Джанет Эдвардс Жнец

Глава 1

Впервые я встретила Натана, патрулируя телохранилище. Я вела свой четырёхколёсный багги мимо рядов одинаковых, покрытых пылью белых камер заморозки. Последние четыре столетия жители Земли ложились в эти контейнеры, оставляя замороженные тела в реале, в то время как их разум начинал новую жизнь в виртуальных мирах Игры. Телохранилища расширялись, чтобы вмещать всё больше людей, и теперь огромные подземные пещеры, казалось, уходили в бесконечность.

Приближающийся чужой багги напугал меня. Весь последний год я отрабатывала двенадцатичасовую смену в телохранилище. Ежедневно прибывала на ближайшую транспортную остановку в 3:00 и забирала багги у своей сменщицы Делоры. С этой минуты и до 15:00, до возвращения повозки Делоре, я находилась в хранилище совершенно одна.

Заскучав от одиночества, иногда я останавливала багги, вытирала с прозрачного окошка контейнера скопившуюся грязь и некоторое время изучала лицо человека в анабиозе. Я пыталась угадать его характер и развлекалась, гадая, в котором из двух тысяч миров Игры бродит его разум. Предпочитает ли он битвы в Средневековье, укрощение диких лошадей в Луге или сотворение заклятий в Колдовстве?

К этому моменту я повидала, пожалуй, тысячи лиц замороженных игроков, но впервые в телохранилище мне попался человек с температурой тела выше точки замерзания. Парень и я остановили багги рядом со сдвоенными столбиками, разделяющими Красный и Зелёный сектора, и молча уставились друг на друга.

Передо мной стоял ровесник с прямыми тёмными волосами, облачённый в синий комбинезон и восседающий на четырехколёсном чёрном багги с зелёными огоньками. Он же видел девушку с волнистыми каштановыми волосами, облачённую в синий комбинезон и восседающую на четырехколёсном чёрном багги с красными огоньками. Комбинезоны были самой дешёвой и практичной доступной одеждой. Эти бесформенные одеяния сидели на всех вкривь и вкось, но кого, кроме тусовочной публики, волновало, как кто выглядит в реальной жизни. Для большинства детей куда важнее было решить, как они хотят выглядеть в Игре.

— Я — Натан, — представился парень.

— Я — Джекс.

Мой мозг очнулся от шока и заработал в обычном режиме. Я патрулировала Красный сектор, Блок 2, ряды с 25000 по 50000. Натан, видимо, патрулировал Зелёный сектор, Блок 2, ряды с 25000 по 50000. Пожалуй, мы с дюжину раз разминулись на границе меж секторами, и теперь случай столкнул нас лицом к лицу.

— Мерзко это всё, правда? — продолжил Натан.

Мне не надо было уточнять, о чём речь. На дворе стояло 21 апреля 2519 года, и каких-то три недели назад в силу вступил билль Либрука Эштона. Среди детей в наших кругах только о нём и говорили, и, по моему мнению, “мерзко” было крайне вежливой характеристикой.

Почти четыреста лет закон гласил, что для вступления в Игру следует достичь восемнадцати. Исключение составляли дети с критическими заболеваниями, им разрешалось присоединиться к Игре раньше, если на карте стояла жизнь, но это было крайним отчаянным средством. Все знали, что вступление в Игру не только замораживает возраст тела, но и влияет на умственное развитие. Те, кто попал слишком рано, в дальнейшем взрослели с большим трудом.

Первый закон о принятии в Игру лишь совершеннолетних приняли из добрых побуждений. А вот билль Либрука Эштона цинично поднял возраст совершеннолетия до девятнадцати лет. Теперь мы и наши ровесники будем считаться детьми и продолжать пахать в реальном мире на год дольше.

Мне исполнится восемнадцать меньше, чем через неделю. Я думала, что в этот день лягу в морозильную камеру и начну настоящую жизнь в Игре. А теперь билль Либрука Эштона отодвинул заветную дату на целый год, и я от этого просто ядом плевалась.

Но хоть я и плевалась ядом, отлично знала, что наши багги отслеживают всё, что мы делаем или говорим. Вряд ли кто-то из супервайзеров когда-либо прослушает эти записи, но рисковать, жалуясь на несправедливость, я не хотела.

Я многозначительно кивнула на свой багги. Натан бросил на него панический взгляд. Ясно, что в своем учебном пособии он ни строчки не прочитал о следящих за нами повозках.

— Тебе тоже почти восемнадцать? — спросила я.

— Исполнилось два дня назад, — ответил он, нервно поглядывая на багги.

Натан был невероятно близок к вступлению в Игру, когда приняли билль Либрука Эштона. Я сочувственно посмотрела на него, мы безмолвно поняли друг друга и сошли с повозок. До обеденного перерыва делать паузу в работе не следовало, но общество только что украло целый год нашей жизни, так что особого пиетета мы не испытывали.

Мы сели лицом друг к другу, я прислонилась к красному столбику, а он к зелёному. По правилам дети вроде нас не должны здесь патрулировать, эта работа предназначалась для взрослых, но те взрослые, что контролировали из Игры дроидов, требовались для более важных дел. Вряд ли кому-то снова понадобятся все эти туловища. Тела игроков, которые изъявили желание возможной разморозки в будущем, сберегались в краткосрочных хранилищах. Камеры заморозки в телохранилищах предназначались для тех, кто заплатил пожизненный взнос за Игру. Им больше не требовалось работать, их разум пребывал в идеальной вечности где-то среди множества миров Игры, и возвращаться в реальность им было ни к чему.

Возвращаться в реальность им было ни к чему, но обслуживание тел входило в пожизненный игровой контракт, поэтому камеры заморозки постоянно контролировались системами управления, а дети, вроде меня или Натана, патрулировали, проверяя, нет ли проблем. Большей частью ничего не происходило, но иногда случались инциденты, которые контрольные системы не могли обнаружить. За последние месяцы я нашла проросшие сквозь потолок корни, текущий по проходу ручеёк и гнездо молоденьких кроликов.

Когда я обнаруживала проблему, тут же звонила супервайзеру, взрослому по имени Фрейзер. Он неохотно отвечал из Игры, сам проверял случившееся с помощью контролируемого дроида, а затем давал задание техподдержке предпринять необходимые действия. За каждый звонок он получал ещё несколько кредитов к игровой подписке. Я надеялась, что в Игре найду для себя подобную непыльную работу.

— Ты тоже работаешь с супервайзером Фрейзером? — спросила я.

Натан покачал головой:

— За Зелёный сектор отвечает Лакша. Она — русалка в игровом мире Аква.

— А Фрейзер всё ещё выбирает, где бы осесть. Только что переехал в Луг.

Натан задал вопрос, который все дети постоянно задают друг другу:

— А ты в каком мире хотела бы жить?

— Когда буду писать заявление в Игру, в первую очередь укажу Ганимед.

Я улыбнулась, вспомнив картину с Ганимедом на стене своей комнаты. Она изображала растиражированный пейзаж: разбросанные вдоль пляжей Ганимеда мерцающие паучьим шёлком дома, бьющаяся о песок пена волн, небо заполнено Юпитером во всей красе. На переднем плане стояла девушка с серебряными прядями волос и изящным венком из сапфирово-синих цветов. Такой я представляла себя в Игре. Такой будет Джекс, когда я начну жить по-настоящему.

Натан поднял брови.

— Очень амбициозный выбор. Ганимед — популярный мир Игры, туда хотят переехать тучи долгосрочных игроков.

То же самое говорили все, кто слышал мои планы. Самые напыщенные ещё и лекции читали, что я могу указать только три предпочитаемых мира в заявлении. И если все три откажут, то меня автоматически направят в первый попавшийся мир, что согласится принять мою персону. Так что глупо тратить одно из предпочтений на невероятно оптимистичный выбор.

Я ответила Натану как обычно, хоть и не тем уничижительным тоном, какой использовала с детьми, читающими мне нотации, точно полной дуре.

— Папа будет поручителем моего заявления в Игру. Он уже несколько десятков лет живет в Ганимеде, да ещё и состоит в Приёмной комиссии.

— Твоим поручителем будет член Приёмной комиссии! — Натан восхищённо присвистнул. — Вот везёт! Мама звонит мне из Игры раз в несколько месяцев, но она ни разу не предложила стать поручителем гражданства в её мире. А про отца я вообще ничего не слышал.

Я знала, что мне невероятно повезло. У игроков была строгая иерархия, которую символизировал цвет браслетов, что они носили. Заявления на переселение или посещение от обладателей золотых браслетов, то есть пожизненной подписки, всегда имели приоритет над теми, у кого браслеты лишь серебряные, то есть их обладатели всё ещё платили годовые подписки. Игроки с бронзовыми браслетами первогодок всегда стояли последними в очереди, поэтому в обычных обстоятельствах я бы даже не думала о мире, подобном Ганимеду, но поручительство гражданина склоняло чашу весов в вашу сторону. Поручительство гражданина, который был также членом Приёмной комиссии, да ещё с моей безупречной Игровой записью впридачу, означало, что меня почти наверняка примут.

— Я тоже общаюсь с мамой, — ответила я, — хоть она звонит куда реже отца. Она русалка, как и Лакша, но не на Акве, а на Коралле.

Я не упомянула, что мама предложила мне поручительство для получения гражданства в Коралле, ибо знала, что от неё этого не дождёшься. Ещё ребёнком я поняла: мама никогда не держит слово. Если папа говорил, что позвонит на следующей неделе, он звонил. Когда то же самое говорила мама, неделя могла превратиться в месяц, а то и подольше. И когда она, наконец, появлялась, то вела себя так, словно мы попрощались пару дней назад. Я должна была знать всё о новом платье, вчерашней вечеринке, да ещё быть в курсе последних сплетен о её друзьях.

Я понимала, почему она так поступает. Мой голос пробуждал неприятные воспоминания о годе, проведённом ею в реальном мире, когда я родилась. А со всем неприятным мама справлялась одинаково: избегала. Ей нравилось притворяться перед собой и друзьями идеальной матерью, которая звонит дочери по крайней мере раз в неделю, но на деле она поддерживала со мной минимально возможную связь.

Хоть я и понимала причины её поведения, всё равно расстраивалась. И сейчас, вспомнив о матери, я огорчилась, так что постаралась побыстрее отбросить воспоминания подальше и сосредоточиться на разговоре с Натаном.

— А ты с какого мира Игры планируешь начать?

— Выбираю между Вентурой и Готикой, — ответил Натан. — Я ещё думал о Фламенко, но там основной язык — испанский. А я бы лучше начал Игру с англоязычного мира.

Я моргнула. Если я была слишком амбициозной, выбирая Ганимед, то Натан целился ниже не придумаешь. Фламенко, Вентура и Готика открылись в Игре только в прошлом году. Фламенко уже был завален заявками от ждущих переезда испаноязычных игроков, а вот Вентура и Готика отчаянно пытались увеличить число своих жителей. Любой новый игрок с приличной Игровой записью автоматически получал от них приглашение.

Критиковать чей-либо выбор в Игре было крайне грубо, поэтому я попыталась ответить с максимальным энтузиазмом.

— Игровые образы и описания Вентуры очень заманчивы. Может, укажу её третьим вариантом в своей заявке.

— Я лучше подамся в новый мир, чем в столетний. Вентура и Готика обладают всеми последними достижениями в области дизайна мира и создания существ. Призраки Готики особенно инновационные.

Его голос звучал до странности оборонительно. Мне стало интересно, нет ли в Игровой записи Натана чёрной метки. Тогда его странный выбор миров понятен. Даже нечто совершенно банальное, например, пометка о плохом поведении от воспитателя в детском приюте, может уничтожить шанс получения гражданства в устоявшемся мире.

— Никогда не думала о том, чтобы приступить к Игре в Готике, — ответила я. — Все советуют новым игрокам выбирать для начала полностью человеческую форму, чтобы полегче перейти из реальности. А на Готике, кажется, нет человеческих форм.

Натан рассмеялся.

— Все игровые формы на Готике — человеческие при свете дня. Это мир перевёртышей, как Коралл или Аква, но есть ключевое отличие. Игроки Коралла и Аквы трансформируются из людей в русалок, как только заходят в воду. А на Готике все игроки превращаются одновременно, когда на небе появляется луна. Вот почему там такие длинные ночи, по двенадцать часов, а не два стандартных для миров Игры. Так что каждый проводит кучу времени в виде вампира, скелета, оборотня или призрака.

— Но начинать игру перевёртышем ещё тяжелее, чем просто нечеловеком. Моя мама была дриадой в Природе три года, прежде чем перебралась в Коралл, но ей до сих пор сложно приспосабливаться к постоянному превращению человеческих ног в хвост и обратно, — нахмурилась я.

— Ты права, — вздохнул Натан, — Трансформация жутко дезориентирует, некоторые игроки так никогда к ней и не привыкают. Так что лучше я начну Игру на Вентуре. Хотя мне очень хочется быть частью всеобщего превращения на Готике, а идея быть оборотнем такая прикольная.

Я рассмеялась.

— Ты бы лучше стал оборотнем, а не?..

Меня прервало завывание багги:

— Вас вызывают в начало ряда 39118.

Багги Натана через секунду присоединился к завыванию, и мы неохотно поднялись.

— Может, через четыре ряда сделаем перерыв на обед? — предложил Натан. — Можем встретиться здесь на границе в ряду 39122.

— Давай, — кивнула я.

Мы с Натаном проболтали весь получасовой перерыв в этот и все последующие дни. На десятый день мы только слезли с багги и сели на пол, чтобы съесть свои запакованные завтраки, когда Натан как-то смущённо кашлянул.

— Я хотел спросить, может, встретимся сегодня, когда смена закончится…

Я заколебалась b0b102. Было бы отлично встретиться с Натаном вне работы, если бы он предлагал простую дружбу, но напряжённый, срывающийся голос намекал, что у него на уме нечто более интимное. Кое-кто из детей заводил романы до входа в Игру, но я не планировала ничего такого. У Натана не было шансов на получение гражданства Ганимеда, а я не могла потерять из-за него голову настолько, чтобы забросить свои мечты ради превращения в оборотня на Готике.

Я собиралась придерживаться разумного безопасного плана действий и перейти к романтическим отношениям, только когда стану сама собой в Игре. Хотелось растолковать это Натану, но так, чтобы не рассориться с ним. В телохранилище не разрешались ни телефоны, ни другие развлекательные устройства, поэтому патрулирование камер заморозки было долгими часами неумолимой отупляющей скуки. Натан никогда не жаловался, но для меня наша получасовая болтовня о преимуществах и недостатках жизни в дюжинах самых разных миров Игры стала благословенным перерывом в унылом однообразии.

Я попыталась сформулировать свой отказ насколько возможно тактично:

— Я работаю в телохранилище по двенадцать часов подряд, на общение ни сил, ни времени не остаётся.

Удивительно, но Натан встретил отказ с видимым облегчением. Я даже задумалась, не слишком ли много смысла вложила в его предложение о встрече после работы. Из тусовки я выпала год назад, и меня больше не волновало, что я ношу или как выгляжу, так что это было самое правдоподобное объяснение.

Натан сразу заговорил о Хаосе. Мы как раз спорили, который мир в Игре худший: Хаос или Бездна, когда мой багги заверещал тревожной сиреной, какую я ни разу раньше не слышала. Я вскочила и в панике кинулась к дисплею.

— У меня незапланированная разморозка!

Багги Натана тоже пронзительно заорал.

— И у меня! Ещё одна! Уже три!

Мой экран показывал уже семь незапланированных разморозок, и каждую секунду появлялись ещё и ещё. Я понятия не имела, что происходит, но рефлекторно запрыгнула на свой багги, направила его к ближайшей точке разморозки и позвонила супервайзеру Фрейзеру. Он не ответил. Я звонила снова и снова, пока не пробилась.

— У меня разморозки! — закричала я. — Что мне?..

Шквал других голосов прервал мою фразу. Раньше я говорила с Фрейзером только один на один, но на сей раз попала на голосовую конференцию. Меня подключили ещё с двумя десятками напуганных истерящих детей.

— Заткнитесь! — заорал Фрейзер. — Только что рухнул мир Игры Авалон!

Его заглушили голоса, бубнящие вопросы. Слова Фрейзера не имели никакого смысла. Я знала, что лет триста назад один мир Игры разрушился, так как на уроках истории в школе нам рассказывали о Рапсодии. В те времена у каждого мира Игры было только два сервера, и странный одновременный отказ обоих серверов Рапсодии привёл к её исчезновению. После этого количество серверов для каждого мира увеличили до четырёх. Было невероятно, чтобы все четыре сервера Авалона синхронно дали сбой.

— Я сказал, заткнитесь! — снова рявкнул Фрейзер. — Мы потеряли Авалон, и все игроки, что находились в этом мире, проходят через экстренную разморозку и просыпаются. Старшие супервайзеры посылают им сообщения через контрольные системы, приказывая лежать спокойно в камерах и ждать, пока их восстановят в другом мире Игры.

“О да”, — подумала я. Некоторые из этих игроков жили в Игре сотни лет. Теперь они внезапно очнулись в старых физических телах и обнаружили себя в ловушке морозилки. Ну конечно, они лишь услышат записанное сообщение и тут же вновь обретут идеальное счастье.

Я всё это думала, но держала рот на замке. Не стоило высказывать сарказм в присутствии взрослых, даже моего супервайзера.

— Все они жмут на тревожные кнопки камер заморозки, посылая сигналы, — продолжил Фрейзер. — Не обращайте внимания. Размораживание в аварийном цикле создаёт огромную нагрузку на организм человека, поэтому вы должны сосредоточиться на предупреждениях системы медицинского мониторинга. У кого-нибудь есть такие?

Я посмотрела на дисплей. Он был заполнен аварийными сигналами, пришлось отфильтровать все, кроме медицинских.

— У меня сердечный приступ.

— И у меня, — донёсся перепуганный голос, его хозяину было не больше двенадцати.

— Все, у кого есть сигнал о сердечном приступе, направляйтесь туда на экстренной скорости, — приказал Фрейзер. — В аптечке багги найдите красный шприц, прижмите его конец к голой шее пострадавшего и нажмите кнопку.

Другие дети тоже кричали о медицинских предупреждениях, но я уже не обращала внимания на их отчаянные голоса. Я проверила место своего сигнала и приказала багги двигаться в ту сторону. Когда повозка резко остановилась и развернулась, послышались приглушённые крики и стук.

На блоках управления камер заморозки обычно мирно горели зелёные огоньки, но на этой лихорадочно вспыхивали красные. Там кто-то проснулся и молил о помощи, колотя кулаками по крышке.

Я знала, что человек в камере не может освободиться сам. Крышка каждой ячейки в телохранилище была надёжно заперта, чтобы помешать любопытствующим открыть её и навредить замороженному обитателю.

Я хотела остановить багги и проверить тревожные сигналы, что шли из этой камеры. Сигнал тревоги автоматически включает код разблокировки крышки, поэтому я могла бы открыть её и освободить неизвестного игрока из его тюрьмы.

Я хотела так поступить, но было нельзя. Кто бы ни лежал в камере, он чувствовал себя довольно неплохо, даже пытался выбраться наружу. Мне пришлось проигнорировать крики о помощи и направиться к человеку, умирающему от сердечного приступа.

Мой багги завершил разворот и помчался вперёд. Я нажала аварийную кнопку, чтобы увеличить скорость до критической. Камеры заморозки сливались в размытые линии по обе стороны, мотор протестующе скулил. Я даже не могла посмотреть, мигают ли аварийные огни на камерах, мимо которых мчалась, а рёв мотора заглушал все прочие звуки, но в памяти всё время повторялись крики и стук кулаков.

Мучительно долго я цеплялась за бешено мчащийся багги, не отрывая глаз от медицинского предупреждения на экране и бормоча код разблокировки: “AKX2281SDV. AKX2281SDV. AKX2281SDV.”

Наконец повозка затормозила, остановившись так резко, что я чуть не слетела с сиденья. Передо мной была камера с мигающими красными огнями.

Спрыгнув, я выхватила аптечку, нашла красный шприц и пулей полетела к контрольному блоку, чтобы открыть крышку. В последний раз я повторила комбинацию букв и цифр, набирая их: “AKX2281SDV.”

Как только код был введён, послышался щелчок. Я ухватила и подняла крышку, а затем всадила красный шприц в шею неподвижно лежащего внутри мужчины. Пару секунд я стояла, ожидая хоть какого-то отклика, но тщетно.

В отчаянии я залезла в камеру, проверила дыхание мужчины и попыталась вдуть воздух в его холодные губы. Минут десять-пятнадцать выдохи чередовались с надавливаниями на грудную клетку, но в конце концов мне пришлось признать бесполезность своих усилий.

Я устало вылезла обратно из камеры и застыла, глядя на покойника. Он выглядел на пару лет старше меня, с более тёмной кожей, аккуратно подстриженными чёрными волосами и намёком на бороду. Если он вступил в Игру в стандартном возрасте восемнадцати лет, то явно в какой-то момент размораживался. Женщины часто размораживались, чтобы пережить одну или несколько беременностей, но для мужчины возвращение в реальный мир было очень необычным.

Возможно, этому человеку нужно было физически поприсутствовать в реальности, чтобы выполнить высококвалифицированную, деликатную работу, с которой не мог справиться управляемый дроид. Но какими бы ни были причины разморозки, судя по устаревшей одежде, в последний раз он вернулся в Игру более двухсот лет назад. Два столетия его разум исследовал чудеса миров Игры, а теперь отправился исследовать куда более странное и отдалённое место.

Я вернулась к своему багги, села и прислушалась к голосам Фрейзера и детей на конференции. Лишь через несколько минут я смогла заставить себя заговорить. Произнести единственное мрачное предложение, которое закрыло дверь за жизнью.

— Мой случай сердечной недостаточности мёртв.

Я не узнала свой голос. Фрейзер ничего не ответил. Да и что он мог сказать. Когда разрушился мир Игры, миллионы разумов игроков провалились назад в реальность без предупреждения. Их тела пришлось разморозить с опасной скоростью, чтобы сохранить возвращающееся сознание, прежде чем оно канет в небытие. Само собой, некоторые несчастные не пережили процесс.

Последние три столетия люди умирали только в реальной жизни, а игроки в Игре были бессмертными.юуюяуы Теперь в рядом со мной в камере заморозки лежал труп. Вероятно, имелись и другие, разбросанные по пещерам телохранилища здесь и в других частях света. Определённо сотни, а может, и тысячи.

Игру посетила смерть.

Глава 2

В этот день я ещё долго работала после окончания смены. Супервайзер Фрейзер объявил, мол, техники разрабатывают командные последовательности и отправляют их во все блоки управления камер, что подверглись экстренной разморозке. Получив эти команды, камеры должны были снова заморозить своих обитателей и отправить их разумы назад в Игру, в случайный мир.

Вот только команды часто не срабатывали. Некоторые игроки столько раз нажимали тревожные кнопки, что контрольные системы зависали. Другие повреждали руки, пытаясь открыть крышки, и системы медицинского мониторинга блокировали повторную заморозку.

Я колесила по своему участку Красного сектора час за часом, вручную вводя коды перезагрузки и следя, чтобы красные мигающие огоньки сменились зелёными. При этом я старательно не смотрела в окошки камер. Хватит с меня лица того мёртвого мужчины, которое вечно будет сниться мне в кошмарах. Только перекошенных ужасом живых не хватало.

Несколько раз я мельком заметила красно-белые полоски медицинских багги. Больницы забирали из камер на лечение раненых игроков. А в одну из больниц, наверное, свезут мёртвые тела.

За всё время я ни разу не видела Натана, но вторую смену патрульных вызвали раньше времени, чтобы помочь справиться с кризисом, так что я встретила свою сменщицу Делору. Она двигалась в противоположном направлении, оседлав коричневый багги, видимо, позаимствованный с центрального склада. Увидев меня, Делора махнула рукой и остановилась, но я поехала дальше. Просто не могла рассказать ей об умершем.

Когда супервайзер Фрейзер наконец отпустил мою смену домой, я доплелась до ближайшей остановки и направила капсулу к жилому блоку. Обычно после работы я заезжала в один из соседних дешёвых супермаркетов, съесть что-то горячее и купить несколько бутербродов на следующий день. Но сегодня слишком устала и перенервничала, чтобы даже помыслить о еде. Я пошла прямо в свою комнату, сбросила одежду и свалилась на кровать.

Не прошло и часа, как прозвенел входной звонок. К тому времени я глубоко спала, но даже стой я у самой двери, отпереть не успела бы. Визитёр мгновенно вскрыл замок и вломился в комнату. Я открыла глаза и увидела стоящего надо мной блестящего бронзового дроида. На нём были сине-серые знаки Едзакона, а с экрана на голове смотрело покрытое гладким леопардовым мехом женское лицо — лицо взрослого, контролирующего дроида изнутри Игры.

— Вы должны добровольно посетить ближайший центр Единого закона для допроса, — сказал дроид.

— Что? — Я села. — Но... я ничего не сделала.

— Вы можете отказаться от добровольного посещения, в таком случае вам будет предъявлено официальное обвинение в убийстве и вас арестуют.

— Что? — повторила я, не силах поверить в происходящее.

— Вы отказываетесь?

Я поспешно покачала головой. Допрос Едзакона испортит мою Игровую запись даже без ареста.

— С радостью буду добровольно сотрудничать, — протараторила я. — Пожалуйста, позвольте мне одеться.

— У вас одна минута.

Я схватила и натянула комбинезон, который сбросила, падая в кровать. Дроид приблизился и провёл сканером по штрихкоду на моём левом предплечье.

— Идентичность подтверждена. — Дроид пристегнул сканер к боку.

Я надеялась, что дроид ошибся комнатой, а теперь стало ясно, что это не так. Я очень хотела сбежать, но понимала, что невозможно скрыться от неутомимого металлического дроида, который легко отследит имплантированный медицинский чип в моей руке. Надо сотрудничать и верить, что я ничего не натворила.

Дроид взял меня за руку и потащил по коридору. Одна из дверей открылась, из неё вышел парень. При виде дроида он испуганно скривился, сделал два быстрых шага назад и захлопнул дверь.

Как только мы добрались до транспортной остановки жилого блока, дроид отпустил меня, отцепил что-то от бока и указал на ожидающую двухместную капсулу. Сначала я подумала, что он снова машет сканером, но потом увидела пистолет. Я потрясённо ахнула. Одно дело изображение игрового оружия, но вот настоящее мне не попадалось никогда.

— В капсулу! — гаркнул дроид.

Я поспешно повиновалась, дроид зашёл следом и сел напротив. Он ввёл пункт назначения в навигаторе, мы поехали. Это было напряжённое путешествие в абсолютной тишине, я не могла оторвать глаз от пистолета. Дроид всё перекидывал его из одной бронзовой руки в другую, так непринуждённо, что я испугалась, вдруг пистолет случайно выстрелит. Если это произойдёт, взрослая с леопардовым лицом, управляющая дроидом, не пострадает, ведь она в безопасности в Игре, но меня может убить.

Я почувствовала облегчение, когда капсула наконец остановилась и дроид приказал мне выйти. Мы оказались на платформе с огромной сине-серой табличкой “Единый закон” на стене. Дроид протащил меня через несколько двойных дверей по длинным коридорам, затем бросил в камеру и оставил одну. Мне хотелось стучать по безликим белым стенам и орать от перенесённого насилия, но я заставила себя сидеть на жёсткой узкой кровати и терпеливо ждать, как образцовая гражданка. Вдруг кто-то наблюдает за мной, изучает, и в конце концов будет же и разговор. Может быть, тогда я узнаю, что происходит. Может быть, тогда они узнают, что совершили ошибку. Может быть, тогда снова всё будет хорошо.

Еще не додумав мысль, я знала, что цепляюсь за ложные надежды. Жестокая правда заключалась в том, что хорошо уже не будет никогда. Как бы теперь всё ни обернулось, сам факт, что Едзакон вызвал меня на допрос, навсегда останется в моей Игровой записи. Теперь я не смогу присоединиться к отцу в качестве жителя Ганимеда. В конце концов мне светит оказаться оборотнем на Готике вместе с Натаном.

Казалось, я долгие часы просидела, погружённая в леденящее отчаяние, когда наконец на одной из стен комнаты появились головы и плечи трёх взрослых из Игры b0b102. У среднего была обычная человеческая голова мужчины, вот только блестела она бронзовым металлом жителя Автоматона. Слева от него находилась птица неопределённого пола с человеческими глазами, клювом и гребнем из разноцветных перьев. Справа же была лысая женщина с искажённым лицом и крючковатым носом. Свою индивидуальность она выразила, выбрав невероятное уродство, а ведь любой игрок мог стать невероятно прекрасным.

Встреча одновременно с тремя взрослыми могла напугать кого угодно даже без ареста. Я вскочила на ноги и ждала в уважительной тишине.

— Джекс, — произнёс бронзовый мужчина, сам тон его голоса превращал моё имя в обвинение, — ты получила медицинское предупреждение. Объясни, почему не отреагировала и не оказала необходимую помощь в течение установленных законом трёх минут.

Несмотря на ужас и гнев из-за несправедливости и ситуации в целом, мне захотелось рассмеяться. Они ещё и угрожали мне обвинением в убийстве? Они что, вызвали всех, кто не смог спасти от сердечных приступов размороженных на своих участках? Да это, должно быть, почти все дети с моей смены. Разве взрослые вообще ничего не знали о телохранилищах?

— Когда я получила первое медицинское предупреждение, то не знала, что делать, — ответила я. — Мы должны только патрулировать и следить за неисправностями.

Бронзовый мужчина уже и так нетерпеливо хмурился, так что я заторопилась:

— Я позвонила супервайзеру. Он сказал нам, что мир Игры Авалон разрушен и приказал сосредоточиться на медицинских предупреждениях. Я помчалась к месту ближайшего сигнала, но добраться туда за три минуты было совершенно невозможно.

— Объясни почему, — приказала женщина. Её голос шипел, как змеиный, столь же противный, сколь и выбранное ею лицо.

— Я поехала кратчайшим путём, гнала багги на максимальной скорости, быстрее ехать не могла, но всё равно добиралась слишком долго.

Птица посмотрела по сторонам.

— Двенадцать минут, — произнесла она резким и педантичным голосом, который мог принадлежать как женщине, так и мужчине, — Трекер её багги показывает максимальную скорость и никаких отклонений от маршрута.

— Двенадцать минут по кратчайшему пути! — сорвалась женщина. — Почему ты находилась так далеко от своего патрульного участка?

— Я была на территории своего участка, следовала по обычному маршруту, но мой участок такой огромный, — попыталась я объяснить масштаб проблемы. — В телохранилище около пятидесяти миллиардов замороженных игроков. Я работаю в Районе длительного пребывания № 31, у нас около миллиарда тел. В Красном секторе — около двух миллионов. Я патрулирую Блок 2 Красного сектора, в котором десять миллионов камер заморозки. И они занимают кучу места. 25000 рядов, а в каждом ряду...

— Эти цифры неправильные, — прервал меня бронзовый мужчина, взглянув на птицу.

Птица замешкалась, прежде чем ответить:

— Её цифры правильные.

Женщина нахмурилась.

— Но это совершенно неприемлемый объём для патрулирования одним человеком.

Она подняла руку. Все три изображения одновременно исчезли, оставив меня наедине с пустой стеной. Я постояла ещё немного, колеблясь, но затем снова села на кровать и попыталась всё обдумать. Если служащие Едзакона действительно вытащили тысячи детей из телохранилища, у них не хватит персонала для допросов. Наверное, они позвали на помощь пенсионеров. Взрослые, что уже выплатили пожизненный взнос, обычно не соглашались снова выходить на работу, но при такой катастрофе, пожалуй, сделали исключение.

Когда меня тащили на допрос, я не успела взять телефон, поэтому не могла узнать время. Думаю, прошло около двух часов, прежде чем стена снова изменилась. Три следователя вернулись, на этот раз с подкреплением. Два обычных человеческих лица, мужское и женское, с бронзовыми металлическими символами на щеках. Два всемогущих Игротехника, которые разрабатывали и управляли мирами Игры!

Меня допрашивали два Игротехника! Перед глазами всё поплыло, голова закружилась, но я соскользнула с кровати и вонзила ногти в ладони. Я не могла позволить себе потерять сознание.

Первым заговорил бронзовый мужчина.

— Сколько вас причастно к взрыву?

— Взрыву? — Мой голос сорвался. — Какому взрыву?

— Не трать наше время своими увиливаниями, — вклинилась женщина, — Сколько вас причастно к взрыву бомбы, которая разрушила серверный комплекс Авалона?

— Это была бомба? Я не знала. Мой супервайзер только сказал, что мир Игры Авалон разрушен.

Я была совершенно сбита с толку. Я слышала о бомбах, но уже сотни лет ничего не случалось.

— Как ты могла не знать о том, что транслировалось на каждом новостном канале как внутри, так и вне Игры? — спросила птица. — Серверный комплекс Авалона был разрушен взрывом, и во время аварийных размораживаний погибли одиннадцать тысяч двести девяносто семь человек.

Количество смертей меня ошеломило. Я предполагала, что сотни людей погибли во время экстренной разморозки. Я даже боялась, что их будет больше двух тысяч, как в трагедии с Рапсодией. Но я не учла тот факт, что Авалон был старым популярным игровым миром с очень большим населением.

Едва я справилась с масштабом трагедии, как тут же была сражена осознанием другого факта. Серверный комплекс Авалона разрушен взрывом. Представители Едзакона допрашивают меня о бомбе, из-за которой погибло одиннадцать тысяч игроков! Это не просто повредит моему будущему в Игре, это полностью его уничтожит.

Я поборола панику и попыталась ответить на вопрос птицы:

— Я думала, что произошёл необычный сбой серверного комплекса. Работала до конца своей двенадцатичасовой смены, а потом до половины следующей, чтобы помочь справиться с разморозками. Когда всех отправили обратно в другие миры Игры, супервайзер позволил нашей смене уйти. Я так измучилась, что вернулась домой и сразу уснула.

— Уснула. — Женщина повторила слово, словно еле припоминая. — Я и забыла об этом. Очень давно мне не требовался сон.

Птица посмотрела в сторону.

— Медицинский чип девочки подтверждает её историю: она пошла прямиком в комнату. И, судя по записям, новости не смотрела.

— Невероятно, — пробормотал бронзовый мужчина. Затем помолчал и неожиданно задал следующий вопрос: — А почему ты хотела убить своего отца?

— Что?! — Я поняла, что выкрикнула вопрос, и поспешно добавила: — Простите. Но он не мог умереть. Разрушился же Авалон? Супервайзер сказал, что разрушился Авалон. — Я цеплялась за эту мысль. — Мой отец не может быть мёртвым. Он живёт на Ганимеде, а не на Авалоне.

— Во время взрыва твой папа гостил у друга на Авалоне. Он погиб во время экстренной разморозки, — сказала птица.

Мой папа умер! Мне стало так плохо, что я забыла о важности уважения к взрослым и просто заорала от отчаяния.

— Тот человек в моём блоке, что умер? Это был папа?! Я не знала, что его тело хранят во втором блоке Красного сектора. На камерах заморозки только коды. Даже когда я открыла крышку и увидела его, я же не знала! Я никогда не видела его настоящее лицо. Я не знала. Я не знала. Я не знала!

— Тихо! — рявкнула женщина.

Я закрыла рот рукой, прикусив указательный палец, чтобы замолчать.

— Твой отец погиб во время крушения Авалона, — повторила птица, — но его тело хранилось в Районе длительного пребывания № 11, Жёлтый сектор, Блок 3.

Несмотря на странное, нечеловеческое лицо и голос, в ней чувствовалось некое сострадание, которого недоставало другим.

Я вздохнула с облегчением. Мысль, что я смотрела на тело папы и не знала…

— Думаю, мы только теряем время, допрашивая эту девочку, — сказала птица.

— Она дважды отмечена в системе, — возразил бронзовый мужчина. — Во-первых, в её районе патрулирования была смерть.

— Как и в тысячах других, — парировала птица.

— Во-вторых, в катастрофе погиб её отец, — добавил бронзовый, — А ещё она выразила несогласие с биллем Либрука Эштона. Это третья пометка против неё.

Включилась запись. Я испугалась, услышав голос Натана.

— Мерзко это всё, правда?

Мой собственный голос ответил:

— Тебе тоже почти восемнадцать?

— Исполнилось два дня назад.

— Ты тоже работаешь с супервайзером Фрейзером?

В конце записи раздался щелчок.

— Несогласие выразила не она. Джекс, что ты думаешь о билле Либрука Эштона? — На этот раз женщина вроде была на моей стороне.

— Я разочарована, что мне ещё год придётся ждать вступления в Игру, но понимаю, почему его приняли. С каждым годом население Игры и число игровых миров растёт, а вместе с этим растёт и объём работы по поддержке функционирования в реальном мире.

Я отчаянно хотела добавить, что миллиарды взрослых в Игре должны уделять больше внимания функциональной поддержке. У меня не было претензий к только вступившим в Игру взрослым, которые работали. Но мне казалось, что оплатившим пожизненный взнос и далее десятилетиями, столетиями благословенно бездельничающим следовало также вносить свой вклад.

Учитывая огромное количество обладателей пожизненной подписки в Игре, каждому из них можно работать всего месяц-другой в столетие, чтобы решить проблему обслуживания. Конечно, никто из них даже не рассматривал такой вариант. Вместо того, чтобы тратить несколько часов, используя управляемого дроида для выполнения простых заданий, таких как патрулирование в телохранилище, они проголосовали за то, чтобы переложить всю нагрузку на детей, вроде меня.

Я знала, что если скажу что-то подобное, меня сразу обвинят во взрыве Авалона, поэтому постаралась сохранить слова и тон максимально нейтральными.

— После оплаты пожизненной подписки у взрослых нет стимула тратить время на работу. Возраст окончания школы уже снизился до десяти лет, дальше его уменьшать нельзя. А значит, оставалось только повысить возраст совершеннолетия, когда дети становятся взрослыми и могут вступать в Игру.

Птица смотрела куда-то в сторону, но в этот момент её голова повернулась ко мне. Понятия не имею почему.

Женщина нетерпеливо фыркнула.

— И это вы называете тремя пометками против девчонки? Её разочаровал билль, как и любого другого ребёнка. Она не смогла спасти игрока из-за огромной площади патрулирования, административная проблема, которую следует адресовать ответственным. Её отец погиб во время крушения сервера, но какая ей от этого польза, разве что унаследует гору игровых кредитов.

Два Игротехника до этого момента молчали, наблюдая за допросом с нечитаемыми, бесстрастными лицами. Теперь же мужчина заговорил очень формальным тоном.

— После оплаты пожизненной подписки у её отца осталось менее десяти кредитов.

— Таким образом, у нас ничего против неё нет, — подытожила женщина.

Она и бронзовый мужчина посмотрели на птицу, та покачала головой, гребень перьев вздрогнул.

— Девочка живёт и работает в сотнях миль от места взрыва. Нет никаких записей о том, что она недавно покидала свой дом или связывалась с кем-то за его пределами. Освободите её.

Я не знала, что птица здесь главная, но она только что отдала приказ, и все торопливо закивали в знак согласия, даже оба Игротехника. В этом не было никакого смысла. Игрок не мог отдавать приказы Игротехникам. Знаки отличия на лицах Игротехников демонстрировали иерархию подобно браслетам игроков. У этих двоих метки были бронзовыми, но я знала, что серебряные и золотые крайне редки, зарезервированы для высших чиновников Игры. Пусть даже у двоих Игротехников был самый низкий ранг, они всё равно были гораздо важнее, чем просто игроки.

Я отвлеклась на открывающуюся дверь комнаты, а когда оглянулась назад, все лица исчезли.

Птица приказала меня освободить, это, видимо, означало, что я могу идти. Я осторожно приблизилась к двери и вышла в коридор. Дорогу я не запомнила, поэтому несколько раз повернула не туда, пока не нашла транспортную остановку.

Я нажала кнопку на стене, чтобы вызвать единичную капсулу, и за минуту одна прибыла на место. Я забралась внутрь, ввела координаты своего жилого блока и опустилась на сиденье. В голове всё время прокручивалось произошедшее. Исчезновение мира, верещащие тревожные звонки, мертвец в морозильной камере, враждебные лица, обвиняющие меня в убийстве, и то, как невзначай бронзовый человек сообщил мне о гибели отца.

Первой реакцией на известие о смерти папы была лавина горя из-за его потери. Это горе всё ещё сидело во мне, но я с чувством вины осознавала, что оно смешалось с эгоистичными страхами по поводу моего собственного будущего.

Никто не мог войти в Игру, если хотя бы один мир не высказывал желания принять новичка в качестве резидента, а какой принял бы меня сейчас? Даже Хаос отвергнет того, кого Едзакон допрашивал о взрыве, в результате которого погибли более одиннадцати тысяч человек.

Каждую минуту своей жизни я провела, работая над будущим, которое теперь никогда не придёт. Я никогда не вступлю в ряды бессмертных игроков, вечно молодых и красивых, живущих в бесконечном удовольствии. Игровая “я” моей мечты, Джекс с серебряными прядями волос, умерла, не родившись, в катастрофе Авалона.

У меня было лишь самое смутное представление о будущем. До девятнадцати лет я могла скрыть своё изгнание, но окружающие заметят, когда я не войду в Игру в свой день рождения. Начнутся подозрительные шепотки, которые постепенно станут всё громче, поскольку месяц за месяцем я так и буду сидеть в реальном мире.

Рано или поздно эти перешёптывания превратятся в открытые жалобы на то, что выброшенный из Игры живёт и работает с респектабельными детьми. Меня вышвырнут из комнаты, я потеряю работу в телохранилище, и не останется иного выбора, кроме как пойти жить среди других изгоев в блоках, запланированных под снос. В Игровой записи должно было быть что-то очень серьёзное, чтобы все миры отказали вам в гражданстве.юуюяуы Ходили слухи, что большинство изгоев Игры замешаны в тяжёлых преступлениях, а их сообщества — дико опасные места.

Я закрыла лицо руками, успокаивая себя тьмой и теплом собственного дыхания. Нас учили так делать в детском приюте, чтобы успокоиться, когда мы пугались. Это не всегда срабатывало. Не сработало и сейчас.

Глава 3

Возвратясь в комнату, я обнаружила, что до выхода на работу осталось пятнадцать минут. Я схватила телефон с кровати, настроила его на один из основных новостных каналов Игры и стала слушать череду истерических сердитых голосов, пока принимала душ и натягивала чистый комбинезон.

Из всего этого шквала возмущения и ярости я не узнала ничего нового. Общее мнение совпадало с тем, что сказали чиновники Едзакона во время допроса: семнадцати- или восемнадцатилетние дети, взбешённые биллем Либрука Эштона, заложили бомбу, чтобы отомстить игрокам, которые эгоистично проголосовали за продление работы в реальном мире ещё на год.

Пришлось признать, что ответ этот был очевидным, но ведь делать бомбу очень сложно и опасно. Разве кучка детей может так рисковать ради мести? Или они правда пытались заставить взрослых отозвать билль Либрука Эштона и самим уделять больше внимания работе?

Я застыла с расчёской в руке, обдумывая такой вариант. Разумеется, систему надо менять, но я была категорически против подобного насилия как средства борьбы. C яростным гневом я вспомнила о мужчине, умершем на моём участке телохранилища. Точно так же погибли ещё одиннадцать тысяч человек. И мой папа тоже!

Вне зависимости от мотивов подрывник или подрывники должны быть схвачены и остановлены, чтобы это никогда не повторилось. Я надеялась, что Едзакон с этим справится, но вот включение меня в списки подозреваемых не добавляло уверенности.

Я уже почти опаздывала на работу, мне грозил штраф в половину дневного заработка. Хоть теперь это и казалось мелким неудобством, я поспешно закончила расчёсываться и набрала в бутылку воды. Так как на работу не разрешалось брать телефон, я выключила его и бросила на незаправленную кровать.

Направляясь к двери, я автоматически потянулась на полку за пакетом с бутербродами, которые обычно готовила с вечера. И только когда рука схватила пустой воздух, вспомнила, что вчера не купила еды. Я не успевала позвонить в продуктовый магазин, чтобы подхватить что-нибудь по дороге, а ведь лучше поголодать, чем съесть дорогущий отвратительный бутерброд из торгового автомата на транспортной остановке. Я схватила пару питательных батончиков из своего неприкосновенного запаса и выбежала за дверь.

Во время поездки я проглотила один из батончиков на завтрак, запив его сухость несколькими огромными глотками воды из бутылки. На ближайшую к моему патрульному участку остановку капсула прибыла за две минуты до начала смены.

На платформе меня уже ждала Делора с багги.

— Всё тихо?

— Да, наконец-то.

Она заняла моё место в капсуле и откинулась на сиденье с выражением блаженства на лице. Я с завистью проводила капсулу взглядом. Смена Делоры не работала, когда произошёл взрыв и разморозки. Едзакон её не допрашивал, так что у Делоры всё ещё был шанс стать бессмертным игроком в Игре, в то время как мне предстоит жить и умереть в реальном мире.

Я еле держалась на ногах от напряжения и усталости, но залезла на багги, задаваясь вопросом, смогу ли управлять им во сне.

— Джекс приступила, — сказала я и проехала на стандартной скорости через вход в телохранилище.

— У тебя новые инструкции, — объявил багги.

Я застонала. Если мне удастся не заснуть, я как-нибудь смогу патрулировать в обычном режиме, но если потребуется мыслительный процесс…

— Твоя начальная точка патрулирования перенесена в ряд 37500.

Значит, надо было вернуться к точке, которую я уже проехала, но мне платили за безоговорочное выполнение приказов, доносящихся из багги, так что я повернула к ряду 37500. Прибыв на место, я собиралась начать объезд рядов, но багги снова заговорил.

— Ожидай дальнейших указаний.

Я покорно уселась в ожидании приказа. Через пару минут подъехал Натан и запарковался рядом. Он выглядел так же измождённо, к тому же явно не успел принять душ и сменить мятую вчерашнюю одежду.

— Ожидай дальнейших указаний, — сказал ему багги.

Натан спешился, отошёл подальше от багги и поманил меня. Я поколебалась мгновение, устало слезла со своей повозки и последовала за ним.

— Едзакон и тебя вызывал на допрос? — прошептал он.

Натан, похоже, думал, что мы были вне зоны досягаемости подслушивающих багги. Я не была так уверена, но какой смысл беспокоиться о записях, которые навредят моему будущему, когда оно уже и так разрушено.

— Ага. У тебя кто-то умер?

Натан кивнул. Мы замолчали. Я не хотела говорить о человеке, погибшем на моём участке, да и Натан, пожалуй, не желал говорить о смертях на своём.

— У тебя на допросе были два Игротехника, бронзовый мужчина, женщина и птица? — спросила я.

Он снова кивнул.

— Мужчина с Автоматона. Насчёт женщины я сначала не понял, но затем сообразил, это лысая гарпия из Скал. Вот кого не могу раскусить, так это птицу. Не понимаю. Игроки принимают птичьи формы в нескольких мирах, но у них всех куда более человеческие лица.

— Так или иначе, Игротехники были просто наблюдателями, а вот птица вела допрос.

— Игротехники точно были наблюдателями, — ответил Натан, — во время моего допроса они ни слова не сказали, но птица ничего не решала. У птицы, мужчины и женщины были ранговые знаки Едзакона на воротниках, и, судя по ним, женщина — командир округа Едзакона, а птица и мужчина — только старшие детективы.

Я пожала плечами.

— Ничего не понимаю в рангах Едзакона, но именно птица решила, что мой допрос окончен. Судя по тому, что другие моментально согласились, птица была главной.

— Но это не имеет смысла, — возразил Натан, — Если птица важнее, чем командир округа, почему у неё ранговый значок старшего детектива?

Я вздохнула.

— Понятия не имею, но какой смысл нам спорить, кто был главным на допросе. Имеет значение лишь сам факт допроса. Наши Игровые записи покажут, что нас вызвали в Едзакон по подозрению во взрыве серверов Авалона.

Я взъерошила волосы, осознавая весь масштаб катастрофы. Крушение мира Авалон отняло у меня и отца, и будущее. Мама сделала бы вид, что ничего не произошло, но я предпочитала признавать проблемы. И сейчас заставила себя произнести мрачные слова, подытоживая абсолютный крах всех моих надежд и планов.

— Мы оба теперь изгои Игры.

Спустя несколько секунд тишины Натан заговорил с напускным оптимизмом.

— Ну, может, всё будет не так уж и плохо.

— Именно так плохо всё и будет, Натан, — со спокойным отчаянием возразила я. — Нас не примет ни один мир.

— До девятнадцати лет мы не можем подавать заявки для вступления в Игру b0b102. А к тому времени Едзакон найдет настоящего подрывника. Мы позабудем о катастрофе Авалона и будем жить дальше.

От его слов я поморщилась.

— Я никогда не смогу забыть о взрыве, Натан. Во время допроса мне сказали, что мой отец был на Авалоне во время катастрофы. Он умер во время экстренной разморозки.

Новость явно потрясла Натана.

— Мне очень жаль это слышать.

Я не могла больше говорить о папе, поэтому поспешно сменила тему.

— Я бы не доверила Едзакону и мышь поймать, не говоря уже о подрывнике, но даже если они это сделают, толку чуть. Я слышала, как пару минут назад несколько игроков разговаривали на новостном канале Игры . Они пылают слепым гневом из-за катастрофы, а подобный гнев не исчезает десятилетиями или даже веками. — Я помолчала. — Поймают или нет настоящего преступника, Приёмной комиссии любого мира достаточно взглянуть на запись о допросе, решить, что мы тайные соучастники, и заблокировать наши заявки.

Натан мрачно уставился в пол:

— Это нечестно!

Я промолчала. Ещё маленьким ребёнком в приюте я поняла, что жизнь несправедлива. Истинные виновники часто избегали наказаний, а вот на их жертв вешали всех собак. Закрепила этот урок я будучи медицинским курсантом, когда инструктор отстранила меня от обучения, чтобы прикрыть собственную ошибку. И сейчас снова то же самое. Поймают преступника или нет, в первую очередь пострадают невинные дети, патрулирующие телохранилище.

— Поступил приказ, — хором объявили багги.

Натан и я поспешили сесть на места. Я ожидала, что на экране появится лицо супервайзера Фрейзера, но вместо этого увидела золотоволосую эльфоподобную незнакомку.

— Я — старший супервайзер Района длительного пребывания № 31, — представилась она.

Те же слова доносились от багги Натана, мы обменялись испуганными взглядами.

— Только что закончилась всемирная конференция супервайзеров, — продолжила незнакомка. — Мы знаем, что вы довольно много работали после окончания прошлой смены, а ещё почти всех вас вызывали на допрос. Вследствие взрыва Авалона обычное патрулирование не так важно, как подготовка к возможному будущему большому кризису. Вы все останетесь в центре ваших патрульных участков, чтобы иметь возможность максимально быстро откликнуться на сигнал тревоги. Вы будете стоять на месте всю смену, если не прозвучит сигнал.

Женщина помолчала.

— Пока можете отдохнуть.

Её образ исчез с экрана. Какую-то минуту я сидела неподвижно, пока мой сонный мозг переваривал информацию, а затем сползла с багги и благодарно растянулась на полу. Тот был из твёрдого, как камень, жёсткого пластика, но как же прекрасно было просто лежать.

Натан слез с багги, нахмурился и выбрал место рядом со мной, но на тактичном расстоянии. Он лёг, покрутился, чтобы устроиться поудобнее, а затем достал из багги свою сумку и подложил вместо подушки.

Не знаю, что произошло в следующие шесть или семь часов, потому что я провалилась в сон без сновидений.

Меня разбудил не звонок тревоги и не объявление багги о конце моей смены, а тяжёлые звуки шагов. Я разлепила мутные глаза, увидела рядом ноги дроида и в панике села. Теперь я рассмотрела на экране дроида лицо птицы, которая вела мой допрос. Она пришла, чтобы отправить меня назад в тюрьму!

— Простите, что разбудил вас, — сказала птица.

Натан тоже сел, слова птицы ошеломили его, как и меня. Взрослые не извинялись перед детьми. Мы же вне Игры. А значит ещё не настоящие люди.

— Я здесь, так как жизненно важно выследить подрывника Авалона, — продолжила птица. — Думаю, вы можете мне помочь.

Я с трудом поднялась. Натан буквально встряхнулся и тоже встал. Я всё ещё гадала, арестовали меня или нет, но мозг уже начал отмечать кое-что странное в дроиде. Он был золотым, а не просто бронзовым, на груди никаких отметок, а его форма и движения больше, чем обычно, напоминали человеческие.

Голова дроида особенно удивляла. У обычных она была однородного бронзового цвета, за исключением плоской передней части, где отражалось лицо взрослого, контролирующего его из Игры. У этого же дроида каким-то образом приобрела цвета и очертания головы птицы. У него даже был гребень перьев, которые, казалось, пульсировали, когда он двигался, и шевелящийся при разговоре клюв.

Я так и не смогла понять, то ли дроид по-настоящему меняет форму, то ли это лишь голографическая иллюзия. В любом случае уникальность робота доказывала, что я была права насчёт важности птицы.

— Взрыв был совершён в реальном мире, — добавила птица, — поэтому расследует его Единый закон. Так как взорвали серверный комплекс Игры, одновременно происходит и игровое расследование. Наконец, более одиннадцати тысяч игроков погибли от медицинских осложнений вследствие экстренных разморозок, поэтому игроки выбрали собственного представителя для отслеживания прогресса обоих расследований и отчётов о ходе следствия. Они попросили меня быть таким представителем.

Птица помолчала. Натан и я ждали в уважительной тишине, пока она внезапно снова не заговорила.

— Я планировал поддерживать связь с двумя официальными расследованиями и в то же время сам кое-что разведать, но возникла проблема. Я вошёл в Игру несколько веков назад и с тех пор никогда не размораживался и не использовал контролируемого дроида, чтобы посетить реальный мир. Я полностью погрузился в свою жизнь в Игре и, поразмыслив о реальном мире, предположил, что он не изменился с тех пор, как я его покинул.

Птица снова помолчала.

— Это какое-то жутко одностороннее общение. Было бы неплохо, если бы кто-нибудь из вас хоть иногда отвечал.

Я переглянулась с Натаном и осторожно пояснила:

— Нам трудно понять, хотите ли вы, чтобы мы говорили, или нет. Большинство взрослых носят довольно человеческое лицо, но ваше выражение трудно трактовать, и в вашем голосе тоже нет никаких подсказок.

Я задержала дыхание, приготовившись к выговору, но птица только кивнула.

— Ты права. Я попросил Игротехников дать мне анонимную внешность и голос, чтобы не привлекать лишнего внимания.юуюяуы Это было полезно во время допросов и может быть полезно в будущем, но сейчас не тот случай.

Голова дроида расплылась. Когда изображение снова сфокусировалось, все признаки птицы исчезли. Я увидела красивого мужчину с тёмными смеющимися глазами и гладкими чёрными волосами. Мы одновременно узнали его и ахнули.

— Меня зовут Ястреб, — сказал мужчина уже со всеми теми богатыми интонациями, которых не хватало в голосе птицы. — Теперь со мной легче общаться?

Глава 4

Сам Ястреб Непобедимый, непринуждённо улыбаясь, беседовал с такой незначительной Джекс. В первом десятилетнем пробном запуске Игры участвовало менее тысячи Игроков-основателей. Большинство из них я вычислила бы разве по бриллиантовым браслетам. Но что в реальной жизни, что в Игре Ястреба знал каждый.

Каньон Смерти на Ариэле специально спроектировали непреодолимым препятствием для пилотов, управляющих архаичными бипланами этого мира, но Ястреб справился с ним, и ошеломлённые Игротехники собрались поприветствовать его после победы. Ястреб был чемпионом Боевой Арены на Средневековье десять лет подряд и покинул соревнования непобеждённым. Он же возглавлял отлично вооружённую огромную армию Рубина в знаменитой победе над Сапфиром в ходе гражданской войны.

Все эти достижения приводили в трепет людей вроде меня, увлекающихся битвами и квестами Игры, но куда больше сердец игроков завоевали поступки Ястреба в ситуациях вроде кризиса мира Степей. Каждый раз в годовщину начала Игры добавлялось несколько новых миров. У Степей с самого начала всё пошло наперекосяк. Его открытие задержалось из-за неожиданных технических проблем, так что Степям не досталось славы новичков, а безлесые равнины не привлекали игроков.

Пять лет спустя в Степях жило менее десяти тысяч граждан. Игротехники решили закрыть мир, признав провалом, пока он не скатился до уровня Хаоса или Бездны. Но обитатели отвергли все предложения по переселению. Они полюбили просторы Степей и устроили серию акций протеста, пытаясь спасти свой мир.

Протесты провалились, их проигнорировали почти все новостные каналы Игры, но тут на Степи прибыл Ястреб. С собой он привёл ещё с дюжину Игроков-основателей, а блеск их бриллиантовых браслетов привлёк тьму репортёров. Тут же куча игроков подались на резидентство в Степях, и Игротехники решили не закрывать мир, а улучшить его. Они добавили ослепительные ночные сияния, стаи огненных птиц, и Степи превратились в одно из самых популярных поселений Игры.

Я могла припомнить ещё добрый десяток историй о Ястребе. Он был не просто Игроком-основателем. Он был легендой Игры. Неудивительно, что перепуганные игроки избрали его своим представителем.

И вот Ястреб стоял прямо здесь, посмеиваясь над нашими изумлёнными физиономиями.

— Мда, лучше бы я остался птицей. Вы всё равно молчите, как рыбы.

Он выдал свою фирменную насмешливую улыбку, и Натан наконец смог выдохнуть два коротких слова:

— Ух ты...

— Вы… — Я сглотнула. — Вы — мой герой всех времён и народов! Вы убили Кракена в одиночку! Вы… — Я замолчала, осознав, что выгляжу крайне глупо.

— Звучит куда помпезнее, чем было на самом деле, — ответил Ястреб. — Труднее всего измотать Кракена, чтобы добраться до его слабого места, и… Да ну, забудь. Я как раз объяснял, что наивно полагал, будто реальный мир ничуть не изменился за последние четыре столетия. — Он хмыкнул над собственной глупостью. — Этого дроида я начал контролировать двенадцать часов назад. Как только он вышел из склада Единого Закона, я понял, что мир теперь совершенно другой, чем мне помнилось. Все коридоры офиса Единого Закона были заполнены роботами, а вот из живых людей встречались только подростки-кадеты да несколько беременных женщин.

Ястреб пожал одним плечом — такой знакомый по дюжинам игровых записей жест.

— Я подумал, это вполне ожидаемо, ведь теперь каждый может присоединиться к Игре в восемнадцать лет, но меня беспокоит куча мелких физических деталей.

Он повернулся и указал на багги Натана.

— Почему на сидении лежит тёмно-синее яблоко?

— Ну, я планировал съесть его попозже, — ответил Натан.

— Это понятно, что его кто-то съест. Мне странно, что оно синее.

Мы с Натаном сконфуженно переглянулись.

— В магазине закончились все клубничные яблоки, а яблочные я не люблю, так что пришлось купить черничное, — объяснил Натан.

Ястреб удивлённо покачал головой, словно ответ только усугубил ситуацию.

— А почему в комнатах нет окон?

— Я знаю, что в Игре во всех домах есть окна, — стала пояснять я, — но в настоящем мире они не нужны. Везде стоят светильники, включающиеся от датчиков движения.

— Да, но ведь окна не только чтобы пропускать свет, — перебил Ястреб. — Они позволяют любоваться видами снаружи. У этих маленьких вагончиков, что бегают по рельсам, есть окна, так почему нет в комнатах?

Я понятия не имела, что на это ответить. Конечно, я мечтала о собственном доме с окнами на Ганимеде, ведь там в небе царил восхитительный Юпитер. Но мне ни разу не приходило в голову иметь окно в реальном мире. Моя комната не выходила ни к одной наружной стене, но даже будь возможность прорубить окно, всё, что я смогу увидеть — ровные поля, засеянные травой, пару сломанных тележек доставки да стену соседнего многоквартирного дома.

— Окна в капсулах позволяют определить место, чтобы понять: вы подъезжаете к нужной остановке или просто притормаживаете, пропуская экспресс, — сказал Натан. — А комнатам окна не нужны, они же никуда не едут.

Ястреба объяснение явно не удовлетворило.

— А почему везде такое странное зеленоватое освещение?

Мы с Натаном одновременно взглянули на потолок. Свет как свет.

Ястреб посмотрел на наши растерянные лица и вздохнул.

— Я твердил себе, что эти непонятные изменения несущественны. К тому же успокоился, услышав, что подростки-кадеты разговаривают почти теми же словами и фразами, что и во время моего входа в Игру. Была парочка сюрпризов, вроде сокращения Едзакон, но в целом речь за четыреста лет изменилась на удивление мало.

Я нахмурилась. Ястреб что, не понимал — в этом нет ничего удивительного! Мы же все дотошно копировали речь игроков с каналов Игры и записей игровых событий, особенно таких знаменитых Игроков-основателей, как сам Ястреб, чтобы приготовиться ко своему вступлению.

— Я решил, что если язык ребят остался прежним, то и жизни их почти не поменялись, — продолжал Ястреб, — но затем меня пригласили на допрос старших подростков из телохранилища. — Он страдальчески скривился. — С первой пары допросов я ушёл через минуту-другую, дети были до истерики напуганы, так что слова вымолвить не могли. Ты, Натан, вёл себя спокойнее других, но отвечал в основном “да” или “нет”, не больше. А вот ты, Джекс, была самой разговорчивой. И много что из сказанного тобой шокировало меня, например, что в школу теперь ходят только до десяти лет.

Его голос зазвучал странно уязвимо.

— Когда я вступил в Игру, дети посещали школу до восемнадцати, а многие и потом продолжали учиться. Я слышал, что школьный возраст несколько раз снижали, но думал, до пятнадцати или шестнадцати лет. А узнав, что дети в десять лет заканчивают учёбу и начинают работать, понял, как радикально изменился мир. У меня нет шансов качественно выполнить задание.

Золотые руки дроида взметнулись в беспомощном жесте.

— Как же я вычислю, кто из подростков соорудил бомбу, если понятия не имею об их образе жизни. Я даже не могу судить о прогрессе и решениях расследования Игры или Едзакона, пока не узнаю самых основ реального мира. Я объявил игрокам, что ухожу в отставку. Сказал, для этой работы нужен новичок Игры, знакомый с теперешними реалиями. Но игроки не приняли мою отставку. Не пожелали доверить представительство своих интересов незнакомцу.

Ястреб резко сменил тон с задумчивого на оживлённо-деловой.

— Я влип с этой работой, а значит, должен быстро познать современный мир, особенно жизнь и работу подростков. Вот почему я прибыл посмотреть, как вы трудитесь.

Ястреб пришёл посмотреть, как мы работаем, и застал нас спящими на полу! Я покраснела от смущения и бросилась поспешно объяснять.

— Старший супервайзер сказала, что наша смена может отдохнуть, если опять не случится чрезвычайная ситуация. Мы долго работали после прошлой двенадцатичасовой смены, а затем Едзакон потащил нас на допрос и...

— Я отлично понимаю, зачем вам надо поспать, — перебил Ястреб. — У вас двенадцатичасовые смены?

— Ага, — хором ответили мы.

— И полчаса перерыва посредине, —добавил Натан.

Ястреб поморщился.

— Работа в Игре по двенадцать часов в день может быть сносной, ведь у вас всё ещё остаётся двенадцать часов, чтобы повеселиться, но в реальном мире большую часть этого времени нужно уделять сну.

Он оглядел ряды камер.

— Джекс, на допросе ты сказала, что патрулируешь телохранилище и следишь за неисправностями. То есть ездишь на багги по рядам и смотришь, нет ли где тревожного сигнала?

— Да… То есть нет. Мы патрулируем на багги, но сами контейнеры заморозки не проверяем. У них гарантия минимум на десять тысяч лет, да ещё и собственные системы контроля. Наша работа — искать внешние проблемы вроде протечки воды, или вдруг крыша где обрушилась.

Ястреб взглянул на потолок.

— А работы поинтереснее не нашлось?

— Для интересной работы надо подписаться на программу развития карьеры в одиннадцать лет, — объяснил Натан. — Всё время в реальном мире нужно обучаться, а потом сорок лет отработать в Игре.

— И ты не захотел брать на себя такие долгие обязательства?

Натан стал защищаться.

— Конечно, в программе развития карьеры есть большие преимущества. У кадетов жильё лучше и рабочие часы короче стандартных. После окончания обучения и вступления в Игру за них платят ежегодные подписки, а через сорок лет — и пожизненные. Но я не пытался, потому что за каждое место борются сотни детей, а ни одна из тех карьер мне не нравилась.

Он пожал плечами.

— Я придумал альтернативный подход. Копил кредиты, сколько мог, до вступления в Игру. Думал, полгода отдохну, а потом начну работать, управляя дроидом. Я подсчитал, что смогу выплачивать ежегодную подписку, а за тридцать лет накоплю и на пожизненную.

Такое я слышала от многих детей. Их оценка промежутка, который понадобится, чтобы накопить на пожизненную подписку, колебалась от консервативных сорока до страшно оптимистичных двадцати лет. Правда состояла в том, что в реальности это занимало куда больше времени. Если у тебя нет карьерных обязательств работать определённое количество часов, очень легко поддаться соблазну проводить всё больше и больше времени в наслаждениях Игры.

Моя мама попала в эту ловушку. Активно экономила в первые пару лет, а потом её засосало в трясину ежедневных вечеринок и тусовки. С каждым годом она работала всё меньше, пока не ограничилась тем, чтобы лишь покрывать ежегодную подписку. Через восемьдесят лет в Игре из всех друзей только она продолжала работать, так и оставшись с серебряным, а не золотым браслетом. Все остальные оплатили пожизненные подписки на пару, а то и на десятки лет раньше.

Когда друзья мамы стали путешествовать в миры, не принимающие обладателей серебряных браслетов, ей пришлось оставаться одной днями, а то и неделями. Отчаявшись быстро оплатить пожизненную подписку, она избрала единственный возможный способ заработать дополнительные кредиты, а именно родить ребёнка. Но возвращение в настоящий мир было невероятно тяжёлым после стольких лет роскошной жизни Игры. Мама ненавидела каждую минуту года, что ей довелось провести в реальности, пока её яйцеклетки собрали, оплодотворили, имплантировали, а затем пошёл процесс беременности и родов.

— А ты, Джекс? — Голос Ястреба вернул меня к действительности.

Я заколебалась, но всё же неохотно ответила.

— Я подписалась на программу развития, чтобы стать врачом.

— Что-то пошло не так? — В голосе Ястреба проскочила сочувственная нотка. — Ты не выиграла место для обучения?

Я не могла говорить о том, как меня лишили будущего врача. Не теперь, когда у меня украли ещё и будущее в Игре. Поэтому увернулась от ответа.

— Я получила место для обучения, но не все медицинские кадеты доходят до конца курса и получают квалификацию. Год назад меня отчислили.

— И с тех пор ты занимаешься тем же, что и Натан, откладываешь на ежегодные и пожизненные подписки?

— Ага, — ответила я.

— У женщин есть большое преимущество, когда речь идёт о пожизненных подписках, — встрял Натан b0b102. — Они могут использовать детские бонусы. Мужчинам за отцовство не платят.

“Будто услышал мои размышления о проблемах, из-за которых мама возвращалась в реальный мир”, — подумала я, уставившись на него.

— Натан, чтобы стать отцом, надо просто дать согласие на использование твоей ДНК. Ты серьёзно считаешь, что за это мужчины должны получать такой же бонус, как матери, которые год проводят в реальном мире, пока вынашивают ребёнка?

Натан нервно отступил.

— Возражение принимается, — признал он. — Я только имел в виду, что вы быстро можете заработать много кредитов. Особенно если доктор решит, что можно безопасно родить двойню. Ты годишься для двойни, Джекс?

— Моя медицинская история — не твоё дело, Натан, — холодно парировала я.

Вообще-то я годилась для двойни. У мамы были кое-какие проблемы со здоровьем, поэтому доктора разрешили ей беременности только одним ребёнком. Я ожидала, что со мной будет так же, поэтому приятно удивилась полученной в шестнадцать лет оценке здоровья. Все тесты были идеальными, и врачи с удовольствием разрешили мне двойню.

Я понимала, что несправедлива с Натаном. Он не знал, как моя мама ненавидела время, проведённое в реальном мире, или как это повлияло на наши с ней отношения.

— Думаю, когда-нибудь я захочу родить, — добавила я уже теплее, — но не из-за бонуса. Мой папа был хорошим отцом, каждую неделю звонил мне из Игры. Хотела бы и я стать хорошим родителем для своего ребёнка.

Пока я всё это говорила, мне в голову пришла новая мысль. Нечестно теперь заводить детей, ведь мать с отказом от Игры погубит их будущее. Меня накрыло волной эмоций, странно похожих на те, что овладели мной, когда я услышала о смерти папы.

К счастью Ястреб больше ни о чём не спросил, просто развернулся и пошёл к ближайшему контейнеру заморозки. Он протянул золотую руку, словно желая стереть пыль с окошка, но внезапно нахмурился и отступил.

— В этом месте есть что-то очень тревожное, — сказал он. — Жизнь в Игре всегда казалась мне совершенно настоящей. Сейчас я нахожусь в своём замке, надев виртуальный визор, который передаёт изображение из глаз дроида. Микрофон транслирует мой голос, а сенсорная сеть заставляет дроида повторять мои движения.

Удивительно, но меня поразило упоминание замка. Дизайн домов обычных игроков варьировался в зависимости от конкретного мира, в котором они жили, но для Игроков-основателей работали другие правила. Бриллиантовые браслеты, свой мир Небеса, куда не было доступа другим игрокам, и парящие в пространстве замки, а не обычные дома, стоящие на земле.

Тем временем Ястреб продолжал.

— Я вижу камеры с замороженными телами игроков и думаю о том, что где-то лежит и моё собственное тело. Я могу подвести туда дроида и посмотреть сам на себя. Кто же тогда будет настоящим? Виртуальный Ястреб из Игры, дроид, которого я контролирую, или замороженное тело, оставленное позади четыреста лет назад?

Ответа он не ждал, лишь встряхнул головой.

— Давайте оставим телохранилище и посмотрим, как вы живёте. Отведёте меня в свои комнаты?

Мы с Натаном обменялись паническими взглядами. Идея показать наши комнаты Ястребу была совершенно дикой, но мы не могли отказать легендарному Игроку-основателю.

— Если вы не против, — добавил Ястреб.

— Ладно. — Голос Натана звучал необычно. — Но только если мы до окончания смены уйдём с работы, будут неприятности.

— Я договорюсь с вашими супервайзерами, — ответил Ястреб. — Минутку.

Он огляделся по сторонам, словно искал что-то невидимое нам. Последовала длинная пауза, и затем Ястреб кивнул.

— Всё в порядке. Идём.

Ястреб направился к ближайшей транспортной остановке, двигаясь с обычной скоростью неутомимого контролируемого дроида. Мы с Натаном с отчаянием посмотрели друг на друга, сели на багги и поехали за ним.

На остановке ждала четырёхместная капсула. Я не хотела даже думать, прибыл ли на ней Ястреб или вызвал, пока договаривался с супервайзерами. Мои мысли занимало, в каком виде я оставила комнату, а именно гору одежды на незастеленной постели. Я отчаянно пыталась припомнить, спрятала ли под кучей бельё или оставила валяться сверху. Кажется, оставила.

У огромного черного куба вендингового аппарата на остановке Ястреб замер и стал медленно прокручивать экран, изучая ассортимент и цены.

— Бутерброды. Мыло. Носки. Конфеты. Эта штука правда продаёт всё, что написано?

— Ага, — ответил Натан, — а ещё комбинезоны и телефоны. Можно заказать что-то дополнительно, но это доставят прямо в комнату.

— Вы всё покупаете из таких аппаратов?

— Почти всё, кроме еды, — сказала я. — Лучше съем носки, чем бутерброд из вендинга.

Наконец Ястребу надоело развлекаться вендингом, и мы сели в капсулу.

— Куда сначала? — спросил основатель.

Я хотела побыстрее отстреляться.

— Давайте ко мне. Я живу в одном из самых близких блоков.

Набрала цифры на панели управления, и мы поехали.

— Если в блоке будет много людей, лучше я снова стану птицей, — предложил Ястреб. — Не хочу привлекать толпы зевак.

Я взглянула на часы капсулы.

— Сомневаюсь, что встретим хоть одну живую душу. Дети с моей смены на работе, а с другой спят.

— А как же кадеты и те, кто сегодня не работает? — спросил Ястреб.

— Кадеты живут в специальных блоках класса А, а дети работают каждый день, если только не болеют.

На несколько минут повисла абсолютная тишина. Когда капсула остановилась, я повела всех в свою комнату по платформе через сломанную двойную дверь, что уже недели три не закрывалась, и по череде коридоров. Введя на замке комбинацию, я метнулась к груде одежды на кровати. Конечно же, бельё валялось сверху, но я за секунду запихнула его в самый низ.

Выдохнув, я обернулась и снова смутилась, увидев, как Ястреб и Натан рассматривают картины из Игры на стене. Дроид Ястреба смущённо изучал самого себя, побеждающего Кракена. Натан же не отрывал глаз от соседней картины со сереброволосой Джекс на Ганимеде.

