большие деревья.

— Это вот что еще должно значить?

— Понятия не имею, — сказал Виталик. — Но мне нравится, как это, сука, звучит.

ГЛАВА 27

Чем ближе Кремль, тем толще зомби.

А также быстрее, выше, сильнее, живучее и опаснее.

Штатные специалисты по данжам в два голоса пытались втолковать мне, что это нормально, что уровень мобов растет по мере прохождения данжа и приближения к финальному боссу, но мне это все равно казалось странным. Я бы не стал распылять слабых бойцов по всей территории, чтобы их небольшими группами уничтожали залетные игроки, а, напротив, сосредоточил бы их всех в одном месте, чтобы в нужный момент они навалились толпой, компенсируя недостатки умения численным преимуществом.

— Это игровая, сука, условность, — сказал Виталик. — Забей.

— Но это же тупо.

— В играх многое тупо, — сказал Виталик. — Вот, например, ты, сука, спас мир уже четыре раза, надыбал себе сет легендарной брони, а оружие тебе вообще местный бог за заслуги вручил. Ты, весь такой красивый и тюнингованный, входишь в очередной, сука, городок, и стражники говорят тебе при встрече: "О, чувак, ты спас мир четыре раза, респект и уважуха". И вот ты идешь к местному Собянину, чтобы прикупить у него пару гектаров земли для постройки поместья, в котором не стыдно будет встретить старость, к хренам, а он смотрит на тебя презрительно и говорит через губу: "Ты кто такой вообще? Я тебя не знаю. Но, если ты хочешь, чтобы я подумал над твоей просьбой, сгоняй в соседний город за бухлом". И это, сука, все. Никак ты этого мудака не обойдешь. Даже если ты его подкараулишь темной ноченькой и двуручный топор ему тихонько под ребро засунешь, или организуешь переворот и самолично нового Собянина к власти приведешь, новый Собянин тебе то же самое скажет. И идти за бухлом все равно придется.

Сейчас мы отдыхали в фойе небольшого делового центра, предварительно очистив его от очередной порции упырей. Упыри, как я уже говорил, стали жестче, и от одного удара, как колосья, не ложились. Кое-кого приходилось бить даже трижды.

А еще на них наш повышенный урон не действовал, потому что они местные.

— А я сразу метнулся кабанчиком и заморачиваться не стал, — сказал Федор.

— Да ты вообще незамутненный и терпила по жизни, — сказал Виталик. — Ты, небось, и в бухгалтерию метался, сука, кабанчиком по первому зову. "У меня мышка не работает, можешь посмотреть?". "Бумага в принтере застряла, можешь вытащить?" Ты вообще ни разу не сисадмин, ты эникейщик, Феденька.

— От зомби слышу.

— Я хоть помер достойно, — сказал Виталик. — Ну, я так думаю, потому что не помню ни черта. Но я-то себя знаю, не мог я по-другому помереть.

— Поэтому тебя боевые товарищи в лесу и закопали.

— Вот сейчас обидно было, — сказал Виталик.

В целом тут творился форменный хаос.

Зомби убивали игроков, игроки убивали зомби и других игроков, мы убивали бы всех подряд, но не могли себе этого позволить, потому что даже для нашего повышенного урона большая часть пришлых была слишком сильна.

Поэтому в основном мы мочили таки зомби, к большому неудовольствию Виталика, которых на них качаться не мог. Но нам с Федором уровни потихоньку капали, да и навыки тоже совершенствовались, и вот я мог вызывать "призрачный клинок" уже на целых восемь секунд, и длиной он стал аж в двадцать сантиметров.

Еще немного, и я тоже смогу им планеты половинить. Интересно, сколько за это опыта дают.

По улице протопал здоровенный отряд приключенцев, наглядно показывающий, что ради наживы объединяться могут даже полные противоположности. Ребята заявились из какого-то фэнтезийного мира, и в в разношерстной компании присутствовали люди, эльфы, орки, гномы и еще какие-то твари, названия которых я никогда и не знал. В отряде было сто с лишним рыл, и уровни у них варьировались от ста пятидесятого, который я со своим уровнем восприятия мог различить, до черт его знает, какого, который был мне уже не виден.

Я вжался в стену, лишь слегка высунув голову из-за небольшой декоративной колонны, ни никто в мою сторону даже не посмотрел. Отряд целенаправленно двигался к Кремлю, рядом с которым обретался главный приз, и игнорировал все, что не мешало пройти.

Федор распластался на полу за стойкой охранника. Виталик безмятежно стоял у дальней стены, скрестив руки на груди, его фигура полностью находилась в тени.

— Кому геноцид, а для кого тупо локация новая открылась, — сказал он. — Вот такая вот, сука, загогулина.

Секунд через тридцать после того, как замыкающий ряд гномов скрылся из нашего поля зрения, снаружи послышалось ржание и до нашего слуха долетел стук копыт.

А потом по улице промчалась сама Смерть.

Это было не та милая и уютная смерть, что является пожилым, тяжело больным и уставшим от жизни людям в образе старушки с косой. Нет, на этот раз смерть явилась в облике одного из всадников Апокалипсиса.

Она… Точнее, он, восседал на гигантском черном коне и размахивал шашкой, светящейся зловещим красным светом. Копыта его скакуна высекали искры из мостовой.

Всего два удара сердца потребовалось ему, чтобы догнать ушедший вперед отряд приключенцев и учинить там, судя по долетающим воплям, форменную резню.

Я подкрался к выбитому окну и аккуратно выглянул наружу.

В конце улицы разверзся очередной, уже даже не знаю, какой по счету, филиал ада. Всадник изрубил в фарш уже добрый десяток игроков и явно не собирался останавливаться на достигнутом. Игроки пытались закрываться или давать сдачи, но это было бесполезно. Шашка размазывалась в воздухе, как пропеллер, и с одинаковой легкостью прорубала доспехи, ростовые щиты и искрящие силовые поля. Вместе с пытающимися прятаться за ними игроками, разумеется.

В считанные секунды дело было закончено и всадник скрылся за углом. Тут же раздались новые крики.

— Что там? — осведомился Виталик.

— Уже ничего, — сказал я.

— Сдается мне, это был твой полный тезка, — сказал Виталик. — Шашка, бурка, папаха… Усов, сука, не разглядел, но уверен, что они там были. И лихой боевой конь.

— Ну да, — сказал я. — А огонь, который у того коня из ноздрей вырывался, это пламя революции.

— Вот ты думаешь, что шутишь, к хренам, — сказал Виталик. — А оно наверняка так и есть.

Федор тоже подполз к окну, выглянул на улицу и присвистнул.

— Бродячий босс, не иначе, — сказал он. — Кто-нибудь уцелел или весь рейд вайпнулся?

— Я уцелевших не видел, — сказал я.

Виталик наконец-то отлип от своей стены и присоединился к нам.

— Вот странное, сука, чувство, — сказал он. — Вроде этот парень и нежить, но он — наша нежить, и я за него болею, например. Хотя, возможно, это во мне корпоративная солидарность говорит.

— Но это уже не зомби, — сказал Федор. — Это уже какой-нибудь темный паладин, как минимум.

— А он — чорный паладин, он убьет их всех один, — фальшиво напел Виталик. — И ведь, судя по твоим рассказам, Василий, это был не главный босс, а кто-то из призванных. Мы вообще отдаем себе, сука, отчет, куда мы, к хренам, лезем?

Возможно, он был прав, и мы изначально выбрали неправильную стратегию. Но отступать в любом случае было поздно и некуда. Во-первых, такая хрень творилась по всей Москве, а во-вторых, риск нарваться на очередную группу интервентов существовал независимо от того, в каком направлении мы направимся. Ведь если я правильно понимаю игровую логику, пока данж не пройден и его главный босс жив, сюда будут лезть все новые и новые порции жаждущих славы и добычи бойцов.

Мы двинулись по следам предположительно Чапаева, изредка останавливаясь, чтобы подобрать интересный лут. Но лута было мало, броня оказалась иссечена ударами убер-шашки, оружие нам не подходило либо по уровню, либо идеологически, а задерживаться, чтобы прочитать статы на каждом колечке, мы не решались. потому что еще неизвестно, кто идет за нами по пятам. Но я не особенно переживал по поводу незадавшегося мародерства. Шмот, бесспорно, важен, но в нашем случае решает все равно не он.

Я даже не представляю, что мне надо на себя надеть, чтобы с тем же Соломоном или черным всадником сам-на-сам выйти.

