Меган Марч Сделка с дьяволом Серия: Фордж. Трилогия # 1 (Одни герои)

Внимание!

Текст книги переведен исключительно с целью ознакомления, не для получения материальной выгоды. Любое коммерческое или иное использование кроме ознакомительного чтения запрещено.

Любое копирование без ссылки на переводчика и группу запрещено.

Создатели перевода не несут ответственности за распространение его в сети.

♔Переводчик: Ленуля Ч.

✎Редакторы: Катюша Г.

✎Обложка: Wolf A.

✎Вычитка: Настёна

♛Специально для группы: Золочевская Ирина || Б. Б. Рейд

Глава 1 Фордж

 Когда миллиардер входит в комнату, ты чувствуешь это. Особенно, если ты сам являешься миллиардером.

 Сегодня вечером я не намеревался быть здесь. Все взгляды обращаются в мою сторону, когда я прохожу через казино, пытаясь избавиться от тропического запаха воздуха, которым наполнена Ла Рейна де Ибица, сокровище Жана Филиппе.

 Они знают, как меня зовут. Знают, как я выгляжу. Они думают, что знают обо мне всё. Но они ошибаются.

 Никто не знает.

 Они не знают, что я бы предпочёл быть на палубе одного из моих кораблей во власти открытого океана, вместо того, чтобы находиться в окружении мигающих огней и музыкальных табло, показывающих, кто только что выиграл или проиграл.

 Они здесь ради азарта, а я здесь… Я не знаю, почему, блядь, я здесь. Зовите это любопытством. Зовите это шестым чувством. Не важно. Всё, что я знаю — я не люблю, когда кто-то пытается что-то скрыть от меня. 

 Как сегодняшнюю игру с высокими ставками.

 Независимо от того, нахожусь ли я в резиденции на своём острове, расположенном меньше, чем в миле от Ибицы, Жан Филипп отправляет мне приглашение на частные игры. Всегда. Он никогда не упустит возможности принести ещё больше денег в банк казино. Так почему из всех игр, сыгранных за этими столами, мой старый знакомый не пригласил меня на эту конкретную игру?

 Потому что кто-то не хочет, чтобы я был здесь.

 Уже не в первый раз я появляюсь там, где меня не хотели видеть. К счастью, мне плевать на то, что хотят люди.

 Жан Филипп не дурак, он знает, что рискует большим, чем моими деньгами в его казино, если он сознательно что-то скрывает от меня. Моё неудовольствие многих людей заставило желать смерти.

 Впереди меня дверь в частную покерную комнату медленно закрывается. Как только она закроется, больше ни один игрок не сможет присоединиться к игре.

 Я ускоряюсь, пробивая себе путь через толпу. Иду, не видя никого. Все они расплывшиеся очертания тёмных пиджаков и белоснежных рубашек, разбавленные красочными вспышками одежды женщин, и более смелой одежды мужчин.

 Из узкого дверного проёма была видна полоска света. Я точно знал момент, когда Жан Филипп увидел меня. Его рука сжала ручку двери, а тёмные брови приподнялись вверх к седым волосам.

 Спустя мгновение, он возвращает своё самообладание, распрямляет плечи и обходит дверь. Дверь продолжает медленно закрываться за ним, пока он наклеивает на лицо улыбку, как будто он счастлив видеть самого большого кита (прим. пер. кит —игрок, играющий с высокими ставками) когда-либо ступающего в это казино. 

 Улыбка лживая и мы оба знаем это.

 — Мой друг! Я не думал, что ты был в городе сегодня вечером. Я бы…

 — Херня. Ты не хочешь, чтобы я находился здесь. И это говорит лишь о том, что мне нужно здесь быть. Даже не думай о том, чтобы закрыть эту дверь.

 Движения Жана Филиппе были спокойными. Но он не мог контролировать эмоции на своём лице. Его карие глаза расширялись, как только проявлялся французский акцент, усиливающийся новыми звучанием.

—Всё совсем не так, Фордж. Ты же знаешь, что я бы не…

 — Я играю сегодня вечером и неважно хочешь ты, чтобы я был здесь или нет.

 Жан Филипп резко вдыхает, а затем выдыхает, как смертельно больной пациент, смирившийся со своей судьбой.

—Эта игра не одна из тех, что ты…

 — Уйди с дороги или я помогу тебе сам.

 Его подбородок опустился к груди.

—Ничего личного, monami, — сказал он, отходя от входа.

 Я прохожу через дверной проём и резко останавливаюсь.

 Что, блядь, он здесь делает?

 Бастиен де Вир. Уполномоченный трастового фонда. Мудак, которому сошло с рук убийство. В буквальном смысле этого слова.

 Обжигающая ярость вспыхивает внутри, но я её гашу. Хладнокровие. Это единственный выход держать себя в руках и не убить его голыми руками.

 Смерть от тысячи порезов (прим. пер. С англ. Deathbyathousandcuts— образное выражение, означающее неудачу, которая возникает в результате множества мелких проблем).Вот, как я заставил его страдать в течение пятнадцати лет и буду продолжать делать это до того дня, когда, наконец, не покончу с ним.

«Этот день уже близко», — пообещал я себе. Деньги и влияние де Вира не вечны. Я лишаю его этого день за днём.

 Когда де Вир видит меня у двери, его плечи напрягаются, а рот сжимается в прямую линию.

— Игра только для приглашённых, Фордж. А ты не был приглашён.

 Блондинка рядом с ним замирает, когда де Вир произносит моё имя. Даже с опущенной головой и невозможностью мельком увидеть её лицо, она потрясающая. Медово-золотистые кудри лежали на её обнажённых загорелых плечах, направляя мужчину прямо к её большой груди.

 Трахните. Меня.

 Она не может быть одной из постоянных девушек де Вира, иначе я бы уже увёл её у него. Если только… нет, он не смог бы так хорошо прятать такую штучку. Он с удовольствием показывал бы её направо и налево. Значит, она должна быть его новым завоеванием. Может быть кто-то, на кого он пытается произвести впечатление за столом…

 Что даёт мне ещё одну причину остаться и забрать каждый пенни его трастового фонда, который он готов поставить сегодня вечером.

 — Мне не нужно приглашение. — Я смотрю на Жана Филиппе. — Не так ли?

 — Нет. Нет, сэр. Конечно нет. Вас всегда рады видеть за столами Ла Рейны.

 — Так я и думал.

 Де Вир с ненавистью смотрит на меня. Я отворачиваюсь от него, чтобы внимательно осмотреть остальных игроков, стоящих в комнате. И киваю каждому. Всё, что я вижу, говорит мне о том, что моя интуиция была на сто процентов верна.

 Здесь происходит что-то важное.

 Шейх Ахмед Аль Джабал, нефтяной миллиардер. Раньше с его суперъяхтой я швартовался рядом в доках в Монте Карло. Он кивает мне в ответ. Шейх достаточно приличный игрок, но у него больше денег, чем навыков, что делает его моим любимчиком.

 — Мистер Фордж, я надеюсь, вы привезли мои деньги, которые взяли в Монако.

 — Конечно и даже больше, сэр.

 — Очень хорошо.

 Я переключаю своё внимание на следующего человека — Алехандро Круза, американского IT миллиардера, который воображает себя высококлассным покерным игроком, но по большей части блефует, потому что знает больше о кодировании, чем о картах.

 Круз сидит прямо на своём стуле.

—Давно не виделись, Фордж. Думал, ты решил никогда не возвращаться на сушу.

 — В открытом море компания лучше.

 Круз загоготал.

—Я в этом не сомневаюсь. Рад тебя видеть и будет ещё лучше, если я выиграю немного твоих денег.

 — Джерико Фордж. Мой старый… как тебя называть? Недруг, — сказал Дмитрий Белевич, русский. Благодаря его связям с братвой, полиция не задаёт ему слишком много вопросов о его раскошной плейбойской жизни на Ибице.

 — Всегда рад, Белевич.

 Чистая стоимость этих людей составила бы больше, чем ВВП нескольких вместе взятых небольших стран. Это значит, что я не получил приглашение на эту игру спланировано. Спланировано де Виром.

 Что за нахер.

 Я счастлив разрушить его планы на вечер.

 — Полагаю, ни у кого нет никаких возражений, если я присоединюсь к игре, джентльмены. — Это утверждение, не вопрос.

 — У меня нет проблем, чтобы забрать твои деньги, Фордж, — произносит Белевич.

 Круз и шейх оба качают головами. Я возвращаю своё внимание обратно к де Виру и женщине. Он встаёт перед ней, словно пытается защитить её от меня.

 И он должен. Потому что, когда дело касается Бастиена де Вира, у меня не будет никаких проблем забрать у него всё, о чём он заботится. Но кто, чёрт возьми, она такая?   Если бы она была просто спутницей, ей бы не позволили сесть за стол. А стопка фишек перед ней говорит о том, что она здесь, чтобы играть.

 Она могла быть подарком, который он планировал использовать, чтобы отвлечь других мужчин и дать себе преимущество. Он не был первым, кто использовал такую проверенную тактику.

 — Я об… — пытается сказать де Вир, но я прервал его. 

 — Всем плевать на то, что ты хочешь, де Вир. Особенно мне. — Я обхожу его, чтобы получше рассмотреть женщину.

 Я останавливаюсь возле Круза, который стоит позади кресла рядом с ней. Наконец, она поднимает голову, и её яркие фиолетово-голубые глаза наносят удар по моему чутью — вместе с нарастающей волной узнавания.

 Индия Баптист. Бывшая любимица покерного круга. Женщина, которая славится как своим выигранным флеш-роялем над фулл-хаусом, так и тем, что сказала Бастиану де Виру идти на хер в комнате полной покерных агентов.

 Когда я услышал эту историю, был удивлён и заинтригован. Но этого было не достаточно для того, чтобы волноваться насколько занятно было наблюдать за унижением де Вира. После этого увидеть её во плоти? Заинтригован — это лишь начало.

 Я киваю на стул перед Крузом.

—Ты не против сидеть на другой стороне стола?

 Темноволосый мужчина ухмыльнулся.

— Ты хочешь сидеть рядом с Королевой Мидас? Валяй. Возможно, я буду играть лучше, если пересяду.

 Королева Мидас. Подходящее прозвище для женщины, которая превращает свои на вид дерьмовые покерные комбинации в золото с почти легендарной регулярностью. 

 Безжалостная улыбка срывается с моих губ, но я подавляю её, наблюдая за женщиной. Как будто я бы ещё что-нибудь намеревался приобрести — будто это уже моё. 

 Её золотое платье облегает изгибы, которые заставляют мужчину захотеть вернуться к тем дням, когда пираты грабили вражеские корабли и забирали всё, что хотели и кого они хотели. Потому что я бы определённо, блядь, забрал её. Запер бы её в моей каюте. Уничтожил бы все мысли о Бастиане де Вире из её головы. Она будет ещё одним трофеем, который я заберу у него. Также, как я забрал всё остальное, что имело для него значение. По одному за раз.

 — Если вы не возражаете, мисс Баптист, я присоединюсь к игре.

 Её глаза цвета игдиго ярко вспыхивают от моего вызова, и огонь в глубине её пронзительного взгляда усиливается.

 Как правило, женщины не бросают мне вызов. Вообще. Мой миллиардный долларовый портфель стирает все попытки играть в недотрогу. Отказ Индии Баптист отвести взгляд, пока она решает, как ей реагировать, станет её провалом.

 Сегодняшняя ночь только что стала гораздо интереснее. Я точно знаю, как всё закончится. С женщиной Бастиана де Вира, желающей оказаться в моей постели.

Глава 2 Индия

 Нет. Нет. Нет. Этогонеможетбыть. Оннеможетбытьздесь.

 Когда я смотрю в бесконечный тёмный взгляд Форджа, мне хочется зажмуриться или хотя бы отвести взгляд. Но я не могу. Вместо этого, я изображаю на лице скучающую улыбку, делая размеренный вдох, чтобы успокоиться. Притворяясь, что я рассматриваю возможность его участия в игре. Не говоря о том, что он будет сидеть рядом со мной. 

 Вместо того чтобы успокаивать, приторно-сладкий воздух казино Ла Рэйны вызывает у меня тошноту. Или может это потому, что я держусь из последних сил, чтобы оставаться спокойной. Потому что я уже на грани потери самообладания. Я никому не могу позволить увидеть, сколько усилий мне требуется, чтобы держать себя в руках. Особенно Форджу.

 Здесьяпрофессионал. Единственный здесь профессионал.

 С этим напоминанием я делаю ещё один медленный вдох, изучая человека, который может разрушить все мои тщательно продуманные планы.

 — Не думаю, что нас представляли друг другу, мистер… — я замолкаю, притворяясь, что не знаю его имени. Полная чушь и попытка поставить его на место. Вероятно, это не сработает, но, по крайней мере, даст мне несколько минут.

 Если только он не знает, что я уже блефую. Есть не так уж много людей на Ибице, которые не знают точно, кто такой Джерико Фордж. Вот почему я не хотела, чтобы он присутствовал.

 Я видела раньше, как он играл. На самом деле, я уверена, что все в покерном турнире видели. Потому что, хотя он и не является профессиональным карточным игроком, он профессиональный победитель. Я видела, как он отбирал каждую фишку из стопок, которые находились перед мужчинами, сидящими с ним за одним столом. Как стервятник, решивший вычистить кости туши, лежащей вдоль дороги.

 Однако, не сегодня. Это моя работа.

 — Джерико Фордж, — говорит он, протягивая руку. Я чувствую, как рядом со мной от ярости напрягся Бастиен, когда в ответ я протягиваю руку. — Очень приятно.

 Враждебность Бастиена возрастает, когда Фордж подносит мою руку к своим губам. Но не целует. Вместо этого он поворачивает руку, чтобы взглянуть на мою ладонь.

 Дрожь пробегает от каждого малейшего прикосновения, до такой степени, что моя рука вот-вот задрожит в его захвате. Лёгкие горят от сдерживаемого дыхания, ожидая, когда он отпустит меня.

 — Я здесь не вижу никакой магии. Как вам удаётся превращать всё в золото?

 Я вытаскиваю пальцы из его захвата, отчаянно пытаясь разорвать наэлектризованное прикосновение, и убираю руку. Янезаметновыдыхаюизакатываюглаза.

 — Я вижу, что моя репутация опережает меня, — отвечаю я спокойным голосом.

 Одна из его тёмных бровей преподнялась.

—И я верю, что моя тоже.

 Холодный узел сжался в моём животе, но я не позволяю не единой вспышке эмоций отразиться на моём лице.

 Он уже вынуждает меня блефовать, а ведь мы ещё даже не начали игру.

 Вот почему я не хотела, чтобы он был здесь. Люди утверждают, что Фордж обладает жуткой способностью чувствовать правду. Способностью, которая кажется сверхъестественной. Досихпоряимневерила.

 Неважно. Ядолжнаиграть. Должна победить.

 Я обещала себе, что никогда не буду снова играть в азартные игры из-за отчаяния. Азначит,ясолгаласебе. Снова. Никогда ещё игра в покер не была такой важной. Никогда прежде на кону у меня не было ничего больше.

 Десять миллионов долларов за десять дней. 

 Ультиматум, который я получила три дня назад. И если я не выполню условия… Узел скрутился у меня в животе от ужасных предчувствий.

 Явыиграю. Ядолжна. У меня нет выбора.

 Как правило, я держусь подальше от Бастиена так же, как держусь подальше от каждого британского придурка на этом острове. Но он был нужен мне, чтобы использовать его связи. Чтобы собрать игроков, которых я лично выбрала. Богатыхмужчин. Мужчин, которые не будут думать дважды, чтобы сбросить деньги, которые мне нужны. Мужчин, чьи игры я изучала часами. Изучала их бессознательные движения, когда они пытались блефовать. Изучала, как именно их победить.

 А потом появляется Джерико Фордж, словно чёртов джокер, разрушая все мои идеально выстроенные планы.

 Из-за Бастиена.

 — Извините, что разочаровываю вас, мистер Фордж. По-видимому, ваша репутация не так широко известна, как вы думали.

 — Никакого разочарования, мисс Баптист. Во всяком случае, это делает вас ещё более интригующей.

 Отлично. Этото, чтоянехочуслышать.

 — У меня нет проблем с тем, чтобы вы присоединились к игре, сэр. Я готова начать. Займите своё место, если играете. — Так как я сижу, киваю в сторону кресла, которое для него освободил Круз, надеясь прервать разговор.

 Справа от меня рука Бастиена касается моего колена, но я скидываю её. Последнее, что мне нужно, чтобы два заклятых врага перетягивали меня, как хорошо одетые помойные собаки борятся за кость.

 Никто на Ибице, возможно, не знал об их вражде. Хотя о её причине только шептались, понижая голос. И история постоянно менялась. На этом острове она стала чем-то вроде городской легенды. Так как я сделала всё возможное, чтобы избегать Бастиена и всего, что связано с ним, после того, как он впервые обманул меня, я не очень внимательно слушала.

 Но от того, как Джерико Фордж смотрит на меня, когда решает, как ответить, я жалею об этом.

 Я привыкла к взглядам, которые получаю от мужчин. Особенно, когда надеваю такое платье — облегающее, блестящее и на сто процентов предназначенное отвлекать их от их карт и ставок. Но это не тот взгляд, который я получаю от Форджа. Какбудтоондаженевидитзолотогоплатья. Его безжалостный взгляд обнажает меня. Словно он знает все мои секреты и всё, что у меня поставлено на кон сегодня вечером. Но это невозможно.

Никто не может знать, насколько я в отчаянии.

 Уверенность — это мой самый ценный актив, и я не позволю забрать её у меня. Я никому не позволю сжелать это.

 — Действительно, давайте начнём. Я более чем готов.

 Сила его голоса проходит сквозь меня, как подземные толчки от землетрясения.

 Я не могу позволить ему так влиять на меня. Не могу позволить ему вообще влиять на меня.

 Но тем не менее, я не могу не думать о тех историях, которые слышала о том, насколько безжалостен он за столом переговоров и в ещё большей степени на палубе одного из его множества грузовых судов. Больше пират, чем генеральный директор. Вот, как люди описывают его. И выглядит он соответствующе. Его блестящие чёрные волосы касаются белого воротника, а в одном ухе висит толстое золотое колечко.

 Я перестаю обращать внимание на Форджа, но всё ещё чувствую, как он пристально изучает меня, когда вытаскивает кресло и сажает в него своё мужественное тело. Тепло проникает сквозь ткань его идеально сшитого на заказ пиджака, словно он больше животное, чем человек.

 Я закидываю волосы на левое плечо, будто хочу создать своего рода буфер. Девушка может надеяться. Может быть, отводить взгляд от хищника не самая умная вещь, которую я могла сделать, но прямо сейчас у меня нет выбора. Я должна сосредоточиться на себе и приготовиться к предстоящей игре.

 Я здесь не для того, чтобы играть, а для того, чтобы выиграть.

 — Бай-ин (прим.пер. — бай-ин —сумма, которую нужно заплатить за участие в многостоловом или сит-энд-гоу турнире. Бай-ин формирует призовой фонд турнира, за исключением рейка (определенный процент, который взымает покер-рум)) миллион долларов, Фордж. Но это же для тебя мелочь, верно? — растягивая слова, насмехается Бастиен, протягивая свою руку вдоль спинки моего стула.

 Я держу свои плечи ровно, пытаясь явно не показывать, что избегаю его прикосновения. Но от Форджа ничего не ускользает.

 — Мамочка и папочка дают тебе достаточно карманных денег, чтобы заплатить за твой, де Вир? — спрашивает Фордж. Егоглубокийголоспревращаетсяврычание.

 Другие мужчины за столом захихикали над его словесным ударом, несомненно, выводя вспыльчивость Бастиена на опасную территорию.

 — Отлично. Мы начинаем.

Жан Филипп, который, я уверена, затаил дыхание во время всех этих движений, хлопает в ладоши и машет крупье подойти к столу.

 Прежде, чем она успевает сесть, Фордж останавливает её.

—Фернандо или Арманд. Тебе выбирать, но игра не начнётся без одного из них.

 — Не тебе решать, Фордж, — огрызается Бастиен.

 Я откидываюсь назад в своём стуле, желая пересесть на любое другое место за столом, потому что чувствовала себя глупой рыбкой, пойманной между двух щёлкающих челюстями акул.

 Форджокидываетвзглядомстол.

—Есть возражения, джентельмены? — его суровый взгляд, наконец, падает на меня. — Мисс Баптист? — нотки в его голосе вызывают в человеке желание возразить ему, но никто не делает этого. Даже шейх не осмеливается.

 Я выбрала Анку в качестве крупье, потому что она одна из немногих, с кем я буду уверена, что не разволнуюсь перед мужчинами в комнате и каким-то образом облажаюсь с картами.

 Выбери за что сражаться, Инди. Просто сосредоточься, чтобы забрать его деньги.

 Жан Филипп предлагает Анке покинуть комнату.

—Возьми Арманда. Он за двенадцатым столом.

 Фордж откидывается на стуле рядом со мной, его широкие плечи покрывают каждый его дюйм. Поначалу я думала, что это было показательное шоу доминирования, чтобы пересадить Круза. Теперь я думаю, он хотел чётко видеть дверь, а не сидеть к ней спиной.  

 Привычка? Боится, что кто-то собирается воткнуть кинжал ему между лопаток? Вероятно, это реальная угроза. Хотя я не могу представить, что у кого-то хватит смелости попытаться.

 Через несколько минут в комнату входит Арманд с запечатанной колодой карт и протягивает её для осмотра. Все за столом кивают, но внимание Арманда сосредоточенно исключительно на человеке-пирате рядом со мной.

 Форджу не нужно даже ничего говорить, чтобы владеть комнатой. Он уже взял её под свой контроль. Каждый человек в этих стенах смотрит на него в ожидании указаний.

 Моя маска самоуверенности угрожает соскользнуть перед его влиятельным видом, но я заставляю её вернуться на место.

 Я дарю им всем ослепительную улыбку. Улыбку, которая появляется прежде, чем уменьшается состояние множества других людей.

 Именно это я и собираюсь сделать сегодня вечером, включая Джерико Форджа.  У меня нет другого выбора.

 Кроме того, я должна была знать, что эта игра не будет похожа на любую другую, в которую я когда-либо играла.

Глава 3 Фордж

 Индия Баптист может обернуть это декадентское тело в золото, но всё равно ей не очень хорошо удаётся скрывать своё отчаяние так, как ей хотелось бы. Или, может быть, она может скрыть это от остальных мужчин в комнате. Но не от меня и не от Бастиена де Вира.

 Он чувствует это. Вот почему он наконец-то схватил себя за яйца, чтобы любой ценой отыграться. Хотяонаэтогонепонимает. Она думает, что играет с ним также, как со всеми мужчинами за этим столом, которые не могут перестать пялиться на её сиськи.

 Сокрушить де Вира? Это сделаю, как всегда, я.

 Если он хочет её, я заберу её. Вот так мы взаимодействуем. Это единственная причина, по которой он не хотел, чтобы я был здесь сегодня вечером. Он знал, что я вижу его насквозь и буду наслаждаться, вырывая её прямо из его когтей. 

 Одна загадка раскрыта. Ёще один способ заставить его страдать.

 Возможно, он никогда полностью не познает мучительную боль утраты, которую причинил мне. Но я не остановлюсь, пока не использую все возможные средства, чтобы сделать его жизнь невыносимой.

 И теперь он ввёл в таблицу новую переменную. К несчастью для Индии Баптист. Она должна была хорошенько подумать, прежде чем заводить дружбу с убийцей.

 ЯпрекратилсвоимыслиодеВире, когда Жан Филипп поставил передо мной лоток с фишками. Мне понадобилось всего несколько секунд пересчитать их и кивнуть ему. 

 Круз хлопает в ладоши.

—Давайте сделаем это.

 — Жалюзи, пожалуйста.

 Шейх и Круз сделали ставку, пока Арманд перетасовывал и раздавал карты. Я внимательно следил за его движениями, даже если он является одним из двух крупье, которым я доверяю в этом месте. Опятьже, никтонеявляетсяполностьюзаслуживающимдоверия.

 Через зелёное сукно он скидывает каждому из нас две карты. Атмосфера в комнате накаляется, когда все смотрят на свои руки.

—Делайтеставки, пожалуйста.

 Круз глянул на меня, но я держал голову опущенной. От того, как он оглядывает весь стол, я понимаю — он уже нервничает. Отлично.

 Один за одним, мы все сбрасываем свои фишки. Женщина рядом со мной играет умно. Всё, что я слышал о её навыках, говорит мне, что она ещё не использует даже четверти из них, несмотря на её активную целеустремлённость.

 Де Вир организовал игру для неё? Имело бы смысл. Я не верю ни на минуту, что она не знала, кто я. Отчего я задумываюсь, не она ли не хотела, чтобы я был здесь.

 Как будто по моей команде, Индия поднимает голову, оценивая остальную часть стола, но её голубые глаза не смотрят в мою сторону. Она останавливает взгляд на своих картах, как будто меня не существует.

 Я смотрю на неё пока разыгрывается флоп, тёрн и ривер (прим.пер. —theflop, theturn, andtheriver— определённая последовательность сброса карт на стол, в которой разыгрывается Техасский Холдем).

 Её трудно прочитать. Но опять же, я и не рассчитывал, что профи даст нам возможность что-то заметить с самого начала игры. 

 Мы все показываем наши карты, и я выигрываю первый круг. Только тогда она встречается со мной взглядом.

 — Поздравляю, мистер Фордж, — тон её голоса спокойный и ровный. Можно было подумать, будто она была крупье, и у неё не было никакой заинтересованности в игре.

 Какая прекрасная маленькая актриса. Я откладываю это в памяти на будущее, когда мы разыгрываем следующие несколько кругов.

 Де Вир получает небольшой банк на втором круге, а Индия берет третий и четвертый, побеждая настолько, что мужчины из-за чувства соперничества стали увеличивать свои розыгрыши.Она проигрывает пятый круг и наклоняется на локтях вперед к де Виру,наконец, используя свои платье и грудь для отвлечения внимания.

 Круз и шейх в полном дерьме. Как будто они десятилетие не видели женщину.  Русский тоже подвергается воздействию. Его бледно-голубые глаза постоянно посматривают на неё, в то время как ему следует обращать внимание на других игроков.

 Два часа пролетают, словно минуты. Она расправляет крылья, играя с мужчинами за столом, как высоко квалифицированный соперник, коим она и является.

 Она больше не смотрит на меня, намеренно избегая моих играющих рук. Она также не направляет в мою сторону свой флирт, которым владеет как оружием. Если она намеренно решила меня игнорировать, у неё это отлично получается. 

 Но это не продлится долго.

 Её незаинтересованность только подогревает моё любопытство. Ей стоило продумать это получше. Но с другой стороны, она совсем не знает меня.

 Никто не знает меня. Никто никогда не будет знать.

 Мне так больше нравится.

 — Вы отлично справляетесь, не так ли, мисс Баптист?

 Её подбородок приподнимается в моём направлении. Де Вир недовольно смотрит на меня за то, что я осмелился обратиться к ней. 

 Ты действительно думал, что она останется твоей после того, как ты привел её сюда сегодня вечером, де Вир? Я не озвучиваю вопрос вслух, потому что уже знаю ответ.

 Он думал, что точно распланировал, как пойдет эта ночь. Но в своих расчётах он не учёл меня. Пора бы ему извлечь из этого урок. Но опять же, это облегчает мою миссию, когда он продолжает недооценивать меня из-за отсутствия голубой крови в моей родословной. 

 — Я наслаждаюсь игрой, мистер Фордж. Как и все остальные за столом, — отвечает Индия с безэмоциональной улыбкой.

 — Я не уверен, что все наслаждаются так же сильно, как и вы, — я киваю на стопку фишек, растущую перед ней, пытаясь снова заставить её нервничать. С первого круга игры я ждал от неё каких-либо подсказок, но ещё пока ничего не заметил.

 Она откидывается на спинку стула, на её лице маска самоуверенности. Ей удалось приглушить своё раннее отчаяние. Могу только предположить, это потому, что она укрепляет свою позицию. 

 Ей есть, что сказать. Если покопаться в моей памяти, я смутно припоминаю, как кто-то говорил, что она почти выиграла Мировой покерный чемпионат, но кто-то превзошёл её в блефе. Иэтоткто-тодолженбылраскуситьеё. 

 Игра становится ещё серьёзнее. По кругу зелёного сукна стола стопки фишек растут и уменьшаются. Большинство из них оседают либо передо мной, либо перед ней. У Круза текут слюни на Индию несмотря на то, что она забирает у него его фишки, стопку за стопкой. Кэтомумоментуонадолжнасобратьнесколькомиллионов.

 Она снова откидывается на спинку стула. На этот раз её губы сжимаются, когда она смотрит, как шейх делает ставку.Как только он это делает, её рот сужается в тонкую линию.

 — Два миллиона, — говорит де Вир, проталкивая стопки фишек в середину стола, и снова губы Инди сжимаются сильнее.

 Белевич переводит свой взгляд с её сисек на свои карты и снова на неё, изучая её выражение лица. 

 — Я выхожу, — говорит он, качая головой. И её лицо расслабляется.

 Это не может быть так просто.

 Шейх и Круз следуют этому примеру, выбрасывая свои карты. Я жёстко держу свою позицию, не показывая, что я только что узнал местного карточного шулера.

 Шейх поднимается со своего места.

—Сегодня вечером я потерял достаточно. Оставлю вас, чтобы вы закончили игру, — он кивает Жану Филиппу. — Спасибо за ваше гостеприимство. Думаю, пришло время вернуться к столам, которые не так эффективно истощают мои ресурсы.

 Индия смотрит, как он уходит. На её лице ненадолго проскальзывает паника. Ей нужны были его деньги. Но почему? Эту загадку я решу в ближайшее время.

 Де Вир не смотрит на меня, пока я смотрю на свои фишки. Он не смотрит ни на кого, кроме Индии. Он хочет её почти с таким же отчаянием, с каким она хочет победить. От этого отнять её у него будет ещё слаще.

 — Я считаю, что ты блефуешь, Бастиен, — говорит она, выталкивая свои стопки фишек в центр стола.

 Взгляд Бастиена фокусируется на картах, а пальцы сжимаются.

 Идиот.

    Индия права. Он блефует.

 И я точно знаю, чем закончится эта игра.

Глава 4 Индия

 Ещё немного. Передо мной на столе лежат фишки. С этим последним банком у меня будет солидная часть того, что мне нужно.

 На моём пути остались только два человека. Бастиен полон дерьма. Форджостаётсяединственным, когоянемогупрочитать.

 Он способен уничтожить всё. Я молюсь всем богам, которые могут меня услышать, чтобы он этого не сделал. В лучшем случае мысль наивная, а в худшем — глупая. Прямо сейчас всё, что у меня есть, это надежды и молитвы, которые помогут мне не облажаться. 

 Я намеренно замедляю своё дыхание, пытаясь сосредоточиться и успокоиться. Я уже так близко.

 — Ваш ход, мистер Фордж, — говорит Арманд, а я продолжаю молиться.

 Эти деньги нужны мне больше, чем любому из них. Это единственный способ спасти её. Пожалуйста, пожалуйста, не дай мне потерпеть неудачу.

 Мне следовало бы знать лучше, а не думать, что какая-нибудь божественная сила услышит меня.

 Фордж смотрит на фишки передо мной. Я клянусь, что вижу проблеск победы, отражённый в его взгляде, прежде чем он наносит последний удар, толкая каждую стопку фишек, находящуюся перед ним, в центр стола.

 — Повышаю.

 Нет, нет, нет.

 Моё сердце бешено стучит в груди, а живот сжимается.

 — Мисс Баптист, вам слово.

 Я складываю свои карты на столе и смотрю в угол, где сидит Жан Филипп.

 — Жан Филипп, на минутку?

 Он встаёт и подходит ко мне.

—Да, мисс Баптист?

 — Кажется, сегодня вечером мне нужна кредитная линия, — говорю я тихо.

 — Сегодня вечером мы играем только с тем, что на столе, Инди, — говорит Бастиен, откидываясь на спинку стула и скрестив руки на груди. — Ты установила эти правила.

 «Чёрт тебя возьми, Бастиен», — молча я проклинаю его. «Ты будешь стоить мне всего только потому, что я отказываюсь спать с тобой».

 Я опускаю голову и делаю очередной подсчёт своих фишек. Но это бессмысленно. Мне не хватает. Побочный банк даже не приблизился к тому, что мне нужно, чтобы выиграть. (прим.пер. — побочный банк —как только один из участников игры ставит все свои фишки, а у других оппонентов фишек больше, чем у него, соответственно, торги не заканчиваются, возникает побочный банк. И если на основной банк претендуют все соперники, побочный разыгрывается лишь между теми, кто все ещё остался в игре после такого сценария).

 — Тогда, я думаю, это значит… — моё сердце застревает в горле. Я едва могу выдавить слова, которые мне нужно произнести. Слова поражения.

 — Вы пока не закончили, — говорит Фордж.

 После целой ночи намеренного избегания этого человека, я поворачиваюсь к нему лицом.

—Что вы имеете в виду?

 — Мы не играем по правилам казино… только по своим собственным, верно?

 Я понятия не имею, к чему, чёрт возьми, клонит Фордж, и не могу представить, как это может мне помочь.

 — Верно, — осторожно отвечаю я.

 Его взгляд падает на пространство передо мной.

—Тогда вы можете играть тем, что находится на столе.

 Я смотрю вниз и вижу, как конденсат капает с моего нетронутого бокала с шампанским… а рядом с ним лежит ключ-карта от номера, которую Жан Филипп предоставил мне для сегодняшнего вечера.

 Ох, чёрт, нет. Тольконеэто.

 Молча, я встречаю тёмный взгляд Форджа, не показывая удивления. Он даже не пытается скрыть в нём голод. Нет сомнений в том, чего он хочет.

 Меня.

 — Вы же не серьёзно, — говорю я, но мы оба знаем, что это пустая трата времени. Фордж, вероятно, никогда не шутил за всю свою жизнь. А теперь он хочет поставить деньги на ключ от моего номера и заставить меня бросить его в банк?

 — Ты чёртов ублюдок, — говорит Бастиен с ненавистью, практически сжигающей его слова.

 Внимание Форджа падает на Бастиена. Триумф в его взгляде говорит мне, какова всю ночь была его цель. Уничтожение Бастиена любыми способами. В том числе лишить его того, что он хочет в этой комнате больше, чем денег — меня. 

—Я не шлюха, — я выдавливаю слова сквозь сжатые зубы.

 Взгляд Форджа переключается на меня.

—Шлюхи не получают миллионы за ночь со мной.

 Озноб проходит по моему позвоночнику, и он не имеет ничего общего с кондиционированием воздуха, работающим на полную мощность. Нет, он возник из-за всего, что связано с моим слишком ярким воображением, создающим образы ночи с неукротимым Джерико Форджем. Как он снимает это платье с моего тела. Сжимаетмоиволосы. Целуетменя. Раздвигает мои ноги. Двигается надо мной, а я вонзаю ногти в его плечи.

 Мои соски твердеют, и я закрываю глаза. Не помогает. Картинка, как фильм, проигрывается у меня в голове.

 Когда он вошёл в комнату, я знала, что он опасен во всех отношениях. И я не ошиблась. Всё в Джерико Фордже кричит мне о том, что надо срочно бежать в другом направлении.

 Он не должен был так влиять на меня. Но невозможно спорить с правдой.

 Я открываю глаза и пристально смотрю на мужчину, прежде чем сделать единственный реальный выбор, который у меня есть. Я поднимаю руку от края стола, и, словно я двигаюсь сквозь зыбучие пески, мои пальцы зависают над ключом-картой.

 Если я сделаю это, пути назад не будет.

 Я должна выиграть.

 Мне не нужно смотреть на свои карты, чтобы увидеть фулл-хаус, который я держу. Я не блефовала.

   Я выиграю.

Глава 5 Фордж

 Как только её накрашенный розовым лаком ноготок дотронулся до ключа-карточки, по моим венам пробежал какой-то первобытный заряд.

 Победа. Нужда. Обладание.

 Ябеззастенчивыйкорыстныймужчина. Если бы Индия Баптист не попалась мне на глаза, я бы никогда не узнал, что хочу её. Но она это сделала, и теперь она станет моей.

 Я уже чувствую её гладкую кожу под кончиками своих пальцев. Пробую вкус соли от морского воздуха, когда мой язык прослеживает бьющийся пульс на её шее. Слышу, как её голос прерывается, когда она молит меня о большем...

 Используя каждый кусочек своего самоконтроля, я выбрасываю эти мысли из головы.

 Когда она двигает карточку в центр стола, я смотрю на подсказки с её стороны.

 — Отлично. Я называю.

 Ничего не замечаю.

 Она не блефует.

 Трое из нас переворачивают наши карты.

 Де Вир давится, наклоняясь вперед. Его челюсть сильно сжимается.

 — Да ну нахрен, — тихо говорит Круз.

 Русскийпосмеивается.

 Но мне плевать на них. Я жду её реакции. Это единственное, что сейчас имеет значение.

 Из губ Индии вырывается потрясённый выдох.

—Нет. Нет, этого не может быть.

 Я поднимаюсь из-за стола, где мой стрит-флеш сокрушает фулл-хаус Индии.

 Я выиграл.

 Она моя.

 — Жан Филипп, собери мои фишки. У меня есть более важные вещи, о которых нужно побеспокоиться до конца вечера.

 Я забираю ключ-карточку из центра стола, шагаю к двери и затем протягиваю руку.

 — Мисс Баптист. После вас.

Глава 6 Индия

 Япроиграла.

 Я проиграла.

 Я проиграла.

 Осознание пронизывает меня, когда я смотрю на рукав пиджака Джерико Форджа и его загорелую руку. Мой рот становится таким же сухим, как Сахара. Колени дрожат, когда я поднимаюсь со своего места.

 Я поспорила с собой и проиграла.

 Я делала миллион безрассудных поступков в своей жизни. Бейсджампинг в Италии. Прыжки с парашютом в Дубае. Тайно пробиралась на королевскую свадьбу, просто чтобы доказать, что могу.

 Но никогда не делала чего-то столь же безрассудного, как это.

 Я знаю себе цену. И теперь я предоставила себя человеку, который заставил меня сделать на себя ставку, потому что он знает, что Бастиен хочет меня.

 Я качаю головой. Как только Фордж вошёл в комнату, я стала не игроком, а пешкой за покерным столом. Вокруг меня одна неприязнь, которая ко мне не имеет никакого отношения.

 Я хочу сказать им обоим отвалить и сбежать отсюда. Но я не могу.

 Я проиграла и никогда не отказывалась от пари. Отказаться выплатить долг Джерико Форджу — значит поцеловать всю мою карьеру на прощание. Никто никогда не позволил бы мне снова участвовать в игре.

 «Одна ночь. Это только одна ночь», — напоминаю я себе. — «Конечно, я могу это пережить».

 Но моя репутация может и нет. Если обэтомузнают…

 Кто вообще мог серьёзно относиться к игре в покер с девушкой, которая поставила на себя и проиграла?

 В любом случае я проклята.

 Я смотрю на Бастиена, человека, которого я отчаянно хочу обвинить во всём этом, но не могу. Япопросилаегопомочь. Этобылмойвыбор. Я сама в этом виновата.

 Я смотрю на каждого человека в комнате, кроме Форджа.

—Джентльмены, я верю, что никто из вас не скажет ни слова о том, что произошло в этой комнате сегодня вечером.

 Круз кивает со всей ответственностью.

—Конечно. Вы оскорбляете меня, думая иначе, — говорит Белевич.