Меня накрыло тоской, смывшей все прочие эмоции, даже смущение. За последний год я столько смотрела на образ будущей Джекс, мечтая о прогулках по пляжам Ганимеда, фантазируя о том, как смогу проводить время с отцом и узнаю его получше.

Возможно, фантазии об отце всегда были неосуществимыми. По общему мнению, он полностью выполнил свои обязательства тем, что каждую неделю звонил, а ещё предложил выступить моим поручителем при вступлении в Игру. Неразумно было надеяться, что он станет общаться со мной в Игре. А теперь я никогда не узнаю, как было бы на самом деле, потому что папа мёртв.

В мои мысли вмешался голос Ястреба.

— Джекс, то есть ты работаешь по двенадцать часов в день, но не можешь позволить себе комнату получше?

Я непонимающе уставилась на дроид, прежде чем поняла, что он оторвался от созерцания битвы с Кракеном и осматривает моё жильё. Тут я сообразила, в чём смысл вопроса, и заставила себя ответить.

— Когда ты кадет, тебе обеспечивают еду и проживание, в итоге получаешь какие-то копейки в кредитах. Я тогда много не сэкономила, надеялась, что за мою подписку в Игре будут платить. А когда на середине обучения меня отчислили, остался всего год, чтобы накопить на первый взнос. Пришлось выбрать самую дешёвую комнату.

— Вот уж не предполагал, что подростки будут так много думать о подписке, — отозвался Ястреб. — В первые десять лет добровольцы ничего не платили, а когда Игру открыли для всех, нам дали пожизненные подписки. У меня куча друзей, которые не были Игроками-основателями, но и они всё давно оплатили.

Он перешёл к полке с запасами питательных батончиков.

— Ты же не только это ешь?

Натан, кажется, понял, что я расстроена, так как ответил сам.

— Еду и бутерброды мы покупаем в продуктовых магазинах.

Ястреб кивнул.

— А это что за странный стук?

— Сантехника, — устало объяснила я. — За стеной проходит основной циркуляционный насос жилого блока. У меня дополнительная арендная скидка из-за этого шума.

Ястреб снова повернулся к стене с картинками.

— Хочешь начать Игру на Ганимеде, Джекс?

— Да, только теперь это невозможно.

— Почему?

— Мой отец был гражданином Ганимеда и обещал своё покровительство, но теперь он умер и…

Меня снова накрыло эмоциями. Я замолчала и вытерла слёзы.

— Смерти в Авалоне всколыхнули бурю переживаний у игроков, — стал утешать меня Ястреб. — Уверен, в память о твоём отце Ганимед предложит гражданство его дочери.

Я знала, что Ганимед будет готов предложить мне гражданство в память об отце, пока Приёмная комиссия не заглянет в мою Игровую запись и не обнаружит, что Едзакон допрашивал меня из-за взрыва. После этого они не позволят мне даже краем глаза взглянуть на пески своих пляжей. Ястреб явно этого не понимал, а я была не в том состоянии, чтобы пускаться в объяснения.

Наконец Ястреб повернулся к двери.

— Спасибо, что показала мне комнату, Джекс. Теперь я понял, как сильно подростки сосредоточены на будущем в Игре, и как же их взбесила необходимость ждать свою мечту ещё год. Пойдём теперь к Натану?

Натан и Ястреб вышли. Судя по словам Ястреба, мне следовало пойти с ними, но я колебалась. Мой телефон всё ещё лежал на кровати, на экране мерцало сообщение. Если мы вернёмся в телохранилище, и багги засечёт телефон, я потеряю работу. Но вдруг это послание от мамы по поводу смерти отца?

Я не могла уйти от этого мерцания. Если Ястреб вернёт нас в телохранилище, просто выброшу телефон и потом куплю новый в вендинге. Я схватила трубку, сунула в карман комбинезона и отправилась за спутниками.

Я надеялась прочесть сообщение по дороге, но мне не повезло. Комната Натана оказалась в этом же кластере жилых блоков, так что капсула едва ускорилась и тут же затормозила.

По пути домой лицо Натана стало напряжённым и смущённым. Интересно, это тоже из-за разбросанной одежды, или у него там жуткий беспорядок? Вряд ли он был из тех ребят, что вешают на стенки фото полуголых женщин.

Натан открыл дверь, мы вошли, и я потрясённо заморгала. Его комната была больше моей и находилась в блоке класса С. Внутри стояла аккуратно заправленная кровать, вдоль одной стены тянулись полки с болезненной тщательностью разложенными одеждой и вещами. А вот остальные три стены меня ошеломили. Каждый их дюйм был покрыт кусочками бумаги с нарисованными от руки изображениями игроков или созданий из Игры.

Я подошла поближе и увидела, что там были и заметки. Кое-что я понимала, например, комментарии по превращению в водные формы, но куча аббревиатур и технических терминов оставались загадкой. Я пришла в восторг от того, сколько времени Натан, должно быть, потратил на эту работу, а потом вспомнила, что багги сканировали нас на наличие запрещенных электронных устройств, таких как телефоны, но игнорировали простую бумагу и карандаши.

— Вижу, ты хочешь стать Игротехником, — произнёс Ястреб, — и это ещё одна причина твоего отказа от программы развития карьеры? Никаких обязательств, чтобы сразу податься на Игротехника?

— Ага, — ответил Натан, готовый защищаться от злобных насмешек над своими амбициями. — Я знаю, что после подачи заявки кандидатам приходится ждать проверки и решения десятилетиями и столетиями, пока их наконец примут в Игротехники. И что девять из десяти кандидатов отсеивают, тоже знаю. Но я мечтаю участвовать в создании нового мира, так что...

Он замолчал, очевидно перебарывая эмоции, и заговорил снова, уже спокойнее.

— По официальной политике Игры, всё, что касается создания миров или существ, держится в строгой тайне, чтобы игроки заранее не узнали, что их ждёт. Поэтому на дизайнерских курсах учат только основам, и я пытался сам понять, что к чему.

— Я вижу. — Ястреб смотрел на потолок.

Я тоже взглянула вверх и с изумлением увидела, что и потолок увешан листочками. Теперь понятно, почему Натан никогда не жаловался на скуку работы в телохранилище. И откуда он столько знал о различных игровых мирах. И зачем ему было начинать Игру в новом мире со всеми последними наработками ландшафта и созданий. Все странности Натана теперь нашли объяснение.

— Ты уже подавал заявление в Игротехники? — спросил Ястреб.

— Ага, — мрачно ответил Натан. — Кандидаты проходят тесты за несколько месяцев до вступления в Игру. Меня вызвали до того, как вступил в силу билль Либрука Эштона. Я получил очень высокий балл по тесту технических способностей, и по тесту оценки личности оказался чрезвычайно подходящим, поэтому прошёл этап отбора заявок.

Ястреб подошёл к одной из стен, изучая листок, затем второй и третий. Я воспользовалась шансом, вытащила телефон и украдкой проверила сообщения.

Их было два. Первое — официальное известие о смерти отца. Там говорилось, что меня, как его наследницу, уведомят о похоронах в должное время.

Второе сообщение пришло от девушки из соседней комнаты. От мамы ничего. Как же глупо было надеяться. Мама избегала всего неприятного, а что могло быть хуже смерти папы.

Я машинально открыла сообщение соседки, ожидая приглашения перекусить вместе, и потрясённо прочла: “Убирайся отсюда, пока мы не вышвырнули тебя силой”.

Откуда она могла узнать о допросе по гибели Авалона? Но потом я вспомнила парня, который видел, как меня тащил дроид Едзакона. Небось, догадался, что причиной тому взрыв, рассказал всем детям по соседству, и новость моментально разлетелась по блоку и дальше.

Я была не так уж хорошо знакома с детьми моего блока. Все настоящие друзья остались на медицинских курсах, так что соседи вполне естественно решили избавиться от меня. И неважно, виновата я или нет. Они боялись, что даже жить со мной в одном коридоре и здороваться, проходя мимо, опасно, вдруг их тоже потащат на допрос в Едзакон как сообщников.

Я прикусила губу. По возвращению в комнату мне придётся упаковать вещи и съехать. А ещё через пару дней я окажусь безработной.

— Уверен, у тебя большие шансы быть принятым в Игротехники, Натан, — заговорил Ястреб. — Ты очень одарён, если самостоятельно так много понял о созданиях Игры, которых видел только в записи событий.

— Да, но… — Натан замолчал, секунду поколебался, и его лицо приобрело отчаянное выражение “пан либо пропал”. Я поняла, что он собирается объяснить проблему с нашими Игровыми записями и попросить у Ястреба заступничества.

Мои руки непроизвольно сжались. Я ненавидела саму идею умолять кого-то о помощи, и с нашей стороны крайне нахально требовать что-либо от Игрока-основателя, такого как Ястреб, но это была единственная надежда и для Натана, и для меня. Если бы Ястреб просто добавил несколько слов в наши Игровые записи, скажем, что мы были полезны, это изменило бы всё.

Я внимательно слушала, как Натан начал говорить, готовая присоединиться с моей собственной просьбой.

— Когда нас допрашивал Едзакон, — начал Натан, — это…

— Минутку.

Ястреб повернул голову, чтобы посмотреть в сторону, явно отвлечённый чем-то в Игре. Мучительное ожидание длилось три или четыре минуты, прежде чем он снова заговорил.

— Я только что получил сообщение от группы оставшихся в живых жителей Авалона. Они понимают, что я всё время охочусь за террористом, хотят, чтобы виновного поймали как можно быстрее, но также они высказали пожелание, чтобы я посетил место взрыва от их имени.

Его лицо болезненно искривилось.

— Они не должны были отправлять мне это сообщение. Я слишком увлёкся допросами и расследованиями. Стоило помнить, что моя работа, как представителя игроков, не только ловить подрывника, но и помогать пятидесяти миллиардам потрясённых людей, особенно выжившим на Авалоне, справиться со случившимся.

Ястреб помолчал.

— Теперь в первую очередь мне надо отправиться к месту взрыва. Спасибо, что позволили взглянуть на вашу жизнь.

Мы с Натаном обменялись отчаянными взглядами. Возможность попросить Ястреба о помощи испарилась. Натан повернулся к одному из своих набросков на стене. Со своего места я не могла рассмотреть детали, но судя по тоскливому взгляду, это был оборотень, каким себя представлял в Игре Натан.

— Простые вещи, такие, как звонки родителей своим детям раз в неделю из Игры, показали мне, что я знаю о реальности даже меньше, чем думал, — добавил Ястреб. — Так как я не могу остаться и узнать у вас побольше, вы поедете со мной и будете мне помогать. Хотите?

Мы с Натаном уставились друг на друга, ощущая одновременно недоверие и надежду, и хором сказали:

— Ага!

— Моя работа подразумевает доступ к конфиденциальной информации расследований Едзакона и Игры. Все игровые каналы получили предупреждение, что до официальных объявлений они не должны распространять никакую информацию, так как её получит и подрывник, но я им не верю. Надеюсь, вы понимаете, что всё увиденное и услышанное во время помощи должно храниться в строжайшей тайне.

— Ага! — во второй раз хором ответили мы.

— Тогда договорились. Пошли, — подытожил Ястреб.

Он вышел за дверь, мы с Натаном поспешили следом. Когда мы вернулись на транспортную остановку, наша капсула уже уехала для перевозки других пассажиров, поэтому Ястреб вызвал новую, мы забрались внутрь и сели лицом к нему.

Капсула тронулась.юуюяуы В реальном мире, в отличие от Игры, никто не воскресал. Ничто не могло вернуть моего отца, но теперь я участвовала в охоте на террориста, который его убил. Если охота будет успешной, Ястреб согласится помочь мне и Натану с Игровыми записями, а слово благодарности от Ястреба Непобедимого убедит Приёмную комиссию любого мира принять нас.

Оставался шанс, что сереброволосая Джекс будет жить под сияющим небом Ганимеда.

Глава 5

Капсула остановилась через пару минут. Я непонимающе посмотрела на открывшуюся дверь. В конце допроса Ястреб упомянул, что место взрыва находится за сотни миль, поэтому я ожидала долгое путешествие.

Ястреб поднялся и легко вышел наружу. Его движения становились всё менее стандартно-механическими, всё более индивидуальными. Такого я раньше за дроидами не замечала. Может, частично это объяснялось тем, что дроид был экспериментальным, а может, всё дело в том, что им управлял невероятный Ястреб.

Мы с Натаном последовали за ним на платформу. Это оказалась станция пересадки главной экспресс-линии, где нас ждал обтекаемый вагон дальнего следования. Ястреб не был ребёнком, судорожно копившим кредиты, чтобы оплатить свою подписку. Вероятно, ему предоставили неограниченный рабочий бюджет, поэтому для долгого путешествия имело смысл переместиться из обычной капсулы в гораздо более скоростной вагон.

Я ожидала, что Ястреб поведёт нас прямо в поезд, но вместо этого он застыл на месте, даже лицо превратилось в неподвижную маску. Стало ясно, что он отключил управление дроидом и был занят чем-то в Игре. Мы с Натаном обменялись озадаченными взглядами и принялись молча ждать.

Через несколько минут ко мне подъехала тележка доставки, резко затормозила и жалобно загудела. Я поняла, что стою на красном навигационном квадрате, где также находился хаб подзарядки, и виновато отошла в сторону.

Тележка въехала на квадрат, остановилась, и её зелёные контрольные огни оживлённо замигали, пока она проверяла местоположение и подзаряжалась. Затем загорелся синий свет, показывая, что обрабатываются дальнейшие инструкции, после чего тележка резко повернулась, подъехала к вагону дальнего следования, вытянула краноподобную руку и погрузила три ящика.

Мы явно ждали этой доставки. Значит, сейчас поедем? Я с надеждой взглянула на Ястреба и увидела, что тот очнулся и наблюдает, как тележка доставки уезжает на следующее задание. Судя по ошеломленному выражению его лица, тележки либо были совсем другими, когда он входил в Игру, либо вообще не существовали.

Ястреб странно покачал головой, повернулся и зашёл в вагон. Натан и я поспешно последовали за ним, и Натан беззвучно одобрительно присвистнул. Вагон был большим и роскошным. В нём могли с комфортом разместиться двадцать человек, но похоже, пассажиров больше не ожидалось.

Мы сели на плюшевые сиденья; их поручни вытянулись и охватили нас, когда вагон начал ускоряться. Я никогда раньше не ездила в таком транспорте, и мне не очень нравилось ощущение несвободы. К счастью, всего через несколько минут поручни нас отпустили. Прозвенел мелодичный звонок, и сверху из динамиков донёсся записанный голос.

— Мы достигли максимальной скорости. Можете перемещаться, как вам угодно. Пожалуйста, вернитесь на ваши места после сигнала, предупреждающего о начале торможения.

— Боюсь, путь нам предстоит очень долгий, — сказал Ястреб. — Во время расследования я собирался использовать именно этого дроида, экспериментальную модель с множеством функций антислежки. Можете считать, что я перегибаю палку с репортёрами, но в прошлом от их шпионажа у меня была куча проблем. И уж совсем не желаю, чтобы они испортили расследование.

Он встал и открыл ящик.

— Единственной проблемой с этим дроидом было то, что он лежал на складе Единого Закона там, где в моё время находилась Англия, а взрыв произошёл на пятьсот миль дальше.

— Это и теперь Англия, — несмело вставила я.

Ястреб рассмеялся.

— Прекрасно, кое-что осталось неизменным. В любом случае мы поедем через подводный туннель в самое сердце Европы.

Он бросил нам по запечатанному пластиковому пакету.

— Если вы оба будете в более официальной одежде во время нашей совместной работы, это избавит нас от лишних объяснений. В конце вагона душ, можете освежиться. Ну и поспите несколько часов, если хотите. Мне сон не нужен, так что пользуйтесь открывшимися возможностями, и не забывайте напоминать, что вам иногда нужен отдых.

Я махнула Натану первому идти в душ, ибо мой нос подсказывал, что ему это необходимо, и срочно. Он ушёл, прихватив пластиковый пакет.

Пока он мылся, я открыла свою упаковку и рассмотрела содержимое. Тёмно-синяя блузка аккуратного покроя, брюки и туфли в тон. Одежда напоминала мою форму медицинского кадета, но куда лучшего качества, очевидно, предназначалась взрослым. Судя по ярлычкам, размер подходил, видимо, кто-то проверил мои медицинские записи. Интересно, Ястреб сам в них заглянул или у него был ассистент в Игре, который искал информацию и заказывал всё для Непобедимого.

Натан плескался долго. Он вернулся в новой одежде, с тщательно подстриженными волосами, очень довольный собой. Настала моя очередь наслаждаться душем. В кабинке было множество нестандартных функций, и я не могла не попробовать по очереди всё новенькое.

Я постриглась, сделала маникюр, добавила на тело сияние, а на лоб — синюю татуировку с цветами, чтобы стать максимально похожей на мой вымечтанный образ на Ганимеде. Затем оделась во всё новое и залюбовалась своим отражением в зеркале. Пожалуй, сейчас я выглядела даже лучше, чем в бытность гламурной девочкой.

Наконец я сообразила, что слишком долго торчу в душе, и, устыдившись, вернулась к спутникам. Они уже заняли свои места. Ястреб, судя по застывшему лицу, снова был чем-то занят в Игре. Натан со скучающим видом смотрел в потолок, но при виде меня просиял.

— Красота! Цветы вообще отличные.

Ястреб очнулся, изумлённо взглянул на меня, а затем на Натана.

— Так куда лучше. Надеюсь, вы не обидитесь, но эти ваши мешковатые шмотки…

Я кивнула.

— Комбинезоны — дешёвая и практичная одежда, но красотой не блещут.

— Теперь, пожалуй, надо и себя привести в порядок. — Золотое тело дроида на секунду размылось и снова стало резким. Теперь на нём был похожий на наш костюм. — Так получше?

— О, да! — воскликнула я в восторге от превращения.

При более пристальном взгляде становилось ясно, что одежда — лишь часть тела дроида, но со стороны он казался настоящим человеком. Довольно обескураживающий эффект. Когда я была моложе, часто мечтала о Ястребе, и теперь в его почти физическом присутствии чувствовала себя неуютно.

— Нам ещё добрый час ехать, — объявил Ястреб, — можете немного вздремнуть.

— Эм… — смущённо промычал Натан.

Ястреб взглянул на него.

— Я что-то забыл?

— Можно ли заказать нам немного еды?

Ястреб возвёл очи горе и покачал головой.

— Я заказал одежду. И не подумал про питание. Так и знал, что для этой работы нужен другой человек. Если уж я не могу запомнить, что в реальной жизни людям надо есть...

— Это вагон класса люкс, — огляделась я. — Здесь должна быть еда.

— Может, этот вагон отзывается на голосовые команды. — Натан помолчал и застенчиво произнёс: — Мы хотим есть.

Из стены тут же выехал стол с сияющим меню на столешнице.

— Ура! — воскликнул Натан.

Ястреб рассмеялся. Следующие полчаса он работал в Игре, а мы с Натаном поглощали обед из трёх блюд, состоящий из редчайших деликатесов.

— Предупреждение, — донеслось из динамиков. — Скоро начнётся торможение.

Мы вернулись на сиденья. Стол исчез вместе с остатками моего радужного десерта. Поручни кресел снова охватили нас официальными объятиями, и вагон постепенно остановился.

Я вот-вот увижу место взрыва, убившего папу. Напряжение нарастало, в уме стали всплывать образы изуродованных тел. Я прекрасно знала, как это нелепо. Никаких тел не будет, погибшие люди находились в камерах заморозки, рассеянных по телохранилищам в разных частях света, но я всё представляла себе ужасы вроде разбросанных конечностей.

Следуя за Натаном и Ястребом, я старалась заблокировать кровавые видения. Яркий солнечный свет ослепил меня. Я прикрыла глаза рукой и увидела транспортную остановку на открытом воздухе, окружённую почти плоским полем. Это несколько напоминало сцену из мира Игры Луг, но куда скучнее: ни табунов диких лошадей, ни стай блескокрылов.

Меня не покидало странное чувство, что здесь чего-то не хватает. Только через минуту я поняла, в чём дело. У всех остановок, что я видела до сих пор, имелась платформа с красным квадратом хаба для тележек доставки и чёрной махиной вендингового аппарата. На этой платформе хаб был, а вот вендинг отсутствовал.

Но я тут же забыла об этой загадке, ведь нам навстречу спешили шесть офицеров Едзакона. Помня недавний допрос, мы с Натаном настороженно переглянулись и инстинктивно подошли поближе к Ястребу, прячась за ним.

Офицеры приветствовали Непобедимого, осыпав комплиментами. Пятеро из них были обычными дроидами, контролируемыми взрослыми из Игры, но шестой, к моему величайшему изумлению, оказалась настоящая женщина на большом сроке беременности. Её левое запястье охватывал серебряный браслет, идентичный тем, что носили игроки. В билле Либрука Эштона было очень детально прописано, что любой вошедший в Игру в восемнадцать лет при разморозке юридически будет считаться взрослым. Предположительно браслет был нужен, чтобы подчеркнуть этот момент.

Я нетерпеливо ждала, пока все подлизывались к Ястребу, уж очень глупо они выглядели, но затем припомнила свою собственную реакцию. Да я вела себя куда хуже, что-то там бормотала о том, что Ястреб — мой герой всех времён и народов, и восхваляла его победу над Кракеном.

Но я успокоила себя тем, что сам Ястреб уже давно обо всём забыл. Его мысли занимали вещи куда серьёзнее, чем восторги наивного ребёнка.

Ястреб выслушал славословия в свой адрес, любезно всех благодаря. Ну конечно, он уже сотни лет имел дело с восхищёнными фанами, напрактиковался.

— Это мои помощники, Натан и Джекс, — указал он на нас. — Надеюсь, вы покажете нам место взрыва.

Сопровождающие повели нас по широкому бетонному пути мимо небольшого склада, где дорога разделялась на три поменьше, расходящиеся в разные стороны. Мы пошли по левой.

— Видите, там, впереди, защитное силовое поле серверного комплекса, — сказал один из дроидов. — Люди постоянно входят и выходят, поэтому приходится держать проём открытым.

Я взглянула вперёд и увидела в воздухе куполообразное матовое мерцание. Никогда раньше не видела силовых полей, хоть и немало о них слышала. Я нахмурилась. Бомбы каким-то образом пронесли внутрь поля, иначе сервера не пострадали бы. Как же туда пробрался подрывник?

Минут через пять мы добрались до купола. Сначала я шла с подчёркнутым достоинством, стараясь выглядеть как можно старше и солиднее, но затем махнула на это рукой. Ни на меня, ни на Натана никто и внимания не обращал, когда рядом шёл великолепный Ястреб. Если я сброшу одежду и заору, может, это заметят, но всё равно не поручусь.

С близкого расстояния силовое поле выглядело как необычный сияющий занавес. Непонятно, что будет, если его коснуться, но выяснять это экспериментальным путём было плохой идеей. Я проследовала за сопровождающими через открывшуюся брешь и поморщилась при виде зоны опустошения.

Это пространство вздыбленной земли и камней, эти клочки пластика знаменовали событие, которое убило моего отца и тысячи других людей. Я чувствовала, что должна сказать или сделать что-то в знак уважения, но ничего подобного не происходило сотни лет, поэтому я понятия не имела, как себя вести.

— Надо было принести цветы, — сказал Ястреб дрожащим голосом. — Много цветов. Их тут должны быть тысячи. Одиннадцать тысяч двести девяносто семь цветков.

Он повернулся ко мне.

— Мои соболезнования, Джекс.

Рядом со мной стоял всего лишь дроид, но в то же время боль в его голосе принадлежала Ястребу из Игры. Я вытерла глаза тыльной стороной ладони.

— Спасибо. Мы должны найти виновника.

Рука дроида на мгновение прикоснулась к моему плечу.

— Мы найдём.

Пару секунд спустя Натан неловко произнёс:

— Я тоже тебе очень соболезную, Джекс.

— Спасибо, — пробормотала я.

Мы долго, целую минуту молчали, но в конце концов Ястреб медленно пошёл вперёд, изучая развороченную землю. До этого момента наши спутники из Едзакона стояли неподвижно, почтительно наблюдая, но теперь все они двинулись следом за Ястребом.

Я приструнила эмоции и заставила себя оглядеться по сторонам, чтобы рассмотреть детали места взрыва. В воронке возилось множество управляемых дроидов. На большинстве виднелись характерные сине-серые метки Едзакона, но недалеко стояла группа игровых дроидов. Знаки отличия на лицах большинства контролирующих их игроков были не обычного бронзового цвета, а серебристого, а у одного даже золотого.

Натан догнал Ястреба, и я осталась одна с группой пугающе высокопоставленных Игротехников. Пришлось поспешить за спутниками.

Ястреб как раз обернулся к делегации Едзакона.

— Вам удалось что-то выяснить о бомбе, что была здесь взорвана?

Ответила беременная женщина.

— Очертания воронки показывают, что было заложено четыре небольших устройства. Они взорвались одновременно, по таймеру. Больше ничего нельзя сказать с уверенностью. Взрывов не было несколько столетий, поэтому у нас нет сотрудников Едзакона с подобным опытом. Приходится работать с информацией из старых текстов.

— Попросите о помощи Ромула и Рема, — предложил Ястреб. — До вступления в Игру они работали в сапёрном подразделении.

Предложение ужаснуло женщину.

— Я не могу тревожить Игроков-основателей! Среди тех, кто вступил в Игру в первые два столетия, найдутся и другие эксперты.

Ястреб пожал одним плечом.

— Уверен, что найдутся тучи мнящих себя экспертами, но сложно будет понять, не преувеличивают ли они. Я знаю, что Ромул и Рем — истинные знатоки, и если я могу использовать контролируемого дроида, чтобы помочь с кризисом, то они и подавно. Попрошу Пендрагона перемолвиться с ними.

Ястреб опустился на колени, изучая землю. Я не знала, много ли ему даст вид разбросанных вокруг обломков. Мне от них толку не было. Я даже не знала, как выглядел серверный комплекс до взрыва.

Ястреб вздохнул и снова встал.

— Из этого мало что узнаешь. Можно ли нам осмотреть идентичный функционирующий серверный комплекс?

Я даже вздрогнула: ход мыслей Ястреба совпал с моим! Все развернулись и пошли назад к бреши в силовом поле. Там произошла небольшая заминка: наши сопровождающие встретились с парой дроидов Игротехников b0b102. Как оказалось, в серверный комплекс был доступ только у них да авторизованных технических бригад. В данных обстоятельствах Игротехники были готовы сделать исключение для Ястреба, как представителя игроков, а также меня и Натана, его помощников, но они не желали включать в список делегацию Едзакона.

В конечном итоге подкатил четырёхместный багги. На лице дроида Игротехника, восседающего впереди, были серебряные знаки. Ястреб занял место рядом с ним, Натан и я взобрались на задние сиденья, а фан-клуб Ястреба печально проводил нас взглядами.

— Расскажите, пожалуйста, про местную географию, — попросил Ястреб.

Наш водитель начал отвечать, используя стандартные формальные реплики Игротехника.

— Серверные комплексы всегда расположены в отдалённых районах с низкой тектонической активностью, без экстремальных погодных условий и без риска затопления. По соображениям безопасности каждый серверный комплекс находится на значительном расстоянии от любой другой структуры и защищён силовым полем. В этой конкретной области у нас кластер из дюжины серверных комплексов.

Я нахмурилась и огляделась. Здесь было двенадцать серверных комплексов. Авалонский остался за нами. Прямо впереди мерцало силовое поле ещё одного, к нему мы, должно быть, и направлялись. Где-то справа, но гораздо дальше, виднелся ещё купол.

— То есть в этом районе двенадцать серверных комплексов, а взорвали ближайший к остановке?

У меня это вырвалось машинально, и только потом я вспомнила, что не должна говорить при Игротехниках. Я сжалась, ожидая выговора, но Игротехник ровно ответил:

— Верно.

Ястреб обернулся ко мне.

— Хорошо подмечено, Джекс. Возможно, Авалон атаковали по особым причинам, но его могли выбрать и случайно, просто потому что он рядом с транспортным узлом.

Повисла тишина. Когда мы прибыли к комплексу, дроид Игротехника нажал определённые кнопки на багги, и в силовом поле перед нами открылся проход. Багги въехал, и я увидела четыре маленьких серых здания на голой гладкой скале. Игротехник припарковал повозку, мы все сошли.

Ястреб нетерпеливо оглянулся.

— Как интересно, вот это всё управляет одним из наших игровых миров, — он повернулся к Игротехнику. — Вы использовали какой-то код безопасности, чтобы провести нас сквозь силовое поле?

— Верно.

— Бомбы на серверном комплексе Авалона были заложены внутри силового поля. Это означает, что подрывник получил секретный код. У кого есть к ним доступ?

— Только у Игротехников и технического персонала, который проводит еженедельные проверки.

Ястреб подошёл к ближайшему зданию и посмотрел на табличку на двери.

— Этот серверный комплекс управляет игровым миром Судьба, миром, созданным примерно в то же время, что и Авалон. Полагаю, все миры, чьи серверы в этом кластере, появились примерно в одно и то же время.

Он повернулся к дроиду Игротехника.

— Как долго брешь в силовом поле остается открытой?

— Две минуты. Персоналу требуется больше времени, чтобы выполнить свою работу, поэтому им приходится снова открывать силовое поле, чтобы уйти.

— И как часто меняются коды?

— Эм… Не уверен… — Спокойное лицо на дисплее дроида внезапно насторожилось.

— А они вообще меняются? — настаивал Ястреб.

— Может и нет, — ответил Игротехник.

Голосом Ястреба можно было резать алмазы.

— В свете недавнего взрыва я настоятельно рекомендую немедленно сменить все коды безопасности.

Игротехник поспешно закивал.

— Я обеспечу изменение.

— Сохраняются ли записи, если кто-то требует предоставить ему код безопасности?

— Я исследую возможность записывать подобные случаи в будущем.

— Вы займётесь этим, пока я и мои ассистенты будем осматривать комплекс. — Ястреб отошёл к ближайшему зданию, уставился на серый потолок и принялся считать. — Один, два, три, четыре, пять…

Натан и я обменялись недоумевающими взглядами.

— … Шесть, семь, восемь, девять, десять, — продолжал Ястреб, а затем внезапно взорвался: — Идиоты пикающие! Игротехники управляют дюжиной миров в этой области. Здесь нет охранников или камер наблюдения, только бригада технического обслуживания катается на багги раз в неделю. Единственная защита — силовые поля, контролируемые кодами безопасности, которые они никогда не меняют. Они даже не ведут учёт тех, кто знает эти коды. Можете в это поверить?

Он обернулся, и мы судорожно закачали головами. Похоже, Ястреб обращался не конкретно к нам, но мы и слова молвить не смели.

— Конечно, может они стали небрежными после сотен беззаботных лет. Надеюсь, что Едзакон сможет справиться с ситуацией получше, чем Игротехники, или мы в полном… — Он замолчал и виновато взглянул на нас. — Извините, что-то я раскричался. С моей стороны неконструктивно проклинать Игротехников, но мне надо было немного выпустить пар.

— Да всё в порядке, — осторожно сказала я, — мы даже не понимаем, что значит “пикающие”.

— Само собой, я же четыреста лет как устарел. Даже больше, что касается нецензурщины, потому что ругательствам меня учил Пендрагон. Когда началась Игра, он был самым старшим из Игроков-основателей и прикалывался, используя ругательства, которые уже тогда вышли из моды. “Пикающие” — его особая шутка. Когда-то специальным пиканьем заменяли ругательства в записях.

Он помолчал.

— Ладно, к делу. Вряд ли в этих зданиях найдётся много чего интересного.

Мы с Натаном переглянулись и молча согласились. Ястреб немного успокоился, но мы вели себя очень осторожно. Ястреб, безусловно, был прав, в зданиях не обнаружилось ничего такого. Чистый экран на стене, маленькая белая коробочка на пьедестале и совсем крохотный чёрный ящик у его основания. Вот и всё.

Натан уставился на белую коробку.

— Похоже, код на этикетке значит, что это основной сервер мира Судьба. А в остальных зданиях — запасные сервера, зеркала основного. Любой из них может поддерживать мир Судьба.

Он опустился на колени к чёрному ящичку.

— А это — аварийный блок питания. В случае сбоя в энергоснабжении всё продолжит работать ещё несколько месяцев.

Ястреб неотрывно смотрел на белую коробочку.

— Вот эта кроха поддерживает целый мир. Там живут миллионы игроков, но коробка так мала, что я могу унести её подмышкой. Как же хорошо, что мне больше не нужен сон. Если засну, буду видеть кошмары про маленькие белые коробочки. Где-то там есть и коробочка со мной.

Он ещё постоял какое-то мгновение и наконец повёл нас дальше. Мы заглянули в три остальных здания, они были идентичными. Когда мы закончили и вернулись к багги, нас встретил дроид Игротехника. Он всё ещё казался обеспокоенным.

— Все коды безопасности поменяли. В дальнейшем запросы от обслуживающего персонала будут подтверждаться Игротехником золотого ранга и записываться на аудио. После выдачи секретный код будет действителен только две минуты, а затем автоматически изменится.

— Спасибо, — ответил Ястреб. — Как представитель игрового сообщества, я благодарен за столь быстрый отклик на мою просьбу.

Лицо Игротехника чуть просветлело.

— Я бы хотел обсудить с вами ещё одну проблему, — продолжил Ястреб. — То, что все четыре сервера, поддерживающие определённый мир игры, физически находятся в одном и том же месте, делает их крайне уязвимыми для преднамеренной атаки. Возможно ли распределить сервера по разным областям?

— Действующую систему ввели после катастрофы Рапсодии, — объяснил Игротехник. — В то время было необходимо обеспечить четырёхкратную взаимосвязанную избыточность, чтобы справиться с любой механической поломкой. Самый простой и быстрый способ состоял в том, чтобы все четыре сервера физически находились в одном месте. В свете недавнего взрыва мы уже разрабатываем планы по оптимизации системы, каждый мир будет поддерживаться серверами в разных местах, однако для таких изменений может потребоваться несколько лет.

Ястреб нахмурился.

— Почему так долго?

— Устанавливать взаимосвязь между удалёнными серверами сложнее, — объяснил Игротехник, — а изменения конфигурации серверов действующего игрового Мира может привести к ряду проблем, которые мы пытаемся сейчас избежать.

— Вы имеете в виду, что внедрение подобных изменений может привести к разрушению ещё нескольких миров?

— Верно, — ответил Игротехник, — наиболее безопасным способом является эвакуация игрового мира, его полное закрытие, а затем возрождение на новых серверах.

Ястреб тяжело вздохнул.

— Теперь я отлично понимаю, почему для прохождения такого процесса с двумя тысячами игровых миров потребуются годы. Мне бы хотелось ещё раз взглянуть на место взрыва.

Мы взобрались на багги, Игротехник снова открыл брешь в силовом поле, чтобы выпустить нас, и мы вернулись к серверному комплексу Авалона.

Ястреб детально осматривал все четыре воронки поочерёдно, а мы с Натаном послушно следовали за ним, разглядывая каждый обломок. В какой-то момент Ястреб опустился на колени и коснулся белого фрагмента.

— Сплю я или нет, у меня точно будут кошмары о белых коробочках, — пробормотал он. — Когда я смотрю на это и думаю…

Ястреб встал и подошёл к Игротехнику.

— Как сейчас обстоят дела с жителями Авалона?

— В первую очередь их всех вернули в Игру в кратчайшие сроки, — ответил Игротехник. — Мы полностью осознавали некомфортность ситуации, в которой они оказались.

— Разумеется, это было крайне некомфортно, — подхватил Ястреб, — внезапно выпасть из Игры без предупреждения и оказаться в ловушке контейнера заморозки. Одиннадцать тысяч двести девяносто семь людей погибли из-за этого.

Игротехник поморщился.

— Абсолютно все Игротехники чувствуют огромную ответственность за произошедшее, но ведь многие из нас тоже стали жертвами катастрофы Авалона, а некоторые и погибли.

— Мне жаль, — Ястреб покачал головой, — я сокрушён случившимся, но мне не следует забывать, что вам так же больно. Итак, вы срочно вернули граждан Авалона в Игру. Что с ними стало потом?

— Вначале мы загрузили их в случайным образом выбранные недонаселённые миры. Как только разлетелась новость о гибели Авалона, все миры откликнулись и предложили гражданам Авалона полные права посетителей, так что они смогли воспользоваться стандартными требованиями перемещений, чтобы перейти в любой другой мир по своему выбору.

— То есть беженцы Авалона всё ещё лишь гости в других мирах?

— Верно.

— Вы сможете воссоздать Авалон?

— Мы уже установили один из наших серверных комплексов для разворачивания центральной структуры Авалона. Полное тестирование мира заняло меньше часа, так что мы в любой момент можем заново открыть Авалон, и его граждане по запросу отправятся домой.

Игротехник заколебался.

— Официальные представители Игры пока не делали соответствующих объявлений, так как мы не уверены, захотят ли граждане Авалона восстановления своего мира. Мы никоим образом не хотим кого-либо обидеть, приняв неверное решение.

Игротехник пытался держать нейтральное выражение лица, но под спокойной поверхностью плескались эмоции. Я не сразу распознала страх. Казалось невероятным, что один из скромных, но всемогущих техников, создавших и управляющих Игрой, может испугаться, но ведь обстоятельства были уникальными. Пятьдесят миллиардов взбешённых игроков искали выход своему гневу. Одно неверное слово любого Игротехника, и вся эта неудовлетворенная ярость найдет цель.

Ястреб всмотрелся в лицо дроида и, кажется, подумал о том же, так как добавил:

— Думаю, будет лучше, если я займусь этим вопросом как представитель игроков. Можно запустить опрос выживших после крушения, хотя ли они вернуть свой мир. Вы сможете организовать опрос сразу после моего объявления?

— Разумеется, — подтвердил Игротехник.

— Если жители Авалона захотят вернуть его, то множеству людей, включая меня, будет спокойнее, если к новому серверному комплексу будет приставлена вооружённая охрана.

— Новый серверный комплекс Авалона уже охраняется, — ответил Игротехник.

— Спасибо, — поблагодарил Ястреб. — Думаю, жители Авалона захотят возвести мемориал в память погибшим, но здесь не следует торопиться.

— Любой мемориал, что пожелают жители Авалона, будет создан в соответствии с их требованиями.

— Тогда всё в порядке, — подытожил Ястреб.

Он вернулся к группе офицеров Едзакона.

— Ваша помощь была крайне полезна. Теперь мне пора идти. Ромул и Рем согласились помочь с анализом места катастрофы, скоро сюда прибудут их дроиды.

Уходили мы крайне долго и медленно, так как все фаны хотели высказать своё восхищение и попрощаться, но наконец сели в вагон. Ястреб упал на сиденье, мы с Натаном тоже заняли места, вагон стал постепенно ускоряться, но внезапно затормозил на следующей остановке.

— Понятия не имею, куда ехать дальше, — сказал Ястреб, — но мне надо было поскорее уйти оттуда, пока я мог держаться. Ещё чуть-чуть, и я либо разрыдался бы, либо заорал на кого-то.

Я уставилась на него, слишком испуганная, чтобы отвечать. Он говорил, как очень уязвимый человек, на которого обрушилась гора несчастий, но ведь Ястреб не мог так себя чувствовать. Он был сияющей нерушимой легендой, способной преодолеть что угодно.

— Только сейчас до меня дошло, какую чудовищную ответственность я несу. Я боролся против страшных монстров, возглавлял армии на Гражданской войне, но это было только игрой. А вот расследование взрыва настоящее. Уже погибло более одиннадцати тысяч человек. Если произойдёт ещё одна атака, могут погибнуть тысячи и тысячи. И их смерти будут лежать на моей совести.

Все замолчали.

— Я отлучусь ненадолго, — нарушил тишину Ястреб.

Я смутилась.

— Ты уходишь?

— Мне нужно полностью сосредоточиться в Игре, пока я приготовлю выступление о голосовании за будущее Авалона.юуюяуы — Ястреб вздохнул. — Ненавижу произносить речи. Я вернусь... Я вернусь после того, как всё сделаю.

Ястреб замолчал, и дроид внезапно стал безличным золотым роботом, неподвижно сидящим в кресле. Натан подошёл и помахал рукой перед его лицом. Реакции не последовало.

— Он ушёл, — огласил очевидный факт Натан.

Глава 6

Натан приложил палец к губам, на цыпочках подошёл к двери и выбрался из вагона. Оказавшись снаружи, он повернулся и поманил меня. Я посмотрела с недоумением, но он снова поманил.

Я вздохнула и последовала за ним. Мы оказались на транспортной остановке, идентичной предыдущей. Нет, не совсем идентичной. Платформа здесь была совершенно безликой, ни торгового автомата, ни хаба тележек доставки.

Натан снова приложил палец к губам, прошёл по платформе и дальше, на окружающий луг. По тому бежали бетонные дорожки, но Натан проигнорировал их и зашагал прямо по доходящей ему до пояса траве, пока не добрался до большого камня и не уселся на него.

Я снова вздохнула и села рядом.

— Ну и что мы здесь делаем?

— В телохранилищах багги записывали всё, что мы говорили. Как только появился Ястреб, его чудесный дроид с функциями антислежки, наверное, заблокировал багги, но сам нас слушал. Здесь, в диких полях, мы наконец можем поговорить откровенно.

Я не была уверена, что хочу говорить откровенно. Озираясь по сторонам, я увидела справа далёкое мерцание серверного комплекса.

— Ты уверен, что под этим камнем не прячется подслушивающее устройство?

Натан подпрыгнул и с опасением вперился в камень.

— Если тебе он кажется подозрительным, можем отойти подальше.

— Натан, — сказала я сочувственно, — это была шутка.

— Ой, — он снова сел, — никак не могу поверить в происходящее. Только что жизнь была вполне обычной, а потом всё разлетелось вдребезги.

— Ага, — несчастно кивнула я.

— Для тебя, конечно, всё обернулось ещё хуже, — добавил Натан. — Ты потеряла отца.

— Ну хотя бы первые восемнадцать лет у меня был нормальный родитель, — ответила я, — а ты своих вообще не знал. Да и мама у меня осталась. Надеюсь, что осталась.

Мой телефон лежал в кармане. Он был в тихом режиме, но я знала, что не пропустила бы вибрацию входящего сообщения. И всё равно его достала. Никаких мигающих сообщений.

Я вернула телефон в карман.

— От мамы никаких вестей. Это плохой знак.

— Может, она не знает о смерти твоего отца, — предположил Натан. — Он не был гражданином Авалона, откуда ей знать, что он стал жертвой.

— Может и так.

— А если ты сама ей позвонишь? — нерешительно предложил Натан. — Мы, конечно, должны ждать звонка родителей, но случай-то совсем особый.

Я покачала головой.

— Ты что, ни в коем случае. Папе я могла бы позвонить в такой ситуации, но маме — никогда. Мы с ней… В общем, всё сложно.

— Так тебе остаётся только ждать маминого звонка. — Натан оглянулся на остановку. — Я хотел поговорить с тобой о Ястребе. Знаешь, он жутко популярен в Игре.

Я взглянула на него с недоумением.

— Ну да. Потому игроки и потребовали, чтобы Ястреб их представлял…

Я оборвала себя, так как поняла, что Натан сказал это не просто так, он вёл к чему-то.

— Ты о том, чтобы попросить Ястреба помочь нам? Уверена, он не понимает, что допрос Едзакона уничтожил наше будущее. Если мы объясним ему, в чём проблема, то да, может, он и согласится добавить что-то положительное в наши записи, и это нас спасёт.

— Может, он даже согласится стать нашим поручителем. Ты только подумай об этом! Если нас поддержит Ястреб Непобедимый, любой мир Игры с руками и ногами примет нас гражданами! Ты сможешь попасть на Ганимед, а у меня будет шанс стать Игротехником.

Во время речи лицо Натана сияло счастьем, но я не могла позволить себе подобные мечтания. Я уже много нафантазировала о будущем, и мои фантазии жестоко разрушили. А ещё эта мечта подразумевала, что придётся умолять Ястреба о помощи. Натана это не беспокоило, а вот меня тревожило.

Я заёрзала.

— Мы не можем просить поддержки Ястреба. Это будет выглядеть ужасно нагло и непомерно. Можно попросить его оставить комментарий к нашим записям, но не сейчас. Ястреб находится под огромным давлением. Более одиннадцати тысяч игроков мертвы, он боится, что последует ещё один взрыв и новые смерти, а в данную минуту произносит речь, пытаясь успокоить пятьдесят миллиардов напуганных людей.

— Согласен, — сказал Натан. — Просить Ястреба об одолжении через две секунды после того, как мы посетили место взрыва, было бы очень эгоистично и глупо. Подождём подходящего времени, чтобы обсудить этот вопрос.

Он помолчал.

— Но вообще-то я хотел поговорить с Ястребом по другому поводу.

— Какому?

Натан взглянул на меня настороженно:

— Ты ведь его большая поклонница. Даже картинку боя с Кракеном на стену повесила.

— Ага. Из всех Игроков-основателей он самый крутой.

— Самый крутой, и только? Когда Ястреб пришёл в телохранилище, ты сказала, что он — твой герой всех времён и народов.

Я вспыхнула.

— Да я поверить не могла, что вижу Ястреба, вот и не удержалась. Но и ты был хорош. У тебя чуть глаза из орбит не выскочили, еле выдохнул: “Ух ты!”

— Всё правильно, — кивнул Натан, — но между нами есть огромная разница. Как бы я ни восхищался Ястребом, он меня не привлекает как мужчина, так что я не стану фантазировать о романе с ним.

— Ни о чём таком я не фантазирую! — огрызнулась я.

— Да ну? С того момента, как появился Ястреб, я как человек-невидимка. Ты же глаз с него не сводишь.

Я нахмурилась. Неправда! Или правда?

— И дело не только в том, что ты его взглядом пожираешь, — добавил Натан. — Ты ещё… Да только посмотри на себя!

— Ты о чём? — смутилась я.

— Одежда, причёска, кожа, цветочки эти прекрасные. Мне что, по буквам сказать? В телохранилище ты таскала комбинезон, а волосы были, как воронье гнездо. И для меня это было вполне норм, но тут появился Ястреб, и ты тут же превратилась в гламурную кису.

Я вспомнила свою мысль, что в новой одежде выгляжу как представительница гламурной тусовки. Но от этого комментарий Натана только больше меня взбесил. Я гневно бросилась защищаться.

— Я не бегала сама за этим костюмом. Что мне дали, то и ношу. А в душе была куча примочек, вот я их и попробовала. Да ты сам не удержался и постригся!

Я в упор взглянула на Натана.

— Ты всё это говоришь, потому что попросил меня встретиться с тобой после работы, а я отказала.

— Нет, я говорю не из-за ревности. Ты мне нравилась даже в том синем комбинезоне, было классно болтать с тобой про разные миры и создания Игры. Да, я не удержался и позвал тебя на свидание, но отказ на самом деле стал облегчением. Я сразу знал, что заводить с тобой роман - большая ошибка.

Я не хотела отношений с Натаном, но его слова меня оскорбили.

— Это почему же?

— Потому что я хочу быть Игротехником.

— Уж не знаю, чем это тебя так привлекает, — огрызнулась я, — Как только игроки выплачивают пожизненную подписку, они больше не работают и наслаждаются, исследуя миры Игры. А если ты станешь Игротехником, всю жизнь придётся работать.

— Если я стану Игротехником, никогда не захочу уйти в отставку, — парировал Натан. — Ты мечтаешь исследовать миры Игры, Джекс, а я мечтаю создавать их. Я не просто хочу это делать, я должен это делать. У меня в голове клубятся сотни идей, образы пейзажей и созданий, что просятся на волю.

Он помолчал.

— Вот только Игротехникам не разрешается крутить шашни с игроками. Это потому что у Игротехников так много власти. Боги Игры не должны иметь любимчиков среди простых смертных.

Страсть в его голосе сменилась печалью.

— Если меня примут на работу, все эти правила станут моим законом. Придётся уйти от всех, кого я когда-либо знал, я их больше не увижу их и не заговорю с ними. Я поссорился с моим братом-близнецом по этому поводу. Он сказал, что если для меня важнее быть Игротехником, чем его братом, если я однажды разорву с ним связь из-за своих амбиций, он лучше сразу порвёт со мной. Мы уже несколько лет не разговариваем.

— Не знала, что у тебя был близнец. Ты никогда о нём не говорил, вот я и решила, что ты — единственный ребёнок, как и я.

— Поссориться с близнецом всё равно что потерять часть тела. Не хочу снова проходить через это с девушкой или женой, лучше оставаться просто друзьями. — Натан махнул рукой. — Я рад тому, что мы друзья, Джекс, но меня беспокоит происходящее между тобой и Ястребом.

— Настоящий Ястреб в Игре. Мы общаемся только через этого причудливого дроида, которого он контролирует. Ты серьёзно решил, что я собираюсь соблазнить робота?

— Конечно, нет, — хмыкнул Натан, — но, боюсь, ты слишком привязываешься к Ястребу. Там, на месте взрыва, между вами проскочила искра. Даже офицеры Едзакона заметили.

— Да не было никакой искры, Натан. Ты что, вообразил, что я могу предаваться фантазиям о Ястребе посреди воронки от взрыва? Я была раздавлена гибелью отца, а Ястреб мне посочувствовал.

Натан вздохнул.

— Я неверно выразился. Я пытался сказать, что между вами просто воздух светился от эмоций. Мы сейчас в очень необычной ситуации. Ястреб выбит из колеи взрывом, ты огорошена гибелью отца. Да, Ястреб здесь просто в виде дроида, но вы начинаете общаться очень по-человечески.

— И что с этим не так?

— С этим всё так, пока ты не теряешь связь с реальностью. Ястреб — легендарный Игрок-основатель, на него в Игре вешаются толпы девушек. Он, наверное, очень осторожен в этом вопросе, так как о нём не ходят слухи в отличие от Цезаря, например. Думаю, Игротехники помогают замять кое-что. Как бы то ни было, я переживаю, вдруг ты нафантазируешь себе что-то несбыточное и в конце концов пострадаешь.

Я знала, что у Ястреба могла быть куча подружек. Я это поняла даже прежде, чем Натан услужливо ткнул меня носом в сей факт.

— Когда я была моложе, часто фантазировала, глядя на постер с Ястребом на стене, но я отлично понимаю грань между фантазией и реальностью. Я полностью осознаю, что Непобедимый никогда не захочет связываться со мной, и я бы не хотела связываться с ним. Никогда бы не согласилась на отношения с кем-либо, кроме равного партнёра, а я и Ястреб никогда не сможем быть равными.

Я встала.

— Вернёмся назад. Пока Ястреб занят, мы можем поспать.

Назад мы шли молча. Зайдя в вагон, я посмотрела на потолок и сказала:

— Хочу спать.

Из стены появилась кровать.

— Я тоже, — добавил Натан. Ничего не произошло. Он вздохнул.

— Я хочу спать.

На этот раз кровать досталась и ему. Он растянулся и, нахмурившись, взглянул на меня.

— Что случилось? Чего стоишь?

— Не хочу помять одежду. И у меня есть одна мысль.

Я подошла к ящику, в котором были наши костюмы, подняла крышку и засмеялась.

— Что? — снова спросил Натан. Он сполз с кровати и присоединился ко мне.

— У нас несколько комплектов одежды. — Я проверила следующий ящик и достала оттуда пакет. — И даже пижамы. Это всё для нас, потому что половина моего размера.

— Должно быть так. — Натан выбрал пакет для себя. — Сомневаюсь, что дроид захочет их носить.

Я отправилась в душ и облачилась в роскошную пижаму. Сон уже почти сморил меня, когда Натан прошёл мимо.

— Спокойной ночи, — сказал он.

Я проворчала что в ответ и провалилась в сновидения, где всё патрулировала и патрулировала телохранилища. В какой-то момент камеры заморозки сменились пляжами Ганимеда, а я превратилась в сереброволосую Джекс. Рядом появился Ястреб, обнимая меня рукой за плечи. Мы любовались роскошным зрелищем Юпитера в небе.

— Джекс, — позвал Ястреб, и его тёплые губы коснулись моих. — Джекс, Натан! — повторил он.

Мои глаза тут же открылись. Я была в реальности, не в Игре. Ястреб снова контролировал золотого дроида, и я вспыхнула, вспомнив свой сон. Натан был прав: надо держать себя в руках. Я годами молилась на легендарного Непобедимого. Было так легко и совершенно глупо проколоться.

— Простите, что бужу вас, но нам надо кое-что обсудить.

Натан зевнул и сел.

— Как речь? Удалась?

— Это был кошмар, но людям, вроде, понравилось. Голосование уже идёт и, похоже, абсолютное большинство за восстановление Авалона. Причины у всех, конечно, разные. Кто-то просто хочет забрать свои вещи, кто-то желает почтить память погибших, а кто-то мечтает вернуться навсегда. — Ястреб характерно пожал одним плечом. — Это их решение. Авалон всегда будет ощущать последствия взрыва, но...

Он оборвал себя на полуслове.

— Минутку, у меня очередная порция сообщений.

Ястреб смотрел по сторонам, проверяя корреспонденцию в Игре. Я взяла новую одежду, которую заблаговременно приготовила возле кровати, побежала в душ и молниеносно переоделась. Когда я вернулась, Натан уже тоже сменил костюм, а кровати исчезли. Ястреб всё ещё был сосредоточен на чём-то невидимом, поэтому мы вызвали стол и застучали по меню, заказывая завтраки.

Мы уже почти поели, когда Ястреб снова вернулся в реальность.

— Сообщество Выживших Авалонцев переписывалось со мной относительно будущего мемориала. Я уже ответил и теперь хочу обсудить с вами некоторые мысли по поводу взрыва.

Мы с Натаном моментально положили ножи и вилки.

— Заканчивайте завтрак, пока я буду говорить, — предложил Ястреб.

Натан снова взял приборы и стал очень быстро поглощать остатки трапезы, а я решила, что уже наелась.

— Так как взрыв случился сразу после принятия билля Либрука Эштона, все тут же решили, что виновники — некие недовольные подростки, — стал рассуждать Ястреб b0b102. — Я тоже так думал, но теперь, когда мы больше знаем о произошедшем, начинаю сомневаться. Как могли подростки сделать бомбы и получить код силового поля, защищающего серверный комплекс?

— Меня тоже беспокоит этот вопрос, — нетерпеливо перебила я. — Даже будь это большая группа детей, работающих вместе, не понимаю, откуда они взяли информацию о создании бомб.

Ястреб нахмурился.

— Во времена до начала Игры была такая штука, которую называли интернет. Там можно было найти много чего нелегального, даже как сделать бомбу. Но сначала интернет стали жёстко контролировать, а потом заменили информационной системой Игры. И сейчас там точно нет данных о том, как соорудить взрывное устройство.

— Ну, думаю кадеты-учёные могли бы сделать взрывчатку, — с сомнением размышляла я, — а кадеты-техники поместить её в бомбу, но откуда у детей секретный код?

— Бригады технического обслуживания регулярно проверяют все сервера, — ответил Ястреб. — Может, код узнал кадет, работающий в одной из них?

Натан проглотил остатки завтрака.

— Это невозможно.

— Уверен, что код дают только начальнику бригады, но кадет мог увидеть, как тот его вводит, и запомнить.

— Это невозможно, — повторил Натан. — Я очень хотел узнать, как выглядит серверный комплекс, поэтому несколько раз пытался выпросить у кадетов код. Но ни один из них в глаза не видел серверов. Кадеты не допускаются в бригады технического обслуживания, вот что они мне сказали. Все работы выполняются квалифицированными экспертами из Игры через контролируемых дроидов.

Тут мне пришла в голову мысль, которую я побоялась высказать вслух. Пока я размышляла, рискнуть или не стоит, Ястреб обратился ко мне.

— Самый простой ответ состоит в том, что взрыв организовал игрок, который проводил технические работы в серверном комплексе Авалона. И у такого эксперта хватит умения, чтобы соорудить бомбу. А вот где он достал взрывчатку...

— Но зачем техническому работнику взрывать целый игровой мир? — удивился Натан. — Они же сами в Игре, какой ему смысл?

— На каждом комплексе есть знаки, обозначающие, какой именно мир он поддерживает, — вставила я. — Подрывник может легко избежать разрушения собственного мира.

Натан покачал головой.

— Но технические работники отлично понимают, что гибель мира убьет тысячи людей.

— Может, этого они и хотели, — продолжил Ястреб. — Может, террорист так ненавидел кого-то из Авалона, что решил убить его.

— Но зачем заходить так далеко? — не понял Натан. — Можно избегать кого угодно за нечего делать, ведь в Игре пятьдесят миллиардов игроков и две тысячи миров.

— В Игре не так легко кого-то избегать, как ты думаешь, — ответил Ястреб. — Я четыре столетия безуспешно пытался не пересекаться с Геркулесом. Хотя это, конечно, особый случай. Трудно не встречать другого Игрока-основателя, когда нас всего-то меньше тысячи, и все живут на Небесах.

— Точно так же сложно избегать людей и простым игрокам, — подхватила я. — Несколько десятков лет назад, когда моя мама жила на Ганимеде, она несколько месяцев встречалась с одним парнем. И когда порвала с ним, он продолжал вращаться в её кругу и портить её отношения с друзьями. Пришлось просить помощи Игротехников, выдавать три установленных предупреждения за нарушение устава Игры, и только потом навсегда изгнать преступника с Ганимеда. И это ещё было не всё! Бывший бойфренд продолжал разными способами отправлять маме оскорбительные сообщения.

— Кошмар какой! — возмутился Натан. — И что тогда сделали Игротехники?

— Они потеряли терпение и отправили его пятьдесят лет отбывать заключение в Хаосе. Запретили посылать сообщения в другие миры, так что он не мог больше доставлять неприятности маме. Однако история так выбила её из колеи, что мама даже переехала в другой мир, чтобы забыть обо всём.

Я помолчала.

— Так что я вполне могу себе представить, что кто-то такой же одержимый, как бывший парень мамы, захотел убить врага на Авалоне. Но взорвать для этого весь мир — это уже выше моего понимания. Тысячи людей погибнут, но при том, что на Авалоне живут миллионы, шанс убить конкретного человека слишком маленький.

— А если подрывник был обижен на всех жителей Авалона? — предположил Ястреб. — Или просто хотел убить случайных людей без какой-либо на то причины? Некоторым людям просто охота убивать.

Натан изумился.

— Если игроку так хочется кого-то убить, он может принять участие в дуэлях на Боевой Арене в Средневековье.

— Пожалуй, убить кого-то на Боевой Арене и наблюдать за его агонией приятно, — размышлял Ястреб. — Но вкус убийства будет подпорчен сознанием того, что это лишь временная смерть. Победитель знает, что проигравший через несколько минут воскреснет у себя дома. Убивать кого-то в реальной жизни, зная, что эта смерть навсегда, приносит намного больше кайфа.

В словах Ястреба было нечто жутко пугающее. Мы с ужасом уставились на него.

— Я сам так не думаю, — поспешно добавил Непобедимый, — но встречал тех, кто мыслит подобным образом. Поэтому в том числе и перестал сражаться на Боевой Арене.

— Ох... — Я попыталась представить, каково это, мыслить подобным образом, чувствовать такое, но у меня не вышло. Я решила, что это к лучшему.

— Пожалуй, вычеркну Боевую Арену из первой десятки дел, которые мне надо попробовать в Игре.

— К сожалению, даже если мы правильно догадались, что за взрывом стоит технический эксперт, список подозреваемых остаётся слишком большим, — продолжил Ястреб. — Некто мог записать код от серверного комплекса Авалона годы, даже столетия назад. Тысячи игроков входят в команду технической поддержки или входили до отставки.

— Но подрывнику надо было установить бомбы, — возразил Натан. — Это позволяет сузить круг подозреваемых, просто надо проверить, кто из них использовал контролируемого дроида незадолго до взрыва.

Что-то не давало мне покоя. Что-то о вендинге.

— Идея! — выпалила я.

— Да? — оживился Ястреб.

— Сейчас мы на транспортной остановке другого кластера серверных комплексов, — начала объяснять я. — На каждой остановке, которую я видела до сегодняшнего дня, был установлен вендинговый аппарат, а здесь его нет.

Натан посмотрел непонимающе.

— Потому что эту остановку используют только контролируемые дроиды технических экспертов. А они ничего не покупают из вендинговых аппаратов.

Я кивнула.

— На каждой остановке, которую я видела до сегодняшнего дня, был хаб для тележек доставки, а на этой его нет.

Натан сконфузился ещё больше.

— Ну так тележки тоже не нужны. Кому понадобится что-то доставлять к серверному комплексу? Бригады техподдержки берут с собой все запчасти.

— Вот именно, — воскликнула я. — На остановке возле серверов Авалона вендингового аппарата не было. А вот хаб для тележек доставки был! Тележки могут отъехать лишь на определённое расстояние от этих хабов, но серверный комплекс Авалона находится рядом с остановкой.

Последовала короткая пауза.

— Ты думаешь, что подрывник установил хаб на остановке, а потом разместил бомбы с помощью тележки доставки? — уточнил Ястреб. — Такой тележки, как та, что привезла вашу одежду?

— Да! — сказала я. — Тележки могут взаимодействовать с транспортной системой, вызывать капсулы и управлять ими, оставлять посылки там, где захочет клиент. Террорист мог просто запаковать бомбы и проинструктировать тележку установить их в четырёх местах серверного комплекса.

— Но как тележка проехала через силовое поле? — не понял Ястреб.

Я пожала плечами.

— Сама тележка не может ввести код, но к ней можно прикрепить устройство. Как только тележка подъедет к полю, оно передаст код. Это можно сделать даже с помощью телефона.

— Точно! — подтвердил Натан. — В последний школьный день кто-то из моих одноклассников подстроил так, что тележка ввела код классной комнаты и привезла бомбу-вонючку.юуюяуы Мы так и не узнали, кто это натворил.

— Если даже десятилетний ребёнок может переделать тележку для введения кода, то технический эксперт и подавно, — подытожил Ястреб.

Он какую-то минуту поразмыслил и продолжил:

— Если мы правы, то подрывник вряд ли использовал дроида во время взрыва.

— Скорее всего, он был занят чем-то чрезвычайно невинным в Игре, — насмешливо подхватила я.

— Мы возвращаемся к месту взрыва, — объявил Ястреб и привёл вагон в движение.

Глава 7

Вагон ускорился, и я почувствовала, как меня снова охватили поручни. Пора было уже привыкнуть к этой несвободе, но я возненавидела её ещё больше. К счастью, беспомощным узником я ощущала себя лишь пару минут: мы вернулись на предыдущую остановку, и сиденья нас освободили.

Мы вышли на платформу, и Ястреб сразу направился к красному квадрату хаба.

— Похоже, его установили совсем недавно. По краям отверстия осталась бетонная пыль. Зачем подрывнику столько возиться с тележкой доставки, если бомбы можно было просто установить с помощью дроида?

Ответа он не ждал, сразу направился к бреши в силовом поле серверного комплекса Авалона. Как только мы вошли, Ястреба заметил его фан-клуб. Они поспешили нам навстречу, приятно удивлённые столь скорым возвращением.

— Решил посмотреть, как дела у Ромула и Рема, — бросил Ястреб.

Толпа попятилась, давая нам пройти к двум дроидам, что стояли на краю одной из четырёх воронок. На груди роботов была маркировка Едзакона, но лица на экранах принадлежали Ромулу и Рему. Вот только в Игре они всегда появлялись вместе, поэтому я не знала, кто из них кто. Я решила, что рыжий лохматый — Ромул, а второй, с зелёной стрижкой покороче — его муж Рем.

Ястреб быстро расправился с рукопожатиями и представлениями, и оказалось, что я всё напутала: у Ромула были зелёные волосы, а у Рема — рыжие.

— Очень благодарен, что вы согласились помочь мне, — сказал Ястреб. — Я как-то не подумал, что вид места взрыва может вызвать у вас неприятные воспоминания о той трагедии.

Ромул нахмурился.

— Ну да, явилась пара призраков прошлого…

— …но не совсем паскудных, — махнул рукой Рем. — Можно даже сказать, что тот взрыв спас нам жизни, ибо…

— …мы сроду не попали бы в Игру, если бы нас так не приложило, — закончил Ромул.

— Если бы меня так не приложило, — добавил Рем. — Ты бы легко справился без руки. А вот я умирал. И как, не жалеешь?

Ромул ехидно улыбнулся:

— Да я жалею о каждом дне из этих четырёх столетий, что мне пришлось уживаться с тобой.

Послышался звон металла, когда Рем шутливо шлёпнул его по голове, и оба обратились к Ястребу.

— Нам всё ещё трудно контролировать дроидов, — сказал Ромул, — но расследовать взрыв очень интересно.

— Тут нашлось достаточно осколков, чтобы определить тип заложенных бомб, — перебил Рем, — а Едзакон, надеюсь, сможет отследить кое-какие электронные компоненты. Похоже, все четыре бомбы были одинаковыми, только в одной стоял таймер, сигнал которого взорвал все заряды.

— Это вполне стандартные бомбы, — добавил Ромул. — Не то чтобы сейчас вообще были стандартные бомбы, конечно, но такой тип широко использовался на протяжении сотен лет. Простые, но эффективные.

— Как думаете, бомбы сделал эксперт или новичок? — спросил Ястреб.

Ромул и Рем переглянулись, я не поняла смысла их взглядов.

— Эксперт, — хмуро ответил Ромул.

Рем кивнул.

— Взрывчатка самодельная. Ингредиенты легко достать, или было легко достать несколько столетий назад, но это крайне тонкий процесс. Если что-то пойдёт не так…

Дроид выразительно махнул рукой.

— Устройства тоже, — добавил Ромул. — Бомбы-то стандартные, но их немного модифицировали, чтобы предотвратить… В общем, кто бы их ни сделал, он прежде достаточно тренировался и знал кое-какие хитрости.

— А значит, у нас для тебя плохие новости, — заключил Рем.

— Я понял, — перебил Ястреб. — Вы хотите сказать, что подрывнику несколько сотен лет. Это только подтверждает мои подозрения. Может, каких-то подростков и наняли, чтобы помочь с организацией взрыва, но за всем стоит кто-то из Игры.

Наступила неловкая пауза, которую прервал Ястреб.

— Мне надо взглянуть, куда именно установили бомбы. Вам удалось определить их изначальное место?

Они ответили хором.

— С точностью до трёх дюймов, — сказал Ромул.

— С точностью до семи сантиметров, — одновременно сказал Рем.

Они нахмурились, а затем одновременно пожали плечами.

— Отлично, тогда покажите.

Натан и я наблюдали, как Ястреб, Ромул и Рем облазят воронки. Наконец, Ястреб вернулся к нам.

— Надо проконсультироваться с Игротехником по поводу некоторых деталей.

Он повернулся к группе дроидов, которых я заметила в наш предыдущий визит, поманил, и к нам направился робот женщины-Игротехника с серебряными знаками на щеках b0b102. Ястреб покачал головой и указал на дроида с лицом мужчины, на тёмной коже которого ярко сияли золотые знаки.

Жутко высокопоставленный Игротехник присоединился к нам. Ястреб представил:

— Натан и Джекс помогают мне в расследовании.

Игротехник кивнул, здороваясь.

— Ромул и Рем определили место установки бомб, — стал объяснять Ястреб. — С учётом небольших погрешностей, они образовывали идеальный квадрат. Вряд ли человек смог бы проделать это, хоть сам, хоть с помощью дроида.

— Соглашусь, — ответил Игротехник. — Игрок Ястреб, судя по вашему комментарию, вы рассматриваете возможность того, что подрывник находился в Игре.

— Да, — подтвердил Ястреб. — Джекс заметила кое-что интересное на ближайшей к комплексу транспортной остановке. Правильно мы полагаем, что обычно на остановках, которые используются для доступа к серверным комплексам, нет хабов тележек доставки?

— Минутку. — Прошло несколько секунд, и Игротехник подтвердил: — Правильно.

— На этой остановке есть хаб, и его, похоже, установили недавно. Мы подозреваем, что тележка доставки использовалась для закладки бомб. Я попрошу Единый Закон расследовать, кто установил этот хаб. Посмотрим, смогут ли они отследить доставки, организованные через него. Полагаю, это больше в их сфере ответственности, нежели в вашей.

— Правильно, — подтвердил Игротехник.

— А вот следующий вопрос в вашей компетенции, — продолжил Ястреб. — Я определил центр идеального квадрата, образованного воронками. У вас в игровых записях должны быть данные о физическом расположении серверного комплекса. Дадите мне доступ?

Через минуту Игротехник и Ястреб хором прочли ряд цифр.

— Бинго! — воскликнул Непобедимый.

Мы с Натаном посмотрели на него в недоумении.

— Это архаичное слово, значит, что всё в точности совпало, — пояснил Ястреб. — Тележку доставки отправили по адресу, указанному в записях Игры. Затем она, согласно указаниям, установила каждую бомбу на заданном расстоянии от этой точки до каждого из четырёх зданий.

— То есть подрывник получил координаты серверного комплекса Авалона из записей Игры. — Игротехник был явно расстроен этой новостью.

— Координаты предоставляются бригадам технической поддержки? — спросил Ястреб.

— Бригады получают только адрес ближайшей остановки транспорта и путь следования после прибытия, — ответил Игротехник. — Минутку.

Мы ждали добрых десять минут, пока Игротехник не заговорил опять. Голос его звучал мрачно.

— Физическое местонахождение, что хранится в наших Игровых записях, является географическим центром каждого серверного комплекса. Эту информацию абсолютно точно не предоставляют бригадам технической поддержки. Она является строго конфиденциальной, доступ к ней имеют только Игротехники. Все запросы этих данных фиксируются в записи.

— И кто же запрашивал координаты серверов Авалона? — вскинулся Ястреб.

— Единственный запрос в системе — мой, который я только что сделал, — ответил Игротехник с интонациями самоубийцы. — Есть свидетельства того, что запросы делались и раньше, но все записи о них были искусно уничтожены.

Мой мозг отказывался верить услышанному. Такого просто не может быть. Ведь если это правда...

Ястреб облёк невозможное в слова.

— Вы говорите мне, что к взрыву Авалона причастен кто-то из Игротехников?

— Верно. — Игротехник даже не пытался скрыть эмоции. — Мы только что повысили уровень защиты всей информации об игровых серверах.

— Нам не поможет будущее блокирование доступа к информации, — рявкнул Ястреб. — Подрывник уже составил список координат всех серверов, мы не можем их переместить. — Он говорил резко и настойчиво. — Вам необходимо обеспечить блокировку доступа террориста к кодам защитных полей, или он взорвёт ещё один мир, и жертв будет куда больше.

— Нам известно о жизненной необходимости защиты кодов, — ответил Игротехник. — Сейчас принимаются специальные изоляционные меры по ограничению доступности этой информации для Игротехников за исключением авторизованных каналов. Для того, чтобы свести авторизованный доступ к минимуму, все обычные технические проверки были временно приостановлены. На всех серверах ежедневно будет запускаться удалённое диагностирование.

— А что будет, если диагностика покажет какие-то проблемы с сервером? — уточнил Ястреб.

— Для расследования каждого такого сигнала потребуются бригады технической поддержки, но каждая бригада будет сопровождаться Игротехником серебряного ранга и четырьмя вооружёнными офицерами Едзакона. Запросы на получение кода доступа будут авторизоваться тремя Игротехниками золотого ранга из разных отделов.

Игротехник замолчал. Он имел золотой ранг, этот бог виртуальной реальности, но его прежде жёстко контролируемое выражение лица стало очень по-человечески уязвимым.

— Ястреб, я должен обратиться к тебе, как к старому другу. Пожалуйста, очень хорошо подумай о последствиях объявления этих результатов населению Игры. Они и так напуганы взрывом. Если ты скажешь, что в заговоре участвовал Игротехник, то спровоцируешь массовую панику.

— Я отлично понимаю возможные последствия, — хмуро ответил Ястреб. — Я сам близок к панике, когда представляю себе, что способен натворить мошенник Игротехник с игроками. Обратить твёрдую почву под ногами в лаву. Наслать кипящий дождь. Даже удалить сознание игрока из Игры, так что в камерах заморозки останутся лишь пустые оболочки.

— Миллиарды игроков потребуют разморозки. Система одновременно может поддерживать лишь ограниченное количество разморозок, и даже если мы справимся, нам некуда будет поселить и нечем кормить всех этих людей, как снег на голову свалившихся в реальность.

— Успокойся, Кваме, — ответил Ястреб. — Я представляю игроков и, очевидно, не в моих интересах перепугать их новостью, что во взрыве Авалона замешаны Игротехники. Я, как и ты, предпочитаю сохранить секрет.

Игротехник повернулся к нам.

— Джекс и Натан, будьте благоразумны, это очень важно в данном вопросе.

Мой мозг оцепенел от шока. Мысль об участии Игротехника в террористической атаке шокировала, но разговор Ястреба с Кваме был не легче. Игротехники представлялись далёкими анонимными фигурами. Они никогда не общались с игроками по-приятельски.

Вся моя вселенная рушилась, но я умудрилась кивнуть. Натан невнятно пискнул.

