От автора

Эта книга содержит тридцать коротких рассказов (или, точнее, эссе), написанных несколько лет тому назад.

Создание представленного здесь цикла рассказов имело целью привлечь внимание широкого круга читателей к увлекательным и часто драматическим событиям, происходившим на протяжении миллионов, тысяч и сотен лет в ходе предыстории и истории человечества.

Легко понять трудность этой задачи. В результате далеко зашедшей специализации современной науки антропология и история разделились на множество частных дисциплин. Сейчас нет ученых, изучающих одновременно историю всех стран и всех эпох, а также предысторию человечества. В связи с этим кажется маловероятным, чтобы профессиональный историк наших дней захотел написать книгу «обо всем», как говорил один из героев А. С. Грибоедова.

Профессиональные писатели также редко пытались решить такую задачу. Одним из немногих исключений является книга Г. Д. Уэллса «Очерк истории».

В отличие от обширного труда Уэллса, в котором он в рамках своей концепции исторического процесса изложил главные события всемирной, истории, автор этой книги ставил перед собой гораздо более ограниченную задачу: выбрать серию эпизодов из предыстории и истории человечества с целью передать читателю свое убеждение, что размышления о событиях прошлого могут удовлетворить широко распространенную потребность лучше понять закономерности развития нашего быстро изменяющегося мира.

Автор смог бы считать свой труд оправданным, если эта небольшая книга послужит стимулом для создания новых популярных произведений по всемирной истории, которые нужны сейчас многим, в особенности молодым читателям.

Ленинград, 1989 г.

1 ПРОИСХОЖДЕНИЕ ЧЕЛОВЕКА

Люди и динозавры

Хозяева Земли. Современный человек, возникший около сорока тысяч лет тому назад, оказывает большое и всевозрастающее влияние на все компоненты природы нашей планеты.

Особенно сильно изменены флора и фауна суши. Многие виды животных полностью уничтожены человеком, а еще большее количество видов находится на грани вымирания. Растительный покров на большей части поверхности континентов за последние столетия претерпел громадные изменения. На обширных пространствах дикая растительность уничтожена и заменена сельскохозяйственными полями, сохранившиеся до настоящего времени леса в значительной части являются вторичными, т. е. сильно изменившимися в результате воздействия человека. Большие изменения также произошли в растительном покрове многих районов степей и саванн из-за интенсивного выпаса домашнего скота.

Быстро возрастает влияние деятельности человека на водный режим суши. Количество воды, которое ежегодно переносится во многих крупных реках, изменено в результате создания гидротехнических сооружений, изъятия воды для обеспечения нужд промышленности и городского населения, орошения сельскохозяйственных полей. Все большие масштабы приобретает загрязнение человеком атмосферы, вод континентов и океанов.

Недавно установлено, что сжигая всевозрастающие количества угля, нефти и других видов ископаемого топлива, человек оказывает заметное воздействие на химический состав атмосферы. За последнее столетие количество углекислого газа в атмосферном воздухе возросло примерно на одну четверть, причем скорость накопления этого газа постепенно возрастает. Простые расчеты показывают, что через несколько десятилетий масса углекислого газа в атмосфере может удвоиться, после чего рост количества этого газа будет продолжаться.

Так как углекислый газ используется растениями в процессе фотосинтеза, повышение его количества уже привело к некоторому увеличению урожаев сельскохозяйственных культур, причем это увеличение будет в дальнейшем усиливаться. Наряду с этим, воздействуя на парниковый эффект атмосферы, рост массы углекислого газа обусловил повышение средней температуры нижнего слоя воздуха на несколько десятых градуса. Увеличение этой массы в ближайшие десятилетия может повысить среднюю температуру на несколько градусов, что приведет к крупнейшему изменению природы на всей нашей планете.

В последние годы во многих странах возросло внимание к сохранению благоприятных условий окружающей среды при быстро усиливающемся воздействии на эту среду факторов, возникших в ходе научно-технической революции.

С этой целью осуществляются мероприятия для восстановления лесов и других видов естественной растительности, охраны воздуха и водоемов от загрязнения, сохранения и увеличения численности редких животных и растений. Стремительный рост воздействия человека на природные условия позволяет надеяться, что в близком будущем люди станут подлинными хозяевами своей планеты. В связи с этим встает вопрос — при возникновении жизни на Земле было ли неизбежным появление на ней мыслящих существ, способных регулировать состояние биосферы?

Предки человека. Предполагается, что жизнь появилась на Земле почти четыре миллиарда лет тому назад. Первую половину этого времени земная атмосфера не содержала кислорода, в связи с чем биосферу могли населять только примитивные анаэробные организмы. Около двух миллиардов лет тому назад в результате деятельности фотосинтезирующих растений, которые создают органическое вещество из углекислого газа и воды, выделяя в атмосферу кислород, развернулся процесс накопления кислорода в атмосферном воздухе. Это сделало возможным широкое распространение аэробных организмов. К началу фанерозоя — последнего интервала истории Земли, который длится около 600 млн лет, — атмосфера уже содержала около трети от современного количества кислорода. Вероятно, что такой химический состав атмосферы способствовал возникновению новых форм организмов, имевших скелет, в числе которых были предки распространившихся позднее позвоночных. Животные, раньше обитавшие только в водоемах, вышли на сушу примерно 400 млн лет тому назад, причем понадобилось около 250 млн лет для возникновения четырех классов наземных позвоночных — земноводных, пресмыкающихся, млекопитающих и птиц.

Можно отметить, что время, прошедшее после появления современного человека, составляет незначительную часть (одну стотысячную) от продолжительности существования биосферы, одну десятитысячную от времени после распространения животных на суше и меньше одной тысячной от времени существования млекопитающих. Естественно поставить вопрос, почему возникновение мыслящего существа происходило столь медленно? Ответ на этот вопрос не очень прост, но его главное содержание заключается в следующем — процесс эволюции организмов не имел никакой заранее определенной цели (вопреки мнению мыслителей-идеалистов), в том числе цели создания человека, причем этот процесс часто надолго замедлялся по разным причинам, в частности, в результате вымирания ранее возникших прогрессивных форм и вытеснения более прогрессивных форм менее прогрессивными.

Так как главные внешние факторы, влиявшие на ход эволюционного процесса, стали известны очень недавно, о них надо сказать немного подробнее.

Положительное влияние на прогрессивное развитие животных, связанных с возникновением их более сложных и совершенных форм, оказывало происходящее на протяжении последних 2 млрд лет увеличение количества кислорода в атмосфере. Однако рост количества атмосферного кислорода не был равномерным. В течение последних 600 млн лет, когда существовали скелетные формы животных, были две эпохи значительного повышения количества кислорода. Первая из них охватывала девонский период и часть каменноугольного периода (400–320 млн лет тому назад), вторая — конец триасового периода и юрский период (210–130 млн лет тому назад). В первом из этих интервалов времени распространились рыбы, земноводные и пресмыкающиеся, во втором — млекопитающие и птицы.

В промежутке между этими интервалами количество атмосферного кислорода понижалось, причем в некоторые эпохи такое понижение было очень значительным. Указанное понижение, вероятно, существенно замедлило прогресс той ветви родословного дерева позвоночных, которая привела к появлению мыслящего существа. Дело в том, что довольно близкие к млекопитающим звероподобные рептилии широко распространились еще в пермском периоде, т. е. 280–240 млн лет тому назад. Однако из-за неблагоприятных условий внешней среды и, вероятно, главным образом из-за постепенного уменьшения количества атмосферного кислорода эти родственные млекопитающим животные начали постепенно вымирать, и ко времени нового повышения массы кислорода от этой ранее процветавшей группы осталось незначительное число видов. От них и произошли первые млекопитающие, которые появились в то время, когда главные места в экологической структуре фауны суши (называемые экологическими нишами) уже заняли разнообразные рептилии, среди которых основную роль играли динозавры.

Последовавшие 130 млн лет (приблизительно от 200 до 70 млн лет тому назад) млекопитающие сосуществовали с динозаврами, но явно проигрывали в соревновании с ними. Гораздо более многочисленные по сравнению с млекопитающими динозавры, как правило, были намного крупнее самых больших млекопитающих того времени, которые редко превосходили размер кошки или небольшой собаки. Наряду с этим масса некоторых динозавров в десять и более раз превышала массу современных слонов.

Около 70 млн лет тому назад произошло событие, которое до настоящего времени не до конца понято — динозавры внезапно исчезли, после чего начался быстрый прогресс млекопитающих, включавших приматов. Они оказались предками мыслящего существа — человека.

Расцвет динозавров. Первые фрагменты скелетов динозавров, признанные остатками неизвестных ранее рептилий, были найдены в 20-х годах прошлого века в Англии людьми, которые не были палеонтологами — священником Баклендом (который одновременно занимался геологией) и женой врача Мантелла, увлекавшегося палеонтологией. История этой второй находки часто излагается в популярной литературе. Жена Мантелла выехала в экипаже вместе со своим мужем, который должен был посетить больного, и пока Мантелл находился у пациента, решила пройтись. Во время этой прогулки она нашла камень, в который был включен необычный по форме зуб древнего животного. Впоследствии Мантелл обнаружил в том же районе еще несколько костей этого животного, названного им игуанодоном. В дальнейшем были найдены остатки ряда других сходных рептилий, что дало возможность известному английскому палеонтологу Ричарду Оуэну в 1842 г. выделить новую группу ископаемых пресмыкающихся, названных им динозаврами, что значило «ужасные ящеры».

Начиная со второй половины XIX в. поиски остатков динозавров привлекали большое внимание многих ученых, а также любителей естествознания, интересовавшихся прошлым нашей планеты. Главная причина широко распространившегося увлечения поисками остатков динозавров была связана с интересом к существовавшей в прошлом, как тогда стало ясным, длительной эпохе, когда Земля была заселена разнообразными животными, совершенно непохожими на представителей современной фауны. Многие из этих животных имели гигантские размеры, и их внешность вполне соответствовала буквальному смыслу греческого термина «динозавр». Более существенные причины значения динозавров в истории биосферы, о которых мы еще будем говорить, выяснились гораздо позже.

Хотя скелеты динозавров занимают большое место во всех палеонтологических музеях, ежегодно число новых, не известных ранее форм их увеличивается; несомненно, что имеющиеся сведения об этих животных пока еще очень неполны.

До настоящего времени открыто несколько сот родов динозавров, которые относятся к двум отрядам класса рептилий, отличающихся между собой главным образом по форме таза. В число этих родов входят очень разнообразные животные, из которых многие перемещались на задних конечностях. Хотя существовало некоторое количество сравнительно небольших динозавров, среди них преобладали крупные формы, масса которых измерялась от десятков килограммов до десятков тонн.

Самые большие динозавры принадлежали к группе завропод. Это были растительноядные животные с маленькой головой, длинной шеей и длинным хвостом. Наиболее крупные завроподы, относящиеся к роду брахиозавров, достигали 70 т массы. Есть, однако, пока еще недостаточно изученные остатки завропод, которые, по-видимому, были значительно крупнее самых больших известных сейчас динозавров.

Из хищников наибольших размеров достигали передвигавшиеся на задних ногах тиранозавры и родственные им формы. Высота этих животных превосходила 5 м, длина их тела составляла около 12 м.

Динозавры появились в середине триасового периода мезозойской эры и существовали на протяжении двух последующих периодов этой эры — юрского и мелового, в течение которых разнообразие динозавров было очень велико, причем среди них появились наиболее крупные по размеру наземные животные.

Кроме остатков костей палеонтологи в некоторых случаях находили сохранившиеся отпечатки кожи динозавров, следы их ног и скорлупу яиц, в которой иногда удавалось обнаружить скелет еще не вышедшего из яйца маленького динозавра.

Многочисленные изображения внешнего вида динозавров, которые часто публикуются не только в научных изданиях, но и в популярной литературе, могут создать ошибочное впечатление об обилии и полноте найденных остатков динозавров. Хотя, как уже говорилось, сейчас известно несколько сот родов динозавров, однако значительное большинство этих родов определено по находкам немногочисленных (иногда единичных) фрагментов костей или следов животных, которые часто недостаточны не только для реконструкции внешности животного, но и для уверенного определения его положения в системе динозавров. Наряду с этим есть виды динозавров, которые представлены практически полными скелетами, а иногда — скелетами, относящимися к разным возрастным этапам их жизни.

Хотя имеющиеся находки остатков динозавров дают представление только о меньшей части существовавших в прошлом форм этих животных, они достаточны для заключения, что на протяжении примерно 150 млн лет, т. е. большей части мезозойской эры, динозавры были наиболее преуспевающей группой наземных позвоночных. В этом отношении их успех можно сравнивать только с широким распространением млекопитающих в следующей за мезозойской кайнозойской эре, которая продолжалась (и продолжается до сих пор) около 70 млн лет.

Нужно еще раз напомнить, что млекопитающие появились задолго до начала кайнозойской эры, — они начали распространяться уже в конце триасового периода, примерно на 20 млн лет позже появления динозавров. Однако до исчезновения динозавров место, занимавшееся млекопитающими в экологических системах прошлого, было очень ограниченным.

Гибель динозавров. Вопрос о причинах исчезновения динозавров является одним из аспектов более общей проблемы объяснения ряда массовых вымираний разнообразных групп животных, которые происходили на границах некоторых геологических периодов и их отделов. В конце мелового периода вместе с динозаврами исчезли многие другие группы рептилий, включая их морские и летающие формы. В то же время вымерли многочисленные виды морского планктона, а также крупные группы беспозвоночных, населявших моря того времени. По имеющимся оценкам, на границе мелового периода и кайнозойской эры исчезло 75 % видов животных, населявших тогда Землю.

Уже давно выдвигалось предположение, что такие крупные вымирания были следствием грандиозных природных катастроф, сущность которых, однако, была неясна. В начале 70-х годов в нашей стране было высказано предположение, что такие катастрофы могли быть следствием выброса в атмосферу на высоту 10–20 км большого количества твердых или жидких частиц (аэрозоля), которые удерживались на этих уровнях в течение десятков месяцев. При больших скоростях ветра на таких высотах аэрозольные частицы могли за несколько недель распространиться над всем земным шаром, создав экран, малопроницаемый для солнечных лучей. Простые расчеты показывают, что после выброса достаточно большого числа аэрозольных частиц из-за ослабления нагрева поверхности Земли солнечной радиацией температура нижнего слоя атмосферы должна понизиться от нескольких градусов до нескольких десятков градусов. Такое похолодание могло вызвать массовое вымирание организмов конца мелового периода, которые были особенно уязвимы при действии на них низких температур из-за исключительно теплого климата на всех широтах, который существовал на протяжении 200 млн лет до конца мелового периода.

Причиной образования аэрозольного облака в высоких слоях атмосферы могло быть необычно крупное вулканическое извержение или серия таких извержений. Это предположение подтверждается неоднократно наблюдавшимися в историческое время последствиями взрывных вулканических извержений, после которых средняя температура нижнего слоя атмосферы понижалась на несколько десятых градуса, а в некоторых случаях, вероятно, на несколько градусов. В результате наиболее сильных извержений в ряде районов возникали неурожаи, что приводило к массовой гибели людей от голода. Есть основания считать, что за гораздо более продолжительные по сравнению с историческим временем эпохи геологического прошлого должны были возникать значительно более крупные извержения по сравнению с теми, о которых сохранились сведения в летописях и записях современников.

В конце 70-х годов в серии исследований, начатых работой американского физика Альвареца и его сотрудников, в слоях земной коры, относящихся к границе мелового и третичного периодов, было найдено избыточное количество иридия и других металлов платиновой группы. Так как этот факт был подтвержден данными для различных географических районов, он доказывал распространение в то время над Землей аэрозольного облака, включавшего частицы, содержавшие металлы группы платиноидов. Учитывая, что повышенное содержание этих металлов характерно для вещества астероидов, Альварец заключил, что в конце мелового периода с Землей столкнулся астероид с диаметром около 10 км, в результате чего произошел грандиозный взрыв, выбросивший в верхние слои атмосферы большое количество аэрозольных частиц, образовавших экран для солнечной радиации над всей поверхностью Земли.

Альварец и его сотрудники думали, что главной причиной массового вымирания животных, которое произошло после этого события, было резкое ослабление солнечной радиации, приведшее к прекращению фотосинтеза зеленых растений. Гибель этих растений должна была привести к вымиранию сначала растительноядных животных, а затем и хищников, которые охотились на этих животных. Такая гипотеза не получила поддержки, и сейчас чаще считают, что причиной вымирания многих организмов, включая динозавров, было понижение температуры воздуха, имевшее характер глобальной климатической катастрофы. Наряду с этим высказывалось предположение, что значительное количество частиц, содержащих иридий, было выброшено в атмосферу не из-за падения астероида, а вследствие крупного вулканического извержения или в результате обоих этих событий, так как падение астероида, разрушившего большой участок земной коры, могло вызвать серию взрывных вулканических извержений.

Хотя дискуссии по вопросу о причинах исчезновения многих групп животных в конце мелового периода все еще продолжаются, представления о важной роли в этом вымирании катастрофы, обусловленной образованием аэрозольного экрана в высоких слоях атмосферы, поддерживаются многими учеными различных специальностей. Существуют данные, указывающие на неоднократность в истории Земли аэрозольных климатических катастроф, которые приводили к массовым вымираниям организмов.

Динозавры или млекопитающие. За время, прошедшее после расселения животных на континентах, только два раза возникали их большие группы, представители которых заполняли основные экологические ниши наземных позвоночных. Первой из этих групп были динозавры, второй — млекопитающие. Динозавры, существовавшие на протяжении примерно 150 млн лет, появились раньше млекопитающих и, как уже говорилось, за 130 млн лет совместного существования с ними не уступали своего положения более многочисленных и, как правило, гораздо более крупных животных. Только после исчезновения динозавров млекопитающие смогли занять освобожденные динозаврами позиции в структуре биосферы.

Попытаемся выяснить, в какой из этих двух групп позвоночных было более вероятным возникновение мыслящего существа. Известный факт появления человека в ходе эволюции второй группы животных не проясняет этого вопроса, так как нельзя исключать шанса осуществления единичного события в результате возможного, но менее вероятного пути развития биосферы по сравнению с возможным и более вероятным.

Антропологи часто связывают возникновение человека с тремя условиями, достигнутыми в ходе эволюции его предков, — прямохождением, развитием свободно действующих пальцев верхних конечностей, а также увеличением объема и усложнением структуры головного мозга. К этим условиям нужно добавить четвертое — определенный размер тела. Как показывают материалы о современной фауне, и у небольших животных, и у гигантских форм возникновение сложного головного мозга маловероятно. Оптимальный размер тела для обеспечения такого условия, по-видимому, соответствует общей массе организма в несколько десятков килограммов.

Обращаясь к вопросу о выполнении этих условий представителями двух рассматриваемых нами групп, отметим, что среди динозавров прямохождение было гораздо больше распространено по сравнению с млекопитающими и что среди динозавров были формы со свободно действующими пальцами передних конечностей, которые можно было использовать для довольно сложных манипуляций. Условию оптимальной массы соответствовали многие формы динозавров в течение почти всей их истории, тогда как ни одна форма млекопитающих не достигала этой массы на протяжении большей части времени их существования, от конца триаса до раннего кайнозоя.

Главным препятствием для появления «мыслящего динозавра» было ограниченное развитие головного мозга у этих животных. На самом деле мозг динозавров был не меньше по сравнению с мозгом других рептилий таких же размеров, но сильно уступал относительной к размеру тела величине мозга даже у наиболее примитивных мезозойских млекопитающих. Это заключение было бы достаточным для вывода о невозможности возникновения «мыслящего динозавра», если бы в конце мезозойской эры не появились динозавры из семейства заврорнитоид, которые при массе тела в несколько десятков килограммов, прямохождении и наличии хорошо развитых пальцев передних конечностей, обладали относительным размером головного мозга, немного меньшим мозга млекопитающих. Предполагается, что некоторые заврорнитоиды обладали стереоскопическим зрением — свойством, которого среди млекопитающих достигли только высшие приматы (обезьяны и человек).

В отношении этих динозавров возникает вопрос — были ли они, как и другие рептилии, холоднокровными (эктотермными) или же достигли крайне важной для эволюционного прогресса регуляции температуры их тела на основе теплокровия (эндотермии). Этот вопрос в последние годы оживленно дискутировался по отношению ко всем динозаврам, причем вероятно, что мнение некоторых ученых об их эндотермии неправильно. Однако данное мнение было опровергнуто в основном материалами, относящимися к наиболее крупным динозаврам (завроподам), тогда как ответить на вопрос о тепловом режиме наиболее прогрессивных не очень больших по размеру динозавров несколько труднее.

Весьма возможно, что значительное развитие высшей нервной деятельности недостижимо для эктотермных животных даже при не очень малом размере их головного мозга. Если это правильно, можно назвать пятое условие возникновения «мыслящего позвоночного» — эндотермию.

Гибель представителей указанного семейства динозавров вместе со всеми другими жертвами массового вымирания конца мелового периода скорее свидетельствует об их эктотермии, так как эндотермные животные того времени (млекопитающие и птицы) меньше пострадали от климатической катастрофы. Это, однако, не исключает возможности развития у наиболее прогрессивных динозавров эндотермии при их более длительном существовании, перспектива которого была уничтожена в конце мелового периода.

Из сказанного следует, что динозавры, появившиеся раньше млекопитающих и захватившие места крупных животных в наземных экологических системах, оказались первыми претендентами на продвижение в категорию мыслящих существ, через которых млекопитающие перешагнуть не могли. Сколько-нибудь надежно оценить вероятность появления «мыслящего динозавра», если бы прогрессивные формы динозавров уцелели после катастрофы в конце мелового периода, явно невозможно. Напомним слова выдающегося биолога XX в. Эрнста Майра: «Теория естественного отбора может описать и объяснить наблюдаемые явления с достаточной точностью, но она непригодна для составления надежных прогнозов».

Соглашаясь с этим мнением, можно тем не менее предположить, что при сохранении динозавров «мыслящее млекопитающее» — человек — не появилось бы. Вероятность осуществления в конце мелового периода селективной катастрофы, в результате которой вымерли динозавры и уцелели млекопитающие, была явно очень низкой. Гораздо вероятнее была бы катастрофа или уничтожившая обе эти группы, или мало их затронувшая.

Наряду с этим число крупных массовых вымираний на протяжении времени существования позвоночных животных было незначительным, что еще больше понижает вероятность события, которое привело к расцвету млекопитающих. Поэтому можно думать, что возникновение человека было результатом событий, вероятность которых была весьма невелика. Очень возможно, что вероятность возникновения «мыслящих динозавров» даже при благоприятных для этого условиях была еще меньшей. Такие заключения приводят к выводу о большой редкости цивилизаций на планетах Вселенной и о высокой ответственности человечества за сохранение цивилизации, существующей на планете Земля.

Гипотеза естественного отбора

Дарвин и Уоллес. Предположение о происхождении человека от обезьяноподобных предков высказывалось уже в XVIII в. Одним из сторонников этой гипотезы был Кант, в начале XIX в. ее поддерживал Ламарк.

Для выяснения происхождения человека большое значение имели опубликованные в конце 50-х годов XIX в. труды Дарвина и Уоллеса, содержащие теорию происхождения видов посредством естественного отбора наиболее приспособленных организмов. Хотя в этих работах проблема эволюции человека не рассматривалась (Дарвин ограничился замечанием, что предложенная им концепция позволит пролить свет на происхождение человека), многим сразу стала очевидной возможность применения теории Дарвина и Уоллеса для объяснения эволюции человека.

Уже в 1860 г. состоялся известный диспут между Хаксли и Уилберфорсом, в котором Хаксли отстаивал предположение о происхождении человека от сходных с обезьянами животных в результате процесса естественного отбора. В 60-х годах были опубликованы работы Хаксли, Геккеля, Фогта и других авторов, развивавших эту точку зрения.

Несколько другую позицию занял Уоллес. Если в первой работе, посвященной вопросу о происхождении человека, он высказал взгляды, близкие взглядам Хаксли, то через несколько лет пришел к выводу, что естественный отбор не мог быть единственной причиной формирования человека. По мнению Уоллеса, в результате естественного отбора умственные способности человека могли только немного превзойти способности высших обезьян. Уоллес отметил, что развитие мозга человека значительно опережало потребности его существования на ранних стадиях человеческого общества и объяснил это несоответствие вмешательством в процесс формирования человека «высшей разумной воли». Заслуживает внимания, что предположение о влиянии на происхождение человека необъяснимых факторов было единственным допущением такого рода, принятым во всех многочисленных биологических исследованиях Уоллеса.

Мнение Дарвина об эволюции человека было высказано в его книге «Происхождение человека и половой отбор», опубликованной в 1871 г. Эта книга содержала обширные материалы, обосновавшие происхождение человека от обезьяноподобных предков, сходных в ряде отношений с современными высшими обезьянами. Дарвин указал вероятное место возникновения человека — Африку, где сейчас существуют наиболее близкие человеку обезьяны — шимпанзе и горилла (такое же мнение высказал Уоллес).

В своей книге Дарвин только кратко упомянул о соображениях Уоллеса относительно трудности объяснения развития мозга человека и выразил несогласие с этими соображениями. Это несогласие, по-видимому, основывалось на выполненном Дарвином сравнении умственной деятельности человека и животных, между которыми он нашел много общего. В результате этого сравнения Дарвин пришел к заключению об отсутствии качественного различия между мышлением животных и человека.

С точки зрения современных представлений очевидно, что указанное заключение не может считаться правильным. Но заслуживает внимания вывод, которым Дарвин закончил свою книгу: «Мы должны, однако, признать, что человек, со всеми его благородными качествами… с его божественным умом, который постиг движение и устройство Солнечной системы, человек со всеми его высокими способностями, тем не менее носит в своем физическом строении неизгладимую печать своего низкого происхождения».

Из этой фразы ясно, что Дарвин в известной мере признавал принципиальные отличия человека от наиболее прогрессивных форм животных.

Уоллес, хотя и пережил Дарвина на три десятилетия и был свидетелем многих научных успехов в исследовании происхождения человека, до конца жизни сохранил свои взгляды на обсуждаемую проблему. Принимая во внимание научный авторитет Уоллеса и то, что он высоко ценил исследования Дарвина и в редких случаях возражал против его выводов, разногласие между Уоллесом и Дарвином по столь важному вопросу должно было бы обратить на себя внимание. Но этого не случилось, вероятно, из-за предположения Уоллеса о воздействии на эволюционный процесс необъяснимых причин.

В середине прошлого века имелось очень мало палеонтологических материалов, освещающих происхождение человека. В течение последнего столетия в этой области было сделано много выдающихся открытий, из которых наибольшее значение имели находки остатков австралопитеков в Южной и Восточной Африке, а также остатков питекантропов и родственных им существ на Яве, в Китае и в других странах.

Данные палеонтологических исследований подтвердили точку зрения Дарвина и Уоллеса об африканском происхождении человека, однако, австралопитеки, к которым были близки древние предки человека, оказались заметно отличающимися от современных высших обезьян. Австралопитеки были в значительной мере хищниками и охотились на различных животных, применяя для этой цели простейшие орудия. Таким образом, характерное для современного человека употребление животной пищи имеет очень древнее происхождение.

Австралопитеки существовали в интервале времени от нескольких миллионов до 1 млн лет тому назад. Ранее 2 млн лет тому назад появились первые примитивные представители рода человека, которые во многих отношениях занимали промежуточное положение между австралопитеками и питекантропами (последних сейчас обычно называют человек прямоходящий).

Современный человек возник около 40 тыс. лет тому назад[1], причем предполагают, что он произошел от потомка питекантропов — неандертальского человека, который существовал более длительное время и исчез в эпоху, близкую ко времени формирования современного человека. Так как более поздние формы неандертальцев больше отличались от современных людей, чем ранние формы, происхождение современного человека от поздних неандертальцев часто подвергается сомнению.

Хотя имеющиеся палеонтологические и археологические материалы освещают многие эпохи эволюции человека, вопрос о механизме этой эволюции нуждается в дальнейшем исследовании.

Одна из трудностей в объяснении этого механизма была понята еще Дарвином, который, сделав заключение о происхождении человека от обезьяноподобных предков, писал: «Самое большое затруднение, возникшее перед нами, когда мы пришли к этому выводу о происхождении человека, это — высокий уровень наших умственных способностей и нравственных качеств». Для преодоления этого затруднения нужно разъяснить вопрос, поставленный Уоллесом свыше 100 лет назад.

Как известно, естественный отбор обычно сохраняет изменения организмов, полезные для их жизнедеятельности и используемые в ходе их существования.

Есть основания думать, что центральная нервная система людей, начиная с эпохи верхнего палеолита, мало отличалась от современной. Одним из доказательств этого служат изображения животных в пещерах Западной Европы, которые часто считаются высшими достижениями анималистической живописи за всю историю человека. Впечатление о наличии громадного разрыва между способностями современного человека к умственной деятельности и использованием этих способностей на ранней стадии развития культуры возникает, в частности, в результате наблюдений над передачей достижений современной цивилизации членам наиболее отсталых племен, находящихся на уровне культуры каменного века. Если представители таких племен в наше время с детства получают соответствующее образование, они легко включаются в современную техническую цивилизацию. Следовательно, можно думать, что умственные способности подобных людей в ранее имевшихся условиях использовались в очень малой степени.

Объяснение этого разрыва в рамках обычной концепции эволюции путем естественного отбора наиболее приспособленных организмов встречается с трудностями. Хотя многие животные в результате приручения усваивают некоторые формы поведения, не свойственные им в диком состоянии, никакой аналогии указанного разрыва в мире животных не имеется.

Таким образом, для объяснения происхождения человека необходимо принять во внимание действие особых факторов, которые привели к качественному отличию человека от всех животных. Вопрос о природе этих факторов заслуживает большего внимания.

Аридизация тропиков. Уже давно известно, что в течение кайнозойской эры (т. е. последних 70 млн лет) преобладала тенденция к развитию глобального похолодания. Причина такого изменения климата была установлена в исследованиях эволюции химического состава атмосферы. Оказалось, что в кайнозое преобладала тенденция к снижению концентрации углекислого газа в атмосфере, количество которого уменьшилось в наше время по сравнению с концом мезозойской эры приблизительно в шесть раз. Как показали расчеты, 10–20 млн лет тому назад количество углекислого газа в атмосфере было больше современного в 2,5 раза, около 5 млн лет тому назад — в 1,5.

Так как углекислый газ является одним из главных факторов, обусловливающих парниковый эффект в атмосфере, уменьшение его массы приводило к понижению средней температуры у земной поверхности. Глобальному похолоданию способствовало также увеличение отражательной способности (альбедо) земной поверхности в результате сокращения площади лесов и расширения области ледяных покровов. Уменьшение поглощения солнечной энергии из-за роста альбедо приводило к дополнительному понижению температуры нижнего слоя воздуха. Существенное значение имела неравномерность этого похолодания. Наибольшее понижение температуры имело место в высоких широтах, тогда как в низких широтах температура менялась сравнительно мало.

Важнейшим следствием увеличения разности между температурами в экваториальных и полярных широтах было усиление пояса высокого давления, расположенного в высоких тропических и в субтропических широтах. Так как в зоне высокого давления выпадает мало осадков, сейчас в этой зоне расположены пустыни, которые не существовали в более теплые эпохи. Вторым фактором, способствовавшим уменьшению количества осадков при похолодании, было обусловленное снижением температуры уменьшение абсолютной влажности воздуха.

В результате этого почти во всех широтных зонах количество осадков 10–20 млн лет тому назад было заметно больше количества осадков в современную эпоху. При развитии похолодания в ряде районов и в особенности в области тропических и низких субтропических широт развивался процесс аридизации, что приводило к изменению типов растительного покрова. Влажные тропические леса во многих районах внеэкваториальной зоны сменились более ксерофигной растительностью, чаще всего саванной. По мере развития пояса высокого давления в зоне между 20 и 40° широты местами возникали сухие степи и пустыни.

Так как изменение температуры в сторону похолодания не было непрерывным и часто сменялось более или менее продолжительными повышениями температуры, площадь областей недостаточного увлажнения также часто сокращалась, чтобы опять расшириться при очередном усилении глобального похолодания.

Палеогеографические данные показывают, что процесс аридизации особенно отчетливо был выражен в Африке. Если 10–20 млн лет тому назад основная часть поверхности этого континента была покрыта лесами, позже в ряде районов леса сменились саваннами.

Не вызывает сомнения, что аридизация африканского континента являлась важнейшим фактором процесса антропогенеза. Такая точка зрения разделяется многими современными исследователями.

Преавстралопитеки. Начавшееся 10 млн лет тому назад сокращение площади влажных тропических лесов создало существенные трудности для сохранения ранее многочисленных видов африканских человекообразных обезьян (до нашего времени от этой ранее процветавшей группы сохранилось только три вида: горилла, шимпанзе и карликовый шимпанзе). Наряду с этим некоторые представители указанной группы стали предками существ, называемых нами преавстралопитеками, которые занимали промежуточное положение между человекообразными обезьянами и распространенными позднее австралопитеками.

Основным экологическим отличием преавстралопитеков от человекообразных обезьян (антропоидов) было их приспособление к жизни в саванне, которая за интервал времени 5-10 млн лет тому назад заняла большую часть африканского континента, заменив там ранее широко распространенные влажные тропические леса. Главные особенности условий существования преавстралопитеков в саванне по сравнению с влажным тропическим лесом заключались в следующем. Во-первых, ресурсы пригодной для преавстралопитеков растительной пищи в саванне были менее стабильны по сравнению с лесной зоной. В засушливые сезоны количество такой пищи могло быть недостаточным для прежних обитателей лесов. Во-вторых, саванна была населена множеством растительноядных животных, которые могли обеспечить мясным питанием самых разнообразных хищников. В-третьих, наличие в саванне многочисленных крупных хищников создавало величайшие трудности для выживания там преавстралопитеков, в частности, при удалении их от обычного убежища человекообразных обезьян — деревьев, которые не составляли в саванне сомкнутого растительного покрова. Невозможность укрытия на деревьях делала необходимым развитие у преавстралопитеков новых форм защиты от крупных хищников при столкновении с ними.

Вероятно, что последняя особенность жизни преавстралопитеков в саванне была важным экологическим фактором антропогенеза. Можно думать, что переход человекообразных обезьян от обитания в лесах к жизни в саванне был длительным процессом и состоял, по крайней мере, из двух этапов. Как показывают наблюдения над живущими в лесах современными крупными антропоидами Африки (шимпанзе и горилла), они большую часть времени проводят на земле. Это, однако, не привело к созданию у них способности быстро передвигаться по земной поверхности на большие расстояния. Такая способность им не нужна из-за редкости столкновений африканских антропоидов с хищниками и из-за преобладания растительной пищи у шимпанзе и в особенности у гориллы.

Наряду с этим у шимпанзе отмечены случаи охоты на небольших животных, которая бывает успешной только при достаточно быстрых движениях охотящихся обезьян. Представляется вероятным, что постепенное развитие тенденции к потреблению мясной пищи было главным стимулом у некоторых древних человекообразных обезьян для посещения примыкающих к лесу открытых пространств, богатых разнообразными животными, которые были возможной добычей для хищников. Как успех охоты, так и способность охотящихся обезьян скрыться от крупных хищников на деревьях зависели от быстроты их перемещения по земной поверхности, что, вероятно, явилось главной причиной эволюционного изменения задних конечностей этих обезьян, обеспечивающего их способность не только к прямохождению, но и к быстрому бегу. Развитие способности к прямохождению освободило передние конечности и расширило возможности их использования, в частности, для применения орудий.

Шимпанзе используют некоторые орудия для защиты от опасных хищников (об этом подробнее говорится ниже), для добычи термитов, меда и некоторых других целей. Представляется, что для всеядных обезьян наибольшую ценность имели орудия, используемые ими при охоте на различных животных. Такими орудиями первоначально были, вероятно, обломки ветвей деревьев, а в дальнейшем заостренные палки, аналогичные тем палочкам, которые шимпанзе используют при добывании термитов и при извлечении меда из пчелиных гнезд.

Таким образом, первым этапом формирования ближайших предков человека, входивших в группу гоминид, было развитие способности у некоторых человекообразных обезьян к прямохождению и использованию рук для орудийной деятельности. Эта способность открывала возможности для постепенного перехода указанных обезьян к образу жизни всеядных животных. Вторым этапом было постепенное приспособление всеядных обезьян к значительному удалению от возможных убежищ на деревьях, что могло быть достигнуто только при наличии возможностей их защиты при столкновениях с крупными хищниками, Весьма вероятно, что достижение такой возможности одновременно обеспечивало наличие у преавстралонитеков способности к успешной охоте на средних и крупных растительноядных животных саванны. Задача получения обильной мясной пищи путем охоты была важным фактором эволюции преавстралонитеков, однако пути ее решения не были простыми для этих малоспециализированных существ.

Первый из названных выше этапов эволюции предков человека являлся промежуточным, и его результатом было появление группы всеядных обезьян, отличающихся от их предков главным образом способностью к быстрому передвижению на сильно измененных по сравнению с исходными формами задних конечностях. Эта способность обеспечивала успешную охоту представителей данной группы на небольших животных, встречающихся на опушке леса, который служил убежищем всеядных обезьян при появлении крупных хищников.

На втором этапе в ходе эволюции всеядных обезьян появились первые гоминиды — преавстралопитеки, способные к длительному существованию в безлесных районах. Для объяснения, как могла возникнуть такая способность, следует коснуться некоторых общих вопросов экологии хищников африканских саванн.

Допустимый риск. Наиболее крупные хищники современной африканской саванны — львы и леопарды — могут охотиться на очень разнообразных животных, но предпочитают добывать копытных, масса тела которых сравнима с их собственной массой или несколько меньше ее. Такая добыча обычно не оказывает большого сопротивления в момент ее поимки и обеспечивает хищника значительным количеством мяса.

Следует, однако, иметь в виду, что даже при охоте на совсем малых животных, а тем более на средних и крупных, охота никогда не бывает совершенно безопасной для хищников. Неудачный прыжок может привести к повреждению костей или мускулов; даже слабо сопротивляющаяся жертва при недостаточной ловкости хищника может нанести рану, которая и при ее незначительности будет опасна из-за высокой активности в тропиках организмов, переносящих инфекцию. Риск нападения для крупных хищников резко возрастает с увеличением размеров их добычи, что подтверждается наблюдениями натуралистов, которые отмечали не только случаи убийства нападающих львов такими крупными животными, как жирафы, но даже убийство леопарда заметно меньшим его по массе павианом.

Несомненно, что хищники обычно довольно точно оценивают свои возможности при нападении на то или другое животное. В основе их действий лежит широко известная в современной науке концепция обоснованного риска. В своей жизнедеятельности дикие животные применяют сходные с вычисляемыми статистиками критерии допустимого риска, выработанные на основе опыта многих поколений их предков и передаваемые потомкам в форме инстинкта. Отметим попутно, что такой же инстинкт имеется у современных людей, которые ежедневно им пользуются (наряду с рациональным анализом ситуации) при принятии решений в случаях возникновения какой-либо опасности (начиная с решения о переходе улицы при наличии на ней движения и включая множество других случаев). Содержание концепции обоснованного риска для хищных животных можно пояснить следующим примером. Для сохранения численности популяции какого-нибудь хищника каждая самка должна иметь не менее двух потомков, которые переживут опасный для всех диких животных ранний возраст и достигнут зрелости. Так как заметная часть детенышей неизбежно погибает и коэффициент рождаемости (отношение ежегодного числа рождающихся животных к общей численности популяции) у крупных хищников сравнительно мал, такой хищник для сохранения своей популяции должен прожить в среднем, сверх времени его роста, не менее 10 лет. Эта цифра является, конечно, ориентировочной, но она вряд ли сильно отличается от точных значений для многих крупных хищников.

Принимая эту оценку, заключим, что допустимый риск (т. е. допустимая вероятность гибели) охотящегося хищника в сумме с другими возможными причинами его смерти составляет около 0,1 в год. Иначе говоря, в течение года без ущерба для численности популяции может погибнуть не более 1 взрослого хищника из 10. Можно привести аналогичную оценку допустимого риска единичной охоты. Если лев, как это часто считают, довольствуется добычей одного более или менее крупного животного в неделю, допустимый риск при каждой охоте составит не более 0,002.

Из этого результата следует интересный вывод. Даже такое сильное животное, как лев, не может нападать на любую добычу, которую он способен умертвить, без учета риска такого нападения. Подобная стратегия таила бы в себе опасность быстрого уничтожения популяции львов. Правильная стратегия для льва заключается в выборе объекта для нападения, который будет побежден без опасных последствий (в виде угрожающих инфекцией ран и т. д.) в 998 случаях из 1000. Если вероятность безопасной победы меньше этой величины, лев должен отказаться от нападения.

В соответствии с этим принципом крупные хищники обычно избегают столкновения с рядом опасных для них животных, в том числе — не говоря о слонах и носорогах — с ядовитыми змеями, а также с человеком, который на протяжении длительного времени успешно уничтожал хищных животных. Правило обоснованного риска действует, конечно, только в более или менее нормальных условиях. Так, например, в случае острого голода или неспособности хищника найти обычную для него добычу лев или леопард могут напасть на человека. Однако так поступают немногие животные, и их быстрое в дальнейшем уничтожение не допускает ослабления передаваемого по наследству инстинкта, останавливающего хищников от преследования опасных для них существ.

Из этого примера видно, что преавстралопитеки находились бы в относительной безопасности при частых встречах с крупными хищниками, если бы они могли их убивать или опасно ранить в двух случаях из тысячи нападений на них хищников. При достижении такого уровня эффективности защиты преавстралопитеков систематическое преследование их хищниками было бы невозможно.

Однако даже такая сравнительно невысокая частота побед преавстралопитеков могла быть обеспечена только при значительном изменении их техники защиты по сравнению с лесными человекообразными обезьянами. Леопарды обычно не решаются нападать на взрослых шимпанзе, так как в этом случае был бы явно превзойден предел допустимого риска. Однако трудно представить, что шимпанзе мог бы нанести тяжелый ущерб льву, — это, вероятно, является одной из причин несовпадения основной части ареалов распространения указанных животных.

Представляет интерес сравнение стратегии поведения стада обитающих в саванне павианов при приближении к ним леопарда или льва. В первом случае стадо собирается в тесную группу, впереди которой находятся крупные самцы. Леопард обычно отказывается от нападения на эту группу. При появлении льва павианы не пытаются сопротивляться и разбегаются в разных направлениях, что делает возможным уничтожение львом одной обезьяны. Пока он ловил эту обезьяну, другие успевают удалиться от него на безопасное расстояние.

Подобный прием самозащиты, по-видимому, допустим для павианов, коэффициент рождаемости которых заметно больше коэффициента рождаемости человекообразных обезьян. Очень сомнительно, чтобы преавстралопитеки при их низком коэффициенте рождаемости могли пользоваться подобной стратегией.

Характер действий преавстралопитеков при столкновении с крупными хищниками был, вероятно, аналогичен действиям шимпанзе, которых в условиях эксперимента помещали в одну клетку с леопардом, отделенным от обезьян решеткой. В другом варианте сходного эксперимента группа живущих в заповеднике шимпанзе неожиданно встретила выставленную модель леопарда. Во всех случаях шимпанзе атаковали леопарда, бросая в него палками и другими предметами. Нападая на модель леопарда, шимпанзе нанесли по этой модели ряд сильных ударов ветками деревьев. Характерно, что нападающие шимпанзе стояли на задних конечностях и активно действовали передними.

Можно думать, что преавстралопитеки, имевшие большой опыт охоты на разнообразных животных, в подобной ситуации действовали бы гораздо более умело. Они, подобно стайным хищникам, напали бы на опасное для них животное одновременно с разных сторон, и вместо сравнительно безвредных ударов случайно подобранными ветками деревьев использовали бы простейшие орудия — заостренные палки, при помощи которых можно было наносить крупные раны нападающему хищнику. В подобном столкновении достаточно сильный хищник мог уничтожить одного или всех своих противников, но такая форма охоты была бы для него гораздо более опасной по сравнению с охотой на традиционную добычу — копытных животных.

Момент времени, когда совершенствование техники защиты предков человека от крупных хищников сделало охоту на них для этих хищников нерациональной, можно считать соответствующим переходу предков человека от стадии, связанной с лесными опушками всеядной обезьяны к стадии обитающего в саванне преавстралопитека.

Говоря о хищниках, с которыми сталкивались преавстралопитеки, следует пояснить, что в эпоху их существования ни львов, ни леопардов еще не было. Однако при обилии растительноядных животных в африканской саванне место современных хищников занимали сходные с ними в экологическом отношении многочисленные другие животные, среди которых заметное место занимали саблезубые хищники, похожие на леопарда животные из группы кошачьих, разнообразные гиены, иногда достигавшие крупных размеров.

Важнейшее значение для экологии преавстралопитеков имела возможность применения созданной имя техники защиты от крупных хищников для охоты на средних, а в дальнейшем и на крупных растительноядных животных. Стратегия такой охоты, однако, должна была сильно отличаться от стратегии защиты от хищников. Если во втором случае был допустим громадный риск для членов группы защищающихся преавстралопитеков, в первом случае допустимый риск определялся теми же правилами, как и для охотящихся хищников.

При этом, так как коэффициент рождаемости у антропоидов меньше, а время развития детенышей больше, чем у крупных хищников, допустимый риск при единичной охоте на крупных животных для преавстралопитеков был значительно меньше 0,002.

Таким образом, охота на более или менее крупных животных для предков человека была доступна только при условии очень малой вероятности гибели кого-либо из охотников. Подобное условие могло быть выполнено при значительном прогрессе применяемых охотниками орудий и при использовании особенно эффективных методов охоты.

Эволюция мозга. В изучении антропогенеза центральное место занимает вопрос о причинах прогрессивного развития высшей нервной деятельности у предков человека. Трудность такого вопроса видна из возникновения разногласий между основоположниками эволюционной теории Дарвином и Уоллесом в отношении возможности объяснения этого процесса как следствия естественного отбора наиболее приспособленных организмов.

Перспектива возникновения человека появилась при увеличении размера и усложнении головного мозга у млекопитающих по сравнению с другими классами позвоночных. Материалы исследований эволюции мозга подтверждают, что у большинства животных объем мозга пропорционален объему их тела в степени 2/3. Это указывает на тесную связь объема мозга с размером поверхности тела, где размещены, в частности, органы чувств. Коэффициенты пропорциональности указанной зависимости существенно различаются для разных групп животных. Для современных млекопитающих этот коэффициент в среднем несколько больше, чем для птиц, и гораздо больше, чем для рыб, амфибий и рептилий.

Размер головного мозга часто характеризуется коэффициентом энцефализации, который равен отношению объема мозга к условному объему, определяемому как произведение некоторого заданного параметра на объем тела, возведенный в степень 2/3. Считая средний коэффициент энцефализации для современных млекопитающих равным 1,00, Джерисон в своих работах установил, что для архаичных млекопитающих начала кайнозойской эры этот коэффициент равен 0,25, для млекопитающих середины кайнозоя — 0,50. На протяжении всей кайнозойской эры коэффициент энцефализации для хищных животных был заметно больше, чем для растительноядных.

Обращаясь к данным об эволюции мозга у приматов, отметим, что уже у древнейших полуобезьян коэффициент энцефализации составлял 0,68, т. е. значительно превосходил среднее значение этого коэффициента у других млекопитающих того времени. У современных полуобезьян этот коэффициент находится в пределах 0,60-1,35. Для существующих сейчас обезьян коэффициент энцефализации заключен в пределах 1,05-3,49, что заметно больше аналогичных оценок для всех других групп животных. У современного человека этот коэффициент не только в среднем, но и для каждого отдельного случая гораздо выше, чем у животных, его характерная величина — 7,4–7,8.

По материалам для ископаемых гоминид был вычислен коэффициент энцефализации для нескольких австралопитеков, причем были получены его значения, лежащие в пределах 3,25-4,72. Такой результат означает, что относительный размер мозга австралопитека, превышая соответствующий размер у обезьян, был все же ближе к обезьяне, чем к современному человеку.

Учитывая приведенные выше соображения, можно представить следующую картину развития высшей нервной деятельности у ближайших предков человека.

Первым из этих предков было входившее в группу дриопитеков существо, называемое нами всеядной обезьяной, которое отличалось от других человекообразных обезьян более широким использованием мясной пищи, добываемой в ходе охоты на сравнительно небольших животных. Успешность охотничьей деятельности всеядных обезьян существенно зависела от совместных действий, основанных на более высоком уровне ее социальной организации по сравнению с существующими сейчас африканскими антропоидами. Так как аридизация африканского континента началась более 10 млн лет тому назад, предки гоминид могли иметь длительный опыт существования в лесостепной местности, соединяющей условия для укрытия от хищников на деревьях с большими возможностями для охоты на обитающих в безлесных участках небольших животных.

Охотничья деятельность современных шимпанзе, возможно, является незначительным остатком гораздо более развитых навыков к охоте у общего предка африканских антропоидов и гоминид. Если вернувшиеся к жизни в лесу антропоиды могли частично или полностью утратить эти навыки, у гоминид способность к охоте получила сильное развитие. В этой связи большой интерес представляют наблюдения за сохранившейся у шимпанзе системой раздачи части пойманной добычи другим членам стаи, не участвовавшим в охоте. Так как продукты охоты составляют ничтожную часть пищи, потребляемой шимпанзе, и так как они обычно не делятся с другими членами стаи найденной ими растительной пищей, в совместном потреблении продуктов охоты можно видеть не приспособление к современной форме жизни шимпанзе, а пережиток существовавшей у их предков необходимой для успешной охоты более высокой социальной организации.

Увеличение головного мозга у ранних гоминид может быть объяснено исключительно жестокими условиями естественного отбора при попытках всеядных обезьян перейти к существованию в безлесной саванне. Выше было отмечено, что существование стабильных популяций преавстралопитеков в саванне было возможно только после достижения ими «вооруженного перемирия» с крупными хищниками. Условием такого перемирия была способность преавстралопитеков убивать незначительную часть нападающих на них хищников, но цена такой способности была очень высокой для существ, которые не могли быстро восполнять потери своих популяций.

Кажется вероятным, что подавляющее большинство попыток ранних преавстралопитеков закрепиться в открытой местности кончалось неудачей из-за их уничтожения хищниками. Только в исключительно благоприятных условиях (например, при наличии пещер или других ночных убежищ, малодоступных для крупных хищников) отдельные популяции преавстралопитеков могли существовать в саванне более или менее длительное время. Но и в этих случаях выживали только те преавстралопитеки, которые обладали наибольшими способностями к защите от крупных хищников и к охоте на средних и крупных травоядных животных, которая могла обеспечить все племя достаточным количеством пищи. В основе таких способностей лежали два фактора — уровень социальной организации преавстралопитеков, необходимый для успеха коллективных действий при столкновении с другими животными, и умение применять простейшие орудия в этих столкновениях.

Легко понять, что лишенные традиционных для крупных млекопитающих средств борьбы с другими животными (крупные клыки, когти и т. д.) преавстралопитеки могли восполнить этот недостаток только путем применения орудий. В этой связи следует отметить нелогичность попыток связать время начала орудийной деятельности предков человека с появлением первых обработанных каменных орудий. По сравнению с такой сравнительно сложной техникой изготовления орудия для предков человека было несравненно легче использовать палки, длинные кости убитых животных, а также необработанные камни. Применение этих орудий, оставлявшее мало следов для археологических исследований, могло продолжаться в течение миллионов лет до появления обработанных каменных орудий.

Способность шимпанзе применять в естественных условиях простые орудия, а также выясненная в условиях эксперимента возможность использования этими животными более сложных орудий (и даже изготовления таких орудий) позволяет предполагать, что при наличии сильнейшего давления естественного отбора преавстралопитеки могли перейти к широкому использованию простых орудий.

Этот переход должен быть связан с прогрессивным развитием высшей нервной деятельности и усложнением головного мозга. Биологической основой для такого развития была наряду с давлением естественного отбора быстрота эволюционного процесса в небольших изолированных популяциях преавстралопитеков.

Палеонтологическим свидетельством возможной правильности таких соображений является отсутствие сколько-нибудь значительных находок остатков гоминид и их предков для интервала времени 5-10 млн лет тому назад.

Хотя можно надеяться, что при дальнейших успехах палеонтологических исследований этот интервал сузится, кажется несомненным, что некоторый разрыв в палеонтологической летописи предков человека останется и в будущем, так как он должен отражать факт резкого сокращения численности популяций этих предков при переходе их к жизни в безлесной местности.

Значительное число находок остатков австралопитеков свидетельствует, что они преодолели упомянутую выше критическую ситуацию и что их сравнительно многочисленные популяции не уничтожались хищниками африканской саванны. Это было следствием заметного снижения риска при столкновениях австралопитеков как с хищниками, так и с преследуемыми ими животными по сравнению с аналогичным риском для преавстралопитеков. Тем не менее и на стадии австралопитеков продолжалось сильное давление на них естественного отбора как из-за истребления хищниками менее приспособленных из них, так и из-за острой конкуренции различных групп гоминид между собой. Этот отбор обусловил возникновение вида человека прямоходящего (питекантропа), обладавшего гораздо большим головным мозгом по сравнению с австралопитеками. Представители данного вида, который существовал свыше 1 млн лет, заселили обширные пространства в Африке, Европе и Азии. Исследование их стоянок показало, что, используя довольно примитивные орудия, они могли успешно охотиться на слонов, не говоря уже о многих других менее крупных животных. Такое достижение означало полную победу предков современного человека в их длительной борьбе за существование с животными, ранее создававшими для них значительную опасность.

Перечисленные выше факторы продолжали оказывать воздействие и на дальнейшую эволюцию древнего человека, который, пройдя стадию неандертальца, сравнительно недавно (40 тыс. лет тому назад) стал человеком разумным, т. е. современным человеком.

Межзвездный скиталец

Границы знания. Уже на заре своего существования человек пытался понять, как возник окружающий его мир и каким образом в этом мире появились его предки. Первые ответы на эти вопросы дошли до нас в мифах разных народов.

В конце XX в., при беспримерно быстром прогрессе науки, указанные вопросы все еще далеки от полного разрешения. Особенно трудным оказался вопрос о том, как возникло вещество, рассеянное в пространстве при «большом взрыве» 20 млрд лет тому назад, и что происходило с этим веществом до «большого взрыва».

В отношении другого вопроса сейчас распространено представление, что человек произошел от обезьяноподобных предков в результате естественного отбора более приспособленных организмов. Если первая часть этого представления не вызывает особых сомнений, то со второй частью не согласился столь выдающийся ученый, как Уоллес — один из создателей учения об эволюции. В последние годы были опубликованы исследования, в которых в той или иной мере разъяснены возражения Уоллеса. Такие разъяснения, однако, не являются строгим доказательством, исключающим возможность другой точки зрения на рассматриваемую проблему.

Из истории науки известно, что представления о нашем мире, которые ученые прошлого считали несомненными на протяжении многих столетий, в дальнейшем иногда подтверждались, но в ряде случаев оказывались совершенно неверными.

Назовем три широко известные идеи, которые привлекали большое внимание мыслителей прошлого. Первая из них — превращения одних химических элементов в другие с целью получения драгоценных металлов, в частности золота. Возможность таких превращений подтверждена современной атомной физикой и нашла практическое применение в энергетике, хотя конкретная цель получения в лаборатории дешевого золота пока еще не достигнута.

Меньше успехов имеется в решении интересовавшей врачей древности задачи создания универсального лекарства от всех болезней. Такая идея, однако, не является абсурдной, она в некоторой мере реализуется при разработке средств, повышающих активность иммунологической системы организма. Весьма возможно, что в близком будущем на этом пути будут достигнуты крупные успехи.

В противоположность первым двум примерам, полностью опровергнута популярная в прошлом идея объяснения событий в жизни отдельных людей положением на небесном своде звезд и планет в определенные моменты времени. Хотя астрологией занимались такие выдающиеся ученые, как Кеплер, в настоящее время она существует только в форме отвергнутых наукой предрассудков.

Из этих примеров можно сделать некоторые заключения в отношении путей обсуждения вопросов, которые только частично выяснены современной наукой.

Первые два примера относятся к проблемам, изучаемым в современных научных исследованиях. Если, не ожидая результатов этих исследований, при обсуждении указанных проблем сделать ряд более или менее смелых предположений, используя такие предположения, можно написать хорошее научно-фантастическое сочинение (хорошее в том смысле, что оно не противоречит явным образом современным научным представлениям). Как известно, имеется много примеров «хорошей» научной фантастики, в частности произведения основоположников этого жанра Ж. Верна и Г. Уэллса. Менее известно, что многие произведения указанных авторов были основаны на совершенно ошибочных с точки зрения современной им науки идеях. Такие произведения точнее было бы назвать не научно-фантастическими, а просто фантастическими. К их числу следовало бы отнести сочинения, включающие, например, попытки использовать астрологические представления для объяснения реальных событий, что делали еще писатели античного времени.

Возвращаясь к упомянутому в начале очерка вопросу о происхождении человека, напомним еще раз о возможности изучения этого вопроса традиционным для нашего времени методом, основанным на закономерностях естественной эволюции организмов. Наряду с этим можно указать на другой подход к данной проблеме, связанный с допущением связи происхождения человека с распространением жизни в космосе. Такой подход основан на представлении о существовании внеземных цивилизаций.

Вероятно, что при современном уровне изучения проблемы происхождения человека второй подход к обсуждению этой проблемы ближе к жанру научной фантастики, чем к области научных исследований. Однако такое мнение сейчас вряд ли может быть строго доказано.

Внеземные цивилизации. Убеждение о наличии жизни на различных небесных телах высказывалось многими мыслителями античного времени, оно было широко распространено в XVIII в. и особенно в XIX в., когда его разделяли крупные специалисты в области астрономии. Сторонники этого представления часто предполагали, что планеты и звезды населены разумными существами, в связи с чем во Вселенной существует множество цивилизаций.

Новый этап в изучении проблем внеземной жизни наступил после запуска первого искусственного спутника Земли. В полетах на Луну и Марс были предприняты попытки обнаружения живых организмов. Еще до осуществления этих полетов началась публикация многочисленных научных и популярных работ, посвященных этой проблеме.

Наряду с исследованиями, выполненными с целью обнаружения жизни на других планетах, в последние годы были сделаны попытки осуществления приема информации, которая, как предполагается, может передаваться представителями внеземных цивилизаций, а также передачи информации в космос средствами радиосвязи. Свидетельством значительного интереса к вопросу об установлении контактов с внеземными цивилизациями было проведение нескольких международных конференций по этой проблеме.

Поскольку применяемые сейчас методы изучения проблемы внеземной жизни связаны с большими трудностями, представляет интерес возможность использовать другие подходы к исследованию этой проблемы. Один из таких подходов, вероятно, заключается в изучении тех закономерностей эволюции биосферы Земли, которые могут иметь значение для понимания условий существования жизни во Вселенной. При этом необходимо ответить на вопрос о причинах, которые сделали возможным сохранение жизни на Земле на протяжении громадного интервала времени.

В палеонтологических исследованиях установлено, что живые организмы непрерывно существуют на нашей планете почти 4 млрд лет. Эта цифра очень велика — она немногим меньше времени, прошедшего после возникновения Земли, и составляет около 20 % времени после «большого взрыва», когда началось формирование известной нам Вселенной. При отсутствии информации о распространении жизни в космосе неясно, как велика вероятность сохранения живых организмов на одной из планет в течение столь длительного времени — эта вероятность может быть как сравнительно большой, так и совершенно ничтожной.

С указанным вопросом тесно связана другая проблема — насколько вероятно сохранение биосферы в течение времени, достаточного для возникновения разумных существ, изучающих окружающий мир научными методами. То, что время, прошедшее от появления жизни на Земле до возникновения современной цивилизации, велико даже по космическим масштабам, легко объясняется медленностью повышения уровня высшей нервной деятельности в ходе естественной эволюции живых организмов.

Вопрос о вероятности сохранения жизни на протяжении миллиардов лет на планете, сходной с Землей, обсуждался в ряде работ, из которых следует, что, хотя сколько-нибудь точно оценить эту вероятность трудно, она, по-видимому, очень невелика.

В этих работах отмечается, что энергия, излучаемая Солнцем, постепенно возрастает. За время существования жизни на Земле солнечная радиация возросла примерно на 25 %. Если бы земная атмосфера за это время не изменила бы своего состава, усиление солнечной радиации повысило бы температуру нижнего слоя воздуха на несколько десятков градусов, что привело бы к уничтожению жизни на Земле. Однако из-за постепенного ослабления поступления продуктов вулканических извержений в атмосферу количество газов, создающих парниковый эффект в атмосфере (главным образом углекислого газа), уменьшалось. При постоянстве солнечной радиации этот процесс понизил бы температуру нижних слоев атмосферы на десятки градусов.

В действительности оба эти процесса примерно компенсировали друг друга, что сделало возможным длительное сохранение жизни на Земле. Следует подчеркнуть очень малую вероятность такой компенсации, в связи с чем вероятность существования жизни на планете, подобной Земле, на протяжении миллиардов лет может характеризоваться очень малой величиной. Сравнительно небольшие колебания солнечной радиации и не очень большие изменения вулканической активности, по-видимому, были бы достаточны для уничтожения большинства организмов или всей жизни на Земле.

Можно назвать и другие внешние факторы, которые могли оказать гибельное воздействие на организмы. Так, например, падение крупных метеоритов, следы которых сглажены на земной поверхности, но отчетливо видны на Луне, Марсе и Меркурии, могло создавать изменения в состоянии биосферы, выходящие за пределы зоны жизни.

Одним из результатов падения больших метеоритов должно быть значительное увеличение оптической толщины аэрозольного слоя в атмосфере. Сохранившиеся слабые следы метеорных кратеров на земной поверхности позволяют предполагать, что за длительную историю Земли с ней сталкивались метеориты, размеры которых достигали сотен метров или километров. Если в результате взрыва метеорита в стратосферу попадала в форме аэрозольных частиц только малая часть его массы, этого было достаточно для резкого уменьшения солнечной радиации, достигающей земной поверхности.

Простые расчеты показывают, что при падении очень большого метеорита возможно снижение суммарной радиации на 10 % и более. Если такое уменьшение радиации продолжается десятки месяцев, оно может привести к снижению средней температуры у земной поверхности примерно на 5-10 °C. Подобное изменение климата должно иметь катастрофические последствия для многих живых организмов.

Не касаясь подробнее этой и других аналогичных возможностей, отметим, что, с нашей точки зрения, основное значение для рассматриваемой проблемы имеет независимость эволюции Солнца и слабая зависимость эволюции глубоких слоев литосферы от состояния биосферы.

При высокой чувствительности биосферы к колебаниям солнечной радиации и притока вещества из литосферы отсутствие обратных связей, стабилизирующих систему Солнце — биосфера, и слабость этих связей в системе глубокие слои литосферы — биосфера значительно уменьшают вероятность длительного существования биосферы, достаточного для возникновения высокоразвитой цивилизации.

В связи с этим можно думать, что вероятность распространения жизни во Вселенной и особенно высших форм жизни, необходимых для возникновения цивилизации, незначительна. Такое заключение подтверждается отрицательными результатами поисков жизни на Луне и Марсе, неуспехом попыток принять сигналы, передаваемые внеземными цивилизациями, отсутствием достоверной информации о прошлых связях человечества с жителями других планет.

Распространенный метод оценки числа планет во Вселенной, на которых существуют цивилизации, заключается в умножении числа звезд на несколько коэффициентов, меньших единицы, в число которых входят коэффициенты, характеризующие вероятности: а) существования планет у звезды; б) наличия: на этих планетах условий, допускающих существование организмов; в) возникновения жизни на этих планетах; г) прогресса организмов до уровня появления высокоразвитых цивилизаций; д) длительного существования цивилизации. Авторы подобных расчетов обычно признают крайнюю трудность сколько-нибудь надежной оценки этих коэффициентов (с частичным исключением первого из них), однако при громадном количестве звезд во Вселенной они могут, задавая очень малые, по их мнению, значения для каждого коэффициента, получать все же довольно большое число существующих сейчас цивилизаций. Так, например, Саган допускает, что в нашей Галактике может быть около миллиона планет, на которых имеются высокоразвитые цивилизации.