 Хмурый взгляд Бастиена темнеет, выражение его лица становится насмешливым.

—Ты так думаешь, не так ли?

 Я открываю рот, но прежде чем успеваю заговорить, чувствую за спиной тепло его тела.

—Ты не скажешь ни одного грёбанного слова.

От командного тона Форджа мурашки бегут по моим обнажённым плечам и рукам.

—Это так? — спрашивает Бастиен. Мне хочется дать ему пощёчину за попытку посмеяться над Форджем.

—Испытай меня, де Вир. Я тебя предупредил.

 Новый озноб струится по моим конечностям от угрозы, которую Фордж так легко произносит — и всё же нет сомнений в её серьёзности. Я не знаю никого такого же безжалостного, как Фордж. 

 И теперь я должна провести с ним ночь.

 Губы Бастиена скривились в злобной усмешке.

—Наслаждайся своей игрушкой на ночь, Фордж. Постарайся не сломать её. Я буду готов напомнить ей, на что похож настоящий мужчина, как только ты закончишь.

 Что за чёртов мудак. Он сидит, перекинув лодыжку через колено, и несёт херню про чью-то жизнь. Не то, чтобы ему известно, чья жизнь лежит на чаше весов. Потому что я бы ни за что не доверилась ему.  

 Мне следовало бы знать, что не стоит просить Бастиена о помощи.

 Мне не стоило быть такой самоуверенной за столом.

 Мне нужно было выйти из игры, как только появился Фордж и расстроил мой тщательно продуманный план. 

 Но я этого не сделала. Теперь мне придётся мириться с последствиями.

 Десять миллионов за семь дней или иначе…

 Огромная рука Форджа оборачивается вокруг моей талии и скользит по моему животу, уничтожая хоть какое-то подобие моего рационального мышления. Одним движением он притягивает меня к своей груди, и такое ощущение, что каждый дюйм его тела вырезан из гранита.

—Когда я закончу, тебе ничего не останется, де Вир.

 В моей голове творится полный беспорядок, когда Фордж выводит меня из комнаты. Шок. Неверие. Глубокоеотчаяние. Все они разрывают меня, в то время как его рука скользит от моего живота к бедру, когда он ведёт меня к лифту.

 Лифт.

 Который приведёт нас в мой номер.

 В номер, который открывается выигранным им ключом.

 Я замираю в десятках метрах от двойных дверей лифта, и Фордж немедленно останавливается рядом со мной.

 Впервые с тех пор, как мы покинули игральную комнату, Фордж смотрит вниз. Эти яростные глаза изучают моё лицо, как будто он пытается понять, что творится у меня в голове.

 Из всех слухов, витающих вокруг этого человека, в одном можно быть почти уверенным — он умеет читать мысли.

 Все мои мысли исчезают, поскольку моё тело поглощает его присутствие. Его возбуждающийзапах. Этого слишком много.

 — Передумали? — спрашивает Фордж. Басовое звучание его голоса пронзает шум переполненного казино.

 Передумала? Этот комментарий опровергает слух о чтении мыслей. Я перестала сомневаться до того, как мы вышли из игральной комнаты.

 Я знала, что делала. Я была так чертовски уверена, что выиграю сегодня вечером. Ярассмотрелавсеварианты.

 Кроменего.

 Яоблажалась. По-крупному. И это может стоить моей сестре её жизни.

 — Не думаю, что сомнения вполне описывают мои мысли, — говорю я ему, сохраняя тон спокойным, даже когда мой разум докатился до потенциальных последствий моих действий.

 — Тогда перестаньте думать.

Его приказ прост, но эффективен. Он делает ещё один шаг, чтобы направить меня к лифту.

 Перестать думать?

 Нет. Я не могу. Последние четырнадцать лет я жила благодаря только своему уму, и не думаю, что мне нужно перестать это делать. Ямогупрекратитьвсёусложнять. 

 Пауза. Перематываем ситуациюназад.

 Он выиграл ключ от моего номера. Вот и всё.

 Не меня. Не моё тело. Не мой разум.

 Просто мой чёртов ключ от номера.

 Я напрягаюсь. Он ждёт, его взгляд изучает моё лицо. Фордж ничего не говорит, по-видимому, ожидая, что я что-то скажу. Ну, ему не придётся ждать долго, потому что я не собираюсь молчать и мне есть, что сказать ему прямо сейчас, начиная с… 

 — Вы переиграли сами себя. Вы не выиграли меня, Фордж. Вы выиграли ключ от гостиничного номера.— Я кивнула в сторону кармана пиджака, куда он засунул его. — Наслаждайтесь номером с моими наилучшими пожеланиями. У меня есть, чем заняться этим вечером.

 Подняв подбородок и выпрямив плечи, я отхожу от него, поздравляя себя с тем, что переиграла игрока, и сразу же задумываюсь над тем, как быстро я смогу собрать другую игру.

 Я делаю ровно один шаг, когда его рука обхватывает моё запястье.

 — Я так не думаю, Инди.

 То, что он использует мой псевдоним бесит меня.

—Только мои друзья называют меня так. Вы мне не друг.

 Что-то промелькнуло на его суровом лице. Его тёмная пятичасовая щетина добавляет ему пиратский вид с его суровым подбородком и грубыми скулами. Я недостаточно хорошо знаю этого человека, чтобы понять, что это такое, и не хочу узнавать.

 — А де Вир им является?

 — Так вот в чём дело, да? Бредовое соревнование между вами двумя?

 Выражение его лица становится пустым, а под щетиной сжимается челюсть.

 — Вам очень нужно было выиграть сегодня вечером. Не хочу знать почему, но я видел, в каком вы были отчаянии. Думаю, вам сейчас нужна ещё одна игра. Вы, вероятно, уже пытаетесь придумать, как собрать её и куда собираетесь пойти со своей долей. Но никто — и я имею в виду никто — не разрешит вам сыграть в игру, когда я сообщу, что вы не выполнили свой долг передо мной.

 Я уже знаю, что он прав. Но это не мешает мне проглотить слюну, которая скапливается во рту, желая, чтобы его обжигающее прикосновение и взгляд не вызывали столь же горячих реакций в других частях моего тела.

 Мне нельзя поддаваться этому высокомерному диктаторскому поведению. Я не могу.

 Ещё одна ложь самой себе.

 — Что именно вы хотите от меня, мистер Фордж? — впервые за всю ночь я получила от него реакцию, что-то кроме его каменного лица. 

 Уголок его рта приподнялся. Это было словно вручную раскрашенные потолки казино разрушились, и с небес полился свет. Ну, может быть, не совсем так, но близко.  ПолуулыбкаДжерикоФорджаделаетбольше, чемпростовызываетжар. Мои соски прижимаются к лифу платья, и без бюстгальтера я ничего не могу сделать, чтобы скрыть предательскую реакцию моего тела на него.

 — Вы не готовы к ответам на этот вопрос, мисс Баптист.

 Что-то в тембре его голоса и абсолютной уверенности в каждом слове высвобождает новую волну реакций. Как будто он уже играет на моём теле, даже лучше, чем он играл со мной за столом. И он даже не пошевелил рукой. 

 Я должна противостоять ему. Сказатьчто-нибудьрациональное. Потребовать ответов. Даже, если только для того, чтобы доказать, что я могу.

 — Зачем? Почему я? Почему сегодня вечером?

 Прищуренный взгляд Форджа опускается на моё декольте, и я чувствую себя более незащищённой, чем когда-либо в этом платье.

 — Потому что де Вир хочет вас, а я наслаждаюсь, отнимая у него то, что принадлежит ему.

 Я открываю рот.

—Это всё? Толькоиз-заБастиена?

 Не знаю почему, но это бесит меня ещё больше. Возможно, потому что какая-то часть меня — глупая часть — хотела, чтобы мужчина захотел меня из-за меня. А не из-за какой-то нелепой обиды.

 — Вы должны более осмотрительно выбирать, с кем общаться.

 Громкий звук резкого смеха за пределами нашего пузыря отрывает внимание Форджа от моего лица.

 Бастиен.

 Он стоит в двадцати ярдах от нас и притворяется, что смеётся с Жаном Филиппом, пока его взгляд мечет кинжалы в сторону Форджа.

 — Мы закончим этот разговор в вашем номере. Здесь этого делать я не буду.

 Мой взгляд снова возвращается к жёстким чертам лица Форджа.

—А если я скажу нет?

 — Я перекину вас через плечо и попробую открыть этой карточкой каждый номер в этом чёртовом отеле, пока не откроется дверь одного из них.

 Я могу представить, как он перебрасывает меня через плечо, словно пират, на которого, как мне показалось раньше, он похож. Тем более, я знаю, что ни одна душа во всём этом здании не сможет защитить меня от него.

 Неуместная волна похоти заставляет меня потерять равновесие в моих туфлях от Прада. Действительно ли я хочу быть защищённой от него?Должна ли я ринуться в руки Бастиена или Жана Филиппе в надежде спастись от него?

 Нет.

 Моя интуиция подсказывает, что я не могу доверять ни одному из них больше, чем я могу доверять Форджу. Терять время, ведя себя, как испуганная девственница, не поможет мне выиграть деньги, которые мне нужны в ближайшем будущем. Мне нужно сделать это сегодня и покончить с этим. Ядолжнапридуматьновыйплан.

 Я пристально смотрю на Форджа.

—Я пойду с вами, но без колебаний позвоню во все правоохранительные органы и средства массовой информации во всём проклятом мире, если вы когда-нибудь ещё дотронетесь до меня без моего согласия.

 На этот раз оба уголка его рта приподнялись в ухмылке.

 — Это не та уступка, о которой вам нужно было просить, но я всё равно дам её вам. Пойдёмте.

Глава 7 Фордж

 Я должен отдать ей должное. Она смелая девушка, так отчаянно цепляется за остатки своей гордости. Это помогает мне составить своё мнение о её характере.

 Ёще она чертовски безрассудна. Что почему-то вызывает у меня ещё больший интерес к ней. У женщины, готовой пойти на такие риски, должно быть мало ограничений, когда дело касается всего, чего я хочу от неё.

 В её взгляде голубой огонь, губы рассерженны. Я могу точно сказать, что она предпочла бы быть где угодно, только не рядом со мной. Но её тело рассказывает мне совсем другую историю.

 Она покачнулась на своих трахни-меня каблуках, а её соски настолько твёрдые, что ими можно резать стекло. Я знаю, когда женщина заинтересована, даже когда она делает безразличный вид. Индия Баптист проигрывает эту битву.

 Ослабь свою бдительность, и я покажу тебе совершенно другую жизнь. 

 Её упрямо расправленные плечи говорят, что она этого не сделает. По крайней мере, пока её не подтолкнуть к этому. Или помогут манипуляции.

 Женщины не так сложны, как представляет себе весь мир. Наблюдайте за ними. Прислушивайтесь к ним. Изучайте их. Используйте свои знания, чтобы получить то, что вы хотите. Каждый человек поддаётся манипулированию. Индия Баптист не станет исключением.  

 Внутри лифта цветочный аромат воздуха не такой сильный. Я наконец-то получаю небольшой намёк на пряный аромат её духов. Дерзкий, какиона. Желание отмыть Индию до её истинного аромата кожи застаёт меня врасплох. 

 В ней нет ничего особенного. Она лишь пешка в игре, связанная с де Виром. Не забывай про это. 

 Приходится напоминать себе, что только это имеет значение. Но почему-то это не уменьшает желание раздеть её и выяснить, что действительно привлекло де Вира в этой женщине. Я вижу внешнюю привлекательность. Густые светлые волосы, глаза цвета индиго, тело, у которого достаточно изгибов, останавливающих мужчин. Но это ещё не всё, потому что есть десятки, если не сотни женщин, которые соответствуют этому описанию и проходят через Ибицу.

 Она унизила де Вира много лет назад, когда публично его отшила, но по какой-то причине он не перестал хотеть её и тщательно это скрыл, чтобы остаться мною незамеченным. Это означает один из двух вариантов: либо он не может устоять перед её вызовом, как любой другой мужчина, либо она из тех женщин, заставляющих мужчину хорошенько подумать о том, что он сделал не так, чтобы овладеть ею. 

 В любом случае, это не имеет никакого чёртового значения. Ясно, что де Вир всё ещё хочет её. Этого достаточно для меня, чтобы взять её и сломать его планы. Чтобы он никогда не был с ней.

 Извращённо? Блядь, да.

 Меняэтоволнует? Чёрт возьми, нет.

 — Этаж? — спрашиваю я, проводя ключом по кард-ридеру, который позволит лифту двигаться.

 Она с ненавистью смотрит на меня, и я сопротивляюсь желанию улыбнуться её противоречивой натуре. Это не должно меня заводить, но ничто в этой женщине не следует моим обычным правилам. 

—Восьмой.

 Я наслаждался нашим молчанием в лифте после нажатия соответствующей кнопки. Но как только лифт начинает подниматься, Индия заговорила:

 — Как вы узнали о сегодняшней игре? Кто вам сказал?

 — Это имеет значение? — спрашиваю я, избегая вопроса. Это мой давний тактический приём. Он всегда работает, независимо от того, сколько бы раз я его не применял. Многие люди рады скорее отвечать на вопросы, чем задавать их. А ещё большинство из них слишком неконфликтны, чтобы сказать мне об этом. 

 — Я не спрашивала, имеет ли это значение. — Короткий ответ Индии и взгляд прямо перед собой подсказывают мне, что её не так легко перехитрить один на один, как это было за покерным столом.

 К счастью, я могу выйти из этой ситуации.

 — Люди обо всём мне рассказывают, особенно когда это игра с высокими ставками, происходящая у меня под носом.

 — Бьюсь об заклад, они делают это. Вы, вероятно, заплатили информаторам по всему чёртовому земному шару. Они общаются с женщинами, которых вы держите в каждом порту?

 Мои губы почти изогнулись в улыбке, которая должна стать рекордом сегодняшнего вечера. Я так редко удивляюсь, что меня сбивает с толку странность этого чувства. Но я подавляю его.

 — Значит, вы лгали, когда говорили, что не слышали обо мне. Хорошее подтверждение моего предположения.

 Она бросает взгляд в мою сторону.

—Вы не могли быть более высокомерным.

 — Пожалуй.

 — Я полагаю, оно приходит вместе с вашей дурной репутацией.

 Женщина права, но она не понимает реального положения дел. Дурная репутация приносит с собой ещё один ряд проблем, которые обычные люди не могут понять. Опять же, моя интуиция говорит, что в Индии Баптист нет ничего среднего. Я бы не стоял с ней в этом лифте, если бы это было не так. 

 Мне не нужна заурядность в моей жизни.

 Я хочу только чего-то неординарного. И я надрываю задницу, чтобы достичь этого.

 Быстрым движением руки я нажимаю на аварийную кнопку лифта и толкаю девушку к зеркальной стене кабины. Глаза Индии расширяются от шока, а на шее бьётся пульс.

 — Вы можете предполагать обо мне всё, что угодно, мисс Баптист. Но позвольте мне сказать, чего я жду от вас.

 Я делаю шаг вперёд, не обращая внимания на гудение сигнала тревоги лифта, поставив ногу между каблуками её трахни-меня туфель. У меня есть предположение, которое я должен подтвердить, прежде чем ситуация выйдет из-под контроля, когда ничего уже нельзя будет исправить.

 Она сглатывает, но не пытается уклониться. Нет. Её зрачки расширяются, и это либо из-за страха, либо из-за возбуждения.

 Вспоминая состояние её сосков до того, как мы вошли в лифт, я ставлю на последний вариант.

 Она моргает, тяжело дыша, отчего её сиськи приподнимаются и касаются моего пиджака. Блядь, я хочу почувствовать их на своей коже. Что, чёртвозьми, такоговэтойженщине?

 Мой член, который всегда находится под железным контролем, наполняется кровью.

 — Мне наплевать на что вы рассчитываете, мистер Фордж.

Её голос дрожит, даже когда она пытается наполнить его уверенностью. Она может попытаться это отрицать хоть до утра, но она хочет меня.

 — Вы поймёте, мисс Баптист. У меня нет абсолютно никаких сомнений по этому поводу.

Глава 8 Индия

 Я не знаю, в чём смысл его игры, но близость Джерико Форджа действует сильнее, чем любое лекарство, которое я когда-либо принимала. И это о многом говорит, учитывая мои предыдущие отношения.

 Я была права, когда считала его опасным. Но я не осознавала степень угрозы. Дело не только в том, что он достаточно силён, чтобы буквально сломать меня пополам в этом лифте. Нет, это потому, что я хочу подойти к нему ещё ближе.

 Его запах — сандаловое дерево, смешанное с солью и чем-то свежим и чистым — вызывает привыкание, притягивая меня ещё ближе к нему, чтобы сделать ещё один вдох. Я избегала мужчин почти десять лет, потому что им нельзя доверять. Каждый мой опыт показывал мне, что они не приносят в жизнь ничего, кроме неприятностей. Но после нескольких минут пребывания наедине с Джерико Форджем я знаю, что с таким мужчиной, как он, я никогда не сталкивалась. Он заставляет тех возбуждённых выпендривающихся плейбоев выглядеть такими, какими они и были на самом деле —мальчиками. Не мужчинами.

 Я сглатываю, пытаясь придумать, что сказать или сделать, чтобы разрушить это заклятье, осевшее на нас, но моя голова гудит, словно я выпила две бутылки своего любимого красного. 

 Он опускает голову и вдыхает — как будто дышит мной таким же образом — и вместо того, чтобы чувствоваться жутким и странным, это чертовски сексуально. 

 Останови это, Инди. Это плохо. Отойди.

 Когда он отступает назад и нажимает кнопку, чтобы отключить сигнал тревоги и позволить лифту продолжать подниматься, я говорю себе, что произошло что-то вроде столкновения, о котором я не знала. В любом случае, я скажу, что выиграла. 

 Это очередная ложь.

 Каждый дюйм моей кожи гудит от предвкушения, молча прося, чтобы его кожа коснулась моей.  

 Я не должна хотеть, чтобы он прикасался ко мне. Он незнакомец. Угроза. Я чётко определила его, как опасность. Значит, я должна перебраться на другую сторону лифта и установить как можно большее расстояние между нами. Но это поставит меня в ещё более невыгодное положение. 

 Я встречаю проблемы лицом к лицу. Не убегаю от них. Но раньше я никогда не сталкивалась с кем-то вроде него.

 Он уже доказал, что он — джокер, когда речь заходит о моей жизни. Он — неконтролируемая переменная. Скользкое тепло теперь покрывает мои бёдра, потому что это платье не совсем подходит для трусиков. 

 Я делаю, как надеюсь, несколько незаметных шагов от него, но это не помогает оградить меня от воздействия нашей близости.

 Когда двери открываются, перед нами появляются витиеватые белые с акцентами из сусального золота гипсовые молдинги отеля казино, и я, наконец, освобождаюсь от его чар. 

 Возьми себя в руки, девочка. И не застревай с ним ни в каких замкнутых простанствах. Очевидно же, что ты не сможешь с этим справиться.

 Даже не буду пытаться лгать себе в этом. Я не справлюсь с Джерико Форджем. Я знаю это, как своё собственное имя.

 Мне нужно подумать, и быстро.

 Он протягивает руку, чтобы не дать дверям лифта снова закрыться и как джентльмен ждёт, когда я выйду первой. Но мы оба знаем, что под этим костюмом нет ничего нежного. Я чувствовала жёсткость его тела против моих изгибов. 

 Он чувствовался абсолютно охрененно вкусным.

 Нет. Стоп. Возьмисебявруки.

 Но трудно перестать думать об этом, когда находишься на добровольном перерыве от мужчин, кажется, целую вечность. Если бы я регулярно с кем-нибудь спала, я бы не реагировала так. Правильно? Правильно.

 Я выхожу в коридор и не жду, когда его рука коснётся моей спины. Вместо этого я поворачиваю в направлении номера, в котором готовилась к этому злополучному вечеру, и иду к двери. По крайней мере, номер больше, чем зеркальная кабина лифта, и я смогу установить между нами некоторое расстояние.  

 Фордж догоняет меня за несколько секунд своими широкими шагами. Я почти ожидаю, что он прокомментирует мою спешку, но он сохраняет абсолютную тишину, шагая рядом со мной.  

 Любой другой мой знакомый мужчина заполнил бы эту тишину бессмысленными словами, дешёвыми комплиментами или колкими шуточками. Но не Фордж. 

 Опять же — почему я ожидала, что он будет таким же, как все? 

 Он явно соответствует своему классу.  

 Благодаря темпу, который я задала, мы достигаем двери в конце коридора слишком быстро. Моё сердце бьётся так, словно я бегала в шпильках, а не шла спокойным шагом. Эта мысль сразу напоминает мне о последнем разе, когда мне приходилось бегать на каблуках… потому что лето (прим. пер. — игра слов “summer” — время года и имя сестры главной героини).   

 Саммер.

 Как я могла забыть о своей сестре даже на несколько минут, которые понадобились, чтобы подняться сюда? За это я тоже виню Форджа.   

 Я распрямляю плечи и держу спину ровно с каждой оставшейся во мне частичкой мужества. Я переживу эту встречу, не потеряв рассудок, потому что у меня нет выбора. Завтра я должна начать собирать другую игру. Десять миллионов долларов, которые мне нужны, не появятся на моём банковском счёте в одночасье. Люди, которые держат мою сестру в заложниках, не возьмут за её выкуп цветные фантики.   

 Если ей повезёт, то после того, как я заплачу выкуп, я, может быть, не убью её сама за то, что втянула нас обеих в эту ужасную ситуацию. Почему она... 

 Я не продолжаю вопрос, который задавала себе множество раз, потому что это не имеет смысла. Младшие сёстры рождаются на свет, чтобы усложнить жизнь их старших братьев и сестёр. Или, может быть, это только в моём случае. Потому что, пытаясь компенсировать её дерьмовое детство, я поощряла её поведение и это привело к негативным последствиям. Это ни одной из нас не пошло на пользу.     

 Я спасу тебя, Саммер. Яобещаю.

 Рука Форджа мелькает вместе с картой-ключом, и индикатор на медной табличке загорается зелёным. 

 Вместо того чтобы отмахнуться от того, что будет дальше, я позволила своей вновь обретённой решимости руководить моими действиями. Мои пальцы цепляются за ручку двери, и я толкаю её, проскальзывая между мужским телом и входом в номер. Дверь бесшумно распахивается. На этот раз я ухмыляюсь. Никоим образом или способом у меня не было никаких планов, что в этом номере произойдёт сцена соблазнения. На самом деле я бы поставила деньги на то, что этого не произойдёт.

 Если Фордж ожидал место, подготовленное для романтической прелюдии, то он крупно ошибся.  

 Моя косметика разбросана по всему туалетному столику, рядом лежат выпрямитель и щипцы для завивки. Фен брошен на массивную кровать, где я его оставила, чтобы не забыть, как в прошлый раз в предыдущем месте, где я останавливалась. Гостиничный халат накинут на стул вместе с моими джинсовыми шортами и майкой, которые я надевала здесь.  

 Дверь за мной с щелчком закрывается. Я отрываю взгляд от состояния номера и поворачиваюсь к нему лицом.

 Следом за мной Фордж осматривает каждую деталь номера, и я имею в виду не дорогие обои и не мебель в стиле рококо. Когда его внимание возвращается ко мне, его тёмные брови приподнимаются к линии роста волос.  

 Я выпячиваю своё бедро, снова возвращаясь в свой уверенный образ. 

—Что? Вы думали, что это… — я взмахнула рукой вверх и вниз по своему телу и лицу, — появилось само по себе? Я вообще-то не проснулась, выглядя так, как сейчас.

 Покончи с фантазией. Покажи ему реальность. Вот это моя игра. Ни один мужчина не хочет по-настоящему увидеть то, что находится за кулисами. 

 Вместо того чтобы моё признание оттолкнуло его, Фордж снова поднимает губы в эту насмешливую ухмылку.

—Вы думаете, это что-то изменит?  

 И вот оно. Образно говоря, все карты на столе. 

 — Хотелось бы. Ни одному мужчине не нужна женщина с такими завышенными требованиями, верно?

 Впервые улыбка касается его глаз, как будто в них светит какой-то иной свет. Он осматривает меня с головы до ног долгим, мучительным взглядом, который посылает волнующий разряд через каждый дюйм моей кожи.  

 Моё сердце бьётся быстрее. Лёгкие пытаются вобрать больше воздуха, а губы плотнее сжимаются.  

 — Не думаю, что вы догадываетесь, чего хочет такой человек, как я, мисс Баптист.

 Я кладу руку на бедро, пытаясь скрыть ощущение, что не могу совладать со своим телом. 

 — Вот здесь вы ошибаетесь, мистер Фордж. Я уверена, что вам больше всего хотелось бы, чтобы я сняла это платье, взобралась на эту кровать и раздвинула для вас ноги, чтобы вы могли воспользоваться мной, как злодей-завоеватель, которым, очевидно, вы себя считаете.

 Тёмный смешок грохочет из его лёгких, когда он медленно качает головой.

—У вас нет ни одного чёртового представления об этом.

 Он делает шаг ко мне, и моя инстинктивная реакция — сделать шаг назад. Моя задница врезается в туалетный столик, и я проклинаю себя за проявление такого очевидного страха. 

 — Лжец, — говорю я, пытаясь прикрыть свою ошибку бравадой. Это не первый раз, когда я обманываю ситуацию, и не последний.

 — Ты думаешь, что такой человек, как я, хочет то, что даётся легко? Мне нравится охота. Погоня. Вызов. Вот, что движет таким человеком, как я.

 — Тогда ты выбрал не ту девушку, Фордж, — я лгу, пока подготавливаю новый план по выходу из этого номера, не потеряв рассудок. — Я так же доступна, как и все остальные. Никакой погони. Никакого вызова.

 Я дотягиваюсь и растёгиваю скрытую под правой рукой молнию платья. У меня учащается сердцебиение ещё на миллион ударов в секунду, когда лиф падает с моей обнажённой груди. Я шевелюсь, чтобы платье упало к ногам. Меня не волнует, что эти действия заставляют меня чувствовать себя шлюхой. Всё это ради блефа, чтобы вытащить себя из этой ситуации.  

 — Я готова для тебя. Не нужно предпринимать никаких усилий.

 Его неистовый серый взгляд не покидает моё лицо. Ни единой попытки опустить глаза вниз, чтобы посмотреть на то, что я открыла. Воздух вокруг нас наэлектризован. Мои соски ещё больше твердеют, и я говорю себе, что это из-за кондиционирования воздуха в номере, а не потому, что мне не терпится, чтобы он обратил на них внимание. 

 Но Джерико Фордж не делает ничего подобного. Он обходит меня. 

 Какого чёрта?

 Я разворачиваюсь. Одна рука прикрывает мою грудь, а правая рука автоматически прикрывает другие интимные места моего тела. 

 Фордж хватает халат со стула и бросает его в меня. 

—Прикройся. Ты не шлюха. Не притворяйся, что знаешь, как играть в эту игру, или в следующий раз я не буду дважды думать о том, чтобы взять то, что ты предлагаешь.

Глава 9 Фордж

 Надо отдать ей должное; она пытается коварно и мастерски управлять мной. 

 Вчёмпроблема? Индия Баптист не понимает своей собственной привлекательности, позволяя себе такую смелую выходку. Уверенность, требующая сделать что-то подобное, делает её более притягивающей. Чего я не ожидал.

 Внезапно я пришёл к решению, заставшему врасплох даже меня самого. Раньше всё, что меня волновало — забрать её у Бастиена и сломать её. Но сейчас… всё стало сложнее. 

 Во-первых, добровольно она к Бастиену не пойдёт. Это ясно из слов, которыми они обменялись в карточной комнате. Во-вторых, я сомневаюсь, что её можно легко сломать. Каждый мой инстинкт говорит, что она чертовски уравновешена для этого. Всё, что она хочет сделать, это вытерпеть меня и двигаться дальше, желательно никогда больше меня не встречая. И это очень плохо, потому что я хочу огня, дерзости и интеллекта, которыми она владеет, как оружием. Я хочу её— и это всё меняет. 

 Индия прижимает халат к своей груди и смотрит на меня, будто я потерял свой чёртов рассудок. Может так оно и есть. Она держит махровую ткань, словно щит — какая ирония, учитывая, как она бесстыдно обнажилась. Но горящие румянцем щёки говорят мне, чего ей стоил этот шаг. 

 Я собираю всю информацию, восполняя пробелы в сформированном в моей голове образе о ней.  

 Она не просто отчаянная, дерзкая и импульсивная. Она настороженная и раздражительная. Я бы поспорил на целый миллион, что прошло много времени с тех пор, как она в последний раз позволяла себе ослабить бдительность рядом с мужчиной.    С этой задачей я могу справиться, потому что её тело не лжет. 

 Если бы она действительно не хотела меня или не реагировала на меня, я бы её отпустил… когда пройдёт достаточное количество времени, чтобы помучить де Вира. 

 Но не теперь. Она всё испортила своей выходкой. Я не могу оторваться от голода в её взгляде. Она слишком неопытна, чтобы спрятать его, несмотря на мастерски бесстрастное лицо, с которым она сидела за столом.  

 Из сотен вещей, которых я планирую научить и показать ей, есть одно, чему я никогда не буду учить её. 

 — Во что, чёрт возьми, ты играешь, Фордж? Ты увлекаешься какой-то странной…

 Я оборвал её, когда шагнул к ней. Я бросаю взгляд на её грудь, прикрытую халатом, надёжно завязанным поясом на талии, и снова встречаю её взгляд. 

 — Если я захочу, чтобы ты разделась, я скажу тебе об этом. Не ты здесь устанавливаешь правила, мисс Баптист.

 Я наклоняюсь, чтобы поднять смятую золотую ткань её платья, и подношу к своему носу, глубоко вдыхая.

—Как давно у тебя был хороший, жёсткий трах, чтобы ты лучше себя контролировала и избегала неприятностей?

 Её голубые глаза снова расширяются. В тусклом свете комнаты её зрачки рассказывают всё, что мне нужно знать. Это было целую вечность назад. Это не должно заставлять мой член дёргаться, но это так. 

 — Ч-что?

 — Слушай меня очень внимательно, мисс Баптист. Если ты выкинешь ещё один подобный фокус, я отшлёпаю твою тугую маленькую киску, пока ты не закричишь. Мне всё равно, где мы находимся. Мы с тобой только начинаем.

Глава 10 Индия

 Я сильно прикусываю губу, чтобы не открыть рот.

 Он же только что НЕ сказал это.

 Но нет, сказал.

 Джерико Фордж не будет играть по тем же правилам, что и я. Думать, что он мог это сделать, было ещё одной ошибкой в длинной череде тех, что я совершила сегодня вечером. Теперь он смотрит на меня так, словно вправе сделать то, что только что сказал.  

 Жар пульсирует между моими бёдрами. Я ненавижу своё тело за то, что оно согласно с его планом — факт, о котором я буду лгать, пока не настанет конец света. 

 Фордж опускается на единственное пустое кресло и сжимает моё платье на коленях, словно оно его собственность. Его тяжёлый взгляд обрушивается на меня. Он дёргает подбородком в сторону кровати, подчёркивая, что он думает, я теперь тоже в его владении. 

 — Садись. Нам есть что обсудить, а я не такой уж терпеливый человек.

 — Я не подчиняюсь твоим приказам или кого-либо ещё, — говорю я ему, хоть как-нибудь пытаясь сохранить лицо в этой ситуации. Я больше не буду предлагать себя ему на блюдечке с серебряной каёмочкой. Не тогда, когда моя блестящая уловка обратной психологии вышла мне боком.

 — Мне похуй на остальных. Ты не выполняешь приказы ни от кого, кроме меня.

 Это не должно меня заводить. Правда, правда — не должно.

 — Садись, Индия. — Его последний приказ помогает мне вновь обрести контроль над своим гневом.

 — Я не собака, Фордж. Не относись ко мне, как к ней.

 Он откидывается на спинку кресла.

—Но ты строишь из себя суку, не так ли?

 Я выхожу из себя. Без сомнения, я бы застрелила его прямо сейчас, если бы у меня был пистолет.

—Я не играю в суку. Это я. Если ты думаешь, что у тебя появилась милая, невинная дурочка, которая стушуется перед твоими приказами, то ты полностью меня недооценил. Поверь, я не настолько интересна, как ты, без сомнения, нарисовал себе в своём воображении. Плюс, я даже не хороша в постели.

 Снова эта его с ума сводящая ухмылка.

—Это легко исправить. Ты можешь даже поблагодарить меня, когда мы закончим.

 Грёбанныйсамодовольныйублюдок.

 — Скорее первым ад замёрзнет.

Я сбрасываю туфли, подхожу к кровати и сажусь, скрестив руки на груди.

—И просто для ясности: не смей ко мне прикасаться. На самом деле, если ты подсунешь свой член близко к моему рту, я откушу его. Клянусь Богом.

 По какой-то причине, моё дерзкое заявление заставляет его смеяться. Его глубокий смех вызывает в воображении видения тёмного принца, разрабатывающего новые способы мучения своей жертвы. 

 Но я не жертва.

 — Ты не получишь привилегию моего члена около своего рта, пока не заслужишь.

 — Пошел на хуй, Фордж.

 Его сардоническая улыбка испаряется, как будто её никогда не было.        

—Уважение. Ещё один предмет, которому ты явно никогда не училась. Я добавлю его к твоему списку уроков, наряду с хорошим трахом.

 — Только через мой труп. — Гнев пронзает меня, словно кто-то выпустил поток напалма. Нет ничего, что этот человек мог бы сделать или сказать, что могло бы заставить меня хотеть его сейчас. 

 Даже если я все ещё влажная при мысли о нём.

 Он откидывается на спинку стула и скрещивает ноги в лодыжках. Каждое движение кажется ленивым и незначительным. Но он не делает ничего без абсолютного расчёта.

 — Твоё тело — это именно то, почему мы здесь. Мало того, что ты настолько отчаянно рисковала собой, но я предполагаю, твоё отчаяние только утроилось после того, как ты проиграла мне. Тебе нужна хренова куча денег. Они нужны тебе очень, очень сильно. Зачем?

 Я перекидываю волосы через плечо и пытаюсь отразить то же безразличие, которое он излучает.

—Думаешь, ты заслуживаешь какую-то награду за то, что выяснил, что мне нужны деньги? Извини, но мне больше нечего предложить.

 — Твоя киска на моём лице будет лучшей наградой, — отвечает он. Его равнодушный голос противоречит эротической картине, которую рисуют его слова. 

 Теперь я не могу перестать представлять себя объезжающую его рот, пока моё тело не загорелось. Хватит, Инди.Ты должна сосредоточиться на том, чтобы убраться к чертям отсюда и никогда больше не видеть этого человека.

 Отбрасывая все попытки притворства, я задаю ему вопрос в упор.

—Если ты не ищешь быстрого траха, тогда скажи мне, что ты хочешь от меня, чтобы мы оба могли убраться отсюда.

 Ленивая улыбка, растягивающаяся по его лицу, посылает лёгкий озноб по моей спине.

 — Всё.

 Фордж смотрит на меня своими тёмными глазами, затягивая меня всепоглощающим вниманием. Я пытаюсь понять, что он собирается сказать дальше, когда стук в дверь вынуждает нас обоих повернуть головы к шуму.  

 Боже мой. Бастиен.Он приходит на помощь, как будто не является полным мудаком.

 Фордж поднимается со стула и шагает через комнату, дёргая дверь в бешенстве от того, что нас прервали. 

 Я вытягиваю шею, ожидая увидеть золотые волосы Бастиена, но это не он. Это огромный мужчина с чёрными дредами, выглядящий так, будто вышел из фильма, где сыграл роль приспешника злодея. 

 Он сказал что-то на языке, которого я не понимаю. Осанка Форджа застывает, прежде чем он поворачивается ко мне лицом. Все следы эмоций, которые он проявил с тех пор, как вошёл в эту комнату, полностью отсутствуют.  

 — Убирайся отсюда. — Выражение его лица суровое и пустое. Как будто его подменили на версию своего злого брата близнеца. 

 Мой рот открывается.

—Что?

 — Мы закончили. У меня нет на это времени. Пошланахеротсюда.

 Закончили? Это слово повторяется у меня в голове, и как только мозг обрабатывает его, часть меня хочет поспорить, но это глупая часть.

 Я наклоняюсь к себе под ноги, дотягиваясь до своего платья и клатча.

—Но мои вещи…

 Фордж машет рукой у открытого дверного проёма, когда громила входит внутрь. 

—Уходи. Сейчас же.

Глава 11 Индия

 Весьма отрезвляюще идти по коридору босыми ногами в одном гостиничном халате с платьем и клатчем в руках.  

 Вот как низко я пала.

 Ураган гнева пожирает меня изнутри с каждым шагом, который я делаю к лифту, словно зомби. 

 Онвыставилменязадверь.

 Ондействительновыгналменя.

 Человек, который смотрел на меня так, будто я была его последней едой на этой планете, выгнал меня из моего собственного номера, словно я была никем, пустым местом.

 Что за ублюдок?

 Мне следовало бы с радостью прогуливаться по коридору, потому что каким-то образом я избежала окончательного решения Джерико Форджа. Теперь я могу вернуться к выяснению вопроса, как собрать деньги, чтобы спасти свою сестру.  

 Тогда почему я так чертовски зла?

 Потому что часть меня хотела его так же сильно… и он ясно дал понять, где именно моё место по большому счёту.  

 Нигде.  

 На самом деле, очень отрезвляюще.  

 А это значит, что я буду идти босиком, возвращаясь с позором к себе в квартиру, прячась от толпы, одетая в мятое вечернее платье. Потому что чёрта с два я пойду и попрошу у Жана Филиппа другой номер. Он доказал, кому был верен, когда сломался под давлением Форджа, появившегося в дверях карточного зала, как один из четырёх всадников апокалипсиса. 

 Смех доносится со стороны лифта, когда я сворачиваю за угол. Из дверей выходят четыре человека. Две женщины, идущие первыми, приостанавливаются, увидев меня, заставляя третью женщину и блондина столкнуться с ними. Это человек, которого я слишком хорошо знаю. Человек, который частично ответственен за то, что происходит сейчас.  

 Чёртов Бастиен.

 Всё, что я хочу сделать, это убежать и спрятаться под камнем. Но это невозможно. Меня поймали у всех на виду. Я ничего не могу сделать, притворяясь, что это не так. 

 С его лица исчезают все следы веселья, как только он видит меня. Он проталкивается мимо женщин, просматривая каждый мой дюйм.

—Что, чёрт возьми, произошло?

—Не прикидывайся, что тебе на самом деле есть до этого дело, Бастиен.

 Черты его лица ужесточаются. Мне интересно, является ли это свидетельством того, что Бастиену действительно не всё равно. В любом случае, в данный момент это не имеет значения. Прямо сейчас я должна придумать, что, чёрт возьми, собираюсь делать дальше, чтобы получить десять миллионов долларов за семь дней. 

 — Он причинил тебе боль? — на лбу Бастиена проявляется вена, которую я никогда раньше не видела. На самом деле, за то десятилетие, что я его знаю, я никогда не видела, чтобы он выглядел хотя бы отдаленно таким злым, как сейчас.

 Не важно.

 Я обхожу его, чтобы попытаться добраться до дверей лифта, но Бастиен протягивает руку и ловит рукав моего халата. 

—Инди. Подожди. — Он подталкивает женщин другой рукой. — Идите, подождите в номере.

 Женщины, на каждой очень высокие каблуки и платье, которое едва прикрывает их сиськи и задницу, одновременно впиваются в меня взглядом, пока ноют ему. 