Вообще, это было довольно странное ощущение, когда ты идешь по своему городу и понимаешь, что он уже не твой. Вот кафе, в котором ты никогда больше не посидишь, вот тут банкомат, в котором ты никогда не снимаешь денег, вот дома и офисы, в которых жили и работали люди, которых ты больше никогда не встретишь.

А вот зомби, которые когда-то были теми самыми людьми и которых тебе надо шарашить бейсбольной битой по голове, потому что таковы условия игры, которую нам всем навязали.

Я проломил две головы, Виталик оторвал третью. Федор, по ставшей уже недоброй традиции, снова замешкался и ничего не успел сделать. Нет, маги на ближней дистанции все-таки не рулят. Или нам попался какой-то неправильный маг.

На подходе к Никольской мы наткнулись на небольшую группу приключенцев, переживших какую-то серьезную трепку. Их было всего пятеро, все вроде бы как бы люди, но не наши, это я по бледности кожи и форме ушей сразу понял, одеты в тряпки и кожаную броню. Полоски здоровья над ними едва светились в красной зоне, и я, быть может, даже не стал бы связываться с болезными, если бы они не напали первыми.

От первого стандартного фаерболла я увернулся, по второму врезал битой, отправив его пославшему и превратив того в факел. Виталик в три прыжка оказался среди них, полоснул по груди мага и сцепился в коротком поединке с мечником.

Федор в кои-то веки не оплошал и залил их жреца потоком пламени, так что на мою долю остался только один стрелок. На его беду, арбалет оказался разряжен, и зарядить его он не успевал, поэтому схватился за короткий кинжал. Первым ударом я сломал ему руку с кинжалом, вторым ударил по ребрам. Он скорчился, упал на асфальт и тут же попытался засадить мне в ботинок арбалетный болт, который сжимал в левой ладони. Я убрал ногу, активировал "призрачный клинок", всадил биту ему в затылок и огляделся по сторонам. Схватка была закончена со счетом пять-ноль, но на ее звук из выходившего на Никольскую вестибюля какой-то дорогой гостиницы уже лезли двое зомби в форме швейцаров, бывшей нарядной в какие-то давно минувшие лучшие времена.

Виталик схватился за трофейный топор и молодецким ударом располовинил одного зомби от плеча до паха. На фоне его выступления наши с Клавдией результаты были куда более скромными, но отоваренный нами зомби тоже больше не двигался и даже чуток опыта капнуло.

Не сговариваясь, мы вошли в гостиницу, из которой явилась эта парочка, встретили там их третьего, не особо расторопного товарища, который при жизни наверняка получал меньше чаевых, и упокоили и его тоже.

— Новый уровень, — похвастался Федор.

— Грац, — сказал Виталик, нюхая воздух, как почуявшая кокаин собака, зарабатывающая на свою сахарную косточку у таможенников.

Что-то было не так.

Помимо швейцара, в вестибюле валялись еще тела зомби, о которых кто-то позаботился до нашего прихода. Сделала ли это та группа, остатки которой мы повстречали у отеля, или кто же еще? Выяснить это не представлялось возможным.

Что в зомби особенно неприятно, так это то, что очень трудно определить, когда их убили во второй раз. То ли минуту назад, а то ли полдня уже прошло. Степень разложения в этом вопросе ничего не подскажет, они такие неделями запросто могли бегать.

То ли магия вуду, то ли очередная игровая условность.

— Вот ты где! — воскликнул Виталик, сделал шаг в сторону, запустил руки в пустоту и вытащил из невидимости затаившегося вражеского ниндзя.

Это оказался гоблин, низкорослый, щуплый, замотанный во все черное. Он висел на вытянутых руках Виталика, брызгал кровью от вцепившихся ему под ребра когтей и полосовал предплечья элитного зомби кинжалом.

Виталик пару раз встряхнул его, отчего когти вошли еще глубже и гоблин перестал трепыхаться.

— И у этого, сука, отравленный, — сказал Виталик, морщась.

Он уже намеревался отбросить безжизненное тело в сторону, как вдруг снова выставил его перед собой, закрываясь им, словно щитом. В следующий миг в спину мертвого уже ниндзя воткнулись две прилетевшие с улицы стрелы, а через дорогую вращающуюся дверь в вестибюль ворвались игроки.

Двое эльфострелков изящно разошлись в стороны, натягивая луки и пропуская вперед гномотанка. За гномотанком лезла еще какая-то нелюдь, но мне уже было не до классификации противника по классом и расовой принадлежности.

Я толкнул замешкавшегося Федора, так что предназначенная ему стрела просвистела мимо и ударилась в стену, а сам сделал шаг вперед, перекрывая эльфам линию огня.

Было очевидно, что мы попали, но пусть хоть у него будут какие-то шансы.

Я убрал Клавдию в инвентарь, меняя ее на "калашникова", и хотя этот процесс занял всего какие-то доли секунды, он все же оказался слишком медленным. Мой палец уже лег на спусковой крючок, когда из живота выросло оперение хвостовой части стрелы.

Сначала был какой-то легкий толчок, потом что-то холодное вошло в мои внутренности, а потом от этого холодного по телу стал разливаться адский жар, но я все равно начал стрелять, потому что если кругом враги, а ты схватился за автомат и никого с собой не забрал, то ты сам себе злобный буратино.

— Бегите! — попытался крикнуть, а на самом деле прохрипел я. Хотелось добавить к этому призыву какой-нибудь эпитет, типа "идиоты" или еще чего похлеще, но я решил не тратить на это сил. Рассказчик потом от себя добавит.

Если будет кому и о чем рассказывать.

Федор не заставил себя упрашивать и зайцем рванул к лестнице, ведущей на верхние этажи. Виталик пятился, прикрываясь телом гоблина, которое уже больше напоминало ежа. Все-таки скорострельность у эльфов была потрясающая.

Прямым доказательством этого факта были уже три стрелы, торчащие из моего многострадального бренного тела.

Я все равно стрелял. Не знаю точно, попал я в кого-нибудь или нет, а если и попал, то насколько серьезные ранения нанес, я просто стрелял, заливая все вокруг свинцовым дождем, я продолжал бы стрелять и дальше, отвлекая внимание на себя и даря товарищам лишние мгновения для бегства, но в какой-то момент в магазине кончились патроны.

А несистемное оружие одним лишь усилием мысли не перезарядишь.

Я отбросил ставший бесполезным автомат в сторону, потянулся, было, за Клавой, как единственной женщиной, что у меня осталась, но тут четвертая стрела попала мне в грудь, обрывая дыхание. Я упал на четвереньки, перед глазами плыл кровавый туман, через который проступало услужливое сообщение Системы, что если я не выпью исцеляющее зелье, то мне кирдык.

Спасибо, кэп.

Здоровье опустилось в критическую зону, сил почти не было, но инвентарь был уже открыт, так что я ткнул по иконе с бутылкой, и зелье материализовалось у меня в руке.

Оставалась только самая малость — донести бутылку до рта и сделать хоть один глоток, после которого могут появиться силы на второй, но, разумеется, такой возможности мне не предоставили.

Закованная в железный сапог нога опустилась сверху, раздавив и бутылку и мои пальцы, ее сжимающие. Ирония судьбы, но пальцы, политые зельем восстановления, сразу же исцелились. Может быть, есть смысл попробовать их облизать?

Во все сужающемся поле зрения возник раскачивающийся прямо перед моим лицом набалдашник боевого молота.

— Я тебя запомнил, — на всякий случай соврал я гному, лицо которого находилось слишком высоко, чтобы я мог его разглядеть.

Набалдашник молота исчез, уходя вверх для замаха, в следующий миг я затылком почувствовал легчайшее дуновение воздуха.

И наступила темнота.

ГЛАВА 28

И была темнота.

А потом появился свет, и я пошел на него, надеясь, что это свет в конце туннеля, а не скорый поезд "Москва-ад", который отвезет меня туда, где, по мнению Системы, мне и место.

И если сначала никакого туннеля не было, то стоило мне только о нем подумать, как он появился, и по обеим сторонам выросли стены. Но гудка все еще не было слышно и это немного обнадеживало. Но только самую капельку.

У меня ничего не болело, по крайней мере, физически. Руки-ноги были на месте, лишних дырок ни на теле, ни в одежде не наблюдалось, но и инвентарь ни черта не вызывался, и логи посмотреть тоже было невозможно.

Странное такое состояние.

У меня даже возник когнитивный диссонанс, потому что, с одной стороны я должен был быть мертв. А с другой стороны, вот он я, о чем-то думаю, куда-то иду.