Принимая во внимание высказанные выше соображения, следует учесть в таких расчетах дополнительный фактор, характеризующий ограниченную устойчивость и, следовательно, относительную недолговечность подавляющего большинства биосфер, возникающих во Вселенной. Этот фактор может уменьшить предполагаемое число высокоразвитых цивилизаций в нашей Галактике более, чем в миллион раз.

С точки зрения изложенных представлений биосфера Земли уникальна в двух отношениях. Во-первых, необычен самый факт ее длительного существования в условиях, которые много раз могли привести к уничтожению живых организмов на нашей планете. Во-вторых, необычна появившаяся в наше время возможность направленного воздействия на биосферу одной из форм живых организмов — человека — для активной поддержки существования биосферы и распространения земной цивилизации в космическом пространстве на другие небесные тела.

Заслуживают внимания некоторые дискуссии, которые проводились в последнее время по вопросу о существовании внеземных цивилизаций. В работе Харта было высказано убеждение, что при наличии разумных существ в космосе они присутствовали бы и на Земле, так как все рассмотренные Хартом объяснения возможности существования внеземных цивилизаций, представители которых не посещают Землю, он счел неубедительными. В связи с этим Харт заключил, что цивилизация Земли является единственной в нашей Галактике. Со сходными соображениями несколько лет тому назад выступил И. С. Шкловский, который ранее был одним из активных сторонников организации поисков внеземных цивилизаций. Шкловский отметил, что распространенное представление о наличии планетных систем у части звезд не подтверждается последними астрономическими исследованиями. Наряду с этим он подчеркнул, что хотя механизм возникновения жизни пока еще неизвестен, вероятность такого события на какой-то планете может оказаться очень малой.

Выразив уверенность, что достаточно развитая цивилизация способна обеспечить освоение ресурсов не только своей планетной системы, но и галактических пространств, Шкловский указал, что результаты такой деятельности были бы отчетливо видны на нашей планете. В результате он заключил, что земная цивилизация скорее всего одинока если не во всей Вселенной, то, во всяком случае, в нашей Галактике или даже в местной системе галактик.

Такие выводы признаются не всеми исследователями проблемы внеземных цивилизаций, в связи с чем работы по поискам этих цивилизаций средствами радиосвязи продолжаются как в нашей стране, так и за рубежом.

Следует, однако, повторить, что приведенное выше заключение о малой устойчивости биосфер к воздействиям внешних факторов значительно усиливает вероятность отсутствия внеземных цивилизаций в нашей Галактике и, может быть, в системе ближайших галактик. Это заключение все же не исключает возможности существования сравнительно немногочисленных внеземных цивилизаций в прошлом. Такой вывод следует из того, что вероятная продолжительность существования цивилизации гораздо меньше длительности истории Вселенной после «большого взрыва».

Эфемеры. Среди позвоночных животных имеются организмы, которые никогда не встречаются ни со своими предками, ни со своими потомками. Таких животных можно увидеть только в определенное время года, в другие сезоны их не существует.

К этой парадоксальной группе позвоночных относится ряд видов пресноводных тропических рыб, обитающих в областях с резкими сезонными изменениями условий увлажнения. Во время дождливого сезона в таких областях возникает множество небольших водоемов, в которых обитают рыбы, называемые эфемерами. После окончания дождей водоемы высыхают, и населяющие их рыбы погибают. До этого они, однако, успевают отложить икру, которая сохраняется в иле на дне исчезнувших водоемов.

После засушливого сезона, который может продолжаться несколько месяцев, при выпадении первых ливней опять возникают водоемы, и из икры, которая попадает в воду из размытого ливнями слоя ила, выводится новое поколение рыб.

Интересно, что некоторые из этих небольших рыб поразительно красивы, в связи с чем их иногда раз водят в любительских аквариумах. Однако и при самых благоприятных условиях жизни в аквариуме такие рыбы недолговечны, что снижает их привлекательность для аквариумистов.

Необычная форма смены поколений этих рыб может служить аналогией для взаимной связи внеземных цивилизаций.

Предположение о разрывах во времени между эпохами существования цивилизаций может быть признано естественным, если мы в соответствии с изложенными выше представлениями будем считать среднюю продолжительность существования биосфер намного меньшей по сравнению со временем после «большого взрыва» и в соответствии с этим возникновение цивилизации (что требует очень длительного существования биосферы) исключительно редким событием.

В случаях появления цивилизации (что возможно только на планетах с наиболее древними биосферами) среднее время их существования не могло быть особенно долгим, однако оно несомненно было гораздо больше продолжительности существования земной цивилизации (несколько тысяч лет), которая совершенно незначительна в масштабах времени, характерных для эволюции биосферы.

При прогрессе науки и техники, который мог быть достигнут в ходе более длительного по сравнению с Землей существования цивилизации, довольно вероятно выяснение неизбежности уничтожения через определенное время биосферы, в которой развилась цивилизация, и возможности перенесения жизни, а также достижений цивилизации на планетные системы других звезд. Ясно, что из этих двух задач первая гораздо проще второй. Уже сейчас существует возможность переноса в космических кораблях спор и микробов на расстояния, намного превышающие размеры солнечной системы. Дальнейший прогресс техники космических путешествий может позволить в не очень отдаленном будущем обеспечить доставку находящихся в условиях анабиоза простейших организмов к звездам, у которых имеются планетные системы. Такая возможность рассматривалась в ряде работ, авторы которых высказывали предположение о наличии во Вселенной центра (или центров) распространения простейших форм жизни живых существ на громадные расстояния.

Можно думать, что только в редких, особенно благоприятных случаях такие существа могли на новой планете оказаться в условиях, обеспечивающих их длительное существование. Еще гораздо реже новая биосфера могла существовать достаточно долго для появления в ней высокоразвитых животных. Тем не менее при активных усилиях центра, распространяющего простейшие организмы во Вселенной, цель создания новых биосфер в отдельных случаях могла быть достигнута. После этого возникает вопрос — что было причиной крупнейшего события в истории биосферы, связанного с превращением высокоразвитых животных в мыслящие существа. Более вероятный ответ на этот вопрос основан на предложенной Дарвином гипотезе естественного отбора наиболее приспособленных организмов. Наряду с этим существует ответ Уоллеса, который считал это превращение следствием воздействия «высшей разумной воли».

В 60-х годах XIX в. такое утверждение понималось как признание воздействия нематериальных факторов на происхождение человека и поэтому сколько-нибудь серьезно не обсуждалось. Сейчас это предположение можно рассматривать иначе, понимая под «высшей разумной волей» действия внеземной цивилизации, имеющей целью создание цивилизации на другой планете.

Конечно, эти действия недоступны для современного уровня развития земной цивилизации. Однако уже в наше время есть некоторые основания считать такую задачу разрешимой для обозримого будущего.

К числу этих оснований относится возможность воздействия на генетический код организмов с целью изменения их наследственных свойств дистанционными средствами, т. е. радиацией, относящейся к определенному волновому диапазону. Еще более важным достижением современной науки является генная инженерия, позволяющая создавать совершенно новые свойства организмов путем управления их наследственностью.

Третьим существенным основанием для обсуждения гипотезы является упомянутый выше быстрый прогресс техники космических полетов. Эти достижения придают некоторую вероятность перспективе распространения цивилизации во Вселенной путем воздействия на наследственность организмов, населяющих отдаленные планеты.

Человек во Вселенной. Возможность посещения человеком других небесных тел уже доказана полетами на Луну, и нет оснований сомневаться в наличии реальной перспективы для не очень отдаленного будущего полетов космонавтов на различные планеты Солнечной системы. Однако даже для этой более ограниченной задачи освоения космоса пока трудно представить технику обеспечения жизни человека на таких планетах, как Венера, Юпитер, Сатурн.

Читатели научно-фантастических романов не всегда отчетливо представляют громадное различие масштабов расстояний между планетами Солнечной системы и расстояний между звездами, особенно звездами, принадлежащими к различным галактикам. Техника полета человека к звездам, описываемая в этих романах, имеет мало отношения к современной науке и является с точки зрения предложенной выше терминологии не научной фантастикой, а просто фантастикой. Следует иметь в виду, что для достижения видимых невооруженным глазом (т. е. наиболее близких) звезд существующие космические корабли должны затратить многие тысячи или миллионы лет, что явно несовместимо с участием людей в таких полетах. Увеличение скорости движения космических кораблей в будущем, достаточное для ликвидации этого препятствия, представляется маловероятным.

Весьма возможно, что в пределах времени существования земной цивилизации задача полета человека к звездам с целью заселения новых планет останется неосуществимой. Это, однако, не исключает перспективу распространения цивилизации на громадные расстояния во Вселенной.

Кажется вероятным, что для решения этой задачи легче использовать космические корабли, в которых человека будут заменять достаточно сложные машины. В таком случае становятся возможными полеты, продолжающиеся много тысячелетий.

Как отмечено выше, полеты к другим звездам могут быть использованы для решения сравнительно простой задачи переноса простейших организмов на планеты, природные условия которых пригодны для возникновения биосфер. Гораздо сложнее вторая задача, которая может быть поставлена для таких полетов: поиски планет с древними биосферами, в которых существуют высокоразвитые животные. После обнаружения такой планеты механизмы космического корабля должны найти этих животных для направленного воздействия на их наследственность с целью поднять уровень высшей нервной деятельности животных до уровня, достигнутого человеком.

Хотя сейчас трудно сколько-нибудь определенно описать метод и оценить продолжительность такого воздействия, подобная задача представляется менее фантастической по сравнению с задачей переселения человека на планеты других звездных систем.

Кроме указанной выше главной причины нереальности второй задачи, другая причина такого заключения связана с тем, что метаболизм человека ограничивается очень узким диапазоном физических и химических условий по сравнению с диапазоном изменения этих условий на различных небесных телах. Учитывая упомянутый выше вывод об исключительной редкости биосфер во Вселенной, может оказаться, что в данную эпоху других биосфер, пригодных для обитания человека, вообще нет, хотя при этом могут существовать непригодные для жизни человека планеты с населяющими их высокоразвитыми животными. Эта причина усугубляет сомнение в возможности путешествий человека к подходящим для его обитания планетам, находящимся у удаленных от Земли звезд.

Принимая подобную гипотезу, легко ответить на вопрос, поставленный Хартом и Шкловским: если внеземные цивилизации существовали, почему мы не видим проявления их деятельности на нашей планете? Ответ на такой вопрос заключается в признании возникновения человека событием, аналогичным переселению на Землю инопланетян, которые проникли на нее, используя местный биологический материал, путем повышения уровня высшей нервной деятельности наиболее развитых животных до уровня высокоцивилизованных существ, населяющих другие планеты.

Другой вывод из этой гипотезы — признание особой миссии человечества. Учитывая ограниченность времени существования земной биосферы, человек должен найти возможность перенести на другие планеты созданную им цивилизацию. Эту цивилизацию следует рассматривать как величайшую ценность Вселенной, которая время от времени пересылается через громадные космические пространства, и которую человечество обязано передать своим наследникам.

Одним из возможных следствий такой концепции является также предположение, что наряду с представлениями, возникшими у человека за время его длительной жизни на Земле, он мог сохранить некоторые элементы духовного мира обитателей планет, удаленных на громадное расстояние от Земли.

В этой связи стоит вспомнить известные слова философа И. Канта, который сказал, что в окружающем мире его более всего поражает звездное небо над нами и нравственный закон внутри нас. Так как природа планет, где обитали предшественники человека, вероятно, имела мало общего с Землей, только эти поразившие Канта явления могли быть сохранены в памяти человека о его отдаленном прошлом и перенесены на Землю через бескрайние пространства Вселенной.

2 ДРЕВНИЙ МИР

Машина времени

Путешествие во времени. Машина времени впервые появилась в повести английского писателя Г. Уэллса, изданной в конце XIX в. Идея Уэллса стала широко известной главным образом во второй половине нашего столетия, когда в связи с быстрым техническим прогрессом возросла популярность научно-фантастической литературы. Авторы фантастических сочинений широко использовали эту идею, причем они сразу же обнаружили, что применение машины времени связано с определенной трудностью. Появление людей из более или менее отдаленного будущего в прошлом должно было привлекать внимание населения соответствующей эпохи. Воспоминания о возникавших при этом необычных ситуациях должны были сохраняться, тем более что было возможно воздействие таких ситуаций на ход исторических событий. Писатель Д. Уиндем — один из наиболее талантливых последователей Уэллса — назвал подобные ситуации хроноклазмами.

Так как герой рассказа Уэллса использовал свою машину только для путешествия в будущее, ему не пришлось сталкиваться со случаями хроноклазмов. Хотя современные авторы научно-фантастических сочинений предложили множество способов предотвращения хроноклазмов, они обычно не обсуждали простой нефантастический метод путешествия в прошлое, который, как казалось бы, не может привести к появлению хроноклазмов.

Этот метод был известен и широко использовался задолго до издания повести Уэллса. В числе первых выдающихся путешественников в прошлое были Геродот и Фукидид. Существуют также нефантастические методы путешествия в будущее, о чем думали еще Томас Мор и Кампанелла. Сейчас такие методы широко используются в работах футурологов.

Оценивая результаты, достигнутые при путешествиях в прошлое, отметим, что традиционный метод таких путешествий, с одной стороны, во многих отношениях уступает возможностям применения машины Уэллса, а с другой стороны, иногда неожиданно обнаруживает появление хроноклазмов, о чем подробнее будет сказано позже.

Многие читатели исторических сочинений не имеют представления, какое количество важнейшей информации бесследно исчезает и остается совершенно неизвестной исследователям истории даже недавнего прошлого, причем объем сохранившейся информации быстро уменьшается при удалении историка от изучаемой эпохи во времени. Палеонтологи часто делают крупные ошибки при восстановлении облика вымерших животных по немногим обломкам сохранившихся костей. Но намного труднее положение историков, которые должны догадываться о событиях прошлого по обломкам керамики или остаткам древних стоянок. Сохранившиеся тексты (даже эпох с развитой письменностью) часто настолько бессодержательны, что попытки их интерпретации либо дают незначительные результаты, либо приводят к совершенно недостоверным догадкам.

Результаты, полученные традиционным методом исследования более или менее отдаленного прошлого, характерны крайне неравномерным распределением информации об исторических событиях во времени и в пространстве. Из-за многих случайных причин некоторые эпизоды истории той или другой страны оказываются довольно хорошо известными, тогда как сведения о громадном количестве крупных событий той же эпохи утрачены безвозвратно. Правда, иногда возникает редчайшая возможность, используя традиционные методы исторических исследований, получить результаты, не уступающие наблюдениям путешественника во времени, о котором рассказал Уэллс. Такая возможность появилась, например, 26 ноября 1922 г., когда в Долине Царей — месте погребения фараонов Древнего Египта — у входа в недавно найденную и еще не исследованную подземную гробницу стояли два англичанина — Говард Картер и лорд Карнарвон. Вспоминая об этом дне, Картер писал: «Дрожащими руками я проделал небольшое отверстие в левом верхнем углу замурованной стены… Сначала я ничего не увидел… По постепенно, когда глаза освоились с полумраком, детали комнаты начали медленно выплывать из темноты. Здесь были странные фигуры зверей, статуи и золото — всюду мерцало золото!»

То, что увидели в этот день Картер и лорд Карнарвон через отверстие в стене, было малой частью предметов, находившихся в гробнице, обнаруженной английскими археологами. Сейчас вещи, открытые в этой гробнице, заполняют витрины ряда обширных залов Каирского музея.

Еще до того, как Картер впервые заглянул в гробницу, он догадывался, что она содержит погребение фараона Тутанхамона, так как печати с его именем были приложены к прочно заделанному входу. Этот фараон был правителем Египта недолгое время в XIV в. до н. э.

Хотя гробница Тутанхамона была намного меньше обширных подземных помещений большинства других погребений фараонов в Долине Царей, она, в отличие от этих погребений, которые были разграблены в отдаленном прошлом, сохранилась до нашего времени в сравнительно малоизмененном виде. Исследователи погребения Тутанхамона получили уникальную возможность найти многочисленные портреты этого фараона, а также изображения, где он был представлен вместе со своей женой, дочерью фараона Эхнатона. Настенные фрески гробницы изображали погребальную процессию Тутанхамона и участие в погребальной церемонии его преемника фараона Эйе.

Изучение мумии Тутанхамона вместе с некоторыми надписями, найденными в гробнице, позволило установить, что он умер в возрасте около 18 лет, пробыв фараоном 9 лет. Эти надписи также подтверждали, что при жизни Тутанхамона в Египте была осуществлена религиозная реформа, о которой подробнее будет сказано позже.

Находящиеся в погребении Тутанхамона предметы дали яркую картину многих сторон материальной культуры того времени. Наличие столь подробной информации для отдаленного прошлого почти не имеет аналогий в археологических исследованиях. Наряду с этим количество новых сведений об истории эпохи Тутанхамона, полученных при изучении его погребения, было сравнительно невелико. Вероятно, примерно такие же результаты дало бы кратковременное посещение столицы Древнего Египта во время похорон Тутанхамона героем рассказа Уэллса на его машине времени.

Таким образом, даже наиболее выдающиеся археологические открытия часто не дают ответа на самые простые вопросы о событиях прошлого. Например, при всем богатстве погребения Тутанхамона оно не позволяет ответить на вопрос о причине его столь ранней смерти. Материалы погребения также не проливают свет на происходившие незадолго до времени правления Тутанхамона крайне необычные для египетской истории события, которые могли бы быть хорошим примером крупного хроноклазма в фантастическом сочинении.

Для лучшего понимания проблемы «путешествия в прошлое» остановимся сначала на краткой характеристике «хроноклазма», созданного фараоном Эхнатоном в XIV в. до н. э., а затем выскажем соображения, как должна быть построена эффективная машина времени.

Хроноклазм Эхнатона. Существуют сведения о нескольких необычных людях, идеи которых значительно опережали представления их современников. Одним из них был Леонардо да Винчи, что выяснилось через много лет после его смерти в результате изучения оставленных им рукописей. При этом оказалось, что он сделал ряд открытий, совершенно бесполезных для того времени и реализованных только через несколько столетий. Примером его преждевременного изобретения был парашют, который при отсутствии летательных аппаратов применить было довольно трудно.

Не менее необычной была религиозная деятельность одного из фараонов восемнадцатой династии Древнего Египта, который назвал себя Эхнатоном. При ближайших предшественниках Эхнатона Египет достиг вершины своего могущества, причем его правители присоединили к своим владениям обширные территории близких к Египту стран. В это время Египет был высокоцентрализованным государством, во главе которого стояли фараоны, считавшиеся земным воплощением почитаемых в Египте богов. Их власть в значительной мере основывалась на характерном для цивилизаций Древнего Востока глубоком влиянии традиционной религии на все стороны жизни населения.

Религия египетского государства сложилась в раннюю эпоху его существования в результате объединения религиозных представлений многих племен долины Нила, которые вошли в состав этого государства. Естественно, что египетская религия была политеистической, т. е. основанной на почитании многочисленных богов.

При исключительной консервативности египетского государства, заметной даже на фоне других медленно изменяющихся цивилизаций древности, совершенно необычным событием стала отмена фараоном Эхнатоном почитания всех ранее признанных богов и замена этих богов единственным богом — Солнцем.

Весьма вероятно, что этот шаг Эхнатона отражал постоянное стремление фараонов добиться еще большей концентрации власти в египетском государстве, потому что единственными их конкурентами в этом отношении были многочисленные и могущественные жрецы, в особенности жрецы наиболее почитаемого бога Амона-Ра, центром культа которого была столица Египта Фивы.

Проявив величайшую настойчивость и пренебрегая очевидной опасностью мятежа, который могли организовать жрецы для защиты культа древних богов, Эхнатон ликвидировал все ранее существовавшие религиозные обряды, заменив их почитанием бога Солнца, называемого Атоном.

Эта реформа была первой в мире попыткой введения монотеизма в качестве государственной религии. Она намного опередила широкое распространение монотеистических религий в дальнейшей истории человечества и мало соответствовала уровню развития Египта того времени.

Особого внимания заслуживает один аспект новой религии, который недостаточно оценивают исследователи древней истории. Отмечая рационалистический характер этой религии (бог Атон не имел, в отличие от других египетских богов, ни зооморфного, ни антропоморфного образа) и ее связь со свободомыслием, египтологи не указывают на близость ряда аспектов концепции Эхнатона существующим сейчас научным представлениям. В тексте дошедшего до нас гимна Атону, автором которого, по-видимому, был сам Эхнатон, подробно развивается взгляд об определяющем влиянии Солнца на все процессы, происходящие на Земле.

Этот взгляд совпадает с современной точкой зрения о том, что солнечная энергия является практически единственным источником энергии для всех живых существ, которые получают ее от автотрофных растений, поглощающих солнечную радиацию в ходе фотосинтеза. Такое представление можно сравнить со строчками гимна Атону:

«Твои лучи питают каждое поле,

Когда ты сияешь, они живут и растут благодаря тебе!»

Не приводя других поразительных для столь отдаленного времени догадок в этом гимне о воздействии Солнца на развитие живой природы, на климат, движение морских вод и другие природные процессы, отметим отсутствие каких-либо аналогий столь глубокого понимания реальных законов окружающего нас мира в эпоху, когда естественные науки находились в зачаточном состоянии.

Как отмечают историки, религиозная реформа Эхнатона не имела сколько-нибудь значительной социальной основы и противоречила не только интересам многочисленных жрецов древних богов, но и религиозным взглядам широких слоев населения Египта. В этих условиях приходится удивляться не тому, что прежние религиозные представления были восстановлены через несколько лет после смерти Эхнатона, но тому, что монотеистическая религия Атона признавалась египтянами в течение более двух десятков лет.

В сравнительно коротком интервале времени, к которому относилась реформа Эхнатона, в жизни Египта произошли крупнейшие изменения. Как сказал один советский египтолог, это событие воздействовало на «едва ни не все стороны египетской действительности: общество, государство, быт, верования, имущество, письменность, язык».

Особенно поразительным было возникновение в годы реформы нового стиля изобразительных искусств, который радикально отличался от условного и идеализированного стиля, господствовавшего на протяжении многих столетий. Художественные произведения времени Эхнатона и его первых преемников отличаются соединением реалистического воспроизведения людей и природы с чертами гротеска, особенно заметного в изображениях фараона и его семьи. Многие из этих произведений являются шедеврами мирового искусства.

После не очень продолжительного правления Эхнатона, который был фараоном в течение 17 лет, его наследниками стали мужья его дочерей — сначала Сменхкара, который был фараоном в течение трех лет, затем Тутанхамон, который стал фараоном в детстве. Оба зятя Эхнатона умерли в молодом возрасте. При Тутанхамоне завершился начавшийся после смерти Эхнатона процесс постепенного перехода от почитания Атона к восстановлению культов древних богов.

После смерти Тутанхамона фараоном стал один из близких сподвижников Эхнатона и (вероятно) его родственник Эйе, который был уже старым человеком. Правление Эйе продолжалось только четыре года, и с его смертью восемнадцатая династия закончилась.

Основатель новой, девятнадцатой династии, Харемхеб был крупным военачальником и, по-видимому, в отличие от последних фараонов восемнадцатой династии не имел связей с солнечным культом, который в то время стал предметом общего осуждения. Особую ненависть вызывала память об Эхнатоне, имя которого во всякого рода надписях уничтожалось, скульптурные изображения разбивались. В позднейших документах об Эхнатоне избегали упоминать, заменяя, в случае крайней необходимости такого упоминания, его имя осуждающими эпитетами.

Естественно считать «феномен Эхнатона» не хроноклазмом в смысле, который вкладывают в это слово авторы фантастических произведений, а проявлением необычайных способностей мыслителя, во многом опередившего свое время. Однако деятельность Эхнатона была сходна с тем, что мог бы попытаться сделать человек, попавший на место фараона Древнего Египта из отдаленного будущего и захотевший модернизировать общество, в котором он очутился. Заслуживает внимания тот факт, что при всей прогрессивности взглядов Эхнатона и при громадной власти, которой он располагал, от усилий Эхнатона перестроить жизнь Египта через короткое время после его смерти никаких следов не осталось.

Такой результат, вероятно, объясняется слишком большим опережением концепцией, которую пытался навязать Эхнатон своим соотечественникам, реального уровня их развития. Как показывают материалы для более поздних эпох, деятельность носителей новой и более прогрессивной идеологии давала заметные плоды, когда в обществе уже существовали требуемые предпосылки для восприятия этой идеологии.

Приведенная здесь короткая информация о «хроноклазме» Эхнатона имеет значение для обсуждения вопроса о результате применения реально работающей машины времени.

Реальная машина времени. Возможность путешествия во времени откроются при создании специально сконструированной электронно-вычислительной машины (компьютера). Такие машины сейчас со всевозрастающим успехом применяются в подавляющем большинстве естественных, технических и гуманитарных наук.

Задача использования компьютеров для «путешествия в прошлое», т. е. для получения новых сведений об исторических событиях и их причинах, далеко не проста и здесь мы ограничимся только краткой характеристикой подходов к решению этой задачи.

Одной из главных трудностей на пути развития всех научных дисциплин в эпоху научно-технического прогресса является накопление в каждой из них громадного объема научной информации, которое все труднее усвоить отдельным ученым. В результате этого происходит быстро развивающаяся специализация наук, которые дробятся на многие, все более частные дисциплины.

Такое же положение существует в истории, где уже давно нет специалистов по истории различных эпох всех областей мира. Между тем малодоступная сейчас возможность комплексного использования всего объема имеющейся исторической информации ограничивает перспективы понимания причин многих исторических событий.

Для пояснения этой мысли приведем простой пример использования сравнительного метода в историческом анализе. Предположим, что мы хотим применить этот метод для выяснения причин ранней смерти двух первых преемников Эхнатона — фараонов Сменхкары и Тутанхамона. В поисках аналогии можно вспомнить сравнительно недавнюю историю Тибета, где правителями государства были далай-ламы, которые, подобно фараонам древнего Египта, объединяли в одном лице всю полноту светской и религиозной власти. По установившемуся обычаю, далай-ламы избирались из новорожденных мальчиков, время появления которых на свет было близким времени смерти предыдущего далай-ламы. До совершеннолетия далай-ламы фактическими правителями государства были высокопоставленные монахи, и нежелание их лишиться своего положения являлось очевидной причиной смерти некоторых далай-лам ранее достижения ими взрослого возраста.

Такая аналогия не является доказательством устранения двух названных выше фараонов до начала их самостоятельного правления сановниками, которые фактически правили государством, но она укрепляет подобное предположение. Другим аргументом в пользу этой гипотезы является то, что положение сторонников монотеизма после смерти Эхнатона было в высшей степени опасным. В частности, один из главных сподвижников Эхнатона Эйе мог надеяться уцелеть, только сохраняя в своих руках реальную власть, захваченную им после того, как умер Эхнатон. При новых правителях, которые могли подпасть под влияние его многочисленных врагов, у него не было бы шансов на спасение. Даже отказ от монотеизма при Тутанхамоне не мог оградить Эйе от мести сторонников политеизма, если бы он не был правителем государства.

Можно думать, что в мировой истории были более близкие аналоги с данной ситуацией по сравнению с приведенным выше примером из истории Тибета. Наличие таких аналогов было бы существенным подтверждением гипотезы о причинах смерти Сменхкары и Тутанхамона. Однако поиск подобных аналогий из истории всех народов для египтолога был бы нелегким делом.

Еще важнее другая трудность подобного анализа — в рамках современных исторических методов нельзя уверенно судить, сколько аналогий при определенной (и всегда ограниченной) степени их близости к рассматриваемому событию было бы достаточно для убедительного подтверждения того или иного заключения.

Обе эти трудности могли бы быть преодолены при использовании достаточно эффективного вычислительного устройства. В память этого устройства должны быть вложены сведения о возможно большем числе исторических фактов и об их взаимных связях. Далеко не простая задача формализации исторического материала для обеспечения возможности его полноценного усвоения ЭВМ безусловно разрешима, если не сейчас, то в сравнительно близком будущем.

После создания такого механизированного исторического архива можно предлагать компьютеру определенные задания о дополнении существующей исторической информации на основе связей неизвестных фактов со сведениями, которыми располагает компьютер. Тем же методом компьютер может отвечать на вопросы о неизвестных причинах тех или иных событий. Весьма возможно, что ответы компьютера будут иметь вероятностный характер. Например, на поставленный выше вопрос компьютер может ответить:

«Вероятность отравления Сменхкары по распоряжению Эйе составляет 75 %, вероятность аналогичной причины смерти Тутанхамона равна 95 %. Оценки основаны на следующих исторических аналогиях…» Дальше будет следовать перечень сходных событий из истории различных стран и народов с указанием, какой вес (т. е. относительное значение) имеет каждая из указанных в перечне аналогий для ответа на поставленный вопрос, с учетом при определении этого веса степени сходства всего комплекса условий, характеризующих использованные аналогии.

Для подтверждения реальности такого метода «путешествия во времени» можно сослаться на уже реализованные проекты применения ЭВМ с целью решения задач, которые требуют учета очень обширного материала, труднодоступного для отдельных специалистов.

Одним из таких проектов является постановка диагнозов больным на основании информации об их состоянии, которая сообщается машине по данным обследования больного. Другой проект — заключение, даваемое компьютером о перспективности районов поисков полезных ископаемых по сведениям, полученным при предварительном геологическом обследовании этих районов.

При видимом отличии этих (и ряда других) методов использования современных компьютеров от задачи «машины времени», сущность подхода к решению всех этих задач достаточно близка.

Следует заметить, что необходимая для осуществления изложенной здесь идеи ЭВМ, которая должна обеспечить усвоение всех основных сведений об историческом прошлом, может оказаться не выходящей за рамки возможностей современной вычислительной техники. Однако даже частичное усвоение имеющегося исторического материала ЭВМ допускает осуществление численных экспериментов, которые дадут интересные результаты для лучшего понимания перспектив использования современных достижений информационной техники в изучении прошлого человечества.

Нужно указать на еще одну возможность применения электронно-вычислительной техники для исторических исследований, которая основана на использовании метода количественной оценки экономического прогресса и связанных с этим прогрессом изменений условий жизни обитателей различных стран. Такие методы применяются в футурологических исследованиях для расчетов возможных вариантов хозяйственного развития в будущем.

Хотя работы этого направления связаны с большими непреодоленными трудностями, они дали ряд интересных результатов. Кажется заслуживающей внимания идея использования таких методов не для будущего, а для прошлого, с проверкой полученных результатов на имеющемся эмпирическом материале. Не исключена возможность получения таким путем данных об экономическом развитии различных стран в прошлом, которые нельзя извлечь из исторических источников.

Не касаясь более сложных аспектов проблемы применения электронно-вычислительной техники для моделирования исторического процесса, отметим особую трудность учета в этом моделировании явлений, условно названных ранее хроноклазмами. Такие события могут быть включены в память ЭВМ, но из-за их редкости и сильной зависимости от случайных факторов обоснованное обнаружение неизвестных по историческим данным хроноклазмов будет, вероятно, принципиально неразрешимой задачей.

Выражая надежду на возможность развития такого направления исторических исследований, следует пожелать успеха будущим путешественникам во времени, которые смогут отправляться в отдаленное прошлое, нажимая на кнопки ЭВМ.

Гибель Атлантиды

Похищение Европы. До 70-х годов XIX в. предполагалось, что первая цивилизация Европы возникла в Греции в ходе быстрого развития ряда небольших государств-полисов, достигших расцвета в V в. до н. э. Хотя от более ранней эпохи истории Греции остались столь выдающиеся произведения как поэмы Гомера., преобладало представление о том, что в эту эпоху греческая культура находилась еще в зачаточном состоянии.

В последней четверти прошлого столетия такое представление было опровергнута. Новые археологические исследования привели к открытию гораздо более древних европейских цивилизаций, относившихся ко второму и третьему тысячелетиям до н. э. В конце 70-х годов XIX в. вызвали сенсацию раскопки Шлимана, который нашел замечательные памятники микенской эпохи. Как показали эти раскопки и последующие исследования, во втором тысячелетии до н. э. в континентальной Греции существовали рабовладельческие государства, населенные представителями одного из древнейших греческих племен — ахейцев. В этих государствах, возникших в XVI–XV вв. до н. э., развилась высокая культура эпохи бронзы. В городах того времени были воздвигнуты монументальные дворцы правителей государств, зажиточные жители городов обитали в каменных домах, в обширных купольных гробницах царей были найдены художественные изделия, включая разнообразные золотые украшения и предметы, употреблявшиеся в древних культах.

Столь же неожиданным было открытие в 1900 г. Эвансом памятников еще более древней минойской культуры, центром которой был о-в Крит. Эта культура, также относящаяся к эпохе бронзы, существовала на протяжении третьего и второго тысячелетий до н. э., причем высшего расцвета она достигла в конце первой половины второго тысячелетия. В ряде отношений достижения древней минойской культуры превосходили уровень более поздней микенской цивилизации. Особенно поразительными были успехи архитекторов, художников и скульпторов времени расцвета культуры древнего Крита. Правители минойских государств жили в обширных дворцах, которые одновременно использовались как центры религиозных культов. Кроме Крита следы минойской цивилизации были обнаружены на некоторых других островах Средиземного моря и в нескольких континентальных районах.

Открытие памятников минойской и микенской культур явилось одной из ярких иллюстраций ограниченности имеющейся информации об истории древнего мира. Хотя археологические исследования, проведенные в нашем столетии, привели к ряду других выдающихся находок, освещающих древнюю историю, вполне возможно, что многие крупнейшие события этой истории все еще неизвестны. Новые археологические исследования могут расширить имеющиеся сведения о древней истории, но надеяться на исчерпывающее восстановление этих событий по археологическим материалам довольно трудно.

При наличии многочисленных исторических сочинений, легенд и мифов Древней Греции, дошедших до нашего времени, нельзя не попытаться найти в этих сочинениях какие-нибудь сведения о цивилизациях, существовавших задолго до эпохи расцвета греческой культуры в первом тысячелетии до н. э. Оказалось, что отыскать такие сведения нелегко.

Величайшие историки Древней Греции — Геродот и Фукидид, жившие в V в. до н. э., посвятили свои труды в основном событиям недавнего времени. Обращаясь к отдаленному прошлому, они приводили мало сколько-нибудь конкретных сведений об этом прошлом, что означает сравнительно быструю утрату в устной традиции исторических материалов, относящихся к эпохам, удаленным от историка на срок, больший продолжительности жизни нескольких поколений.

По сравнению с историческими материалами в устной традиции дольше сохранялись литературные произведения, мифы и легенды. Так, не вызывает сомнений, что в поэмах Гомера, законченных к VIII в. до н. э., отражены предания микенской эпохи, которые на протяжении нескольких столетий передавались устной традицией.

Труднее найти легенды, отражающие воспоминания о мире еще более древней минойской культуры. Весьма вероятно, что к числу таких легенд относится предание о похищении дочери финикийского царя Европы, имеющее следующее содержание. К Европе явился верховный бог Древней Греции Зевс в виде белого быка, который перевез ее через Средиземное море на Крит. На этом острове родились сыновья Зевса и Европы Минос и Радамант, которые стали родоначальниками и правителями населения Крита.

Легенда о похищении Европы была широко известна в античном мире, многие знаменитые художники того времени изображали сцены этого похищения. Можно заметить, что данный сюжет был популярен и в XX в., когда его использовал, в частности, выдающийся русский художник Серов.

Легенда о Европе позволяет высказать предположения, что европейская цивилизация возникла на Крите, что правителем Крита в древнейшее время был Минос, и что бык имел особое значение для древних критян. Подтверждение этих предположений современными исследованиями доказывает, что мифы, передаваемые устной традицией на протяжении многих лет, могут содержать достоверную информацию о прошлом.

Атлантида Платона. Хотя гипотеза о связи сообщений знаменитого философа Платона об Атлантиде с историей минойского государства высказывалась уже в начале нашего века, значительное внимание эта гипотеза привлекла в последние десятилетия в связи с успехами археологических исследований на Крите и в особенности на маленьком о-ве Санторин, расположенном примерно в 100 км от Крита в Эгейском море.

Рассказы об Атлантиде включены в два диалога Платона «Тимей» и «Критий». Во втором из диалогов этот рассказ более подробен, однако он не завершен, так как указанный диалог Платон оставил незаконченным.

В диалогах сообщается, что сведения об Атлантиде получил известный государственный деятель Древней Греции Солон от египетского жреца во время посещения Солоном Египта около 600 г. до н. э., т. е. за 170 лет до рождения Платона. Эти сведения были изложены в сохранившейся до времени жизни Платона рукописи Солона, в которой он рассказал о своем пребывании в Египте.

Атлантида, по сообщению жреца, представляла собой большое государство, главная часть которого была расположена на обширном острове. В состав государства входили также другие острова и некоторые материковые районы. В числе центров этого государства были Царский город (по-видимому, расположенный на большом острове) и Древняя столица, которая, как можно понять, находилась на другом, гораздо меньшем острове. Атлантида, которой управлял союз десяти царей, была богата медью, золотом и серебром, в ней были обширные леса и плодородные поля. Жители этого государства создали величественные дворцы и храмы, прорыли каналы, которые пересекались мостами.

Правители Атлантиды располагали множеством кораблей и имели многочисленное войско. Это войско выступило против древнего греческого государства, но потерпело поражение. После этого произошла грандиозная катастрофа, уничтожившая армии обеих враждующих сторон, причем в результате землетрясений и наводнений Атлантида исчезла, поглощенная морскими водами.

Приведенная здесь часть рассказа Платона не содержит ничего невозможного и может быть сопоставлена с результатами современных археологических исследований. Наряду с этим рассказ содержал явно невероятные утверждения об Атлантиде, которые относились, во-первых, к размеру занимаемого ею острова (он был больше Малой Азии и Северной Африки вместе взятых), во-вторых, ко времени войны Атлантиды с греками (происходившей за 9 тыс. лет до посещения Солоном Египта) и, в-третьих, положению Атлантиды за Гибралтарским проливом в Атлантическом океане.

Очевидно, что столь обширный остров не мог внезапно исчезнуть в сравнительно недавнем прошлом. Никаких сведений о событиях, происшедших за 9 тыс. лет до эпохи жизни Солона, египтяне иметь не могли — их цивилизация возникла гораздо позже этого времени. И наконец, строение дна Атлантического океана в районе к западу от Гибралтара совершенно исключает возможность существования в этом районе исчезнувшего потом крупного массива суши.

Первые два из названных выше утверждений об Атлантиде могли быть следствием распространенного в сочинениях древних авторов обычая сильно преувеличивать размеры описываемых ими стран, продолжительность интервалов времени и т. д. Третье утверждение было, возможно, обусловлено невозможностью найти в Средиземном море пространство для размещения в нем такого громадного острова.

Рассказ Платона об Атлантиде начиная с античного времени до наших дней привлекал внимание многих читателей и породил огромную литературу. Значительное большинство участников обсуждения этого вопроса признавали достоверным предание об исчезнувшем государстве, хотя вопросы о его местонахождении, размерах и времени существования они считали неясными. Разнообразные ответы на эти вопросы, предлагавшиеся различными авторами, имели, как правило, произвольный характер.

После открытия факта существования минойской цивилизации, центром которой был о-в Крит, вопрос об Атлантиде приобрел новое содержание. Хотя, как известно, египтяне мало интересовались историей даже ближайших к ним народов, они не могли не знать главных событий в жизни минойского государства, с которым Египет поддерживал довольно тесные связи. До настоящего времени сохранились изображения посещавших Египет жителей этого государства, сделанные египетскими художниками в древности. Археологи нашли в Египте ряд изделий критских мастеров, а на Крите — египетские изделия времен расцвета минойской цивилизации.

Принимая во внимание, что в середине первого тысячелетия до н. э. жители Греции часто приезжали в Египет и что там тогда существовали постоянные поселения греков, приходится скорее удивляться скудности информации о минойском государстве, полученной греками от египтян, чем выражать сомнение в возможности сохранения и передачи таких сведений. Очень вероятно, что некоторые сведения о минойском государстве, полученные от египтян или сохраненные самими греками, включены в те предания, которые изложены ниже. Наряду с этим возможно, что в числе громадного количества сочинений греческих писателей, утраченных задолго до нашего времени, были тексты, содержавшие другие сведения о минойском государстве, гораздо более конкретные и точные по сравнению с рассказом Платона и сохранившимися преданиями античной Греции.

При обсуждении современными авторами сообщения Платона отмечалась возможность согласовать это сообщение с реальной историей государства на Крите, допустив, что линейные размеры острова Атлантида и время, прошедшее после исчезновения этого государства, были в указанном тексте преувеличены в десять раз. Такая ошибка могла возникнуть при переписке египетских документов, где различие написания соответствующих цифр сравнительно невелико.

Заслуживает внимания, что предание о катастрофе, погубившей Атлантиду, в значительной мере подтвердилось результатами современных исследований, о которых подробнее говорится далее.

Минойское государство. Кроме указанных выше источников, некоторые сведения о древнем государстве на Крите можно найти в других преданиях античной Греции, хотя количество таких сведений невелико. В этих преданиях говорилось, что первый правитель Крита и многих островов в Эгейском море Минос располагал большим военным флотом, с помощью которого он успешно боролся с пиратами. После девяти лет правления Критом Минос удалился в священную пещеру, где он получил от своего отца Зевса законы, которые в дальнейшем использовались в минойском царстве. Считалось, что, как мудрый и справедливый правитель, Минос вместе со своим братом Радамантом после смерти стали судьями в загробном мире.

Наряду с этим преданием в Аттике был известен миф, в котором Минос изображался жестоким тираном. Он наложил на греков обязательство высылать на Крит раз в девять лет семь юношей и семь девушек, которые поедались жившим в Лабиринте чудовищем Минотавром, имевшим тело человека и голову быка. При этом Лабиринтом называлось построенное знаменитым мастером царя Миноса Дедалом обширное здание, включавшее множество надземных и подземных комнат и переходов, сложное размещение которых делало крайне трудным нахождение выхода из этого здания. Чтобы прекратить жертвоприношения, греческий герой Тезей предложил включить его в число молодых людей, отправляемых на Крит, где с помощью дочери Миноса Ариадны он сумел убить Минотавра. Для согласования этих противоречивых преданий более поздние греческие авторы предполагали, что существовали два правителя Крита, носивших имя Минос.

Громадное значение для получения представлений о минойском государстве имеют археологические исследования, начатые в свое время Эвансом. В этих исследованиях установлено, что с глубокой древности правители минойского государства строили дворцы, намного опередив время сооружения аналогичных построек в континентальной Европе. Первые дворцы на Крите были построены в XXII в. до н. э., в XVIII–XVII вв. многие из ранних дворцов были разрушены. Крупнейшие дворцовые сооружения существовали на Крите с 1700 до 1450 г. до н. э., причем самый большой дворец (в Кноссе), возможно, имел пять этажей.

Дворцы были украшены своеобразными колоннами, которые расширялись кверху, а также рельефами и фресками, выполненными выдающимися художниками. Дома жителей городов минойского Крита, построенные из камня и кирпича, часто имели два-три этажа. Площади городов были замощены, в городах имелись водопроводы.

Во время расцвета минойской культуры были созданы поразительные по совершенству керамические изделия: вазы и другие сосуды, украшенные изображениями морских животных и разнообразными орнаментами, скульптуры богинь древнего Крита, а также художественные изделия из золота и ценных камней, включая печати с изящными рисунками и надписями на них. Обращает на себя внимание частое изображение на фресках и в скульптурах быков, которые, несомненно, были объектом религиозного культа.

Особенно необычны фрески, изображающие прыжки акробатов — мужчин и женщин — через мчащихся быков. Такие сцены также, по-видимому, были, связаны с культом быка.

Обращают на себя внимание странные для столь глубокой древности сложные наряды женщин — длинные платья, напоминающие моду конца XIX в., с подчеркнутой талией и глубоким декольте. Не менее сложными были женские прически, также сходные с модными прическами недавнего прошлого. В таких же костюмах изображались богини минойского времени, которые часто держали в руках змей или других животных. По-видимому, пантеон древнего Крита включал нескольких богинь и, возможно, только одного бога.

Очень большие трудности в объяснении материальных памятников минойской культуры связаны с ограниченными успехами дешифровки сохранившихся довольно многочисленных надписей того времени. Первоначально минойская письменность была иероглифической (XXI–XVII вв. до н. э.). В XVIII–XIV вв. до н. э. применялось слоговое письмо, сначала линейное А, а с XV в. — линейное Б. Последнее удалось расшифровать английским ученым, которые выяснили, что оно соответствует одному из древних диалектов греческого языка. В связи с неудачами дешифровки более ранних надписей существует предположение, что они принадлежат народу, язык которого был неиндоевропейским.

Линейные Б надписи, относящиеся к эпохе упадка минойского государства, оказались главным образом хозяйственными документами и свидетельствуют о существовании в то время на Крите развитого рабовладельческого государства, в котором применялась сложная система учета многообразных продуктов, поступавших на государственные склады. Сходные по содержанию документы были найдены в центрах микенской культуры, в связи с чем можно предполагать, что в последнюю эпоху существования минойского государства оно было захвачено войсками микенских государств континентальной Греции. Как известно, таким же образом несколько позже закончилось независимое существование Троянского царства, описанного Гомером.

Гораздо труднее представить себе более раннюю историю минойского государства. При этом нет уверенности, что сохранившиеся от этого времени и пока непрочтенные надписи дадут много исторической информации, они, так же как и уже прочтенные тексты более позднего времени, могут быть в основном хозяйственными документами, хотя и такой материал намного расширил бы имеющиеся сейчас ограниченные сведения о минойской цивилизации.

Результаты археологических исследований в значительной мере подтвердили греческие предания, упомянутые в начале этого раздела очерка.

На минойских печатях имеются изображения как парусных, так и гребных кораблей, а на одной фреске представлен целый флот, уходящий в море. Очень характерно отсутствие у городов минойского государства времени его расцвета стен или каких-либо других укреплений — это ясно доказывает надежную защиту расположенных на островах городов могущественным флотом.

Наличие в минойских дворцах тронных залов подтверждает предание о царях древнего Крита, причем весьма возможно, что имя Минос было титулом царя (аналогичным фараону Древнего Египта) или же собственным именем, одновременно выполняющим функцию титула (как Цезарь Римской империи). Такое предположение согласуется с догадкой греков о том, что в истории Крита был не один Минос.

Вполне вероятно, что в эпоху могущества минойского государства оно получало дань от покоренных им народов. В эту дань могло входить некоторое количество молодых людей, которые использовались для выполнения изображенных на фресках крайне опасных обрядов, связанных с культом быка. Такая форма взимания дани прекратилась после завоевания Крита микенскими греками, что может объяснить легенду о Тезее и Минотавре, а также сообщенное Платоном предание о войне жителей Атлантиды с греками.

Сохранившееся до нашего времени в языках многих европейских народов слово «лабиринт», вероятно, было названием минойских дворцов. Для Жителей Древней Греции, никогда не видевших столь обширных и сложных построек, эти дворцы могли казаться опасными ловушками, из которых нельзя найти выход. В некоторых древних языках Малой Азии слово «лабиринт» означало «дом двойной секиры». Очень вероятно, что такое же значение это слово имело и в минойском языке, так как двойная секира была важнейшим религиозным символом, который часто встречался в святилищах древнего Крита.

Хотя от отдаленного прошлого, к которому относился расцвет минойской цивилизации, до нас дошла ничтожно малая часть созданных тогда построек, художественных произведений и хозяйственных изделий, имеющиеся находки ясно указывают на исключительно высокий для той эпохи уровень развития минойской культуры. Такое же впечатление эта культура, по-видимому, производила на тех тогда менее цивилизованных греков, которые соприкасались с минойским государством. Есть предположение, что воспоминания о контактах с этим государством сохранились в Греции в виде легенды об островах Блаженных (или Элизиуме), которые воспринимались, как воплощение земного рая.

Извержение вулкана. Сравнительно недавно большое внимание привлекло изучение о-ва Санторин, находящегося недалеко от Крита (в античное время этот остров назывался Фера). Выяснилось, что существующий сейчас остров, или, точнее, три небольших островка, являются остатками гораздо большего острова, разрушенного в середине второго тысячелетия до н. э. в результате грандиозного взрывного извержения вулкана, находившегося на о-ве Санторин. Большой интерес вызвали найденные на Санторине под слоем пепла и пемзы памятники минойской цивилизации. Эти хорошо сохранившиеся памятники иногда называют Помпеями бронзового века. В их числе остатки каменных зданий, обломки раскрашенной керамики, фрагменты фресок, изображающих животных и людей. Именно на Санторине была найдена упомянутая выше фреска, изображающая флот, выходящий из гавани.

Нет сомнений, что Санторин был важным центром минойской цивилизации, хотя выяснить значение этого центра довольно трудно, так как основная часть древнего острова была уничтожена извержением, а сохранившаяся небольшая его часть пока еще недостаточно изучена археологами.

Высказывалась гипотеза, что Санторин был первоначальным очагом минойской культуры («Древняя столица» в рассказе Платона), гибель которого нашла отражение в легенде о гибели Атлантиды. Оставляя открытым вопрос, был ли действительно Санторин «Древней столицей» минойцев, следует считать очень правдоподобным предположение, что взрывное извержение 1500 г. до н. э. привело к бедственным последствиям для жителей восточного Средиземноморья и не могло оказаться полностью забытым даже через много столетий после происшедшей катастрофы.

Воздействие больших взрывных извержений вулканов на природные условия и состояние атмосферы изучалось в ряде недавних советских и зарубежных исследований. Хотя такое воздействие особенно значительно в более близких к вулкану районах, при особенно крупных извержениях их последствия проявляются на всем земном шаре или в пределах одного из полушарий.

В ходе подобного извержения в радиусе нескольких и даже десятков километров на землю падают куски пемзы, часто достигающие значительной величины. На гораздо большее расстояние — до сотен километров — распространяется выброшенный извержением пепел, образующий слой, толщина которого может измеряться метрами. Особенно далеко переносятся ветрами попавшие в нижнюю стратосферу (на высоты 10–20 км) частицы пыли, а также капли серосодержащего аэрозоля, характерный размер которых составляет десятые доли микрона. Эти частицы часто разносятся за немногие месяцы над всем земным шаром, причем они сохраняются в атмосфере до 1–3 лет. Так как такие частицы ослабляют солнечную радиацию, приходящую в нижние слои атмосферы, это приводит к понижению температуры воздуха у земной поверхности, особенно заметному в средних и высоких широтах.

При особенно крупных извержениях, происшедших вблизи морских берегов, возникают порожденные силой взрыва громадные колебания уровня поверхности океана, которые создают волны высотой в десятки метров в районах, более близких к вулкану. Меньшей высоты волны распространяются по всему Мировому океану. Такие волны могут порождать кратковременные наводнения в прибрежных районах, часто приводящие к гибели в водах океана обитателей близких к морским берегам областей.

Обращаясь к извержению вулкана Санторин, можно предполагать, что оно было самым крупным из взрывных извержений, происшедших за последние несколько тысяч лет. Из сравнительно больших извержений недавнего прошлого выделяется по своим масштабам извержение вулкана Кракатау в Индонезии, происшедшее в 1883 г. В результате этого извержения средняя температура воздуха у земной поверхности понизилась примерно на 0,5 °C. Есть основания считать, что извержение Санторина было в несколько раз более мощным по сравнению с извержением Кракатау (на это указывает, в частности, сравнение размера кальдер — углублений в земной коре, созданных указанными извержениями). Представляется вероятным, что извержение Санторина оказало заметное влияние на глобальный климат, которое, однако, имело ограниченное значение для отдаленных от вулкана районов, так как области средних и высоких широт (где колебания климата были наибольшими) в середине второго тысячелетия до н. э. были сравнительно мало заселены.

Наиболее тяжелые последствия извержение Санторина имело в восточном Средиземноморье. Сохранение какой-либо жизни на острове Санторин после извержения было совершенно исключено — известно, что на о-ве Кракатау после извержения вулкана ни растений, ни животных не осталось. Очень неблагоприятные для живой природы изменения окружающей среды должны были возникнуть после извержения Санторина в радиусе до сотен километров. Главное значение имело, по-видимому, выпадение в этой зоне громадного количества пепла, образовавшего слой толщиной в десятки метров. В прибрежных районах этой зоны произошли громадные наводнения, затопившие на короткое время обширные низменные территории. Наряду с этим для жителей городов того времени тяжелые последствия имели сопровождавшие извержение сильнейшие землетрясения, разрушавшие постройки.

Археологические исследования показали, что на о-ве Санторин в слоях земли, относящихся к эпохе извержения, под слоем пепла и пемзы толщиной в десятки метров сохранилось мало остатков человеческих скелетов. Это означает, что процесс извержения развивался сравнительно медленно, в связи с чем население успело заблаговременно покинуть остров. На Крите в слоях той же эпохи были обнаружены отложения вулканического пепла, которые могли после их выпадения полностью уничтожить сельскохозяйственную растительность и лишить жителей очередного урожая.

Как показывают материалы детально исследованного района извержения Везувия в I в. н. э., выпадение значительного слоя пепла могло привести к гибели многих людей и сельскохозяйственных животных. Несомненно, что в прибрежных районах Крита другой причиной гибели населения было сильнейшее наводнение. Не менее значительные бедствия должны были произойти в наиболее близких к Санторину районах материковой Греции, хотя в более удаленных районах этой страны масштаб уничтожения живой природы был, вероятно, заметно меньшим, чем на Крите. Еще меньшими последствия извержения были в более далеком от Санторина Египте, где, однако, сохранились сведения о периоде полного прекращения солнечного света, которые в дальнейшем были изложены в Библии («тьма Египетская»).

В современных археологических исследованиях делается вывод, что извержение Санторина произошло приблизительно в 1500 г., и что в 1450 г. до н. э. Крит был завоеван ахейцами континентальной Греции, принадлежавшими к микенской культуре. Можно думать, что менее пострадавшие от последствий извержения жители микенских городов воспользовались случаем захватить территорию Крита, государство которого находилось в состоянии упадка и не могло предотвратить завоевания.

По-видимому, после этого завоевания на Крите распространилось линейное письмо Б. Другим следствием завоевания было заметное снижение уровня культуры и благосостояния жителей Крита, о чем свидетельствовали многие признаки.

Общая картина разрушения минойского государства в ряде отношений была сходна с описанием гибели Атлантиды в рассказе Платона, хотя не все детали сообщения Платона подтвердились археологическими исследованиями. В частности, затонул не главный остров Атлантиды, а меньший по размеру остров, заселенный минойцами, тогда как главный остров был только частично и на короткое время затоплен наводнением. Греки победили минойское войско не до природной катастрофы, а после нее. Наличие подобных неточностей вполне естественно для сообщения, которое в течение тысячи лет многократно пересказывалось и переписывалось различными лицами, прежде чем оно дошло до Платона.

Утраченные сокровища. Хотя громадное количество произведений изобразительного искусства, литературы, сочинений философов и историков, относящихся ко времени «греческого чуда», не дошло до нашего времени, сохранившиеся материалы позволяют представить основные достижения культуры той эпохи. Совершенно другое положение с уцелевшими памятниками культуры микенской и минойской цивилизаций. Эти памятники дают некоторое представление о достижениях архитекторов того времени, но почти наверняка наиболее выдающиеся произведения скульпторов и художников этих цивилизаций безвозвратно утеряны.

Такое заключение основано на простом тезисе — во все времена подлинно прекрасные произведения изобразительных искусств были относительно немногочисленными. Если от какой-то эпохи сохранилась ничтожно малая часть общего числа скульптур и картин художников, вероятность нахождения лучших образцов этих произведений близка к нулю.

Еще хуже обстоит дело с сохранением литературных произведений этих отдаленных от нас цивилизаций. Уцелевшие тексты минойского времени представляют в основном надписи на глиняных табличках, которые были самым прочным материалом для длительного сохранения надписей. Но надписи на таких табличках неизбежно были очень короткими. Оба эти условия способствовали использованию табличек из глины для записи хозяйственных документов, применить их для сохранения обширных текстов было гораздо менее удобно.

Существует большая вероятность, что в микенское и минойское время для записей значительных по объему текстов использовались папирусы и листья некоторых пальм. Такие материалы в условиях климата Греции и близких к ней островов были недолговечны и на протяжении ряда столетий сохраниться не могли.

Другой причиной почти полной потери литературных произведений минойского и микенского времени были сначала утрата знания древнего минойского языка, а затем, после гибели микенской цивилизации, исчезновение существовавшего на протяжении многих веков умения читать и писать на языке своего времени. Длительная бесписьменная эпоха конца второго и начала первого тысячелетия до н. э., возможно, явилась причиной безвозвратной утраты величайших ценностей древних культур.

Можно, конечно, задать вопрос, насколько обоснованно предположение, что такие ценности действительно существовали в исчезнувших текстах второго тысячелетия до н. э. Есть основания ответить на этот вопрос положительно. Во-первых, относительно немногочисленные остатки памятников материальной культуры минойского и микенского времени не уступают, а часто превосходят аналогичные памятники наиболее выдающихся цивилизаций бронзового века, которые располагали очень содержательной литературой (хотя эта литература, как правило, дошла до нас только в довольно ограниченных фрагментах). Во-вторых, через века бесписьменной истории Греции перешагнули поэмы Гомера, которые признаются одним из высших достижений мировой культуры. Отмечая, что окончательный текст этих поэм сложился в VIII в. до н. э., можно предположить, что ранние варианты указанных произведений долгое время передавались в устной традиции, после того как были утрачены посвященные троянской войне рукописи микенского времени.

В-третьих, если до нас дошла под названием произведений Гомера только малая часть забытого эпоса микенской эпохи, вряд ли минойская цивилизация, превосходившая в ряде аспектов микенскую, не создала столь же значительных литературных памятников, от которых остались совсем незначительные фрагменты в греческих мифах, посвященных истории Крита.

В заключение отметим, что ранняя история развития культуры европейских народов имеет довольно парадоксальные черты. Очевидно, что дать однозначную оценку высшего уровня культуры, достигнутого в каждую из исторических эпох, довольно трудно из-за наличия очень многих компонент, включаемых в понятие культуры. Тем не менее нельзя отрицать, что начиная с времени расцвета греческой цивилизации в середине первого тысячелетия до н. э. уровень многих существенных компонент культуры понижался сначала при переходе от времени расцвета греческих полисов до времени процветания Римской империи, а затем при переходе к раннему средневековью. Эта тенденция изменилась только в эпоху Возрождения, т. е. примерно через две тысячи лет после формирования «греческого чуда».

Можно задать вопрос, были ли культурные достижения времени, когда, по выражению французского писателя Ренана, произошло «греческое чудо», действительно высшей точкой расцвета многих аспектов раннеевропейской культуры? В свете сказанного выше не исключено, что некоторые из утраченных достижений микенского времени могли превосходить «чудо» середины первого тысячелетия до нашей эры, а отдельные достижения минойской цивилизации — быть более высокими по сравнению с достижениями микенской эпохи.

Если эти предположения правильны, из них следует вывод о том, что ранние стадии процесса развития европейской цивилизации не соответствовали простой концепции непрерывного роста культурных достижений по мере смены исторических эпох.

Эллинизм

Две культуры. В основе письменности народов Европы лежат два алфавита: греческий и латинский. Латинский алфавит, возникший на основе греческого, без больших изменений используется в странах Западной и Центральной Европы. Греческий алфавит, кроме самой Греции, с рядом дополнений применяется в восточнославянских и южнославянских странах, а также в письменности ряда неславянских народностей Советского Союза.

Известно, что языки всех европейских народов содержат большое количество слов, заимствованных из греческого и латинского языков. Особенно много таких слов в области науки и искусства, что отражает выдающуюся роль древних цивилизаций Греции и Рима в формировании культуры народов, населяющих Европу. Эта роль особенно велика для стран, которые входили в состав западных областей Римской империи, где распространены языки, тесно связанные с древней латынью. Вместе с этим народы ряда восточных областей Римской империи на протяжении многих веков говорили на греческом языке (часто наряду со своими национальными языками). Заслуживает внимания, что в античное время греческий язык использовался в течение столетий также и в азиатских странах, не входивших в состав Римской империи.

Из истории античного мира известно, что культуры Древней Греции и Древнего Рима не развивались независимо. Греческие государства значительно раньше достигли высот цивилизации, доступных для рабовладельческого общества, и их достижения оказали громадное влияние на многие народы древности, включая вначале небольшое италийское племя, которое в дальнейшем стало ядром Римской республики, а затем обширной Римской империи.

Культура этой империи в очень большой степени была основана на греческих образцах. Греческий язык был известен многим образованным римлянам и широко использовался при обсуждении вопросов философии, литературы и искусства. Изобразительные искусства Рима заимствовали многие достижения греков, но обычно не достигали уровня работ наиболее выдающихся скульпторов и художников Греции. В связи с этим громадное количество произведений искусств греческих мастеров было перевезено в Рим. Влияние греческих философов, драматургов и поэтов на римскую культуру было очень велико.

Несомненно, что главные события мировой истории совершаются в соответствии с законами социального прогресса. Наряду с этим в рамках тех же законов возможно осуществление разных вариантов политической истории под влиянием воздействия на эту историю более частных факторов, например, деятельности выдающихся полководцев и правителей государства. Вероятность реализации такой возможности для значительных изменений исторического процесса не очень велика, но совсем исключать ее явно нельзя.

Принимая во внимание эту возможность, поставим вопрос: было ли неизбежным существование двух упомянутых выше источников влияния античных народов на развитие культуры европейских государств? Этот вопрос можно сформулировать более конкретно — насколько закономерным было возникновение Римской империи, что привело к образованию второго очага античной культуры, оказавшего воздействие на развитие европейской цивилизации?

Эллины. Слово «Греция» никогда не использовалось жителями этой страны, которые не называли себя греками. С античного времени до сих пор они называют себя эллинами, а свою страну Элладой. Предшественниками эллинов были народы, которые в третьем и втором тысячелетиях до н. э. создали минойскую и микенскую культуры.

Взаимная связь этих культур и причины их упадка до настоящего времени недостаточно известны. Можно только указать на очень высокий для того времени уровень этих культур, что явилось предзнаменованием высочайшего подъема цивилизации Эллады в середине первого тысячелетия до н. э. К этой эпохе относятся выдающиеся достижения эллинских философов, драматургов, поэтов, архитекторов, скульпторов и художников. Многие произведения изобразительных искусств того времени являются непревзойденными образцами и сегодня.

Политическая история эллинов была во многом своеобразной. В эпоху расцвета греческой культуры они не соединялись в одно государство и только в случаях военной опасности объединялись в не очень прочные военные союзы, включавшие самостоятельные города (полисы), многие из которых были крупными культурными центрами.

В условиях засушливого климата и разрушенных эрозией почв Эллада не могла обеспечить продуктами сельского хозяйства сколько-нибудь многочисленное население. Уже в VII в. до н. э. эллины переселяются в другие государства, образуя наемные войска у правителей Вавилона и Египта. Тогда же начинается формирование многочисленных греческих колоний, которые к V в. до н. э. распространились от берегов Черного моря до западных побережий Средиземного. Характерной чертой почти всех греческих колоний было расположение их на берегах морей, где они играли роль торговых факторий, обеспечивающих коммерческие связи Эллады с многими менее развитыми в то время странами. Такие колонии обычно возникали и развивались мирным путем, так как они приносили пользу как эллинам, так и местному населению.

В большинстве случаев греческие колонии оказывали только ограниченное культурное влияние на это население, но в ряде районов, где уровень развития цивилизации был ближе к образу жизни колонистов, создавались условия для эллинизации значительных территорий. В таких районах возникали грекоязычные государства, где местные жители сливались с греческими колонистами. К числу таких государств относились Южная Италия (которую называли Великая Греция), часть Сицилии, ряд территорий Малой Азии, Некоторые негреческие государства воспринимали эллинскую культуру без посредства греческих колонистов. Из таких государств особое значение имела расположенная к северо-востоку от материковой части Эллады Македония. В отличие от современной славянской народности с тем же названием, македонцы античного времени были народом, родственным эллинам, но гораздо менее развитым в культурном отношении. Многие македонские цари стремились усвоить достижения греческой культуры, и в то же время, имея первоклассную армию, добивались установления контроля над близкими к ним греческими государствами.

Александр Македонский. Царь Македонии Александр III был одним из самых необычных деятелей мировой истории. Достаточно напомнить, что более чем через две тысячи лет после окончания короткой жизни Александра во многих странах Ближнего и Среднего Востока сохраняются легенды о его подвигах. Как свидетельствует Н. В. Гоголь, в глухой провинции России начала XIX в. невежественный городничий отлично знал, что Александр Македонский был героем, и рассказывал о неспособности местного учителя говорить о жизни Александра, не ломая при этом стулья.