—Но, Бастиен…

 — Идите, — приказывает он, и они убегают. 

 Я вытащила рукав из его захвата и нажала кнопку вызова лифта.  

 — Если он, блядь, причинил тебе боль, я убью его.

 Я удивлена, услышав, что голос Бастиена может звучать по-настоящему тревожно. Но это не значит, что я поделюсь с ним тем, что произошло между мной и Форджем.  

—Не твоё чёртово дело.

 — Инди… Я могу быть грёбанным ублюдком, но, по крайней мере, я не делаю больно женщинам. Если они не просят об этом. Что, чёртвозьми, произошло?

 — Ничего. Ничего не случилось. Теперь я иду домой.

 Его обеспокоенный тон исчезает.

—Он увидел тебя обнажённой и вышвырнул? У тебя есть третий сосок, которого я не помню? Имею в виду, я тогда был пьян.

 Я поворачиваюсь к нему лицом и, как только вижу лицо Бастиена, понимаю, что именно этого он пытался добиться своими оскорбительными словами.  

 — Что ты хочешь от меня, Бастиен?

 Он прикрывает глаза.

— То, что я хотел в течение десяти грёбаных лет — ещё один шанс с тобой.

 — Этого никогда не будет.

 — Может и так. А может, и нет. С моей точки зрения, ты выглядишь так, как будто у тебя не осталось выбора. Я знаю — тебе нужны грёбанные деньги, Инди.

 — К чему ты клонишь?

 Он сжимает губы, и я почти вижу, как вращаются колёсики в его голове. Бастиен всегда просчитывает ходы. Я практически вижу, как он делает это сейчас. 

 — Что, если я могу помочь? 

 — Как? — я отвечаю коротко, потому что не попаду в его ловушку. Не снова. Эта игра должна была помочь мне спасти Саммер. Всё, чего я добилась в итоге — попала к акуле по имени Джерико Фордж.   

 — Скажи мне, сколько денег тебе нужно и зачем.

 Мужчины, у которых моя сестра, ясно сказали мне никому не рассказывать, что происходит. Никакойполиции, никакогоИнтерпола. Никого. Если я это сделаю…

 Мой желудок скручивается при воспоминании о том, как они сказали, что сделают с ней.  

 — Я не могу сказать тебе.

 Челюсти Бастиена напрягаются.

—Тогда что, если бы я знал, что есть ещё одна игра, в которую ты могла бы сыграть и которую могла бы легко выиграть?

 Искушение сильное. Слишком сильное, чтобы сопротивляться. Или, может быть, это моё отчаяние толкает меня.

—Где?

 — Где же ещё? Монте-Карло.

 Конечно, это будет Монако. Другое любимое место Бастиена для игры на деньги его семьи. 

 Но я потеряла каждый цент, который у меня был. Я могла бы оплатить рейс, но у меня не осталось достаточно средств для вступительного взноса. Я потратила всё, что у меня было на сегодня.

 Но, если мне удастся достать деньги…

 Сейчас я похожа на игромана. Я уже знаю, что происходит, когда я в отчаянии сажусь за стол. Я принимаю глупые решения, которые заканчиваются тем, что я стою в коридоре отеля, когда на мне нет ничего, кроме халата. 

 — Я не могу.

 Взгляд Бастьена падает на мои босые ноги и поднимается по моему телу, как будто он осматривает товар на продажу.

—Я предоставлю тебе ставки.

 Ой, подождите, он думает, что я продаюсь.

—В обмен на что?

 — Моя семья хочет, чтобы я остепенился. Чтобы появилось следующее поколение де Виров, продолжившее фамилию. Дети моей сестры не могут наследовать титул. А граф не хочет потерять его в другой ветви родословной. Не хотела ли ты когда-нибудь стать графиней, Инди? Ты уже ведёшь себя, как королева. Ты отлично подходишь на эту роль. Подходишь мне идеально.

 Я дважды моргнула, пытаясь осознать, что он только что сказал.

—Ты хочешь, чтобы я…

 — Выходи за меня.

 У меня в желудке всё переворачивается.

 — Ни за что на свете, — шепчу я.

 Выражение лица Бастиена не изменилось, хотя я просто отбросила его предложение ему в лицо.

—Ты была готова продать себя Форджу. Почему не мне?

 — Мы оба знаем, что ты тот, кто поимел меня за столом.

 — Не так, как я хотел бы поиметь тебя, как свою жену. — Он подходит ближе и проводит пальцем по лацкану халата.

—У тебя есть другой план? Как насчёт роскоши дать себе время, что-нибудь придумать?

 Я делаю шаг назад, чтобы оказаться вне его досягаемости. Он чертовски хорошо знает, что у меня нет другого плана. Я не могу позволить, чтобы моя сестра была продана, как секс-рабыня, независимо от того, насколько сильно она облажалась. Я всё ещё размышляю над отсутствием вариантов, когда лицо Бастиена теряет свою напряжённость, и он превращается в беззаботного парня, которого я знаю. 

 Пожав плечами, он отступает к концу коридора, где его ждут женщины.  

 — Я уезжаю с острова в понедельник в пять. Моё предложение остаётся в силе. Подумай об этом, Инди. По крайней мере, я тот дьявол, которого ты знаешь.

Глава 12 Индия

 Выбравшись с заднего сидения такси в своём золотом платье и белых курортных шлепанцах, на которые я обменяла халат в магазине сувениров, я чувствовала себя хуже, чем если бы совершала утром позорную прогулку на этом острове. И что ещё хуже, когда я открываю дверь своей квартиры незадолго до полуночи, Аланна сидит на моём диване, сжимая своими тонкими пальцами блюдце с чашкой эспрессо. Я сказала ей остаться сегодня дома и, что позвоню ей утром. Но меня не удивляет, что она не послушала. 

 — Ты выиграла? Ты достала деньги? — спрашивает она, поднявшись. Стукнув керамической чашкой так, что тёмно-коричневый эспрессо проливается по бокам мини-чашки. 

 Я не знаю, сколько кофе она выпила, чтобы бодрствовать так допоздна, но судя по тому, как дрожат её руки, я предполагаю, что она использовала все капсулы Nespresso, которые были у меня в квартире.  

 Моё сокрушительное поражение теперь наваливается на меня с удвоенной силой. Мне придётся признаться своей приёмной матери, как сильно я подвела её.  

 Я быстро качаю головой. Её белоснежная кожа, продукт специального отказа от солнечных лучей, становится мёртвенно-бледной.  

 — Что это значит? Ты не выиграла все деньги, которые нам нужны?

 Я выжимаю слова, которые не хочу говорить, из моего горла.

—Я всё проиграла.

—О, боже мой. — Её колени подгибаются, и она падает на диван так же быстро, как и встала. — Как? Ты… У тебя…

 — Появился Джерико Фордж. Бастиен поддержал меня в плохой ставке, а Фордж нанес последний удар. Я… — Моя речь прерывается, потому что я не хочу рассказывать ей всё остальное. Я не могу видеть разочарование на её лице.  

 Я прошла долгий путь от настороженной и грубой шестнадцатилетки, которую Аланна Кларк вытащила с улицы после того, как поймала меня на краже её продуктов. Это произошло спустя шесть месяцев после того, как наша мама бросила нас на Ибице, протащив наши задницы по всей Европе, работая в стриптизе и используя каждый свободный доллар на выпивку и наркотики. Видимо, я не была такой уж незаметной, как думала, потому что Аланна наблюдала за нами несколько недель. Сначала она заметила на улице меня, использующую Саммер, как отвлекающий манёвр, и разводящую туристов игрой в три карты. Собранных денег хватало только, чтобы заплатить за дерьмовую комнату и туалет, которым пользовались наркоманы. Но гарантии, что у нас будет еда, никогда не было. 

 Почему женщина захотела удочерить шестнадцатилетнего подростка и её восьмилетнюю сестру, я не понимала. Но она душила нас обеих своей любовью и домашней едой. И хотя я выискивала любые признаки подвоха, я никогда ничего не замечала. Она была просто хорошим человеком, желающим нам помочь. 

 Удочерение окончательно завершилось перед тем, как мне исполнилось восемнадцать. Даже сейчас я знаю, что на планете нет другого человека, которому я бы разрешила удочерить себя. Аланна — это всё доброе, милое и прекрасное в мире.  

 Что делает ситуацию ещё более опустошительной из-за того, что я подвела её.  

 — Что, Инди? Расскажи мне об этом всё. Никаких секретов. — Это её единственное правило. Правило, которое Саммер нарушила, когда соврала нам обеим о её потрясающей новомодной работе в сфере маркетинга, которая позволяла ей путешествовать и зарабатывать деньги.  

 У моей сестры не было чёртовой работы в сфере маркетинга. Она играла в подпольный покер, и не только проиграла, но сжульничала и её поймали. Банк в пять миллионов долларов. Мужчинам, отвечающим за подпольные игры, очень не понравились её поступки. Они не были любезны. Я имею в виду, они оставили себе деньги и угрожали убить её, если она не вернёт им двойную сумму. Когда она сказала им, что у неё нет таких денег, они пришли ко мне с ультиматумом, который сейчас управляет моей жизнью — десять миллионов долларов, или мою сестру выставят на торги в сексуальное рабство. 

 В сложившейся ситуации, в которой мы оказались, невозможно, чтобы всё, что я скажу Аланне, будет более шокирующим. 

 — У меня кончились деньги за столом. Фордж вынудил меня сделать ставку ключом от моего номера...

 Глаза Аланны расширяются.

—Ключ от твоего номера? Джерико Фордж? Но… — она прерывает свой вопрос, потому что умная женщина. — Ох. О нет. Он… Ты… — она ставит чашку с блюдцем на стол и бросается ко мне. Её взгляд сканирует меня сверху донизу на любые признаки телесных повреждений.   

 — Я в порядке. Честное слово. Он меня не трогал.

 Она тянется ко мне и сжимает мою руку.

—Я не понимаю. Почему он так поступил?

 — Я не знаю. Его прервал деловой партнёр. Видимо, сегодня мой счастливый день.

Слова — лишь пустой звук, когда они выходят из моего рта, потому что сегодня вечером не было ничего счастливого. 

 Её пальцы сплетаются с моими, Аланна сжимает губы.

—Что же нам теперь делать?

 Я на мгновение закрываю глаза.

—Я не знаю.

Я сглатываю, вспоминая предложение Бастиена. Оно засело в моём мозгу, как граната, у которой выдернули чеку.

 Я не могу выйти за него.

 Дело не в том, что я считаю брак священным или что-то в этом роде, потому что в моей жизни никогда не было ярких примеров этого. Аланна всегда рассказывает о своем любимом муже Хэле и о том, как они плавали по всему миру, пока не сломали мачту возле Ибицы. После этого они решили окончательно осесть здесь, вместо того, чтобы вернуться в Америку. Но Хэл скончался за пять лет до того, как она нашла нас, и Аланна так полностью и не оправилась от его потери.

 В любом случае, я не ожидаю, что у меня будут такие же отношения, как у Аланны и Хэла. Мой опыт с женатыми мужчинами в основном ограничивается теми, кто здесь оказывается на холостяцких выходных. Где даже будущий жених трахает каждую молодую, достигшую зрелости, девушку, которая сядет на его член. 

 И есть ещё ночь, когда встретились мы с Бастиеном. Или точнее, утро — десять лет тому назад, когда я проснулась в гостиничном номере от крика женщины, что я украла её жениха. Я и не подозревала, что он сделал меня пешкой в тщательно продуманном плане: заставить свою невесту отменить свадьбу, потому что его семья не позволяла ему отказаться. 

 Да, пошёл ты, Бастиен. С чего ты взял, что я когда-нибудь выйду за тебя замуж?

 Подождите-ка, верно. Мне нужно десять миллионов долларов. Он понятия не имеет, сколько мне нужно и как быстро. Я знаю, что у его семьи больше денег, чем у королевы Англии, но это не значит, что у него на руках есть такая большая сумма.  

 Рассматриваю ли я его предложение?Нет. Точно, нет. Но Саммер…

 — Ты можешь получить приглашение на другую игру, верно? Или организовать игру сейчас в другом месте? Может быть, подальше от дома?

 Сдержанного оптимизма Аланны достаточно, чтобы практически поставить меня на колени. Её бледно-голубые глаза умоляют меня найти решение, но у меня его нет.  

 — Если бы у меня было что-нибудь, на что я, может быть, могла приобрести его. Но у меня ничего нет. Сегодня вечером за столом у меня забрали всё, что было. — Мне стыдно признать это, но она просила правду.  

 — Я бы продала свою квартиру. Мы можем получить за неё как минимум полмиллиона.

 Мой взгляд прерывает её решительные слова.

—Тогда, где бы ты жила? Как бы ты себя обеспечивала?

 Квартира Аланны находится в красивом прибрежном здании. У этого здания есть пристроенный эффективный блок, который она сдаёт в аренду, пока длится сезон, чтобы содержать себя в течение всего года. Это её единственная страховка — и последнее место, где она счастливо жила с Хэлом. Я не могу позволить ей пожертвовать этим.        

 — Я буду жить на улице, если это то, что нужно, чтобы вернуть Саммер в целости и сохранности. Я продам каждую чёртову вещь, которой владею. У нас нет выбора, Инди.

 Я глотаю комок в горле и чувствую себя в миллион раз хуже, чем когда выбралась из казино. Аланна и Саммер — обе рассчитывали на меня, а я подвела их. 

 Прежде чем я успеваю казнить себя из-за чувства вины, в клатче звонит мой сотовый. Аланна смотрит на мою руку, когда я вытаскиваю его. На экране написано: Неизвестный номер.  

 Мы обе смотрим на него. Мужчины, у которых Саммер, звонили с неизвестного номера.  

—Ответь на него! Это могут быть они!

 Я дважды нажимаю на экран, включая динамик, чтобы Аланна могла слушать.                     

—Алло?

 — Мисс Баптист, очень неприятно услышать, что вы не вернёте мне мои деньги сегодня вечером. — Голос грубый с акцентом, который я ещё не смогла определить, тот же самый, который сказал мне, что сделала моя сестра, и какова будет её судьба, если я не смогу заплатить.  

 — Простите? — спрашиваю я, надеясь, что он допустит ошибку и расскажет, откуда знает, что, чёрт возьми, случилось сегодня вечером. Никто не должен был знать, что произошло… разве что один из игроков, Жан Филипп или Арманд слили информацию. 

 Холодный груз оседает на моём теле, охлаждая меня до глубины души. Ктосказал?

 — Вы проиграли самую важную игру в своей жизни, мисс Баптист. Даже важнее финала покерного тура, который вы проиграли. Ваша сестра для вас не так важна?

 — Кто рассказал вам?

 Его смех хриплый, словно связь не очень хорошая, и снова мне интересно, где, чёрт возьми, они удерживают Саммер. Думаю, они где-то в Северной Африке, но они могут быть и рядом, из того, что я знаю.  

 — Вы думаете, я не знаю каждый ваш шаг, мисс Баптист? Пусть это послужит для вас напоминанием. Если вы думаете о том, чтобы пойти в полицию или Интерпол, я даже не удосужусь продать вашу симпатичную сестру. Я отправлю её вам обратно в ящике, чтобы вы собрали её заново для захоронения. Тогда мы придём за вами и миссис Кларк.

 Аланна прикрывает рот рукой, приглушая свой стон.

 — Ах, миссис Кларк. Хорошо, что вы слышите моё предупреждение, потому что я не повторяюсь. Может быть, вы можете напомнить Индии, сколько конкретно времени у неё осталось.

 — Шесть дней. Я точно знаю, сколько времени. Вы получите свои грёбаные деньги.

 — Да, это так. Потому что вы не хотите думать о том, что произойдёт с Саммер, если вы этого не сделаете. Не проиграйте снова, Инди. Мыждём.

 Звонок заканчивается, и нижняя губа Аланны дрожит, когда слёзы текут по её щекам.  

 — Мы должны найти деньги. Мы обязаны. — Она делает ещё два глубоких вдоха. — Я продаю свою квартиру. Я позвоню завтра в агентство.

 Я качаю головой.

—Это займёт слишком много времени. Мы не можем рисковать. Я найду другой способ. Я обещаю. Я больше не подведу тебя.

 Её крепкие руки обнимают меня.

—Ты меня не подвела, Инди. Ты — человек. Потрясающий человек. Ты найдёшь способ. Я знаю это. А тем временем я собираюсь начать процесс продажи своей квартиры. Я не могу сидеть сложа руки. Я не так устроена.

   Я встречаюсь с её голубым взглядом, и хотя от этой мысли тянет блевать, ощущение такое, как будто волны бьются о берег, я говорю ей:

—Дай мне пару дней. Возможно, у меня есть другой вариант. Просто… Мне нужно немного времени, чтобы выяснить подробности. Хорошо?

Глава 13 Фордж

 — Надеюсь, ты повеселился сегодня вечером, Фордж, потому что это последний грёбаный раз, когда ты находился рядом с Инди.

 Я останавливаюсь в вестибюле казино, когда де Вир отмахивается от брюнетки, стоящей рядом с ним возле двери. Голиаф, издеваясь, напрягается рядом со мной, как будто находится на грани выхода из себя.

 Просто видя лицо де Вира, я хочу вырвать бутылку выпивки из его сжатого кулака и забить его ей. Горячая, огненная ярость пронизывает меня. Требуются годы железной самодисциплины, чтобы держать её в себе и не показывать ни капли эмоций.  

 Ты получишь свою месть, Исаак. Клянусь. 

 — Хочешь сделать ставку на это, де Вир? Я с радостью заберу ещё больше твоих денег сегодня вечером, тем более что она у меня уже была.

 Его ноздри раздуваются, и вена пульсирует на лбу. Он ничему не научился в школе. Неудивительно. 

 Де Вир — испорченная маленькая сука, движущаяся по жизни, словно это одна большая вечеринка, когда он старается потратить все деньги Мамочки и Папочки. Он — воплощение всего, что я ненавижу, даже если бы он не убил единственного человека, который имел для меня значение во всём этом мире. Когда он был чертовски пьян. 

 — У тебя её не было. Она сказала мне, — говорит он высокомерным тоном, подняв подбородок. Мои кулаки сжались при мысли о том, что он загнал её в угол после вторжения Голиафа. Этого больше не повторится.

—Ты можешь продолжать пытаться отнять у меня всё, чёрт возьми, Фордж, но её ты не получишь. Только, если через мой, блядь, труп.

 Предсказуемый ответ был бы: это можно устроить, но я выбираю другой способ. Тот, который разозлит его ещё больше. 

 — Сколько времени прошло с тех пор, как она раздвигала для тебя свои длинные загорелые ноги? Потому что я мог бы поклясться, что видел Бога сегодня вечером.

 Де Вир резко наклоняется ко мне, ликер расплёскивается на мраморный пол из открытой бутылки.

—Иди нахуй, Фордж. Если ты когда-нибудь заговоришь так о ней снова, я засуну эти слова обратно тебе в глотку своим грёбаным кулаком.

 Он качается на ногах. Мне интересно, он защищает её честь, потому что пьян, или он действительно одержим ею? Ни одна женщина, которую я отнял у него за прошедшие годы в стремлении сделать его несчастным, похоже, его не заботила. Все они были быстрым перепихоном, развлечением или игрушками. Ему всегда было насрать, когда он видел их в моих объятьях или они переставали отвечать на его звонки.   

 Но Индия Баптист другая. Это единственная причина, по которой он скрывал так долго свой интерес к ней. Он намеренно держал её подальше от моего внимания. 

 Теперь уже больше нет.

 — Она тебе не безразлична, не так ли, де Вир? Она не такая, как остальные.

 Он оскаливает зубы.

—Она моя, Фордж. Я, блядь, не позволю тебе отобрать её.

 Моя грудь сотрясается, и я начинаю смеяться.

—Ты запрещаешь мне что-либо делать. — Я делаю шаг ближе к нему. — Тебе следовало лучше держать свой секрет. Теперь тебе есть что терять — то, что действительно имеет значение. Всё, что ты сможешь сделать — это бояться того дня, когда я отомщу. Ты не заподозришь, что это случится, но ты будешь тратить каждую минуту на то, чтобы узнать, когда это произойдёт. — Я улыбаюсь ему, когда его губы сужаются в тонкую жёсткую линию.

 — Попытайся отобрать её. Я убью тебя сам.

 Я поднимаю взгляд на один из пузырей в декоративном потолке с сусальным золотом, скрывающий видеонаблюдение казино.

—У меня сейчас записана твоя угроза смерти. Я добавлю её к своей подборке всего, что заставит тебя гнить в тюрьме, если со мной что-нибудь случится.

 — Да пошёл ты, Фордж.

 Я качаю головой.

—Я бы предпочёл трахнуть Индию Баптист. И я сделаю это. Многократно. Может быть, я даже оставлю её себе. Сделаю её своей любовницей. — Я наклонил подбородок к Голиафу. — Подгони машину. Я закончил с ним. — Голиаф шагает передо мной, и я поворачиваюсь, чтобы последовать за ним.  

 — Она, чёрт возьми, не прикоснётся к тебе. Мы собираемся пожениться.

 Я оборачиваюсь и вижу самодовольное, почти победное выражение лица де Вира. Какого хрена?

 Но я ничего не говорю. Я изучаю его, чтобы найти признаки того, что он блефует. И ничего не нахожу. 

 Его ухмылка увеличивается.

—Нет ответа? Так я и думал. Шах и мат, Фордж. Шах и мат.

 Я протягиваю руку и сжимаю его плечо, опираясь большим пальцем чуть выше его трахеи, и затем сильно надавливаю, пока он не начинает кашлять.  

 — Ты не понимаешь, как это работает, де Вир. Шах и мат означает, что один из нас умрёт.

   Он снова кашляет, его пальцы обхватывают мою руку. Для камер, которые смотрят на нас, выглядит всё так, будто у нас дружеский момент. Это именно то, чего я добивался.  

 — Индии Баптист будет лучше быть моей шлюхой, чем твоей женой. На самом деле, именно это и произойдёт.

Глава 14 Индия

 Я не могу уснуть и знаю, что Аланна тоже не спит, потому что слышу, как она ворочается всю ночь в моей комнате для гостей. К тому времени, как взошло солнце, я вновь и вновь множество раз проигрывала всё, что случилось прошлой ночью. 

 Общее количество новых идей, чтобы достать деньги на игру в Монако? Ноль.  

 Я не возьму их от Бастиена… если смогу найти другие решения. 

 Прямо сейчас, эти решения включают кредиторов, ограбление банка и кражу со взломом — ни в одном из них у меня нет опыта. Но пока я не собираюсь их исключать. 

 Из своей спрятанной заначки я раскапываю капсулу эспрессо и готовлюсь заварить кофе, чтобы найти необходимую энергию вернуться в отель и забрать свои вещи из номера. До сих пор не могу поверить, что Фордж выгнал меня. 

 Везучая, Инди. Это была удача. Неважно, что в тот момент везением это не казалось, и боль ещё полностью не угасла. 

 Кофемашина Nespresso заканчивает нагреваться, когда Аланна входит на кухню в той же одежде, что и прошлой ночью. Тёмные тени под её глазами говорят мне о моей правоте — она не спала. 

 «Мне очень жаль, Аланна», — думаю я. — «Хотела бы я вернуться домой с лучшиминовостями».  

 — Доброе утро. — Я привношу в голос весёлую нотку, которую, конечно же, не чувствую, но это лучшее, что я могу сделать. 

 Вместо того, чтобы ответить тем же, Аланна смотрит на меня с дрожащими губами, словно готова разрыдаться.

—Сегодня утром я отправила письмо в агентство. Они закрыты до завтра, но я собираюсь продать квартиру. Тебе не удастся отговорить меня от этого.

 — Аланна… — я подбегаю и обнимаю её. — Пожалуйста, просто дай мне немного времени. Я найду выход.

 Слёзы скапливаются на её веках.

—Квартира просто место для жизни. Она ничто по сравнению с жизнью Саммер.

 Ей не поможет напоминание, что полмиллиона наличными за пару месяцев ничего не сделают, чтобы спасти Саммер, поэтому я киваю и пытаюсь сменить тему. 

 — Как насчет варёных яиц на завтрак? Я даже могу сделать голландский соус.

 Аланна расправляет плечи и вытирает слёзы.

—Звучит прекрасно, дорогая.

 Двадцать минут спустя, я смешиваю соус, когда кто-то стучит в дверь. Я напрягаюсь, и мы с Аланной смотрим друг на друга. 

 Это они? Они так рано пришли забирать деньги?

 Страх, который я вижу на её лице, без сомнения отражается на моём. Я выключаю блендер и двигаюсь к двери, но проворная пожилая женщина опережает меня.  

 — Аланна!

 Она смотрит в глазок и выдыхает. 

 Господибоже, бля. Нет. 

 Я бегу к ней, совершенно не волнуясь, что яйца будут испорчены. 

 — Что? — спрашиваю я, останавливаясь рядом с ней. 

 Аланна отодвигается от глазка, широко раскрыв глаза.

—У двери громила.

 — Громила?

 Она указывает на свою голову.

—С дредами.

 Громила с дредами. Мне нужно только одно это описание, чтобы узнать, кто подходит под него — человек, который прервал меня и Форджа прошлой ночью. 

 Какого чёрта он здесь делает?

 Я посмотрела в глазок. Он смотрит в него, словно видит сквозь него и знает, что я за ним наблюдаю. Он протягивает мускулистую руку и снова стучит. Маленькая чёрная спортивная сумка свисает с другой руки. 

 Мои вещи?

 — Ты знаешь, кто он? — спрашивает Аланна. 

 — Да, — говорю я ей. — Всё хорошо. Просто… проверь яйца, пожалуйста. Я всё улажу.

 Я знаю, что она не хочет оставлять меня, но, к счастью, Аланна уходит в сторону кухни. 

 Я глубоко вздыхаю, прежде чем открыть затвор. Возможно, я совершаю огромную ошибку, но если он принёс мои вещи, я не позволю гордости или страху помешать мне их забрать. Учитывая тот факт, что за ночь я превратилась из миллионера в банкрота, у меня точно не было других вариантов. 

 На всякий случай я открываю дверь с надетой цепочкой и выглядываю наружу. Внимание громилы приковано к моему лицу, и он держит сумку перед собой. 

 — Ваши вещи, мисс Баптист.

 Сумка слишком велика, чтобы протолкнуть в зазор между дверью и дверным косяком, поэтому я поднимаю палец, прежде чем захлопнуть перед ним дверь. Когда я открываю её во второй раз, он всё ещё стоит, не выражая никаких эмоций на лице.

 Я протягиваю руку, чтобы взять у него сумку, но он не отпускает её. 

 О нет, я в эти игры не играю. Я дёргаю ручку сумки, но его звериную хватку невозможно сломать. 

 — У меня есть сообщение для вас от мистера Форджа.

 — Не волнует.

 — Мудро было бы послушать, мисс Баптист.

 Я тяну сильнее.

—Всё ещё не волнует. На удивление, у меня проблемы посерьёзнее, чем у вашего босса. А теперь отдайте мне мои чёртовы вещи, я вас поблагодарю, и мы можем притвориться, будто ничего этого не случилось, и двигаться дальше.

 Он неожиданно отпускает руку, и я спотыкаюсь, пятясь назад и чуть не приземляясь на кафельный пол своей задницей.

 — Сообщение в сумке. Я предлагаю вам прочитать его, иначе вы будете неподготовлены, когда он придёт за вами.

 Когда он придёт за мной? Хм… Чёрт. Нет.

 Я поправляю себя и смотрю на громилу с дредами.

—Слушайте меня внимательно, как там вас зовут, потому что вы захотите рассказать своему боссу, что я сказала — я ему ни черта ничего не должна, и если он думает иначе, пусть катится к чертям.

 Выбирая из множества своих поз, я салютую ему двумя пальцами, разворачиваюсь от него подальше и захлопываю дверь. 

 Это было чертовски приятное ощущение. Я только надеюсь, что не буду об этом сожалеть.

 Я смотрю на сумку и раздумываю, стоит ли мне искать записку. 

 Нет. Я так не думаю.

 Надеюсь, я не пожалею об этом. 

* * *

 Яйца оставляют желать лучшего, но, поскольку мы обе катаем их по нашим тарелкам, притворяясь, что едим, вместо того, чтобы действительно их съесть, это уже не имеет значения. 

 Мы с Аланной говорим о погоде, туристах, ещё немного о погоде и туристах. Прежде чем мы смогли повторить наш разговор по тому же кругу, в мою дверь снова постучали. Мы обе резко поворачиваем головы в сторону открытой стеклянной раздвижной двери, которая ведёт из крошечного патио моей квартиры к входной двери. 

 — Ты думаешь, что это снова он? — её голос дрожит, когда она сжимает руку в кулак вокруг ножа для масла, держа его как кинжал. 

 Я кладу вилку на маленький столик и медленно поднимаюсь. 

 — Я не думаю, что ты должна отвечать, Инди. Пожалуйста. Это не к добру.

 Возможно, она права. Единственные гости, которые обычно меня посещают без предупреждения, это Аланна и Саммер. Очевидно, что это не они.  

 — Оставайся здесь. Я разберусь с этим.

 — Инди…

 Я сжимаю её плечо и улыбаюсь.

—Я уверена, что всё будет в порядке. В прошлый раз ничего не случилось.

 Она слегка кивает мне, но не кладёт нож. В случае возникновения угрозы за этой дверью, я бы не стала исключать, что она воспользуется им. 

 Пока я делаю неторопливые шаги через квартиру с открытой планировкой, я перечисляю короткий список людей, которые могут оказаться за дверью. 

 Человек Форджа.

 СамФордж.

 Бастиен.

 Кто-то, угрожающий деньгами, которые я должна заплатить, чтобы спасти Саммер. 

 По сути, никого, кого бы я хотела видеть до конца своих дней. 

 Кто бы это ни был, колотит в дверь снова.

—Инди? Ты там?

 Проходящий сквозь дверь звук голоса управляющего зданием, вызывает волну облегчения. Спасибо тебе, Господи. Я останавливаюсь перед дверью, снимаю цепочку, затем выдвигаю засов и открываю дверь на несколько дюймов.  

 — Мигель? Что-то случилось?

 Пенсионер Мигель Хэррера бывший футболист, играющий ещё до того, как они стали зарабатывать сумасшедшее количество долларов, встречает меня с натянутой улыбкой на загорелом лице.

—Я не знаю, но я подумал, что ты мне скажешь, так ли это.

 — Что ты имеешь в виду?

 — Несколько минут назад здесь были мужчины, спрашивали о тебе. Я сказал им, что они ошиблись адресом, и я тебя не знаю.

 — Крупный мужчина с дредами?

 Брови Мигеля хмурятся в замешательстве, когда он качает головой.

—Дреды? Нет. Без дредов.

 Исчезнувшее опасение, когда я услышала его голос, возобновилось с удвоенной силой. Это должно быть были мужчины, у которых Саммер. Они сказали, что у меня было десять дней. Осталось шесть дней. Они солгали? 

 Конечно, они будут лгать.

 Сейчас, как никогда, я рада, что у меня хватило ума побеспокоиться о моей личной жизни, когда я присоединилась к покерному туру. Моя аренда оформлена от имени компании, которую я использовала с единственной целью — снять квартиру. И мой звонок никак не подписан. Но это не помешало им найти меня.

 — Они назвали свои имена? Есть хоть какая-нибудь информация? — мой мозг сходит с ума, думая о том, как я могла бы использовать эту информацию, чтобы отследить, где удерживают Саммер, и, возможно, вернуть её домой, не заплатив выкуп, если мне удастся каким-то образом превратиться в Лиама Нисона в «Заложнице».

 — Нет. Но они были русскими. Я думаю, мафиози.

 — Ру-русские? — я задыхаюсь от вопроса, потому что человек, который звонит и говорит мне про Саммер, точно не русский. — Ты уверен?

 Мигель кивает.

—Когда я играл в России, мы однажды пошли в клуб, и там была группа из Братвы. Жуткие сукины дети. Эти люди говорили также, как они. Они плохие парни, Инди. Ты влипла во что-то… плохое?

 Господи, блядь, Иисусе. Русская мафия? Моё дыхание учащается вместе с моим сердечным ритмом. 

 — Сколько было человек, Мигель? Расскажи мне каждую деталь.

 Он сжимает свою шею и смотрит вверх.

—Два. Один задавал вопросы, второй стоял там, как питбуль. У него были татуировки на руке. Думаю, тюремные татуировки.

 Чёрт возьми.

—Что именно они сказали?

 — Они сказали, что ищут блондинку с голубыми глазами, которая известна под именем Индия.

 Известна под именем Индия? Как я докатилась до этого дерьма?

 Я принимаю мгновенное решение, хотя бы потому, что я не знаю, что, чёрт возьми, ещё сделать.

—Если они вернутся, вызывай полицию.

 Тёмно-загорелая кожа Мигеля бледнеет.

—Я думаю, ты не понимаешь, Инди. Полиция ничего не сможет сделать с такими людьми.

 — Инди? Всё в порядке?

 Аланна позвала меня за моей спиной. Я киваю Мигелю, потому что ему нечего мне сказать. 

 — Спасибо за предупреждение. Если ты увидишь или услышишь что-то ещё подозрительное, пожалуйста, дай мне знать. Будь осторожен.

 Я закрываю дверь, но Мигель прижимает к ней руку, чтобы остановить меня. 

 — Может быть, тебе пора отдохнуть от острова, Инди. Тебе не нужно, чтобы такие люди разнюхивали вокруг твоей квартиры. Они выглядели опасными.

 — Спасибо, что предупредил меня. Я поговорю с тобой позже, Мигель.

 Он отпускает дверь, и я закрываю, защёлкиваю и цепляю всё до последнего замка перед тем, как повернуться лицом к Аланне. 

 — Что теперь?

 — Мигель сказал, что меня искали русские.

 Любой оставшийся цвет на её лице исчезает.

—С чего бы русские будут тебя искать?

 — Я не знаю. Может быть… может быть, это связано с Саммер?

 — Но… Ты сказала, что не можешь установить его акцент. Ты бы узнала русский акцент.

 — Может, они работают с русскими? Я не знаю.

 — Но зачем им приходить сюда? У нас ещё есть время. Они не могут забрать и тебя тоже. Я не позволю им. — Её тон почти пронзительный, так как он поднимается на октаву.

 — Они не собираются забирать меня. Я клянусь. Всё будет хорошо. — Я понятия не имею, лгу ли я Аланне, но надеюсь, что нет. 

 Постой. Вот дерьмо.

 — Я забыла о Белевиче. Он русский. Люди говорят, что он связан с братвой. Он играл прошлой ночью. Я выиграла часть его денег, но потеряла всё с Форджем.

 Аланна обнимает себя.

—Ты… ты думаешь, он послал людей вернуть свои деньги?

 Я качаю головой.

—В этом нет никакого смысла. Он постоянно играет. Я никогда не слышала, чтобы раньше он преследовал людей.

 «Не для чего-то такого», — добавляю я про себя. Я слышала одну или две истории о том, как Белевич дрался за женщин с другими мужчинами. Я знаю, я ведь надевала своё золотое платье… но было ясно, что у него не было шанса со мной, или я так подумала после того, как Фордж предъявил свои требования. 

 — Мне это не нравится, Инди, — говорит Аланна.

 — Мне тоже, но я не знаю, что ещё думать. Если только… — я замолкаю, собираясь с мыслями. Возможно, есть ещё одна возможная причина, по которой русские были здесь. 

 — Что?

 — Возможно, они последовали сюда за парнем Форджа.

 Рука Аланны закрывает рот.

—Боже правый. У этого человека, вероятно, есть враги по всему миру.

 Я уверена, что она права, потому что у него их много здесь на Ибице. Что, если они пытаются выследить меня, чтобы получить какое-то воздействие на него?  

 Но это не имеет смысла, потому что я — всего лишь пешка в его игре, чтобы взбесить Бастиена. Ему наплевать на то, что происходит со мной. Он доказал это прошлой ночью, когда вышвырнул меня за порог, как шлюху, которая выполнила свою задачу. 

 Так или иначе, у меня есть ещё одна проблема, чтобы добавить в свой список… и Фордж, возможно, единственный человек, который может сказать мне, почему русские ищут меня. 

 Я иду туда, где оставила сумку на диване после того, как его ужасный приспешник ушёл, и раскрываю её в поисках записки. 

 Она прямо там, поверх моей аккуратно сложенной косметики. Решительный почерк — скорее косой, чем кривой, но он разборчивый.   

 «Для игры тебе нужны ставки.

 У меня есть предложение на миллион долларов. 

 Никто не даст тебе сыграть где бы то ни было в достойную игру, если ты не появишься сегодня вечером на причале Ла Марина в восемь часов». 

Глава 15 Фордж

 Управляя моей последней игрушкой, Гамма Блэк Шивер, которая будет выполнять роль судна вместе с моей суперяхтой при возвращении домой, я ждал, что мой остров скоро окажется в поле зрения. Не Ибица. Исла дель Сьело. Маленький райский остров, который я унаследовал, когда Бастиен де Вир убил Исаака Марко. 

 Исаак был отцом, которого у меня никогда не было. Единственный человек, которому я полностью доверял. Он спас мне жизнь, когда я был безбилетным пассажиром на его корабле. Он видел синяки от моего последнего избиения, и вместо того, чтобы передать меня полицейским, решая проблему, он дал мне новую жизнь. Благодаря ему, я вступил в торговый флот. Он научил меня быть хорошим капитаном и зарабатывать деньги на морских грузоперевозках. Он сделал меня тем, кем я являюсь сейчас. И этот чёртов безрассудный ублюдок убил его — и ни разу не заплатил за это, или не понёс ебаного наказания. Забрать всё у де Вира недостаточно. Он всё ещё не понимает всей глубины моей потери от своих поступков. 

 Если он думает, что будет жить долго и счастливо после женитьбы на Индии Баптист, его ждёт горькое разочарование. 

 Взять и сломить её.

 Это был мой первоначальный план, а затем я увидел то, что де Вир нашёл в ней. 

 План не может измениться. Я заманю её обратно в мою паутину любыми необходимыми средствами, начиная с подкупа и угроз. Никто никогда не говорил мне, что я хороший человек, особенно после смерти Исаака. 

 Узел в моей груди затягивается каждый раз, когда я думаю о нём. Десять лет притупили остроту раны, но моя жажда мести растёт с каждым днём. 

 Глупец сразу убил бы де Вира, прежде чем Исаак успел бы остыть в могиле. Возможно, я не хороший человек, но и не такой глупец. Я знал, что никто не допустит, чтобы убийство наследника графского титула осталось безнаказанным. Поэтому я всё ещё жду, когда пробьёт мой час и когда смогу нанести удар. 

 С этой клятвой, отдающейся эхом в моей голове, я достигаю причала острова, и два моих старых члена команды, Коба и Иван, подбегают ко мне. 

 — Что вы узнали? — спрашиваю я, как только привязываю лодку и ступаю на пирс.

 — Много чего о ней, но никто не знает, зачем ей нужны деньги.

 — Продолжайте копать. Я хочу знать о её семье, друзьях и о том, куда она пойдёт за помощью дальше.

 — Её медицинские записи начинаются только с семнадцати лет. Она и её сестра были удочерены американкой с двойным гражданством по имени Аланна Кларк. До этого она не существовала, Фордж.

 Они идут рядом со мной, когда я поднимаюсь наверх по тропе к утёсу и дому, который Исаак построил и смог наслаждаться им всего лишь год, прежде чем его убили. 