Пораженный этими мыслями, на какое-то мгновение я даже остановился.

А потом побежал.

— Куда бежишь? — спросил меня голос. Он раздавался одновременно отовсюду, поэтому я сразу понял, что это голос в моей голове. Но он, совершенно определенно, принадлежал не мне, не моему подсознанию, не моему альтер-эго и даже не моему либидо.

Это был определенно чей-то чужой голос, поэтому ему можно было ответить. Со своими же собственными голосами заводить беседу не рекомендуется.

— Туда, — сказал я и махнул рукой в сторону света.

— А что там? — тут же спросил голос.

— Друзья, попавшие в беду, и враги, у которых все нормально, — сказал я. — А должно быть наоборот.

— Кто так решил? — спросил он.

— Я.

— А, ну тогда ладно, — сказал он и замолк.

Минут на пять, за которые я к своей цели ничуть не приблизился.

— Ничего не замечаешь? — осведомился голос.

— Расстояние не сокращается, — сказал я.

— Бинго, — сказал он. — А знаешь, почему? Потому что тут нет расстояний.

— Отлично, — сказал я и остановился. — А что тут есть?

— Ты, — сказал он. — И я.

— Понятно, — сказал я. — Раз уж об этом зашла речь, ты не мог бы визуализироваться во что-нибудь привычное?

— Легко, — сказал он и превратился в меня.

Второй я стоял метрах в двух от меня и над его-моей второй головой возник какой-то мягкий источник рассеянного света.

— Не настолько привычное, — сказал я.

— Ладно, — сказал он и превратился в Виталика.

— Все еще перебор.

— Ладно, — сказал он и превратился в какого-то незнакомого мутного типа в деловом костюме и с портфелем в руках. — Так пойдет?

— Годится, — решил я. — И кто ты?

— Я — хранитель этого места.

— Полагаю, ты можешь угадать мой следующий вопрос, но я все равно спрошу. Что же это за место?

— Это то место, куда попадают игроки после смерти.

— Все игроки? — уточнил я. — Или только те, у кого был Амулет Возрождения?

— Все, — сказал он.

— А на фига тогда амулет? — спросил я. — И что означает вероятность в двадцать пять процентов?

— Амулет вызывает меня, — сказал он. — Двадцать пять процентов — это вероятность того, что я откликнусь на зов.

— Отлично, — сказал я. — Но раз ты откликнулся и пришел, то у меня все в порядке, да?

— Боюсь, все несколько более сложно, — сказал он.

— Нет, все просто, — сказал я. — Скажи мне, где выход, и я уйду.

— Выход там, — он махнул рукой в сторону светлого пятна, к которому я бежал. — И там, — теперь он указал в противоположную сторону. — И там, — указующий жест вверх. — И там, — теперь он махнул рукой под ноги.

— Бесишь, — сказал я.

Он пожал плечами.

— У меня нет времени на эту ерунду, — сказал я.

— На самом деле, у тебя полно времени на любую ерунду, — сказал он. — Потому что здесь, как это ни парадоксально звучит, нет времени. И если ты решишь вернуться, то вернешься ровно в тот момент, из которого и ушел.

— То есть, вот прямо туда? — уточнил я. — В тот момент и в то же место?

— Да, — сказал он. — Ты ведь сам так выбрал.

— Отлично, — сказал я. — Как мне это сделать?

— Ты уверен, что действительно этого хочешь? — спросил он. — Учитывая обстоятельства твоего отбытия?

— Еще как хочу, — сказал я. Да, там, откуда я "отбыл" было полно врагов, но я собирался их всех убить, используя чувство морального превосходства, эффект внезапности и бейсбольную биту.

Но если этот тип не врет, а мне почему-то казалось, что он не врет, с этим можно не торопиться. Хотя и засиживаться, конечно, не стоит.

Словно прочитав мои мысли, этот хмырь наколдовал два удобнейших на вид кожаных кресла и превратил окружающий нас тоннель в уютную гостиную с коврами, охотничьими трофеями и полыхающим камином. На каминной полке красовалась моя фотография в камуфляже и с М-16 в руках.

Он сел в свое кресло и закинул ногу на ногу.

— А без этого вообще никак? — спросил я.

— Никак, — сказал он. — Садись.

Я сел. Кресло оказалось удобным не только на вид и ощущалось вполне реальным. Вот что настоящее колдунство делает.

— Прежде, чем ты уйдешь, я должен рассказать тебе об альтернативе, — сказал он.

— Сейчас я мог бы пошло пошутить, — сказал я. — Но не буду.

— Шути. Мне все равно.

— Тем более, не буду, — сказал я. — Если тебе надо что-то мне рассказать, то валяй, рассказывай, и давай закончим с этим поскорее.

— Зачем ты так рвешься обратно?

— Там друзья, — сказал я. — Враги. Там жизнь.

— Что есть жизнь, как не бесконечная череда страданий, в итоге которой ты все равно умираешь?

— Знакомая какая-то песня. Ты, часом, романов на польском не писал?

— Но ты ведь можешь не возвращаться туда, где пот, кровь, боль и смерть, — сказал он. — Ты можешь остаться здесь.

— А здесь что?

— Тишина, покой, — сказал он и обвел рукой сотворенную минутой ранее гостиную. — Все, что ты хочешь.

— Только оно все ненастоящее. Здесь только то, что живет у меня в голове.

— Разве не все мы живем в собственных головах?

— Знаешь, Гамлет, хоть я и не узнал тебя в этом прикиде, но ответ на твой извечный вопрос я для себя давно уже выбрал.

— И ты не хочешь воспользоваться уникальной возможностью познать себя?

— Я знаю о себе все, что мне надо.

— Но так ли это?

— Ты — демон рефлексии и самокопания?

— Нет. И если ты начинаешь думать, что я — лишь часть тебя, и извлекаю ответы из твоего разума, то ты ошибаешься.

— А как это проверить?

— Спроси меня о чем-нибудь, чего ты не знаешь.

— Ну и смысл? Если я этого не знаю, как я проверю ответ?

Он промолчал.

Признаться честно, в мозг уже закрадывалась мысль, что я лежу в коме и все это мне только чудится, и я разговариваю сам с собой, но жизненный опыт этой версии все-таки противоречил. Мне ведь, черт побери, размозжили голову боевым гномским молотом, какая тут кома?

И вот еще что интересно, я действительно слышал треск черепной коробки и хлюпанье ее содержимого, или придумал это уже потом?

— Ладно, — сказал я. В конце концов, я же ничего не теряю. — В чем смысл Системы?

— В том, чтобы сделать выбор и найти свое место в одном из миров.

— Не, я, видимо, неправильно сформулировал, — сказал я. — Это смысл для конкретного индивидуума, пытающегося в вашу чертову Систему встроиться. А если глобально? Зачем это вообще? Какие цели преследовали Архитекторы, когда все это придумали?

— Смысл существования Системы в ограничении развития цивилизаций, — сказал он, как ножом отрезал.

— Но зачем?

— Потому что на определенном этапе развития цивилизация становится опасна не только для себя, но и для окружающих, — сказал он.

— Звездные войны, вот это вот все? — спросил я.

— В том числе. Но зачастую действия эти не несут злого умысла, хотя и приводят к катастрофическим последствиям. Любопытство, научный интерес, попытки познать вселенную… А в итоге все заканчивается превращением звезд в сверхновые, расползанием черных дыр, нарушениями в пространственно-временном континууме, которые грозят целым галактикам.

— Неужели Земля подошла к этому пределу?

— Даже близко не подошла, — сказал он. — Но Система работает на опережение и приходит на все планеты, где есть разумная жизнь. Вне зависимости от стадии научно-технического прогресса, если аборигены выбрали именно этот путь.

— То есть, даже если бы мы жили в пещерах и проламывали головы мамонтам каменными топорами…

— Система бы все равно пришла, — сказал он. — Система подчиняется единым алгоритмам. На планете есть разумная жизнь, пусть даже в зачаточном состоянии? Туда приходит Система. В конце концов, что такое несколько тысяч, необходимых для роста цивилизации, лет с точки зрения Вселенной? Один миг.

— И везде случается вот такая фигня?

— Это вариативно, — сказал он. — Сильный получает больнее, для слабого же, наоборот, это просто бонусы, которые помогают в развитии.

— Ценой отказа от собственного пути?

— Да, так. Система приводит разные цивилизации к единому знаменателю. Уравнивает шансы.

— Нельзя уравнять шансы, попросту отобрав их у всех.