Необычность Александра как исторического деятеля заключалась не в том, что он в короткий срок создал мировую империю. Как известно, эта империя оказалась эфемерной и распалась вскоре после его смерти. Но если в этом отношении государство Александра было сходным с непрочными империями ряда других завоевателей, совсем другой оказалась судьба его стремления широко распространить достижения греческой цивилизации в те страны, которые были гораздо менее развиты в социальном и культурном отношении по сравнению с Элладой четвертого века до нашей эры. Основывая новые города (часто называвшиеся Александриями) и создавая форпосты грекомакедонских войск на громадных пространствах Персидского государства, Египта, индийских царств, Александр оказывал сильнейшее воздействие на дальнейшее развитие этих стран, результаты которого часто сохранялись столетиями, а иногда — тысячелетиями (в этом отношении характерна судьба египетской Александрии). Возникшие из обломков империи Александра эллинистические государства были гораздо более прогрессивными образованиями по сравнению с ранее существовавшими на этих территориях восточными деспотиями. В новых государствах произошел экономический подъем, возросло товарное производство, расширилась торговля. Наряду с этим получила сильнейшее развитие эллинистическая культура, синтезирующая высокие достижения греческой цивилизации со своеобразными традициями народов, вошедших в орбиту эллинизма.

Историки часто считают, что развитие эллинистических государств закончилось в I в. до н. э., Когда завершился процесс поглощения большинства из этих государств Римской империей. Такая точка зрения кажется слишком узкой. При более широком понимании явления эллинизма есть основание считать саму Римскую империю эллинистическим государством, о чем мы будем говорить дальше. Наряду с этим влияние эллинской культуры долго сохранялось в восточных областях империи Александра, которые не вошли в состав Римской империи.

Оценивая последствия кратковременной деятельности Александра Македонского, следует подчеркнуть его главную заслугу — точную оценку тенденции развития современного ему мира, учитывая которую, он достиг крупнейших результатов в ускорении социального и культурного прогресса античного общества. Однако если деятельность Александра оказала огромное воздействие на распространение эллинизма, при более благоприятных обстоятельствах это воздействие могло бы быть еще большим.

Отметим, что, хотя влияние культуры античной Эллады на окружающие ее страны начало проявляться задолго до эпохи Александра Македонского, эта эпоха явилась началом превращения эллинизма в идеологию, принятую многими обширными государствами. Если расцвет этой идеологии охватывал несколько столетий, ее существенные фрагменты сохранились во всех европейских странах гораздо дольше, причем некоторые из них дошли до нашего времени.

Смерть Александра. В 323 г. до н. э. Александр Македонский вернулся в Вавилон из своего восточного похода, который продолжался 11 лет. В результате этого похода он создал обширную империю, занимавшую почти всю восточную половину известного тогда населенного мира (Ойкумены). Александр, которому в то время было только 32 года, намеревался сразу же осуществить вторую часть своего плана завоевания обитаемого мира — присоединение к его империи средиземноморских государств, лежащих к западу от Греции и Египта.

Накануне выступления его армии в поход Александр заболел и после нескольких дней, когда его здоровье то улучшалось, то ухудшалось, умер.

Обсуждение возможного влияния на историю тех или иных неосуществившихся событий — занятие почти бесплодное из-за исключительной сложности взаимной связи различных компонент исторического процесса. Такое обсуждение может быть, однако, оправдано, если оно ограничено только разделением гораздо более вероятных последствий рассматриваемых событий от значительно менее вероятных, хотя и возможных их результатов.

В связи с этим ответим сначала на вопрос, насколько вероятна была смерть Александра после восточного похода?

Причины этой смерти довольно хорошо известны: невоздержанный образ жизни Александра и влияние на его здоровье громадных перегрузок тяжелого похода в условиях весьма неблагоприятного климата. Можно, однако, заметить, что такой же образ жизни вели все приближенные Александра, которые участвовали в восточном походе, и из них от болезней, кроме Александра, умерло только два человека, т. е. не более одной десятой от числа руководителей македонской армии. Учитывая, что почти все эти руководители были старше Александра, ясно, что его смерть в столь раннем возрасте была маловероятной. Такое заключение дополнительно подтверждается тем, что многие главные сподвижники Александра, не умершие насильственной смертью, пережили его на 20 и более лет.

Второй вопрос, который обсуждался некоторыми историками: чем должен был кончиться западный поход Александра? Принимая во внимание, что в этой части Ойкумены тогда не было особенно крупных государств, делался вывод о несомненной победе Александра над всеми возможными противниками в западном походе.

Нам этот вывод кажется неправильным. Наиболее логичное предположение заключается в том, что никаких (или почти никаких) сражений в западном походе произойти не могло.

В западных странах были отлично известны две важные характеристики военной деятельности Александра: его сокрушительные победы над всеми, в том числе сильнейшими, противниками и малохарактерная для той эпохи мягкая политика в отношении добровольно сдавшихся правителей государств, которых он обычно оставлял на занимаемых ими местах, включая их страны в свою империю.

Сохранились сведения, что перед началом западного похода в Вавилон явились посольства многих западных государств, включая представителей довольно незначительной в то время Римской республики. Все эти посольства имели целью заранее заручиться благосклонным отношением Александра, что, несомненно, было вызвано желанием облегчить дальнейшие переговоры с ним при появлении его армий.

Немаловажное значение для успеха западного похода имело наличие в этой части Ойкумены многочисленных греческих колоний и ряда греческих государств, которым было особенно легко установить контакты со своими одноплеменниками, занимавшими большое место в войсках македонского царя.

Третий вопрос: что произошло бы при условии осуществления второго похода Александра с западной частью созданной им империи после его кончины? Весьма возможно, что даже при продолжительной жизни Александра он не смог бы обеспечить столь тесной связи между частями своей всемирной империи, которая сохранила бы ее на длительное время. Такая задача оказалась осуществимой примерно через 300 лет после смерти Александра, когда была создана Римская империя. Однако и при распаде западной части империи Александра на несколько государств эти государства были бы несравненно сильнее эллинизированы по сравнению с многими восточными областями этой империи, где местного греческого населения не было. В таком случае оказалось бы крайне маловероятным выдвижение на передний план небольшой Римской республики при наличии гораздо более тесно связанных с завоевателями греческих государств в Южной Италии и в Сицилии.

Из всего этого следует вывод, что создание Римской империи было в одном плане закономерным событием, а в другом — совершенно случайным. Развитие рабовладельческого общества в странах бассейна Средиземного моря создало в I в. до н. э. реальные предпосылки для возникновения такой империи. Но то, что эта империя оказалась Римской, было очень маловероятным событием. Задолго до появления Александра Македонского малочисленные жители Рима могли быть легко уничтожены или порабощены одним из конкурирующих с ними италийских народов. Известно, что в древнюю эпоху Римского государства оно неоднократно стояло на краю гибели.

Те несколько дней, когда заболевший в Вавилоне Александр мог выздороветь или умереть, оказали влияние на решение вопроса о том, кто создаст в будущем длительно существующую империю на большей части Ойкумены. Если бы Александр выздоровел, такая империя вряд ли могла быть создана Римом. После безвременной смерти Александра появился шанс на успех Рима, хотя и в таком случае гарантии этого успеха не было еще на протяжении многих лет, что показали неоднократные угрозы сохранению римского государства при вторжении в него чужеземных армий и при анархии, вызванной гражданскими войнами.

Эллада и Рим. На первой странице недавно изданной книги «Культура Рима» говорится: «Как известно, в литературе неоднократно ставился вопрос, можно ли вообще говорить о римской культуре, как о самобытном, целостном феномене… Подобная точка зрения, восходящая к концепции „греческого чуда“, к представлению о греческой культуре VI–IV вв. до н. э. как о недосягаемом эталоне, апогее, после которого следует многовековой упадок, еще настолько распространена, что не представляется возможным перечислить всех, кто ее в той или иной мере разделяет. И естественно, что в глазах ее приверженцев римляне выглядят эпигонами, которые пытаются подражать греческим образцам, не достигая их высот, все перенимая и практически не создавая ничего своего».

Авторы книги, естественно, не вполне согласны с этой точкой зрения не только потому, что, приняв ее, вряд ли можно было написать книгу под указанным выше названием. Римская культура, несомненно, отличалась от культуры греческих полисов времен их расцвета, но не меньше от этого «апогея» отличались культуры эллинистических государств, возникших после эпохи Александра Македонского.

Признавая историческую обусловленность процесса формирования эллинистических государств, можно с некоторыми оговорками включить в их число и Рим, воспринявший очень большую часть наследия греческой цивилизации, хотя не перешедшей к преимущественному использованию греческого языка. Но, как мы говорили выше, на месте Римской республики и империи легко могло оказаться государство с преобладанием грекоязычного населения, что было бы логичным следствием западного похода Александра Македонского.

Последствием такого пути развития античного мира было бы гораздо большее единство конгломерата стран, примыкавших к Средиземному морю. Вряд ли можно, сделать сколько-нибудь обоснованное предположение, насколько такое единство обеспечило бы более длительное сохранение империи, объединяющей все эти государства, по сравнению с Римской империей.

Можно, однако, напомнить события реально осуществившейся истории. В позднеантичное время Западноримская империя распалась под натиском варваров, тогда как Восточноримское государство, основой которого было греческое население, смогло просуществовать после этого еще тысячу лет. К числу многих причин высокой устойчивости этого государства, вероятно, относится более прочное сохранение в нем эллинистических традиций.

Заслушивает внимания то, что в некоторые эпохи поздней античности (при Константине в IV в., Юстиниане в VI в. и др.) существовала единая Римская империя, включавшая Италию, с центром в греческих областях, которая была слабым отражением того могущественного государства, которое могло быть создано после западного похода Александра.

Не вступая на путь малообоснованных догадок, как изменилась бы история Европы на протяжении тысячелетий после смерти Александра Македонского, если бы его жизнь продлилась хотя бы на 10 лет, можно все же высказать предположение, что в этом случае было бы гораздо более вероятным наличие у культур всех европейских народов только одного античного предшественника — грекоязычной культуры эллинизма. Это означало бы использование народами Европы одного алфавита, широкое распространение у многих европейских народов греческого языка, отсутствие среди живых языков нашего времени их латино-романской группы, отсутствие латинских терминов в науке и искусстве (которые были бы заменены греческими) и большее культурное единство Европы по сравнению с известными нам результатами ее исторического развития.

Утраченное письмо

Большая часть сочинений античных писателей исчезла задолго до нашего времени. Известные сейчас произведения греческих и римских авторов сохранились, как правило, в рукописях, переписанных в средние века с древних текстов монахами — единственными образованными людьми той эпохи. Понятно, что монахи копировали не все доходившие до них тексты. По этой причине почти полностью исчезла обширная литература первых веков нашей эры, в которой осуждалось христианство. В результате были утрачены многие исторические сведения, не соответствовавшие христианскому мировоззрению. Хотя об этих сведениях сейчас можно только догадываться, некоторые догадки имеют известную опору в сохранившихся произведениях раннехристианской эпохи. Здесь приводится одна из возможных попыток восстановления утраченных ныне записей о событиях того времени.

* * *

От Лукцея Альбина Плинию Цецилию Секунду, правителю провинции Понт и Вифиния.

От Лукцея Плинию Секунду привет. Ты пишешь, мой дорогой Секунд, о многообразных заботах, возникших у тебя после того, как наш прославленный Цезарь доверил твоему попечению провинции Понт и Вифиния.

Одна из названных тобой забот — необходимость решать судьбу последователей темного суеверия, появившегося в прошлом столетии на Востоке и довольно скоро, к несчастию, нашедшего приверженцев даже в Риме. В твоем письме сказано, что, не имея опыта в этих делах, ты просил указаний о правильном образе действий у самого Цезаря и что он оказал тебе особую милость, предоставив известную свободу в выборе необходимых мер[2].

Такое важное для величия Рима дело послужило причиной твоего обращения ко мне с просьбой сообщить сведения об этом суеверии, которые, как ты предполагаешь, должны быть известны членам нашего рода, связанного на протяжении долгого времени разнообразными и близкими отношениями с восточными провинциями.

Начну с того, что ведомо многим: впервые название этого опасного суеверия мы узнали после великого пожара Рима, происшедшего при императоре Нероне. Хотя приближенные императора признали виновниками пожара членов одной иудейской секты, называемых христианами, сразу же распространился слух, что пожар возник по тайному приказу самого императора, который хотел освободить обширное пространство в центре Рима для своего нового Золотого дворца. Передавали также якобы достоверное известие о том, что Нерон с восторгом наблюдал за пожаром и при этом пел, аккомпанируя себе на лире, бессмертные стихи великого Гомера о гибели Трои.

С тех пор прошло много лет, и сейчас здравомыслящие люди сомневаются в верности этого слуха. Хотя рок много раз побуждал злополучного императора Нерона к безрассудным поступкам, Нерон не совершил и десятой доли тех позорных дел, которые приписываются ему любителями заменить подлинную историю занимательными вымыслами.

Сейчас большинство считает, что поджигателями действительно были ненавидящие род людской последователи некоего Хреста или Христа, распятого в Иудее при прокураторе Понтии Пилате в последние годы правления божественного Тиберия[3].

Судьбе было угодно, что скрытые для многих обстоятельства возникновения отвратительного суеверия, распространяемого и до сего дня учениками этого Христа, стали известны представителям нашего рода. Была, однако, причина, о которой я скажу дальше, препятствовавшая оглашать известные нам сведения о Христе. Эта причина, конечно, не может иметь значения, когда я, выполняя свой долг, стараюсь помочь тебе в возложенном на тебя Цезарем важном деле.

Когда мой отец, Лукцей Альбин осиротел, он принял на себя обязательство своего отца участвовать вместе с несколькими всадниками в откупе налогов, возложенных на область Иудею. Сразу же после этого откупщики столкнулись с препятствиями, которые можно было разрешить только в самой Иудее с помощью управляющего ею прокуратора Понтия Пилата. Хотя мой отец тогда был еще очень молод, его избрали для поездки в Иудею, так как наша семья издавна поддерживала дружеские отношения с семьей Пилата, принадлежавшего к небогатому, но древнему самнитскому роду.

После прибытия в Иудею Лукцей Альбин был приветливо встречен Пилатом, который помог в его деле и не расставался с ним на протяжении многих дней. Тогда и произошло событие, незначительное само по себе, но оставшееся в памяти отца из-за впечатлительности, свойственной ранней юности. Об этом событии отец не мог не вспомнить через много лет, когда оно оказалось косвенной причиной великого пожара Рима. Ничтожность причины, породившей громадное бедствие, глубоко поразила Лукцея Альбина, который часто вспоминал об этом примере непостижимых для простых смертных путей свершения предначертаний судьбы.

В числе многих обязанностей, обременявших Пилата, было вынесение приговоров по более важным судебным делам, что он обычно выполнял в кругу немногих друзей, к которым Пилат относил и Лукцея Альбина во время его первого приезда в Иудею. Вспоминая об этом, мой отец всегда поражался мудростью и бескорыстием Пилата, напоминавшего ему скорее римлянина прошедших веков, а не его современников, утративших многие добродетели предков.

В отличие от большинства правителей провинций, непомерные требования которых часто доводили ранее процветавшие области до полного разорения, Пилат довольствовался давно установленными незначительными подарками, которые вручались ему при рассмотрении судебных и иных дел. При этом никакое вознаграждение не могло побудить Пилата принять решение, наносящее ущерб интересам Цезаря и Рима.

Величие образа мыслей Пилата проявилось и при решении им дела об Иисусе из Галилеи, что произошло во время первого пребывания моего отца в Иудее. Этот Иисус, насколько мог понять Лукцей Альбин, присвоил себе имя Христа, т. е. помазанника, что могло означать стремление претендовать на достижение им царского достоинства. Однако допрос, искусно проведенный Пилатом, сразу же показал, что Иисус надеялся стать царем не в Иудее, а в мире духов. Такое бессмысленное намерение вряд ли заслуживало наказания, и Пилат был готов отпустить Иисуса. Ему, однако, помешала собравшаяся толпа иудеев, требовавших казни Иисуса, как нарушителя их вероучения.

Пилат долго не соглашался с этим требованием, подробно объяснив собравшимся незаконность их притязаний. Наконец, увидев, что столь ничтожный повод может привести к бунту, он с видимой неохотой распорядился о казни Иисуса.

Через несколько дней мой отец с удивлением услышал о распространившихся слухах, что умерший на кресте Иисус оказался живым и появлялся перед своими немногочисленными последователями, показывая им незажившие раны на руках и ногах. Его ученики приняли это за чудо и укрепились в своей вере в божественную природу Иисуса.

Хотя слухи о появлениях Иисуса вскоре прекратились, мой отец все же спросил Пилата о причинах странного вымысла о воскрешении Иисуса. Пилат, памятуя о своей давней дружбе с семейством отца, рассказал ему истинную историю происшедшего. В день суда и казни ранним утром Пилата посетил богатый иудей Иосиф из Аримофеи, который оказался тайным приверженцем Иисуса. Из его рассказа Пилат понял, что секта, основанная Иисусом, состоит из немногих невежественных рыбаков и пастухов и что учение этой секты, нелепое по существу, совершенно безвредно. Это позволило Пилату принять обычный в таких случаях подарок от Иосифа и сказать ему, что Иисус не будет казнен.

В дальнейшем, однако, Пилат убедился, что из-за ярости возбужденной иудейскими священнослужителями толпы выполнить его обещание не столь просто. Многие другие в таком случае пренебрегли бы обещанием, данным варвару в отдаленной от Рима стране. Однако, верный добродетелям древних римлян, Пилат, как некогда достопамятный Марк Регул, не мог отступить от своего слова[4]. Используя опыт своих многолетних трудов на службе Цезаря, он сумел совместить несовместимое — казнить Иисуса и в то же время сохранить ему жизнь. Для этого Понтий Пилат приказал своим слугам распять Иисуса с наименьшими повреждениями его тела, а когда он лишится сознания — снять его с креста как мертвого и при первом удобном случае передать своему врачу греку Полидору, известному искусством в исцелении ран.

Все это было выполнено, и если бы Иисус обладал здравым рассудком, он мог бы скрыться из Иерусалима и мирно закончить свою жизнь. Но, как это было ясно уже во время суда над ним, Иисус был столь же ослеплен суеверием, как и преследовавшая его толпа. Свое возвращение к жизни он понял как проявление воли некоего бога, которого он представлял в Иудее.

Лукцей Альбин не спрашивал о дальнейшей судьбе Иисуса, однако он не сомневался, что через непродолжительное время Иисус был тайно убит или одним из иудеев, преследовавших его до казни, или по распоряжению Пилата, для которого мнимое воскрешение Иисуса могло создать трудности при сношениях с иудеями. Как говорил мой отец, было несомненно, что в таком случае Пилат не нарушил бы обещания, данного им Иосифу, так как это обещание относилось только к предотвращению казни в день суда над Иисусом. Однако дальнейшие события показали, что тайное убийство Иисуса не исправило вреда, причиненного ложным известием о его воскрешении. Как мы сейчас знаем, это известие оказало тогда и оказывает до наших дней сильное воздействие на распространение христианского вероучения.

Ты легко поймешь, любезный Секунд, что до пожара Рима у моего отца не было основания рассказывать об этом ничтожном происшествии времен его ранней юности.

Даже в те годы, когда он был назначен прокуратором Иудеи и встретил там немногочисленных христиан, мой отец не имел причин обсуждать с кем-либо историю возникновения этой незначительной секты. После великого пожара Рима такие причины появились, однако мой отец понимал, что его рассказ бросит тень на доброе имя Понтия Пилата, безупречная честность которого через много лет после его смерти нанесла тяжелый ущерб Риму.

Сообщая тебе это достоверное известие об обстоятельствах возникновения вредного суеверия, с которым ты столкнулся в Вифинии, я боюсь, что мой рассказ скорее развлечет тебя, чем поможет в выборе необходимых действий при рассмотрении дел последователей Христа.

Несомненно, что их уклонение от почитания Цезаря и богов Рима заслуживает строжайшего наказания. Вместе с тем, хотя число христиан за последние годы умножилось, теперь они уже явно неспособны на столь дерзкое злодеяние, каким явился поджог Рима. Такое смягчение их нравов позволяет, как я думаю, не уделять особого внимания преследованию последователей этой секты.

Мне всегда казались преувеличенными, более того, смешными высказываемые иногда опасения, что приверженцы Христа когда-либо создадут угрозу почитанию истинных богов, волей которых умножается могущество Рима.

Если Рим был сохранен покровительством всевышних богов при нападениях на него армий Ганнибала и Пирра, если Марий с помощью богов отразил внушавшие ужас вторжения кимвров и тевтонов, можем ли мы бояться ложных верований таящихся в катакомбах отбросов общества?

На протяжении славной истории Рима беглые рабы, скрывающиеся преступники и люди, потерявшие честь и совесть, неоднократно предавались диким суевериям и составляли заговоры против государства. Память об этих преступных деяниях почти исчезла, как, несомненно, исчезнет в недалеком будущем воспоминание о прискорбном заблуждении, названном в твоем письме. Залогом этого является несокрушимое могущество Рима, в сиянии славы которого растают бледные тени людей, почитавших несуществующих богов. Будь здоров.

Писано в Риме в 14 год правления Марка Ульпия Траяна, в 865 год от основания города.

Наследие Рима

Современные римляне. Всем известно, что римлянами называют жителей столицы Италии — древнего города Рима, сохранившего много замечательных исторических памятников. Есть, однако, еще целые народы, считающие себя римлянами, которые никак не связаны с современной Италией. Наиболее многочисленный из этих народов — обитатели государства, называемого «страна римлян», т. е. Румынии. Происхождение такого названия связано с тем, что в античное время территория Румынии входила в состав Римской империи, причем жители этой территории в древности получили право римских граждан, после чего они начали называть себя римлянами. Это название вместе со своим языком, который сложился в эпоху существования Римской империи и принадлежит к группе латино-романских диалектов, они сохранили до нашего времени.

Мало кто знает, что на территории нашей страны также существуют люди, называющие себя на своем языке римлянами. К ним относятся потомки древнего населения Южного берега Крыма, который входил когда-то в состав Римской империи. После распада Западной Римской империи этот район стал частью Византийского государства, жители которого продолжали называть себя римлянами на протяжении многих столетий существования Византии. Однако официальным языком византийцев всегда был не латинский, а греческий, так как большинство подданных Византии состояло из грекоязычных народов.

На этом же языке говорили и крымские граждане Византии, включавшие главным образом потомков обитателей древних греческих колоний. Эти потомки частично смешались с местным населением тавров, а в первые века нашей эры — с готами, проникшими тогда в Крым. В средние века греко-готское население Крыма входило в состав Византии вплоть до уничтожения в XV в. этого государства турками.

После завоевания турками Византии Крым также стал частью Турецкой империи, причем переселившиеся в Крым татары захватили власть над немногочисленными «римлянами», которые все же сохранили свой язык, христианскую религию и духовную иерархию, во главе которой был митрополит Готский. Хотя татары всячески добивались обращения «римлян» в мусульманство, до второй половины XVIII в. на Южном берегу Крыма сохранялось несколько десятков тысяч христиан, говоривших по-гречески и называвших себя римлянами.

В 70-х годах XVIII в. в результате успешной войны России с Турцией Крым был присоединен к Российской империи, после чего положение христианского населения Крыма стало катастрофическим. Причиной этого, было то, что в первые годы подчинения Крыма русское правительство не располагало реальной властью на его территории и не могло защитить своих новых христианских подданных от угрозы их уничтожения правителями татар, которые таким путем хотели отомстить за понесенное Турцией поражение. Чтобы спасти крымских римлян, А. В. Суворову, в то время молодому генералу, было поручено организовать переселение христианского населения Крыма на северный берег Азовского моря, который тогда был почти не заселен. Выехавшие из Крыма во главе с митрополитом Готским Игнатием крымские римляне, которых в России справедливо называли греками, основали город Мариуполь и ряд сел, названных именами покинутых ими в Крыму поселков — Ялта, Гурзуф и других. Предоставленные им земли затем долгое время назывались греческим округом.

После выселения «римлян» из Крыма национальный состав жителей греческого округа стал постепенно изменяться. При появлении в Крыму татар смешение с ними христианского греческого населения было невозможно из-за различия религий. Но в России эта причина отпала, так как крымские переселенцы были такие же православные христиане, как русские и украинцы. В связи с этим, когда население греческого округа стало пополняться выехавшими туда жителями других областей России, начали возникать семьи смешанного национального состава.

Тем не менее до настоящего времени многие жители района расселения переселенцев из Крыма считают себя греками. Однако такое название своей национальности они используют только говоря на русском языке; на греческом языке (все еще распространенном в их быту) они говорят о себе как о римлянах.

Аналогичные островки «римлян», уцелевшие от времени существования Римской империи, имеются и в некоторых других странах.

Очевидно, однако, что главное наследие Древнего Рима современному человечеству заключается не в сохранении больших или меньших групп людей, называющих себя римлянами. Римское государство оказало выдающееся воздействие на развитие культуры во всем мире, причем результаты этого воздействия отчетливо видны и сейчас.

Гай Юлий Цезарь. К началу первого века до нашей эры Римская республика в результате успешных войн захватила многие страны Средиземноморья и превратилась в крупнейшее государство. Но внутренний строй рабовладельческой республики был плохо приспособлен к управлению мировой державой. Во главе республики стоял сенат, члены которого обладали громадными имениями, обрабатываемыми беспощадно эксплуатируемыми рабами. Завоеванные провинции использовались правителями Рима для захвата новых рабов и для ограбления сохранявшегося там населения, что приводило к разорению провинций. Правящие классы Рима были разделены на две главные партии, вражда между которыми неоднократно приводила к гражданским войнам. В ходе этих войн гибли не только солдаты, но и мирное население. Постоянной угрозой для рабовладельческого общества были восстания рабов, из которых особенно опасным оказалось восстание Спартака.

Несмотря на явную неспособность римского сената поддерживать государственный порядок, подавляющее большинство его членов было крайне враждебно идее ввести в Риме более эффективную систему управления. Особенные опасения вызывала возможность захвата власти в государстве наиболее популярными политическими деятелями, против чего предпринимались всяческие меры предосторожности.

В этих условиях создание Римской империи, во главе которой стоял бы независимый ни от кого правитель-император, было связано с величайшими трудностями. Преодоление этих трудностей оказалось посильным одному из наиболее замечательных деятелей античного мира — Гаю Юлию Цезарю (или, правильнее, Кесарю).

Хотя его жизнь описана как в ряде произведений современников, так и в необозримом числе сочинений позднейших историков, общепринятой оценки его деятельности не имеется. Историки, как правило, признают значение этой деятельности для создания Римской империи, но расходятся в оценке Цезаря и как человека, и как правителя государства. Нетрудно назвать одну из причин этих расхождений. После многих лет сложной политической борьбы и тяжелейших войн, в которых Цезарь одержал блестящие победы, сравнимые только с победами Александра Македонского, уже на склоне лет он полностью подавил своих противников, создал новую форму государства — Римскую империю и вскоре после этого был убит своими приближенными.

Объяснить такую судьбу Цезаря не очень легко. Прежде чем высказать мнение по этому вопросу, напомним, что по своему рождению Цезарь принадлежал к высшей аристократии Рима. Считалось, что он происходил по одной линии от богини Венеры, а по другой — от царя Анка Марция. С ранней молодости он примкнул к демократической партии (популяров), враждебной сенатской партии оптиматов, и женился на дочери одного из лидеров партии популяров Цинны. Когда началось массовое истребление популяров захватившим власть главой оптиматов Суллой, Цезарю было приказано развестись с женой. Он, однако, отказался это сделать, в результате чего лишился значительной части имущества и с трудом был спасен влиятельными родственниками от казни.

Второй известный поступок времени молодости Цезаря связан с его столкновением с пиратами. Заплатив огромный выкуп взявшим его в плен пиратам, Цезарь заявил им, что они будут казнены. Пираты приняли это за шутку и отпустили его, однако Цезарь вскоре сам захватил их в плен и выполнил свою угрозу.

Начав государственную службу, Цезарь привлек симпатии римлян беспримерно роскошными народными празднествами, для оплаты их он сделал громадные займы, которые в течение многих лет не мог выплатить. Крайне независимое поведение Цезаря по отношению к сенату было причиной подозрений об участии его в заговорах против государства, однако этих подозрений ни разу доказать не удалось.

После сокрушительных побед римских войск, возглавляемых Цезарем, сначала в Испании, а затем в Галлии, Германии и Британии он приобрел большую популярность среди солдат и римского народа, которая крайне обострила враждебность к нему большинства сенаторов, понимавших, что Цезарь может, опираясь на свою армию, захватить власть в государстве.

Этот страх был в действительности необоснован. Цезарь соглашался на большие уступки по отношению к сенату, чтобы избежать гражданской войны, однако он понимал опасность оказаться беззащитным против произвола сената при полном отстранении его от командования войсками (на чем настаивал сенат).

Отказ лидеров сената от каких-либо компромиссов сделал неизбежной гражданскую войну, в которой Цезарь после многих кровопролитных сражений победил всех своих противников. Необычайной чертой этой войны было так называемое милосердие (dementia) Цезаря по отношению к своим врагам. Если командующие сенатской армией обычно убивали взятых в плен цезарианцев, Цезарь чаще всего отпускал пленных на свободу, включая своих самых известных противников, которые в большинстве случаев сразу же возвращались в армию сената. Подобная мягкость по отношению к своим врагам не имела аналогий в истории войн древнего мира, тем более — гражданских войн.

После окончания войны Цезарь назначил на высшие посты в государстве многих своих противников. Они объединились с некоторыми давними приближенными Цезаря, недовольными громадной властью, которую он получил после своей победы, и убили его в здании сената.

Современники отмечали необыкновенные способности Цезаря — он был одним из лучших писателей и ораторов своего времени. Под его руководством была проведена трудная для той эпохи задача создания научно обоснованного календаря. В наибольшей мере его исключительные дарования проявились в военном деле, которым он вынужден был заниматься на протяжении многих лет.

Историки античной эпохи, отмечая разнообразные таланты Цезаря, не придавали большого значения его государственной деятельности и считали его гибель естественным следствием захвата им власти в Риме. В противоположность этому многие историки нового времени, в особенности знаменитый исследователь древнего мира Момзен, считали Цезаря одним из наиболее выдающихся государственных деятелей в истории человечества. При такой точке зрения трудно ответить на вопрос: почему, избежав величайших опасностей во время многочисленных сражений, Цезарь не сумел обеспечить свою безопасность в мирное время, располагая всей полнотой власти в государстве.

Вспоминая содержание сохранившихся записей речей Цезаря и его высказываний в разговорах с друзьями, можно понять, что Цезарь искренне верил в свое особое положение, обусловленное его происхождением от богов и царей. Положение Цезаря было действительно особым, но это объяснялось более простой причиной — необычно высоким уровнем его умственных способностей, что было очевидным для многих современников Цезаря.

Понимая свое превосходство над окружавшими его людьми, Цезарь отнюдь не был высокомерен, наоборот, он мог проявлять редкое для той эпохи внимание даже к простым солдатам, не говоря уже о более или менее близких к нему людям. Доброжелательность Цезаря увеличивала его популярность в народе, но не могла смягчить враждебного отношения к нему многих высокопоставленных римлян, которые болезненно переносили явное превосходство Цезаря над ними.

Вера в свое божественное происхождение неоднократно ставила Цезаря в опасное положение и в конечном счете погубила его. Выше упомянуты два примера из времен молодости Цезаря, когда он, еще не занимая сколько-нибудь заметного положения в римском обществе, рисковал жизнью, не желая допустить унижения своего достоинства. Третий пример — отказ Цезаря незадолго до его гибели принять предложенную ему почетную охрану.

Другая причина неосторожности Цезаря заключалась в том, что, намного возвышаясь над своими современниками, он не мог до конца понять чуждых ему их наиболее низменных чувств, в особенности чувства возбуждаемой им зависти, толкавшей многих на путь бессмысленных и опасных для них самих действий.

Эти две причины сделали возможной гибель Цезаря в условиях, когда несравненно более заурядный правитель легко обеспечил бы свою полную безопасность.

Из современников Цезаря справедливую оценку его деятельности дали не историки и политики, а простой римский народ. Сначала преданные Цезарю солдаты обеспечили его военные победы, после его гибели массы населения Рима заставили бежать заговорщиков, ожидавших общего одобрения своих действий, и провели похороны Цезаря в самой торжественной обстановке. Далее римский народ решительно поддержал немногочисленных вначале противников заговора, в результате чего все убийцы Цезаря были уничтожены в непродолжительное время после его смерти.

Поведение заговорщиков, которые утверждали, что убили ненавистного всем тирана, и которых пытался поддержать после смерти Цезаря сенат, ярко показало их полную политическую беспринципность. Марк Брут, зная, что одним из поводов для обвинений Цезаря в тирании был выпуск им монет со своим изображением, бежав с другими заговорщиками из Рима, в провинциях срезу же начал чеканить монеты, изобразив на них самого себя. Объединившись в изгнании под управлением Помпея, убийцы Цезаря начали вскоре планировать устранение Помпея от власти.

Римская империя существовала на протяжении столетий после смерти Цезаря, однако никогда больше ею не управлял столь одаренный правитель. Первый преемник Цезаря — Октавиан Август сделал многое для того, чтобы сохранить суть государственной системы Цезаря, по возможности удерживая внешнюю оболочку республиканского государства. В результате Октавиан Август успешно правил несколько десятилетий, хотя он, не будучи жестоким человеком, в отличие от Цезаря беспощадно уничтожал опасных для него политических противников. Высказываемое некоторыми историками мнение о том, что основателем Римской империи был не Цезарь, а Октавиан Август, представляется малообоснованным. Такое утверждение связано с игнорированием факта, что именно Цезарь перешагнул Рубикон (пограничную реку, переход через которую означал начало гражданской войны) и в результате тяжелой борьбы создал новую форму государства. В своей государственной деятельности Октавиан Август был искусным политиком, но менее всего новатором, что коренным образом отличало его от Юлия Цезаря.

Среди последующих правителей Римской империи были очень разные люди, включая совершенно дегенеративные личности, казнившие без сколько-нибудь разумных причин множество римлян. Хотя такие правители обычно уничтожались заговорщиками, эти убийства не приводили ни к каким изменениям в римском государстве, во главе которого только появлялся новый император.

Таким образом, созданная Юлием Цезарем Римская империя оказалась долговечным и устойчивым государственным образованием.

Память о Цезаре. В середине XVI в. молодой великий князь Московский Иван IV решил принять более высокий титул и после торжественной коронации был назван царем. Это слово представляло собой искаженное имя Цезаря. Последующие наследственные правители русского государства также называли себя царями.

Иван IV был не первым монархом, который пытался присвоить себе часть славы Цезаря. Все правители Древней Римской империи после вступления на престол получали имя Цезаря, которое сначала добавлялось к их личным именам, а потом стало титулом. В 800 г. Карл Великий стал правителем обширного государства, которое охватывало значительную часть Западной Европы. После коронации в Риме он принял титул императора. Это слово в Древнем Риме было сначала почетным званием победоносного полководца, но Юлий Цезарь превратил его в титул правителя Римской империи, обладавшего неограниченной властью. В таком смысле оно использовалось главами Восточной Римской империи — Византии, существовавшей до середины XV в. Преемник Карла Великого Оттон I в 982 г. назвал свое государство на западе Европы Священной Римской империей. Эта империя представляла собой в дальнейшем главным образом объединение ряда государств Центральной Европы. Священная Римская империя была официально ликвидирована в 1806 г., однако ее правители сохранили свой титул, называя себя после этого императорами сначала Австрии, а затем Австро-Венгрии. В XVIII и XIX вв. число императоров в Европе возросло. В 1721 г. после победы в Северной войне этот титул принял русский царь Петр I. В начале XIX в. французским императором стал Наполеон I, а в середине этого века — его племянник Наполеон III.

В 1871 г. после победы над Наполеоном III (в результате чего французская империя была ликвидирована) был объявлен императором Германии король Пруссии Вильгельм I, объединивший под своей властью большинство германских государств. Заслуживает внимания, что новый титул Вильгельма I (так же, как и титул императора Австро-Венгрии) на немецком языке произносился, как кайзер, что представляло робой искаженное произношение имени Цезаря (Кесаря).

Во второй половине XIX в. приняла титул императрицы английская королева Виктория, которая, однако, считалась императрицей не Англии, а Индии.

Все императорские титулы глав государств Европы исчезли в XX в. В России, Германии и Австро-Венгрии их уничтожили революции, английские короли были вынуждены отказаться от этого звания после получения Индией независимости. На протяжении ряда столетий титул императора присваивали себе также некоторые главы государств Азии, Африки и даже Америки. Все эти титулы (за одним исключением) сейчас уже не существуют. В настоящее время единственным главой государства, которого на европейских языках называют императором, является император Японии. Этот император не располагает, однако, никакой властью и ограничивается участием в официальных церемониях.

В истории мира не было случая, чтобы имя одного человека или созданное им звание на протяжении 2 тыс. лет использовалось для обозначения наиболее высокого положения глав государств, принадлежавших ко всем трем главным классовым формациям — рабовладельческой, феодальной и капиталистической. В этом отношении посмертная слава Юлия Цезаря намного опередила славу всех других деятелей классовых государств.

Не касаясь других признаков сохранения до наших дней мировой славы Цезаря (к ним относится, в частности, название второго летнего месяца на языках многих народов его именем), отметим, что историческое значение деятельности Цезаря выражается не в этих внешних признаках почитания его памяти.

Облики Рима. Римская империя в эпоху своего расцвета была типичным рабовладельческим государством, в котором благосостояние правящих классов поддерживалось эксплуатацией многочисленных рабов, а также тяжелыми налогами, собираемыми в провинциях, которые занимали обширные территории в Европе, Азии и Африке. Правители Римского государства вели постоянные войны для расширения его территории, в результате чего было создано крупнейшее государство древности (а также одно из наиболее крупных государств в истории человечества).

Подобно древнему римскому богу Янусу, имевшему два лица, Римская империя воспринималась современниками в виде двух очень непохожих друг на друга образов. Для многих рабов, а также бедных слоев населения провинций она была воплощением мирового зла: такое представление отчетливо отражено в раннехристианской литературе (в частности, в Апокалипсисе). Правящие же классы Рима, в особенности в эпоху Антонинов (II в. н. э.), считали Римскую империю идеалом государственной системы, который не может быть улучшен.

Заслуживает большого внимания оценка влияния Римской империи на культурный прогресс человечества. В первые века нашей эры Рим был главным культурным центром античного мира, унаследовав эту роль от более древних цивилизаций Средиземноморья. В эпоху развития Римской империи ее провинции (в особенности провинции в Европе и Северной Африке) подверглись сильной романизации, что отнюдь не ограничивалось широким распространением латинского языка. В провинциях распространялись более прогрессивные формы сельского хозяйства, ремесел, развивалась торговля. Громадное влияние на население провинций оказала римская культура. Далеко за пределами Рима стали известны достижения римлян в области философии, естественных наук, истории, юридических наук, литературы, театра, музыки, изобразительных искусств. Особенно много доказательств выдающихся успехов романизации провинций сохранили уцелевшие до нашего времени архитектурные памятники, включающие театры, храмы, крепости, дворцы, а также такие сооружения, как мосты, дороги, водопроводы.

В эпоху средневековья многие достижения римской цивилизации были забыты, однако Возрождение, которое развивалось в Италии в XIV–XV вв., а в ряде других стран Европы в XV–XVI столетиях, привело к новому высокому подъему культуры. Хотя этот подъем включал ряд ранее неизвестных достижений человеческой мысли (концепция гуманизма), он в значительной степени был связан с повторным открытием культурных ценностей античного мира.

Самая схематичная оценка воздействия культуры Римской империи на современную цивилизацию должна учитывать тот факт, что народы большой части современного мира говорят на языках, возникших из латинского. К этим народам относятся почти все обитатели Южной Америки, Центральной Америки, Италии, Испании, Португалии, Франции, Румынии, частей Бельгии, Канады, Швейцарии и др. В ряде государств латино-романские языки используются в качестве дополнительных к национальным языкам.

Еще шире распространился латинский алфавит — им пользуется большинство современных государств. Освещению связей науки и искусства нашего времени с наследием Древнего Рима посвящено бесчисленное множество книг.

Многие исторические деятели оказали воздействие на создание тесных связей Рима с окружавшими его странами, но из них наиболее выдающимся был первый правитель Римской империи Гай Юлий Цезарь.

3 СРЕДНИЕ ВЕКА

Сгоревший Феникс

Московский пожар. Осенью 1812 г., вскоре после вступления армии Наполеона в Москву, начались пожары, которые охватили почти весь город. Так как почти все жители Москвы при приближении французских войск бежали, в покинутых жилищах осталось много ценностей, которые были частично разграблены, а главным образом уничтожены пламенем грандиозного пожара.

Вероятно, самой большой из ценностей, исчезнувших в огне, была рукописная книга, входившая в состав библиотеки графа А. И. Мусина-Пушкина. Эта книга включала восемь произведений древнерусской литературы, из которых пятым по счету было «Слово о полку Игореве, Игоря Святославля, внука Ольгова».

А. И. Мусин-Пушкин приобрел эту книгу у монаха (архимандрита Иоиля) в Ярославле в 1795 г., в 1800 г. владелец книги вместе с А. Ф. Малиновским и. Н. Н. Вантыш-Каменским издал «Слово» небольшим тиражом. Оригиналом рукописи «Слова» успел воспользоваться Н. М. Карамзин, который сделал из него ряд выписок для своей «Истории государства Российского».

Как сумели определить весьма компетентные для своего времени читатели рукописи, она была написана в конце XIV — начале XV в. и представляла собой копию гораздо более древнего произведения, посвященного походу северского князя Игоря на половцев в 1185 г. Выдающиеся литературные достоинства «Слова» вызвали искреннее восхищение большинства его первых читателей, тогда как некоторые скептики высказывали сомнение в подлинности найденной рукописи, считая, что столь талантливое произведение не могло быть создано в отдаленном прошлом. Позиция скептиков была усилена быстрым исчезновением найденной рукописи в пламени пожара, что одновременно крайне затрудняло изучение текста, который явно содержал погрешности, возникшие как при его переписке в прошлом, так и при подготовке к изданию.

Не совсем удачным оказалось также сравнение «Слова» его первыми ценителями с популярными тогда поэмами древнего кельтского поэта Оссиана, которые, как предполагалось, были найдены в конце XVIII в. и опубликованы шотландцем Макферсоном. В дальнейшем выяснилось, что произведения Оссиана были в действительности сочинены Макферсоном. Разоблачение этой вначале успешной литературной мистификации сделало более правдоподобным сомнение в подлинности «Слова», появившегося примерно в то же время, что и поэмы, приписывавшиеся Оссиану.

Хотя в последующих исследованиях были найдены доказательства несомненной древности «Слова», основанные на сравнении его с многими другими историческими материалами, до недавнего времени продолжались попытки выдвигать более или менее фантастические концепции о происхождении этого произведения. Хотя такие попытки относятся в основном к курьезам современного литературоведения, они имеют некоторое значение, свидетельствуя о крайней необычности «Слова». Как сказал один автор, на фоне других литературных памятников той же эпохи «Слово» напоминает куст розы, выросший среди пшеничного поля.

Следует отметить, что единственная уцелевшая рукопись «Слова» могла быть использована исследователями на протяжении очень короткого времени — менее двух десятилетий. Такая необычная судьба рукописи не может не привлечь внимания к двум вопросам: во-первых, насколько вероятным было сохранение рукописи «Слова» до начала XIX столетия и, во-вторых, было ли «Слово» единственным выдающимся произведением литературы первых веков существования русского государства или же оно представляет случайно уцелевший фрагмент более или менее широкого комплекса столь же значительных произведений, которые не дошли до нашего времени.

Лес и степь. Чтобы лучше понять условия первого высокого подъема культуры в русских государствах, относящегося к интервалу времени от XI в. до начала XIII столетия, следует вспомнить о своеобразной природной среде, оказывавшей влияние на развитие этих государств.

Восточная часть Европы, в эти века уже в значительной мере заселенная славянами, была разделена широкой полосой лесостепи, которая начиналась в нижнем течении Дуная, а затем, пересекая Днестр, Днепр и Дон, шла к северо-востоку до впадения Камы в Волгу. К северу и северо-западу от лесостепи были расположены леса — сначала лиственные, а затем хвойные, к югу и юго-востоку — степи, которые на границе с Азией смыкались с областью сухого климата, где большие пространства занимали полупустыни и пустыни. То, что Киевская Русь находилась в зоне лесостепи, отличающейся уникальными природными условиями, имело большое значение для ее формирования. В наше время от этих первоначальных условий сохранились только исключительно плодородные почвы, обеспечивающие высокую продуктивность любых, в том числе и сельскохозяйственных растений.

В начале второго тысячелетия н. э. лесостепь состояла из комплекса обширных лиственных лесов и степных участков, где обитало наибольшее количество крупных диких животных по сравнению со всеми другими природными зонами Восточной Европы. Среди них были бесчисленные стада туров, зубров, оленей и других травоядных, охота на которых могла обеспечить пищей многолюдное население. В водах крупных рек и их притоков было обилие разнообразной рыбы, добыча которой не представляла трудностей для опытных рыболовов. Главной ценностью лесостепи было, однако, плодородие ее почв, которое в сочетании с благоприятными климатическими условиями обеспечивало земледельца значительными урожаями даже при сравнительно примитивной технике обработки земли.

Наряду с самыми благоприятными условиями для хозяйственной деятельности ее древних обитателей лесостепь никогда не являлась для них надежным убежищем от кочевых народов, которые, занимаясь скотоводством, населяли близкие к лесостепи степные районы. На протяжении тысячелетий в Европе и Азии велась борьба между обычно более цивилизованными земледельцами и менее цивилизованными скотоводами-кочевниками, причем вторые во многих случаях побеждали. В результате гибли или подвергались тяжелому ущербу высококультурные государства древности. Проблема защиты земледельческого населения от кочевников существовала на протяжении почти всей истории русского государства.

Хотя первые русские князья, бывшие до эпохи феодальной раздробленности правителями обширных государств, могли вести успешную завоевательную политику, их столкновения с кочевниками иногда кончались поражениями, примером которых была гибель Святослава, убитого в X в. печенегами. Со второй половины XI в. место печенегов заняли половцы, набеги которых сначала успешно отражались правителями все еще сравнительно крупных русских княжеств. Процесс дробления феодальных владений и междоусобные столкновения их правителей облегчали нападения половцев на русские княжества. Результатом этого была потеря некоторых южных русских владений (Тмутаракань) и регулярное разорение половцами ближайших к степи наиболее плодородных территорий лесостепной зоны.

В середине XIII в. в результате опустошительного вторжения в русские земли монголо-татар были разорены громадные территории, включавшие не только лесостепь, но и многие лесные области. После этого русские княжества вынуждены были выплачивать тяжелые налоги татарским правителям, что подрывало возможности их хозяйственного развития. Зависимость русских княжеств от татар была ликвидирована в годы правления московского великого князя Ивана III в XV в., однако и после этого сохранившиеся на южной и восточной периферии московского княжества татарские государства продолжали осуществлять разбойничьи набеги на русские земли.

Следует пояснить главную цель нападений кочевников на территорию русского государства. На протяжении многих столетий этой целью был не столько захват скота и незначительных ценностей, которыми владели крестьяне, сколько приобретение рабов, т. е. пленение возможно большего числа людей либо для использования их в собственном хозяйстве, либо (гораздо чаще) для продажи в другие страны.

Для домонгольского времени, а также для периода татарского завоевания нет сколько-нибудь надежных оценок количества захваченных в рабство пленников. Такие оценки имеются, однако, для более позднего времени, когда после свержения татарского ига правители татарских государств продолжали свои опустошительные набеги на русские земли. Считается, что в 1525 г. крымский хан Махмет-Гирей и его брат, казанский хан Саин-Гирей вывели из московского государства 800 тыс. пленных. В 1533 г. Саин-Гирей объявил, что он захватил в плен 100 тыс. жителей московского государства. В 1571 г. Девлет-Гирей сжег Москву и увел в плен около 150 тыс. человек. Даже допуская, что эти цифры преувеличены, нужно напомнить, что общее количество жителей в московском государстве XVI в. было не более нескольких миллионов человек.

С середины XVI в. в Московском царстве существовал тяжелый налог — «полоняничный сбор», предназначенный для выкупа людей, взятых в татарский плен. Этот налог собирался и в XVII в., причем ханам крымских татар высылались так называемые «поминки», которыми пытались откупиться (часто безрезультатно) от их очередных набегов. Следует напомнить, что только в начале XVIII в. Петр I дал директиву своему посланнику в Турции исключить из проекта мирного договора обязательство России производить регулярную выплату денег хану крымских татар, которая представляла собой унизительное напоминание о дани, собиравшейся с русских княжеств во время татарского ига. В действительности крымские ханы продолжали получать «поминки» до второй половины XVIII в.

Ликвидация возможности разбойничьих набегов на русские земли была осуществлена только в конце XVIII в. после присоединения Крыма к России.

Многовековая угроза захвата населения в татарский плен осталась в народной памяти в форме ряда произведений фольклора, включая известную песню «Татарский полон».

В XII в. во время учащения нападений половцев население южных княжеств начало перемещаться в менее плодородные, но более безопасные лесные районы северо-востока, где крупное значение приобрело Владимиро-Суздальское княжество. После разгрома этого княжества татарами в XIII в. часть жителей разоренных территорий направилась в западные, менее пострадавшие земли, где стали расти Московское и Тверское княжества.

По сравнению с гибелью множества русских воинов при нападениях кочевников и угрозой обезлюдения территорий, население которых уводилось в плен, меньшее, но все же заметное значение имел захват кочевниками торговых путей, связывавших русские княжества с соседними государствами. Известный путь «из варяг в греки» оказался перерезанным, когда половцы прочно захватили степные районы юго-восточной Европы. Не случайно «Слово» говорит о побережьях Черного и Азовского морей, как «о земле незнаемой».

Таким образом, причиной, в результате которой первый период расцвета русского государства оказался сравнительно непродолжительным, были набеги кочевников, уже в XII в. наносившие тяжелый ущерб русским княжествам и завершившиеся в XIII в. катастрофическим татарским завоеванием.

Сгоревшие книги. Многочисленные войны, в ходе которых уничтожались памятники материальной культуры, а также недостаточное внимание в прошлом к сохранению древних памятников привели к утрате значительного большинства произведений искусства домонгольской Руси. Тем более поразительно необыкновенное впечатление, которое производят немногие сохранившиеся создания архитекторов того времени. Небольшая церковь Покрова на Нерли, построенная при Андрее Боголюбском во Владимирском княжестве (XII в.), несомненно, является одним из самых прекрасных зданий на территории нашей страны. Замечательные творения древних архитекторов сохранились в Новгороде, Пскове, Владимире, Суздале и нескольких других городах.

К сожалению, только по реконструкциям можно догадываться, как выглядели дворцы и замки того времени. Очень вероятно, что эти здания не уступали лучшим образцам аналогичных построек в странах Западной Европы.

По сравнению с памятниками архитектуры еще меньше сохранилось произведений скульптуры и живописи домонгольского времени. Несомненно, что они во многих случаях были уничтожены пожарами, которые возникали как в результате военных действий, так и вследствие слабой техники противопожарной защиты в мирное время. Лучшие из сравнительно немногих сохранившихся икон и фресок той эпохи можно сравнивать с выдающимися произведениями византийской живописи, с которой было тесно связано искусство русских художников.

Особое значение для оценки уровня культурного развития домонгольской Руси имеет литература того времени. Д. С. Лихачев отмечает, что для литературы XI–XIII вв. характерны два стиля: стиль монументального историзма, полнее всего представленный в летописях и в воинских повестях, и эпический стиль, тесно связанный с народным творчеством и часто достигающий высокой художественной выразительности. Оба этих стиля не были резко разделены — они представлены в одних и тех же литературных произведениях, хотя в зависимости от характера произведения их соотношение менялось.

В некотором соответствии с этими двумя стилями находились две основные функции древнерусской литературы — передача исторических сведений (что являлось главной задачей летописцев) и эмоциональное воздействие на читателя с целью убеждения его в той или другой особенно важной для автора произведения идее. Вторую функцию выполняли сочинения религиозных писателей, а также светских авторов, к числу которых принадлежал неизвестный нам создатель «Слова».

Для оценки достижений русской литературы XI–XIII вв. существенное значение имеет вопрос: какая часть от этой литературы дошла до нашего времени? Ответ на него связан с большими трудностями.

В отличие от утраченных памятников изобразительного искусства, которые было невозможно восстановить, ветхие рукописи могли возобновляться путем их переписки. Очевидно, что вызывавшие интерес тексты можно было воспроизводить в нескольких экземплярах. Но даже для наиболее важных (с точки зрения читателей) текстов вероятность создания многочисленных копий ограничивалась высокой стоимостью рукописных книг. Следует наряду с этим отметить, что при переписке старых рукописей могла происходить большая или меньшая потеря заключенной в них информации или из-за недостаточной ясности устаревшего текста, или из-за желания сократить переписываемую рукопись.

Одновременно с процессом создания новых копий ранних текстов шел процесс уничтожения имевшихся рукописных книг. Менее важной компонентой этого процесса было старение рукописей: установлено, что хранимая в благоприятных условиях рукопись может быть сохранена на протяжении столетий. Наиболее существенной формой утраты книг было уничтожение рукописей при различных бедствиях, из которых главнейшее значение имели частые пожары.

В более отдаленном прошлом к многочисленным пожарам, возникавшим в силу случайных причин, добавлялось уничтожение огнем целых городов в ходе военных действий. Вспоминая случаи уничтожения Московского посада во второй половине XIV в., можно отметить, что он был сожжен в 1366 г. перед приходом литовского князя Ольгерда, в 1371 г. сожжен Ольгердом, в 1382 г. сгорел перед нападением Тохтамыша, причем до конца XIV в. крупнейшие пожары произошли еще в 1389 и 1395 гг. Что касается судьбы рукописных книг при этих пожарах, можно допустить, что в более благоприятных случаях часть этих книг могла быть своевременно вывезена из горящего города. Однако есть прямые указания летописи на гибель бесчисленного количества книг при некоторых пожарах. В частности, перед одним из наступлений вражеских войск множество рукописных книг было привезено из окрестных местностей в Москву, где они были сложены в церквях, заполнив их от пола до сводов потолка. Была надежда, что в укрепленной Москве эти книги удастся сохранить, но все они были уничтожены пожаром.

Подобные пожары продолжались и позже. Выше уже упомянуто о том, что Москва была сожжена татарами в годы правления Ивана Грозного, причем последний раз такое событие произошло при вступления в Москву французских войск в 1812 г. Судьба других старинных русских городов в большинстве случаев была еще хуже, так как они были менее укреплены и легче становились жертвой вражеских нападений.

Общий итог двух процессов — возобновления информации, содержащейся в старых текстах, и ее уничтожения — был всегда отрицательным, что приводило к более или менее быстрой потере литературных материалов, относящихся к определенной эпохе прошлого. Прекращение сравнительно быстрой потери имевшихся материалов, по-видимому, произошло только в XIX в.

Используя сведения о возрасте уцелевших до нашего времени древних рукописей и о числе сохранившихся копий одних и тех же произведений, можно разработать основанную на методах математической статистики количественную-теорию, которая ответит на вопрос: какая часть из общего числа сочинений древних авторов дошла до нашего времени? Не ставя задачу изложить здесь подобную теорию, приведем пример очень упрощенного ответа на такой вопрос, используя материалы одного из исследований Б. А. Рыбакова.

В этом исследовании дана оценка тех материалов ныне утраченных летописей, которыми располагал историк В. Н. Татищев, работавший в первой половине XVIII в. Известно, что Татищев использовал многие древние рукописные книги, из которых часть была потом утрачена, в частности, при пожаре, происшедшем вскоре после смерти Татищева в его имении. Рыбаков отметил, что из изученных Татищевым летописей, освещающих историю домонгольской Руси, пять исчезли до конца XVIII в. Так как значительная часть синхронных материалов древних летописей более или менее совпадает, для нас существенна сделанная Рыбаковым оценка, какое количество информации исчезло бы без сохранения Татищевым сведений о содержании тех летописей, которые затем пропали.

Сопоставляя объем информации, которая была бы утрачена для XII в. по сравнению с объемом всей информации для этого времени, содержащейся в Ипатьевской летописи, можно найти, что отношение первой величины ко второй составляет около 1/2. Предполагая, что такое отношение характеризует потерю исторической информации со времени работы Татищева до конца XVIII столетия, т. е. за 2/3 века, найдем, что вероятная величина потери информации за одно столетие составляет около 1/2. Совсем не очевидно, что такая же величина характеризовала скорость потери исторической информации за предыдущие века. Следует полагать, однако, что и темпы уничтожения древних рукописей в отдаленном прошлом были выше, чем в XVIII в. (войны и связанные с ними пожары), и что копирование этих рукописей ранее производилось чаще, так как актуальность древних текстов была относительно более высокой и книгопечатание еще не вытеснило распространенной ранее практики переписки книг. Оба эти фактора могли приближенно компенсировать друг друга.

Приняв такую гипотезу, найдем, что относительное количество сохранившихся до 1800 г. сведений, изложенных в рукописях, оригиналы которых относились к XII в., равно 2⁻⁶, т. е. около 1,5 %. Это означает, что до нас дошло несколько более одной сотой от той информации о событиях истории домонгольской Руси, которую записывали современники этих событий. Следует оговориться, что по понятным причинам переписчиками книг чаще сохранялась более важная информация и пропускались менее существенные детали. Конечно, и эти детали могли бы представить громадный интерес для современного историка.

Можно предположить, что такая же закономерность утраты информации во времени характеризовала скорость исчезновения других древних текстов нелетописного характера.

Возрождение из пепла. В мифологии восточных народов была широко известна птица Феникс, которая сгорала в конце своей жизни и затем вновь возрождалась из пепла. Подобно этой птице, «Слово о полку Игореве» погибло таким же путем, как погибало подавляющее большинство древних русских рукописей — в пламени пожара, вызванного вражеским нашествием.

Однако незадолго до уничтожения этой бесценной рукописи она была скопирована, в результате чего «Слово» возродилось и приобрело громадную известность как в отечественной, так и в мировой литературе. Используя приведенную выше статистическую схему, можно сделать некоторые выводы из факта сохранения одного списка «Слова» до 1812 г. Следует, однако, иметь в виду, что надежность этих выводов, основанных на осуществлении единичного события, будет невелика.

При указанной выше скорости исчезновения древних рукописей можно найти, что наиболее вероятное исходное число списков «Слова» составляло несколько десятков. Если в 1400 г. существовал только один список, вероятность его сохранения до 1800 г. была равна 2⁻⁴ т. е. около 10 %, что составляет не очень малую величину.

Наряду с этим аналогичным путем можно оценить, сколько литературных произведений домонгольской Руси, сравнимых со «Словом» по своему характеру и по своим художественным достоинствам, не дошли до нашего времени. Встречающееся иногда мнение об уникальности «Слова» со статистической точки зрения очень маловероятно — из той же схемы следует, что наиболее вероятное число произведений такого типа составляло несколько десятков. Попутно отметим, что прямые указания о существовании таких произведений содержатся в тексте «Слова», где говорится о песнях, сочиненных Бояном.

В заключение остановимся на вопросе: не было ли дополнительных причин, повышающих вероятность сохранения «Слова» в течение шестисотлетнего интервала времени при исчезновении многих других произведений, относящихся к той же эпохе и обладавших сходными литературными достоинствами. Эти причины, безусловно, были. Главное содержание «Слова» — страстный призыв ко всем правителям русских княжеств прекратить свои раздоры и объединиться для защиты земледельческого населения от угрозы его уничтожения кочевыми племенами. Существенно, что тема «Слова» сохраняла свою актуальность на протяжении многих столетий, в течение которых почти все другие стороны жизни русского государства коренным образом изменились. Не удивительно, что произведения Бояна, воспевавшего подвиги, совершаемые князьями и их дружиной в междоусобных войнах XI столетия, мало кого интересовали в последующие века. Можно не сомневаться, что в жизни домонгольской Руси были и другие актуальные для своего времени темы, которые привлекли внимание талантливых поэтов и певцов. Но резкие перемены исторической обстановки в последующие века сделали сохранение текстов таких произведений очень маловероятным.

Таким образом, находка рукописи «Слова о полку Игореве» была не только результатом счастливой случайности, но и закономерным следствием интереса многих поколений читателей к глубоко патриотическому произведению, призывавшему к защите своей Родины.

Два сражения

Поражение князя Мунемори. Весной 1185 г. в Симоносекском проливе произошло столкновение двух военных флотов. На кораблях одного из них находились воины феодального дома Тайра, земли которого были расположены в юго-западных областях Японии. Другой флот принадлежал дому Минамото, владевшему землями на востоке японского государства.

Примерно за 30 лет до этого морского сражения глава дома Тайра князь Киёмори захватил столицу Японии Киото и закрепил за своей семьей положение фактических правителей японского государства, императоры которого уже давно выполняли только церемониальные и религиозные функции (их отстранили от реальной власти наиболее могущественные феодалы).

С 1180 г. положению дома Тайра начал угрожать союз других феодальных правителей, возглавляемый домом Минамото. После смерти в 1181 г. князя Киёмори, место которого занял его малоспособный сын князь Мунемори, воины Тайра начали все чаще терпеть поражения при столкновениях с противниками, во главе которых в большинстве случаев был Есицуне — младший брат главы дома Минамото князя Ёритомо. Армия Тайра, предводителем которой был князь Мунемори, после нескольких проигранных сражений отступила в южные области Японии. Эту армию сопровождала группа придворных, захвативших с собой вместе с восьмилетним императором три священных сокровища: бронзовое зерцало, яшму и императорский меч. Без этих сокровищ император в соответствии со взглядами того времени не мог поддерживать процветание японского государства.

Столкновение двух феодальных домов завершилось сражением, часто называемым битвой в заливе Доннаура. Основным оружием в этом сражении были луки и стрелы. После сближения кораблей обоих флотов началась ожесточенная перестрелка, в результате которой обнаружилось преимущество более многочисленных воинов армии Минамото. Исход сражения ускорился из-за измены ряда союзников дома Тайра, поспешивших покинуть менее сильную армию.

В соответствии с японским кодексом военной морали того времени многие члены дома Тайра в конце сражения покончили жизнь самоубийством, утонув в водах залива. Таким же образом закончилась жизнь маленького императора — одна из придворных дам вместе с ним бросилась в воду.

Победители сделали все возможное для спасения трех священных сокровищ, находившихся на том же корабле, где был император, но только частично достигли этой цели. Главным из этих сокровищ — священным зерцалом, находившимся в деревянном ларце, — им удалось завладеть в момент захвата корабля. Два других сокровища — священная яшма в деревянном ларце и меч — были брошены побежденными в море, где, однако, ларец с яшмой не утонул и попал в руки победителей. Меч же опустился на дно залива, и все усилия найти его там с помощью опытных ныряльщиков ни к чему не привели.

В результате битвы в заливе Доннаура глава дома Минамото князь Ёритомо стал фактическим властелином Японии. Приняв титул сёгуна, он первым в истории японского государства придал этому титулу значение правителя Японии, которое сохранялось до второй половины XIX в. После победы князь Ёритомо распорядился убить всех уцелевших членов многочисленного рода Тайра, включая даже маленьких детей мужского пола. Позже, не желая иметь сколько-нибудь влиятельных сановников при своем дворе, он не остановился и перед убийством своего брата Есицуне, который был предводителем армии в войне с домом Тайра.

В результате этих казней в феодальном японском государстве значительно усилилась самодержавная власть его фактического правителя — сёгуна.

Поражение князя Игоря. Весной того же 1185 г. новгород-северский князь Игорь Святославович направился в поход, имевший целью нападение на половцев, кочевья которых находились в южных степях, отделявших русские княжества от берегов Черного и Азовского морей. Армия князя Игоря была сравнительно невелика, и он не мог рассчитывать на победу при встрече с объединенными силами половецких племен. Единственная надежда Игоря на успех заключалась во внезапности нападения, что могло позволить ему захватить богатые кочевья, не защищенные сколько-нибудь многочисленными воинами.