 — Какого чёрта вы имеете в виду, что её не существовало до того, как ей исполнилось семнадцать? В вашем распоряжении огромные ресурсы. Как вы не можете найти записи? — я перевожу взгляд с одного мужчины на другого. 

 Коба пожимает плечами.

—Может, она сбежала под другим именем? Индия Баптист не появлялась на радаре, пока не начался процесс удочерения. До этого она была призраком.

 — Что насчет её сестры?

 — Также. Саммер Баптист не существует до восьми лет. Она чуть не бросила старшую школу, но каким-то образом ей удалось её закончить и затем поступить в университет, где она специализировалась на дизайне одежды. Она также пыталась принять участие в покерном турнире, но не смогла пройти отбор. У неё не хватает навыков в картах, которые есть у её сестры, и, судя по всему, она предпочитает вечеринки работе.

 Я собираю факты, чтобы можно было бы использовать потом.

—А приёмная мать?

 — Ничего интересного. Вдова, которая сдаёт для дохода часть своей квартиры на берегу моря. Она живёт здесь почти двадцать лет. Редко покидает остров и ведёт тихую жизнь.

 Мы поднимаемся по лестнице, высеченной из камня, и достигаем вершины, где низкорасположенная белая вилла раскинулась за пределами голубой воды бассейна.

 — А как насчёт долгов? Кому Индия должна? Кому её сестра должна? — они что-то упускают. Возможно, я плохо её знаю, но я знаю, что ни за что Индия не могла бы охотно предложить себя, если бы обстоятельства не были ужасными.  

 — Сестра устраивает вечеринки и играет в карты. Она могла задолжать людям, но нет никаких данных. Никто не видел её в течение нескольких дней, поэтому она может быть за пределами острова.

 — Всё указывает на то, что это связано с её сестрой. — Я смотрю на кристально-голубое небо и пытаюсь собрать головоломку. Имело бы смысл, что Индия пойдёт на больший риск и будет более отчаянной, если её сестра окажется в беде. Я не могу винить её за такую преданность. 

 — Копайте глубже о сестре. Если у неё есть долги, выясните, кто их держит. Я хочу найти рычаги воздействия на эту женщину до её прибытия. У вас есть три часа.

 Оба мужчины кивают и отходят, направляясь к жилым помещениям для персонала, которые находятся на другой стороне острова, что позволяет нам полностью уединиться, живя в одном из самых замечательных мест на земле. 

 Мне даже не приходит в голову, что Индия может не прийти. 

 Ей нужны деньги.

 У меня они есть.

 Так уж устроен мир.

 Я в последний раз смотрю в небо, прежде чем зайти внутрь. Я отомщу за тебя, Исаак. Клянусь. 

Глава 16 Индия

 Я добираюсь до причала, опаздывая на десять минут от назначенного времени, потому что надеялась, что смогу убедить себя не идти. К сожалению, мой рассказ Аланне о записке привёл к прямо противоположному эффекту. 

 — Тебе не нужно ничего делать, только выслушать его, Инди. Если есть шанс…

 Её благонамеренная логика убеждала меня до тех пор, пока она не покинула мою квартиру, примерно за час до того, как мне нужно было уйти. Я потратила это время на поиски в интернете информации о подпольных играх в покер, подобных той, в которой Саммер попала в беду. Но они не публикуют расписание, как покерный тур. Не удивляет, я знаю. 

 Абсолютно ничего не найдя, я смирилась с тем, что Аланна была права. Если есть хоть один шанс, что я могу получить то, что мне нужно от Форджа, не продавая при этом свою душу — и не дать ему сделать меня персоной нон-грата в каждом казино в Европе — я должна выслушать его. Более того, у меня есть несколько вопросов о том, что разнюхивают русские. 

 Элегантная, опасного вида лодка плавает в конце пирса. Рядом с ней стоит крупный громила с дредами. Я понимаю, что добралась до нужного места.  

—Добрый вечер, мисс Баптист.

 — Может быть, там, где вы стоите он и добрый, но у меня есть другое мнение на этот счёт.

 Выражение его лица не меняется, когда он показывает на лодку.

—Мистеру Форджу не нравятся опоздания.

 Я избавляю его от резкого ответа, который так и просится слететь с моего языка, решая, что мне лучше сдерживать свою враждебность, пока не услышу человека, который позвал меня. 

 Подумай о Саммер. Она всё, что имеет значение. 

 Глубоко вздохнув, я ступаю на лодку, которая мягко покачивается на плещущихся о берег волнах. Она больше похожа на ту, что использовали бы военные, чем гражданские, но по какой-то причине это меня не удивляет. Джерико Фордж — миллиардер. Вероятно, она — одна из длинного списка экстравагантных игрушек, которыми он владеет. 

 Список, в который он, вероятно, хочет добавить и меня. Что ещё может означать предложение на миллион долларов? После того, как он вышвырнул меня прошлой ночью, я не знаю, чего ожидать. Этот человек не следует никаким правилам, с которыми я когда-либо сталкивалась. Очевидно, он просто устанавливает свои собственные.  

 Уверена, это привилегии сказочно богатых людей. 

 Сразу после того, как громила даёт совет, он указывает мне, где занять место. Я с лёгкостью соглашаюсь. Я не собираюсь дрожать и протестовать, как беспомощная девица в беде, независимо от того, насколько я в беде на самом деле. 

 Я просто хочу с этим покончить, это означает добраться до Форджа как можно быстрее, а затем ещё быстрее убраться от него. 

 Благодаря дурной славе Форджа, я уже точно знаю, куда мы направляемся — его частный остров, который находится менее чем в десяти минутах отсюда. В Интернете содержалось большое количество информации о том, как он увеличил флот судоходной компании с двадцати до двух тысяч единиц. Мир буквально в его руках, он один из богатейших людей на планете.  

 Он даже не заметил бы, если бы пропали десять миллионов.

 За исключением того, что я не воровка, как бы мне ни хотелось иметь эти навыки прямо сейчас. Что ещё раз показывает, как низко я могу пасть из-за отчаяния.

 Когда мы приближаемся к острову, поднимающемуся из океана с его отвесными скалами и потрясающей красотой, я не могу не задаться вопросом, каково это — знать, что он твой. 

 Или, может быть, когда у вас достаточно денег, чтобы владеть таким островом, вы принимаете всё как должное. Что намного хуже. 

 Какого чёрта я вообще думаю об этом дерьме? Я выдёргиваю себя из своей благоговейной задумчивости, когда замечаю человека, стоящего у края одного из утёсов. Его фигура впечатляет даже отсюда. 

 Мне не нужно гадать, чтобы узнать, что это Фордж, наблюдающий, как его опасный монстр доставляет меня согласно его приказу. Его широкоплечая фигура и развевающиеся на ветру чёрные волосы подтверждают, что это он, а не кто-то другой. Независимо от того, чего он ожидает сегодня вечером, я могу обещать, что не буду подчиняться, хотя бы по той причине, что человек заставляет меня обороняться просто одним своим существованием.  

 Двое других мужчин, один блондин, а другой смуглый, подходят к причалу. И тот и другой довольно крупные, заставляют меня задуматься, почему я согласилась на встречу на территории Форджа, где мне бы пришлось молиться о возможности доплыть до берега. 

 Когда громила и один из мужчин привязывают лодку, другой мужчина протягивает мне руку. 

 — Мисс Баптист. Если позволите.

 Я использую лестницу, расположенную на корпусе лодки, и прыгаю на причал без его помощи, благодаря себя за то, что выбрала плоские сандалии-гладиаторы, а не каблуки. Мой лазурный сарафан с обнажённым плечом и рукавами фанариками, не показывает даже намёка на декольте, которое я полностью продемонстрировала прошлой ночью. 

 Своими действиями Фордж доказал, что он не тот человек, на которого подействуют сиськи и задница. Я могу только предположить, что ему суют их в лицо в огромном количестве при каждой возможности. Девчонок тусовщиц-золотоискательниц на Ибице — пруд пруди. Всё, что вам нужно сделать — это посидеть у бассейна на одном из шикарных курортов менее часа, чтобы увидеть, как они просят пригласить их в бунгало, чтобы выпить с мужчинами на холостяцких выходных. 

 Мысль о холостяцких выходных напоминает мне о том, как мы с Бастиеном встретились, и что именно он в конечном итоге несёт ответственность за то, что я стою здесь прямо сейчас. Вражда между ним и Форджем легендарна, но слухи не могут объяснить, что её вызвало. Только то, что она очень реальна. 

 Я следую за блондином по тропинке в сторону ступенек, которые приведут меня к Форджу. Другой мужчина идёт позади меня достаточно близко, чтобы я чувствовала его присутствие. 

 Судя по всему, гостеприимство не является их сильной стороной, потому что ничто в этом приёме не кажется приветливым, и я очень сомневаюсь, что это изменится, когда я увижу Форджа. С каждым шагом я чувствую, что меня ведут на виселицу, но сейчас я ничего не могу с этим поделать. А вот и он.  

 — Мисс Баптист. — Он произносит моё имя и больше ничего. Нет приветствия. Нет фальшивого тепла. Ничего, кроме человека, вырезанного из камня, как остров, на котором мы стоим. 

 — Мистер Фордж, — отвечаю я тем же. 

 — Следуй за мной. — Он поворачивается на каблуках и идёт к огромной белой вилле с окнами от пола до потолка, прямо за бирюзовыми водами бассейна.

  Мой взгляд устремляется от дома к ландшафту и на мужчину, пытаясь оценить всю обстановку одновременно. Моё внимание сосредоточено на Фордже, потому что он явно самый опасный.  

 Он одет не в мрачный костюм, как прошлой ночью, а в песочного цвета льняные брюки с белой льняной рубашкой, развевающейся на ветру, когда он направляется к столу, накрытому на двоих у бассейна. 

 — Ты составишь мне компанию за ужином. Будешь есть рыбу, которую я поймал ранее, — говорит он, не оборачиваясь. 

 Я резко останавливаюсь рядом со столом.

—Ты отравил её?

 Его голова поворачивается ко мне, одна бровь приподнята, а его тёмные волосы цепляются за воротник.

—Зачем мне так напрягаться, чтобы доставить тебя сюда, ради убийства?

 — Нельзя винить девушку за любопытство, учитывая обстоятельства. — Он должен понимать, что я имею в виду вражду между ним и Бастиеном. 

 Фордж выдвигает кресло, с которого, несомненно, будет самый лучший вид на потрясающий закат сегодня вечером.

—Садись, Индия.

 И вот опять он начинает гавкать на меня приказами, словно я собачонка. Или сука, как он выразился.  

 Прежде чем я прихожу в себя, чтобы ответить, поднимается ветер и задирает мою юбку. Я прижимаю её к бедрам и падаю на сиденье. 

 — Тебе не нужно было прижимать её из-за меня.

 Я перевожу взгляд на Форджа, когда он изучает меня в своей безразличной манере.

—Ты кажется не был впечатлен в последний раз, когда исчезло моё платье.

 — Мученики не возбуждают меня. И обозлённые женщины, которые предпочли бы рискнуть утонуть, плывя до берега, а не трахнуть меня.

 Как, чёрт возьми, он может читать мои мысли? Я понятия не имею, но скрывать свои эмоции за маской за этим столом стало более важным, чем любая игра в покер, в которую я когда-либо играла. 

 — С тобой действительно что-то не так. Тебе стоит обратиться за помощью к психиатру.

 Фордж садится рядом со мной.

—Насколько я помню, они не могут отомстить мне, но болтливые женщины отвлекают меня от этого. — Его тёмно-серый взгляд падает на мою грудь, прежде чем вернуться к моему лицу. 

 В самом деле? Он пялится на мою грудь в платье без декольте, когда он не смог уделить ей внимание, когда она была выставлена на всеобщее обозрение? Я не знаю, почему это меня бесит, но это так. 

 — Хватит пороть чушь, Фордж. Зачем ты вызвал меня, и что это за чёртово предложение на миллион долларов? Ужин не нужен, чтобы произнести то, что ты хочешь сказать.

 Он поднимает тканевую салфетку с тарелки перед собой и встряхивает её, прежде чем положить на колени. Я не знаю, является ли это каким-то сигналом, но один из мужчин, которых я видела ранее, подходит с графином воды в одной руке и графином ликёра в другой. Я смотрю на них обоих, когда он наполняет бокалы перед нами, не спрашивая меня, хочу ли я что-нибудь. 

 Фордж поднимает низкий бокал ликёра в честь приветствия.

—За продуктивные деловые переговоры.

 Деловые переговоры?

 — О чём, чёрт возьми, ты говоришь? — спрашиваю я его, вместо того, чтобы поднять свой бокал.

 — Ты и я собираемся заключить сделку, Индия. Так что, выпей. Тебе, вероятно, это понадобится, чтобы стать сговорчивее и сказать «да».

Глава 17 Фордж

 Я думал о сотне разных способов, чтобы разыграть эту ситуацию. Например, о том, как я мог соблазнить её взять деньги, в которых, как я знаю, она отчаянно нуждается, и запереть её так, чтобы Бастиен никогда её не получил. После прошлой ночи нет сомнений, что она гордая женщина. К счастью для меня, гордость до добра не доведёт. 

 — Заключить сделку? Ты что, уже напился?

 Улыбка, которая играет у меня на губах, кажется появляется только тогда, когда я рядом с ней. Она развлекает меня. Это бонус, учитывая, что я собираюсь завладеть ею.

 Я наклоняю свой бокал к губам и выпиваю шестидесятидвухлетний ликёр. Мои вкусы кардинально изменились так же, как и улучшилось моё финансовое состояние. Единственная вещь, которая не изменилась — я ценю прекрасных женщин с соответствующим умом.      

 Когда я заменяю бокал, опираюсь локтями о стол и ставлю пальцы домиком. Я заметил, что она не может удержать свой взгляд на моём лице и опускает его туда, где раскрывается моя рубашка, обнажая грудь и пресс. 

 Она подвержена моему влиянию, чёрт возьми. Приятно убедиться, что я не преувеличивал её влечение прошлой ночью. 

 — Первый бокал за день.

 — Тогда о чём, чёрт возьми, ты говоришь?

 — Тебе нужны деньги. У меня они есть. Знаешь ли ты, что этот принцип в основном движет миром?

 Она закатывает глаза, но это не делает их уникальный синий цвет, подчёркнутый оттенком её платья, менее ярким.

—Избавь меня от дерьмовой сделки, если ты собираешься рассказать мне о самой древней профессии в мире, потому что я уже говорила тебе, что я не шлюха. Можешь забрать свои деньги и…

 Прежде чем она заканчивает предложение, я вытаскиваю листок бумаги из нагрудного кармана своей рубашки и протягиваю ей. 

—Что это?

 — Кое-что. Я собирался подождать до окончания ужина, но, как показал твой стриптиз вчера вечером, ты нетерпеливая женщина.

 Румянец окрасил её щеки, и я нахожу очаровательным, что она всё ещё способна на такое. Большинство женщин, с которыми я сталкиваюсь, не могут даже притвориться. Мисс Индия Баптист пытается преуменьшить невинность, но она не может скрыть её от меня. Скоро она узнает, что ей от меня ничего не удастся скрыть.

 — Ты упустил свой шанс прошлой ночью. Так что, если это не чек на миллион долларов выписанный на меня, мне плевать, что это.

 Я широко улыбаюсь и взрываюсь смехом.

—Ах, мисс Баптист. Не удивительно, что ты такой хороший игрок в покер. Ты видишь сквозь бумагу.

 Её голубые глаза широко раскрываются от шока.

—Что?

 Когда её рука потянулась, вместо того, чтобы вернуть чек обратно, я позволил ей вырвать его из моих пальцев. Она из того типа женщин, которые не поверят, пока не увидят.  

 Она разворачивает бумагу. Её полная нижняя губа опускается достаточно, чтобы я мог вставить свой член прямо в этот горячий маленький ротик.  

 Мой член дёргается от этой мысли, и я усилием воли перестаю представлять это. Всему своё время.  

 — Что это, чёрт подери?

 — Мне кажется, я только что сказал тебе, и ты умеешь читать, чтобы           подтвердить это.

 Она опускает чек на колени.

—Но это не объясняет, почему ты предлагаешь мне миллион долларов.

 — Не предлагаю. Даю.

 Она сглатывает, и снова мой член дёргается, потому что в этот самый момент я больше ничего не хотел бы сделать, кроме как подтолкнуть её на колени, чтобы показать мне, как далеко она сможет взять его в горло. 

 — Никто не даёт кому-то миллион долларов просто так. В чём подвох?

 — Подвох?

 Индия встаёт на ноги, металлический стул скребёт по бетонному полу патио.

—Если это шутка, то это не смешно. Скажи мне, что, чёрт возьми, ты хочешь от меня, Фордж? — она поднимает чек в воздух, и тот развевается на ветру. — Или я позволю этой хрени летать, и море поглотит его.

 — Было бы прискорбно для тебя, не так ли? Поскольку есть только одна вещь, которую я попрошу взамен, и это то, что я уверен, ты уже хочешь сделать.

 — Если ты пытаешься сказать мне, что думаешь, будто я хочу оседлать тебя, как гидроцикл, то мне наплевать. Мне нужны деньги, а не приятель для траха.

 И покерный игрок даже не осознаёт, что раскрывает карты. 

 Я кладу обе ладони на стол и встаю.

—Я не плачу за секс, мисс Баптист. Никогда не платил и не буду делать этого в будущем. Ты не шлюха, и со мной это не пройдёт. Единственное, что я хочу в обмен на мой миллион, это обещание.

 Её голубые глаза сузились.

—Какое обещание?

 — Простое.

 — Нет такого простого обещания, которое достойно оплаты в миллион долларов.

 — Но что, если бы оно было, Индия? Ты всё ещё позволишь чеку улететь?

 — Я тебя не понимаю, — говорит она, опускаясь обратно на своё место, пряча чек под тарелку перед собой, не давая ему сорваться. 

 — Тебе не нужно понимать меня. На самом деле, ты и не сможешь. Ты не знаешь, что значит иметь в своём распоряжении миллиарды долларов. Миллион — немалые деньги для миллионера, такого как ты… когда им была. Но это херня для миллиардера.

 Её вздрагивание говорит мне, что я попал в больное место. Она несколько минут молчит.

 — Скажи мне, какое обещание ты хочешь, чтобы я дала. — Весь скептицизм, который она чувствует в этот момент, пронизывает её слова. 

 — Всё, что тебе нужно сделать, это поклясться, что ты никогда больше не будешь общаться с Бастиеном де Виром.

Глава 18 Индия

 — Инди! Я уж подумал, что ты не появишься.

 Бастиен встречает меня с самодовольной ухмылкой, когда шагает по взлётной полосе. Мне не стоило здесь находиться. Нужно было бежать отсюда, особенно учитывая чек в моей сумочке. 

 Желчь поднимается в горле, когда я думаю о том, что делаю. Я медленно вдыхаю и выдыхаю любую обеспокоенность тем, что играю по чужим правилам. 

 Это делает меня плохим человеком? Мне плевать. Люди, у которых есть выбор — это те, у кого могут быть экзистенциальные кризисы и моменты, требующие переоценки ценностей. У меня есть сестра, которую нужно спасти. Это всё, что имеет сейчас значение. 

—Бастиен? Кто это? — спрашивает великолепная женщина с каштановыми волосами с бриллиантами в ушах и на запястьях, когда она подходит к нам на своих Джимми Чу.   

 Подождите. Одну. Секунду. 

 Неужели Бастиен действительно сделал мне предложение, а затем привёл с собой другую женщину, когда решил, что я не приду? Я даже не знаю, почему я удивлена. Нет ничего, чем Бастиен мог бы меня удивить. 

 Он не отвечает ей сразу. Опять же, не удивительно. Как именно он собирается это объяснить? 

 Надменный взгляд женщины опускается на мои ноги. Я рада, что надела туфли от Прада и упаковала для Монако все свои самые дорогие модные вещи. Может, я и ела из мусорных баков, но эта женщина не заставит меня чувствовать себя дешёвкой из-за её снисхождения, которое даже не нуждается в словах.  

 — Поппи, это моя подруга.

 — Одна из твоих шлюх? В самом деле, Бастиен? — говорит она с отвращением. 

 — Извини. Если я одна из них, кем тогда тебя это делает?

 Поппи стреляет в меня своим взглядом.

—Его сестрой, ты сука.

 Блядь. Блядь. Блядь.

 Бастиен встаёт между нами.

—Спрячьте коготки в ножны, леди. Для нас всех более чем достаточно места в самолёте.

 — Я не сяду в свой собственный чёртов самолёт с твоим шлаком. Она может возвращаться туда, откуда пришла. Скорее всего, обратно в твою постель, — говорит Поппи, взмахнув гривой недавно уложенных волос. 

 — К твоему сведению, я не была рядом с твоим братом и кроватью в одно и то же время почти десять лет.

 Её взгляд меняется из отвращения в острый, как бритва. Что, чёрт возьми, я сейчас сказала неправильно? 

 —Ты. — Она подходит ко мне, натыкаясь на плечо Бастиена. — Ты та, кто опозорила всю нашу семью и разрушила мой дебют.

 — Поппи, всё не так…

 Я не должна была даже удивляться, когда Бастиен пытается солгать, но его сестра явно не верит ему. 

 — Да, это так. Я помню, как мама показывала мне её фотографию от детектива. Она выглядит точно так же, только стала старше.

 — Виновна, по всем пунктам. Старше и мудрее, хотелось бы надеяться.

 Каштановые брови Поппи приподнимаются вверх.

—Очевидно, не мудрее, если ты здесь. Что Бастиен пообещал тебе? Роскошный отдых, чтобы ты почувствовала себя как та шлюха в «Красотке»?

 Бастиен делает шаг ко мне и обнимает меня за плечи.

—Следи за своим поганым ртом, Поппи. Сделай вид, что ты леди. Индия — будущая миссис де Вир и когда-нибудь станет графиней Карлайл.

 Просто услышать эти слова из его рта почти достаточно, чтобы вынудить меня выплюнуть те несколько кусочков тоста, которые мне удалось заставить себя съесть, прежде чем я покинула свою квартиру. 

 Все краски исчезают с лица его сестры, когда она смотрит на нас обоих. 

 Это будет потрясающий полёт. 

Глава 19 Фордж

 — Мистер Фёдоров, у вас есть возможность строить корабли, которые мне нужны, не обращаясь в Китай, как мои конкуренты, а у меня есть деньги, чтобы их купить. Почему мы до сих пор обсуждаем, собираетесь ли вы брать мои деньги?

 Я теряю терпение из-за бесед с Григорием Фёдоровым — российским олигархом, который отказывается вести переговоры, как здравомыслящий человек или даже разумный безответственный человек. Я близок к тому, чтобы полностью прекратить все свои усилия, но я не хочу китайскую сталь. Я хочу русскую сталь. И я всегда, блядь, получаю то, что хочу. 

 Держа телефон, я смотрю на голубые просторы океана за стеклом, отделяющим мой офис от улицы, ожидая его ответа. 

 — Мистер Фордж, я не думаю, что вы понимаете мою позицию. Я старый человек. Бизнес — это хорошо, но то, что я хочу, нельзя купить.

 — Тогда скажите мне, что ещё вы хотите помимо денег, чтобы заключить эту сделку?

 Как обычно, русский остаётся скрытным.

—Информацию.

 — Какую информацию вы хотите? — посмотрев на часы, я задаюсь вопросом, сколько времени это займёт и стоит ли сейчас прекратить разговор.

 — Прежде всего… позвольте мне рассказать вам историю, а потом мы сможем обсудить условия.

* * *

 Когда я вешаю трубку после разговора с Фёдоровым, моя жизнь принимает неожиданный и более запутанный поворот. Я смотрю в окно, прорабатывая сделку, которую он предложил, и наблюдаю, как яхты и парусники скользят по воде, которая является для меня домом больше, чем этот кусок камня. 

 Какого чёрта я собираюсь делать сейчас?

 Я не знаю, почему беспокоюсь, задаваясь этим вопросом. Есть только один результат, который я приму. 

 Я нажимаю кнопку на телефоне и жду две минуты, когда в дверь моего офиса постучали.

—Войдите.

 Коба открывает дверь и входит внутрь.

—Только что поступила информация из аэропорта. В декларацию о полёте де Вира в Монако перед его вылетом был включен ещё один пассажир, как вы и сказали.

 Что за сука-предательница. Она сделала именно то, что я и думал.

 — Свяжись с пилотом. Пусть заправляет самолёт.

 — Мы собираемся в Монако, сэр?

 — Да. — Я откидываюсь на спинку стула и складываю пальцы домиком, глядя на море. — Пришло время забрать то, что принадлежит мне.

Глава 20 Индия

 — Что вы имеете в виду, говоря, что она заблокирована? Это безлимитная карточка. Вы знаете, что это значит? В принципе невозможно, чтобы она была заблокирована. — Бастиен говорит с сотрудником в Казино Монте-Карло, словно с идиотом.  

 — Я предлагаю вам позвонить в свой банк, сэр. Возможно, они смогут объяснить ошибку, которую я, несомненно, совершил.

 Сотрудник казино пытается позволить Бастиену сохранить своё лицо, но Бастиен не берёт руку помощи. Вместо этого он выхватывает карточку из руки мужчины и шагает прочь, обходя меня, когда покидает личный кабинет.  

 — Простите за доставленные неудобства, мадам, — говорит мне сотрудник. 

 — Не беспокойтесь об этом. Это не ваша вина. Я уверена, что здесь замешана какая-то бюрократия. Я имею в виду, как часто кто-то пытается получить два миллиона долларов наличными по кредитной карте?

 Когда сотрудник пожал плечами, у меня сложилось впечатление, что это, возможно, не такая уж необычная просьба, хотя он и не высказал своё мнение вслух. Я не уверена, почему меня это так удивляет. Мы находимся в одном из самых эксклюзивных казино во всём мире. Гражданам Монако даже запрещено входить в Казино Монте-Карло с его избыточным декором позолотой и кристаллами. 

 Я выхожу из кабинета и ищу Бастиена, размышляя, не совершила ли я ужасную ошибку, прилетев сюда. 

 Нищим выбирать не приходится. Даже, когда они играют по обе стороны игры. 

 Я нахожу Бастиена разговаривающим по телефону, когда он шагает по вестибюлю. Его сестра стоит в стороне с бокалом шампанского в руке и с кошачьей улыбкой на лице. 

 Не нужно быть гением, чтобы понять, его младшая сестра чрезвычайно довольна текущим положением дел. Бастиен — паршивая овца семьи де Вир, но почему-то это никогда не останавливало его нескончаемый поток денег до этого, и я задумываюсь, почему сейчас…

 Блядь. 

 Из-за меня.

 Вот почему сейчас. 

 Она переводит взгляд на меня, и её веселье удваивается.

—Как он тебе нравится сейчас, когда он нищий? Золотоискательницы вроде тебя все одинаковы. Ты выйдешь за эту дверь быстрее, чем он поймёт, что от него отделались. Не волнуйся, я уже убедилась, что управляющий казино в курсе. Он души не чаял во мне с самого детства.

 Узел, который был моим спутником с того момента, как мне позвонили и сказали о Саммер, скрутился глубоко в животе. 

 Эта сука понятия не имеет, что только что сделала. Потому что, если Бастиен не сможет участвовать в игре, то и для меня тоже не будет игры. Даже с моей репутацией в покерном туре и ставкой в миллион долларов, которую я получила от Форджа, никто не даст мне место за столом в Монте-Карло с достаточно большим банком, чтобы выиграть то, что мне нужно. Я не принадлежу к мужскому клубу богатых и влиятельных. У меня нет связей Бастиена.       

 И теперь у него тоже больше нет его связей. 

 Я только взяла на себя самый большой риск в своей жизни, сев в самолёт Бастиена — вопреки прямому приказу Форджа — и всё было зря.  

 Блядь. Блядь. Блядь.

 Я думала, что была настолько умна, играя с ними обоими, взяв деньги Форджа и используя контакты Бастиена, чтобы войти в игру и спасти Саммер.  

 Видения моей сестры, купленной каким-то мужчиной, у которого больше денег, чем морали, проникают в мой мозг, посылая ещё больше режущих болей в живот.  

 Держись, Саммер. Я обязательно найду способ. Я обещаю. Я буду играть здесь за столом с меньшими ставками и рисковать, пока не найду кого-нибудь, кто знает, как втянуть меня в частную игру поблизости. Да. Это должно сработать. Я найду чёртов способ, Саммер. Я клянусь.   

 — Ты не можешь прекратить давать мне деньги! Не из-за этого! — волосы Бастиена встают дыбом на затылке, пока он кричит в телефон, собирая вокруг себя толпу. Я хочу раствориться в ней и исчезнуть. 

 Я делаю шаг назад, когда в холле эхом раздаётся грохот смеха. Я поворачиваю голову к источнику звука. 

 Нет. Невозможно.

 Как, чёрт возьми, Фордж нашёл нас так быстро? 

 Его медленные апплодисменты привлекают внимание зевак, собравшихся возле Бастиена. 

 — Это, блядь, бесценно. Семья, наконец, порвала с тобой и перекрыла доступ к лёгким деньгам.

 Бастиен опускает телефон и скалит зубы, затем бросается вперёд и нападает на Форджа. Поппи кричит, когда двое мужчин сталкиваются в клубок кулаков и чёрно-белых смокингов. 

 Я медленно иду к ней, мои туфли от Прада стучат по полу. Я знала, что не стоило надевать их. Они всё ещё приносят неудачу, начиная с моей игры в Ла Рейна. 

 Когда я останавливаюсь перед Поппи, её рука закрывает её красные губы, когда она вскрикивает.

—Кто-то должен остановить их. Сейчас. Прямо сейчас. Он его покалечит.

 — Я думала, что это была твоя цель? Навредить своему брату любым возможным способом?

 Она переводит своё внимание на моё лицо.

—Я просто не хотела, чтобы он женился на той же шлюхе, которая до этого разрушила его свадьбу.

 — К твоему сведению, твой брат сам организовал ту ситуацию. Я не знала, что он был помолвлен. На самом деле, я почти уверена, что кто-то накачал меня наркотиками в ту ночь, потому что я ни черта не помню. Я даже не знаю, спал ли он в одной постели со мной.

 Глаза Поппи широко раскрываются, но громкие удары плоти об плоть вновь возвращают наше внимание к драке. Охранники наваливаются на обоих мужчин. 

 Вот дерьмо. Нет. Нет. Нет.

 Этого не может произойти. Если их выгонят… Для меня даже не будет игры с небольшими ставками, и моё безмолвное обещание сестре будет совершенно бесполезным. 

 Мое дыхание становится поверхностным. Моё тело сильно дрожит, и руки тоже дрожат. 

 Я не могу упустить этот шанс. Я не могу упустить этот шанс.

 Я медленно отступаю, пытаясь исчезнуть в толпе, но Поппи хватает меня за руку и зовёт охрану. 

 — Она с ними. Не забудьте вышвырнуть и её!

 Грёбанная сука. 

 Один из охранников подходит ко мне, когда Фордж отталкивает от себя Бастиена и выправляет лацканы своего смокинга, прежде чем его взгляд скользит по толпе. Ищетменя.

 Охранник предлагает мне уйти, и я подумываю над тем, чтобы убежать от Форджа и Бастиена, и, возможно, даже попытаться скрыться в игре, прежде чем кто-нибудь сможет меня поймать. Впрочем, это бесполезно. Они бросят меня на пол, а затем вышвырнут. 

 Если мне придётся уйти, я не пойду одна. 

 Я хватаю Поппи и сильно дёргаю её запястье.

—Она тоже с ними.

 При звуке моего голоса тёмный взгляд Форджа нацеливается на моё лицо.    Дерьмо. Дерьмо. Дерьмо. Он чертовски зол. Волна тревоги охватывает меня, когда он осматривает меня с головы до ног. 

 Я знала, что рискую. Я сознательно пошла на это. Но риск казался несущественным по сравнению с немедленной необходимостью спасти Саммер. Сейчас… риск смотрит мне прямо в лицо своими серыми глазами, обещая возмездие.  

 Я быстро оглядываюсь через плечо, снова подсчитывая свои шансы исчезнуть в казино. 

 Ничего не получится.

 — Мисс Баптист, — голос Форджа трещит, словно хлыст. — Я думаю, нам есть что обсудить.

 Он ошибается. Нам ни черта нечего обсуждать, потому что я только что упустила свой следующий лучший шанс спасти свою сестру.

 — Все вы, пожалуйста, немедленно покиньте помещение. — К первым охранникам присоединились еще несколько, пытаясь растолкать толпу, пока Фордж и Бастиен идут к двери. 

 Солёный воздух ударяет мне в лицо, когда я оказываюсь за пределами казино. Всё моё тело дрожит от реальности ситуации. Я должна вернуться внутрь. Я не могу упустить этот шанс.Аланна будет опустошена.

 Обернувшись, я бросаюсь назад к зданию, но большая рука сжимает моё запястье, останавливая меня, прежде чем я успеваю сделать два шага. 

 — Тебе не… — говорит Фордж, но я, чёрт возьми, не даю ему закончить фразу.  

 Вырывая своё запястье, я кричу:

—Пусти меня! Я должна вернуться внутрь! Я должна играть!

 Всё моё тело трясёт, но его хватка крепко держит меня. Собрав остатки энергии, я поворачиваюсь, чтобы ударить его по руке своей сумочкой.  

 — Отпусти меня! Ты не понимаешь!

Глава 21 Фордж

 По щекам Индии текут слёзы, а её крики становятся пронзительными. На мгновение я думаю, что она притворяется. Но дрожь, пробивающая всё её тело, говорит мне об обратном, если только она не великая актриса. Индия Баптист выглядит расстроенной.   

 Она бьёт меня своей рукой, снова пытаясь вырваться из моей хватки, и набрасывается на меня своим клатчем. Он едва не попадает в зеркало моего Бугатти, припаркованного парковщиком. 

 — Индия, остановись, — говорю я ей, но она не может быть рассудительной, поскольку теряется в рыданиях. Её волосы спутываются перед лицом, а колени подгибаются, и она чуть не падает.  

 Её рука снова пытается вырваться, и я отпускаю её запястье. Она начинает падать, но я обнимаю её со спины и поднимаю на ноги.

 — Довольно, Инди. Хватит.

 — Нет! Ты не понимаешь! Я не могу… — это всё, что она успевает сказать, задыхаясь от рыданий.  

 — Отпусти её, Фордж! Блядь, отпусти её! — кричит на меня де Вир, вырываясь от охранника, держащего его за руку. 

 — Оставь её, Бастиен. Ты и так уже много натворил, — визжит сестра де Вира, когда гости казино вышли наружу, чтобы продолжить наблюдать за происходящим. 

 — Уведи меня от них. Пожалуйста. — Тихим шёпотом просит Индия, и мне не нужно повторять это дважды. 

 Я поставил её на ноги и обнял за плечи. Она бледна, дрожит и выглядит так, будто прошла через ад и обратно. Я не знаю, что, чёрт возьми, случилось до моего приезда, но она выглядит так, словно теряет сознание.

 — Не смей… — угроза де Вира теряется в толпе, когда парковщик спешит вперёд с ключами от моего чёрно-серебряного Бугатти. 

 — Отвали, де Вир. Можешь больше о ней не переживать.

 Парковщик открывает пассажирскую дверь для Индии, и я помогаю ей сесть, когда светодиодные фонари освещают чёрно-белый кожаный салон. 

 Как только я сажусь внутрь, Чирон (прим. пер. — автомобиль BugattiChiron) оживает всеми своими тысяча пятьюстами лошадиными силами. Я проверяю зеркала и отъезжаю от входа в казино вниз по дороге. Взглянув в зеркало заднего вида, вижу, как де Вир смотрит на нас, когда мы уезжаем. 

 Я всегда побеждаю, де Вир. Тебе это должно быть известно.

 Сидя на пассажирском сиденье, Индия пытается что-то найти на дверной панели. Я надеюсь, что не ручку, желая выпрыгнуть. 

—Что тебе нужно?

 — Воздух. Я не могу… Я не могу дышать.

 Блядь.

—Тебе нужно в больницу? Он ударил тебя?

 Её подбородок поворачивается в мою сторону.

—Ударил меня? Нет, просто я… — её грудь поднимается и опускается всё быстрее и быстрее, и мне в голову приходит мысль. 

 — У тебя паническая атака?

 Она прижимает обе руки к лицу, всё её тело дрожит. 

 — Успокойся, Инди. Просто успокойся.

 Она опускает руки.

—Я не могу успокоиться! У меня заканчивается время!

 Я поворачиваю в сторону залива, благодарный за то, что Монте-Карло не такой большой город и сегодня вечером не перегружен пробками. Через несколько минут я свернул на пристань. Задняя гидравлическая дверь яхты открыта, ожидая, когда я въеду на борт. 

 Коба мчится к корме, держа пистолет, видимо реагируя на рёв двигателя Чирона и скорость, с которой я ехал. Это не первый случай, когда мне нужно было быстро от кого-то свалить. Но сегодня вечером у меня совершенно другие причины, и все они имеют отношение к Индии Баптист. 

 Как только она понимает, что мы съезжаем с пристани на яхту, её взгляд начинает метаться от окна к окну.

—Что, чёрт возьми, ты делаешь?   

 Я выключаю двигатель, когда дверь поднимается позади нас и поворачиваюсь к ней. 

 — Похищаю тебя.

Глава 22 Индия

 Похищает меня?

 Он же не серьёзно. По крайней мере, если бы он был кем-то другим, то не был бы серьезён. Но с Джерико Форджем… Я понятия не имею, чего ожидать. 

 Он выходит из машины, которая выглядит прямо как из футуристического фильма, и обходит длинный капот.  

 Моя голова гудит, когда распахивается пассажирская дверь. 

 Почему я попросила его забрать меня из казино? Мой мозг не работает должным образом, потому что я даже не могу ответить на свой вопрос. 

 Я спотыкаюсь, когда пытаюсь выбраться из машины, и он ловит меня за талию обеими руками. Не успеваю я заговорить, как мои ноги отрываются от земли, когда он поднимает меня на руки.

 — Поставь меня…

 — Заткнись, Инди.

 Мне становится дурно, и я подчиняюсь, но только потому, что предпочитаю не блевать на смокинг, который, без сомнения, стоит больше, чем моя арендная плата. 

 Когда Фордж несёт меня через внутреннюю часть лодки, моё тело расслабляется рядом с его, почти против моей воли. Как бы мне не хотелось это признавать, его крепкие руки, удерживающие мой вес, позволяют мне ощущать себя в безопасности, которую я не чувствовала с тех пор, как мне позвонили мужчины, у которых сейчас Саммер.  

 Но так не должно быть.Он столь же опасен. Может быть, даже больше, потому что я до сих пор не могу понять, чего он от меня хочет. 

 — Почему ты последовал за мной?

 Он смотрит на меня этими нечитаемыми серыми глазами.

—Мы заключили сделку, а ты не сдержала своё слово. Это смертный грех.

 Он прав. Я сделала это. Я знала, на что шла в тот момент, когда его приспешник с дредами доставил меня с его острова обратно на пирс. 

 — У меня не было выбора.

 — У тебя всегда есть выбор, Инди.

 Это второй раз, когда он произнёс моё прозвище, и оно звучит странно хорошо из его уст. Потому что я теряю свой чёртов разум.

 Мои руки дрожат, когда он несёт меня к стеклянному цилиндру, который раздвигается, когда мы приближаемся. Как только мы входим внутрь, двери закрываются. Когда мы начинаем подниматься, я крепче сжимаю его плечи, словно боюсь, что упаду.  