— Нашим открытием следует поделиться с командой, возглавляющей расследование Едзакона, — продолжил Ястреб, — но, думаю, на них можно положиться в вопросах конфиденциальности. Тебе удастся остановить слухи среди Игротехников, Кваме? Пусть подрывник продолжает оставаться в блаженном неведении.

— К сожалению, новые меры безопасности ясно дадут понять Игротехникам, что мы подозреваем одного из своих. Думаю, лучше будет оповестить их всех одновременно, так они смогут сразу обратить внимание на подозрительное поведение коллег.

Ястреб вздохнул.

— Ладно. Проинформируем всех Игротехников. Проинформируем команду, возглавляющую расследование Едзакона. А всё остальное население пусть верит, что виноваты подростки из реальности.

— Игротехники сосредоточатся на немедленном внедрении всех необходимых изменений мер безопасности, чтобы защитить миры Игры и игроков, — сказал Кваме. — И тебя в частности, Ястреб. Как представитель игроков и самый выдающийся охотник за подрывником, ты — потенциальная цель. Я сам прослежу за твоей безопасностью.

Он помолчал.

— Я и небольшая команда, чтобы проверяла мои действия. Я — такой же подозреваемый, как и все остальные.

— Спасибо, — поблагодарил Ястреб. — Последние четыреста лет были прикольными, и у меня ещё осталась на примете кучка монстров, которых я должен одолеть. Я так долго придумывал способ победить Бегемота, будет обидно закончить свои дни и не испробовать на деле мою лучшую тактику.

— Я приложу все усилия, чтобы ты уцелел.

— Я верю в тебя. — Улыбка Ястреба промелькнула и исчезла, снова сменившись обеспокоенностью. — Так и хочется попросить тебя поставить вооружённую охрану на каждом серверном комплексе.

— В текущих обстоятельствах у нас нет возможности отказать, — ответил Кваме, — но я сомневаюсь, что у Едзакона найдётся столько тысяч вооружённых охранников.

— Есть куча игроков, которые напрактиковались в использовании игрового оружия в мирах, подобных Гражданской войне, — подсказал Ястреб. — Я могу бросить клич, чтобы волонтёры использовали контролируемых дроидов...

Он оборвал себя на полуслове и покачал головой.

— О нет, так нельзя рисковать. От охранников не будет большого проку, если только их не пустить внутрь силовых полей. А куча дроидов, размахивающих оружием внутри поля, может натворить бед. Игротехник-предатель способен навредить игрокам, перехватывая контроль над их дроидами, даже пытая их, и таким образом вынуждая самим повредить сервера.

Кваме нахмурился.

— Мы можем назначить команду Игротехников для защиты игроков на новом серверном комплексе Авалона, но не сможем сделать того же на всех двух тысячах миров Игры. У нас не найдётся столько свободных ресурсов, особенно сейчас. Наши люди и так будут работать сверхурочно над повышением защиты Игры и установкой личности террориста.

— Тогда лучше забудем эту идею. Один последний вопрос. Можно ли каким-то образом поменять подход, чтобы люди не размораживались во время крушений миров? Разве нельзя соединить сервера разных миров так, что если один разрушится, то другие смогут подхватить жизненные линии игроков?

Кваме снова вернулся к безличной манере общения Игротехников.

— Напрямую связать миры возможно, но крайне неразумно. Тогда гибель одного мира может привести к краху других, связанных с ним.

Последовала мрачная тишина.юуюяуы Я повернулась, разглядывая место взрыва. Игротехники были всесильны, они создавали миры Игры, но один из них обратил свою мощь от созидания к разрушению.

Взрыв здесь привёл к гибели более одиннадцати тысяч человек, но теперь следовало предупредить и другие возможные атаки. Игротехник-предатель представлял опасность как в Игре, так и вне её. Если ночные кошмары Ястреба воплотятся, и в Игре начнётся царство террора, всему населению будет некуда бежать. Пятьдесят миллиардов игроков не могут одновременно вернуться в реальный мир.

Глава 8

Мы снова прошли в вагон и проехали примерно четверть часа. Новая остановка находилась среди засеянных полей. Ястреб молча стоял, наблюдая за работой автоплуга.

Мы с Натаном обменялись озадаченными взглядами и стали молча ждать. Лишь спустя несколько минут Ястреб заговорил.

— Когда Игроки выбрали меня своим представителем, все верили, что за взрывом стоит кучка подростков. Мои знания о реальном мире и современной жизни устарели на несколько столетий, вот я и позвал вас помогать мне. Теперь, когда стало ясно, что катастрофу организовал Игротехник, мне следует пересмотреть свои планы.

Это прозвучало так, будто Ястреб решил, что более не нуждается в нашей помощи и собирается отправить нас назад в телохранилище. Меня постигло горькое разочарование. Разумеется, следовало подготовить речь, чтобы убедить Ястреба помочь мне и Натану, оставить хорошие комментарии в наших Игровых записях, но я могла думать лишь о том, как же хочется продолжить охоту на террориста.

— Я всё думал, зачем подрывник заморочился с установкой хаба вместо того, чтобы разместить бомбы с помощью дроида, — продолжал тем временем Ястреб, — и теперь ответ ясен. Он был Игротехником и имел доступ только к официальным дроидам Игры. Если бы такого заметили возле серверного комплекса Авалона, это бы выдало причастность Игротехника, потому террорист и решил воспользоваться тележкой.

Натан нетерпеливо кивнул:

— Никто не обращает внимания на обычных роботов, они всё время крутятся вокруг, но любой ребёнок заметит специального дроида Едзакона или Игры.

— Принимая во внимание, как тщательно отбирают Игротехников, трудно поверить, что это они организовали взрыв. Но такую возможность тоже не стоит отбрасывать, — рассуждал дальше Ястреб. — А также в группировку может входить сколько угодно игроков и подростков.

Я заставила себя преодолеть разочарование и вмешаться.

— Если ты прав насчет хаба, то игроки к взрыву отношения не имеют. Игроку достаточно просто начать работать в реальном мире, чтобы заполучить в своё распоряжение обычного дроида без всяких особых пометок.

— В точку, — признал Ястреб. — А если игроки ни при чём, то взрыв организовал именно Игротехник. На него мог повлиять старый друг или любовник, но я не могу представить, как обычный подросток уговаривает Игротехника помочь ему в подготовке теракта.

— Да в нашем мире никакой подросток даже слово сказать Игротехнику не смеет, — вклинился Натан.

— Ромул и Рем считают, что возраст подрывника — как минимум несколько столетий, — размышлял Ястреб, — а значит, бомбы сделал наш предатель. Не вижу никаких проблем с использованием управляемого дроида для создания бомбы.

Я вспомнила дроида Едзакона, что сидел напротив меня в капсуле, перекидывая пистолет из руки в руку.

— Сделать бомбу с помощью робота куда лучше, чем самому. Не так страшно сделать ошибку, если взорвёшься не ты.

— Точно, — кивнул Ястреб. — Итак, за взрывом стоит Игротехник. То, что атаку совершили в реальном мире, было, вероятно, преднамеренной попыткой ввести всех в заблуждение. Предполагалось, что в реальности все станут охотиться за подростками, в то время как он сам будет тихо контролировать события внутри Игры. Мы ищем Игротехника, который в Игре по крайней мере двести или триста лет и кое-что знает о бомбах.

Я не до конца понимала, что сейчас происходит. Если Ястреб продолжает обсуждать с нами взрыв, значит, он не отправит нас назад в телохранилище?

— И этот Игротехник должен иметь высокий ранг, — добавил Натан. — Кваме расстроился, когда сообщил нам, что запрос о координатах серверного комплекса мог отправить только его коллега. Но затем он добавил, что аудиозаписи о запросе были мастерски удалены. И, судя по тону его голоса, это ещё хуже, так как для изменения аудиозаписей требуется высокий ранг.

— Ты прав, — согласился Ястреб. — Кваме сказал, что в дальнейшем запросы на получение кодов доступа будут авторизоваться тремя Игротехниками золотого ранга из разных отделов. А значит, они больше не могут доверять даже самым заслуженным.

— Подобная новость — катастрофа для них, — поддакнул Натан.

— Подобная новость — катастрофа для всех, — возразил Ястреб. — Кваме объявит всем Игротехникам, что в их рядах террорист. Если нам повезёт, подрывник затаится, чтобы не выдать себя. А если нет, последует новая атака.

К этому моменту я убедилась, что Ястреб не отправит нас восвояси.

— Ты думаешь, несмотря на все предпринятые меры, может произойти ещё один взрыв?

— Теоретически, теперь серверные комплексы надёжно укрыты за защитными полями, — ответил Ястреб. — Вряд ли три разных золотых Игротехника одновременно воспылают желанием убить игроков. Боюсь, что следующим шагом террориста станет атака других целей, связанных с Игрой.

Меня внезапно затошнило.

— Например, телохранилища. Их всего пятьдесят, в каждом миллиард камер заморозки, а дети, что там работают, никак не смогут остановить подрывника.

Ястреб вздрогнул.

— Я думал о местах, которые важны для хода Игры, но ты права. Телохранилища столь огромны, что их невозможно защитить, а взрыв любого станет ужасом для игроков. Дело не в том, что уничтожение физических тел может повредить кому-либо в Игре, умы людей останутся в безопасности в системе, но это сильно ударит по ним на глубоком эмоциональном уровне b0b102. По крайней мере, по мне. Я четыре сотни лет не использовал свое физическое тело, и даже не уверен, где оно сейчас хранится, но сама мысль о том, что ему могут навредить, отвратительна.

Он потёр лоб, словно рядом с нами стоял настоящий человек, а не дроид.

— Возможно, следующий взрыв будет в реальном мире, но есть вероятность того, что он произойдёт в Игре. Теперь террористам не надо скрывать свою принадлежность к Игротехникам. Они могут, например, освободить Бегемота и натравить его на толпу веселящихся игроков, создать вулкан посреди музыкального фестиваля или послать цунами на пляж. Да, после таких смертей игроки смогут воскреснуть, но страх воцарится на века.

Я представила, как подобную ситуацию переживёт моя мама.

— Нам надо поймать их раньше, чем это случится!

Ястреб кивнул.

— Я не смогу разыскать улики, ведущие к личности террориста, в Игре, потому что Игротехники всегда скрыты за кулисами миров. Игроки видят их, только когда зовут помочь с чем-то, не предусмотренным автоматическими алгоритмами, и тогда обычно появляется Игротехник бронзового ранга.

Я нахмурилась.

— В таком случае Игротехникам надо забыть о правилах и допустить тебя к своим тайнам.

— Это невозможно, разве что они примут Ястреба в свои ряды, — фыркнул Натан. — У Игротехников есть области, вообще не связанные с игровыми. Они будто живут в другом измерении Игры.

— Вот уж совсем не хочу становиться Игротехником, — перебил Ястреб, — да и любые их данные содержат море непонятных технических деталей. Куда эффективнее продолжать слежку в реальном мире.

Он повернулся к Натану.

— Я займусь реальным миром, но следователи из Игры будут отправлять мне отчёты о своих успехах. Мне потребуется твоя помощь. Будешь просматривать их и докладывать мне обо всём важном.

Натан засомневался.

— Если тебе нужно объяснить технические детали, стоит попросить об этом Игротехников. Я мало что знаю, да и то осваивал всё сам. Может, я кругом неправ.

— Я вполне понимаю, что твои знания ограничены, — успокоил его Ястреб. — Сейчас отвезу тебя в офис Едзакона, где проводится расследование взрыва. Они предоставят тебе удобную квартиру и всё необходимое для быстрого обучения техническим премудростям Игры. Я обеспечу тебе доступ к материалам и познакомлю с несколькими Игротехниками, которые смогут ответить на твои вопросы.

— Обучающие материалы! — Глаза Натана на мгновение загорелись, но он сразу же покачал головой. — Даже со всем этим добром тебе будет куда больше толку от настоящего Игротехника.

— Я не могу обратиться к Игротехникам, Натан, потому что не знаю, кому из них можно верить. — Ястреб отчаянно махнул рукой. — Наш террорист имеет серебряный или золотой ранг. А значит, он обладает властью. Возможно, даже влияет на ход расследования. Если сам в нём не участвует, может дать взятку за продвижение нужного человека.

Он помолчал.

— Будь очень осторожен, Натан. Помни, что один из Игротехников, с которыми ты будешь общаться, может помогать или сам быть террористом. Спрашивая их о чём-то, убедись, что задаёшь сразу несколько разных вопросов, чтобы они не догадались о ходе расследования. Обо всём спрашивай как минимум двоих из них. Если ответы будут отличаться, дай мне знать. По твоей комнате я понял, что ты очень внимателен к деталям и заметишь любое несоответствие.

Натан немного поколебался.

— А почему ты не попросишь своего друга Кваме?

Ястреб тяжело вздохнул.

— Кваме вырос столетия назад в стране, где все граждане два года служили в армии. Он никогда не говорил мне, как провёл те два года, думаю, хотел обо всём забыть. Но, возможно, они изучали в том числе и бомбы. Кваме присоединился к Игре три с половиной века назад, и мы дружили много десятков лет, пока его не приняли в Игротехники. Теперь у него золотой ранг и высокая должность в команде расследования. Соответственно, в моём списке подозреваемых он на одном из первых мест.

Я перебила его.

— Но ведь Кваме — один из тех, кто следит за вашими… сознаниями в Игре. Значит, ему легче всех удалить их.

— Я знаю, — ответил Ястреб. — Моё “я”, что думает и чувствует в Игре, — всего лишь поток данных в белой коробочке серверного комплекса. Кваме может удалить эти данные из Игры, и от меня останется только пустая замороженная оболочка.

Я представила себе описанную картину и вздрогнула.

— Эта мысль приводит меня в ужас, — передёрнулся Ястреб. — Сейчас я здесь, а через мгновение исчезну навсегда. И противостоять этому невозможно. Никаких шансов. Может, моё тело реально будет разморозить, заново всему обучить и снова сделать личностью, но это буду уже не я.

Он странно улыбнулся.

— По логике, Кваме должен вообще быть первым в списке подозреваемых, но интуиция твердит, что он старый друг, которому я могу доверять во всём. Держу пари, интуиция права. Кваме защищал меня в битвах Игры, где смерть болезненна и неприятна. А теперь стоит между мной и вечной смертью. Если я ошибаюсь по поводу Кваме, и он нападёт на меня, то хотя бы себя выдаст.

Он иронично ухмыльнулся и нарочито пафосно выпалил:

— Я буду удалён не зря!

— Может, тебе стоит выйти из Игры? — спросила я. Ещё пару дней назад у меня случился бы припадок при мысли, что возможно ляпнуть подобное Игроку-основателю. Даже сейчас было не по себе.

Ястреб изумился.

— Знаешь, такая идея мне даже в голову не приходила. За все четыреста лет я ни на день не покидал Игру. Ты права, в реальности я буду в большей безопасности, но на карту поставлено куда больше. Как я буду успокоить других игроков, если сам не в Игре? Я не могу позволить себе тратить время на сон и еду. Враг далеко впереди нас. Мне нужно бежать быстрее, чтобы поймать его, а не отягощать себя цепями.

Его задумчивость внезапно сменилась решительностью.

— Натан, я объяснил, чего жду от тебя. Джекс, я хочу, чтобы ты отправилась с Натаном в отделение Единого Закона. Я буду звонить тебе всякий раз, когда нужно будет что-то обсудить.

— Что? — Я затрясла головой. — Зачем мне идти с Натаном в Единый Закон? От меня будет больше пользы, если останусь с тобой.

— Если пойдёшь с Натаном, то сможешь помогать ему, — объяснил Ястреб.

Я снова покачала головой.

— Просить меня помогать Натану в технических расследованиях — всё равно, что… что просить шмеля станцевать чечётку.

Ястреб даже не улыбнулся моей шутке.

— Может и так, но там ты будешь в безопасности.

— В безопасности? — смущённо повторила я. — А зачем держать меня в безопасности? Важен ты, а не я.

— Мне грозит опасность, Джекс. А так как вы с Натаном помогаете мне, то тоже стали мишенями. Вам может достаться просто потому, что вы рядом со мной, или потому, что террорист решит, мол, навредив вам, помешает мне найти его. Раньше для этого был специальный термин. Кажется, “косвенный ущерб”.

— Ты имеешь в виду, что подрывник может напасть на нас, только чтобы отвлечь тебя от… — Я оборвала фразу на полуслове и начала заново. — Я не собираюсь без толку торчать в Едзаконе. Ты нанял нас, потому что твои знания устарели, и мы должны были объяснять, как нынче всё устроено. Я всё ещё нужна тебе.

Ястреб нахмурился.

— Не отрицаю, от тебя много пользы. Я бы никогда не заметил тот хаб, если бы ты на него не указала. Но я не хочу подвергать тебя опасности. Помни, террорист уже уничтожил одиннадцать тысяч человек и не остановится перед дальнейшими убийствами.юуюяуы

— А ты помни, что в числе убитых был мой отец, — огрызнулась я.

Дроид Ястреба поднял руки в очень человеческом жесте капитуляции.

— С этим не поспоришь. Если ты не боишься рискнуть, оставайся со мной.

Я глубоко вздохнула и кивнула.

— Ничуть не боюсь.

Глава 9

Вагон нёсся через туннель в сторону офисов Единого Закона. Ястреб готовил выступление для игроков, поэтому его золотой дроид неподвижно восседал в кресле. Натан лихорадочно барабанил по маленькому портативному экрану.

— Офигеть, — бормотал он, — да мне надо сразу шесть мониторов, а ещё нормальную дизайнерскую консоль.

Я заглянула в бессмысленный хаос на экране.

— Это что, обучающие материалы Игры?

Натан кивнул, не отрывая горящих глаз от значков.

— Ох, как бы мне хотелось запустить голографическое демо.

— Ястреб сказал, Едзакон даст тебе всё, что нужно.

—Ага. — Натан оторвался от текста и впервые за полчаса посмотрел на меня. — Надеюсь, когда ты останешься с ним наедине, у тебя всё будет в порядке.

Я пристально взглянула на него.

— Вот только не надо снова читать лекцию про то, как не стоит втюриваться в Ястреба. Мне и прошлого раза с головой хватило. Ещё раз попробуешь — и я действительно разозлюсь.

— А я думал, это ты в прошлый раз разозлилась, — хмыкнул Натан.

— Это были ещё цветочки. Лучше смирись, что решение буду принимать я. Хватит тревожиться о моей личной жизни, про свою подумай.

Натан вздохнул.

— Не будет у меня личной жизни, пока не стану Игротехником. Может, оно и к лучшему. Все говорят, что секс в Игре ни в какое сравнение не идёт с реальным.

— Никогда не думала про личную жизнь Игротехников, — задумчиво ответила я. — Им нельзя заводить романы с игроками, но, наверное, друг в друга-то они влюбляются.

— Правильно, — передразнил Натан формальный тон Игротехника.

— Мы уже почти на месте, — подал голос Ястреб.

— Ой.

Я обернулась к нему. Золотой дроид снова стал Ястребом, но я не знала, когда именно, и сколько же он слышал. Я бросила на Натана полный муки взгляд, и меня нежно охватили поручни сиденья. Мы начали тормозить.

— Только что получил последнюю информацию от Ромула с Ремом, — продолжал Ястреб. — К сожалению, бомба состоит из простых устройств, которые продаются в любом вендинге. Ни на одном из осколков не обнаружено маркировок, позволяющих отследить место продажи или покупателя.

— Террорист слишком умён, чтобы оставить следы на бомбах, — горько сказала я.

Вагон остановился, дверь открылась, и я увидела, что мы внутри здания. Сине-серый знак Единого Закона на стене был таким же, как в месте моего допроса, но вдвое больше по размеру. Завидев толпу дроидов, толпящихся у знака, Ястреб тихонько вздохнул. Видимо, в следственной команде Едзакона тоже было много его фанатов.

На выходе из вагона я сразу увидела ещё четырёх дроидов, стоящих в стороне. Они были снабжены громоздким оружием, явно очень и очень мощным. Я ощутила тошноту, вспомнив, как дроид держал меня на мушке по дороге на допрос.

Ястреб скромно ответил на поток комплиментов и сразу перевёл разговор на расследование.

— Вам удалось узнать, кто же установил хаб для тележек доставки?

Один из дроидов шагнул вперёд. Может, Натан и мог определить ранг служащего, что контролировал робота, но мне это было не под силу.

— Хаб установили месяц назад по стандартному запросу из Игры. Мы попросили игровую команду следователей выявить заказчика, но они обнаружили, что все записи стёрты.

— Ну разумеется, стёрты! — застонал Натан. — Если подрывник может уничтожить исторические записи, то уж следы простого административного запроса вообще легче лёгкого.

— А я-то думал, что установка хаба — непростая задача, — разочарованно заметил Ястреб. — Но, похоже, нашему Игротехнику хватило пяти минут, чтобы отправить стандартный запрос и замести следы. А сами тележки удалось отыскать?

— В системе не осталось следов доставки чего-либо к серверному комплексу Авалона, — ответил дроид Едзакона, — однако посылки могли положить непосредственно в тележку. Сейчас проверяем память всех подряд тележек в том районе.

Я открыла рот, чтобы спросить, о районе какой величины идёт речь, но спохватилась и не произнесла ни звука. Мне незачем было уточнять детали. Я и так не особо верила в Едзакон. Да они скорее отыщут летающую свинью, нежели ту самую тележку.

Ястреб тоже не стал расспрашивать о деталях, только кивнул и попросил провести нас к жилью Натана. Мы недолго шли по коридорам, где встретили ещё два вооружённых отряда. Во впечатляющей шикарной квартире мы снова остались втроём. В комнатах стояла роскошная мебель, искусно подобранная по цвету, а одну стену покрывала мозаика экранов, под которыми находилась сложная панель управления.

— Класс! — Натан кинулся к стене и защёлкал по клавиатуре. По другой стене побежала абракадабра игровых технических терминов, а рядом со мной в воздухе проявились контуры голографического изображения монстра.

Мне всё ещё было не по себе после встречи с охранниками, и я шарахнулась в сторону, заслоняясь от чудовища первой попавшейся под руку вазой. Контуры заполнились цветом и деталями, и теперь я узнала оборотня, с зубов которого капала весьма реалистичная кровь.

Ястреб рассмеялся.

— Не пугайся, Джекс. Если это чудовище посмеет напасть на тебя, его сразит Ястреб Непобедимый.

Моё лицо вспыхнуло.

— Да просто узоры интересные, — ответила я как можно спокойнее и притворилась, будто рассматриваю орнамент на вазе.

За Ястребом возник пустынный пейзаж.

— Это Анубис, но где же пирамиды?

Натан нажал на кнопку, и появилось несколько пирамид.

— О, да ты в этом поднаторел, — похвалил его Ястреб.

Я заглянула в спальню и восхитилась роскошной кроватью.

— Очешуеть!

— Впервые слышу от вас совершенно незнакомое слово. Что это значит? — спросил Ястреб.

— “Очешуеть” значит, что кто-то или что-то в реальном мире почти такое же классное, как в Игре. Это слово уже давно в ходу, но в Игре его вряд ли употребляют.

Натан прекратил метаться по мирам, тоже заглянул в спальню и выдал один из своих фирменных восторженных свистов:

— Красота!

Он зашёл и в душ, откуда вернулся озадаченный.

— А почему душ проводит медицинское сканирование?

— Понятия не имею, — ответил Ястреб, — а что, ты неважно себя чувствуешь?

Я фыркнула, и они обернулись ко мне.

— Может, объяснишь, в чём прикол? — спросил Ястреб, подняв бровь.

— В реальном мире из всех служащих Едзакона физически присутствуют только дети-кадеты и беременные женщины, которые решили сэкономить несколько лет. Кадеты живут в специальных жилых блоках, а значит, эти квартиры предназначены именно для беременных.

Ястреб рассмеялся, а Натан надулся. Я улыбнулась ему.

— Это правда шикарная квартира, Натан, так что не жалуйся.

— Мы с Джекс, пожалуй, пойдём, — сказал Ястреб. — Натан, здесь ты будешь в безопасности, но, возможно, преступник найдёт способ прослушивать разговоры. Не забывай использовать защищённую зашифрованную линию связи при любых звонках, особенно мне. Вот как раз вспомнил, что я просил их…

Он огляделся, подошёл к полке, взял странного вида телефон и протянул мне.

— Джекс, если понадобится позвонить Натану или кому-то ещё по вопросам расследования, используй только этот телефон, тогда твой разговор будет зашифрован.

Я сунула аппарат в карман, и мы с Ястребом вернулись на транспортную остановку в родной вагон. Я с облегчением покинула офис Едзакона с этими пугающими охранниками, но прощание с Натаном меня расстроило. Теперь я осталась наедине с Ястребом. Обычная девчонка из телохранилища сопровождала легенду Игры.

Когда с нами был Натан, ситуация не выглядела столь неоднозначной. Мы иногда болтали, а если даже не смели вымолвить что-то вслух, всегда могли переглянуться, а теперь...

— Ты такая тихая, Джекс, — нарушил тишину Ястреб.

— Да так, взгрустнулось немного, — ответила я. — Компоненты бомбы отследить не удалось. Запрос на установку хаба пришёл из Игры, а предатель-Игротехник удалил все улики. Мы ничего не добились.

— Мы что-нибудь узнаем, когда Едзакон отыщет тележку, которая сделала доставку, — обнадёжил Ястреб. — В ней должны остаться записи о клиенте и способе оплаты.

— Да не верю я, что Едзакон найдёт тележку.

Ястреб удивлённо взглянул на меня.

— Судя по тону, ты не очень-то жалуешь Единый Закон.

— Терпеть не могу. После того, как побывала в их офисе, видела всех этих вооружённых охранников, а ещё после того, как меня под прицелом выдернули из кровати и бросили в камеру для допроса.

— Под прицелом выдернули из кровати? — недоверчиво переспросил Ястреб. — Но у них не было причины так поступать с тобой.

— Представители Едзакона всегда так ведут себя с детьми. — Я попыталась отложить в сторону свои эмоции и сосредоточиться на фактах. — Найти тележку доставки будет нелегко. Они целый день шныряют туда-сюда, привозят заказы и возвращают то, что не подошло клиентам. Ночью их все вызывают на несколько минут в местные депо, проверяют сохранность и выгружают информацию о доставке за сутки в центральную систему.

Я подумала и продолжила:

— Наверное, следователи Едзакона не хотели тебя расстраивать, но правда в том, что тележка, которая доставила бомбы, на данный момент не используется. Если бы она продолжала работать, то вся информация из неё уже была бы в центральной системе.

— Не используется, — повторил Ястреб. — То есть террорист каким-то образом избавился от неё?

— Ага, — подтвердила я, — подрывник не желал, чтобы тележка слила информацию об игровом дроиде, который вручил ей посылки для доставки в серверный комплекс Авалона. Да и по оплате можно было бы установить личность Игрока. Проще всего уничтожить тележку сразу после доставки. Террорист приказал тележке вернуться за следующей партией посылок, и несчастная машинка послушно приехала к своей гибели.

Тут я поняла, что Ястреб смотрит на меня как-то странно.

— Прости, я отлично знаю, что тележки не живые, и мозгов у них нет, но их огоньки так мигают во время обработки инструкций, будто они думают. Мне их иногда жаль. Дети постоянно угоняют тележки, чтобы передвинуть мебель или, например, поздно ночью перегородить коридор депо, так что снаружи накапливается целое стадо сбитых с толку тележек.

— Я понимаю, почему тележки кажутся тебе разумными. Примерно те же мысли приходили мне в голову, когда я смотрел, как одна из них доставляет заказ в наш вагон. Вот только откуда ты так много о них знаешь?

Я покраснела.

— Эти знания мне нелегко достались. Однажды я стырила тележку и приклеила к ней кучу разноцветных бумажек, чтобы она стала похожа на дракона. К сожалению, той же ночью её вызвали в депо. Мне пришлось проследить за ней и притащить обратно. Тележка всё порывалась освободиться и билась в стены, я половину детей в блоке перебудила. Они потом ещё долго меня дразнили.

— Понятно, — сконфуженно протянул Ястреб. — Но почему… Ладно, забудь b0b102. Так вот, о расследовании. Разве террорист не мог просто взорвать тележку внутри серверного комплекса?

— Но тогда осталась бы куча осколков. А на них — серийные номера, по которым легко определить депо. Ну и мало ли, вдруг блок памяти уцелел бы.

Ястреб кивнул.

— Тогда Едзакону надо искать остатки тележки.

— Ну да, но смысла в этом мало. Разбитые тележки валяются на каждом шагу. Будь я подрывником, то не стала бы использовать сильно бросающегося в глаза игрового дроида рядом с комплексом Авалона. Я бы послала бомбы тележкой за сотни миль, подождала, пока она вернётся, расколошматила её и сбросила остатки в ближайшую реку.

— За сотни миль? — Ястреб был изумлён. — Какое же расстояние они могут проехать?

— Без подзарядки недалеко, но они же могут взаимодействовать с транспортной системой и вызывать капсулу для путешествия на длинные дистанции.

Ястреб глубоко задумался.

— Террорист так озаботился заметанием всех следов. Не верю, что он мог допустить записать себя какой-то тележке доставки. А если что-то помешало тележке вернуться? Например, хулиганы или случайная авария?

— Но кто-то должен был положить посылки в тележку и организовать оплату.

— Кто-то должен был прикрепить телефон к тележке, чтобы передать код доступа к силовому полю, — добавил Ястреб.

— Точно, — я зевнула, — совсем забыла. Немного устала.

Ястреб покачал головой.

— У меня не держится в голове, что тебе надо спать и есть. Никакого от меня толку. Ты когда высыпалась последний раз?

Я попыталась вспомнить, но всё было как в тумане.

— Я потеряла счёт времени.

— Обещаю, скоро дам тебе поспать. Только договорю. А что, если террорист нанял подростка для операций с тележкой? Чтобы тот встретил его дроида подальше от места взрыва, взял бомбы и устройства для передачи кода доступа. Это бы повысило безопасность.

— Ага. Тогда не удалось бы отследить оплату доставки, а в ребёнке, который возится с тележкой или даже тащит разбитую на свалку, нет ничего странного. Но как подрывник уговорил подростка помочь ему?

— Взяткой, — ответил Ястреб. — Например, он мог предложить оплатить пожизненную подписку в Игре. Игротехнику не надо вносить настоящие кредиты, достаточно поставить галочку, что счёт оплачен.

— Точно. — Я поразмыслила над этим и встряхнула головой. — Нет, ребёнок не станет так рисковать.

— Подрывник мог сочинить историю о розыгрыше друга. Терактов не было уже несколько столетий, поэтому подросток даже не заподозрил бы, что в посылке бомбы.

— Ребёнок не подумал бы о бомбах, но догадался, что в посылках что-то нелегальное. Иначе зачем просить о помощи. Пранкер может и сам всё сделать. Любой законопослушный ребёнок остановится и подумает о потенциальном риске. Ведь если тебя даже просто вызовут на допрос в Едзакон, не останется ни единого шанса попасть в приличный мир Игры. Так что большинство отвергнет предложение террориста, а он не может перебирать дюжины подростков в надежде найти того, кто согласится.

Ястреб нахмурился.

— Ты о чём? Ни у кого не может быть проблем, если его просто допросят о преступлении. Человек невиновен, пока не доказана его причастность.

Я устала, была расстроена расставанием с Натаном и видом тех вооружённых дроидов в Едзаконе, из-за которых вернулись яркие воспоминания о допросе, сломавшем мне жизнь. Всё вместе навалилось на меня, особенно тот факт, что Ястреб был в числе допрашивающих. И его наивный вопрос ударил меня под дых.

— Может, так дела обстояли четыреста лет назад, но сегодня всё иначе. Ребёнок не состоит в Игре, а значит, не существует по-настоящему. Никого не заботят справедливость и правосудие для несуществующих людей.

— Да ладно, я уверен...

Я обрушила на него гневный поток слов.

— Год назад я была медицинским кадетом, одним из лучших в классе, но потом мне пришлось помогать нашему инструктору лечить беременную женщину. Преподаватель допустила ошибку с лекарством, она собиралась дать женщине дозу, которая навредила бы будущим детям, так что мне пришлось вмешаться и остановить её. Инструктор не хотела, чтобы этот инцидент зарегистрировали, поэтому немедленно изменила мои оценки на крайне низкие и выкинула меня из программы медицинского обучения. Ничто ей не помешало, не было никаких проверок её действий, потому что никто не заботится о справедливости для детей, которые не состоят в Игре.

Я перевела дух и продолжила.

— Год назад моё будущее разрушили, потому что я спасла пациента от передозировки. А теперь похожая история случилось и с тысячами детей в телохранилище. Мы не сделали ничего плохого, лишь пытались спасти жизни размороженных игроков, но Едзакон схватил нас за шкирки и допросил. Теперь в наших записях навсегда зафиксировано, что нас проверяли на причастность к взрыву Авалона. Думаешь, хоть один мир Игры даст нам гражданство, увидев это?

Моя ярость внезапно угасла и сменилась депрессией.

— Мои мечты о жизни в Игре разрушены. Мечты Натана о карьере Игротехника разрушены. Будущее всех детей, допрошенных Едзаконом, разрушено. Мы все — изгои Игры.

Тут до меня дошло, что я ору на Игрока-основателя.

— Прости, — поспешно сказала я. — Ты не виноват во всём этом безобразии. Просто мир так устроен.

— Помолчи, — гаркнул Ястреб.

Несколько минут царила тишина. Да я с ума сошла. Наорала на Игрока-основателя. Теперь мне никогда не светит попасть в Игру, а может, я и Натану свинью подложила. Я прикусила губу. Если нам повезёт, Ястреб просто отправит нас назад в телохранилище. А если не повезёт...

— Ты была права по поводу допросов, — наконец заговорил Ястреб. — Этот факт зафиксировали в записях твоих и Натана, но его там больше нет. Я указан вашим поручителем, и если у вас вдруг возникнут проблемы с получением гражданства любого мира Игры, просто скажете Приёмной комиссии обратиться ко мне.

Я непонимающе уставилась на него. Ястреб стал нашим поручителем! Он очистил наши записи! Я и не подозревала, что такое возможно.

Я пыталась осознать новую реальность, ещё не в силах поверить. Если это правда… у меня снова есть будущее! Я выплеснула гнев на Ястреба, но в ответ он вернул мои мечты! Джекс из Игры появится на свет и будет гулять по пляжам Ганимеда с великолепным Юпитером над головой.

— Спасибо. — Мой голос задрожал на этом таком коротком и недостаточном слове. Я вспомнила себя, четырнадцатилетнюю, с немым обожанием глазеющую на портрет Ястреба. Для меня он был самым совершенным, безупречным, замечательным игроком. И я была права. Нет, не права! Настоящий Ястреб был куда лучше того, что я себе напридумывала.

— Прости, что присутствовал на твоём допросе, — мягко сказал Ястреб. — Я надеялся узнать что-то полезное, но не подозревал, что сам факт допроса может испортить чьё-либо будущее. Теперь я понимаю, почему большинство подростков были напуганы до истерики.

Он помолчал.

— Я также попросил Игротехников удалить данные о допросах из записей всех подростков. Крайне несправедливо, если невинные люди могут не попасть в Игру из-за взрыва.

Ястреб использовал контролируемого дроида и не присутствовал рядом физически, но он явно кипел от гнева, в то время как во мне взметнулась волна благодарности герою. Я еле удержалась от множества неприемлемых поступков, включая те, что было физически невозможно проделать с дроидом, и нам обоим потребовалось несколько минут, чтобы вернуть контроль над эмоциями.

Ястреб первым нарушил тишину.

— Думаю, твой отец пытался помочь, когда тебя отчислили из программы, но не имел влияния в медицинских кругах.

— Но я никогда не говорила ему, что произошло на самом деле.

— Почему? — изумился Ястреб.

Я уставилась на свои руки.

— Потому что инструктор сказала, что отчислит и моих друзей, если я начну качать права. Я не могла рискнуть их карьерами ради спасения своей.

Ястреб добрую минуту молчал и наконец очень осторожно заговорил:

— Мне кажется, твоей учительнице такой поступок не должен сойти с рук. Я попрошу экспертов проверить учебные записи, пусть найдут подтверждение, что она изменила твои оценки.

Я не ответила, у меня комок в горле стоял.

— Могу попробовать устроить так, чтобы ты продолжила обучение, — добавил Ястреб. — Например, присоединиться к классу в Америке, чтобы не было проблем с бывшей учительницей.

Я облизнула губы и на этот раз смогла заговорить.

— Нет, спасибо. Мне будет сложно вернуться после пропуска целого года и… Если честно, после того случая я расхотела быть доктором, но огромное тебе спасибо за предложение.

— Я понимаю твоё решение.

Последовала ещё одна долгая пауза.

— В любом случае, — наконец сказала я, — теперь ты понимаешь, почему террорист не смог бы привлечь законопослушных детей пожизненной подпиской. И попытка подкупить изгоя тоже не сработает: тому, кто не может попасть в Игру, от подписки нет никакого толку.

И тут мне в голову пришла мысль:

— Погоди-ка!

Пока Ястреб ждал, я лихорадочно размышляла.

— Ты стёр информацию из моей игровой записи.

— Да.

— Как ты это сделал?

— Я теперь важная персона, лидер расследования игроков. Просто приказал Игротехникам взять твою запись и стереть… — Он оборвал себя на полуслове.

— Вот так Игротехник и может подкупить ребёнка, заставить его пойти на преступление, — сказала я. — Находит изгоя. Кого-то с “чёрными метками”, информацией о серьёзных преступлениях, с которыми заказан путь в Игру. Предлагает убрать эти записи. Ребёнок ради такого на всё пойдёт.

— Джекс, ты — гений! — воскликнул Ястреб. — Но как мы найдём следы “чёрных меток” в записях после того, как их стёрли? Я уверен, что наш предатель-Игротехник удалил любые следы.

— Все при рождении получают идентификационный номер Игры, — стала рассуждать я. — Вся информация о твоей жизни, сначала в реальности, а затем в Игре, сохраняется в игровых записях, которые можно найти по этому номеру.

Ястреб кивнул.

— Но Едзакон тоже должен хранить записи о допросах, арестах и наказаниях, — продолжила я. — У Игротехников нет доступа к записям Едзакона. Надо сравнить данные, искать тех, у кого были проблемы с Едзаконом, но в записях Игры это не отображено.

Ястреб улыбнулся.

— Гениально! А теперь поспи, пока я поговорю с представителями Едзакона и скажу им сравнить записи. Будет быстрее сделать это из Игры.

Его лицо расплылось и превратилось в анонимную золотую маску.юуюяуы Ястреб оборвал связь с контролируемым дроидом. Он исчез, но я всё сидела, не отрывая глаз от дроида, в голове хаотично метались обрывки несвязных мыслей.

В конце концов я вытащила новый телефон, что мне вручил Ястреб. От усталости плакать хотелось, но я должна была позвонить до того, как упаду в кровать. Через секунду на экране появилось лицо Натана. Усталость на его лице сменилась чистым восторгом, когда я рассказала, что Ястреб вернул наши мечты.

Глава 10

Проснулась я в мире, остро пахнущем рыбой. В недоумении сев, я увидела, что вагон стоит с распахнутыми дверями. Дроида Ястреба видно не было. Я выглянула наружу. Светало, по галечному пляжу катились волны, а рыбная вонь исходила от стопки пустых ящиков.

Я приняла душ, переоделась в свежую одежду и спрятала бельё. Спустя четверть часа можно было выходить в люди. Ястреб так и не появился, пришлось отправиться на поиски.

Найти Ястреба оказалось легко. Он сидел на пляже, бросал камешки в набегающие волны и наблюдал, как автокатер буксирует в море сети. При звуке моих шагов он поднял голову и похлопал по камню рядом.

Я села.

— Где это мы?

— На южном побережье Англии.

— Зачем мы вернулись в Англию и что мы делаем на пляже?

— Не могу заниматься ничем серьёзным, пока Едзакон не найдёт несоответствия в записях. Если вообще найдёт, конечно. Так что я решил поностальгировать. В детстве я жил на побережье недалеко отсюда. Это ближайшая к моей родине транспортная остановка. Конечно, с тех времён ничего не осталось, но катера по-прежнему рыбачат у берега.

— А рыбу перевозят в ящиках, от которых стоит вонь по всей окрестности.

— Надо же, понятия не имел. Дроид в точности воспроизводит вид, звуки и ощущения, но не вкус и запах.

Пару минут мы сидели молча, затем Ястреб снова заговорил.

— Я был единственным ребёнком. Жил с родителями в доме на окраине небольшого приморского городка. Помню лето, когда я был маленьким, жаркие дни на пляже и крики чаек над головой. Жизнь была хорошей лет до тринадцати, а потом между мной и другими детьми что-то пошло не так. Даже не могу вспомнить, с чего всё началось, но я стал жертвой насмешек, которые переросли в травлю. Я начал прогуливать школу и прятаться в своей спальне, играя в компьютерные игры. Так и жил следующие пять лет.

Я не была уверена, что тут надо сказать, поэтому промолчала.

— А потом я подписался на тестовый период Игры и отправился в Америку с другими волонтёрами. Тело, должно быть, так и лежит где-то там, в камере заморозки, но мой разум столетиями бродил по Игре. Я изучал каждый новый мир. Тщеславие, Автоматон, Готика, Ганимед, все две тысячи. Я был так занят игровыми мирами, что забыл о реальном. Теперь я вижу, что его больше нет. Мир, в котором ты живешь, не мой, Джекс. И это не только об исчезнувших местах, но и о жизни в целом.

Всё это время он смотрел в морскую даль, но тут повернулся ко мне.

— Твоя жизнь так отличается от моей. Я не только о том, что ты закончила школу в десять лет и сразу начала работать. Ты никогда не жила с родителями. Даже в настоящем доме, наверное, никогда не жила.

— В доме? Таком, как на Ганимеде? Неа, никогда. В школе нас расселили по общежитиям. Теоретически, за каждым из них должен присматривать взрослый супервайзер из Игры. В реальности всем обычно заправляют дети постарше, а супервайзера вызывают из Игры только для решения проблем.

Я поморщилась от нахлынувших болезненных воспоминаний.

— Когда тебе исполняется десять лет, ты покидаешь школу и общежитие, получаешь работу и платишь за аренду комнаты в жилом блоке. Лучшим моментом моей жизни был тот, когда я получила свою комнату и заперла за собой дверь, наконец почувствовав себя в безопасности.

Ястреб покачал головой.

— Я так жалел себя, когда входил в Игру. Думал, жизнь у меня тяжкая, проблем много. Но по сравнению с тобой… Это всё Игра, да? Игра и такие, как я. Люди, слишком занятые, чтобы хотя бы подумать о тех, кто работает в реальности. Ты иногда сравниваешь своё детство с нашим и ненавидишь нас?

Ну и вопрос.

— Да откуда мне знать, каким должно быть детство.

— Пожалуй, да. Тебе этого никто не рассказывал, а ты была слишком занята выживанием, чтобы задуматься, как так всё получилось. Все твои мысли сосредоточивались на подготовке ко входу в Игру.

— Так и есть. — Я улыбнулась, радуясь тому, что скоро стану игроком. — С образом я уже давно определилась. А теперь надо ещё придумать три фамилии.

— У меня вообще нет фамилии, — рассмеялся Ястреб.

Я тоже хихикнула.

— Ну конечно. Нас учили правилам назначения имён в Игре с первых школьных дней. У Игроков-основателей нет фамилий. У игроков первой волны одна фамилия. У игроков следующих двух столетий — две. Мне придётся придумать целых три, чтобы отличаться от всех остальных Джекс в Игре. Я хотела взять одну из фамилий мамы и одну из фамилий папы. А теперь думаю, что возьму и имя отца, Ли.

— Ты говорила, что собираешься иметь детей.

Я кивнула.

— Не сразу, а лет через десять — пятнадцать.

— И не только из-за детского бонуса.

Ястреб, скорее, утверждал, нежели спрашивал. Я что, такое ему говорила? Не помню, но всяко может быть.

Я снова кивнула.

— Да, особенно сейчас. Сложно объяснить, но смерть моего отца провела резкую черту. Я, как и ты, единственный ребёнок. Моя мама разморозилась для беременности только потому, что отчаялась собрать деньги иным способом. Теперь, оплатив пожизненную подписку, она никогда не родит другого ребёнка. Может, у папы были бы ещё дети, но теперь он умер…

— А в Игре твои родители были парой? — спросил Ястреб. — Я никогда не думал о ребёнке, поэтому не в курсе, как это сейчас принято.

— О нет, они никогда не встречались в романтическом смысле. Они познакомились на Ганимеде. Я же говорила, что у мамы там были проблемы с бывшим?

— Да.

— Мама всё время торчит в Игре, ходит на вечеринки и придумывает костюмы для себя и друзей. А вот папа состоит… состоял и в Приёмной комиссии Ганимеда, и в Волонтёрской организации граждан Ганимеда. Он помог маме добиться от Игротехников прекращения преследования. Папа был одним из немногих с Ганимеда, с кем она продолжила общаться после переезда. Когда мама решила завести ребёнка, то попросила папу разрешить использовать его ДНК, и он согласился.

Я помолчала.

— Они были хорошими родителями, особенно папа. Он звонит… звонил мне почти каждую неделю. Когда я жила в общежитии, это очень помогало. Хулиганы всегда ищут лёгкую цель. Почти все дети рождаются близнецами и стоят друг за друга горой, поэтому задиры выбирают одиночек, как я. Одиноким детям, которые совсем не общаются с родителями, не позавидуешь. А папа присматривал за мной из Игры, поэтому мне жилось более-менее нормально.

Я вытерла глаза.

— От мамы не было вестей с тех пор, как папа погиб. Может, она и не знает ничего. Мне бы и в голову не пришло, что он может быть на Авалоне во время взрыва, если бы на допросе не сказали. Мама вполне может думать, что он на Ганимеде в полной безопасности.

Ястреб смотрел сочувственно.

— Тебе стоит связаться с ней и удостовериться, что она знает.

Мне стало не по себе.

— Надо, но я боюсь. Мама не любит неприятности. Если я позвоню и сообщу страшную новость о смерти папы, она бросит трубку, и, может, я никогда больше её не услышу.

— Попросить Игротехников проверить, получила ли она уведомление о смерти?

Я уставилась на Ястреба, перепуганная этой идеей b0b102. Он уже спас моё будущее в Игре, было неудобно ещё раз просить о помощи, но я потеряла отца и боялась потерять ещё и мать.

— Это было бы так… я буду очень признательна. Маму зовут Одель Торп Скотт Мэттис, гражданка мира Коралл.

После паузы Ястреб снова заговорил.

— Игротехники сообщили, что твоя мама получила официальное уведомление о смерти твоего отца.

Я с облегчением вздохнула.

— Ну тогда всё в порядке. Понятно, почему мама с тех пор не объявлялась. Она просто избегает смерти папы, стирает её из своей жизни, как всегда поступает с неприятностями. Думаю, она позвонит мне через несколько месяцев и даже не упомянет о папе.

— Это очень несправедливо по отношению к тебе.

Я пожала плечами.

— Ну мама такая, какая есть. Про то, как её преследовали на Ганимеде, мне рассказал папа. А мама словом об этом не обмолвилась. Когда я была совсем ребёнком, мечтала стать великим охотником и бойцом в Игре, вызвать на дуэль бывшего маминого парня и убить его.

Ястреб рассмеялся.

— И как, планы ещё в силе?

— Я поняла, что есть одна загвоздка. Мамин бывший вряд ли согласится драться со мной на дуэли, а я не могу просто так напасть на него, иначе будут большие неприятности. Если он когда-нибудь попытается снова побеспокоить мою маму, куда разумнее пожаловаться Игротехникам и приговорить его ко второму сроку на Хаосе. Но я не против попробовать охоту и борьбу. Возможно, даже присоединюсь к одной из битв против великих монстров Игры, типа Кракена или Бегемота.

— Я заметил у тебя на стене несколько картинок со сражениями, — сказал Ястреб, — даже меня в схватке с Кракеном. Ты изучала тактику, которую я использовал, чтобы убить его?

— Ага, — ответила я не вполне искренне. — Но мне долго придётся тренироваться, прежде чем я посмею напасть на Кракена. Давай вернёмся к вопросу детей. Смерть отца заставила меня подумать о том, как я рожу собственных. Я хочу присматривать за ними, как мой папа, и помочь при вступлении в Игру.

Ястреб заговорил не сразу.

— Для меня тоже многое изменилось. С самого начала я знал, что расследование взрыва будет очень сложной задачей, но всё обернулось куда хуже.

Он помолчал.

— У меня есть идея, как закончится наша охота. Эта ситуация похожа на одну из старых легенд, на основе которых создают некоторые миры. Если послушать весь тот бред, что говорят в Игре, то я — легендарный герой. Я охочусь за Игротехником, одним из богов Игры, который сошёл с ума. Думаю, эта охота закончится тем, что я спасу Игру, но сам погибну.

Он повернулся ко мне.

— Не смейся.

Мне не было смешно. Я понимала, что Игротехник-предатель может удалить игрока, что охотится за ним.

— Думаю, я умру, — повторил Ястреб. — Это странное чувство. Четыреста лет я веселился и сражался, столько всего успел сделать, но меня мучают мысли о том, чего я не успел. Например...

Слово повисло в воздухе. Я немного подождала и осмелилась:

— Например?

— Джекс, по кое-каким вопросам я четыреста лет как устарел. И это один из них. Я никогда не сталкивался с этим раньше и не знаю, насколько… личное… то, что я собираюсь сказать. Для меня - очень личное. Я не хочу ставить тебя в неудобное положение, и ты всегда можешь сказать “нет”.

Я уставилась на него. Он что, правда намекал на… Да нет, быть того не может.

Ястреб покраснел, поднял ещё одну гальку и бросил её в волны.

— У меня никогда не было детей. Теперь я знаю, что хочу их. Я хотел бы быть рядом, следить за ними, как ты сказала, но вряд ли смогу. Хотелось бы официально заявить, что ты имеешь право использовать мою ДНК для отцовства своих детей.

Я сидела, ошеломлённо молча.

Ястреб смотрел вдаль.

— Пожалуйста, скажи “нет”, если тебе это не подходит. А даже если скажешь “да”, это не накладывает на тебя ровным счётом никаких обязательств. Я понимаю, что в ближайшие годы ты не хочешь иметь детей. А когда решишься, это просто будет один из возможных вариантов. Если к тому времени ты встретишь кого-то и захочешь иметь детей от него, так и поступишь, не переживая.

— Ага, — пискнула я.

Ястреб обернулся.

— Мне сделать отметку в записи?

— Ага, — повторила я.

Мы оба смотрели на море, на пляж, куда угодно, только не друг на друга. Очень нескоро я смогла взять себя в руки и нарушить молчание.

— Как тут отказаться? Отец — Игрок-основатель. Разве можно придумать ребенку лучший старт в Игре?

Я собиралась сказать это легко и непринуждённо. У меня не получилось, но Ястреб всё равно улыбнулся.

— Спасибо, Джекс! Я счастлив, что ты за ними присмотришь. Мы думаем одинаково, и я даже решил, что однажды мы сможем… — Он внезапно замолчал. — Минутку.

Я подождала.

— Мы правильно догадались, что террорист нанял подростка. Команда Едзакона нашла несоответствия между записями Игры и Едзакона у мальчика по имени Томас. Вряд ли это ошибка, так как Томас живёт в тридцати милях от места взрыва.

— Едзакон его уже допросил?

— Нет. Я предупредил их не предпринимать никаких действий, которые могут его спугнуть. Нам нужно тщательно продумать следующие шаги. Возможно, Томас не знал, что находится в посылках, которые он отправил на тележке, но теперь явно понял, что там были бомбы, разрушившие серверный комплекс Авалона. Если Едзакон вызовет его на допрос, Томас не признает, что был причастен к убийству одиннадцати тысяч человек. Вероятно, вовсе откажется говорить, и даже если Едзакон его заставит, что он сможет нам сообщить?

— Немного, — согласилась я, — террорист не дал бы Томасу никаких ключей к своей личности. Он может знать, что подрывник — Игротехник, а это нам и так известно.

— Томас важен, так как, вероятно, может связаться с террористом, — ответил Ястреб, — или наоборот, террорист может связаться с ним, чтобы попросить о помощи ещё раз. Принимая во внимание все предпринятые меры безопасности, подрывник явно опять воспользуется услугами Томаса, а не будет тратить время на поиски другого подростка.

Ястреб нахмурился.

— Даже не знаю, чем террорист теперь надавит на Томаса. Ему не предложить ничего нового, ведь записи уже изменены.

— Он использует не подкуп, а запугивание, — мрачно сказала я. — Записи очищены, но ведь “чёрную метку” можно восстановить. Или подрывник пригрозит повесить всю вину на Томаса. — Я минутку поразмыслила. — Расскажи мне о Томасе. Сколько ему лет?

— Без месяца восемнадцать.

— А где он живёт? В жилом блоке какого класса?

Ястреб посмотрел в сторону, видимо, на информацию в Игре.

— В жилом блоке класса В, но три недели назад переехал в блок класса Д. Это важно?

— Да. Я пытаюсь представить себе Томаса, через что он прошёл и что чувствует. Он жил в классе В, лучшем, что может позволить себе ребёнок, не будучи кадетом. Значит, состоял в гламурной тусовке, тратил деньги на роскошь, не думая о будущем в Игре. Что же он такого сделал, что попал в беду? Или точнее, что, по мнению Едзакона, он сделал?

Ястреб снова посмотрел вбок. Наверное, читал отчёт в Игре.

— Это случилось на второй день после принятия билля Либрука Эштона. Томас был на вечеринке, где одного мальчика пырнули ножом, бедняга едва не умер. Сложная обстановка: мигали огни, громко играла музыка, добрая сотня подростков толкалась на танцевальной площадке. Никто не заметил происшествия. Потерпевший не видел, кто нанёс удар, но сказал, что до этого поругался с Томасом.

— И Едзакон потащил Томаса на допрос. У них были хоть какие-то серьёзные свидетельства того, что удар нанёс он?

Ястреб покачал головой.

— Едзакон нашёл нож в посудомойке в помещении, где проходила вечеринка. Он уже прошёл цикл мойки, поэтому отпечатки пальцев и следы ДНК исчезли. Едзакон обвинил Томаса в попытке убийства, но доказательств у них не было, поэтому в конце концов его отпустили. На следующий день Томас переехал в класс Д.

— Итак, у Едзакона не было доказательств, но в записи осталась пометка о подозрении в убийстве. Очень типично. — Я почесала в затылке. — Итак, Томас принадлежал к гламурной тусовке. Он тратил деньги на удовольствия и гулянки с друзьями. И из-за возраста не мог попасть в Игру до того, как в силу вступил билль Либрука Эштона. — Я помолчала. — На следующий день после принятия билля гламурная тусовка организовала вечеринки. Такие особые вечеринки скорби, где все были одеты в чёрное и рыдали о вынужденном лишнем году в реальности.

— Ты много о них знаешь, — заметил Ястреб.

— Я была одной из них, пока училась. — Я улыбнулась, вспомнив своих друзей. Джина, Диана, Бивэн, Чен и невероятно изобретательный Сокол. — Нас было шестеро, мы веселились, особенно прикольно было на костюмных конкурсах. В первый раз мы оделись как чудовища из Игры. Частью дракона была тележка доставки, на которую мы загрузили посылки в виде яиц.

— Та самая тележка, что сбежала посреди ночи? — улыбнулся Ястреб.

— Ага. А потом мы начали воспроизводить события Игры. Самым удачным был тот раз, когда мы сыграли две твои последние битвы на Боевой Арене. Сокол изображал тебя, я — женщину, с которой ты сражался в полуфинале, а Чен — твоего противника в финале. Сокол неделями заставлял нас упражняться.

Моя улыбка угасла.

— Это была последняя вечеринка перед моим отчислением. Потом я уже не общалась с друзьями. Не хотела, чтобы у них были неприятности с инструктором, поэтому не могла оставаться в гламурной тусовке. К тому же мне приходилось много работать и экономить каждый кредит.

Я гневно встряхнула головой, отбрасывая призраки прошлого.

— Итак, Томас отправился на одну из вечеринок скорби. Все там были в плохом настроении, ругались и спорили. Кого-то пырнули ножом. Медицинский чип жертвы послал сигнал тревоги. Прибыли медики и представители Едзакона, и Томаса забрали на допрос, признав виновным.

— Но они могли быть и правы.

— Есть шанс, — неохотно признала я. — Когда Едзакон освободил Томаса, он вернулся в комнату. Кое-кто из его соседей, возможно, принадлежал к той же гламурной тусовке и был на той же вечеринке. И они знали, что Едзакон подозревает Томаса. А значит, желали, чтобы он убрался подальше, пока не начались неприятности. — Я поёжилась. — Томас принял верное решение. Быстро сгрёб пожитки и съехал, пока его не заставили соседи. Он хотел убраться подальше, где никто не знал, что его допрашивал Едзакон. Далеко уехал?

Ястреб заглянул в записи и удивлённо воскликнул:

— Шестьсот миль!

— Томас решил не рисковать. Он уехал за шесть сотен миль, где и снял новую комнату. Ему пришлось выбрать класс Д, потому что при заселении в блок получше тщательнее проверяют игровую запись. Он привык к лёгкой жизни в кругу своих друзей. А теперь оказался среди незнакомцев в простой комнате без удобств. — Я помолчала. — Я понимаю его чувства, сама прошла через нечто подобное после отчисления. А проблемы Томаса были куда больше. Едзакон обвинил его в попытке убийства и оставил запись об этом. А убийцу не примет ни один мир Игры, так что он стал изгоем.

Я вздохнула.

— Всё, как у меня. Жизнь Томаса была разрушена. Он скрывал этот факт от других детей, или его снова выгнали бы. Брал только временные работы на несколько дней, чтобы никто не озаботился проверкой его записей. А впереди его ждали проблемы похуже. Через несколько лет люди стали бы спрашивать, почему он всё ещё не в Игре.

— Но тут появился наш подрывник. Он искал изгоев, живущих поближе к комплексу Авалона. Нашёл Томаса и связался с ним.

— Да. Томас охотно согласился на всё, что хотел таинственный Игротехник. Ему предложили решение всех проблем. С чистой записью он мог получить комнату получше, хорошую работу и войти в Игру, как только ему исполнится девятнадцать. Только подумай, как же он был шокирован, когда увидел новости о крахе Авалона.

— Ты почти заставила меня пожалеть Томаса, — сказал Ястреб, — но потом я вспомнил, что он, возможно, пырнул кого-то ножом и определённо причастен к гибели одиннадцати тысяч двухсот девяноста семи человек.

— Возможно, пырнул кого-то ножом, но не думаю, что террорист сказал Томасу о бомбах в посылках.

— Может и так.

— Думаю, Томас прячется в комнате. Он слишком напуган, чтобы выйти. Что, если к нему зайдёт поговорить другой ребёнок? Попробует пошантажировать. Например, некто видел что-то подозрительное и понял, что Томас помогал Игротехнику взорвать серверный комплекс. Он тоже изгой Игры с “чёрной меткой”, которая всё портит. И он говорит Томасу, что ему тоже нужна помощь Игротехника, иначе он всё расскажет Едзакону.

Ястреб кивнул.

— Может, Томас и пойдёт на сотрудничество, если решит, что это единственный способ остановить Едзакон. А что за историю ребёнок расскажет Томасу?

— Нечто похожее на его собственную, чтобы он почувствовал родство. Но, разумеется, с другими деталями. Никакой гламурной тусовки. Никаких вечеринок. И это должна быть серьёзная передряга, включая как минимум одну смерть, но ничего слишком жестокого. Например, он доставлял нелегальные таблетки для лечения бесплодия, а клиентка умерла.

Ястреб непонимающе взглянул на меня.

— Таблетки для лечения бесплодия нелегальны?

Я фыркнула. Ястреб точно отстал на столетия.

— Те, которые продаются на чёрном рынке, запрещены. Женщины, что рожают близнецов, получают двойной бонус за одну беременность. Так как у многих женщин вообще нет детей, те, что рожают больше двух, получают более высокий бонус. А если кто-то родит две пары близнецов, заработает целую кучу кредитов.

Ястреб всё ещё не понимал.

— Некоторым женщинам не разрешают рожать близнецов по медицинским противопоказаниям, им имплантируют только один эмбрион. Но есть таблетки, что позволяют расщепить его на два идентичных. При определённых обстоятельствах это происходит естественным путём, так что никак не докажешь, что использовались нелегальные медикаменты. Если беременность прошла успешно, женщина получает свою гору кредитов.

— Понятно. Лекарства нелегальны, так как эти женщины очень рискуют, беременея двойней.

— Ага. Зачастую медицинские противопоказания связаны с опасностью для жизни матери, иногда — с опасностью для детей. В любом случае, каждый, кого поймают на поставках нелегальных лекарств, будет обвинён как минимум в подвержении других опасности, а также в попытке убийства.

Я ещё раз обдумала идею и кивнула.

— Пойду поговорю с Томасом.

— Нет, Джекс. Вспомни, что Томас будет отчаянно пытаться удержать шантажиста от похода в Едзакон. Он может быть опасен.

Я усмехнулась.

— Думаешь, Натан дерётся лучше меня?

— Нет, я не думал отправлять ещё и Натана.

— Я пойду, — повторила я. — У нас только один шанс одурачить Томаса, мы не можем его упустить. Я точно знаю, что и как сказать. Женщина умерла после приёма таблеток. Едзакон решил, что я в этом замешана, и допросил. В конце концов меня отпустили, так как не смогли ничего доказать, но в моих игровых записях появилась отметка об обвинении в убийстве, которая не допустит меня до Игры.

Ястреб поколебался.

— Так как изначально Игра была основана в Америке, её официальным языком всегда был английский. Игроки-основатели, которые плохо его знали, выучили за первые десять-двадцать лет, но Томас — настоящий подросток из той части Европы, где в мои дни по-английски ни слова не знали. Разве ты не столкнёшься с языковым барьером?

Я покачала головой.

— Вне зависимости от родного языка Томас отлично говорит по-английски. Все дети свободно владеют английским, так как в ином случае у них будет слишком маленький выбор миров. Им придётся десятилетиями жить в англоязычных мирах, прежде чем им дадут гражданство в мире, что говорит на их родном языке.

Ястреб вздохнул.

— Всё правильно, придётся позволить тебе встретиться с Томасом, но ты не пойдёшь одна.юуюяуы Я найду тебе телохранителя, который умеет драться и стрелять. Он может притвориться твоим парнем. Возможно ли, что вы оба участвовали в доставке лекарств от бесплодия?

— Конечно. Мы начнём с того, что заявим Томасу о своей невиновности, так сделал бы любой ребёнок. Но на самом деле он должен решить, что мы виновны. Тогда поймёт, почему мы пытаемся договориться с ним, а не рассказать историю Едзакону.

— Будь очень осторожна, Джекс. Ты не должна пострадать. Я не хочу, чтобы с матерью моих будущих отпрысков случилась беда.

Глава 11

— Помни, что разбираться с любым проявлением насилия — задача телохранителя, а не твоя, — напомнил Ястреб.

Я рассмеялась.

— Ты это уже шестой раз повторяешь.

— Потому что это очень важно. Я не хочу, чтобы тебе навредили, Джекс. Смерть в Игре неприятна, но через пару минут ты просыпаешься дома в целости и сохранности. К сожалению, ты не в Игре, а в реальности, где смерть не только неприятна, но и бесповоротна.

— Я буду осторожна. Теперь иди в вагон. Если кто-то заметит легендарного Ястреба, контролирующего дроида, слух мгновенно разлетится по округе и испортит нам всю задумку.

Ястреб вернулся в вагон, и тот поехал. Я осталась на пустынной остановке. Несколько минут ушло на обдумывание будущей роли. Теперь я не Джекс, а Эмма. И я не ловлю подрывника, а пытаюсь спасти своё будущее в Игре.

От соседнего склада поспешила группа тележек. Через минуту им понадобится капсула! Я срочно вызвала транспорт себе, чтобы потом не ждать в очереди. До жилого блока, где Эмма жила со своим парнем, было всего две остановки. Я прошла три коридора и отперла покорёженную дверь.

Я вошла в комнату, до неприятного похожую на ту, в которой жила сама. Те же кремовые стеллажи, тонкий, как бумага, коричневый ковёр и куча разнообразных картинок из Игры. Даже на металлической раме настенного зеркала виднелись такие же пятна ржавчины. Единственная разница состояла в том, что эта комната была больше и имела двуспальную, а не односпальную кровать, потому что я должна была делить её со своим парнем.

Меня поразила мысль о том, что произойдёт, когда охота за террористом закончится. Никакой больше беготни за дроидом Ястреба, роскошных вагонов и вкусных блюд. Как после этих дней возвратиться назад к моей дешёвой комнате, простой еде и дурманящей скуке патрулирования телохранилища?

Я покачала головой. Будет сложно вернуться к моему былому существованию, но я справлюсь, как всегда, терпя мрачную жизнь в реальном мире и мечтая о будущем в Игре.

Закрыв за собой дверь, я стала методично проверять содержимое комнаты. На полках лежали дешёвые личные вещи, женская и мужская одежда. В основном линялые синие комбинезоны, как те, что носила я.

Я проверила ярлычки на одежде. Не знаю, кто готовил нам эту комнату, но они отлично поработали. Маленькие комбинезоны были моего размера, а большие, вероятно, подойдут моему “парню”, когда он, наконец, появится. Было одно платье, которое Эмма, видимо, надевала для торжественных событий. На кровати лежал чёрный клочок одежды, предназначенный, похоже, больше для того, чтобы радовать парня, а не согревать хозяйку.

Я надеялась, что игровые записи Эммы и её партнёра были подготовлены с той же тщательностью, что и эта комната. Если удастся убедить Томаса помочь мне, террорист станет изучать каждую их деталь.

Побродив ещё немного по комнате, я застыла возле зеркала. Игротехник-предатель мог шпионить за Ястребом и видеть нас вместе, поэтому я удалила свою татуировку-цветок и немного изменила внешность, используя тональный крем и макияж. Мои каштановые волосы стали русыми, оттенок кожи посветлел, и у меня изменилась причёска. Отражение конечного результата смутило даже меня, так что я понадеялась, что этого будет достаточно, чтобы запутать и других людей.

Я причесалась, брызнулась дешёвыми духами и села в кресло, ожидая прибытия своего псевдопарня. Ястреб нашёл мне телохранителя уже двенадцать часов назад. Понятно, что человеку надо сюда добираться, но я и сама долго ехала. Мой телохранитель что, с другого полушария? Или он заблудился?

Безопасный телефон я оставила в вагоне с Ястребом, так как для Эммы куда больше подходил старый. Но по незащищённой линии я не могла позвонить Натану, так что проверила, не пришло ли сообщение от мамы, а затем сунула телефон обратно в карман.

Я ждала уже часа полтора, когда дверь, наконец, открылась. В комнату зашёл худой парень в синем комбинезоне. Он был совершенно непримечателен и идеально подходил для будущей роли. Особенно убедительным было то, что его черные волосы отчаянно нуждались в стрижке.

— Привет, парень, — улыбнулась я.

— Привет, Эмма, — ответил он. — Я — Майкл. Мне сказали, что ты должна использовать фальшивое имя для этой операции, но я могу оставить своё собственное.

Я оглядела его с ног до головы.

— Сколько тебе лет?

— Физически? Я вошёл в Игру через три дня после восемнадцатилетия. Последние два года провёл в Игре, а для этой работы меня разморозили.

Теперь понятно, почему пришлось так долго ждать. Я думала, что мой телохранитель и так находится в реальности, но его размораживали. Пока камеру заморозки доставили из телохранилища в медицинский отсек, затем три или четыре часа на разморозку, ещё какое-то время на адаптацию к реальности и дорогу сюда.

— Можем принять мой физический возраст фактическим возрастом для этой операции, — продолжил он. — Мне рассказали нашу легенду, что я соблазнился возможностью быстро заработать несколько дополнительных кредитов, доставляя лекарства от бесплодия. Я уговорил тебя помочь мне, и сначала всё шло гладко, но на третий раз случилась катастрофа. Женщина, что приняла таблетки, умерла через несколько часов.

Я нахмурилась.

— А почему так быстро?

— Человек, который изготавливал лекарства, напортачил. Понятия не имеем, что пошло не так, мы же не медэксперты. Мы только знаем, что Едзакон поймал и осудил троих соучастников. Нас тоже допрашивали. Им ничего не удалось доказать, так что нас оставили на свободе, но всё зафиксировано в наших игровых записях.

Плечи Майкла опустились в отчаянии.

— С тех пор жизнь стала кошмаром. Мы потеряли работу в телохранилище, пришлось переехать в жильё класса Д. Две недели спустя дети в нашем новом жилом блоке узнали о допросе Едзакона. Нам снова пришлось сменить место жительства, и мы решили уехать из Англии в Европу. Мы здесь уже три месяца, и нам, похоже, удалось на этот раз оставить прошлое позади, но большая проблема в том, что нам, вероятно, откажут во входе в Игру.

Он поднял голову и рассмеялся.

— Все вокруг были разочарованы биллем Либрука Эштона, но для нас он стал огромным облегчением. Мы получили ещё один год форы, пока другие дети не начнут спрашивать, почему мы всё ещё не в Игре. А теперь нам снова повезло. Томас — это шанс спасти наше будущее. Мы не знаем о том, что записи Томаса вычищены, но уверены, что Игротехник сможет как-нибудь помочь.

— Отлично! Ты прекрасно вошёл в роль.

— Ты моя девушка, Эмма. Я всё для тебя сделаю. — Майкл указал на чёрную одёжку на кровати. — Да и ты, кажется, из кожи вон для меня лезешь. После допроса в Едзаконе мы несколько раз поцапались. Ты обвиняла меня в том, что я втянул нас в эту заваруху, но простила, и мы вместе пытаемся решить проблемы.

— Поцапались, ага. Ты думаешь, я тебя простила, но я всё ещё злюсь. Я заметила Томаса, следя за тележкой доставки. А когда услышала о взрыве Авалона, то поняла, что Томас имеет к нему отношение. Я придумала, как заставить его друга Игротехника нам помочь. Ты понимаешь, что говорить буду я?

Он кивнул.

— А ты понимаешь, что драться буду я?

— Мне это несколько раз напомнили, ага. У тебя есть пистолет?

Он улыбнулся.

— Два пистолета и три ножа.

Я внимательно посмотрела на него.

— Я ничего не вижу.

— Ты и не должна их видеть.

— Ты работаешь на Едзакон?

— Да, — ответил он, — я выбрал карьеру кадета, чтобы заплатить пожизненную подписку, и заключил контракт с Едзаконом.

— Прости, что вот так выдернула тебя из Игры.

— Никаких проблем, я вызвался добровольцем. Если с тобой всё будет в порядке, мне обещали полугодовой отпуск после возвращения в Игру. А если с тобой что-то случится, то отпуск мне не светит, а Игрок-основатель испаскудит всю мою жизнь. Так что, пожалуйста, доверь мне всю грубую работу.

Я рассмеялась.

— Ну что, мы готовы навестить Томаса?

— Думаю, да. — Майкл обратился в воздух. — Наблюдение, вы готовы? Какая ситуация с Томасом?

Женский голос ответил из крохотного датчика возле моего правого уха.

— Мы готовы b0b102. Томас выбежал из комнаты около часа назад, чтобы купить бутерброды. Сейчас он вернулся домой.

— Ты тоже это слышишь? — спросил Майкл.

— Да.

— Тогда идём. Если только не хочешь продемонстрировать мне ту чёрную прелесть на кровати. — Он бросил на меня озорной взгляд.

К этому моменту я решила, что парень мне нравится, пусть даже и работает на Едзакон. Его нельзя было назвать красавчиком, но он был очень умён и обладал отличным чувством юмора. Я рассмеялась.

— Веди себя прилично!

Он обратил ко мне лицо, полное притворной невинности.

— Не понимаю, на что ты жалуешься, Эмма. Я — твой парень. Ты эту чёрную штучку каждую ночь надеваешь.

Мы вышли из комнаты, прошли по коридорам и остановились у двери. Я дважды проверила номер. Всё было правильно. Теперь я начала нервничать. И отлично. Эмма бы нервничала в такой ситуации.

Я нажала на звонок и услышала его дребезжание с другой стороны двери. Долго не было слышно ни звука. Я позвонила во второй, а затем и в третий раз. Наконец я плюнула на звонок и заговорила сквозь дверь.

— Я знаю, что ты там.

Ответа не последовало.

Я громко вздохнула.

— Я знаю, что ты стоишь за дверью. Ты слушаешь меня и надеешься, что я сдамся и уйду. Этого не будет. Я видела, что ты сделал. Я нашла твоё имя и адрес. Тебе повезло, что именно я увидела тебя. Любой другой сразу побежал бы в Едзакон. Но я предпочитаю держаться от них подальше, у меня с ними свои тёрки. Так что я буду держать язык за зубами, если ты окажешь мне одну маленькую услугу.

Мне послышался еле уловимый звук за дверью. Я минуту подождала и снова заговорила.

— Почему бы тебе не открыть и не поговорить со мной, Томас? Если боишься, что тут затаился целый взвод Едзакона, то это просто смешно. Офицеры не стояли бы здесь, договариваясь с тобой. Они бы просто выбили дверь и наставили на тебя винтовки.