Этот расчет Игоря оказался ошибочным. Легко отразив попытки передовых отрядов половцев задержать наступление его войска, он углубился в отдаленные от русской границы области южных степей, где неожиданно оказался в окружении половецких войск, численность которых намного превосходила небольшую армию Игоря. Несмотря на явную безнадежность своего положения, Игорь вступил в сражение с половцами, в котором большая часть его воинов погибла, а он сам вместе со своим сыном Владимиром был взят в плен.

Судьба Игоря оказалась сравнительно легкой, так как его хорошо знали предводители половцев, вместе с которыми он сравнительно недавно занимался набегами на владения враждебных ему русских князей. Хотя половцы запросили за Игоря громадный выкуп, они сторожили его довольно небрежно, в связи с чем Игорь через некоторое время после неудачного сражения бежал из плена и появился в своем княжестве. Поступок Игоря мало соответствовал рыцарским обычаям того времени — в плену остался его сын, который легко мог быть казнен в порядке возмездия за побег Игоря. Однако половецкий хан Кончак предпочел женить Владимира на своей дочери, видимо, считая полезным сохранять возможность дальнейших доброжелательных отношений с Игорем.

Неосторожное предприятие Игоря Святославовича все же не осталось ненаказанным. Гибель и пленение многих участников его похода облегчили для половцев дальнейшие нападения на русские земли, так как значительная часть южной границы этих земель оказалась лишенной защиты в виде сколько-нибудь многочисленных отрядов воинов. Таким образом, Игорь нанес тяжелый ущерб всей системе обороны русских земледельческих областей от нападений кочевников, системе, которая даже и в более благоприятных условиях не была очень надежной из-за далеко зашедшего дробления удельных владений в Русской земле конца XII в.

Два эпоса. Почти одновременные сражения в двух удаленных на громадное расстояние районах Евроазиатского материка имели очень различные причины и последствия. Совершенно невероятно, чтобы участники одного из этих сражений получили когда-либо сведения о втором сражении. Тем не менее есть основания для сопоставления, казалось бы, никак не связанных между собой событий, происшедших в конце XII в. на юге Японии и в степях юго-востока Европы. Каждое из этих событий послужило поводом для создания героических эпосов, занимающих выдающееся место в истории японской и русской литературы.

В XIII–XIV вв. в Японии распространилось обширное эпическое произведение «Повесть о доме Тайра», в котором были подробно изложены события, предшествующие войне между домами Тайра и Минамото, рассказано о многих эпизодах военных действий и о последствиях этой войны. Объем «Повести» очень велик, в современных изданиях она занимает много сотен печатных страниц большого формата. Хотя существует предание об имени автора «Повести», обычно предполагают, что она была составлена из фольклорных материалов, которые были обработаны несколькими редакторами. Заслуживает внимания тот факт, что до настоящего времени сохранился целый ряд старинных рукописей «Повести», содержание которых часто значительно различается.

«Повесть о доме Таира» является одним из многих уцелевших памятников художественной литературы раннего средневековья Японии. К числу этих памятников принадлежат и несколько других героических эпосов, также хорошо известных современным японским читателям.

Русский эпический рассказ о походе князя Игоря («Слово о полку Игореве») довольно мало похож на японскую «Повесть о доме Тайра». Кажется несомненным, что «Слово» было написано одним автором (об имени которого можно только догадываться) сразу же после похода Игоря. Объем «Слова» примерно в 100 раз меньше объема японской «Повести», причем, в отличие от японского эпоса, до нового времени дошла только одна не очень исправная рукопись «Слова», найденная в конце XVIII в. и менее чем через 20 лет после этого исчезнувшая в пламени пожара. Никаких эпических произведений, аналогичных «Слову о полку Игореве», в русской литературе раннего средневековья не сохранилось.

Главная особенность «Слова» — высокое эмоциональное напряжение, создаваемое и поддерживаемое обилием поэтических образов в необычайно красочном языке рассказчика. Стиль японского повествования гораздо ближе к повседневной речи, причем только отдельные сцены достигают известного драматизма. Хотя содержание этих выдающихся произведений очень несходно, между ними есть нечто общее.

Падение дома Тайра привело к установлению в Японии новой системы государственного управления, что сделало вполне естественным сохранение в течение многих лет памяти о событиях конца XII столетия. Рассказ об этих событиях в японском эпосе был далек от восхваления победителей — он во многом отражал критическое отношение простого народа к особенно резко выраженным в средневековой Японии жестоким обычаям феодальных войн.

В отличие от последствий падения дома Тайра, поражение князя Игоря не оказало глубокого влияния на историю русских княжеств. Оно, однако, явилось предвестником грандиозной катастрофы, которая произошла при вторжении в Восточную Европу монголо-татарских войск через несколько десятилетий после неудачного похода Игоря. Разгром русских армий этими войсками был в значительной мере обусловлен теми же пороками эпохи феодальной раздробленности, которые с такой силой обличал автор «Слова», — неспособностью правителей различных княжеств объединиться перед лицом общей опасности, их нежеланием помогать друг другу при появлении угрозы потери политической самостоятельности всех русских государств.

Можно заключить, что создатели японского и русского героических эпосов возвышались над ограниченностью правящих классов своего времени и осуждали темные стороны феодальных порядков раннего средневековья.

Встреча потомков. Прошло много столетий, прежде чем потомки участников русских и японских войн XII в. встретились между собой. Одна из первых встреч между ними, происшедшая в середине XIX в., описана в известной книге путевых записок И. А. Гончарова «Фрегат „Паллада“». Из рассказа Гончарова видно, что стремление японского правительства на протяжении ряда лет изолировать свою страну от наиболее развитых западных государств привело к громадному отставанию Японии от этих государств во многих областях техники, хозяйственной деятельности и культуры. Однако во время посещения японских берегов фрегатом «Паллада» время сохранения старинных порядков в Японии близилось к концу. В 60-х годах XIX в. произошла «революция Мейдзи», когда была свергнута власть сёгунов, впервые захваченная в конце XII столетия князем Ёритомо Минамото. Власть в японском государстве была возвращена императору, окружение которого встало на путь буржуазных реформ, позволивших начать модернизацию крайне устаревших обычаев японского общества. Быстрое развитие промышленности в Японии сделало возможным включение ее правителей в обострившуюся с конца XIX в. борьбу между великими державами того времени за передел мира.

Победы японской армии и флота в нескольких войнах усилили позиции лидеров военных кругов, которые ввергли свою страну в катастрофу второй мировой войны. Восстановление экономического прогресса, прерванного этой войной, потребовало больших усилий японского народа.

На протяжении второй половины XX в. были достигнуты значительные успехи в мирном сотрудничестве Японии и Советского Союза. Наряду с расширением торговли и укреплением экономических связей постепенно усиливался обмен между этими странами достижениями науки и культуры. Существенное значение для успехов такого обмена имело быстрое развитие многих областей науки и техники в каждой из названных стран.

Иногда подобные общие заключения становятся более наглядными при иллюстрации их примерами из опыта личной деятельности участников межгосударственного сотрудничества. Как известно, основным международным языком современной науки является английский, на который, в частности, переведены все книги автора этого очерка, посвященные естественным наукам. Хотя на другие языки научные монографии в наше время переводятся гораздо реже, на втором месте для распространения книг автора стоит японский язык, на котором издано большинство из них. Наряду с обменом изданиями автор не может не вспомнить многолетние плодотворные научные контакты с рядом выдающихся японских ученых.

Возвращаясь к основной теме очерка, следует отметить, что в Японии изданы пять переводов «Слова о полку Игореве». Несколько лет тому назад у нас опубликован перевод на русский язык «Повести о доме Тайра». Можно заметить, что после издания этих переводов события двух почти одновременных сражений весны 1185 года стали известны широким кругам читателей обеих стран, в которых произошли сражения. Для передачи сведений об этих событиях понадобилось довольно много времени — 800 лет.

Самый известный человек

Известные люди. С отдаленного прошлого в памяти народов сохранялись имена их наиболее известных соотечественников, чаще всего правителей государств, полководцев, законодателей, мудрецов, поэтов, скульпторов или художников.

Наибольшее значение в античном мире придавали сохранению памяти прославленных героев, которых иногда обожествляли или относили к полубогам. Решение об обожествлении позволяло воздвигать храмы герою и учреждать культ его памяти, который поддерживался на протяжении столетий. О многих героях сохранились только сказочные предания (например, Геракл, Тезей, Эней), но в некоторых случаях наряду с подробной историей их подвигов оставались подлинные портреты и основанные ими города, существующие до наших дней (Александр Македонский).

Не все дошедшие до нас имена известных деятелей прошлого заслуживают какого-либо уважения. Среди знаменитых людей древности были жестокие правители государств, ненавидимые их подданными, и еще более жестокие завоеватели, уничтожавшие бессчетное число жителей покоренных ими стран.

Значение, которое придавалось в античное время известности, видно из безумного поступка Герострата, который, не надеясь войти в историю в результате своих заслуг, решил прославиться, совершив наиболее ужасное для того времени преступление: он сжег храм Дианы Эфесской, который был одновременно высокочтимым святилищем и поразительно прекрасным зданием — одним из признанных в то время семи чудес света.

Были предприняты самые большие усилия, чтобы помешать осуществлению надежды Герострата: его имя было запрещено называть под страхом смертной казни. Но столь строгий закон оказался бесполезным, что показывает сколь малозаслуженной иногда оказывается широкая и продолжительная известность некоторых персонажей мировой истории.

Эту мысль можно проиллюстрировать простым примером. Зададим вопрос: чье имя чаще всего повторялось на языках различных народов на протяжении нескольких последних столетий? Возможное предположение, что это имя одного из основателей мировых религий, последователи которых регулярно произносят его при совершении религиозных обрядов, будет вряд ли правильным. Гораздо вероятнее, что это имя принадлежит не Будде, Христу или Магомету, а предприимчивому флорентийцу XV в., который в лучшем случае имел незначительные заслуги, а в худшем был просто обманщиком.

Успехи флорентийца. В 1451 г. у нотариуса флорентийской республики Веспуччи родился сын, который получил хорошее для того времени образование. Этот сын стал служащим торгового дома, принадлежавшего семье Медичи, и уже в немолодые годы переехал в Севилью, где помогал крупному негоцианту флорентийцу Бернарди, который финансировал второе путешествие Колумба. После смерти Бернарди Веспуччи некоторое время занимался снабжением Колумба снаряжением, необходимым для его путешествий, а затем принял участие в нескольких испанских и португальских экспедициях для обследования берегов новооткрытых земель. Во всех этих экспедициях он не занимал командных постов, кроме последней, в которой он был капитаном небольшого корабля. В конце своей жизни Веспуччи получил почетный пост главного кормчего Испании, что означало на языке того времени — правительственного советника по вопросам гидрографии и мореплавания.

В отличие от Колумба, который почти ничего не писал о своих путешествиях, Веспуччи нашел время составить ряд посланий об экспедициях, проходивших с его участием. Эти послания он направлял высокопоставленным людям того времени.

В эпоху, когда средства массовой информации почти отсутствовали, такие письма часто заменяли современные газетные сообщения и научные публикации. Любители новостей снимали копии с наиболее интересных писем, а некоторые владельцы типографий иногда их перепечатывали небольшими тиражами.

До наших дней уцелело несколько писем Веспуччи, которые были изданы таким образом. Эти письма представляют значительный интерес, так как они были причиной того, что лотарингский географ Мартин Вальдзеемюллер в своей книге «Введение в космографию», изданной в 1507 г., назвал новооткрытые на западе земли «Америкой, так как Америго открыл их». В результате этого необоснованного утверждения имя Америго Веспуччи стало названием сначала одного континента (современная Южная Америка), а впоследствии второго — Северной Америки. Мнение лотарингского географа о том, что новые земли были открыты Веспуччи, в настоящее время никто не разделяет. В связи с этим встает вопрос, каким образом возникла такая довольно существенная ошибка.

Открытие Америки. Еще в X–XI вв. викинги основали небольшую колонию в Гренландии (которая по современным представлениям является частью Америки) и посещали берега американского континента. Так как сообщения об этих поселениях сохранились в древних сагах, уверенности в достоверности таких сведений до недавнего времени не было. Только во второй половине нашего века археологи нашли бесспорные следы поселения викингов, которое существовало в одном из пунктов побережья Ньюфаундленда. После этого в США был введен в дополнение к ранее существовавшему празднику «День Колумба», отмечавшего открытие Америки Христофором Колумбом, второй праздник — «День Лайфа Эриксона», посвященный памяти викинга, который, по сведениям в древних сагах, был предводителем скандинавского отряда, впервые высадившегося на Американском континенте.

Хотя колония, основанная викингами в Гренландии, существовала несколько столетий, постепенное изменение климата в сторону похолодания сделало регулярную связь этой колонии с Европой невозможной, так как льды преграждали путь мореплавателям. Гибель Гренландской колонии надолго прекратила попытки европейских путешественников пересекать Атлантический океан в его северной, более узкой части. Вполне возможно, что задолго до путешествий викингов в Америку попадали занесенные туда попутными ветрами корабли мореплавателей античного времени — финикийцев, греков или римлян. Хотя есть некоторые археологические данные, подтверждающие такие предположения, сведений о возвращении мореплавателей древности из Америки в страны Старого Света не сохранилось.

В 1492 г. генуэзец Колумб добился возможности направиться с небольшим отрядом испанских кораблей на запад с целью пересечь Атлантический океан в субтропических широтах. Как известно, он ничего не знал о существовании Америки и предполагал достичь Индии. День высадки Колумба на острове Сан-Сальвадор (12 октября 1492 г.) считается официальной датой открытия Америки. В этой и последующих экспедициях Колумб посетил многие острова Центральной Америки, а в 1498 г. достиг берегов Южной Америки. В своей последней экспедиции (1502–1503 гг.) Колумб обследовал берега южной части Северной Америки. Хотя до конца своей жизни (он умер в 1506 г.) Колумб считал, что открытые им земли являются частью азиатского континента, не вызывает сомнений, что американские земли стали широко известными именно благодаря плаваниям Колумба. Поэтому нелегко ответить на вопрос: в чем заключались открытия Америго Веспуччи?

В письмах Веспуччи, написанных главе торгового дома Медичи и гонфалоньеру (правителю) Флоренции Содерини в первые годы XVI в., описываются его путешествия, в одном из которых он посетил берега Южной Америки. Говоря об этом посещении, Веспуччи объявил его «открытием нового мира». Значение такого сообщения снижается грубыми ошибками в определении географического положения места, где высадился Веспуччи: если верить его указаниям, это место находилось не на восточном берегу американского континента, а в Тихом океане. Письма Веспуччи, в которых он рассказывает о своих последующих путешествиях, также содержат противоречия и не вызывают полного доверия.

Но если бы даже сообщения Веспуччи были достоверными, трудно понять, что он мог открыть после Колумба (который, бесспорно, раньше достиг земель «Нового Света») и до экспедиции Магеллана. Эта экспедиция, закончившаяся в 1522 г., т. е. через 10 лет после смерти Веспуччи, впервые доказала, что основная часть новооткрытых земель расположена на громадном расстоянии от континентов Старого света и поэтому Новый свет не является частью Азии.

Веспуччи также не был первым, назвавшим земли, открытые Колумбом, «Новым Светом» — до него этот термин предложил Мартир.

Можно считать некоторой заслугой Веспуччи распространение новой для того времени информации об удивительных открытиях, сделанных в основном другими. Наряду с этим весьма возможно, что он крайне преувеличивал свою роль в исследовании новых земель. Так как, по-видимому, далеко не все письма Веспуччи сохранились до нашего времени, вероятно, что в каких-то утраченных сообщениях он совершенно определенно приписывал себе открытие и изучение Америки. Иначе трудно понять, почему известный географ решился назвать его именем обширную территорию (хотя тогда еще не догадывались, насколько на самом деле велика Америка). С другой стороны, привлекает внимание то, что книга Вальдзеемюллера вышла на следующий год после смерти Колумба и сразу же после этого в Италии было издано анонимное шеститомное издание, которое называлось описанием Нового Света, «открытого Америго Веспуччи, флорентийцем». В последующие годы вышло еще несколько книг с аналогичным названием, и трудно думать, что сам Веспуччи никак не воздействовал на появление этих публикаций.

Иногда для оправдания Веспуччи вспоминают сохранившееся письмо Колумба своему сыну, в котором он с уважением говорит о Веспуччи. Но, как отмечено выше, вся история с распространением названия «Америка» началась на следующий год после смерти Колумба.

Земная слава. Посмертная судьба знаменитого при жизни путешественника Веспуччи была жестокой, но справедливой. Рассылая свои письма об открытии Нового Света, он хотел прославиться — и его имя стало беспримерно широко известным. Но так как слава Веспуччи была незаслуженной, он сам был быстро забыт. Никто из произносящих сейчас его имя не думает, что это имя человека, а не географический или демографический термин. В тех нечастых случаях, когда кто-либо вспоминает о деятельности Веспуччи, о нем редко говорят что-либо хорошее.

Эту историю можно закончить известным изречением Гёте: «Бойтесь ваших желаний, так как они несомненно сбудутся», и строчкой стихотворения Анны Ахматовой: «Земная слава — как дым».

Морская преграда

Заселение континентов. Человек разумный (Homo sapiens) возник в результате эволюции его более примитивных предков много тысяч лет тому назад. Район его первоначального расселения пока еще не установлен, возможно, что этот район охватывал Африку и часть Ближнего Востока, где были найдены останки промежуточных форм между более древними неандертальцами и современным человеком.

Археологические находки показывают, что задолго до конца каменного века человек заселил все континенты, кроме Антарктиды. Такое достижение не может не вызвать некоторого удивления даже в отношении расселения человека на трех взаимно связанных континентах Старого Света: Африке, Азии и Европе. Природные условия в отдельных географических зонах этих континентов часто очень различаются; на пути у осваивающих новые территории людей были труднопроходимые местности: пустыни, тропические леса, болота, области обитания крупных хищных зверей. Даже задача пересечения широких рек была нелегкой для обитателей местностей, лишенных крупных водоемов, поскольку эти люди не всегда умели строить простейшие лодки.

Еще труднее понять, как первобытные люди смогли преодолеть морские преграды, отделяющие от трех названных выше континентов Австралию и Америку. Между тем они заселили эти континенты десятки тысяч лет тому назад, что доказывается материалами надежно датированных археологических находок.

Возможность проникновения людей каменного века в Австралию и Америку была несколько облегчена во время последнего вюрмского оледенения, когда из-за переноса через атмосферу части воды океанов на сушу (где из этой воды формировались грандиозные ледники) уровень океана понизился более чем на 100 м.

Хотя при этом условии моря, отделявшие Азию от Австралии, были заметно уже, все равно их нельзя было пересечь без более или менее совершенных лодок, которые аборигены Австралии, как это было установлено после ее колонизации, строить не умели. Такое противоречие может быть объяснено снижением уровня технического развития первоначальных немногочисленных жителей Австралии, когда они потеряли контакты с племенами, населявшими другие континенты.

Другая проблема возникает при объяснении раннего заселения Америки. Из-за снижения уровня океана в области Берингова моря в эпоху последнего оледенения возникали перешейки, соединявшие Азию с Америкой. Однако климат этой области в указанную эпоху был очень суровым, причем как сами перешейки, так и прилегающие к ним районы могли быть в значительной мере покрыты льдами. Приходится предполагать, что уже с каменного века люди обладали способностью защищать себя от холода и добывать пищу во время длительных странствий в арктических широтах.

После начального расселения древних племен прошло много тысячелетий до появления в некоторых районах Азии и Африки первых цивилизаций, которые явились важными этапами все ускоряющегося социального, экономического и культурного прогресса человечества. Закономерности развития этих цивилизаций представляют большой интерес. В частности, неоднократно вставал вопрос, могли ли более поздние цивилизации возникать без существенного влияния на них более ранних цивилизаций.

Ответить на этот вопрос по материалам об истории древних цивилизаций Евразии и Африки не очень легко, так как между этими цивилизациями обычно существовали более или менее тесные связи. Например, в античное время были периоды довольно интенсивного товарообмена между Римской империей и Китаем, т. е. между наиболее отдаленными друг от друга крупнейшими государствами той эпохи.

Самый убедительный ответ на такой вопрос дают сведения об истории ранних цивилизаций Америки, которые были отделены громадными пространствами океанов от цивилизованных стран Старого Света. Американские цивилизации возникли в тропических и субтропических широтах Северной и Южной Америки, причем их развитие продолжалось много столетий. К концу XV в. наиболее крупными государствами в Америке были держава ацтеков, занимавшая значительную часть современной Мексики, и страна инков, расположенная в северо-западной части Южной Америки. Хотя цивилизация народа майя на п-ове Юкатан в это время уже находилась в состоянии упадка, на этом полуострове существовал ряд небольших государств, сохранивших многие достижения древней культуры майя.

В социальном, экономическом и культурном отношении американские цивилизации на много столетий отставали от развитых стран Евразии и Африки. Казалось бы, при крайней удаленности американских государств от этих стран можно было бы считать их возникновение событием, независимым от истории Старого Света. Однако часто высказывались гипотезы, что окружающие Америку океаны не были непреодолимой преградой и, в частности, Атлантический океан пересекали финикийцы, египтяне, римляне и другие древние мореплаватели, которые оказали решающее воздействие на формирование американских цивилизаций. Хотя таким гипотезам посвящено множество публикаций, авторы которых часто противоречат друг другу, можно попытаться в очень краткой форме рассмотреть вопрос о возможности влияния народов Старого Света на развитие американских цивилизаций.

Кецалькоатль. Трудно найти проблему, с которой связано столько нелепых высказываний, как изучение связей доколумбовой Америки с Евразией и Африкой. Так, в частности, в XIX в. абсурдное утверждение невежественного «пророка» о том, что Америку неоднократно заселяли древние народы Ближнего Востока, стало основой учения одной из широко распространившихся религий, последователей которой обычно называют мормонами.

Не перечисляя других столь же фантастических «теорий», которые регулярно появляются в США и некоторых других странах, создавая заметную нагрузку для профессиональных историков, которые обязаны их опровергать, остановимся на давно известном и безусловно заслуживающем внимания вопросе о Кецалькоатле.

Сведения о Кецалькоатле содержатся в древних мексиканских хрониках, из которых следует, что он был главным божеством у тольтеков — народа, достигшего высокого уровня культуры в конце первого тысячелетия нашей эры. Через несколько столетий тольтеки исчезли, но Кецалькоатль сохранился в пантеоне других мексиканских народов, включая ацтеков.

В некоторых хрониках сообщается, что Кецалькоатль появился в отдаленном прошлом в образе человека, научившего жителей Мексики обрабатывать землю и изготовлять металлические орудия. Он был также изобретателем письменности и основателем первого государства. Ацтеки считали, что из-за вражды с другими богами Кецалькоатль покинул их страну и уехал за море. Этим преданием объясняется первоначальное предположение ацтеков, что прибывшие на кораблях испанцы являются посланцами Кецалькоатля. Такое представление быстро рассеялось в результате враждебных действий испанцев.

В дальнейшем легенда о Кецалькоатле была предметом острых разногласий. Испанские монахи пытались представить его проповедником христианства, некогда попавшего в Мексику из Старого Света. Современные историки по-разному объясняют эту легенду, причем считается вероятным, что имя Кецалькоатля носил один из правителей государства тольтеков.

Проблему реальности предания о Кецалькоатле, как о человеке, приплывшем в Америку из Старого Света задолго до Колумба и оказавшем большое влияние на американские цивилизации, можно разделить на несколько вопросов. Первый из них: было ли возможным такое путешествие при отсутствии в отдаленном прошлом сколько-нибудь надежной техники мореплавания в открытом океане? На этот вопрос можно ответить положительно, считая наиболее вероятной возможностью такого путешествия продолжительный и сильный шторм с ветром восточного направления, который мог перенести корабль от берегов Европы и Африки к берегам Америки. Следует думать, что многие примитивные корабли древности в таких условиях шли ко дну, но за ряд столетий некоторое количество кораблей могло уцелеть и достигнуть Нового Света. Доказательством этого служат недавние находки финикийских изделий на побережье Южной Америки.

Второй вопрос: могли ли более цивилизованные жители стран Старого Света не только выжить среди чуждого им населения древней Америки, но и занять в этом обществе высокое положение? На этот вопрос также нужно ответить положительно, хотя и с некоторой оговоркой. Вероятно, что большинство невольных путешественников в Америку погибало из-за неумения приспособиться к непривычным для них условиям жизни, но судьба немногих особенно способных людей могла быть совершенно другой. Это легко подтвердить конкретным примером.

В первые годы испанского вторжения в Мексику несколько испанцев попали в плен к индейцам Юкатана. Некоторые из них были принесены в жертву богам и съедены, другие были обращены в рабство и погибли от изнурительной работы, но один — Гонсало Герреро — бежал в область индейского племени, где стал главным военным советником вождя и, женившись на его дочери, принял религию индейцев. В дальнейшем, умело руководя военными действиями индейцев, он создавал большие трудности для новых испанских отрядов, пытавшихся захватить Юкатан.

Легко представить, что при благоприятных обстоятельствах Герреро мог унаследовать пост вождя племени и даже стать основателем нового индейского государства.

История Герреро, с одной стороны, позволяет считать вероятной реальность легенды о Кецалькоатле, как удачливом пришельце из Старого Света, занявшем видное место в истории американских государств. С другой стороны, ни эта история, ни общие соображения не дают оснований считать возможным для представителя более цивилизованного народа кардинально изменить экономику и культуру менее развитого общества при отсутствии у этого общества необходимого уровня социального развития.

Археологические данные показывают, что достижения, которые легенда приписывает деятельности Кецалькоатля, были известны наиболее развитым народам Америки задолго до предположительного времени появления этого вождя. Таким образом, «открытия Америки», которых в отдаленном прошлом могло быть довольно много, до путешествий Колумба не оказывали значительного влияния на развитие американских государств. Это заключение подтверждает возможность самостоятельного развития цивилизации у народов, отделенных от более развитых стран естественными препятствиями.

Кортес и Марина. Реальное соприкосновение американских государств со странами Старого Света возникло в первой половине XVI в., когда в Мексике появились отряды Кортеса, а в Перу — войска Писарро. Не случайно оба этих завоевателя, располагая незначительными военными силами, в короткий срок уничтожили правительственные системы обоих крупнейших государств Америки и присоединили их территории к владениям короля Испании.

Остановимся несколько подробнее на первом из этих завоеваний, в ходе которого несколько сот испанцев во главе с Кортесом захватили власть в государстве ацтеков. Поход Кортеса бы крайне рискованным предприятием, так как ацтеки располагали армией в десятки тысяч человек. Наряду с этим, отказавшись повиноваться губернатору испанских владений в Америке, Кортес должен был учитывать возможность столкновения его небольшого отряда с более многочисленным войском губернатора.

Отправив королю Испании громадное количество золота, захваченного им в государстве ацтеков, Кортес смог добиться отстранения враждебного ему губернатора. Труднее объяснить удачу его, казалось бы, безнадежной попытки с ничтожными силами овладеть властью в обширной стране ацтеков. Ссылка на исключительную бесчестность и жестокость Кортеса, который ловко обманывал и беспощадно уничтожал правителей этой страны, правильная по существу, отвечает на этот вопрос только частично.

Главной причиной быстрого распада ацтекской державы при ее столкновении с Испанией была отсталость ее социальной структуры: государство ацтеков было ранней рабовладельческой деспотией, тогда как Испания находилась в поздней стадии развития феодализма. Из множества преимуществ, которые в результате этого имели испанские завоеватели, одним из главных было единство их действий (даже при наличии взаимных столкновений) против «язычников», тогда как у многих подданных правителей ацтеков не было никакого желания их поддерживать. Более того, значительная часть этих подданных, так же как и народы ближайших к государству ацтеков стран, относилась к правителям ацтеков с вполне обоснованной ненавистью и охотно помогала испанцам в деле уничтожения этого государства.

Ацтекам в данном случае приходилось расплачиваться как за тяжелую эксплуатацию ими соседних народов, так и за их бессмысленно жестокие религиозные обряды, включавшие не имеющие по масштабам аналогий в истории человечества человеческие жертвоприношения, для которых они постоянно захватывали все новых и новых пленников. Ацтеки также практиковали людоедство, что усиливало враждебное отношение к ним соседних народов.

В этой связи нельзя не подчеркнуть громадную роль в уничтожении ацтекской державы союзных Кортесу народов Мексики и отметить незаурядный вклад в это дело его ближайшей помощницы Малинче. Индеанку Малинче, получившую при крещении имя Марина, обычно называют переводчицей Кортеса, что дает очень неполное представление о ее роли в войне с ацтеками.

Характерно, что в древних мексиканских хрониках ее называют доньей Мариной, отмечая ее высокое социальное положение. Еще более примечательно, что, зная о ее близких отношениях с Кортесом, индейцы называли Кортеса ее именем, т. е. Малинче. В старинных иллюстрированных историях войны с ацтеками число изображений Марины не меньше числа изображений Кортеса. И наконец, в современной Мексике слово «малинче» стало обозначением предательства. Не касаясь пока вопроса, насколько справедлива такая оценка деятельности Марины, отметим очевидность признания в этой оценке значения ее помощи испанцам для их победы.

Следует думать, что, разделяя широко распространенную среди мексиканских народов ненависть к ацтекам и зная политическую обстановку в индейских государствах, Марина давала крайне необходимые для Кортеса советы, без которых он вряд ли мог уцелеть при могуществе его врагов.

В заключение остановимся на вопросах: чем объяснялась исключительная жестокость испанцев при завоевании и последующей эксплуатации американских индейцев и можно ли говорить о моральных преимуществах одной из сторон в войне испанцев с ацтеками?

Напоминая о широко известном факте особой жестокости почтит всех колониальных войн (где уничтожались, по представлениям колонизаторов, «дикари»), можно назвать три дополнительных причины беспощадности испанцев в их столкновениях с индейцами.

Первая из них — продолжавшаяся на протяжении ряда столетий почти непрерывная война Испании с маврами, в ходе которой испанцы вытесняли мавров из ранее захваченных ими испанских областей («реконкиста»). Эта война, законченная в конце XV в., т. е. накануне завоевания Америки, крайне усилила религиозный фанатизм испанцев и их готовность продолжать уничтожать «неверных» в других частях земного шара.

Вторая причина — при большой опасности первых морских путешествий в Америку было трудно найти достаточное число волонтеров для завоевательных экспедиций, в связи с чем состав таких экспедиций часто формировался из различных отбросов общества и даже осужденных преступников, с которых снимали цепи только в открытом океане.

Наиболее важной была третья причина, которую назвал К. Маркс. В ходе завоевания американских государств добывалось огромное для того времени количество золота, что оправдывало, с точки зрения испанского правительства, любые преступления участников завоевания.

При учете этих дополнительных факторов можно особенно высоко оценить выступления некоторых испанцев — современников американских войн, которые в самой резкой форме осуждали бесчеловечность своих соотечественников (Лас Касас).

Переходя к вопросу о том, кто из участников войны в Мексике может быть оправдан с моральной точки зрения, нам представляется, что такого оправдания заслуживают только индейские племена, которые совместно с испанцами уничтожили власть ацтеков. Эти племена боролись за свое освобождение от экономической эксплуатации их правителями ацтеков и за освобождение от опасности стать жертвами их жестоких религиозных обрядов. Восставая против ацтеков, индейцы не предполагали, что их новые хозяева — испанцы — причинят им в будущем не меньше бедствий по сравнению со старыми.

Такое же заключение можно сделать и об индеанке Марине, которая хорошо знала о злодеяниях правителей ацтекской державы и не могла предвидеть, к чему приведет власть испанцев. В связи с этим ее осуждение современными мексиканцами кажется не вполне оправданным.

Конечно, эти соображения характеризуют ничтожную часть последствий путешествий Колумба, которые привели к исчезновению морской преграды, отделявшей Америку от Старого Света. Не пытаясь оценить значение открытия Колумба для человечества в целом, можно все же вспомнить о сомнениях по поводу полезности этого открытия, высказанных, в частности, в словах русского поэта начала нашего века «…Зачем Колумб Америку открыл?»

Русские самозванцы

Дети лейтенанта Шмидта. Необычная профессия персонажей известного романа Ильфа и Петрова не была вымыслом его авторов. Как иногда сообщают газеты, даже в наше время находятся авантюристы, добывающие жизненные блага путем присвоения не принадлежащих им званий, а в некоторых случаях — имен выдающихся людей или их родственников.

В прошлом такой промысел был значительно облегчен отсутствием средств быстрой связи между провинцией и административными центрами и особенно низкой культурой тех, кто становился жертвами часто совершенно неправдоподобных обманов.

Легкость профессии самозванца в первой половине XIX в. видна из рассказа об Иване Александровиче Хлестакове, который, не прилагая никаких усилий и даже не понимая, чем он занимается, достиг полного успеха в этом деле. Известно, что тема комедии Гоголя основана на реальном происшествии того времени, о котором ему сообщил Пушкин.

И дети лейтенанта Шмидта, и Хлестаков были ничтожными потомками гораздо более крупных фигур; действия которых колебали основание русского государства в XVIII и особенно в XVII вв.

Так как до XVII в. значительных событий, связанных с самозванцами, в нашей стране не происходило, возникает вопрос: почему в начале XVII столетия в Московском государстве появился сначала один самозванец, затем ряд его последователей и кто был в наибольшей степени виновен в крупнейших потрясениях тех лет, часто называемых Смутным временем.

Настоящая беда. На титульном листе чернового текста «Бориса Годунова» стоит подзаголовок «Повесть о настоящей беде Московского государства». Шуточная стилизация следующей за этим подзаголовком подписи автора, который назвал себя, следуя обычаю XVII в., Алексашкой Пушкиным, не снижает серьезности подзаголовка рукописи.

Хотя Смутное время продолжалось сравнительно недолго — около 20 лет, — в эти годы возникла реальная угроза уничтожения русского национального государства.

Надо напомнить, что задолго до Смутного времени значительная часть территории, заселенной русскими в эпоху расцвета Киевской Руси, была захвачена Литвой, а затем вошла в состав польского королевства. Развал правительства Московского царства в Смутное время сделал возможной польскую интервенцию, целью которой было присоединение всей оставшейся русской территории к Польше. В ходе интервенции поляки оккупировали Москву и разорили обширные области Московского государства. При этом многие члены правящих кругов соглашались на передачу царской власти королю Польши или его сыну.

В то же время северо-западные территории Московского государства были захвачены Швецией, король которой также надеялся присоединить все Московское государство к Швеции.

Хотя польская и шведская интервенции не достигли цели, после Смутного времени к Польше отошли новые русские территории (Смоленская и Черниговская области). Швеция также сохранила оккупированную ею Новгородскую область с Новгородом. В результате этого западная граница нашей страны передвинулась беспримерно далеко к востоку.

Нелегко подсчитать число погибших в Смутное время. Можно думать, что голод, болезни и военные действия привели к уничтожению большей части населения Московского государства. Имущество уцелевших было в значительной мере разграблено и уничтожено.

Существенное значение для возникновения Смуты имело окончание династии московских князей, которые правили государством на протяжении нескольких столетий. Эта династия сошла со сцены в результате болезненной подозрительности Ивана IV, который уничтожил большинство своих родственников, включая старшего сына — наследника престола.

После смерти Ивана IV в 1584 г. остались в живых два его сына — взрослый Федор, который был почти слабоумным, и ребенок Дмитрий, рожденный в незаконном с церковной точки зрения седьмом браке Ивана IV. В 1584–1598 гг., при царе Федоре фактическим правителем государства стал его шурин Борис Годунов. В эти годы при загадочных обстоятельствах погиб царевич Дмитрий.

Начало Смуты. Смута стала быстро развиваться после 1598 г., когда со смертью Федора прервалась династия московских князей.

По понятиям того времени, наследниками Федора могли быть (в порядке следующего перечисления): 1) потомки членов правящей династии по мужской линии, 2) их родственники по женской линии, 3) их свойственники.

Хотя прямых потомков московских князей по мужской линии не осталось, сохранились представители родственной им ветви суздальских князей, к которой принадлежали князья Шуйские. С точки зрения феодальных порядков Западной Европы, они были очевидными наследниками престола, о чем говорили иностранные свидетели этих событий. Однако реальное политическое влияние Шуйских, которое было значительным, заметно уступало влиянию некоторых менее высокородных претендентов.

Из родственников московских князей по женской линии первое место занимал глава Боярской думы князь Ф. И. Мстиславский, который был потомком деда Ивана IV — Ивана III. На протяжении истории Смуты неоднократно возникало предложение избрать Мстиславского царем, однако он всякий раз отказывался, угрожая в случае избрания постричься в монахи.

Ко второй группе претендентов на престол относились также двоюродные братья царя Федора — пять братьев Романовых. Главным кандидатом был, естественно, старший из братьев Федор Никитич. Он пользовался известной популярностью, отличался незаурядным умом, был красавцем и щеголем.

Особое положение среди кандидатов занимал Борис Годунов, который был шурином последнего царя, что давало гораздо меньше прав на наследование по сравнению с кровным родством двоюродных братьев Федора. Предки Годунова занимали несравненно более низкое положение по сравнению не только с предками братьев Романовых, но и многих других вельмож той эпохи. Эти недостатки компенсировались, однако, обладанием Годуновым реальной властью в государстве, которой он при его несомненно выдающихся способностях умело пользовался.

Созванный в 1598 г. Земской собор избрал на престол Бориса Годунова. Хотя о событиях того времени сохранилось мало сведений, ясно, что главным конкурентом Годунова был Федор Романов.

Проблемы Годунова. Основатель новой династии оказался в трудном положении, так как подавляющее большинство представителей влиятельной в то время аристократии, включая членов Боярской думы, относилось к нему отрицательно и считало, что он законных прав на престол не имел.

Вскоре после восшествия Годунова на престол произошли два события, значительно осложнивших политическую обстановку. Первым из них была тяжелая болезнь Годунова, продолжавшаяся с 1600 по 1602 г. Так как единственный сын Годунова Федор был в это время еще подростком, шансы на его наследование в случае смерти Бориса были невелики. Почти одновременно, в 1601–1603 гг., из-за катастрофических неурожаев в стране возник сильнейший голод. Следствием этого была массовая гибель населения, упадок власти на местах и широкое распространение «разбоев», которые, по существу, представляли попытки погибавших от голода любой ценой добыть продовольствие.

Уже в 1600 г. тяжело больной Годунов решил устранить наиболее вероятных претендентов на царский престол. Братья Романовы были арестованы и судимы по малоубедительному и для того суеверного времени обвинению в намерении извести царя колдовством. При этом выяснилось, что даже члены Боярской думы, заведомо враждебные Годунову, никакой поддержки Романовым не оказали. Это было характерно для отношения представителей высшей аристократии к любому претенденту на царство из их среды — никто не хотел помогать конкуренту, который, с точки зрения многих вельмож, имел меньше прав на престол, чем они сами.

В результате судебного процесса Федор Романов был сослан и насильственно пострижен в монахи под именем Филарета, после чего он лишился возможности претендовать на царскую власть. Остальные братья были также сосланы, причем в ссылке трое из них вскоре погибли, а уцелел только один, который был частично парализован и, вероятно, казался менее опасным.

Успешно отстранив своих главных конкурентов в среде высшей аристократии, Годунов гораздо меньше мог сделать для ослабления бедственных последствий голода. В стране развивался острый кризис, от которого в наибольшей степени страдали крепостные крестьяне. Недавно занявший престол царь Борис казался многим виновником величайших несчастий. В таких условиях нужна была только спичка для начала пожара. Спичка эта нашлась в 1603 г. в Польше, где появился человек, назвавший себя спасшимся от смерти и скрывшимся от Бориса Годунова царевичем Дмитрием.

Лжедмитрий. Последовавшие события показали, что первый Лжедмитрий был талантливым и энергичным человеком, хорошо подготовленным к принятой им роли и внешне полностью убежденным в правоте своих притязаний.

Вступив на территорию Московского государства с незначительными силами, он получил некоторую поддержку от населения южной части страны. Хотя войска Годунова вначале одерживали победы над восставшими, Лжедмитрий находил новых сторонников и вскоре смог угрожать Москве. В 1605 г. Борис Годунов внезапно умер и через несколько недель после этого Лжедмитрий вступил в Москву, где уже был убит его приближенными Федор Годунов, ставший царем после смерти Бориса.

Заняв царский престол, Лжедмитрий попытался привлечь на свою сторону высокопоставленных противников Годунова. В частности, Филарет Романов занял почетный церковный пост митрополита Ростовского, его уцелевший брат был назначен боярином. Но попытка Лжедмитрия получить опору в аристократических кругах была совершенно безнадежной. Уже в первые дни правления Лжедмитрия был обнаружен заговор против него, организованный Шуйскими, которых, однако, он не счел нужным (или не решился) строго наказать. Менее чем через год после его воцарения аналогичный заговор увенчался успехом. Лжедмитрий был убит, и царем был избран Василий Шуйский.

Вскоре после этого появился новый самозванец, который также принял имя Дмитрия и опять нашел многочисленных приверженцев. В их числе оказался Филарет Романов, получивший от самозванца звание патриарха, т. е. главы церкви. После гибели второго самозванца появлялись другие самозванцы, принимавшие имена умерших или несуществующих родственников царей старой династии.

После нескольких лет правления Шуйского, свергнутого с престола дворянскими заговорщиками, власть перешла формально к группе бояр, которые, однако, оказались беспомощными в условиях оккупации Москвы польскими войсками.

Большое влияние на события того времени оказали массовые восстания крестьян, из которых наиболее крупное возглавил Болотников. Хотя это восстание было подавлено войсками Шуйского, оно ясно показало остроту возникшего тогда кризиса Московского государства.

Не пытаясь обсуждать сложнейшую историю Смутного времени, ограничимся попыткой ответить на два упомянутых ранее вопроса: почему в эти годы столь большое место занимала деятельность самозванцев и кто был в наибольшей степени виноват в бедствиях той эпохи?

Подготовка первого самозванца. Обилие самозванцев, появившихся в Смутное время (когда их было более десяти), легко объяснить успехом первого из них, занявшего царский трон. Это объяснение не облегчает ответа на вопрос: почему появился первый самозванец, если за всю историю русских княжеств до Смутного времени не было сколько-нибудь крупных событий, связанных с попытками самозванцев захватить власть.

Не отрицая объяснения успехов самозванцев в Смутное время остротой возникшего тогда социального кризиса, следует учесть, что ранее не менее острые кризисы неоднократно случались в русских княжествах без участия в них самозванных претендентов на престол.

На протяжении длительной истории Московского княжества (а также многих других княжеств эпохи феодальной раздробленности русского государства) были более удобные с династической точки зрения моменты для появления самозванцев по сравнению с годами правления Бориса Годунова. Приведем некоторые примеры. В течение эпохи татарского ига многие князья, в том число дети и подростки, вынуждены были вместе со своими приближенными надолго уезжать в Орду, где некоторые из них погибали. Не было случаев, чтобы их место пытались занять самозванцы.

Очень удобный, как кажется, момент для появления самозванцев возник в Московском государстве примерно за 100 лет до начала Смуты, когда великий князь Иван III венчал на царство (т. е. признал своим наследником) своего старшего внука, носившего, по странному совпадению, тоже имя Дмитрия Ивановича.

Через несколько лет в результате дворцовой интриги Дмитрий Иванович был заключен в тюрьму, а место наследника занял его дядя, младший сын Ивана III, Василий. В годы правления Василия Дмитрий Иванович умер в тюрьме, о чем, естественно, знали немногие.

В отличие от младшего сына Ивана IV Дмитрия, которого нельзя было даже считать законнорожденным, права внука Ивана III на престол было гораздо более очевидными. Что еще важнее, большинство бояр Московского государства в то время являлись сторонниками Дмитрия Ивановича. Казалось бы, в таком случае самозванец мог иметь шансы на успех — но его не появилось.

Возникает предположение, что идея выдвижения самозванцев была чужда традициям русского государства и, возможно, во время Смуты ее заимствовали из-за границы. Если это так, довольно легко указать источник этого заимствования.

Со времени царствования Ивана IV возникли тесные связи Московского государства с Англией, которые поддерживались дипломатическими представителями и коммерсантами. Приезжие англичане рассказывали принимавшим их высокопоставленным лицам (известно, что в числе этих лиц был Федор Романов) о событиях в Западной Европе и в первую очередь в Англии. Начиная с момента смерти царевича Дмитрия, когда появилась вероятность прекращения в близком будущем династии, правящей Московским государством, особый интерес для русских собеседников представлял вопрос об обстоятельствах смены древней династии Плантагенетов династией Тюдоров, что произошло в Англии примерно за 100 лет до этого времени. Приезжие англичане могли сообщить о многих драматических событиях, происшедших после захвата Тюдорами власти, когда против них выступили не члены старой династии (которые были уничтожены), а самозванцы, создавшие серьезную угрозу для новой династии.

Один из них (Ламберт Симнел) был признан английским королем и коронован в Ирландии, но после высадки в Англию потерпел поражение. Другой самозванец (Перкин Уорбек), признанный несколькими европейскими странами, создал еще большие трудности для первого Тюдора на английском троне.

Такие сведения указывали на большие возможности воздействия на политическую ситуацию путем подготовки самозванца, который в случае необходимости мог появиться, как новый претендент на престол.

Виновные в заговоре. Вопрос о персональной ответственности политических деятелей за те или иные бедствия, которые они приносили государству, в прошлом не был особенно ясным. Определенные взгляды на этот вопрос оформились только в XX в. после второй мировой войны, когда группа правителей Германии предстала перед судом и была обвинена в заговоре против мира и человечности.

Надо, однако, указать, что представление об ответственности правящих лиц существовало в европейских странах уже в XVII в. В частности, в это время в Англии по приговору суда был казнен за государственные преступления король Карл I. В летописях Московского государства, относящихся к времени Смуты, достаточно часто встречается выражение «всей той крови заводчики», представляющее осуждение тех власть имущих лиц, которые, преследуя эгоистические цели, причиняли неисчислимые бедствия народу Московского государства.

Хотя такие обвинения летописцев обычно были справедливы, авторы летописей ни разу не указали на первых зачинщиков «заговора против мира и человечности» в Смутное время. Из сказанного выше ясно, что такой заговор организовали люди, которые заранее подготовили выступление первого самозванца. Это явилось началом событий, создавших угрозу уничтожения Московского государства.

Давно известно, что первый самозванец был приближенным братьев Романовых, причем при их аресте он скрылся и после пострижения в монахи вскоре перебрался в Польшу, где назвал себя царевичем Дмитрием. Хорошее знание самозванцем своей роли показывало, что он был тщательно подготовлен к выступлению в качестве «секретного оружия», которое могло быть применено против любого царя, избранного вопреки желаниям руководителей заговора.

Известно также, что сведения о наличии в Москве готового к выступлению самозванца поступили в искаженном виде в Польшу сразу же после избрания царем Бориса Годунова. Вполне вероятно, что эти сведения были одной из реальных причин ареста и осуждения Романовых.

Уцелевшие после расправы Годунова два брата Романовых увидели, что организованный ими заговор привел к гораздо большим результатам по сравнению с их планом, в который не мог входить реальный захват самозванцем царского престола. Тем не менее при обоих Лжедмитриях положение Романовых неизмеримо улучшилось, и они опять заняли позицию могущественных вельмож Московского государства. Это сделало возможным даже после ареста в Польше московского посольства, в которое входил Филарет Романов, добиться избрания на царство его сына Михаила, что произошло в 1613 г. В 1619 г. Филарет вернулся в Москву из польского плена и, занимая положение патриарха, стал фактическим правителем Московского государства до конца своей продолжительной жизни.

Для достижения этого результата Филарету понадобился 21 год тяжелой борьбы, в которой погибли три его брата. Однако потери русского народа за эти годы были неизмеримо большими.

Было бы, конечно, крайним преувеличением считать Смутное время следствием преступных действий одних братьев Романовых. Развал Московского государства в эти годы объяснялся безмерным эгоизмом его правителей, пренебрегавших национальными интересами, и глубоким социальным кризисом, вызванным последствиями катастрофического голода. Но если выделить отдельных лиц, нанесших наибольший ущерб государству, весьма вероятно, что на первом месте окажутся братья Романовы, бывшие «всей той крови заводчиками».

Это заключение не могло быть сделано их современниками, так как Романовы оказались победителями, которых, как известно, судить было нельзя. Некоторые намеки на ответственность Романовых за бедствия Смутного времени содержатся в трудах отдельных историков конца XIX и начала XX в. После того как династия Романовых сошла со сцены в условиях грандиозного кровопролития первой мировой войны, вопрос о средствах, которые их предки применили в XVII в. для захвата царского престола, потерял особую актуальность.

Можно, однако, заключить, что Романовы были наиболее удачливыми самозванцами XVII в., понимая это слово не в его обычном значении, а в буквальном смысле.

Тайна Шекспира

Афродита Милосская. В 1820 г. на расположенном в Эгейском море о-ве Милос вблизи развалин античного театра была найдена мраморная статуя, которая затем стала известна под названием Афродиты Милосской. Имя скульптора, создавшего эту статую, установить не удалось, предполагают, что она относится к II в. до н. э.

Статую Афродиты Милосской, находящуюся сейчас в Лувре, обычно признают одним из высших достижений изобразительных искусств. Проверить правильность такого утверждения по любым, даже лучшим, копиям статуи и тем более по ее фотографиям совершенно невозможно. Все копии отличаются от оригинала больше, чем мертвое тело в сравнении с живым и очень активным существом.

Впечатление от всякого произведения искусства слагается из двух компонент: самого произведения и восприятия его зрителем, причем характер восприятия художественных произведений у каждого человека индивидуален. Поэтому наше впечатление от луврской статуи Афродиты может вовсе не совпадать с впечатлениями других посетителей Лувра.

Афродита не кажется реальной женщиной. Она также находится вне рамок обычных представлений о красоте. Сразу же становится очевидным, что это божество, причем божество очень далекое от человеческих чувств и мыслей. Нельзя сказать, что Афродита совсем не замечает толпящихся вокруг нее людей. В какой-то (очень небольшой) мере она воспринимает их присутствие, но относится к ним с несколько враждебным пренебрежением, как человек мог бы улавливать краем глаза окружающих его мелких и неприятных насекомых.

Главное ощущение, вызываемое статуей Афродиты, — фантастичность появления в человеческом мире олимпийской богини. Никакая другая из сохранившихся до наших дней античных статуй богов древнего мира не создает малой доли чувства внеземного происхождения, вызываемого луврской Афродитой.

Кажется, что статуя Афродиты является примером превращения созданного человеком произведения искусства в чудо. Попытки объяснения такого чуда затрудняются отсутствием каких-либо сведений о том, кто и при каких обстоятельствах его осуществил. В связи с этим возникает естественное желание найти материалы, позволяющие представить себе процесс создания самых выдающихся произведений искусства, возвышающихся над результатами трудов художников всех эпох.

Царь Мидас. К числу очень немногих несомненных проявлений человеческого гения относится творчество английского драматурга Уильяма Шекспира. Так же, как и все другие выдающиеся произведения литературы, сочинения Шекспира могут быть правильно оценены только в оригинале, т. е. прочтенные на том заметно устаревшем английском языке, которым пользовался Шекспир. Даже лучшие переводы на иностранные языки дают очень обедненное представление о достоинствах произведений Шекспира и в то же время сглаживают многие шероховатости подлинника.

Иногда говорят, что сохранилось мало сведений о том, как Шекспир создавал свои драматические произведения. Это мнение не совсем правильно: многие пьесы Шекспира несут на себе отчетливые следы их подготовки, часто далеко не завершенной к моменту окончания пьесы.

Два фактора определяли существенное отличие путей создания пьес елизаветинских драматургов от литературной практики более поздней эпохи: отсутствие понятия об авторском праве и задача подготовки пьес-однодневок, рассчитанных только на их немногократное сценическое исполнение, но не предназначенных быть материалом для чтения. Первый из этих факторов позволил широко использовать для создания драматических произведений ранее изданные сочинения английских и иностранных авторов. Такой способ был применен и в подавляющем большинстве пьес Шекспира. Второй фактор требовал наличия в тексте драматических произведений нескольких ярких трагических или комических сцен. Эти сцены могли быть соединены длительными связями, литературное качество которых было гораздо более низким.

Восприятие зрителями таких пьес облегчалось при высоком уровне исполнения ролей актерами, которые, завоевав внимание зрителей в наиболее выигрышных сценах, не боялись его потерять в менее интересных местах пьесы. Особенно любимые публикой актеры могли рискнуть выступлением в пьесах, лишенных каких-либо достоинств, в надежде что зрители будут рады возможности их видеть даже в спектакле, очень далеком от совершенства.

При этом не следует переоценивать квалификации зрителей театров елизаветинской Англии. У них не было длительных традиций посещения сколько-нибудь художественных сценических зрелищ. Не случайно рядом с театром обычно находились помещения, в которых устраивались травля медведей, быков и другие старинные развлечения средневековой Европы.

В таких условиях приходится поражаться скорее сравнительно высокому уровню всей елизаветинской драматургии, а не наличию во многих пьесах этого времени слабых частей, а также существованию совершенно малохудожественных пьес, которые тем не менее иногда пользовались успехом.

Характерной чертой лучших елизаветинских драматургов была крайняя неровность их произведений, которые могли достигать в отдельных сценах высокого художественного уровня (чаще других у Марло).

Хотя в этом отношении многие пьесы Шекспира мало отличались от созданий его современников, бросается в глаза его необыкновенная способность часто на фоне заимствованного очень условного сюжета среди бледных и невыразительных частей пьесы создавать незабываемые по глубине и драматическому напряжению эпизоды, которые должны были поражать современных ему зрителей так же, как они поражают аудиторию шекспировских спектаклей нашего времени. В лучших пьесах Шекспира, относящихся к периоду расцвета его творчества, такие эпизоды занимают все больше места, вытесняя менее яркие сцены, в результате чего эти пьесы превращаются в шедевры драматического искусства.

Создается впечатление, что Шекспир, аналогично герою античного мифа царю Мидасу, обладал волшебной способностью превращать в драгоценные металлы заурядный материал, часто заимствованный им для своих пьес у более ранних авторов.

Возникает естественный вопрос: почему, располагая такой способностью, Шекспир довольно скупо ее использовал? Не только более поздние критики (среди них выделяется Бернард Шоу), но и наиболее компетентные современники Шекспира, как Бен Джонсон, отлично видели наличие в его произведениях многих слабых в художественном отношении сцеп, а иногда и явных несообразностей. Если эти дефекты мало отражались на коммерческом успехе постановок пьес Шекспира, они, казалось бы, должны были беспокоить автора пьес, который лучше всех понимал отличие хорошего драматического произведения от плохого.

С этим связан другой непонятный вопрос: почему Шекспир никогда не печатал свои пьесы? Хотя в то время большинство драматургов не занимались этим делом, тот же Бен Джонсон старался опубликовать все свои произведения. Если Шекспир знал, что его пьесы имеют гораздо большее художественное значение по сравнению с сочинениями Бена Джонсона, непонятно, почему он не использовал вполне доступную возможность издать свои драматические произведения.

Существовала вероятность того, что из-за нежелания Шекспира печатать свои пьесы он мог лишиться занятого им в дальнейшем места в английской и мировой литературе. Если бы два актера, друзья Шекспира, не издали через несколько лет после его смерти сборник, включающий сравнительно достоверные тексты почти всех пьес Шекспира, для потомства остались бы только подготовленные предприимчивыми дельцами издания части этих пьес, которые включали меньше половины от их общего числа при часто совершенно неисправном состоянии публикуемых текстов.

Таким образом, возникает необходимость объяснить явно непонятное отношению Шекспира к своему творчеству.

Подчеркнем, что именно эта проблема нам представляется главной загадкой, связанной с деятельностью Шекспира. Вряд ли стоит обсуждать здесь другою так называемую загадочную проблему авторства пьес Шекспира.

Можно выразить удивление наивности многократных попыток приписать авторство этих пьес какому-нибудь более высокопоставленному или более образованному современнику Шекспира. Если аристократическое происхождение было явно несущественным для проявления творческих способностей, следует напомнить, что из-за недостатка сведений о биографии Шекспира данные об его образовании очень ограничены, причем совершенно неясно, было ли необходимым очень широкое образование для написания его произведений.

Монолог Фальстафа. Можно предложить три разных ответа на вопросы о причинах неровного уровня художественных достоинств пьес Шекспира и нежелания Шекспира печатать эти пьесы.

Первый ответ основан на представлении о последовательно прагматическом отношении Шекспира к своей художественной деятельности. Мы уже говорили, что подавляющее большинство зрителей елизаветинского театра не могли сколько-нибудь полно оценить достижения Шекспира в его драматургическом творчестве. Характерно, что в немногих сохранившихся отзывах о произведениях Шекспира, принадлежащих современникам, его сочинения не считаются существенно лучшими, чем произведения других известных драматургов и поэтов того времени. Даже известная стихотворная похвала пьесам Шекспира в их посмертном издании, принадлежащая Бену Джонсону, производит впечатление не искренней оценки творчества Шекспира, а типичного для некролога преувеличения. Это видно из сравнения стихотворения Бена Джонсона с его заметками о литературе, где он довольно сдержанно говорит о Шекспире и подчеркивает его нежелание работать над устранением недостатков создаваемых им пьес. Бену Джонсону (а также издателям сборника пьес Шекспира) принадлежит важное сообщение о том, что Шекспир передавал в театр рукописи своих драматических произведений, написанные сразу же без всяких помарок, в чем Бен Джонсон видел причину наличия множества дефектов в этих пьесах.

Из такой информации можно, казалось бы, заключить, что у Шекспира были громадные неиспользованные им возможности улучшения текстов пьес при дальнейшей работе над ними, как делали почти все писатели, включая наиболее великих.

Исходя из вероятности глубокого понимания Шекспиром противоречия между художественным значением его творчества и невозможностью более или менее адекватной оценки этого значения в елизаветинской Англии, можно допустить, что Шекспир чувствовал бесполезность сколько-нибудь продолжительной работы над своими текстами. В таком случае, сознавая несовершенство своих недоработанных произведений, он не хотел сохранять их в памяти потомства в виде печатных трудов.

Можно назвать и вторую возможную причину нежелания Шекспира заниматься публикацией своих сочинений для читателей будущего — он мог предчувствовать, что таких читателей не будет. Действительно, известный Шекспиру жизнерадостный и нарядный мир окружения Елизаветы I и Джемса I через немногие десятилетия после его смерти исчез, причем вместе с ним исчезли театры и прекратилась деятельность драматургов. Мысли об эфемерности такого постоянного праздника отчетливо выражены в последних пьесах Шекспира.

Возвращаясь к более простому предположению о намеренном ограничении Шекспиром своего творчества реальными условиями восприятия этого творчества его современниками, можно вспомнить известный монолог Фальстафа о чести, в который Шекспир, возможно, вложил часть личных чувств («Король Генрих IV», часть I). В этом монологе Фальстаф размышляет о понятии чести и приходит к заключению о том, что это просто слово, не имеющее реального содержания и бесполезное для живого и тем более для умершего.

Если предположение о самоограничении Шекспира в совершенствовании его сочинений правильно, эти сочинения являются только гениальным наброском труднопредставляемых в своем совершенстве произведений, которые он мог создать в более благоприятных условиях.

Руки Афродиты. Другой ответ на интересующие нас вопросы можно получить, возвращаясь к упомянутому ранее произведению неизвестного гения — статуе Афродиты Милосской. Всем известно, что эта статуя дошла до нас лишенной рук. Менее известно, что неоднократные попытки ряда выдающихся скульпторов создать сколько-нибудь подходящие руки для этой статуи оказались малоуспешными. В связи с этим возникает предположение, что мастер Афродиты Милосской не смог завершить эту статую и что достигнутый им необычайный эффект появления богини в нашем мире частично был оплачен ценой невозможности окончания начатой работы.

Можно допустить, что в сходном положении оказывался Шекспир, который даже при его исключительном литературном мастерстве чувствовал недостаточность своих сил для завершения всех начатых им трудов на уровне им же установленных высочайших требований. В таком случае Шекспир, возможно, осознавал бесполезность длительной работы над своими произведениями и, испытывая разочарование в них, рассматривал эти сочинения скорее как источник материального дохода, чем как произведения искусства, которые должны быть сохранены для последующих поколений. Представляется, что подобное отношение к своему творчеству было бы печальной, но психологически возможной ошибкой Шекспира.

Известно, что покровитель искусств в Древней Греции бог Аполлон жестоко покарал царя Мидаса, который претендовал на лучшее по сравнению с Аполлоном понимание тайн художественного мастерства. Может быть, такой же судьбы должны остерегаться все гении, которые поднимаются на самые высокие вершины художественного творчества.

Война Роз

Хроники Шекспира. Из 37 пьес, написанных Шекспиром, десять, т. е. более одной четверти от их общего количества, посвящены эпизодам истории Англии. Восемь из этих десяти пьес относятся к интервалу времени от 1398 до 1485 г., в течение которых старшая ветвь династии Плантагенетов (к этой династии принадлежали короли, правившие Англией с 1154 г.) была оттеснена младшими ветвями — сначала Ланкастерами, а затем Йорками. Столкновения представителей младших ветвей между собой привели к войне, которая вспыхивала на протяжении 30 лет с 1455 до 1485 г. В ходе этой войны, часто называемой «Войной Роз», были уничтожены почти все члены дома Плантагенетов, причем единственного уцелевшего представителя этой династии графа Уорика, который был в 1485 г. еще ребенком, казнили уже во времена новой династии Тюдоров в 1499 г.

Восемь пьес Шекспира, посвященных гибели дома Плантагенетов, представляют собой по существу единое произведение, которое обычно разделяют на две тетралогии. Следует указать, что Шекспир сначала написал вторую тетралогию, охватывающую события с 1422 до 1485 г. (три части пьесы «Генрих VI» и пьеса «Ричард III»), а затем первую, рассказывающую об истории 1398–1422 гг. («Ричард II», две части пьесы «Генрих IV» и «Генрих V»).

Интерес Шекспира к событиям, которые привели к падению династии королей, правивших Англией на протяжении более 300 лет, имел определенные причины. Смены династий в феодальных государствах часто оказывали значительное влияние на их историю. Из ряда литературных произведений, посвященных гибели феодальных династий, можно назвать, например, знаменитый японский эпос «Падение дома Тайра», созданный задолго до времени деятельности Шекспира. В нашей стране известны написанные в XIX в. пьесы А. К. Толстого (трилогия), посвященные событиям, связанным с окончанием династии московских князей в конце XVI столетия.

Названные здесь произведения не являются простым изложением последовательности исторических событий. В них содержатся попытки объяснения причин трагедий, которые описывали авторы. Такая же попытка была сделана Шекспиром в его двух тетралогиях.

Если сюжеты большинства других пьес Шекспира и его отношение к изображаемым героям могут быть поняты без особых объяснений, разобраться в содержании его исторических хроник для современного читателя значительно труднее. В коротком очерке можно напомнить только главные события того времени и попытаться объяснить, почему Шекспир уделил такое большее внимание изложению истории гибели дома Плантагенетов.

Плантагенеты. После захвата власти в Англии норманским герцогом Вильгельмом Завоевателем, который стал английским королем в 1066 г., его прямые потомки по мужской линии правили этим государством менее 100 лет. В 1154 г. королем Англии стал Генрих II — сын внучки Вильгельма Матильды. Отцом этого короля был анжуйский граф Джефри, имевший прозвище Плантагенет. Из нескольких объяснений такого прозвища чаще других приводится предположение, что оно значило «человек, украшенный ветвью дрока», так как ветвь этого растения Джефри часто прикреплял к своему шлему.

Прозвище графа Джефри было быстро забыто его потомками, и на протяжении 300 лет они не имели фамилии, а только личные имена и часто прозвища, обозначавшие место их рождения. Например, основатель ветви Ланкастеров Джон Гонт, назывался Гонтом из-за того, что он родился в городе Генте (это слово несколько изменено английским произношением).

Поскольку у королей этой династии фамилии не было, современные им писатели обычно называли их анжуйскими королями. Впоследствии английские историки отмечали необычность существования феодального дома, члены которого не имели фамилии — все феодальные рода Англии и других стран Западной Европы, как правило, имели фамилии, переходившие от предков к потомкам.

