Мудак.
– Мы бы остались, но у Алекс завтра встреча, а у меня работа.
– Завтра воскресенье. Ни у кого нет ни встреч, ни работы.
– У меня есть, – подтвердила Чарли́. – У меня запланирован ланч с мамой.
Глаза Орена расширились, когда он посмотрел на Чарли́. Молчание длилось слишком долго. В чем, черт возьми, его проблема?
– Сильвия.
Мы с Чарли́ вздрогнули, когда он позвал Сильвию. Боже, благослови эту женщину. Любой другой послал бы его к черту. И жил бы он здесь один все эти годы. Делая это, она могла мириться с его редкими визитами.
– Да, мистер Деметрий?
– Я думаю, что-нибудь покрепче чая со льдом.
– Папа... – сказал я, когда Чарли́ покачала головой.
– Что это будет? Коктейль? Вино? Пиво?
Он не принимал "нет" в качестве ответа. Конечно. Какого черта? За рулем был Айзек.
– Вино, – наконец ответил я. – Мы оба выпьем по бокалу красного.
Орен улыбнулся.
– Ты любишь вино, моя дорогая?
Рука Чарли́ скользнула в мою.
– Да.
– Белое до шести и красное после? – спросил он.
Когда Орен посмотрел на часы, рука Чарли́ напряглась.
– Да, уже седьмой час.
– Что ж, – сказала она – Я нахожу это приемлемым расписанием.
Вернувшись, Сильвия поставила на кофейный столик поднос с тремя бокалами вина.
– Мисс Коллинз, могу я еще немного показать вам окрестности? Или вы предпочитаете остаться здесь?
Я кивнул в сторону Чарли́.
– Спасибо, Сильвия. Если вы оба извините меня, я с нетерпением жду возможности увидеть ваш прекрасный дом.
– Вряд ли он сравнится с твоим, но это неплохой дом, – пробормотал Орен, когда Чарли́ встала.
Какого хрена он говорит?
Ее лицо внезапно побледнело. Я испугался, что ей может стать плохо, когда бокал с вином закачался в ее руке.
– Простите? Что вы сказали?
– Я сказал, что это неплохой дом, дорогая.
Ее золотистые глаза впились в мои. Все, что я мог сделать, это нахмурить брови. Я понятия не имел, что происходит. Она медленно повернулась, и Сильвия повела ее прочь. Как только они ушли, я наклонился ближе, взял свой бокал вина и спросил:
– Что, черт возьми, происходит?
Орен пренебрежительно похлопал меня по колену.
– Давай поговорим о сенаторе Кэрролле, прежде чем обсуждать твое последнее завоевание.
– Какого хрена? Мое последнее завоевание. Алекс не завоевание.
– Я прекрасно знаю, кто такая Александрия Коллинз. Мне любопытно, знаешь ли ты её.
Я встал.
– О чем, черт возьми, ты говоришь?
– Сенатор Кэрролл, Леннокс. Он думает, что у нас есть голоса?
– Как насчет Северуса Дэвиса? Может, тебе пора признаться мне?
Орен откинулся назад и положил ногу на колено.
– Возможно, эта девушка справляется со своей работой лучше, чем я предполагал. Что бы ты хотел узнать?
– Почему ты с ним встретился?
– Потому что он чертовски хорош в своем деле.
– Он работает на противника.
– О, сынок, если бы жизнь была такой легкой. В этой или любой другой сделке нет двух сторон. Их так много. Возьмем, к примеру, табачных магнатов. Я имею в виду, посмотри, кто с ними в сговоре. Как ты думаешь, они все против легализации марихуаны?
«Кто с ними в сговоре? Северус Дэвис, мужчина, которого ты обхаживаешь, тот, кто в сговоре с ними». Я не произнес этого вслух. Вместо этого, я сказал:
– В основном. Я думал, мы обсуждаем сенатора Кэрролла и голоса, необходимые для принятия законопроекта, чтобы очистить финансовый комитет Сената.
– Так и есть. Северус работает над нынешней формулировкой. Это пойдет на пользу табачным и алкогольным магнатам.
– И это обошлось нам в миллионы. Кэрролл считает, что мы можем гарантировать еще несколько голосов, если пообещаем перенести несколько распределительных центров в Калифорнию.
– Что обойдется нам в миллионы. Куда ты собираешься их отводить? Ты не думаешь, что мы разозлим избирателей в этих штатах?
Сев, я вздохнул.
– Я думал об открытии новых объектов.
– Новых? Зачем?
– Ты только что это сказал. Марихуана станет законной для рекреационного использования в Калифорнии, прежде чем мы узнаем об этом. Давай участвовать в этом с самого начала. Долина Напа является большим...
– Ты забегаешь вперед и не ответил на мой вопрос о табаке.
– Не ответил. Большинство из них были бы против легализации.
– Что, если они захотят сотрудничать с такими корпорациями, как «Деметрий Интерпрайзис»?
– Зачем?
– Что, если они узнают, что мы вошли в это с самого начала?
– Откуда им это известно, ты же не сказал Дэвису?
– Я не говорил Дэвису. Я прощупывал его.
– Возвращайся в Лондон, папа. Ты видишь заговоры там, где их нет. Я собираюсь найти Чар... Алекс. Нам нужно ехать.
– Она назвала тебя Нокс.
– И что? – ответил я, защищаясь.
Орен склонил голову набок.
– Я не слышал этого имени много лет.
– Остановись. Не вмешивайся.
Я поднял глаза от бокала как раз вовремя, чтобы увидеть золотистый взгляд Чарли́. По теням, пробегающим в нем, я понял, что она увидела то, о чем я ее предупреждал. Орен Деметрий был дьяволом.
– Извините, – сказала она. – Я не вовремя вернулась?