 — Это лифт. Успокойся, — говорит Фордж, когда мы поднимаемся в серебристо-белый коридор, увешанный предметами современного искусства. Двери раздвигаются, и он выходит.  

 Это просто смешно.

 Раздвигается ещё одна пара двойных стеклянных дверей, и он входит внутрь того, что похоже на главный салон. Под белой кожаной мебелью с морскими и серыми акцентами — полы из полированных досок. Сервант из белого гранита с серебряными нитями, содержит огромное количество соответствующих графинов. Полосы светодиодных светильников излучают тёплое свечение, вызывая желание присесть, а не сбежать, из-за того, что это кажется слишком вычурно для обычного человека. 

  Не знаю, почему я удивлена, что мы поехали на суперъяхте, но это так. Фордж — миллиардер, который раздаёт чеки на миллион долларов, словно это какая-то мелочь, так почему бы ему не иметь одну такую. 

 Когда он усадил меня на удивительно уютный диван, я зажмуриваюсь и пытаюсь сконцентрироваться на чём-то другом, а не на том, как я сейчас облажалась — и не только потому, что мой мозг напоминает мне, насколько мне нравится запах его кожи. 

 Возьми себя в руки, Инди.

 Я открываю глаза, услышав, как лёд звенит в бокале. Фордж краем глаза наблюдает за мной, пока льёт на лёд жидкость янтарного цвета в бокал на серванте. 

 — Я не буду…

 — Ты не знаешь, что тебе нужно прямо сейчас.

 Мой рот открывается от такого высокомерного замечания.

—Прости, что?

 — Ты ведёшь себя как игроман, отчаявшийся в поисках игры, так что ты явно не принимаешь верных решений. Ты взяла мой миллион и пошла прямо к де Виру. Только кто-то глупый или отчаянный идёт против моих приказов.

 — Я сделала то, что должна была сделать, — говорю я, отталкиваясь от дивана. 

 — Сидеть, блядь. Ты никуда не пойдёшь.

 Я достаю чек, который он дал мне, из своей сумочки и рву его в клочья, позволяя им упасть на деревянный пол, как конфетти.

—Вот, пожалуйста. Я не обналичила твой чек, так что тебе чертовски нечего сказать о том, что я делаю. Я ухожу с этой грёбаной лодки, найду кого-нибудь, кто даст мне денег, а потом поищу игру.

 Мой голос дрожит, когда я говорю. Я понятия не имею, где я найду средства, чтобы воплотить свои смелые слова в реальность… особенно сейчас, когда мой лучший шанс сделать ставку, теперь разбросан по полу.  

 Дерьмо. Зачем я это сделала? Почему я не думаю, прежде чем действовать, когда он рядом?

 Фордж пересекает комнату, неся бокал, и берёт мою сжатую в кулак руку, прежде чем я могу сделать хоть один шаг. Он разжимает мои пальцы и оборачивает их вокруг бокала. 

 — Ты не сможешь сойти с этой лодки без моего разрешения. Выпей свой чёртов виски, пока я решаю, что, чёрт возьми, с тобой делать.

 — Ты не можешь держать меня здесь. Я не грёбаная заключённая.

 Его грубо вырезанные черты лица сменяются лукавой улыбкой.

—Ты думала, я шутил насчёт похищения? Я не шутил.

 Он чертовски невозможен.

 — Ты хочешь, чтобы я выпила? Хорошо. — Я осушаю содержимое и пихаю ему бокал. — Готово. Теперь я ухожу.

 Его улыбка исчезает.

—Сидеть. Блядь. Если мне придётся ещё раз говорить тебе это, ты будешь лежать на моём колене лицом вниз, а твоя задница будет пылать от моей руки.

 Его тёмная угроза заставляет меня задуматься, и я плюхаюсь вниз. Он единственный человек, который когда-либо в моей жизни угрожал отшлёпать меня, и, как и в прошлый раз, вспышка тепла вспыхивает между моих ног. Это не должно меня заводить.    

 Это, должно быть, из-за алкоголя. Ещё одна ложь.

 Кончики пальцев Форджа ласкают мою руку, когда он берёт у меня бокал, посылая дрожь удовольствия вверх по моим рукам, которое стреляет прямо в мои соски. Они, как твёрдые камешки, прижимаются к тонкой ткани моего красного платья. Фордж ничего не пропускает. Взгляд его бушующих серых глаз опускается перед тем, как снова встретиться с моим взглядом, как будто он провоцирует меня ослушаться и воплотить в реальность его угрозу. 

 Дыхание перехватывает, когда он смотрит на меня, как будто снова пытается прочитать мои мысли. 

 Если бы он знал, о чём я думаю, он сел бы рядом со мной и перевернул меня на колени, задрал моё платье и обнаружил, насколько я мокрая, прежде чем отшлёпать меня? 

 Разведённый во мне огонь тлеет, когда он делает шаг от меня. Потом ещё. И ещё. Он не нарушает зрительный контакт, пока не достигает серванта и не наливает ещё одну порцию в мой бокал, и ещё порцию — во второй. 

 Когда он оборачивается, выражение его лица снова становится пустым. 

 Клянусь, у этого человека раздвоение личности от того, как хорошо он может контролировать свои эмоции. Талант, который я хотела бы иметь прямо сейчас.

 Он делает глоток своего напитка, и мой пульс учащается, когда он продолжает пристально смотреть на меня. Наконец, он говорит:

—Зачем тебе так сильно нужны деньги?

 — Я не могу тебе сказать.

 Размеренными шагами он снова идёт в мою сторону и прижимает бокал в мою руку.

—Ты не покинешь эту лодку, пока не скажешь мне.

 Я скручиваю пальцы вокруг напитка и подношу его к губам, не сводя с него взгляда. Выпиваю. От ликёра меня охватывает тёплый удар, проникающий через мой организм. На мгновение сокрушительная тревога, охватившая меня за пределами казино, похоже, проходит. Я снова стою на полуустойчивых ногах и молча поворачиваюсь по кругу, чтобы осмотреть декадентский интерьер корабля из дерева, гранита и кожи, потому что он определённо не такой простой, как лодка. 

  На секунду я позволила себе представить, что могу скрыться здесь от всех своих проблем. Даже, если бы это было всего на один день.    

 — Может быть, я буду не против. — Я прекращаю ходить по кругу, чтобы встретить взгляд Форджа. Его задумчивость вернулась, и я сразу же сожалею о своих словах.  

 Он идёт ко мне, пока говорит:

—Женщины находятся на этой лодке только по двум причинам — либо трахаться, либо работать. Какую роль выбираешь ты?

 Его вульгарное заявление напоминает мне о том, как он отверг меня в субботу вечером в моём номере в отеле казино. 

 — Ты не хочешь меня трахнуть, так что остаётся только один вариант.

 — Кто сказал, что я не хочу тебя трахнуть? — его тёмный взгляд путешествует по моему телу, оставляя огненные следы везде, где он касается. 

 — Ты.

 С бокалом в руке он делает ещё один шаг ко мне.

—Я не хотел мученицу, лежащую как холодная рыба. Когда я трахну тебя, ты будешь полноправным и добровольным участником.

 — Когда именно? — смеюсь я, пытаясь сделать ещё один глоток из своего уже пустого бокала. — Ты чертовски самонадеян. — По какой-то причине, когда я произношу эти слова, мой взгляд падает на его промежность, и сквозь тонкий материал его смокинговых штанов невозможно не рассмотреть выпуклость. 

 — Называй меня как хочешь, но сначала у тебя есть история, чтобы рассказать мне. — Фордж поворачивается, хватает графин и пересекает комнату, чтобы снова наполнить мой бокал. 

 Я знаю, что мне нельзя пить, но прямо сейчас моя способность принимать правильные решения не работает. На одну ночь я хочу забыть, что моя сестра в заложниках…

 Нет. Стоп.

 Я делаю ещё глоток ликёра и позволяю ему лечь на язык, оценивая вкус. Рот Форджа будет на вкус таким же.      

 Неа. Об этом я тоже не думаю.

 — Мне нужны деньги. Конец истории.

 — Прекрати лгать, Инди, и тогда, может быть, ты узнаешь, что я являюсь хорошим союзником. Потому что, чтобы тебе ни понадобилось, оно у меня есть. — Его полные губы соблазняют меня не только рассказать ему то, что он хочет знать, но и попробовать их. 

 Нет. Я отвожу взгляд от его рта, пытаясь разрушить чары. Это не работает, так что я прибегаю к единственному способу, который знаю — немного правды.

 — Если я скажу тебе, то рискую чьей-то жизнью. Я не могу так рисковать.

 Фордж подходит ближе, и я хочу впитать тепло, исходящее от него.

—Чьей жизнью?

 — Я не могу тебе сказать.

 Его пальцы поднимают мой подбородок, заставляя меня встретиться с ним взглядом.

—Эта яхта оснащена новейшими технологиями. Никто не услышит ни одной проклятой вещи, которую ты говоришь, пока ты на борту. Яхта постоянно проверяется на жучки. С тем же успехом ты могла застрять в снежной пещере в Сибири.

 Каждым словом, которое он говорит, он соблазняет меня довериться ему, но я знаю, что не должна. 

 Его большой палец скользит по моей щеке.

—Индия Баптист, ты удивительная женщина с огромными способностями…

 Комплимент и его прикосновение что-то делают со мной. Моё тело инстинктивно движется навстречу ему. 

 — Но ты также невероятно глупа, отказываясь говорить мне прямо сейчас.

 Я дёргаюсь от него.

—Ты — грёбанный мудак.

 Взгляд Форджа падает на его промежность, и мой снова следует туда же. 

 Стояк стал больше?

—Я, возможно, и мудак, но богатый мудак. У тебя нет проблем, которые я не смог бы решить с помощью денег. Скажи мне сейчас то, что я хочу знать, или я собираюсь напоить тебя, соблазнить, и тогда ты расскажешь мне каждый секрет, который когда-либо хранила.

 Я задыхаюсь от смеха над его самоуверенным заявлением.

—Ты не можешь ожидать от меня, что я поведу себя в соответствии с твоим планом, когда ты сообщаешь мне его заранее.

 — Я всегда получаю то, что хочу.

 Я сжимаю губы и делаю ещё один глоток. Из-за отсутствия с утра еды ликёр ударяет в голову быстрее, чем обычно, поэтому я снова сажусь на диван. У меня редко бывает больше одного напитка, потому что за покерным столом мне нужен ясный ум. 

 Но что-то мне подсказывает рассказать ему всё и позволить Форджу помочь мне решить проблему, с которой я столкнулась. Из всех людей, которых я встречала в своей жизни, он, возможно, был единственным, кто на самом деле мог помочь. 

 Я знаю, что не могу сделать это одна. Я уже пыталась и потерпела неудачу, и дни заканчиваются. Наверняка, мне снова позвонят с неизвестного номера и скажут, как они разочарованы тем, что я не смогла сыграть в Монако и снова станут угрожать жизни Саммер. 

 Что, если они потеряют терпение?Что, если они не будут ждать все пять дней, которые у меня остались на поиски денег? Действительно ли я готова поставить жизнь своей сестры, доверившись их словам?Готова ли я поставить на Джерико Форджа?

 Бастиен сказал мне кое-что в субботу вечером, что сейчас звучит в моей голове. По крайней мере, я тот дьявол, которого ты знаешь.

 В данный момент тот самый дьявол — Фордж, потому что Бастиен больше не может мне помочь. 

 Я делаю ещё один глоток и закрываю глаза, не в состоянии поверить в то, что собираюсь сказать.

—Никому не рассказывай. Я не могу пойти в полицию или Интерпол. Это буквально вопрос жизни и смерти.

 — Даю слово.

 Глубоко вздохнув, я позволила всем словам вылиться.

—Мне нужно десять миллионов долларов через пять дней, иначе моя сестра будет продана с аукциона тому, кто больше всего заплатит секс-работорговцам.

 Тёмный взгляд Форджа становится мрачным.

—У кого она?

 — Я не знаю. Они звонят с неизвестного номера.

 — Когда и как они её забрали?

 — Пять дней назад. Она была… — я делаю паузу, не желая делиться унизительной частью истории. 

 Диван проседает рядом со мной от веса Форджа, когда он садится.

—Если ты мне не расскажешь всё, я не смогу тебе помочь.

 Я рассказываю ему, пока всматриваюсь в остатки своего виски.

—Она играла в подпольную игру в покер. Она проигрывала, поэтому сжульничала. Они поймали её. Был банк в пять миллионов долларов. Они хотят вернуть двойную сумму. Они сказали, если я кому-нибудь расскажу… они убьют её. Меня. И Аланну.

 Я перевожу взгляд в сторону, чтобы прочитать реакцию Форджа. Ни его поза, ни выражение его лица не изменились. Я решила принять это, как хороший знак. 

 — У тебя есть её последнее фото? Или видео? Хоть что-то?

 Я киваю.

—Да. И то, и другое.

 — Дай их мне. — Он протягивает руку. 

 — Они на моём телефоне. Дай мне минуту. — Я ставлю бокал на пол и открываю клатч, пытаясь сдержать облегчение, вернувшееся к жизни в моей груди. — Ты действительно собираешься помочь мне вернуть её? — спрашиваю я, набирая код, чтобы разблокировать свой телефон. 

 Он не отвечает, пока я не встречаюсь с ним взглядом.

—Я собираюсь изучить ситуацию.

 Хорошо, это не да, но и не нет…

 — Но я никому ничего не делаю, не получив чего-то взамен.

 Мне следовало ожидать, что он скажет это. Моё сердце бьётся сильнее, когда я изучаю суровые черты его лица, смягчённые только щетиной, которая, кажется, постоянно окрашивает его челюсть. 

 — Чего ты хочешь?

 Одна его бровь приподнимается.

—От тебя? За десять миллионов долларов? Ты уже должна знать ответ на этот вопрос. — Уголки его рта приподнимаются до тех пор, пока выражение его лица не превращается в явно торжествующее. — Каждую чёртову вещь.

Глава 23 Индия

 Каждую чёртову вещь. Слова вибрируют по всему моему телу, соски ещё больше твердеют, между ногами усиливается пульсация.  

 — Не хочу рисковать и повторять то, что произошло в Ла Рейне, поэтому, пожалуй, я останусь в одежде, — говорю я ему, мой голос звучит хрипло даже для моих ушей.

 — Хорошо. Потому что, когда я захочу, чтобы ты осталась без неё, я сам тебя раздену.

 Дрожь проходит по моему позвоночнику. Как слова могут так сильно повлиять на меня? Но это не только слова. Это мужчина. 

 Фордж поворачивается на диване и тянется ко мне. Я вздрагиваю, когда его большой палец поглаживает пульс на моей шее. Он делает паузу, его тёмный взгляд проникает в мой. 

 — Ты боишься меня.

 Мои губы сжимаются, когда я думаю, как ему ответить, не звуча при этом глупо. Я решила сказать правду.

—Я отвыкла от прикосновений. Нет… не от таких.

 Его взгляд усиливается, когда он ласкает мою кожу и обвивает пальцами другой руки моё горло.

—Ты не можешь говорить такие вещи такому человеку, как я.

 Боль нарастает между ногами. Я нахожусь в нескольких шагах от того, чтобы взобраться на него. Это алкоголь. Верно?

 Какова бы ни была причина, меня никогда не тянуло так сильно к мужчине, как к Джерико Форджу. Он, как чёрная дыра. Я не могу сопротивляться притягивающей меня гравитации. Потому что я идиотка. 

 Знание этого всё равно не ослабляет ощущения тепла, исходящего от него, или восхитительного солёного свежего запаха мужчины, который окружает меня. Каждое касание кончиков его пальцев на моём горле возбуждает. 

 — Почему я не могу говорить такое? — шепчу я.

 — Потому что тогда я захочу сделать это.

 Он убирает руку и тянет меня к себе на колени. Мои колени раздвинулись, приземляясь с обеих сторон от его бёдер, когда он одной рукой обхватил мою шею сзади, а другой ладонью скользнул вниз к моей заднице. 

 С грубым рывком он тянет меня к своему телу, пока каждый мой изгиб не прижимается к твёрдым мышцам, скрытым под его смокингом. Кроме одной части, вовсе не скрытой. Стояк, как железный прут, я ничего не могу поделать и двигаюсь напротив него. Рот Форджа на секунду нависает напротив моих губ, я смотрю на него, когда его взгляд пронзает меня. 

 Один удар сердца. Два. Три. 

 Я не знаю, чего он ждёт, но я умираю от желания почувствовать его губы на своих. Выражение его лица меняется, как раз перед тем, как его рот обрушивается на мой. 

 Это не мягкий, сладкий поцелуй. Это штурм ворот, и моя защита уже находится в руинах. Он требует впустить его, и мои губы раздвигаются, позволяя его языку прорваться.  

 Как я и думала раньше, вкус виски смешанный с ним ещё лучше. 

 Я издаю небольшой стон, когда он жёстче сжимает мою задницу и поднимает меня, чтобы сильнее прижать к своему члену. Он мародёр, грабящий точно так же, как пират, как я о нём думала, когда впервые увидела его. Он забирает без разрешения или извинения. 

 И мне это нравится.

 Я двигаю своими бёдрами, и похоть зажигает каждое нервное окончание. Мне нужно это. Нуждаюсь в нём. Хочу его. С отчаянием, которое я не чувствовала уже… никогда. 

 Поцелуй продолжается и продолжается. Ликёр ударяет прямо в голову, освобождая меня от запретов, когда я зарываю пальцы в его волосы. Я дёргаю его за длинные пряди, притягивая ближе, молча умоляя его поцеловать меня сильнее. Чтобы взять больше. Чтобы заставить себя забыть беспорядок, в котором я оказалась, даже если это всего на несколько минут.

 Моё тело на взводе и готово для него. Влага пропитывает трусики. Я никогда в своей жизни не была такой сильно нуждающейся в мужчине.  

 И вдруг он останавливается. 

 Как будто он щёлкнул выключателем, тело Форджа напрягается, его руки покидают мою шею и задницу, хватая меня за бёдра и отодвигая от себя на диван. Он поднимается на ноги. 

 Какого…

 Я встаю, чтобы схватить его за лацканы, но он держит меня на расстоянии вытянутой руки.

 — Сядь, мисс Баптист.

 — Зачем? Какого чёрта, Фордж?

 — Этого не произойдёт. Не здесь. Не сейчас. — Его грубый голос говорит мне, что он не так безразличен, как хочет казаться. 

 Моё внимание падает к массивному стояку, испытывающему на прочность тонкий материал его брюк. 

 — Ты снова отвергаешь меня? Ты серьёзно? Потому что у твоего члена серьёзная проблема с твоим решением.

 Он прищуривается на меня, а затем кивает на нижнюю часть своего тела.

—Тогда не стесняйся позаботиться об этом, но я не трахну тебя.

 Жар в моих венах превращается в гнев, мои руки сжимаются в кулаки.

—Ну нет, чёрта с два. Ты можешь трахнуться сразу, Фордж. Что, чёрт возьми, с тобой?

 Его взгляд становится тяжёлым, когда он изучает меня.

 Я знаю, что он хочет меня. Так почему же он не берёт то, что хочет?

 Руки Форджа отпускают меня, и он отступает назад. Он касается пальцем стеклянной панели рядом с сервантом, и один квадратик подсвечивается синим светом. Десять секунд спустя в комнату входит мужчина.  

 — Мисс Баптист хочет поужинать, — говорит Фордж, не глядя на него. 

 Ужин? Он считает, что мне нужна еда?

 — Я не…

 Подбородок Форджа поворачивается в мою сторону, заставляя замолчать.

—Ты поешь, а затем отправишь фото и видео на электронную почту, которую тебе даст Коба.

 С последним приказом он поворачивается и выходит через те же двери, в которые только что вошёл другой мужчина. 

 Что за ублюдок.

 Прежде чем он исчезает из поля зрения, я мельком замечаю, как его руки сжимаются в кулаки, а затем разжимаются. 

 Во что, чёрт возьми, играет Джерико Фордж?

Глава 24 Фордж

 Ощущение её кожи обжигает мои ладони. Я не должен был прикасаться к ней. Не должен был целовать её. Ещё нет. Не так.    

 У меня есть планы на Индию Баптист. Хотя я должен быть рад, что она хочет меня трахнуть, но я не могу позволить себе отвлекаться. 

 А она охренеть как отвлекает.

 На меня вешались одни из самых красивых женщин в мире. Ни одна из них не повлияла на меня так, как она. Даже моя самая умелая любовница не могла так чертовски быстро сделать твёрдым мой член.

 Дело не только в теле Индии, у которого я хочу изучить каждый дюйм, и не в её потрясающем лице. Дело в ней. Её поведении. Её горе. Её решимости. Её верности сестре, даже несмотря на то, что девчонка облажалась.

  Если быть честным с собой — нет ничего, что могло бы заманить меня быстрее, чем всё это. 

 И это означает, что я должен быть бдительным. Я не могу позволить себе видеть в ней больше, чем средство для достижения цели. Но у моего члена есть другие идеи. Я стараюсь думать о чём угодно, чтобы он опал, когда направляюсь в свой кабинет на борту, но ничего не получается.  

 Мне уже много лет и, честно говоря, я слишком, блядь, богат, чтобы позаботиться о своём стояке, дроча в душе. По прихоти я сказал ей, чтобы она сама всё уладила, но я не знаю, чтобы я сделал, если бы она упала на колени прямо там, в салоне. 

 Чушь собачья. Я точно знаю, что именно я бы сделал.

 Я бы расстегнул молнию на своих штанах и смотрел, как её голубые глаза широко раскрылись, когда она увидела мой член. Я бы позволил ей лизать, сосать и пытаться проглотить меня, пока она полностью не вобрала бы член со слезами, льющимися из её глаз. 

 Тогда я бы схватил её за затылок, наклонил её голову назад и научил её… 

 Вместо того, чтобы опасть, мой член твердеет до боли. 

 Блядь. Блядь. Блядь. 

 Мне нужно сконцентрироваться, и не на том, как сильно я хочу нагнуть и трахнуть её в рот, в киску и в задницу. 

 Я захожу в свой кабинет, закрываю и запираю дверь, и направляюсь прямо в ванную комнату. 

 Пошло оно всё.

 Через несколько секунд я раздет, и вода из душа льётся мне на плечи. Я обхватываю рукой свой член и дёргаю достаточно сильно, чтобы наказать себя за то, что позволил ей украсть мой железный самоконтроль. 

 Склонив голову, я прижимаюсь к стене, дёргая свой член, представляя её пухлые розовые губы, и как чертовски плотно они собираются обернуться вокруг моего члена, пока я показываю ей, как именно я хотел бы трахнуть её лицо.  

 Боже, я хочу это увидеть.

 В моём сознании картинка становится ещё яснее, и я могу поклясться, что это самое провокационное зрелище, которое было в моей голове. 

 Индия Баптист — это другой уровень. 

 Иисус, блядь.

 Мои яйца набухли. Я знаю, что не займёт много времени, чтобы выстрелить струёй по всей стене душа. 

 Я не должен кончать так быстро. Но нельзя отрицать, что я собираюсь взорваться раньше, чем буду готов. 

 Я не пытаюсь приглушить свой рёв, когда молния простреливает по моему позвоночнику, и я представляю, как Индия глотает каждую каплю спермы, выходящую из меня. 

 Я спотыкаюсь назад и приседаю на пол душа, позволяя воде литься на меня, как будто она сотрёт следы того, что я только что сделал. Но это ничего не изменит. Индия Баптист забралась мне под кожу. 

 Чёрт возьми. Я знал, что она станет проблемой. Я так и знал. Ещё я точно знаю, что собираюсь делать дальше. 

Глава 25 Индия

 Я осталась в салоне одна, когда по кораблю грохочет звук, похожий на крик раненого разъярённого животного.  

 Это был Фордж? Я встаю и поворачиваю голову, ожидая услышать звуки шагов людей, бегущих на помощь, но ничего не слышно. Белокурый парень вернулся с подносом и поставил его на круглый стол в дальнем углу салона. 

 — Ты слышал этот звук?

 Он смотрит на меня безучастно.

—Мне платят, чтобы я ничего не слышал, мисс Баптист.

 Ээ. Это неловко и странно. Теперь я хочу знать обо всех вещах, которые ему оплатили «не слышать».

 — Просто для ясности, ты слышал его или нет? — спрашиваю я. 

 — Надеюсь, вам понравится ваш ужин, мэм.

 Мне удаётся остановить желание закатить глаза.

—Я сказала, что ничего не хочу.

 — Мистер Фордж сказал, чтобы вы ели, значит, вы будете есть.

 Упрямо выставив подбородок, я скрещиваю руки.

—Нет, если мистер Фордж не планирует насильно покормить меня.

 Может быть, новый бокал виски, который я сама себе налила, делает меня такой дерзкой или, возможно, дело в том, что я действительно ненавижу, когда незнакомцы указывают мне, что делать. 

 — Мистер Фордж в настоящий момент занят другими делами, но он будет крайне недоволен, если узнает, что его приказы не были выполнены.

 — Тогда это его проблема, — говорю я, подойдя к дивану в противоположном углу салона от того места, где он поставил поднос. 

  Мой резкий комментарий вызван тем фактом, что мужчина оставил меня с отвратительным случаем женских синих яиц и теперь всё, что мне нужно — это чёртов оргазм, чтобы я могла прочистить голову и решить, каким, чёрт возьми, будет мой следующий шаг, если Фордж не сможет или не захочет помочь мне вернуть Саммер. 

 Мужчина протягивает визитку.

—Пришлите любые фото и видео вашей сестры на этот адрес электронной почты.

 Итак, блондин — это Коба. Поняла. 

 Я протягиваю руку и выхватываю её у него. Это чёрная карточка, в ней нет ничего, кроме е-мейла с длинным рядом чисел, за которым следует незнакомый домен.  

 — Это я могу сделать. Но ты не мог бы заодно забрать отсюда еду. Здесь она будет зря простаивать.

 — Я выполняю приказы независимо от того, нравятся ли они вам. Приятного аппетита, мисс Баптист.

 «Ну, хотя бы один из нас это делает», — думаю я, когда Коба поворачивается и покидает комнату. 

 Я подхожу к графину и освежаю свой напиток, но решаю отправить фотографии, прежде чем выпью. Моя способность делать что-нибудь полезное исчезает с каждым глотком виски. 

 Открыв свою электронную почту, я прикрепляю фотографии Саммер и видео, где она танцует в квартире Аланны прошлым Рождеством. Я набираю адрес электронной почты, проверяю его три раза, чтобы убедиться, что я не ошиблась, и нажимаю «Отправить».  

 Держа в руке бокал, я бросаю телефон на диван и делаю длинный глоток виски. Из закрытого подноса исходят восхитительные ароматы, и против моей воли мой желудок бурчит. 

 Чёрт побери. Я не хочу есть.

 Любопытство берёт верх, и я поднимаю крышку, чтобы увидеть сочный кусок белой рыбы на том, что похоже на пюре из сладкого картофеля, посыпанное нарезанным миндалём, сыром Эдам с лимонно-масляным соусом. 

 Серьёзно? Кто-то приготовил изысканную еду в качестве закуски на ночь? Затем я вспоминаю, где нахожусь. На суперяхте, принадлежащей миллиардеру. Изысканные блюда — это, пожалуй, всё, что есть в меню, независимо от времени суток. 

 Я делаю ещё один глубокий вдох, и бокал виски в моей руке качается. Может быть, если я поем, это притупит моё похмелье утром… 

 Следуя такой логике, я сажусь и беру один кусочек. Он тает у меня во рту. Неуспеваюяопомниться, тарелка ужечистая. 

 — Я знал, что вы поедите.

  Голос Кобы доносится из дверного проёма, и я поворачиваю голову. 

 — Иисус Христос. Ты напугал меня до чёртиков.

 Он идёт вперёд, чтобы забрать поднос.

—Мистер Фордж сказал мне присматривать за вами.

 — Куда он ушёл? Нам с ним нужно поговорить. — Я бросаю салфетку на серебряную крышку, прежде чем он уберёт её от меня. 

 — Он занят, — говорит Коба перед тем, как уйти тем же путём. Проходя через раздвижные стеклянные двери, он добавляет: — Я скоро вернусь, чтобы проводить вас в вашу каюту.

 Я не пытаюсь отвечать. Вместо этого наливаю себе достаточно виски, чтобы забыть о своей единственной заботе в этом мире.  

Глава 26 Индия

 Когда я открываю глаза, яркий свет пронзает их, словно огненные копья.

—О Боже. Выключите свет.

 Когда мне никто не отвечает и не закрывает падающий на меня солнечный свет, я прикрываю глаза и переворачиваюсь на гладких шёлковых простынях кровати. 

 Подождите. Какая кровать?

 Испугавшись, я вскакиваю и прижимаю простыню к груди, несмотря на то, что с прошлой ночи я всё ещё одета в своё платье.  

 Я не помню, как выходила из салона. И, определённо, не помню, как попала в эту огромную кровать и прямо в одежде свернулась калачиком под простыней.  

 Поднявшись с кровати, я медленно обхожу огромную каюту. У неё такие же полированные деревянные полы, как и в салоне, но стены тёмно-серые, а простыни тёмно-синие. Тёмные и мужественные. 

 Это каюта Форджа. Всё, что мне нужно сделать, это глубоко вдохнуть, чтобы уловить нотку сандалового дерева и свежего мужского аромата, которые я почуствовала на нём ночью в Ла Рейне. 

 Я проверяю подушку рядом с той, на которой спала. На ней никто не лежал. Фордж здесь не спал. Где же он? 

 Мой мочевой пузырь протестует, что в данный момент ему неинтересно его местонахождение. Я быстро оглядываюсь и вижу дверь через комнату, которая, как я надеюсь, ведёт к помещениям. 

 Я открываю её и вместо того, чтобы найти роскошную ванную комнату, я нахожу офис с большим письменным столом и компьютерными мониторами. Я поворачиваюсь, чтобы уйти, но замечаю на столе кое-что, чего там быть не должно. 

 Мой телефон. 

 Он подключен к ноутбуку с помощью кабеля. 

 Какого чёрта?

 Я подхожу к нему и поднимаю. Конечно же, это мой. Я нажимаю на экран, но вместо экрана блокировки, он открывается без пароля. 

 Онвзломалмойтелефон. Что. За. Херня?

 Я выдёргиваю кабель и, движимая яростью, вылетаю из спальни. Следующая дверь, которую я открываю, ведёт в ванную. Она тоже мне подходит.  

 Завершив быстро все свои дела, я пробую открыть остальные двери в каюте, пока не нахожу ту, которая ведёт к ярко-белому коридору, отделанному деревом, который простирается в обоих направлениях. 

 Фордж находится где-то на этой чёртовой яхте, и когда я его найду, оторву голову за то, что он вторгся в мою личную жизнь. Я отправила ему эти чёртовы фотографии. Что ещё ему было нужно, что пришлось взломать мой телефон? 

 — Мисс Баптист, я могу вам помочь? — спрашивает женщина с тёмными волосами, зачёсанными назад в тугой пучок. На ней надето что-то похожее на корабельную униформу: тёмно-синее поло с серебряным логотипом в форме стилизованной буквы Ф на груди, в сочетании с белыми брюками и палубными туфлями. 

 — Да, я ищу мистера Форджа. Вы можете проводить меня к нему?

 Оставаясь абсолютно спокойной, женщина говорит:

—Боюсь, что прямо сейчас он недоступен, мисс Баптист.

 — Вы не понимаете. Это срочный вопрос. Он не может ждать. — Я сжимаю свой телефон в руке и хотя хочу показать ей и объяснить, почему конкретно мне нужно увидеть ублюдка-взломщика, я этого не делаю. 

 — Извините… — говорит она, начиная извиняться и давая мне другие оправдания.  

 — Хотя бы скажите мне, находиться ли он на яхте? — я смотрю в её лицо, ожидая любой проблеск информации, которая может оказаться полезной. 

 — Можно и так сказать.

 — Что это значит? — я оглядываюсь вокруг, словно он собирается спрыгнуть с потолка. Но его нет. 

 — Мисс Баптист, не могли бы вы пройти со мной в салон, ваш завтрак ждёт вас. Мистер Фордж присоединится к вам, когда освободится.

 «Когда освободится?» — молча повторяю я. Мой характер начинает поднимать свою уродливую голову, но я напоминаю себе, что эта женщина не виновата в том, что он украл мой телефон и взломал его. Фордж — единственный, кто должен ответить за это. 

 — Если вы последуете за мной, будете на шаг ближе к разговору с ним. — Женщина поворачивается на своих палубных туфлях и быстро движется по коридору. 

 У меня есть два варианта. Дуться, как ребёнок, меня никуда не приведёт. Кроме того, чем больше расстояния я смогу пройти, тем больше вероятность, что я найду Форджа. Это может быть огромная яхта, но есть лишь несколько мест, где мужчина может спрятаться. 

 Мы добрались до салона, который я помню с прошлой ночи, несмотря на пульсирующую боль в голове от слишком большого количества виски. За раздвижными стеклянными дверями нет ничего, кроме голубого океана, хотя яхта не движется. 

 Что за чёрт?Мы покинули Монако?

 — Где мы?

 Женщина, чьё имя я до сих пор не знаю, следит за моим взглядом в окно.

—Средиземное море.

 Я несколько раз моргаю, но вид снаружи не меняется.

—Посередине Средиземного моря?

 Она пожимает плечами.

—Не совсем посередине.

 — Куда мы направляемся? — спрашиваю я, подходя ближе к окнам. 

 — Боюсь, что прямо сейчас я не вправе рассказывать вам эту информацию. Но, если вы подождёте мистера Форджа, я уверена, он ответит на ваши вопросы.

  Мой мозг вращается в сотне разных направлений, когда я смотрю на великолепное синее море и единственное, о чём я могу думать — это то, что с каждой пройденной яхтой морской милей, я всё дальше отдаляюсь от возвращения своей сестры. 

 — Где его черти носят? — я оборачиваюсь и обнаруживаю, что задала вопрос пустой комнате, и в ответ тишина. 

 Я нажимаю на экран своего мобильного телефона, чтобы узнать, есть ли у меня связь, но, конечно, её нет. Мой пакет услуг точно не включает возможностей связи посреди океана.

 Именно тогда я слышу всплеск откуда-то из-за больших раздвижных стеклянных дверей в задней части салона. 

 Я бегу через них и оказываюсь на широкой тиковой веранде, уставленной белыми деревянными шезлонгами с подушками в сине-белую полоску. Посередине палубы находится бассейн. Но это не то место, откуда звучал всплеск, потому что бассейн совершенно пустой. Я быстро подхожу к борту яхты и вижу кого-то с тёмными волосами, прорывающегося сквозь воду решительными взмахами рук. 

 Фордж.

 Это должен быть он. Я двигаюсь вдоль перил яхты к корме, чтобы лучше рассмотреть человека. 

 Конечно, он плавает в середине чёртового океана, словно Аквамен. Внезапно, в моём воображении вспыхивают видения Джейсона Момоа. Удивительное сходство двух мужчин поражает меня. Неудивительно, что я думаю, что Фордж выглядит как пират, потому что он сложен как человек, который играет в кино супергероя-воина. 

 Прежде чем я могу открыть рот, чтобы крикнуть ему, он ныряет под воду и исчезает. 

 Я считаю до шестидесяти, а потом меня охватывает паника, превышая гнев. Куда он делся? Он не может утонуть. Он мне нужен!

 Я хватаюсь за перила, вытягивая шею вправо, а затем влево, ища какие-либо признаки мужчины. Когда ничего не вижу, я осматриваюсь вокруг в поисках помощи. Кроме меня на веранде никого нет.  

 Две широких лестницы из белых стекловолоконных ступенек спускаются к гигантской плавательной площадке. Я выбираю одну, спеша спотыкаюсь, а потом нахожу нечто похожее на большую потайную дверь. Я бы поставила любые деньги, что это та самая дверь, в которую мы въехали прошлой ночью на Бугатти.  

 Но это мне не поможет. Мне нужен спасательный круг или что-то в этом роде. 

 Я сканирую безупречную белую стену из стекловолокна, пока не замечаю торчащую белую ручку на другой панели. Не имея понятия, как на самом деле открыть её, я рискую и толкаю её ладонью. Гидравлика открывает её, а внутри находятся спасательные жилеты и оранжевая плавучая штука, которую вы видите у спасателей в «Спасателях Малибу».

 Я вытащила её из отсека и повернулась… чтобы увидеть, как Фордж выходит из океана по лестнице, которая исчезает в воде с плавательной площадки. Его широкие мышцы плеч перекатываются, когда он подтягивается, показывая свои хорошо развитые грудные мышцы и потрясающий пресс. 

 Не думала, что мужчины за тридцать могут иметь такой пресс. Я ошибалась. 

 А потом он делает ещё один шаг, и я вижу гораздо больше. Иисус Христос. Мой рот открывается, когда я вижу его член.  

 Благословенная мать всех святых.Он голый. Полностью,совершенно голый.

 И его член огромный. А океан не может быть очень тёплым. Следовательно…  

—Будто кто-то выпустил Кракена (прим.пер. — Кракен — мифическое морское чудовище гигантских размеров, головоногий моллюск), — шепчу я, когда он движется ко мне, его член качается из стороны в сторону с каждым шагом. 

 Мой взгляд приклеен к его члену. У меня нет никакого стыда. Я не могу перестать пялиться. Он… он просто отлично висит там во всей своей красе, только что искупавшийся в Средиземном море. 

 — Кракен? — всё тело Форджа трясётся, когда с его губ слетает громкий смех. 

 Но я не смотрю на его губы. Я всё ещё смотрю на его член, пока он качается, когда Фордж смеётся. А ещё он становится больше. 

 — Ты собираешься посмотреть мне в лицо или просто смотришь на мой член?

 — Твоё лицо я уже видела раньше, — говорю я ему, не поднимая глаз. Меня поймали за разглядыванием; почему бы и нет. 

 Когда тёмно-синее полотенце с серебряной монограммой внезапно закрывает объект моего внимания, я вынуждена посмотреть вверх… на самую красивую улыбку, которая когда-либо встречалась на мужском лице. 

 Почему он такой привлекательный? Это не правильно. Деньги, пресс, большой член и потресающе красивый? Если мне нужно больше доказательств того, что жизнь явно несправедлива, это всё сейчас стоит прямо передо мной. Даже его смех идеален. 

 Стоп, Инди. Займись делом. Он взломал твой телефон.

 — Перестань смеяться. Сейчас не время плавать. Сейчас сказать-Инди-почему-чёрт-возьми-ты-взломал-её-телефон и какого-чёрта-тебе-от-меня-нужно-чтобы-вернуть-мою-сестру-назад время.

 Фордж не перестаёт смеяться. Некоторое время он вытирает себя насухо, посмеиваясь. 

 Моя концентрация проходит испытание, потому что, пока он это делает, я каждые несколько секунд украдкой смотрю на его прекрасный член.  

 Перестань вести себя так, будто прошло десять лет с тех пор, как ты видела член. За исключением того, что почти так и есть. И сейчас мне трудновато. 

 Я думала, что прошлой ночью во всём виноват виски, но это не так. Это Фордж. Он причина, по которой я не могу ясно думать.  

 Тогда начни исправлять это прямо сейчас, Инди.

 Я глубоко вздыхаю и перевожу внимание от его паха к лицу. Он всё ещё улыбается. Ему нужно срочно остановиться, потому что я не могу справиться с этими прямыми белыми зубами, усмехающимися мне, когда знаю, что под этим клочком ткани спрятан чудовищный член. Я просто не создана, чтобы противостоять подобному искушению. Уменянеттакогосамоконтроля.  

 «Но я найду его», —обещаю я. 