Только в середине XV в. один из претендентов на английский престол — герцог Йоркский стал называть себя Плантагенетом, желая напомнить о своем родстве с предками английских королей этого дома. Впоследствии историки распространили эту фамилию на всю династию, о которой идет речь в этом очерке[5].

На протяжении первых двух столетий существования династии Плантагенетов большинство принадлежавших к ней королей более или менее успешно справлялось со своими многочисленными врагами, среди которых видное место занимали могущественные феодальные лорды, часто выступавшие против королевской власти. К ним в некоторых случаях примыкали нелояльные родственники короля, а также руководители очень влиятельной в те годы английской католической церкви.

Довольно сложные отношения существовали у королей того времени с приобретавшей постепенно возрастающее влияние буржуазией и с разными слоями крестьянства. Жители городов и зажиточные крестьяне обычно поддерживали королей при их столкновениях с феодальными вельможами из-за стремления избежать разорительной междоусобной войны. При выступлениях бедных крестьян короли беспощадно подавляли эти восстания, действуя совместно с большинством феодальных землевладельцев.

История Англии того времени показывает, насколько опасным было положение королей, которые не имели достаточных способностей для ведения государственных дел. В исторической хронике Шекспира «Король Джон» рассказывается об одном из английских королей, который, обладая незаурядным даром политического маневрирования, добивался полного подавления исторически сложившихся прав феодальных лордов, руководителей церкви и зажиточных крестьян, в результате чего против него выступили крупные силы. Правление этого короля кончилось катастрофой, результаты которой могли бы привести к падению династии, если бы король своевременно не умер, оставив малолетнего наследника. Драматически закончилась жизнь более позднего короля из той же династии — Эдуарда II, который оказался совершенно неспособным правителем. Против него выступили крупные феодалы, к которым присоединились королева и сын короля. Эдуард II был свергнут и вскоре после этого убит, его место занял участвовавший в восстании принц, правивший затем длительное время. Потомки этого короля (Эдуарда III) были героями двух тетралогий Шекспира.

Два Ричарда. Восемь пьес Шекспира охватывают интервал времени от событий, связанных с историей свержения и смерти короля Ричарда II, до убийства последнего короля династии Плантагенетов Ричарда III. Заключительная часть этого интервала соответствует времени «Войны Роз», в ходе которой были уничтожены почти все члены королевского рода, а также много наиболее могущественных феодалов.

У Эдуарда III было несколько сыновей, из которых старшим был талантливый полководец и администратор, которого более поздние историки часто называли Черным принцем. Он, однако, не дожил до смерти короля, и наследником престола оказался сын Черного принца, который стал королем под именем Ричарда II в возрасте десяти лет. К счастью для молодого короля, братья его отца были сравнительно лояльными людьми, и, хотя их влияние на государственные дела было далеко не бескорыстным, они не наносили королю существенного вреда. Главной причиной гибели короля был его неосторожный характер, а также недостаточное умение рассчитывать последствия своих поступков, необходимое при сложности политических отношений в феодальном государстве той эпохи. После 22 лет правления Ричард II был свергнут могущественными феодалами, и королем стал Генрих IV — сын уже умершего младшего брата Черного принца герцога Ланкастерского Джона Гонта. Вскоре после перехода власти к новому королю Ричард II умер. Ранее считали, что он был убит, сейчас чаще предполагают, что он покончил самоубийством.

Первый король из дома Ланкастеров столкнулся с громадными трудностями в результате частых восстаний феодальных лордов, поддерживаемых правителями Шотландии и Уэллса. Все эти восстания были подавлены, и Генрих IV смог передать власть своему сыну Генриху V в условиях полного спокойствия в английском королевстве. Сравнительно недолгое правление Генриха V было одним из самых блестящих в истории феодальной Англии. При отсутствии сколько-нибудь значительных препятствий для своего управления на родине Генрих V смог вести успешную войну с Францией, где добился выдающихся побед. Предполагалось, что сын Генриха V будет королем государства, объединяющего Англию и Францию. Безвременная смерть Генриха V разрушила эти надежды. Сыну Генриха V Генриху VI было тогда только около года. Хотя среди ближайших родственников малолетнего короля нашлись способные правители (в особенности брат Генриха V герцог Бедфорд), завоевания во Франции были постепенно утрачены. Главное бедствие заключалось, однако, не в этом. Когда Генрих VI принял на себя обязанности по управлению государством, выяснилось, что он не вполне нормальный в психическом отношении человек. Как это нередко случалось в феодальных государствах, такое положение привело к дезорганизации системы государственного управления, в связи с чем появились претенденты на престол из числа потомков герцога Йоркского — младшего брата Джона Гонта. Между сторонниками Ланкастера и Йорков началась война, которая продолжалась с перерывами в течение 30 лет.

Принятое в более позднее время красочное название этого столкновения «Война Роз», во-первых, не соответствует исторической действительности (белая роза редко применялась как эмблема королей из дома Йорков, тогда как красная роза, вопреки распространенному мнению, уже не использовалась во время «Войны Роз» сторонниками Ланкастера) и, во-вторых, резко противоречит бесчеловечному характеру этой войны.

В сражениях войск западноевропейских стран XV в. при столкновениях защищенных латами всадников число жертв было обычно невелико. Сброшенных с коней рыцарей победители брали в плен для получения выкупа, что часто делало войну прибыльным занятием. Пленники во многих случаях жили длительное время в условиях полного комфорта в замках рыцарей, которым они сдались, пока их вассалы собирали деньги для выкупа своего властелина. На фоне этого обычая в «Войне Роз» на современников тяжелое впечатление производило частое убийство всех взятых в плен сразу же на поле боя. При этом в первую очередь убивали членов королевского рода, а также феодальных лордов, земли которых могли быть присвоены победителями.

Наряду с такой жестокостью по отношению к побежденным командующие армиями «Войны Роз» избегали насилия над мирным населением, так как каждая сторона считала его источником своих будущих доходов после победы. Тем не менее военные действия наносили заметный ущерб торговле и другим видам хозяйственной деятельности. Кроме того, при отсутствии твердой власти население часто дополнительно облагалось тяжелыми налогами и другими поборами, а в ряде случаев подвергалось ограблению своевольными солдатами.

Не касаясь подробностей истории «Войны Роз», в которой с обеих сторон участвовали сравнительно небольшие армии, отметим, что в сражениях чаще побеждали сторонники Йорков, в результате чего король Генрих VI и его единственный сын и наследник были убиты. Еще до этих убийств королем под именем Эдуарда IV стал старший из членов дома Йорков, который оказался довольно способным правителем. Однако закрепиться на престоле наследники Эдуарда IV не смогли. Одной из причин их падения была неудачная женитьба Эдуарда IV не незнатной вдове, многочисленные родственники которой заняли высокое положение и своим вызывающим поведением возбудили ненависть многих влиятельных вельмож. Второй причиной был исключительно низкий моральный уровень младших братьев Эдуарда IV герцогов Кларенса и Глостера. Первый из них при жизни старшего брата неоднократно участвовал в заговорах против него и был в результате этого казнен. Второй до смерти короля был его преданным помощником, но после кончины Эдуарда IV проявил себя как один из наиболее жестоких и бессовестных правителей того времени. Через несколько месяцев после смерти Эдуарда IV герцог Глостер стал королем под именем Ричард III, причем два малолетних сына прежнего короля (из которых старший сначала был объявлен королем под именем Эдуарда V) были тайно убиты.

Хотя Ричард III пробыл королем только два года, его многочисленные злодеяния сделали его одним из наиболее непопулярных правителей Англии. Даже в то жестокое время действия Ричарда III оттолкнули от него многих сторонников дома Йорков, и когда в 1485 г. в Англии появился новый претендент на престол — отдаленный родственник Плантагенетов граф Ричмонд, Ричард III был побежден в битве при Босворте, где ряд крупных феодалов, командовавших значительной частью армии короля, ему изменили. В этом сражении последний король из дома Плантагенетов Ричард III был убит, после чего на престол вступил граф Ричмонд из рода Тюдоров, который стал называться Генрихом VII[6].

Задача хроник Шекспира. Цикл пьес Шекспира, посвященных истории Англии, для его современников имел совершенно другое значение, чем для читателей этих пьес или зрителей их постановок в наше время. В конце XVI — начале XVII в. средств массовой информации не было. Книги по истории Англии издавались незначительными тиражами, были дороги и доступны только немногим. Возможность увидеть постановку исторической пьесы в театре позволяла зрителю за ничтожную плату узнать о том, как в прошлом решались важнейшие политические вопросы, которые сохраняли свою актуальность и во время Шекспира.

Такая возможность, однако, ограничивалась строгой цензурой. Авторы исторических книг и исторических пьес должны были учитывать взгляды правительства, что нередко исключало возможность точного описания сохранивших актуальность событий прошлого.

Следует признать, что для таких ограничений были реальные причины, которые видны из следующего примера. Последние годы правления королевы Елизаветы были временем стабилизации абсолютной монархии в Англии, созданной Тюдорами. Времена мятежей феодальных лордов казались давно забытым прошлым. Тем не менее, когда прежний фаворит королевы лорд Эссекс лишился некоторых финансовых привилегий, он попытался вызвать восстание горожан Лондона. Правда, это восстание, имевшее своим лозунгом не свержение королевы, а ее защиту от неизвестных врагов, кончилось быстрым и полным провалом.

Заслуживает внимания, что накануне восстания приближенные Эссекса обратились к труппе Шекспира с просьбой поставить пьесу «Король Ричард II», где изображалось свержение монарха, не оправдавшего надежд своих подданных. Актеры не хотели выполнять такую просьбу, так как эта пьеса давно не исполнялась. Но когда плата за спектакль была повышена, представление состоялось, причем зрителями спектакля были участники предстоящего восстания. Вся эта история рассматривалась на судебном процессе, где обвиняемыми были лорд Эссекс и его главные сторонники. Как известно, Эссекс был казнен, но, насколько можно понять, Шекспир и его труппа не были наказаны за их невольное участие в подготовке восстания. Этот эпизод, отчетливо показавший политическое значение описания давно прошедших событий, несомненно явился наглядным уроком для Шекспира.

Другой урок, полученный Шекспиром, по-видимому, почти в то же время, был связан с его участием в подготовке коллективной пьесы «Сэр Томас Мор». Изложить историю Томаса Мора — знаменитого мыслителя и государственного деятеля, который одно время был канцлером Генриха VIII, — в годы правления дочери этого короля было крайне трудно. Мор был казнен за его нежелание участвовать в начатой королем религиозной реформе. Эта казнь была явно несправедливой — король мог ограничиться отстранением Мора от его обязанностей. На сохранившейся рукописи пьесы имеются пометки правительственного чиновника, требовавшего сокращений и переделок текста. В результате этого пьеса не была выпущена в свет.

Не случайно в последней пьесе Шекспира «Король Генрих VIII», написанной им совместно с Флетчером уже после смерти королевы, образ этого короля крайне идеализирован и о многочисленных и обычно необоснованных казнях его приближенных в пьесе ничего не говорится. Естественно, что эта пьеса менее интересна по сравнению с лучшими пьесами двух тетралогий, которые Шекспир написал в молодости, когда его опыт в драматургии был еще довольно ограничен.

Постараемся кратко ответить на три вопроса, относящихся к созданию тетралогий Шекспира: почему он начал свою работу над историческими пьесами эпохи, включающей «Войну Роз» (т. е. второй тетралогии), что заставило его продолжить этот труд описанием событий, предшествовавших указанной войне (первая тетралогия), и в чем Шекспир видел основную причину гибели династии Плантагенетов.

В отношении первого вопроса можно думать, что как для самого Шекспира, так и для зрителей его пьес были более интересны сравнительно недавние события, позволявшие лучше понять современную историю Англии. Однако Шекспир прекрасно знал, что он не мог сколько-нибудь правдиво писать о времени правления Тюдоров (т. е. о последнем столетии) во время жизни королевы, принадлежавшей к этой же династии. Как отмечено выше, такая задача оказалась невыполнимой даже после смены династии, когда после смерти Елизаветы к власти пришел Джемс Стюарт, который, как казалось, мог не придавать большого значения описанию пороков Генриха VIII.

Наряду с этим во времена правления Елизаветы можно было сравнительно свободно излагать историю королей из дома Плантагенетов, включая описание их преступлений, так как такой рассказ оправдывал необходимость смены этой династии, происшедшей при приходе к власти Тюдоров. Естественно, что Шекспир использовал эту возможность и начал с изложения событий наиболее близкого к его эпохе и очень драматичного времени конца династии Плантагенетов, включавшего «Войну Роз». Закончив тетралогию, Шекспир не мог продолжить ее рассказом о времени правления Тюдоров, и, желая дать полную картину английской истории недавнего прошлого, должен был обратиться к событиям, предшествовавшим эпохе ранее написанной тетралогии.

Эти более ранние события были существенны для объяснения причин падения дома Плантагенетов, которые сложились, по мнению Шекспира, гораздо раньше «Войны Роз».

Рассматривая обе тетралогии как уникальное в истории драматургии по масштабу единое историческое сочинение, можно сделать ряд выводов о понимании Шекспиром закономерностей исторического процесса в средневековой Англии. Главная из этих закономерностей — неизбежность возмездия за все пороки и преступления правителей при понимании этих пороков с позиции гуманизма, характерного для выдающихся мыслителей эпохи Возрождения.

Возвращаясь к событиям из истории последних королей из рода Плантагенетов, о которых рассказал Шекспир в своих хрониках, следует выделить главнейшие из них, объяснявшие, по мнению Шекспира, причины падения указанной династии.

Ричард II был неспособным и несправедливым королем, что в некоторой мере оправдывало его свержение Генрихом IV. Однако акты насильственных смен королей в феодальных монархиях таили в себе семена будущих бедствий в виде междоусобных войн, что исключало возможность процветания династий, созданных узурпаторами. Даже самоотверженная и мужественная военная деятельность сына Генриха V не могла оправдать преступления его отца. За незаконные действия своего деда расплатился его внук Генрих VI, который был убит вместе со своим сыном — последним представителем рода Ланкастеров. Но эти убийства также имели преступный характер и совершавшие их члены дома Йорков частично погибли в ходе междоусобной войны, частично были уничтожены последним королем из династии Плантагенетов Ричардом III, который вскоре после этого погиб сам. Особое значение в этой концепции имеет зловещая фигура Ричарда III, появление которого имеет характер осуществления проклятия, обрекшего на гибель династию Плантагенетов в результате цепи преступлений, совершенных членами этой династии, начиная со свержения короля Ричарда II.

Изложенный здесь вывод высказывался в несколько отличающихся вариантах авторами исследований творчества Шекспира. Одновременно приводилось много других соображений о причинах и взаимной связи событий в хрониках Шекспира. Признавая гораздо большую сложность причинно-следственных связей в восьмичастном сочинении, созданном Шекспиром, по сравнению с приведенной здесь простой схемой, следует выразить убеждение, что другие закономерности исторического процесса, отмеченные Шекспиром, являются только дополнением к этой схеме.

В заключение остановимся на основном вопросе — объяснении причины создания Шекспиром беспримерно обширного драматического цикла, описывающего события, связанные с концом династии, ранее правившей Англией.

Пьесы, входившие в этот цикл, были написаны в 90-х годах XVI в., когда всем англичанам было ясно, что династия Тюдоров, правившая Англией немногим более ста лет, в ближайшее время сойдет с исторической сцены. Единственная представительница этой династии королева Елизавета была стара и сколько-нибудь близких родственников у нее не было. Хотя ряд английских и шотландских вельмож находились в отдаленном родстве с домом Тюдоров по женской линии, Елизавета категорически отказывалась назначить себе наследника.

В этой ситуации становилась очень вероятной перспектива междоусобной войны между претендентами на престол, которая принесла бы тяжелые бедствия населению Англии. Единственным сравнительно близким примером такого столкновения в истории Англии была «Война Роз», события которой стали представлять захватывающий интерес для современников молодого Шекспира.

Фактические обстоятельства смены династии на английском престоле, когда в 1603 г. после смерти Елизаветы английским королем без всяких осложнений стал Джемс Стюарт, были скорее счастливой случайностью и не доказали ошибочности существовавших опасений возникновения кровопролитной борьбы за престол. В ряде других европейских стран того времени смены династий часто сопровождались длительными и разорительными войнами. В самой Англии конца XVII в., когда, как известно, влияние феодальных лордов резко понизилось, свержение династии Стюартов привело к ряду военных столкновений, зачинщиками которых были чаще, однако, не англичане, а шотландцы.

Таким образом, две тетралогии Шекспира были одним из ранних примеров создания остроактуальных с политической точки зрения и в то же время высокохудожественных произведений.

Шотландская трагедия

Сюжеты Шекспира. Почитателей творчества Шекспира поражает глубина понимания им самых разнообразных чувств, мыслей и действий людей, населявших мир того времени. Гёте писал: «…великой основой его произведений служит правда и сама жизнь».

Внимательное чтение пьес, написанных Шекспиром, может, однако, вызвать сомнение в правильности слов Гёте. Сюжеты этих пьес или их частей часто кажутся странными и даже совершенно неправдоподобными. Например, в выдающейся драме «Король Генрих IV», обе части которой содержат блестящие по мастерству сцены, где Фальстаф встречается с принцем и различными персонажами их окружения, вызывает удивление поразительная примитивность изображения сражений. В этих сценах король и знатные лорды произносят высокопарные речи, сражаясь друг с другом без участия возглавляемых ими солдат или хотя бы членов их свиты.

В еще более знаменитых трагедиях «Гамлет» и «Макбет» претенденты на престол лично убивают правящих королей — ничего подобного не случалось ни в современной Шекспиру Англии, ни в течение предыдущих веков английской истории, которую Шекспир довольно хорошо знал.

Можно назвать три причины трудности восприятия некоторых сцен пьес Шекспира современным читателем (или зрителем) этих пьес. Во-первых, Шекспир часто заимствовал почти без переделки фрагменты из различных текстов, которые были написаны людьми с очень ограниченными литературными талантами. Во-вторых, для достижения наибольшего эффекта Шекспир иногда приспосабливался к грубым вкусам малоквалифицированных зрителей его пьес.

Особого внимания заслуживает третья причина — недостаточное знание нашими современниками реальных условий жизни в эпоху Шекспира, в результате чего действительные факты этой жизни сейчас кажутся малопонятными и даже невероятными. Так как подобная трудность восприятия пьес Шекспира может привести к необоснованной недооценке его художественного мастерства, на этом вопросе стоит специально остановиться.

В качестве примера рассмотрим сюжет трагедии «Макбет», которую критики справедливо считают одной из вершин творчества Шекспира. Нельзя отрицать наличия в этой выдающейся трагедии слабых сцен — к ним относится, например, разговор Малькольма с Макдуфом, в котором Малькольм, желая выяснить истинные намерения Макдуфа, приписывает себе тяжелые и явно неправдоподобные пороки. Причина такого недостатка ясна — Шекспир переписал эту сцену почти дословно из использованной им хроники Холиншеда, не обладающей какими-либо художественными достоинствами.

Совсем другого ответа заслуживает вопрос: насколько реальной для времени Шекспира была центральная сцена трагедии, в которой король, посетивший дом одного из наиболее знатных людей королевства, после гостеприимной встречи был убит хозяином дома, мечтавшим открыть себе путь к престолу.

Из существующего источника удалось выяснить, что такая история действительно должна была произойти за несколько лет до написания «Макбета» и что предполагаемой жертвой был тот самый король, для которого Шекспир написал свою шотландскую трагедию.

Королевская охота. 5 августа 1600 г. король Шотландии Джемс VI рано утром выехал из Фолклендского дворца на охоту в сопровождении герцога Леннокса, графа де Ла Мар и других придворных. Охота на оленей прошла успешно, но после ее окончания король не вернулся в свой дворец, а поехал в принадлежащий графу Гаури замок, расположенный около г. Перта, в 14 милях от Фолклендского дворца. С королем поехало около 15 человек, и все событие, происшедшие в этот день, впоследствии стали известны из рассказов короля и членов его свиты.

Еще до начала охоты к королю подъехал младший брат графа Гаури Александр Ратвен, который сообщил, что накануне он задержал неизвестного человека, имевшего кувшин, наполненный золотыми монетами. Ратвен предложил королю допросить пленника, причем обещал передать ему захваченное сокровище. Король не сразу дал согласие на это предложение, но после охоты все же решил поехать в Перт с небольшой свитой. В замке Гаури короля встретил граф и предложил ему обед, после чего Александр Ратвин попросил короля подняться вместе с ним без каких-либо спутников в одну из башен замка, где находился задержанный человек и где были спрятаны отобранные у него деньги. Король согласился, причем он обратил внимание, что на пути в башню Ратвен запер каждую из двух дверей, через которые они проходили. Оказалось, что в верхнем помещении вместо пленника находился вооруженный слуга графа. Там Ратвен сообщил королю, что он задержан, но при подчинении аресту его жизнь будет в безопасности. После этого Ратвен вышел, заперев за собой дверь. Король уговорил оставшегося слугу открыть окно, и когда Ратвен, вернувшись, попытался связать короля, тот стал сопротивляться и кричать «Измена!».

В это время граф Гаури успел убедить спутников короля, что король, закончив свои дела в замке, уехал другой дорогой. Члены свиты уже собирались выехать за королем, когда они услышали его крики, причем фигура борющегося короля стала видна в окне башни. Придворные устремились к башне, но были остановлены запертыми дверями, которые они начали ломать. Двое из них нашли узкий запасной проход в башню, через который они сумели подняться в верхние помещения. За ними устремился граф Гаури со своим слугой, и в последовавшей схватке граф и его брат были убиты. Опасаясь мести жителей Перта, король задержался в замке Гаури и только вечером вернулся в Фолклендский дворец.

Гибель графа Гаури и его брата вызвала сенсацию как в Шотландии, так и в Англии. Многие выражали убеждение, что братья не были ни в чем виноваты, и что они явились жертвой короля, который решил их убить с помощью своих приближенных. В ходе расследования обстоятельств этого дела были представлены письма, в которых говорилось о заговоре графа Гаури с целью убить короля. Однако впоследствии стало ясным, что эти письма были поддельными.

Трудность выяснения виновника происшествия в Перте заключалась в том, что имелись существенные мотивы как у графа Гаури для убийства короля, так и у короля для убийства графа Гаури. В связи с этим даже историки нашего столетия относят причины происшедшего кровопролития к неразрешимым историческим загадкам. Признавая отсутствие точных доказательств имеющихся объяснений этих событий, можно, однако, указать на объяснение, которое является наиболее вероятным.

Король Джемс. Шотландский король Джемс был единственным ребенком Марии Стюарт от ее брака с Генри Стюартом, обычно называемым лордом Дарнли. Незадолго до рождения Джемса его мать перенесла тяжелое потрясение, когда по приказу Дарнли был убит искавший у нее спасения Риччио — итальянец, служивший секретарем у королевы, которого Дарнли считал ее любовником. Предполагалось, что это потрясение нанесло большой ущерб здоровью ребенка Марии Стюарт, который до семи лет не мог ходить и всю жизнь предпочитал двигаться, опираясь на кого-нибудь. Хотя он часто и охотно ездил верхом, но из-за слабости его ног короля обычно привязывали к седлу.

Королем Шотландии Джемс стал в возрасте одного года после вынужденного отречения его матери, которая была тяжело скомпрометирована убийством своего мужа лорда Дарнли, организованным королевой и ее любовником лордом Босуелом. Даже для жестоких нравов Шотландии того времени, это убийство выделялось крайним цинизмом его исполнителей.

Мария Стюарт привезла своего больного мужа в здание, подготовленное к взрыву, и под незначительным предлогом оставила его, надеясь, что он там и погибнет. Взрыв оказался слишком слабым, и Дарнли смог выйти из дома, но сразу же после этого он был задушен другими участниками убийства.

Эти события не могли не произвести сильного впечатления на подрастающего ребенка, у которого физическая слабость соединялась с хорошим умственным развитием.

Дальнейшая жизнь Джемса была довольно драматичной. В молодые годы он был игрушкой в руках шотландских феодалов, которые стремились завладеть им для более успешной борьбы со своими противниками. В возрасте 16 лет он был похищен, причем свидетели похищения вспоминали, что при этом он плакал, как ребенок, — вероятно, в результате физической слабости, не позволявшей ему сопротивляться похитителям. Пробыв около года в заключении, Джемс сумел освободиться и постепенно стал захватывать контроль над делами в стране, раздираемой смутами между своевольными баронами.

Высокое звание короля дает довольно превратное представление о положении Джемса — даже, когда он приобрел некоторую свободу действий, он оказался бедным правителем одного из беднейших государств Европы. Холодный климат и плохие почвы Шотландии препятствовали развитию сколько-нибудь продуктивного сельского хозяйства — главной в то время отрасли экономической деятельности. Не удивительно, что уже мать Джемса, находившаяся в некотором родстве с правящей Англией династией Тюдоров, мечтала унаследовать английское королевство, несравненно более богатое по сравнению с полунищей Шотландией. Как известно, попытка Марии Стюарт осуществить эту мечту закончилась ее гибелью. Джемс был гораздо осторожнее своей матери, но положение его, как возможного наследника английской короны, было достаточно сложным и довольно малоперспективным.

К 1600 г. стало ясно, что престарелая королева Англии Елизавета скоро умрет, причем сколько-нибудь близких родственников у нее не было. Все знали, что Елизавета ненавидела любые разговоры о необходимости заранее назначить ее наследника. В результате этого, предсказать, кто будет этим наследником, было невозможно. Джемс был внуком двоюродного брата Елизаветы, но примерно в такой же степени родства с ней находились и некоторые другие английские и шотландские вельможи. Все это создавало достаточно причин для возникновения сложных политических интриг.

Граф Гаури. Аристократия Шотландии XVI в. мало напоминала вельмож Англии и западных стран Европейского континента. В результате относительно медленного исторического прогресса Шотландии ее бароны в то время напоминали отчасти вождей полудиких племен, отчасти предводителей шаек разбойников. Эти бароны вели частые междоусобные войны, нередко восставали против королей и неоднократно захватывали их в плен для осуществления тех или иных домогательств.

Даже на фоне других своевольных феодалов Шотландии, древний род Ратвенов выделялся своим исключительно дерзким пренебрежением к существовавшим тогда законам. Дед погибшего в 1600 г. графа Гаури лорд Ратвен был предводителем группы дворян, которые убили Риччио. Его сын, получивший впоследствии титул графа Гаури, также участвовал в этом убийстве, а через ряд лет оказался руководителем описанного выше захвата в плен молодого короля Джемса. После освобождения из плена Джемс сумел добиться казни графа Гаури.

Сын этого графа, погибший в 1600 г. последний граф Гаури, так же как его отец и дед, активно поддерживал влиятельную в Шотландии пресвитерианскую церковь, что укрепляло их положение при столкновениях с королевским двором.

Последний граф Гаури уже в возрасте 17 лет вместе с несколькими другими шотландскими лордами предлагал свое содействие английской королеве Елизавете для организации заговора против короля Джемса. Затем в течение пяти лет он жил в Италии, где учился в Падуанском университете. На обратном пути из Италии в Шотландию он встречался с королевой Елизаветой и ее министрами, которые выражали надежду на его содействие английским интересам в будущем.

Возможно, что тогда у графа укрепилось давно существовавшее убеждение членов дома Ратвенов об их родстве с домом Тюдоров. Английские министры могли быть заинтересованы в поддержании этого убеждения для создания дополнительного претендента на наследство Елизаветы в Шотландии, чтобы в случае необходимости использовать его против Джемса, отношения которого с Англией в то время были довольно плохими.

В дальнейшем события развивались с поразительной быстротой. Уже через несколько недель после возвращения графа Гаури в Шотландию произошла описанная выше история, в ходе которой погибли граф и его брат. Некоторые упомянутые выше детали этой драмы можно объяснить довольно легко. Интерес короля к кувшину, наполненному золотыми монетами, был очень понятен при относительной бедности короля. Также совершенно ясно желание короля не привлекать к выяснению вопроса об этом кувшине своих придворных, которые были еще беднее короля и могли впасть в искушение присвоить хотя бы часть денег.

Сама идея найти неизвестного человека с таким громадным для нищей страны богатством не была абсурдной — этим человеком мог быть агент папы римского, который прилагал крайние усилия для сохранения влияния в Шотландии католической церкви, находившейся в трудном положении под натиском пресвитерианской реформации.

Также понятны колебания короля явиться в дом Гаури, к сыновьям казненного им мятежника, который однажды уже захватил его в плен. Вполне возможно, что надежда получить кувшин с золотом перевесила эти колебания.

Обращаясь к менее ясным аспектам этой истории, следует ответить на вопрос: кто был более заинтересован в гибели своего противника в свете важнейшей для участников этого столкновения проблемы наследования английского престола.

Так как родство Джемса с Елизаветой было общепризнано, у него не было особой необходимости уничтожать гораздо менее известных претендентов, тем более что число их не ограничивалось родом Ратвенов. Наоборот, граф Гаури мог считать, что его права получат шансы на признание только после смерти шотландского короля. К этому следует добавить напоминание о физической слабости Джемса, при которой его попытки лично преследовать своих политических врагов были бы явно неразумны. Более того, король располагал законными средствами борьбы со своими противниками, что он и продемонстрировал, казнив отца графа Гаури. В противоположность этому братьям в их отчаянном предприятии приходилось в основном рассчитывать на собственные силы.

Следует напомнить также о второй причине, вызвавшей заговор графа Гаури, — об обычае кровной мести, в то время широко распространенном в Шотландии. Неотмщенная гибель отца графа могла объяснить быстроту, с которой было организовано покушение на короля после возвращения графа Гаури из длительного пребывания в Италии.

Все эти соображения указывают на большую вероятность виновности графа Гаури в заговоре. При таком заключении естественно возникает вопрос, почему объяснение короля и его спутников событий, происшедших 5 августа 1600 г., вызвало у многих современников полное недоверие.

Ответ на этот вопрос вытекает из острой политической ситуации, которая существовала тогда в Шотландии и в которой было заинтересовано правительство Англии. Усилия Джемса укрепить королевскую власть против своеволия баронов, упорного вмешательства в государственные дела руководителей пресвитерианской церкви, интриг английского двора создали многих недовольных, для которых гибель графа Гаури открыла выгодную возможность причинить королю больше неприятностей. Играло роль также то обстоятельство, что Джемс не пользовался особенно большим доверием у своих подданных. Лавируя между сильными противниками, король в прошлом часто прибегал к явному обману, и его репутация как честного человека была довольно низкой.

Характерно, что, пытаясь оправдаться, король организовал изготовление писем, компрометирующих графа Гаури, о которых в дальнейшем выяснилось, что они поддельные.

Драматург и король. В 1603 г. королева Елизавета скончалась и благодаря интриге, успешно осуществленной ее министром (получившим впоследствии за это титул графа Солсбери), английским королем под именем Джемса I стал шотландский король, объединивший под своей властью оба королевства. Оставляя в стороне вопрос, была ли полезна деятельность Джемса для английского государства (историки на этот вопрос обычно отвечают отрицательно), следует признать, что появление нового короля принесло заметную пользу, по крайней мере, для одного из его подданных — драматурга и актера Уильяма Шекспира.

Дело заключается в том, что из всех английских королей Джемс I был единственным писателем. Он издал много разнообразных произведений — в молодости довольно плохие стихи и стихотворные переводы с иностранных языков, затем трактаты по религиозным и политическим вопросам. Довольно естественно, что буквально в первые дни своего появления в Англии Джемс заинтересовался театральной труппой лорда-камергера, главным деятелем которой был Шекспир, и превратил ее в личную труппу короля. Сохранившиеся записи указывают, что число спектаклей, которые эта труппа исполняла лично для короля и его приближенных, резко возросло по сравнению со временем Елизаветы, соответственно возросли доходы пайщиков труппы. Были случаи, когда король, просмотрев спектакль, поставленный по пьесе Шекспира, приказывал в один из ближайших дней повторить этот спектакль.

Вероятно, не случайно, что с первого года правления Джемса Шекспир прекратил свою работу в качестве актера и ограничился деятельностью драматурга. По-видимому, тогда он смог позволить себе отказаться от малопривлекательной обязанности исполнять второстепенные роли, так как, насколько известно, его актерские способности были недостаточны для исполнения ведущих ролей.

Существуют данные, что на протяжении ряда лет сохранялось позднее утраченное письмо короля Шекспиру, в котором Джемс дал высокую оценку его драматическому творчеству. Это известие очень правдоподобно, так как современники короля довольно единодушно отмечали его превосходное образование и хорошее понимание им литературы и театрального искусства.

Ясно, что Шекспир должен был выразить благодарность королю, который покровительствовал труппе актеров, исполнявших его пьесы. Уже давно высказывалось предположение, что шотландский сюжет трагедии «Макбет», написанный через три года после занятия Джемсом английского трона, был знаком благодарности со стороны автора пьесы новому королю. Такое же значение имело содержащееся в этой трагедии предсказание ведьмами долгого процветания королевского рода, к которому принадлежал Джемс.

Эти очевидные соображения следует дополнить еще двумя замечаниями, которые могут не прийти в голову современному читателю пьесы.

Убийство знатным вельможей добродетельного короля Шотландии Дункана, бывшего гостем этого вельможи, для Джемса не было неправдоподобной фантазией. Он сам всего за несколько лет до написания пьесы Шекспира мог разделить судьбу короля Дункана и чудом спасся от своих врагов. Более того, трактовка этого события Шекспиром подтверждала полную невиновность короля, который не имел никаких злых замыслов и попал в западню, подготовленную для него бесчестным вельможей. Как говорилось ранее, в вопросах о причинах гибели графа Гаури далеко не все были готовы доверять объяснениям Джемса, в связи с чем рассказ Шекспира о злодее-вельможе, имевшем целью убийство короля, должен был доставить королю полное удовлетворение.

Вторая, более частная деталь в содержании трагедии, которая могла заинтересовать Джемса, — превосходно написанная сцена появления ведьм. Шекспир отлично знал, что Джемс был ведущим специалистом по ведьмам в Европе и что ему принадлежала широко известная книга «Демонология», где признавалась большая и опасная власть ведьм и обсуждались меры борьбы с ними.

В данном случае Шекспир мог быть уверен в интересе Джемса к примеру, ярко подтверждающему ранее высказанные королем мысли.

Эти два заключения о тесной связи сюжета трагедии «Макбет» с реальными условиями жизни современников Шекспира должны служить предостережением для неосторожных обвинений великого драматурга в увлечениях фантастическими и неправдоподобными сюжетами.

Прошло слишком много времени после написания пьес Шекспира, для того чтобы читатели этих пьес могли во всех случаях ясно понимать происхождение образов, созданных им.

4 НОВОЕ ВРЕМЯ

Волшебники нового времени

Закат абсолютизма. Многие европейские государства в прошлом были абсолютными монархиями, возникшими в эпоху объединения ранее полностью или частично независимых феодальных владений под властью одного наследственного правителя.

В Англии типичная абсолютная монархия существовала в XVI в. при династии Тюдоров, во Франции — в XVII–XVIII вв. при последних трех Людовиках, в России — со времени правления Петра I до февральской революции 1917 г. Возможность громадной концентрации ничем не ограниченной власти у правителей абсолютных монархий объяснялась наличием некоторого равновесия в них между влиянием феодального дворянства и буржуазии, в результате чего ни один из этих классов не мог контролировать действия монарха.

Появление абсолютных монархий имело прогрессивное значение, так как они исключали возможность разорительных феодальных войн и ускоряли формирование крупных национальных государств. Однако по мере развития капитализма феодальное дворянство постепенно становилось тормозом для дальнейшего социального прогресса, и абсолютизм, в большой мере связанный с этим дворянством, превращался в устаревшую и маложизнеспособную государственную систему. В эпоху упадка абсолютизма возникали многие кризисные явления, к числу которых относились разложение правящих кругов и утрата правителями государств способности вести осмысленную внутреннюю и внешнюю политическую деятельность.

В таких условиях открывались возможности для появления разнообразных авантюристов, которые проникали в высшие правительственные сферы и иногда достигали крупных личных успехов ценой значительного ущерба для государства. Некоторые из этих авантюристов получали посты министров, как, например, шотландец Лоу, ставший министром финансов во Франции во время молодости Людовика XV. Выпустив огромное количество ничем не обеспеченных бумажных денег, Лоу создал кратковременное впечатление экономического процветания, которое скоро закончилось крахом. К категории авантюристок относились также такие фаворитки Людовика XV, как знаменитая маркиза де Помпадур, растратившая на свои прихоти громадные для государственного бюджета деньги.

Глубокое разложение дворянства в эпоху упадка абсолютных монархий сделало возможным возрождение предрассудков глубокой древности, в частности веру в алхимию, в магию и другие виды волшебства, а также распространение грубых религиозных суеверий. Не пытаясь сколько-нибудь полно проследить характерные черты заката абсолютизма, которые несколько отличались в различных случаях, напомним о деятельности «волшебников» XVIII в., проходившей большей частью по Франции, и о русских «чудотворцах» начала XX столетия.

Восемнадцатый век. Наиболее загадочной фигурой из «волшебников» XVIII в. был человек, подлинное имя, национальность, годы рождения и смерти которого остались неизвестными. Сам он называл себя различными именами, в том числе графом Сен-Жермен. В отличие от подавляющего большинства других авантюристов, он был богатым человеком, однако, как он приобрел это богатство, никто узнать не мог.

Предполагали, что Сен-Жермен был португальцем, хотя существовали также малоправдоподобные рассказы о его родственных связях с некоторыми королевскими домами. Он свободно говорил на нескольких европейских языках и временами имел значительное влияние в придворных кругах различных государств. Сен-Жермен был образованным человеком, он, в частности, прекрасно знал историю и химию. Он также был способным композитором и хорошим скрипачом.

Наряду с его вполне реальными незаурядными способностями Сен-Жермен приписывал себе знание «тайной науки» древности, которая включала умение устранять дефекты алмазов, превращать недорогие металлы в золото, а также изготовлять эликсир жизни, продлевающий жизнь человека на многие годы. В подтверждение действенности этого эликсира Сен-Жермен утверждал, что он сам прожил два тысячелетия.

В середине XVIII в. Сен-Жермен находился в Париже при дворе Людовика XV, который поручал ему тайные переговоры с другими европейскими державами. Однако из-за противодействия министров короля он должен был покинуть Францию и переехать в Англию, а затем в Россию, где участвовал в перевороте 1762 г., который возвел на трон Екатерину II. В России он поддерживал дружеские отношения с могущественными в те годы сановниками русского двора братьями Орловыми. Из России он переехал в Германию, где сыграл заметную роль в создании первых организаций масонов, и после нескольких лет пребывания во Франции, вернувшись в Германию, вместе с ландграфом Карлом Гессенским занимался там «тайными науками». Вероятно, что Сен-Жермен умер между 1780 и 1795 г.

Таинственная личность Сен-Жермена производила сильное впечатление на современников. Его знали многие высокопоставленные лица второй половины XVIII в., в частности, он был близко знаком с премьер-министром Англии Уолполем, который назвал Сен-Жермена «священнослужителем, скрипачом и богатым аристократом». Богатство и хорошее образование Сен-Жермена делали его мало похожим на других авантюристов XVIII в. и усиливали загадочность интереса, проявляемого им к «тайным наукам».

Из многих упоминаний о Сен-Жермене в художественной литературе можно назвать «Пиковую даму» А. С. Пушкина, с которой связано написанное братом П. И. Чайковского либретто оперы с таким же названием.

Жизнь второго знаменитого авантюриста XVIII в., бывшего бледной копией таинственного графа Сен-Жермена, известна достаточно хорошо. Джузеппе Бальзамо родился в 1743 г. в Палермо (Италия) и получил начальное образование в одном из монастырей Сицилии. В ранней молодости распущенное поведение явилось причиной его исключения из монастыря и разрыва с ним родителей. Преследуемый местными властями, он бежал из Сицилии и ряд лет странствовал по средиземноморским странам, где изучал алхимию и различные магические науки. В дальнейшем, называя себя графом Калиостро, он посетил о-в Мальту, представлявший в то время небольшое государство, управлявшееся гроссмейстером рыцарского ордена. Вместе с этим гроссмейстером Калиостро делал алхимические опыты и получил от него рекомендации, позволившие ему познакомиться с представителями аристократии Рима и Неаполя. В Италии Калиостро женился на красавице Лоренце Фелициани, которая была столь же склонна к жизни авантюристов, как и он сам.

В дальнейшем Калиостро выступал во Франции и других странах в роли мага и продавал средство для привлечения любви, эликсир юности, лекарства для приобретения красивой внешности и т. д. В Англии он стал известен как основатель одного из направлений модного в те годы масонства. Вся деятельность Калиостро была направлена на добывание денег у недалеких и невежественных представителей аристократии. С этой целью он побывал и в России, где называл себя графом Фениксом. Там он установил близкие отношения с рядом вельмож, но должен был поспешить с отъездом, так как в его жену влюбился Потемкин.

В 1785 г. Калиостро, находясь в Париже, оказался замешанным в знаменитую историю с похищением бриллиантового ожерелья. Это необыкновенно дорогое ожерелье было изготовлено парижскими ювелирами в надежде, что король Людовик XVI купит его для королевы Марии-Антуанетты. Но цена ожерелья была столь велика, что король не решился его взять. Так как было известно, что королева очень хотела бы иметь это ожерелье, нашелся богатый вельможа, кардинал де Роган, который счел, что, подарив ожерелье королеве, он исправит свои ранее испорченные с ней отношения.

В качестве посредницы между королевой и кардиналом действовала одна из придворных дам, которая сочиняла письма к кардиналу, якобы написанные королевой. В результате эта дама завладела ожерельем, купленным кардиналом для королевы, после чего ее муж отвез его в Лондон, где продал бриллианты. Когда обман выяснился, произошел сенсационный процесс, значительно подорвавший престиж королевы, так как далеко не все поверили, что ее придворная дама вела переговоры с кардиналом без ведома Марии-Антуанетты. Роль Калиостро была в этом деле сравнительно невелика, и он был оправдан судом, но за другие явно преступные поступки его все же заключили в Бастилию.

После освобождения Калиостро повторно посетил Англию, но без прежнего успеха, и имел неосторожность вернуться в Рим, где он был хорошо известен как колдун и чернокнижник. Папский суд приговорил его в 1791 г, к смертной казни, замененной пожизненным заключением. Через несколько лет после этого Калиостро умер в известной римской тюрьме (замке Святого Ангела).

Необычная жизнь Калиостро привлекала внимание многих писателей, в русской литературе существует рассказ о нем, написанный А. Н. Толстым («Граф Калиостро»).

Двадцатый век. Появление «волшебников» при русском императорском дворе в последние годы существования Российской империи было закономерным следствием влияния ряда факторов, из которых некоторые носили более общий, а другие более частный характер.

Начиная с последних лет XIX в. все яснее обнаруживалось глубокое противоречие полуфеодальной структуры России потребностям ее хозяйственного развития. Одним из следствий этого противоречия было постепенное разрушение связей правителей русского государства не только с широкими общественными кругами, но и с крупной буржуазией, а также с более прогрессивными представителями дворянства. Последний император Николай II, убежденный в том, что ничем не ограниченное самодержавие в России имеет божественную природу, не находил твердой опоры для этого убеждения даже в своем ближайшем окружении. В связи с этим он рано стал на путь поисков помощи в своей деятельности со стороны неземных сил. Так как обращения к православной церкви часто не давали желаемых результатов, император и особенно императрица Александра Федоровна стали искать «чудотворцев», который могли бы решать стоявшие перед царской семьей проблемы. Подобное поведение объяснялось несколькими причинами. Первой из них была общая атмосфера того времени, характеризуемая распространением мистицизма среди заметной части правящих кругов России. Второй причиной была крайняя ограниченность Николая II и постепенно усиливающаяся ненормальность Александры Федоровны. Третья причина заключалась в обстоятельствах их семейной жизни, которые были мало известны современникам.

Как сейчас ясно, главным поводом обращения к «чудотворцам» у императрицы были не государственные, а личные проблемы, имевшие, правда, некоторую связь с государственными делами.

Во всякой абсолютной монархии существенное значение имел вопрос об обеспечении наследования государственной власти. В России начала XX в. такого вопроса, казалось бы, быть не могло — в то время существовали десятки членов дома Романовых, каждый из которых при наличии необходимости мог стать императором.

На самом деле положение с наследованием было менее простым. Ближайшие родственники Николая II, имевшие преимущественные права на занятие престола после его смерти, казались малоподходящими для роли императора. Единственный младший брат Николая II, оставшийся после ранней смерти среднего брата Георгия, Михаил был очень недалеким и бесхарактерным человеком. Главное значение имело, однако, не это. Он не был женат, как полагалось великому князю, на иностранной принцессе, а после продолжительного увлечения разведенной женой своего адъютанта, вопреки запрещению императора, женился на ней. Следующие по праву наследования, старшие из двоюродных братьев Николая II, Кирилл и Борис Владимировичи из всех великих князей отличались наиболее распущенным поведением и были героями многочисленных скандалов.

Можно, однако, высказать убеждение, что главной причиной уверенности Николая II и Александры Федоровны в необходимости передать престол своему сыну была не названная выше причина, а крайнее нежелание допустить утрату верховной власти членами их собственной семьи. Но в течение ряда лет сына у них не было — четверо старших их детей были дочерьми, которые при наличии великих князей права на наследование не имели.

Стремление любой ценой добиться рождения сына было причиной обращения Александры Федоровны к нескольким «волшебникам», из которых сначала видную роль играл француз доктор Филипп. Этот человек в действительности врачебного образования не имел, по специальности был мясником и попутно занимался лечением различных болезней чудодейственными средствами. По-видимому, обладая выдающейся способностью внушения, он действительно помогал некоторым нервнобольным. Тем не менее из-за нелегального характера его врачебной деятельности во Франции Филиппа неоднократно привлекали к суду и запретили ему лечение больных.

В России Филипп быстро приобрел известность в кругах высшей аристократии и затем проник к императору и императрице, которые сочли его выдающимся врачом и «почти святым», как выражались знавшие положение дела современники. Основа влияния Филиппа на императорскую семью заключалась в их уверенности, что он обладает чудодейственными возможностями помочь рождению у них сына. Филипп действительно смог убедить императрицу, что она ожидает рождения ребенка, и об этом стало широко известно. Однако через некоторое время выяснилась полная необоснованность надежд императрицы. Как ни странно, это нисколько не дискредитировало Филиппа, и, когда он вскоре умер, в кругу царской семьи высказывалось убеждение, что, как святой, он не скончался, а «взошел на небо».

В 1904 г. у Александры Федоровны наконец родился сын, названный Алексеем, но сразу же выяснилось, что, вопреки ожиданиям его родителей, появление этого сына не решило проблемы престолонаследия, Алексей оказался больным тяжелой и неизлечимой болезнью — гемофилией, при которой было почти невозможно прекратить кровотечения, возникавшие даже при незначительных порезах и ушибах. Гемофилия была наследственной болезнью, которая передавалась через женщин, но болели ею только мужчины. Таким образом, выяснилось, что Александра Федоровна была неспособна иметь здорового сына. Все эти факты были тщательно скрыты, и до конца царствования Николая II о неизлечимой болезни наследника почти никто не знал.

Частые и крайне опасные заболевания Алексея, которому медицина того времени ничем не могла помочь, обострили давно возникшее нарушение психики Александры Федоровны. Ей было понятно, что для сохранения жизни сына она могла надеяться только на чудо. Нужный ей чудотворец вскоре появился в лице Распутина — малообразованного крестьянина из Западной Сибири, который после беспутной молодости стал изображать из себя странника и религиозного проповедника. Его известность быстро росла, и в 1905 г. он появился в Петербурге, где им заинтересовался один из великих князей. Все, знавшие Распутина, включая его многочисленных врагов, признавали у него громадную способность к внушению, которую ощущали даже люди с сильным и независимым характером. Легко представить, что в среде ищущих острых ощущений пресыщенных представителей (и особенно представительниц) высшего общества Распутин имел значительный успех. В конце 1905 г. он появился в императорской семье, после чего на протяжении одиннадцати лет играл все возраставшую роль в государственных делах. Интересно отметить, что, хотя он все это время назывался по обычаю религиозных кругов того времени «старцем», фактический его возраст был от 33 до 44 лет.

Почти никто не знал при жизни Распутина причину его громадного влияния на царя и особенно на царицу. Действительная причина этого влияния была проста. Распутин смог убедить родителей Алексея, что здоровье их сына может быть поддержано только его молитвами. Если бы «старец» был более или менее обычным человеком, его частые появления в императорской семье не привлекали бы особого внимания. Однако образ жизни Распутина вполне соответствовал его фамилии.

Вскоре стали широко известны его необыкновенно распущенное поведение, участие в темных предприятиях для добывания денег и, что было важнее всего, вмешательство в деятельность министров или для достижения личных выгод, или для помощи окружавшим его проходимцам. При этом выяснилось, что при конфликтах с Распутиным не только министры, но даже председатели совета министров могли лишаться занимаемых ими постов. Хотя в последние годы существования Российской империи министрами были, как правило, карьеристы, готовые на всякие компромиссы с высшей властью, но даже они не всегда решались выполнять требования Распутина, который имел самую позорную репутацию. Результатом этого была частая смена министров, еще более нарушавшая плохо организованную деятельность правительства. Такое положение в годы первой мировой войны усиливало вероятность поражения России.

Так как поведение Распутина усугубляло дискредитацию императорской власти, авторитет которой и так был сильно подорван за годы правления Николая II, несколько монархистов, включая одного из великих князей, а также мужа племянницы императора князя Юсупова, в конце 1916 г. убили Распутина. Это убийство, однако, оказалось бесполезным, судьба Российской империи была предрешена, и в феврале 1917 г. Николай II был вынужден отречься от престола.

Разговор двух финансистов. В 1903 г. в Париже известный русский государственный деятель Витте, только что покинувший пост министра финансов, встретился с богатейшим банкиром бароном Альфонсом Ротшильдом. О Ротшильде Витте, далеко не щедрый на положительные характеристики, писал, что он был «человеком большого государственного ума и отличного образования». Как передал Витте в своих воспоминаниях, Ротшильд «…говорил о дурном, по его мнению, признаке при нашем дворе, о водворении странного мистицизма. Он несколько раз возвращался к этому разговору, указывая на то, что история показывает, что предвестником крупных событий в странах, в особенности событий внутренних, всегда является водворение при дворах правителей странного мистицизма, конечно, всегда связанного с именами крупных шарлатанов… На мой вопрос, почему он все это говорит, он ответил, что по поводу всяких разговоров, распространяемых во Франции, о влиянии на их величеств и некоторых великих князей и княгинь доктора Филиппа… затем он рассказал мне некоторые из этих слухов, добавив, что много, вероятно, преувеличено, но факт все-таки несомненный, что шарлатан доктор Филипп водится с их величествами, почитается ими чуть ли не за святого и имеет существенное влияние на их психику». Витте добавляет, что «все эти рассказы, распространяемые во Франции, производили на нас, русских, конечно, тяжелое впечатление».

Рассуждения барона Ротшильда были, очевидно, основаны на воспоминаниях о Великой французской революции, уничтожившей в конце XVIII в. общество, в котором вращались Сен-Жермен и Калиостро. Эти рассуждения замечательны тем, что еще до появления Распутина, только на основании сведений о докторе Филиппе, который был гораздо более мелкой фигурой по сравнению с Распутиным, Ротшильд предвидел приближение «крупных внутренних событий» в России. Как известно, первым из этих крупных событий была революция 1905 г., начавшаяся вскоре после разговора Витте с Ротшильдом. Выдвижение впоследствии на передний план Распутина было вторым сигналом о приближении конца Российской империи, причем этот сигнал был замечен многими наблюдательными современниками.

О Распутине имеется ряд публикаций, его историю представляли также в нескольких советских и зарубежных кинофильмах. В 20-х годах А. Н. Толстой с П. Е. Щеголевым написали пьесу о Распутине («Заговор императрицы»), постановки которой в свое время пользовались большим успехом.

* * *

Путник, которого наступление ночи застает в лесу, иногда видит перед собой слабый свет, производящий загадочное и волшебное впечатление. На самом деле никакого волшебства здесь нет — свечение создается живущими на поверхности гниющих деревьев фосфоресцирующими микробами. Эти микробы ускоряют уничтожение деревьев, которые фактически уже давно обречены на гибель.

Предсказание погоды

Статья о погоде. «По сие время не можно было человеку столько проникнуть в уставы естества, чтобы с вероятностью можно было сказать, от каких причин погода переменяется», — такими словами начинается первая статья первого номера журнала Академии наук «Новые ежемесячные сочинения, к пользе и увеселению служащие», вышедшего в 1786 г. Эта статья, названная «Рассуждение о предсказании погод» и подписанная инициалами С. Р., производит необычно современное впечатление. Под оболочкой своеобразного языка XVIII в. скрываются мысли о прогнозирований погоды, не утратившие актуальности для науки об атмосфере, в связи с чем стоит остановиться на ее содержании подробнее.

Автор статьи отвергает возможность успешного прогнозирования погоды на длительный срок: «Что же думать о предсказаниях погоды на целый год? Они не что иное суть, как тщетное и пустое умствование, которым легкомысленным людям во многих случаях вред нанести может.

Вообще о предсказателях погод сказать можно, что они лучше бы сделали, если бы вместо предсказаний основания свои свету предложили; однако можно было бы, совокупляя с оными другие наблюдения и исправляя оные известным и непременным естества законом, со временем предложить свету что-нибудь полное и удовлетворительное…».

Иное отношение у автора «Рассуждения…» к краткосрочному прогнозу: «Совсем инако дело обстоит с предсказаниями погод на следующий день или по последней мере на другой или третий день». Указав на возможность использования местных признаков для краткосрочного прогноза погоды и отмечая роль в то время мало распространенного прибора — барометра — «главного орудия к предсказанию погод употребляемого», С. Р. между тем отмечает: «на предсказателя сего, который, однако, по сие время есть надежнейший, не всегда положиться можно: ибо он показывает одно давление воздуха, а причины перемен в погоде могут быть весьма различны или по крайней мере не одно давление».

Обсуждая в статье вопрос о возможности установления общих закономерностей изменений погоды, автор заключает: «…и кажется не невозможно со временем открыть правило, по которому погоды переменяются. Но чтобы сего достигнуть или хотя бы к сему приблизиться, неотменно надлежит:

1. Во многих местах и через весьма долгое время записывать воздушные перемены, потому что состояние атмосферы каждого места зависит от состояния воздуха в окололежащих местах.

2. Чтобы орудия, которыми перемены в воздухе будут наблюдаемы, были сколь возможно одинаки и совершенны; ибо по многим примерам известно, что небольшие в наблюдениях неверности доводят иногда до ложного заключения.

Многие скажут, что перемены погоды от многих случайных причин зависят и постоянного порядка между ними быть не может: следовательно, все старания о предсказании погод останутся тщетны. Но сего заключения доказать неможно: оно основано наипаче на том, что по сие время все покушения не имели желаемого успеха».

Далее автор статьи приводит в качестве примера успешного решения естественнонаучной проблемы достижения астрономии, о которых он говорит: «…не могли бы мы предсказывать с такою точностью затмений и других небесных явлений, если бы Невтон не открыл закона, по которому небесные тела взаимно друг на друга действуют; ежели бы орудия звездословские не приведены были в такое совершенство, в которое приведены ныне, и ежели бы, наконец, высшая математика не возведена была до такого совершенства, что ныне малейшие из найденного Невтоном закона происходящие в движениях небесных тел перемены вычислять в состоянии. …Ежели теперь примем в рассуждение, сколько надобно было сделать новых открытий, преодолеть трудностей, чтобы в состоянии быть предсказывать столь верно небесные явления, то неудивительно покажется, что предсказание на будущее время погод требует, может быть, больших подвигов и времени, по тому самому что перемена их от многих и разных причин зависит».

В заключение статьи говорится: «Положим, что по прошествии некоторых веков, невзирая на все наблюдения и их отношение, покушения наши останутся тщетны: то, по крайней мере, от сих трудов произойдет та польза, что с большей вероятностью, нежели ныне, утверждать можем, что открыть круг в погодах превышает силы человеческие. При настоящем вещей положении не видно еще следов к такому откровению, потому что мало еще делано наблюдений, а тем меньше сравнений их между собой; но польза, которую откровение сие потомству принести может, сугубое в учениях возбуждает ныне рачение».

Двести лет предсказаний погоды. Сейчас, «по прошествии некоторых веков», интересно сравнить мысли автора с историей науки об атмосфере за последние 200 лет и с современным положением прогнозов погоды.

Полностью подтвердилось проведенное автором разделение предсказаний погоды на краткосрочные (до трех дней), которые он считал реальными, и предсказания на год вперед, в возможности которых он сомневался.

История метеорологических исследований подтвердила мнение С. Р. об исключительном значении для разработки прогнозов погоды сети метеорологических станций, на которых производятся систематические наблюдения при помощи достаточно точных приборов. Хотя первые шаги к созданию такой сети были сделаны еще в XVIII в. и о них автор статьи несомненно знал, фактически мировая система наземных метеорологических станций сложилась только в конце XIX в., т. е. через столетие после публикации рассматриваемой статьи. Однако и сейчас создание этой сети не может считаться законченным, особенно недостаточны материалы наблюдений над океанами. Как известно, в последние годы для получения этих материалов все шире используются данные спутниковых метеорологических наблюдений.

Особенно интересен приведенный автором пример для развития науки о прогнозах погоды успехов астрономических исследований, основанных на законах механики и достижениях «высшей математики». Такой подход к задаче прогноза погоды был осуществлен в основном в течение нескольких последних десятилетий, когда были разработаны методы численного краткосрочного прогноза погоды и численных долгосрочных прогнозов различной заблаговременности, в основном на срок до месяца. В последние годы большое внимание привлекают разработки методов прогноза погоды на более длительный срок, основанные на изучении процессов взаимодействия океана и атмосферы, а также прогнозов изменений климата, связанных с изучением двухлетнего цикла колебаний атмосферных процессов, оценкой влияния вулканических извержений на климат и с некоторыми другими идеями.

Совершенно очевидно, однако, что возможная точность предсказаний изменений погоды ограничена в результате неустойчивости атмосферной циркуляции. Влияние этой неустойчивости на перемещения воздушных масс и изменение их физического состояния тем больше, чем продолжительнее интервал времени, в течение которого развиваются процессы атмосферной циркуляции. Поэтому если даже краткосрочные прогнозы, данные на основе наиболее современных методов, часто бывают ошибочны, то долгосрочные прогнозы погоды оказываются неудачными гораздо чаще.

Автор статьи. Кто же был автором «Рассуждения…»? Большинство статей в журнале «Новые ежемесячные сочинения…» были анонимными или подписывались инициалами авторов. Профессиональных метеорологов в России в XVIII в. вообще не существовало, однако несколько ученых интересовались отдельными вопросами науки об атмосфере. Одним из них был выдающийся астроном, академик С. Я. Румовский (1734–1812). Он заменил М. В. Ломоносова на посту руководителя географического департамента Академии наук и был первым вице-президентом Академии, заняв этот пост после его создания в 1800 г.

Кроме астрономии Румовский занимался многими естественными и гуманитарными науками. Он был, в частности, одним из составителей шеститомного этимологического словаря Российской академии. Большой известностью пользовались выполненные Румовским переводы исторических сочинений Тацита и части «Естественной истории» Бюффона.

Тот факт, что «Рассуждения…» написаны именно Румовским, подтверждается, во-первых, содержащимися в статье соображениями о развитии астрономии, а также тем, что он нес основную ответственность за издание «Новых ежемесячных сочинений» и, естественно, счел своей обязанностью написать первую статью для первого номера журнала.

Для правильной оценки статьи Румовского полезно сравнить ее с другими работами по метеорологии, которые написаны известными учеными того времени. Так, в частности, в № 3 и 4 «Новых ежемесячных сочинений…» помещен перевод работы почетного члена Петербургской академии наук профессора Падуанского университета аббата Д. Тоальде «Приклад метеорологии к земледелию». Большинство положений, высказанных в этой работе, совершенно ошибочно с точки зрения современного состояния науки. Фантастичны многие мысли, высказанные в анонимной статье «Примечания о теплоте животных и о воздухе, поелику участие имеет в здравии» (тот же журнал, № 2). В отличие от этих работ и многих других аналогичных публикаций того времени статья Румовского не содержит сколько-нибудь существенных ошибок, и ее основные мысли сохраняют актуальность до нашего времени. Почти за два столетия до возникновения научных основ прогнозирования погоды Румовский обнаруживает понимание путей решения этой проблемы, что делает его статью «Рассуждения о предсказании погод» важным документом в истории науки об атмосфере.

Жизнь С. Я. Румовского. Как и у многих других выдающихся ученых, жизнь Румовского была бедна внешними событиями. Его время было полностью занято научной деятельностью, на протяжении которой он выполнил множество разнообразных трудов, относящихся к широкому кругу естественных и гуманитарных наук.

Знакомство с биографией Румовского позволяет выделить один трогательный эпизод, когда научные разногласия по вопросу о «ночезрительной трубе» оказали самое печальное воздействие на жизнь ученого.

В молодости Румовский был учеником выдающегося математика Эйлера, который пользовался самой широкой известностью в середине XVIII в. В последующие годы Эйлер сохранил дружеские отношения с Румовским и поддерживал с ним переписку. Уцелело письмо Румовского Эйлеру, в котором он отвечает на вопрос своего бывшего учителя, есть ли у него уже жена и дети. На этот вопрос Румовский с грустью ответил, что нет и по милости господина Ломоносова их, вероятно, никогда не будет.

Причина такого ответа заключалась в следующем. Когда Румовский в молодые годы познакомился с идеей изобретенной Ломоносовым «ночезрительной трубы» (т. е. инструмента, применение которого улучшало видимость при слабом свете), он счел эту идею ошибочной. Так как Ломоносов не придал значения возражениям Румовского, последний написал об этом научном споре Эйлеру, что Ломоносов счел крайне непорядочным поступком.

Через некоторое время Румовский влюбился в дочь Ломоносова Елену Михайловну, но после истории с «ночезрительной трубой» шансов на успех у него не оказалось. Елену Михайловну выдали замуж за другого, и ее дочь впоследствии стала женой Н. Н. Раевского — знаменитого генерала, одного из героев Отечественной войны. Дети Раевского — внуки и внучки Елены Михайловны — были, как известно, близкими друзьями А. С. Пушкина.

Отвечая Эйлеру, Румовский сказал чистую правду — прожив для того времени долгую жизнь, он так ни на ком не женился.

Петербургская легенда

Два некрополя. На западном берегу Нила, напротив развалин храмов древних Фив — прежней столицы Египта, находится Долина Царей, где были похоронены фараоны, правившие Египтом в отдаленном прошлом. Гробницы правителей Египта находились в обширных залах, высеченных в скалах, часто на большой глубине под землей. Было сделано все возможное, чтобы погребения фараонов, содержавшие их бесчисленные сокровища, сохранялись вечно, но ничто не могло воспрепятствовать алчности грабителей, и все погребения Долины Царей дошли до нас в виде пустых помещений, из которых еще в отдаленном прошлом исчезли как золото фараонов, так и их мумии.

Единственным исключением явилась открытая в нашем столетии гробница Тутанхамона, где была найдена мумия фараона, окруженная принадлежавшими ему сокровищами, которые затем заполнили целую анфиладу зал Каирского археологического музея. После открытия этой гробницы возникла легенда о ней, порожденная древними верованиями в магическую власть фараонов, которые получали ее от богов Египта.

Через тысячи лет после расцвета Фиванского царства, в глухой и мало населенной местности севера Европы русский царь Петр основал свою новую столицу Петербург, которая вскоре стала центром созданной Петром Российской империи. В этом городе, на северном берегу Невы, был построен собор, который стал некрополем императоров России. Так же, как и в Долине Царей, в соборе находятся десятки гробниц, однако в отличие от Фиванского некрополя только одна из гробниц Петербургского некрополя, возможно, не содержит сейчас погребения. С этой гробницей, так же как и с гробницей Тутанхамона, тоже связана легенда.

Пустая гробница. Гость, приезжающий в Ленинград из отдаленного города, бывает рад, когда кто-либо из его ленинградских знакомых выражает желание показать ему местные достопримечательности. В их число обычно входит собор Петропавловской крепости — самое высокое здание города, построенное в первые годы его существования.