— Это вопрос меньшего зла, — сказал он. — Незадолго до возникновения Системы одна цивилизация проводила научный эксперимент, породив расползающуюся сингулярность, которая поглотила целый сектор галактики. Там жило восемнадцать разумных рас, и судьба их до сих пор неизвестна. Именно это событие стало отправной точкой для создавших Систему Архитекторов.

— Значит, тупо ограничение научно-технического прогресса?

— Не только. Есть разные пути развития.

— Получается, прокачаться в Системе до уровня "бог" не получится ни у кого?

— Внутри Системы даже у богов есть ограничения.

— Но мне рассказали о случаях уничтожения планет, — сказал я.

— Одна планета — всего лишь пылинка по сравнению с целой галактикой.

— Значит, Система — это про стабильность любой ценой?

— Можно и так сформулировать.

Стабильность хомячка, которому в клетку подсунули колесо, чтобы ему было, чем себя занять.

— И ты всем это рассказываешь? — спросил я.

— Тем, кто спрашивает.

— А многие спрашивают?

— Нет. В основном люди после смерти другими вещами интересуются.

— Тогда вот тебе еще один неожиданный вопрос, — сказал я. — Где находится родной мир Архитекторов?

— Я не могу сказать.

— Почему?

— Во-первых, я не знаю, — сказал он. — Знания мои обширны, но не безграничны. А во-вторых, у тебя нет нужной системы координат, чтобы я мог просто сообщить тебе адрес. Как ты это себе представляешь? За Фомальгаутом налево, потом маршруткой до Проксимы Центавра, а дальше пешком через лес? И в-третьих, это знание абсолютно бесполезно. Система уже давно автономна и не подвержена вмешательствам со стороны создателей. Это машина, которая выполняет заложенную в нее программу.

— Допустим, оно действительно так, — сказал я. — А кто ты такой?

— Я — никто, призрак из машины, дух этого места, проводник, хранитель и всякое такое, — сказал он.

— Но что это за место?

— Я уже говорил. Другой информации ты не получишь. Ее и так достаточно.

— Ладно, — я решил зайти с другой стороны. — А где это место находится?

— На Земле, — сказал он. — В какой-то степени.

— И что мне надо сделать, чтобы отсюда выбраться?

— Заглянуть в себя и убедиться, что ты на самом деле этого хочешь, — сказал он.

— Вот так просто?

— Это только кажется, что просто, — сказал он.

— А что бы случилось, если бы у меня не было этого чертового амулета?

— Я бы не пришел и ты остался бы здесь навсегда.

— А что будет, если я опять умру, и на этот раз амулета у меня не будет?

— Я не приду, и ты останешься здесь навсегда.

Как сказало бы Виталик, приятная, сука, перспектива.

— И когда мне уже можно начинать смотреть в себя?

— Когда хочешь, — сказал он. — Когда будешь думать, что ты готов.

Ну, а чего тут думать? Я же всегда готов.

Я закрыл глаза, почему-то это казалось мне необходимым условием, и заглянул.

И сразу понял, что Соломон меня обманул, может быть, и невольно. Когда я заглянул в его черный хрустальный шар, я не вспомнил и половины того, о чем Система заставила меня позабыть.

А теперь же ко мне вернулась память вообще обо всем. Даже о том, о чем я благополучно успел позабыть и до пришествия детища Архитекторов в наш мир.

И все эти чертовы воспоминания навалились на меня разом.

Вкус зубной пасты и цвет зубной щетки, которая была у меня в три года. Запах маминых волос. Те слова, которые мне сказал мой отец, о которых он потом сильно пожалел, и мой ответ, о котором впоследствии пожалели мы оба.

Кучи осенней листвы перед нашей школой. Все когда-либо прочитанные мной книги.

Тяжесть ее портфеля в моей руке.

Первый поцелуй за гаражами. Первая сигарета, выкуренная там же. Первая серьезная драка, боль от разбитых костяшек пальцев.

Запах горящего мазута. Нагретая солнцем броня танка.

Раскаленный ствол автомата в моих руках.

Вкус шоколадного мороженого.

Марина, разбросавшая волосы по моей подушке.

Она же, смеющаяся, на пассажирском сиденье моей "ласточки".

Она же в туалете бизнес-центра и неподдельное сочувствие в глазах поглаживающего ломик Димона.

Десятилетний Димон и тупая детская потасовка, в котором мы познакомились.

Какой-то незнакомый мужчина, которому я всадил пулю в голову, потому что мне сказали, что так надо.

Премьера третьей серии "Матрицы" и неудобные места где-то в первых рядах и сбоку, билеты на которые удалось купить в последний момент

Запах хлорки в школьном бассейне.

Полоса препятствий в армейской учебке.

Гораздо более жесткая полоса препятствий в учебке после армии.

Мой чертов юношеский максимализм, мое обостренное чувство справедливости и ужасные последствия, к которым все это привело.

Ужасное разочарование в том, во что я верил раньше, затянувшаяся депрессия, поиски себя и своего места в этой жизни.

Иллюзия того, что нашел.

Иллюзия ли?

Приход Системы, лишивший меня шанса узнать, так это или нет.

Может быть, хранитель прав, и нет никакого смысла возвращаться туда, в безумную пляску смерти, заменившую привычную нам жизнь? Туда, где представители высокоразвитых цивилизаций, низведенных до магического средневековья, добывают фраги и коллекционируют наши скальпы? Где люди — зомби, где герои и злодеи становятся нежитью, где детей забирают от родителей и увозят на другую планету, где право сильного возведено в абсолют и другого закона попросту нет, где бездушный древний механизм Системы, созданный неизвестными Архитекторами, пожирает один мир за другим?

Может, я все-таки выбрал неправильный ответ на гамлетовский вопрос?

Остаться здесь, в тишине, покое, может быть, даже в темноте. Предаваться созерцанию пустоты, стать чертовым буддистом и найти вечный дзен?

Но не так все просто…

— Кто ты? — спросил меня голос.

Возможно, это был голос хранителя, а возможно, мой собственный.

А и правда, кто я?

Мужчина. Человек. Игрок. Истребитель зомби.

Во мне было слишком много бывшего.

Бывший ребенок, бывший школьник, бывший уличный хулиган, бывший студент, бывший сержант ВДВ, бывший инструктор спецназа, бывший оперативник ГРУ, бывший почти алкоголик, бывший любовник, бывший безработный, бывший преподаватель, бывший добропорядочный гражданин.

Но упадническое настроение быстро прошло, и нужный ответ нашелся сам собой. Он был не слишком умный, но с правильными ответами так бывает довольно часто.

— Я — физрук.

И открыл глаза.

Уютной гостиной с креслами, камином и охотничьими трофеями больше не было, проводник-хранитель-никто-не обращайте на меня внимания тоже куда-то подевался, но и туннель не вернулся.

Была только темнота и свет вдалеке, до которого я тогда так и не дошел.

Я стоял на месте, вообще не двигался, даже пальцами не шевелил, но свет стремительно приближался. Я понадеялся, что это все-таки не скорый поезд, повернулся к нему и раскинул руки в стороны.

Пафосный жест, который сейчас почему-то показался мне уместным.

В следующий миг сгусток света ударил меня в грудь.

И я воскрес.

ГЛАВА 29

Как и было обещано мутным типом из загробного мира, я восстал из мертвых, прямо как в старой песне, на том же месте, в тот же час.

В тот же, я бы даже сказал, миг.

Гном даже удивиться не успел, наверное. Он еще поднимал молот, заляпанный кровью прошлого меня, и тупо смотрел на пустое место под ногами, а я уже левой рукой сорвал с него закрытый рогатый шлем (так вот зачем нужны эти рога, очень удобно), а правой загнал отравленный эльфийский кинжал ему в глаз.

Система засчитала крит, но мозг я, видимо, все-таки не задел, потому что гном умер не сразу. Пришлось воткнуть поглубже и провернуть.

Выдернув кинжал из глазницы, обратным движением я швырнул его себе за спину, повинуясь инстинкту и почти не целясь. Кинжал угодил в горло вражескому магу, прервав монотонные литания команд.

Перед глазами маячило системное сообщение о том, что поскольку я воскрес в точке смерти, прямо на поле боя, то получаю временный баф на ловкость и выносливость. Видимо, для того, чтобы я успел убраться отсюда поскорее, испуганным сайгаком ускакав в кусты. Ниже там было что-то еще, и я смахнул все сообщения оптом, потому что, как говорит Экклезиаст, есть время читать логи, а есть время проламывать головы.