 Фордж завязывает полотенце вокруг своей талии, и его взгляд устремляется за меня, где открыт шкаф и наполовину вытащен поплавок спасателя.

 — Ты волновалась за меня, мисс Баптист?

 Не желая признаваться в том, о чём думала последние пять минут, я сжала губы и попыталась придумать прилично звучащую ложь. 

 — Я думала, что мне нужна защита на случай, если мне придётся от тебя отбиваться. Это была бы самооборона.

 Его губы снова сжались, так что мне действительно нужно, очень нужно, чтобы он остановился.

—Я не знаю, как ты вообще блефуешь в покере, потому что над твоими навыками лжи нужно поработать.

 — О, отвали, Фордж. Мой блеф превосходен.

 Я приковываю своё внимание к его правому плечу, где с его спины виден намёк на чёрные чернила. Господи Иисусе, у него и татуировки тоже есть. Это просто нечестно. 

 — Если кому-то из нас и нужно отбиваться от кого-то, мне кажется, это буду я. Ты рассмотрела его достаточно хорошо или хочешь, чтобы я убрал полотенце? — он хватает узел одной рукой. Часть меня хочет сказать ему, чтобы он сбросил его, а затем сел на него прямо там, где мы стоим. 

 — Я никогда не была фанатом Кракена. Он слишком злой.

 Его глаза на мгновение закрываются, когда его грудь снова трясётся от смеха, и я напоминаю себе, почему искала этого человека, прежде чем меня отвлёк монстр между его ног. 

 — Какого чёрта ты взломал мой телефон? Я отправила тебе…

 — Ничего. Ты мне ничего не отправила. Полагаю, ты выпила слишком много и не смогла справиться с е-мейлом. Вместо того, чтобы тратить драгоценное время на ожидание, когда проснётся «Спящая красавица», я сделал то, что нужно было сделать. Поблагодаришь меня позже. — Он проходит мимо меня к лестнице справа. — Я голоден. Если хочешь поговорить, тебе придётся делать это, пока я ем.

 Этот чёртов высокомерный ублюдок. 

 — Какого черта мы покинули Монако? Ты не можешь на самом деле меня похитить! — кричу я, следуя за ним по лестнице. Он останавливается наверху, и я резко останавливаюсь тоже, чуть не наткнувшись на его спину. 

 Ага. Это татуировка. Традиционный якорь моряка, который только лишь подчёркивает мышцы на его спине. Я опровергаю несправедливость всего этого, когда он поворачивается ко мне лицом. 

 — Ты можешь уйти в любое время, когда захочешь, мисс Баптист. — Фордж машет в сторону открытого океана. — Вперёд.

 — В отличие от тебя, я не плаваю, как рыба.

 — Наверное, потому что никто никогда не бросал тебя с борта лодки и не спрашивал, хочешь ли ты жить, — бормочет он себе под нос, когда идёт к автоматическим стеклянным дверям. Я с трудом улавливаю то, что он сказал, пока морской бриз не уносит это. 

 — Что ты сказал?

 Он не останавливается, пока не занимает место за столом в салоне.

—Если у тебя есть особые пожелания к шеф-повару, не стесняйся передать их Дорси. Ей поручено максимально удовлетворять все твои потребности, пока ты на борту, — говорит он, встряхивая белую салфетку и бросая её на колени. 

 — Цыпочка в тёмно-синем поло и с тёмными волосами, которая ни черта мне не сказала? — спрашиваю я, подходя к столу.

 Фордж наливает себе в стакан то, что пахнет свежевыжатым апельсиновым соком, и делает большой глоток, прежде чем ответить:

—Ей не нужно ничего говорить, чтобы выполнять свою работу, а именно убедиться, что у тебя есть всё, что нужно.

 — Всё, что мне нужно — немного чёртовой информации. Ты узнал что-нибудь о моей сестре? Ты собираешься помочь мне вернуть её?

 Фордж жестом указал на стул напротив него.

—Садись. Ешь.

 — Почему ты всегда пытаешься меня накормить?

 Его тёмный взгляд путешествует по моему телу, скользя по каждому изгибу, всё ещё демонстрирующемуся в смелом красном платье, которое я надела вчера вечером.

—И ты ещё спрашиваешь? Мне нравятся сиськи и задницы, и я бы не хотел, чтобы ты начала терять свои, потому что я не обеспечивал тебе должное питание.

 Мой рот открывается, когда он снимает крышку с дымящейся тарелки яичницы и кладёт её половину на свою тарелку.  

 — Если ты не хочешь получать ответы на свои вопросы, тогда не садись и не ешь. Тебе выбирать, Индия.

 С раздражением я падаю на стул напротив него. 

 Я веду себя как капризный ребёнок? Возможно. Но этот человек невыносим. Я понятия не имею, как справиться с этой ситуацией, и делаю всё, что могу.

 Я не из тех девушек, которым приходится отступать, когда в жизни случаются неожиданности, но это не значит, что я знаю, как обращаться с таким человеком, как Фордж. Его тянет ко мне — это всё, что я знаю, но он может включать и выключать это, как по щелчку пальцев. Очевидно, что он контролирует себя, а я — нет.  

 Добавляю самоконтроль в свой мысленный список того, над чем нужно поработать, после изложенных десяти тысяч вариантов, как вернуть свою сестру, прежде чем она будет продана с аукциона, как секс-рабыня. 

 Фордж ест яйца с помощью кусочка хрустящего хлеба, который выглядит абсолютно божественно. 

 Итак, я могу быть одновременно поражённая и членом, и углеводами. Подайте на меня в суд. У меня есть слабости. Я говорю о своей гордости, позволившей мне украсть кусочек хлеба, когда говорит Фордж. 

 — Тебе нужно выбрать более сложный пароль для своего телефона. День рождения твоей сестры — довольно очевидный вариант. Это был не столько взлом, сколько правильное решение со второй попытки.

 Я смотрю на него.

—Ну, не умник ли ты. Хочешь печеньку?

 — Нет, но я бы не отказался от минета из твоего дерзкого рта.

 Мои глаза распахиваются, и я блокирую шок, который должен отражаться на моём лице. 

 — Ты всегда такой грубый? — спрашиваю я, протягиваясь через стол, чтобы взять кусочек хлеба, на который я положила глаз. 

 — Я вырос на корабле, полном мужиков, которые трахали всех подряд, как только мы добирались до порта. Что скажешь?

 Я откусываю кусочек хлеба и жую хрустящую корочку с безумно вкусным мякишем, прежде чем ответить:

—Ты американец, не так ли?

 Он на мгновение смотрит на меня, прежде чем кивнуть.

—А ты?

 — Согласно своему паспорту — немка. Что забавно, потому что я не говорю ни слова на этом языке.

 Его взгляд сужается на мне.

—А как насчёт твоей сестры? У неё тоже есть немецкий паспорт?

 — Нет, она родилась в Амстердаме. Наша мама практически протащила нас по всей Европе.

 — Чем она занималась?

 Я пожимаю плечами.

—Чем она не занималась? Если бы ты спросил её, она бы сказала, что она танцовщица бурлеска, но обычно она просто раздевалась и работала в пип-шоу (прим.пер. Пип-шоу — заведение, в котором посетитель за монету (жетон), опущенную в автомат, может из кабины посмотреть в окошечко на раздетую женщину) и везде, чтобы мы могли оплачивать счета. Она научила меня, как обчищать карманы, когда мне было восемь лет, и она забеременела Саммер. Она думала, что не сможет платить арендную плату. Но, как оказалось, у всех есть свои причуды, и ты можешь зарабатывать приличные деньги, раздеваясь, когда ты беременная цыпочка.

 — Когда заходил Голиаф, в твоей квартире была не твоя мать. — Это утверждение, а не вопрос. 

 — Почему ты так подумал?

 — Потому что ты не выглядишь так, словно испытываешь большое уважение к женщине, которая, как ты рассказала, таскала тебя по Европе.

 — Аланна наша приёмная мама. Она нашла нас, когда мне было шестнадцать, а Саммер восемь. Она не хотела оставлять нас в покое, пока я не позволила ей накормить нас.

 — Думаю, что она мне понравится, — говорит он, посмеиваясь, и, полагаю, ссылается на тот факт, что он всегда тоже пытается меня накормить. — Что случилось с твоей биологической матерью?

 Я тянусь к другому куску хлеба, хотя и знаю, что он отложится прямо в мою талию.

—Не знаю. Она бросила нас однажды ночью, через несколько месяцев после того, как мы приехали на Ибицу, и больше не возвращалась.

 — Когда тебе было шестнадцать? — спрашивает он и выпивает ещё апельсинового сока. 

 — Пятнадцать, почти шестнадцать. Мы прожили около шести месяцев самостоятельно, а затем появилась Аланна. — Я тянусь за кувшином и наливаю себе сок в стакан. Я делаю глоток, и он такой же сладкий и свежий, как я надеялась. 

 — Нелёгкая жизнь для ребёнка, особенно, когда пытаешься заботиться о сестре.

 — Я сделала всё возможное. Я обчищала карманы. Научилась играть в карты. Потом появилась Аланна. — Я поставила стакан и махнула рукой в сторону интерьера салона. — Мне кажется, несмотря на всё это, тебе тоже было не просто в детстве, не так ли? Вот почему ты такой упёртый.

 Он кусает яичницу и тост, но не отвечает на мой вопрос. Я чувствую, что права. 

 Неважно, это не имеет значения. Только одна вещь важна. 

 — Что ты нашёл о Саммер?

 Мужчина запивает еду остатками апельсинового сока и тянется за кувшином, чтобы наполнить свой стакан и мой.

—Твоя сестра влипла в адский беспорядок.

 — Я знаю. Поверь мне, я знаю.

 — Для неё это в порядке вещей?

 Моя рука замирает, когда я тянусь за своим апельсиновым соком. Я смотрю на нечитаемое выражение лица Форджа.

—Это имеет значение?

 — Имеет. Если она постоянно ожидает, что её старшая сестра спасёт её от неприятностей, — отвечает он, прежде чем поднести салфетку к губам. 

 — Она — моя единственная семья, Фордж. Я всегда буду делать всё возможное, чтобы помочь ей.

 Он опускает свою салфетку и опирается локтями на стол.

—Даже продать свою собственную душу, чтобы сделать это?

 Я глотаю комок в горле.

—Если потребуется.

 Что-то мерцает в его тёмном взгляде, но я не могу его прочитать. 

 — Хорошо. Тогда у тебя не возникнет проблем согласиться с моим предложением.

 — Каким предложением?

 Он встаёт.

—Я иду в душ и надеюсь, что ты съешь немного белка. У тебя впереди напряжённый день.

 — Что ты имешь в виду под напряжённым днём?

 Но он уже выходит из комнаты, и полотенце хлопает по его икрам… пока не соскальзывает вниз, обнажив загорелую мускулистую задницу, от которой ты можешь отскочить на четверть квартала. 

 Господи Иисусе.

 Жизнь так не справедлива.

Глава 27 Фордж

 Я обхватываю кулаком свой член, другой рукой опираясь на стену гостевого душа. Я не дрочил дважды за двадцать четыре часа с тех пор, как мне исполнилось четырнадцать чёртовых лет. Но дайте мне женщину с острым язычком и дерзким поведением в помятом красном платье после ночи, и я твёрже стальной балки. 

 Она хочет, чтобы я выпустил Кракена? Она может получить его в любое время, когда захочет.  

 Мой смех раздаётся эхом в душе. Я на мгновение прекращаю то, что делаю, чтобы прислонить голову к плитке. 

 Когда в последний раз кому-то удавалось меня так рассмешить? У меня нет ответа на этот вопрос, но как только её лицо всплывает в моей голове, я кончаю в рекордные сроки, стреляя разрядкой в канализацию.

 В следующий раз я кончу прямо ей в горло.

 Я обещаю самому себе, но также знаю, что чёрта с два я возьму то, что она сама не предложит. И после сегодняшнего дня… есть большая вероятность, что Индия Баптист захочет мою голову, насаженную на копьё. 

 Она с этим справится. Рано или поздно. 

 Средство для достижения цели. Только это имеет значение.

 Я счищаю соль со своей кожи и думаю о том, как она пошла за спасательным буйком, предполагая, что я тону в океане. Когда в последний раз кто-то действительно беспокоился о моей безопасности, когда я не платил им за это деньги?

 Никто со времён Исаака. 

 Вся лёгкость исчезает из моей головы, когда я напоминаю себе, почему мы покинули Монако — потому что де Вир всё ещё был там. Я не мог рисковать тем, что он собирется предпринять последний великий шаг, попытаясь добраться до девушки. 

 Нет, я не думаю, что де Вир способен на великие жесты, но он способен заебать мою жизнь до неузнаваемости, что он уже сделал однажды. Я не предоставлю ему возможности сделать это снова. 

 Я одеваюсь в шорты цвета хаки и расстёгнутую белую льняную рубашку, которые Дорси принесла из моей каюты. Когда я возвращаюсь в салон, там пусто. 

 Я нажимаю кнопку на панели внутренней связи, чтобы связаться с Дорси. Она отвечает сразу же. 

—Где она?

 — Переодевается, сэр. Я сопровожу её обратно к вам, как только она закончит.

 — Если вы услышите всплеск, предполагайте, что она выпрыгнула за борт, и вызывайте команду.

 — Да, сэр.

 Я отхожу от внутренней связи и проверяю свой телефон. Усталость от ночи без сна может беспокоить большинство людей, но я к этому привык. Тем не менее, я не был готов к искушению, что Индия Баптист окажется уснувшей в моей постели. После того, как положил её под одеяло, я вышел из комнаты и запретил себе возвращаться. Потому что, если бы я… 

 Не думай об этом сейчас. У меня нет времени на ещё один душ.

 Через несколько минут Индия следует за Дорси в салон. 

 — Всей твоей команде приказано ничего мне не рассказывать? — спрашивает Индия, в её голосе звучит недовольство. 

 На ней одежда, оставленная на борту другой гостьей, что, несомненно, разозлит её, поэтому я не собираюсь ей об этом рассказывать. Топ определённо ей маловат, потому что её сиськи практически выпадают из него. Однако я не жалуюсь. Она выглядит потрясающе, что должно быть невозможно в чужих шмотках и без макияжа. 

 Уголок моего рта приподнимается, что случается слишком часто в её присутствии. В этот раз потому, что Индия Баптист маленькая лгунья. Она разыграла большой спектакль в своём гостиничном номере из-за того, как много ей требуется, чтобы привести себя в порядок, но она выглядит ещё очаровательнее и свежее после душа. 

 — Команде приказано позаботиться о твоём комфорте. В информации нет нужды, — говорю я ей.

 — Информация необходима, Фордж. Потому что, если ты не скажешь мне, каков твой план или какого чёрта ты хочешь от меня, я собираюсь прыгнуть с яхты. Я не шучу.

 Я смотрю на Дорси.

—Оставь нас, пожалуйста.

 Стюард кивает и исчезает. 

 Индия наблюдает, как она уходит, а затем снова смотрит на меня.

—Хватит нести чушь, Фордж. Пришло время сказать всё, как есть.

Глава 28 Индия

 Его чёрные волосы мокрые после душа. Мне интересно, узнает ли он, что я использовала шикарную насадку для душа в его ванной, чтобы доставить себе удовольствие. Я проверила камеры перед тем, как залезть в душ, а затем поняла, насколько глупо себя вела. Это его убежище. Он никому не позволил бы увидеть там что-нибудь.  

 Я также порылась в его шкафах и ящиках, пытаясь понять, с каким человеком имею дело. Кроме высококлассных продуктов и одеколона, которые я могла бы украсть, не было ничего полезного для информации. 

 После этого я попыталась воспользоваться его компьютером, но, в отличие от моего, его — вот дерьмо! — невозможно взломать. Ни один из креативных паролей, которые я пыталась ввести, тоже не сработал, включая большойкачающийсячлен69 и освободитькракенасинди. 

 Сейчас он стоит передо мной, скрестив руки на груди, изучая меня так, будто он принимает какое-то решение. 

 — Что, Фордж? Просто скажи мне уже.

 Он молчит ещё мгновение, прежде чем отвечает:

—Я верну твою сестру обратно в целости и сохранности, но взамен ты должна сделать кое-что для меня, без лишних вопросов.

 Его слова заставляют меня задуматься.

—Какого рода это твоё кое-что?

 Он смотрит в небо, и мне интересно, пытается ли он найти терпение, чтобы иметь дело со мной. Он снова встречает мой взгляд, но на этот раз в его словах вообще нет юмора. 

 — Никаких вопросов, Индия. Ты понимаешь, что это значит?

 Я прикусываю губу, потому что у меня есть, по крайней мере, семнадцать вопросов, которые я готова ему задать. 

 — Несмотря на это я скажу тебе, — говорит он, — это не носит сексуального характера, но будет финансово выгодно для меня.

 Не сексуального характера, но финансово выгодное? Ни одна из этих подсказок не помогает в решении загадки Джерико Форджа и того, что он хочет в обмен на спасение человека, который для меня важнее всего. 

 — Да или нет, Инди. У тебя есть шестьдесят секунд, чтобы решить.

 Мои глаза расширяются, и я несколько раз моргаю.

—Что? Шестьдесят секунд? Сделать…

 — Как я говорю. Это не сложное решение. Тебе не нужно больше времени, чтобы принять решение. В конце концов, ты говорила, что сделаешь всё, что угодно, даже продашь свою душу, чтобы вернуть свою сестру, не так ли?

 Я стискиваю зубы, потому что хочу сказать так много вещей, но ни одна из них не изменит ситуацию. 

 Он смотрит на часы.

—Сорок пять секунд.

 Я специально жду, пока не останется пятнадцать.

—Хорошо. Я сделаю это. Что бы это ни было. Я сделаю это.

 Я ожидаю, что на его лице появится победная улыбка, но вместо этого он просто кивает, даже без намёка на юмор. 

 — Пойдём со мной на мостик.

 — Да, сэр. Прямо сейчас, сэр, — говорю я, и мои насмешки не остались без внимания этого человека, по крайней мере, я это предполагаю, не учитывая поднятую бровь, прежде чем он покидает салон. 

 Я выхожу за ним наружу, вдоль борта яхты, через единственную стеклянную дверь, а затем поднимаюсь по двум изогнутым лестничным пролётам и прохожу через другие двойные двери. 

 Капитан и Коба стоят возле огромного штурвала яхты. 

 — Капитан, вы можете подтвердить, что мы находимся в международных водах?

 Какая, к чёрту, разница? Он что, собирается начать поиски сокровищ и вытащить десять миллионов долларов из океана?

 — Да, мистер Фордж. Мы действительно здесь.

 — А этот корабль зарегистрирован под флагом страны, которая разрешает брак на море?

 Что он, блять, в самом деле имеет в виду?

 Капитан снова кивает, но на этот раз в замешательстве.

—Да сэр. Всё правильно.

 — Отлично. Тогда вы можете оказать мисс Баптист и мне большую честь, поженив нас.

 Фордж не просто так это сказал. 

 Капитан выглядит таким же потрясённым, как, я уверена, и я.

—Сэр?

 — Вы ставите под сомнение мой приказ, капитан?

 — Нет, сэр. Я просто хотел подтвердить, что вы действительно хотите, чтобы я провёл свадебную церемонию прямо сейчас. Между вами и мисс Баптист?

 — Да.

 Капитан оглядывает комнату, как будто пытаясь выиграть себе время, чтобы ответить.

—Нам понадобится второй свидетель.

 — Дорси идёт сюда со свидетельством о браке.

 Фордж смотрит на меня, как будто ждёт, пока я что-нибудь скажу. Но возможно впервые за всю свою жизнь, я потеряла дар речи. Совершенно потеряла дар речи. Я не знаю, что сказать или что думать. Ничего не имеет смысла.  

 Явсёещёпьяна? Мне это снится? Я тянусь вниз и щипаю себя за руку, боль говорит мне, что я не сплю.

 — Нечего сказать, мисс Баптист?

 Я молчу, наблюдая за ним, как будто в любой момент у него собирается вырасти вторая голова. 

 Джерико Фордж хочет, чтобы я вышла за него замуж? С какой стати он хочет жениться на мне? Я вспоминаю его слова в салоне: «Это будет финансово выгодно для меня».

 Я могу поверить в это, но почему я? Я отчаянно хочу задать вопрос, но согласилась не задавать его. Мне стоит больших усилий, чтобы держать их в себе. 

 Дорси входит на мостик с папкой и ручкой. Она передаёт их Форджу. Он открывает папку и подписывает документ своим именем.

 — Где, чёрт возьми, ты взял свидетельство о браке?

 — Влиятельные друзья.

 Я качаю головой на него.

—Тебе надо лечить голову. Возможно, у тебя психическое заболевание, потому что это ненормально.

 Я беру ручку из его руки и лист бумаги, на котором сверху написано: «Свидетельство о браке». Моя рука зависает над линией, ожидающей моей подписи. 

 Я смотрю на Форджа.

—Ты уверен, что хочешь сделать это?

 — Никаких вопросов, мисс Баптист. Это было условием.

 — Я не спрашиваю о твоих причинах, Фордж. Я сделаю это. У меня нет выбора. Но мне нужно знать, что ты уверен, что это единственный способ.

 Что-то в выражении его лица смягчается на мгновение.

—Я уверен, — он сжал губы и добавил: — Но у тебя всегда есть выбор со мной, Инди. Выбирай мудро.

 Я изучаю его лицо, ища какое-то подобие причины, по которой он хотел бы жениться на мне, особенно после того, как он оттолкнул меня прошлой ночью. 

 Всё, что я вижу, это нечитаемые тёмно-серые глаза и лицо, которое преследует меня днём и ночью. 

 Я прикусываю губу и принимаю решение. 

 Не знаю, был ли это мудрый выбор, но я нацарапала своё имя на линии подписи прямо под его. 

 Он спланировал это. Прошлой ночью, пока я спала. Джерико Фордж запланировал нашу чёртову свадьбу.

 Но зачем?

 Я вернула ему свидетельство, он прячет его в папку, прежде чем наклоняется, чтобы схватить меня за руку и притянуть к себе перед капитаном. 

 — Теперь, если вы продолжите, Капитан.

 Я не помню ни одного слова, сказанного капитаном. Они все размылись, как будто меня погрузили под воду. Затем Фордж надевает кольцо на мой палец, фокусируя на нём внимание.

 Это серебряное кольцо с большим толстым бриллиантом посередине. Скорее всего, не серебряное. Вероятно, платиновое. 

 Откуда у него кольцо? И как оно так идеально подходит?

 Когда капитан говорит:

—Вы можете поцеловать невесту, — тёмные глаза Форджа устремляются на моё лицо, когда его рот опускается к моему. Наши губы сталкиваются, и это не целомудренный поцелуй. Нет, он собственнический, голодный и всепоглощающий. Его пальцы обвиваются вокруг моего предплечья, а другая рука сжимается на моей пояснице, приближая меня к его телу.  

 Каждая крупица смятения и до сих пор оставшийся вопрос о том, почему он тайно устроил свадьбу, исчезают из моей головы, пока я пробую его вкус и борюсь с его языком. Мои пальцы запутываются в его длинных тёмных волнах, и я сильнее прижимаю его голову к своей. Он кусает мою нижнюю губу, и волна удовольствия стреляет ниже, пока я не сжимаю свои бёдра вместе, чтобы побороть желание овладеть им прямо здесь, прямо сейчас.

 Через долю секунды всё кончено. Он отступает и отцепляет меня от себя. Мои расцепленные пальцы безвольно болтаются между нами, как будто я всё ещё тянусь к нему.  

 Фордж поворачивается к капитану:

—Спасибо.

 Затем он поворачивается, чтобы покинуть мостик, пока я удивляюсь позади него.

 Он останавливается у двери и протягивает руку:

—Идём, Индия.

 Я всё ещё решаю, как реагировать на его смену личности Джекила и Хайда, когда слышу характерный звук: хоп-хоп-хоп.

 Фордж вытягивает шею, чтобы посмотреть в небо, а потом снова смотрит на меня.

—Давай. Они здесь.

 Я подхожу к нему и смотрю на вертолёт, приближающийся к яхте.

 Что за чёрт?

 — Кто прилетел?

 — Увидишь. — Фордж берёт меня за руку и тянет к другой лестнице, ведущей к верхней палубе, которая, как я теперь понимаю, является вертолётной площадкой. 

 Вертолёт приземляется, и дверь открывается. Выходит мужчина, за ним следует стройная женщина со светлыми волосами, развевающимися на ветру, созданном лопастями. 

 Саммер.

Глава 29 Фордж

 Я никогда не видел такой широкой гаммы эмоций, вспыхивающей на чьём-то лице с такой ясностью. Шок. Неверие. Смятение. Облегчение. А потом то, чего я никогда раньше не наблюдал в Инди. 

 Чистая радость. Она освещает всё её лицо.  

 Весь стресс, беспокойство и паника, которые я замечал на лице Инди с тех пор, как впервые ступил в карточную комнату в Ла Рейна, уступили место счастью. Я не думал, что она сможет выглядеть более красивой, но, видимо, я ошибался. 

 Стоп. Не будь тряпкой. И что за херня была с тем поцелуем? Возьми себя в руки, Фордж.

 — Саммер! — кричит Инди, потом отпускает мою руку и мчится к своей сестре, которая выглядит как младшая версия женщины, на которой я только что женился. 

 Наблюдая за тем, как они сталкиваются в объятиях, я обдумываю то, что только что сделал. 

 Я женился на ней.

 Не могу остановить волну собственничества, которая пронизывает меня от знания, что она моя. Это сильное и примитивное и выходит за рамки того знания, что я навсегда убрал её с орбиты де Вира. 

 Я женился на ней… и ещё даже не трахнул её. 

 Слёзы текут по их лицам. Они выглядят как идеальное воссоединение давно потерянных родственников. 

 Я отключаю эмоции и напоминаю себе, почему это сделал. Сегодня я не просто купил её преданность. Я купил её. 

 Всё остальное разыграется в своё время. На данный момент мне нужно привести мысли в порядок и вернуться к работе. Это только начало. 

Глава 30 Индия

 — Боже мой. Боже мой. Ты в порядке? Пожалуйста, скажи мне, что с тобой всё в порядке. — Я провожу руками по плечам и рукам Саммер, прежде чем она хватает меня за запястья. 

 — Я в порядке. Клянусь. Никто не сделал мне больно.

 — Ты в порядке. Слава Богу, ты цела. — Я обхватываю ладонями щёки моей младшей сестрёнки и наклоняю голову, пока наши лбы не соприкосаются. 

 — Спасибо, — шепчет она. — Спасибо, что вытащила меня оттуда. Я так боялась, что я… — Саммер замолкает и поднимает лицо, чтобы встретиться со мной взглядом.

 — Я знаю.

 Она качает головой.

—Нет, не знаешь. Никогда не должна узнавать. Мне очень жаль, Инди. Я сильно облажалась, это моя вина. Мне чертовски жаль. До конца своей жизни я никогда вновь не буду трогать колоду карт. Клянусь Богом, не буду. Я… я… найду работу официанткой или буду мыть полы. Я никогда…

 Я опускаю руки, чтобы схватить сестру за плечи и сжать её.

—Просто дыши, Саммер. Всё будет хорошо. Теперь ты дома. Всё будет в порядке.

 Я говорю это скорее для себя, чем для неё, прижимаю её к себе и крепко обнимаю. Некоторое время никто из нас не двигается. 

 Наконец, Саммер отпускает меня и осматривается.

—Где мы, чёрт возьми?

 Я оглядываюсь через плечо, ожидая увидеть Форджа, моего мужа, стоящего за нами и внимательно наблюдающего, но нигде не могу его найти. 

 Проклятье, Фордж. У меня сейчас миллион вопросов как к нему, так и к моей сестре, но очевидно, что я не получу от него никаких ответов. 

 — Инди? — спрашивает Саммер, когда я замолкаю. 

 Мой взгляд возвращается к её испачканному грязью лицу. Похоже, кто-то дал ей почти чистое полотенце, чтобы стереть грязь. 

 — Мы в безопасности, всё в порядке. — Даже мысль о том, через что она, должно быть, прошла, заставляет меня осторожнее выбирать свои слова. 

 Я всегда защищала Саммер. Когда наша мать привезла её домой из больницы, она ясно дала понять, что здоровье и безопасность Саммер — моя ответственность. В то время мне было восемь лет, но я очень серьёзно отнеслась к клятве, которую дала в той дешёвой маленькой квартирке.

 Я никому не позволю, обидеть её.

 Тогда это означало, что её грязные подгузники были заменены, и бутылочки были идеальной температуры. Я могу сосчитать на обеих руках, сколько раз наша мать выполняла какие-либо обязанности, и у меня останется ещё много свободных пальцев. 

 Это не та обязанность, которую должен нести восьмилетний ребёнок, но я с радостью это делала. Саммер была единственным человеком в моей жизни, который любил меня безоговорочно и зависел от меня во всём. Она была моей, как никто и никогда не был, ни до, ни после.  

 И теперь я замужем за мужчиной, которого не знаю, потому что это было нужно, чтобы спасти её жизнь… Только как, чёрт возьми, он так быстро её вытащил? Я только прошлой ночью открыла ему правду. 

 Моя радость от встречи со своей сестрой по-прежнему горит столь же ярко, но кусочек замешательства и обиды пронзает меня. 

 У него уже осуществлялся его план, когда капитан объявил нас мужем и женой.

 Во что, чёрт возьми, играет Фордж? Он никак не женился бы на мне, если бы это не было исключительно «финансово выгодно». Он уже миллиардер и чётко дал понять, что жалкие миллионы сравнимы с карманной мелочью. Я должна выяснить, каковы его мотивы и почему он обманом втянул меня в эту ситуацию.   

 — Я думала, что умру там, — говорит Саммер, её плечи дрожат, когда она всхлипывает.

 Все мысли в моей голове испаряются, когда я обнимаю её.

—Ты же знаешь, я бы никогда не допустила, чтобы с тобой случилось что-то плохое. Никогда.

 Её тело дрожит сильнее, когда слёзы мочат мою футболку.

—Я не могу поверить, что была такой дурой. Мне не стоило участвовать в этом. Я знала лучше. И всё, о чём я могла думать, что Инди будет очень злиться на меня. — Она поднимает лицо, и я вытираю большими пальцами слёзы, стекающие по её щекам. 

 — Я на тебя не злюсь. Честное слово. Через несколько лет я, возможно, захочу стряхнуть с тебя дерьмо и спросить, о чём ты, чёрт подери, думала, но прямо сейчас я так рада, что ты вернулась.

 Моя сестра обнимает меня и сжимает ещё сильнее.

—Спасибо. Большое спасибо, Инди. Клянусь, я верну деньги. Я обещаю. Даже если на это уйдёт остаток моей жизни, я верну.

 Вот тогда меня осенило. Фордж заплатил десять миллионов долларов, чтобы спасти мою сестру… и теперь я должна пойти поблагодарить его и выяснить, почему. 

 Но сначала… слеза скатывается по моей щеке, пока Саммер плачет у меня на плече, и я посылаю молитву всем, кто может её слышать. 

 Спасибо за спасение моей сестры. Пожалуйста, защити меня от всего, что будет дальше.

 В моей жизни неудачи всегда приходили трижды, и я не сомневаюсь, что это ещё не конец.  

Глава 31 Фордж

 Я нахожусь в своём кабинете, разговаривая по телефону, когда слышу стук в дверь.

 Я отдал приказ не беспокоить меня. А значит… это может быть только один из двух человек на этой яхте, которые не подчинялись приказам. 

 Снова раздаётся стук.

—Фордж?

 Это Индия. Моя жена.

 Этот порыв собственничества продолжает застигать меня врасплох. Я никогда не планировал жениться. Никогда не понимал, как осознание того, что женщина принадлежит мне и только мне, повлияет на мои мозг и тело. 

 Даже сейчас кровь приливает к моему члену от звука её голоса. Блядь. Теперь я не могу перестать представлять её на коленях между моих ног, показывающей мне, насколько она чертовски благодарна за то, что её сестра не продана, как какая-то извращённая игрушка. 

 Я заканчиваю разговор кратким извинением. 

 — Входи.

 Стоит мне сказать это слово, как дверь распахивается, и Индия стоит там со своими взъерошенными ветром волосами и заплаканным лицом. Вместо бесстрастного лица и настороженного поведения, её эмоции легко читаются. 

 Как я и думал раньше, когда заставил себя уйти от сцены воссоединения — она никогда не выглядела более чертовски красивой. 

 Может потому, что она моя.

 При этой мысли к моему члену снова приливает кровь, и я заставляю себя перестать думать об этом. Или, покрайнеймере, пытаюсь. 

 — Что тебе нужно? — мой тон звучит сдержанно, но он не беспокоит её. 

 Она входит в кабинет и закрывает за собой дверь, не понимая, что входит в логово зверя. Я примерно в тридцати секундах от того, чтобы сорвать с неё одежду, нагнуть её над моим столом и вставить ей, чтобы избавиться от этого чёртова влечения, которое я испытываю к ней и её раскошному телу. 

 Она делает ещё один шаг вперёд, и я впиваюсь пальцами в подлокотники кресла, чтобы не выпрыгнуть и не сделать именно это.  

 Эта женщина не имеет о моих мыслях ни малейшего грёбанного понятия, и по какой-то причине мне это чертовски сильно нравится. 

 — Мне ничего не нужно, — говорит она, звуча неуверенно.

 Ну, хоть кому-то из нас. Потому что мне нужно кончить в твою тугую пизду и показать, кто владеет тобой. 

 Я стискиваю зубы, чтобы не сказать то, что у меня на уме. Она была бы чертовски напугана, если бы догадалась. По какой-то причине я улыбаюсь краем рта. Может быть, я хочу, чтобы она испугалась. Может быть, я хочу услышать, как она умоляет.

 Я безжалостный ублюдок. До этого самого момента женщины в моей жизни были одноразовыми объектами. Взаимозаменяемый товар, каждый из которого ничем не отличается от предыдущего. Но Индия Баптист —отличается, Индия Фордж— является исключением из правил.  

 Потому что она единственная женщина, которой я когда-либо дам свою фамилию.

 Отбрасывая желание улыбнуться, как чёртов безумец, я поднимаю бровь.

—Если тебе ничего не нужно, тогда зачем ты пришла сюда?

 Я похож на мудака, но я не играю. Я и есть мудак. Жизнь проще, когда люди не знают, что тебе плевать на них.

 Короткий момент нерешительности Индии уходит, и она изобилует уверенностью, которая никогда не устанет будоражить мою кровь. Она скрещивает руки на груди, восхитительно приподнимая сиськи, и смотрит на меня.  

 — Я пришла сказать спасибо. Я не знаю, каков твой мотив, но, тем не менее, ты сделал то, за что я никогда не смогу отблагодарить, и я бы хотела сказать спасибо.

 Я внимательно изучаю её.

—Кто сказал, что ты не можешь отблагодарить?

 Её голубые глаза широко раскрылись.

—Мне потребуются годы, чтобы…

 Я качаю головой, перебивая её.

—Я не хочу от тебя денег. И никогда не хотел.

 Губы Индии сжимаются в тонкую линию.

—Я думала, ты также сказал, что знал, что я не шлюха.

 Я раздвигаю ноги и наклоняюсь вперёд. Я выбираю грубые слова, которыми руководствуюсь преднамеренно, потому что знаю, она скажет мне отвалить, и это оставит дистанцию между нами, где я должен буду направить всё своё внимание на конечную цель. 

 — Ты не шлюха. Ты моя жена. Думаю, мы оба точно знаем, как я хотел бы, чтобы ты отблагодарила меня. — Я киваю на пол между своими ногами. — Если ты хочешь показать немного своей признательности, можешь начать прямо сейчас.

Глава 32 Индия

 Он, блядь, серьёзно?

 Все мои тёплые чувства признательности распадаются, как только Фордж бросает свой вызов. 

 Я пришла сюда, чтобы поблагодарить мужчину за то, что благополучно вернул мою сестру — искренне поблагодарить! — и он бросает мне это в лицо. 

 Во что, как тебе кажется, ты ввязалась, выйдя за него замуж, Инди? Голос в моей голове задаёт риторический вопрос, потому что он явно не требует ответа. 

 Но я, в своём отчаянии и моменте наивности, не ожидала этого. А должна была. Потому что он мужчина, а они все одинаковые. 

 Я знаю, что Фордж мне не по зубам, несмотря на то, что мы женаты, но это не остановит меня от попыток сохранить себя, любыми способами. 

 Я расправляю плечи и пристально гляжу на него не-играй-со-мной взглядом, которым обычно смотрю только в комнате женоненавистнических покерных игроков.

—Ты играл со мной?

 Его губы изогнулись, но не настолько, чтобы их можно было назвать улыбкой.

—Называй это, как хочешь.

 — Почему? — его тёмный взгляд — единственный ответ, который он даёт, поэтому я продолжаю. — Ты даже не собираешься делать вид, что это не было частью твоего преднамеренного плана, не так ли? Ты знал, что я сделаю всё, чтобы вернуть её. Ты организовал всю операцию ещё до того, как предложил мне решение, потому что был чертовски уверен, что я на это соглашусь.

 Выражение его лица остаётся неизменным, но его глаза горят.

—Ты не глупа, Индия. Тогда почему мы обсуждаем это, когда ты уже определённо всё выяснила? — Фордж насмехается, растягивая слова. 

 Ясно, что этот человек, за которого я вышла замуж не далее, как час назад, думает, что понял обо мне всё во всех смыслах, но он забыл, что я живу и дышу стратегией. Когда я сажусь за стол, то убираю эмоции из игры. Я не просто разыгрываю карты. Я играю людьми. Я облажалась в Ла Рейне. Дала волю эмоциям — по большей части, боясь, что Фордж всё испортит, что в итоге и случилось. Я сама накликала беду и больше не повторю эту ошибку.  

 Неважно, что мой косяк фактически спас жизнь моей сестры. Потому что теперь я в долгу перед мужчиной, которому никогда не смогу отплатить. Когда я сказала «я согласна», стала ещё одной вещью Джерико Форджа, моя жизнь безвозвратно изменилась. Мой единственный способ полностью не потерять себя в этих новых неизведанных водах, связанных с печально известным миллиардером — вернуться к самому началу. 

 Обыграть противника. Я не могу позволить ему превзойти меня, именно так всё и произойдёт, если я буду предсказуемой. 

 Джерико Фордж может думать, что всё продумал, но он понятия не имеет, над кем он издевается или на ком женился. 

 Каждый мой инстинкт говорит мне бежать, но вместо этого я делаю шаг вперёд. 

—Прямо здесь? Ты уверен, что не слишком занят?

 Одна из его тёмных бровей вызывающе поднимается, когда я делаю ещё один шаг к нему.

—Я никогда не буду слишком занят для того, чтобы моя жена могла сосать мой член.

 Злость, подобной которой я не чувствовала годами, кипит во мне, и моё решение принято. 

 Я собираюсь сломать Джерико Форджа.

Глава 33 Фордж

 Она сокращает расстояние между нами, её шаги совсем не нерешительные, и от этого ещё больше крови приливает к моему члену. 

 Гнев горит в её глазах. Ярость исходит от неё. Мой план держать её подальше с треском провалился, и теперь она скорее убьёт меня, чем обернёт рот вокруг моего члена. Если бы я был осторожным человеком, держался бы на расстоянии.  

 Но я никогда не был им. Я рискую так, что здравомыслящие люди называют это сумасшествием, но когда я ухожу с призом, который больше, чем всё, что они когда-либо могли придумать в своём ограниченном воображении, я чувствую их зависть.  