Я подождала ещё несколько секунд.

— Ну ладно, я устала здесь торчать. Большая часть здешних детей сейчас или спят, или работают. Для начала я собираюсь колотить в твою дверь, чтобы перебудить всех по соседству. Потом я буду орать слово “Авалон” как можно громче, пока все не выйдут посмотреть, что случилось. А потом позвоню в Едзакон и расскажу им, что именно ты установил бомбы.

Я ударила по двери. Изнутри послышалось шуршание и голос:

— Погоди!

Послышались звуки отодвигающейся мебели, затем дверь открылась на несколько дюймов, и оттуда выглянул Томас. Его светлые волосы свисали длинными сальными прядями, а когда-то дорогой наряд был покрыт пятнами и смят. Томас оценивающе посмотрел на меня, а затем его бледно-голубые глаза расширились при виде стоящего рядом Майкла. Попытался закрыть дверь, но Майкл опёрся на неё.

— Ага, нас двое, — подтвердил он. — Я подумал, что ты скорее откроешь дверь, если я буду молчать.

— Поговорим внутри, — предложила я, — или прямо тут в коридоре обсудим взрыв?

Томас поколебался, но отступил. Мы зашли в комнату, еле протиснувшись мимо шкафа, которым он забаррикадировал дверь.

— Я — Эмма, — представилась я, — а это — мой парень Майкл.

Томас враждебно заговорил, его акцент был еле заметен.

— Зачем вы сюда припёрлись, и что за угрозы по поводу взрыва Авалона? Я об этом ничего не знаю.

Я посмотрела на него умоляюще.

— Ты должен нам помочь. Мы с Майклом попали в неприятности из-за доставки нелегальных таблеток для лечения бесплодия. Женщина умерла. Мы ни в чём не виноваты, но Едзакон всё поместил в наши игровые записи. Мы потеряли работу, переехали в другой район, а в конце концов нам пришлось переехать во второй раз и навсегда покинуть Англию.

— Понятия не имею, зачем вы мне это всё рассказываете, — буркнул Томас.

— Потому что из-за этого мы не попадём в Игру. — Я воздела руки в жесте отчаяния, надеясь, что не переигрываю.

Майкл тяжело вздохнул.

— Надо было позволить мне рассказывать.

Я зыркнула на него.

— Сиди тихо. Это ты виноват, что мы вляпались в историю.

— А я думал, ты меня простила, — обиженно ответил Майкл.

— Ошибаешься. — Я обернулась к Томасу. — И я знаю, что у тебя есть друг — Игротехник, который может нам помочь.

Я следила, как при упоминании Игротехника на лице Томаса поочередно отразились удивление и испуг.

— Нет у меня таких друзей, — ответил он.

— Ещё как есть. — Я умоляюще протянула руку, и Томас шарахнулся назад. — Пожалуйста, помоги мне!

— Нам, — поправил Майкл.

Я сердито посмотрела на него и снова обернулась к Томасу.

— Мы знаем, что ты установил бомбы. Мы не хотим идти и докладывать об этом Едзакону. Лучше, если ты поможешь нам попасть в Игру.

Раньше я создала мысленный образ Томаса, который полностью опустошен произошедшим. Ожидала, что он придёт в ужас от нашего появления, не станет задавать слишком много вопросов, как мы всё узнали, просто с готовностью согласится на наши условия. И теперь смутилась, напоровшись на вызывающий взгляд.

— С чего ты взяла, что я в курсе о взрыве Авалона? Говоришь, видела что-то. А что именно?

— Мы живём здесь неподалеку, — сказала я. — Я шла с работы, от транспортной остановки, когда увидела тебя с тележкой доставки. И заметила, что с ней что-то не так.

И сразу же поняла, что сделала ошибку. Томас подозрительно сощурился.

— Не могла ты такого видеть.

Я лихорадочно соображала. Ближайшая остановка к комнате Томаса была на той же линии, что и серверный комплекс Авалона. Ястреб и я думали, что он принёс тележку в комнату, кое-что переделал, положил бомбы и отправил её в путь. Тележке следовало просто вернуться на остановку, сесть в капсулу, и больше её никто не увидит до конца путешествия. Подрывник должен был проверить график, чтобы убедиться, что тележка не нарвётся на бригаду техподдержки.

Но мы ошибались. Томас знал, что делает нечто незаконное, поэтому не рискнул тащить тележку к своей комнате, а проделал с ней всё необходимое где-то вдали. Мне надо блефовать, чтобы выкрутиться, но как? В моём ухе царила мёртвая тишина, а значит, у наблюдения тоже не было никаких идей.

— Ты видела тележку, не когда возвращалась домой с работы, Эмма, — сказал Майкл, в его голосе зазвучало обвинение. — Ты снова была в гостях у Ивана, да?

— Ну звякнула Ивану по пути домой, и что тут такого? — Краешком глаза я наблюдала за Томасом. Он должен был проделать операции с тележкой возле другой остановки, но, несомненно, на той же линии. Не стоило рисковать пересадкой на оживлённой платформе.

Мне вспомнилась остановка, на которой я вышла из вагона Ястреба. Мы выбрали её, потому что большая часть комнат в том районе пустовала и ремонтировалась. Это значило, что поблизости не будет много людей, только тележки доставки, таскающие грузы со склада.

Я отчаянно рискнула.

— Иван только что переехал в недавно отремонтированную комнату. До него всего две остановки, поэтому я решила позвонить, чтобы поздороваться по дороге с работы.

Лицо Томаса задёргалось, когда я сказала про две остановки. Угадала! Он схватил тележку с доставкой на том складе и отнес её в одну из пустующих комнат, чтобы всё проделать.

— Я говорил тебе не подходить к Ивану! — Майкл схватил меня за руки и грубо встряхнул.

Я вырвалась.

— Нечего меня ревновать! Он просто друг, а всех своих друзей я потеряла после того, как ты затащил меня в эту авантюру с таблетками!

Я повернулась к Томасу.

— Мне и в голову не пришло обращать особое внимание на тебя и тележку, пока я не увидела, что за тобой следит игровой дроид. Тогда я не поняла, что происходит, но потом услышала о взрыве и сообразила, что ты к нему причастен. А уж потом разыскать тебя было просто: пара вопросов, и всё.

Я пожала плечами.

— Нам плевать, зачем твоему другу Игротехнику было взрывать сервер Авалона, или почему ты помог ему установить бомбы. Мы только хотим, чтобы Игротехник нам кое-что подправил, вернул шанс войти в Игру. Если ты нам в этом поможешь, мы прикусим язык, и всё обойдётся.

Теперь, судя по лицу Томаса, он нам поверил. Он не сомневался, что работодатель не доверял ему и следил за его передвижениями.

— Я могу только отправить ему послание, — сказал Томас, защищаясь. — И пока Игротехник его увидит, пройдёт какое-то время.

— Чудесно! — Я достала из кармана бумажку. — Вот наши идентификационные номера. Я и свой телефон написала, на случай, если Игротехник захочет позвонить. Просто обеспечьте нам вход в Игру, и моя благодарность не будет знать пределов.

— Уж поверь, — горько добавил Майкл. — Эмма всем благодарна. Ивану, мне, тебе, всем соседям!

Я крутанулась к нему.

— Не смей так говорить обо мне!

Майкл схватил меня за руку и развернул к двери.

— Дома обсудим. Пошла!

Его пальцы больно стиснули моё предплечье, но я решила отложить жалобы на потом. Внезапно Майкл толкнул меня вперёд, и я шмякнулась на колени перед дверью, не веря в происходящее. Позади послышался звук удара и громкий вздох боли. Я схватилась за шкаф, чтобы подняться на ноги, и приготовилась присоединиться к драке. Но стало ясно, что моя помощь не нужна, потому что Майкл уже навалился на ошеломлённого Томаса.

Майкл снова ударил Томаса, пока тот ещё не восстановил равновесие, отбросил его назад так, что придурок тяжело ударился о стену. Майкл сделал еще один быстрый шаг вперёд и выхватил нож из правой руки Томаса.

— Ты что, правда решил, что я позволю тебе, жалкому ублюдку, ударить нас в спину? — Майкл презрительно покачал головой. — Лучше убедись, что Игротехник свяжется с нами, ведь если мы ничего от него не услышим, я сначала изобью тебя до кровавых соплей, а затем всё расскажу Едзакону.

Мы с Майклом вышли в коридор и вернулись в нашу комнату. Как только за нами закрылась дверь, я повернулась к Майклу.

— Ты классно остановил Томаса.

— Я просто выполнял свою работу.

— Но предполагалось, что говорить буду я.

— Пару раз мне показалось, что тебе не помешает помощь. И это сработало, правда?

— Правда, — признала я. — Всё думаю, сколько нам ждать, пока что-то случится.

— Может, несколько часов. Или несколько дней. — Майкл странно пожал одним плечом и сел на край кровати. — Я не спешу. Можем пока узнать друг друга получше.

Я с сомнением взглянула на Майкла. Наблюдение заполнило эту комнату шпионскими глазами и ушами, поэтому он не мог предложить что-то слишком интимное, но я всё равно демонстративно села на потёртый стул в дальнем углу комнаты.

— Нам нет смысла узнавать друг друга поближе. Как только эта работа закончится, ты вернёшься в Игру.

Майкл оценивающе осмотрел меня.

— Тебе лет восемнадцать, так что скоро попадёшь в Игру. Можем там снова встретиться.

Я не была уверена, что он говорит серьёзно. Да это и не имело значения. Я указала на очевидную дыру в его рассуждениях.

— Ты забыл про билль Либрука Эштона. Теперь я не попаду в Игру до девятнадцати.

Майкл рассмеялся.

— Хорошее событие стоит подождать. Год — это не так уж долго. Можем обменяться игровыми именами, и когда войдёшь в Игру — свяжешься со мной.

Я заколебалась. Он мне нравился, но…

— Мда, тебе явно не интересно, — хмыкнул Майкл, — так что, пожалуйста, извини за предложение. Давай сменим тему.

— Вовсе нет, — возразила я, — Просто боюсь, к тому времени ты забудешь обо мне. А если нет… Я буду Джекс Торп Ли Грэнтхэм, надеюсь, что на Ганимеде.

— Я — Майкл Данс Линкольн Вашингтон.юуюяуы Позвони мне, когда будешь в Игре. Хотя, что нам помешает связаться и раньше, можем спланировать… — Он вдруг замолчал и странно посмотрел на меня. — Ты что так уставилась?

То, как Майкл пожал одним плечом, показалось мне знакомым, а я, дурочка, не сообразила сразу. Но вот имя я пропустить не могла. Ястреб много лет был моим героем, я знала всю его игровую историю, в том числе его реальное имя: Майкл Данс. Понятия не имею, откуда он взял Линкольна и Вашингтона, но…

— Ты — Ястреб!

Глава 12

Ястреб заколебался, явно собираясь всё отрицать, но затем вздохнул.

— Я очень старался говорить, как современный подросток, даже это “ага” вместо “да”.юуюяуы Как ты меня узнала?

— Из-за твоей шутки. Ты думал, будет смешно притвориться, что мы продолжим знакомство в Игре, но тебя выдало игровое имя, которое включало твоё настоящее.

Шутка меня разозлила. Нет, не просто разозлила. Я была очень обижена и разочарована, что Ястреб так надо мной посмеялся, но мне нельзя было срываться. Даже сейчас, выглядя словно мой обычный ровесник, он всё равно оставался Игроком-основателем. Ястреб мог насмехаться надо мной, сколько вздумает, а мне придётся всё безропотно сносить.

— Это была не шутка, — возразил Ястреб. — Я хотел встретиться с тобой как настоящий Майкл, потому что подумал… Минутку.

Худой подросток, реальное тело легендарного Ястреба, вытащил из кармана телефон и поднял глаза к потолку.

— Наблюдение, боюсь, мне необходима приватность. Не беспокойтесь, я выключу глушилку, если что-то случится.

Он нажал кнопку на телефоне и посмотрел на меня.

— Если специальное устройство в моём личном мессенджере работает как надо, я только что заглушил все шпионские глаза и уши, установленные в этой комнате.

— Сейчас мы называем их телефонами, а не личными мессенджерами, — холодно ответила я.

— Надо же, реальный мир снова использует слово “телефон”, — ответствовал Ястреб.

Глушитель в его телефоне определённо работал, так как женский голос у моего уха начал зудеть о пропаже звука и изображения.

— Кажется, наблюдение немного расстроено, — заметила я.

Прошло около двух минут, пока наблюдение не смирилось с тем, что Ястреб не собирается выключать глушилку, и голос не заткнулся.

— Наконец-то блаженный покой, — выдохнул Ястреб. — Так вот, я не шутил. Я не сказал тебе, что разморозился, только чтобы встретиться с тобой по-настоящему, как Майкл, и я вполне серьёзно предлагал обменяться игровыми именами.

Теперь к моему гневу примешалось смущение.

— Ты точно не потешался надо мной?

— Конечно нет. С самого момента нашей встречи я был впечатлён тем, как ты решаешь проблемы, как продолжаешь бороться, даже если до смерти напугана, как твоё лицо вспыхивает гневом при виде несправедливости. Я хотел признаться, что ты мне нравишься, но ведь ты знала меня только в образе Ястреба Непобедимого.

Он отбросил с глаз тёмную прядь.

— Мне нелегко далось понимание, что ничего нельзя построить на лжи. Я знал, что если хочу надеяться на отношения с тобой, мне стоит прекратить изображать Ястреба Непобедимого и объяснить тебе, что настоящий я — это Майкл.

В первую минуту я не поняла, что он имеет в виду под “прекратить изображать Ястреба Непобедимого” и “настоящим Майклом”, но потом вспомнила, как аккуратно вёл себя Ястреб с восторженными фанатами. Печаль, человечность и уязвимость он проявлял только наедине со мной и Натаном или со старыми друзьями, такими как Ромул, Рем и Кваме.

— Ты думаешь о Ястребе Непобедимом как о публичном имидже, а не как о самом себе? —- спросила я.

— Я думаю о Ястребе Непобедимом как о публичном имидже, который вот-вот поглотит мою истинную сущность. Я пытался понять, как же рассказать тебе про Майкла. Боялся, что ты не поймёшь. А ещё больше боялся, что как раз поймёшь и отшатнёшься с отвращением, потому что Ястреб — сияющая легенда, а Майкл — эдакое чудо в перьях.

Он снова пожал одним плечом.

— Когда я решил разморозиться, то понял, что это шанс решить проблему наших взаимоотношений. Мне не придётся рассказывать тебе о Майкле, ты его просто увидишь. Я могу освободиться от публичного имиджа, всех этих наворотов вокруг Игрока-основателя, и встретится с тобой просто как подросток с подростком.

Он помолчал.

— Мой план был следующий. Если тебе понравится Майкл, то я предложу встретиться снова, в Игре. Если ты отклонишь моё предложение, я просто испарюсь, никого из нас не смущая. И пусть даже мне пришлось бы назваться фальшивым именем, я мог договориться с Игротехниками, чтобы все послания пересылались мне.

Я пыталась осознать, что всё происходит на самом деле. Пыталась понять, что же я на самом деле думаю об этом. Пришлось поменять тему.

— Не понимаю, как ты добрался сюда так быстро. Два часа назад я попрощалась с твоим дроидом на остановке, и вот ты уже в комнате. Даже простая разморозка тела заняла бы больше времени, а ты говорил, что оно хранилось в Америке.

— Моё тело уже переместили в медицинский отсек, разморозили и доставили сюда к тому моменту нашего прощания. Я закрыл дверь вагона и сообщил, что готов покинуть Игру. А через секунду открыл глаза на столе, в окружении докторов.

— И долго ты заново привыкал к своему телу? После четырёх сотен лет…

Ястреб рассмеялся.

— Я провёл около часа, приходя в себя, и только потом отправился сюда. Хорошо, что я часто менял тела в Игре, становился то человеком, то призраком, то русалкой, то кентавром. Оставить Игру было не более странно, чем пережить все эти превращения.

Он замолчал, видимо, вспоминая прошедшие века.

— Тогда и сама Игра, и наши тела были довольно примитивными. Я помню, как странно приходилось в течение первых недель. Обоняния не было вообще, и всё, к чему мы прикасались, казалось странно пушистым. А ещё в мире постоянно попадались дыры, где не было ничего, кроме пятен чёрного тумана. — Он покачал головой. — В течение многих лет Игру постоянно совершенствовали. Теперь опыт пребывания в игровом теле настолько близок к реальности, что пробуждение прошло на удивление легко. Движения вполне естественные, хотя ощущения реального тела несколько утомляют. Мы можем есть и пить в Игре, если захотим, хотя в этом нет необходимости, как в реальной жизни, так что это не было слишком странно.

Ястреб покраснел.

— Кое-что далось тяжело… Ну, эти телесные функции по удалению отходов продуктов…

Я рассмеялась.

— Никому и в голову не пришло вставлять это в Игру, — объяснил Ястреб, — пожалуй, скажу Игротехникам добавить эту функцию.

— Похоже, ты фантастически приспособился. Никогда бы не догадалась, что ты — не обычный подросток. А ещё ты классно сбил Томаса, когда тот пытался нас зарезать .

Ястреб состроил самоуничижительное лицо, которое отдалённо напоминало одно из его игровых выражений.

— Пожалуйста, не говори об этом. Для легендарного бойца всё прошло крайне унизительно. Я двигался ужасно медленно, и не из-за непривычки к реальному телу. Правда в том, что во время заморозки я лежал без движения, а ещё повредил мышцу в плече. — Он потёр левое плечо. — Оно всё ещё болит, поэтому я не знаю, смогу ли нормально драться. С оружием всё должно быть в порядке. А вот действия, для которых требуется мышечная сила, даются труднее. Но мне придётся справиться, потому что сейчас нет времени начинать тренировки.

— Не хотелось бы признавать, но, похоже, Едзакон прав.

— В чём?

— В том, что Томас заколол парня на вечеринке. Как ты заметил, что он напал на нас? Увидел нож?

— Я провёл много времени на Боевой Арене. Множество игроков выдают себя в бою, когда хотят применить хитроумную тактику. Голос и лицо Томаса показывали, что он сдался, но его мышцы напряглись. Я ожидал, что он вытащит нож и нападёт.

— Кто знает, что ты разморозился из Игры? — спросила я после паузы.

— Среди Игротехников — Кваме и его команда. Среди игроков — Кассандра, она работает с сообщениями, создавая иллюзию, будто я в Игре. Ну а кроме них — несколько докторов и членов следовательской команды Едзакона. А теперь ещё и ты. Я скажу Едзакону сообщить Натану и включить его в операцию. Я засекретил выход из Игры для личной безопасности. Выйти, чтобы отследить нашего предателя-Игротехника — совсем другое дело.

Ястреб ухмыльнулся мне. Его глаза не были такими тёмными, как у игрового персонажа, но выражение их было очень похожим.

— Никогда не умел передавать ответственность, — сказал он. — Я был рад позволить Натану изучить для меня данные об Игре, но это очень особый случай. Сомневаюсь, что смогу понять такой уровень технической информации, и из чистого эгоизма не хочу знать, как Игротехники разрабатывают монстров, с которыми я сражаюсь. Это испортило бы всю забаву. В один прекрасный день я собираюсь убить Бегемота в одиночку, и знание дизайна испортит всю малину.

Я кивнула.

— Прекрасно тебя понимаю. Наверное, я чувствовала бы то же самое. Но Натан наслаждается каждым мгновением. Он надеется, эти знания помогут ему стать Игротехником.

Ястреб бросил на меня озорной взгляд, который определённо принадлежал его знаменитому игровому лицу.

— От этих знаний огромная польза. Натан с молниеносной скоростью роет секреты Игры. Если сохранит темп, через пару дней он узнает так много, что Игротехники просто не позволят ему стать простым игроком.

— Ты имеешь в виду…

Ястреб кивнул.

— Натан изучает их конфиденциальные обучающие материалы b0b102. Балуется с настоящими монстрами и пейзажами Игры. Им придётся сделать его Игротехником сразу после вступления в Игру.

— Прекрасно! — воскликнула я. — Это же его мечта — помогать создавать миры.

— Поэтому я с удовольствием делегировал ему изучение игровой информации. Но охота на террориста и бои — моя работа. Вот почему я решил разморозиться. Ну и, конечно, повлияла возможность увидеться с тобой вживую.

Ястреб изучал моё лицо. Я почувствовала, что краснею.

— И что теперь, по-твоему, случится? — спросила я.

— Томас сказал, что отправит сообщение Игротехнику. Я успел установить два шпионских глаза в его комнате. Наблюдение следит за ним, как…

— Как ястреб, — хмыкнула я.

Легендарный худой парень с неуправляемой тёмной гривой передразнил мою улыбку.

— Точно! Они непременно сообщат нам, что он делает.

— Надеюсь, не придётся долго ждать. Уже становится скучно.

Ястреб снова озорно взглянул на меня.

— Могу предложить тебе развлечение. Мы собираемся завести детей, а здесь двойная кровать. Можем не заморачиваться с ДНК.

Я воззрилась на него, смущённая и шокированная.

— Не знаю, как люди вступали в отношения раньше, но сейчас не принято признаться девушке в симпатии и сразу приглашать в постель.

Озорная гримаса Ястреба сменилась паникой.

— Я не это имел в виду…

— А что касается ДНК, — я покачала головой, — я принимала контрацептивы, поэтому не могу забеременеть, пока не получу гормональные активаторы.

— И про ДНК я не то имел в виду… — Ястреб взвыл. — Я пытался заигрывать с тобой, слегка пошутить и дать тебе понять, что ты мне нравишься. И всё провалил, потому что снова стал Майклом. Когда Майкл разговаривает с девушкой, он либо слишком смущается и вообще молчит, либо выдаёт какую-нибудь грубость.

— А… — Я обдумала его слова и вспомнила шутку о той чёрной штучке. Тогда я понимала, что он флиртует, и засмеялась. А теперь знала, что Майкл — это Ястреб, и всё изменилось. Никак не могла определить, то ли он перегнула палку на этот раз, то ли я неадекватно отреагировала. Наверное, и то, и то.

— Не переживай, я всё понял. Тебе не нравится Майкл. Я надеялся, что твоё желание обменяться игровыми именами и общаться в Игре что-то значит, но мне следовало понять, что ты просто вежливая. В Игре я — великий Ястреб, но здесь — снова неадекватный гик Майкл.

Он навзничь упал на кровать.

— За четыреста пикающих лет так ничего и не изменилось. Девушки не хотят встречаться с придурком Майклом.

Ястреб был легендарным героем Игры, но сейчас выглядел подростком в глубокой депрессии. Я нахмурилась, но заговорила.

— Ты не придурок. Я просто сбита с толку ситуацией. Не понимаю, зачем тебе я, если за тобой гоняются толпы поклонниц.

— Эти толпы обожают Ястреба Непобедимого. У нас с тобой были кое-какие моменты, когда я позволял себе быть не Ястребом, а Майклом. И мне казалось, между нами установилась истинная близость.

— Но в Игре всё куда красивее, чем в жизни. И люди говорят, секс там тоже лучше.

— В Игре каждый может выглядеть прекрасно, поэтому главное — твоя индивидуальность. — Ястреб мрачно взглянул на потолок. — Не знаю, что сказать о сексе, так как в реальном мире не довелось им заняться. Надеюсь, эта глушилка работает, иначе если наблюдение услышало меня, я…

Женский голос заговорил мне в ухо:

— Надеюсь, вы всё ещё слышите нас.

— О, нет! — воскликнул Ястреб.

— Томас ходил по комнате, а теперь что-то делает с телефоном, — продолжило наблюдение.

Ястреб с облегчением выдохнул.

— В первую секунду я подумал, что сейчас она скажет, как мои признания о неудачном сексуальном опыте внимательно слушал целый отряд Едзакона.

— А теперь Томас оставил запись в личном онлайн дневнике, где детально описал ваш визит и просьбу о помощи, — продолжило наблюдение.

— Личном онлайн дневнике? — переспросил Ястреб, поворачиваясь ко мне. — Кто может прочитать его?

— Теоретически такой дневник доступен только хозяину, — ответила я, — но все крайне осторожно размещают там информацию. Дневник связан с игровой записью, поэтому его могут прочесть Игротехники или офицеры Едзакона.

Ястреб кивнул.

— Теперь подождём, пока подрывник прочтёт дневник Томаса.

— Если он вообще его читает. На его или её месте мне было бы наплевать, возникнут ли у Томаса проблемы. Я бы вспомнила о нём, только если захочу поручить другое задание.

— Кваме сообщил всем Игротехникам, что один из них был замешан во взрыве. И предателю захочется выяснить, что мы ещё знаем. Он заглянет в записи Томаса, чтобы проверить, не вызывали ли того на допрос в Едзакон.

— Логично, — кивнула я. — Если подрывник прочитает дневник Томаса, Едзакон сможет отследить его?

— Сомневаюсь. Террорист умело заметает следы. Скорее всего, у него есть способ просмотреть дневник, оставаясь незамеченным, но в итоге он допустит ошибку. Игротехники привыкли всё планировать наперёд и полностью контролировать развитие событий. Наш предатель будет наиболее уязвим, если мы вынудим его быстро реагировать на непредвиденные ситуации.

— Как с шантажом Томаса?

— Да. — Ястреб недовольно фыркнул. — Я должен помнить, что надо говорить не “да”, а “ага”, как современные дети, или я себя выдам.

— Если Игротехник решит связаться с нами, мы используем ту же историю, что рассказали Томасу? Притворимся, что мы в отчаянии, и на всё пойдем, лишь бы он помог нам попасть в Игру?

— Ага.

Снова раздался голос наблюдения.

— Личный дневник Томаса прочитали.

Ястреб сел и нажал кнопку на телефоне, отключая глушилку.

— Наблюдение, вам удалось выяснить, кто читал дневник?

— Доступ был открыт из Игры, но нам не удалось отследить его, так как он длился менее одной сотой секунды.

Ястреб нахмурился.

— Менее одной сотой секунды? Но в этом нет смысла. За это время невозможно прочитать дневник.

— Террорист не открывал дневник вручную, — с оттенком горечи ответила служба наблюдения, — это был автоматический процесс.

— Понятно. — Ястреб снова включил глушилку и повернулся ко мне. — Кажется, наблюдение все еще на меня дуется.

Я улыбнулась.

— Совсем чуть-чуть.

— Все Игротехники — компьютерные эксперты, — продолжил Ястреб. — Логично, что террорист использовал автоматический доступ. Предполагаю, наше сообщение теперь отправлено подрывнику.

Я почувствовала прилив адреналина, готовая к мгновенным действиям.

— Подрывнику понадобится время, чтобы решить, стоит ли с нами связываться, — добавил Ястреб.

Я снова успокоилась.

— А что если Игротехник даже не удостоит нас звонка, просто очистит фальшивые записи? Тогда мы ничего не узнаем.

— Сомневаюсь, что террорист поможет нам, не попросив чего-то взамен. Скорее, решит ничего не предпринимать и бросить Томаса на произвол судьбы. Но он будет разрываться между любопытством и осторожностью. Надеюсь, любопытство победит.

Мы замолчали, размышляя. На этот раз мои мысли занимал не подрывник, а личные проблемы.

— Ты не сказал мне о разморозке, так как хотел, чтобы я встретила Майкла, — наконец сказала я. — Ты думал притворяться обычным игроком, пока я не попаду в Игру. Может, для тебя год — это недолго, но что ты собирался делать потом?

— Маскироваться.

— Маскироваться? В смысле?

— Игрок-основатель нигде не может появиться без привлечения внимания. Иногда мы просим Игротехников изменить нашу внешность и дать нам фальшивые имена. Тогда мы можем раствориться в толпе и делать что угодно, люди ничего не узнают.

Я смутилась.

— Но у игроков есть браслет, который определяет их статус. Твой бриллиантовый знак отличия всем расскажет, что перед ними Игрок-основатель.

Ястреб рассмеялся.

— Браслет тоже можно скрыть. Изменить его на золотой, серебряный, даже бронзовый. Я думал замаскироваться, встретиться с тобой и посмотреть, как пойдут дела. Если наши отношения стали бы развиваться, то выбрал бы момент и во всём признался.

— И тебе не приходило в голову, что я могу быть несколько расстроена фактом лжи?

Ястреб вздохнул и снова упал на кровать.

— Я не продумал все детали, да? Кроме всего прочего, зря я надеялся, будто смогу скрывать Ястреба несколько недель, а то и месяцев. На деле и пару часов не продержался, сразу себя выдал.

— Я верила твоей истории, пока ты не назвал своё настоящее имя. Ты выглядел как обычный парень, который попал в Игру в восемнадцать. Кстати, так сколько тебе лет? Физически, я имею в виду. Биологический возраст является медицинской информацией, поэтому поэтому его нет в открытых записях.

— Про возраст я сказал тебе правду. Я вошёл в Игру через три дня после восемнадцатилетия, то есть был самым юным из Игроков-основателей. По юридическим причинам компания требовала, чтобы в Игру пускали только совершеннолетних. Если бы я родился на четыре дня позже, Ястреб никогда не появился бы на свет.

Эта мысль тревожила. Я не могла представить себе Игру без харизматичного Ястреба. Было много других Игроков-основателей, но Ястреб воплощал собой все легенды Игры.

— Хочешь знать, что я подумала, когда впервые увидела Майкла?

Ястреб опёрся на локоть, чтобы получше меня видеть.

— Кто же удержится от такого соблазна. Хотя, может, я пожалею.

Я прикрыла глаза, вызывая в памяти тот момент.

— Я подумала, что тебе надо постричься. Ты не блистал красотой, но уродом тоже не был. И ты выглядел очень умным.

Ястреб склонил голову на бок.

— Могло быть и хуже. По крайней мере, ты не решила, что я так же сексуально привлекателен, как разлагающийся слизняк.

Я рассмеялась.

— Нет, на самом деле ты намного симпатичнее Натана. Ты не просто умён, у тебя отличное чувство юмора. Когда ты предложил встретиться в Игре, я колебалась только потому, что думала, мол, к тому времени ты меня забудешь. Если бы вместо этого ты попросил меня о свидании в реальной жизни, я бы отказалась, ведь не планирую никаких романтических отношений до Игры. Но соблазн был бы велик.

Ястреб выглядел до смешного польщённым.

— Думаю, ты просто вежлива, но в любом случае спасибо.

— Я не просто вежлива. Будь ты настоящим Майклом, я бы с радостью согласилась встретиться с тобой в Игре, пару раз сходить на свидания и посмотреть, к чему это приведёт. Но проблема в том, что ты — Ястреб.

— Постой-ка. — Ястреб сел и в упор взглянул на меня. — Ты имеешь в виду, что у тебя нет проблем со мной — Майклом, но есть проблемы со мной — Ястребом? Но почему? Мне показалось, ты обожаешь Ястреба.

Я охнула.

— Обожала. То есть обожаю. Помнишь, как я воскликнула, что ты — мой герой всех времён и народов, когда мы впервые встретились? Всё было так очевидно. Я сходила по тебе с ума, на моей стене висел твой портрет, я представляла, как ты сходишь с картины и… — я взмахнула руками, — это было прекрасно, пока оставалось просто фантазией, но всё иначе, когда дело доходит до связи с тобой по-настоящему. Ты — легендарный Игрок-основатель, а я даже не вошла в Игру. И даже тогда я буду носить бронзовый браслет игрока-первогодки, а ты — бриллиантовый. И ещё важный момент: ты на четыреста лет старше.

— Чушь, — сказал Ястреб, — я старше тебя всего на несколько недель.

Я вздохнула.

— Я имела в виду, что ты на четыреста лет старше меня хронологически и эмоционально, а не физически.

— Но это не совсем так. Время, проведённое в Игре, не оставляет такой след, как в реальной жизни. Ты…

Ястреб оборвал фразу, потому что снова раздался голос наблюдения:

— Можете ли вы снова включить наши глаза и уши? Сообщение Томаса в его личном дневнике было удалено и заменено инструкциями связаться с вами с указанием места и времени.

Ястреб схватил телефон и нажал кнопку.

— Наблюдение, на этот раз у вас больше информации?

— Ничего, кроме того, что доступ был таким же автоматическим.

— Террорист явно хочет контролировать ситуацию, он сам выбрал место, — сказал Ястреб.

У меня было пять секунд, чтобы пожалеть тех, кто тщательно проработал каждую деталь нашей комнаты, а подрывник так её и не увидит. И тут мой телефон завибрировал от входящего звонка. Ястреб кивнул, и я ответила.

На экране появилось лицо Томаса. Смотрел он обиженно.

— У вас есть тридцать минут, чтобы добраться до места встречи. — Он пробормотал ряд цифр и оборвал разговор.

— Это место — новое общежитие, которое откроется на следующей неделе, — дополнил голос наблюдения. — Вы едва успеете добраться до него с помощью стандартной капсулы, но можете сэкономить время, используя высокоскоростной вагон.

— Если нас направили в то место, — возразил Ястреб, — то, наверное, террорист уже разместил там шпионские глаза. Возможно, он также наблюдает за ближайшей остановкой. Мы не можем рисковать, выходя из шикарного вагона. — Он помолчал. — Лучше подгоните вагон поближе, на случай, если он нам понадобится, но мы с Джекс поедем в обычной капсуле. Убедитесь, что поблизости нет дроидов Едзакона. Я попытаюсь установить несколько шпионских глаз, когда доберусь, но если не смогу передать весть, вы должны ждать наших дальнейших указаний.

— Понятно, — ответил голос наблюдения.

Мы с Ястребом выбежали за дверь и помчались к ближайшей транспортной остановке.

Глава 13

Ястреб зашёл вслед за мной в двухместную капсулу и сел напротив. Когда мы тронулись с места, он нервно стиснул поручни сиденья.

— Сейчас, в человеческом теле, я чувствую себя таким уязвимым. Почему в этих штуковинах нет ремней безопасности? А вдруг авария?

— Стандартные капсулы не едут слишком быстро.

Ястреб втянул носом воздух.

— Пахнет так, будто кого-то стошнило.

Я взглянула на подозрительное пятно на полу.

— Похоже, что таки стошнило.

Ястреб вздохнул и нажал кнопку на телефоне.

— Можем пока продолжить предыдущий разговор, хотя обстановка, конечно, отнюдь не романтическая. Как я и пытался сказать, четыреста лет хронологической разницы значения не имеют.

— Для меня имеют, — возразила я. — А ещё вся длинная череда девушек, с которыми ты встречался за эти четыреста лет.

Он рассмеялся, и пусть передо мной сидел худой подросток, смех его был в точности смехом Ястреба.

— Хочешь знать правду обо мне и моих отношениях с девушками?

— Ага… Нет. — Я неопределённо взмахнула рукой. — У тебя в Игре, наверное, были тысячи романов, но я не желаю знать все кровавые подробности. Хотя, думаю, должна их услышать, это пойдёт мне на пользу, я тогда окончательно пойму, что… Да, расскажи мне.

— Тысячи романов! У меня? Ты удивишься. — Ястреб скептически скривился. — Сидеть вот так, рядом с тобой, в моём физическом теле — потрясающе. Прошлое снова воскресло. Я стал прежним Майклом и разговариваю с девушкой, но на этот раз она слушает меня, а не дразнит. Она предпочитает Майкла, а не Ястреба Непобедимого. Я могу быть самим собой, открыто и честно говорить обо всём. Прошло столько времени с того момента, когда это случалось в последний раз.

— Но ты ведь можешь быть собой с другими Игроками-основателями.

Он улыбнулся.

— О да, мои отношения с членами семьи совсем другие, но там тоже всё сложно. Жизнь на Небесах не похожа на остальную Игру. В первые же десять лет семья установила собственные правила. Среди Игроков-основателей восемьсот пятьдесят мужчин и только семьдесят девять женщин, поэтому у Майкла не было шанса завести роман ни с одной из них. А что касается мужчин… дело не только в старой доброй конкуренции, Игроки-основатели — странное сообщество.

— Но ведь за четыреста лет в Игре...

— Нет-нет, мы с самого начала были ещё той компанией. — Его слова лились, словно прорвало вековую плотину. — В детстве я увлекался играми, но в то время… На экране образ, а ты им управляешь. Немного напоминает контролирование дроида в Игре, но куда примитивнее.

Воспоминания вызвали у него улыбку.

— Эти игры были неплохими, но потом началась та самая Игра. По сравнению со старыми временами это как небо и земля. Игровая компания замораживает твоё тело и переселяет сознание в мир Игры. Ты больше не зритель, а полновесный участник. Сначала был лишь один игровой мир.

Я попыталась представить Игру без Ганимеда, Авалона, Коралла и Звёздного Света.

— Люди боялись даже пробовать, — продолжал Ястреб. — Ходили жуткие истории о том, что может пойти не так. Эксперты предупреждали о возможном повреждении тканей в камерах заморозки или о сбоях данных, от которых мозги превращаются в омлет.

— Мы это в школе учили, — подтвердила я. — Игроки-основатели были смелыми героями, вы прокладывали путь другим и сделали Игру реальностью.

Ястреб рассмеялся.

— Смелые герои. Ха! Правда в том, что мы были адской смесью социальных неудачников, неизлечимо больных, а также одержимых геймеров. Если ты не можешь сосуществовать с реальным миром, или умираешь, или не можешь устоять перед соблазном игры, то вот тебе крутой шанс. Именно такие люди и вошли в Игру первыми. Стали Игроками-основателями.

Я не знала, что ответить. Не секрет, что Игроки-основатели несколько эксцентричны, но исключительные звания давали им право вести себя, как заблагорассудится.

— Я принадлежал ко двум из этих трёх категорий. Не мог оторваться от игр и с трудом находил общий язык с людьми. Мои родители всё твердили, что мне надо почаще гулять на улице.

Он вздохнул.

— Я пытался. Забросил игры, погрузился в реальность, даже девушку себе завёл на три недели, но потом она бросила меня крайне гадким способом. Это она сказала, что я привлекателен, как разлагающийся слизняк. Про остальное лучше умолчим из чувства сострадания. — Он помолчал. — Смешно, но мне всё ещё больно от тех воспоминаний. Я снова вернулся к играм, спасаясь от реальности, и попытался забыть о существовании Сюзанны.

Я зачарованно слушала, не веря своим ушам. Всё пыталась соединить в одно внятное целое неудачника из рассказа с легендарным Ястребом и гиком Майклом.

— А потом Игровая компания начала рекламировать тестовый период, — вёл дальше Ястреб. — Они инвестировали в проект кучу денег и отчаянно доказывали, что все страшилки — чистый вымысел, а Игра абсолютно безопасна. Они предлагали возможность играть ежечасно и ежедневно, физически исчезнуть из реальности, и всё это бесплатно! Для такого, как я, кто бросил школу, не имел ни профессии, ни друзей, ни работы, невозможно было отказаться от соблазна.

Ястреб покачал головой.

— Когда я думаю о том, что тебе пришлось работать уже в десять лет, да ещё и заботиться о себе… Я был таким незрелым. Проигнорировал возражения родителей и связался с Игровой компанией. Они колебались, потому что мне не исполнилось восемнадцати, но всех кандидатов доставили в Америку и месяц гоняли по физическим и ментальным тестам перед допуском в Игру. Я успел стать совершеннолетним, поэтому попал в первую тысячу игроков.

Я была сконфужена.

— Но ведь сейчас только девятьсот двадцать девять Игроков-основателей.

— В начале нас была ровно тысяча, и ещё сотня кандидатов в резервном списке. Когда наступил Тот Самый День, когда надо было подписать документы и лечь в камеры заморозки, многие передумали. Те, что поздоровее, кому было что терять. Игровая компания задействовала всех резервных кандидатов, но всё равно не дотянула до тысячи.

Ястреб скорчил смешную рожицу.

— В последнюю секунду у меня тоже нервы сдали, но реальный мир пугал куда больше, чем заморозка, вот так я и оказался в камере. В начале Игры царил хаос, но постепенно всё утряслось. А когда десятилетний период закончился, а подопытные кролики остались в своём уме… ну, скажем, не более чокнутыми, чем в начале, Игра получила разрешение на коммерциализацию. Игротехники создали четыре новых мира: Звёздный Свет, Камелот, Ариэль и Эльфы, и к нам хлынули толпы.

Я кивнула.

— Те, что называют себя Первой волной.

— Точно. Игротехники поняли, что Игроки-основатели плохо уживаются с новичками, поэтому обновили первый мир и отдали его нам под именем Небеса. Он стал нашим убежищем от толп ломящихся в Игру незнакомцев, местом, где наши трудности в общении с людьми и некоторые… особенности… можно было спрятать от остальных игроков. — Он помолчал. — Думаю, это неприятное ощущение в моём горле из-за жажды. Тут есть что попить?

— Прости, но это не вагон класса люкс.

Ястреб вздохнул.

— Ну что ж, вот тогда и возникли мифы. Игроки-основатели получили собственный мир и впридачу бриллиантовые браслеты, что подчёркивали нашу особенность. Когда мы наведались в другие миры, то обнаружили, что нас окружает завеса таинственности. Люди смотрели на нас и видели не жалкую реальность, а выдающихся Игроков-основателей, которых сами и придумали. Все наши странности тут же прощались. До того момента мне приходилось всё время разбираться с проблемами в отношениях, на Небесах я был лишь одним из отщепенцев, но в других мирах… — Ястреб улыбнулся. — Я был легендой, а над легендой девчонки не смеются.

Я заставила себя улыбнуться в ответ, хотя понимала, к чему он ведёт, и мне это не нравилось.

— Тебе достаточно было улыбнуться, и они падали в твои объятия?

Он грустно хмыкнул.

— Примерно так. И я понятия не имел, что с этим делать. Поэтому сбежал и несколько лет безвылазно торчал в Небесах. Но потом проявилась главная проблема Игры. Во время теста на неё не обратили внимания, всё списывали на наши непростые характеры, а вот массовый наплыв в Игру расставил точки над i.

Я нахмурилась.

— В школе нам ничего не рассказывали о главной проблеме. Что пошло не так, и как с этим справились Игротехники?

— Никак, — ответил Ястреб. — Ты знаешь, что если в Игру попадают дети, то они никогда не взрослеют?

— Ага. Все знают, что без настоящего тела повзрослеть нельзя.

— Ну так вот. Игровая компания замалчивает этот факт, но взросление — только часть большей проблемы. Когда ты попадаешь в Игру, твоё тело замораживают, и оно не меняется, но то же самое происходит и с разумом. Сознание переживает события в Игре совсем как в реальности, но этот опыт не влияет на человека таким же образом. То, что в реальном мире изменило бы тебя и заставило повзрослеть, в Игре оставляет твои ключевые характеристики неизменными. Ты можешь научиться новому, завести друзей и врагов, но личность остаётся прежней. Доброй, злой, мудрой, глупой. Каким ты входишь в Игру, таким и остаёшься навсегда.

Я взъерошила волосы, переваривая информацию.

— Это из-за отсутствия настоящего тела?

— Частично да, а частично из-за того, что Игра сохраняет основные параметры твоей личности b0b102. Что бы ни произошло в Игре, как бы ты ни старался измениться, ничего не выйдет. Это всё равно что резину тянуть. На секунду растянется, и ты уже думаешь, будто чего-то добился, но потом всё схлопывается к изначальным размерам.

Я покачала головой.

— Но почему об этом все молчат?

— Как я сказал, Игровая компания пытается замять тему, и для большинства людей это не проблема. После всего, что ты разгребла в реальном мире, Джекс, ты повзрослела, так что тебя это волновать не должно.

— Поэтому моя мама избегает всего неприятного? — спросила я. — Так она поступала, когда вошла в Игру, и теперь не может измениться?

— Возможно. Но большинство людей это не волнует. Для меня это было головной болью, потому что я попал в Игру с кучей заморочек. Как только понял, что не смогу измениться в Игре, стал рассматривать вариант выхода из неё, чтобы нормально повзрослеть.

Он развёл руками.

— Вот только мои родители погибли в аварии, пока я находился в тестовом периоде Игры, а я не хотел возвращаться в мир, где их не было. Я откладывал, откладывал, и с каждым годом думать о выходе из Игры становилось всё тяжелее. Наконец я смирился, что навсегда останусь в виртуальной реальности. Вечно буду социально неадаптированным Майклом.

— Но какой же ты социально неадаптированный? Ты так классно разобрался со своими фанатами.

— Разбирался не Майкл. Когда я признал, что всю жизнь проведу в Игре, не изменюсь, то придумал альтернативу. Я начал изображать Ястреба Непобедимого. Он был героем, которым меня видела первая волна новичков. Героем, которым желал быть я.

Он пожал плечами.

— Так что я натянул образ Ястреба, ушёл из Небес, чтобы исследовать четыре новых мира, и прошёл через то, что семья до сих пор называет “загулом Майкла по девчонкам”. Их были не тысячи, от силы человек двадцать. А более-менее серьёзные отношения завязались только с Ташей. Я думал, она искренне беспокоится обо мне, и что у меня наконец-то появилась пара. Но Таша всё настаивала, чтобы я забрал её на Небеса.

— Но на Небеса может попасть только Игрок-основатель.

— Сначала нам разрешали приводить своих партнёров. Но я не хотел брать на Небеса Ташу. Она ведь знала меня как Ястреба Непобедимого, я боялся, что кто-нибудь из Игроков-основателей расскажет ей о Майкле, и я её потеряю. Мы столько раз об этом спорили и в конце концов… — Он надолго замолчал. — Ну, в конце концов мне взбрело в голову, что Таша спала со мной, только чтобы добраться до Небес. В последний раз мы серьёзно поругались, она выбежала и присоединилась к девушкам, ожидающим очереди на ночь в замке Цезаря. У него тогда была постоянная череда подружек. И до сих пор есть.

— Мне жаль, — пробормотала я.

— У некоторых Игроков-основателей те же проблемы, — ответил Ястреб. — После нескольких лет разбирательств с ситуациями, в которые мы вляпывались, Игротехники запретили приводить партнёров на Небеса, но к этому моменту я окончательно разочаровался в девушках. Я изображал легендарного Ястреба Непобедимого, пряча Майкла глубоко внутри. Не могу даже передать, как же это паршиво. Я никогда не мог расслабиться. Чувствовал себя беспомощным пассажиром в собственном теле, только и мог, что наблюдать, как вымышленный персонаж проживает мою жизнь.

Он горько рассмеялся.

— Последней каплей стало появление в Игре моей бывшей подруги из реальности. Она полностью изменила внешность, поэтому я не догадывался, что это та самая Сюзанна, пока она не призналась мне, и образ Ястреба мгновенно развалился. Я снова стал Майклом, вспомнил наше расставание и испугался, что она повторит свои унизительные слова. Я молниеносно вернулся на Небеса и несколько недель прятался в замке.

Он пожал плечами.

— Сюзанна всё ещё в Игре. Я попросил Игротехников предупреждать меня, если она направляется в мир, где я нахожусь, и тут же сбегаю.

— Ты все четыре столетия боишься её?

— Я попал в Игру в страхе перед встречей с Сюзанной, и это не изменилось. А Игротехники потворствуют моей трусости. Видишь ли, я один из их питомцев. Игрок-основатель, который привлекает внимание, совершая героические поступки, а не вызывает публичную жалость. Большую часть времени, по крайней мере. Иногда я выставляю себя дураком, но Игротехники делают всё возможное, чтобы замять тему, да и население Игры, похоже, тоже пытается сохранить всё в тайне. Я полагаю, людям нравится видеть безупречных, благородных героев, поэтому они старательно стирают любые грязные следы с образа легенды.

— Ага, — пробормотала я. Ох, как я его понимала. Ястреб всегда был моим героем. Любое плохое слово о нём я пропустила бы мимо ушей.

Ястреб вздохнул.

— Похоже, мифы живут собственной жизнью. В любом случае, после встречи с Сюзанной я разлюбил поклонниц. Решил, что мне лучше быть одному, чем постоянно играть роль, и снова вернулся к жизни на Небесах. При посещении других миров я продолжал изображать Ястреба Непобедимого, но с поклонниками вёл себя вежливо и отстранённо. Я сосредоточился на охоте и пытался побить все рекорды Игры. В целом было весело. Я провёл четыреста лет в образе бессмертного легендарного героя.

Ястреб помолчал.

— Так странно обо всём вспоминать. Мои родители твердили, что надо больше гулять на улице, а сами погибли в той нелепой аварии. — Печаль исказила его лицо. — Может, сиди они больше дома, то попали бы в Первую волну и были бы сейчас живы.

Я молчала. Понятия не имела, что сказать.

— Некоторые Игроки-основательницы меняли партнёров, но они знали настоящего Майкла и не обращали на меня внимания. А я не думал заводить новые отношения, пока не нанял тебя и Натана.

Ястреб улыбнулся.

— Когда ты преодолела первый шок от встречи со мной, мы начали нормально общаться. Я рискнул и рассказал тебе о своём детстве, о травле, почему я начал прятаться в спальне и играть в компьютерные игры. Ты не смеялась надо мной. Ты рассказала, как жила в общежитиях, как чудесно было поселиться в свою комнату и почувствовать безопасность. Думаю, ты чувствовала то же, что и я, когда был ребёнком. И я подумал, а вдруг наконец встретил девушку, которая сможет принять меня настоящего.

Он перевёл дыхание.

— Когда я решил на несколько дней разморозиться для охоты за террористом, то понял, что это возможность встретиться с тобой как Майкл. Да, был риск снова получить отказ, но другой такой шанс мог и не выпасть. Если бы я встретил девушку в Игре и предложил бы нам обоим разморозиться, чтобы она могла встретиться с Майклом, эта девушка, зная Ястреба, стала бы изучать меня настоящего, судить и сравнивать с игровым образом — и не в пользу Майкла.

Он наклонился, в упор глядя на меня.

— Ты не такая, Джекс. И ты жила в реальности, поэтому я мог встретиться с тобой как случайный незнакомец. Я не ожидал, что ты разгадаешь, кто я. И ещё более не ожидал, что ты примешь Майкла, но отвергнешь Ястреба. Но должен же существовать способ преодолеть это и убедить тебя, что нам надо узнать друг друга поближе. Нет никакой дыры в четыре столетия. Нет никакого Ястреба. Есть только неуверенный восемнадцатилетка, которого заморозили во времени.

Я недоумённо покачала головой.

— Ты казался очень уверенным в стычке с Томасом.

— Мне легче бороться, чем общаться, — сказал Ястреб. — Ты видела неумелую попытку флирта. Есть и кое-что другое, с чем я тоже борюсь. Когда ты узнаешь меня больше, то поймёшь, что я имею в виду.

— Даже если я не буду обращать внимания на легендарного Ястреба и пропасть в четыре века, ты всё равно останешься Игроком-основателем, а я — никем. Ты живёшь на Небесах, а мне туда не попасть.

— Как только ты войдёшь в Игру, я с радостью переберусь на Ганимед или любой другой мир, что ты выберешь. Если у нас всё получится, могу и навсегда переехать. Несколько Игроков-основателей живут со своими партнёрами не на Небесах.

— Я слышала про такие отношения. Репортёры жёлтой прессы без устали следят за ними, ждут, пока Игрок-основатель заскучает.

— Но некоторые подобные отношения отлично прошли испытание временем, — возразил Ястреб.

— А большая часть — нет, — мягко уточнила я. — Давление слишком сильное, и всё заканчивается безобразным скандалом. Мужчины или возвращаются на Небеса, или находят новую партнёршу. А в случае с Мерлином вообще четырёх сразу.

— Мерлин пытается показать всей Игре, что ему наплевать на разрыв со Стеллой. Он из кожи вон лезет, чтобы доказать, будто сам её бросил, хотя на деле всё случилось наоборот, и Мерлин раздавлен расставанием. Во всяком случае, речь не о нём и Стелле, а о нас. Я всегда хотел отношений с кем-то, кто знает и понимает меня настоящего. Я думаю, что это, похоже, ты, и всё может развиваться быстро или медленно, как захочешь.

Он помолчал.

— Хотя бы подумай об этом. Скажи, что для тебя камень преткновения, и мы придумаем, как его обойти.

Я вздохнула.

— Есть одна проблема, и её не избежать. У меня будут отношения только с равным. Пусть даже люди в Игре не меняются, но…

Я оборвала себя на полуслове.

— Подожди. — Я закрыла лицо руками, отчаянно пытаясь поймать мелькнувшую мысль, а затем снова взглянула на Ястреба.

— Я помню, как сказала то же самое — слово в слово — Натану. И он предупредил меня не влюбляться в тебя, потому что...

— Он предупредил тебя не влюбляться в меня! — Ястреб почти сорвался на крик. — Как только Натан войдёт в Игру, я убью его!

— Не убьёшь по трём причинам. Во-первых, убивать людей неправильно. Во-вторых, у тебя будут неприятности. В-третьих, если твои догадки верны, и Натан станет Игротехником, у тебя даже шанса напасть не будет.

— Ты права. — Ястреб нахмурился, но снова просиял. — Когда мы закончим расследование, я поеду прямо в офис Едзакона и набью ему морду в реальности!

— О, да, — саркастически кивнула я. — Сердце Едзакона — самое подходящее место, чтобы набить кому-либо морду.

Ястреб опять нахмурился.

— Начинаю понимать, почему у Майкла были трудности с окружающими, — заметила я. — Натан предупредил меня не влюбляться в тебя только потому, что был уверен, будто взаимность мне не грозит. Натан по натуре — заботливый рыцарь, он не хотел, чтобы я страдала.

— О… — Ястреб немного успокоился, но голос его всё равно звучал несколько раздражённо. — Ладно, наверное, не буду его бить. Только скажу, чтобы не лез не в своё дело.

— Я уже сама ему сказала. Иногда он перегибает палку с заботливостью, и это раздражает. — Я торопилась объяснить свою мысль. — Я хочу сказать, что все кандидаты в Игротехники проходят специальную программу отбора. Детали, конечно, хранятся в секрете, но Натан сказал, что получил очень высокий балл по тесту технических способностей, да и по тесту оценки личности оказался чрезвычайно подходящим. Разве не разумно, что программа аккуратно отбирает на роли Игротехников именно тихих, заботливых личностей, как Натан? Людей, которые будут доброжелательными скромными стражами Игры и её игроков?

Ястреб кивнул.

— Разумно, но если ты права, наш Игротехник-предатель резко изменился за эти годы и стал террористом.

— Ты же как раз говорил, что основы личности в Игре не меняются.

— Да. Пожалуй, наш подрывник много лет провёл вне Игры, чтобы так измениться. Надо попросить Натана проверить, кто из Игротехников покидал Игру на долгий срок. Для них это очень нехарактерно, так что наш список подозреваемых сузится...

— Или есть другой ответ, — оборвала его я. — Личность террориста не изменилась. Он никогда не был заботливым, потому что стал Игротехником до того, как ввели эти отборочные тесты. Ты рассказывал про ранние дни в Игре, как тогда отличался и мир, и сами игроки. А что насчёт Игротехников?

Глаза Ястреба расширились от неожиданности.

— Ты права. Первых Игротехников отбирали исключительно по их техническим талантам.

Он вытащил из кармана телефон и стал быстро нажимать на кнопки. Ответил голос Натана. Звучал он смущённо.

— Похоже, ты номером ошибся…

— Нет, — ответил Ястреб, — я думал, тебе уже сказали о разморозке.

— Ты — Ястреб? — Натан чуть не кричал от изумления. — Ага, мне только что сказали, но я ожидал, что ты будешь выглядеть чуть… чуть лучше одетым.

Ястреб вздохнул.

— Давай опустим весь этот полный разочарований диалог о Майкле. Можешь поручиться за меня, Джекс?

Он положил свой телефон на подоконник, чтобы было видно нас обоих, и я помахала крошечному изображению Натана.

— Он действительно Ястреб.

— Извини, — сказал Натан. — Глупо было ожидать…

Ястреб перебил его.

— Натан, у тебя есть доступ к информации о ранней истории Игры?

— Кажется, Игротехники дали мне доступ ко всей истории и всей технической информации. Это невероятно! И немного страшно, потому что показывает, насколько они обеспокоены ситуацией. Игротехники доверяют нам, потому что не могут доверять друг другу.

— Проверь для меня кое-что — попросил Ястреб. — Во время десятилетнего тестового периода в Игре жили только игроки. После его окончания Игру открыли для публичного доступа, и в неё вступили также Игротехники. В этот момент Игровая компания ввела правило, что Игротехники должны всегда оставаться на заднем плане. А когда они добавили психологический тест в процесс отбора?

— Минутку. — После паузы Натан продолжил. — Это случилось одновременно. Как только Игра стала публичной, потребовалось много Игротехников, чтобы справиться с наплывом людей. Новых отбирали по техническим талантам и психологическому соответствию работе.

— За эти столетия психологический тест менялся?

— Было множество небольших доработок, но в целом тест, как и прежде, нацелен на отбор вполне определённого типа личности.юуюяуы — Натан поколебался. — Как-то ты не рад это слышать. Плохая новость?

— Очень плохая, — печально ответил Ястреб. — Это значит, что наш террорист — не просто старший Игротехник. Он — один из создателей Игры!

Глава 14

— Мы никому не можем сказать, что подозреваем одного из первых дизайнеров Игры, — подытожил Ястреб. — У террориста очень сильная позиция среди Игротехников. Он или она определённо сможет получить доступ к отчётам о расследовании в Игре, а возможно, даже о расследованиях Едзакона.

Натан кивнул, судя по его виду, он всё ещё не оправился от потрясения.

— Мы не знаем, как Игротехники отреагируют на обвинение против одного из первых и величайших коллег, — заметила я. — Они могут поклоняться своим героям точно так же, как все игроки поклоняются Основателям, и отказываться верить, что один из них может быть причастен ко взрыву.

— Так и есть, — ответил Ястреб. — Игротехники не будут гореть желанием помочь, если мы обвиним их кумиров. Натан, удалось что-нибудь узнать о первых Игротехниках?

— Все данные о них хранятся в системе сбора персональных данных Игры. У меня нет туда доступа. Я могу запросить, но…

— Лучше не рискуй, — остановил его Ястреб. — Давай полагать, что террорист отслеживает все твои запросы.

— Я помню одно упоминание о тех, первых дизайнерах, — вдруг сказал Натан. — Когда я просматривал всё подряд об Авалоне, нашёл и историю его создания. Авалон был первым миром Игры, созданным новым поколением Игротехников без участия ветеранов.

— Поэтому его, наверное, и атаковали, — ответил Ястреб. — Террорист обиделся на новичков так сильно, что пронёс свою ненависть сквозь столетия. — Он немного подумал. — Ты знаешь, сколько было первых дизайнеров Игротехников, Натан? Так как во время тестового периода они находились вне Игры, мы слышали только бестелесные голоса. Я помню не больше дюжины, но над технической стороной работало куда больше. Возможно, несколько сотен.

— Думаю, количество сотрудников где-то указано… — Натан долго молчал. — Боюсь, мы недооценили масштаб. На тот момент Игротехников было больше двенадцати сотен. Они создали базу для Игры до начала тестового периода, а затем активно работали над её совершенствованием и творили новые миры.

Ястреб застонал.

— Мы не можем потребовать заблокировать тысячу с лишним Игротехников. Натан, нам с Джекс пора.

— Будьте осторожны, — с тревогой попрощался Натан.

Ястреб закончил разговор и положил телефон в карман. Я тихо сидела, раздумывая, насколько же опасным может быть один из первых дизайнеров Игры, когда Майкл снова заговорил.

— Джекс, я рассказал тебе, какими по-настоящему были Игроки-основатели, если отбросить мифы. Но об одном я умолчал. Игротехники хранят это в секрете, и семья никогда не обсуждает проблему с чужаками. Мы очень долго были вместе, мы не всегда нравимся друг другу, но есть такое понятие как лояльность. Но, в любом случае, все идёт к тому, что это имеет отношение к происходящему, так что ты должна знать.

Он поколебался.

— Как же тяжело об этом говорить… У пары Игроков-основателей при входе в Игру было куда больше проблем, чем у меня. И через пару месяцев стало ясно, что они представляют угрозу для окружающих.

— Они травили других?

— Не просто травили. Маркус временами может быть очаровательным, но у него нет эмпатии, и его не останавливает чувство вины. Для него люди — игрушки. С Хироном немного проще. Он понимает, что не всегда контролирует собственные действия, и это его смущает и огорчает, поэтому Хирон старается не навредить кому-то по случайности.

Ястреб поморщился.

— Позже, когда ситуация прояснилась, семья приняла некоторые меры для собственной безопасности. Мы десять лет держали всё под контролем во время тестового периода, но потом Игру открыли для всех, и прибыла толпа новичков. С Хироном проблем не возникло, он уже раньше сам объявил, что не будет покидать свой замок на Небесах. А вот Маркус переехал на Камелот, и обожание Игроков-основателей, что принесла с собой Первая волна, открыло перед ним новые возможности.

— Какие возможности? — нахмурилась я.

— Убивать людей в Игре не так страшно, как в реальности. Игровая смерть болезненна, но временна. Как ни дико звучит, но нашлись девушки, которым это даже понравилось. Однако блажь надо было остановить. Так что это большой секрет, но есть два Игрока-основателя, которые большую часть времени сидят под домашним арестом в замках на Небесах.

Я кое-что припомнила.

— В самом начале, когда мы думали, что подрывник — это рабочий техподдержки, и обсуждали его возможные мотивы, ты сказал, мол, возможно, ему просто нравится убивать людей. Ты говорил о своих противниках на Боевой арене, и была одна странная фраза: “Убивать кого-то в реальной жизни, зная, что эта смерть навсегда, приносит намного больше кайфа.” Ты что, цитировал тех двоих Игроков-основателей?

— Да, — ответил Ястреб, — На Боевой арене мне попадались бойцы, что говорили примерно то же, но именно эти слова я услышал на Небесах. Это сказал Маркус, и то, как он произнёс слово “кайф”, я запомнил навсегда. — Он помолчал. — Я полагаю следующее. Террорист — это один из создателей Игры с натурой, как у Маркуса. Нам надо привлечь его внимание и тянуть разговор, пока Едзакон не отследит его личность. И лучше всего сделать это так...

Ястреб замолчал, так как капсула затормозила. Я поспешила закончить мысль.

— Лучше всего изобразить кого-то, похожего на самого террориста. И играть эту роль придётся тебе, так как я понятия не имею, что говорить.

— Да, я сыграю Маркуса. А ты — мою послушную напуганную подружку. Надеюсь, что команда расследования Едзакона в точности следовала инструкциям и сохранила в тайне мою разморозку, ни словом не упомянув об этом даже во внутренних отчётах. Если террорист обнаружит, что я разморозился, он сразу заподозрит неладное в шантаже Томаса.

Я облизнула губы.

— Ты хочешь сказать, что мы направляемся прямо в ловушку?

Ястреб мрачно кивнул.

Тем временем капсула остановилась, дверь открылась. Ястреб нажал на кнопку телефона, сунул его в карман, и мы вышли. Подрывник, вероятно, уже следил за нами, слушал каждое слово. Я не смогла удержаться и оглядела платформу, выискивая шпионские глаза, хотя как я могла заметить столь крохотные устройства.

— Нам надо пройти через эту дверь и повернуть налево, — сказал Ястреб.

Он стремительно зашагал вперёд, я побежала следом. Мы свернули налево, и я увидела тяжелые двойные двери с табличкой “Мужское общежитие 87166”. Двери были недавно выкрашены в стандартный жёлтый цвет, как во всех общежитиях, что пробудило мрачные воспоминания о моём детстве. Каждый раз, возвращаясь из школы, я содрогалась, гадая, что меня ждёт.

И сейчас мне было страшно. Возможно, впереди подрывник или, по крайней мере, его управляемый дроид. Следуя за Ястребом, я чувствовала тянущий тошнотворный страх. Наверное, даже войдя в Игру, я вечно буду опасаться жёлтых двойных дверей.

Ястреб зашёл внутрь. Я нервно огляделась в поисках дроида, но длинная комната оказалась пустой: только знакомые ряды двухъярусных кроватей и шкафчиков, по пятьдесят вдоль каждой стены. Всего сто. Те, что ближе к дверям, займут хулиганы, и тебе придётся миновать их всякий раз на входе и выходе.

Я встряхнула головой, убеждая себя, что это другое общежитие. Я не жила здесь. На самом деле, здесь ещё никто не жил. Это общежитие предстояло открыть, назначить взрослого супервайзера, который должен внимательно следить за безопасностью и дружелюбностью - или лениво бездельничать, пока устанавливается режим террора.

Ястреб не мог глаз оторвать от кроватей, но когда он открыл рот, я скорчила свирепую рожу. Здесь повсюду могут быть шпионские глаза и уши подрывника, любое неосторожное слово выдаст, что Ястреб никогда раньше не видел общежитий.

Он правильно меня понял, чуть помялся и заговорил:

— Тут пока никого нет. Я…

Послышалось громкое жужжание, из динамиков на потолке раздалось записанное объявление: “Внимание, дети, супервайзер вашего общежития собирается обратиться к вам из Игры”.

Те же слова, произнесённые тем же механическим женским голосом из моего детства. Я инстинктивно дёрнулась к ближайшей кровати и повернулась к торцевой стене с правильным уважительным выражением лица. Руки по бокам, спина выпрямлена, голова чуть наклонена вперёд. Ястреб удивлённо покосился на меня, но сообразил и выпрямился рядом с другой кроватью, скопировав мою позу.

Я думала, что на торцевой стене появится лицо, даже несколько иррационально ожидала увидеть своего детского супервайзера-кентавра, но стена просто почернела b0b102. Абонент перекрыл видео со своей стороны. То есть террорист мог нас видеть, а мы его — нет.

— Зачем мне помогать вам?

Мужской голос, доносившийся от стены, усиливался динамиками. Идеально нейтральный, ровный тон означал, что для маскировки настоящего голоса использовалась специальная компьютерная обработка, но я почему-то решила: хозяин голоса — мужчина.

— Потому что в ответ мы будем служить вам, — ответил Ястреб.

Долгое молчание.

— Мне служит Томас.

Ястреб ухмыльнулся.

— Томас слаб. Он даже не понял, что устанавливает бомбы. А теперь докумекал и трясётся от страха.

— А ты бы не трясся?

— Я был бы в восторге. — Улыбка Ястреба стала шире. — Представьте, как все эти люди проснулись в своих камерах заморозки. Как они, должно быть, кричали от ужаса. Как бились, чтобы выбраться. Как некоторые из них умерли от страха.

Долгая тишина.

— Я хочу служить вам, — повторил Ястреб.

Ответа не последовало. Неужели террорист ушёл, и мы потеряли единственную связь с ним?

— Окажите мне честь, позвольте служить вам, — настаивал Ястреб.

И голос наконец заговорил.

— А девушка?

Ястреб обернулся, его лицо и глаза были холодны, как лёд.

— Девушка делает, что я прикажу делать. Девушка думает, что я прикажу думать. Так, Эмма?

Я понимала, что он просто играет убийцу, но вышло так убедительно, что мой голос задрожал:

— Ага, Майкл.

Ястреб пересёк комнату и схватил меня за волосы.

— Ты делаешь то, что я прикажу делать. Повтори, Эмма!

— Я…

Он скрутил мои волосы. Было не очень больно, но от испуга я вскрикнула и забормотала:

— Я делаю то, что ты прикажешь делать!

— Ты думаешь то, что я прикажу думать.

Он повторно скрутил мои волосы, и боль всколыхнула старые воспоминания. Мне снова было шесть, я пыталась защитить друга, и хулиганы обрушились на меня. Где сейчас те девчонки постарше? Перенесли свои паршивые натуры в Игру или стали добрее между десятью и восемнадцатью годами?

Майкл еще раз дёрнул меня за волосы. Усилием воли я отогнала кошмары детства и повторила:

— Я думаю то, что ты прикажешь думать.

— Молодчинка, Эмма. — Ястреб наклонился ко мне, я ощутила его дыхание на щеке. — Очень хорошо.

Он отпустил меня, и я инстинктивно обхватила себя руками.

— Я сделаю всё, что ты прикажешь, Майкл, обещаю!

Ястреб повернулся к чёрной стене, расплываясь в широчайшей улыбке.

— Окажите мне честь стать вашим учеником. Я хочу следовать вашим путём и учиться у мастера.

— Если я возьму ученика, — сказал голос, — он должен пожертвовать всем остальным ради служения мне. Ты это понимаешь?

Несмотря на усилия скрыть истинный голос говорящего, я уловила на слове “пожертвовать” обертон, от которого у меня мороз по коже пошёл.

Ястреб помолчал и ответил:

— Я понимаю, мастер.

Чернота на стене замерцала, и показалась фигура. На ней был бесформенный плащ, лицо скрыто тенями.

— Я — Жнец. Миры Игры станут почитать меня и служить мне или будут уничтожены.

Стена снова почернела, появились два набора чисел. Место и время. Я постаралась запомнить их, пока не исчезли, но, похоже, мой мозг тормозил. Неважно. Наблюдение всё равно отслеживает и записывает звонок.

Ястреб развернулся и вышел за двойные двери. Я поспешила за ним, торопясь покинуть место, где к моим детским кошмарам добавились новые. Мы молчали, пока не сели в двухместную капсулу, более облезлую, но не такую вонючую, как предыдущая.

Ястреб вытащил телефон.

— Наблюдение, террорист явно звонил лично. Вам удалось отследить звонок?

— Звонок исходил из Игры, мы получили идентификационный номер абонента, — ответил тот же женский голос, — но, к сожалению, возникла проблема.

— Какая? — нетерпеливо воскликнул Ястреб.

— Мы проверили идентификационный номер по реестру Едзакона, и он принадлежит человеку, который ещё не вступил в Игру.

— Вы уверены? — уточнила я.

— Вполне, — подтвердило наблюдение. — Идентификационный номер принадлежит семилетнему ребёнку, который во время звонка находился в школе. Мы всё равно отправили офицеров, чтобы арестовать его, но…

— Я настаиваю на том, чтобы вы не арестовывали семилетнего ребёнка, — перебил Ястреб напряжённым голосом.

— По вашему требованию мы можем отозвать офицеров, — ответило наблюдение.

— Я настаиваю. — Ястреб прервал звонок и повернулся ко мне. — Поверить не могу, что Едзакон собирался арестовать семилетку. Ты была права, не доверяя их мнению о Томасе, ведь...

Он оборвал фразу и начал отсчёт:

— Один, два, три…

Он дошёл до десяти. Я ожидала потока проклятий, но вместо этого Ястреб повернулся и ударил кулаком по стене. Что ж, на этот раз одних слов было недостаточно, чтобы успокоиться.

— Наш террорист — один из первых создателей Игры, — рявкнул Ястреб. — Он знает, как подделать идентификационный номер при звонке. Он должен знать сотни других способов уклониться от проверки безопасности. Мы не можем быть уверены, что коды силовых полей серверных комплексов полностью защищены. Он придумает, как получить коды и уничтожить ещё несколько игровых миров.

Ястреб развернулся, наклоняясь ко мне. Мои нервы звенели от напряжения, и я инстинктивно вздрогнула.

Он нахмурился.

— Ты в порядке, Джекс? Там, в общежитии, я же не сделал тебе больно?

— Нет, но всё равно происходящее напрягало меня.

— Ты очень убедительно изображала испуг.

Я не хотела признаваться, что была и вправду жутко напугана, и ситуацией, и его поведением. Четыре сотни лет в роли легендарного Игрока-основателя сделали из Майкла гениального актёра.

Ястреб тяжело вздохнул.

— Ты была великолепна, а вот я провалил разговор с террористом. Мой подход изначально был неправильным. Террорист — не Маркус. Может, ему не хватает эмпатии и чувства вины, но им руководит желание убивать и разрушать.

Я всё ещё туго соображала. Но пришлось заставить себя отбросить страхи и включить мозг.

— Он назвал себя Жнецом. Это звучит как одержимость смертью и разрушением.

— Да, но он не откликнулся, когда я говорил о переживаниях, связанных с убийством. Ему было неинтересно, пока я не произнёс слово “честь”. Только тогда он снова заговорил, и его последние слова в точности объяснили, почему же был взорван Авалон.

Я процитировала последнюю фразу подрывника:

— “Миры Игры станут почитать меня и служить мне или будут уничтожены.”

Ястреб откинулся на спинку кресла.

— Мне следовало понять, что проблемы террориста и Маркуса разные. Игротехник не мог столетиями скрывать очарованность смертью и разрушениями, его бы разоблачили.

Он провёл рукой по волосам.

— Им движет нечто иное: огромное эго и жажда власти и славы. А это не надо было прятать. Всё население Игры знает, что среди Игроков-основателей полно раздутых эго. Могу представить, что Игротехники полагают, будто первые создатели Игры имеют полное право на некоторый эгоизм.

Я обдумала слова Майкла.

— Думаю, ты прав, что подрывник жаждет власти. Поэтому он и зазвал нас в общежитие для разговора. Хотел, чтобы мы вспомнили, как были маленькими детьми, к которым обращался всесильный супервайзер из Игры. Ты ничего такого не почувствовал, ведь Майкл никогда не жил в общежитии, но со мной сработало отлично.

— По поводу славы я тоже прав. Террорист был одним из первых дизайнеров Игры. Когда та открылась на коммерческих началах, он ожидал публичного признания, но Игровая компания приняла правило, что Игротехники должны оставаться анонимными. Четыре долгих столетия Жнец был лишён славы и почестей за свои достижения.