Инвентарь в боевых условиях оказался удобнейшей штукой. Мгновением раньше в руках у меня ничего не было, и вот я уже стою и держу в левой последний из "калашниковых", а правой сжимаю Клавдию и…

И на самом-то деле ни фига я не стою.

Не знаю, какие там бонусы дает повышенная выносливость, но повышенная ловкость мне пришлась по душе. Скорость реакции выросла настолько, что на бегу к нашпиговавшим прошлого меня лучникам я увернулся от двух стрел, вышвырнул одного лучника на улицу сокрушительным пинком, а второму снес полголовы своим ультимативным оружием.

И помчался убивать остальных, стреляя одной рукой и на ходу.

В узких кругах посвященных лиц бытует мнение, что вести прицельный огонь из автомата, удерживаемого одной рукой, невозможно в принципе, поэтому четыре хэдшота я спишу на везение и игровые условности.

А потом дистанция как-то сама собой сократилась и я сошелся с врвгом в рукопашную.

Ну, как в рукопашную…

Первому мечнику я вбил горячее дуло автомата прямо в рот, заглушив хруст ломаемых зубов грохотом выстрелов. От второго отмахнулся битой, он испуганно отпрыгнул в сторону со скоростью, которой бы позавидовал и присевший на ежа заяц, и его где-то в чем-то можно было понять.

Примитивное оружие, предназначенное для того, чтобы ломать, только что продемонстрировало, что может еще и рубить. А вот того места, которым оно рубит, не продемонстрировало.

И тут Система ошиблась.

Она одарила меня достижением "берсерк" и баффнула еще раз, на тридцать секунд удвоив наносимый урон и уполовинив входящий, но все это была полная фигня.

Ни в какое боевое безумие я не впадал. Глубоко внутри я был холоден, рассудочен и мной руководил точный расчет.

Поскольку "призрачный клинок" еще не откатился, а голое дерево против доспехов не играет, я убрал Клаву в инвентарь и подобрал выпавший из рук убитого мной мечника клинок.

Фехтовальщик из меня, конечно, аховый, но базовый принцип — за один конец держишься, другим мочишь козлов — мне уже и тогда был известен, а большего ситуация и не требовала. На моей стороне была увеличенная ловкость, в несколько раз завышенный урон и ошеломление противника, которого подобное развитие событий застало врасплох.

Я прыгнул к мечнику и обрушил на него удар сверху, держа меч двумя руками. Плотная кожаная броня его не спасла, я попал в плечо и разрубил бедолагу до середины груди. Меч, как это принято в таких случаях, застрял, зацепившись о ребра или что-то там внутри, я не стал его вытаскивать, сорвал с пояса падающего игрока небольшой топорик, видимо, носимый им в качестве запасного оружия, и тут же всадил его набегающему ассасину в шею.

Удар был критический, но не смертельный. Пришлось добавить по голове, и на этом бойцы ближнего боя кончились, осталась только четверка магов и один лучник.

Пока я рубил в капусту очередного эльфа, а маги пытались взять меня в фокус своих заклинаний, в дело вмешался Виталик, швырнув в них дохлого гоблина.

Фокус сбился, два заклинания ушли в молоко, от третьего я ушел перекатом. Метнул топорик, правда, не слишком удачно, всего лишь отрубив колдуну ухо и содрав половину скальпа.

Следом за топориком в эту группу влетел я сам, снова с верной Клавой в руках. Этим бездоспешным товарищам и ее урона хватит с лихвой.

Хлюп.

Хлюп.

Хлюп.

Четвертому, правда, урона не хватило. Он накрылся каким-то защитным полем, которое мне не удалось пробить даже за два удара. Правда, он мне тоже ничего сделать не мог, и даже не пытался, видимо, весь его магический дар уходил на поддержание поля, а на большее маны не хватало. Или концентрации. Черт его знает, как у этих колдунов все происходит. Точку в нашем противостоянии поставил Виталик, доставший пистолет. Трех выстрелов из "дезерт игла" хватило, чтобы просадить защиту магу в ноль, а последнюю пулю Виталик всадил ему в голову.

— Пригнись!

Я пригнулся, и Виталик принялся палить в лучника, которого я вышвырнул на улицу в самом начала схватки. Видимо, отпился зельями и решил вернуться своим товарищам на выручку.

Не особо выручил, зато лежать теперь рядом будут.

Противник кончился, а у меня оставалось еще четыре секунды халявного мухоморного бафа. Даже обидно.

Кто-то, конечно, может сказать, что все было проделано не слишком честно, на что я отвечу, что у нас тут и не Олимпийские игры.

— А ты, сука, резкий, — сказал Виталик.

— Видел бы ты, что пятиклассники в школе вытворяют, — сказал я.

Виталик рассеянно сунул "дезерт-игл" под ремень и почесал подбородок.

— Тебе, между прочим, размозжили голову боевым молотом, — сообщил он и добавил. — К хренам.

— Да, я в курсе.

— Ну я так, на всякий случай, вдруг ты не заметил, — сказал он. — И каково оно, на той, сука, стороне?

— Все то же самое, — сказал я. — Пустопорожние разговоры в пользу бедных и никакой конкретики.

— Прямо как в официальном твиттере Совета Федерации, — сказал Виталик. — А свет был?

— Свет был, — сказал я. — Но подозреваю, что исключительно потому, что я ожидал его увидеть.

— Везет же некоторым, — сказал Виталик. — Я вот о своей, сука, смерти, вообще ничего не запомнил. А ты еще и не зомби, к хренам, что мне в этой ситуации особенно неприятно.

— Ну, прости, — сказал я. — В следующий раз обязательно зазомбируюсь.

— Лучше без следующего раза, — сказал он и хлопнул меня по плечу. — Твое отсутствие было крайне недолгим, но я все равно рад, что ты снова с нами.

— Угу, — сказал я. — А чего раньше в драку не вписался?

— Застанили к хренам, — сказал Виталик. — Аккурат, сука, за пару секунд до того, как этот кузнец тебя молотком отоварил. Если бы потом ты их этим махачом не отвлек, разобрали бы они меня на запчасти, а я бы даже пикнуть не мог.

— Это печально, — сказал я.

— Но ты красиво все разрулил, — сказал он и мы двинули в сторону лестницы.

Маг обнаружился на втором этаже, рядом с шахтой неработающего лифта. Он лежал на полу, свернувшись в позу немолодого небритого эмбриона, и что-то бубнил себе под нос. Причем, бубнил что-то довольно осмысленное. Что он слишком молод и прекрасен, чтобы умирать, или что-то вроде того.

Не самая плохая для неподготовленного человека реакция, в принципе. Могло быть и хуже.

За неимением палочки, Виталик потыкал его носком сапога. Федор не реагировал.

— Может, зельем его полить? — спросил я.

— Так он, сука, не ранен, — сказал Виталик. — А душевные страдания зельями не исцеляются. Разве что цианида туда намешать. Или цикуты какой-нибудь, к хренам. Или полония. Или…

— Остановись, я твою мысль понял, — сказал я. — Но я не это имел в виду. Воды-то у нас нет, а взбодрить чем-нибудь его не помешало бы.

— А, тогда давай, — сказал Виталик. — Может и взбодрит.

Я достал из инвентаря зелье лечения, откупорил бутылку и принялся поливать нашего доморощенного колдуна, словно он был кактусом и месяц уже прошел. Как ни странно, сработало. Как только зелье затекло ему в рот, он перестал бубнить и начал отплевываться. А потом вскочил на ноги и сказал:

— Ыыыы!

— Совсем деградировал, к хренам, — посочувствовал злопамятный Виталик. — Вот что значит с кругом общения ошибиться.

— Иди в пень, упырь, — посоветовал ему Федор. — О, Чапай.

— Привет, — сказал я.

— Я уж думал, тебя это… того…

— Его того, — сказал Виталик. — А он потом это самое и вообще кирдык.

— Нет, — сказал Федор и уселся на пол в позу лотоса. — Я дальше не пойду, хоть на части меня режьте. Я так не могу.

— Как именно ты не можешь? — мягко спросил я.

— Вот так, — сказал он. — Вы какие-то железные, у меня иногда создается впечатление, что вы и не люди вовсе. Терминаторы какие-то долбаные. Пришли, всех убили, все сломали, а потом стоите над трупами и пепелищем и шуточки свои деградантские отпускаете. Это ненормально.

— Ты к некоторой части тех разрушений тоже руку приложил, — напомнил я.

— Это зомби, это другое, — сказал Федор. — Они ж твари неразумные.