 Иметь Индию Баптист на коленях, задыхающуюся от твоего члена, — это то, чему позавидует любой мужчина. Тем не менее, с этого момента ни один мужчина, кроме меня, никогда не узнает, каково это.

 На секунду эта мысль потрясает моё самообладание. Я никогда не планировал держать её, но завораживающий вид того, как этот огнедышащий дракон красоты идёт ко мне с мыслью об убийстве, пока она всё ещё желает встать на колени, меняет всё. 

 Она, блядь, великолепна. 

 Если она может сосать член хоть вполовину так же хорошо, как может заставить меня тяжело дышать, я нашёл свою новую зависимость. 

 Она останавливается, и мне интересно — может, частично она блефует, но решимость в её взгляде ясно говорит «нет». Я блефовал раньше, но чертовски уверен, что теперь не блефую. 

 Я тянусь к кнопке на шортах и открываю её, прежде чем растегнуть молнию.

—Я позволю тебе заняться этим здесь, жена.

 Острый взгляд её голубых глаз мог бы порезать мужчину в клочья, но он только делает мой член твёрже. 

 — Ты — мудак, — говорит она.

 — Не говори о мудаках, если не хочешь, чтобы я трахнул тебя.

 Её милый ротик раскрывается, образуя маленькую «О», и мой член пульсирует. Её реакция на мой непристойный язык только побуждает меня хотеть рассказать ей больше о порочных вещах, которые я мечтал сделать с ней, просто, чтобы увидеть её шок.

 — Передумала? Если так, не стесняйся, выход там. — Я даю ей последний шанс уйти. 

 Она скалит на меня зубы. Это знак опасности — не подпускать её к члену. 

—Никаких зубов!

 Индия наклоняется вперёд, кладя руки на мои колени, и смотрит на меня в упор.  

—Ты либо очень смелый, либо очень глупый человек.

 Я не могу скрыть улыбку на её действия и слова. Есть взрослые мужчины, руководители огромных компаний, которым сложно смотреть мне в глаза. 

 Я протягиваю руку и беру её светлые волосы в кулак.

—У тебя нет ни малейшего представления, что я за человек, Индия. Но ты скоро узнаешь это.

 С огромным усилием я дёргаю её на колени между своих ног и наслаждаюсь шокированным дыханием, которое вырывается из её губ.  

 Блядь, укрощать её будет весело — или станет моей погибелью.

Глава 34 Индия

 Мои колени ударились о плюшевый ворс ковра, и единственное, что приходит в голову — он хочет умереть от кастрации. Или он просто самонадеянный. 

 Я впиваюсь ногтями в мышцы его плотных, твёрдых бёдер, и моя решимость удваивается. Я собираюсь поставить его на колени. Он так и не поймёт, что с ним случилось.

 Эту клятву я готова подписать кровью, но хватка Джерико Форджа перемещается к моей шее, сжимая её настолько, чтобы дать понять, что он контролирует ситуацию. 

 Чушь собачья. Я всё контролирую. Это мой выбор, а не его.

 Он может думать, что выиграл эту битву характеров, но она ещё даже близко не решена. Любая другая здравомыслящая женщина, вероятно, решит, что сделает ему быстрый минет, только чтобы убраться отсюда, но только не я.  

 Блядь, нет. Я собираюсь отсосать ему лучше, чем любая женщина, которая когда-либо приближалась к его члену. Почему? Потому что, когда ты владеешь мужским членом, ты управляешь им. Поскольку я только что вышла замуж за этого человека, пришло время предъявить свои права, особенно прежде, чем он сможет предъявить свои. 

 — Надеюсь, ты готов.

 — Дорогая, я был рождён для этого.

 Я закатила глаза.

—Не слишком банально?

 Волчья улыбка расплывается на его лице, но затем исчезает в одно мгновение.

—Я женился на тебе не для того, чтобы слушать твоё мнение. Эти губы, в то же время…

 Я смотрю на него, но тянусь к его ширинке и оборачиваю руку вокруг его чудовищного члена.

—А что насчёт этих рук?

 Я сильно глажу его, снова и снова, хватая гладкую, словно сталь, плоть. Его член дёргается, и я удерживаю взгляд на нём, опуская рот, чтобы обвести головку языком. 

 Он пытается быть стойким, но я улавливаю движение его бёдер, когда он раздвигает ноги, чтобы освободить больше места для меня. Взбрыкивание его бёдер говорит о том, что он пытается сопротивляться. 

 Извини, мистер Фордж, но это моя игра. Не ты здесь устанавливаешь правила, но не стесняйся умолять.

 Я снова кружу головой, щёлкая языком по очевидной капле предсемени, которая появляется на кончике. Я медленно поднимаю голову, мой взгляд ни разу не покидает его, облизываю губы и издаю стон.

—Ты восхитителен на вкус.

 Он хмурит брови, когда его взгляд впивается в меня.

—Дразни меня на свой страх и риск.

 Я прыскаю от смеха.

—Если ты думаешь, что я дразню… просто подожди.

 Я отвожу взгляд и облизываю его от основания до кончика, прежде чем глубоко вбираю в рот. Его бёдра поднимаются, а рука напрягается на моей шее, достаточно, чтобы сказать мне, что это убивает его — позволить мне контролировать. Он не хочет ничего больше, чем держать меня там, где ему удобнее, и трахать моё лицо, пока он не кончит мне в горло. 

 Жар расцветает между моими ногами, несмотря на то, что это должно меня бесить. 

 Я пытаюсь сказать себе, что просто делаю неожиданные вещи, чтобы он потерял бдительность, но влажность, покрывающая мои бёдра, говорит мне, что я лгунья. 

 Я поднимаю взгляд обратно на Форджа и с хлопком отрываю рот от его члена.

—У меня есть три слова для тебя, мистер Фордж.

 Он сдвинул брови, выражение его лица стало злым.

—Если ты скажешь мне идти куда подальше…

 Я качаю головой, перебивая его. Затем произвожу свой смертельный удар, подняв вверх указательный палец, когда произношу слова: 

 —Трахни. Моё. Лицо.

Глава 35 Фордж

 Господи Боже. Кто эта женщина?

 У меня нет времени, чтобы ответить на этот вопрос, потому что я слишком занят выполнением её приказа, чего я никогда не делаю. 

 Одной рукой обвив её затылок, а другую прижав к её щеке, я изменяю обе наши позиции, чтобы выбрать правильный угол, и затем делаю именно так. 

 Толчок за толчком, я вдалбливаюсь между этими мягкими губами, трахая её прекрасное лицо. Она откидывает голову назад, когда я ударяю в заднюю часть её горла, без сомнения приспосабливаясь к рвотному рефлексу. Я даю ей время, прийти в себя, когда вижу, что у неё в глазах появляются слёзы, но она кивает, продолжать дальше, и ни за что, блядь, я сейчас не останавлюсь. Не тогда, когда я только что нашёл рай.  

 Мой член исчезает у неё в горле, когда она дышит через нос, без каких-либо сомнений. Толчок за толчком, я трахаю её лицо, будто это её пизда. Её руки сжимают мои бёдра, и я вижу, как по её щекам текут слёзы. 

 Чертовски красиво.

 Я провожу большими пальцами по её коже, чтобы поймать их, когда они падают. Ещё одна вещь, которую я раньше никогда не делал. Опять же, я никогда раньше не был женат.

 Дальше следует другая мысль. Она, блядь, слишком хороша в этом.

 Что-то похожее на злость, что у неё было достаточно практики, чтобы усовершенствовать искусство отсасывать член, cводит меня с ума. Ятеряюритм, борясьсжеланиемкончить. 

 Она вонзает ногти в мои ноги, как будто призывает меня продолжать двигаться. С резким вздохом я выгибаюсь и толкаюсь между этих губ, пока не становлюсь близок к разрядке. Прямо перед тем, как кончить, я вытаскиваю член. 

 — Не смей кончать на мои сиськи, Фордж. Не смей, блядь.

 Она отпускает хватку на моих бёдрах и обхватывает рукой мой член, поглаживая, прежде чем обхватывает ртом головку. Затем она сосёт и поглаживает, а её другая рука находит мои яйца.

 Блядь.

 Я больше не могу терпеть ни секунды. Я сильно стреляю, и она глотает всё до последней капли, когда я кончаю ей в горло.

 Когда мой член смягчается у неё во рту, она отодвигается, используя мои колени, чтобы встать на ноги, а затем вытирает пальцами свою триумфальную улыбку, освещающую эти яркие голубые глаза. 

 — Какого хрена ты улыбаешься? — спрашиваю я, мой тон низкий и глубокий. 

 — Ты, правда, хочешь знать? Увидимся позже, Фордж. Уверена, ты знаешь, где меня найти.

 И на этом моя грёбанная жена поворачивается на каблуках и выходит из моего кабинета, оставляя меня с моим высунутым членом и чёртовой кучей вопросов о том, во что я, чёрт возьми, на самом деле ввязался. 

Глава 36 Индия

 — Эта яхта офигенная. Как, чёрт возьми, ты оказалась здесь? С ним? — одетая в милую розовую кофточку и белые шорты, переданные Дорси, моя сестра заплетает мокрые после душа волосы, осматривая салон, в котором я спряталась после встречи с Форджем. 

 Мой муж. До сих пор не знаю, что чувствую по этому поводу. 

 Я ещё не сказала своей сестре. С тех пор, как она сошла с вертолёта, она была очень растеряна, возможно, именно поэтому она ещё не заметила моё кольцо и не начала задавать миллион вопросов. К счастью, душ, казалось, смыл большую часть ужаса после её тяжёлого испытания; или она делает вид, что этого никогда не происходило — навык, который мы обе приобрели ещё в детстве. 

 — Нам нужно связаться с Аланной и сообщить ей, что ты в порядке. Она ужасно волновалась, — говорю я вместо того, чтобы отвечать на её вопросы. 

 Саммер поднимает брови.

—Я уже это сделала. Та цыпочка дала мне спутниковый телефон, когда показывала мне каюту, где я могу принять душ. — Моя сестра делает паузу, её голос понижается. — Аланна рассказала мне, что случилось с Форджем. Что ты играла с ним в игру и проиграла.

 Чёрт побери, Аланна. Ей не нужно было об этом знать.

 Что, чёрт возьми, теперь мне сказать Саммер? Можно было бы подумать, что очевидным ответом будет правда, но я потратила столько лет, рассказывая своей младшей сестрёнке полуправду и невинную ложь, защищая её от суровой реальности, что правда — не мой ключевой ответ.  

 — Это долгая история и единственное, что имеет значение — то, что ты здесь и вдали от этих ужасных людей.

 — Ты меняешь тему, Инди. Если не хочешь говорить мне, не говори. Но мне не нужно, чтобы ты пыталась защитить меня от этого. Я взрослая, а не ребёнок. Я влипла в эту ситуацию, и сейчас мне нужно понять, как вытащить тебя из той чехарды, в которой ты находишься из-за меня. Я у тебя в таком долгу.

 Я натянула улыбку на лицо, потому что Саммер, как собака с костью. Она не отпустит эту тему. 

 — Пойдём, найдём что-нибудь поесть, я готова избегать твоих вопросов во время обеда. Звучит неплохо?

 Саммер закатывает глаза.

—Ладно. Но знаешь, рано или поздно я узнаю, даже если мне придётся самой спросить Форджа.

 Обычно я умоляю её не лезть в мои дела, но в этом случае я не думаю, что это необходимо. Позволить ей спросить Форджа — всё равно, что позволить говорить с гранитной скалой. Всё, что она получит — суровый взгляд и молчание в ответ. 

 — Флаг тебе в руки. А теперь пошли, поедим уже.

 Я веду нас к палубе, следуя за запахом еды. Даже спустя годы после нашей жизни на улице мой нос всё ещё крайне чуствителен к таким вещам. Он ещё не подводил меня. 

 Под огромной стекловолоконной крышей мы находим стол из тикового дерева накрытый скатерью, сочетающейся с тёмно-синей и белой униформой работников яхты. Здесь можно найти свежие фрукты и овощи, салаты и пасту, а также тарелку тонко нарезанного мяса и сыров. 

 Живот Саммер бурчит.

—Думаю, я нашла рай, — говорит она, вытаскивая стул и садясь в него. Она хватает оливку и кладёт её в рот. — Я могла бы съесть всё на этом чёртовом столе.

 Я осматриваюсь, ища подтверждения от Дорси или другого человека, что они не против, если мы поедим, но я никого не вижу, поэтому тоже сажусь на стул. Фордж всегда пытается меня накормить, поэтому непохоже, что он будет возражать. 

 Почему мне нужно его одобрение? Это нужно прекратить. Я делаю мысленную заметку и беру свою салфетку.

 — Откуда ты знаешь, где мы? — спрашиваю я Саммер.

 Её рука останавливается, когда она дотягивается до тарелки с оливками.

—Разве я не должна об этом знать?

 — Мне просто интересно. Они сказали тебе в вертолёте? Ты знаешь, где тебя держали?

 Она зачерпывает горсть оливок и бросает их на белую фарфоровую тарелку с серебряной оконтовкой, украшенную стилизованным логотипом Ф перед ней. 

 — Не совсем. Я просто знаю, что было жарко, липко и пыльно, и никто не говорил по-английски. Хотя я слышала немного французского, арабского и итальянского.

 Меня поражает мысль, напоминая, что я так и не спросила Форджа о русских, которые меня искали.

 — Но не русский?

 Саммер хмурится.

—Кажется, нет. С чего вдруг?

 — Мигель сказал, что приходили парни, разнюхивали что-то вокруг здания и искали меня. Он подумал, что они были русскими бандитами.

 Загорелое лицо Саммер становится бледным.

—Они реально плохие парни, Инди. Я бы никогда не связалась с такими людьми.

 — Русские не играли с тобой в покер?

 — Вряд ли. Хотя я точно ничего не знаю. Мой связной был испанцем.

 — Но ты не сказала, что кто-то говорил по-испански, где тебя держали.

 Она перестаёт жевать.

—Они не говорили. Они передали меня каким-то другим парням, которые держали меня с завязанными глазами, заткнутым ртом и связанную. — Слёзы наполнили её глаза. — Я думала, что умру, Инди. Я знала, что если и был кто-то, кто мог бы меня спасти, то это была бы ты… но я думала, что на этот раз сделала то, что нельзя было исправить. Мне так жаль. Я никогда не перестану извиняться за это.

 — Хорошо.

 Глубокий голос Форджа доносится позади нас, и мы обе поворачиваем головы, чтобы посмотреть на него, когда он пересекает палубу. На нём чёрные брюки и классическая рубашка, как будто он собирается на встречу, а не стоит на яхте в море. 

 — Спасибо, мистер Фордж. Я буду вечно вам благодарна. Если я могу вам хоть как-то отплатить, я сделаю это.

 Беглый взгляд Форджа проходится по моей сестре, прежде чем перейти ко мне.

—Я сделал это не для тебя. Я сделал это для своей жены.

 Брови Саммер приподнимаются ко лбу, когда она переводит взгляд с Форджа на меня и обратно. 

 — Подождите. Подождите, чёртову секунду. Вы говорите… — она наклоняется в своём кресле, когда видит кольцо на моём пальце. — Что, чёрт возьми, произошло на самом деле, пока меня не было?

 Мои губы сжались, потому что я понятия не имею, как должна всё уладить. Фордж и я никогда не обсуждали, какую историю мы должны рассказывать людям, потому что приземлился вертолёт с моей сестрой. Впрочем, Фордж — тот, кто поднял эту тему, поэтому пусть он и разбирается с объяснениями.

 Только он не делает этого. Он молчит, наблюдая за нами обеими. 

 Серьёзно, чувак? Он просто вызвал волну любопытства и даже не собирается бросать мне спасательный круг? 

 Подождите. Может быть, это какой-то тест?

 — Инди? — глаза моей сестры расширяются, её голос становится громче. 

 — Всё произошло внезапно. Я сама с трудом могу в это поверить. — Я смотрю на Форджа, не в силах прочитать его пустое выражение лица. — Мы сразу поняли, что… подходим друг другу, и… одно привело к другому.

 — Тебе даже не нравятся мужчины, — говорит моя сестра. 

 — Мне очень даже нравятся мужчины! — мои слова звучат немного оборонительно.

 — Серьёзно? Тогда почему у тебя член был под запретом с тех пор, как я узнала, что он такое?

 Огненный румянец появился на моих щеках. Нет ничего, что я хочу сделать больше, как обнять свою сестру так крепко, что она не сможет говорить, и, возможно, заткнётся. 

 Раздаётся смех Форджа, и он встаёт позади моего стула. Его большие руки, те, что держали меня за волосы и горло, когда я стояла перед ним на коленях, собственнически обняли мои плечи. 

 — Она ждала, когда появится подходящий член.

 Я не вижу его лица, но ощущение его пальцев на моей коже зажигает моё тело во всех местах, а мне только что удалось успокоиться. Я не могу позволить моим соскам возбудиться, сидя за обедом со своей сестрой. Только не это.

 На лице Саммер отразилось потрясение, она молча смотрит на нас в течение нескольких секунд.

—Я даже не знаю, что сказать.

 — Можно начать с поздравлений, — говорит Фордж.

 Саммер сжимает губы, и я знаю — она видит, что за игру мы играем. Она знает меня. Знает, что я никогда не собиралась выходить замуж, и у меня довольно сильная аллергия на романтику, особенно, на неожиданную.

—Если вы заставили её…

 Пальцы Форджа напряглись на моих плечах, и я знаю, что должна сделать всё убедительно, иначе Саммер поднимет шум и, вероятно, позвонит в полицию и скажет, что меня заставили. Что иронично, учитывая, что именно она поставила меня в такое положение. 

 Я поднимаю и кладу руку на его широкую ладонь и сжимаю.

—В самом деле, Сам? Зачем кому-то заставлять тебя выходить замуж за шикарного миллиардера, который сделает для тебя всё на свете? В том числе отправит команду спасателей, чтобы спасти твою сестру?

 Всё напряжение в прикосновениях Форджа исчезает, и мне интересно, шокировала ли я его. Моя сестра, с другой стороны, всё ещё не выглядит полностью убеждённой… по крайней мере, пока не рассмеялась. 

 — Наконец-то ты получила хороший член. — Она качает головой. — Я всё поняла. На самом деле. Но чёрт, Инди. По крайней мере, продержись несколько месяцев, чтобы заставить его с ума сходить по тебе.

 Унижение обрушивается на меня, и я благодарна, что Фордж стоит позади меня, и мне не нужно смотреть ему в глаза.

 — Мисс Баптист, я предлагаю тебе воздержаться от размышлений о причинах, по которым твоя сестра вышла за меня замуж. Уверяю тебя, я был очень, очень убедительным.

 — Я не сомневаюсь. Но я всё ещё не верю в это дерьмо с бурным романом. Я должна сначала увидеть всё сама.

 Одна из рук Форджа оставляет мои плечи, скользя вверх к моему горлу. Его пальцы слегка оборачиваются вокруг моей шеи, когда он наклоняет мою голову назад. 

—Она самая необыкновенная женщина, которую я когда-либо встречал. Как я мог не хотеть сделать её своей? — его тёмно-серые глаза проникают в меня с характерной для него интенсивностью.

 Я так поражена его словами и выражением, что сижу потрясённая, когда он наклоняется, прижимаясь своими губами к моим. Это не похоже на поцелуй. Скорее, лёгкое касание моего рта с его. Но что-то в нём выводит меня из равновесия настолько, чтобы образовалась трещина в стене, которую я построила десять лет назад, чтобы защитить себя от мужчин. 

 «Всё это не реально», — напоминаю я себе. — «Он женился на мне из-за каких-то налоговых льгот или чего-то в этом роде.А не потому, что на самом деле думает, что я уникальна и хочет меня. Правильно?»

 Фордж отпускает меня и отходит от стула. Саммер смотрит на нас с открытым ртом. Полагаю, это один из способов отвлечь её от похищения. Я молюсь, чтобы она пришла в себя так же быстро, как обычно это делает. Это один из её талантов, которому я всегда завидовала. Она просто переступает через плохое и продолжает жить дальше. 

 — Чёрт. Хорошо. Думаю, я просто посижу здесь и пожелаю, чтобы мой собственный биллионер так на меня смотрел.

 — Начни с того, что держись подальше от подпольных покерных игр, мисс Баптист, — говорит ей Фордж, садясь рядом со мной за столом. 

 Саммер сглатывает и кивает.

—Поняла. Следовательно… Мне нужно найти настоящую работу.

 — Я уже нашёл тебе одну. Ты выходишь на следующей неделе.

 — Что? — спрашиваем мы с Саммер, поворачиваясь посмотреть на мужчину, за которого я вышла замуж. 

 — Вы нашли для меня работу? — моя сестра моргает, словно пытаясь понять слова на каком-то иностранном языке. 

 — Да. Я знаю, что у тебя есть степень маркетинга в модной индустрии. У меня есть близкий друг, которому требуется личный ассистент, разбирающийся в бизнесе. Она очень талантлива и нуждается в помощи. Она согласилась взять тебя на испытательный срок, чтобы проверить, хорошо ли ты подходишь.

 На сей раз, моя челюсть практически лежит на столе.

—Когда ты успел это сделать?

 — Десять минут назад, — отвечает Фордж, его тёмный взгляд говорит больше, чем его слова.

 После того, как я облажалась в знак благодарности, он устроил мою сестру на работу. Между моими ногами снова пробуждается возбуждение, а меня это не должно было волновать. 

 Молчаливый разговор проходит между нами. Ты даёшь мне то, что мне нужно. Я дам тебе то, что нужно тебе.

 Я сглатываю и сдвигаюсь в своём кресле, надеясь, что не оставлю мокрое пятно на ткани этой одолженной юбки. Я в такой жопе.

 — Вау. Спасибо, — говорит Саммер, не обращая внимания на растущее за столом напряжение. — Кто она такая? Она кто-то, о ком я слышала?

 — Джульетта Престон Прист. — Фордж называет имя одного из самых престижных дизайнеров знаменитостей, у которой есть вилла на Ибице и которая создала огромный резонанс на международной арене моды за последние несколько лет. Женщина, чьё имя я видела в прессе вместе с его.   

 Близкий друг, как он описал её.

 Ревность пронзает меня, как удар молнии, застигая полностью врасплох. 

 Когда Саммер спрашивает:

—Разве вы не встречались с ней? — я стискиваю зубы, потому что не хочу показывать ни капли своих эмоций, которые увеличиваются из-за предмета этого разговора.

 Мне плевать, кто его близкие друзья. Плевать, с кем он встречался. Всё равно, с кем он будет встречаться в будущем.

 Всё это ложь.

 Нет. Нет, они не могут быть ложью, потому что этот брак ненастоящий. Он может быть с кем угодно, когда захочет, мне всё равно. Я вернула свою сестру — это всё, что имеет значение. 

 Когда Фордж берёт свою салфетку и бросает её на колени, он отвечает моей сестре.

—Встречался? Мужчины, подобные мне, не встречаются, мисс Баптист.

 Мужчины, подобные мне, не встречаются. Я повторяю его слова в своей голове и знаю, что он имеет в виду. Такие, как он, просто…

 — Она была вашей любовницей? — говорит Саммер, прервав мои мысли. 

 Моё сердцебиение стучит в ушах, я не могу поверить, что слушаю это. Более того, я не могу поверить, что меня волнует то, что я слышу. Я не ревнивый человек. Я никогда не чувствовала в своей жизни ни капли ревности, когда дело касается мужчины.   

 Но ты никогда раньше не была рядом с таким человеком, как он, Инди. 

 Фордж помогает себе наложить еду, расставленную на столе, вместо ответа, но это никак не останавливает Саммер. 

 — Вы порвали с ней или она?

 — Саммер, — произношу я в качестве предупреждения, мой голос сбился. 

 — Что? Только потому, что ты не хочешь знать, кто ещё получил хороший член, не значит, что мне не интересно, особенно, если я работаю на неё. Мне нужно знать, будет ли она тайно ненавидеть меня, потому что моя сестра заполучила приз, который хотела она.

 Способность Саммер излагать правду без всякой фигни даже перед Форджем — это, наверное, то, за что мне стоит воздавать ей должное, но я чувствую унижение. 

 — Мы с мисс Прист расстались друзьями. Она отказала бы мне в этой просьбе, если бы это было не так.

 — Ну, этот ответ ничем мне не помогает, поэтому я предположу, что вы оставили её с огромным бриллиантовым колье, как это делали английские лорды, когда решали избавиться от своих старых куртизанок ради более молодых.

 Я должна быть рада, что она не прячется в углу после своего испытания, но всё же я издаю стон и опускаю лоб на руки.

—Просто остановись. Пожалуйста. Ради всего святого.

 — Что? Ты сама сказала мне читать книги. Так случилось, что мне понравились исторические романы. К тому же, это не значит, что твой новый муженёк собирается крутиться возле своих объедков. Не так ли, Фордж? Потому что, тогда вам придётся иметь дело с разозлённой младшей сестрой. Я могу быть вдвое меньше вас, но я злее, чем выгляжу.

 — Твоя угроза должным образом учтена, мисс Баптист. Я сообщу мисс Прист, что в понедельник ты приступишь к исполнению своих обязанностей, как мы и договорились. — Он делает паузу, осматривая Саммер многозначительным взглядом. — Не облажайся. Я знаю, ты многое пережила, но я даю тебе только один шанс. Это ясно?

Любая легкомысленность исчезает с лица Саммер, и серьёзным тоном голоса она отвечает:

—Предельно ясно, мистер Фордж.

 Пока мы едим, над столом на несколько минут нависает тишина.

 Я не могу перестать думать о Джульетте Престон Прист и о том, почему он не женился на ней, если ему нужна была всего лишь невеста. Или я была единственной, настолько отчаянной, чтобы согласиться на просьбу без всяких вопросов? Была ли это проверка? Почему этот человек должен быть такой загадкой? У меня всё ещё нет ответов, когда Саммер снова заговорила: 

 — Куда мы направляемся? Возвращаемся на Ибицу?

 — Да. Мы сегодня будем проходить мимо Лазурного берега.

 Я поворачиваю голову в сторону правого борта яхты и, разумеется, вдалеке видно землю.

 — Ты имеешь в виду… Сен-Тропе? — спрашивает Саммер, и я точно знаю, куда ведёт этот разговор. 

 Моя младшая сестра была одержима Бриджит Бардо с самого детства, когда наша мать позволяла нам смотреть «И Бог создал женщину» в слишком раннем возрасте. Точнее, я бы сказала, она оставляла нас с фильмом, чтобы занять нас на некоторое время. Вот почему вместо этого я пыталась переключить Саммер на книги. Очевидно, этотоженебылхорошийплан.  

 — Да. На данный момент мы должны быть на расстоянии меньше часа от него. Мы должны пришвартоваться на Ибице завтра утром.

 — Можем ли мы остановиться? — спрашивает Саммер, и волнение в её голосе звучит почти по-детски. — Я всегда хотела увидеть Сен-Тропе. Наша мать отказалась отвезти нас туда, когда работала в Каннах, хотя мы были так близко. Он в моём списке желаний.

 Я ожидаю, что Фордж отклонит её просьбу без колебаний, но он не делает этого. Он поворачивается, чтобы посмотреть на меня.    

 — Это решать твоей сестре.

 Я изучаю его, пытаясь определить, является ли это ещё одной проверкой, но я не нахожу ответов на его грубом лице. 

 — Инди, пожалуйста… Ты знаешь, насколько сильно я всегда хотела туда съездить. Пожалуйста.

 Я отрываю от него взгляд, чтобы взглянуть на Саммер, а затем снова на Форджа.

—Разве тебе не нужно возвращаться?

 — Нет, если моя жена хочет остановиться в Сен-Тропе.

 Мои внутренние мышцы напрягаются каждый чёртов раз, когда он произносит слово «жена». Интересно, что я буду должна ему в обмен на это одолжение. А точнее… что я хочу сделать, чтобы поблагодарить его за то, что он заставил мою сестру улыбаться так скоро после её почти смертельного испытания. Я уже знаю, что не могу сказать ей «нет», потому что и раньше не могла. 

 — Я хотела бы увидеть Сен-Тропе, — говорю я ему. 

 Фордж кивает и отталкивается назад от стола.

—Я сообщу капитану.

Глава 37 Фордж

 Сен-Тропе не был включён в график поездки. Я передал его команде этим утром — до того, как решил поплавать, чтобы попытаться забыть женщину, спящую в моей постели. 

 Мне нужно вернуться на Ибицу. В моём добровольно выбранном графике не было места для незапланированных экскурсий. Итак, почему, чёрт возьми, я говорю капитану бросить якорь у побережья Франции и подготовить лодку, чтобы доставить двух женщин и Голиафа на берег?  

 Потому что я ни хрена не могу ей сопротивляться.

 Индия Баптист соблазняет сильнее, чем всё, что я когда-либо испытывал. Каждый раз, когда она ёрзала на своём месте за обедом, мне требовался весь мой самоконтроль, чтобы не выдернуть её со стула, не перекинуть через плечо и не спуститься с ней вниз ко мне в каюту, чтобы трахнуть. 

 Она хочет меня. В этом нет сомнений. 

 Кроме того, она, вероятно, ненавидит меня. Но я могу жить с ненавистью, пока её соблазнительное тело подчиняется моей воле. А как она смотрела на меня в шоке, когда я сказал «да»? Мне понравилось. Я хочу снова увидеть это выражение её лица.

 — Здесь так же красиво, как на фотографиях, — говорит Саммер с нижней палубы, когда я возвращаюсь с мостика. 

 — Это не значит, что ты должна была просить его сделать остановку. Серьёзно, Саммер. Ты не можешь относиться к нему, как будто он обычный парень. Он не такой, — говорит Индия, не зная, что я могу их услышать. 

 Я останавливаюсь и дожидаюсь продолжения беседы. Думаете, меня волнует, что я подслушиваю? Нисколько. Я только хотел бы их ещё и видеть. 

 — Только потому, что он шикарный с миллиардом долларов, не означает, что он необычный парень.

 Слова Саммер повторяют ранее сказанное Индией моё описание, когда она ходила вокруг да около того, как объяснить своей сестре нашу поспешную свадьбу. Мне стало очень интересно, что она скрыла правду от Саммер без моих указаний сделать это. Я предполагал, что у моей жены были хорошие инстинкты. Её ответ подтвердил это предположение.  

 — Я не об этом говорю, — отвечает Индия.

 — Тогда о чём, чёрт возьми, ты говоришь? Он необычный, потому что ты вышла за него замуж? Таким образом, он официально единственный человек в мире, который смог завоевать Эльзу —Ледяную принцессу?

 Я не знаю, кто такая Эльза — Ледянаяпринцесса, но я слышу насмешку Саммер. Я мог видеть Индию, как ледяную королеву.

 — Нет, я имею в виду… не будь столь бесцеремонной с ним.

 Я подхожу ближе к перилам и мельком вижу двух молодых блондинок — одну золотоволосую, другую платиновую, когда они выходят из-под крытой части палубы. Я отступаю ровно настолько, чтобы оставаться вне поля зрения, не закрывая себе обзор. 

 Саммер, платиновая блондинка, поворачивается лицом к Индии.

—Теперь он наша семья, Инди. Как ещё, чёрт возьми, мне с ним обращаться? Кроме того, ты должна поблагодарить меня за попытку узнать о его любовнице. Я имею в виду, разве тебе не интересно, какие сучки захотят твою голову за то, что ты украла их мужчину?

 Комментарий Саммер почти заставляет меня улыбнуться. Каждая женщина, которая была частью моей жизни, прекрасно знала, что брак никогда не был частью сделки. Прежде. 

 Будут ли некоторые из них удивлены, когда всё это выйдет наружу? Абсолютно. Мне насрать? Много раз. 

 Я жду ответа Индии, но она этого не делает. Я делаю шаг вперёд, но останавливаюсь, когда Саммер снова говорит: 

 — Минуточку. Ты переживаешь, что он собирается вернуться к своим любовницам? Что он не будет верным?

 Индия смотрит на побережье Сен-Тропе, скрестив руки.

—Я замужем примерно пять минут, Саммер. Ты не можешь говорить, что мой муж уже мне изменяет? Мы знаем, что они все делают это. Некоторые просто лучше это скрывают, а миллиард долларов даёт вам возможность больше скрывать.

 Интересно…

 Я даже не задумывался о верности, потому что был слишком сосредоточен на завоевании этой девушки. Знание того, что она ожидает от меня измены и её сокрытия, подтверждает одну очень важную вещь о ней. 

 Она не доверяет мне или любому другому мужчине.

 Теперь, у меня есть новая цель. Получить её доверие… и заставить хотеть меня так же сильно, как я хочу её. 

Глава 38 Индия

 — Ты серьёзно отправляешь его с нами в качестве телохранителя? — я взглянула на Голиафа, верзилу с дредами, который вернул мою сумку обратно в мою квартиру. Он ждёт нас возле маленькой лодки, находящейся, как я выяснила, в небольшом отсеке яхты, из которого лодка может буквально выплыть прямо из гидравлической двери в корпусе. 

 — Голиаф главный на лодке. Коба будет твоим охранником.

 Блондин, который кормил меня накануне вечером, выходит из лифта в костюме и присоединяется к нам на резиновых ковриках. 

 Я перевожу взгляд с него на Форджа.

—В этом, правда, нет необходимости. Нам не нужна нянька. Я в состоянии сама о себе позаботиться.

 — Ты жена миллиардера, — говорит Саммер, крадя моё внимание. — Добро пожаловать в мир больших сделок, сис.

 Я могла бы ударить её по руке за подмигивание, которое она посылает мне.    

—Если вы хотите сойти с этой лодки, тогда Коба пойдёт с вами. Единственную уступку, которую я готов сделать — он предоставит вам немного пространства, но будет неподалёку. Советую вам сесть в лодку, пока я не передумал.

 Морская вода ударяется по бокам плавающей лодки и превращает белую внутреннюю поверхность стен в потусторонний синий, когда я выбираю, как хочу ответить. 

 Прежде чем я могу говорить, Саммер хватает меня за руку.

—Мы отправляемся и не против. Он может помочь нести наши сумки, когда они будут слишком тяжёлыми, потому что я просто не могу не пройтись по магазинам в долбанном Сен-Тропе.

 Я сжимаю руку своей сестры, когда она движется к Голиафу.

—У тебя нет денег, Саммер. У тебя даже нет кошелька или мобильного телефона.

 Моя сестра смотрит на Форджа.

—Как будто он отпустит тебя куда-то без шикарной безлимитной чёрной карточки. Не так ли?

 — Саммер…

 Взгляд Форджа падает на меня, и он лезет в свой карман. Вместо того, чтобы вытащить чёрную карточку, подобную которой я видела у Бастиена, он вытаскивает прозрачный кусок пластика. Там нет ни имени, ни номера. Лишьсеребряныйчипвконце. 

 Фордж протягивает её мне.

—Для оплаты всего, что купит твоя сестра. Я надеюсь, что ты купишь что-нибудь и для себя.

 Приказ вызывает у меня желание совсем отказаться от карты, но Саммер выхватывает её из его руки.

—Не волнуйтесь, я заставлю её.

 Фордж кивает Голиафу и Кобе, потом идёт к лифту и шагает в прозрачную стеклянную трубу. Он засовывает руки в карманы, его пристальный взгляд остаётся на мне, пока он поднимается в главный салон яхты.  

 Даже, когда он скрылся из вида, я чувствую его взгляд. Прежде, чем могу спросить себя почему, Саммер снова говорит: 

 — Что это? Должно быть, это какая-то безумная карточка, которую никто не может получить, кроме людей с деньгами шейха. — Она смотрит карточку на просвет и пытается согнуть её. — Срань Господня. Это не пластик. Это какой-то вид стекла. Потрясающе. Шоппинг!

 Я отворачиваюсь от лифта и думаю, подставляет ли меня Фордж, чтобы добавить к тому, чем я ему уже обязана. Я вытаскиваю карточку из пальцев Саммер и бросаю её на стойку позади себя, на которой находится панель управления дверью.  

 — Мы не тратим его деньги.

 Она наклоняет голову в сторону.

—Разве это не твои деньги тоже? Или ты подписала ужасно плохой брачный контракт, чтобы поймать этого мужчину-зверя?

 Её вопрос поражает меня, как удар под дых. Джерико Фордж — миллиардер, который не позволит мне покинуть лодку без охранника, как это делается в стандартной процедуре реагирования. Почему он не дал мне подписать брачный контракт? Моё сердце бьётся в ушах, заглушая рёв Голиафа, запускающего мотор лодки. 

 — Давай, пошли. — Саммер хватает меня за руку и тянет к лодке, но вопрос прочно засел у меня в голове.

 В какую игру ты играешь, Фордж?

Глава 39 Индия

 — Поверить не могу, что мы наконец-то здесь.

 Волнения Саммер заразительны, когда мы стоим среди шумных туристов на набережной в Сен-Тропе. Красивая провинциальная архитектура и очарование Старого света сохранились здесь лучше, чем в тех местах, где я была. Моя сестра практически подпрыгивает рядом со мной, без сомнения, точно зная, куда хочет идти в первую очередь, но я думаю о совершенно ином. 

 Мой муж. Он мне что-то не договаривает. На самом деле, если бы я делала ставки, то сказала бы, что есть тонна дерьма, о котором он мне не говорит.

 Саммер прорывается сквозь толпу и, если я не потороплюсь, она уже уйдёт. Я оглядываюсь через плечо и вижу, как Коба мельтешит в толпе, его взгляд постоянно всё сканирует, а потом останавливается на мне. 

 О какой угрозе нам нужно беспокоиться? Новый вопрос крутится у меня в голове, вместе с другим: Фордж заплатил выкуп за Саммер или они украли её обратно? Поэтому он беспокоится о нашей безопасности? Почемуянеспросилаего? 

 — Саммер, подожди секунду, — говорю я, бросаясь вперёд и хватая её за руку.

—Что?

 — Пожалуйста… будь бдительней.

 Моя сестра смотрит на меня, как на сумасшедшую.

—Я та, кого только что спасли от похищения. Если я не параноик, почему ты такая?

 — Я не знаю, но… Просто хочу перестраховаться. Давай будем умнее.

 Хочу, чтобы Фордж был здесь. Ещё одна шальная мысль появляется в моей голове, от которой я не могу избавиться. Я не осознавала этого до настоящего времени, но по какой-то причине, когда я рядом с ним, чувствую себя в безопасности настолько, что не уверена, что когда-либо до этого чувствовала себя так.  

 Вся моя жизнь — череда опасных ситуаций. Я почти умирала с голоду. Старалась не попасть в руки полицейских, когда воровала в магазине и обчищала карманы. Однажды ночью чуть не была похищенна до того, как Аланна взяла нас к себе. Почти потеряла свою сестру…

 Я всегда жду очередную неприятность, которая нарушит спокойную жизнь. Но, когда я с Форджем, единственное чего я боюсь — себя. Как он заставляет меня сомневаться в здравом уме из-за того, что моё тело так реагирует на него. Как его насмешки превращают меня в сексуально озабоченную кошку, мне не понятно. Как он заставляет чувствовать меня бесстрашной. 

 Теперь, когда он в море, а я здесь, все мои старые комплексы и переживания возвращаются, словно вредные привычки, от которых я бы хотела навсегда избавиться. 

 — Давай, пошли в Гуччи, — говорит Саммер, потянув меня за собой, как будто я не сказала ей быть осторожней. 

 — На какие деньги?

 Моя сестра бросает взгляд через плечо, а затем поднимает вверх чистую кредитную карту, которую я оставила на блоке управления.

—На эти.