— Но у него оставалось признание других Игротехников.

— О да. — Ястреб сделал неопределённый жест. — Коллеги, скрывающиеся на задворках Игры, боготворят его, но огромное количество игроков даже не подозревает о его существовании. Террорист не желает просто смерти и разрушений. Для него это способ наказать игроков за игнорирование его собственных достижений.

Он помолчал.

— Думаю, он назвал себя Жнецом, потому что создал Игру, посеял зёрна, которые выросли в огромную вселенную, а теперь хочет собрать урожай.

— И зачем ему понадобилось столько ждать?

Ястреб пожал плечами.

— Понятия не имею. Наверное, что-то его взбесило. Как бы то ни было, Жнец начал борьбу за власть и славу и останавливаться не собирается. Я ожидаю, что он уничтожит по крайней мере ещё один мир Игры, чтобы продемонстрировать: ни одна из мер предосторожности против него не сработает. После этого он заговорит со всем населением Игры так же, как говорил с нами в общежитии. Все должны чтить его и служить ему, иначе он разрушит миры Игры.

Я уже открыла рот спросить, зачем Жнецу надо, чтобы миллиарды людей дрожали от страха, но снова закрыла его. Хулиганы, которые правили моим детским общежитием, любили терроризировать маленьких девочек. Жнец хотел того же, просто в гораздо большем масштабе.

В голосе Ястреба послышалась нотка отчаяния.

— И мы никак не можем остановить его. Наблюдение установит слежку за местом встречи, которое дал нам Жнец, они могут устроить засаду на его дроида, но я уверен, что Жнец сможет подделать идентификационный номер, когда будет управлять роботом из Игры. Мы ничего не узнаем о его настоящей личности, за исключением раздутого представления о собственной важности, а я думаю, что у многих первых дизайнеров есть проблемы с эго.

Я была сбита с толку.

— Разве мы не собираемся сами встретиться с Жнецом? Я думала, ты пытаешься стать его учеником.

— Это был мой план, но сейчас его невозможно осуществить, — ответил Ястреб. — Ты слышала, что сказал Жнец. Его ученик должен пожертвовать всем ради служения. Совершенно очевидно, что он имел в виду. Мой глупый поступок практически выставил тебя жертвой. Жнец хочет, чтобы я отвел тебя к месту встречи, и там он докажет свою власть над мной, заставив убить тебя.

Этого я не понимала. Нет, понимала, конечно, но часть меня отчаянно игнорировала это знание. Вот почему мне было так трудно думать после того, как Жнец произнёс «пожертвовать». Мой мозг отключился в целях самосохранения, потому что теперь, когда я начала размышлять, когда поняла, что мы обязаны выполнить требования Жнеца, если хотим его поймать, то могла сказать только одно.

Я перевела дух.

— Мы должны поймать Жнеца. И сделать для этого всё. Это просто статистика. На Авалоне погибло больше одиннадцати тысяч человек. Если Жнец уничтожит ещё один мир, снова погибнут тысячи. А в моём случае речь идёт лишь об одном человеке…

Я подумала, что говорю неестественно спокойно. И часть моего сознания действительно была неестественно спокойной. Та часть, что твердила, мол, всё это не по-настоящему, дурной сон. Но вот другая часть спокойной не была. Она орала, что я не хочу погибать героической жертвенной смертью.

Ястреб потёр лоб.

— Я не убью тебя, Джекс. Я довольно грешил, но убивать никого не собираюсь, а особенно тебя. Я много лет сражался на Боевой Арене в Средневековье и принимал награды весь в крови противников, но смерть и кровь не были настоящими. Убить тебя... Минутку!

Я знала, что мы подумали об одном и том же. Нам не нужна была моя смерть. Нам только нужно было убедить Жнеца, что Ястреб убил меня.

Ястреб снова схватил телефон.

— Наблюдение, нам нужно изобразить для Жнеца фальшивое убийство. Место встречи далеко, туда добираться часа два. Мы поедем на скоростном вагоне, чтобы сэкономить время, и где-то по пути вы должны помочь нам представить всё так, будто Джекс мертва. Понятия не имею, как это организовать, но…

Я выхватила у него телефон и затараторила:

— Гламурная тусовка проводила театральные вечеринки, на которых участники одеваются как игроки и ставят всякие знаменитые события. Год назад команда во главе с медицинским кадетом по имени Сокол Родригес выиграла чемпионат Англии. Они устроили реконструкцию последнего боя Ястреба на Боевой Арене с использованием фальшивой крови, трюковых ножей и специальных голографических эффектов.

Я перевела дыхание и продолжила.

— Я свяжусь с Соколом и договорюсь о встрече на остановке возле медицинского жилого блока.юуюяуы Попрошу его принести весь реквизит для фальшивых ран, пусть поможет изобразить убийство…

Я резко замолчала. Посвящать Сокола в дело охоты на подрывника Авалона было плохой идеей, секреты хранить он не умел.

— Надо придумать, зачем мне инсценировать собственное убийство.

Глава 15

Мы вернулись в тот же роскошный вагон. На одном из кресел сидел золотой дроид. Альтер-эго Ястреба. А сам Ястреб стоял рядом в истинном обличье худого темноволосого парня. Видеть их вместе было несколько сюрреалистично.

А еще страннее было, что с нами в вагоне находился Сокол Родригес. С нашей последней встречи он не очень изменился. Я рассказала ему наскоро слепленную историю о коварном плане, как заставить мою бывшую инструкторшу признаться в подделке оценок. К счастью, Сокол не обратил на мои придуманные аргументы никакого внимания. Он сосредоточился на самой важной, по его мнению, части. Мы собирались поставить спектакль, а любое представление, организованное Соколом Родригесом, должно было стать совершенством.

Сокол нанёс последний мазок на искусственную кожу поверх моей шеи, отступил назад, изучил результат и кивнул.

— Готово.

— Она зудит, — пожаловалась я, собираясь почесаться.

Сокол ударил меня по руке.

— Не царапай поддельную кожу, повредишь мешочки с кровью…

Он ткнул пальцем в Ястреба.

— Когда будешь резать Джекс горло, делай это эффектно. Не надо этих жалких жестов, как на репетиции. Помни, когда трюковый нож вспорет кожу и выпустит поддельную кровь, он также запустит инъекцию, от которой Джекс потеряет сознание, а её дыхание замедлится. Подождёшь две секунды, чтобы наркотик сработал, и отпустишь, пусть резко падает на пол.

— Мне не нравится идея колоть Джекс наркотик, — возразил Ястреб.

Перфекционист Сокол пренебрежительно махнул рукой.

— Джекс сказала, что ей надо выглядеть настоящим трупом.

— Ага, но я не хочу, чтобы ты допустил ошибку и убил её по-настоящему.

— Я никогда не ошибаюсь, — парировал Сокол.

Ястреб на секунду прикрыл глаза и сдавленно произнёс:

— Если ты закончил, мы высадим тебя на следующей остановке.

— Я остаюсь на спектакль, — не согласился Сокол.

Ястреб склонился к системе управления вагоном.

— В данном случае это невозможно.

Сокол нахмурился.

— Да ты просто упрямишься.

— Не упрямится, — ответила я. — Спасибо за помощь, Сокол. Я очень благодарна, но это представление тебе придётся смотреть в записи.

Он одарил меня крайне угрюмым взглядом.

— Я не уйду.

— Если ты останешься, инструкторша тебя узнает, и это разрушит весь мой план.

Сокол скрестил руки на груди.

— Тебя она тоже узнает. Я же говорил, что краска для волос — плохая маскировка. Давай я хоть нос тебе изменю цветным воском.

— Моя внешность — часть плана, — ответила я, — а ты — нет, так что уходи.

— Но...

Я оборвала его.

— Сокол, помнишь, ты хотел, чтобы я играла Игрока-основательницу Венеру в нашей сцене на Боевой Арене? А я ответила, что буду играть боевого командира? Помнишь, как ты вертел мечом, доказывая, что от девушек в битвах толку нет, и я взбесилась?

Сокол насторожился:

— Да, Джекс.

— Хочешь повторить?

— Нет, Джекс.

Я улыбнулась.

— Тогда делай, что сказано, и тихо сойди на следующей остановке. Передавай всем от меня приветы, особенно Джине. Скажи им, я извиняюсь за прошлогоднее исчезновение, но не хотелось ввязывать их в свои проблемы. И я очень надеюсь, что вскоре смогу с ними встретиться.

Спустя несколько минут Сокол уже выносил свои пожитки.

— И не забудь отправить мне запись, Джекс.

— Не забуду, — кивнула я.

Ястреб подождал, пока вагон тронулся и набрал максимальную скорость, и громко застонал.

— Надо было рассказать Соколу правду о розыске подрывника Авалона. Если бы он знал, что перед ним Ястреб Непобедимый, то, может, поверил бы, что ни один разумный боец не делает эффектные движения ножом, когда перерезает кому-то горло.

Моя шея снова немилосердно зазудела. Я вцепилась в сиденье, чтобы случайно не почесаться.

— Что бы ты ни говорил Соколу, толку не будет. Когда речь идёт о спектаклях, у него планка падает. Мы уже не люди. Мы — актёры, выполняющие его указания.

— Ты думаешь, можно доверять его инъекции? Твоя инструкторша собиралась вкатить кому-то передозировку.

Я вздохнула.

— Ненавижу признавать сей факт, но Сокол сказал правду: он никогда не ошибается b0b102. Родригес не только был звездой в нашей медицинской группе, но ещё и выиграл главную стипендию. И доктор из него получился бы лучше, чем из инструкторши. Больше всего бесило, что он даже не напрягался.

— Лучше бы я мог перерезать его горло, а не твоё. А что ты с ним сделала, когда взбесилась?

Я ухмыльнулась.

— Сокол крутил меч, пока хихикал надо мной, а я вытащила другой меч, напала на него, разоружила и пригрозила отчекрыжить уши, если он не даст мне роль командира. Вот поэтому мы в конце концов ставили и полуфинальную, и финальную битву на Боевой арене.

Ястреб рассмеялся.

— И как ты можешь дружить с таким ходячим кошмаром?

— Сокол, конечно, перебирает в своей целеустремлённости, но это не действовало на нервы, пока в тринадцать лет он не присоединился к гламурной тусовке. Он открыл для себя их вечеринки с отыгрышами событий и создал нашу команду. Я всегда думала, что Сокол в Игре станет шикарным организатором фестивалей.

— Да? Тогда мне стоит избегать его мероприятий.

Ястреб набрал что-то на экране соседней стены, и появился образ дроида Едзакона. Его контролировала женщина с пронзительно яркими синими бровями.

— Наблюдение, в месте встречи я постараюсь установить несколько шпионских глаз, как в прошлый раз, — начал Ястреб. — Уверен, что Жнец не просто позвонит. Его дроид явится на встречу. Если имитация убийства удастся, то я, наверное, уйду со Жнецом, а Джекс останется в виде холодного трупа.

— Понятно, — ответила женщина.

Ястреб повернулся ко мне.

— Джекс, возможно, Жнец будет следить за местом встречи даже после того, как мы уйдём, так что пусть всё происходит, будто ты по-настоящему мертва. — Он помолчал какую-то секунду. — И что же именно будет происходить?

— Медицинский чип в моей руке отправит сообщение о смерти, — начала я. — Медики засвидетельствуют смерть, а затем прибудут дроиды Едзакона забрать тело.

Ястреб кивнул.

— Итак, за твоим телом прибудут дроиды и отвезут тебя к Натану. И пусть тебя там ожидает медицинская команда, вдруг после инъекции потребуется помощь.

— Майкла станут подозревать в убийстве. Едзакон будет его выслеживать по медицинскому чипу. У тебя на левой руке штрихкод. А медицинский чип есть?

— К счастью, да, — ответил Ястреб. — Четыреста лет назад ничего такого не ставили, но после разморозки врачи дали мне штрихкод и всадили чип. Дроиды Едзакона начнут охотиться за мной, как за настоящим убийцей.

— Понятно, — повторила женщина.

— А если они поймают тебя? — встрепенулась я.

— Думаю, Жнец придумает, как обмануть роботов. До сих пор он ко всему был готов.

Идея, что Ястреб в одиночку отправится вслед за Жнецом, мне дико не нравилась, но выбирать не приходилось. Я буду притворяться мёртвой и последовать за ним не смогу.

— Тебе надо быть очень осторожным!

Он улыбнулся.

— Не переживай. Эту роль долго играть не придётся. Думаю, следующая просьба Жнеца будет куда серьёзнее, чем убийство одной девчонки, и весь мой образ развалится. Если нам повезёт, к тому моменту мы уже получим ниточку, которая приведёт к преступнику.

Я надеялась, что нам повезёт, и мы поймаем Жнеца, но ведь тогда охота закончится, Ястреб вернётся в Игру, а я — к своей работе в телохранилище. От этой мысли мне стало больно. Теперь Ястреб очистил мою запись, и через год я сама войду в Игру. Он предложил, что тогда мы могли бы встретиться и…

Я остановилась и мысленно дала себе пощёчину. Ведь я приняла решение и сказала Ястребу, что не могу заводить с ним роман. Так правильно, рационально, и я не должна сейчас на этом зацикливаться. В течение нескольких коротких часов Ястреб был Майклом, просто ещё одним подростком, как я. Какое-то время мы находились в равных условиях, без разницы в возрасте и влиянии, но в Игре между нами снова разверзнется огромная пропасть. Я буду невежественным новичком, а Ястреб — живой легендой.

Ястреб закончил разговор с наблюдением, выключил экран и повернулся на стуле ко мне.

— Действительно странно. Игротехники следят за игроками и знают о нас всё. Они создают миры, следят за нашим поведением и фиксируют наши победы и проступки. Каждый Игротехник, пожалуй, должен знать обо мне любую мелочь, включая даже самые неловкие моменты, который я с радостью забыл бы, но вот о том, как они сами живут, я понятия не имею. Игротехники выполняют задания с совершенным, анонимным профессионализмом, а затем возвращаются в свои секретные области Игры.

Ястреб нахмурился.

— Чтобы ни происходило в их замкнутом мирке, первые дизайнеры Игры, наверное, почитаются как неприкосновенные герои. И мало будет просто идентифицировать Жнеца. Нам придётся предоставить Игротехникам несомненные доказательства его вины.

— У них на лицах бронзовые, серебряные или золотые знаки статуса. А у Игроков — браслеты. Бронзовые для новичков, серебряные для тех, кто платит ежегодные подписки, и золотые для оплативших пожизненную. Ну и бриллиантовые у Игроков-основателей.

— Думаешь, у первых Игротехников должны быть бриллиантовые знаки?

Я кивнула.

— Никогда не слышал об Игротехниках с бриллиантовыми знаками, но ведь такая звезда не снизойдёт до обычных запросов от игроков.

Ястреб швырнул телефон на сиденье.

— Оставим телефоны здесь. Если дроид Жнеца их проверит, наша легенда развалится на глазах.

Я положила свой телефон рядом. Воцарилась тишина. Скоро мы остановимся, пересядем в обычную капсулу, а затем — встреча со Жнецом и моя мнимая смерть. Только эти несколько минут мы можем побыть вместе как обычные ребята.

— Майкл, — осмелилась я.

Он вскинулся, испуганный моим напряжённым тоном, и отбросил с глаз прядь тёмных волос.

Я пылала от смущения, сейчас особенно ярко с моей светлой кожей блондинки, но отступить не могла. Ведь если струшу, жалеть буду всю жизнь.

— Мы никогда не сможем быть вместе в Игре, но сейчас… я хочу поцеловать тебя.

Он смутился.

— Это не поцелуй милосердия из жалости к бедному страшненькому Майклу?

— Нет.юуюяуы Я целуюсь лишь с теми, с кем хочу. Ну и если ты хочешь, конечно.

Майкл просиял улыбкой.

— Хочу. Ещё как хочу.

Мы встали и подошли друг к другу. Поцелуй вышел неуклюжим, но от этого ещё более особенным. Я поняла, что на сей раз Майкл не прятался за личиной Ястреба, а целовал меня сам.

Глава 16

Место встречи оказалось тёмной пустой комнатой. Судя по следам от ножек кровати на полу и валяющимся в углу разорванным бусам, раньше здесь кто-то жил. Но сейчас все помещения по коридору были опустошены для дальнейшего ремонта. В некоторых комнатах даже двери сорвали. В нашей створка была открыта, словно ожидала посетителей.

Я стояла, обхватив себя руками, усиленно изображая испуганную девчонку. И даже не играла: от мысли о предстоящей инъекции Сокола мороз шёл по коже. Меня бесило, что придётся валяться без сознания, беспомощной, беззащитной. Я даже убежать не смогу. Но Сокол прав: так моя смерть будет выглядеть более правдоподобной. Если Жнец решит пнуть труп или на всякий случай ударить ножом, ни крик, ни конвульсия меня не выдадут.

Ястреб наматывал круги по комнате.

— Никаких инструкций. Ждём.

Я понимала, что он не просто ищет, но и параллельно устанавливает шпионские глаза. Команда наблюдения будет следить за нами, но если что-то пойдёт не так, помощи ждать неоткуда. Слишком рискованно отправлять дроидов Едзакона в столь пустынную местность.

— Майкл, — нерешительно протянула я, — мне здесь не нравится.

Он схватил меня за руку и жёстко притянул к себе.

— Мы ждём! Поняла?

Я кивнула, дрожа. Осталось недолго. Путешествие в вагоне дальнего следования сэкономило кучу времени, но мы сворачивали за Соколом, поэтому прибыли лишь минут за пять до встречи.

В дверях что-то зашевелилось b0b102. Показался дроид со знаками Игры, но на его бронзовой голове не отображалось лицо контролёра.

Я инстинктивно отпрянула. Ястреб усилил хватку на моём предплечье, дёрнул меня назад и удержал на месте. Он жаловался на непослушность тела и слабость мышц после столетий заморозки, но держал до боли крепко.

Дроид приблизился. Я и пикнуть не смела, а Ястреб почтительно наклонил голову.

— Я — Жнец, — произнёс дроид. Голос его не был смоделирован компьютером, но глубокий, раскатистый тон не напоминал и человеческие интонации.

Робот стал обходить нас по кругу, словно охотник, кружащий вокруг добычи. Ястреб развернулся, продолжая смотреть прямо на него, и потащил меня за собой. Я взвизгнула протестующе и напугано. Ястреб тут же закрыл мне рот, заставляя замолчать, и продолжал удерживать.

Я не отрывала взгляда от дроида. Оружия я не заметила, но хоть что-то у него наверняка было. Ружьё или, скорее, бомба, чтобы избавиться от нас, если сочтёт бесполезными. Жнец лишь контролировал дроида, а не присутствовал физически. При желании он мог взорвать робота и нас, а сам не пострадал бы.

— Ты готов заплатить цену за обучение? — спросил дроид.

— Готов, мастер, — ответил Ястреб.

Дроид всё обходил нас, и Ястреб поворачивался следом. У меня уже голова стала кружиться, но тут дроид, наконец, остановился, а за ним застыл и Ястреб.

— Пора, — сказал Жнец.

Ястреб рассмеялся, на мгновение ослабил хватку, на его лице появилась страшная ухмылка. Я задрожала, подумав, не копирует ли он Маркуса. Ястреб был столь убедителен, что какая-то часть меня даже поверила в его искренность. Вдруг его разум истощили и разрушили четыре века бессмертия и славы.

Ястреб поднял нож. Меня затрясло, я выдралась из-под его руки и завизжала:

— Майкл, пожалуйста! Ты же любишь меня! Не надо...

Он снова закрыл мне рот и пригнул к земле, так что я упала на колени. Теперь Ястреб стоял за мной. Я могла видеть только глазеющего на нас дроида.

— Конечно, люблю, — протянул Ястреб.юуюяуы — И поэтому воздаю тебе великую честь, Эмма. Честь оплатить моё ученичество у Жнеца.

Он запрокинул мне голову назад и нежно поцеловал в лоб.

— Я всегда буду любить тебя.

Уголком глаза я заметила, как нож в его правой руке сверкнул и метнулся к моему горлу.

Глава 17

— Со мной всё в порядке, я сама дойду.

Офицер, сопровождающий меня по лабиринтам коридоров офиса Едзакона, остановился, осторожно заглянул мне в лицо и поспешно удалился, даже не подумав спорить.

И это было отлично. Моё уважение ко взрослым вообще и силам правопорядка в частности сильно пошатнулось после взрыва Авалона, и я с трудом держала себя в руках. Очнулась я на медицинском столе, вокруг копошилось с полдюжины офицеров Едзакона, быстро убирающих остатки крови и фальшивой кожи. Одежду они не тронули, но я всё равно ощутила это как вторжение в личное пространство. Могли бы и подождать пару минут, пока я приду в себя, а не суетиться!

Я прошла дальше по коридору и позвонила в комнату Натана. Он открыл дверь и кивнул на мою окровавленную одежду.

— Ястреб шикарно сыграл убийство. Когда он перерезал тебе горло, кровь всю комнату залила.

Но его зрительское мнение меня не интересовало. Я вошла, Натан посторонился, пропуская.

— Да, и ты отлично изображал жертву, — добавил он. — Такая напуганная.

— Я и правда сильно испугалась. Почему-то решила, что у дроида Жнеца припасена бомба, и если что-то пойдёт не так, он нас взорвёт.

С последнего моего визита квартира Натана очень изменилась. Почти вся мебель была сдвинута к стенам, освобождая пространство для голографического пейзажа: жуткие каменные дома с горгульями и убогие крытые соломой хижины. Наверное, это и есть Готика. Точно не стану там жить.

Три стены были увешаны заметками. На некоторых красовались загадочные диаграммы, но большей частью листы густо покрывал ненормально аккуратный почерк Натана. Я повернулась к четвёртой стене, мозаике экранов, и всмотрелась в один из них, показывающий меня и Майкла в спальне. Теперь, остро осознавая, что Ястреб — физически уязвимый человек, а не сверкающий бессмертный игрок, я могла думать о нём только как о Майкле.

Натан проследил мой взгляд.

— Хочешь, проиграю твоё убийство?

— Нет! — прошипела я. — Что происходит? Где Майкл?

Натан смутился.

— Возникли кое-какие проблемы. Мы не знаем.

Я резко развернулась.

— Как не знаете? Едзакон должен следить за ним.

— Едзакон был готов отследить его медицинский чип, но…

— Но? — гаркнула я.

— После того, как Майкл принёс тебя в жертву, Жнец приказал ему вырезать чип из руки.

Я не верила ушам.

— И Майкл вырезал?

Натан кивнул.

— Я не мог на это смотреть b0b102. Убийство было фальшивкой, твоя кровь была фальшивкой, но Ястреб вскрыл свою руку по-настоящему.

У меня перед глазами встал Майкл, кромсающий себя ножом. Медицинские чипы имплантировались глубоко в мышцы. Поставить их было легко, но вот вынуть…

— Майкл активировал хоть один шпионский глаз?

— Пока нет. Наверное, решил, что это небезопасно.

Повисла тишина.

— Постарайся не переживать, — неловко попытался утешить меня Натан. — Думаю, с ним всё будет в порядке. Вспомни, что он творил в Игре.

— Это не Ястреб! — заорала я. — Это Майкл! — Я спохватилась, что повторяю любимое ругательство Майкла, столетия, как устаревшее. — Это не пикающая Игра, это настоящая жизнь!

Натан сжался.

— Я должна была это предвидеть. Я предупредила Майкла, что Едзакон отследит медицинский чип. И он ответил, мол, Жнец придумает, как с этим справиться. Я подумала, что Жнец отключит чип, а не прикажет Майклу…

Я замолчала, побежала через спальню в душ и заперлась.

— Ваш контрацептив всё ещё действует, — сказал мне душ нежным женским голосом. — Вам следует обратиться в медицинский центр и активировать гормоны для вызревания и оплодотворения яйцеклетки.

Меня вырвало. К счастью, душевые были оборудованы для такой оказии, особенно душевые, предназначенные для ухода за беременными женщинами.

Я просидела в душе минут пятнадцать, когда из-за двери донёсся неуверенный голос Натана.

— Ты в порядке, Джекс?

— Ага.

— Доставка привезла тебе одежду. Я её на стул положил, сразу за дверью.

— Спасибо.

— Тогда я пошёл.

В тот момент я сидела на полу душевой, но заставила себя встать. Смыла фальшивую кровь, макияж, краску с волос и кожи, и снова стала собой. Затем оделась в чистое и, наконец, выбросила грязный комбинезон в мусоропровод. Обычно я берегла вещи, но кровь всё равно было не отстирать.

Когда я вернулась в комнату, Натан изучал россыпь экранов. Он оторвался от мозаики вспыхивающих изображений и обернулся ко мне.

— Я не чёрствый, Джекс. Я даже смотреть на происходящее не мог. Но с Ястребом всё в порядке, он получил медицинскую помощь.

Я не ответила, взяла стул, села рядом с Натаном и кивнула на экраны.

— Что это такое?

— Слежу за погоней за Жнецом, изучаю тренинговые материалы Игры и читаю историю Игры.

— Всё сразу?

— Ага, — нахмурился Натан. — Чем больше я узнаю, тем лучше понимаю, какую опасность представляет Игротехник-предатель, особенно тот, что стоял у истоков Игры. Мы должны поймать Жнеца, пока… — Он оборвал реплику. — Ястреб!

Натан ткнул в один из мониторов. На нём отобразился участок карты с мигающей точкой.

— Он активировал глаз?

Натан покачал головой.

— С того момента, как мы потеряли Ястреба, Едзакон запустил программы распознавания лиц на всех камерах наблюдений. Уже было несколько ложных совпадений, сама понимаешь, сколько вокруг шатается темноволосых подростков в синих комбинезонах, но вот эта точка только что из жёлтой стала зелёной. А значит, это точно Ястреб!

— Где он?

— Только что сел в капсулу на центральной пересадочной станции. Едзакон теперь её отслеживает. Видишь, зелёная точка движется. — Натан улыбнулся. — Я подключился к информационному каналу главы команды Едзакона. Стоит сказать “Ястреб велел”, и люди чудеса творят.

Натан наклонился к пульту управления.

— Если мне чуть-чуть повезёт…

На дисплее появилось новое изображение: худой парень в синем комбинезоне, сидящий в одноместной капсуле. Через секунду всё исчезло, но это точно был Майкл.

— Но с ним нет дроида.

— Дроида деактивировали.

— Жнец снова использовал фальшивый идентификационный номер?

Натан скривился.

— Ага. На этот раз шестимесячного младенца.

— Надеюсь, Едзакон его не арестовал, — горько пробормотала я. — Счастье, что Жнец не использовал номер взрослого из Игры, а то беднягу обвинили бы во взрыве.

— Жнец не может использовать игровые идентификационные номера. Если интеграционная система Игры засечёт два одинаковых номера у разных людей, включатся все сигналы тревоги. — Натан помолчал. — Это куда труднее, чем кажется, потому что идентификационные номера контролируются системой безопасности Игры. Думаю, Жнец сам участвовал в её разработке и оставил себе лазейку.

— Какую лазейку?

— Ну, уязвимое место. Собственный тайный проход. Лазейку.

Я покрутила идею в голове.

— Я по сравнению с тобой и тысячной доли не знаю, но Жнец, который может играть с идентификационными кодами, — плохая новость.

— Очень плохая.

— А мы можем узнать, кто участвовал в разработке системы безопасности Игры?

— Игротехники дали мне доступ к куче информации, но всё, что касается системы безопасности, под замком. Они охраняют этот секрет от…

Натана перебило жужжание. Он взглянул на один из дисплеев.

— Приёмная Едзакона сообщает, что получен входящий звонок. К тебе, Джекс. Это Одель Торп Скотт Мэттис, гражданка мира Коралл.

— А.юуюяуы Это мама. — Я закрыла лицо руками. Ну почему мама звонит мне именно в эту минуту? У меня не было сил обсуждать с ней смерть папы. Не сейчас, когда Майкл в опасности и может погибнуть. Но как сказать это маме… Я даже не смогу объяснить, почему сижу в офисе Едзакона.

Я вскинулась.

— А откуда мама знает, что я здесь? Она должна звонить на мой личный телефон, а я оставила его в вагоне. Натан, ответь!

Глава 18

На экране передо мной возникло мамино лицо, идеальные черты в обрамлении длинных аквамариновых прядей. Глаза были цвета тёмного изумруда, а вдоль линии волос — лёгкий намёк на русалочью чешую. В моих первых воспоминаниях она представала дриадой с Природы. Тогда волосы у неё были красно-коричневыми, как осенняя листва, и парили вокруг головы, словно гало, но глаза оставались того же зелёного оттенка.

— С Днём рождения, Джекс! — воскликнула мама.

Я проверила дату в углу экрана.

— Мой день рождения завтра, мам.

— Ну видишь, очень скоро. Прости, что не общалась с тобой по поводу отца, но это был бы слишком тяжёлый разговор.

Я открыла рот для ответа, но мама подняла тонкую перепончатую руку, останавливая меня.

— Давай забудем. — Она спешила уйти от темы смерти отца. — Мне только что звонил твой дружок. Ты и не рассказывала, что у тебя появился парень. Он настаивал, что крайне необходимо дать тебе его номер и передать, чтобы ты позвонила ему частным образом, но ты ведь не обязана, если не хочешь.

Она поколебалась и тревожно продолжила.

— Некоторые люди вначале такие очаровашки, а потом превращаются в чудовищ. Если твой мальчик один из этих, он может манипулировать тобой, шантажировать и пугать, лишь бы ты его не бросила. Может, он и меня привлёк, чтобы нажать на тебя посильнее, а дальше и друзей твоих попросит повлиять, но не ведись на это.

Я была шокирована. Впервые мама упомянула о давних событиях на Ганимеде. Она ненавидела неприятные воспоминания, словом о них не обмолвилась, но сейчас действительно за меня переживала. С её точки зрения, ситуация выглядела плохо. Странный парень пытается вынудить меня поговорить с ним, а я в это время прячусь в офисе Едзакона.

Я никогда не была до конца уверена, что именно мама ко мне чувствует, но теперь сомнения исчезли. Она боялась, что я в беде, и заставила себя вспомнить те жуткие времена, чтобы предупредить дочь.

— Не беспокойся обо мне, мама. Я просто случайно потеряла контакт со своим парнем. Очень хочу с ним поговорить!

Мама дала мне номер и поспешно вернулась в свой морской мир к нежным пляжам и коралловым рифам. Этот звонок она с радостью оборвала побыстрее, но, надеюсь, вскоре снова её услышу. Ведь ей уже не придётся говорить о смерти моего отца и других неприятностях.

— Ястреб требовал, чтобы мы звонили ему по секретному закодированному каналу, — напомнил Натан.

Для активации канала потребовались секунды. На экране появилось лицо Майкла. Он выглядел уставшим и напряжённым, но был жив!

— Джекс! Как же классно видеть тебя снова целой! Привет, Натан! — Майкл тяжело вздохнул, достал что-то из картонной коробки и впился в это зубами. По виду ему достался один из самых мерзких бутербродов из вендинга.

— И я рада тебя видеть. Наблюдение нашло тебя в момент посадки в капсулу. Почему ты не активировал шпионские глаза?

— Я не хотел, чтобы наш разговор слышал кто-то ещё, поэтому купил телефон в вендинговом аппарате. Прости, что обратился к твоей матери, Джекс. Ей это не очень понравилось, но звонить прямо в Едзакон или ещё кому-то из группы расследования по незащищённой линии было опасно. Вот только это и пришло в голову.

— Не переживай, — успокоила его я. — На самом деле этот звонок помог нашим с мамой отношениям. А ещё у Натана появилась идея! Он думает, что Жнец участвовал в разработке системы безопасности Игры и оставил себе лазейку. Таким образом…

— Понятно, — перебил Майкл. — И это объясняет, как Жнец собирается… Ладно, забудьте. Мне нужна помощь следовательской команды Игры. Проблема в том, что понадобится Игротехник высочайшей категории, и в то же время нельзя попасть на Жнеца. Но как я это проверю? Попросить сразу исключить первых игровых дизайнеров и взбудоражить предателя?

— Помнишь, мы сообразили, почему Жнец атаковал Авалон? — спросил Натан. — Это был первый мир Игры, созданный без помощи Игротехников, что стояли у истоков. Можешь попросить помощи у Игротехников, которые создали Авалон. Если Жнец услышит об этом, он не встревожится, а напротив, подумает, что мы сбиты со следа.

Майкл умудрился выдавить улыбку.

— Отлично, Натан! Дизайнеры Авалона уже достигли высоких статусов.

Он внезапно оборвал звонок, но через минуту на экране появилось другое изображение: внутренность одноместной капсулы и полулежащий на сиденье Майкл.

Его левое предплечье охватывала грубая повязка, пропитанная кровью. Но рука не потеряла подвижность, потому что Ястреб положил половину бутерброда обратно в коробку именно левой, прежде чем заговорить.

— Наблюдение, вы можете видеть и слышать меня?

До нас донеслось тихое эхо голоса наблюдения:

— Да, мы тебя видим и слышим, Ястреб b0b102. Мы отслеживаем перемещение капсулы по транспортной сети, но до активации шпионского глаза видеть тебя не могли.

В последних словах женщины прозвучал упрёк.

— Активировать шпионский глаз было слишком рискованно, — ответил Майкл. — Тут столько всего произошло. Мне нужна помощь команды Игротехников. Вся команда должна состоять из дизайнеров Авалона.

Наблюдение ответило с задержкой.

— Мы дали запрос следовательской команде Игротехников.

— Как только команда сформируется, добавьте Игротехников к каналу шпионского глаза. Джекс и Натан, вы тоже на связи?

Натан тронул экран.

— Мы здесь.

— Отлично.

Майкл вернулся к бутерброду. Он успел доесть его и запить, когда из канала послышался новый женский голос.

— Я — лидер затребованной тобой команды Игротехников.

— Добро пожаловать, — поприветствовал Майкл. — Я знаю, что сейчас выгляжу иначе, но Едзакон может подтвердить мою личность. Я — Ястреб. Я потребовал разморозки и нанялся на работу к террористу. Теперь расскажите о вашей команде: сколько вас, все ли вы работали над дизайном Авалона и обезопасили ли канал от подслушивающих устройств?

— Двенадцать, верно, верно, — ответила Игротехник. — Авалон снова атакуют, и нам надо организовать эвакуацию населения?

— Вряд ли, — покачал головой Майкл. — Жизненно необходимо, чтобы ваш предатель Игротехник никоим образом не узнал, что я вам говорю или каковы наши планы. Он постарается взорвать другой серверный комплекс. Принятые меры безопасности не позволят ему снова использовать тележку доставки, поэтому он отправил меня лично установить бомбы.

Майкл махнул рукой на пол капсулы.

— У меня четыре бомбы. Террорист сказал, на какой ближайшей к комплексу транспортной остановке следует выйти, а также код, который пустит меня на склад поблизости, чтобы взять багги. Ещё сообщил маршрут к серверному комплексу. Мне надо прибыть на место и ждать снаружи защитного поля… — Майкл взглянул на часы капсулы, — ровно через сорок семь минут. В этот момент подрывник отправит мне код силового поля. Как только я его использую, у меня будет две минуты, чтобы войти, установить бомбы и выйти, пока поле снова не закроется. Бомбы взорвутся через пятнадцать минут.

— Но ты же не собираешься устанавливать бомбы? — в панике воскликнула лидер Игротехников. Куда только подевались стандартные вежливые манеры.

Майкл хмыкнул.

— О нет, так далеко я не зайду. Оставлю бомбы где-то по дороге к комплексу.

— Новые правила безопасности требуют подтверждение трёх Игротехников золотого статуса из разных отделов на такой запрос. Если террорист может получить код, у него должно быть несколько соучастников золотого статуса! — В голосе женщины звучало отчаяние.

— Я всё же думаю, что он одиночка, — ответил Майкл, — но, возможно, знает, как обойти процедуру подтверждения. Ваша команда должна следить за выдачей кодов безопасности. Эти факты записываются?

— Верно, — ответила лидер команды.

— Думаю, террорист попытается стереть запись, как только получит код безопасности. Вы успеете скопировать информацию до уничтожения?

— Верно.

— Тогда мы получим настоящий идентификационный код подрывника. Как только вы установите его личность, звоните кому угодно, чтобы арестовать преступника. Затем мы сможем действовать в открытую.

Я нажала на экран.

— Майкл…

— Да, Джекс?

— Жнец мог установить шпионский глаз на твой багги. Он увидит, как ты устанавливаешь бомбы. Если ты остановишься и бросишь их посреди поля…

Майкл зарычал.

— Ты права, Джекс. Придётся донести бомбы до силового поля. Когда Жнец отправит мне код доступа, я не использую его, только оставлю бомбы и уеду подальше. При активном силовом поле взрыв не повредит серверный комплекс.

Я нервно прикусила нижнюю губу.

— Как только бросишь бомбы, гони на всех парах!

Майкл рассмеялся.

— Само собой. Не хочу остаться без головы.

Он выключил шпионский глаз. Натан и я сидели молча, уставившись на мерцающую зелёную точку.

Через какое-то время Натан наклонился, всматриваясь.

— Капсула остановилась?

— Ага. Сейчас Майкл выходит и берёт багги. Мы ничего не узнаем, пока…

Мы синхронно взглянули на часы.

— Осталось шестнадцать минут, — сказал Натан.

Мы наблюдали, как отсчитываются секунды и минуты. Я морально готовилась к тому, что в конце этих шестнадцати бесконечных минут что-то случится, и нервно подпрыгнула, когда раздался голос наблюдения.

— Две минуты.

Лидер Игротехников ответила:

— Мы готовы.

Через шестьдесят долгих секунд наблюдение снова отозвалось:

— Одна минута.

Я считала секунды. И дошла до восемьдесят первой.

— Мы видим авторизованный запрос на код от силового поля, — отрапортовала лидер Игротехников. — Второе подтверждение получено. Третье подтверждение получено. Копирование записи и проверка идентификационного номера…

Голос оборвался.

На экране передо мной появилось изображение со шпионского глаза. Судя по тому, как оно тряслось, Майкл прикрепил глаз к контрольной панели багги и нёсся прочь на максимальной скорости.

— Я бросил бомбы, — выдохнул он. — Удалось установить террориста?

— Верно, — ответила лидер Игротехников трагическим голосом, полным боли.

— Это один из первых дизайнеров Игры? — сочувственно спросил Майкл.

— Верно. — Лидер даже не спросила, как он догадался. Она была шокирована. — Все три подтверждения исходили от одного человека, но под номерами разных отделов.

— Террорист оставил лазейку в системе безопасности Игры… — кивнул Майкл. — Использовал её, чтобы изменить номер своего отдела между авторизациями. Вы распорядились арестовать его?

— Верно.

— Для нас это катастрофа, — пробормотал Натан. — Жнец оказался одним из стражей Игры. Знать, что он предал доверие игроков, убил тех, о ком мы должны заботиться...

Я заметила, как Натан начал говорить об Игротехниках как о “нас”, а не о “них”. Я покосилась на него, увидела боль на лице и тут же отвернулась. Такой момент заслуживал приватности.

— Вы вычислили, какой серверный комплекс я должен был взорвать? На какой мир на этот раз нацелился террорист? — спросил Майкл.

— Его целью были Небеса, — ответила лидер.

Майкл вздрогнул.

— Жнец послал меня взорвать Небеса! Мой собственный мир.юуюяуы Мою собственную семью!

— Верно. — Игротехник сделала паузу. — С сожалением сообщаю, что мы не смогли задержать подрывника.

— Как? Что пошло?..

Голос Майкла оборвал громкий взрыв, и экран потемнел.

Глава 19

Я сидела рядом с медицинским столом, на котором лежал Майкл.

— Это просто синяки, — сказал он.

Медицинская команда добиралась до него семнадцать минут. Целых семнадцать минут я думала, что он погиб. И за это бесконечное время кое-что поняла. Мой мозг принял разумное решение не связываться с Майклом. Но мои эмоции не обладали разумом, и я влюбилась.

— Синяки, лёгкое сотрясение мозга и рана на руке. — Доктор осторожно манипулировал правой рукой и запястьем Майкла.

Майкл вздрогнул от боли.

— И вывих запястья, — добавил доктор.

— Ладно, синяки, шишка на голове, небольшая дыра в левой руке и растяжение правого запястья, — огрызнулся Майкл.

— Большая дыра в левой руке, —возразил доктор.

— Я не с первого раза достал медицинский чип. — Майкл снова вздрогнул, когда доктор что-то проделал с его предплечьем. — Мне пора назад в Игру.

Я прикусила губу. Майкл не мог вот так уйти, не мог снова стать Ястребом Непобедимым, пока я не поговорю с ним один на один. Я должна сказать ему, что передумала. Ну, не совсем передумала. Я всё ещё считала, что любые отношения с ним причинят мне много боли в будущем, но теперь появился новый фактор. Если я порву с Майклом, это причинит мне много боли прямо сейчас. Я ещё не понимала, что нам делать, но не хотела, чтобы он исчезал, пока я не разберусь.

— Я вколол лекарства, ускоряющие заживление, — сказал доктор, — но ещё двенадцать часов замораживаться нельзя.

— Я не могу ждать двенадцать часов! Мне надо…

Я не дала Майклу закончить.

— Доктор прав. Очень опасно замораживать человека с открытыми ранами. Твоя рука должна как следует зажить.

— Но меня ждут пятьдесят миллиардов Игроков!

Я снова перебила его.

— Подождут ещё немного. Если сейчас заставишь заморозить тебя с этой раной, через несколько дней снова разморозишься и останешься без руки. Рассказать тебе, как происходит ампутация?

— Не надо! — рявкнул Майкл. — Ладно, подожду. Хорошо, что ты не закончила медицинское обучение, Джекс. У тебя кошмарные манеры.

— Зато эффективные, — одобрительно кивнул доктор. — Эти игроки-ветераны становятся невыносимыми, когда травмируются в реальной жизни. Они думают, это как в Игре. Просто отправляйся домой, и через пару минут всё пройдёт.

Майкл сел.

— А ты, Джекс? Тебе было больно, когда я резал тебе горло? Кровь так страшно брызнула во все стороны, и дыхание остановилось. Пока не увидел тебя на экране телефона, думал, что убил по-настоящему.

— Но ты же знал, что кровь фальшивая, а дыхание остановилось из-за инъекции. Пара синяков, да и те давно прошли. Всё зажило. Смотри! — Я закатала рукава и показала руки. — Никаких следов.

— Меня беспокоит твоя шея. Я решил, что порезал слишком глубоко и… — Майкл слез со стола и стал осматривать мою шею. — Всё в порядке, яремная вена цела. Идём, выслушаем доклад Натана.

— Я бы рекомендовал поесть и поспать, — заметил доктор.

— И душ, — добавила я.

Майкл уже направился к двери, но тут резко замер и начал подозрительно себя обнюхивать.

— Я что?..

Я рассмеялась.

— Чуть-чуть. Но я бы тоже вспотела, если бы несла бомбы.

— В Игре мы не потеем. И физически не устаём, только морально, если что-то напряжённо делаем. После взрыва Авалона мне пришлось нелегко.

Мы вышли в коридор.

— Я должна тебе кое-что сказать, — решилась я, набрав полную грудь воздуха. — Я передумала. Про нас.

Майкл, казалось, испугался.

— Про наши отношения?

— Ага. Я не хочу торопить события или… — Я замолчала. Как я могла торопить события, если Майкл возвращался в Игру, а я оставалась в реальном мире до девятнадцати лет.

— Обещаю не давить на тебя, — подтвердил Майкл.

Он повернулся ко мне, поколебался, но в конце концов тряхнул головой.

— Нет, я обещал, что не буду торопить события, и мне очень нужен душ, но… Я рад Джекс. Я так рад.

Несколько минут мы стояли, глядя друг на друга, пока мимо не прошла беременная женщина. Мы отступили в сторону, пропуская её, и пошли к Натану.

Не успев зайти в комнату, Майкл ошарашил хозяина:

— Я сильно воняю?

От выражения лица Натана меня смех разобрал.

— Хотя… не отвечай. Джекс уже сообщила, что от меня несёт.

Он прошёл в комнату и остановился при виде кучи мебели по углам и голограммы в центре.

— А можно убрать Готику, чтобы мы спокойно сели?

Натан зыркнул на меня с немым вопросом и побежал к стене с экранами. Он забарабанил по клавиатуре, и жуткий пейзаж Готики исчез.

Майкл схватил большое кресло с мягкой подушкой, дёрнул его к центру комнаты и рыкнул от боли. Я разозлилась.

— Майкл, у тебя растяжение и рана. Надо на пальцах объяснять, почему таскать тяжёлую мебель — идиотизм?

Натан потрясённо сглотнул. Майкл повернулся и улыбнулся успокаивающе.

— Не переживай. Это у Джекс такая манера заботиться обо мне.

На сей раз реакцию Натана я не видела, потому что тащила на середину два стула. На один села сама, на второй со вздохом облегчения плюхнулся Майкл. Натан повернулся к нам лицом.

— Игротехники поймали Жнеца? — спросил Майкл.

— Нет, — ответил Натан. — Они проследили его до изнанки мира Колдовство.

— Что такое изнанка мира? — спросила я.

— Так Игротехники называют особые скрытые участки игровых миров, — пояснил Натан. — Команда вошла в Колдовство, чтобы арестовать Жнеца, но он исчез.

Майкл опередил меня на доли секунды.

— Как исчез?

— Игротехники пока разбираются. Когда они подошли к Жнецу, тот просто пропал. Может, использовал стандартный телепорт и перемещение между мирами, но все попытки установить местонахождение его идентификационного номера провалились. Как будто Жнец удалился из Игры.

— Он не мог уйти из Игры, — сказала я. — Даже если Жнец как-то организовал аварийную разморозку, мы бы узнали b0b102. После взрыва Авалона о любой незапланированной разморозке в телохранилище немедленно сообщают в Едзакон.

Натан кивнул.

— Скорее Жнец заблокировал отслеживание своего положения.

Майкл вздохнул.

— Если уж Игротехники не могут найти Жнеца, они хоть что-то о нём узнали?

Натан снова кивнул.

— Его зовут Харпер. Он был первым креативным директором Игры. То есть лично продумывал базовую концепцию первых миров.

Я нахмурилась.

— Базовую концепцию? То есть, например, что Автоматон будет населён роботами, а Коралл — русалками?

— Ага, — подтвердил Натан. — Игротехники абсолютно уверены, что Харпер и есть террорист. У меня создалось впечатление, что у них тоже было несколько буйных коллег из числа первых, но как раз Харпер считался крайне разумным. Ну так, небольшие проблемы с эго и сожаление о политике компании оставить Игротехников анонимными.

— Сожаления Харпера понятны, — ответил Майкл. — Он стоял за первыми мирами Игры, считает их своими детищами. Когда Игра открылась для публики и люди кинулись исследовать миры, Харпер ожидал славы и почёта. А вместо этого его лишили признания и заставили сидеть в тени.

Майкл покачал головой.

— Потом был ещё один удар. Люди ринулись в Игру, срочно потребовались новые миры. Наняли новых дизайнеров, и положение Харпера перестало быть уникальным.

— Понятно, что Харпер сначала атаковал Авалон — первое чужое творение, — продолжил Натан, — но зачем ему Небеса? Харпер создавал этот мир и участвовал в проекте обновления.

— Да, Харпер придумал основную концепцию Небес, все эти воздушные замки, — ответил Майкл. — Он хотел уничтожить не сами Небеса, а Игроков-основателей. Четыре сотни лет Харпер наблюдал преклонение перед героями, такими, как я. Он построил Игру, а мы просто развлекались, но слава и почести достались нам, а не ему. Он чувствовал себя обманутым и ненавидел Игроков-основателей.

— Эм… Пожалуй, — нервно отозвался Натан.

— Весь этот гнев и обида горели в Харпере веками, — продолжал рассуждать Майкл, — так что же побудило его начать действовать сейчас?

— В течение четырёх столетий Игра постоянно росла, — сказал Натан. — В прошлом году компания провела серьёзный обзор потенциальных проблемных областей. Все знают, что проверка отметила растущий объем работы, которую необходимо выполнять в реальном мире, поэтому был принят билль Либрука Эштона. Произошла также большая реорганизация иерархии Игротехников, и Харпер был глубоко недоволен тем, как это повлияло на его положение.

— Харпер понял, что никогда не получит желаемого признания, — пробормотала я, — да ещё и его позиция в иерархии оказалась под угрозой. И раз уж ему не достанется славы и любви за создание миров, он прославится как их разрушитель.

— Харпер начал со взрыва Авалона, чтобы ужаснуть всю Игру, — согласился Майкл. — Он полагал, что во всём обвинят обиженных подростков, но затем последует крах Небес. Харпер хотел убить множество Игроков-основателей, которые украли его славу, и показать Едзакону и Игротехникам их бессилие. А потом, наверное, собирался сделать некое объявление всем игрокам.

Он помолчал.

— Харпер успешно атаковал Авалон, но потом его планы пошли наперекосяк. Мы поняли, что за взрывом стоит Игротехник, усовершенствовали защитные системы, а затем вышли на Томаса. Пара шантажистов внезапно нарушила тщательно продуманный план Харпера, и он решил уничтожить нас обоих. Сначала заставил меня убить Джекс, потом солгал мне о времени взрыва бомб.юуюяуы Харпер настроил таймер не на пятнадцать минут после установки, а на время, когда я всё ещё буду внутри силового поля. Мне повезло, что я не воспользовался кодом доступа, просто бросил бомбы и уехал.

Я представила себе, что могло случиться, если бы бомбы взорвались на пару секунд раньше. Майкл бы не отделался небольшими ранами, он бы…

Мои мысли нарушило жужжание. Натан повернулся к экранам и защёлкал по панели управления.

— Только что пришёл отчёт.

— Игротехники поймали Жнеца? — вскочил Майкл.

— Нет, это отчёт Едзакона. Томас погиб от взрыва.

Глава 20

— Томас погиб от взрыва! — хором повторили мы с Майклом.

— Когда? — продолжил уже сам Майкл.

— Примерно в то же время, когда взорвались и твои бомбы, — ответил Натан. — Команда Едзакона сосредоточилась на тебе, поэтому расследование задержалось.

— Жнец планировал убить меня и Майкла, — отозвалась я. — А заодно решил избавиться от Томаса и замести все следы.

— Ага, — кивнул Натан. — Тележка доставки привезла к комнате Томаса посылку. На упаковке значилось, что это новая шикарная модель телефона, но внутри была бомба. Когда Томас вскрыл пакет, раздался взрыв. К счастью, все соседи были на работе, поэтому погиб только Томас.

Майкл вздохнул.

— Если вспомнить, сколько людей погибло на Авалоне, Томаса не жалко. Может, он и не понимал, что устанавливает бомбы, но после взрыва сложил два плюс два. Если бы тогда он обратился к Едзакону и во всём признался, остался бы жив.

Майкл помолчал.

— В ближайшие десять минут ожидается очередная катастрофа?

— Нет, — ответил Натан.

— Значит я пойду в душ. Может, тогда Джекс перестанет морщить нос рядом со мной. Можешь заказать мне свежую одежду и какую-то еду? Бутерброд был кошмарным.

— Потому что бутерброды из вендинга упаковываются вместе с консервантами, — хихикнула я. — Они не только жуткие на вкус, но и могут поразить слизистую оболочку желудка и…

Майкл перебил:

— Джекс, ради всего святого, не надо рассказывать страсти про то, что может случиться с моим желудком. И так кошмары снятся, как мне руку отрубают.

Майкл направился через спальню в душ. Натан провёл его взглядом и обеспокоенно повернулся ко мне.

— Ты сказала Игроку-основателю, что он воняет?

— Я предложила Майклу принять душ.

— И ты назвала его идиотом, потому что он стал двигать кресло.

— Ну так не самый умный поступок, правда?

Натан нахмурился.

— И я слышал, что Ястреб раздражал наблюдение, заглушая их шпионские глаза. Что между вами происходит?

Я почувствовала, что краснею.

— Ничего такого. Мы просто хотели обсудить будущие планы наедине.

Про поцелуй я умолчала. Это было не дело Натана. Вообще-то всё происходящее между мной и Майклом его не касалось.

Натан покачал головой.

— Ты клялась, что между вами ничего нет.

— Между мной и Ястребом ничего и не было. Всё случилось между мной и Майклом. — Я наставила на Натана палец. — И не вздумай читать мне мораль, что Майкл вернётся в Игру и снова станет Ястребом Непобедимым. Я и так всё знаю. Я знаю, что у нас нет будущего, но…

Я замолчала и беспомощно всплеснула руками.

— Не собирался я читать никакую мораль, — буркнул Натан. — Раньше я беспокоился, что ты влюбишься в Ястреба, а ему будет плевать, и тебе станет больно. А теперь всё иначе. Когда ты вернулась после мнимого убийства, я понял по твоему поведению, что ты увлеклась Ястребом, но ведь и он смотрит на тебя горящими глазами. А уж если вы обсуждали будущие планы, он настроен очень серьёзно. Так что проблемы нет.

— Да нас ждут сплошные проблемы, — мрачно ответила я. — Я попаду в Игру только через год. За это время Ястреб Непобедимый забудет меня. А если и нет, то между нами пропасть в четыреста лет плюс гигантская разница в положении. За нами бросятся все новостные каналы Игры, только и будут ждать, когда мы рассоримся.

— Ты иногда несколько пессимистична, Джекс.

— Я не пессимистична. Много раз я на собственной шкуре ощутила, как всё может пойти кувырком. А теперь закажи Майклу одежду, а я займусь едой для всех нас.

Через четверть часа я накрыла стол посреди комнаты, а тележка доставки подвезла костюм. Натан отнёс его в спальню, и через несколько минут появился Майкл.

Я удивлённо уставилась на него. Майкл не просто оделся в респектабельный костюм, а ещё и постригся.

— Ну как тебе? — спросил он.

— Я уже привыкла к твоим лохмам, но вынуждена признать, что так гораздо лучше.

— Ну после четырёхсот лет можно и постричься. Ты не поверишь, что мне заявил душ.

— Я поверю, — ехидно вставил Натан. — Ещё как поверю.

Я рассмеялась.

— Когда я перед этим зашла в душ, он приказал мне принять гормоны для созревания и оплодотворения яйцеклеток.

Майкл фыркнул.

— Даже в худшие времена я бы выразился более романтично. — Он взглянул на стол. — Ты заказала черничные яблоки?

— Мои любимые. Попробуй, — кивнула я.

Майкл взял яблоко и с опаской надкусил.

— На вкус неплохо, — признал он. — А со слизистой моего желудка ничего не случится?

— Черничные яблоки очень питательны, — успокоила я.

Какое-то время мы жадно ели. Натан и я насытились куда раньше Майкла. Он пристально изучал каждый кусок и очень осторожно откусывал. Я скривилась, наблюдая, как он решается попробовать пирог.

— Я знаю, что в Игре есть и пить не обязательно, — заметила я, — но люди же устраивают пикники и банкеты. Значит, ты всё это раньше пробовал. Или в Игре у еды вкус другой?

— Нет, — сказал Майкл. — Жители Небес предпочитают еду, к которой привыкли до Игры.

— Но ты ведь не всё время торчал на Небесах, — удивился Натан.

— Нет, но если я где-то появлялся, хозяева специально заказывали мои любимые блюда...

Его снова прервало жужжание. Натан метнулся к контрольной панели. Мы с Майклом с надеждой следили за ним, но после целой минуты молчания забеспокоились.

— Это отчёт следовательской команды Игротехников? — нетерпеливо спросила я.

— Ага. — Натан не отрывался от экрана.

— Судя по твоему лицу, плохие новости, — сказал Майкл.

— Плохие, — отозвался Натан b0b102. — Игротехники не могут отследить Харпера по идентификационному номеру, поэтому они попробовали другой способ. Отслеживать его поток сознания в данных Игры, которые… В общем, долго объяснять, но это вроде как личность Харпера в Игре.

— Я тоже никогда не мог это толком объяснить, — вставил Майкл. — Мне нравится думать о себе, как о личности, а не о потоке данных, плавающих где-то в компьютере.

— Поток сознания каждого имеет присвоенное место в системе Игры, — продолжил Натан. — Когда Игротехники проверили поток Харпера, то обнаружили, что он уничтожен.

Я покачала головой.

— Харпер не мог просто самоуничтожиться!

— Он и не самоуничтожился, — ответил Натан. — Я тебе говорил, что Игротехники содержатся в отдельных базах данных. Когда игрок становится Игротехником, специальный автоматический процесс переносит поток сознания новичка из базы данных игроков в базу Игротехников. — Он помолчал. — Харпер исчез, потому что ухитрился запустить автоматический процесс в обратном направлении.

Я попыталась понять, что это значит. Майкл опередил меня.

— Харпер превратил себя из Игротехника в обычного игрока?

— Ага, — ответил Натан. — Он воссоздал себя игроком, при этом поменял и имя, и идентификационный номер. Игротехники не могут понять, какое имя он использует, как выглядит или куда отправился.

Глаза Майкла расширились в ужасе.

— Он мог попасть на Небеса?

— Вот именно там его нет, — успокоил Натан. — Система пускает в Небеса только Игроков-основателей.

— А Харпер мог добавить себя в список? — спросила я.

— Игроков-основателей меньше тысячи, — покачал головой Натан. — Проверить, не появился ли кто-то новый, легко. У двух игроков не может быть одного идентификационного номера, поэтому у Харпера не получится продублировать какого-либо Игрока-основателя.

И тут меня осенило.юуюяуы

— А может Харпер удалить одного из них из Игры и занять его место?

— Нет, — ответил Натан. — Этот автоматический процесс используется для переноса одного потока сознания между базами данных. На других игроков он не влияет.

— Тогда Жнец создал себе новую личность, — подытожила я. — Мы знаем, что это точно не Игрок-основатель, но за исключением их…

Майкл зарычал.

— В Игре пятьдесят миллиардов игроков, и кто угодно может оказаться Жнецом.

Глава 21

Мы долго молчали. Тишину нарушил Натан.

— Простите. После всего, через что вы прошли…

Майкл встряхнулся.

— Нет. Мы не должны считать это провалом. Когда началось расследование, никто не мог придумать ничего умнее беспорядочных арестов детей по всему миру.

Я поморщилась, вспомнив, как дроид Едзакона вломился в комнату и взял меня на мушку.

— И только подумай, как мы с тех пор продвинулись, — продолжил Майкл. — Мы разоблачили Игротехника Жнеца, а значит, восстановили доверие к остальным. И это такое облегчение: знать, что я могу войти в Игру и не переживать, что Игротехники, охраняющие мой тыл, вдруг Игротехники, охраняющие мой тыл, решат меня стереть.

— Как нам удостовериться, что Жнец — единственный Игротехник, который замешан во взрыве? — спросила я.

— Жнец мечтал стать правителем Игры, — ответил Майкл. — Вряд ли он захотел бы делить трон с другими. И дело не только в эгоизме, но и в осторожности. Любой другой Игротехник представляет потенциальную угрозу. А Жнец устраняет все угрозы и при этом отлично понимает, что Игротехника убрать куда сложнее, чем простого подростка.

— Ага, — кивнула я. — Жнец продолжит нанимать подходящих мелких сошек, от которых легко избавиться за ненадобностью.

— Он вынашивал план столетиями, — продолжил Майкл. — Неудивительно, что путь для отступления готовил заранее. Но превращение в обычного игрока очень сильно его ограничит. Он ведь не сможет использовать всю власть Игротехника, так, Натан?

— Конечно, нет. Все системы и средства Игротехников доступны только с изнанки Игры. Для Жнеца они теперь закрыты. Когда игрок требует перемещения, ему доступны только зоны игроков. А когда Игротехник перемещается, он может попасть и в зону игроков, и на изнанку.

— Жнецу надо только устроиться на работу в реальном мире, чтобы получить в своё распоряжение дроида, — заметила я. — Значит, бомбы он сможет делать и дальше. А вот коды от защитных полей уже не получит. Но он сможет атаковать другие уязвимые места.

— Если Жнец устроит ещё один взрыв, мы узнаем его новую личность, — сказал Майкл. — Он больше не может подкупать подростков, очищая их записи, или баловаться идентификационными номерами, чтобы скрыть личность, которая управляет дроидом.

— Именно, — признала я, — но если мы поймаем его до взрыва, мне будет легче. Игротехники знают, какое именно замороженное тело принадлежит Жнецу?

— Ага, — подтвердил Натан. — Тело охраняют, но это не остановит Жнеца в Игре.

— Конечно, нет, но разве Игротехники не могут узнать, кому из игроков принадлежит тело?

Натан вздохнул.

— Они уже проверили записи. У тела нет хозяина. В своей новой личности Жнец не установил связь с физическим телом. Это не привлекло особого внимания, потому что тел нет у многих игроков.

— Как это нет тел? — изумилась я. — Как такое может быть?

— Если кто-то при входе в Игру находится при смерти, тело может не перенести процесс заморозки, — объяснил Натан. — У тебя остаётся неприкаянное сознание в Игре без привязки к реальному миру. За эти четыре столетия таких игроков накопились сотни, если не тысячи.

Я, конечно, понимала, что так лучше, чем умереть в реальности, и что в Игре все люди настоящие независимо от наличия тела в заморозке. Но сам факт меня обеспокоил. Вероятно, людям описали ситуацию, скорее всего, даже спросили, захоронить или кремировать тело. Но приходило ли им в голову, что теперь они — бестелесные призраки Игры?

Майкл перестал жевать и встал.

— Мне нужно отправить отчёт в Игру, а потом поспим. Сюда можно доставить ещё кровати, или придётся спать всем вместе? Если да, чур, я ложусь с Джекс.

Я кинула в него яблочной кожурой.

— Мы договаривались не торопить события!

Натан кашлянул.

— Я, кгм, подумаю, что можно сделать с кроватями.

Майкл сел у мозаики экранов, что-то быстро набирая на клавиатуре. Четыре монитора в центре слились воедино, появилось изображение женщины. Её фиолетовое сари было отделано золотом, а на тёмном лбу сверкали бриллианты. Это был образ из Игры, слишком красивый для реальной жизни. А я узнала её ещё до того, как Майкл поздоровался, широко улыбаясь.

— Кассандра, это я.

Да, это была Кассандра, которую называли Ткачихой снов. По общему мнению она была самой красивой из Игроков-основательниц. Не из-за внешности, ведь в Игре можно было выбрать какую угодно, а из-за улыбки. Говорили, что подобной нет ни у кого в Игре. Кассандру сравнивали с Моной Лизой и Еленой Троянской. И сейчас она улыбалась Майклу.

— Не совсем, Ястреб Непобедимый.

Он скорчил жалобную мину:

— О да, Майкл вернулся.

Она рассмеялась.

— Майкл выглядит лучше, чем раньше. Тебя что, скрутили в бараний рог и насильно постригли?

— Теперь у них тут волосы стригут машины, — начал оправдываться Майкл. — Я опробовал одну во время душа. Боялся, она мне уши отрежет, но обошлось.

Он обернулся и указал на нас.

— Кассандра, ты знаешь, я разморозился, чтобы помочь Джекс и Натану в охоте на террориста. Джекс, Натан, это Кассандра. Она помогала мне скрывать факт, что я покинул Игру.

Кассандра кивнула.

— Привет, Джекс. Привет, Натан.

Натан с благоговением смотрел на Кассандру. Он покраснел и еле пробормотал приветствие. Я тоже была немного скована. И не просто из-за знакомства с Ткачихой снов. Майкл улыбался ей так, что было понятно: она для него особенная. Я жутко ревновала.

— Итак… — сказал Майкл (или Ястреб), — что происходит в Игре, Кассандра?

Она вздохнула.

— Игроки расстроены. Ты слишком давно не разговаривал с ними.

— Само собой. Если меня увидят в образе Майкла, то решат, что я их и от крысы не спасу, не то что от террориста. Кроме того, у меня минуты свободной не было.

— Но теперь-то ты вернёшься в Игру и сделаешь заявление?

— Боюсь, не в ближайшие двенадцать часов.

— Двенадцать часов! — Кассандра перевела дыхание. — Я не смогу так долго сдерживать недовольство. Они теряют веру в Игротехников, Едзакон и даже тебя!

— Давай я передам тебе сообщение для них.

Кассандра с сомнением покачала головой.

— Разве что хорошее.

Майкл поразмыслил какую-то минуту.

— Сейчас уже можно сказать всем, что я не в Игре. Сыграем на сочувствии. Скажи, что я разморозился, дабы поймать подрывника в реальности. Что меня ранили, и надо, чтобы раны зажили до того, как я вернусь в Игру, иначе мне руку отрежут. Через двенадцать часов я заморожусь и выступлю с сообщением.

Кассандра в тревоге распахнула глаза.

— Ты ранен? С тобой всё в порядке?

— Выживу, — успокоил Майкл. — Как только левая рука заживёт, тут же пойду в контейнер.

— Игроки на это поведутся, — кивнула Кассандра. — Героический Ястреб преследует террориста в реальном мире, борется, несмотря на раны, готов погибнуть навсегда за товарищей-игроков.

Майкл рассмеялся.

— Уверен, твоя речь будет великолепной. Тебе надо ещё кое-что знать.

Он внезапно стал очень серьёзным.

— Это только между нами двоими, Кассандра. Можешь сказать мужу, если пожелаешь, но больше никому. Позже я сообщу обо всём населению Игры, но сначала надо предупредить семью.

Она встрепенулась.

— Что случилось?

— Подрывник пытался взорвать ещё один серверный комплекс b0b102. Джекс помогла мне стать его помощником. Она сыграла роль человеческой жертвы и готова была по-настоящему умереть, если понадобится. То есть я нашёл подрывника и собирался остановить его, но… он нацелился на Небеса.

Знаменитая улыбка Кассандры угасла. Теперь она выглядела не самоуверенной богиней, а простой женщиной.

— Спасибо, что остановили террориста, — произнесла она, переводя взгляд с Майкла на меня и Натана, — я могла погибнуть.

Я больше не ревновала. Мне только что напомнили, что Кассандра уже более трёхсот лет замужем за Тором, да и раньше Майкл заверил, мол, ни одна из Игроков-основательниц им не интересовалась.

Я поспешила успокоить Ткачиху снов.

— Во время взрыва на Авалоне были миллионы игроков, поэтому более одиннадцати тысяч человек погибли из-за незапланированной разморозки. Если на Небесах живёт менее тысячи человек, крушение мира может вообще не привести к смерти.

Она подняла изящную руку, чтобы остановить меня.

— Ты не понимаешь, Джекс. Люди, что входят в Игру сейчас, молодые и здоровые, но Игроки-основатели были совсем другими. Треть из нас вошла в Игру неизлечимо больными. Моё тело очень слабое, даже запланированная разморозка для него опасна. Внеплановая, скоростная наверняка убила бы и меня, и многих других членов семьи.

— Ох, — пробормотала я, пытаясь представить, как бы население Игры среагировало на гибель сотен обожаемых Игроков-основателей. Паника в разы переплюнула бы гибель Авалона.

Кассандра постаралась взять себя в руки.

— Я передам твоё послание населению Игры, Ястреб. А сейчас должна попрощаться. Надо сообщить семье… другие новости.

Звонок закончился, и Майкл повернулся к Натану.

— Кровати?

— Кровати? — тупо переспросил Натан.

Напряжённое лицо Майкла тут же вспыхнуло весельем.

— Ну такие плоские штуки, на которых ты спишь. А ещё говорили, что это я устарел на четыреста лет по вопросам еды и сна.

— А, точно, — сообразил Натан. — Кровати. Извини.

— Да ладно. Я же прикалываюсь. За последние несколько часов я прошёл через кучу кошмаров. Думал, что убил Джекс. Перевозил бомбы. Понял, что меня послали уничтожить мой родной дом, мою семью. Лицо Кассандры стало последней каплей. Мы были на волоске от того, чтобы потерять всё Сестринство, а это...

Майкл замолчал и потёр лицо ладонями.

— Ладно, не стоит рвать на себе волосы из-за того, что не случилось. До сих пор не представляю, как сказать семье об атаке на Небеса. И солгать им не могу, слишком серьёзный вопрос, и, глядя на Кассандру, понимаю, что кое-кто устроит форменную истерику.

Он покачал головой.

— Люди привыкли считать Ястреба неуязвимой легендой, но и у меня есть свой предел. Здесь, в реальном мире, когда я снова стал Майклом, это так очевидно. И для того, чтобы расслабиться, немного юмора — то, что надо. Давайте, наконец, забудем о людских жертвоприношениях, бомбах, Жнеце и прочем дерьме и поболтаем о всяких глупостях.

Натан смерил его задумчивым взглядом.

— Если хочешь поболтать о всяких глупостях, просто вспомни душ.

Натан выстроил три стула в ряд, подошёл к стене и снова забарабанил по клавиатуре. Стулья подползли друг к другу и слились в небольшую кушетку.

— Вот одна кровать, — улыбнулся он, — а та, что в спальне, огромная, чтобы беременной не было тесно. Она мне сама призналась.

Я хихикнула.

— Кровать с тобой разговаривала?

— О, да, — воскликнул Натан. — Душ и кровать очень обеспокоены моими гормонами, так что не затыкаются.

Мы с Майклом пошли за ним в спальню.

— Думаю, я смогу… — Натан защёлкал по контрольной панели на кровати.

— Вы уверены, что эти изменения необходимы? — спросила кровать.

— Уверен, — ответил Майкл.

— Во время беременности большое спальное место…

— Заткнись и трансформируйся! — рявкнул Натан.

Кровать раскололась посредине и разъехалась на две половинки, но продолжала недовольно ворчать:

— Если хотите восстановить изначальное спальное место…

— Не хочу!

Натан немного подождал, на случай, если кровать попытается взбунтоваться, но она осталась двумя тихими половинками.

— Похоже, кровать дуется, — сказал Майкл с усмешкой. — Я тоже не в духе. Если бы кровать осталась одной большой штукой, и нам пришлось бы драться, выясняя, кто же разделит её с Джекс, я бы тебя побил.

— Вот уж не уверен, — с сомнением смерил его взглядом Натан. — Ты хоть в курсе, что шатаешься из стороны в сторону?

Я-то понимала, о чём он. Слушая новости, Майкл выглядел отлично. Во время разговора с Кассандрой проявилась усталость. А теперь он падал с ног от последствий стресса.

— Да какая теперь разница, кто победит, — насмешливо сказал Майкл. — Ты профукал наши шансы, соорудив три кровати. Джекс, я и так знаю, что ты сейчас скажешь.

Я усмехнулась и таки сказала:

— Вы двое спите здесь. А я — в той комнате.

Я вышла из спальни и испугалась: Майкл последовал за мной и плотно закрыл за собой дверь. Я взглянула на него с упрёком.

— Сказала же, вы спите там. Ты обещал не торопить события. И, честно говоря, ты не в том состоянии, чтобы что-то поторопить.

— Я знаю, — ответил он. — Мне надо кое-что сказать тебе наедине.

— Ну и?

— Утром я вернусь в Игру. Сюда доставят два контейнера заморозки. Едзакон проследит за ними.

Я нахмурилась:

— Зачем тебе целых два?

— Вряд ли Жнец рискнёт взорвать что-нибудь ещё. Опасность из реального мира перенеслась в Игру. Пойдёшь со мной в Игру, Джекс?

Мне пришлось несколько раз повторить про себя его слова, чтобы удостовериться, что я всё правильно услышала.

— Ты хочешь, чтобы я прямо сейчас вошла в Игру? Я бы с удовольствием, но мне надо ждать до девятнадцати лет.

Майкл покачал головой.

— Если я скажу, мол, мой ассистент должен войти в Игру, чтобы поймать террориста, никто и не вспомнит о билле Либрука Эштона. Натану лучше остаться здесь подольше: если он станет игроком, у него не будет доступа к информации Игротехников, но позже я и его вызову.

Майкл смотрел на меня выжидающе, но слова никак не шли мне на ум.

— Если хочешь, можешь остаться здесь с Натаном, — добавил он. — Обещаю, что не буду спешить. Можешь всё обдумать и завтра утром сообщить своё решение.

Он не стал ждать ответа, просто развернулся и ушёл в спальню, закрыв за собой дверь. Послышался приглушённый женский голос — видимо, советы по гормональной терапии, — и смешок.

Я убрала остатки еды, легла в кровать и уставилась в потолок. Мне предстояло выбрать: обмануть билль Либрука Эштона и прямо сейчас войти в Игру или ещё год подождать в реальности.юуюяуы Решение было простым. Всю свою жизнь я мечтала об Игре, а сейчас могла попасть в неё с Майклом.

Конечно, то, что Майкл в Игре станет Ястребом, будет сложно пережить, а охота за подрывником и вовсе сделает наши дни нелёгкими, но я ни в коем случае не могла отступить.

Завтра мне исполнится восемнадцать. Я так хотела в этот день войти в Игру. Билль Либрука Эштона катком прошёлся по моей мечте, но Майкл вернул её. Завтра родится сереброволосая Джекс.

Глава 22

— Ты закончила? — спросил Натан.

— Почти. — Я хмурилась, глядя на экран. — Не думала, что регистрация в Игре занимает столько времени. Я уже сто лет как описала свою внешность и основные факты биографии. Я знала, что ещё придётся заполнить финальные детальные настройки движений, но весь их объем даже не представляла. Приходится по-дурацки махать руками и прыгать вверх-вниз.