— Я бы, сука, попросил, — сказал Виталик.

— Не лезь, — попросил я. — Хотя разница мне тоже неочевидна.

— Когда только зомби и скелеты с кладбища, можно притвориться, что все это игра, — сказал Федор. — А когда они разумные… И…

— Для них это тоже игра, — сказал я. — Эти вот разумные пришли сюда, потому что мы для них, как для тебя те скелеты с кладбища. Лук, экспа и возможность ачивок набить.

— Это и вымораживает, — сказал Федор. — А ты как выжил вообще?

— А я не выжил, — сказал я.

— О, — сказал он и посмотрел на меня внимательнее. — Бижутерия прокнула?

— Она самая.

— И как там, на том свете? Как вообще респаун происходит?

— Мутно, — сказал я. — Но у меня есть новая информация, которую я хотел бы с вами обсудить. С вами обоими, и это очень удачно, что вы оба — сисадмины. Потому что, судя по всему, нам противостоит здоровенный, размером с галактику, суперкомпьютер.

Мы с Виталиком тоже присели, и я рассказал им все, что узнал от хранителя о Системе, ее целях и методах.

Опустив только некоторые личные подробности.

— Машина, значит, — задумчиво сказал Виталик. — А без нее у них, сука, сингулярности расползаются и черные дыры по космосу прыгают.

— Типа того.

— Ну, если это так, и больше никто ее не контролирует, то еще не все потеряно, — сказал Виталик. — У подобного рода машин есть одно, сука, принципиально слабое место — они не производят новых смыслов. И человек может обыграть любую машину на чисто иррациональных, сука, ходах. То есть, если ты возьмешь Дип Блю и предложишь ему вместо шахмат в подкидного сыграть, то он, скорее всего, закипит и сломается к хренам.

— Отлично, — сказал я. — А что такое Дип Блю?

— Шахматный суперкомпьютер, — рассеянно сказал Федор.

— Что надо, сука, понимать, любая алгоритмическая система не может иметь ответы на все вопросы реальности, — сказал Виталик. — Либо она внутри противоречива и развалится, на это противоречие наткнувшись. Теорема Геделя о неполноте это, сука, у нас в народе называется.

— Да фигня это все, — сказал Федор, заметно приободрившись. Все-таки, если поставить перед человеком задачу, сформулированную на его языке, это помогает ему изыскать какие-то внутренние резервы. Собственно, таковой и была моя цель, а о том, что мы сейчас на троих запросто и на коленке сообразим, как расу древних сверхразумов переиграть, я никаких иллюзий не строил. Зато Федор занялся делом и вышел из ступора, что уже плюс. — Там, может быть, у ней внутре неонка… то есть, какой-нибудь искусственный интеллект тридцать восьмого поколения, который эти иррациональности как семечки щелкает.

— Искусственный интеллект невозможен, — сказал Виталик. — А даже если он возможен, у него все равно должны быть какие-то ограничения.

— Вот да, — сказал Федор. — Много ты о галактических суперкомпьютерах знаешь. Искусственный интеллект ему невозможен. Неделю назад зомби были невозможны, а вот ты сидишь, дробовиком машешь и умные слова говорить пытаешься.

— Это, сука, математика, — сказал Виталик. — А математика — она и в другой галактике математика.

Тут они погрузились в какие-то дебри и начали осыпать друг друга специальными терминами, из которых я понимал только предлоги и принадлежавший Виталику неопределенный артикль "сука". Поэтому я перестал следить за беседой и продолжил следить за местностью на предмет того, как бы к нам очередной ниндзя в стелсе не подкрался.

Вообще, черт его знает, как в эту игру правильно играть.

Силу надо прокачивать, чтобы бить больно. Ловкость надо прокачивать, чтобы бить точно. Интеллект надо по-любому прокачивать, что в игре, что в жизни.

Восприятие надо прокачивать, чтобы гады со спины не подползали. Выносливость… ну тут фиг знает, выносливость тоже не повредит. Я вызвал интерфейс, чтобы посмотреть, как у меня там со статами дела обстоят, и обомлел.

Мать моя женщина, ек-макарек, к хренам, сука. Сто двенадцатый уровень. Когда я так прокачаться-то успел? А я еще недоумевал, откуда у меня столько урона, пусть даже и под бафами.

Вдобавок, мне Система еще и уникальный класс персонажа присвоила, словно предыдущих издевательств ей недостаточно показалось.

Физрук.

Так вот о чем этот голос меня дурацкий перед самым возвращением спрашивал. А я, выходит, знатно затупил.

Надо было тоже разрушителем миров назваться, как Роберт-Откуда-Ты-Такой-Вообще-Нарисовался Полсон.

И как такого персонажа качать? Есть гайд какой-нибудь, хоть какая-то завалящая инструкция, подсказка Системы?

А фиг там, ничего нету.

И во что он в итоге прокачается, интересно? В завуча? В директора, мать его, школы? В председателя комитета образования?

Я сначала схватился за голову, а потом начал сливать полученные очки характеристик, увеличивая силу и ловкость. Интеллект подождет, я и сейчас вроде не совсем дурак, а остальное в данный момент некритично. Выносливость тоже пока пусть в сторонке постоит, как показала практика, когда тебя по голове боевым молотом шарашат или "калашников" разряжают прямо в пасть, никакая выносливость не спасет.

Лучше быть сильным и ловким, чем умным и мертвым.

И тут я обнаружил, что сисадмины перестали спорить и в четыре глаза смотрят на меня. Видимо, тоже только что заметили.

— Чапай, сука, скрытный наш друг, — сказал Виталик. — А ты ничего не хочешь нам рассказать?

— Ну, как-то вот так, — сказал я. — Сам не знаю, откуда что взялось.

— Если за смерть столько экспы отсыпают, я бы тоже не отказался разок-другой в ящик сыграть, — сказал Федор.

— Крайне не рекомендую, — сказал я. — Смерть в Системе не очищает, а скорее даже наоборот. Узнаешь и вспоминаешь о себе много такого, о чем предпочитал бы забыть. Но уже не можешь.

— Ладно, не буду, — легко согласился Федор. — Но амулетов таких надо бы еще где-нибудь надыбать. Вы, кстати, тех жмуриков внизу уже облутали?

— Нет, — сказал Виталик. — Мы, вообще-то, сразу тебя пошли искать. Ну, после того, как деградантскими шуточками обменялись.

— Ну вы и крабы, — сказал Федор. — Пошли собирать, вдруг там с кого-нибудь что-то ценное дропнулось.

Но едва мы поднялись на ноги, как снаружи что-то жахнуло, причем жахнуло очень нехило. Здание заходило ходуном, по стенам поползли трещины, а с потолка посыпалась штукатурка.

Виталик с Федором попадали обратно, а я устоял на ногах только благодаря недавно приобретенной ловкости.

Похоже, что пока мы тут беседовали и собирались в кучу, события в данже перешли в эндшпиль, и игроки начали выкладывать на стол свои главные козыри.

ГЛАВА 30

Снаружи все еще грохотало и сверкало, но уже не в таких масштабах. Здание, по крайней мере, ходуном больше не ходило и не грозило развалиться на части вот прямо сейчас, поэтому мы сделали небольшую остановку на первом этаже и, по настоянию воспрянувшего духом Федора, который наотрез отказывался уходить без добычи, собрали-таки лут.

Ничего особо ценного из игроков не выпало. Броня, оружие, немного бижутерии, несколько книг навыков, которые, они, видимо, с местных зомби и подобрали. Ни тебе нового Амулета Возрождения, ни еще какой-нибудь интересной фигни. Впрочем, если бы у них была при себе какая-нибудь интересная фигня, может, они бы и не легли так бездарно.

Впрочем, может быть, и легли бы. Сейчас уже в любом случае не определишь.

А потом мы вышли на улицу и увидели на фоне ночного неба истончающийся и тающий силуэт крейсера. И это был не какой-то космический крейсер из очередной серии успешно сливаемой Диснеем когда-то легендарной франшизы, а наш родной крейсер, чьи очертания должны быть известны любому человеку, проживающему на этой территории.

— Да это же… — сказал Федор. — Да она же не здесь… Она же в… Вот где мы, а где Кронштадт?

— Сейчас, сука, глянем, — сказал Виталик и зарылся в логи. — Ага, так и есть. Она, родная. "Рейд-босс Ильич применил массовое заклинание "Залп Авроры"". Откат — сутки. Красиво, видать, жахнул. Мощный дедушка и отжигает нормально, к хренам.