В соборе внимание гостя привлекает богато украшенный иконостас работы Ивана Зарудного и неожиданно скромные надгробия, под которыми находятся могилы русских императоров (от Петра I до Александра III) и их ближайших родственников.

Если спутник, сопровождающий гостя, окажется знатоком малоизвестных исторических событий, гость узнает, что в числе десятков гробниц собора одна оказалась незанятой. Ему скажут, что это выяснилось в первые годы после революции, когда гробницы вскрывались членами одной из существовавших тогда комиссий. Так как результаты обследования погребений в соборе не были опубликованы, факт существования пустой гробницы сейчас почти никому не известен.

На вопрос гостя, почему гробница, на которой стоит имя императора Александра I, не занята, он услышит рассказ о том, что этот царь не умер в 1825 г., а скрылся под именем странника Федора Кузьмича и скончался через много лет после своего мнимого погребения в отдаленном районе Сибири.

Хотя рассказом о скрывшемся императоре интересовались такие люди, как Л. Н. Толстой, он наверняка не соответствовал действительности.

Вместе с тем гробница Александра I, по-видимому, действительно пуста. Чтобы объяснить это, нужно вспомнить другое предание, которое знают гораздо меньше по сравнению с рассказом о Федоре Кузьмиче, но которое, возможно, правдиво. Для правильной оценки этих двух преданий следует напомнить о главных событиях жизни Александра I.

Александр I. Несмотря на то, что на протяжении ряда столетий почти всеми государствами Европы управляли абсолютные монархи, получавшие власть по наследственному праву, в XIX в. такая государственная система уже мало соответствовала условиям времени.

Передача престола по наследству обычно гарантировала, что к власти приходили люди без особых способностей, часто испорченные окружавшей их с детства обстановкой общего подобострастия и получавшие самое консервативное воспитание. Существует мнение, что из множества наследственных правителей было только два выдающихся человека — Александр Македонский и Петр I. Стоит заметить, что права их обоих на наследование были довольно сомнительны и что они стали монархами в результате драматических событий.

В XIX в. сменилось шесть императоров Российской империи. Из них только трое умерли естественной смертью, причем только один из этих трех дожил до пятидесяти лет.

Среди шести последних императоров России, включавших одного полусумасшедшего и несколько малоспособных людей, единственным примечательным человеком был Александр I. Его ранняя молодость прошла в тяжелой обстановке — он должен был поддерживать отношения с захватившей власть в России матерью его отца Екатериной II и отцом — законным наследником престола Павлом, который ненавидел свою мать. Павел, знавший, что приближенные Екатерины убили его отца, императора Петра III, постоянно боялся за свою жизнь. Это привело к развитию у него мании преследования.

Александр также боялся будущего. Он был осведомлен о намерении Екатерины сделать его наследником престола вместо Павла и понимал, что это могло привести к острому кризису после кончины императрицы.

Опасения Александра оправдались, хотя это произошло не сразу. Внезапная смерть Екатерины воспрепятствовала осуществлению ее плана, и Павел занял престол в сравнительно спокойной обстановке. Однако через несколько лет его явная ненормальность привела к организации заговора, в котором участвовал Александр. Известно, что Александр сделал условием своего согласия на отстранение Павла от власти сохранение его жизни, однако заговорщики не придали значения этому требованию, и Павел был убит. Узнав об этом, Александр был потрясен и пытался отказаться от наследования, что было воспринято некоторыми его приближенными, как проявление лицемерия. Такое, естественное, с точки зрения окружения Александра, предположение, возможно, было ошибочным.

Последовавшие события показали, что Александр был более сложным человеком по сравнению с большинством других правителей России. В отличие от Екатерины II, при которой убийцы Петра III занимали самые высокие посты в государстве, Александр вскоре удалил из Петербурга основных участников заговора, которые возвели его на престол.

В первые годы своего правления Александр осуществил ряд либеральных реформ, ограниченный характер которых не смог предотвратить проявление возмущения среди наиболее консервативных кругов дворянства. Положение Александра было также ослаблено поражениями, понесенными русскими армиями в первых войнах против Наполеона. Он, однако, проявил в это трудное для него время незаурядные дипломатические способности и сумел в течение нескольких лет поддерживать мирные отношения с Наполеоном, который считал его коварным человеком, называл «византийцем», а также сравнивал с великим актером того времени Тальма.

Памятуя, что его отец и дед были убиты дворянскими заговорщиками, Александр не мог быть уверен в своем будущем. Ему пришлось пожертвовать своим главным сотрудником в проведении реформы М. М. Сперанским. Вскоре после этого произошло крупнейшее в истории императорской России вторжение на ее территорию неприятельских армий, которые возглавил Наполеон. Отступление русских войск в начале Отечественной войны и в особенности оставление ими Москвы создали для Александра очень опасную обстановку. Он тем не менее сохранил мужество и отказался от неоднократных предложений Наполеона вступить в мирные переговоры.

Конечное поражение Наполеона поставило Александра в положение наиболее могущественного правителя среди глав великих держав того времени. Однако оставшиеся после этого десять лет жизни Александра характеризовались быстрым упадком его физических я духовных сил. Из либерального по понятиям той эпохи правителя Александр превратился в консерватора, причем наиболее влиятельной фигурой в его окружении стал столь реакционный деятель, как А. А. Аракчеев. Все усиливалось увлечение Александра мистицизмом, что сопровождалось постепенным устранением его от государственной деятельности. Узнав о заговоре декабристов, Александр не принял против него каких-либо мер.

В последние годы своей жизни Александр, которому было всего около 45 лет, казался своим современникам стариком. Тем не менее многие были поражены, когда он неожиданно скончался в удаленном от столицы городе Таганроге.

Федор Кузьмич. Хотя предание о Федоре Кузьмиче привлекало наибольшее внимание в конце XIX и начале XX в., когда стали известны многие ранее скрытые материалы истории эпохи Александра I, еще современников Александра удивлял не имевший прецедентов в русской истории факт кончины императора в незначительном городе на окраине государства.

Сомнения в том, что Александр действительно умер в 1825 г., значительно усилились через несколько десятков лет, когда стали известны записи бесед Александра с наиболее близкими к нему людьми, в которых он говорил о намерении отречься от престола и скрыться среди простого народа.

В России XIX в. было много разнообразных странников, происхождение которых часто было неизвестно. Среди них легко нашелся человек, которого после его смерти можно было представить, как скрывшегося императора Александра I. Жизнь этого человека, называвшего себя Федором Кузьмичем, действительно была довольно загадочной. Он появился в 1838 г. в Пермской губернии, где был задержан, так как отказался сообщить о своем подлинном имени и происхождении. По законам того времени его наказали плетьми как бродягу и сослали в Сибирь. В Сибири он приобрел репутацию высокорелигиозного человека и на протяжении многих лет привлекал внимание людей разных общественных кругов, которые обращались к нему с просьбами о советах и утешениях. После его смерти в 1864 г. на могиле Федора Кузьмича была сооружена часовня, которая стала местом паломничества почитателей его памяти.

Хотя подобные биографии в старой России не были особенной редкостью, некоторые особенности жизни Федора Кузьмича вызывали удивление. В частности, людям, его знавшим, было ясно, что он образованный человек, занимавший в прошлом заметное место в обществе. Однако никто не смог узнать его подлинного имени и причин ухода из привычной среды. Федор Кузьмич при жизни не давал никакого повода считать себя императором, однако после его смерти слухи об этом распространились довольно быстро.

В начале XX в. было напечатано несколько книг, авторы которых высказывали различные мнения: был или не был Федор Кузьмич императором Александром I.

Это предание привлекло внимание Л. Н. Толстого. В его бумагах нашли начало книги, имевшей форму записок Александра I, которые тот писал в Сибири, находясь там под именем Федора Кузьмича. Легко понять интерес к этому сюжету Толстого, которого самого привлекала идея ухода из окружавшего его круга в народ. Толстого увлекла также возможность высказать в такой книге резкое осуждение жизни дворянского общества, которую не смог вынести даже человек, занимавший в этом обществе самое высокое положение.

Не подлежит сомнению, что предание, которым заинтересовался Толстой, не соответствовало действительности. Этому есть несколько доказательств, в том числе сохранившиеся письма находившейся в Таганроге вместе с Александром его жены императрицы Елизаветы Алексеевны, присланные ею своей матери, маркграфине Баденской, после смерти Александра. Елизавета Алексеевна была в это время сама безнадежно больна и умерла на обратной дороге из Таганрога в Петербург. Тяжелые переживания в связи с кончиной Александра, о которых она говорила в письмах столь близкому человеку, никак не могли быть вымышленными.

Из других свидетельств неправдоподобия легенды о происхождении Федора Кузьмича укажем только на одно — если бы он был Александром, это означало бы, что Александр прожил 87 лет. Подобное долголетие в России того времени было вообще очень редким, причем особенно невероятна столь большая продолжительность жизни у члена императорского дома, из представителей которого никто не достигнул возраста, сколько-нибудь близкого к предполагаемым годам жизни Федора Кузьмича.

Рассказ Преображенского солдата. Другое, менее известное предание о гробнице Александра I основано на рассказе отставного солдата первого гвардейского полка — Преображенского, который в середине XIX в. перед смертью обратился к исповедовавшему его священнику с просьбой взять имевшийся у него капитал в 10 тыс. рублей и использовать его на дела благотворительности. Так как наличие таких денег у солдата было делом необычным, священник спросил, откуда они у него. Тогда солдат рассказал, что во времена его полковой службы ночью после похорон Александра I он в числе четырех солдат Преображенского полка был направлен к Аракчееву, который взял с них клятву скрыть порученное им дело и выдал в вознаграждение каждому 10 тыс. рублей. Затем Аракчеев направился вместе с солдатами в Петропавловский собор, где они взяли гроб с телом императора из гробницы, перевезли его в принадлежавшее Аракчееву село Грузино Новгородской губернии и там похоронили.

Священник передал рассказ солдата своему духовному начальству, которое, однако, приняло меры, чтобы скрыть это происшествие.

Известно, что после смерти Александра Аракчеев воздвигнул ему в Грузине памятник, на котором бюст императора поддерживали и окружали бронзовые аллегорические фигуры. На основании памятника под вензелем императора была надпись: «Государю благодетелю по кончине его». Никому не приходило в голову, что памятник мог отмечать действительное место могилы Александра I. Можно, однако, задать вопрос, правильно ли общепринятое мнение по этому вопросу.

Конец легенды. Если предание о Федоре Кузьмиче совершенно неправдоподобно, возможность оставления Александром Аракчееву завещательного распоряжения о месте его погребения исключить никак нельзя.

Такое распоряжение соответствовало бы духу того времени, когда, например, А. С. Пушкин в одном из своих стихотворений указывал на желательное место своего погребения («Хотя бесчувственному телу…»), причем это пожелание было выполнено после его смерти.

В последние годы своей жизни Александр углубился в религиозные переживания, и его мистицизм производил на многих близких ему людей впечатление некоторой ненормальности, которую объясняли ненормальностью его отца. В таком состоянии у него могло возникнуть желание быть похороненным вдали от гробницы Павла I, в гибели которого Александр был в некоторой мере виновен.

Выполнение такого желания зависело, конечно, но только от Аракчеева, но и от нового императора Николая I. Однако Николай преклонялся перед памятью своего брата и мог легко согласиться на выполнение его завещания, если это было сделано тайно и без видимого нарушения обычаев императорского двора.

Все это, конечно, совершенно не доказывает предположения, что Александр похоронен в Грузине. Такое предположение, однако, довольно легко проверить. Если известие, что гробница Александра в Петропавловском соборе пуста, подтвердится, нетрудно произвести археологическое обследование места расположения ранее существовавшего памятника Александру в Грузине.

В результате история нашей страны, возможно, пополнится сравнительно незначительным фактом, который тем не менее прольет дополнительный свет на мысли людей, занимавших видные места на исторической сцене начала XIX в.

После открытия гробницы Тутанхамона египтологи были огорчены тем, что при громадном богатстве памятников материальной культуры, скрытых в этой гробнице, она содержала очень мало прямых сведений о жизни похороненного в ней фараона.

В противоположность этому, пустая гробница Александра может дать некоторые дополнительные сведения о человеке, который в свое время успешно боролся с Наполеоном.

Если выполнить упомянутое здесь небольшое исследование, Петербургская легенда исчезнет — она превратится либо в исторический факт, либо станет очевидным вымыслом.

Князь Московский

Парижский памятник. Недалеко от центра Парижа у входа в Люксембургский парк находится памятник, на невысоком пьедестале которого стоит небольшая фигура человека с маловыразительным лицом.

Из путеводителя можно узнать, что этот памятник поставлен герою войн начала прошлого столетия на месте, где он был расстрелян в конце 1815 г. Из нескольких имен героя наиболее почетным был титул князя Московского.

Такая информация не может не вызвать недоумения у путешественника, приехавшего в Париж из нашей страны. Не говоря о том, что установка памятника на месте казни исторического деятеля осуществлялась довольно редко, трудно понять, как хорошо известный в истории России титул князя Московского оказался именем французского военачальника.

Прежде чем ответить на эти вопросы, вспомним, кем были подлинные князья Московские, управлявшие Московским государством.

Как известно, первым московским князем стал младший сын Александра Невского Даниил, который получил этот незначительный в то время удел в конце XIII в., будучи еще подростком. За свою не очень продолжительную жизнь Даниил заметно увеличил территорию московского княжества, положив этим начало активной деятельности своих потомков, которые на протяжении трех веков добивались расширения своих владений.

Московские князья выполнили две крупные исторические задачи, из которых первая заключалась в восстановлении единого русского государства, распавшегося в период феодальной раздробленности на многие небольшие княжества, а вторая — в освобождении русского народа от татарского ига. Героическая борьба с татарами правнука Даниила Дмитрия Донского завершилась уничтожением татарского ига в годы правления правнука Дмитрия Ивана III.

Династия московских князей прервалась в конце XVI в. в результате болезненной подозрительности Ивана Грозного, который уничтожил большинство своих родственников. Можно вспомнить, что Иван Грозный, принявший в молодости титул царя, в годы конфликта с аристократией русского государства стал опять называть себя князем Московским.

В начале XVII в. в роли наследников московских князей выступали многочисленные самозванцы, которые не имели на это никаких прав. Хотя после прекращения династии потомков Даниила титул великих князей Московских был включен в число титулов последующих русских царей, они им реально не пользовались, и представление о князьях Московских перешло в категорию исторических воспоминаний.

Из этого легко понять, что князь Московский, расстрелянный в Париже в 1815 г., никакого отношения к правителям русского государства не имел.

Маршалы Наполеона. Главными помощниками Наполеона I в его усилиях по созданию французской империи были высшие военачальники, имевшие звание маршалов. Маршалы, число которых было сравнительно невелико, принадлежали к числу наиболее высокопоставленных лиц во французском государстве. Почти каждый из маршалов получил титул герцога или князя (принца), все они были очень богаты — Наполеон выделял заметную часть громадных контрибуций, полученных им в покоренных государствах, для вознаграждения своих сподвижников.

Среди маршалов Наполеона были люди очень разного происхождения. Немногие из них принадлежали к старой аристократии (например, Даву, принц Экмюльский), некоторые являлись выходцами из буржуазных кругов, а несколько человек были сыновьями бедняков (как Лефевр, герцог Данцигский). Хотя все они были хорошими исполнителями поручений императора, многие маршалы не обладали крупными стратегическими способностями и без руководящих указаний Наполеона в трудных положениях нередко терпели поражение.

Несмотря на это, маршалы внесли большой вклад в победное продвижение французских армий по многим странам Европы, и имена многих из них вошли в историю империи, основанной Наполеоном («Первая империя» Франции).

Одним из наиболее знаменитых маршалов Первой империи был Мишель Ней. Он происходил из самых бедных слоев населения — его отец занимался изготовлением бочек — и не получил почти никакого образования.

Начав военную службу рядовым солдатом в годы Великой французской революции, Ней менее чем через десять лет после вступления в армию, показав выдающиеся способности к военному делу и необыкновенную храбрость, достиг чина генерала. Из французских генералов, выдвинувшихся в годы революции, далеко не все сочувствовали честолюбивым планам Бонапарта, но Ней обратил на себя внимание особой преданностью Наполеону, который, став императором, включил Нея в число нескольких человек, первыми получивших звание маршала. Командуя корпусом французской армии, Ней сыграл выдающуюся роль в победе над австрийскими войсками при Эльхингене, после чего ему был присвоен титул герцога Эльхингенского. В последующие годы он участвовал во многих победоносных сражениях и получил от Наполеона ставшее широко известным почетное прозвище «храбрейший из храбрых», что свидетельствовало об его исключительном мужестве.

Высшей точки слава Нея достигла в день сражения с русской армией при Бородине.

Бородинская битва. После своего отречения, находясь на острове Святой Елены, Наполеон писал; «Из всех моих сражений самое ужасное то, которое я дал под Москвою. Французы в ней показали себя достойными одержать победу, а русские быть непобедимыми». В этом высказывании Наполеон более точно оценил результат Бородинской битвы по сравнению с его убеждением в конце сражения об одержанной французской армией полной победе над русскими войсками. Только верой Наполеона в эту победу можно объяснить его решение в день Бородинской битвы вознаградить главных героев сражения. Среди них первое место занял маршал Ней, который получил титул князя Московского.

Такое решение Наполеона позволяет сделать несколько заключений. Поскольку в Бородинской битве погибли десятки генералов, на фоне их самоотверженных действий Ней должен был проявить чудеса храбрости для получения столь высокой награды. Наряду с этим новый титул Нея означал, что Наполеон считал взятие Москвы после Бородинской битвы полностью предрешенным. И наконец, Ней мог быть награжден в день сражения только при уверенности Наполеона в том, что война с Россией в результате этого сражения им выиграна.

Если оценка Наполеоном выдающейся роли, сыгранной Неем в Бородинской битве, и заключение о неизбежности сдачи Москвы были правильными, в отношении исхода войны с Россией он грубейшим образом ошибся.

В связи с этим следует напомнить, что Кутузов после Бородинской битвы объявил о победе русских войск. При занятии Москвы французами это заявление резко осуждалось многими соотечественниками Кутузова. Дальнейшее развитие событий показало, однако, что такое осуждение было несправедливым.

Формально Наполеон по сравнению с Кутузовым имел больше оснований говорить о своей победе сразу же после Бородинской битвы. В этом сражении встретились армии, близкие по численности, и в результате беспримерно кровопролитной битвы каждая из этих армий потеряла примерно одинаковое количество солдат. Но русская армия, имевшая целью остановить наступление французов и не пропустить их в Москву, этой цели не достигла и была вынуждена отступить.

Однако успех Наполеона был только тактическим и поэтому малозначимым. В стратегическом плане он потерпел полное поражение. В свое время эпирский царь Пирр после дорогостоящей для него победы над римлянами заявил: «еще одна такая победа, и мы погибли». Для гибели армии Наполеона не требовалось второй победы, она была обречена уже после Бородинского сражения.

Причины безнадежности положения французов были довольно просты. Во-первых, их армия удалилась на громадное расстояние от своих баз и не могла восполнить понесенных ею тяжких потерь, тогда как для русской армии такая возможность значительно облегчилась при отступлении ее в центральные, наиболее населенные области России. Еще большее значение имела вторая причина. Русские войска готовы были сражаться до конца, защищая свою Родину, подвергнувшуюся вторжению иноземцев. Этого нельзя было сказать про армию Наполеона, которая выполняла задачи, чуждые не только для солдат, но и для многих офицеров. Цели этой войны были особенно непонятны для значительной части армии, составленной из жителей ряда государств, побежденных и порабощенных Наполеоном.

Сейчас можно удивляться поразительной слепоте Наполеона, проявленной им после Бородинской битвы. Многочисленные успехи французского императора лишили его способности отличать свои подлинные победы от мнимых, которые были фактически катастрофой для его армии.

В свете такой оценки Бородинского сражения, награда, полученная маршалом Неем, явилась демонстрацией одной из наиболее грубых ошибок, сделанных Наполеоном в течение его военной деятельности. Особенно нелепой оказалась форма этой награды: присвоение Нею старейшего титула правителей России ознаменовало самое крупное поражение, понесенное иностранной армией в войне с русским государством за много лет его предыдущей истории.

Этот позорный как для Наполеона, так и для Нея факт, казалось бы, приходилось вспоминать в дальнейшем, кода титул князя Московского переходил к последующим поколениям потомков маршала Нея. Причина, которая могла объяснить готовность наследников Нея носить этот смехотворный титул до нашего времени, вероятно, была связана с полным искажением событий времен Первой империи многими французскими историками, которые преувеличивали достижения Наполеона и его маршалов и, по мере сил, скрывали их ошибки и поражения.

Измена маршала Нея. Разгром французской армии в войне с Россией 1812 г. явился началом конца Первой империи. В 1814 г. Наполеон был вынужден отречься от престола. Его поселили на небольшом о-ве Эльба, расположенном недалеко от южных берегов Франции, который он не имел права покидать.

Большинство маршалов Первой империи перешли на службу новому правителю Франции — королю Людовику XVIII, принадлежавшему к свергнутой Великой французской революцией династии Бурбонов. Так же поступил и Ней.

В 1815 г. Наполеон решил вернуть себе власть и внезапно высадился с небольшим отрядом солдат на южном берегу Франции. Против него были направлены крупные воинские части. Ней сразу же обратился к королю с обещанием захватить Наполеона и доставить его в Париж, как он выразился «в железной клетке», в результате чего Ней получил командный пост в войсках, выступивших против Наполеона.

Однако сразу же выяснилось, что французы крайне неохотно согласились с решением держав, победивших Наполеона, о восстановлении правления непопулярной династии Бурбонов. На сторону Наполеона начало переходить население городов южной Франции и направленные для борьбы с его отрядом воинские части. Довольно скоро так же поступил и Ней, что сделало неизбежным бегство короля из Парижа и переход всей Франции под власть Наполеона.

В течение недолгого периода правления Наполеона, который закончился поражением при Ватерлоо, Ней был в числе главных военачальников императора. После поражения Наполеона Ней попытался вернуться на службу к Бурбонам, но так как они отказались иметь с ним дело, Ней решил скрыться. Его, однако, скоро нашли и арестовали, что вызвало сильное неудовольствие короля и его правительства. Им было ясно, что судить столь известного человека за измену при неустойчивом положении династии Бурбонов было крайне невыгодно.

Однако под давлением крайне правых кругов они были вынуждены начать судебный процесс, в результате которого Ней был приговорен к смертной казни и расстрелян у входа в Люксембургский парк. Так закончилась жизнь основателя французской линии князей Московских. После схода со сцены династии Бурбонов, на месте казни Нея был поставлен довольно скромный памятник.

Неточность перевода. Странность титула маршала Нея усугубилась не совсем точным переводом этого титула на русский язык в современных справочниках и исторических сочинениях. Можно отметить, что более ранние русские историки избегали называть Нея князем Московским. Однако эта форма перевода оказалась принятой в последнем издании Большой советской энциклопедии и в других справочниках, изданных в последние годы.

На самом деле французский титул принц не вполне соответствует русскому слову князь и русско-польская форма окончания «-ский» совершенно чужда французскому языку. В наше время иностранные титулы чаще передаются на русском языке более или менее дословно, без переделки их на русский язык. Следуя такому обыкновению, Нея правильнее было бы называть принц де ла Москова. Нелепость этого титула при таком его изменении не была бы устранена, но удалось бы избежать недоразумений, связанных с совпадением выражений, имеющих совершенно разное историческое содержание.

Легенда о похищенном принце

Каспар Гаузер. В мае 1828 г. на улицах баварского города Нюрнберга появился бедно одетый подросток, растерянность и очевидная беспомощность которого привлекли внимание прохожих. У него оказалось два письма — одно, написанное его матерью, где указывалось, что имя мальчика Каспар Гаузер, что он родился в апреле 1812 г. и что его отец — офицер кавалерии — умер. В другом письме неизвестный крестьянин сообщал, что он содержал мальчика в тесном помещении с октября 1812 г. и не выпускал его на свободу все прошедшие годы, хотя все же научил его читать и писать. Поведение мальчика полностью подтверждало сведения о его длительном пребывании в заключении, он явно ничего не знал об окружающем его мире, ничего не хотел есть, кроме хлеба, и т. д.

Необычайное поведение Каспара Гаузера привлекло к нему общее внимание. Его взял к себе на воспитание учитель нюрнбергской гимназии, и Гаузер начал привыкать к новой для него жизни, но вдруг примерно через год после его появления он был ранен неизвестным человеком. После этого Гаузера поместили под охрану в баварском городе Ансбахе, где им заинтересовались различные высокопоставленные лица, включая английского лорда Стенхопа. В это время баварский король объявил о крупной награде (10 тыс. гульденов), которая будет выдана тому, кто сообщит о происхождении Каспара Гаузера. Однако на это предложение никто не отозвался.

В конце 1833 г. Гаузер был тяжело ранен в королевском парке Ансбаха, после чего он через три дня умер. Перед смертью Гаузер успел рассказать, что в парк его просил прийти незнакомый человек, который обещал сообщить ему о его родителях, но вместо этого попытался его убить.

После смерти Гаузера баварский король приказал воздвигнуть ему памятник в той части парка, где Гаузер был смертельно ранен. Этот памятник существует до настоящего времени.

Уже при жизни Гаузера начали появляться публикации, в которых обсуждался вопрос о его происхождении, причем число таких публикаций многократно возросло после его смерти. До начала XX в. было издано много разнообразных книг, посвященных этому вопросу, от серьезных исследований до романов (из них наиболее известен роман Я. Вассермана, переведенный на русский язык). Некоторые книги написали люди, лично знавшие Гаузера, в частности лорд Стенхоп, которого авторы некоторых других публикаций обвиняли в убийстве Гаузера. Оставляя в стороне такие явно неправдоподобные фантазии, следует выделить два объяснения судьбы Гаузера, которые поддерживали наиболее осведомленные и непредубежденные исследователи его загадочной истории.

Первое объяснение заключалось в признании подлинности писем, которые имел при себе Гаузер. Сторонники этого объяснения считали Гаузера не вполне нормальным человеком, который старался привлечь внимание к интересовавшему многих вопросу о его происхождении и с этой целью дважды сам себя ранил — второй раз слишком сильно, что и привело его к смерти.

Другое объяснение было гораздо интереснее. Оказалось сравнительно нетрудным найти германское государство, где в 1812 г. умер в младенчестве наследник престола, в результате чего старшая линия правящей династии должна была смениться младшей линией, которая не имела права на наследование. Предполагалось, что вторая (морганатическая) жена недавно умершего правителя государства сумела похитить наследного принца и заменить его больным ребенком, который впоследствии умер и был похоронен. Это открыло сыну морганатической жены дорогу к престолу. Легко понять, что появление похищенного принца могло разрушить этот план, чем и объясняли убийство Каспара Гаузера. Данная версия приобрела большую известность и ее поддерживали авторы ряда книг.

Следует указать, что дискуссия о происхождении Каспара Гаузера до конца эпохи существования входящих в германскую империю государств (т. е. до 1918 г.) имела отнюдь не академический характер. Признание второй версии означало, что правители одной из наиболее значительных германских стран — великого герцогства Бадена, захватили власть в результате тяжелого преступления.

Наследие маркграфа. Существовавшее в прошлом сравнительно большое государство Баден, расположенное на юго-западе Германии, возникло в результате деятельности маркграфа Карла Фридриха, который принадлежал к древней династии Церингенов. В предшествующие годы владения членов этой династии раздробились на мелкие владения и, когда в 1733 г. в возрасте десяти лет Карл Фридрих унаследовал одно из них, он оказался одним из многих правителей маленьких германских государств. За 73 года правления Карла Фридриха территория его государства очень значительно возросла в результате получения им наследств, покупки земельных владений и, в последние годы жизни маркграфа, в результате получения подачек от всемогущего тогда Наполеона. Завоевав благосклонность французского императора женитьбой своего внука и наследника Карла на приемной дочери Наполеона Стефании Богарне, маркграф сумел не только расширить территорию Бадена, но и получить титул великого герцога, который после смерти Карла Фридриха в 1811 г. носили его наследники.

Для последующих событий имело значение решение овдовевшего маркграфа жениться в 1787 г. на баронессе Гейер фон Гейерсберг. Так как невеста не принадлежала к правящему роду, этот брак был морганатическим, причем вторая жена Карла Фридриха и их дети получили титулы графов Хохберг. Стоит отметить, что, хотя вторая жена Карла Фридриха была моложе его на сорок лет, она пережила его не на очень долгий срок и умерла в 1820 г.

Известно, что по династическим законам дети от морганатических браков обычно прав на престол не имели. Однако этот вопрос не было причины обсуждать при жизни первого великого герцога, так как, если его старший сын довольно рано умер, Карла Фридриха пережили другие потомки от первого брака: внук Карл, который стал великим герцогом, и младший сын Людвиг.

Через пять лет после смерти Карла Фридриха сложилась критическая ситуация. После падения Наполеона главы победивших французского императора великих держав занялись новой перекройкой карты Европы, причем эта перекройка была особенно опасна для германских государств, находившихся в союзе с Наполеоном. Значительная угроза, возникшая для Бадена из-за его участия в главных войнах Наполеона вплоть до битвы при Лейпциге, была отведена благодаря помощи русского императора Александра I, жена которого была баденской принцессой.

В худшем положении оказалось другое южногерманское государство — Бавария, у которого не оказалось столь влиятельных покровителей. Несмотря на отчаянное сопротивление баварского короля Максимилиана, он лишился многих наследственных владений. Чтобы как-то смягчить создавшуюся ситуацию, министр иностранных дел Австрии Меттерних пообещал Максимилиану, который так же, как и Александр I, был женат на баденской принцессе, что в случае пресечения правящей Баденом династии Церингенов Баден по праву наследства будет присоединен к Баварии. В 1816 г. это обещание представляло известную ценность, так как родившийся в 1812 г. сын и наследник великого герцога Карла вскоре умер, новых сыновей у него не появилось, а его дядя принц Людвиг был уже пожилым человеком. При этом подразумевалось, что линия Хохбергов прав на баденский престол не имеет, против чего великий герцог Карл возразить не мог, т. е. о его мнения правительство Австрии, бывшей одной из великих держав, победивших Наполеона, не спросило.

Обещание Меттерниха было оформлено в виде договора между Австрией и Баварией, причем в договоре было оговорено и то, что если Бавария по каким-либо причинам не получит баденского наследства, Австрия примет меры для возвращения Баварии части территорий, отобранных у нее в 1816 г.

Прошло немного времени, и в 1817 г. Карл принял закон («прагматическую санкцию»), объявивший второй брак своего деда полноправным. Оказалось, что ни он, ни его ближайший родственник принц Людвиг не имели никакого желания оставлять свои родовые владения Баварии. Баварский король решил, что его грубо обманули и обратился с протестом к великим державам, которые определяли судьбы Европы в те годы. Так как Карл в 1818 г. умер, вопрос о судьбе Бадена решался при участии его дяди Людвига, который стал последним великим герцогом из потомков Карла Фридриха от его первого брака. Людвигу удалось добиться одобрения великими державами закона, принятого Карлом, после чего его наследником стал сын Карла Фридриха от второго брака Леопольд. Следует отметить, что несмотря на имевшийся договор, никакой компенсации за потерянное баденское наследство Бавария от Австрии не получила.

Все эти сведения необходимо иметь в виду при обсуждении вопроса, кем был Каспар Гаузер.

Виновники преступления. Обращаясь к объяснению причин появления и гибели Каспара Гаузера, можно сразу же признать, что обе наиболее популярные версии объяснений его загадочной истории совершенно неправдоподобны.

Предположение, что длительное пребывание ребенка в условиях исключительно жестокого заключения и его насильственная смерть после освобождения были результатом случайного стечения обстоятельств, само по себе маловероятное, становится явно невозможным при учете значительного политического эффекта появления Гаузера, поставившего в крайне неприятное и даже опасное положение графов Хохбергов, которые в те годы были наследниками баденского престола.

Следует также считать абсолютно невероятной романтическую версию о похищении младенца наследного принца злой мачехой (точнее, второй женой его прадеда) для замены этого младенца собственным сыном, не имевшим прав на престол. Отметим, что такая версия поразительно похожа на широко известную народную сказку. Это, с одной стороны, объясняет ее широкую популярность, но, с другой стороны, заставляет внимательно проверить возможность осуществления такой истории в реальной жизни.

Из приведенных выше сведений о первых великих герцогах Бадена ясно, что в 1812 г. правителем Бадена был Карл — отец якобы исчезнувшего ребенка. Еще важнее, что мать ребенка была не только великой герцогиней, но также приемной дочерью Наполеона, который в тот момент располагал неограниченной властью в Центральной Европе. Попытка похищения ребенка у столь высокопоставленных людей была бы совершенно безумным поступком и, несомненно, закончилась бы казнью всех в ней замешанных за государственную измену. Следует учесть также другое простое соображение. В 1812 г. и при исчезновении наследного принца оставалось два потомка Карла Фридриха от первого брака, из которых первый (Карл) был молодым человеком и в будущем мог иметь сыновей. Даже в маловероятном случае кончины Карла и Людвига без мужского потомства (который осуществился через восемнадцать лет, в 1830 г.) никто не мог предвидеть, что они предпочтут передать Баденское наследство неполноправной линии Хохбергов и сумеют настоять на этом перед великими державами.

Наконец, совершенно абсурдно предположение, что, пойдя на столь тяжелое преступление, как похищение наследника престола, участники этого преступления могли решиться оставить ребенка живым, многократно увеличивая риск разоблачения и допуская возможность полного провала их плана при возвращении похищенного ребенка в его семью.

В свете сказанного понятно, почему Стефания Богарне — мать якобы похищенного младенца, бывшая во время появления Гаузера еще не старой женщиной, никакого интереса к нему не проявила.

Отвергая обе версии, объясняющие судьбу Каспара Гаузера, следует попытаться ответить на вопрос — кто был виновен в преступлении, погубившем этого явно ни в чем не виноватого молодого человека.

Точнее будет в данном случае говорить о двух преступлениях, из которых первое связано с бесчеловечным обращением, которому подвергался Каспар Гаузер по время его заключения, и второе — с его убийством.

Можно думать, что легче указать на виновника первого преступления, чем на виновника второго. Явной уликой в первом случае надо признать предложение новым баварским королем Людвигом (который сменил Максимилиана) значительной суммы денег тому, кто укажет на происхождение Каспара Гаузера. Если (как считали многие) официальная история Гаузера была правильной, король потратил бы эти деньги без всякой пользы, так как он располагал возможностями выяснить происхождение неизвестного человека силами полиции без всяких затрат. Отсутствие каких-либо претендентов на получение обещанной премии могло означать, что король заранее знал о невозможности ответить на поставленный им вопрос и хотел только усилить уже и без того значительное внимание к личности Гаузера.

Большое значение имеет также то, что версию о Гаузере как похищенном баденском принце, впервые опубликовал еще при его жизни высокопоставленный баварский чиновник, известный юрист фон Фейербах. Затем нельзя не обратить внимания на сооружение баварским королем памятника Гаузеру, который не имел никаких заслуг и не был ничем связан с баварским королевским домом.

Главной уликой, обвиняющей баварское правительство в преступлении по отношению к Гаузеру, является год его появления в Нюрнберге — 1828, когда последний великий герцог из старшей линии Церингенов Людвиг был стар, болен и должен был вскоре умереть. Легко понять, что загадочная история Гаузера могла оказать влияние на окончательное решение вопроса о баденском наследстве, которое должно было быть принято после смерти Людвига.

Баварский король хорошо знал, что для предшественника Людвига великого герцога Карла принятие «прагматической санкции» в 1817 г. было отнюдь не простым делом. При подготовке этого закона выяснилось, что предложение представить графам Хохбергам право наследования баденского престола крайне непопулярно и что закон о наследовании Хохбергов мог привести к бунту. Чтобы предотвратить общее возмущение, великий герцог решился на необычный в истории германских государств поступок — он ввел в Бадене конституцию, включавшую создание парламента.

Хотя история с Гаузером, несомненно, бросила тень на имя сына графини Хохберг Леопольда, он после смерти Людвига в 1830 г. все же смог взойти на престол. Став великим герцогом, Леопольд осуществил либеральные реформы, которые, однако, не укрепили его положения. В бурном 1848 г. в Бадене произошло восстание, свергнувшее Леопольда, который смог вернуть свой престол только в результате подавления восстания силами прусской армии.

Из всего сказанного следует вывод, что у баварского правительства были реальные надежды, не добившись никаких результатов в борьбе за баденское наследство легальными путями, достичь своей цели нелегальными средствами. К числу этих средств принадлежало крайне жестокое обращение с безродным ребенком, которого в дальнейшем можно было представить как жертву бесчеловечного преступления графов Хохбергов. Можно назвать вероятную дату начала одиночного заключения Каспара Гаузера — 1817 г., когда принятие в Бадене «прагматической санкции» показало королю Баварии, что он был обманут Меттернихом. В результате взаимных обманов, которыми занимались главы европейских государств, возникла причина для содержания несчастного ребенка в течение одиннадцати лет в самых ужасных условиях.

Считая историю появления Гаузера инсценировкой, устроенной баварским правительством с целью повлиять на решение вопроса о баденском наследстве, следует остановиться на причинах двух покушений на жизнь Гаузера, из которых второе кончилось его смертью.

Трудность объяснения этих событий связана с тем, что в осуществлении покушений были заинтересованы обе стороны, находящиеся в конфликте — и Бавария, и Баден, хотя причины их заинтересованности были различны. Совершенно ясно, что первое покушение, в результате которого Гаузер получил неопасную рану, значительно помогло усилиям баварского правительства привлечь внимание всей Европы к судьбе Гаузера. Весьма существенно, что это покушение произошло в 1829 г., незадолго до окончательного решения вопроса о баденском наследстве. Все это позволяет предполагать, что первое покушение было делом рук баварских агентов.

Совсем другая ситуация сложилась в 1833 г., когда на троне Бадена утвердился сын графини Хохберг, для которого Гаузер представлял постоянную угрозу новых, трудно опровергаемых обвинений. Правитель Бадена был явно заинтересован в смерти Гаузера, тогда как для баварского короля было выгоднее сохранить его для новых политических комбинаций. Поэтому кажется вероятным, что Гаузер был убит агентом ставшего великим герцогом графа Хохберга, которого раньше несправедливо обвиняли как участника похищения наследного принца баденского государства.

Баварский король, который был, но-видимому, огорчен потерей ценной для него пешки на шахматной доске, где на протяжении ряда лет развертывалась борьба за баденское наследство, нашел способ отомстить за потерю этой пешки, воздвигнув памятник Гаузеру. Этот памятник должен был напоминать о злодеяниях новых правителей Бадена всем, знакомым с популярной историей о похищенном принце.

Ненаписанное стихотворение

Гибель поэта. 15 июля 1841 г. у подножья горы Машук вблизи Пятигорска состоялась дуэль, на которой был убит двадцатишестилетний поручик Тенгинского полка М. Ю. Лермонтов.

Хотя Лермонтов начал литературную деятельность в ранней молодости, при его жизни были опубликованы очень немногие написанные им поэтические и прозаические произведения. В дальнейшем были изданы гораздо более многочисленные сочинения Лермонтова, собрание которых составляет несколько томов. Такое собрание могло бы казаться результатом творчества автора, успешно работавшего на протяжении достаточно долгой жизни. Однако при чтении этих томов сразу же бросается в глаза крайне неровный уровень произведений Лермонтова. Только малая часть его сочинений (главным образом предназначенных им самим для печати) соответствует общепризнанному мнению о том, что он был одним из двух наиболее крупных русских поэтов (вместе с А. С. Пушкиным) и одним из самых выдающихся прозаиков.

Причина такой неоднородности произведений Лермонтова проста. Как указал известный русский поэт, «шестнадцатилетний Лермонтов написал „Ангела“ и только через десять лет мог написать равное ему стихотворение. Но зато „Ангел“ был один, а все стихи 40-го и 41-го года прекрасны».

Хотя среди юношеских сочинений Лермонтова «Ангел», вероятно, не был единственным совершенным по форме стихотворением, но несомненно, что только в конце короткой жизни Лермонтова его поэтические и прозаические сочинения достигли высокого уровня художественного мастерства. Из этого следует довольно очевидный вывод, что развитие таланта Лермонтова было сравнительно медленным и что это развитие ко времени его безвременной гибели, вероятно, еще далеко не закончилось. В связи с этим можно высказать убеждение, что безвременная смерть Лермонтова была громадной, может быть, самой большой потерей в истории русской литературы.

Сохранились сведения о намеченных Лермонтовым незадолго до его гибели планах создания больших прозаических произведений, которые, по мнению некоторых авторов, напоминали планы, впоследствии осуществленные Л. Н. Толстым. Хотя сопоставлять итоги деятельности писателей, из которых один прожил 26 лет, а другой 82 года, довольно трудно, можно, однако, отметить, что сочинения Толстого, написанные им за годы, соответствующие продолжительности жизни Лермонтова, были менее значительными по сравнению с тем, что создал Лермонтов. В данном случае речь идет, конечно, не о стихах, а о прозе Лермонтова и, в частности, о его рассказе «Тамань», который, возможно, является самым прекрасным коротким прозаическим произведением в русской литературе.

При сравнении особенностей творчества Лермонтова с творчеством других классиков мировой литературы обращает на себя внимание необыкновенная легкость, с которой Лермонтов создавал свои сочинения, включая самые совершенные из них. Многие произведения Лермонтов написал очень быстро без каких-либо последующих исправлений, многие с очень незначительными поправками. В этом отношении Лермонтов отличался не только от Л. Н. Толстого, который, как известно, многократно переписывал свои произведения, но и от почти всех остальных известных русских писателей, включая А. С. Пушкина.

Лермонтов и Пушкин. Сравнивая свои стихи со стихами А. А. Блока, В. В. Маяковский говорил, что из его десяти стихотворений в среднем он считает хорошими пять, а из стихотворений Блока — два. Он добавлял, однако, что хорошие стихи Блока лучше его хороших стихов. Хотя при громадном различии творчества Маяковского и Блока любое сравнение достоинств их стихов является крайне субъективным, заключение Маяковского, вероятно, содержит некоторую долю истины. Отметим, что аналогичное сравнение для стихов Лермонтова и Пушкина выполнить гораздо легче. Подавляющее большинство стихотворений Пушкина можно без сомнений отнести к категории «хороших», тогда как у Лермонтова «хорошие» стихотворения составляют малую часть написанных им стихов.

Следует сразу же указать на условность подобного сопоставления. Если ограничиться только теми стихотворениями, которые Лермонтов и Пушкин предназначали для печати, все они попадут в категорию «хороших». Однако при таком сравнении выясняется, что Лермонтов подготовил для издания гораздо меньше стихотворений, чем Пушкин.

Следует пояснить причину такого различия. Не вызывает сомнений, что талант Пушкина проявился в более раннем возрасте по сравнению с талантом Лермонтова. Это возможно, объяснялось лучшими условиями для литературной деятельности у молодого Пушкина, а может быть, влиянием наследственности (заметное даже по внешности Пушкина южное происхождение одного из его предков могло способствовать более быстрому развитию Пушкина по сравнению с потомком северян Лермонтовым).

Обращаясь к творчеству Пушкина, легко убедиться, что он примерно с восемнадцатилетнего возраста был уже вполне сложившимся поэтом. Выше приведено мнение, что Лермонтов достиг уровня художественной зрелости только в двадцать пять лет. Приняв эти оценки, можно заключить, что зрелый период поэтической деятельности Лермонтова был примерно в десять раз короче такого периода в творчестве Пушкина. Правильность этого вывода подтверждается отношением числа стихотворений, подготовленных для печати Лермонтовым и Пушкиным, которое также примерно равно одной десятой.

Мало кто решался сравнивать достоинства лучших стихотворений Лермонтова и Пушкина. Отмечая существенные различия поэтических талантов этих писателей, следует думать, что определенные мнения по этому вопросу характеризуют скорее вкусы отвечающего на вопрос, чем относительные достоинства лучших произведений указанных поэтов.

Наряду с этим нельзя забывать, что именно Пушкин оказал значительное влияние на формирование современного русского языка и открыл новые пути для отечественной литературы, использованные всеми последующими русскими писателями, включая Лермонтова.

Признавая относительную немногочисленность подлинно выдающихся стихотворений Лермонтова и тесную связь этих стихотворений с пушкинской традицией, следует все же думать, что эти стихотворения давали надежду на достижение поэзией Лермонтова при продолжении его жизни высот, выходящих за пределы того, что уже сделал Пушкин. Эта надежда основана на большей современности лучших стихов Лермонтова по сравнению с почти одновременно написанными стихотворениями Пушкина и главное на исключительной краткости зрелого периода творчества Лермонтова, в связи с чем возможности его поэтической деятельности оказались реализованными в несравненно меньшей степени по сравнению с Пушкиным. Безвременная гибель Пушкина лишила русскую литературу многих шедевров, однако эти шедевры вряд ли сильно изменили бы существующие представления о гении Пушкина. В отношении Лермонтова такое мнение было бы, вероятно, неправильным, его неосуществленные сочинения могли намного превзойти произведения, созданные им в молодости.

Моя Шотландия. Для эпохи расцвета романтической литературы, к которой относится время деятельности Лермонтова, было характерно увлечение писателей красочными событиями прошлого, в особенности в тех случаях, когда эти события имели отношение к предкам писателя. Такое увлечение было заметно и в творчестве Пушкина, который искал имена своих однофамильцев в истории России и часто вспоминал своего необычного прадеда африканца Ганнибала.

Два ранних стихотворения Лермонтова посвящены Шотландии — родине его предка Георга Лермонта, которая представлялась ему, вероятно, под влиянием чтения романов Вальтера Скотта, необычайно привлекательной страной.

Как известно, представители большинства старых русских дворянских фамилий считали своих прародителей иностранцами, приехавшими в Россию, однако такие утверждения, как правило, были вымыслами. Причина подобных вымыслов была связана с нежеланием признать, что даже в отдаленном прошлом кто-то из предков дворянина принадлежал до получения дворянства к низшему сословию.

В отношении рода Лермонтовых аналогичное утверждение было, в исключение из общего правила, совершенно точным. За 200 лет до рождения М. Ю. Лермонтова шотландский офицер Георг Лермонт, входивший в состав польского войска, переселился в Россию, где он получил имения и стал родоначальником довольно многочисленных потомков, называвших себя Лермонтовыми или Лермантовыми. Хотя бедное шотландское дворянство охотно поступало на военную службу в страны континентальной Европы (о чем рассказывал тот же Вальтер Скотт), в отдаленную Россию из них попадали сравнительно немногие. Не удивительно, что Лермонтов интересовался родиной своих предков и посвятил ей два юношеских стихотворения.

В первом из них говорилось:

«Под занавесою тумана

Под небом бурь, среди степей,

Стоит могила Оссиана

В горах Шотландии моей.

Летит к ней дух мой усыпленный,

Родимым ветром подышать…»

Имя Оссиана попало в это стихотворение в результате литературной мистификации, созданной в XVIII в. шотландским писателем Макферсоном, который опубликовал переводы с гельского языка стихов Оссиана. Впоследствии выяснилось, что эти «переводы» были в основном сочинениями самого Макферсона, который включил в них небольшие фрагменты гельского фольклора. Что касается Оссиана, то такой поэт, возможно, существовал в отдаленном прошлом, но не в Шотландии, а в Ирландии. Причина ошибки в указании его родины заключалась в том, что в обеих этих странах ранее говорили (и частично говорят сейчас) на диалектах гельского языка и что в каждой из них сохранились предания об Оссиане.

Более известно второе стихотворение молодого Лермонтова о Шотландии «Желание», в котором он писал:

«Меж мной и холмами отчизны моей

Расстилаются волны морей.

Последний потомок отважных бойцов

Увядает средь чуждых снегов;

Я здесь был рожден, но с нездешней душой…»

Эти стихотворения ясно показывают, что молодой Лермонтов, увлеченный образами своих шотландских предков, ничего не знал о самом знаменитом члене своего рода — Томасе Лермонте, который в отличие от Оссиана, был подлинным выдающимся поэтом древней Шотландии.

Томас Лермонт. На протяжении многих столетий большинство шотландцев говорило на особом диалекте английского языка, возникшем под сильным влиянием более древнего гельского языка.

Первым поэтом, сочинявшим стихи на англо-шотландском языке, был живший в XIII в. Томас Лермонт из Эрселдуна. До нашего времени дошло сравнительно немного стихов Томаса Лермонта, большей частью философских рассуждений или прорицаний, в том числе — предсказаний предстоящих исторических событий.

Гораздо больше сохранилось преданий о Томасе Лермонте, причем возможно, что фантастические рассказы о некоторых событиях в его жизни были, по крайней мере, частично сочинены им самим. К этим рассказам относится повествование о встречах Томаса с королевой фей и о его посещении царства фей. Хотя в Шотландии XIII в. такие рассказы могли казаться вполне правдоподобными, все же нельзя не задать вопроса: был ли Томас Лермонт действительно историческим персонажем или вымышленным героем народного фольклора? На этот вопрос отвечают документы XIII в., подтверждающие, что в это время Томас Лермонт владел землями в Эрселдуне — поселке в юго-восточной Шотландии.

После смерти Томаса распространилось поверив, что он в действительности не умер, а удалился в страну фей. Следует повторить, что цикл рассказов о связях Томаса Лермонта с феями не был необычным для его современников — в ряде западноевропейских стран раннего средневековья было распространено представление о поэтах, как о посредниках между людьми и царством фей, т. е. миром могущественных, но не враждебных людям духов. Предания об этом царстве сохранялись на протяжении многих веков и были отражены, в частности, в драматических произведениях Шекспира. Потомки Томаса Лермонта жили в Шотландии по крайней мере до XIX в.

В русской и английской литературе о Лермонтове высказываются противоречивые сведения о том, узнал ли он когда-либо о своем вероятном происхождении от Томаса Лермонта. При этом считается несомненным, что увлекаясь творчеством Вальтера Скотта, Лермонтов не мог не прочитать его известную балладу, в которой пересказывается народное предание о поэте Томасе и о его связях с королевой фей. Следует, однако, заметить, что в этой балладе фамилия Томаса не названа.

Достоверно известно, что Лермонтов в более поздние годы увлекался предположением о своем происхождении от испанских предков, причем это предположение основывалось только на сходстве его фамилии с титулом бездарного министра испанского короля в XVI в. герцога Лерма. Для выяснения этого предположения Лермонтов даже посылал письменный запрос в Испанию.

Подробные сведения о шотландских предках Лермонтова стали известны только после его смерти, в связи с чем представляется вероятным, что он так и не узнал о том, что Томас Лермонт был его возможным предком. Это заключение подтверждается тем, что Лермонтов не воспользовался исключительно привлекательным для романтического поэта сюжетом о Томасе Лермонте и его отношениях с феями и вообще ни разу не упомянул о нем в своих сочинениях. Кажется несомненным, что при получении сведений о Томасе Лермонте его русский потомок написал бы о нем стихотворение.

Догадка о сюжете ненаписанного стихотворения (или может быть поэмы) Лермонтова привлекает внимание главным образом потому, что это одна из очень немногих возможностей представить себе содержание хотя бы малого фрагмента его неосуществленного творчества, значение которого, как говорилось выше, могло намного превосходить значение всего, что смог создать Лермонтов за время своей короткой жизни.

Отметим, что примерно через 50 лет после смерти Лермонтова было написано стихотворение о Томасе Лермонте, которое могло бы принадлежать перу Лермонтова. Это одно из лучших стихотворений Киплинга, оно называется «Последняя песня верного Томаса». И форма, и содержание «Последней песни…» были не совсем обычны для творчества Киплинга. Стилизованное в форме старинной баллады, это стихотворение рассказывает о предложении короля наградить поэта за его песни земельными владениями и званием рыцаря. Поэт с презрением отвергает такой дар и объясняет королю, насколько ничтожна его власть по сравнению с властью поэта. Подобное стихотворение, тесно связанное с романтической традицией конца XVIII — первой половины XIX столетия, было одним из проявлений неоромантизма, возникшего на грани XIX и XX вв.

Неосуществленная возможность. В балладе Вальтера Скотта говорится, что поэт Томас в конце его земной жизни был увлечен в царство фей, королева которых была в него влюблена. В XIX в. было трудно говорить о вмешательстве фей в судьбы поэтов, но у сравнительно немногих современников Лермонтова, понимавших значение его творчества, было ощущение неестественности его кончины, когда он только что вступил на путь создания подлинно бессмертных произведений.

Среди писателей, в том числе самых крупных из них, есть свои градации, которые, правда, довольно трудно определимы. Можно все же назвать имена классиков, значение которых было в основном ограничено рамками их национальной литературы. К числу таких писателей в русской литературе относятся Пушкин, Лермонтов, Гоголь и немногие другие, список которых несколько изменялся в зависимости от литературных вкусов различных исторических эпох. Есть только два русских писателя, которые бесспорно заняли большое место в мировой литературе — это Лев Толстой и Достоевский. Можно обсуждать возможность добавить к ним Чехова и довольно вероятно, что раньше входивший в эту группу Тургенев сейчас к ней не принадлежит.

Так как из-за исключительной краткости зрелого периода творчества Лермонтова его наиболее выдающиеся произведения остались неосуществленными, нельзя исключить предположение, что смерть Лермонтова была потерей не только для русской, но и для мировой литературы, в которой его имя могло стать столь же известным, как имена Толстого и Достоевского.

Гораздо труднее говорить о другой возможности, которой не смог достигнуть никто из писателей нового времени. Был по крайней мере один писатель — Уильям Шекспир, который выходит за рамки всех классификаций. Нет никаких доказательств, что творчество Лермонтова при достаточной продолжительности его жизни могло достигнуть шекспировских высот, кроме одной небольшой детали, о которой уже говорилось выше. В отличие от почти всех остальных великих деятелей литературы, Шекспир и Лермонтов обычно писали свои произведения почти без поправок, что свидетельствовало об определенном сходстве их творческого метода. Отмечая это сходство, можно напомнить, что талант Шекспира также развился не очень быстро. Если бы он умер в возрасте 26 лет, то его имя не вошло бы в историю литературы.

Способность создавать шедевры не тяжелым трудом, т. е. путем их многократных исправлений, а за короткое время творческого вдохновения, даже в наше просвещенное время производит впечатление некоторого чуда. Такая способность заставляет вспомнить о тесной связи предка Лермонтова с королевой фей, ревность которой ограничила время его поэтического творчества. Хотя феи в древней мифологии занимали более скромное место по сравнению с богами античности, к этой ситуации все же применимо старинное изречение «любимцы богов умирают молодыми», которое является возможным поэтическим объяснением безвременной смерти Лермонтова.

Падение дома Нассау

Поэт и чернь. Положение А. С. Пушкина в современном ему обществе было непростым. Уже в молодые годы он ясно понял значение своей литературной деятельности и ожидал, что это значение будет широко признано. Нельзя сказать, что надежды Пушкина при его жизни совсем не оправдались. Он рано стал известен как лучший русский поэт, его стихи оценивались книгоиздателями намного выше по сравнению с сочинениями других русских писателей.

Однако в официальной России первой половины XIX в. поэты не занимали сколько-нибудь видного места. Как хорошо знал Пушкин, значение каждого члена дворянского общества определялось его служебным положением и состоянием. Ни того, ни другого у Пушкина не было. Его служебная карьера сложилась крайне неудачно, незначительные доходы от принадлежавших Пушкину в последние годы его жизни земельных владений не обеспечивали расходов на содержание семьи.

Этой простой причиной, возможно, объяснялся так называемый аристократизм Пушкина — его стремление подчеркнуть знатность рода Пушкиных, часто проявлявшееся не только в его разговорах и переписке, но и в публиковавшихся сочинениях. Можно понять, что таким путем Пушкин хотел поднять общественный авторитет своей деятельности и оградить себя от презрительного высокомерия высокопоставленных и богатых членов дворянского общества.

Интерес Пушкина к обсуждению заслуг своих предков удивлял его друзей и вызывал насмешки со стороны врагов. Одной из попыток Пушкина рассчитаться с такими насмешками было известное стихотворение «Моя родословная».

Легко понять, почему внимание Пушкина к своей родословной казалось странным даже близким к нему людям. После отмены местничества в конце XVII в. и введения Табели о рангах в начале XVIII столетия представление о значении заслуг предков в дворянской России довольно быстро сменилось представлением о значении личных (действительных или мнимых) заслуг, которые оценивались абсолютным монархом. Неудивительно, что уже в XVIII в. высшие места в государстве часто занимали люди очень низкого с точки зрения дворянского общества происхождения. Осуждение такого хода дела в «Моей родословной» было вряд ли оправданным.

Можно думать, что рассуждения Пушкина о знатности его рода были не очень серьезны и часто содержали элементы литературной мистификации. Например, он включал в число своих предков известных в истории XVII в. Пушкиных, от которых он не происходил. По-видимому, Пушкин, прекрасно знавший отечественную историю, на самом деле понимал, что его предки особой знатностью не отличались. Ему было ясно, что подлинной аристократией средних веков были удельные князья, от которых происходили многие его друзья и знакомые. К числу этих друзей относился, в частности, известный поэт князь П. А. Вяземский, которому в голову не приходило писать стихи о знатности своих предков.

Характерно для непоследовательного отношения Пушкина к истории его рода, что при случае он красочно описывал преступления своих дедов и прадедов, что отнюдь не повышало престижа его предков.

В связи с этим можно полагать, что Пушкин вряд ли придавал действительное значение вопросу о знатности своего происхождения и что его высказывания на эту тему были просто малоэффективной формой защиты от высокомерного и недоброжелательного отношения к нему светской черни.

Отметим, что родословная каждого исторического деятеля состоит из двух частей — перечня его предков и перечня потомков. Если бы современники Пушкина знали об общественном положении только двух поколений его потомков (детей и внуков), им было бы трудно иронизировать над аристократическими претензиями Пушкина.

Графиня Меренберг. Младшая дочь Пушкина Наталия, родившаяся менее чем за год до его смерти, имела необыкновенную судьбу. Ее рано выдали замуж за офицера, который пил, играл в карты и плохо с ней обращался. У них родилось трое детей. Все это было довольно обычно в дворянских семьях середины XIX в., и почти во всех случаях биография замужней женщины на этом должна была закончиться.

Необычное событие в жизни Наталии Александровны заключалось в том, что она разошлась с мужем и добилась почти невозможного в то время официального развода с ним. Причиной этого события была встреча на одном балу при коронации Александра II с подлинным принцем, принадлежавшим к одной из древних германских династий. Это знакомство привело к взаимному увлечению, и через ряд лет после их встречи, в 1868 г. они обвенчались в Лондоне. Из-за неравенства общественного положения дочери Пушкина и принца Николая Нассау их брак был морганатическим, т. е. законным во всех отношениях, кроме права жены и детей принять титулы принца и права сына принца наследовать престол государства, управляемого членами семьи, к которой принадлежал принц. Но такого государства в тот момент не было.

Члены династии Нассау многие годы правили различными государствами Западной Европы, однако их старейшим владением (начиная с XI в.) было герцогство Нассау в западной части Германии. Временами представители этой династии занимали более высокое положение, так, один из них был королем Германии в XIII в., другой — королем Англии в XVII в. В XIII в. род Нассау разделился на две ветви, причем члены старшей сохранили германские владения рода, а младшая приобрела земли в Голландии, в результате чего ее представители стали королями Голландии, а затем одновременно великими герцогами Люксембурга.

До 1866 г. брат принца Николая герцог Адольф (который был гораздо старше Николая) управлял наследственным владением старшей ветви рода — герцогством Нассау. В этом году он неосторожно вступил в войну с Пруссией в союзе с Австрией, был побежден, и его государство было захвачено Пруссией. Хотя после потери наследственных владений герцог смог сохранить несколько замков и получить довольно большую денежную компенсацию от прусского короля, его положение существенно изменилось. Возможно, что это облегчило для его брата решение о вступлении в морганатический брак.

Титул, который, по обычаям того времени, получили жена и дети Николая Нассау, был предоставлен одним из маленьких германских княжеств, где женой правящего князя была сестра принца Николая. После этого Наталия Александровна стала именоваться графиней Меренберг, а ее дети от второго брака (две дочери и один сын) графинями и графом Меренберг.

Положение графов Меренберг изменилось в 1890 г., когда умер король Голландии Вильгельм III, последний король из младшей ветви династии Нассау. У него осталась дочь Вильгельмина, которая заняла голландский трон. Необычное положение возникло с наследованием второго владения короля — великого герцогства Люксембург. Так как в Люксембурге был признан древний саллический закон, запрещающий наследование престола женщинами, этот престол должен был занять ближайший родственник Вильгельма III по мужской линии. Этим родственником оказался глава старшей линии дома Нассау Адольф. Странность такого наследования заключалась в крайне отдаленном родстве Адольфа с Вильгельмом, ветви родословной которых разошлись более чем за 500 лет до этого события.

Хотя великое герцогство Люксембург не было особенно крупным государством (его население составляло около половины населения герцогства Нассау), положение главы этого государства было достаточно почетным. Это, естественно, повысило социальное положение детей принца Нассау и отразилось на их брачных союзах. Первой вышла замуж старшая дочь принца София, причем ее мужем стал столь высокопоставленный человек, как русский великий князь Михаил Михайлович, внук императора Николая I. Этот брак, так же как и брак Наталии Александровны, был морганатическим, причем София и ее дети получили титул графов Торби, предоставленный великим герцогом Люксембургским. Довольно комичная история брака Софии Меренберг рассказана в записках государственного секретаря А. А. Половцева, который был в дружеских отношениях с отцом жениха — великим князем Михаилом Николаевичем. Император Александр III, узнав о самовольном поступке Михаила Михайловича, в гневе угрожал сослать его в Сибирь. Дело кончилось повелением Михаилу Михайловичу жить за границей. Михаил Николаевич, крайне боявшийся императора, тем не менее был возмущен его поведением и говорил: «Что еще нужно? Невеста — племянница правящего князя!».

Меньше шума вызвал брак графа Георга Меренберга (или Георгия Николаевича, как его называли по-русски). Хотя он женился на дочери императора Александра II, эта дочь не была великой княжной, так как происходила от второго морганатического брака императора с княжной Долгоруковой.

Эти браки, с одной стороны, подняли общественное положение графов Меренберг, но, с другой стороны, стали препятствием для их дальнейшего возвышения, которое было возможным в начале XX в.

Люксембургское наследство. Старшая ветвь рода Нассау унаследовала великое герцогство Люксембург в результате выполнения условий саллического закона, исключавшего женщин из престолонаследия. Эта же причина создала трудности, когда возник вопрос о наследовании великогерцогского престола в начале XX в. У великого герцога Адольфа был сын Вильгельм, который стал великим герцогом после смерти своего отца в 1905 г. уже немолодым человеком. В том же году умер принц Николай, и Вильгельм оказался единственным мужчиной в роду Нассау. Он был очень обеспокоен возможностью исчезновения древней династии Нассау и надеялся на рождение сына — но все его пять детей были дочерьми.

У великого герцога Вильгельма был простой способ спасения династии, который нередко применялся в правящих домах Европы — он мог признать морганатический брак своего дяди принца Николая полноправным. В этом случае двоюродный брат Вильгельма граф Георг Меренберг стал бы принцем Нассау-Люксембургским и наследником престола. Так как у графа Меренберга в это время был уже сын, сохранение династии Нассау было бы обеспечено. Такое решение, казалось бы, облегчалось блестящими, по понятиям того времени, браками графа Меренберга и его сестры.

Однако именно эти браки оказались непреодолимым препятствием для сохранения дома Нассау. Маленькое великое герцогство представляло заметный интерес для правителей крупных государств Европы. Расположенный на границе Франции и Германии, Люксембург при плохих отношениях между этими государствами после франко-прусской войны приобрел большое стратегическое значение. Германия прилагала значительные усилия для включения Люксембурга в свою орбиту влияния и, в частности, добилась вхождения Люксембурга в германский таможенный союз.

Существует наивный рассказ о том, что германский император не любил графа Меренберга и поэтому воспрепятствовал возведению графа на люксембургский престол. Действительная причина такого решения вопроса о люксембургском наследстве была другой.

Внешне граф Меренберг мало отличался от других немецких аристократов того времени, он был офицером гвардейского полка, затем вышел в отставку и жил в одном из наследственных замков дома Нассау в Западной Германии. Но германский император хорошо знал, что граф наполовину русский, а сын графа и его наследник — на три четверти русский. При этом граф состоял в близких родственных отношениях с русским императорским домом.