— Настройки движения очень важные. Ты сможешь двигаться в Игре, как привыкла, а не использовать стандартные установки.

Я кое-что вспомнила.

— Майкл говорил, что как раз перед входом он повредил плечо. Значит, это повлияло на настройки, и поэтому Ястреб так характерно пожимает одним плечом. В любом случае, я только что закончила и… ой.

Натан ухмыльнулся.

— Сексуальные преференции?

— Ой… ага. Когда мы учили процесс регистрации в школе, кое-какие вопросы нам не рассказали.

— Да нам по девять лет было.

— Ну да, но тут сказано, что ответы попадут в открытые записи. Их кто угодно сможет увидеть!

— Такая практика помогает избежать кучи паршивых недопониманий.

— Если только люди отвечают честно. В чём я лично сомневаюсь.

Натан фыркнул.

— Хочешь утаить грязные секретики, а, Джекс?

Я отмахнулась.

— Осталось всего пару вопросов.

Я внесла два последних ответа и нерешительно подняла палец.

— Готово. Наверное. Надеюсь, я нигде не ошиблась. Может, надо проверить все ответы ещё раз?

— Давай уже, заканчивай свою регистрацию, — выпалил Натан. — Если где-то ошиблась, всегда можно попросить Игротехников подправить.

Я глубоко вдохнула, подтвердила регистрацию, и меня накрыло волной эмоций. Джекс сереброволосая теперь стала настоящей. Она была в Игре, ждала, пока я проснусь, ждала, чтобы я стала ею.

— Готово! — дрожащим голосом выговорила я.

— Поздравляю! — воскликнул Натан.

— Мне жаль, что ты не в Игре. Так нечестно.

Он покачал головой.

— Послушай, возможность работать с обучающими материалами Игры, учиться дизайну — это просто невероятно. Я просто наращиваю шансы стать Игротехником.

Я подумала, что Натан станет Игротехником сразу после входа в Игру. Они и несколько дней не позволят ему быть простым игроком после того, как он узнал столько секретов.

Вслух я этого не сказала, не хотела будить ложные надежды.

Мы вышли из квартиры Натана и проследовали по коридору к белой двери без вывески. Я ожидала увидеть там Майкла, но около двух контейнеров заморозки стоял только медицинский дроид.

Весь прошлый год я патрулировала телохранилище. В блоке 2 Красного сектора стояло десять миллионов таких же контейнеров. И теперь я собиралась лечь в один из них. Об этом моменте я грезила всю жизнь, но теперь задрожала.

Я вспомнила рассказ Майкла о его сомнениях в последнюю минуту перед десятилетним пробным периодом, о том, как множество добровольцев передумали b0b102. Теперь я их понимала. Ложиться в контейнер было страшно, люди просто пугались. Четыреста лет назад никто не знал, безопасна ли Игра. Будут ли нормально работать примитивные камеры заморозки или уничтожат умы и тела.

— Нервничаешь? — спросили меня сзади.

Это пришёл Майкл. Я повернулась к нему. Он всё ещё был Майклом, но, возможно, я вижу его таким в последний раз. Доктор терпеливо ждал, пока для нас тикали последние секунды.

— Немножко, — ответила я.

Майкл кивнул.

— Я побуду рядом, пока не начнётся процесс заморозки, а потом встречусь с тобой в Игре. Кассандра поговорила с Приёмной комиссией Ганимеда. Они быстро дали тебе гражданство, так что проснёшся у себя дома.

Он подошёл к ближайшему контейнеру и остановился у откинутой крышки. За нами наблюдали Натан и доктор, поэтому драматических прощаний и поцелуев не последовало. Я тоже подошла к контейнеру, неуклюже забралась внутрь и села.

Доктор проверил контрольную систему контейнера и приступил к последней проверке перед заморозкой.

— Никаких металлических предметов в карманах, Джекс?

— Карманы пустые. — Я вывернула их наизнанку в доказательство.

— Никаких украшений?

— Никаких.

Доктор всё равно провёл по мне сканером. По медицинским правилам все эти пункты проверялись многократно, ведь контакт тела с металлом во время заморозки мог привести к кошмарным последствиям.

Наконец дроид врача кивнул.

— Пожалуйста, ложись и расслабься.

Я легла и поёрзала, устраиваясь поудобнее. Майкл с Натаном встали рядом, плечом к плечу. Майкл улыбнулся. Натан смотрел задумчиво, что было вполне понятно.

— Прощай, — сказала я Натану, но на самом деле Майклу. Я смогу звонить Натану и говорить с ним из Игры, но Майкл исчезал навсегда.

Что случится, когда он снова станет сияющим легендарным Ястребом? Будет ли всё ещё увлечён мной, или то, что между нами случилось, лишь минутная слабость? Часть того странного, уязвимого периода, когда он снова стал мальчишкой из прошлого? Вдруг когда Майкл вернётся в образ Ястреба, его затянет прежняя жизнь, и он забудет, как неуклюже целовался с девчонкой из телохранилища?

Прозрачная крышка захлопнулась, стал поступать газ, и моё зрение затуманилось. Во время медицинского обучения я изучила каждый этап процесса заморозки, но было так странно испытывать всё на себе.юуюяуы

Я столько представляла себе вход в Игру, проигрывала сценарий в уме тысячи раз, но подобного представить не могла. Я ожидала, что заморозка пройдёт в медицинском блоке, а потом мой контейнер перенесут в телохранилище, пока мне не придётся разморозиться для работы или беременности.

Мне и в голову не могло прийти, что я буду замораживаться в офисе Едзакона. И что рядом со мной будет стоять Игрок-основатель в собственном физическом теле и улыбаться, пока газ не начнёт действовать, и мои веки не закроются.

Глава 23

Люди говорили о странных ощущениях во время переноса в Игру. Кто-то не чувствовал ничего, кое-кто вспоминал леденящую черноту, а у некоторых были странные живые видения. Я же в одиночестве блуждала по серой, безликой, бесконечной равнине. Рядом не было ни одной живой души, но до меня доносилось отдалённое перешёптывание.

Около тридцати секунд я не могла пошевелиться, а затем внезапно оказалась в комнате внутри Игры. Судя по обстановке, очертаниям дверных проёмов и сиреневой дымке, помещение находилось на Ганимеде. Как и обещал Ястреб, я проснулась в своём доме.

Следующие пару секунд я всё ещё не могла двигаться, но потом шагнула вперёд. Это было почти как в реальной жизни, но меня наполнило ощущение света и комфорта. Казалось, я могу бежать бесконечно, не чувствуя усталости.

Я восхищённо ахнула, и на меня обрушились запахи и вкус воздуха. Я изучала картинки Ганимеда, но не знала, что у воздуха здесь свой собственный аромат, характерная смесь цветочных ноток, специй и соли. На секунду это смутило меня, но потом я приняла это как часть уникальности Ганимеда.

Я посмотрела вниз на себя и увидела серебряно-голубое платье без рукавов, которые выбрала при входе в Игру. Я подняла левую руку и изучила её. Штрихкод исчез, вместо него запястье охватывал бронзовый браслет. Я погладила его правой рукой и улыбнулась, несколько минут не в силах оторваться от его вида. Браслет символизировал всё. После долгих лет планов и фантазий я по-настоящему оказалась в Игре.

Рядом стоял деревянный стул, покрытый резьбой. Я дотронулась до него, ощутила прохладную твёрдость древесины, гладкую отполированную поверхность, вырезанные замысловатые углубления рисунка. Я привыкла к потрёпанной пластиковой мебели, а теперь меня окружала мебель, созданная по античным образцам из реальной жизни. Я расхохоталась, ощущая странную смесь восторга и недоумения.

Надо мной прямо из воздуха раздался мягкий автоматический голос.

— Игрок Джекс Торп Ли Грэнтхэм, гражданка Ганимеда, к вам поступил запрос от игрока по перемещению в ваш дом. Вы принимаете запрос по перемещению в Игре от игрока Ястреба с Небес?

— Ага, — ответила я.

Ничего не произошло. Голос заговорил снова.

— Ответ не распознан. Вы принимаете запрос по перемещению в Игре?

Я вспомнила, что надо использовать стандартные игровые команды, которым нас учили в школе.

— Игровая команда. Принять запрос по перемещению в Игре.

Через минуту рядом со мной появился Ястреб, неподвижный и с пустыми глазами. Я уставилась на него в испуге, вдруг что-то пошло не так, но потом сообразила, что он в процессе перехода с Небес. Секунду спустя Ястреб прибыл по-настоящему, его красивое лицо наполнилось жизнью. Он глубоко вдохнул, выдохнул и улыбнулся мне.

— Как же хорошо вернуться в Игру. — Он улыбался всё шире, рассматривая меня. — Красивые волосы!

Я виновато вспыхнула.

— Я так давно рисовала свой образ в Игре. Мне нравятся волосы перьями. Я не копировала твою причёску.

— Я знаю. — Он обошёл вокруг меня, изучая со всех сторон. — Тебе идёт. Твоё лицо узнаётся. Многие люди делают огромную ошибку, полностью отказываясь от реальной внешности. Как и я с Ястребом: создал абсолютную противоположность Майкла. Кассандра поступила мудрее, её лицо в Игре — улучшенная копия её самой в юности.

Он пожал одним плечом.

— Только спустя десятилетия я понял, как важно отразить в игровом образе свою реальную внешность. Игра — это фантазия, сон наяву. Твой игровой образ — тонкая оболочка иллюзий, скрывающая настоящее “я”, сформированное опытом в реальности. И это истинное лицо надо сохранять, или ты перестанешь быть личностью, перестанешь видеть себя, глядя в зеркало. К тому моменту, как я всё понял, было слишком поздно менять лицо, возвращая сходство с Майклом.

— Думаю, в Ястребе куда больше Майкла, чем ты думаешь. У него такие же чёрные волосы. Глаза Ястреба темнее, но в выражении лица очень много общего.

Ястреб вздохнул.

— Я бы хотел подольше пообщаться с тобой, но не могу. Надо быстро созвониться с Кваме, узнать последние новости у Кассандры, а потом сделать объявление игрокам. Не возражаешь, если я займусь всем этим у тебя?

— Конечно, нет! Делай всё, что надо. Я пока осмотрюсь вокруг и привыкну к новому образу.

Я обвела взглядом комнату и затаила дыхание при виде полупрозрачных штор, закрывающих большое окно. Только отдёрнуть — и я увижу небо, о котором столько грезила. Я непроизвольно двинулась к шторам, но остановилась. Нет, пусть пока побудут закрытыми. Я мечтала восхищаться небом Ганимеда не через окно. Я должна увидеть его снаружи, со всем великолепием Юпитера над головой.

— Может, после твоего выступления мы вместе выйдем полюбоваться небом, прогуляться по пляжу и… — Я замолчала на полуслове, потому что требовала слишком многого. Ведь теперь передо мной Ястреб, а не Майкл.

— Первый взгляд на Юпитер — это нечто особенное, — ответил Майкл. — Я с радостью пойду с тобой.

Пока Ястреб рассматривал меня, я тоже не отрывала от него глаз. Сотни его изображений, что мне попадались до сих пор, были правдивы. Его лицо на дроиде тоже идеально точно отображало облик. Но теперь все прошлые образы поблекли по сравнению с настоящим.

Лицо Ястреба всё время меняло выражения, пряди волос взметались с каждым шагом, каждое движение дышало индивидуальностью. Его одежда, слои блестящей чёрной сетки поверх серебряной кольчуги, разительно отличалась от аккуратного синего костюма дроида, а когда левый рукав сдвинулся, я мельком увидела ослепительный бриллиантовый браслет Игрока-основателя.

— Игровая команда. Требую помощи Игротехника, — произнёс Ястреб.

Появился Кваме, и его облик поразил меня ещё больше. Раньше я видела его только на игровом дроиде с лицом, неподвижным, как маска. А теперь он был совершенно живым, в форме Игротехника с золотым значком, соответствующим золотым знакам на лице.

— Мне нужна панель управления, как у меня дома, — сказал Ястреб. — Поставь её в угол, пожалуйста, чтобы не мешала. Не хочу загромождать новый дом Джекс.

Ястреб кивнул в угол комнаты, и там внезапно возникла стена экранов со стулом. Я с удивлением отметила, что это не современные экраны, а странный сюрреалистичный набор древней компьютерной техники четырёхсотлетней давности.

Я нахмурилась. Бриллиантовый браслет Ястреба символизировал пропасть между нашими статусами, а эти экраны кричали про разницу в возрасте.

— Спасибо, — кивнул Ястреб. — А теперь обсудим моё выступление. Думаю, не стоит сообщать игрокам, что террористом был Игротехник. Это должно остаться тайной, потому что подрыв веры в Игротехников поднимет волну паники.

Кваме кивнул.

— Игротехники совершенно согласны с твоим мнением.

— Я даже Кассандре не признался, — продолжил Ястреб. — Ненавижу врать ей, но правда приведёт её в ужас. Даже мне было страшно при мысли, что Игротехник может превратить землю под ногами в пылающую лаву, но я могу хотя бы выйти из Игры. А Кассандра здесь в ловушке, она умрёт при попытке разморозиться.

Я смотрела, как Ястреб говорит. Часть меня слушала его слова, а вторая жадно впитывала множественные различия между реальностью и Игрой. В первую очередь меня смущала его одежда. Лёгкая многослойная чёрная сетка с блестящими нитями казалась до смешного непрактичной для Ястреба Непобедимого. Но теперь я поняла, что её можно мгновенно сдёрнуть, и Ястреб останется в удобной серебряной кольчуге.

Я восхитилась этой кольчугой. При каждом движении Ястреба сетка двигалась, открывая мерцающие участки переплетённых серебряных звеньев, которые плотно облегали его, точно вторая кожа. Интересно, они жёсткие или мягкие? Я захотела протянуть руку и…

— Джекс, — окликнул Ястреб.

Я виновато отскочила, на секунду решив, что не просто подумала, но и вправду коснулась его.

— Мне интересно твоё мнение. Я не могу сказать игрокам всю правду, но что-то сообщить должен, чтобы поддержать их доверие. У нас большой прогресс. Харпер далеко не так опасен в роли игрока по сравнению с Игротехником. Ситуация чуть выровнялась, и надо как-то донести об этом населению.

Ястреб помолчал.

— Я собираюсь сказать, что взрыв организовал Томас. Он умер в реальном мире, но мы продолжаем разыскивать его помощника, Жнеца, который ассистировал ему по мелочи.

Я моргнула.

— Ты хочешь всё вывернуть наизнанку, объявить Томаса террористом, а Жнеца — всего лишь помощником? Разве это не возмутит подрывника?

Ястреб хмыкнул.

— Не только возмутит, но и приведёт в бешенство. И Жнец на меня нападёт.

Я старалась как можно осторожнее подобрать слова.

— Не уверена, что это хорошая идея. Может, Жнец и стал игроком, но он очень опасен.

— Он спрятался среди пятидесяти миллиардов людей. Отследить его мы не можем. Остаётся только спровоцировать агрессию, чтобы определить его новую личность.

— Ага, — с сомнением пробормотала я, но потом вспомнила, что нахожусь в Игре и должна говорить соответственно. — То есть, да, — быстро исправилась я, — но использовать себя в роли приманки, чтобы спровоцировать Жнеца, значит нарываться на неприятности.

— Если Жнец не может взорвать серверный комплекс, то и мир, где я нахожусь, не разрушит. Через охрану Едзакона он тоже не прорвётся, так что мой контейнер заморозки в безопасности. А если он не может добраться до меня в реальном мире, то нападёт в Игре, где я — легендарный боец.

Я застонала.

— Всё равно это плохая идея.

Ястреб воздел руки.

— Кассандра сказала, что игроки на грани истерики. Мне надо их успокоить. И они будут счастливы узнать, что подрывник мёртв, и нам лишь надо загрести мелких сошек.

— Что именно ты собираешься сказать игрокам про Томаса? — спросил Кваме. — Не стоит подливать масла в огонь недовольства подростками из реального мира.

— Был момент, когда мы с Джекс и Натаном думали, будто террорист — игрок, который работает или работал в команде техподдержки серверов, — сказал Ястреб. — Можем использовать эту идею.

— Такая версия событий является наиболее предпочтительной для публичного объявления, — ответил Кваме.

— В своём выступлении я опишу историю в общем b0b102. Позже сообщим детали, когда продумаем все мелочи и убедительный мотив для Томаса.

Ястреб прошёл к экранам.

— Теперь мне надо поговорить с Кассандрой.

Кваме кивнул.

— Пожалуйста, проси о любой необходимой помощи от Игротехников, когда будешь готов к выступлению.

Он растворился в воздухе. Я представила, как он появляется в загадочной изнанке Ганимеда, доступной только Игротехникам. И поняла, что в моём воображении эта изнанка похожа на сон при входе в Игру: серая и невыразительная.

Ястреб сел у экранов, махнул рукой, и рядом с ним появилась Кассандра. Не вся, только изображение головы и верхней части туловища, парящее в воздухе.

— Я подготовила краткое изложение основных новостей Игры, — сказала она.

По экранам побежал текст, и Ястреб наклонился вперёд, читая.

— Каково общее настроение в Игре?

— Игроки очень обеспокоены ситуацией, симпатизируют герою Ястребу, с нетерпением ждут твою речь.

Ястреб сосредоточился на тексте, и внезапно выражение его лица изменилось.

— Поверить не могу! Раз, два, три...

Досчитав до десяти, он выругался, используя древние бессмысленные выражения. Через несколько секунд Ястреб взял себя в руки и посмотрел на меня, а затем на образ Кассандры.

— Прошу прощения.

Я рассмеялась.

— Я почти ничего не поняла. Сейчас обычно говорят “чёртова авария”, или “жопа Бегемотова”, или… — Я поперхнулась и закашлялась.

Кассандра хихикнула.

— Сестринство Небес заставило бы тебя вымыть рот с мылом, Ястреб, но я понимаю твою реакцию. Сама в шоке от этого.

Ястреб встал.

— Ты мне сказала, что люди на грани истерики, но творить такое?

— После твоей разморозки всё пошло по нарастающей, — стала объяснять Кассандра. — Я призвала к порядку, но меня не послушали. Ты ничего не мог поделать извне Игры, а я не могла вытащить тебя обратно посреди охоты на террориста.

Я понятия не имела, о чём они, но и вмешиваться в разговор двух легенд Игры не смела. Скоро и так всё станет ясно.

— Это я виноват, — воскликнул Ястреб. — Я попросил тебя объявить, что разморозился в погоне за подрывником. Игроки восприняли это как подтверждение, что во всём виноваты подростки в реальности.

— Ситуация вышла из-под контроля ещё раньше, — ответила Кассандра, — да и в любом случае ты не отвечаешь за действия других игроков.

Ястреб не обратил на её слова внимания.

— Игровая команда. Требую помощь Игротехника. Кваме, вернись немедленно!

Появился Кваме. Взгляд его был полон упрёка.

— Ты хочешь помощи конкретного Игротехника?

— Я хочу кого-нибудь придушить! Я только что понял, почему ты сказал, мол, не стоит подливать масла в огонь недовольства подростками из реального мира. Как Игротехники вообще допустили подобное? Охота на ведьм в Игре!

Я моргнула. Какая ещё охота на ведьм?

— На службе в память жертв Авалона эмоции перехлестнули через край, — ответил Кваме. — Трансляцию смотрели все игроки, и спасённые не стеснялись в выражениях, скорбя по погибшим родным и друзьям.

— Пятьдесят миллиардов напуганных и обозлённых людей, Ястреб, — добавила Кассандра. — Им казалось, что расследование зашло в тупик, и призывы к мести во время службы заставили их действовать самостоятельно. Так как взрыв произошёл в реальном мире…

— То устроим панический массовый арест детей из телохранилищ, — с ледяным бешенством прокомментировал Ястреб. — Не можем поймать настоящего подрывника, так выберем случайную мишень для ярости. Нападём на новичков, которые только что вошли в Игру.

Он покачал головой.

— Да элементарная логика говорит, что новички попали в Игру до принятия билля Либрука Эштона, который поднял вступительный возраст до девятнадцати.юуюяуы Они уже были в Игре во время взрыва! Но логика не сработала. Новички пришли из реальности, они олицетворяют место, которое причинило страдания, так что давайте обвиним их во всём, закидаем камнями!

И тут я поняла. Напали на людей. Людей, недавно попавших в Игру. Таких, как я!

Глава 24

Ястреб яростно вперился в Кваме.

— Почему Игротехники не остановили их?

— Мы сделали всё, что могли, — ответил Кваме. — Сначала жертвами стали несколько игроков, и мы снабдили их охраной. Но после выступлений на службе события стали разворачиваться стремительно.

Он беспомощно развёл руками.

— Всех игроков с бронзовыми браслетами стали преследовать, и даже хуже. Официальные объявления, осуждающие подобное поведение и грозящие наказанием виновным, не возымели должного эффекта. К каждому игроку с бронзовым браслетом невозможно приставить охрану. Особенно ввиду того, что первым приоритетом было сохранить безопасность Игры.

— Но почему вы просто не изменили их браслеты на серебряные?

— Мы рассматривали этот вариант. Бронзовый браслет даёт знать игрокам, что перед ними новичок, которому может понадобиться помощь. Мы решили не менять браслеты. Боялись, что этим только подставим носителей серебряных под удар.

Кваме помолчал.

— Уверяю тебя, что все игроки с бронзовыми браслетами сейчас в безопасности.

— В безопасности, конечно, — рявкнул Ястреб. — Или добровольно идут под арест для собственной защиты, или перемещаются в мир-тюрьму к таким же изгоям.

— Индиго — отличный мир, — возразил Кваме. — Люди посетили мир, куда бы никогда не попали при обычных обстоятельствах до следующей годовщины Игры. И Игротехники, что дежурят там, не тюремные охранники, а телохранители.

— Может, Индиго и рай наяву, — закричал Ястреб, — но это не меняет того, что новички вынуждены прятаться от разъярённой толпы! Я много чего узнал о теперешней жизни подростков. Первые десять лет жизни они проводят в общежитиях! Если повезёт, раз в неделю или две им звонят родители из Игры, и это даёт хоть какую-то защиту. Но многих попросту забывают, и они становятся лёгкой мишенью для травли!

— К сожалению…

Попытка Кваме вставить слово не удалась. Ястреба несло дальше.

— В десять лет они заканчивают школу, им приходится искать себе жильё и рабски пахать по двенадцать часов без выходных! Это суровая жизнь, и всё, что их поддерживает — мечты об Игре. Они годами планируют игровое будущее, экономят каждый кредит, чтобы оплатить подписку. Новичок в Игре, что носит бронзовый браслет, считает себя счастливчиком! Они успели до принятия билля Либрука Эштона, до приговора к ещё одному году тяжкого труда! Они получили несколько недель или месяцев в вымечтанных домах, и теперь...

Ястреб встряхнул волосами.

— Только что они были долгожданными соседями и новыми друзьями, а теперь превратились во всеобщих изгоев и вынуждены скрываться в Индиго! Ты думаешь, после такого они захотят вернуться в мир своей мечты? Захотят жить рядом с людьми, которые швыряли в них обвинениями? А как насчёт Джекс? Она рисковала жизнью, чтобы сохранить игроков! И дико осознавать, что эти же люди могут напасть на неё!

Кваме молчал, и я была слишком шокирована, чтобы сказать хоть слово. Ястреб совершенно верно выразился про беглецов в Индиго. Миры их мечты теперь навеки отравлены, любое упоминание вызовет страшные воспоминания. Я не хотела чувствовать того же по отношению к Ганимеду. Я так много лет рисовала своё идеальное будущее в этом мире. Он не должен превратиться в подобие моего общежития, выход из которого я вспоминала с дрожью облегчения. Я не должна рисковать, покидая свой дом даже на мгновение.

Я потёрла глаза. Последние несколько дней были такими тяжёлыми, пробуждение в Игре стало стрессом, а сейчас на меня обрушился настоящий удар молота. Я была ошарашена.

— Мы можем проинформировать граждан Ганимеда, что Джекс здесь по твоей личной рекомендации, Ястреб, — предложила Кассандра.

— Нет, не можем, — возразил он. — Когда мы организовали гражданство на Ганимеде для Джекс, то потребовали от Приёмной комиссии клятвы о неразглашении.

Я нахмурилась. Ястреб мне этого не говорил.

— Члены Приёмной комиссии видят много конфиденциальной информации о претендентах, — продолжил Ястреб. — Они привыкли хранить секреты. Но мы не можем ожидать того же от всех жителей Ганимеда. Если мы сообщим, что Джекс здесь по моей рекомендации, через минуту новость будет на всех каналах Игры, и её узнает Жнец. Не надо защищать Джекс таким образом, если в результате на Ганимед прибудет Жнец и сотворит что-то страшное.

— Защитные меры, которые потребовались по отношению к игроку Джекс, уже установлены, — сказал Кваме. — Также возможно изменить её браслет с бронзового на серебряный. Такая процедура по отношению к одному игроку не будет иметь негативных последствий.

— Недостаточно просто защитить Джекс. — Ястреб повернулся к Кассандре. — Помнишь, как ты читала мне нотации несколько столетий назад? Я ныл, мол, меня травили в реальности, а ты ответила, что теперь у меня есть шанс всё исправить. Ты сказала, что Игрок-основатель обладает огромными возможностями, и эту власть можно использовать, чтобы помочь жертвам травли и преследований b0b102. Твои слова перевернули мой мир. Я старался при любой возможности помогать людям, будучи Ястребом, а сейчас мы должны помочь всем новым игрокам.

— Абсолютно согласна, —кивнула Кассандра. — Население Игры не послушает Игротехников и даже меня, но тебя, Ястреба, они, возможно, услышат. Твоё выступление через пять минут.

Ястреб задумался.

— Думаю, что могу сказать кое-что в защиту новичков, но, боюсь, возникнут новые проблемы. Нет, не хочу сейчас думать об этом, я и так натворил дел.

Он шлёпнул себя по лбу.

— Не надо было сообщать людям о моей разморозке. А ещё хуже - говорить о ране. Надо сначала думать, а потом открывать рот.

— У тебя есть четыре минуты, сконцентрироваться на том, что ты скажешь, когда снова откроешь рот, — мягко ответила Кассандра. — Будешь выступать из дома Джекс или вернёшься на Небеса?

— Я думаю, что вообще не должен толкать речь, — внезапно сказал Ястреб. — Мне надо кое-что обсудить с Джекс. Можем отложить выступление на час?

— Ты правда хочешь услышать ответ? — уточнила Кассандра.

Ястреб застонал.

— Я буду говорить отсюда. Кваме, можно воссоздать обстановку Небес?

Одна из стен засияла бриллиантово-белым, и на ней появилась мраморная башня.

— Три минуты, — напомнила Кассандра.

Ястреб встал перед башней. Это было не просто изображение, башня казалась настоящей. Она вырастала из пола комнаты и тянулась за пределы потолка. Её окружал изящный балкон, на который и взошёл Ястреб.

— Вещательный канал Игры открывается, — предупредил Кваме. — Мы запускаем предварительно записанное вступление от Кассандры.

— Две минуты, — добавила Кассандра.

— Ненавижу выступления. Просто ненавижу. И всегда ненавидел, — пожаловался Ястреб. — Ну почему именно я? Почему всегда выбирают меня? Почему я не могу просто убивать монстров?

Я уставилась на него, на мгновение забыв о личных горестях. Сам Ястреб внезапно потерял свою спокойную уверенность!

Кассандра улыбнулась.

— Ястреб всегда психует перед выступлениями. Одна минута.

Ястреб на тридцать секунд закрыл лицо руками, затем пригладил волосы и одёрнул одежду. Он сделал глубокий вдох.

— Три, два, один, — Кассандра кивнула.

Ястреб выглядел идеально: спокойно и уверенно.

— Привет всем! Извините, что давно не давал о себе знать. Кассандра сообщила вам, что я разморозился, дабы поймать террориста. Сейчас могу сказать, что за взрывом Авалона стояло два человека. У подрывника был соучастник, который помогал ему с простыми операциями.

Ястреб помолчал.

— Террористом был игрок с пожизненной подпиской, он находился в Игре более трёхсот лет. В реальной жизни он имел дело со взрывчаткой и, когда устроился на работу в команду технической поддержки серверов, смог использовать свой опыт, чтобы уничтожить Авалон. Помощником был ещё один обладатель пожизненной подписки, который прятал своё настоящее имя за нелепой кличкой Жнец.

Я моргнула. Ястреб явно хотел очень сильно взбесить Жнеца.

— Когда я вплотную подобрался к террористу в Игре, — продолжал Ястреб, — он разморозился и спрятался в реальном мире, назвав себя Томасом. Я тоже разморозился и вернулся в реальность впервые за четыре столетия, чтобы поймать его.

Ястреб рассмеялся.

— Может, мне не следовало так внезапно исчезать и размораживаться, но в реальном мире мне помогали два подростка. И наш план по поимке преступника подвергал одного из них огромному риску. Я не мог оставаться в безопасности в Игре во время этих событий, поэтому отправился на помощь.

Я всё ещё не могла отойти от новости об охоте на ведьм. А теперь появилось нечто новое. Я не ожидала, что в своём выступлении Ястреб упомянет меня или Натана. Как это повлияет на мою ситуацию?

— План состоял в том, чтобы мы нанялись помогать в организации следующего взрыва, — говорил дальше Ястреб. — Я сомневался, что у нас получится обмануть Томаса и убедить взять нас в компанию, но, к счастью, его недалёкий помощник Жнец страдал от раздутого эго и даже мечтал стать правителем Игры.

Я представила, как Жнец слушает выступление, и фыркнула.

— Из-за извращённых фантазий Жнеца мне, к сожалению, пришлось действовать по ситуации и совершать некоторые дурные поступки, чтобы ублажить его. — Ястреб скривился. — Какое-то время я даже думал, что убил свою помощницу, не в Игре, а в реальности. Подобного опустошения я не ощущал никогда за всю свою жизнь.

Кассандра смотрела на Ястреба, но после этого признания резко повернулась ко мне. Ястреб говорил, что сейчас ощущения в Игре почти не отличаются от реальной жизни. Он был прав. Я почувствовала, как мои щёки начинают рдеть из-за любопытства в глазах Кассандры. Но я заставила себя сосредоточиться на речи Ястреба.

— К счастью, план сработал. Жнец нанял меня и отправил забрать бомбы у Томаса и установить на серверном комплексе. — В голосе Ястреба зазвучала горькая ирония. — Надо было меня видеть! Представьте, что бы произошло, урони я бомбу. И представьте мою радость, когда я, наконец, избавился от них. Я убегал со всех ног, но террорист решил взорвать бомбы и уничтожить меня.

Он помолчал.

— Я спасся, но террористу не повезло. Он не знал, что я установил одну из бомб в его комнате. И она взорвалась одновременно с другими. Томас погиб, и я ничуть не сожалею.

Он снова сделал паузу.

— Я вернулся в Игру и ищу сообщника Томаса. Жнец далеко не так опасен, но с ним нужно разобраться как можно скорее.

Ястреб посуровел.

— И последнее. Разумеется, все вы шокированы и обозлены гибелью людей на Авалоне. И кое-кто выплеснул гнев недопустимым образом, нападая на игроков с бронзовыми браслетами. Я повторю ещё раз для полной ясности. Жнец обладает пожизненной подпиской и носит золотой браслет.

Теперь в голосе Ястреба появилась открытая угроза.

— Распространите информацию, что к новым игрокам в бронзовых браслетах следует относиться со всем уважением. Одна из моих помощников чуть не умерла, помогая мне поймать террориста и обезопасить вас. Она сейчас в Игре и носит бронзовый браслет. Мой второй помощник также скоро войдет в Игру, и он тоже будет носить бронзовый браслет. Если кто-то попытается оскорбить или нанести вред одному из них, то будет иметь дело с Ястребом Непобедимым!

Теперь я поняла, зачем Ястреб упомянула меня и Натана. С помощью нас он хотел восстановить безопасность для всех новичков.

— В следующем выступлении вы узнаете намного больше, — более спокойно продолжил Ястреб, — а сейчас на этом всё.

Он неподвижно стоял ещё несколько секунд, затем мраморная башня исчезла, и комната приняла прежний вид.

— Трансляция окончена. Отлично сработано, — сообщила Кассандра.

Ястреб потянулся и со вздохом уронил руки.

— Ненавижу толкать речи. Как всё прошло? Собралась большая аудитория?

— Верно, — ответил Кваме. — Около сорока восьми миллиардов.

— А что делали остальные два миллиарда? — притворно жалобно спросил Ястреб. — Первая реакция?

Кассандра подняла элегантное зеркальце и зачитала бегущий по нему текст.

— Сканирую основные форумы Игры. Вал комментариев. Людям понравилось. Они чувствуют себя более защищёнными. Им понравился приключенческий элемент. Все обратили внимание на то, что Томас и Жнец обладают пожизненной подпиской. Вижу радикальное изменение отношения к игрокам в бронзовых браслетах и некоторую вину за их преследование. Много догадок по поводу твоей загадочной ассистентки, которая чуть не погибла, и шуток о возможном бое с Ястребом Непобедимым. Люди отнеслись к твоей речи очень серьёзно.

— Отлично, — успокоился Ястреб. — Я и старался, чтобы они отнеслись ко мне серьёзно. Хочу, чтобы перед каждым, кто травил новичков, встал образ Ястреба Непобедимого с двуручным мечом.

Кассандра почти рассмеялась, и я поняла, почему люди очарованы ею.

— Боюсь, люди захотят посмотреть записи твоей охоты на террориста.

— Записи? — фыркнул Ястреб. — Какие записи? Это случилось в реальности, а не в Игре. Не было никаких автоматических записей. И я совсем не желаю, чтобы вся Игра наблюдала за действиями всемогущего Майкла!

— Уверена, что Игротехники смогут изменить твой образ и чуть подрихтовать внешность Майкла, — добавила Кассандра.

— Чуть? Да им всю физиономию придётся переделать. — Ястреб даже съёжился. — В выступлении я не мог сказать, что подрывник нацелился на Небеса. Нехорошо, если семья услышит об этом из новостей, особенно с учётом того, что они могут где-то путешествовать, и незнакомцы увидят их реакцию. Надо сначала сказать семье, а потом уже добавить в следующее выступление.

Кваме нахмурился.

— Разве мудро оглашать эту информацию публично?

Ястреб смерил его ледяным взглядом.

— Я не буду держать её в секрете от семьи. Они имеют право знать, что им грозит особая опасность. Я надеюсь и верю, что дальнейших взрывов не последует, а серверный комплекс Небес под постоянной охраной Едзакона. Но Жнец в Игре и может атаковать Игроков-основателей.

— Но… — начал Кваме.

— Ястребу решать, делать общее объявление или нет, — перебила Кассандра. — Я точно сообщу семье. В теперешних обстоятельствах большая часть Сестринства захочет остаться в безопасности на Небесах. Мало кто из нас хорошо дерётся или не обращает внимания на боль в Игре, а это только часть возможных проблем.

Кваме вздохнул.

— Хорошо. Я согласен, что Игроков-основателей надо проинформировать о попытке покушения на Небеса, но разве надо об этом знать всему населению Игры?

Ястреб пожал плечами.

— Ты же знаешь, что Цезарь и Блейдс не умеют держать язык за зубами. Как только они узнают, через пять минут разболтают всем подряд. Амфитеатр сейчас свободен?

— Его придержали на случай, если ты захочешь выступать оттуда, — ответил Кваме.

— Тогда я созываю семейное собрание, — сообщил Ястреб. — Кассандра, можешь объявить всем, что мы встречаемся в Амфитеатре через два часа, я расскажу им главные новости.

— Можно и быстрее, — предложила Кассандра.

— Нет, мне потребуется два часа. Есть важное дело, — отказался Ястреб и улыбнулся мне. — Мы с Джекс пойдём взглянуть на небо Ганимеда.

Кассандра только что сказала, что на форумах растёт волна догадок по поводу загадочной ассистентки, которая чуть не погибла. Как только люди увидят нас вместе, тут же догадаются, что я и есть та самая ассистентка. Моё лицо заполонит все каналы, и польются слухи о моих отношениях с Ястребом. Я не была к такому готова. А ещё Жнец. Я воспользовалась этим предлогом, чтобы притормозить.

— Если хочешь скрыть нашу связь от Жнеца, не стоит, чтобы нас видели вместе. Лучше подождём несколько дней, удостоверимся, что с новичками всё спокойно. Я не спешу увидеть небо.

— Ещё как спешишь, — возразил Ястреб. — Ты годами мечтала о небе Ганимеда, и больше тянуть не стоит. Так как ты — одна из возможных целей Жнеца, Игротехники предприняли особые действия для твоей защиты. Например, у тебя есть личный пляж.юуюяуы А значит, тебе не надо волноваться о враждебных соседях. А если на этот пляж случайно наткнется странствующий сборщик раковин, то....

Ястреб сбросил чёрный покров, обнажив сияющую серебром кольчугу, и поднял правую руку.

— Дюрандаль! — призвал он.

Дюрандаль, великий клинок, которым Ястреб убил Кракена, вылетел из пристёгнутых к спине ножен. Меч завис в воздухе, Ястреб ухватился за рукоять, его тёмные глаза смеялись.

— Никто не посмеет причинить тебе вред, Джекс. Не в тот час, когда тебя охраняет легендарный воин.

Глава 25

Я лежала на нежнейшем песке побережья Ганимеда, сквозь туманный воздух любуясь заполняющим небо Юпитером. Завитки его бурь сияли разными цветами, складываясь в беспрестанно меняющийся калейдоскоп узоров. Юпитер был одновременно ужасающе грозным и потрясающе красивым.

— Я видела сотни изображений неба Ганимеда, но вот так лежать здесь и смотреть на Юпитер потрясающе. Как будто я не просто вижу, но физически чувствую его присутствие.

Ястреб стоял рядом, с улыбкой наблюдая за моим лицом. Он не выпускал из рук Дюрандаль, и обнажённый клинок отблёскивал алым в свете Юпитера.

— Ганимед или любят, или ненавидят, — ответил он. — Всё зависит от того, кажется тебе громада Юпитера потрясающей или жуткой. Некоторые после первого взгляда на небо удирают подальше. А другие решают остаться навсегда.

Он помолчал.

— Джекс, а тебя Юпитер восхищает или пугает?

— Звучит глупо, но я не знаю. Когда я смотрю на него, то дрожу, но от страха или восторга — сложно сказать. И это противоречие лишь усиливает эмоции.

— Да! — Ястреб широко взмахнул Дюрандалем, спрятал его в ножны и лёг рядом со мной на песок. — Как же я тебя понимаю! Когда я смотрю на Юпитер, ощущаю ту же смесь радости и паники, что и перед боем с адскими созданиями Игры, вроде Кракена.

Он счастливо рассмеялся.

— Ты бы тоже так чувствовала. Когда я увидел тебя впервые, во время допроса в Едзаконе, ты привлекла моё внимание. Все другие дети, даже Натан, не могли двух слов связать от страха, а ты продолжала доказывать свою невиновность. По твоему лицу я видел, что ты напугана не меньше других, но гнев заглушал страх, и именно это создаёт истинного бойца.

Я повернулась и посмотрела прямо в его тёмные сияющие глаза. Он улыбался, но я почувствовала, что заливаюсь краской, и быстро отвернулась к Юпитеру.

— У меня всегда были проблемы с гневом, — ответила я. — Я борюсь с ним всю жизнь, пытаюсь научиться сдерживаться, но несколько раз в год срываюсь. Когда мне было шесть, меня достали хулиганы из общежития. Я обрушилась на них и заработала по лбу так, что загремела в больницу на два дня. Смотри!

Я показала тонкую белую линию под волосами, и Ястреб приподнялся на локте, рассматривая.

— Ты решила оставить реальный шрам на игровом лице?

— Ага. То есть да. Когда я смотрю в зеркало, то вижу шрам, и напоминаю себе сначала думать, а лишь потом действовать.

— И помогает?

Его лицо было так близко, неужели он хочет поцеловать меня?

— Нет, конечно. Помнишь, как я орала на тебя про чёрную метку в записях, которая разрушила моё будущее в Игре? Или угрожала Соколу отрезать уши? К счастью, когда меня арестовали и потащили на допрос, я была слишком напугана, чтобы сорваться.

— Надеюсь, ты не злишься на мою речь? — поинтересовался Ястреб. — Надо было сначала обсудить с тобой и Натаном, но я не успел.

Он отодвинулся и снова лёг на спину. Я чувствовала одновременно облегчение и разочарование. Ястреб будил во мне те же противоречивые чувства, что и Юпитер.

— Я отлично понимаю, почему ты так поступил, — отозвалась я. — За выступлением следила вся Игра, и это был идеальный шанс изменить отношение людей к новичкам. Теперь всем стыдно за те поступки, и беглецы могут покинуть Индиго. Многие не захотят вернуться в свои дома, переедут в другой мир, и я надеюсь, что Приёмные комиссии из-за чувства вины передвинут их в начало списков претендентов на гражданство.

Я рассмеялась.

— Только что поняла, что так и не рассмотрела свой новый дом. Когда мы вышли, Юпитер околдовал меня, я кинулась на пляж и упала, глядя в небо.

Я встала и обернулась к дому. Он был в точности таким, как я и представляла, изящная морская раковина, сотканная из лилового и белого паучьего шёлка, с розовыми цветами, вьющимся по одной из сторон.

Целую минуту я наслаждалась своим домом и лишь затем повернулась и окинула взглядом залив. Море переливалось всеми оттенками алого и лилового, там, где волны разбивались о пляж, появлялась воздушная белая пена. Песок тоже был белым, с чуть заметным розовым оттенком. Дальше по пляжу я заметила ещё один дом, нахмурилась и указала на него.

— Ты вроде сказал, это частный пляж, тогда что там за дом?

Ястреб тоже встал, очевидно смущённый.

— Это мой. У Игроков-основателей замки на Небесах, но нам разрешено иметь ещё три обычных дома в разных мирах. Не хочу навязывать свою компанию, поэтому у тебя буду появляться только по твоему приглашению, но мне нужно место, куда я могу прибыть незамедлительно. Игротехники ограничили доступ к окрестностям, и потребовать телепорт могут только местные жители.

— Ещё одна мера предосторожности, чтобы на меня не напал Жнец?

— Да. Сюда можно прийти пешком, но этой займёт много времени.

Я покачала головой.

— Это так необходимо?

— Абсолютно. Я планирую разозлить Жнеца по максимуму, а затем продефилировать по Игре b0b102. Надеюсь, он не сдержится и нападёт. Игротехники будут внимательно следить и ожидать такого поворота событий. Как только Жнец проявит себя, они определят его номер за пару минут, и он обречён. Может, я его убью, и он воскреснет, может, возьму в плен, а может, он убьёт меня, никакой разницы. Игротехники отследят его и телепортируют в тюрьму Игры.

Ястреб замолчал и продолжил после паузы.

— В моём плане лишь один большой недостаток. Жнец знает, что у меня за спиной четыреста лет боевого опыта. Игротехники проводят тестовые бои с игровыми монстрами, но масштаб моего опыта несравнимо больше. Как подсказывает здравый смысл, попытка Жнеца атаковать меня закончится поражением и арестом. Причём его, наверное, выкинут из Игры и посадят в реальном мире.

— Так и есть. Если Жнец хоть немного соображает, он не нападёт на тебя.

— Я боюсь, что он выберет другую цель, убьёт кого-то и сбежит, пока Игротехники не опознали. Если все Игроки-основатели укроются на Небесах, то единственной альтернативой остаёшься ты.

Я снова покачала головой.

— Да кто я такая, чтобы стать мишенью Жнеца.

— Ты помнишь, как я ляпнул, не подумав, и всё население Игры узнало, что Ястреб разморозился в погоне за террористом и был ранен?

— Да.

— Я устал, мне было больно, и я не продумал возможные последствия. Жнец узнал, что Майкл — это Ястреб, и так как Ястреб в реальном мире никогда не перерезал бы горло Эмме, значит, убийство было фальшивкой.

Ястреб застонал.

— Благодаря моей глупости Жнец знает, что его обвели вокруг пальца ложным убийством. Двое людей разрушили его план по уничтожению Небес и убийству сотен Игроков-основателей. Двое заставили его отказаться от власти Игротехника и стать обычным игроком.

Он снова замолчал.

— На месте взрыва я представлял тебя и Натана прочим людям. Жнец явно просмотрел все отчёты. Может, даже сам был там в виде дроида с фальшивым лицом серебряного или бронзового статуса, анонимно наслаждался хаосом.

Я попыталась вспомнить всех дроидов возле сервера Авалона, представила, что одного из них контролировал Жнец, и что он смотрел на Ястреба, Натана и меня.

— Ох…

— Жнец поймёт, что раз Майкл — это я, то Эмма — моя помощница Джекс. Он ненавидит тебя почти так же сильно, как и меня.

Я представила, как Жнец ищет меня, находит и появляется, чтобы убить самой болезненной из возможных смертей в Игре. Я села, выудила из песка хрупкую ракушку, покрытую сложным лилово-кремовым узором, и пристально уставилась на неё, чтобы скрыть от Ястреба страх.

— То есть я буду в одиночестве прятаться на пляже?

— Я бы предпочёл, чтобы мы были здесь вдвоём или путешествовали вместе большую часть времени, — ответил Ястреб. — Если на нас нападёт Жнец, я смогу защитить тебя. Проблема в том, что кое-куда мне придётся ходить одному. Семейные встречи традиционно проходят в Амфитеатре, а не на Небесах, но они строго для своих.

Он сел рядом.

— Когда мне придётся уйти, этот пляж станет надёжным укрытием, где тебя не достанет Жнец.

Мне не понравилось представление Ястреба, будто я — бедная беззащитная зверюшка, которую надо прятать от Жнеца. Мой страх перерос в гнев, я швырнула ракушку на песок и резко развернулась к Ястребу.

— Разве так плохо, если Жнец меня найдёт?

Ястреб смотрел непонимающе.

— Конечно, плохо. Если Жнец нападёт, ты не сбежишь. Игра сконструирована так, чтобы игроки не могли покинуть поле боя с помощью игровой команды или телепорта. Если люди в предчувствии поражения станут просто сбегать посреди битвы, все дуэли и сражения с монстрами превратятся в фарс.

— Я знаю. Как только Жнец нападёт, я не смогу использовать игровую команду, чтобы улизнуть с поля битвы, но и он не сможет. Мне надо продержаться пару минут, пока Игротехники не установят его личность.

— Минута в битве — это очень долго, Джекс. Опытный боец может убить новичка за пару секунд. Жнец убьёт тебя и сбежит, не оставив Игротехникам и шанса. Ты умрёшь зазря, а первая смерть в Игре очень травматична.

— Смерть в Игре болезненна, но не окончательна. — Я старалась убедить, скорее, себя, а не Ястреба.

— Я — приманка для Жнеца, а не ты, — мягко ответил Ястреб. — Игра создана, чтобы максимально точно воспроизводить реальность, поэтому твоя смерть будет кошмарной. Поверь мне, я слишком хорошо это знаю, ведь я столько раз умирал за эти столетия.

— Остановись и подумай об этом варианте.

— Мне не надо о нём думать. Ты — слишком лёгкая мишень. А я — нет.

— Вот поэтому мой план лучше твоего! Жнец не рискнёт напасть на тебя, но со мной он может попытаться. Нам надо организовать моё появление на публике под наблюдением Игротехников и пустить слух, что я — твой ассистент.

Я помолчала.

— Через пару минут на всех новостных каналах Игры появятся отчёты. Жнец увидит их, и ему придётся быстро принять решение использовать шанс, чтобы атаковать меня. Если он поверит, будто это утечка информации, то решит, что я — лёгкая и быстрая добыча.

— И он будет прав.

— Не в том случае, если Ястреб Непобедимый даст мне несколько уроков боя.

Ястреб и в самом деле задумался над таким вариантом.

— Я уверен, что смогу научить тебя быть смертельным бойцом на мечах, но это займёт месяцы или годы, а не недели. Тем не менее, мне только что пришёл на ум один важный момент. Вы не сможете использовать игровые команды, чтобы сбежать из боя, но я смогу к нему присоединиться.

— То есть мне просто нужно оставаться в живых и сражаться со Жнецом достаточно долго, чтобы ты прибыл и помог мне убить его. Сколько времени это займёт?

— Перемещение в Игре происходит с задержками, пока система проверяет права доступа, — сказал Ястреб, — поэтому я должен быть в одном с тобой мире и использовать игровой телепорт. Но процесс всё равно займёт не меньше минуты.

Он нахмурился.

— В данных обстоятельствах мы можем договориться с Игротехниками о специальных доспехах, чтобы ты продержалась до моего появления. Обсудим это с Кваме после встречи с семьёй. А пока давай ещё полюбуемся Юпитером.

Мы снова легли на песок. Я смотрела на неутихающие бури Юпитера и пыталась понять, хорошо мне или страшно от того, что Ястреб согласился с идеей моего сражения со Жнецом. Пока побеждал ужас. Только что я рассказала Ястребу, в какие неприятности вовлекал меня гнев в прошлом. А теперь он толкнул меня добровольно вызваться на что-то, с чем я, возможно, не справлюсь.

— Ты знала, что сначала я хотел назваться Геркулесом, — спросил Ястреб, — но это имя уже занял другой игрок?

Я с облегчением улыбнулась и поменяла тему разговора.

— Дай угадаю. Неужто это был Игрок-основатель Геркулес?

— Да. Перед входом в игру нас месяц тестировали. Геркулес — злобный человек, ему нравится издеваться над другими, и он всё время за мной охотился. Мы проходили регистрацию в Игру в алфавитном порядке, он первый выбирал игровой псевдоним и назвался Геркулесом, потому что знал, что мне нравится это имя. У меня оставалось несколько минут, чтобы определить себе новое. Компания Игры предлагала выбирать героев из древних легенд, лучше греческих или римских, но мне ничего не шло на ум. Я решил временно назваться Ястребом, но в конце концов так им и остался.

Он рассмеялся.

— Геркулес украл мой псевдоним, и в наказание я четыреста лет побеждал его в дуэлях. Он больше не хочет со мной сражаться. Теперь просто шлёт мне сообщения типа “Не трать время, Ястреб. Ты победил”.

— Не могу винить его за это, — хмыкнула я. — Ястреб Непобедимый просто обязан побеждать.

Ястреб повернулся на бок лицом ко мне и обнял меня. Звенья его кольчуги оказались на удивление тёплыми и мягкими. Я почти запаниковала.

Это не был Ястреб-Майкл. Это был тот Ястреб, который получал корону победителя на Боевой арене в Средневековье, Ястреб, который вёл армию Рубина во время Гражданской войны, блестящий герой, что мог выбирать из двадцати пяти миллиардов женщин Игры, и которому я была, вероятно, неинтересна.

Блестящий герой не мог мной заинтересоваться, но его руки мягко привлекли меня ближе. Его губы прижались к моим, и на меня нахлынула будоражащая смесь страха и наслаждения. Влюбляться в Ястреба было глупо, опасно, но сопротивляться я не могла.

Ястреб снова отпрянул.

— Джекс, — пробормотал он, — я знаю, что обещал не торопить события, но...

Его прервал автоматический голос из воздуха.

— Игрок Ястреб, гражданин Небес, у вас срочный приоритетный вызов из офиса Едзакона 814. Вы принимаете вызов?

— Ну почему? — Ястреб закинул голову вверх и закричал прямо в Юпитер. — Почему сейчас? Не могли подождать пять пикающих минут, пока… Ох, ладно. Игровая команда. Принять вызов.

В воздухе перед нами появились голова и плечи Натана. Его брови взметнулись при виде нас с Ястребом, валяющихся в обнимку на песке.

— Мне жаль, что я прервал вас, — извинился он.

Я шарахнулась в сторону от Ястреба, он на мгновение притянула меня обратно, но потом застонал и отпустил.

— Мне тоже жаль, что ты прервал нас, Натан, — ответил Ястреб. — Нельзя было немного подождать?

— Эм, на самом деле нет. Расследование Игры попросило меня сообщить тебе кое-что очень важное.

— И, конечно, это не хорошие новости, или они сами бы позвонили, — устало ответил Ястреб. — Что на этот раз стряслось?

— Игротехники проверяли последние действия Харпера, — стал рассказывать Натан. — Ты знаешь, что игровые предметы, особенно оружие, имеют различные свойства. Проще говоря, меч может разрезать игрока. Дубинка может оглушить.

— Да знаю я. — Ястреб сел. — Несколько раз при производстве оружия допускались ошибки, когда предмету присваивались неправильные свойства. У Геркулеса был кинжал, который работал, как булава, а не резал противника. Он меня тогда почти достал, но мне удалось… Ну ладно, я понял, о чём ты.

— В общем, все стандартные предметы производятся автоматически, — продолжил Натан, — но у Игротехников также есть процесс, который позволяет присваивать особые свойства из огромного списка. Все подобные нестандартные предметы учитываются в особом контрольном журнале, но записей об изделиях Харпера не осталось.

Я тоже села.

— Но за четыреста лет он должен был что-то сделать. Если нет записей, значит, он их удалил, чтобы что-то скрыть.

— Вот именно, — ответил Натан, — но на этот раз Харпер кое-что упустил. Он не знал, что команда Кваме установила автоматический процесс копирования записей с произвольным интервалом. Игротехники просмотрели старые копии, и нашли ту, где Харпер несколько дней назад создаёт кое-что особенное.

— Что именно? — спросил Ястреб.

— Во-первых, следилку. Игротехники используют их, чтобы засечь местонахождение проблемных игроков и их передвижения в Игре. А во-вторых, оружие. Контрольная запись оборвалась на нём, поэтому невозможно сказать, делал ли Харпер что-либо ещё.

Мне это не понравилось. Совсем не понравилось.

— Харпер закончил его пару дней назад. К тому моменту все Игротехники знали, что один их коллег стоит за взрывом. Харпер был встревожен и сотворил себе подручные средства, которые сможет использовать, когда превратится в игрока.

Ястреб кивнул.

— Следует полагать, что у Харпера всё это добро с собой.юуюяуы А оружие, наверное, исключительно смертоносное.

— Ага, — убитым голосом ответил Натан.

— Если ты не можешь заставить себя сказать, что же это за смертоносность, полагаю, речь о худшем варианте, — медленно произнёс Ястреб. — Оружие

Харпера может стереть разум игрока из Игры.

Глава 26

— Боюсь, ты прав, — горестно произнёс Натан. — Харпер соорудил себе стирающее оружие.

— Что? — Я недоверчиво покачала головой. — Но как такое вообще возможно? Зачем Игротехникам в принципе предусматривать процесс создания оружия, которое может стирать игроков?

— Стирающее оружие разработано для игровых монстров, а не игроков, — ответил Натан. — Если игрок проигрывает, зона охоты должна автоматически перезагрузиться после гибели последнего бойца, и в процессе монстры рассеиваются. Однако иногда возникает сбой, когда крупный монстр убивает нескольких игроков одновременно. Перезагрузка охотничьей зоны не происходит, монстр остается активным, а зрители застревают без возможности уйти. Самый простой способ разобраться в ситуации — отправить Игротехника со стирающим оружием.

Он вздохнул.

— Одной царапины достаточно, чтобы справиться даже с Бегемотом. К сожалению, стирающее оружие относительно легко модифицировать, чтобы оно работало не только с игровыми чудовищами, но и с игроками.

— Можно ли отследить, где находится это оружие? — спросила я без особой надежды.

— Только несколько очень особых предметов, таких как Корона Монарха в Гражданской войне или Экскалибур в Камелоте, разработаны так, чтобы их можно было отслеживать в Игре, — ответил Натан.

Наверное, это значило “нет”. Ястреб спрятал лицо в ладони, но почти сразу же выпрямился и заорал:

— Игровая команда. Требуется помощь Игротехника! Кваме! Немедленно!

Через секунду перед нами появился Кваме.

— Запрос на присутствие определённого Игротехника по имени является серьёзным нарушением протокола.

Ястреб вскочил на ноги и яростно уставился на него.

— Один из твоих Игротехников разрушил Авалон, убил одиннадцать тысяч человек и сейчас в припадке шатается по Игре с оружием уничтожения! Ты правда хочешь, чтобы я тратил время, обсуждая это с первым попавшимся Игротехником бронзового статуса?

— Справедливо, — признал Кваме. — Однако, использование фразы “соответствующего Игротехника” прокоммуницирует факт, что твой запрос связан со Жнецом, и я откликнусь в моей теперешней роли кризисного координатора.

Ястреб даже не потрудился ответить.

— У Жнеца с собой следилка, и ежу понятно, что с помощью неё он выследил меня! Он видел, как я появился в Игре на Небесах. Видел, как я запрашиваю переход между мирами Игры в дом Джекс на Ганимеде. Он знает, что сейчас я на пляже! В любой момент он может появиться прямо перед нами!

Я вообразила эту картину — появление Жнеца перед нашим носом — и последующую битву. Ястреб был легендой Игры с четырёхсотлетним боевым опытом, но одно касание стирающего оружия — и он исчезнет навеки. Как же хорошо, что я сидела, это позволило мне засунуть руки поглубже в песок, чтобы замаскировать дрожь.

— На пляж могут телепортироваться только резиденты, — ответил Кваме.

— Ты стоишь передо мной, а ты — не резидент. Игротехники с помощью телепорта могу появиться в любом месте Игры. Даже в дом войти без разрешения хозяина, если посчитают, что безопасность игрока под угрозой. Ты абсолютно уверен, что Жнец не соорудил себе ещё одно устройство, с помощью которого сможет проделать то же самое?

Кваме нахмурился.

— Мы уверены, что Жнец не может обойти комплексные меры дизайна Игры, контролирующие доступ к областям Игротехников и на Небеса. Учитывая, что Жнец сыграл важнейшую роль в изначальном дизайне Игры, трудно исключить возможность наличия у него специального предмета, который даст доступ к другим областям.

— Даже если Харпер не сможет телепортироваться, у него остаётся вариант добраться сюда пешком, а мне вскоре придётся оставить Джекс одну, чтобы пойти на встречу с семьёй.

— Я отправлю команду Игротехников наблюдать за домом, пляжем и всеми окрестностями, — предложил Кваме.

Ястреб потёр лоб, как делал только в моменты дичайшего стресса.

— А ещё я не решил, что скажу на встрече. Как объясню семье, мол, у Жнеца стирающее оружие, не упомянув, что он — Игротехник-предатель?

Кваме начал отвечать, но Ястреб поднял руку, останавливая его.

— И не смей предлагать, что мы должны сохранить в секрете существование стирающего оружия. Я не позволю своей семье бродить по игровым мирам, полагая, что Жнец может максимум убить их в Игре. Даже Геркулес не заслуживает окончательной гибели от одного удара меча или ножа.

Натан нервно кашлянул.

— Я смотрел твоё выступление, Ястреб. Ты сказал, что террорист опасен, он жил в Игре более трёх столетий и работал в технической команде по обслуживанию серверных комплексов.

— Ну да, — поморщился Ястреб. — Я объявил всей Игре, якобы опасный подрывник погиб, а Жнец — просто безобидный мальчик на побегушках с раздутым эго.

— Я читал о том, что произошло после краха Рапсодии три века назад, — продолжил Натан. — Были предприняты огромные усилия по увеличению количества серверов для каждого игрового мира с двух до четырёх. Чтобы ускорить процесс, обслуживающему персоналу предоставляли временный доступ к системам Игротехников.

— Правильное замечание, — кивнул Кваме. — Техники получили ограниченный доступ, чтобы иметь возможность тестировать новые конфигурации серверов, но мы можем заявить, мол, террорист случайно добрался до средств создания особых игровых предметов.

Ястреб кивнул.

— Таким образом, мне надо объявить, что именно подрывник создал особые предметы. Когда он решил разморозиться, то отдал их Жнецу на хранение.

Он помолчал.

— Ладно. Кваме, Натан, позже поговорим.

Кваме растворился в воздухе.

Ястреб подождал и с натиском повторил:

— Натан, до свидания!

— Ой, да. До свидания. — Натан тоже исчез.

Меня всё ещё одолевали кошмарные видения Ястреба, сражающегося с закутанным в плащ Жнецом. Они кружили, мечи сталкивались — и вот клинок Жнеца достал палец Ястреба. Легчайшее касание, но этого было достаточно. Жнец стянул капюшон, обнажившийся под ним череп оскалился в усмешке, а Ястреб поблек и растворился.

Звук голоса Ястреба вернул меня к реальности.

— Идея сделать из тебя приманку для Жнеца не годится, Джекс. Это слишком опасно. Я сам выманю его из укрытия.

— Нет! — резко ответила я. — Если мне слишком изображать приманку, то тебе и подавно. Жнецу достаточно царапнуть тебя, чтобы удалить из Игры. От Ястреба останется лишь пустая оболочка в контейнере.

Ястреб пожал одним плечом.

— Я смогу продержаться довольно долго, чтобы Игротехники определили личность Жнеца. А если убью его раньше, тем лучше.

Он рассмеялся, но мне было не смешно. Я вспомнила, как Ястреб говорил на другом пляже реального мира, что столкновение героя с богом обычно плохо заканчивается для героя.

Ястреб снова помрачнел.

— Прости, Джекс. Ненавижу говорить такое, но тебе надо разморозиться из Игры. Прямо сейчас.

— Что? Нет!

— Теперь этот пляж небезопасен. Жнец может прийти, стереть тебя из Игры и…

Ястреб на секунду замолчал, но снова продолжил.

— Я не переживу этого, Джекс. Ты должна разморозиться и оставаться в офисе Едзакона в безопасности, пока я не разберусь со Жнецом.

— Да не буду я торчать в Едзаконе и ждать вестей о твоей смерти! Жнец, наверное, поступит по-умному и будет отсиживаться в укрытии. Это может растянуться на годы, даже десятилетия!

— Не может, — ответил Ястреб. — Я буду приманкой. Выманю ублюдка. И мы его возьмём.

— Нет! — Я скрестила руки на груди. — Никуда я не уйду. Если Жнец узнал, что я на Ганимеде, поменяю игровую внешность и спрячусь в другом мире.

Но как только я это сказала, до меня дошло, что такое сработает, только если я буду держаться подальше от Ястреба, устранюсь от охоты на Жнеца, переберусь подальше от Ганимеда и поставлю крест на сереброволосой Джекс b0b102. У меня будет другое имя и внешность. И что останется? Может, и правда, лучше выйти из Игры. По крайней мере, я буду с Натаном, смогу разговаривать с Ястребом и продолжу преследование Жнеца.

— Слишком поздно. Ты не сможешь спрятаться, — ответил Ястреб. — Он отслеживает меня. Ему, наверное, уже известен твой идентификационный номер, поэтому в Игре он выследит тебя где угодно.

Он помолчал.

— Тебе придётся разморозиться, Джекс. Как только я расправлюсь со Жнецом, ты снова войдёшь в Игру. В билле Либрука Эштона отдельно указано, что любой вошедший в Игру, официально считается взрослым, поэтому ждать до девятнадцатилетия не придётся. Поживёшь в Едзаконе с Натаном, пока…

Раздался мелодичный звонок, и Ястреб застонал.

— Я должен отправляться на собрание Игроков-основателей и сообщить о планах нападения на Небеса. Провожу тебя до дома, под охрану Игротехников, до моего возвращения. Тогда и договорим.

Я не хотела домой, но Ястреб без меня не ушёл бы, а опоздать на встречу он не мог. Ему предстояло мучительное выступление перед семьёй.

Мы дошли до моего дома. С самого детства я мечтала о нём. И не могла позволить Жнецу отобрать у меня мечту и вышвырнуть из Игры. А ещё оставался Ястреб. Между нами и так зияла пропасть, а с каждым днём разлуки она будет только шириться.

— Я подожду в доме до твоего возвращения, — сказала я, когда мы вошли, — а потом поговорим, как лучше разрулить ситуацию. Ты же хотел посмотреть, как будут развиваться наши отношения. Если я сбегу из Игры и разморожусь, а ты останешься рисковать жизнью и ловить Жнеца, это не лучшее начало.

Ястреб сел перед экранами в углу.

— Тут нечего обсуждать. Ты должна выйти из Игры, Джекс. Если сама не решишься на разморозку, я этим займусь.

Он помахал рукой перед экранами.

Вся моя неудовлетворённая ярость внезапно сосредоточилась на Ястребе.

— Размораживаться или нет — моё решение! Никто не может заставить меня покинуть Игру, если я не хочу уходить! Я уже оплатила свою первую годовую подписку.

— Что случилось? — спросил голос Кассандры. — Кто пытается заставить тебя покинуть Игру, Джекс?

Я испуганно взглянула на экраны и увидела на одном из них её изображение. Мои щёки вспыхнули от смущения.

— Джекс должна уйти из Игры, пока я не поймаю Жнеца, — пояснил Ястреб. — Игротехники обнаружили, что у него стирающее оружие. Оно может удалить сознание игрока, разрушить его разум, и я боюсь, что он проделает это с Джекс.

— Да ты можешь годами охотиться за Жнецом! — взорвалась я. — Или вообще никогда его не поймать! Я не буду прятаться в Едзаконе, пока не сдохну от старости!

— Тебе придётся выйти из Игры, Джекс, — повторил Ястреб.юуюяуы — Ты возненавидишь меня за разморозку, но лучше будешь жить и ненавидеть, чем закончишь пустым замороженным телом в контейнере.

Кассандра окинула нас обеспокоенным взглядом.

— Пора на собрание. Все уже ждут нас в Амфитеатре.

Её образ исчез.

— Мне тоже пора, — сказал Ястреб. — Прости, Джекс, но… Игровая команда. Требую перехода между мирами в Амфитеатр.

Он растворился в воздухе.

Глава 27

Я отдёрнула шторы, закрывающие окно в большой комнате моего дома, и долго стояла, глядя на раскалённую роскошь Юпитера. Мой гнев сменился депрессией. Юпитер выглядел даже более великолепно, чем в снах, но я всегда представляла, как со мной на Ганимеде будет отец, а теперь делила пляжи лишь с памятью о нём.

Я сморгнула влагу, повернулась спиной к окну и попыталась успокоить себя тем, что теперь мои отношения с мамой должны стать ближе. Я вспомнила нашу последнюю беседу. Мама заставила себя говорить о страшном прошлом опыте, потому что волновалась за меня. Я не могла пригласить её на Ганимед, слишком много плохих воспоминаний, но, возможно, когда-нибудь она позовёт меня к себе на Коралл.

По спиральному коридору я прошла в другую комнату, набитую одеждой и множеством безделушек. Печаль превратила мой гнев в покорность. Со стороны Ястреба было глупо приказывать размораживаться из Игры. Лучше бы он дал мне самой принять решение. Но с моей стороны было так же глупо упорно настаивать остаться в Игре, невзирая на последствия.

Суровая правда заключалась в том, что здесь от меня не будет толку, только лишние заботы. Команда Игротехников станет охранять меня днём и ночью, и я не посмею отправиться куда-либо с Ястребом, вдруг он погибнет, пытаясь защитить меня от Жнеца.

Сдаваясь, я выдохнула. Я любила свой новый дом, но мне придётся покинуть его и вернуться в реальный мир. Придётся проводить бесконечные дни и ночи в Едзаконе, ожидая, пока Жнец нападет на Ястреба, и зная: нет никаких гарантий, что Майкл выиграет этот бой. У Жнеца будет не только простое оружие, но и другие предметы, которые дадут ему дополнительные преимущества.

Я глубоко вздохнула, взяла ручное зеркальце, постучала по стеклу и послала Натану сообщение с просьбой позвонить мне по защищённой линии. Минутная задержка, и лицо моего друга появилось в зеркале. Он сидел перед экранами в квартире.

— Привет, Джекс! — восхищённо выдохнул он. — Роскошно выглядишь!

Я отметила выражение лица Натана, инстинктивно взглянул на себя и запоздало поняла, что платье кое-где было полупрозрачным. Не откровенно невидимым, только намёк, но сейчас меня волновало другое.

— Ястреб хочет, чтобы я разморозилась и присоединилась к тебе в офисе Едзакона, — прямо призналась я. — Он обеспокоен, что Жнец будет следить за нами обоими и может напасть на меня со стирающим оружием.

Натан сочувственно сморщился.

— Меня это тоже беспокоит, Джекс. Тебе, наверное, гадко от одной мысли покинуть Игру, но это самый безопасный вариант.

— Я знаю.

— Здесь неплохо, — добавил Натан. — Я отлично провожу время.

— Ты отлично проводишь время, изучая подноготную Игры. А мне вся эта техническая белиберда неинтересна. — Я безнадёжно махнула рукой. — Ладно, забудь. Я звоню, потому что ты сказал, мол, кроме следилки и стирающего оружия Жнец ещё что-то сделал. Но ведь он теперь не стал быстрее или сильнее других игроков? Потому что если так, у Ястреба нет ни одного шанса.

— У Жнеца точно нет способностей Супермена, — успокоил меня Натан. — У всех игроков равные базовые возможности. Все индивидуальные вариации зависят от физической подготовки; тренируются они или нет, на силу это мало влияет.

Он на секунду замолчал.

— Я в этом точно уверен, потому что Игротехники хотели временно наделить Ястреба суперспособностями, чтобы он мог защититься от Жнеца. К сожалению, для этого надо полностью изменить дизайн многих участков Игры.

— Позорище.

— Ага, но если Ястреба сделать супергероем, это будет опасным прецедентом.

— Да кому какое дело?

— Игротехникам, — ответил Натан. — Если Ястребу дать суперсилы для борьбы со Жнецом, половина бойцов Игры потребует того же.

Я пожала плечами.

— Раз Ястребу всё равно не помогут, какая разница. А хоть особую броню ему смогут дать?

— Броня только уменьшает повреждения от атаки. Она не защитит от стирания разума.

Я чуть не расплакалась.

— Ну, по крайней мере, Жнец не сотворит ничего нового. Он не сможет проникнуть на изнанку Игры, у него не будет доступа к системам Игротехников...

Я замолчала, потому что в голову пришла новая мысль. Я начала заново.

— Он не сможет проникнуть на изнанку Игры, если только снова не превратится в Игротехника.

Натан непонимающе нахмурился.

— И чего ты так переживаешь? Сама только что сказала, у Жнеца не будет доступа к системам Игротехников, значит и превратиться назад он не сможет.

— Сам не может, — выпалила я, — но другие Игротехники могут его повысить. А если он обманет их и заново станет Игротехником?

— И правда, — ужаснулся Натан. — Жнец мог прописать в своей новой личности идеальное соответствие кандидату в Игротехники, добавить себя в списки претендентов и… Я должен предупредить следовательскую команду Игротехников! Им надо остановить набор новичков, пока не поймают Жнеца! Если он снова получит власть, то опять сможет использовать лазейку в системе безопасности и создать что угодно.

Я понимала, что это значит для самого Натана.

— Мне так жаль.

— Члены следовательской команды Игры намекали, что меня примут на работу, — грустно сказал он. — Звучало даже так, будто они рассматривали вопрос об освобождении меня от правила Либрука Эштона, чтобы я мог сразу войти в Игру и стать Игротехником. Жнец всё разрушил. Я должен был знать, всё слишком хорошо, чтобы быть правдой. А сейчас мне надо поговорить с командой, так что…

Я кивнула.

— Пока, Натан.

Я закончила звонок, вернулась назад по спиральному коридору и села у окна с видом на пляж и небо Ганимеда. Внезапно со мной заговорил бестелесный голос.

— Игрок Джекс Торп Ли Грэнтхэм, гражданка Ганимеда, к вам поступил запрос от игрока по перемещению в ваш дом b0b102. Вы принимаете запрос по перемещению в Игре от игрока Ястреба, гражданина Небес?

Я встала.

— Игровая команда. Принять запрос по перемещению в Игре.

Появился Майкл в серебряном плаще, украшенном изображением летящего ястреба, и с серебряным же обручем в чёрных волосах. Он увидел моё ошеломлённое лицо и покраснел.

— Официальная семейная встреча. Требуется формальный костюм. Герб и корона обязательны. Лично я думаю, что так наряжаться глупо, но некоторые члены семьи — романтики. Остальные считают это безобидным чудачеством.

— Встреча закончилась? — спросила я.

Смущение Ястреба сменилось крайней усталостью.

— Нет, мы сделали перерыв, чтобы дать людям время оправиться от шока. Первоначально семья нормально восприняла новость о том, что бомбы предназначались для серверного комплекса Небес, но затем стали обдумывать последствия. Треть из нас умерла бы. Всё Сестринство было бы уничтожено. Авалон можно восстановить, но мы никогда не вернём Небеса без…

Он замолчал, не договорив, и покачал головой.

— Я тоже всё обдумал, и меня поразило, насколько же близко Небеса подошли к катастрофе. Если бы мы двое не разыскали Томаса. Если бы мы не обманули Жнеца этим фальшивым убийством. Если бы Жнец сам заложил бомбы, используя управляемого дроида, вместо того, чтобы поручить дело мне.

Я дотронулась до его руки.

— Небеса в безопасности, Ястреб.

Но он был погружён в свои кошмары и едва замечал моё присутствие.

— Новые воронки от взрывов, моя семья покалечена и уничтожена, и всё по моей вине.

Пришлось его встряхнуть.

— Небеса в безопасности, — повторила я.

На этот раз Ястреб взглянул на меня. Его лицо всё ещё искажала боль, но он вернулся к реальности.