— Да какой он дедушка, — сказал Федор. — Наш нынешний и то постарше будет. Был… есть… Кто-нибудь вообще в курсе, что с ним?

— Возможно, мы этого никогда не узнаем, — сказал я. Да не особо то и интересно, если уж начистоту. Я за него даже не голосовал.

— Ленин — дедушка, — сказал Виталик. — Для человека моего поколения это вопрос, сука, необсуждаемый. К тому же, сам прикинь, революция уже больше ста лет назад случилась.

— А, ну если так посчитать, то да, — согласился Федор.

— Только так и надо считать, — сказал Виталик. — Ленин — дедушка, коммунизм — светлое будущее человечества. Которое, сука, к сожалению уже не случится.

— Тебя опять зовом Вождя накрывает? — встревоженно поинтересовался Федор.

— Нет, — сказал Виталик. — Это во мне просто остатки юношеских убеждений проснулись, к хренам.

Пока они обсуждали светлое будущее человечества, которое уже не случится, и темное прошлое, которое зачем-то волей Системы откопалось опять, я быстро перетасовал имеющиеся в наличии книги навыков в поисках чего-нибудь убойного. "Призрачный клинок", безусловно, был неплох, и его надо было качать, но делать на него основную ставку было глупо, потому что из-за отката он может быть недоступен в самый неподходящий момент. Если против зомби мне вполне хватало и бейсбольной биты, другие игроки требовали к себе более вдумчивого и разнообразного подхода.

В идеале мне нужно было какое-нибудь умение, улучшающее мой навык ближнего боя на железках. Конечно, я нормально владел ножами и без этой Системы, действуя лишь на вбитых в подкорку рефлексах, но современный бой на ножах требует совсем уж неприлично малой дистанции и не предусматривает противника, заключенного в консервную банку.

Книг с навыками мечника в инвентаре не оказалось, и я понял, что в ближайшее время ни Геральтом, ни Джейми Ланнистером, ни даже Дунканом Макклаудом мне не стать.

Зато обнаружился навык владения топорами. Я не помнил, на каком этапе своих приключений подобрал эту книгу, может быть, она валялась в инвентаре уже давно, а может быть, только что подобрал с еще не успевшего остыть трупа.

Навык был узкоспециализированным, распространялся только на одноручные боевые топоры (в скобках была специальная приписка, что плотницкий инструмент тут не прокатит), но это было лучше, чем ничего.

Я изучил навык, развеял книгу по ветру и попытался найти в себе какие-то изменения. Ничего не нашел.

Возможно, чтобы прочувствовать их, нужен был сам топор, а его залутал кто-то другой.

— Парни, мне нужен топор, — сказал я.

— Я тебе свой, сука, топор не отдам.

— Мне твой и не нужен, — сказал я. — У этих жмуриков внутри точно был один топор, никто его не подбирал?

— Держи, раз надо, — сказал Сумкин, протягивая мне железку.

— Федор, — сказал ему Виталик. — Ты, сука, маг. Тебе интеллект надо качать, мудрость где-то найти и ману в промышленных, объемах, к хренам, накапливать. Объясни людям, зачем ты топор-то подобрал?

— Место в инвентаре было, — объяснил Федор.

Взяв в руки топор, я сразу почувствовал, что могу делать им много разных вещей, в том числе и довольно странных, о существовании которых я раньше и не подозревал. Более того, все это дело можно было прокачать вот прямо тут, не отходя от кассы, вкладывая в него очки навыков, а у меня этих очков был некоторый запас.

Потратив шесть штук, я прокачал умение до "эксперта", и, хотя там было еще две ступени, развитие остановилось. Система сообщила мне, что дальше очки не помогут, и навык будет прокачиваться только при реальном использовании.

В бою, то бишь.

Ладно, и так неплохо.

— Вооружаешься, к хренам, — констатировал Виталик. — Это, сука, правильно.

— Мне бы еще дальнобойное чего-нибудь, — сказал я. — Пистолет не одолжишь?

— Я бы с радостью, брат, — сказал Виталик. — Но на всех моих пушках стоит сноска "только для НПС".

— Это печально, — сказал я.

— Ерунда, — сказал Виталик. — Рано или поздно с кого-нибудь что-нибудь подходящее дропнется, к хренам.

— И то верно.

Главное, дожить до этого "рано или поздно".

Мы вжались в стену, затаив дыхание. По улице протопал очередной отряд игроков. Пока мы пережидали, я думал о том, куда нам теперь идти. Поскольку все направления были одинаково опасны я решил удовлетворить наше любопытство и посмотреть, что происходит на Красной площади. В конце концов, надо было оценить реальный уровень пришлых хай-левелов и степень исходящей от них угрозы.

Ну и на Ильича хотелось в боевой обстановке хотелось хоть краем глаза посмотреть, чего уж там.

Это было довольно глупое решение, принятое под влиянием момента, но я склонен думать, что именно оно в конечном итоге и спасло нам жизнь.

Соблюдая все меры предосторожности и передвигаясь огородами… то есть, переулками, мы добрались до здания ГУМа, темнеющего провалами выбитых витрин. Через одну из них мы и проникли внутрь.

Пафосные магазины, в которые я никогда не заходил, были завалены пылящимися дорогими шмотками, которые я никогда не мог себе позволить, и мертвыми телами, которые стали привычными спутниками нашей жизни.

Среди трупов подавляющим большинством были трупы вторичные, но и тела игроков иногда тоже попадались. И те и те уже были кем-то залутаны, видимо, до нас тут побывал кто-то очень запасливый и дотошный

У лестницы, ведущей на верхние этажи, дежурил колдун, у которого был посох с нехилым набалдашником. Мы заметили друг друга одновременно, его лицо исказилось, он вскинул посох, Виталик выбросил вперед руку с дробовиком.

В споре системных ганфайтеров доводы Виталика оказались убедительнее. Колдуну привычно снесло голову, а молния, успевшая сорваться с его посоха, ушла куда-то в потолок.

— А вот если бы у него был короткоствол… — сказал Виталик. — Магия — отстой.

— Магия рулит, — не согласился Федор, поднимая посох и обтирая его от крови.

— О, — сказал Виталик. — Кого-то ты мне с этой штуковиной сильно напоминаешь. Тебе бы схуднуть немного, роста добавить, бороду отрастить, волосы пару лет не мыть и серый балахон напялить, и вылитый же, сука, Гендальф, к хренам. Один в один.

— Иди в пень, — беззлобно отозвался Федор. — Шикарная же вещь, плюс сто к интеллекту и еще и молниями шарашит. Жаль, прямо сейчас пользоваться не могу, надо еще пару десятков уровней набрать.

— Магия — отстой, — повторил Виталик. — По каким объявлением вас, колдунов, набирают, если вам интеллекта от палки прибавляется?

Мы поднялись на третий этаж и отыскали лестницу, ведущую на крышу.

На крыше расположился отряд эльфийских стрелков, которых, видимо. и должен был оповестить убитый нами маг. Стрелков была ровно дюжина, но вовсе они смотрели вниз, на Красную площадь, и были увлечены расходованием боеприпасов, выпуская из своих луков стрелу за стрелой. В нашу сторону никто и не посмотрел.

И вот это — топы? Вот это — хайлевелы? Это пресловутые убийцы игроков, вечно молодая шпана, что сметет нас с лица Земли? Как они вообще до сегодняшнего момента дожили, вот это мне интересно знать.

Виталик сменил дробовик на пистолеты и принялся шмалять по-македонски. Честно говоря, я никогда раньше не видел, чтобы этот особенно эффектный на экране метод приносил хоть какие-то плоды в реальной жизни, потому что целиться двумя глазами в разные мишени для нормального человека довольно проблематично. Но то ли Виталик был нереально крут и при жизни, то ли после смерти Система выдала ему скилл автоприцеливания, он был поразительно точен и успел положить пятерых еще до того, как они вообще поняли, что что-то происходит и начали оборачиваться.

К этому моменту я уже сократил дистанцию, врезался в группу стрелков и принялся раздавать удары топором. Первым сломал кому-то лук, вторым — голову, обратным движением саданул кого-то в грудь. Федор выпустил серию фаерболлов, уложил двоих, а третьего ударной силой заклинания просто сбросил с крыши. Надеюсь, приземлится он головой об асфальт, хотя и не факт.

Эльф, все-таки.