В начале XX в. Россия находилась в военном союзе с Францией. Принимая во внимание наличие протяженной границы с Россией на востоке Германии, германский император не хотел предоставить России возможность приобрести опорную точку еще и на западной границе его государства. Поэтому граф Меренберг был совершенно неприемлемым для Германии кандидатом на люксембургский престол.

Не вызывает сомнений, что только под давлением Германии великий герцог Вильгельм вынужден был в 1907 г. отменить соблюдавшийся на протяжении многих лет порядок престолонаследия в великом герцогстве. В результате наследницей престола стала его старшая дочь, и после смерти великого герцога, происшедшей в 1912 г. закончилась в мужской линии существовавшая около 900 лет династия Нассау.

Память о прошлом. На протяжении ряда столетий члены дома Нассау играли заметную роль в истории Европы. Они вели войны со своими соседями, заключали мирные договоры, приобретали новые территории, а иногда теряли часть своих владений.

Подвиги членов этого дома, совершенные в средние века, описывали историки и воспевали поэты.

В XIX–XX вв. от средневековых традиций Западной Европы мало что сохранилось. Если потомки закованных в латы рыцарей все еще правили некоторыми европейскими государствами, эти принцы, герцоги и короли, одетые в современные пиджаки или офицерские мундиры, обладали ограниченной властью и вызывали мало интереса у историков или романтических чувств у поэтов нового времени.

В связи с этим такое крупное по средневековым понятиям событие, как исчезновение в начале XX в. одной из старейших династий Западной Европы, не привлекло большого внимания современников. В конце XX в. это событие оказалось совершенно забытым, и о нем не было бы повода вспоминать, если бы оно не оказалось соединенным некоторой связью с памятью знаменитого русского поэта Пушкина.

Сейчас мы видим, как быстро исчезают в сгущающейся дымке времени некогда широко известные фигуры наследственных правителей, причем они становятся заметными только в отраженном свете, который падает на них от таких подлинно великих людей, каким был А. С. Пушкин.

Друг Пушкина

Приезжий из Петербурга. В 30-х годах прошлого века в небольшом провинциальном городе задержался молодой человек, выехавший из столицы в Саратовскую губернию по своим личным делам. Местные чиновники устроили для петербургского гостя обильный завтрак с разнообразными винами, после чего приезжий охотно рассказал им о своей жизни в столице.

Как справедливо заметил глава местной администрации, молодой человек «… прилгнул немного, да ведь не прилгнувши, не говорится никакая речь». Вместе с тем этот чиновник был уверен, что основа рассказа петербургского незнакомца правдива, сказав: «Да как же и не быть правде? Подгулявши человек несет все наружу: что на сердце, то и на языке».

Если провинциалам было трудно разделить более достоверные сообщения в рассказах приезжего от менее правдивых, это легче выполнить любителям отечественной литературы, о которой много говорил петербуржец.

Выберем наиболее интересные из его сообщений. Упомянув, что он часто видит литераторов, приезжий особенно подчеркнул свою близость со знаменитым в те годы Пушкиным, который на вопрос своего приятеля: «Ну, что, брат Пушкин?», отвечал краткими дружескими словами: «Да так, брат, так, как-то все…». Петербуржец рассказал о множестве своих сочинений в различных жанрах и, подчеркнув быстроту создания им многочисленных литературных трудов, пояснил это словами: «У меня легкость необыкновенная в мыслях».

Продолжение рассказа незнакомца понять немного труднее. Кажется некоторым противоречием его утверждение: «Я, признаюсь, литературой существую», с упоминанием о выполняемых им обязанностях на государственной службе, где его невысокий чин странным образом совмещался с занимаемым им исключительно заметным положением в высшем свете. Например, гость говорил: «Я всякий день на балах. Там у нас и вист свой составился: министр иностранных дел, французский посланник, английский, немецкий посланник и я». К числу непонятных деталей принадлежит также упоминание гостя, что его — молодого штатского чиновника — однажды приняли за главнокомандующего (так называли в те годы командующего войсками столичного военного округа), т. е. за одного из наиболее высокопоставленных генералов. Из многих других признаков высокого положения петербургского гостя можно назвать его упоминание о том, что ему пришлось при решении вопроса о продолжении службы опасаться вызвать в случае отказа неудовольствие императора, а также воспоминание, что он «всякий день во дворец ездит» и многое другое.

Обилие конкретных деталей в рассказе петербуржца производит впечатление, что он был реальным историческим лицом. С другой стороны, крайняя противоречивость и неправдоподобие его рассказа вызывает сомнение: не ошибся ли принимавший его хозяин, считавший, что в основе этого рассказа много правды. Попытаемся ответить на этот вопрос.

Премьера спектакля. 19 апреля 1836 г. на сцене Александрийского театра в Петербурге была поставлена комедия Гоголя «Ревизор». Хотя автор пьесы не был удовлетворен игрой актеров, успех спектакля решило (как это часто бывало на сценах императорских театров) впечатление Николая I, который, как говорят, после спектакля сказал: «Всем досталось, а больше всех мне». После этого он, вероятно, с воспитательной целью, приказал своим министрам посмотреть спектакль. Современники вспоминают, что в театре военный министр граф Чернышов искренне смеялся, тогда как министр финансов граф Канкрин остался недоволен и сказал про пьесу: «глупая фарса». Такое различие их впечатлений могло объясняться тем, что об армии в пьесе Гоголя никаких замечаний не было, тогда как тема взяточничества и других финансовых злоупотреблений проходит через все действия пьесы.

Впервые свою новую комедию Гоголь читал на вечере у Жуковского, где был Пушкин, который, как говорил один из гостей, «катался от смеха». Это воспоминание кажется правдоподобным, так как Пушкин был очень непосредственным человеком и его было легко рассмешить даже при сравнительно незначительных поводах. Блестящая пьеса Гоголя, талант которого Пушкин высоко ценил, должна была доставить ему огромное удовольствие.

Можно, однако, предположить, что были и другие, более существенные причины, позволившие Пушкину от всей души смеяться на этом чтении, происходившем в тяжелые дни последнего года его жизни.

Слава Пушкина. Когда Пушкин после нескольких лет пребывания на юге и ссылки в Михайловском в 1826 г. приехал в Москву, выяснилось, что он приобрел громадную известность. При появлении Пушкина в публичных местах его окружали знакомые и незнакомые люди, высокопоставленные сановники говорили Пушкину комплименты, светские дамы оказывали ему большое внимание.

Прошло еще несколько лет, и имя Пушкина стало известным не только образованным представителям дворянского общества, но и почти каждому грамотному человеку в России. Хотя Пушкин не любил, когда на него обращали внимание посторонние ему люди, он не мог не ценить приобретенной им славы. Упоминая о своей известности своим ближайшим родственникам и друзьям, он охотно передавал смешные и нелепые истории, которые о нем рассказывали в отдаленных районах России. Например, в письме к жене Пушкин сообщал: «Знаешь ли, что обо мне говорят в соседних губерниях? Вот как описывают мои занятия: „Как Пушкин стихи пишет — перед ним стоит штоф славнейшей настойки — он хлоп стакан, другой, третий — и уж начнет писать!“ Это слава».

Такое сообщение об известности Пушкина в невысоких социальных слоях России можно сопоставить с тем, что император Николай I, очень мало интересовавшийся русской литературой, после гибели Пушкина сообщил в частном письме о смерти «знаменитого Пушкина».

Зная о своей известности, Пушкин часто болезненно воспринимал трудности повседневной жизни, усугубившиеся со времени его женитьбы. Главная причина этих трудностей — постоянно возраставшие долги — дополнялась огорчениями от невысокого служебного положения Пушкина, ставившего его время от времени в унизительное положение. С этими огорчениями связана известная фраза Пушкина: «Черт догадал меня родиться в России с душой и талантом».

Можно не сомневаться, что хвастливый рассказ героя пьесы Гоголя о знакомстве с Пушкиным должен был в некоторой мере утешить Пушкина, как предстоящая демонстрация его широчайшей известности перед зрителями спектакля «Ревизор». Считая, что это место пьесы должно было развеселить Пушкина, следует еще раз поставить вопрос, не было ли других причин для постоянного смеха Пушкина во время чтения «Ревизора», о которых не знал никто, кроме автора пьесы и самых близких друзей Пушкина.

Таинственный незнакомец. Обратимся к вопросу: был ли образ Ивана Александровича Хлестакова фантазией Гоголя, или же он изобразил в рассказе Хлестакова некоторые реальные сведения о жизни знакомого ему человека?

На этот вопрос в общей форме отвечал сам Гоголь, сказавший: «Всякий хоть на минуту, если не на несколько минут делался или делается Хлестаковым… И ловкий гвардейский офицер окажется иногда Хлестаковым, и государственный муж окажется иногда Хлестаковым, и наш брат, грешный литератор, окажется подчас Хлестаковым».

Эти слова Гоголя не снимают, однако, вопроса, нельзя ли назвать имя человека, обстоятельства жизни которого более других совпадали с совершенно неправдоподобным сочетанием биографических сведений, изложенных в рассказе Хлестакова.

Такого человека найти можно, но ответ получается столь невероятным, что, насколько нам известно, его никто ранее не называл[7].

Начнем с чина Хлестакова. В явлении VI третьего действия пьесы он говорит: «Хотели было даже меня коллежским асессором сделать, да, думаю, зачем». Так как названный Хлестаковым чин принадлежит к VIII классу табели о рангах, ясно, что он имел чин IX ранга, т. е. титулярного советника. Точно такая же информация содержится в первом издании «Ревизора», где Хлестаков говорит: «Это правда, что на мне небольшой чин: уж никак не больше коллежского асессора, даже немного меньше…», что означает тот же чин титулярного советника. Достаточно сопоставить этот чин с указанием на игру в карты с посланниками, как сразу же выясняется, что такие два факта соединялись только в одном человеке того времени — Пушкине, который имел незначительный чин титулярного советника и действительно был близко знаком и часто встречался с посланниками главнейших держав в Петербурге.

Кроме этого простого сопоставления, в пьесе есть ряд других ясных указаний на то, что в «биографию» Хлестакова включено множество фактов из жизни Пушкина. Приведем список наиболее важных совпадений такого рода, повторив некоторые приведенные выше ссылки на текст комедии.

Фразу в VI явлении третьего действия «Я, признаюсь, литературой существую» в те годы могли сказать, кроме Пушкина, очень немногие из его современников. В V явлении того же действия Хлестаков говорит, что он пишет прозу и стихи. Очень характерна сильнейшая любовь Хлестакова к азартным играм в карты, с которой связана причина его задержки в провинциальном городке: Пушкин был знаменит своей страстью к карточным играм, и возможно, что слова Хлестакова («Ну нет, вы напрасно, однако же… Все зависит от той стороны, с которой смотришь на вещь. Если, например, забастуешь тогда, как нужно гнуть от трех углов… ну, тогда конечно… Нет не говорите; иногда очень заманчиво поиграть»), сказанные им городничему, осудившему игру в карты, Гоголь услышал от Пушкина.

Совершенно поразительно совпадение со случаями из жизни Пушкина эпизода, когда Хлестакова приняли за главнокомандующего и часовые отдали ему честь ружейными приемами. В действительности в этом, казалось бы, совершенно невероятном происшествии соединены два факта, описанные современниками Пушкина. Первый из них: гуляя по Царскосельскому парку с Пушкиным, его спутник был удивлен, что часовые отдавали честь Пушкину. Объяснение этого странного происшествия осталось неизвестным, возможная причина его — недавняя прогулка Пушкина по парку с одним из членов царской фамилии (что иногда случалось), в результате чего часовые приняли Пушкина за высокопоставленного сановника.

Гораздо интереснее второй случай, который, вероятно, имел в виду Гоголь. Знакомый Пушкина, цензор Семенов, стоявший вместе со своим юным племянником на Невском проспекте, увидел толпу народа и, решив, что это любопытные, которые встречают выезд императора, приготовился, как полагалось по этикету, снять шляпу. Оказалось, однако, что любопытные провожали не императора, а гулявшего Пушкина. Таким образом, Хлестаков не преувеличил, а преуменьшил оказанное ему внимание: ведь Пушкин был принят не за главнокомандующего, а за императора, о чем, конечно, в пьесе того времени написать было нельзя.

Некоторые фразы Хлестакова очень близки к широко известным мыслям Пушкина («Ищешь пищи для души, а светская чернь тебя не понимает» — IX явление V действия первого издания «Ревизора»). Почти совпадают с обстоятельствами жизни Пушкина слова о том, что Хлестаков получает от Смирдина сорок тысяч (VI явление третьего действия). Там же Хлестаков выражает близкие Пушкину чувства: «Я не люблю церемонии. Напротив, я даже стараюсь проскользнуть незаметно. Но никак нельзя скрыться, никак нельзя!»

Заслуживает внимания фраза «Во дворец каждый день езжу», что для Пушкина было неприятной обязанностью после получения им придворного звания, а также упоминание о вероятном неудовольствии царя в случае отказа Хлестакова от службы: точно такая же история произошла с Пушкиным незадолго до создания «Ревизора».

Из более мелких совпадений можно назвать цвет волос Хлестакова («шантрет»), характерное для молодости Пушкина сообщение: «С хорошенькими актрисами знаком» — и т. д. Интересно сравнить хвастовство Хлестакова при беседе с женой и дочерью городничего с сообщением Пушкина в письме к Бестужеву, как он «врет с женщинами», рассказывая им о своих неправдоподобных подвигах, совершенных в прошлом. Об этом говорил и близко знавший Пушкина Вульф, вспоминавший, что: «В Пушкине был грешок похвастать в разговоре с дамами. Перед ними он зачастую любил порисоваться». Буквально такое же слово использовано в ремарках Гоголя, который дважды говорит, что Хлестаков «рисуется», разговаривая с Анной Андреевной.

Не перечисляя некоторых других примеров, следует отметить, что включение в пьесу многих указаний на совпадение Хлестакова с Пушкиным было возможно только при маскировке этих указаний несколькими совершенно фантастическими высказываниями Хлестакова, без которых указанное выше совпадение было бы замечено многими, чего Гоголь ни в коем случае допустить не мог. Однако даже в этих невероятных вымыслах Хлестакова проглядывают черты из жизни Пушкина.

Например, перед тем, как опьяневший Хлестаков теряет сознание, он произносит, казалось бы, совершенно абсурдную фразу: «Меня сам Государственный совет боится». Вспоминая, что этот совет был главным законодательным органом Российской империи, состоявшим не просто из высокопоставленных, а высочайших сановников, трудно представить, чтобы Государственный совет мог бояться кого-либо, кроме императора. На самом деле эта фраза могла быть легко произнесена Пушкиным, хотя в его словах был бы некоторый оттенок иронии. Дело в том, что именно Государственный совет после декабрьского восстания принял решение об учреждении тайного полицейского надзора над Пушкиным, причем это решение выполнялось до конца его жизни. Зная об этом, Пушкин не мог испытывать особой симпатии к Государственному совету, который вместо решения крупных законодательных вопросов занялся стихами Пушкина и высказал опасение, что Пушкин, говоря словами позднейшего поэта, «все ниспровергнуть власти был готов».

Объяснить причину мистификации, предпринятой Гоголем в отношении личности Хлестакова, не очень трудно. Как сообщал Гоголь, сюжет «Ревизора» передал ему Пушкин, рассказавший, что сходные происшествия случались g ним самим и с его знакомыми. Гоголь преклонялся перед Пушкиным, высоко ценил его внимание и несомненно был очень рад, когда Пушкин смеялся, читая его юмористические сочинения (о чем есть запись в дневнике Пушкина). Очень вероятно, что Пушкин сообщил Гоголю не сухую схему сюжета «Ревизора», а дополнил ее рядом подлинных или придуманных им для оживления рассказа происшествий, имевших место с его знакомыми или с ним самим. Можно предполагать, что ряд не упомянутых выше ситуаций в пьесе Гоголя также восходит к рассказу Пушкина, хотя проверить это предположение почти невозможно. Слово «почти» здесь означает сохранение сведений о шутливом замечании Пушкина: «С этим малороссом надо быть осторожнее, он обирает меня, так что и кричать нельзя».

Нужно, однако, думать, что, начав с максимально широкого использования устного рассказа Пушкина, Гоголь пошел дальше и включил в пьесу недавние эпизоды из жизни Пушкина, в том числе те, о которых говорить было небезопасно (например, о столкновении с императором из-за нежелания Пушкина продолжить службу, а также о том, как Пушкина приняли за императора). Эти эпизоды были изложены в сильно завуалированной форме, в связи с чем Пушкин мог согласиться на их включение в пьесу (совершенно очевидно, что без согласия Пушкина Гоголь не мог бы при создании образа Хлестакова столь широко использовать сведения о жизни поэта).

Таким образом, следует заключить, что «друг Пушкина» — Хлестаков — был фактически его двойником, преображенным усилиями двух авторов — Гоголя и Пушкина. В основе блестящего вымысла создателей этой фигуры было незаметное для широкой публики включение реальных фактов из биографии «умнейшего человека в России» (как иногда говорили о Пушкине) в рассказ о своей жизни «пустейшего человека», как назвал Хлестакова Гоголь. Зерно такого замысла находилось в упомянутом выше письме Пушкина жене, где, передавая рассказ, в котором он был представлен заурядным пьяницей, Пушкин справедливо увидел в нем несомненное свидетельство своей славы.

Попытка Хлестакова присвоить себе многие события из жизни Пушкина, включая те, о которых мало кто знал, могла служить другим доказательством того, насколько знаменит был Пушкин.

Можно думать, что созданная Гоголем и Пушкиным мистификация, которую не могли понять рядовые зрители спектакля «Ревизор», должна была доставить массу удовольствия любителю остроумных шуток Пушкину, который смеялся на протяжении всего чтения пьесы Гоголя.

Ютландский бой

Морские сражения. История морских сражений восходит к отдаленному прошлому. Задолго до расцвета греческой и римской цивилизаций уже существовали морские флоты, контролировавшие важные коммуникации в Средиземном море. К их числу относился флот Минойского государства, центр которого находился на острове Крите. После падения этого государства (что случилось в XV в. до н. э.) главное место среди морских сил в Средиземном море занял флот финикийцев, который сделал возможным создание ряда отдаленных от Финикии колоний, включавших столь известный впоследствии Карфаген. Затем с финикийцами начали успешно конкурировать флоты греческих государств.

В V в. до н. э. произошло сражение греческого и персидского флотов, которое решило на много лет вопрос о господствующих морских силах в Восточном Средиземноморье. Это сражение возникло при нападении многочисленных персидских кораблей на значительно меньший флот союза греческих городов, сосредоточенный у о-ва Саламин в Эгейском море. Греческий флот, находившийся под командованием Фемистокла, уничтожил 200 персидских кораблей, что сделало неизбежным гибель десанта, высаженного персами в Греции. Саламинская битва явилась образцом для многих последующих морских сражений, которые редко имели ничейный исход и обычно заканчивались полным поражением одного из флотов.

По мере укрепления римского государства развивался и римский флот, который в последние века перед нашей эрой стал главной военно-морской силой в Средиземном море.

К числу крупнейших морских сражений этого времени относилась битва при Акциуме, закончившая эпоху гражданских войн, потрясавших Римскую республику в I в. до н. э. В этой битве флот Октавиана Августа, управлявшего западными областями римского государства, сражался против кораблей Марка Антония, подчинившего себе несколько восточных провинций, и Клеопатры — царицы Египта. Исход боя решило внезапное распоряжение Клеопатры об отступлении египетских кораблей, после чего Марк Антоний также покинул место сражения, чтобы следовать за Клеопатрой. Вскоре после этой битвы Марк Антоний и Клеопатра погибли, после чего на протяжении долгого времени крупных морских сражений на Средиземном море не было.

Через 1600 лет после битвы при Акциуме, в 1571 г. в восточной части Средиземного моря произошло сражение при Лепанто, в котором встретились союзный флот Испании, Венеции, Генуи и других христианских государств с флотом мусульманских стран — Турции и Алжира. В каждый из флотов входило более 200 кораблей. Битва при Лепанто закончилась полным поражением мусульманского флота, который потерял почти все корабли, причем погибло около 20 тыс. членов их команд. Потери победителей были, однако, тоже значительными и достигали 8 тыс. человек. В битве при Лепанто участвовало много известных людей того времени, в том числе Сервантес, который в этом бою лишился одной руки.

Это сражение явилось последним крупным столкновением больших гребных кораблей — галер, бывших с незапамятных времен основой большинства военно-морских флотов. Хотя галеры в дальнейшем не исчезли (они использовались даже в XIX в.), их все чаще сменяли в качестве основных боевых кораблей парусные суда, которые также возникли в отдаленной древности, но долго считались менее пригодными для военных флотов по сравнению с галерами.

Отличием битвы при Лепанто от морских сражений античного времени было использование пушек. Меньшее количество и худшее качество огнестрельного оружия у кораблей мусульманского флота было одной из причин его поражения.

Начавшееся в XVII в. широкое применение парусных военных кораблей продолжалось до второй половины XIX столетия, когда их заменили паровые суда, которые почти сразу получили броневую защиту от артиллерийского огня противника. Быстрый прогресс военного кораблестроения привел к созданию в начале XX в. громадных броненосных линейных кораблей, вооруженных орудиями крупных калибров и обладавших большой скоростью. Эти корабли по имени первого английского броненосца такого типа часто назывались дредноутами. За время существования дредноутов было только одно морское сражение, в котором встретились многочисленные корабли данного класса. Это сражение произошло в южной части Северного моря 31 мая 1916 г. между английским и германским флотами. В большинстве книг по военно-морской истории указанное сражение называется Ютландским боем.

Английский флот. Моря, окружавшие Англию, делали ее недоступной для сухопутных армий континентальных государств Европы. Однако это преимущество могло обеспечить защиту английского государства только при наличии достаточно сильного морского флота, который должен был предотвратить высадку военных сил противника. Такое положение требовало большего внимания к поддержанию военно-морских сил в Англии по сравнению с континентальными странами.

Отсутствие сколько-нибудь крупных вторжений на территорию Англии на протяжении 900 лет (после высадки норманнов в 1066 г.) показывает, что задача, стоявшая перед английским флотом, была выполнена.

Было бы ошибкой, однако, считать, что военный флот Англии имел только оборонительные задачи. Уже сотни лет тому назад могущество этого флота стало играть большую роль при захватах колоний, в результате чего в XIX в. возникла Британская империя, территории которой были расположены на всех континентах. Хотя эта империя была самым большим государством в истории человечества, ее существование оказалось непродолжительным — менее чем через 100 лет после ее официального создания она исчезла в результате стремления населения входящих в нее стран к независимости. Распаду Британской империи предшествовали многие предвестники, к которым, в частности, относилось ослабление традиционного могущества английского флота.

Сравнивая результаты действий этого флота в начале XX в. с его историей в предшествующие века, легко заметить большое различие в успехах английских военных моряков.

Немногим более 100 лет до Ютландского боя произошло одно из самых крупных сражений парусных кораблей в истории морских войн. В 1805 г. вблизи юго-западных берегов Испании состоялся Трафальгарский бой, в котором 27 английских линейных кораблей под командой Нельсона сражались против 33 линейных кораблей Франции и Испании, находившихся под командованием французского адмирала Вилланёва. Бой закончился полной победой англичан, уничтоживших или взявших в плен большое количество кораблей противника. В бою был убит адмирал Нельсон.

Трафальгарский бой имел большое значение для англичан. После этого сражения значительно понизилась вероятность осуществления плана Наполеона высадить десант в Англии. Уменьшилась также угроза нарушить морские коммуникации, необходимые для снабжения населения Британских островов, а также английских вооруженных сил.

Через 100 лет после наполеоновских войн место главного континентального соперника Англии заняла Германия. Прологом первой мировой войны была лихорадочная гонка строительства военных кораблей в Германии, которой руководил морской министр Тирпиц. Англия отвечала еще более быстрым развитием своего флота, в результате чего английские и германские военно-морские силы достигли громадных размеров. Уничтожение одного из этих флотов могло иметь существенное влияние на исход первой мировой войны.

Только один раз в течение войны английский и германский флоты встретились лицом к лицу. В результате этой встречи произошел Ютландский бой, в котором участвовало со стороны Англии 28 линейных кораблей, 9 линейных крейсеров и ряд других кораблей, со стороны Германии 22 линейных корабля, 5 линейных крейсеров и другие корабли.

В результате сражения англичане потеряли 3 линейных крейсера и ряд малых кораблей, немцы — один линкор и один линейный крейсер, а также другие менее крупные военные суда.

Англичане объявили Ютландский бой своей победой, так как после него немецкие морские силы не решались оспаривать господство английских надводных сил в открытом море. Историки других стран обычно соглашаются с англичанами, отмечая, что Ютландское сражение способствовало губительной для Германии затяжке войны.

Сравнение потерь обеих сторон в этом сражении с итогами Трафальгарского боя, который действительно закончился решительной победой, позволяет усомниться в том, был ли Ютландский бой победой англичан. Вопрос об оценке влияния Ютландского боя на ход войны также не очень прост. Попытаемся понять яснее, что произошло во время Ютландского сражения.

Результаты сражения. Английское морское командование имело хорошо поставленную службу перехвата радиопередач, благодаря которой стал заранее известен день выхода основных сил германского флота в Северное море. В соответствии с этим навстречу немецким кораблям сначала вышел передовой отряд адмирала Битти (4 линкора, 6 линейных крейсеров и другие корабли), а за ним — главные силы под командованием адмирала Джеллико (24 линейных корабля, 3 линейных крейсера и другие суда).

Германский флот (командир которого адмирал Шеер ничего не знал о движениях английских кораблей) был выведен в Северное море в надежде встретиться с небольшой частью флота противника и одержать легкую победу без столкновения с английскими главными силами.

Когда германский авангард встретил отряд Битти, у немецкого командования сложилось впечатление, что их надежда оправдалась, и после короткого боя передовых кораблей, в котором англичане потеряли два линейных крейсера, германский флот устремился за английским отрядом, который стал отходить в сторону своих главных сил. В результате произошла неожиданная для немцев встреча их кораблей со всем английским флотом. Приказ высшего германского командования не разрешал своему флоту вступать в генеральное сражение при неизбежном в этом случае неравенстве сил.

После короткого столкновения при участии только немногих наиболее сблизившихся крупных кораблей (в ходе этого столкновения англичане потеряли третий линейный крейсер) германские корабли начали отступать под прикрытием дымовой завесы.

Был уже вечер, и, хотя английский флот обладал преимуществом в скорости, он не смог до наступления темноты приблизиться к германским кораблям для нанесения им существенного ущерба. Ночью германский флот ускользнул от английского, потеряв при этом устаревший линейный корабль (который натолкнулся на другой корабль своего флота), а также тяжело поврежденный в ходе дневного боя линейный крейсер. За исключением этих двух кораблей, все остальные крупные суда немецкого флота вернулись на базу. В Ютландском бою погибло 6000 английских и 2500 немецких моряков.

Так как в Ютландском сражении потери каждого флота были относительно невелики, вряд ли можно считать, что он кончился победой одной из сторон. Отступление германского флота было не следствием его поражения (он понес до вечера 31 мая гораздо меньшие потери, чем английский), а выполнением приказа главного командования.

В ходе сражения выяснились некоторые особенности английского и германского флотов. К их числу относилась слабая броневая защита нового класса военных кораблей — линейных крейсеров, из которых 4, т. е. почти 30 % от их общего числа, были уничтожены. Оказалось также, что германские снаряды обладали большей разрушительной силой по сравнению с английскими. Это отчасти объясняет потерю в бою трех английских линейных крейсеров против одного германского. Так как действия линкоров, из которых только немногие и ненадолго сближались на боевую дистанцию, были очень ограниченными, ответить на важный вопрос об относительной силе английских и германских кораблей этого класса оказалось невозможным.

Нелегко оценить уровень командования германским флотом из-за уклонения им от боя, что, однако, позволило выполнить приказ командующего флотом об отступлении без больших потерь.

Легче ответить на вопрос об эффективности управления английским флотом в этом сражении. В отчетах о Ютландском бое упоминаются многочисленные ошибки британского командования, обусловленные низкой достоверностью и медленной передачей информации от кораблей флота командованию о положении неприятельских сил. Наряду с этим представляется очевидным, что английские командующие не имели опыта управления столь многочисленным флотом.

Последнее сколько-нибудь сходное по масштабам морское сражение состоялось более 100 лет до Ютландского боя — это был упомянутый выше Трафальгарский бой. Но опыт столкновения парусных кораблей во времена Нельсона мало чем мог помочь участникам Ютландского сражения. Главное отличие морских боев, сложившееся за эти 100 лет, по-видимому, было связано с громадным ускорением в сражениях XX в. изменений боевой обстановки. За немногие минуты происходило сближение кораблей на боевые дистанции, и столь же немного времени было иногда достаточно для уничтожения крупнейших кораблей.

Общее заключение об итоге Ютландского боя должно быть основано не столько на том, что английский флот, имевший заметное численное преимущество, потерял больше крупных кораблей по сравнению с немецким, а на том позорном для традиций британского флота факте, что его командующий не сумел или не решился ввести свои главные силы в генеральное сражение.

Вспоминая о других морских боях, происшедших во время первой мировой войны, можно отметить, что англичане уничтожали германские боевые корабли главным образом при значительном превосходстве своих сил (например, в Фолклендском сражении). При более или менее равных силах противников обычно первыми вступали в бой англичане, но в ряде случаев побеждали немцы (Коронельский бой).

Несомненно, что на стороне англичан в Ютландском сражении, кроме численного превосходства их флота, был важный психологический фактор — широко известный перечень блестящих побед англичан в крупных морских сражениях прошлого. Германский флот в своей короткой истории не имел сколько-нибудь заметных достижений, что отчасти объясняет осторожность командования в его использовании. Вероятно, что страх, испытываемый германскими адмиралами перед английским флотом, был внушен им не Только числом его кораблей, но также воспоминанием о Нельсоне и других выдающихся английских адмиралах прошлого, память о которых через многие годы после их смерти продолжала защищать английский флот.

Закат английского флота. Английские историки обычно подчеркивают, что после Ютландского сражения германскому флоту было приказано соблюдать еще большую осторожность, в связи с чем главные силы этого флота в дальнейшем не рисковали новым столкновением с англичанами. Только в последние дни войны, когда стало очевидным поражение германской армии, флот получил приказ выйти в море, но осуществить этот приказ оказалось невозможным из-за восстания матросов.

Однако отсутствие активности германского флота не означало его уничтожения. Существует труднопереводимое английское выражение (fleet in the being), характеризующее влияние морского флота на военную обстановку, которое осуществляется самим фактом присутствия флота в определенном районе.

Сохранившийся до конца войны германский флот защищал не только берега Германии, но и базы немецких подводных лодок, которые вели очень активные действия против судоходства Англии и ее союзников. Вместе с береговыми батареями и минными заграждениями германские военные корабли обеспечивали полную безопасность этих баз.

В течение войны и особенно в 1917 г. действия подводных лодок создавали серьезную угрозу для снабжения Англии предметами первой необходимости и сырьем для военной промышленности. Эта угроза поддерживала надежды в Германии на капитуляцию Англии.

Такая существенная опасность могла бы быть ослаблена или ликвидирована, если бы английский флот уничтожил германский в Ютландском сражении. Более того, после победы английского флота открылись бы возможности высадки десантов на германских побережьях, что могло заметно сократить продолжительность войны.

Обращаясь к вопросу о возможном исходе Ютландского боя при успехе английского плана перехвата германского флота, отметим трудность ответа на этот вопрос только путем сравнения материальных средств английского и немецкого флотов. В условиях быстрой смены боевой обстановки большую роль играло искусство командующих флотами в проведении крупнейшего морского сражения. Представляется вероятным, что командующие обоими флотами мало надеялись на свои способности. Положение немецкого командующего было более легким — он мог отступить, выполняя имевшийся у него приказ. Гораздо труднее оправдать слабость усилий английских адмиралов, которые командовали более крупным флотом, вступить в генеральное сражение. Если они это делали, понимая, что не могут быть уверены в исходе сражения, они не имели права находиться на занимаемых ими командных постах.

В связи с этим можно вспомнить следующий случай из истории Англии. В 1757 г. по приговору военного суда был расстрелян один из высших командиров английского флота адмирал Бинг. Он был приговорен к казни не за какое-либо преступление или проступок. Командуя английским флотом во время англо-французской войны, адмирал Бинг встретился с французским флотом примерно равной силы. В последовавшем сражении Бинг потерял несколько кораблей.

Военный суд не нашел никаких преступных действий со стороны командующего, которые привели к этому поражению, и осудил его только за то, что он «не приложил всех возможных усилий» в происшедшем сражении. Редкий случай казни столь высокопоставленного лица не за проступок, а за профессиональную ошибку был встречен с полным одобрением в Англии и с крайним негодованием во Франции, где решили, что английские власти пытаются таким недостойным способом обесценить редкую для Франции и тем более почетную победу над английским флотом.

Следует отметить, что отец адмирала Бинга, также достигший звания адмирала, за многочисленные победы получил высокую награду — титул лорда. Сопоставляя судьбу отца и сына, можно заключить, что в XVIII в. английское правительство не скупилось ни на награды, ни на наказания, добиваясь наибольшей эффективности действий военного флота. В начале XX в. отношение правительства Англии к руководителям морского флота существенно изменилось.

В ноябре 1918 г. закончилась первая мировая война, отмеченная беспримерным в английской истории кровопролитием, связанным главным образом с гибелью множества английских солдат во Франции в безнадежных попытках прорвать немецкие укрепления, которые они штурмовали по приказам бездарных генералов. Во время этой войны адмиралы, командовавшие английским флотом, упустили 31 мая 1916 г, единственную возможность ускорить окончание войны силами морского флота. Занявший в 1916 г. место главы английского правительства Ллойд Джордж приложил все усилия для того, чтобы представить Ютландский бой как английскую победу.

В соответствии с такой позицией правительства адмиралы, командовавшие английским флотом в Ютландском сражении, после окончания войны получили высокие награды. Хотя после Ютландского боя Джеллико пришлось освободить от командования флотом (на его место был назначен Битти), он получил крупное денежное вознаграждение и титул лорда, сначала в ранге виконта, а затем — графа. Отметим, что ранг графа надеялся в свое время получить Нельсон, но его ожидания так и не оправдались. Битти, командовавший отрядом, в который входили два из трех потопленных английских линейных крейсеров, сразу же по окончании войны получил титул графа.

Сравнивая судьбу этих адмиралов с судьбой Бинга, нельзя не заметить, как изменилась Англия в начале XX в. по сравнению с XVIII в., когда ее моряки действительно «управляли волнами».

По числу и размерам кораблей, участвовавших в сражении, по разрушительной силе их орудий Ютландский бой был самым большим морским сражением в военной истории, которое велось силами надводных кораблей. Масштабы этого сражения никогда не будут превзойдены, так как сразу же после окончания первой мировой войны число линейных кораблей во всех флотах стало сокращаться. Во время второй мировой войны выяснилась сравнительно легкая возможность уничтожения этих кораблей авиацией, в связи с чем в настоящее время их осталось очень немного.

Ютландский бой был «последним парадом» крупнейших флотов западных держав. Безрезультатность этого боя свидетельствовала о конце эпохи, когда наличие могущественного флота открывало пути к созданию и сохранению империй, над которыми, по известному выражению, «никогда не заходило солнце».

Картина Репина

Столетие Государственного совета. В одном из залов Русского музея (Ленинград) находится громадная картина, изображающая заседание Государственного совета, проведенное весной 1901 г. Это заседание должно было отметить столетие высшего правительственного учреждения императорской России. В том же зале находятся многочисленные подготовительные этюды к картине — портреты ряда членов совета, написанные И. Е. Репиным. В связи с очень большими размерами картины в работе над нею участвовали, кроме Репина, его ученики — Кустодиев и Куликов.

Картина и в особенности этюды к ней считаются выдающимся достижением творчества Репина. Интерес к этой картине, однако, не ограничивается только ее художественными достоинствами. Она является историческим памятником, изображающим всех наиболее высокопоставленных государственных деятелей старой России, еще не затронутой реформами, проведенными после революции 1905 г.

Члены Государственного совета на картине Репина находятся в круглом зале Мариинского дворца, где они сидят за концентрическими круглыми столами. В правой части картины, в центре стола, представляющего собой наружный круг, сидит председатель Государственного совета великий князь Михаил Николаевич, а рядом с ним император Николай II, который в обычных заседаниях Государственного совета не участвовал и присутствовал на данном собрании ввиду его юбилейного характера.

Направо от председателя сидят сначала те великие князья, которые являлись членами Государственного совета, за ними председатель Комитета министров и министры, каждый из которых был членом Совета по занимаемой ими должности. Слева от председателя находятся председатели департаментов Совета, а за ними члены Совета в порядке их старшинства.

В центре картины напротив председателя Совета стоит Государственный секретарь Плеве, который руководил исполнительной деятельностью Совета.

Нельзя не заметить большой трудности изображения такого собрания на картине. Министры, сидящие вдоль правой от председателя стороны столов лицом к зрителю, удалены от него на большое расстояние, что значительно уменьшает размер их портретов. Еще сложнее было изобразить членов Совета, сидящих вдоль левой от председателя стороны столов спиной к зрителю. Художник вышел из положения, представив некоторых из них повернувшимися налево или направо; что, однако, не устранило трудности передачи портретного сходства ближайших к зрителю и, следовательно, самых крупных фигур на картине, лица которых видны только частично или не видны совсем.

Праздничный характер собрания Репин смог передать, подчеркнув яркие краски отделки зала, парадных мундиров, а также разноцветных орденских лент, которые широкой полосой пересекали грудь каждого из членов Совета.

Для пояснения служебного положения участников собрания укажем, что все они имели один из первых чинов Табели о рангах (введенной в начале XVIII в. Петром I) и по крайней мере один из высших орденов Российской империи. Из 14 классов чинов старой России у военнослужащих к генералам относились четыре первых класса: генерал-фельдмаршал, генерал, генерал-лейтенант и генерал-майор. Аналогичное положение в военном флоте занимали адмиралы четырех классов. Наряду с военными чинами существовали две системы штатских чинов — общая и специальная для придворных. К высшим четырем классам общей системы принадлежали чины канцлера, действительного тайного советника, тайного советника и действительного статского советника. Разнообразные высшие придворные чины относились в основном к второму и третьему классам.

Следует указать, что большинство членов Государственного совета принадлежало к второму классу Табели, т. е. военные имели чин генерала или адмирала (эти звания в разговоре иногда пояснялись словами «полного генерала» или «полного адмирала»), а штатские — действительного тайного советника (или равный по значению придворный чин). Можно отметить, что чиновников столь высокого ранга в России было не более нескольких десятков.

Хотя на мундирах собравшихся имеются знаки, обозначающие их чины, заметить эти сравнительно небольшие различия в форменной одежде не очень легко. Лучше видны отличия более скромной формы адмиралов и генералов от высокопоставленных штатских и придворных чиновников, которые в торжественных случаях одевали особенно нарядные парадные мундиры с обилием золотых украшений.

Нетрудно различить на картине Репина высшие ордена, которые имели участники собрания. Каждый из владельцев этих орденов при парадном мундире носил звезду и широкую ленту различного цвета.

Самым высоким и старейшим орденом Российской империи был орден Андрея Первозванного, обладатели которого вместе со звездой носили голубую ленту. Если великие князья получали этот орден со времени рождения, для высокопоставленных чиновников он был почти недоступен — они могли получить его только при очень продолжительной службе на наиболее высоких постах, обычно в глубокой старости. Гораздо чаще министры и другие высшие чиновники имели менее высокий орден Александра Невского, позволявший носить красную ленту. Кроме этих двух наград, существовало еще несколько высокопочетных орденов, которые, однако, на картине Репина носят очень немногие (например, орден Белого орла с синей лентой).

Обилие высших орденов у участников собрания могло создать впечатление, что все они являлись выдающимися государственными деятелями. Однако если среди членов этого собрания действительно было несколько незаурядных людей, большинство из присутствующих на юбилейном собрании Государственного совета не принесли никакой пользы русскому государству, а некоторые были виновниками тяжелых бедствий.

Участники собрания. При всей консервативности Российской империи в конце XIX в. все же начались очень ограниченные попытки модернизации государственной системы, что привело к некоторому изменению состава Государственного совета. Так, среди его членов оказался выдающийся ученый (географ и статистик) Семенов-Тян-Шанский, характерная фигура которого бросается в глаза на переднем плане картины. Следует, однако, указать, что он вошел в состав Совета не как ученый, а как высокопоставленный чиновник, бывший на протяжении многих лет председателем Статистического совета и сенатором.

Среди министров, изображенных на картине Репина, есть некоторые не совсем обычные фигуры. К ним относится, в частности, министр путей сообщения князь Хилков, который в молодости роздал свои обширные земли крестьянам и уехал сначала в США, а потом в Англию, где в течение ряда лет занимался физическим трудом. За границей Хилков изучил новое тогда железнодорожное дело. Впоследствии как известный специалист в этой области он был приглашен на пост министра в Болгарию. Уже в немолодые годы он был назначен министром в России.

Гораздо более значительным деятелем по сравнению с Хилковым был изображенный Репиным министр финансов Витте, о котором подробнее говорится далее.

Однако подавляющее большинство участников собрания Совета принадлежало к совершенно другой категории сановников. Остановимся сначала на небольшой группе членов дома Романовых, которые занимают центральное место за столом заседаний Совета.

Как отлично знали их образованные современники, представители династии, правившей императорской Россией, не были ни Романовыми, ни русскими. Род Романовых пресекся в середине XVIII в. после смерти дочери Петра I императрицы Елизаветы. После этого фамилию Романовых приняли их родственники по женской линии немецкие герцоги Гольштейн-Готторпские, получившие по наследству Российскую империю так же, как дворяне того времени получали в наследство населенные крестьянами имения.

Все последующие императоры — потомки первого императора из этого дома (Петра III) женились на немецких принцессах, в связи с чем к началу XX в, члены дома Романовых стали фактически немцами. В частности, у Николая II было менее 1 % «русской крови», что не мешало ему разделять многие предрассудки великорусских шовинистов.

Из всех участников собрания, изображенных на картине Репина, Николай II имел самый низкий чин — полковника, соответствующий VI классу Табели о рангах. Парадоксальное сочетание столь скромного звания с неограниченной властью русских императоров объяснялось традицией прекращать повышение в чинах наследника престола с момента его объявления императором. Хотя члены императорской фамилии обычно становились генералами в очень молодом возрасте, отец Николая II Александр III сократил привилегии великих князей и замедлил их служебное продвижение, в результате чего в момент смерти Александра III Николай II имел только чин полковника, изменить который он в дальнейшем не мог.

По сравнению с низким чином императора гораздо важнее были невысокие свойства его характера, о которых подробно рассказывается в мемуарах Витте и в воспоминаниях ряда других современников.

Николай II легко подчинялся влиянию близких к нему женщин, причем если влияние матери в первые годы его правления было сравнительно безвредным, сильнейшее влияние не вполне нормальной жены Николая II на протяжении многих лет было совершенно губительным. Под влиянием императрицы Александры Федоровны, а также в результате упрямства, злопамятности и ограниченных умственных способностей Николай II довольно скоро приобрел привычку устранять наиболее способных и самостоятельных членов правительства, заменяя их малоспособными, но льстивыми придворными. Очень сомнительно, что столь бездарный правитель мог бы успешно вести государственные дела даже в более спокойные эпохи XIX в., в XX в. подобный император имел мало шансов на длительное сохранение своей власти.

Из великих князей, присутствовавших на заседании, следует назвать председателя Совета, последнего оставшегося в живых из сыновей Николая I, Михаила Николаевича. В воспоминаниях Государственного секретаря Половцева и других мемуарах рассказывается о крайней недалекости этого великого князя, который не смог научиться сколько-нибудь разумно вести заседания Государственного совета. Единственной его положительной чертой была безупречная семейная жизнь, чем он был непохож на многих других членов императорской фамилии. Вероятно, по этой причине его племянник Александр III (который отличался тем же качеством) назначил его на высший государственный пост, хотя никакого влияния на государственные дела Михаил Николаевич иметь не мог.

Не останавливаясь на других великих князьях — членах Государственного совета, можно вспомнить, что в годы царствования Александра III такой крайний консерватор, как Победоносцев в Государственном совете однажды назвал их словом «язва». Пораженные этим, великие князья думали заявить протест, но, зная большое влияние Победоносцева на Александра III, не решились этого сделать.

Победоносцев, принадлежавший вместе с Витте к числу наиболее известных членов Государственного совета, был обер-прокурором Святейшего Синода, т. е. министром, обеспечивающим государственное руководство православной церковью. Его деятельность, однако, далеко выходила за пределы порученного ему ведомства. В царствование Александра III и в первые годы правления Николая II он оказал большое воздействие на решение многих политических вопросов, добиваясь предотвращения каких-либо прогрессивных реформ. Фигура Победоносцева в конце XIX и начале XX в. стала символом крайней реакции. Можно вспомнить известные стихи Блока, в которых говорилось «…Победоносцев над Россией простер совиные крыла». Когда Качалов в пьесе Андреева «Анатема» должен был играть роль дьявола, он избрал грим, схожий с лицом Победоносцева. Наряду с этим Победоносцев не был заурядным человеком. Он поддерживал близкие отношения с Достоевским в последние годы его жизни, ему случалось помогать Чайковскому и другим деятелям русской культуры.

Министр финансов Витте писал в своих мемуарах, что при всем различии его убеждений с взглядами Победоносцева, он считал его самым умным из всех министров, с которыми ему приходилось служить.

Значительные способности Победоносцева усугубили вред, который принесли России его реакционные убеждения в годы, когда коренные изменения устаревшей государственной системы были насущно необходимы.

В противоположность Победоносцеву из всех министров конца XIX и начала XX в. наиболее плодотворной была деятельность Витте. В отличие от подавляющего большинства бюрократов того времени, проводивших всю жизнь в различных канцеляриях, Витте, так же как и князь Хилков, многие годы не состоял на государственной службе и занимался железнодорожным делом. Достигнув высоких постов в частных железнодорожных компаниях, Витте сумел обратить на себя внимание Александра III, который назначил его сначала министром путей сообщения и вскоре после этого министром финансов. Руководя этим министерством, Витте смог осуществить важные экономические мероприятия, способствующие ускоренному развитию русской промышленности и торговли. Он содействовал организации Политехнического института в Петербурге, помог Менделееву создать в России современную метрологическую службу и приобрел широкую известность как крупный государственный деятель не только в своей стране, но и за границей.

Как показало близкое будущее, такой министр, как Витте, был неприемлем для Николая II, который не Переносил людей, способности которых намного превосходили его ограниченное умственное развитие. По этой же причине непродолжительным оказалось влияние Победоносцева, политические убеждения которого были значительно ближе к взглядам Николая II по сравнению с убеждениями Витте.

При Николае II гораздо легче продвигаться на высшие места в правительстве могли очень малоспособные люди, умевшие нравиться императору и во всем с ним соглашавшиеся. Среди чиновников, изображенных на картине Репина, таких людей было очень много.

Столетие государственного преступления. Собрание Совета в 1901 г., официально посвященное столетию Государственного совета, фактически отмечало столетие совсем другого, довольно двусмысленного события в русской истории, о чем, однако, современники этого собрания не могли публично упоминать. На самом деле Государственный совет был создан не в 1801 г., а в 1810 г., тогда как в марте 1801 г. произошло другое крупное событие — убийство императора Павла I группой гвардейских офицеров, которыми руководили высшие сановники государства.

Занявший место Павла I его старший сын Александр I, чувствуя свою неподготовленность к государственной деятельности, поспешил организовать «Непременный совет» (слово «непременный» означало постоянный), который должен был участвовать в законодательной деятельности. Столетие организации «Непременного совета» и отмечалось в 1901 г. Фактическая роль этого совета, образованного 30 марта 1801 г., оказалась незначительной. Вошедшие в совет сановники были менее всего расположены к каким-либо реформам, в результате чего новые законы подготавливались самим императором с помощью нескольких его молодых советников («неофициальный комитет»). Созданный позднее по проекту Сперанского Государственный совет также никогда не оказывал большого влияния на правительственную деятельность. Причина этого была проста — состав Совета определялся императором, причем в него входили, кроме министров, родственники императора и лица, ранее служившие министрами или занимавшие другие высшие посты на государственной службе. Права Совета были ничтожны — он не мог предлагать каких-либо новых законов, а высказывал мнение только по проектам законов, подготовленных министрами. При этом в случаях разногласий у членов Совета император мог утвердить либо мнение большинства, либо меньшинства, либо отвергнуть оба эти мнения и принять собственное решение по обсуждаемому вопросу. Принимая во внимание, что Государственный совет был главным консультативным органом при императоре, можно сделать вывод о крайней отсталости государственной системы России в начале XX в. При быстром развитии в это время промышленности, торговли и других областей хозяйственной деятельности Россия тем не менее была единственным крупным государством Европы, не имевшим парламента и сохранявшим черты восточной деспотии, управляемой ничем не ограниченным монархом. В таких условиях роль личных качеств монарха непомерно возрастала, что являлось главной причиной частых убийств правителей во всех абсолютных монархиях.

Такая закономерность отчетливо проявилась в истории Российской империи, за 200 лет существования которой только пять из десяти императоров умерли естественной смертью.

Широкое распространение политического терроризма в конце нашего столетия сопровождается все более решительным общественным осуждением этого бесчеловечного и не достигающего никаких результатов метода воздействия на исторический процесс. Труднее дать однозначную оценку террористическим актам в эпоху существования абсолютных монархий. Обращаясь к истории России, следует отметить, что заговор против Павла I, бывший с точки зрения законов государственным преступлением, не вызвал никаких протестов у подданных этого императора. Можно думать, что продолжение правления полусумасшедшего Павла I в эпоху наполеоновских войн имело бы катастрофические последствия для русского государства.

Кажется вероятным, что Николай II как правитель Российской империи был ничем не лучше Павла I. Его отрицательные качества стали особенно заметными после 1901 г., когда он явился виновником подготовки позорной японской войны и в особенности когда он допустил беспримерное уничтожение плохо вооруженных и неподготовленных к войне русских армий на полях первой мировой войны. Интересно отметить, что в мемуарах Витте, написанных еще до первой мировой войны, приводятся высказывания некоторых современников о внешнем сходстве Николая II с Павлом I.

Как известно из воспоминаний деятелей того времени, никто из участников собрания Государственного совета в 1901 г. не представлял, что Российская империя не имеет будущего и что ее разрушение неизбежно. Сравнивая критические положения, в которых находилась эта империя в 1801 и в 1901 гг., следует высказать убеждение, что преодоление возникшего кризиса в начале XX в. тем же способом, что и в начале XIX в., т. е. путем убийства императора, не привело бы к существенным результатам. Острота социальных противоречий в России, обострившихся за прошедшее столетие, требовала столь крупных изменений государственной системы, о которых даже думать не могли участники заседания Совета в 1901 г. Если в 1801 г. для предотвращения тяжелых бедствий можно было ограничиться устранением одного человека, то в 1901 г. для этой цели были необходимы гораздо более радикальные перемены, которые и произошли во втором десятилетии XX в.

Почти никто из участников заседания Государственного совета в 1901 г. не остался в его составе до 1917 г. Несколько членов Совета были убиты в годы первой русской революции (министр внутренних дел Сипягин, позднее занявший пост министра внутренних дел Плеве, великий князь Сергей Александрович, генерал Игнатьев). Многие участники заседания умерли естественной смертью. Несмотря на введение в состав Совета после 1905 г. ряда общественных деятелей, он сохранял до последнего дня своего существования черты одного из наиболее реакционных учреждений царской России.

Не удивительно, что Государственный совет оказался в числе учреждений, уничтоженных в самом начале революции 1917 г.

5 ПРОШЛОЕ И НАСТОЯЩЕЕ

Гений и злодейство

Необнаруженные убийства. История всех стран содержит много случаев убийств государственных деятелей, полководцев, высокопоставленных сановников. В большинстве случаев такие убийства имели политические цели, которые были понятны современникам.

Можно не сомневаться, что фактическое число жертв политических убийств (особенно в более или менее отдаленном прошлом) значительно превосходило число террористических актов, зарегистрированных историками. Особенно трудно было достоверно установить случаи насильственной смерти, происшедшей вследствие применения различных ядов, из которых многие известны с глубокой древности. До недавнего времени медицина обладала очень ограниченными возможностями отличать смерть в результате отравления от кончины, вызванной болезнью. Вместе с тем далеко не всегда можно было применить даже эти незначительные возможности для выяснения причины смерти человека, в гибели которого были заинтересованы достаточно влиятельные лица.

В русских летописях имеется сравнительно немного указаний на отравления известных государственных деятелей прошлого. К числу таких случаев относится смерть в XII столетии князя Юрия Долгорукого, который, по-видимому, погиб от яда, полученного им на пиру у одного из бояр Киева, недавно завоеванного Долгоруким. Другой случай — гибель в начале XVII в, молодого талантливого полководца князя Михаила Скопина-Шуйского, которого, по широко распространенному в то время мнению, отравили его ближайшие родственники на пиру у Дмитрия Шуйского, брата царствовавшего тогда Василия Шуйского.

Хотя никаких доказательств правильности этих мнений не существует, они вполне правдоподобны, особенно второе из них, так как после ряда побед Скопина-Шуйского многие поддерживали предложение избрать его царем вместо явно неспособного царя Василия. Отметим, что преступление Шуйских не принесло им никакой пользы, так как смерть Скопина-Шуйского ускорила свержение с престола Василия. Более того, эта смерть уничтожила единственный шанс сохранения династии Шуйских, что могло бы предотвратить многие бедствия последующих лет, когда Московское государство оказалось под угрозой иноземного завоевания.

Не могут не вызывать сомнений причины гибели тех государственных деятелей прошлого, устранение которых было необходимо для сохранения жизни ближайших к ним лиц. Такие сомнения возникают, в частности, в отношении смерти Петра I, в момент которой его жена императрица Екатерина и ранее всемогущий приближенный царя князь Меншиков ждали самых тяжких наказаний, включая даже возможную смертную казнь. Причины такого положения хорошо известны — Екатерина была уличена в близости с камергером Монсом, которого Петр распорядился сразу же казнить, отложив решение вопроса о судьбе императрицы. Меншиков был снова уличен в беспримерных хищениях, после того как Петр его предупредил, что новых злоупотреблений он ему не простит.

Ранее Екатерина и Меншиков в трудных ситуациях неоднократно выручали друг друга, но на этот раз они одновременно оказались в положении обвиняемых, причем тяжесть их провинностей значительно превосходила все происходившее в прошлом. Зная беспощадность Петра, они могли решиться на самые крайние меры для сохранения своей жизни и своего положения.

Известно, что Петр довольно скоро умер после начала тяжелой простуды, полученной им при спасении тонущих моряков. Такое заболевание облегчало возможности незаметного отравления императора, смерть которого могла быть приписана естественным причинам. Заслуживает внимания, что при отсутствии назначенного Петром наследника престола, Меншиков сумел возвести на трон Екатерину, в годы царствования которой он стал фактическим правителем государства.

Отмечая, что никаких доказательств правильности этого предположения о причине смерти Петра нет, следует указать на малую вероятность сохранения признаний о таком преступлении, если оно было успешно осуществлено.

Для характеристики нравов прошлого заслуживают внимания сведения о том, как боялись отравления высокопоставленные лица средневековой Европы. Сохранилась, в частности, используемая ими специальная посуда, которая состояла из металлического (обычно серебряного) блюда, к которому была присоединена прочная крышка. При получении на кухне у доверенного повара порции мяса или рыбы для своего хозяина слуга уносил это блюдо в обеденный зал только после того, как повар замыкал крышку своим ключом. В столовой другой доверенный слуга отпирал замок и часто перед подачей блюда предварительно съедал небольшую часть принесенной пищи. Такая же предосторожность соблюдалась при подаче напитков, которые также пробовались доверенным слугой.

Эти сведения в основном относятся к средневековым обычаям стран Западной Европы. В Московском государстве чаще полагались на волшебные свойства некоторых драгоценных камней, которые, вставленные в перстни, предохраняли своего владельца от отравления. Можно думать, что оба упомянутые выше способа защиты от яда не были надежной защитой от изобретательного и решительного отравителя.

По сравнению с феодальными правителями гораздо легче было отравить человека, занимавшего менее высокое положение в обществе. В некоторых случаях предположения о таких отравлениях привлекали внимание историков последующего времени, так как и вероятные жертвы отравления, и их предполагаемые убийцы были выдающимися деятелями искусства.

Смерть Моцарта. В 1791 г. в Вене скончался величайший композитор своего времени Вольфганг Амадей Моцарт. Жизнь Моцарта была непродолжительной (он умер тридцати пяти лет) и содержащей контрасты между периодами процветания, созданного почитателями его музыкального гения, и периодами, когда он лишался влиятельных покровителей и существовал в крайней нужде.

Смерть Моцарта совпала со временем его полного безденежья, в связи с чем похорон, сколько-нибудь соответствовавших его славе, устроить не удалось, и Моцарт был похоронен в общей могиле. В результате место его погребения оказалось неизвестным даже ближайшим друзьям Моцарта.

Вскоре после смерти Моцарта распространились слухи, что он не умер естественной смертью, а был отравлен композитором Сальери, занимавшим высокое место в музыкальном мире того времени. Позже передавали, что об этом отравлении Сальери сам рассказывал своим друзьям и что он признался в своем преступлении во время исповеди перед смертью.

В конце XVIII в. отравления известных людей были все еще нередкими. Папа Клемент XIV, наградивший Моцарта орденом Золотой шпоры, высказывал убеждение, что он сам умрет вскоре после издания им буллы о ликвидации ордена иезуитов. Его предположение полностью оправдалось. Через несколько месяцев после кончины Моцарта умер император Священной Римской империи (Австро-Венгрии) Леопольд II, на покровительство которого тщетно надеялся Моцарт. Его смерть также была приписана отравлению.

В 1830 г. А. С. Пушкин закончил начатую им еще в 1826 г. пьесу «Моцарт и Сальери», где в нескольких коротких сценах была представлена история трагической гибели молодого гения, столкнувшегося с перешедшей все границы ненавистью завистливого музыканта Сальери, который, занимая высокое положение в своей области, не обладал подлинным талантом. Сальери особенно возмущала легкость, с которой Моцарт создавал свои выдающиеся произведения, тогда как он сам при затрате громадного труда достигал гораздо меньших результатов.

Так как пьеса Пушкина была написана всего через несколько лет после смерти Сальери, она не могла не привлечь большого внимания.

Центральное место в этой пьесе имеют слова Моцарта: «…гений и злодейство — две вещи несовместные». В последних строках пьесы Сальери, вспоминая эти слова, которые отвергают возможность его гениальности, говорит:

…Гений и злодейство

Две вещи несовместные. Неправда:

А Бонаротти? иль это сказка

Тупой, бессмысленной толпы — и не б

Убийцею создатель Ватикана?

В связи с пьесой Пушкина возникают три вопроса: был ли в действительности Сальери убийцей Моцарта, правильно ли предположение о том, что Микеланджело Буонаротти был убийцей, и, наконец, верна ли основная мысль пьесы о несовместимости подлинной гениальности со злодеяниями.

На первый из этих вопросов Пушкин отвечает безоговорочно положительно, причем, как отмечают исследователи его творчества, он мог иметь достоверную информацию об этом деле от семьи австрийского посла, с которой Пушкин был близко знаком. В дальнейшем мнение Пушкина было подвергнуто сомнению главным образом в связи с тем, что малоизвестное для широких кругов творчество Сальери ценится многими историками музыки и они предпочли бы избежать необходимости признать видного музыкального деятеля виновником величайшего злодеяния. Одним из аргументов, позволявших отвергнуть признание Сальери в совершенном им преступлении, было предположение о его помешательстве. Значение такого аргумента, однако, невелико — если Сальери и был действительно ненормален, он тем легче мог совершить приписываемое ему преступление, которое вообще вряд ли могло быть делом рук вполне уравновешенного человека.

В последние годы вопросом о причинах смерти Моцарта занимался советский музыковед И. Белза, который собрал материалы, подтверждающие вину Сальери.

Гораздо труднее вопрос о том, совершил ли Микеланджело приписываемое ему Сальери (правда, без всякой уверенности) преступление, на который сам Пушкин не ответил. С этим вопросом связано одно довольно загадочное недоразумение. На протяжении многих лет в комментариях к «Моцарту и Сальери» сообщается, что упомянутое в пьесе преступление Микеланджело заключалось в использовании им в качестве натуры распятого по его распоряжению живого человека. Не говоря о малой правдоподобности такого поступка даже в жестокое время итальянского Возрождения, характер подобного преступления не имеет ничего общего с сюжетом «Моцарта и Сальери» и заканчивать одно из своих выдающихся творений столь странным сравнением Пушкин ни в каком случае не мог.

Наряду с этим достаточно посетить Италию, чтобы убедиться в том, что каждый итальянец независимо от уровня его образования знает о том, что Микеланджело отравил Рафаэля, завидуя его необычайным успехам. Совершенно очевидно, что именно это предание имел в виду Пушкин в своей пьесе. Дополнительным подтверждением такого вывода служит прямое упоминание имени Рафаэля в пьесе, где Сальери сравнивает его с Моцартом.

Вопрос о причинах смерти Рафаэля в 1520 г. примерно в таком же сравнительно раннем возрасте, как и Моцарта, требует специального обсуждения.

Смерть Рафаэля. Если нет никаких прямых доказательств правильности предположения о причине смерти Рафаэля, высказанного в последних строках пьесы Пушкина, такое предположение имеет два косвенных подтверждения, которые, не решая вопроса о причине смерти Рафаэля, объясняют возникновение предположения, переданного Пушкиным.

Во-первых, Микеланджело ненавидел Рафаэля и, как он считал, имел для этого достаточные основания. Главной трагедией жизни Микеланджело был неуспех его многолетних усилий создать для папы Юлия II его памятник, который должен был явиться одним из величайших произведений в истории скульптуры. Причиной этого неуспеха был отказ самого папы продолжить начатые с громадным размахом работы по подготовке памятника. После смерти Юлия II его наследники, несмотря на многократные попытки Микеланджело возобновить работу, не смогли предоставить средств для выполнения первоначального плана.

Впоследствии Микеланджело писал: «Все разногласия, возникавшие между Юлием и мной, происходили от зависти Браманте и Рафаэля Урбинского, и они же были причиной того, что он не продолжил своей гробницы при жизни, мне на погибель. И Рафаэль имел на это достаточные основания, ибо то, что он имел в искусстве, он имел это от меня».

Слова о заимствовании Рафаэлем открытий Микеланджело были частично правильны. Рафаэль обладал необычайной способностью усваивать и творчески перерабатывать высшие достижения живописи своего времени. Зная об этом, Микеланджело принимал усилия, чтобы скрыть от Рафаэля свои незаконченные работы, но часто этого ему достичь не удавалось. Однако утверждение о том, что Рафаэль полностью зависел от Микеланджело в своем творчестве было грубым искажением истины. Заметное влияние на Рафаэля оказали многие художники, начиная с его учителя Перуджино. Тем не менее после окончания учебы у Перуджино картины Рафаэля характеризовались ярко выраженной индивидуальностью. Его мастерство, обогащаясь при изучении Рафаэлем работ других художников, сохраняло свою самостоятельность.

Если Микеланджело только смеялся над попытками бездарных художников нового поколения воспроизводить его стиль, он хорошо знал, что создания Рафаэля, усвоившего некоторые из найденных им художественных эффектов, многим нравятся больше, чем его собственные работы.

Упоминание о зависти в приведенном выше отрывке из письма Микеланджело не случайно, однако именно у него самого были причины завидовать Рафаэлю. Первая из них была основана на чувстве несправедливости, аналогичном чувству, которое труженик Сальери испытывал по отношению к «гуляке праздному» Моцарту. Современники хорошо знали, что Рафаэль создавал свои выдающиеся творения довольно быстро и без особого напряжения, тогда как Микеланджело часто работал над своими шедеврами многие годы, затрачивая невероятные усилия. Другие причины — внешняя привлекательность Рафаэля, его популярность в высшем обществе Рима, его быстро приобретенное богатство. Всего этого был лишен Микеланджело.