Я допил вино, поставил бокал на стол и встал.
– Нет. Ты выбрала идеальное время. Мы уходим.
Орен тоже встал.
– Мне бы очень хотелось узнать тебя получше. Похоже, у Леннокса другие планы.
– Простите, мистер Деметрий. Я устала от дороги и завтра у меня встреча за завтраком.
Он кивнул.
– Понимаю. Возможно, в следующий раз, когда я буду в Штатах, мы сможем встретиться. Пожалуйста, передай Аделаиде от меня привет и скажи ей, что ее дочь так же красива, как и она.
– Аделаиде?
Прежде чем я успел задать вопрос вслух, потянулся к Чарли́. Она выглядела так, словно вот-вот упадет, когда отшатнулась назад.
– Вы знаете мою маму?
– Конечно. Много лет. Я понятия не имел, что ее маленькая девочка выросла такой красивой женщиной. Уверен, она гордится.
– Что, черт возьми, происходит?
Орен похлопал меня по плечу.
– Сынок, следи за языком. Ты стоишь перед леди, настоящей американской наследницей голубых кровей. Я уверен, ты уже знал это.
Я молча переводил взгляд с Орена на Чарли́. Что, черт возьми, он говорит? Она не была богатой наследницей. У нее не было ни гроша. Она отдала свою жизнь "Измене". Он ошибался. Просто Орен Деметрий был злым и делал то, что у него получалось лучше всего.
– Сильвия, – позвал он. – Дай знать водителю Леннокса, что они готовы к отъезду.
– Да, сэр.
Я не попрощался с отцом и не пожелал ему счастливого пути. Не думая о любезностях, я схватил Чарли́ за руку и повел нас обоих к двери. Я все еще не понимал, что происходит, но по тому, как ее рука дрожала в моей, я понял, что это что-то серьезное.
Когда я посмотрел вниз, ее щеки были влажными, а глаза закрыты.
Я не позволил вырваться ее печали. Если бы я это сделал, то вернулся бы в дом и встретился с отцом. Вместо этого я сосредоточился на умиротворенности внешнего мира. Солнце почти село, подъездная дорожка была освещена косыми лучами, которые светили в сторону дома и гостевого домика. Звуки природы – волны и насекомые – наполнили воздух, звезды озарили небо. Я скучал по звездам. В городе, если их вообще можно было увидеть, они не были такими яркими, как здесь.
Ее мягкое тело прижалось к моей руке, сжимая ее изо всех сил.
Вчера я взорвался с Чарли́. Я не собирался делать поспешных выводов на основании того, что сказал Орен Деметрий. Кроме того, у меня была Делорис. Она знала о Чарли́ больше, чем я. Она рассказала мне о потере трастового фонда. Может, она и была с кем-то в родстве, но наследница не сдавала бы себя в аренду на год. В этом не было смысла.
Из гаража показался ярко-белый свет фар, спустя мгновение Айзек подъехал к двери на черном "Мерседесе" и остановился. Мы молча сели на заднее сиденье. Проезжая через ворота, я наклонился ближе и прошептал:
– Скажи мне, о чем, черт возьми, он говорил.
Еще больше слез упало, когда она широко открыла глаза и кивнула в сторону Айзека.
– Пожалуйста, это может подождать?
Подождать?
Я не хотел ждать, черт побери. С другой стороны, она была расстроена. Я был тем, кто показал ее Орену. Это моя вина, что он расстроил ее. С каждым днем я все больше ненавидел этого ублюдка. Он может вернуться в Лондон и остаться там, мне все равно.
Я глубоко вздохнул и обнял ее за плечи. Она казалась меньше и более хрупкой, когда я крепко обнял ее. Поцеловав ее в макушку, я сказал:
– Да.
Чарли́ кивнула, уткнувшись мне в грудь.
Глядя в окно, я думал о словах Орена. Я сосредоточился на части о Северусе Дэвисе, о законопроекте и о марихуане. Все это было связано, но я уже знал это. Чего я не понял, так это того, что он имел в виду. Метафорически я понял.
Намеревался ли он встать на сторону табака и алкоголя в борьбе с легализацией? Или он думал, что они тайно были в фаворе?
Блять!
Мне нужно было провести больше исследований, задать больше вопросов.
Сладкий аромат волос Чарли́ наполнил мои чувства, когда ее голова двигалась с ровным дыханием. Я приподнял ее подбородок, но ее глаза остались закрытыми. Длинные влажные ресницы касались щек. Она отключилась. Она заснула у меня на груди. Я осторожно убрал несколько выбившихся волос с ее лица. В бледном свете, падавшем с переднего сиденья, я разглядел румянец на ее щеках и губах и улыбнулся.
В доме она выглядела так, словно вот-вот упадет в обморок. Все это не имело смысла.
Что она имела в виду, когда сказала, что знает дьявола?
Теперь она точно знала, что ошиблась. Она только что встретила его, и через несколько минут он заставил ее плакать. Это был Орен Деметрий. Этот человек знал, как произвести первое впечатление.
Глава 34
Четырнадцать лет назад
Аделаида
– Миссис Фицджеральд. Миссис Фицджеральд.
Голос Джейн проник в мои сны, возвращая к реальности. Там, где я мысленно побывала, было лучше, чем здесь, лучше, чем в главной спальне поместья Монтегю.
– Миссис Фицджеральд, уже за полдень. Александрия спрашивала о вас.
Я открыла глаза, но тут же закрыла их снова.
Почему в комнате так светло?
Цветочные обои были атакой на мои глаза. Драпировки, покрывала, даже бархатные диваны были подобраны по цвету. Все было заново перестроено, казалось, через несколько секунд после похорон моей матери. Алтон поручил дизайнерам подготовить предложения, чтобы сделать нашу спальню главной.