— Сначала я напугал семью известиями о взрыве, а затем усугубил ситуацию, когда сказал, что у Жнеца есть стирательное оружие. Может, и не стоило вываливать весь этот ужас, но им надо знать, что за ними охотятся. У них есть право понимать риски и искать наилучший выход.

От живописания кошмаров он перешёл к самобичеванию. Я попыталась его отвлечь.

— Я говорила с Натаном. Мы поняли, что Жнец мог всё устроить так, чтобы его заново наняли в Игротехники.

Ястреб вскинулся.

— Нам надо…

Я перебила его.

— Натан уже предупреждает Игротехников, чтобы они остановили набор новичков до поимки Жнеца. И понимает, что это значит для него самого.

— Бедный. Игротехники говорили о его найме?

— Намекали.

Мы сидели в тишине, пока снова не заговорил бестелесный голос.

— Игрок Ястреб, гражданин Небес, игрок Кассандра, гражданка Небес, предлагает вам перемещение между мирами Игры в Амфитеатр. Вы принимаете предложение по перемещению в Игре?

— Встреча продолжилась, — устало сказал Ястреб. — Надеюсь, они не станут задавать слишком много сложных вопросов. Когда люди знают тебя столетиями, им легко поймать тебя на лжи.

— Игрок Джекс Торп Ли Грэнтхэм, гражданка Ганимеда, — продолжил бестелесный голос, — игрок Кассандра, гражданка Небес, предлагает вам перемещение между мирами Игры в Амфитеатр. Вы принимаете предложение по перемещению в Игре?

— Что? — ахнула я. — Почему я? Ты сказал, что семейные встречи только для своих.

— Кассандра хочет, чтобы ты выступила, как свидетель, — ответил Ястреб. — Ты помогла остановить взрыв, поэтому у семьи к тебе есть особые вопросы.

Бестелесный голос не унимался.

— Ответ не распознан.юуюяуы Вы принимаете предложение по перемещению в Игре?

— Игровая команда. Принимаю предложение по перемещению в Игре, — сказал Ястреб и исчез.

Я сглотнула. Мне предстояло увидеться со всеми Игроками-основателями Небес в знаменитом Амфитеатре.

— Игровая команда. Принимаю предложение по перемещению в Игре.

Глава 28

В Амфитеатре проходили самые важные собрания Игры. Он часто появлялся в новостных каналах. Дизайн был скопирован со старых римских амфитеатров: овальное поле, окружённое сиденьями. Но за стенами ни земли, ни города. Беломраморное чудо парило в чёрном пространстве, усыпанном яркими звёздами.

Игротехники меняли размер Амфитеатра в зависимости от необходимого количества сидений. Иногда он простирался в бесконечность, вмещая сотни тысяч людей. Порой в нём находились лишь несколько дюжин игроков. Сейчас в Амфитеатре сидели Игроки-основатели, которых было меньше тысячи.

Я стояла в самом центре сцены, наблюдая, как со всех сторон прибывают живые легенды. Они были одеты в золото и серебро, на плащах красовались гербы, а короны варьировались от простых обручей до огромных изукрашенных тиар.

— Джекс, — тысячекратно отразило эхо моё имя.

Голос принадлежал Ястребу. Я повернулась на звук и увидела, что Майкл машет мне с самого конца сцены. Я подошла и села рядом. Стулья по соседству были пусты, наверное, места резервировались для свидетелей.

— Мы будем сидеть здесь, пока нас не вызовут, чтобы задать вопросы, — сказал Ястреб. — Ты раньше бывала в Амфитеатре?

Я непонимающе взглянула, и он шлёпнул себя по лбу.

— Дурацкий вопрос. Слишком много на меня свалилось. Так вот, когда встанешь, каждое слово будет транслироваться на всю аудиторию. — Он хмыкнул. — Если ляпнешь что-то не то, может получиться неудобно.

Амфитеатр уже почти заполнился. Гости большей частью были облачены в серебро, лишь кое-где мелькали золотые уборы. Я изучала лица, знакомые с самого детства, и пыталась понять принцип.

— Женщины в золоте, а мужчины в серебре?

Ястреб кивнул.

— Сестринство носит золото.

— Сестринство, — повторила я. — То есть Игроки-основательницы объединились?

— Ну конечно. Их в десять раз меньше, чем мужчин. В начале пробного периода была куча проблем. Не со мной, разумеется. — Ястреб невинно развёл руками. — Я был хорошим, скромным мальчиком.

Я нахмурилась.

— А что, Игротехники не наводили порядок?

— Ну они старались как могли, но первые десять лет Игротехники были вне Игры, и сильно наказать кого-то не получалось. Разработка Игры выбилась из графика. У них в приоритете было нормально настроить чувства игроков, но и там не успели доделать запахи, например. Дизайн мира находился в жутком состоянии, везде зияли дыры. Деревья то появлялись, то исчезали, вокруг оставалась куча пустот без прописанных скриптов. При таком количестве забот неудивительно, что Игротехникам и в голову не приходило создать, например, тюрьму в Игре.

Он вздохнул.

— В какой-то момент несколько главных заводил поняли, что могут беспредельничать, и ситуация стала быстро выходить из-под контроля. Не всегда виной были мужчины, женщины тоже вытворяли всякое, но…

Он замолчал и сменил тему.

— В общем, женщины объединились, образовали Сестринство и призвали своих мужей и друзей помочь им установить закон и порядок. Мне пришлось решать, наблюдать ли дальше, как нападают на невинных людей, или добровольно поддержать Сестринство. В конце концов я стал телохранителем Кассандры, самое то для Ястреба Непобедимого — мочить людей.

Я уставилась на него.

— Но ведь ты не убивал других Игроков-основателей?

— Только если требовалось защитить Кассандру или вытащить кого-то из беды. Это было как сценарий старомодных игрушек, в которые я резался в юности. Я боролся за наведение порядка в раздираемой войной стране, за исключением того, что в этой Игре боль была слишком реальной.

— Но чем же в это время занимались Игротехники?

— Латали дыры и угрожали разморозить многих из нас, — сказал Ястреб, — но мы знали, что они не смогут этого сделать. Провал теста привёл бы компанию Игры к банкротству.

Он пожал плечами.

— Со временем всё успокоилось, Кассандра и Пендрагон организовали ряд встреч. Семья условилась, какие правила будут обязательными, и договорилась о наказаниях за плохое поведение. Главным образом не выпускать виноватых из их замков в течение какого-то времени. Мы корректировали правила в течение следующих нескольких лет, и к концу пробного периода всё было разумно улажено. С тех пор Небеса живут по этому кодексу.

— Какому именно?

— Учитывая наше уникальное положение на Небесах, надо было помешать нарушителям спокойствия творить их грязные дела, а остальные правила одинаковы для всей Игры. По сути, Игротехники взяли наш кодекс за основу. На Небесах мы стабилизировали отношения тем, что назначили каждой женщине мужчину-брата. Мне очень повезло, что моей сестрой из благодарности согласилась стать Кассандра. Несколько десятков лет она была замужем за Пендрагоном, но потом они расстались. Я тут же оптимистически предположил, что мы можем стать больше, чем братом и сестрой.

— Так как они с Тором женаты более трёхсот лет, предполагаю, что Кассандра отказала.

— Отказ был крайне вежливым и болезненным. — Ястреб поморщился. — Она сказала, мол, я ей нравлюсь, но воспринимает она меня как мать, если не как бабушка. Сказала, что это из-за реальной разницы в возрасте. Мне было восемнадцать, а ей семьдесят три, но мы же знали, что навсегда останемся в Игре, вот я и решил, что возраст не имеет значения. Думаю, на самом деле ей не нравился кошмарный Майкл.

Я рассмеялась.

— Майкл не так уж плох.

— Куда уж хуже, — возразил Ястреб. — Теперь я понимаю, почему Кассандру беспокоил возраст. Я тебе уже говорил, опыт в Игре подобен опыту во сне, он не меняет личность. Кассандра прожила в реальности семьдесят три года, похоронила мужа и дочь, долго страдала неизлечимым заболеванием. Она мудрая и понимающая, а я — восемнадцатилетка с эмоциональными проблемами. Она знает о Ястребе всё, в том числе, что стоит лишь чуть поскрести легендарного героя, и покажется истинный Майкл.

Я хотела возразить, но увидела, что на возвышенность в центре сцены поднялась Кассандра. Она заговорила, и её голос разнёсся по всему залу.

— Мы снова приветствуем всех, кроме двух наших недомогающих братьев.

Я сначала не поняла — в Игре никто не болел, — но потом вспомнила, что два Игрока-основателя находятся под домашним арестом.

— Сейчас будут видеозаписи, — продолжила она. — Майкл упомянул кое-какие факты, и я потребовала у Игротехников их запись.

— О нет… — всхлипнул Ястреб.

— Всё в порядке, — прошептала я. — Игротехники подчистят всё неподходящее.

— Но они не подчистят Майкла!

В дальнем конце Амфитеатре из воздуха появился огромный экран. Кое-кто пересел, чтобы лучше видеть, и на экране замелькали сильно порезанные сцены разговора Майкла и Эммы с Томасом.

— Если я вдруг исчезну, — прошептал Ястреб, — значит, умер в Игре от стыда и вернусь, как только воскресну на Небесах.

— Да нормально ты выглядишь, не хуже меня, — прошептала я в ответ.

Игроков-основателей, похоже, не интересовал наш вид, лишь происходящее: сцены, как Майкл и Эмма следили за Томасом до общежития, звонок Жнеца.

Ястреб съёжился, глядя, как Майкл дёргает Эмму за волосы. Мне тоже захотелось съёжиться, потому что моя Эмма выглядела напуганной до смерти.

Когда эпизод закончился, из зала прозвучал мужской голос:

— До сих пор не научился вести себя с девушками, да, Ястреб?

— Сейчас не время для шуток, Геркулес, — одёрнула Кассандра.

— Я убью его, — пробормотал Ястреб.

Дальше последовала сцена убийства. Увидев свою “смерть”, я поняла, отчего Майкл так испугался. Со времени победы на чемпионате мастерство Сокола в изготовлении фальшивых ран сильно выросло. Казалось, моё горло вскрыто до кости, кровь была повсюду.

Затем Майкл вырезал из руки медицинский чип. Я отвернулась и покосилась на аудиторию. Кое-кто тоже отвёл глаза.

Наконец, несколько секунд Майкла на багги и взрыв. Экран опустел. Повисла мёртвая тишина. Кассандра снова заговорила.

— Ястреб, встань, пожалуйста.

Майкл поднялся с еле слышным вздохом.

— Давай ещё раз пройдёмся по сложившейся ситуации, — продолжила Кассандра. — В первый раз люди были слишком шокированы, чтобы понять все детали. Террорист мёртв, но его помощник, Жнец, всё ещё в Игре?

— Да.

— Ты ничего не знаешь о Жнеце, лишь то, что он мужчина и обладатель пожизненной подписки?

— Верно.

— Ты сказал, что у Жнеца есть стирательное оружие. Оно может удалить игрока из Игры без возможности возвращения сознания в настоящее реальное тело. Результатом будет безвозвратная смерть, хотя физическая оболочка останется в телохранилище.

— Да, — ответил Ястреб, — и Жнец может атаковать кого-то стирательным оружием, чтобы отомстить за смерть Томаса.

— Ты думаешь, что Жнец в первую очередь атакует тебя и Джекс, так как ты предотвратил взрыв Небес и убил Томаса, но мишенью может оказаться любой Игрок-основатель?

— К сожалению, да, — подтвердил Ястреб. — Жнец считает себя истинным правителем Игры, слава Игроков-основателей не даёт ему покоя.

Кассандра кивнула.

— Тогда нам надо обсудить две основные проблемы. В безопасности ли Небеса и мы за их пределами? Игровая команда. Требую помощи Игротехника.

Перед Кассандрой появился Кваме, она даже фразу не успела закончить. Он явно ждал вызова.

— Небеса в безопасности? — спросила Кассандра.

Лицо Кваме было спокойно и абсолютно контролируемо, но вот тело выдавало некоторую нервозность.

— У технических бригад более нет доступа к системам Игротехников. Для защиты кодов силовых полей были внедрены значительные изменения. Любой запрос кода подтверждается несколькими Игротехниками золотого статуса. Код автоматически изменяется через две минуты после предоставления команде технической поддержки.

Я восхитилась его речью. Каждое отдельное предложение было чистой правдой, но от общего текста складывалось несколько иное впечатление.

— Основной серверный комплекс Небес постоянно охраняется вооружёнными офицерами Едзакона, — продолжал Кваме. — Когда все вы перед этим находились в Амфитеатре, мы воспользовались возможностью и усовершенствовали конфигурацию, добавив сервера в двух дополнительных секретных локациях. Для нанесения ущерба Небесам необходимо повредить все три серверных комплекса.

Я моргнула. Игротехники объясняли, что для реконфигурации серверов надо закрыть игровой мир, значит, Небеса временно исчезали из Игры. Я отлично понимала, почему Игротехники воспользовались шансом и провернули всё украдкой. Игроки в принципе не обрадовались бы предложению закрыть их мир, а в подобных обстоятельствах мог последовать натуральный взрыв ярости.

А ещё мне было интересно, как Игротехники поступили с двумя Игроками-основателями, сидящими под домашним арестом. Ведь тесты заняли какое-то время. Значит, Маркус и Хирон провели пару часов в игровой тюрьме?

В аудитории поднялся укутанный в серебряное Атлас и горько воскликнул:

— Отлично, но почему вы не предприняли подобные меры ещё столетия назад? Если бы Ястреб и… как там её… Джекс не остановили террориста, моя жена погибла бы!

— Я понимаю и разделяю твой гнев, — сказала Кассандра. — Мы вернёмся к этому вопросу позже, но сейчас нам надо сосредоточиться на будущей безопасности. Ястреб, по твоему мнению, новые меры надёжны?

— Не вижу никаких слабых мест, — ответил Ястреб.

— Итак, Небеса в безопасности, — кивнула Кассандра, — и Жнец не сможет дотянуться до нас, пока мы здесь. А вот что случится, когда мы отправимся в другие миры? Даже здесь, в Амфитеатре, не грозит ли нам беда?

— В настоящее время доступ к Амфитеатру идёт через Небеса, — сказал Кваме. — Для того, чтобы доставить сюда Джекс, потребовались особые манипуляции Игротехников.

— Значит, основная опасность нам грозит за пределами Небес? — уточнила Кассандра.

— Верно, — ответил Кваме.

— Надеюсь, Жнец понимает, что у него лишь один шанс напасть, — добавил Ястреб, — и поэтому копит всю ярость для меня. Но я всё же настоятельно рекомендую семье оставаться на Небесах.

Вскочил Мерлин, его кожа мерцала мягким сиянием, характерным для жителя Звёздного Света.

— Я только что прибыл сюда из Звёздного Света. Стелла согласилась встретиться и обсудить наши отношения. Мы собирались плюнуть на слухи и снова начать встречаться, но теперь всё изменилось. Если я отправлюсь к Стелле на Звёздный Свет, её жизнь окажется в опасности, как и моя?

— Боюсь, что да. И не стоит надеяться, что даже в доме Стеллы с тобой всё будет в порядке. Как я уже говорил, скорее всего Жнец нападёт на меня или Джекс. И мой план состоит в том, чтобы болтаться по мирам за пределами Небес и тем самым спровоцировать Жнеца на атаку.

— А если он поймёт, что это ловушка, и затаится? — спросила Флёр.

— Ну тогда придётся мне быть таким притягательным, что Жнец просто не сможет удержаться и попытается убить меня навсегда, — ответил Ястреб.

— Если Ястребу надо выглядеть неотразимым, мы на столетия застрянем на Небесах! — завопил Геркулес.

— А как же Джекс? — спросила Кассандра.

— Она тоже хочет быть мишенью, но у неё нет моего боевого опыта, так что это почти самоубийство. Я сказал Игротехникам, что Джекс разморозится сразу после нашего собрания ради её собственной безопасности. Она будет под охраной в офисе Едзакона, пока мы не поймаем Жнеца.

Ярость охватила меня. Я уже почти смирилась с тем, что придётся оставить Игру, но Ястреб даже не удосужился узнать моё решение. Он уже сообщил Игротехникам, что я разморожусь. Я вскочила и завизжала:

— Эй! Я — не преступница! Ты не можешь просто приказать Игротехникам вышвырнуть меня вон!

Я заткнулась, сообразив, что мои вопли транслируются на весь Амфитеатр, разносятся, словно гром, и все Игроки-основатели уставились на меня. Я сглотнула, поколебалась и опустилась на место.

— Джекс рисковала жизнью, чтобы спасти Небеса, — сказала Кассандра, — и вряд ли честно благодарить её, вышвырнув из Игры и заперев в офисе Едзакона.

— Конечно, нечестно, — кивнул Ястреб, — а ещё нечестно, если Жнец сотрёт её разум из Игры.

Кассандра взглянула на Кваме:

— Игротехник?

— Игрок Ястреб не дал понять, что запрос на разморозку был сделан без согласия игрока Джекс, — ответил Кваме. — Не существует прецедента удаления добропорядочного игрока из Игры против воли.

— Встреча временно приостанавливается, — огласила Кассандра. — Требую от Сестринства принять запрос по перемещению между мирами в мой замок на Небесах.

Она исчезла. За ней растворились остальные золотые плащи, оставив в Амфитеатре лишь серебряные.

Ястреб повернулся к Кваме.

— Если прецедента не было, стоит его создать.

Кваме покачал головой.

— Игротехники должны очень осторожно относиться к созданию прецедентов. Ведь на них будут ссылаться другие игроки с подобными запросами.

Тут же вскочил Геркулес.

— Если можно просить Игротехников вышвыривать людей из Игры, то я требую вышвырнуть Ястреба!

Ястреб яростно уставился на него.

— Бросаю вызов! Назови время и место!

— Я не буду с тобой драться, — парировал Геркулес. — Ты меня уже двести раз убил!

— Трус! — Ястреб отвернулся к Кваме. — Вы должны разморозить Джекс, или её убьют прямо у вас под носом.

Я слушала спор и размышляла, что же делать. После такого скандала было как-то неловко прервать всех и объяснить, что я злюсь на Ястреба только за приказной тон, и что сама уже решила покинуть Игру b0b102. Я взглянула на Ястреба. Всё произошло по его вине.

Рядом со мной кто-то сел. Я испуганно повернулась и увидела мускулистого блондинистого гиганта в кожаной одежде. Со мной пришёл поболтать Геркулес.

— Привет, Джекс. — Он изучал мои коленки.

— Привет, Геркулес, — осторожно ответила я.

— Эмма была милашкой, но ты куда лучше.

Он чуть наклонил голову и уставился на моё декольте. Надо было переодеться перед прибытием в Амфитеатр. Пожалуй, для безопасного пребывания рядом с Геркулесом идеально подошли бы тяжёлые латунные доспехи.

— Все в Игре красавчики, — сказал Геркулес. — Особенно Ястреб. Не считаешь Майкла уродом?

Мне самой хотелось обозвать Ястреба, но слушать оскорбления Геркулеса было невыносимо.

— Нет. Я всё не могла понять, почему Майкл комплексует из-за внешности, но теперь ситуация проясняется. У тебя был целый месяц, чтобы подорвать его уверенность в себе перед входом в Игру.

Геркулес рассмеялся.

— Слишком много чести. Майкл мучился комплексами ещё до нашей встречи. Просто пара штрихов, чтобы закончить хорошую работу.

Будь у меня нож, на новостных каналах Игры появилась бы сцена, как я закалываю Игрока-основателя.

Ястреб заметил рядом со мной Геркулеса, бросил пререкаться с Кваме и подошёл, демонстративно нависнув над нами. Геркулес самодовольно ухмыльнулся и вновь сосредоточился на мне.

— Может, как-нибудь встретимся, Джекс. Хочу узнать тебя поближе.

Я подчёркнуто неискренне улыбнулась.

— Это так мило, но нет.

— Только не говори, что ты в эксклюзивном владении Ястреба.

— Я вольная птица, но точно знаю, что ты приглашаешь меня только затем, чтобы спровоцировать Ястреба дать тебе в морду на глазах Игротехника. Наверное, рассчитываешь, что Игротехник вмешается, и ты словишь кайф, пока Ястребу будут читать лекцию про третий раздел правил Игры перед всем другими Игроками-основателями.

Геркулес хмыкнул.

— А ты умничка. Понятно, почему Ястреб всегда будет любить тебя.

Он встал, помахал Майклу и вернулся в ряды Амфитеатра.

Ястреб ещё пару секунд хмурился, но затем сел рядом со мной.

— Может, удастся договориться со Жнецом, чтобы стёр Геркулеса из Игры.

Я рассмеялась.

— Почему Геркулес цитирует слова, которые ты сказал, когда якобы перерезал мне горло? Он же знает, что это лишь часть спектакля.

Ястреб взглянул на звёзды.

— Геркулес изучал меня четыре столетия, выискивая слабости. Он прекрасно знает, что я бы не сказал ничего такого, не будь это правдой.

— Что?

Я уставилась на него, не веря ушам.

— Мы же были знакомы только пару дней, да и то ты в основном контролировал дроида из Игры.

— Тогда, конечно, не время было делать подобные заявления, — сказал Ястреб. — Я сказал, что люблю тебя, потому что всё так совпало. Я снова стал Майклом. Мне предстояло последовать за Жнецом, может, навстречу вечной смерти. И я хотел, чтобы ты услышала от меня именно эти последние слова. Пусть даже ты решишь, что я просто играю роль.

Я не могла обсуждать это прямо сейчас. Ястреб слишком взбесил меня, пытаясь заставить разморозиться. Да ещё на нас глазела толпа Игроков-основателей. Я сменила тему.

— А почему вы с Геркулесом все эти годы так по-детски собачитесь? Если из-за украденного имени, забудь. Ястреб тебе идёт куда больше.

— История с именем меня обидела, но потом мы вошли в Игру, и я решил, что лучше зваться Ястребом. Между мной и Геркулесом всё наладилось, к тому же он всё время бегал за Флёр и не успевал дразнить меня. Какое-то время мы даже выступали союзниками, в период больших сражений. Проблемы начались с прибытием Первой волны. Геркулес любил хвастаться перед ними, но в боях с гигантскими чудовищами я был куда лучше, поэтому новые игроки стали больше восхищаться мной. Когда меня начали называть Ястребом Непобедимым, Геркулес жутко обиделся, что не заслужил титула, и принялся злобно подшучивать. А когда Флёр его бросила, Геркулес обвинил в разрыве меня, и наша вражда накалилась.

Это мне не понравилось.

— Ты и Флёр…

—Да ты что, Флёр бы мне в лицо рассмеялась при первом же намёке. Геркулес установил в своём замке дурацкую ловушку и пригласил меня, чтобы заманить в капкан. Но тут домой внезапно вернулась Флёр. Она угодила в западню, ей на голову упало огромное пушечное ядро, и она погибла в Игре. Когда же воскресла, взбесилась и тут же порвала с Геркулесом.

Я покачала головой.

— Ничего странного, что Флёр его бросила, но почему Геркулес обвинил во всём тебя? Это же он напортачил.

Ястреб вздохнул.

— Геркулес не собирался винить себя, что ты. Флёр так и не простила ему свою смерть. В реальной жизни она годами страдала от боли и в Игру вошла, чтобы, наконец, избавиться от мучений, а тут...

Ястреб внезапно замолчал и уставился в центр Амфитеатра. Там возникли все семьдесят девять Игроков-основательниц, тринадцать идеальных рядов по шесть золотых фигур, впереди стояла Кассандра.

— О нет, — пробормотал Ястреб. — Они в боевом строю. Не разрешай им сравнять меня с землёй.

— Игротехник, — ледяным голосом воззвала Кассандра.

Кваме ступил вперёд и стал перед ней; выглядел он перепуганно.

— Когда мы вошли в Игру, многих Игроков-основателей предупредили, что из-за смертельных заболеваний обычная разморозки для них опасна, — провозгласила Кассандра. — Верно ли, что внезапная разморозка стала бы им приговором?

— Верно, — подтвердил Кваме.

— То есть при удачной атаке на Небеса все эти люди погибли бы?

— Верно.

— Включая всё Сестринство? — Кассандра смотрела обвиняюще.

Он кивнул.

Кассандра вышла из себя.

— Мне нужен ответ вслух для записи. Включая всё Сестринство?

— Верно.

Я уже жалела Кваме. В конце концов, не он же был виноват.юуюяуы Но Кассандра ещё не закончила.

— Могут ли встать все мужчины, которые получили такое же предупреждение?

Поднялось много фигур, одетых в серебряное. К моему удивлению среди них был и Цезарь.

— Все стоящие игроки погибли бы? — снова обвиняюще бросила Кассандра Кваме.

— Верно.

— В свете всего вышесказанного Сестринство Небес хочет сделать заявление.

Кваме даже дыхание задержал.

— Мы хотим предложить Джекс статус Игрока-основательницы.

Глава 29

Реальность расплылась и развалилась на части, поэтому следующие несколько минут я упустила. Когда мой мозг, наконец, начал снова работать, новость активно обсуждали. Я переглянулась с Ястребом. Он внимательно вслушивался с обеспокоенным выражением лица.

— Игротехники должны очень осторожно относиться к созданию прецедентов. Ведь на них будут ссылаться другие игроки с подобными запросами. — Кваме слово в слово повторил сказанное раньше. Наверное, цитировал правила поведения Игротехников.

— В данном случае подобных запросов не будет. Или, — ехидно уточнила Кассандра, — ты думаешь, Небесам ежедневно грозит разрушение?

— Правильное замечание, — кивнул Кваме, — но кое-что я должен уточнить. Ты прекрасно знаешь, что случилось, когда мы позволили привести ваших партнёров на Небеса. А предоставить кому-то статус Игрока-основателя — куда более серьёзно.

Я заметила, что Кваме перестал изъясняться формальными фразами из лексикона Игротехников. Он тоже терял контроль над ситуацией.

— Итак, — осторожно продолжил Кваме, — вы говорите от имени Игроков-основателей Небес? Они требуют, чтобы Джекс предоставили статус Игрока-основателя в знак признания её ключевой роли в предотвращении взрыва серверов Небес?

— Я говорю от имени Сестринства Небес, — ответила Кассандра, — однако уверена, вся семья согласится, что несправедливо вынуждать Джекс покидать Игру, ведь она спасла наши жизни. Больше нигде в Игре ей не уцелеть, а на Небесах она в безопасности.

— Это не временная мера? — уточнил Кваме b0b102. — Вы не захотите снять с Джекс статус Игрока-основательницы, когда ситуация стабилизируется?

— Статус Игрока-основателя всегда был постоянным, — сказала Кассандра. — Мы не стали создавать прецедент, отбирая статус, когда наши братья… прихворнули, и не хотим создавать его сейчас.

Она обвела руками амфитеатр.

— Всем нам статус Игроков-основателей был дарован как награда за риск нашими жизнями в первые десять тестовых лет Игры. Без нас Игра сегодня не существовала бы. Джекс будет дарован титул Игрока-основательницы как награда за риск её жизнью для предотвращения взрыва. Без неё Небеса исчезли бы.

Кваме просиял и снова вошёл в привычный режим Игротехника.

— Верно. У нас есть прецедент для такого случая. Могу ли я отлучиться и посоветоваться с другими Игротехниками, пока все Игроки-основатели формально проголосуют?

— Сестринство уже единогласно проголосовало “за”, — со значением сказала Кассандра, — но я проведу формальное голосование среди других членов семьи. Кто-то хочет задать вопрос, прежде чем начнётся голосование?

Кваме растворился в воздухе. В аудитории зашушукались. Я не понимала, Игроки-основатели мужского пола протестуют против предоставления мне статуса или просто ошеломлены подобным вариантом.

Ястреб встряхнул волосами.

— Поверить не могу.

Я нахмурилась.

— Кажется, тебе не нравится идея, что я стану Игроком-основательницей.

— Ещё как нравится! Ты же сможешь остаться в Игре, да ещё в целости и безопасности на Небесах. А прочие игроки увидят лишь то, что мы им позволим увидеть. Мы же сияющие легенды. Здесь, на Небесах, наши маски спадают, и мы становимся сами собой.

Он застонал.

— У меня тут куча друзей, но но есть и враги, особенно среди холостяков. Они постараются рассорить нас, рассказать тебе все мои ошибки и провалы за четыреста лет. Геркулес уже не терял времени зря.

Я снова сосредоточилась на происходящем в Амфитеатре. Геркулес встал и обратился к аудитории.

— К нам ещё никто никогда не присоединялся, давайте обсудим правила по отношению к Джекс, — предложил он.

Кассандра кивнула.

— Разумеется, мы примем Джекс в Сестринство и окажем полную поддержку, а также будем препятствовать любым попыткам разрушить её личные отношения. Как всегда, единственное условие: её связи не должны затрагивать предыдущие публично задекларированные отношения любой из сестёр.

— Джекс сказала, она — вольная птица, — вставил Геркулес, — поэтому хочу сразу заявить, что заинтересован в отношениях с ней.

Ястреб еле слышно пробормотал:

— Я убью его. Медленно и болезненно. И так несколько раз подряд.

Кассандра вздохнула.

— Сейчас не время и не место делать предложение, Геркулес. Есть ещё у кого-то вопросы или будем голосовать?

Тишина.

— Отлично, — сказала Кассандра. — Встаньте те, кто за предоставление статуса Джекс.

По рядам пробежала серебряная волна, когда Игроки-основатели встали. Ястреб вздохнул и тоже поднялся. Через мгновение все сели.

— Против? — спросила Кассандра.

Никто не шевельнулся.

Я вцепилась в прохладный мрамор сиденья.

— Этого не может быть! — пробормотала я. — Ну никак не может!

— Игроки-основатели Небес единогласно проголосовали “за”, — возвестила Кассандра. — Игроку Джекс Торп Ли Грэнтхэм, гражданке Ганимеда, предоставляется статус Игрока-основателя в награду за риск собственной жизнью для предотвращения взрыва серверного комплекса Небес.юуюяуы Без её действий Небеса сейчас не существовали бы.

Она улыбнулась мне.

— Добро пожаловать, игрок Джекс, гражданка Небес.

Я неуверенно покосилась на Ястреба.

— И что теперь? — прошептала я. — Попросить Игротехников…

— Тебе ничего не надо делать. — Он кивнул на мою левую руку.

Я опустила глаза и увидела на предплечье браслет, сияющий бриллиантами.

Глава 30

Уже две недели я жила на Небесах как Игрок-основательница. Ястреб почти всё время шатался по игровым мирам, ожидая атаки Жнеца. Его и сейчас не должно было быть дома, но он стоял напротив меня на балконе самой высокой башни моего замка.

Смотрел Ястреб встревоженно.

— Не понимаю, почему ты не кричишь.

Мимо балкона пролетела пара крылатых лошадей. Они затеяли игру в прятки в белоснежных облаках прямо под нами.

Я сделала ошибку, взглянув на них сверху, и увидела головокружительно далеко внизу изумрудно-зелёную береговую линию. Я всегда думала, что парящие в воздухе замки Небес — очаровательная идея, но в данный момент предпочла бы замки на земле.

Усилием воли я повернулась к Ястребу.

— Хочешь, чтобы я на тебя орала?

— Ну это было бы логично. Зря я вернулся на Небеса и стал допытываться, зачем ты ходила в гости в замок Мерлина. Тем более, что уже видел, как ты взрываешься. Например, когда рассказывала, как допрос в Едзаконе уничтожил твоё игровое будущее.

— Я не кричала на тебя из-за допроса в Едзаконе, — вздохнула я. — Это же не ты решил притащить всех детей из телохранилищ на допрос. К тому же орать тогда было опасно. Ты легко мог отправить нас с Натаном назад в телохранилище. А вместо этого ты очистил и наши записи, и тех детей. Я была так благодарна. И до сих пор благодарна. Это же чудесно, что ты стараешься помогать другим после травли, которую сам пережил в детстве.

Ястреба это не успокоило.

— А потом ты снова сорвалась, когда я пытался заставить тебя разморозиться.

Я наставила на него палец.

— А вот тогда ты заслужил! Не надо принимать за меня решения.

Ястреб поднял вверх руки, сдаваясь.

— Я знал, что не имел права выбрасывать тебя из Игры. Но мне было дико страшно, что Жнец сотрёт тебя навеки.

Он помолчал.

— Но не суть. Меня беспокоит другое. Оба раза ты взрывалась, когда считала повод очень серьёзным. А раз ты так спокойно отнеслась к поступку, который мог разрушить наши отношения, то, может, они для тебя и не важны?

— Мне не плевать на наши отношения. Я просто понимаю, почему ты так себя повёл. Пока я не стала Игроком-основательницей, чувствовала себя жутко неуверенно. А теперь ты ощущаешь то же самое.

— Я не поверил сообщению Геркулеса, — сказал Ястреб. — Сразу догадался, что он пишет, будто ты бросаешь меня ради Мерлина, лишь чтобы насолить. Но потом позвонил Ланселот и сказал, что...

Я подняла руку, останавливая поток слов.

— Давай забудем про Геркулеса, Ланселота или кто там ещё тебе что говорил. Надеюсь, если в будущем до тебя дойдут любые слухи, ты попытаешься поверить мне, а не паниковать.

— Очень постараюсь.

Две крылатые лошади перестали играть в прятки и зависли у нашего балкона, трепеща крыльями, словно колибри. Ястреб сел на перила и наклонился, чтобы их погладить.

— Перестань, пожалуйста, — сказала я напряжённым голосом.

Ястреб убрал руку и взглянул на меня в замешательстве.

— Я думал, тебе нравятся крылатые лошади.

— Нравятся. А то, как ты сидишь на перилах и наклоняешься над пропастью, не нравится.

Он смутился ещё больше.

— Мы же вместе тут сидели пару дней тому назад.

— Да, но два часа назад я чуть не разбилась насмерть, поэтому сейчас высота меня несколько нервирует.

Ястреб нахмурился.

— Ты упала с балкона?

— Я не падала с балкона. Я отправилась кататься на крылатой лошади, чтобы полюбоваться, как мой замок парит в облаках. И всё шло чудесно, пока я не потянулась погладить пролетающую птицу и не свалилась вниз.

Я даже вздрогнула.

— Земля летела навстречу, а я так запаниковала, что даже думать не могла! Чуть лицо о гору не разбила! Вот была бы слава первого в истории игрока, который погиб, упав с крылатой лошади на Небесах! Я только в последний момент сообразила прокричать игровую команду и телепортироваться домой.

— Не первого, — хмыкнул Ястреб. — Цезарь погиб, упав с крылатой лошади, на следующий день после поселения на Небесах. Так что дурой тебя никто не посчитал бы. За четыре века мы столько глупостей натворили! Геркулес убил Флёр той дурацкой ловушкой, Утер утопил свой замок, даже Кассандра пару раз отличилась.

— Как можно утопить замок? — изумилась я.

Ястреб расплылся в широкой улыбке.

— Утер перегрузил его. Хотел, чтобы его башни были выше, чем у всех остальных. Когда Игротехники выполнили запрос, замок рухнул с неба, приземлился посреди океана и затонул. Как-нибудь покажу тебе запись. Это было очень смешно.

Я расхохоталась.

— А Игротехники не поняли, что случится?

— Говорят, будто нет, но мы подозреваем, что они утопили замок специально. Утер им годами надоедал, всё время просил что-то достроить, перестроить. Они с удовольствием вносят изменения, ведь понятно, что новое место хочется довести до ума, но Утер дёргал их каждые несколько часов.

— Мой замок и так идеален. — Я указала на окружающие нас изящные башни. — Мне нравятся цветущие лианы на стенах и то, что крыши шпилей сотканы из шёлка паука, как у домов на Ганимеде.

Ястреб встал.

— Если тебе неуютно на высоте, то почему бы не съехать на лошадях вниз, на поверхность Небес? Можем поваляться на моём особом пляже.

Я снова вздрогнула.

— Что-то мне пока не хочется залезать на крылатую лошадь.

— Можем вдвоём оседлать одну. Буду крепко держать тебя, чтобы не свалилась.

Голос его во время этого щедрого предложения прозвучал как-то странно. Я подозрительно прищурилась:

— А это будет не слишком интимно?

— Ничуть!

Я хмыкнула

— То есть если Геркулес пригласит прокатиться с ним на лошади, можно соглашаться?

— Ладно, — признал Ястреб. — Крылатые лошади есть только на Небесах. У меня никогда не было столь близких отношений с женщиной, поэтому сам я не пробовал, но, в общем, скакать на одной лошади считается одним из…. эм… дополнительных преимуществ романа с Игроком-основателем, а не кем-то извне. Видимо, взмахи крыльев… Не смейся так!

Я не могла успокоиться ещё минуты две.

— Итак, — сказал Ястреб, — можешь либо исполнить мои самые дикие эротические фантазии и полететь на крылатой лошади, или просто попросим телепортацию на пляж.

Я хмыкнула.

— Сложное решение. Очень сложное.

Он вздохнул.

— Игровая команда. Требую групповую телепортацию на частный пляж Ястреба.

Через минуту мы стояли на берегу. Он был совсем не такой, как на Ганимеде. Обкатанные морем гладкие серые и белые камешки. Над сине-зелёным океаном кружили чайки, их пронзительные крики прорезались сквозь шум ветра и волн. Прохладный морской бриз сильно пах солью и водорослями.

После двух недель причудливых пейзажей Игры это место казалось очень необычным для особого пляжа Ястреба. Когда мы пошли, камешки ощутимо давили на ноги через подошвы моих изящных ботинок.

Это напомнило мне кое о чём. Я не сразу вспомнила.

— Мы сидели на таком пляже в реальном мире, когда говорили о... детях. Это не тот самый пляж, но место на том же побережье, да? Это пляж из твоего детства.

Ястреб улыбнулся.

— Да, я там играл, когда был маленьким. Попросил Игротехников создать его точную копию, чтобы приходить сюда, забывать про Ястреба и вспоминать, кто же я есть на самом деле. Пляж заканчивается лугом, там нет дороги и дома. Я чувствовал, что нельзя копировать дом, мебель и мою старую комнату. Это слишком больно.

Я кивнула и посмотрела на луг.

— Можем там немного прогуляться? Мне нужны ботинки покрепче, чтобы ходить по гальке, а я не хочу телепортироваться обратно в замок только чтобы сменить обувь.

Когда мы пошли по высокой гибкой траве, Ястреб взял меня за руку. То тут то там виднелись розовые и голубые цветы, редкие, вопреки привычному в Игре изобилию. Из-за этого они казались ещё прелестнее.

— Так чем ты занималась с нашей последней встречи? — поинтересовался Ястреб.

— В основном привыкала к жизни в Игре. Это оказалось тяжелее, чем я ожидала. В целом, кажется, ничего сложного, но все эти мелочи… Как, например, слишком длинные дни и слишком короткие ночи.

— На Небесах стандартные игровые дни и ночи. Не имеет смысла делать ночи длиннее, потому что люди в Игре всё равно не спят. Если кому-то нравится ночное небо, могут отправляться на Звёздный Свет или Полнолуние.

— И ещё кое-что, — добавила я. — Зачем Небесам три одинаковые луны разного цвета?

Ястреб улыбнулся.

— Из-за ошибки в программе.

— Как?

— Ошибка закралась, когда Игротехники переносили изначальный мир Игры на Небеса. У них долго не доходили руки исправить ошибку, и за это время мы привыкли к нашим лунам и решили оставить как есть. С тех пор у Небес три луны.

Я хихикнула.

— Как тебе уже по-дружески доложил Геркулес, я побывала в замке Мерлина. Бедняжка целыми днями закидывал меня сообщениями, чтобы узнать новости охоты на Жнеца. Его трясёт от мысли, что он может упустить последний шанс восстановить отношения со Стеллой. Мерлин названивал ей каждые пару часов, но это не то же, что личная встреча. Мне надоело, и я отправилась к нему в замок, чтобы поговорить с обоими. Сказала, пусть наберутся терпения и ждут.

— Ждать, может, придётся долго, — мрачно заметил Ястреб. — Я делаю всё, чтобы заставить Жнеца напасть на меня. Даже разрешил Игротехникам показать кадры с ужасным Майклом.

Я покачала головой.

— Майкл никакой не ужасный, и Игротехники причесали все съемки так, что мы стали очень похожи на игровые образы.

— Я всё равно вижу себя Майклом и ненавижу, что игроки пересматривают, как я тебя убиваю. Я надеялся, что это выбесит Жнеца: всё население узнало, как его надурили. Но пока толку нет b0b102. Начинаю переживать, что Жнец вовсе не нападёт.

Ястреб был явно огорчён этой мыслью, но я втайне надеялась, что он прав. Я слишком хорошо знала, что за Ястребом Непобедимым скрывается очень уязвимый Майкл, и все знаменитые победы дались ему высокой ценой: множество поражений и игровых смертей. Если Жнец атакует Ястреба, второго шанса не выпадет, потому что смерть будет настоящей и необратимой.

— Я ещё гостила в замке Кассандры, — продолжила я, — и звонила многим знакомым, в том числе Натану и старым друзьям из медицинского училища.

— И как твои друзья отреагировали на то, что ты стала Игроком-основательницей? — заинтересовался Ястреб.

— Диана, Бивен и Чен дар речи потеряли. Джина отреагировала получше. Мы много говорили о том, что произошло после моего отчисления. Инструктор объявила, что я годами врала о своих оценках. Джина не поверила, но поделать ничего не могла.

Ястреб хлопнул себя по лбу.

— Совсем забыл поговорить с экспертом! Если есть доказательства, что твоя инструктор поменяла записи, это надо вскрыть.

— Да какая уже разница. Джина сказала, когда появились новости о том, что мне дали титул Игрока-основательницы, инструктор тут же уволилась. Дурацкий поступок. Даже если бы мы нашли достаточно доказательств для увольнения, ей всё равно бы выплатили часть стоимости пожизненной подписки. А если она уволилась, значит, разорвала контракт и ничего не получит.

— Наверное, побоялась, вдруг ты публично заявишь о том, что произошло, и всех против неё настроишь. Она себя защитить не сможет, никто не поверит слову неизвестного доктора против слова Игрока-основателя.

Я испуганно хихикнула.

— Помню, как инструктор говорила, что никто не послушает слово неизвестного ученика против слова доктора. В любом случае, она сама себя наказала, ну и чёрт с ней.

— А что же сказал жутко самодовольный Сокол о твоём новом титуле?

— Сокол даже не упомянул о нём. Он был слишком увлечён, обсуждая записи фальшивого убийства, и жаловался, что ты недостаточно размахивал ножом.

Ястреб застонал.

— Кажется, я не рассказывала, но мать Сокола — твоя большая поклонница. Она назвала своих близнецов Соколом и Орлицей в твою честь, но Джина всегда использует своё второе имя, потому что считает Орлицу глупым именем для девочки.

Ястреб взглянул на меня с опаской.

— Кажется, вы с Джиной очень близки. Но я не понял, что она — сестра-близнец Сокола.

— Не переживай. Джина, как и все мы, считает Сокола совершенно чокнутым. — Я помолчала. — А ещё несколько раз на связь выходила мама. Раньше она не звонила мне, потому что я напоминала о неприятном времени, что она провела в реальном мире до моего рождения. Теперь я Игрок-основательница и, кажется, вызываю у неё приятные мысли, раз она звонит мне каждый день.

— И ты довольна?

— В основном да. Сначала было сложно находить темы для разговора, но потом Кассандра сказала, что организовывает большую вечеринку, чтобы официально представить меня всем Игрокам-основателям. И мама теперь помогает мне выбрать наряд. Ты сможешь ненадолго прервать охоту на Жнеца и сопроводить меня на вечеринку?

— Конечно! Я...

Над нами заговорил автоматический голос.

— Игрок Ястреб, гражданин Небес, у вас входящий звонок от игрока Геркулеса, гражданина Небес. Вы принимаете звонок?

Я нерешительно взглянула на Ястреба и покачала головой.

— Ты же не собираешься разговаривать с Геркулесом?

Он скорчил отчаянную рожу.

— Никогда не знаю, что делать в подобных ситуациях. Я могу победить Геркулеса в битве, но плох в словесном айкидо. Если я отвечу, он точно скажет что-то паршивое, чтобы напомнить мне о Майкле. А если отклоню звонок, он станет рассказывать обо мне всякую чушь налево и направо, и тоже будут проблемы.

— Вы принимаете звонок? — повторил голос.

Ястреб вздохнул.

— Игровая команда. Отклонить звонок.

— Звонок отклонён, — подтвердил голос.

— Это так скверно со стороны Геркулеса доставать тебя, когда ты стараешься поймать Жнеца, — сказала я.

— Геркулес видел записи с камер наблюдения. Он услышал, как я сказал, что люблю тебя. Он обвиняет меня в их разрыве с Флёр, поэтому не может удержаться и пытается отомстить, испортить наши тобой отношения.

— Ну вот как ты можешь быть таким героем в серьёзных вопросах, например, охоте на Жнеца, но впадать в слепую панику из-за выходок Геркулеса, у которого детство в жопе играет?

— Легко быть героем, сражаясь со Жнецом, — хмыкнул Ястреб. — Подколки Геркулеса куда хуже. Я боюсь, он продолжит шпынять меня, покажет тебе худшую сторону Майкла, и тебе станет так тошно, что ты найдёшь себе другого.

Автоматический голос заговорил снова.

— Игрок Джекс, гражданка Небес, у вас входящий звонок от игрока Геркулеса, гражданина Небес. Вы принимаете звонок?

— Так и знал! — горько прокомментировал Майкл. — Я отказался с ним беседовать, и он звонит тебе, чтобы наговорить гадостей о Ястребе.

— Геркулес ничего не наговорит, потому что я не стану его слушать. Игровая команда. Отклонить звонок.

— Звонок отклонён, — подтвердил голос.

— Он снова позвонит, — уныло буркнул Ястреб.

— Если Геркулес будет и дальше приставать, я попрошу Игротехников его заблокировать. И тебе давно стоило.

— Не сработает. Ничего никогда не помогает. Геркулес придумает, как отправить весть, которая вобьёт между нами клин.

Я нахмурилась.

— В Амфитеатре ты сказал, на Небесах есть особые правила, чтобы нарушители спокойствия не могли подорвать ничьи отношения. Когда Кассандра предложила дать мне титул Игрока-основательницы, я была так ошарашена, что не обратила на твою реплику внимания, но помню, как Кассандра обещала мне покровительство Сестринства. Геркулес отчаянно старается нас поссорить. Это же запрещено!

— Ну да, на Небесах есть правила такого рода, и Сестринство строго их блюдёт, но к нам эти правила неприменимы, потому что… Джекс, если мы начнём это обсуждать, боюсь, я ляпну что-то не то, и мы снова разругаемся, кто должен принимать решения.

— И всё же, в чём проблема? Ястреб, поговори со мной. Объясни, почему правила тут не работают. Я должна понимать, что происходит.

Он склонил голову, колеблясь.

— Правила не работают, потому что ты публично заявила, мол являешься вольной птицей. А значит, Геркулес может действовать как угодно, чтобы побороться со мной за тебя.

— Чего?!

Ястреб вспыхнул.

— Пойми, Джекс, я не жалуюсь! Я не должен был приказывать тебе выйти из Игры. Я не должен принуждать тебя к отношениям. Я даже обсуждать это не хотел, чтобы...

Я прервала его.

— Погоди-ка. Тогда, в Амфитеатре, Геркулес подсел ко мне и спросил, являюсь ли я твоей эксклюзивной собственностью. Он знал, что я злюсь на тебя за попытку разморозки, употребил именно слово “собственность”, чтобы поддразнить меня, вот я и ляпнула про вольную птицу. А когда Кассандра предложила сделать меня Игроком-основательницей, Геркулес воспользовался шансом и повторил это вслух для всех. И что, он намеренно развязал себе руки, чтобы рассорить нас?

— Да. — Ястреб внимательно смотрел мне в глаза. — Геркулес — эксперт в манипулировании людьми.

— Ненавижу, когда мной манипулируют! Вот теперь я понимаю, почему ты вызываешь Геркулеса на дуэли.

— А если бы он не сказал слово “собственность”, что бы ты ответила?

Я упорно глядела на море, избегая взгляда Ястреба.

— Не знаю. Девушка с бронзовым браслетом едва ли могла претендовать на Игрока-основателя, поэтому я бы предоставила тебе объявить о наших отношениях.

— У тебя больше нет бронзового браслета, — возразил Ястреб. — На Небесах женщины сами делают публичные объявления об изменениях в своём статусе и своих отношениях. Женщины решают, быть с кем-то одним, или несколькими, или вообще свободными.

Я решилась взглянуть на него. Он напряжённо ждал ответа.

— Я бы предпочла прекратить нападки Геркулеса, — осторожно сказала я, — но и не хочу радикальных заявлений, пока мы не готовы. Если я скажу, что мы в эксклюзивных отношениях, на что это повлияет?

Ястреб улыбнулся.

— Эксклюзивность значит, что ты не хочешь получать другие предложения. А что будет происходить между нами — это наше решение.

— И ты ничего такого себе не надумаешь? Наши отношения будут развиваться спокойно и постепенно? Тебе это подходит?

Ястреб кивнул.

— Я четыреста лет ждал подобных отношений, подожду и ещё сколько понадобится.

— Как мне сделать объявление?

— Позвони Кассандре, она разошлёт сообщение всем Игрокам-основателям.

Я рассмеялась. Не потому, что ситуация была смешной, а из-за её сюрреалистичности. Я вспомнила, как спала, истощённая, на полу возле багги в телохранилище. Когда появился дроид Ястреба Непобедимого, я и слова сказать ему не смела. А теперь собираюсь публично провозгласить, что мы с ним пара. Невероятно.

— Какая жалость, что мне надо всё время уезжать в другие миры в погоне за Жнецом, — вздохнул Ястреб. — Когда у нас будут эксклюзивные отношения, станем больше времени проводить вместе.

Я хотела предложить поехать с ним, но решила, что Ястребу хватит заботы защищать себя, не стоит нагружать его ещё и мной. Я поступлю разумно и останусь на Небесах, куда Жнец точно не дотянется.

И именно в тот момент я поняла, что в наших рассуждениях зияет дыра. Возможно, я не в безопасности на Небесах. И никто не в безопасности. Жнец мог нас достать!

Я постаралась говорить спокойно.

— Я пойду домой и позвоню Кассандре, пока Геркулес не придумал ничего нового.юуюяуы Сможешь задержаться на Небесах на пару дней? Отпразднуем начало официальных отношений.

— Почему бы и нет? Уже и так ясно, что Жнец не торопится меня убить.

— Тогда созвонимся позже. Игровая команда. Требую телепортацию домой.

Ястреб и пляж исчезли, во время перехода всё вокруг помутнело, и вот я уже стояла в холле своего замка. Я побежала к ближайшему зеркалу, но позвонила не Кассандре, а Натану.

Глава 31

— Привет, Джекс! — Натан улыбался мне из зеркальца. — Я надеялся, что…

Я не дала ему закончить.

— Мне пришла в голову кошмарная мысль. Ты уверен, что другие игроки нас не подслушивают?

— Ты одна в замке?

— Да.

— Тогда всё чисто.

— Отлично. Можешь позвать сюда Кваме?

Натан нахмурился.

— Приглашать определённого Игротехника по имени является нарушением протокола.

— Нарушение или нет, нам срочно надо обсудить вопрос с Игротехником, и именно с Кваме, потому что он обладает особыми знаниями.

— А, ну ладно.

Натан отвернулся. Я нетерпеливо ждала целую минуту, пока рядом не появился Кваме.

— Вы потребовали присутствия определённого Игротехника, — возмутился он.

— Да. Надо срочно поговорить про Жнеца.

— Игрок Ястреб присоединится?

— Нет, — мрачно сказала я. — Ястребу этого знать не нужно. Пожалуйста, выслушайте мои рассуждения и скажите, права я или нет. Жнец использовал особый автоматический процесс для превращения из Игротехника в игрока с новым идентификационным номером.

— Верно, — ответил Кваме.

Натан обеспокоенно молчал, а я продолжила.

— Мы думаем, что Жнец завидовал Игрокам-основателям, потому что они получили общественное признание, в чём ему было отказано.

— Верно, — ответил Кваме.

— Следовательно, когда Жнец дал себе новую игровую личность, в идеале это должна была быть личность Игрока-основателя.

Кваме поколебался, собираясь что-то сказать, но ограничился стандартным ответом.

— Верно.

— В списке Игроков-основателей нет новых имён, и автоматический процесс, который использовал Жнец, не мог удалить или заменить существующего Игрока-основателя.

На этот раз я не дала Кваме возможности что-то сказать, а просто продолжила:

— А как насчёт основателя, которого в тот момент не было в Игре?

Кваме какое-то мгновение молча смотрел на меня, а затем воскликнул:

— Минутку!

Натан вздрогнул.

— Жнец превратился в игрока сразу после взрыва бомб. Ястреба тогда не было в Игре. Ты думаешь, что Жнец заменил Ястреба?

— Не хочу оказаться правой, — ответила я.

Мы выдержали как минимум две мучительные минуты, прежде чем Кваме снова заговорил.

— К сожалению, Жнец мог занять место Ястреба в Игре во время его отсутствия.

— Если бы Жнец занял его место, — напряжённо спросил я, — что случилось бы с настоящим Ястребом, когда он попытался бы вернуться в Игру?

— Поток его сознания не смог бы войти в обозначенную позицию в игровой системе, — сказал Кваме. — Его разум не выжил бы.

Повисла долгая тишина.

— Могло ли это вправду произойти? — спросил Натан. — У нас в Игре настоящий Ястреб, или это Жнец, притворяющийся Ястребом? Жнец следил за Игроками-основателями на протяжении веков, поэтому знает, как играть роль Ястреба.

— За последнее время мне несколько раз казалось, что Ястреб ведёт себя странно, — жалобно сказала я. — Он так нелепо запаниковал из-за моего визита к Мерлину, а ведь должен был точно знать, что Мерлина интересует только Стелла.

— Игрок Джекс, ты должна знать, что игрок Ястреб глубоко привязан к тебе, — сказал Кваме b0b102. — Постоянное напряжение ситуации со Жнецом объясняет его чрезмерную реакцию на предполагаемую угрозу вашим отношениям.

При других обстоятельствах я, возможно, покраснела бы, но сейчас слишком переживала, чтобы смущаться.

— Да, но это Ястреб чрезмерно среагировал из-за стресса, или Жнец неправильно сыграл роль? Есть ли способ проверить поток сознания Ястреба, чтобы увидеть, кто он? Ты видишь, что он думает?

— Нет, — ответил Кваме. — Потоки сознания не имеют строгого формата, постоянно меняют структуру, поэтому вычленить и проинтерпретировать определённый участок данных невозможно.

Я поняла только слово “нет”. Этого было достаточно.

— Ястреб сказал мне, что основы личности в Игре не меняются. Объяснил, мол, это из-за того, что в Игре сохраняются базовые параметры личности.

— Это чрезмерно простое описание сложного процесса, — ответил Кваме.

— Но происходит что-то подобное, — настаивала я. — Ты можешь сравнить параметры личности Ястреба до выхода из Игры с теперешними? Совпадают ли числа?

— Описание личностных характеристик как цифр или параметров в корне неверно, — сказал Кваме, — но мы можем попытаться сравнить. Это займёт некоторое время.

Кваме исчез. Я стояла, сверля глазами место, где он только что был.

— У меня создалось впечатление, что параметры личности — это некое пересечение многомерного пространства и набора уравнений, — подал голос Натан.

Он был всего лишь образом в зеркале, поэтому придушить его не получалось. Оставалось лишь грозно зыркнуть.

— Заткнись, Натан!

— Я тоже переживаю за Ястреба, — сказал он. — Просто думал, будет полезно объяснить, что пытается сравнить Кваме.

— Не полезно.

В тишине мы дождались возвращения Кваме.

— Между двумя наборами личностных характеристик обнаружены значительные расхождения.

Мои руки сжались в кулаки.

— То есть Жнец занял место Ястреба?

— Не обязательно, — ответил Кваме. — Личность Ястреба могла измениться за время пребывания вне Игры. Обычно за несколько дней ничего значительного не происходит, но Ястреб прошёл через ряд драматических и глубоко эмоциональных событий.

Я попыталась разжать кулаки, но пальцы не двигались.

Натан застонал.

— И как же мы поймём причину странных поступков Ястреба? Он боится потерять Джекс или на самом деле это Жнец?

— Попрошу его вызвать кого-то на бой, — предложила я. — Так мы сразу поймём, настоящий он Ястреб или нет.

— Жнец принимал участие в тестовых боях с большинством стандартных созданий Игры, — возразил Кваме. — В сражении он будет выглядеть убедительно.

— Понятно, что Жнец сможет победить почти всех стандартных созданий Игры, но только Ястреб смог справиться с Кракеном в одиночку.

— Ты собираешься попросить Ястреба подраться с Кракеном? — Кваме задумался. — Если Жнец притворяется Ястребом, то сможет защититься с помощью стирающего оружия.

— Я дюжину раз смотрела записи битвы Ястреба с Кракеном. Ему потребовалось двадцать минут боя, чтобы измотать существо и нанести смертельный удар. Что произойдёт, если Жнец использует своё стирающее оружие? Кракен упадет замертво при первой же царапине?

— Верно, — подтвердил Кваме.

— Тогда бой не будет убедительным. Жнец или найдёт предлог уклониться от боя, или немного подерётся обычным оружием, пока не использует стирающее. Сколько он продержится против Кракена в одиночку? Две минуты, три, пять, но не двадцать.

Кваме кивнул.

— Команда наблюдающих Игротехников сможет определить, легитимна ли победа над Кракеном и использовалось ли стирающее оружие.

— Тогда я звоню Ястребу прямо сейчас.

Я отчаянно хотела покончить с этим побыстрее, узнать, жив Ястреб или нет.

— Игрок Джекс, — сказал Кваме, — ты должна быть очень осторожна. Если Жнец подменил Ястреба, то может использовать стирающее оружие, чтобы удалить твой разум из Игры.

— Если Жнец подменил Ястреба, у него есть шанс провести вечность в роли обожаемого Игрока-основателя. Он не захочет выдать себя убийством.

— Верно, — подтвердил Кваме. — Однако, если Жнец поймёт, что ты его подозреваешь, то может решить, мол, ему нечего терять, и убьёт тебя.

Натан нахмурился.

— В твоём плане есть одна дыра. Ястреб может быть собой, но всё равно отказаться драться с Кракеном. Если бы моя девушка внезапно позвонила мне и потребовала выходить на бой с гигантским монстром Игры, я бы точно отказался.

Я обдумала его слова.

— Ты прав. Попрошу Ястреба дать мне урок охоты. Ни Жнец, ни Ястреб не откажут. А потом постепенно выведу разговор на Кракена.

— А что, если он выйдет на бой и проиграет? — спросил Натан.юуюяуы — Если настоящий Ястреб и ухитрился победить Кракена, это не значит, будто он сможет убивать его всякий раз.

— Настоящий Ястреб изо всех сил будет стараться победить, — ответила я. — Ястреб Непобедимый не захочет, чтобы день, когда я согласилась на эксклюзивные отношения, запомнился как день, когда я увидела его проигрыш Кракену.

Глава 32

На нас с Ястребом красовались похожие доспехи: серебряные кольчуги, удивительно лёгкие и гибкие. Мы находились в одной из охотничьих зон Небес, пробирались по колено в траве среди деревьев.

— Как-то ты нервничаешь из-за этой охоты, — заметил Майкл.

Я не просто нервничала. Меня тошнило. Я боялась, вдруг сбегу от Ястреба, и он что-то заподозрит. Мысль о том, что Ястреб может быть Жнецом, приводила меня в ужас. К счастью, сейчас для моих психов было хорошее объяснение.

— Ты — легендарный воин. А я никогда раньше не была на настоящей битве. Боюсь показаться полной дурой.

Я осторожно оглянулась на деревья, размышляя, что может скрываться под ними. Вроде не было ничего опаснее куста с кошмарными шипами, но мы прибыли для сражения. По логике, это означало, что рядом имелось с чем сражаться.

Ястреб остановился у большого камня и сел.

— Забудь, покажешься ты дурой или нет, потому что есть гораздо более важный вопрос. Ты уверена, что хочешь попробовать охоту? Не стоит драться с игровыми монстрами только из-за меня. Мне нравятся вызовы, поэтому я сражаюсь. Иногда мне больно и даже очень больно. Мне не нравится боль, но я научился справляться с ней. Многие люди не могут.

Он помолчал.

— Например, Флёр. Она годами страдала от боли в реальной жизни и вошла в Игру, чтобы избавиться от неё. Единственный раз она умерла в Игре по вине Геркулеса, и ты помнишь её реакцию. Флёр думает, что охота, отчаянный риск без реальной цели, не имеет смысла. И она права. Я пойму, если ты решишь прямо сейчас вернуться в свой замок.

Я слушала слова Ястреба, но знала, что не имею права сбежать. Может, охота и бессмысленное занятие, но у конкретно этой охоты цель была. Стоило пережить немного боли, чтобы узнать, завязался у меня роман с Ястребом Непобедимым или Ястребом-Жнецом.

Большая опасность состояла в том, что меня не просто ранят, а убьют, потому что это прервёт наше путешествие. Опыт пребывания в Игре максимально точно отражал реальную жизнь. Ястреб неоднократно предупреждал, что смерть в Игре очень болезненна, а первая смерть — самая травмирующая.

Если меня убьют на охоте, то настоящий Ястреб встревожится и будет настаивать на долгом перерыве, чтобы я восстановилась. А Жнец, зная, что труднее всего имитировать Ястреба в битве, воспользуется шансом отказаться от охоты навсегда. Я останусь в агонии неопределённости, не зная, реальный ли Ястреб передо мной, или он потерян навеки.

Ястреб (или Жнец) серьёзно посмотрел на меня.

— Я пытаюсь сказать, что мои чувства к тебе не зависят от того, хочешь ты охотиться или нет. Вместе мочить монстров веселее, но в Игре есть много других интересных занятий.

Он как-то взволнованно рассмеялся.

— Но, кажется, я слишком много предполагаю. Я-то признался в любви, но ты даже не намекнула, что тебе не наплевать.

— Не глупи. Я согласилась вступить с тобой в эксклюзивные отношения, и это огромный намёк, что у меня к тебе чувства. Захочу я в будущем охотиться или нет, сегодняшняя охота для меня очень важна. Я годами пересматривала записи твоих великих битв. Сегодня у нас особый день, и я хочу соединить прошлое и будущее в первом уроке охоты, который дашь мне ты, а потом…

Я замолчала и умоляюще посмотрела на него.

— Когда я сама поохочусь, можно мне будет посмотреть, как Ястреб Непобедимый кого-то побеждает?

Он выглядел скорее нетерпеливо, чем неохотно. Смехотворно довольное выражение его лица напомнило, как Майкл оглянулся в реальном мире, когда я сказала, что очень хочу сходить с ним на свидание. А теперь я готова узнать, что Ястреб исчез, а под его обличьем прячется Жнец. Странно, но сам ужас идеи подсказывал, что она должна оказаться правдой.

Теперь же у меня появилась надежда. Жнец знал Ястреба четыреста лет, поэтому, конечно, мог его копировать, но вот это выражение лица принадлежало Майклу, а не Ястребу. Я бы не поставила на кон жизни всех обитателей Небес просто из-за одного выражения лица, нужны доказательства посерьёзнее, но всё же…

— Разрешишь мне похвастаться? — расплылся в улыбке Ястреб. — Позволишь Ястребу Непобедимому показать тебе свою большую пушку?

Тон голоса смутил меня.

— Я правильно поняла, что ты сейчас сказал?

Он рассмеялся.

— В мои дни это считалось тонким намёком.

Я почти поверила. Ястреб любил ввернуть устаревшую на несколько веков шутку. С другой стороны, Жнец был одним из первых дизайнеров Игры и явно старше Майкла. Он тоже знал всё о прошлом.

Я выдавила улыбку.

— Я не просто позволю тебе кое-что показать. Я даже настаиваю. Обещай, что ты устроишь мне приватную демонстрацию, как Ястреб размахивает своим мощным оружием.

Он шумно вдохнул.

— Что? — спросила я.

—Намёки, — прошептал он. — Я знаю, что ты ничего такого не имела в виду, но... будь очень осторожна, не говори ничего подобного Геркулесу или кому-либо из семьи. Это как шутки о том, что мужчины хотят больших башен на своих замках.

Я моргнула.

— Это можно так протрактовать? Но почему? Башня, вроде, имеет смысл, а меч — нет.

— Не стоит беспокоиться о скрытой психологии, — сказал Ястреб. — Ты просто не должна давать людям ложные надежды.

Он встал.

— А теперь, если ты серьёзно настроена на охоту, бои и тяжёлые нагрузки в Игре, тебе придётся много тренироваться. Сегодня просто попробуешь поохотиться на что-то лёгкое, чтобы прочувствовать, каково это. Это избавит тебя от скучных недель или месяцев подготовки, а то вдруг потом обнаружишь, что ненавидишь сам процесс.

Он улыбнулся.

— С другой стороны, ты ведь не будешь толком понимать, что делаешь. Ты будешь безнадёжна, но об этом не переживай. Если процесс понравится, я помогу тебе с тренировками и обещаю, что ты станешь отличной охотницей и бойцом. Ты умная и быстро соображаешь, а это ключевые качества. Всего остального можно добиться тяжёлым трудом.

— Я получу оружие?

На спине Ястреба в ножнах висел Дюрандаль, слева одноручный широкий меч, справа тонкая рапира, а на обоих предплечьях кинжальные ножны. Он был ходячим арсеналом, а я совершенно безоружной. Учитывая мои опасения, что он на самом деле Жнец, это нервировало, хотя я знала, что в бою с ним оружие мне не поможет. У новичка нет шансов победить опытного бойца.

Ястреб достал одноручный меч и передал мне.

— А щит? — спросила я.

— Для правильного использования щита в битве нужны хорошие навыки. Лучше, если во время первого урока ты сконцентрируешься на мече.

Я подозрительно изучала клинок.

— Если я буду без щита, может, лучше дашь мне двуручный меч, как Дюрандаль?

— Ни в коем случае. Двуручный меч — один из самых тяжёлых в Игре, у него массивное лезвие, и если им быстро размахивать, включается инерция. Не хочу, чтобы ты срубила себе голову, поэтому начни с оружия, которое проще контролировать.

Я оглядела колышущуюся траву.

— И кого я должна победить?

— Вот там, — указал Ястреб. — Дремлет в тени дерева.

Я сощурилась на солнце и увидела чёрного пушистого зверя, еле заметного в густой траве.

— Похоже на медведя b0b102. Жёлтых полос нет, так что это не пчеловедь.

Ястреб рассмеялся.

— Не хочу унижать тебя, отправляя против пчеловедя. Они такие жирные, что двигаются, как улитки, и всё время валятся с ног. Если ляжешь и откажешься защищаться, пчеловедь может тебя немного поцарапать, но на деле даже со стволом дерева сражаться куда опаснее. Ты здесь, чтобы охотиться на боевого медведя. Они просто чёрные, только на ушах и груди белые отметины.

— Понятно. — Я всматривалась в боевого медведя. — Как-то стыдно будить зверюшку, которая счастливо дрыхнет на солнышке.

— Медведь не счастлив, — возразил Ястреб, — и не печален. Он не думает и ничего не чувствует, потому что каждое его движение контролируется системой Игры. В самом начале все животные были такими, но как только в Игру успешно заселилась Первая волна, люди поняли, что бессмертны. Всё население Земли попыталось втиснуться в Игру за раз, срочно потребовались дополнительные миры, и созданиям Игры присвоили искусственный интеллект.

Я слушала с возрастающим беспокойством.

— Использование автономного искусственного интеллекта, АИИ, предполагало, что игровой системе больше не нужно было управлять движениями каждого существа напрямую. АИИ означал, что теперь у нас будет масса бабочек и пчёл, стаи чаек и косяки рыб, у каждого из которых свой крошечный поток сознания в Игре.

Я не сказала ни слова. Мне стало плохо.

Ястреб рассмеялся.

— А потом начались сюрпризы. Дикую жизнь запрограммировали максимально естественно, включая питание, размножение и ограниченную продолжительность жизни. Сначала возникли простые проблемы, такие как слишком быстрое размножение, поэтому Игротехники поспешно добавили автоматические ограничения числа популяций, сделав фертильность зависимой от числа конкретных видов, которые жили вокруг. Затем последовал настоящий шок, когда игровые существа начали развиваться. Они не могли изменить свой внешний вид, но меняли поведение.

Я наконец заговорила. Лучше бы, конечно, держать рот на замке, но на кону стояла моя жизнь, и лишь мне было решать, какие риски брать на себя. Мы были в охотничьей зоне. За каждым нашим шагом следила назначенная Кваме команда Игротехников. Все пути наружу, за исключением смерти и воскрешения, были перекрыты. Если Жнец убьёт меня, его поймают и разделаются с ним раз и навсегда.

— Не подозревала, что ты знаешь столько технических деталей, — сказала я. — Говоришь прямо как Натан.

— Я всё это знаю, потому что прожил на Небесах несколько десятилетий, когда они страдали от напастей АИИ, одной за другой. Опасные создания в охотничьих зонах не просто разработали отличные тактики нападения и стали куда более смертельными. Прежде мирные участки дикой природы тоже начали представлять опасность. Один из видов колибри приспособился пить кровь вместо нектара. Появились пчёлы, которые атаковали роями и зажаливали людей до смерти. А почему на Небесах больше нет ворон, я и объяснять не буду.

Ястреб пожал одним плечом.

— Игротехники вернулись к использованию прямого системного контроля над всеми опасными существами в охотничьих зонах. Вне зон они наложили дополнительные ограничения на АИИ диких форм жизни, чтобы те не могли эволюционировать. Ну и убрали пару видов, от которых всё время были неприятности. В конце концов эти меры сработали. Вообще-то я хочу сказать, нечего переживать, что ты невежлива с медведем, потому что он не чувствует и не мыслит.

Я не знала, что и думать. Жнец, как Игротехник, внедрял все эти изменения в дикую природу. Ястреб же был лишь игроком, но ведь как охотник он внимательно следил за эволюцией созданий, на которых охотился.

— А теперь иди и убей своего медведя, — приказал Ястреб. — Я буду рядом, прикрою твой тыл.

Он снова сел на камень и расслабился, очень довольный собой. Я посмотрела на меч, глубоко вдохнула и пошла вперёд.

— И ни на секунду не своди глаз с медведя! — напутствовал меня Ястреб. — Как только он тебя заметит, тут же взовьётся.

Я вперилась в комок меха на траве, боясь даже моргнуть, и потихоньку приблизилась. Медведь в мгновение ока перешёл от сна к яростной атаке, он вскочил и понёсся прямо на меня с поразительной скоростью. Я крепко сжала меч и ударила по зверю, отпрыгивая в сторону. Я целилась в горло зверя, но в последнюю секунду он поднялся на дыбы, поэтому удар пришёлся в грудь.

Медведь тяжело плюхнулся на землю рядом со мной. Но через мгновение снова вскочил, и я увидела, где мой клинок оставил красную рану на белом меху. Я сделала два быстрых шага назад и повторно ударила мечом. Снова промахнулась мимо шеи, но на этот раз лезвие глубже вонзилось в грудь и вырвалось из моих рук, когда зверь отпрянул. Я отчаянно схватилась за рукоять меча, пытаясь достать его, но медведь опять навалился, и его передние лапы сбили меня с ног.

Я беспомощно рухнула на землю, сверху меня прижал зверь, и на секунду мне показалось, что время остановилось. Я испытывала целый шквал ощущений. Жуткая боль от когтей, пронзившая моё левое плечо. Прогорклое зловонное дыхание медведя. Сложенные назад, прижатые к голове уши с белыми кисточками, яростные, красные глаза смотрят в мои, когда зверь отшатывается и оскаливает зубы, чтобы меня прикончить.

Я уже была готова к своей первой смерти в Игре, когда вдруг сверкнула сталь. Медведь обмяк и упал на меня сверху.

— Неплохо, — похвалил Ястреб, подходя ближе.

Я лежала, погребённая под тушей мёртвого медведя и совершенно сбитая с толку.

— Как ты его убил? Тебя же не было рядом!

— Метательный кинжал. — Он указал на лезвие, воткнувшееся в лоб животного. — У боевых медведей есть уязвимое место. Когда он откинулся назад, то подарил мне прекрасную возможность для удара.

Ястреб приподнял тушу, и я вылезла. Голова немного кружилась от шока, левое плечо жутко болело, но рука действовала.

— Спасибо.

— Я обещал прикрывать твой тыл. Медведь тебе шею слева поцарапал. Кольчугу тоже прорвал?

— Да. — Я встала и ослабила крепления, чтобы открыть плечи. Неуклюже повернув шею, я увидела, как из отметин когтей сочится кровь.

— Может быть, в следующий раз мне стоит надеть латы, — сказала я.

— В латах будет меньше вреда от ударов, но урона больше, потому что ты замедлишься. Сама решай, какую броню использовать, но я предпочитаю именно кольчугу как золотую середину между весом и защитой. Кожаные доспехи тоже хороши, но то, как Геркулес делает в них прорехи, чтобы посверкать мускулами, просто нелепо. Неудивительно, что я всегда убиваю его в бою.