Спустя несколько секунд все было кончено, и передо мной оставался только один последний враг. Он вскинул перед собой пустые руки, декларируя таким образом отсутствие оружия и внезапно проснувшиеся мирные намерения и выпалил:

— Стой! Я — представитель древнего рода…

Но мой топор уже было не остановить, даже если бы у меня возникло такое желание. А оно у меня, разумеется, не возникло.

Топор ударил его между глаз, и эльф начал заваливаться вслед за своим товарищем, но в последний момент я успел его поймать и приземлить труп у своих ног.

Из представителя древнего рода могло выпасть что-нибудь ценное.

А потом мы посмотрели на площадь и поняли, чем были так увлечены эльфы, что проморгали наше приближение.

Там действительно было, на что посмотреть.

Ильич давал свой, возможно, последний в жизни бенефис.

Противостояли ему не эти криворукие, позабывшие об элементарной бдительности придурки, а настоящие хайлевелы, цвет и краса системной прокачки. Это можно было определить хотя бы по тому факту, что они пережили "залп Авроры" и все еще стояли на ногах. Изрытая воронками, словно после артобстрела, Красная площадь была усыпана телами тех, кто не пережил.

Вождь был один. Все его соратники уже либо полегли, либо были связаны боями в других частях города и не могли прорваться ему на помощь.

По-прежнему невысокий, по-прежнему сухонький, по-прежнему облаченный в старомодный деловой костюм, Ильич бился люто и бешено. Имея дело с многократно превосходящим его численностью противником, он использовал классическую боевую систему "шаг вперед, два шага назад". Вынужденно отступая перед напором игроков, он неожиданно взрывался контратаками, и его отливающий золотистым сиянием серп пожинал урожай чужих жизней. Ну, или отправлял игроков на респаун, с такого расстояния трудно было определить, что происходит с телами.

Судя по тому, с какой настойчивостью пришлые приключенцы лезли на рожон, они были либо бессмертными, либо отчаянными смельчаками.

Третий вариант — что они были тупыми — я отбросил во имя веры в лучшее. В конце концов, совсем уж бездари до таких высот докачаться не могли.

Затем Ильич, видимо, использовал какую-то абилку, отправив в полет свой молот. Тот выкосил целую просеку в рядах игроков, а потом вернулся в руку вождя, словно тот до кучи стал воплощением скандинавского бога Тора, чей светлый образ таки сумели загадить марвелловцы.

Но все же, шансов у Ильича не было.

Кремль лежал в руинах, Мавзолей был разрушен, вождю по-прежнему противостояло несколько сотен игроков, и каждую минуту к этой толпе присоединялись новые группы. Сотни магов и стрелков взяли его в фокус и, пока он крушил бойцов ближнего боя, планомерно просаживали его здоровье.

— Не вывезет старикан, — с сожалением сказал Виталик. — Количество бьет класс, а их слишком уж много. Затопчут.

Тенденцию невозможно было отрицать. Полоска здоровья над головой Ильича сокращалась куда быстрее, чем количество его врагов. Видимо, мы подоспели к шапочному разбору, и он уже задействовал все свои козыри, раз сошелся с врагом в рукопашной.

Тут я услышал шаги на лестнице, и скрип двери, и нам стало не до пустых сожалений. На крышу вывалила новая команда приключенцев, очевидно, высмотревшая для себя удобную огневую позицию.

Даже не знаю, сколько их пожаловало на этот раз. Трудно было сосчитать после того, как Виталик начал палить в дверной проем, и они посыпались вниз по лестнице.

Но нескольким все-таки удалось просочиться на крышу. Один бросился на меня черной тенью и попытался заколоть то ли коротким мечом, то ли неприлично длинным кинжалом. Он был хорош, быстр, ловок, но предсказуем. После второго финта я уже читал все его намерения, принял его клинок на рукоять топора и в тот же миг угостил сокрушительным пинком в живот. Он улетел с крыши, не издав и звука. Виталик уже закончил стрелять и рубился с кем-то на топорах, Федор оказывал ему огневую поддержку с безопасной дистанции. На мою долю остался только один вторженец, и он оказался магом. Постоянно пятясь, он мешал мне сократить дистанцию и швырялся в меня сосульками.

Летели они слишком медленно, что позволяло мне запросто от них уворачиваться. А те, от которых увернуться не получалось, я, сменив оружие, разбивал бейсбольной битой.

Это было не особо обременительное занятие, и краем глаза я успевал приглядывать за тем, что происходит на площади.

Дела у Ильича шли все хуже и хуже. Игрокам наконец-то удалось взять его в кольцо и теперь он бился в полном окружении. Его молот был перехвачен какими-то перекачанными умельцами и не вернулся из очередного пролета, вождь прихрамывал на правую ногу, полоска его здоровья окрасилась в тревожный красный, а серп разил с каждым разом все медленнее и медленнее.

Похоже, что это был его последний и решительный бой.

Сосулечный маг потихоньку сдувался. То ли мана заканчивалась, а то ли просто притомился, бедолага. Тем более, что Виталик с Федором уже докромсали своих врагов и теперь неспешно заходили ему во фланг.

Очередной удар могучего двуручного меча обрушился на вождя и бросил его на одно колено. Толпа игроков уже готова была сомкнуться над телом павшего льва, погрести его под собой и учинить дележку трофеев, как вдруг он резко выпрямился, одновременно доставая что-то из-под полы изорванного и забрызганного кровью пиджака.

Толпа мгновенно отхлынула назад.

В руках Ильича оказалась небольшая сверкающая сфера, и он, не раздумывая ни секунды, жахнул ее о брусчатку.

Сфера разбилась, и фигуру Ильича тут же поглотило облако багрового тумана, внутри которого проскакивали молнии.

Виталик замер, погружаясь в свой глючный интерфейс неигрового перонажа.

— Заклинание класса "Армагеддон", — сообщил он пару мгновений спустя. — Задержка по таймеру — десять секунд, а потом нам хана. Уже семь.

На Красной площади воцарился хаос.

Расширяющееся облако будущего Армагеддона было видно уже всем игрокам, и они метались в поисках спасения. Обидно, наверное, когда приходишь за славой и добычей, а попадаешь в эпицентр ядерного взрыва.

По всей площади мерцали вспышки схлопывающихся сразу после прохода игроков порталов. Счастливчики первой категории уходили отсюда телепортом, другие счастливчики, у кого были Амулеты Возрождения, надеялись на лучшее и особо не дергались, остальным оставалось только молиться.

Если разобраться, семь секунд — это ведь целая вечность.

Сосулечный маг оказался счастливчиком высшего разряда. Увидев тотальную угрозу, он мгновенно перестал атаковать, и в его руке тут же оказался свиток портала, моментально разлетевшийся прахом по ветру.

Овал перехода вырос прямо перед ним и он стремительно шагнул отсюда в какое-то более приятное место. Как ни странно, после этого портал не захлопнулся, а остался висеть в полуметре над крышей, словно ожидая, что им воспользуется кто-то еще.

Пять секунд.

— Туда! — крикнул я, указывая битой на единственный шанс к спасению.

Физические кондиции Федора были невысоки, и существовала некоторая вероятность, что он может за нами и не поспеть. Поэтому Виталик просто схватил его в охапку и забросил в портал с расстояния больше пяти метров. С отчаянным воплем "Твою же ма…! Федор покинул нашу планету, чтобы остаться в нашей реальности.

Четыре секунды.

Виталик огромными прыжками несся к порталу, и я, рассчитав траекторию во избежание столкновения у точки входа, последовал его примеру.

Помню, на бегу я еще успел подумать, что это был какой-то неправильный армагеддон. Армагеддон должен быть внезапен, стремителен, неотвратим и сокрушителен, как кавалерийский наскок. А вот это вот действо, медленно разворачивающееся на площади, лучше было бы охарактеризовать каким-нибудь другим словом.

Лучше всего подходило непечатное.

Две секунды.

Виталик исчез в портале. Овальное отверстие в ткани пространства было затянуто серой пеленой, и даже с расстояния вытянутой руки я не мог увидеть, что же происходит на той стороне.

Одна секунда.

Я бросил последний взгляд на исчезающую во вспышках заклинания класса "армагеддон" Красную площадь и шагнул в портал, который вел неизвестно куда. На той стороне меня ждали двое друзей, как минимум один враг и куча неведомого, с которым мне предстояло познакомиться.

Окунуться в него по уши.

Что ж, древние Архитекторы, кем бы вы ни были и где бы вы ни прятались, похоже, мне таки придется сыграть в придуманную вами игру. Но если вы думаете, что я всю дорогу буду соблюдать придуманные вами правила, то черта с два вы угадали.

Это совсем не такая история.