Особое значение мог иметь распространившийся в конце жизни Рафаэля слух о том, что папа намеревается возвести его в сан кардинала. Принимая во внимание, что в то время кардиналы были могущественными вельможами, известие о такой необычайной для художника награде должно было произвести сильнейшее впечатление на современников, в особенности на тех, кто и ранее завидовал Рафаэлю, считая его славу результатом присвоения чужих заслуг.

Немалое значение для враждебных чувств Микеланджело могло иметь еще одна причина. В Италии XVI в. начали назревать кризисные явления, ограничивающие средства, которые предоставлялись высокопоставленными лицами для создания крупных художественных произведений. Микеланджело уже потерпел тяжелый ущерб в упомянутом выше деле с созданием памятника Юлию II и не мог быть уверен в получении необходимых средств для осуществления своих новых замыслов при наличии столь сильного конкурента, как Рафаэль, который уже в молодом возрасте был назначен на высокий пост руководителя строительства собора Святого Петра. Стоит напомнить, что такое же назначение Микеланджело смог получить только в старости, через много лет после смерти Рафаэля.

Вторым объяснением распространения предположения о том, что Рафаэль не умер естественной смертью, было хорошо известная крайняя нетерпимость и несдержанность характера Микеланджело, в связи с чем даже глава католической церкви папа Лев X боялся, как он говорил, иметь с ним дело.

В этом отношении Микеланджело напоминал своего современника скульптора и ювелира Бенвенуто Челлини, который оставил замечательные наивной откровенностью записки о своей жизни. Необузданный характер Челлини был причиной ряда совершенных им преступлений, причем, умолчав о некоторых из них, он рассказал, например, как им был убит человек на улицах Рима, которому Челлини считал необходимым отомстить. Характерно, что это хорошо известное правителям Рима преступление осталось безнаказанным (говоря точнее, бежавший из Рима Челлини по возвращении получил довольно мягкое замечание, чем он был искренне возмущен). Многие авторы сообщают о громадном распространении насилия в Италии того времени, где существовала профессия наемных убийц, бравших сравнительно небольшую плату за свои услуги.

Конечно, убийство столь знаменитого и популярного человека, как Рафаэль не могло быть предметом чьего-либо простодушного хвастовства. Однако в те же годы в Италии погибли многие более высокопоставленные люди, чем Рафаэль (правители государств, сановники, полководцы), в результате применения традиционных для того времени средств — кинжала или яда.

Признавая, что у Микеланджело могло быть сильнейшее желание устранить Рафаэля, и отмечая сравнительную легкость организации убийств в Италии той эпохи, из этих соображений все же нельзя найти ответ на вопрос, поставленный Пушкиным. В отличие от Сальери Микеланджело был действительно величайшим гением. Априори представить себе, чем отличались этические принципы гениальных людей от просто талантливых их современников, вроде Челлини, довольно трудно. Так как в истории человечества существовало всего несколько столь выдающихся деятелей искусства, как Микеланджело, делать сколько-нибудь достоверные заключения из факта отсутствия в их числе явных убийц тоже нельзя. Можно, однако, искать другие пути ответа на вопрос, который задал Пушкин.

Прошлое и настоящее. Не исключена возможность, что на некоторые из упомянутых выше вопросов в будущем можно будет получить более или менее определенные ответы. Громадные успехи техники химических анализов позволяют обнаруживать исчезающие малые количества веществ в исследуемой среде. Можно допустить, что изучение сохранившихся останков Рафаэля (а также Петра I) позволит когда-либо прояснить вопрос о причинах их смерти. В силу названной выше причины такой возможности не существует в отношении Моцарта.

Наряду с этим стоит задуматься, нужно ли заниматься таким исследованием. Если оно позволит установить, что Рафаэль был действительно отравлен, это укрепит гипотезу о преступлении Микеланджело, но не докажет ее. Такой результат мало что даст для историков и произведет тяжелое впечатление на многочисленных ценителей творчества двух величайших деятелей искусства прошлого.

Гораздо большего внимания заслуживает вопрос, поставленный в трагедии Пушкина, применительно к драматической ситуации, сложившейся во второй половине XX в. Бесспорно, что в нашем столетии произошла новая вспышка человеческого гения, которая в отличие от эпохи Возрождения, выразилась не в расцвете искусства, а в беспримерном прогрессе естественных наук. Этот прогресс привел к многим поразительным открытиям. Однако некоторые из таких открытий оказались крайне опасными и поставили под угрозу будущее существование человечества. Главной из опасностей конца XX столетия является, как известно, неисключенная возможность неограниченного ядерного конфликта.

Создание атомной бомбы не было делом какого-либо одного гениального ученого — атомное оружие явилось как бы побочным продуктом успехов в области ядерной физики, достигнутых многими исследователями, среди которых были люди с выдающимися творческими способностями. Выяснение величайшей опасности создания ядерного оружия для будущего человечества снова напомнило о вопросе, который когда-то задал Пушкин. Для ответа на этот вопрос большое значение имеет то, что подавляющее большинство крупнейших ученых второй половины нашего столетия выступили с решительным осуждением возможности применения атомного оружия. Известно, что одним из первых сделал это Альберт Эйнштейн.

Растущая активность деятелей науки, стремящихся предотвратить ядерный конфликт, позволяет думать, что мысль о несовместимости гения со злодейством в основе своей правильна.

Ведьмы

Значение слова. В современных словарях приводятся противоречивые определения слова «ведьма». В некоторых из них указывается, что в древности это слово, происходящее от глагола «ведать», означало мудрую женщину. Более подробные справочники говорят, что ведьмами в средние века называли ни в чем не виноватых женщин, которых обвиняли в служении дьяволу и сжигали на кострах инквизиции. И наконец, в словаре современного русского языка отмечено, что слово «ведьма» является ругательством.

Можно думать, что каждое из этих определений содержит частицу правды, но в первых двух эта часть меньше, чем в третьей. Такой вывод возникает из воспоминания об образах ведьм в произведениях Шекспира, Гете и Гоголя. При всем различии творчества этих писателей изображенные ими ведьмы сходны во многих отношениях — это отвратительные, злые и опасные существа. Такие образы несомненно отражали народные представления о ведьмах, существовавшие в разных странах на протяжении многих веков.

Самое простое объяснение возникновения подобных представлений заключается в признании их средневековыми суевериями, которые потом превратились в народные сказки. Однако такое понимание происхождения представления о ведьмах, по-видимому, является очень неполным. Авторы современных исследований все чаще находят логичные объяснения многих загадочных явлений, о которых рассказывали в отдаленном прошлом. Еще недавно такие рассказы рассматривались как результаты фантастических суеверий, не имеющих рационального обоснования. Теперь часто обнаруживается, что наши предки были гораздо более здравомыслящими людьми по сравнению с распространенными ранее представлениями о них.

Возвращаясь к вопросу о ведьмах, следует высказать убеждение, что в прошлом они реально существовали, как опасные для окружающих существа, которых вполне обоснованно боялись. Хотя при массовом уничтожении ведьм, несомненно, погибло много невинных людей, преследование ведьм было обусловлено не только суевериями, но и вполне реальными причинами. При этом можно утверждать, что борьба с ведьмами началась задолго до начала средних веков и даже до распространения христианства. Такая борьба продолжалась тысячи лет и в некотором смысле не закончилась до нашего времени.

Древние религии. Имеется три источника сведений о религиозных представлениях древности. Один из них — археологические находки, относящиеся ко времени до тысяч и десятков тысяч лет тому назад, второй — рассказы писателей отдаленного прошлого о верованиях их современников, третий — этнографические исследования культур народов, находящихся сейчас или находившихся недавно на ранних стадиях их исторического развития.

Из всех этих источников следует вывод, что древние религии представляли собой сложное соединение рациональных приспособлений к суровым условиям существования примитивных племен с фантастическими и часто вредными для последователей этих религий обычаями, порожденными ограниченным пониманием природных процессов и явлений.

В число компонент древних религий обычно входила магия, которая должна была помогать человеку в опасности, способствовать победе над врагами, обеспечивать его успех на охоте и в других сферах хозяйственной деятельности. Важным приемом воздействия на стихийные явления считалось также поклонение богам, которые этими явлениями управляли. Многие из богов глубокой древности, когда существенными ресурсами питания человека были продукты охоты, почитались в виде животных. Главной формой поклонения богам было принесение жертв, часто в виде убиваемых с этой целью живых существ, которые потом поедались или всем племенем, или (в более позднее время) жрецами.

Начиная с глубочайшей древности часть религиозных обрядов выполнялась членами всего племени или его представителями в состоянии экстаза, которое создавалось в результате специальных физических действий или под влиянием напитков, содержащих опьяняющие вещества.

Нелегко понять, какую практическую пользу получали последователи древних религий от выполнения обрядов, которые часто были для них опасными или вредными. Между тем такая польза несомненно была, поскольку между различными племенами происходила конкурентная борьба, причем одним из факторов победы в этой борьбе была относительно большая целесообразность религиозной практики. Это обстоятельство должно было элиминировать наименее эффективные религии и способствовать более широкому распространению религии, помогающих процветанию их последователей.

Приведем два простейших примера практического значения магических обрядов. После того как члены племени выполнили обряд, имевший целью обеспечить успех охоты, они действовали с уверенностью и не боялись опасностей, что многократно повышало вероятность победы над животными, добыча которых была часто трудным и рискованным делом. Обрядовые действия, осуществляемые жрецом (колдуном, шаманом) для излечения больного, могли оказывать положительное воздействие в результате мобилизации сил организма, нервная система которого реагировала на передаваемое жрецом внушение.

Многочисленные данные показывают, что обряды древних религий из-за консервативности примитивных общественных систем сохранялись на протяжении тысячелетий даже при наличии преследований, имевших целью искоренение этих обрядов.

Первые реформаторы. Уже в античное время народы, достигшие более высокого уровня развития, начали борьбу с последователями древнейших религий, когда их обряды начали резко противоречить принятым тогда нормам жизни цивилизованного общества. Сохранились, например, довольно подробные сведения о такой борьбе во времена Римской республики и империи, где в целом господствовала очень широкая веротерпимость. Тогда, как правило, не было запретов для многочисленных народов, входивших в состав римского государства, почитать своих традиционных богов, причем официальные представители Рима сами в ряде случаев участвовали в религиозных обрядах чужих народов, если эти народы были подданными Рима или находились с ним в дружественных отношениях.

Но веротерпимость римского правительства имела пределы. Она не распространялась, в частности, на культы, практиковавшие человеческие жертвоприношения. Это создало серьезные трудности при романизации Галлии, где сравнительно высокая культура побежденных Римом кельтских народов соединялась с пережиточной религией, обряды которой включали человеческие жертвоприношения.

В этом случае вместо обычной для римлян системы покровительства жрецам чужих богов они были вынуждены преследовать кельтских жрецов — друидов, что отнюдь не облегчало задачи покорения Галлии. Тем не менее в данном вопросе римляне не допускали компромиссов, и на протяжении нескольких веков друиды сначала в Галлии, а затем в Британии были уничтожены.

С большим подозрением римляне относились к распространенным на востоке экстатическим религиям, где их отталкивали не столько эксцессы сексуального характера (которым в дохристианское время большого значения не придавалось), сколько опять же практика человеческих жертвоприношений и иногда еще более древнего обрядового людоедства. В тех случаях, когда подобные религии проникали на территорию Рима, они обычно более или менее энергично преследовались. Так, во II в. до н. э. в Риме были запрещены вакханалии, позже запрещались культы восточных богинь Кибелы, Ма-Беллоны и других. Преследовались также лица, применявшие магические приемы с целью принести вред имуществу или здоровью кого-нибудь, особенно здоровью правителей Рима.

Описание римскими авторами осужденных государством религий позволяет понять их тесную связь с древнейшими культами примитивных народов. Значительные компоненты этих культов вошли в состав официальной религии Рима, а также религий римских провинций. Стоит особенно отметить громадную древность зооморфных богов Египта, цивилизация которого была старейшей во всем римском государстве.

Однако другие компоненты древних религий оказались неприемлемыми в условиях высокоразвитого рабовладельческого общества. Римское государство старалось уничтожить эти компоненты, но, по-видимому, достигало успеха только тогда, когда боролось с оформленными и поэтому хорошо заметными религиозными движениями. Гораздо труднее было искоренить пережитки примитивных верований в деревенском быту, где эти пережитки часто сохранялись на протяжении многих веков.

В частности, нередкие конфликты вызывало широкое распространение злонамеренных магических действий, чем обычно занимались женщины, известные их соседям как колдуньи. Опасность такой практики была вполне реальной — в ряде случаев она объяснялась изготовлением и применением ядов знатоками дикорастущих растений, которые использовались не только для медицинских целей. Не менее часто громадный вред колдуны и колдуньи могли приносить внушением, сила которого состояла в полном доверии каждого к неограниченным способностям колдунов наносить вред своим врагам.

Примеры такого магического воздействия многократно наблюдались этнографами у тех примитивных народов, для которых была характерна слепая вера в могущество колдунов. Такая вера делала возможным столь малоправдоподобные случаи, когда вполне здоровый член племени, услышав заклятие, наложенное известным колдуном, которое должно было привести к его смерти через три дня, сразу же прекращал все свои дела, ложился и действительно умирал в указанное колдуном время. Не удивительно, что колдунов примитивных племен часто убивали, обычно путем сожжения. В некоторых племенах такая опасность существовала для каждого, кого могли подозревать (часто без реальных оснований) в попытках заниматься колдовством. Глубокая древность начала борьбы с колдовством видна, в частности, из Библии, где оно запрещено в самой строгой форме, причем нарушение этого запрета наказывалось сожжением преступника. Несомненно, что подобное отношение к злонамеренным колдунам существовало у многих народов задолго до возникновения христианства.

Христианская эра. Распространение христианства в Европе было длительным процессом, который продолжался более 1000 лет. В течение первых веков существования этой новой религии ее поборники сталкивались с громадными трудностями из-за крайнего нежелания многих народов, принявших христианство, отказаться от древних религиозных культов, которые часто резко противоречили христианскому мировоззрению.

На протяжении периода становления христианства деятели церкви шли на значительные уступки народным обычаям, стараясь придать им хотя бы внешне христианскую форму. В результате многие языческие боги превратились в христианских святых, причем традиционные праздники, посвященные другим богам, перешли в христианский календарь. Ряд языческих обрядов был соединен с датами Пасхи, Рождества и других памятных дней христианской религии.

Но возможности уступок сторонникам древних религий у руководителей христианской церкви были ограничены еще больше, чем у правителей Римского государства. В дополнение к все еще актуальной для ряда районов задаче прекращения человеческих жертвоприношений возникла новая проблема прекращения убийства животных в честь древних богов, а также задача запрета праздников, обеспечивающих плодородие, которые у языческих народов часто сопровождались неприемлемыми для христиан сексуальными обрядами.

Можно отметить, что за всю историю христианства даже на относительно небольшом континенте Европы, населенном сравнительно высокоцивилизованными народами, этих, казалось бы, простых задач полностью разрешить не удалось.

Языческие обряды жертвоприношений, связанные с убийством живых существ (ягнят), продолжаются до настоящего времени у некоторых народов в праздничные дни около церквей. При явном расхождении этой практики с христианскими представлениями прекратить ее оказалось невозможным. Можно вспомнить также безусловно достоверное сообщение в мемуарах Киплинга. Его знакомая старая деревенская жительница рассказывала ему об ее участии в 60-х годах прошлого века в жертвоприношении черного петуха. Это жертвоприношение, носившее целью вызвать появление дьявола, происходило у местной колдуньи в полночь и сопровождалось чисто языческим обрядом, что поразительно для столь развитой страны, как Англия второй половины XIX столетия.

У ряда европейских народов летние псевдохристианские праздники (особенно день Ивана Купала) происходят в сопровождении языческих обрядов и до настоящего времени сопровождаются свободой в отношениях между молодыми людьми, далекой от требований христианской морали.

Отмечая явное поражение христианства в борьбе с некоторыми из языческих обычаев, можно легко представить себе, столь трудным было положение христианской церкви при ее столкновении с гораздо более опасными для христианства пережитками древних религий. Эта борьба продолжалась с крайним ожесточением в течение нескольких столетий, и в результате ее погибли многие сотни тысяч людей.

Охота на ведьм. История борьбы с ведьмами в Западной Европе делится на три этапа: 1) до XIII в., когда такая борьба организованно не велась, 2) с XIII по XV в., когда широко распространилась вера в существование ведьм и их начали преследовать государственные власти с помощью инквизиции, 3) с XV по XVII в., когда уничтожение ведьм велось в самых широких масштабах.

Отсутствие массовых преследований ведьм в раннюю эпоху существования христианства свидетельствует не о прекращении в это время деятельности сторонников древних религий, а наоборот — о столь широком распространении их активности, что открытое столкновение с ней было опасно для христианской церкви. Наряду с этим при наличии в указанное время некоторой веротерпимости обряды древних религий тогда не имели антихристианской направленности и довольно легко совмещались с выполнением обрядов христианской церкви.

С XIII в. церковная организация в Западной Европе значительно усилилась, что частично объяснялось обострением борьбы официальной теологии с различными ересями. Это сделало неизбежным столкновение христианской церкви с широко распространенными пережитками древних языческих религий. Такое столкновение имело тяжелые последствия.

Для того чтобы ускорить уничтожение неприемлемых для церкви языческих обрядов, их стали толковать как форму поклонения дьяволу, т. е. как деятельность, наиболее враждебную христианству. Гонимые церковью сторонники древних обрядов, испытывая ненависть к своим преследователям, легко восприняли эту точку зрения, так как зооморфные боги, которым они поклонялись, имели внешнее сходство с традиционным изображением дьявола. После этого обряды последователей древних религий приобрели явно антихристианскую направленность, и поклонение языческим богам соединилось с пародией на христианское богослужение.

В результате в ряде европейских стран возникло новое возрождение языческих религий, которые имели резко антихристианский характер. Хотя эти новые религии были тщательно замаскированы и их сторонники притворялись верующими христианами, скрыть свою деятельность от посторонних им было трудно. Существенной частью этой деятельности были частые ночные собрания (шабаш ведьм), которые должны были производить на современников сильное впечатление крайне резким противопоставлением выполняемых обрядов требованиям христианской морали.

Участники культа дьявола не были беззащитны от преследований своих соплеменников — они обладали древними секретами магических действий, позволявших уничтожать или имущество своих врагов, или их самих. Но такая магия оказалась малоэффективной при столкновении с объединенными силами церкви и государства, которые поддерживали многие фанатически настроенные верующие христиане.

Крайняя жестокость, с которой велось преследование «новоязыческого движения», обусловила множество вынужденных признаний, что очень затрудняет оценку реального числа участников этого движения, так как к числу ведьм было причислено громадное число ни в чем не виноватых людей. Наряду с этим не очень легко выяснить, насколько правильны были обвинения преследователей культа дьявола своих противников в тех же антисоциальных действиях, с которыми боролись некоторые дохристианские государства — человеческих жертвоприношениях и обрядовом людоедстве.

В эпоху распространения просвещения, т. е. главным образом начиная с XVIII в., все чаще высказывалось сомнение, существовал ли вообще культ дьявола в средние века или это был только вымысел фанатичных христиан. К началу XX в. такая точка зрения стала широко признанной, что выразилось, в частности, в появлении выражения «охота на ведьм», означавшего преследование несуществующих противников.

Положение изменилось после появления в 1921 г. труда английского историка Маргарет Муррей, выполнившей детальный анализ материалов процессов, которые велись против ведьм в разных странах Западной Европы. Отделив множество ложных показаний, обусловленных бесчеловечным отношением следователей к подсудимым, Муррей нашла достоверные сведения о существовании в средних веках пережитков языческих культов, имевших антихристианскую направленность. Такая точка зрения признается многими современными историками.

Разговор о ведьме. В начале XVIII в. известный государственный деятель и историк В. Н. Татищев во время поездки по России остановился в имении фельдмаршала Б. П. Шереметева, от которого он узнал, что на следующий день в его деревне состоится сожжение ведьмы. Татищев попытался убедить Шереметева, что вера в существование ведьм — предрассудок, недопустимый для образованных людей, и что казнь ведьмы следует запретить. Он впоследствии вспоминал, что уговорить Шереметева ему не удалось.

Как это часто бывает, простая оценка разговора Татищева с Шереметевым как столкновение здравого смысла с невежеством была бы сильно упрощенной. Сведения о ведьмах в России дают другое представление о причинах их преследования по сравнению с Западной Европой. Прежде всего ничего похожего на массовое уничтожение ведьм, организованное церковью к государством в ряде стран Западной Европы, в России не было. Наряду с этим ведьмы в ряде случаев уничтожались крестьянами без всякого участия властей и даже при значительном риске тяжелого наказания за убийство ведьм, как это случалось, например, при истреблении ведьм в XIX в.

Насколько можно понять, русские ведьмы (может быть, из-за отсутствия их систематических преследований церковью) никакой антихристианской деятельности не вели. Они выполняли обычные обязанности колдуний древних народов — лечили больных магическими средствами, а также (за вознаграждение или по личным причинам) вызывали болезни у здоровых людей, предсказывали будущее, помогали находить потерянные вещи, изготовляли «приворотное зелье» — средство для возбуждения любви к заинтересованному в этом человеку и т. д. Многие стороны деятельности ведьм были полезны их клиентам, но, так как ведьмы могли вызывать гибель имущества, болезни и смерть, их боялись и при наличии достаточно существенного (действительного или мнимого) повода часто уничтожали. Реальные способности ведьм осуществлять их традиционные функции были главным образом следствием слепой веры населения в наличие таких способностей. По мере распространения образования эта вера ослабевала, что приводило к постепенному исчезновению ведьм.

Возвращаясь к разговору Татищева с Шереметевым, можно заключить, что Татищев был только частично прав — его личное убеждение в невозможности существования ведьм не могло исключить этого существования при наличии веры в ведьм у большинства населения России начала XVIII в.

Следует отметить, что и в конце XX в. сохранились остатки веры в ведьм. Не говоря о малоразвитых странах, где колдовство существует и сейчас, во многих европейских государствах и в Северной Америке наряду с небольшими группами сатанистов (поклонников дьявола) процветают многочисленные гадалки, знахарки и другие наследницы некогда могущественных ведьм.

Совсем недавно конгресс США принял закон, в котором религиозные организации, почитающие дьявола, лишаются права на налоговые льготы, которые раньше имели все виды религиозных объединений. Этот закон, удостоверяющий существование современных ведьм, может рассматриваться как последний, довольно комичный по своей малой эффективности акт многовековой борьбы с ведьмами.

Следы невиданных зверей

Человек и животные. В условиях современной городской цивилизации общение человека с животными не является необходимым. Тем не менее такое общение не прекратилось. Жители городов содержат домашних зверей и птиц, а также аквариумных рыб, многие виды которых происходят от обитателей вод тропических стран. Среди городских жителей довольно много любителей охоты и рыбной лови, которые часто увлекаются этими занятиями без большой надежды на сколько-нибудь значительную добычу.

Горожане охотно посещают зоопарки, смотрят телевизионные передачи, посвященные животным, читают разнообразные книги о живой природе, в число которых входят как детские сказки, так и многотомные справочники, продолжающие традицию популярного в прошлом сочинения Брема.

Не очень понятный интерес обитателей большого города к животным является одним из аргументов в пользу редко признаваемой концепции существования наследственной памяти, передающей последующим поколениям людей наиболее яркие впечатления их отдаленных предков. В противоположность этому трудно объяснимому явлению, нет нужды выяснять причины тесных связей с миром животных у сельских жителей, к которым еще недавно относилась основная часть населения даже наиболее развитых стран. Наряду с разведением сельскохозяйственных животных жители деревень в прошлом повседневно соприкасались с дикими зверями, птицами и рыбами, добыча которых часто имела для них существенное значение. Некоторые дикие звери требовали особого внимания, так как они были опасны для человека и принадлежавших ему домашних животных.

Хотя в отдаленных от больших городов районах тесный контакт человека с дикой природой сохраняется и сейчас, почти на всем земном шаре заметен быстро развивающийся процесс исчезновения многих диких животных. Вопреки распространенному мнению, этот процесс начался не в эпоху возникновения промышленной цивилизации, а в гораздо более отдаленное время.

Уже охотники каменного века уничтожили много видов современных им животных, создав тем самым опасность исчезновения ресурсов для дальнейших охот, бывших основным средством их существования. К числу жертв охотников позднего каменного века относились как широко известные мамонты, так и другие крупные растительноядные животные, например внешне сходные с мамонтами мастодонты, шерстистые носороги, гигантские ленивцы, которые достигали размеров слона и отдаленно напоминали некоторых современных грызунов, сидящих на задних лапах. В то же время вымерли и многие хищники, например крупный пещерный медведь и так называемый пещерный лев — очень большой зверь, напоминавший современного льва или тигра. Если пещерный медведь был несомненно уничтожен охотниками, то пещерный лев (который в отличие от медведя фактически не жил в пещерах) скорее всего исчез из-за истребления охотниками многих животных, которые были его обычной добычей.

Легко объяснить, почему охотники глубокой древности в первую очередь уничтожали наиболее крупных животных. Размер этих животных был средством защиты их от хищников того времени. Как показывают наблюдения за современной фауной, все крупные млекопитающие на протяжении своей жизни имеют относительно очень немного детенышей — этого достаточно для поддержания численности их видов из-за сравнительно безопасного существования наиболее крупных зверей. Когда человек начал охотиться на крупных животных, они, в отличие от малых зверей с многочисленным потомством, не могли восполнить потери, создаваемые систематической охотой, что и было причиной их вымирания.

Наряду с полным уничтожением ряда крупных животных охотники древности значительно сокращали численность стад преследуемых ими менее крупных зверей — оленей, диких лошадей и многих других. Вероятно, что стремление повысить успешность охот при возрастающем недостатке возможной добычи явилось главной причиной развития магических обрядов, целью которых было увеличение стад преследуемых животных и обеспечение успеха охоты на этих животных.

Древняя магия охотничьих племен оказала влияние на возникновение изобразительного искусства. На стенах пещер Франции, Испании и других стран были найдены исполненные свыше 10 тыс. лет тому назад изображения животных, которых преследовали охотники того времени. В то же время появились элементы театрального искусства — представления, сведения о которых также сохранились в наскальных изображениях. В ходе таких представлений, служивших магическим целям, один из членов племени изображал животное, которое должно было быть убито в ходе предстоящей охоты, тогда как другие члены племени имитировали действия охотников, преследующих это животное.

Несомненна глубокая древность сохранившихся в некоторых районах до нашего времени обрядов поклонения животным, примером которых служил медвежий праздник, еще недавно распространенный у северных народов. Можно напомнить, что боги цивилизованных государств древности — Индии, Египта и других — часто почитались в форме животных.

Хотя на протяжении многих тысяч лет сосуществования человека с окружавшими его животными их взаимоотношения претерпевали значительные изменения, глубокий интерес человека к животным никогда не прекращался. Одной из форм этого интереса служили бесчисленные мифы, легенды и сказки о животных, существовавшие у всех народов с незапамятных времен и частично сохранившиеся до наших дней.

Мифы и легенды. Вопреки распространенным ранее представлениям, далеко не все внешне фантастические предания, дошедшие до нас из прошлого, являются плодами воображения неизвестных рассказчиков. Довольно часто в этих преданиях есть более или менее значительное рациональное зерно, иногда представляющее интерес для исследователей прошлого нашей планеты.

Обращаясь к бесчисленным легендам о животных, приведем несколько примеров возможности выяснения реального содержания источников для, казалось бы, чисто сказочных сюжетов.

Начнем с тех строчек поэмы А. С. Пушкина «Руслан и Людмила», из которых заимствовано название нашего рассказа. Лукоморье, о котором говорится в этом фрагменте поэмы, было не сказочной страной, а географической областью, известной жителям домонгольской Руси. Так называли территорию, расположенную к югу от северо-восточного залива Азовского моря, где в X–XI вв. находился далекий форпост древнерусского государства — Тмутараканское княжество. Это княжество просуществовало не очень долго, в XII в. наступление кочевых народов на южные районы русских земель оттеснило границы русских княжеств к северу и надолго прервало их связи с Азовским и Черным морями.

Но в памяти сказителей остались воспоминания о природе Тмутараканского княжества и в первую очередь о невиданных зверях, которые там жили. Можно думать, что к числу этих зверей относились необычные для жителей средних широт животные — леопарды, тигры и львы. Следует напомнить, что леопарды (барсы) еще недавно были широко распространены на Кавказе (поэма Лермонтова «Мцыри») и что во времена царицы Тамары (XII–XIII вв.) там встречались тигры и львы («Витязь в тигровой шкуре» Руставели).

Второй пример относится к восточной легенде о гигантской птице Рок или Рух, хорошо известной из арабских сказок «Тысячи и одной ночи». Сходная легенда была распространена также в Персии, Индии и других странах. Уже давно было обращено внимание на упоминание этой птицы венецианским путешественником Марко Поло, который в конце XIII в. посетил Мадагаскар и в своих известных записках, рассказывая об этом острове, изложил сведения о птице Рок, однако отметил, что сам он видел другую птицу.

Это сообщение Марко Поло представляет значительный интерес. В пересказанной им восточной легенде птица Рух считалась сходной с гигантским орлом, который мог уносить слонов и поедать их. Хотя сообщение в записках Поло о том, что он увидел на Мадагаскаре, оказалось, к сожалению, слишком кратким, нетрудно представить, что он мог видеть на этом острове крупнейшую в мире птицу. Такой птицей был существовавший тогда эпиорнис максимус, который при не очень большой высоте (3 м) достигал веса свыше 500 кг. Хотя у эпиорниса не было сколько-нибудь заметных крыльев и его перья напоминали длинные волосы, вероятно, что эта необыкновенная птица привлекла внимание арабских путешественников, рассказы которых в искаженной форме воспроизводились в легендах о гигантской птице Рух.

Эпиорнис максимус вымер около 1700 г., в связи с чем никто из европейских ученых не видел эту птицу. От нее сохранились, однако, многочисленные кости, мумифицированные остатки тканей и гигантские яйце, окружность которых составляет около 1 м.

Краткие сведения о еще существовавших тогда эпиорнисах приведены в отчете французского губернатора Мадагаскара, написанном в XVII в.

Третья легенда, по-видимому, тоже связана с Мадагаскаром. С отдаленного прошлого существовали рассказы о странных существах, называемых псоглавцами, т. е. собакоголовыми людьми. Обычно сведения о псоглавцах считаются одной из многочисленных сказок, которые путешественники древности передавали своим доверчивым слушателям как достоверные сведения еще за много веков до появления пародий на такие сообщения в виде рассказов барона Мюнхгаузена.

Между тем в не очень отдаленном прошлом псоглавцы действительно существовали. Как известно, на Мадагаскаре до нашего времени уцелело много видов лемуров, которые напоминают обезьян, имеющих лисьи мордочки. Существующие сейчас лемуры невелики, самый большой из них (индри) по размеру сходен с ее очень большой собакой. Но вплоть до XVIII в. существовали гигантские лемуры, принадлежавшие к роду магалодаписов. Длина их головы достигала 30 см, размеры тела были не меньше тела человека.

Сообщения об этих лемурах содержатся в отчетах французских чиновников на Мадагаскаре, которые отмечали их сходство с человеком. Те же арабские путешественники могли распространить известия о людях с собачьими головами по всему востоку.

Нельзя исключить предположения, что некоторые другие легенды о необыкновенных животных могут также быть основаны на сведениях о необычных зверях, исчезнувших сравнительно недавно, останки которых из-за их малочисленности остались не обнаруженными. Это предположение можно пояснить следующим примером. До недавнего времени уцелели представители двух крупных групп животных, которые процветали много миллионов лет тому назад — кистеперых рыб и клювоголовых рептилий. От каждой из этих групп сейчас сохранилось только по одному виду, который распространен на очень ограниченном пространстве. Если бы живущая в западных районах Индийского океана латимерия вымерла незадолго до ее обнаружения в конце 30-х годов нашего века, не было бы никаких возможностей опровергнуть ранее существовавшее убеждение, что кистеперые рыбы исчезли много миллионов лет тому назад. Аналогичное заключение было бы сделано о вымирании клювоголовых рептилий, если бы до колонизации Новой Зеландии была бы уничтожена гаттерия, хотя в данном случае имелись бы небольшие шансы обнаружения недавних костных останков последней в мире клювоголовой рептилии.

Считая довольно наивными попытки найти в нашем перенаселенном мире живых представителей ранее вымерших форм крупных позвоночных, следует признать возможным обнаружение останков представителей некоторых групп животных, которые в своей массе вымерли в отдаленном прошлом, но как реликты существовали еще сравнительно недавно и были уничтожены при массовом истреблении крупных животных человеком, происходившим на протяжении последних десятков тысяч лет. О некоторых из таких животных могли сохраниться сведения в виде мифов и легенд.

Развивая это предположение, можно в виде примера высказать две гипотезы. Первая, более вероятная, предполагает существование в сравнительно недавнее время немногочисленных представителей древних видов семейства гоминид, которые обычно считаются давно вымершими. Кроме известной легенды о снежном человеке, существует множество преданий о получеловеческих существах, которые могут отражать воспоминания о реальных встречах с этими существами в не очень отдаленном прошлом.

Вторая, менее вероятная гипотеза, касается широко распространенных легенд о драконах. Можно допустить, что аналогично клювоголовым рептилиям до недавнего времени существовали немногочисленные представители некоторых других ранее процветавших групп рептилий, почти все виды которых давно вымерли. Приняв такую гипотезу, следует считать, что есть некоторая вероятность найти останки динозавров или еще лучше согласующихся с представлениями о драконах птерозавров в самых недавних отложениях.

Следует, однако, признать, что и при правильности такой гипотезы указанная вероятность будет ничтожно малой. Если число находок останков птерозавров, сохранившихся от времени, когда их популяции были очень многочисленны, сравнительно невелико, по законам статистики трудно надеяться найти останки представителей очень малочисленной популяции, существовавшей до недавнего прошлого.

Тревожное будущее. Демографический взрыв, изменения окружающей среды вместе с хищническим уничтожением многих животных и растений создали угрозу столь крупного вымирания живых организмов на протяжении ближайших десятилетий, которого не было в течение последних десятков миллионов лет существования биосферы.

Особенно велика опасность вымирания для крупных животных. Многие из них уже исчезли на протяжении XIX и XX столетий. До середины прошлого века в Новой Зеландии обитали родственные страусу, но гораздо большие их динорнисы — птицы из группы моа, достигавшие высоты 4 м. Хотя эти птицы были в основном уничтожены местным маорийским населением, их еще застали первые английские колонисты, которые не сделали ничего для сохранения уцелевших динорнисов. За уничтожение уникального обитателя Тасматии — безвредного для человека сумчатого волка местные власти выплачивали премию, и только когда этот волк в 30-х годах нашего века вымер, охота на него была запрещена.

В течение последних ста лет уничтожены два вида зебр, дикий осел (онагр) и другие копытные животные, сохранение которых можно было обеспечить сравнительно простыми средствами.

Все это только ничтожная часть того громадного количества видов животных, которые находятся сейчас на грани вымирания из-за резкого сокращения их численности. К числу этих животных относятся многие киты, включая самых крупных из них, тигры, носороги, лемуры, большинство человекообразных обезьян, белый медведь и множество других широко известных зверей. При отсутствии достаточной заботы о сохранении диких животных в эту группу вскоре войдут и другие, пока еще сравнительно многочисленные представители современной фауны.

Есть некоторая аналогия происходящего сейчас вымирания животных с событием, которое случилось около 70 млн лет тому назад на границе мелового и третичного периодов. Тогда на протяжении короткого времени исчезло три четверти видов ранее существовавших животных, включая всех сколько-нибудь крупных обитателей суши. Особенно заметным оказалось происшедшее в это время вымирание динозавров — группы разнообразных и очень необычных для современного человека животных.

В последние годы в ряде стран созданы «парки динозавров», где среди кустарника и деревьев расположены сделанные известными скульпторами изображения хищных и растительноядных динозавров в характерных для них позах. Эти парки являются как бы зоологическими садами вымерших животных.

Сейчас еще есть время для организации подлинно эффективного международного сотрудничества с целью спасения хотя бы основной части современной фауны Земли. Если такое сотрудничество не будет организовано, детей XXI в. родители поведут в зоопарк, где среди кустарника и деревьев будут находиться скульптуры животных, о которых родители скажут: «Так выглядел лев, а это — медведь, это — слон, и всех этих зверей твои дедушка и бабушка видели живыми».

Климат и жизнь

Человек и климат. Климатические условия оказывали воздействие на жизнь и деятельность человека, начиная с первых этапов его существования. В очерке «Гипотеза естественного отбора» отмечено, что на эволюцию предков человека существенно влияли изменения климата в конце кайнозойской эры, происходившие на протяжении последних 10 млн лет. Эти изменения явились следствием общего похолодания, которое было наиболее значительным в высоких широтах, что приводило к увеличению разности температур между экватором и полюсами. В результате менялась система атмосферной циркуляции, причем пояс высокого давления расширялся и охватывал более низкие широты. Так как в пределах этого пояса выпадает мало атмосферных осадков, в обширных тропических районах ухудшались условия увлажнения, что в ряде случаев приводило к смене тропических лесов саваннами или пустынями.

Есть основания считать, что до этого изменения климата предки человека обитали в тропических лесах Африки и по образу жизни мало отличались от других высших приматов. В открытой местности, где укрыться на деревьях часто было невозможно, предки человека оказывались почти беззащитными при столкновении даже с не очень крупными представителями многочисленных хищников африканских саванн. Кроме того, исчезновение многих съедобных растений, которыми люди питались в тропических лесах, значительно затрудняло их обеспечение растительной пищей. Главными факторами, которые могли содействовать выживанию предков человека в безлесной местности, было наличие у них сравнительно развитого головного мозга и способность к прямохождению, полностью освободившая их руки. Можно думать, что возникшие тогда условия исключительно жесткого естественного отбора привели к высоким темпам эволюции, особенно эволюции высшей нервной деятельности.

Возникновение современного человека произошло несколько десятков тысяч лет тому назад в эпоху колебаний климата, связанных с развитием последнего четвертичного оледенения. Резкие изменения экологических условий, по-видимому, значительно обострили борьбу за существование и способствовали формированию вида человек разумный.

Хотя расселение первобытных людей во многом зависело от климатических условий, следует отметить способность человека даже на ранних стадиях его существования защищать себя от неблагоприятной погоды. Уже в эпоху древнего каменного века человек использовал огонь не только для приготовления пищи, но и для защиты от холода. Громадное значение для освоения территорий с холодным климатом имело строительство жилищ и применение одежды. В результате этого десятки тысяч лет тому назад человек расселился на всех континентах, кроме Антарктиды.

Следует, однако, иметь в виду, что, несмотря на громадные успехи современного технического развития человечества, до настоящего времени степень заселения различных территорий сильно зависит от климатических условий.

В наше время обширные пространства полярных пустынь — Антарктида, центральные области Гренландии и др. — лишены постоянного населения. Значительная часть областей с засушливым климатом имеет очень низкую плотность населения, а некоторые районы с наиболее сухим климатом вообще не заселены. Очень мала численность населения в Арктике и Субарктике, во многих высокогорных районах, в ряде районов избыточного увлажнения с преобладанием болот и т. д. По этой причине большая часть человечества сосредоточена в ограниченной области суши, где климатические условия наиболее благоприятны для жизни и деятельности человека. Размеры этой области постепенно увеличиваются, но даже при происходящем сейчас резком росте численности населения районы с менее благоприятным климатом заселяются сравнительно медленно.

Известно, что климатические условия оказывают заметное влияние на эффективность хозяйственной деятельности человека. Существенно зависит от метеорологических условий сельское хозяйство, формы которого совершенно различны в разных климатических зонах. В пределах одной и той же зоны продуктивность сельского хозяйства может значительно изменяться в соответствии с особенностью метеорологического режима отдельных районов. Повсеместно продуктивность сельского хозяйства в большей или меньшей степени колеблется во времени в зависимости от изменений погоды и климата. Особенно значительна изменчивость урожая зерновых культур в областях с континентальным климатом неустойчивого увлажнения. Так как вклад указанных областей в общее производство зерна велик, колебания режима увлажнения в этих областях существенно влияют на глобальный баланс продовольствия.

В последние годы в связи с быстрым ростом численности населения производство продовольствия в части развивающихся стран начинает отставать от уровня, необходимого для обеспечения минимальных потребностей. В этих условиях любые колебания климата, уменьшающие урожаи, могут иметь тяжелые последствия. Очень велико значение учета изменений климата для планирования развития сельского хозяйства, так как для эффективного применения современной агротехники необходимы достоверные сведения о метеорологическом режиме будущего. Такие сведения необходимы также для планирования гидротехнического строительства, проектирования отопительных сооружений в зоне холодного климата и решения многих других задач, имеющих большое экономическое значение.

В первом очерке этого сборника упомянуто, что современная деятельность человека начинает оказывать воздействие на глобальный климат главным образом из-за роста концентрации углекислого газа в атмосфере.

Как показывают данные наблюдений, в результате увеличения концентрации углекислого газа средняя температура воздуха у земной поверхности с конца XIX в. повысилась примерно на 0,5 °C. Совершенно очевидно, что в течение ближайших десятилетий обусловленное хозяйственной деятельностью повышение средней глобальной температуры значительно возрастет. Недавно в отчете Советско-Американского совещания экспертов по проблеме изменения климата был сделан вывод, что к 2000 г. средняя температура повысится по сравнению с концом XIX в. на 1–2 °C, в 2025 г. на 2–3 °C, в 2050 г. на 3–5 °C. В этом отчете отмечено, что в средних и высоких широтах потепление будет значительно сильнее, особенно в холодное время года.

Глобальное потепление приведет к изменению режима осадков, выпадающих во всех широтных зонах, а также сначала к частичному, а затем полному разрушению морских полярных льдов. Это потепление приведет к столь значительному изменению природных условий на всем земном шаре, которое соответствует различиям между этими условиями для геологических периодов, отдаленных друг от друга на миллионы лет.

Возможность преобразования климата на нашей планете за несколько десятилетий в результате обусловленного хозяйственной деятельностью изменения химического состава атмосферы создает естественное опасение, что другие формы влияния человека на природные условия могут привести к еще более значительным и гораздо более опасным изменениям биосферы.

Климатические катастрофы. Изучение истории климата показывает, что в прошлом неоднократно возникали климатические катастрофы, т. е. быстро возникающие изменения климата, которые приводили к массовой гибели живых организмов.

В некоторых случаях такие катастрофы имели глобальный характер, т. е. охватывали одновременно все области земного шара. По сравнению с глобальными климатическими катастрофами гораздо чаще встречаются локальные катастрофы, вызванные атмосферными факторами. Из-за их ограниченной продолжительности такие катастрофы во многих случаях связаны скорее с изменениями погоды, чем с колебаниями климата. Однако при отсутствии общепринятого определения масштаба времени, разделяющего процессы, формирующие погоду, и процессы формирования климата, отличить погодные катастрофы от климатических не всегда легко. Приведем несколько примеров часто встречающихся локальных катастроф, обусловленных атмосферными факторами.

Наиболее известный пример такого рода — крупные засухи, которые могут охватывать территории, измеряемые тысячами километров. Во время таких засух погибает множество растений, входящих как в естественный растительный покров, так и составляющих сельскохозяйственные посевы. Значительная часть животных, обитающих на территории, охваченной крупной засухой, погибает или, если есть возможность, переселяется в другие районы, что также приводит к гибели части вынужденных эмигрантов.

Наиболее крупные засухи в экономически слабых развитых странах (включая дореволюционную Россию) обусловливали массовую смертность населения сельскохозяйственных районов, пораженных засухой. Нередко в охваченных засухой районах возникали эпидемии, которые распространялись за их пределы. Широко известны недавние примеры катастрофических засух, возникавших в Африке в области Сахель, в Эфиопии, Судане и некоторых других странах.

Известны также тяжелые для живой природы последствия значительных колебаний термического режима, которые нередко распространяются на еще более обширные по сравнению с районами засух территории. Такие изменения погоды в меньшей степени сказываются на смертности людей (хотя эта смертность всегда возрастает при особенно крупных колебаниях термического режима), но неизбежно приводят к массовой гибели животных и растений, принадлежащих к видам, более чувствительным к термическим условиям окружающей среды.

Подобное явление нередко наблюдается в средних широтах, где длительные и сильные похолодания приводят к значительному сокращению численности многих видов животных и иногда даже к полному исчезновению некоторых видов. Особенно сильные похолодания вызывают сокращение ареалов наименее морозостойких растений.

Не всем известно, что необычно жаркая погода также может приводить к массовой гибели животных. Так, например, в 1932 г. в Южной и Центральной Австралии, где в течение более двух месяцев температура воздуха была выше 38 °C, погибло множество птиц.

Еще один пример сравнительно часто возникающей локальной климатической катастрофы связан с аномальным развитием атмосферных процессов при проникновении теплых тропических вод к югу вдоль западного побережья Южной Америки — так называемое явление Эль-Ниньо. В этом случае холодные воды Перуанского течения, богатые питательными веществами и содержащие значительное количество растворенного в них кислорода, на большом пространстве перекрываются теплыми водами, что разрушает цепи питания, поддерживающие в этой области существование громадных популяций рыб. Исчезновение рыб приводит к массовой гибели птиц, питающихся рыбой, и создает угрозу голода для значительной части населения прибрежных районов, существование которого поддерживается промыслом рыбы.

Общей чертой всех локальных климатических катастроф является то, что, хотя в ряде случаев эти катастрофы и приводят к тяжелым последствиям, они редко являются причиной полного вымирания тех или иных видов животных и растений. Это объясняется, во-первых, способностью большинства живых организмов быстро восстанавливать численность своих популяций даже после ее многократного сокращения и, во-вторых, возможностью сохранения этих организмов в районах с более благоприятными условиями окружающей среды. Исключением из этого правила могут быть организмы, которые до возникновения климатической катастрофы уже были малочисленными и занимали небольшое пространство, т. е., по существу, находились на грани вымирания.

Переходя к глобальным климатическим катастрофам, отметим, что они соответствуют случаю вымирания многих видов организмов в результате быстрого изменения климата или на всем земном шаре, или на столь большой его части, которая охватывает ареалы многих представителей животного и растительного царств. Следует особенно подчеркнуть значение фактора времени в возникновении глобальных климатических катастроф.

Даже сравнительно крупные изменения климата, которые развивались на протяжении многих тысяч и тем более миллионов лет, не приводили, как показывают данные палеонтологии, к массовому вымиранию организмов. Наиболее яркие примеры таких изменений климата относятся к случаям развития обширных оледенений, в частности хорошо изученных оледенений плейстоцена.

В ледниковые эпохи этого времени (которое продолжалось около 1 млн лет) резко изменялись климатические условия в тех областях средних и высоких широт, где возникали оледенения. Одновременно с этим изменялся климат на всех широтах, включая тропики, где наряду с некоторым похолоданием существенно менялись условия увлажнения.

Эти значительные изменения климата, оказавшие очень большое влияние на живую природу, не приводили к массовым вымираниям организмов. Причина этого была проста — при медленных изменениях климата не происходило разрушения экологических систем. Эти системы сохранялись в определенных географических зонах, которые перемещались по мере изменения климата. В средних широтах северного полушария при похолоданиях такое перемещение происходило в основном с севера на юг.

При этом и в структуре географических зон, и в экологических системах развивались постепенные изменения, способствующие эволюции организмов, входящих в эти системы. Однако массового вымирания организмов в таких случаях не возникало.

Легко представить себе, что случилось бы с животными и растениями, если бы аналогичные изменения климата произошли не за тысячи лет, а за один-два года. Не подлежит сомнению, что в таком случае имела бы место грандиозная экологическая катастрофа, связанная с вымиранием множества видов животных и растений.

В первом очерке этого сборника говорится, что такая катастрофа может возникнуть при значительном увеличении массы твердых и жидких частиц (аэрозоля) на высотах в 10–20 км, т. е. в нижней стратосфере. Частицы размером в 0,1–1,0 мкм, попавшие в стратосферу, задерживаются там в течение десятков месяцев. Аэрозольные частицы указанного размера ослабляют приток солнечной радиации, поступающей в нижние слои воздуха, что приводит к изменению климата в сторону похолодания.

Сравнительно часто масса аэрозоля в стратосфере возрастает после взрывных вулканических извержений, когда взрыв выбрасывает в высокие слои воздуха твердые частицы и содержащие серу газы, из которых формируются маленькие капли концентрированной серной кислоты.

Первым, кто обратил внимание на возможное влияние на климат газов и пыли от извержений вулканов, был Б. Франклин. Он высказал мнение, что именно крупное извержение вулкана в 1783 г. вызвало «сухой туман», т. е. мглу, сопровождавшуюся холодным летом и низкими урожаями в Европе и Северной Америке. В дальнейшем другие авторы установили, что после вулканического извержения взрывного характера происходит резкое уменьшение солнечной радиация, достигающей земной поверхности. В таких случаях среднее для больших территорий значение прямой радиации в течение нескольких месяцев или лет может уменьшиться на 10–20 %.

За время существования мировой сети метеорологических станций (которое, как можно условно считать, начинается с 1880 г.) было несколько крупных извержений взрывного типа, из которых одно произошло совсем недавно (в 1982 г. вулкан Эль-Чичон в Мексике). Наиболее сильным из взрывных извержений, происшедших в это время, было извержение вулкана Кракатау (1883 г. в Индонезии). После этого извержения в атмосферу было выброшено примерно 20 км³ пемзы и пепла, причем в результате взрыва возникли морские волны, пересекшие весь Тихий океан и проникшие в Атлантический. Во всем мире после извержения наблюдались необычайно яркие закаты, которые объяснялись влиянием на рассеянную солнечную радиацию резкого увеличения массы стратосферного аэрозоля.

Точно определить понижение температуры нижнего слоя атмосферы после извержения Кракатау трудно, поскольку в начале 80-х годов прошлого века мировая сеть метеорологических наблюдений была еще очень редка и несовершенна. Можно предполагать, что понижение средней температуры в северном полушарии составляло примерно 0,5 °C.

Гораздо большие по сравнению с Кракатау взрывные извержения происходили в более раннее время. Самым значительным за последние два столетия было извержение вулкана Тамбора (1815 г., Индонезия), в результате которого в атмосферу поступили 150–180 км³ пемзы и пепла.

Из ограниченных данных метеорологических наблюдений, имевшихся для этого времени, нельзя сколько-нибудь точно оцепить среднее понижение температуры воздуха после извержения вулкана Тамбора. Ясно, однако, что это понижение было довольно неравномерным и в ряде областей достигало нескольких градусов. В частности, летом 1816 г. в Европе и Северной Америке была столь низкая температура, что этот год получил название «года без лета» (причина такого явления в то время была неизвестна). Извержение вулкана Тамбора заслуживает внимания как ближайшее к нам по времени извержение, вызвавшее изменение климата, которое при его сравнительной непродолжительности нанесло заметный ущерб живой природе. В частности, из-за резкого снижения урожаев в ряде районов, очень далеких от вулканов, погибли от голода многие тысячи людей.

Для всего исторического периода (т. е. нескольких последних тысячелетий) данные о сильных извержениях взрывного типа можно получить путем химического анализа слоев льда крупных ледников, сформированных за длительные интервалы времени. В этих слоях сохраняются соединения серы, осажденные на поверхности льда из атмосферы после взрывных вулканических извержений.

Использование таких данных позволило установить, что сильное извержение взрывного типа произошло в 536 г. Записи историков позднеантичного времени подтвердили образование в этом году в атмосфере малопрозрачной пелены, которая сохранялась более года. Яркость Солнца при наличии этой пелены снизилась до яркости Луны. Исследование имеющихся данных привело к выводу, что оно произошло в тропических широтах и что образовавшееся в результате извержения аэрозольное облако было примерно вдвое более плотным по сравнению с аэрозольным слоем, возникшим после извержения вулкана Тамбора.

К сожалению, имеются только очень ограниченные сведения об экологических последствиях этого извержения. В частности, известно, что в 536 г. не вызрели фрукты в странах Средиземноморского бассейна и Месопотамии.

Вероятно, что еще более значительным было колебание климата после извержения вулкана на о-ве Санторин в восточной части Средиземного моря, которое произошло приблизительно в 1500 г. до н. э. Хотя экологические последствия данного извержения известны только приблизительно, имеется предположение, что они были очень значительными и привели, в частности, к гибели процветавшей до указанного времени высокоразвитой крито-минойской цивилизации.

Не подлежит сомнению, что для гораздо более продолжительных интервалов времени, сравнимых с длительностью геологических эпох и периодов, в некоторых случаях воздействие извержений вулканов на климат и биосферу было намного сильнее по сравнению с воздействием извержений, происходивших на протяжении последних нескольких тысяч лет.

Давно известно, что возможные отклонения показателей интенсивности многих природных процессов от нормы возрастают при увеличении рассматриваемого интервала времени. Так, например, катастрофические землетрясения, маловероятные для короткого интервала времени, вполне вероятны в течение достаточно продолжительного периода.

С общей точки зрения представляется естественным предполагать проявление за длительную геологическую историю Земли таких грандиозных аномалий в характеристиках природных процессов, которые не наблюдались за сравнительно короткое время существования человечества и тем более за совсем непродолжительное время изучения человеком окружающей его природы.

На основе этого представления была сформулирована концепция о возникновении в прошлом аэрозольных климатических катастроф. Эта концепция основана на следующих соображениях.

Если влияние отдельных аэрозольных извержений на температуру Земли сравнительно невелико вследствие ограниченного количества аэрозоля, попадающего после каждого извержения в стратосферу, то очевидно, что температура Земли будет гораздо сильнее изменяться при совпадении в течение короткого времени многих извержений взрывного типа. Возможность таких совпадений для длительных периодов времени, являющаяся следствием статистических закономерностей, заметно возрастает при колебаниях среднего уровня вулканической активности. Аналогично этому наибольшее количество аэрозоля, поступающего в стратосферу во время одного вулканического извержения, будет увеличиваться при возрастании рассматриваемого интервала времени по тем же причинам, что и наибольшая частота извержений.

Выполненные расчеты показывают, что при особенно больших взрывных извержениях или при серии менее крупных близких по времени извержений средняя температура нижнего слоя воздуха может понизиться на 5-10 °C. Такие похолодания, безусловно, имели катастрофические последствия для живой природы.

Другой причиной аэрозольных климатических катастроф могло быть столкновение небесных тел с Землей. Сохранившиеся следы метеорных кратеров на земной поверхности позволяют предполагать, что за длительную историю Земли с ней сталкивались метеориты, размеры которых достигали нескольких километров. Если в результате взрыва при падении метеорита на поверхность Земли в стратосферу попадало количество аэрозольных частиц, равное только малой части его массы, этого было достаточно для резкого уменьшения солнечной радиации, достигающей земной поверхности.

На основании схематичного расчета был сделан вывод о том, что после падения достаточно большого метеорита произойдет понижение температуры примерно на 5-10 °C, которое будет продолжаться многие месяцы и окажет катастрофическое воздействие на разнообразные живые организмы.

Принимая во внимание узость «климатической зоны жизни» (диапазона атмосферных условий, в котором возможно существование организмов), следует считать в высокой степени вероятным, что за длительное время существования биосферы в определенные моменты эта зона для отдельных групп организмов исчезала в результате воздействия на окружающую среду различных внешних факторов, в том числе и названных выше. Важнейшим примером такого изменения природных условий является упомянутый в первом очерке экологический кризис, происшедший в конце мелового периода — последнего периода мезозойской эры.

Массовое вымирание в конце мелового периода является одним из нескольких наиболее крупных вымираний, происшедших на протяжении последних нескольких сот миллионов лет. Возможно, что еще большие масштабы имело вымирание в конце пермского периода.

Несомненно, что кроме нескольких очень значительных вымираний было гораздо больше менее крупных событий такого рода, надежное обнаружение которых затрудняется неполнотой палеонтологической летописи. Имеются данные о том, что некоторые из этих менее значительных вымираний были также обусловлены падением на Землю небесных тел.

В последние несколько лет появилось много работ, подтверждающих реальность массовых вымираний в истории Земли и устанавливающих связь этих вымираний с резкими изменениями природных условий. Хотя вопрос о конкретном механизме массовых вымираний далек от полного разрешения, существует значительная вероятность, что по крайней мере часть этих вымираний связана со сравнительно кратковременными изменениями климата при падении на земную поверхность небесных тел и при крупных вулканических извержениях.

Заключение о воздействии аэрозольных климатических катастроф на биосферу в геологическом прошлом многими специалистами рассматривается как крупнейшее открытие в области наук о Земле.

Интересно, что ученые, изучающие это явление, в то же время занимаются рассмотрением последствий ядерных взрывов. Высказано предположение, что ядерная война может вызвать резкое понижение температуры, прежде всего из-за поднятия пыли в атмосфере. Это еще одно свидетельство в пользу того, что «победителей в ядерной войне не будет». Этот вывод имеет существенное значение для вопроса, обсуждаемого в следующем разделе.

Влияние ядерного конфликта на климат. Открытие антропогенного изменения климата, обусловленного ростом концентрации углекислого газа, представляет большой интерес для понимания природы возможной в настоящее время антропогенной климатической катастрофы. Оказалось, что воздействие человека на климат не создает каких-либо новых, ранее неизвестных путей изменения климата. Физический механизм происходящего в настоящее время потепления в основном совпадает с механизмом, который в геологическом прошлом вызывал многочисленные потепления (а также похолодания), происходившие главным образом в результате увеличения или уменьшения массы углекислого газа в атмосфере.

Еще более близкая аналогия существует между закономерностями, определяющими возникновение природных аэрозольных катастроф и возможной антропогенной климатической катастрофы. Возможность возникновения антропогенной климатической катастрофы вытекает из исследований, выполненных в нашей стране в начале 70-х годов. В этих исследованиях выяснено, что понижение средней температуры воздуха в земной поверхности в рассматриваемом случае составит 5-10 °C. Это совпадает со значением понижения средней температуры после падения большого астероида.

Так как точность имеющихся расчетов влияния ядерных взрывов на климат ограничена, существенное значение для подтверждения реальности перспективы возникновения аэрозольной климатической катастрофы после ядерной войны имеет рассмотренный выше вопрос об аэрозольных климатических катастрофах в геологическом прошлом. Возможность развития таких явлений под действием естественных факторов и их сильнейшее влияние на биосферу значительно усиливает вероятность возникновения аналогичной катастрофы при взрывах многочисленных атомных бомб.

При решении вопроса о возможных последствиях ядерной войны следует исходить из представления, что существующие методы определения предстоящего изменения климата после такого события позволяют оценить только знак и порядок величины предстоящего похолодания.

Это означает, что прогноз последствий ядерного конфликта может иметь только вероятностный характер. Переходя от наибольших значений возможного понижения температуры к наименьшим, можно перечислить несколько возможных вариантов этого прогноза, к которым относятся: 1) уничтожение биосферы, 2) уничтожение многих видов животных, растений и гибель человечества, 3) уничтожение некоторых живых организмов при сохранении части человечества, 4) отсутствие значительных экологических последствий на территории, непосредственно не затронутой военными действиями.

Последний из этих вариантов сейчас, по-видимому, не имеет сторонников.

Таким образом, сейчас приходится считаться с возможностью осуществления после ядерной войны трех первых вариантов экологического прогноза.

Представление о том, что ядерные столкновения приведут не только к уничтожению множества жителей воюющих стран, но и создадут угрозу глобальной климатической катастрофы, усиливает убеждение о невозможности для какой-либо страны достичь победы в ядерной войне. Более того, начало этой войны создаст угрозу уничтожения всего человечества, включая жителей как воюющих, так и невоюющих стран.

Такой вывод усиливает надежду на исключение возможности использования ядерного конфликта, как средства решения противоречий, разделяющих современный мир.

* * *

Сопоставляя современную глобальную экологическую ситуацию с экологическими процессами в предыстории человечества, можно обнаружить, что развитие биосферы в отдаленном прошлом и в современную нам эпоху имеет некоторые общие черты, соединенные с весьма резкими различиями.

Из числа внешних экологических факторов, оказавших наибольшее воздействие на прогресс предков человека, главное место занимают, во-первых, аэрозольная климатическая катастрофа конца мелового периода, уничтожившая основных конкурентов млекопитающих, и, во-вторых, обусловленное изменением химического состава атмосферы глобальное похолодание конца кайнозойской эры, резко ограничившее возможность существования антропоидных обезьян в тропических лесах Африки.

Сейчас под влиянием хозяйственной деятельности человека с громадной скоростью восстанавливается древний химический состав атмосферы, содержавшей гораздо большее количество углекислого газа по сравнению с современной эпохой. Наряду с этим в последние годы выяснилась возможность воспроизвести в результате неограниченного применения ядерного оружия аэрозольную климатическую катастрофу, которая может превзойти даже катастрофу конца мелового периода.

Таким образом, хотя возможные результаты воздействия человека на глобальную экологическую систему не являются новыми для истории биосферы (в прошлом под влиянием естественных факторов количество углекислого газа в атмосфере изменялось в широких пределах и время от времени возникали аэрозольные климатические катастрофы), новой чертой современной экологической ситуации является возможность для человечества выбрать более или менее благоприятные пути дальнейшей эволюции биосферы.

Для этой цели сейчас организованы широкие международные исследования возможного воздействия глобального потепления на жизнь и хозяйственную деятельность человечества. Результаты таких исследований дают основания надеяться, что неблагоприятные последствия этого изменения климата будут предотвращены. Политические и общественные деятели многих стран прилагают усилия для устранения все еще грозной опасности ядерного конфликта.

События прошлого, о которых говорится в большинстве очерков этой книги, представляют собой небольшие фрагменты истории, которые в какой-то мере иллюстрируют сложный и пока еще во многом не объясненный путь, пройденный нашими предками от жизни в тропических лесах отдаленного прошлого до сложной и далеко не безопасной технической цивилизации переживаемой нами эпохи. Быстро возрастающее понимание необходимости самого полного сотрудничества народов всех стран мира для выживания и дальнейшего прогресса человечества является важнейшим достижением конца XX столетия.

1

Эта оценка, долгое время общепринятая, в свете недавних находок в Африке, возможно, является заниженной.

2

Сохранилось письмо Плиния императору Траяну с вопросом о христианах и ответное письмо Траяна Плинию.

3

Можно думать, что обвинение христиан в поджоге Рима было столь же мало обосновано, как и обвинение в этом Нерона. Вероятная причина пожара, происшедшего в 64 г. н. э. (как и многих других пожаров Рима), — низкий уровень противопожарной техники в древнем Риме.

4

Марк Регул во время Первой пунической войны пожертвовал своей жизнью, чтобы выполнить слово, данное им правителям Карфагена, и наряду с этим поддержать военные усилия Рима.

5

В ряде справочников, изданных в нашей стране, указывается, что династия Плантагенетов закончилась в 1399 г., после чего к власти пришли новые династии — сначала Ланкастеров, а затем Йорков. Такие указания совершенно ошибочны. Если отвлечься от факта, что английские короли до 1399 г. не называли себя Плантагенетами, и считать, как это делают английские историки, что всех потомков графа Джефри по мужской линии можно считать Плантагенетами, то и Ланкастеры, и Йорки составляли ветви этой же династии. Отсюда следует вывод, что Плантагенеты правили Англией до 1485 г.

6

В последние годы в ряде публикаций английских историков (поддержанных некоторыми советскими авторами) сделана попытка реабилитации Ричарда III, основанная на двух совершенно правильных утверждениях. Первое из них — неполнота и противоречивость имеющихся исторических сведений о его деятельности, второе — стремление историков времени Тюдоров дискредитировать последнего короля из дома Плантагенетов для оправдания захвата власти первым королем из дома Тюдоров. Особенно существенно второе из этих утверждений. На протяжении XVI в. Ричарду III приписывали все новые и новые преступления, причем этим занимались столь выдающиеся люди, как Томас Мор и сам Уильям Шекспир. Однако, оставляя в стороне очевидные выдумки и преувеличения, трудно оправдать такие явные злодеяния Ричарда III, как убийство порученных умершим королем его покровительству малолетних племянников, один из которых был королем Англии.

7

После чтения рукописи этого рассказа в редакции одного журнала, автору сообщили, что сходная с предположением автора гипотеза была высказана в одном зарубежном издании которое оказалось малодоступным.