Ястреб наклонился, проверяя мою шею и плечи.

— В охотничьей зоне есть два способа работы с ранами. Один — телепортироваться домой, где процесс исцеления автоматически ускоряется. Другой — просто наложить повязку и продолжить охоту.

Я не могла возвращаться в замок, пока не выясню, Ястреб это или Жнец.

— Давай попробуем перевязать. Я здесь, чтобы ощутить настоящий азарт.

Ястреб вернулся к камню, нажал на него, и появилось отверстие. Я испуганно ахнула, а он хмыкнул.

— Во всех больших камнях есть медицинские аптечки. Никаких стимуляторов, никаких преимуществ, просто не надо таскать с собой пачки бинтов.

Он вытащил узкую бежевую повязку и протянул мне.

— Выбираешь бандаж нужного размера и формы и прижимаешь к ране, вот так.

Я хмуро наблюдала, как он лепит повязку.

— Эта штука выглядит как устаревший самоклеющийся пластырь.

— Игротехники уже пару столетий не меняли их дизайн.

Ястреб отступил, и я внимательно осмотрела плечо. Раны всё ещё ныли, но повязка действовала.

— Если остаёшься в охотничьей зоне на пару дней, — сказал Ястреб, — рана может загноиться, но с тобой всё должно быть в порядке. Боевые медведи не ядовиты. А вот если тебя зацепит что-то токсичное, надо сразу отправляться домой лечиться.

Я кивнула.

Ястреб поднял мой меч, вытер лезвие о траву и вернул в ножны.

— Так как тебе охота?

— Никогда не замечала столько мелочей вокруг, — ответила я. — Как будто все чувства обострились. Хотя в бою от меня толку не было. Ты в буквальном смысле спас мою шею.

— Это твой первый бой, Джекс, а боевой медведь — опасный соперник. Я бы вмешался раньше, но был впечатлён твоим мастерством. Я несерьёзно относился к твоим тренировкам для воспроизведения игровых битв, но ты явно кое-чему научилась.

Ястреб посмотрел на небо и чуть улыбнулся.

— Твой первый бой в Игре прошёл куда лучше моего. Я был самоуверенным, как твой друг Сокол, и отправился прямиком в охотничью зону. Свято верил, что я, одержимый геймер, эксперт по бою в дюжине игр старого стиля, в этой Игре тоже всех одолею.

Он рассмеялся.

— В тех играх участник легко убивал всякую мелюзгу, просто помахав мечом, и я ожидал, что такой же подход сработает и тут. Выследил небольшого горного льва, спугнул, помахал мечом и уронил челюсть, когда лев не упал замертво. Игра максимально копирует реальность. И в данном случае мечом надо было атаковать. Просто махать вокруг не имело смысла, и лев изодрал меня. Очень больно было!

— Это точно! — согласилась я.

— Я погиб жуткой смертью, боль была непередаваемой. Все мы, одержимые геймеры, прошли через это. В результате некоторые решили сменить интересы, например, начали тусить с другими игроками. Сказали, что нет смысла охотиться на монстров, если в награду ты не получаешь некое сокровище, или сильное оружие, или редкостные доспехи. Но я упёрся, а человеческое общество для меня было куда хуже, чем зубы льва, и я стал изучать искусство битвы на мечах.

Он улыбнулся и многозначительно поиграл бровями.

— Хочешь сразиться с ещё одним медведем или показать тебе моё владение большим мечом?

— Владение!

Ястреб проделал обычный ритуал: поднял вверх правую руку и призвал Дюрандаль по имени.

— Зачем ты так делаешь? — спросила я. — Одноручный меч так просто достал из ножен.

Ястреб ответил торжественным героическим тоном.

— Ибо это не простой клинок! Это — Дюрандаль, и я искупал его в крови Кракена!

Он перестал актёрствовать и заговорил нормально.

— Да просто двуручный меч висит на спине. В спешке его сложно вытащить, бывали случаи, что люди себе горло перерезали. Вот Игротехники и прикрутили к ним голосовую команду, чтобы уменьшить травматичность.

Я фыркнула.

— Дюрандаль — обычный двуручный меч. Я попросил подладить под себя рукоять, но в остальном он такой же, как у любого новичка.

Он помолчал.

— Кого для тебя победить? Может, тиранозавра рекса?

Я выдавила лёгкую улыбку.

— Я бы полюбовалась твое сражение с Кракеном.

— Кракеном! — Ястреб уставился на меня. — Ты шутишь?

— Помнишь, у меня в комнате висела картина, как ты побеждаешь Кракена в одиночку? Это же так невероятно: увидеть всё воочию в Игре!

Ястреб поскрёб правое ухо, явно нервничая.

— Из-за всей этой кутерьмы со Жнецом у меня не оставалось времени на тренировки, так что я не в лучшей форме. А для победы над Кракеном мне потребуются все возможные преимущества. Точно не хочешь динозавра?

Его объяснения корёжили меня.

— Ну хоть попытайся! Тогда это будет идеальный день!

— Как же тяжело тебе угодить, Джекс, — вздохнул Ястреб.

Он огляделся вокруг.

— Похоже, море в той стороне.

Он пошёл вперёд, а я несчастно поволоклась следом. Ястреб в точности повторил слова Натана. На самом деле Ястреб Непобедимый не выигрывал каждый бой. Если в первые же пару минут он проиграет Кракену, это может значить, что Ястреб — Жнец, а может, что ему просто не повезло. А мне нужен точный ответ, ради спасения Небес и для моего внутреннего покоя.

Мы добрались до вершины небольшого утёса и остановились посмотреть, как волны внизу обрушиваются на скалистый берег. Лицо Ястреба помрачнело.

— Игровая команда. Запрос на создание. Определённый противник. Кракен.

Береговая линия под нами изменилась. Камни на краю моря стали серыми и чёрными, а затем утроились в размерах. Сам пляж превратился в ровную сланцевую плиту.

— Джекс, оставайся здесь на утёсе, подальше от поля битвы, — потребовал Ястреб. — Во время боя Кракен вцепляется в камни, чтобы его не вытащили на сушу. Он к тебе не приблизится.

Я кивнула.

Он перевёл дыхание.

— Пожелай мне удачи.

— Желаю, — сказала я. — Очень-очень желаю.

Я поддалась эмоциям, потянулась к Ястребу и быстро поцеловала его в губы. В ответ он улыбнулся и отправился на берег по узкому спуску. Когда Ястреб добрался до волн, из моря всплыло нечто огромное с зелёными, большими, как блюдца, глазами. Кракен проснулся и изучал противника.

Ястреб понадёжнее перехватил Дюрандаль и заорал в море.

— Повелитель волн, я вызываю тебя!

В ответ Кракен медленно двинулся к берегу. Два гигантских щупальца обвились вокруг больших камней, пухлое тело переместилось на мелководье, а шесть оставшихся щупалец приготовились к атаке.

Ястреб побежал, он казался крохотным по сравнению с тушей Кракена. Майкл метался между щупальцами вперёд-назад, рубил их мечом и отскакивал на безопасное расстояние. Я дюжину раз видела бой в записи, но совсем иначе было стоять здесь, на утёсе, слышать пронзительные вопли Кракена, ощущать холодный морской ветер и солёные брызги, летящие в глаза.

Это была не запись, никто не гарантировал счастливого конца, и теперь я понимала, что передо мной смертельный танец. Одна ошибка, один промах, одно неверное решение, и Кракен схватит Ястреба. Я считала секунды. С каждой из них вероятность, что на пляже бьётся истинный Ястреб, росла.

Я досчитала до одной минуты, затем до двух. Щупальца Кракена испещряли дюжины порезов, из них на пляж стекала густая зелёно-чёрная жижа. Это было хорошо, ведь потеря крови ослабит и замедлит Кракена. Но и плохо, потому что кровь могла просочиться сквозь доспехи и сжечь кожу.

Серебряной фигуре на пляже теперь приходилось вдвое сложнее. Она металась, уворачиваясь от атакующих щупалец и стараясь не вступить в лужи ядовитой крови, которые собирались меж камней. Я всё ещё считала секунды. После того, как Ястреб в одиночку победил Кракена, все лучшие охотники Игры изучали записи и пытались сами повторить подвиг. Многие из них умерли, едва начав, несколько десятков продержались до трёхминутной отметки, но никто не выдержал дольше пяти.

Когда я досчитала до трёх минут, то уже была почти уверена, что на пляже Ястреб. Но не совсем. Теперь я считала секунды вслух, мой голос заглушали вопли Кракена, но я заткнулась, увидев, как Ястреб споткнулся о камень. Он пошатнулся, упал, перекатился в сторону, чтобы спастись от одного хлестающего щупальца, только чтобы на него обрушилось другое.

Я затаила дыхание, решив, что он проиграл битву, но Ястреб лежал на спине, нанося вверх удары Дюрандалем, и наконец глубоко ранил угрожающее щупальце. Когда оно отдёрнулось, Ястреб снова перекатился, чтобы увернуться от каскада смертоносной крови, и сразу вскочил на ноги.

Я потеряла счёт времени, но оно меня больше не заботило. Я не могла поверить, что кто-либо, кроме Ястреба, мог вплотную приблизиться к проигрышу в бою с Кракеном, но затем восстановить преимущество. Теперь я в восторге подбадривала Ястреба всякий раз, когда он наносил Кракену новую рану, выкрикивая поощрения, которые он вряд ли мог услышать.

Казалось, битва продолжалась вечность. Я заметила, что Ястреб устал, каждый удар Дюрандаля давался всё с большим трудом. Но Кракен тоже ослаб. Бой изменился. Ястреб имитировал атаки, но не продолжал их.

Я уже видела эту тактику в записях его боёв. Долгая битва на истощение достигла своей цели, движения щупалец Кракена сильно замедлились, и Ястреб ждал подходящего момента, чтобы начать финальную атаку.

Этот момент наступил, когда щупальце скользнуло по камням. На этот раз Ястреб не увернулся, но прыгнул вперёд, чтобы приземлиться на липкую кожу. Он ударил Дюрандалем, и щупальце отдёрнулось от боли, унося его вверх к громаде головы Кракена. Ястреб, опасно балансируя, поднял меч и воткнул его в ближайший глаз Кракена. Не в центр, а по диагонали в уголок, где массивный клинок мог достичь мозга чудовища.

Кракен, взвизгнув, отшатнулся назад, щупальца взметнулись, и Ястреб рухнул на пляж.юуюяуы Он лежал неподвижно, в то время как щупальца Кракена сложились, как лапки мёртвого паука, и монстр скрылся под волнами.

Я побежала по тропинке к пляжу, выкрикивая имя Ястреба. Он поднял голову, с трудом встал на ноги, и я бросилась его обнимать.

— Ястреб, ты жив!

Глава 33

— До чего же дурацкая идея! — с ухмылкой заявил Ястреб, вытянувшись в кресле. — Когда Жнец превратился в игрока, он не знал, что я разморозился. Харпер даже не попытался бы занять моё место в Игре, ведь думал, что оно несвободно.

Я поправила бретельку своего шёлкового платья длиной до колена с серебряными переливами на синем фоне. Мы собирались на обещанную Кассандрой вечеринку, чтобы представить меня семье и поприветствовать на Небесах.

Последние десять дней Кассандра лишь расплывчато комментировала предстоящий праздник, дескать, для правильной организации понадобилось очень много времени. Вчера я позвонила ей и объявила о своих эксклюзивных отношениях с Ястребом. Как ни странно, она сразу же ответила, что вечеринка готова и состоится сегодня вечером. Конечно же, Кассандра была близким другом Ястреба.

— Жнец мог легко узнать, что ты покинул Игру, — возразила я. — Он следил за каждым твоим движением, ведь ты возглавлял расследование. Мог заподозрить неладное, когда ты перестал выступать, или заметить нестыковку в отчёте. А потом ему оставалось только отследить твой идентификационный номер, чтобы убедиться, что ты не в Игре.

Я никак не могла определиться, нравится ли мне платье. Кассандра и Ястреб твердили, мол, я могу надеть что угодно, но ведь на Небесах должны быть какие-то требования к нарядам для вечеринок, и я не хотела выделяться из толпы остальных Игроков-основателей.

— Ладно, — сказал Ястреб, — разумеется, ты имела полное право переживать, не занял ли Жнец моё место, но ведь можно было просто задать мне несколько вопросов.

Я украсила причёску сапфирами и стала рассматривать себя в зеркале.

— И что именно спросить? На какой вопрос ты знаешь ответ, а Жнец точно нет? На какой вопрос он не угадает ответ? Если бы ты думал, что я — Жнец, что бы ты спросил?

Ястреб задумался.

— Хороший вопрос.

Я прикрепила к бретельке сапфировый цветок.

— Вырез не слишком откровенный?

— По-моему, нет.

Я пристально изучала своё отражение. Платье должно было облегать, но не слишком ли оно облегало? Я напомнила себе, что мама считает его идеальным, а ведь она эксперт в моде.

— Ну хоть по одному поводу точно стоило убить Кракена. — На лице Ястреба появилось противное самодовольное выражение. — То, как ты сбежала на пляж и бросилась на меня, незабываемо.

Я вздохнула. Он повторил это, наверное, в сотый раз.

— Конечно, могло быть и получше, — добавил он. — Не следи за тобой целая команда Игротехников, ты могла бы зайти и дальше. Да и я получил бы массу удовольствия, если бы перед этим меня не сбило с ног щупальце, но всё равно, момент был отличный.

Я снова вздохнула.

— Ну да, немного обрадовалась. Хватит злорадствовать.

— Я пересматривал запись, — радостно продолжил Ястреб, — и видел твоё лицо. Ты меня любишь. Ты познакомилась с Майклом, но всё ещё любишь меня. Это потрясающе.

Мне хотелось швырнуть в него подушкой, но настроение было слишком хорошее. Не такое радостное, как у Ястреба, но хорошее. Мы не продвинулись в поимке Жнеца, но доказали, что он не вселился в Ястреба, и сейчас мне этого было достаточно.

— Я готова.

Ястреб встал и обнял меня за плечи.

— Игровая команда. Требую групповую телепортацию в Большой бальный зал.

После обычной дезориентации от смены локаций я обвела зал взглядом и ошеломлённо моргнула.

— Я думала, Большой бальный зал должен быть... большим залом.

— Сначала так и было, — объяснил Ястреб, — но Игротехники столетиями улучшали Небеса. Где-то в процессе Большой бальный зал потерял крышу и превратился в танцевальную площадку, окружённую клумбами b0b102. Не было надобности в кровле, мы же всегда могли попросить Игротехников устроить нам сухую и тёплую погоду. С тех пор к залу добавили участки сада, и теперь это, скорее, лабиринт.

— Вижу.

Мы стояли на вершине лестницы, которая спускалась к огромной ровной поляне с травой. По ней то тут то там были разбросаны столы и стулья, а множество дорожек вело в окружающие сады. Среди деревьев и клумб располагались мраморные колонны, фонтаны и статуи. Вдали лучи закатного солнца блестели на поверхности озера.

Вокруг танцевальной поляны сидело множество Игроков-основателей. Когда Ястреб взял меня за руку, и мы начали спускаться по лестнице, все повернулись в нашу сторону. Я инстинктивно напряглась и замерла.

— Расслабься, — прошептал Ястреб. — Вначале всё будет мирно. Погуляем по садам, пообщаемся кое с кем.

Я заставила себя шагнуть вперёд.

— А дальше?

— Закат, фейерверки. Потом Кассандра официально представит тебя семье. Танцы начнутся после восхода трёх лун и продолжатся всю ночь.

— На Небесах ночь длится всего два часа.

— Обычно только два часа, — ответил Ястреб, — но во время вечеринок солнце не восходит, пока все не устанут и не засобираются домой. Наш рекорд — сорок пять часов, но это было, когда на семнадцатом часу Флёр наконец согласилась выйти замуж за Гелиоса. Все решили, что будет круто, если вечеринка плавно перейдёт в свадьбу. Ну, все кроме Геркулеса, его пришлось бросить в озеро.

Мы ступили на пышную зелёную траву танцевальной поляны. Я тревожно поглядывала на Игроков-основателей, изучая их наряды, и была впечатлена разнообразием стилей. Наряды женщин варьировались от белоснежных пышных драпировок до яркой разноцветной одежды, сверкающей металлом. Некоторые мужчины были одеты в высокофункциональные доспехи, другие — в роскошные шелка и бархат, а кое-кто носил килты, популярные в таких мирах, как Высокогорье и Якобит.

Ястреб рассмеялся при виде моего ошеломлённого лица.

— Я же говорил, что не стоит переживать из-за платья. Каждый носит, что ему нравится. Я надеваю кольчугу и таскаю с собой Дюрандаль, потому что предпочитаю быть вооруженным, когда нахожусь рядом с Геркулесом.

Он помолчал.

— На самом деле, когда я смотрю на семью в праздничных костюмах, то понимаю смысл формального дресс-кода для встреч в Амфитеатре.

К нам подошла Кассандра. На ней было сари с золотыми нитями, вплетёнными в темно-красную ткань, длинные тёмные волосы свободно ниспадали на плечи.

— Джекс, добро пожаловать на первую вечеринку на Небесах! У тебя чудесное платье.

— Спасибо, — ответила я. — Мама помогла выбрать. Ей будет очень приятно услышать, что оно тебе понравилось.

— В честь тебя собрались все члены семьи, кроме одного, — добавила Кассандра.

— Кроме одного? — Ястреб поднял бровь. — На Маркуса нашло настроение потусить?

Кассандра кивнула, повернулась ко мне и быстро заговорила конфиденциальным тоном.

— Хирон очень переживает, что ему не разрешено покидать свой замок, но всегда рад видеть посетителей. У Маркуса поведение цикличное. Он запирается на долгое время, не отвечает на звонки и не принимает гостей, но затем наступает период, когда он хочет поговорить с людьми и начинает контролировать своё поведение. И тогда мы стараемся приглашать его на семейные собрания.

Она продолжила обычным голосом.

— Джекс, я бы посоветовала тебе познакомиться с Маркусом пораньше, поскольку ему в любое время может срочно понадобиться отдых. Уверена, Ястреб будет рядом, чтобы... представить вас.

— О, да, — сказал Ястреб. — Я буду рядом, чтобы помочь Джекс со всеми необходимыми… формальностями. Надеюсь, ты, как обычно, назначила очередность людей, чтобы они следили за Маркусом. Извини, в этот раз я не могу помочь.

— Ну конечно же, я догадывалась, что весь вечер ты проведёшь с Джекс, — кивнула Кассандра. — За Маркусом будут следить Тор, Пендрагон и Улисс.

Она улыбнулась мне и вернулась к громадному блондину Тору. Я обернулась к Ястребу: он был напуган.

— Что случилось? Маркус же не ходячий кошмар? Мне ничего не угрожает рядом с Ястребом Непобедимым.

Ястреб потёр лоб.

— Я не боюсь физической атаки, ни Маркуса, ни кого бы то ни было. А вот что может наговорить моя семейка…

Мы перешли травяную поляну и углубились в сады. На меня обрушился тяжёлый приторный аромат лаванды. Её миниатюрные лиловые соцветия окружали дорожку. Между цветов сновали насекомые, мимо плеча пролетела колибри.

— То есть что может ляпнуть Геркулес? — уточнила я. — Не переживай. Кассандра сообщила всем Игрокам-основателям, что у нас с тобой эксклюзивные отношения. А если Геркулес начнёт говорить гадости, я просто скажу Кассандре, мол, он пытается нас поссорить, и его сокрушит гнев Сестринства.

— Это точно. — Ястреб повеселел.

— А что по-настоящему может сделать с Геркулесом Сестринство?

— Арестовать за нарушение правил Небес. Если его признают виновным, то на неопределённый период заключат в замке. Обычно Геркулес предпочитает уехать с Небес и пожить в другом игровом мире, пока не закончится срок, но сейчас это невозможно из-за Жнеца.

Я удивилась.

— Но ведь заключённый под домашний арест не должен иметь возможности сменить мир и жить свободно.

— Ну это не совсем домашний арест, — объяснил Ястреб. — Виновную сторону просто предупреждают не покидать замок.

— И что произойдёт, если Геркулес не послушается и выйдет? Ведь всё не так, как в первые десять лет Игры. Сестринство не может отправить друзей и мужей, чтобы убить его.

Ястреб ничего не ответил. На его лице было выражение преувеличенной невинности.

Я смотрела на него с недоверием.

— Не могу поверить, что Игротехники такое допускают.

Ястреб привёл меня в беседку, увитую цветами, и мы сели на деревянную скамью.

— Игротехники признают, что на Небесах должна быть система поддержания порядка. Им не нравится, когда мы убиваем людей, но до этого редко доходит.

— Разве Игротехники сами не могут обеспечивать домашние аресты?

— Согласно правилам Игротехников, они могут принуждать игроков к домашнему аресту только в радикальных случаях, как с Хироном и Маркусом. Другие игровые миры лишают нарушителей спокойствия гражданства, что обычно заставляет их вести себя получше в следующем мире, хотя упрямцы заканчивают где-то на Хаосе или в игровой тюрьме. Игротехники не хотят создавать прецедент лишения Игрока-основателя гражданства Небес или заключения в игровую тюрьму, поэтому смирились с тем, что мы сами решаем наши проблемы.

Он рассмеялся.

— Игротехники тоже время от времени применяют странные мелкие санкции, например, когда Посейдон проснулся и обнаружил, что его замок кишит муравьями, но…

Он замолчал, когда в беседку заглянули два человека. Я напряглась, но улыбка Ястреба подсказала, что это его друзья, а не враги.

— Джекс, познакомься с Артемидой и её мужем, Мечом.

Они поприветствовали меня, а затем Артемида обернулась к Ястребу.

— Я слышала, ты снова побил Кракена. А ведь твердил, что одного раза более, чем достаточно.

— Было дело, — ответил Ястреб, — но пришлось снова драться, чтобы произвести впечатление на Джекс.

Я вспыхнула.

— То есть тебе пришлось пришить Кракена, чтобы Джекс согласилась на эксклюзивные отношения! — Меч зыркнул на Артемиду. — Премного тебе благодарен, что мне не пришлось совершать ничего столь драматичного.

— А стоило бы, — поддразнила его Артемида. — Ты против Кракена и тридцати секунд не продержишься.

— На самом деле, было весело снова с ним подраться, — сказал Ястреб. — Я никак не могу поймать Жнеца, поэтому отыгрался на Кракене.

При упоминании Жнеца наступил момент мрачной тишины.

— У нас к тебе послание, Ястреб, — сказал Меч. — Беовульф хочет предупредить вас, что Венера планирует поговорить с Джекс.

Ястреб поднял бровь.

— И с каких пор Беовульф поддерживает меня в пику Венере?

— С тех пор, как ты спас его жизнь, — сказала Артемида. — Пока ты шатался по другим мирам, приманивая Жнеца, в альянсах произошли большие изменения. Во время входа в Игру Беовульф был смертельно болен, скоростная разморозка убила бы его, вот он и поменял отношение к тебе.

— И не только Беовульф, — добавил Меч. — Много кто из семьи благодарен вам с Джекс за спасение Небес. И за то, что ты пытаешься поймать Жнеца. К сожалению, твоя растущая популярность разозлила Венеру.

Меч обернулся и посмотрел на что-то невидимое нам на дорожке.

— Вот незадача.

Ястреб встал.

— Венера идёт?

— Нет, — ответил Меч, — Геркулес.юуюяуы Если хочешь ускользнуть, мы его задержим.

Ястреб кивнул, схватил меня за руку и потащил прочь из беседки. Мы побежали по узкой тропинке, усаженной с обеих сторон ароматными розами. К сожалению, меня замедляло узкое платье, а ещё я взахлёб смеялась.

Глава 34

После трёх резких поворотов Ястреб остановился у большого бассейна. Его окружал низкий каменный бортик, а в центре высоко в воздух взлетали струи фонтана.

Только через пару минут я совладала со смехом и смогла заговорить.

— И почему мы сбежали от Геркулеса? Договорились же, что он больше не проблема.

— Я сбежал не от Геркулеса, — ответил Ястреб. — Я сбежал от беседы с Артемидой и Мечом. Они бы снова заговорили о Жнеце, а я не люблю лгать друзьям.

Я села на бортик и засмотрелась на игру струй фонтана.

— Мне они понравились.

— Кассандра, Артемида и Меч — мои самые близкие друзья.

— У Кассандры с первым мужем, Пендрагоном, до сих пор хорошие отношения.

Ястреб сел рядом.

— Да, тот брак, скорее, основывался на дружбе, а не на страсти, поэтому после развода они остались друзьями. Венера отпускает по этому поводу ядовитые замечания, но Тор слишком умён, чтобы её слушать.

— Снова Венера. Почему Артемида с Мечом предупредили тебя о ней?

— Потому что от неё могут быть такие же проблемы, как и от Геркулеса.

— Я видела кучу портретов Венеры, но почти ничего о ней не знаю.

— О, да, — кисло сказал Ястреб. — Вокруг тысячи её портретов, с этими знаменитыми роскошными белыми локонами. И толпы воздыхателей вокруг. Венера любит, когда её обожают.

— Ты её явно недолюбливаешь. И она тебя?

— Да она ненавидит меня больше, чем Геркулес. Я недостаточно боготворил её. Однажды я даже её отверг.

— Ты отказал Венере? — Я покачала головой. — А говорил, что никому из Игроков-основательниц никогда не нравился.

— Венеру не интересовал я сам. Это случилось в первый год моих сражений на Боевой арене, за финальным поединком наблюдала половина семьи. Венера попыталась вручить мне свои ленты в знак благосклонности, чтобы я нацепил их для боя. Но я отказался. Во всех предыдущих битвах со мной был шарф Кассандры. Было бы очень грубо променять его на ленты Венеры.

Он пожал правым плечом.

— В общем, все знали, что Венера предложила мне не только ленты. До того она всегда надо мной насмехалась, но если бы я завоевал корону победителя Боевой арены, то забыла бы о гадком Майкле и снизошла до меня на пару часов.

— И тебе это не понравилось?

Ястреб вздрогнул.

— Конечно, нет. Будь это кто-то другой, например, Елена, которая меняет партнёров, как перчатки, дела обстояли бы иначе. Отношения с Еленой краткие и приятные для обеих сторон. А вот любовь Венеры слишком дорого стоит. Под её влиянием мои друзья наделали глупостей, о которых потом жалели.

Он помолчал.

— В общем, я отклонил предложение Венеры. Я старался быть вежливым, но она восприняла мой отказ как публичное оскорбление. С тех пор Венера меня ненавидит. Ты ей тоже не понравишься, ещё одна соперница на Небесах.

Я нахмурилась.

— Кассандра сказала, что Сестринство единогласно проголосовало за предоставление мне статуса Игрока-основательницы. Если Венера не желала меня здесь видеть, почему не проголосовала против?

— У Венеры не было выхода, кроме как поддержать остальное Сестринство. Она столетиями скандалила с Мечом, и на прошлой вечеринке здесь, в Большом бальном зале, ситуация дошла до пика. Венера подстерегла Меча в одной из беседок и умудрилась поцеловать его, но тут как раз подоспела Артемида. К счастью, Артемида всё поняла правильно. Она и Меч пожаловались в Сестринство, и Венеру заключили в замке на три месяца. Её срок только-только закончился, так что теперь Венера изображает хорошую девочку.

— Вот как. Значит, Меч и Артемида — враги Венеры и твои друзья. Поэтому Беовульф и передал через них послание?

— Ну да. Беовульф сам не захотел со мной говорить, потому что между нами много чего было. Слишком много. Я как-то раз даже голову ему срубил. — Ястреб усмехнулся. — Боюсь, что семейные распри и альянсы становятся всё запутаннее.

Я решила не спрашивать, почему Ястреб отрубил голову Беовульфу.

— Если бы в Игре было возможно заработать головную боль от стресса, думаю, я бы уже корчилась в муках, пытаясь понять ваши семейные отношения.

— Всё, что тебе действительно нужно знать, это то, что Венера воспользуется любой возможностью поговорить с тобой сегодня вечером и очень постарается нас расстроить. Пожалуйста, Джекс, если что-то тебя обеспокоит, дай мне возможность рассказать мою версию истории. Я буду с тобой максимально честным.

Я вздохнула.

— Мда, вечеринка предстоит весёлая.

К нам приближалась группка мужчин. Сзади в обнимку шли Ромул и Рем, но трёх остальных я не узнала.

Ястреб встал и указал на всех по очереди.

— Джекс, с Ромулом и Ремом ты уже знакома. А это Нарцисс, Дестин и Луи.

Я тоже поднялась.

— Приятно с вами познакомиться.

Мужчины пробормотали приветствия, а Луи даже изобразил поклон, театрально взмахнув рукой.

— Ястреб, — начал Ромул, — хотел тебе сказать, что Венера очень тобой недовольна.

— Даже больше обычного, — добавил Рем.

— Я уже слышал, — ответил Ястреб, — Не понимаю, чего она злится. Её скоростная разморозка точно убила бы.

Луи заговорил с сильным французским акцентом.

— Боюсь, что выражусь, как Геркулес, но должен признать, ты никогда не был мастером в отношениях с девушками.

Ястреб гневно зыркнул на него.

Луи поднял руки в знак капитуляции.

— Не убивай меня, о могучий воин. Я просто чувствую, что с учётом текущей ситуации, кто-то должен указать на факт, который ты не замечал в течение четырёх веков. С тех пор, как ты обрёл свою репутацию Ястреба Непобедимого, Венера интересовалась тобой больше, чем кем-либо ещё. Она явно придёт в ярость, когда ты заявишь о бессмертной любви к другой женщине. Надеюсь, не настолько, чтобы рисковать гневом Сестринства, но ты всё равно должен продумывать каждый шаг.

Я моргнула. Из слов Ястреба совершенно не следовало, что Венера им интересуется. Я повернулась и увидела, что он сам изумлён не меньше.

— Но Венера говорила столько гадостей о Майкле!

Луи вздохнул.

— Потому что она всё время строила тебе глазки, а ты не обращал внимания.

Ястреб изумлённо воздел руки.

— Да на что было обращать внимание? Венера хоть бы намекнула. По крайней мере, до той истории на Боевой арене.

Луи печально покачал головой.

— Ах да, Венера, наконец, отчаялась применять тонкий подход и прямо предложила тебе свою благосклонность. И ты посмел не упасть благодарно к её ногам. Ты публично отверг её. И теперь преклоняешься перед другой женщиной. Подумай об этом, Ястреб.

Он повернулся ко мне и отвесил ещё один глубокий поклон.

— Очаровательная Джекс, пожалуйста, будь осторожна. Ты выбрала эксклюзивные отношения с Ястребом. Его союзники теперь являются твоими союзниками, но его враги также являются твоими врагами, а Игроки-основательницы куда опаснее мужчин.

Он развернулся и отправился восвояси, за ним последовали остальные.

Ястреб смотрел им вслед.

— Луи ошибается насчёт Венеры.

Ромул, должно быть, услышал его реплику, потому что на мгновение повернулся и крикнул нам через плечо:

— Когда дело касается семейных отношений, Луи всегда прав.

Я подождала, пока они скроются за углом, и лишь потом заговорила.

— Кажется, со Жнецом было безопаснее, чем с твоей семьёй.

— Не глупи. Я отлично понимаю, что… — Ястреб замолк и застонал. — Ну зашибись. Теперь нас выследил Геркулес.

К нам приближалась знакомая обтянутая кожей фигура. Геркулес чуть поклонился и улыбнулся.

— Ястреб.

— Геркулес. — Ястреб вежливо поклонился в ответ, но они сверлили друг друга глазами, как соперники на Боевой арене.

Геркулес повернулся ко мне.

— Не понимаю, почему ты выбрала Майкла, когда на Небесах сотни холостых мужчин. Могла бы взять кого-то получше, а то ведь у него привычка тебе горло резать.

— Нет у меня привычки резать горло Джекс! — вызверился Ястреб. — Ты убил Флёр, но я же....

— Позволь мне, — перебила я и смерила Геркулеса ледяным взглядом. — Зачем ты пристаёшь ко мне с подобным? Я полагала, что по правилам Небес все безусловно принимают выбор женщины.

Геркулес взглянул на меня с опаской.

— Я принял твоё решение, Джекс. Я пришёл поговорить только из-за сообщения, которое Майкл прислал мне сегодня утром. Он утверждал, что ситуация с Сюзанной тебя не беспокоит, но если бы ты знала правду...

— Хватит! — рявкнула я. — Убирайся немедленно, или я пожалуюсь Сестринству!

— Как пожелаешь. — Геркулес развернулся и ушёл с самодовольным видом человека, который сказал всё, что хотел.

— Я убью его, — пробормотал Ястреб. — Отрублю ему голову и и засуну прямо в...

— Ястреб!

Он виновато повернулся ко мне.

— Я сказала Кассандре, что у нас эксклюзивные отношения. Она сообщила об этом всем Игрокам-основателям. Это должно было решить все вопросы с Геркулесом. Зачем ты отправил ему сообщение?

Ястреб занервничал. В таком состоянии он был вылитый Майкл.

— Хотел удостовериться, что Геркулес всё понял, вот и отправил ему новость лично.

— Не мог удержаться, чтобы не подразнить?

— Ну да, — признал Ястреб.

— А при чём тут Сюзанна? Это же твоя бывшая подружка, от которой ты бегаешь? Про которую тебя предупреждают Игротехники?

— В первом сообщении я про неё не писал.

Я застонала.

— В первом сообщении? И сколько их всего было?

— Не помню, — уклончиво ответил Ястреб. — Несколько.

Я снова взвыла.

— А я думала, это Геркулес поддерживает вашу вражду, подначивая тебя. Но ты же ничем не лучше!

Ястреб съежился.

— Я собирался отправить Геркулесу только одно сообщение, но он пригрозил рассказать тебе всё про Сюзанну.

— А он её откуда знает?

— Несколько лет назад я был на Звёздном свете, слушал концерт. Геркулес начал доставать меня, а тут появился Игротехник с предупреждением, что идёт Сюзанна, и я сбежал. Геркулес выследил Сюзанну, начал с ней встречаться и выведал все детали о прошлом. И с тех пор он выжидал момент, чтобы воспользоваться этим секретом в удобное время, которое, похоже, настало сейчас.

Он помолчал.

— Лучше я сам расскажу тебе про всё то унижение, пока меня не опередил Геркулес. Это было…

Я подняла руку, чтобы остановить его.

— Нет! Ничего не хочу об этом знать! Геркулес просто хочет нас поссорить.

— Я всё равно хочу тебе рассказать. Ты пригрозила пожаловаться Сестринству на Геркулеса, поэтому сам он пока не посмеет действовать, но я точно знаю его следующий шаг. Все вокруг обсуждают, что Венера на меня злится, поэтому Геркулес выложит ей историю о Сюзанне. А Венера придумает, как донести информацию тебе, поэтому я лучше сам.

— Если ты так считаешь… — Я перевела взгляд на воду и увидела, что там копошатся крохотные разноцветные рыбки. С куста в фонтан плюхнулась ягода, и стайка рыбок окружила её, покусывая со всех сторон.

— С самого начала мне стоило понять, что Сюзанну не интересовали отношения с Майклом. Да я это и знал. Когда она заговорила со мной, я подумал, что это слишком хорошо, чтобы быть правдой, но через три недели уже поверил…

Он перевёл дыхание.

— Я всё запутываю. Надо было начать с того, что мой отец был учителем. Ты же знаешь, как некоторые подростки западают на учителей. Мой отец был красивым и...

Ястреб снова замолчал и нахмурился.

— У тебя такое лицо, Джекс. Ты ни слова не понимаешь, да?

— Не понимаю, — призналась я. Я предполагала, что разрыв с Сюзанной как-то связан с сексом. Майкл сказал, что в реальной жизни ни разу не занимался сексом, так что я сложила два плюс два и ожидала услышать рассказ о неудачной попытке соития, а теперь была сконфужена.

Ястреб прижал ладонь ко лбу.

— Ну разумеется. Я же устарел на четыреста пикающих лет. И Геркулес тоже. И Сюзанна. И вся эта дурацкая история.

Он уронил руку и рассмеялся.

— Сейчас дети не видят родителей физически, только редкие звонки от загадочной фигуры из Игры. Они не западают на учителей, потому что учителя управляют дроидами из Игры, да и школа заканчивается в десять лет.

Я всё равно не могла понять, о чём он. Рыбки в бассейне съели ягоду, но продолжали с надеждой наматывать круги. Я сорвала другую ягоду и кинула её в воду. Рыбки тут же сгрудились вокруг.

Ястреб покачал головой.

— Я переживал из-за болтовни Геркулеса, ужасался мысли о том, что ты узнаешь, как Сюзанна использовала меня, чтобы добраться до моего отца, но для тебя всё это бессмыслица. Даже если я объясню, как тогда было устроено общество, про семьи и школы, ты всё равно не поймёшь всю степень унижения.

— Наверное, нет, — кивнула я. — Мы можем наконец забыть о Сюзанне?

Он улыбнулся.

— Да. Может, стоит отправить Геркулесу сообщение и сказать ему, что…

— Нет! — воскликнула я. — Детские перепалки пора прекратить. Я не смогу пожаловаться Сестринству на Геркулеса, если ты продолжишь ему писать.

— И то верно, — признал Ястреб. — Просто ненавижу оставлять за ним последнее слово. Он отлично знает, как меня выбесить. Так всё переиначивает, например, как с этой репликой про горло.

— О да, Геркулес отлично знает, как тебя выбесить, — подтвердила я. — И тебе стоит прекратить отвечать, просто разворачивайся и уходи. Иначе эта вражда будет вечной, и однажды Геркулес найдёт способ нас рассорить. Ты потеряешь контроль и сделаешь что-то, чего я не прощу.

Я перевела дыхание и взглянула прямо ему в глаза.

— Ястреб, ты должен решить, хочешь ли ты выбрать эту ребяческую борьбу с Геркулесом или взрослые отношения со мной. Оба варианта одновременно вряд ли возможны.

Мой ультиматум напугал Ястреба. Он суетливо закивал.

— Ты права. Заканчиваю нашу вражду прямо сейчас. И пусть последнее слово останется за Геркулесом b0b102.

Если бы эти слова произнёс Майкл, которого я встретила в реальном мире, я бы поверила. Майкл был неуверен в себе, уязвим и очень человечен. Он боялся, но всё равно совершал храбрые поступки. Ребёнком он сбежал бы от хулиганов, но сейчас боролся за справедливость. Его эмоции были незрелыми, но он хотел повзрослеть. И я любила его за всё это.

Ястреб во многом походил на Майкла, но с той огромной разницей, что сверкающая легенда Игры застыла во времени. Как бы он ни хотел прекратить ссору с Геркулесом, сколько бы ни обещал мне, что всё закончено, ничего не изменится. Закончить вражду мог только изменившийся Ястреб, а измениться ему не давала Игра.

Я переживала за разрыв в возрасте между мной и Ястребом, думала, он слишком стар для меня, но проблема лежала в другой плоскости. Ястребу требовалось повзрослеть, но он не мог. Мне оставалось или принять это, или уйти, а уйти было так тяжело после всего, что мы пережили вместе.

Мои мысли прервал звон колоколов. Я огляделась.

— Что это?

— Звон созывает всех на танцевальную поляну. Мы вместе посмотрим фейерверк, а потом Кассандра официально представит тебя семье. Затем для танца с тобой выстроится длинная очередь мужчин, но я надеюсь, что парочку вальсов ты оставишь мне.

— А ты танцуешь? Только не говори, что Майкл умел.

— Не умел, конечно. Несколько столетий назад Кассандра заставила меня научиться танцевать, поэтому ноги я тебе не оттопчу. Идём уже. Представлю тебя Маркусу. Лучше сразу покончить с неприятным.

Я вздохнула и взяла его за руку.

— Маркус так плох?

— Он может быть совершенно очаровательным, но внезапные перепады настроения… Не переживай. Я буду рядом и прослежу, что это не тот самый случай.

Я не хотела спрашивать, что такое “тот самый случай”. Мы вернулись на танцевальную поляну, где уже собралась толпа. Некоторые разбились на группки и болтали, другие сидели за столами. Одинокий мужчина за ближайшим столиком поднял глаза. Он внимательно рассмотрел меня и снова занялся перекладыванием сосновых шишек на столе. Краешком глаза я следила за ним, пока Ястреб проводил меня мимо.

— Кто это? Я его не узнаю.

— Это Мыслитель. — Ястреб улыбнулся. — Ты его не узнаёшь, потому что он никогда не покидал Небеса. Мыслитель любит порядок и последовательность. Во всех судебных процессах на Небесах он выступает как судья и присяжный одновременно, потому что все знают: он не будет помнить про личные симпатии или антипатии при принятии решения и выборе наказания. А теперь приготовься познакомиться с Маркусом.

Мы подошли к мужчине с короткими тёмными волосами, одетому в римском стиле. Он в одиночестве сидел на скамье, люди обходили его стороной. Тор и Кассандра стояли неподалёку, беседуя с группкой мужчин. Вся компания пристально следила за Маркусом.

Когда Тор увидел нас, то поднял палец. Ястреб кивнул и наклонился, чтобы прошептать мне в самое ухо:

— Будем очень краткими.

Его левая рука крепче сжалась на моей, он подвёл меня к Маркусу и спокойно заговорил:

— Маркус, это Джекс. Ты, должно быть, слышал о её появлении на Небесах.

Маркус посмотрел на меня, затем его взгляд медленно перешёл на Ястреба и Тора, который стоял двумя шагами дальше. Наконец, он снова сосредоточился на мне.

— Кассандра рассказала о тебе, Джекс. Очень приятно познакомиться.

Он выглядел совершенно нормальным, даже милым.

— Мне тоже приятно познакомиться, Маркус, — ответила я.

— Приятно для разнообразия увидеть новое лицо. Да ещё и такое симпатичное.

— Спасибо.

— Может, расскажешь что-то о себе? — спросил Маркус. — У меня очень скучная жизнь, а истории всех остальных я слышал по сотне раз.

Ястреб беспокойно дёрнулся.

— Может, в другой раз. Боюсь, нам пора. Сегодня бедную Джекс надо представить всей семье.

— Какая жалость, — отозвался Маркус.

Я улыбнулась.

— В другой раз поговорим подольше.

— Жду — не дождусь, чтобы выпить твоей крови, Джекс, — улыбнулся в ответ Маркус. Его тон был таким спокойным и приятным, что мне пришлось повторить его слова про себя, прежде чем я смогла их осознать.

— Я собираюсь сохранить свою кровь при себе, — ответила я.

— Нам пора. — Ястреб жёстко отбуксировал меня в сторону, со значением взглянув на Тора. — Маркус обожает сказать что-нибудь подобное и смотреть, как люди отреагируют. Наверное, проверяет, получится ли из них хорошая жертва. Нам точно пора уходить, но, по крайней мере, знакомство удалось.

Пока мы пересекали пустой центр танцевальной поляны, Ястреб внимательно вглядывался в людей.

— Мы разобрались с Геркулесом и Маркусом, но впереди много странных знакомств. Хуже всего будет с Венерой. Вон она, как раз сверлит нас взглядом.

Ястреб кивнул на женщину с длинными светлыми локонами, что уселась на стол. Он был прав. Венера была окружена несколькими смеющимися мужчинами, но глаза её не отрывались от нас.

— Вот там, в конце поляны, — продолжил Ястреб, — видишь, десяток мужчин? У них нет особых причин злиться на меня или тебя, но я бы избегал их подольше. У этой компании случилась большая стычка с Сестринством в старые времена. Не будь они Игроками-основателями, уже давно попали бы на Хаос с другими ублюдками или в игровую тюрьму.

Я сморщила нос.

— Тут все такие милые.

Ястреб рассмеялся.

— Пока не так плохо. Я показал тебе всех опасных людей, кроме Хирона. Он не выходит из замка, но надо будет как-то выбраться и навестить его.

— Навестить?

— Хирон любит гостей, поэтому семья старается организовать так, чтобы кто-то навещал его каждый день.юуюяуы К Маркусу мы ходим, когда он нас пускает. Кассандра уже сказала тебе, что Маркус часто надолго замыкается, не отвечает на звонки и не принимает посетителей.

И тут на меня снизошло странное головокружительное чувство. Я до смерти напугала себя, думая, что Жнец мог достичь Небес, заняв место Ястреба в Игре. Как чудесно, что я оказалась неправа. Теперь же я поняла, что моя идея могла быть наполовину верной.

Глава 35

Ястреб обнимал и поддерживал меня. Он смотрел обеспокоенно.

— Что-то не так?

— Я только что поняла, что Жнец всё же может быть Игроком-основателем.

— Надеюсь, на этот раз ты не про меня?

— Нет, но логика примерно та же. Жнец мог заменить Игрока-основателя, который не был в Игре.

— Не понимаю, к чему ты ведёшь. За последние три столетия только я покидал Игру.

Я отмахнулась.

— Когда Жнец узнал, что ты вычислил террориста-Игротехника, он забеспокоился. У него имелся запасной путь, чтобы, если всё провалится, превратиться в игрока. И он сделал себе стирательное оружие. Мы думали, он использует его позже, но что, если мы ошибались? Что, если Жнец сделал это оружие именно для того, чтобы создать себе путь к отступлению?

Ястреб нахмурился, но ничего не ответил.

— Жнец был Игротехником, он мог попасть в любой замок Небес и использовать стирающее оружие против Игрока-основателя. Он мог выбрать жертву, что регулярно запирается в замке, не отвечает на звонки и никого не принимает. Никто и не заметит, как он исчез на несколько недель или месяцев.

— Ты о Маркусе, — сказал Ястреб. — Жнец мог удалить его с помощью стирающего оружия и спрятать стиратель где-то в замке прежде, чем уйти.

— Бедный Маркус, — вздохнула я.

Ястреб кивнул.

— Да. У него не было бы шансов. Как только настоящего Маркуса не стало, Жнец смог спастись, воссоздав себя на его месте. Легко сыграть роль кого-то непредсказуемого. Жнец может совершить любое количество ошибок, и семья просто воспримет это как еще одну странность Маркуса.

Он сделал паузу.

— Вопрос в том, произошло ли это на самом деле. Это Маркус или Жнец?

— А если это Жнец, что он собирается делать дальше? Изображать Маркуса, постепенно “выздоравливать”, чтобы добиться разрешения выйти из-под домашнего ареста и путешествовать по мирам Игры?

— Игротехники никогда не поверят, что Маркус полностью выздоровел, и не дадут ему полной свободы, — возразил Ястреб. — Они слишком хорошо понимают, что в Игре базовые личности людей не меняются.

— И Жнец это знает. — Я расслабилась. — Значит, Маркус — просто Маркус. Ведь Жнец хотел создать себе новую жизнь игрока. Он бы не засадил себя навечно в замок.

— Но целью Жнеца была власть, — добавил Ястреб. — Если его попытка править Игрой провалилась, захочет ли он быть простым игроком? Может, он предпочёл заменить Маркуса и получить шанс отомстить Игрокам-основателям?

Я еле удержалась от того, чтобы обернуться и посмотреть на Маркуса.

— Но если это произошло, и цель Жнеца — месть, то здесь и сейчас у него идеальный шанс.

— О, да, — мрачно подтвердил Ястреб. — Ты здесь. Я здесь. Вся семья здесь. Я взял доспехи и оружие, потому что не доверяю Геркулесу, но большинство беззащитны. Для Жнеца лучше всего подождать, пока полностью не стемнеет, и не начнётся фейерверк. Шум скроет крики, и он сможет много кого убить.

Я инстинктивно взглянула на небо в алых лучах заходящего солнца.

— И снова тот же вопрос. Как убедиться, Маркус это или нет?

— Очень просто, — сказал Ястреб. — Я пригрожу убить его. Если это настоящий Маркус, он окажется безвреден, потому что ему нельзя носить оружие. А если это Жнец, у него где-то спрятан стиратель. И он попытается убить меня с его помощью. Я же убью его в Игре.

— Нет, должен быть более безопасный способ. Надо позвонить Кваме.

Ястреб покачал головой.

— Кассандра, Тор, Пендрагон и Улисс сейчас рядом с Маркусом, следят за ним. Если Жнец увидит Игротехника, то даже не станет спрашивать, зачем тот появился. Он убьёт Кассандру, а затем столько членов семьи, сколько сможет.

— Тогда надо уйти подальше и позвонить Кваме.

— Нет времени, — ответил Ястреб. — Уже почти стемнело.

Я взглянула на небо и прикусила губу. Ястреб был прав.

— Нам надо делать вид, будто всё в порядке, пока Маркус не останется наедине со мной, — сказал Ястреб. — Пойдём вместе назад, потом ты остановишься, будто тебе надо причёску поправить, а я двинусь дальше. Как-то избавлюсь от остальных и вызову его на бой. Если он достанет оружие, я буду готов. Что бы ни случилось, обещай, что будешь держаться от нас подальше.

Я кивнула.

— Ястреб.

— Да?

Я не могла его отговорить. Кассандра будет первой мишенью Жнеца, а ведь Ястреб любил её как сестру четыреста лет.

— Будь очень осторожен.

Ястреб улыбнулся мне, и я взяла его за руку b0b102.

Мы снова прошли, контролируя скорость, через центр поляны по направлению к Маркусу. Кассандра стояла в паре шагов. Тор обнимал её. Пендрагон и Улисс держались чуть поодаль. Много членов семьи, слишком много, стояли то тут то там или сидели за столиками неподалёку.

Маркус повернулся и посмотрел в нашу сторону. Он увидел наше приближение. Если он Жнец, то подпустит нас поближе, прежде чем начать кровавую бойню. Из всех Игроков-основателей более всего он хотел убить именно нас.

Мы прошли уже половину пути. Я чувствовала, как Ястреб предупреждающе сжал мою руку. Настало время действовать.

Я притворилась, что споткнулась, и выпустила руку Ястреба.

— Так и знала, что каблуки слишком высокие. Догоню тебя через минутку.

Я остановилась, осматривая сандалии, а Ястреб пошёл дальше. Тор и Кассандра повернулись к нему, и он помахал правой рукой, давая знак, что хочет поговорить с Маркусом наедине.

Казалось, ситуация под контролем. Пендрагон и Улисс стояли недалеко от Маркуса. Тор и Кассандра тоже отошли.

И тут всё испортила Венера. Она увидела, что я стою одна на танцевальной лужайке, и решила, что это великолепная возможность выплеснуть яд мне в ухо. Она встала и двинулась ко мне. Её путь пролегал прямо мимо Маркуса, он крутанулся и схватил её за руку, привлекая к себе.

Ястреб в нерешительности остановился, глядя на них обоих.

— Ты что творишь, Маркус? — спросила Кассандра. — Отпусти Венеру.

— Не хочу, — ответил Маркус.

— Кассандра, не подходи! — крикнул Ястреб.

Люди стали сходиться на шум, и Ястреб отчаянно замахал им.

— Назад! Все назад!

— Отпусти меня, Маркус! — потребовала Венера. — Кто-нибудь, пусть он меня отпустит!

Тор шагнул вперёд, но Ястреб покачал головой.

— Я сам разберусь с Маркусом. Уводи отсюда Кассандру и остальных.

Тор нахмурился, но повернулся к жене и аккуратно потащил её к толпе зевак. Я стояла в одиночестве в центре танцевальной площадки. Я пообещала оставаться здесь и никак не могла помочь Ястребу. В последний раз. Я стану тренироваться ежедневно по несколько часов, пока сама не стану легендарным бойцом, превзойду Артемиду и других женщин в Игре, но сейчас я была только обузой.

— Почему ты мне не помогаешь? — Венера обвиняюще смотрела на Ястреба. — Почему позволяешь Маркусу вот так меня тискать? Из мести, да? И привёл эту ужасную невежественную девочку на Небеса тоже из мести. Всё потому, что я не интересовалась кошмарным косноязычным Майклом!

— Можем обменяться оскорблениями позже, если хочешь, — сказал Ястреб. — Ты напомнишь всем, какой урод Майкл, а я расскажу о противном голосе и мелких зубах Элизы, но сейчас тебе лучше закрыть рот.

Венера ахнула. Ястреб проигнорировал её возмущенное лицо и посмотрел на Маркуса.

— Отпусти её, Маркус. Тебе пора домой.

— Игровая команда!— закричала Венера. — Требую помощь Игротехника!

Появилась женщина-Игротехник, её глаза испуганно расширились при виде сцены. Секунду спустя рядом с ней возник Кваме.

— Заставьте Маркуса отпустить меня! — потребовала Венера.

— Дай я сам разберусь, Кваме, — сказал Ястреб.

При упоминании своего имени Кваме взглянул на Ястреба с удивлением, которое сменилось пониманием.

— Игрок Маркус, — сказал он, — пожалуйста, отпустите игрока Венеру.

Маркус не ответил. Он не сводил глаз с Ястреба.

— Ты знаешь, что я, — сказал он. — Ты знаешь, кто я. Ты знаешь, что у меня есть.

— Знаю, — ответил Ястреб, — и мы оба знаем, что Венера не имеет к этому отношения.

— Не имеет, — согласился Маркус. — Тебе всё равно, жива она или нет.

Венера попыталась сменить тактику.

— Маркус, — промурлыкала она, — почему ты меня так крепко держишь? Ты же не хочешь сделать мне больно. Мы можем быть друзьями и...

Маркус стиснул её руку, послышался хруст, как будто сломалась палка. Венера завизжала. Один отчаянный вопль боли, после чего Маркус швырнул её в Ястреба и прыгнул ко мне.

Я была далеко в центре поляны. Маркус не мог допрыгнуть за один рывок, но ему это удалось. Он пролетел по воздуху и приземлился рядом. Я не успела отреагировать. Он обхватил меня левой рукой, а правая прижала что-то к моему боку.

— Вот теперь у меня нужный заложник, Ястреб, — крикнул Маркус. — Я могу убить твою даму сердца стирающим ножом, убить бесповоротно. А теперь давай поговорим.

Венера лежала на земле, хныкая и сжимая правую руку. Ястреб не обращал на неё внимания, его глаза не отрывались от меня и Маркуса.

— Чего ты хочешь? — спросил Ястреб.

— Я хочу Ястреба Непобедимого, — ответил Жнец. — Ты подойдёшь сюда, положишь меч на землю и толкнёшь ко мне. Я убью тебя и отпущу Джекс.

— Вряд ли ты её отпустишь, — возразил Ястреб.

— Конечно, вряд ли, — хмыкнул Жнец, — но всё возможно, не так ли? Возможно, ты купишь её жизнь ценой своей. А если не попробуешь, я убью её безвозвратно.

Он рассмеялся мне в ухо и подтащил поближе.

— Ты же любишь её, да? И всегда будешь любить. Ты такой романтик, Ястреб. Подумай, что станет, если ты не выполнишь мои приказания. Тебе придётся вечность жить, зная, что ты просто стоял и смотрел, как я убиваю женщину, которую ты любишь. Ты же не допустишь этого, а, Ястреб?

Ястреб поднял правую руку.

— Дюрандаль!

Меч вылетел из ножен и завис над ним. Ястреб поколебался какое-то мгновение и ухватил рукоять.

— Вот как тебе удалось так прыгнуть.

— Сообразил, — хмыкнул Жнец. — Да, я не мог придать себе сверхчеловеческую скорость или силу, но это же самое обычное свойство двуручного меча: проецировать предмет в заданном направлении на заданное расстояние. Я просто придал те же свойства кольцу и использовал его.

Ястреб опустил меч и нахмурился. Я молчала, не шевелилась и судорожно соображала. Жнец прижимал к моему боку смертельный кинжал. Если Ястреб сдастся, ублюдок убьёт нас обоих. И выход был один: я должна умереть. Я должна заставить Жнеца убить меня, тогда Ястреб сможет бороться за свою жизнь и жизни других Игроков-основателей.

Но потом я вспомнила, как изображала жертву. Тогда существовал ответ лучше чем тот, что первым приходил в голову. Так было и сейчас. Казалось, выход один: я должна умереть, но…

Я смотрела, как Ястреб приближается к нам, смотрела, как склоняется его голова, как он готовится сдаться, и прокричала слова, которые он должен был понять, а Жнец — нет.

— Ястреб! Вспомни слова Геркулеса! Вспомни свою привычку!

Ястреб вскинулся, долю секунды поколебался, а затем взмахнул Дюрандалем. Жнец инстинктивно отшатнулся, но я стояла неподвижно. Вспышка агонии, когда Ястреб отрубил мою голову, и я умерла.

Глава 36

Я парила в абсолютной темноте. Ничего не видела. Ничего не слышала. Моя шея пылала, словно её жгло огнём. Боль растекалась по всему телу и нарастала до мучительной агонии, а потом внезапно исчезла. Я по-прежнему не могла видеть и слышать, но теперь ещё и ничего не чувствовала.

Я умерла. Хоть это было понятно. Вот только я не знала, успел ли Ястреб убить меня раньше Жнеца. Если меня сразил великий меч Дюрандаль, то я умерла игровой смертью и воскресну в своём замке на Небесах. А если Жнец убил меня кинжалом, то смерть необратима, и я никогда не вернусь ни в реальную жизнь, ни в Игру.

Моё тело вечно будет спать в замороженном гробу, но к нему никогда не вернётся разум. Я никогда больше не оседлаю крылатую лошадь, не прогуляюсь под небом Ганимеда. Не увижу сияющих чудес Звёздного Света, не побываю русалкой на Коралле. И я никогда не займусь любовью с сияющей легендой Игры или с неуверенным парнем по имени Майкл.

И даже если я выживу, Ястреб может не спастись. Я оставила легендарного героя биться с падшим богом Игры, оставила его с Дюрандалем против оружия, которое может стереть игрока. Но Ястреб хотя бы мог сражаться, а не жертвовать жизнью в тщетной попытке спасти меня.

Несмотря на его слова и действия, в глубине души я до сегодняшнего дня не могла поверить, что Ястреб меня любит. Я знала, что в это верит Натан, верит Геркулес, верит Кваме, но как я могла поверить, что Ястреб Непобедимый действительно полюбил девушку из телохранилища? Майкл мог, но не Ястреб.

Но теперь я не сомневалась. Он доказал это, когда готов был сложить Дюрандаль, потому что в тот момент был Ястребом, а я точно знала, что бы сказал Ястреб о таком поступке. Он бы назвал это пикающей глупостью.

Ястреб принёс бы эту совершенно бессмысленную жертву ради меня, зная, что это означало лишь две смерти вместо одной. Жнец никогда бы не позволил мне жить. Он потерял все шансы на власть, способа избежать правосудия у него не было, поэтому псих нанёс бы своим врагам максимальный урон, прежде чем его схватят.

Темнота постепенно прояснилась, и я увидела серую равнину, которая встретила меня при входе в Игру. Это могло быть хорошим знаком, но, возможно, просто означало, что, когда моё тело замёрзло, и разум оставил его, чтобы войти в Игру, я каким-то образом оказалась близка к смерти.

Тогда, во время входа, сначала всё было пусто, затем послышался шёпот. Шёпот слышался и теперь, но я также могла видеть. Со дна бассейна на меня смотрели глаза-блюдца Кракена, а щель его рта пыталась что-то сказать. Мимо прошёл Натан, держа в руках крохотный мир. Сосредоточенно хмурясь, он выцарапывал на поверхности континенты и океаны. Впереди стоял Ястреб, гигантская фигура, раз в десять больше меня.

Справа появился некто в униформе Игротехника. Я повернулась и увидела Кваме.

— Я жива? — спросила я у Кваме.

— Верно.

Слева появилась ещё одна фигура. Другой Игротехник, на этот раз незнакомый, с бриллиантовыми знаками на щеках.

— Я мертва? — спросила я Жнеца.

— Верно.

А потом серая равнина внезапно исчезла, и я оказалась в большом холле своего замка.

Передо мной стоял настоящий Кваме, рядом с ним на мраморном полу сидел Ястреб, уронив голову на руки. Лицо Натана с тревогой смотрело из зеркала на стене.

Я глядела на них секунду, прежде чем заговорить, не зная, реальность это или очередное видение b0b102. Мне выпал отличный шанс сказать что-то героическое и запоминающееся, но я сумела выдать только нечто нелепое.

— А как же правила о приватности домов игроков?

— Игротехникам можно входить в помещения без разрешения, если безопасность игрока под угрозой, — сказал Кваме. — Признаю, что привести с собой игрока Ястреба было беспрецедентным поступком, но так уж сложились обстоятельства.

Я рассмеялась.

Ястреб медленно поднял голову и посмотрела на меня. Он сделал глубокий вдох, но ничего не сказал и не пошевелился. Я ощущала жуткую слабость, поэтому решила сесть на пол рядом с ним.

Натан теперь широко улыбался.

— Мы так за тебя переживали, Джекс! Не могли понять, убил тебя Ястреб или Жнец. Смерть в Игре автоматически отправляет тебя на воскрешение. Его поддерживает та же система, которая обеспечивает переход между мирами Игры, а каждую секунду миллионы игроков путешествуют по Игре.

Он помолчал.

— Мы никак не могли определить, который из этих миллионов сознаний твой, и есть ли ты вообще в системе. Пришлось ждать в замке, появишься ты или нет, а процесс воскрешения занимает больше времени, чем перемещение между мирами.

Я посмотрела на Ястреба. Он по-прежнему потрясённо молчал и был бледен.

— Жнец? — спросила я.

— Жнец мёртв. Я выхватил его кинжал и обратил против него.

— Вот сейчас я ожидал увидеть страстные объятия, — намекнул Натан.

Ястреб покачал головой и обессиленно сказал:

— Всему есть цена.

Я непонимающе смотрела на него.

— Что?

— Когда я понял, что ты предлагаешь, Джекс, я знал, ты права. Я мог спасти твою жизнь и уничтожить Жнеца, только если убью тебя. Но я знал цену. Это случилось с Флёр и Геркулесом. Первая смерть игрока в Игре очень травматична. Флёр так его и не простила.

Теперь я поняла ход мыслей Ястреба.

— Геркулес убил Флёр из-за дурацкой шутки. Тут совсем другой случай. Жнец ждал, что ты нападёшь на него. И если бы ты попытался, Жнец стёр бы меня безвозвратно. Но он не ожидал, что ты убьёшь меня. Я так счастлива, что Ястреб Непобедимый двигался быстрее Жнеца и смог убить меня раньше, чем тот понял подвох.

Ястреб ничего не ответил, и его безжизненный взгляд говорил, что он меня не услышал.

— Это как твоя прежняя идея, разве нет? — спросила я. — Когда герой в одиночку восстаёт против богов, это плохо заканчивается для героя. Ты думал, что победишь Жнеца, но погибнешь в реальной жизни.

— Всему есть цена, — повторил он.

— Нет! Ты победил Жнеца, ты не умер, и я тоже не умерла.

— Ты не умерла, потому что мне пришлось тебя убить.

Я застонала.

— Ты — не Геркулес! Я — не Флёр! И это не… пикающая греческая трагедия! Жнец мёртв, я жива, и у меня куча планов на будущее в Игре.

Я протянула руку Ястребу, и он осторожно коснулся моих пальцев.

— Вам двоим реально стоит поработать над страстными объятиями, — заметил Натан.

Я не обратила на него внимания, не сводя глаз с Ястреба.

— И в моих планах ты играешь очень значительную роль. Разве ты не хочешь побродить со мной по пляжам Ганимеда, посетить Звёздный Свет и вместе прокатиться на крылатой лошади?

Внезапно лицо Ястреба ожило, наполнилось радостью и смущением.

— Ну конечно же я…

Он замолчал и обернулся к Кваме.

— Спасибо за помощь. Думаю, у тебя много дел.

— Верно. — Кваме понял намёк и исчез.

Я посмотрела в зеркало, увидела Натана и кашлянула.

— Натан, мы хотим побыть наедине.

— Ой. Конечно. Заканчиваю звонок. — Зеркало почернело, и через секунду в нём снова отразилась комната.

Ястреб взял меня за руку.

— И что теперь, Джекс?

— Раз Жнец мёртв, мне больше не надо прятаться на Небесах. Помнится, на Ганимеде у нас как раз был особый момент, когда позвонил Натан.

Ястреб улыбнулся.

— Точно, был. Игровая команда. Требую групповой переход на частный пляж Джекс на Ганимеде.

Всё расплылось во время перехода между мирами, и вот мы уже сидим не на мраморном полу, а на мягком песке. В воздухе плыл лёгкий лиловый туман, в котором витал аромат цветов, смешанный со специями и морской солью.

Мы с Ястребом легли на песок и несколько минут молча смотрели на огненные водовороты штормов Юпитера. Мой отец жил здесь, на Ганимеде, более века, гуляя по пляжам и помогая людям. Жнец убил его, а мы с Ястребом убили Жнеца. Теперь имя моего отца будет выбито на мемориале на Авалоне, но я никогда не пойду туда, чтобы его увидеть. Для меня мемориалом отца всегда будет сам Ганимед.

Наконец Ястреб заговорил.

— Когда мы в прошлый раз были на этом пляже, я как раз целовал тебя, но тут позвонил Натан.юуюяуы Если я снова тебя поцелую, ты не расценишь это как ускорение событий?

Папа говорил мне, что надо помнить прошлое, но жить будущим.

— Не думаю, что очередной поцелуй очень поторопит события.

Лицо Ястреба заслонило мне восхитительное небо, и я закрыла глаза, чтобы сосредоточиться на тепле его губ, прикасающихся к моим. Юпитер во всём его великолепии терпеливо ждал нашего внимания.

Глава 37

Мы с Ястребом стояли на балконе моего замка. С того памятного дня, когда он отрубил мне голову, прошло уже несколько недель. Всё население Игры видело запись трагедии на Небесах не менее дюжины раз.

Все верили, что Маркус и был Жнецом, что он помогал и вдохновлял Томаса на взрывы исключительно из желания сеять разрушения и смерть. В истории имелось несколько слабых мест, например, как Томас умудрился передать Маркусу стирающее оружие, если тот был заключён в замок на Небесах, или зачем было Маркусу помогать Томасу взрывать его собственный мир.

Первый момент Игротехники объяснили тем, что им пришлось закрыть Небеса для изменения серверной конфигурации. В это время Игроки-основатели встречались в Амфитеатре, но Маркуса и Хирона пришлось на пару часов переместить в другой игровой мир.

Это было почти правдой, но Игротехники добавили несколько деталей. Они утверждали, мол, Маркус попросил доставить его в дом на Камелоте, где жил несколько лет до того, как был осуждён на домашний арест на Небесах. Игротехники признали этот запрос разумным, ведь не знали, что Маркус и Томас подружились на Камелоте, и Томас использовал старый дом Маркуса как хранилище для особых предметов и стирающего оружия.

Вторую нестыковку Игроки-основатели объяснили сами. Они посчитали совершенно правдоподобной идею, что Маркус мог пожелать сокрушить Небеса и убить почти всю семью. А риск погибнуть самому сделал затею ещё более привлекательной.

Мне казалось несправедливым, что Маркус стал двойной жертвой Жнеца, его сначала убили, а потом несправедливо обвинили, но правду не представлялось возможным объяснить, не признав, что Жнец был Игротехником. Ястреб сказал, что у Маркуса не было друзей, которые пострадали от обмана, но это показалось мне ещё более печальным.

Мой статус на Небесах изменился. Большинство Игроков-основателей видели, что происходило на вечеринке, и все они просмотрели записи бесчисленное количество раз. Заметили выражение моего лица, когда я увидела приближающуюся смерть и задалась вопросом, что именно это будет за смерть. Они наблюдали отчаяние Ястреба, когда он отрубал мне голову.

Меня больше не считали выскочкой. Я сыграла ключевую роль в самом драматическом событии Небес за всё время их существования, и это сделало меня частью семьи. И даже семейная вражда у меня была своя: с Венерой.

У нас с Ястребом всё ещё остался невыясненным один вопрос.

— Ты уверен, что хочешь этого? — спросила я. — Я тебя не тороплю. Иногда ты ведёшь себя так по-детски, что я на стенку лезу. А иногда ты — невероятный герой. Я решила, что могу смириться с одним ради другого.

— Я это делаю не для тебя, — ответил Ястреб, — а для себя. Я играл Ястреба четыре столетия. Четыре столетия пытался справиться с проблемами Майкла. Четыре столетия не мог выбраться из деструктивного цикла детских склок с Геркулесом.

Он покачал головой.

— Всё это время я понимал, что единственный способ решить мои проблемы — это вернуться в реальный мир и повзрослеть. Но не мог набраться смелости. После того, как я побывал в реальном мире, встретил тебя и поймал Жнеца, идея возвращения уже не кажется такой пугающей.

Он помолчал.

— Я должен вернуться в реальность, Джекс, но ты не обязана следовать за мной. Меня не будет всего год. Ты можешь подождать моего возвращения в Игре.

— Я иду с тобой. Мы сможем построить равное партнёрство, которое я так хочу, только если проведём год в реальном мире как двое простых восемнадцатилеток.

Я бросила на Ястреба озорной взгляд.

— Могу представить тебя всем своим друзьям. Если повезёт, Сокол разрешит тебе сыграть роль в его следующем спектакле.

Ястреб застонал.

— А ещё к тому времени, как мы вернёмся в Игру, — добавила я, — люди забудут эту дурацкую кличку.

— Это уж вряд ли, Джекс Бессмертная.

Я поморщилась.

— Кажется мне, что называться Джекс Бессмертной значит напрашиваться на неприятности.

— А мне всегда казалось, что зваться Ястребом Непобедимым значит напрашиваться на неприятности. Я сопротивлялся несколько десятилетий, но без толку. Прозвище прилипло ко мне и, боюсь, к тебе тоже. Вся Игра видела записи, как ты дважды спаслась от неминуемой смерти.

Я посмотрела на двух крылатых лошадей, что кружили рядом, вздохнула и заставила себя произнести эти слова.

— Игровая команда. Требую помощь Игротехника.

Через несколько секунд появилась фигура в форме.

— Вчера мы с Ястребом потребовали разморозки наших тел, — сказала я. — Всё ли готово для того, чтобы…

Я замолчала. Лицо человека в безликой форме Игротехника было чуть старше и красивее, чем в реальной жизни, а на щеках виднелись синие знаки, но узнала я его без труда.

— Нат… — Я оборвала приветствие, так как вспомнила правила Игротехников. — Никогда не видела синих знаков. Статус ученика?

— Верно, — ответил Натан с невозмутимым лицом. — Ваши тела разморожены согласно требованию. Вы хотите выйти из Игры сейчас?

— Я не очень-то хочу выходить из Игры, — признался Ястреб, — но да, нам пора. — Он замолчал и пожал одним плечом. — Может, Майкл немного дорастёт до Ястреба.

— Как по мне, Майкл всегда был куда ближе к Ястребу, чем ты думаешь, — вставила я.

— Если вам пригодится, — сказал Натан, — есть комната с оплаченной до конца этого месяца арендой и вакансия в телохранилище.

Ястреб кивнул.

— Это будет хорошей отправной точкой.

— Натан, есть ли хоть маленький шанс, что мы сможем тебя увидеть, когда вернёмся в Игру? — спросила я.

— Как только пожелаете помощи в будущем, — ответил Натан, — потребуйте Игротехника, и вам ответит кто-нибудь соответствующего ранга.

Я поняла смысл его слов b0b102. Игротехники блюли правила. В этот раз Натан пришёл сам в знак особого внимания, но больше такого не повторится. Теперь он стал Игротехником, и это было прощание навсегда.

— Я бы обняла тебя, — ответила я, — но понимаю, зачем нужен барьер между игроками и Игротехниками. Ты тоже заслужил Небеса. Очень надеюсь, что ты счастлив в своём выборе.

На какую-то секунду Натан изменил выражение лица, с него слетела невозмутимая маска Игротехника, и на её месте появилась чистая гордость и удовольствие.

— Верно.

Мои глаза увлажнились, но я сморгнула слёзы. Ведь так неправильно плакать из-за того, что Натан достиг своей мечты. Мы с Ястребом жили среди легенд, среди Игроков-основателей, но Натан был Игротехником. Он станет богом Игры и куда лучшим богом, чем Жнец. Натан будет созидать, а не разрушать.

— Ментальный переход при выходе из игры пройдёт легче, если вы ляжете, — сказал Натан.

На балконе рядом с нами появились две усыпанные цветами кушетки. Я легла на одну, Ястреб Непобедимый на другую. Я бросила прощальный взгляд на кружащих крылатых лошадей и закрыла глаза.

— Я готова, — сказала я.

— И я готов, — отозвался Ястреб.

Я снова увидела серую пустоту. В центре стоял человек, блондин в кожаных доспехах. Он наставил на меня палец.

— Майкл принадлежит мне, а не тебе.

— Майкл принадлежит себе, — ответила я.

Блондин постепенно поблек и исчез без следа. Там, где он стоял, серая плоскость расцвела сотнями цветов.

Мгновение спустя всё почернело, а затем я услышала знакомый голос.

— Ты уже проснулась?

Я открыла глаза и обнаружила, что лежу на медицинском столе под надзором двух контролируемых дроидов.юуюяуы На соседнем столе растянулся черноволосый парень. Он повернулся на бок и улыбнулся мне.

Я улыбнулась в ответ. Натан был Игротехником. Джекс Бессмертная спала в своём замке на Небесах рядом с Ястребом Непобедимым. А я вернулась в реальный мир с Майклом.