 — Чёрт возьми, Саммер. Я говорила тебе…

 — И я решила, что твоя идея была глупой. Мне нравятся красивые вещи, особенно, когда я за них не плачу.

 Я глубоко вздыхаю, чтобы успокоиться и обдумать причины, по которым не должна её задушить. Основной является та, что я привязала себя к мужчине, которого не знаю, чтобы спасти её. Поэтому её убийство было бы контрпродуктивным и, вероятно, не помогло бы мне получить развод. 

 Подождите. Хочу ли я развода?  

 Саммер тянет меня сквозь толпу, пока мы не достигаем дверей Гуччи. Когда мы заходим внутрь, я всё ещё не могу ответить на свой вопрос. 

 Это не должно быть так уж сложно. Но это так. 

 Что Фордж хочет от меня? Сколько, он думает, продлится этот брак? Сколько времени ему потребуется, чтобы получить полную финансовую выгоду, прежде чем он со мной расстанется?

 Это всё, что меня волнует, пока Саммер прогуливается по магазину в одолженной одежде, которая однозначно выглядит на ней лучше, чем на их законных владельцах. Служащие магазина спешат к ней так, словно у них есть особый дар идентифицировать людей с безлимитными кредитками. 

 — Мы можем вам помочь, леди?

 — О, определённо, — говорит моя сестра. 

 Поход по магазинам начался, и мои вопросы откладываются на второй план. 

 Два часа спустя, мы загружены сумками и не сильно отличаемся от других туристов, гуляющих по мощёным улицам Сен-Тропе. Я ищу в толпе Кобу, но не вижу его. Куда, чёрт возьми, он пошёл?

 — Мои руки устали.

 — Тогда перестань покупать всякую фигню.

 Она стреляет в меня ещё один «ты идиотка» взгляд, а затем резко останавливается.

—Боже мой. Не думала, что у неё есть здесь магазин. Мы должны зайти.

 Я смотрю туда, куда указывает Саммер — на вывеску «Джюльетта Престон Прист», написанную голубым цветом. Это её фирменный цвет, который, как говорят, вдохновлён водами, окружающими Ибицу. 

 — Нам больше ничего не нужно.

 — Назови это исследованием в целях подготовки к моей новой работе. Ты же хочешь, чтобы я добилась успеха, не так ли?

 — Саммер…

 Моя сестра игнорирует меня и направляется к двери, заставляя поторопиться, чтобы догнать её. 

 Проклятье. Это последнее место, куда хочу пойти, потому что я столкнусь с великолепными творениями женщины, которая спала с моим мужем. Или, как сказала бы Саммер, с той, у которой был хороший член… когда у меня до сих пор его не было. 

 Не то, чтобы моя сестра это знает, а я никогда ей не скажу. Она будет ещё более критически подвергать всё сомнению, чем сейчас, если бы знала, что Фордж и я никогда не спали вместе. 

 Против своей воли я открываю дверь в магазин и вижу великолепную струящуюся голубую, кремовую и белую одежду, благодаря которой дизайны Джульетты Престон Прист так популярны в раю для богатых и скучающих. 

 Саммер уже приложила белое бикини к своему телу.

—На тебе оно будет выглядеть лучше. Примерь его. — Она пихает в мою сторону деревянную вешалку.

 — Мне ничего не нужно в этом магазине.

 Из двери, спрятанной сине-белой росписью на стене, выходит женщина.

—Бьюсь об заклад, что впервые слышу, как люди говорят, что ничего не хотят в моём магазине.

 К чёрту мою жизнь. Это она. 

 Джульетта Престон Прист. 

 Разве она не должна быть на Ибице? Какого чёрта она делает в Сен-Тропе? 

 — Не слушайте мою сестру. Для меня большая честь встретиться с вами. — Саммер шагает вперёд и протягивает руку. — Меня зовут Саммер Баптист. Я буду вашим новым личным ассистентом.

 Ястребиный взгляд Джульетты сосредоточивается на нас.

—Тогда разве это не счастливое совпадение? Я не ожидала встретиться с тобой до следующей недели, когда Джерико сказал, что вы вернётесь на Ибицу.

 Она зовёт его Джерико. Не знаю, почему меня это напрягает, но волосы на затылке встают дыбом, как у собаки, загнанной в угол в переулке.  

 Саммер, как всегда, совершенно не обращает внимание и продолжает говорить:

—Я хотела увидеть Сен-Тропе. Бриджит Бардо — мой кумир.

 Джульетта оценивает мою сестру и кивает.

—Тогда всё будет в порядке. Мы все в долгу перед мисс Бардо за то, что привлекла внимание к Сен-Тропе и за её успехи в моде. — Её внимание переключается на меня. — Так ты та женщина, для которой Джерико готов попросить услугу. Как ты сказала тебя зовут, дорогая?

 Официально. Она мне не нравится. То, как она снисходительно говорит дорогая, пробуждает у меня желание выдернуть у неё волосы. Но я не ревную. Вообще. 

 — Индия Фордж. — Не знаю, что заставляет произнести моё новое имя, но произведённый эффект того стоил.

 Хладнокровие Джульетты исчезает, её глаза на мгновение расширяются от недоумения, прежде чем она скрывает его. Она поднимает свой подбородок ещё выше, поскольку рассматривает меня более внимательно. 

 — Очевидно, Джерико хранит секреты от меня. Интересно.— Тон её голоса становится беззаботным, но я могу сказать, что её очень заботит бомба, которую я на неё сбросила. 

 — Он сказал, что вы старые друзья? — спрашивает Саммер, улавливая растущее между нами напряжение.  

 Джульетта улыбается.

—Очень хорошие старые друзья. Но, видимо, недостаточно хорошие, чтобы быть приглашённой на свадьбу. Мне придётся поговорить с ним об этом. Я никогда не думала, что увижу день, когда он остепенится ради одной женщины. — Она наклоняет голову и изучает меня, как будто я жук под микроскопом. — Ты, должно быть, для него особенная, чтобы он отказался от своего легиона поклонниц.

 Легион? Теперь она разбрасывается словом «легион». О, чёрт возьми, нет.

 Прежде чем я могу придумать для ответа что-то изощрённое и ещё более резкое, она стучит палцем по губам и подходит ко мне.

—Я тебя знаю. Откуда я тебя знаю?

 — Она — легендарная Индия Баптист. Экстраординарный игрок в покер, — подсказывает любезно Саммер.   

 Джульетта щёлкает пальцами и указывает на меня.

—Точно. Я слышала, что Бастиен де Вир упоминал о тебе… так, чтобы особо никто не знал, конечно. Возможно, потому что он не хотел, чтобы Джерико похитил тебя. Слишком плохо для него, наверное. Но опять же, Джерико всегда побеждает.

 Тот факт, что она знает о Бастиене, мне не нравится. 

 — Теперь понятно, — говорит Джульетта с самодовольной улыбкой. 

 — Что вы имеете в виду? — спрашивает Саммер, и ко мне снова возвращается желание заткнуть её любым возможным способом.

 — Месть. Джерико поклялся забрать всё, что может у Бастиена. Он хочет, чтобы тот почувствовал ту же боль, что и Джерико, когда Бастиен убил Исаака. В противном случае, он бы никогда не женился на тебе. Но теперь, ты принадлежишь ему. И Бастиену придётся наблюдать, как Джерико разгуливает с тобой у всех на виду, словно со своей новой собственностью.

 Убийство? Вот почему Фордж ненавидит Бастиена? Мои внутренности каменеют, когда я понимаю, что их вражда обусловлена чем-то более ужасным, чем я могла себе представить. 

 Я пытаюсь сохранить выражение лица пустым, но Саммер поворачивается, чтобы посмотреть на меня широко раскрытыми глазами. 

 — Это правда, Инди?

 — Всё запутано, Саммер. — Я молюсь, чтобы она оставила это, особенно перед её новым боссом, так или иначе она слышит мою подсознательную мольбу. 

 — Нет ничего запутанного в том, как он смотрит на тебя, Инди. Даже я это вижу. Кроме того, он дал мне прямой приказ, убедиться в том, что сегодня ты себя побалуешь. — Она поворачивается обратно к Джульетте, и я хочу обнять её за то, что она не усугубила ситуацию. — Он даже дал нам свою кредитку, чтобы мы купили всё, что хотели, но только, если Инди покупает столько же, сколько я.

 Вместо того, чтобы стереть улыбку с лица Джульетты, слова Саммер заставляют её стать ещё более самодовольной.

—Уверена, что он сделал это. Ему нравится, когда его женщины ходят безупречно одетыми, потому что это лучше отражается на нём.

Она взмахивает рукой рядом с левым ухом.

—Кто, вы думаете, помог мне создать лейбл? Не было бы бренда ДПП без Джерико, инвестирующего в меня и мою мечту.

 Я заставляю себя улыбаться. Есть миллион вещей, которые я хочу сказать прямо сейчас, но каждая из них в конечном итоге будет стоить моей сестре этой работы, которая могла бы фактически поставить её на правильный путь и держать подальше от убогих подпольных покерных игр. Поэтому, вместо этого, я остаюсь вежливой насколько это возможно. 

 — Он очень щедрый, и, похоже, мы все можем принять его милосердие.

 — Весьма, — говорит Джульетта со снисходительностью. — Теперь, почему бы мне не подобрать для каждой из вас несколько вещиц, которые подойдут вашим фигурам, и отправить обратно к нему, выглядящих лучше, чем когда-либо. Если только, конечно, у вас уже есть мои дизайны?

 — Было бы потрясающе, — говорит Саммер, ярко и радостно. Она вытягивает передо мной белый купальник. — Разве Инди не выглядит потрясающе в этом?

 Джульетта изучает меня, и снова я чувствую пустоту.

—У меня есть кое-что получше для её силуэта. Нам, хорошо одарённым девочкам, нужно чуть больше поддержки, чем есть здесь.

 Она поворачивается и уходит к стойке, вытаскивая синий купальник, который так прекрасен, что я его уже сразу ненавижу.

—Я разработала его специально для себя. Конечно, я редко ношу верх, так как предпочитаю, чтобы оставалось меньше следов от загара.

 Разумеется. Конечно, она ходит топлесс, потому что, наверное, не чувствует ни капельки застенчивости, разгуливая вокруг со своими идеальными сиськами, которые бросают вызов гравитации.

 — Думаю, я откажусь. Сейчас я очень устала от покупок.

 — Я настаиваю, — говорит Джульетта. — Тебе не найти лучшего купальника. Я обещаю. Можешь спросить Джерико, и он скажет тебе, что я никогда не ошибаюсь в таких вещах.

 Каждый раз, когда она произносит его имя, я стискиваю зубы и ненавижу это.   Меня не должно волновать, что она когда-то претендовала на мужчину, за которым я замужем, и, без сомнения, знает его лучше, чем я когда-либо смогу, потому что у нас даже не настоящий брак. Мне не должно быть до этого дела. 

 Но мне есть.

 И, когда я примеряю купальник, он сидит идеально, и это я тоже ненавижу.  

 — Думаю, всё прошло замечательно, да? — говорит Саммер, когда мы выходим из магазина Джульетты Престон Прист прямо в летнюю жару. Морской бриз притупляется рядами каменных зданий и растущей толпой людей. 

 — Я с тобой не разговариваю. Может быть, вообще никогда не буду.

 — Да ладно, Инди. Она была милой. Она будет моим боссом и подобрала для тебя идеальный купальник.

 — Я не разговариваю с тобой, — повторяю я. Плевать, что звучу, как ребёнок, готовый разразиться истерикой. 

 — Он трахнул её. Кого это волнует? Женился-то он на тебе.

 Мой рот открывается, и я поворачиваюсь, чтобы посмотреть на свою сестру. 

 Прежде чем я могу ответить, мужское плечо врезается в моё, и я теряю равновесие. Жгучая вспышка боли обжигает мой бок, и я падаю вперёд. Улица, выложенная брусчаткой, устремляется вверх. Мои колени ударяются об камни, прежде чем я могу выпутать руки из наших сумок. 

 — Инди! — кричит Саммер, шатаясь в сторону и почти падая на меня. Моя сестра удерживает себя, кладя руку мне на плечо, потом протягивает её, чтобы поднять меня. 

 — Ты в порядке? — спрашивает она. 

 Я наклоняюсь вниз, чтобы коснуться своего бока, на моей руке появляются красные следы.

—Он порезал меня.

 Я смотрю вниз на кучу сумок, которые уронила на землю. Хорошо разбираясь в изобретательности карманников на Ибице, в основном потому, что была одним из них, я сразу же замечаю, чего не хватает. 

 Моя сумочка. Чёрт возьми, я только что купила её!

 — О Боже. Мы должны отвезти тебя в больницу. У тебя идёт кровь, — истерит Саммер, но мой мозг блокирует боль. 

 — Нет, мне нужна моя чёртова сумочка. — Я вскакиваю на ноги и оглядываюсь, чтобы мельком увидеть человека, проталкивающегося через толпу и ускользающего за поворотом. 

 Я вижу тебя, мудак.

 — Остановите его! Он украл мою сумочку, — кричу я перед тем, как броситься за вором. Я не хочу ждать, пока Коба, которого я вижу, пробирается сквозь толпу, чтобы добраться до меня с противоположной стороны улицы. 

 Вор скрывается из виду, но пешеходы указывают в том направлении, куда он пошёл, проверяя, не стащил ли он их имущество. Я проталкиваюсь сквозь толпу, виляя из стороны в сторону, пока Саммер зовёт Кобу и полицию. 

 К тому времени, как я поворачиваю за угол, думаю, что парня уже и след простыл. Но это не так. 

 Я резко останавливаюсь, когда вижу разъярённого темноволосого мужчину, держащего вора за горло и прижимающего его спиной к стене. 

 — Дай мне хоть одну вескую причину, чтобы сдать тебя в полицию, а не отвезти в море, чтобы наблюдать за тем, как ты тонешь, — рычит Фордж, пугая человека, который царапает руку, обёрнутую вокруг его шеи. 

 Какого чёрта он здесь делает?

 Он снова толкает мужчину.

—Думаешь, что можешь красть у моей жены и это сойдёт тебе с рук? Тычто, хочешьумереть? Отвечай.

 Мужчина качает головой и начинает бормотать слова на смеси французского и английского языков. 

 — Правильно, — говорит Фордж. — Ты, блядь, извинишься. Брось эту чёртову сумочку.

 Мужчина подчиняется, и моя сумочка падает на булыжники. 

 Фордж смотрит на меня, не упуская ни сантиметра моего тела. Его взгляд останавливается на руке, которой я прижимаю свой бок. 

 — Он тебя ранил. — Это не вопрос. 

 — Он порезал ремешок моей сумочки и задел немного кожу.

 — Покажи мне.

 Я поднимаю ладонь с раны, открывая место, где разрезанная ткань стала ржаво-красной. 

 Чистая, неподдельная ярость охватывает черты лица Форджа, превращая его без того убийственную экспрессию в ещё более смертоносную. Его ноздри раздуваются, когда он поворачивается к человеку, которого держит одной рукой, прижимая к стене. 

 — Ты заставил её истекать кровью. — Его хватка сильнее сжимает горло вора. —Ты, блядь, умрёшь за это.

 — О, Боже, он действительно собирается его убить. — Голос Саммер звучит позади меня. — И полиция увидит это, потому что они прямо за мной.

 — Босс. — Голос Кобы присоединяется к драке. — Они появятся через шестьдесят секунд. Не больше.

 Дерьмо. Дерьмо. Дерьмо.

 Ноги мужчины поднимаются в воздух, его лицо становится ещё краснее, а глаза выпучены. Фордж отрывает спину человека от стены, а затем бьёт его сильнее по кирпичу. 

 — Ты заставил её истекать кровью, и я заставлю истекать кровью тебя. Око за око.

 Приближаясь, полиция кричит пешеходам уйти с дороги. 

 Я шагнула вперёд, вытянув руки, словно приближаюсь к дикому зверю, надеясь не быть съеденой.

—Фордж, пожалуйста. Отпусти его. Полиция разберётся с ним.

 Мужчина, за которого я вышла замуж, мужчина, который выглядит так, словно без проблем убьёт этого вора голыми руками, снова смотрит на меня. Ярость ушла, и его ледяной тёмно-серый взгляд исчез. 

 — Назови хотя бы одну причину.

 — Потому что я не хочу навещать своего мужа в тюрьме. Мысль о супружеских свиданиях меня пугает.

 Что-то тенью пролетает над его чертами лица. Медленно он отпускает хватку на горле мужчины, и парень падает на землю, ударяясь коленями. Я вздыхаю с облегчением. Чувствую себя женщиной, которая может уговорить Халка, когда он злой и зелёный. Я не уверена, почему это разжигает ощущение тепла глубоко в животе, но это так. 

 Я глубоко вдыхаю, и боль в моём боку снова разгорается. Фордж хватает мою сумочку с земли и шагает ко мне. 

 — Ты в порядке? — требует он, но мой вопрос возникает в то же самое время. 

 — Что ты здесь делаешь?

 Прежде чем кто-либо из нас может ответить, из-за угла поворачивают двое полицейских, за которыми следует Джульетта. 

 — Господи, Джерико. Теперь ты ещё ловишь преступников? — говорит Джульетта прямо за моей сестрой. — Я знаю, что ты мужчина со многими талантами, но это что-то новенькое.

 Фордж даже не смотрит на неё. Его взгляд остаётся прикованным ко мне и моей ране.

—Нам нужно отвезти тебя в больницу.

 — Я в порядке. Это всего лишь царапина. У меня было и хуже.

 Выражение его лица темнеет, когда он осторожно притягивает меня к себе.

—Это больше не повторится. Я этого не допущу.

 — Вот тот самый парень, — указывая на мужчину на земле, говорит Саммер полиции, идущей в нашу сторону. 

 Полиция движется к нему, когда он, спотыкаясь, встаёт на ноги. Они предъявляют обвинения, прежде чем он сможет сделать шаг, чтобы сбежать. 

 — Установите его личность, — приказывает Фордж. — Я хочу знать, кто он, чёрт возьми, такой.

 — Сэр, нам нужно у всех вас взять показания, — говорит один из офицеров.

 — Телохранитель моей жены даст показания, — отвечает Фордж, указывая на Кобу. 

 — Нам нужно поговорить и с вашей женой, — настаивает офицер.  

 — Она предоставит вам письменные показания, как и я. — Фордж обнимает меня рукой за плечи. — Сейчас ей нужна медицинская помощь, Сен-Тропе утратил для нас свою привлекательность. 

 — Я могу дать показания, — говорю я, но Фордж качает головой.

 — Ты возвращаешься на яхту. — Он поворачивает меня к моей сестре и Джульетте. — Саммер, тебе нужна помощь с сумками?

 Моя сестра качает головой.

—Я возьму их.

 — Ты выронила это, Саммер, — говорит Джульетта, держа в руках крошечную коробочку с бикини, которое я купила в её магазине против своей воли. Моё нежелание покупать его кажется смешным перед лицом реальных проблем.  

 — Спасибо, Джульетта. Я определённо буду наслаждаться своей женой, что бы она ни купила.

 Джульетта немного надувает губы.

—Здесь ты клялся, что никогда не женишься.

 Всё моё тело напрягается. 

 — Только потому, что я ещё не встретил Инди.

Глава 40 Индия

 Фордж отделывается от полиции впечатляюще быстро, потом обнимает меня и поднимает на руки. 

 Я поворачиваю голову, чтобы посмотреть на него. Наши губы близко друг к другу.

—Я могу ходить. Я не настолько ранена.

 — Я больше не буду рисковать тобой.

 — Инди, посмотри на свои колени. Дерьмо. — Саммер указывает на небольшие камушки, врезавшиеся в мою кожу, и мне сразу же становится больно. 

 — Спасибо, сис. Я не поняла, что…

 Фордж делает шаг, с лёгкостью неся меня и обрывая на полуслове.

 Толпа расступается перед ним, словно он Моисей в Красном море. Это безумно и впечатляюще, понятия не имею, как он это делает. Видимо, это всё его присутствие, авторитет и феромоны альфа-самца.

 Саммер следует за нами обратно к пристани, где Голиаф уже ждёт в лодке. Как только он видит нас, вскакивает. Его глаза расширяются при виде крови на моей кофте и руках.

 — Больница? — спрашивает он. 

 — Возвращаемся на яхту, — отвечает Фордж. — А затем готовимся отплывать на Ибицу.

 — Да, сэр.

Голиаф протягивает руки, словно предлагая забрать меня у Форджа.

 — Я могу сесть в лодку сама. Я не инвалид, — протестую я, прежде чем он передаст меня.

 Фордж не отвечает и не принимает предложение Голиафа о помощи. Вместо этого он осторожно шагает в лодку и опускает меня в одно из белых кожаных кресел капитана. Фордж кладёт ладони на мои руки и опускает голову, его нос практически касается моего.  

 — Я только что сделал тебя мишенью для всего мира, я недостаточно хорошо тебя защищал. Это моя вина, я больше никогда не совершу подобную ошибку. Даю тебе слово. — Его твёрдый взгляд и торжественный тон вызывают мурашки по моей спине, когда он приносит свою клятву. 

 — С чего мне быть мишенью?

 Фордж смотрит на меня, не отвечая в течение нескольких минут. Наконец, он говорит:

—У меня есть враги, а теперь и у тебя тоже.

—Какие враги?

 — Мы обсудим это позже. Но я буду защищать тебя всеми возможными способами, которые я считаю наиболее эффективными, и ты не будешь сопротивляться мне. Поняла?

 Я моргнула дважды.

—Нет. Не поняла. Тебе придётся…

 Он наклоняется и целует меня в губы, заставляя замолчать.

 Когда он отступает, то кивает Голиафу. 

 — Отчаливаем.

Глава 41 Фордж

 Инди снова спорит со мной, когда я поднимаю её на руки, чтобы отнести на борт яхты, но своими действиями я игнорирую её протесты. 

 Никогда в своей жизни я не чувствовал такой холодной, смертоносной ярости, которая охватила меня в тот момент, когда я увидел её кровь. 

 Никто не прикоснётся к тому, что принадлежит мне. Никто не причинит боль людям, которые находятся рядом со мной. Если бы Инди не остановила меня, я бы вырвал ему глотку. 

 Я никогда не встречал никого, кто так влиял бы на меня. То, как неистово я отношусь к её безопасности и благополучию, шокирует меня самого. Также, как и собственничество, от которого я не могу избавиться. 

 Она теперь не просто средство для достижения цели. Она моя. А я забочусь о том, что принадлежит мне.

 Неожиданный поворот событий, но я об этом не сожалею.

 — Фордж, поставь меня.

 Инди шевелится в моих руках, но я пока не готов её отпустить. Я прохожу к главной ванной комнате, находящейся в моей каюте, и сажаю её на стойку. 

 — Я в порядке. Клянусь. Он просто немного увлёкся своим ножом, когда перерезал ремешок.

 Мой гнев снова поднимается на поверхность, когда она говорит нож.

—У него не должно было быть возможности сделать это. Это вина моя и Кобы.

 Я тянусь к краю её кофты и поднимаю её.

 Инди хлопает меня по рукам.

—Стоп. Что ты делаешь?

 — Забочусь о тебе.

 Она расслабляет руки, и я стряхиваю их. Я стараюсь не заострять внимание на том факте, что никогда в жизни не говорил таких слов. 

 — Ну, ты мог бы спросить разрешение у девушки, до того как снимать её кофту, — говорит она приглушённо, когда я стягиваю разорванную ткань над её головой, оставляя её в лифчике.

 — Ты не просто девушка. Ты моя жена. — Я бросаю обрывки на пол, прежде чем присесть, чтобы оценить травму. Она права. Это лишь царапина, и не так плоха, как можно предположить из-за крови. Это хорошо, потому что теперь мне не нужно отправлять вертолёт за хирургом, чтобы зашить её. 

 — Факт, который ты не рассказал своей любовнице, когда уговорил её нанять мою сестру. Интересно, почему?

 Острый язычок Индии может доставить ей неприятности, но это ни в коей мере не беспокоит меня. Я точно знаю, как могу с ней справиться. Но прямо сейчас не время шлёпать её задницу. 

 — Она мне не любовница. — Я удивляю сам себя, сообщая Инди эту информацию. Я не перед кем не отчитываюсь. Я никогда не чувствовал такого желания. Но по какой-то причине она заставляет меня нарушать все правила. 

 — Но она была ею, не так ли? — спрашивает Инди, когда я хватаю губку и смачиваю её, чтобы вытереть засохшую кровь. 

 — Это имеет значение? — я открываю шкаф, чтобы достать аптечку и нахожу тампон, пропитанный спиртом. Я разрываю упаковку, когда она пререкается в ответ. 

 — Почему ты всегда отвечаешь на вопрос с… Ауч! Больно. — Её плечи поднимаются к ушам, когда она шипит от боли, и это похоже на удар в сердце. 

 Я дую на порез, желая успокоить причинённый мной дискомфорт. 

 Блядь. Эта женщина станет для меня концом.

 — Было бы ещё хуже, если бы я тебя предупредил.

 Я встречаю её взгляд, смотря на неё снизу вверх, желая извиниться. Яникогданеизвиняюсь.

 — У тебя дерьмовая врачебная этика, — говорит она, хмуря брови. 

 — Хорошо, что меня обычно не просят ухаживать за больными. — Я достаю тюбик мази с антибиотиком, и она вздрагивает. Ещё один удар.

 — Больно не будет. — Я жду, когда она кивнёт, потом использую стерильную марлю, чтобы намазать мазь на рану. 

 — Ты не ответил на мой вопрос. Почему ты не сказал мне, что устроил мою сестру на работу к любовнице?

 Я стискиваю зубы.

—Она не моя любовница. У меня её нет. У меня есть чёртова жена.

 — С которой ты никогда не спал. Я достаточно знаю о мужчинах, чтобы понять, что если они не получают секса дома, то получают его где-то ещё.

 — Мы с тобой женаты меньше суток. Ты действительно думаешь, что я получаю его где-то ещё? — я кладу руки на её бедра, выше поцарапанных коленей. Она смотрит на меня, как я и думал. — Если только это приглашение?

 — Возвращайся к уходу за больной, Фордж. Твоя игра в обольщение нуждается в доработке.

 Ванная комната наполняется звуком моего смеха, и взгляд Индии обостряется.

 — Ты должна бояться меня, и всё же насмехаешься надо мной на каждом шагу.

 — Единственное, чего я боюсь — чем ты будешь обрабатывать мне колени, чтобы очистить их.

 Я не отвечаю, пока её бок не покрывается большой повязкой, защищающей двухдюймовый порез. Я достаю бутылку перекиси из-под раковины и держу её перед ней.

 — Ты выживешь. Обещаю. Булыжник был довольно добр к тебе.

 — Единственный способ, чтобы я не кричала, пока ты чистишь мои колени, если ты расскажешь мне о себе и Джульетте.

 Теперь она торгуется со мной. Это эмоциональный шантаж. Почти выпытала информацию из меня. Переговорщик во мне одобряет это. 

 — Это так? — говорю я, поднимая её со стойки и ставя в душ. Как ни странно, она не делает шума из-за того, что её перенесли. 

 — Да. Таковы мои условия.

 Я тянусь до подвижной насадки для душа и включаю воду, позволяя ей литься несколько секунд, прежде чем она достигнет приемлемой температуры. 

 — С чего ты взяла, что можешь установить условия этих переговоров? — спрашиваю я, мой тон скорее более любопытен, чем что-либо другое. 

 — Потому что тебе есть, что сказать.

 От этих слов я останавливаюсь и смотрю на неё, мои брови подняты.

—Вот как?

 — Тебе не нравится смотреть, когда мне больно. — Она улыбается, как будто обнаружила карту с местом, где спрятан Святой Грааль.

 — И ты думаешь, что я стану с тобой торговаться, чтобы не видеть, как тебе больно?

 Улыбка Индии становится шире, и я могу сделать не так много, чтобы удержать улыбку на её лице, а не гримасу. 

 — Ага.

 — Сними юбку, если не хочешь, чтобы она промокла.

 На этот раз её брови поднимаются.

—Подожди… Что?

 Я кладу руку ей на бедро, засунув палец за пояс.

—Твоя юбка. Снимаем или нет. Обещаю, я не наброшусь на тебя при виде твоих трусиков.

 — Уверена, что именно так все пираты говорят девушкам, чтобы заставить их раздеться.

 — Что ты сказала? — спрашиваю я, на этот раз действительно в замешательстве. 

 Щёки Инди становятся розовыми.

—Я не хотела называть тебя вслух пиратом.

 Ах…

—Ты не первая, кто называет меня пиратом. Уверен, что не будешь последней. — Я тяну за пояс юбки, Инди шлёпает меня по руке. 

 — Также я не надела трусики, поэтому…

 Моё внимание обращается к её лицу, поскольку тепло, которое не имеет ничего общего с паром, наполнившим душ, наполняет моё тело. 

 — Ты была на публике. В юбке. Какого хрена ты не надела трусики?

 — Я вообще-то не собиралась в эту поездку.

 Мой кулак сжимается вокруг насадки для душа.

—Тогда нужно было купить несколько.

 — У кого? Твоей любовницы?

 —Она не моя любовница. И если ты скажешь это снова, я тогда точно покажу тебе, где я получаю своё удовольствие.

 Вместо того, чтобы струсить от моего тона, Инди улыбается и стягивает юбку через бёдра, обнажая свою голую киску. 

 Бляяядь.

 — Хорошо, — говорит она. — Я не люблю делиться, даже если у меня нет ни малейшего понятия, почему ты женился на мне.

Глава 42 Индия

 Я стою перед своим мужем, в душевой его ванной, обнажённая, за исключением бюстгальтера без бретелек. Мои слова и тон могут звучать уверенно, но это только потому, что я умею отлично скрывать эмоции. Сердце бьётся сильнее, когда его серый взгляд скользит по моему телу, опускаясь, пока не останавливается на маленьком серебряном шарике, выглядывающем из моих губок.  

 — Откуда, чёрт возьми, он там взялся?

 Энергетическая волна несётся сквозь меня.

—Мой пирсинг? Он был там всё это время.

 Из-за его шока мои бёдра покрывает влажность.  

 Фордж изучает моё лицо, и я абсолютно не представляю, что он надеется найти. Но, как будто кто-то взмахнул волшебной палочкой, огонь гаснет и возвращается лёд.

—Я постараюсь не причинить тебе боли.

 Тёплая вода, омывающая мои колени, жжётся, хотя он накрывает струйки воды рукой, чтобы они промывали мои ссадины. 

 — Где ты с ней познакомился? — спрашиваю я, пытаясь отвлечься.

 — Тебя это не касается.

 — Когда ты порвал с ней?

 Он мягко промывает губкой одно колено. Я смотрю вниз, чтобы увидеть, как кожа становится красноватой, но большая часть застрявших там камушков уже исчезла. 

 — Задолго до нашей встречи, — говорит Фордж. Я в шоке, он дал мне гораздо больше информации. 

 — Мы познакомились буквально всего несколько дней назад, так что это довольно расплывчатый ответ.

 — У тебя есть ещё вопрос, или ты собираешься зациклиться на Джульетте, которая совершенно не имеет никакого значения, кроме того факта, что она дает твоей сестре работу?

 Он дал мне возможность спросить ещё о чём-нибудь, и я однозначно не собираюсь её тратить на Джульетту. Я подбираю слова, когда он выключает воду и достаёт перекись. Фордж открывает пузырёк и смотрит на меня, словно прося одобрения, прежде чем причинит мне больше боли. 

 Я стискиваю его плечо своей рукой, не заботясь о том, что по сути притягиваю его лицо ближе к своей киске, и пользуюсь моментом, пока он кажется наиболее уязвимым. 

 — Почему ты женился на мне?

 Перекись попадает на ободранную кожу колен, и я напрягаюсь. 

 — Потому что мне нужно было заполучить тебя.

 Слова проходят через меня, притупляя любую боль, когда я смотрю в эти глаза цвета грозовых туч. 

 Он опускает пузырёк с перекисью, и я чувствую, как моё сердцебиение отдаётся в сосках и между ногами. Это ненормально. Я не должна испытывать этого. 

 Но Фордж — это стихийное бедствие. Огромная волна, ворвавшаяся в мой мир и изменившая его до полной неузнаваемости. Почему я должна быть удивлена, что моё тело реагирует на него, как никогда раньше? 

 Он медленно поднимается, его пальцы скользят по моей голой влажной коже.

—Что ты хочешь от меня, Индия?

 Я сжимаю губы, отказываясь произносить вслух всё, что крутится в моей голове. Он уже победил. Я не могу отдать ему все козыри. Но я также очень сильно хочу, чтобы он прикоснулся ко мне, и прямо сейчас не могу думать о других чёртовых вещах. 

 Но не имеет значения, что я не озвучиваю свои желания, потому что Фордж может читать меня лучше, чем кто-либо до этого. 

 — Ты хочешь, чтобы я прикоснулся к тебе. Отвлёк тебя от боли. Заставил кончить. — Всё сказано. Никаких вопросов.

 Я молчу. 

 Фордж протягивает руку.

—Я не буду тебя заставлять говорить это. Всё, что тебе нужно сделать — взять мою руку.

Глава 43 Фордж

 Она хорошо скрывает своё внутреннее беспокойство. Её гордость борется с потребностями. Я тоже игрок, и точно знаю, на кого бы сделал ставку. 

 На нас.

 Пальцы Инди дрожат, когда она поднимает руку. Она либо примет мою руку, либо ударит по лицу. Когда её ладонь скользит по моей мозолистой коже, моя хватка усиливается, как будто я боюсь, что она передумает. Я не дам ей для этого времени.

 — Ложись на кровать. Сними бюстгальтер. Раздвинь ноги. Покажи мне эту красивую пизду и пирсинг, который ты прятала. — Мои приказы звучат так, будто я был рождён, чтобы отдавать их ей. 

 Щёки Инди вспыхивают румянцем, а её соски похожи на камушки, проступающие сквозь тонкий материал её бюстгальтера. Ей нравится это. Она этого хочет.

 Сжав губы, она обходит меня, выходя из ванной, и я отпускаю её руку.

 Я заставляю себя подождать шестьдесят секунд, прежде чем последовать за ней. И когда это делаю, думаю, что прямо перед собой вижу рай. 

 Её ноги едва раздвинуты, и мне интересно, она стесняется либо просто непокорная. Я согласен на любой вариант. Приму от неё всё, что угодно. 

 — Ты выглядишь, как подношение языческому богу.

 Её румянец распространяется на шею и вниз по груди, почти достигнув её розовых сосков. 

 Я останавливаюсь у самой кровати, где её ноги свисают с края. Хватаю её за лодыжки и поднимаю их, сгибая колени и прижимая её ноги к одеялу.

 Её глаза расширяются, когда губки её киски раскрываются, показывая мне всё, включая этот маленький серебряный пирсинг, который свисает прямо над её клитором. Влажность собралась между её бёдер, и зверь внутри меня требует попробовать её. Прикоснуться к ней. Трахнуть её.

 Когда она на мгновение закрывает глаза, не могу не задаться вопросом: может, она менее опытна, чем я думаю.

 — Ты девственница?

 Её глаза тут же открываются.

—Нет. Конечно же, нет.

 — Тогда почему ты выглядишь одновременно напуганной и взволнованной?

 Она сглатывает и поворачивает голову в сторону окон.

 — Инди, я собираюсь трахнуть твою киску пальцем и поедать тебя, пока ты не закричишь, так что думаю, здесь мы прошли стадию неловкости.

 Её взгляд возвращается к моему.

—Это было давно, хорошо?

 Я встаю на колени на кровати между её раздвинутых ног, стараясь не дотрагиваться до колен.

—Как давно? — спрашиваю я, пока мои ладони скользят вверх по её бёдрам.

 — Достаточно давно.

 Я останавливаю большие пальцы в дюйме от губок её киски.

-- Скажи мне, и я дам тебе то, чего ты хочешь.

 Её губы снова сжались, а я поглаживаю подушечкой большого пальца вдоль её гладкой розовой кожи. Она издаёт тихий стон, и мой член становится твёрже.

 — Десять лет.

 Признание поражает меня как кувалда, и я смотрю на неё в шоке.

 — Десять лет?

 — Прикоснись ко мне, чёрт возьми.

 — Как это вообще возможно? Ты практически сочишься сексом. Ты чёртова сирена. Каждый мужчина, который видит тебя, хочет сделать тебя своей. — Я провёл большим пальцем между губок её киски и щёлкнул пирсингом. — Но они не смогут получить тебя, потому что ты, блядь, моя.

Глава 44 Индия

 Унизительное признание? Галочка. 

 Уже на грани оргазма от одного прикосновения и собственнических слов Форджа? Ещё галочка. 

 Мои внутренние мышцы сжимаются, когда он раскрывает меня большими пальцами и наклоняется вперёд, чтобы провести языком снизу вверх.

 Святое. Дерьмо.

 — Блядь, ты хороша на вкус.

 Его хватка на моих бёдрах усиливается, и любое чувство боли или дискомфорта от сегодняшнего дня исчезает, когда удовольствие проходит сквозь моё тело.

 Он поедает меня так, будто голодал всё десятилетие, которое я воздерживалась. Когда он щёлкает своим языком по моему пирсингу, который я сделала только для себя, это отправляет меня к краю быстрее, чем когда-либо прежде.  

 И затем его язык делает то, о чём я никогда даже не задумывалась в своей жизни — он движется к моей заднице, дразня эту очень девственную территорию. Я извиваюсь, пытаясь избежать незнакомых ощущений, но его рука препятствует и заставляет меня принять их. 

 И, чёрт возьми, мне это нравится?

 Я извиваюсь напротив его рта, когда он перемещается, сосёт мой пирсинг между губами и прикусывает мой клитор. 

 — Ах! — кричу я, когда оргазм взорвался во мне. 

 Фордж использует этот момент, чтобы прижать свой большой палец к моему анусу и сильнее сосать мой клитор. Волна за волной удовольствия грозит утопить меня. Моя голова мечется туда-сюда на кровати, когда я запускаю руки в его волосы.  

 — Я не могу. Не могу. — Я выдыхаю слова, но он не останавливается. 

 Кончик его большого пальца проникает в моё заднее отверстие, пока он продолжает сосать, лизать и пировать. 

 — Ещё раз, — рычит он напротив меня, и моё тело подчиняется, хотя мозг старается вернуть контроль. 

 Я не могу остановиться. Мои ноги дрожат, и вибрации изо рта Форджа полностью уничтожают меня. 

 Я кричу от своего оргазма, не заботясь о том, кто может услышать. Мои пальцы дёргаются в его голове, вытаскивая Форджа между моих бёдер, потому что я не знаю, смогу ли выдержать больше.

 — Ты не…

 Кто-то ломится в дверь, прерывая то, что собирался сказать Фордж.

—Убирайтесь, — лает он. Я изо всех сил пытаюсь сесть, и кончик его большого пальца выскальзывает из моей задницы. 

 Я даже не знала, что мне понравятся такого рода вещи.

 — Инди? Он тебя пытает? Я, блядь, убью его, даже если он спас меня.

 Это голос моей сестры. Я не уверена, благодарить ли её за спасение или убить за то, что помешала.  

 — Мисс Баптист, пожалуйста, пойдёмте со мной.

 Следом слышен голос Голиафа через дверь, и меня охватывает унижение. 

 Они все слышали меня. Оказывается, в этот момент мне не всё равно. 

 Я тянусь к покрывалу и выдёргиваю его из-под Форджа, чтобы прикрыться. 

 — Я в порядке! — кричу я, но это ложь. Я не знаю, что только что произошло в этой комнате, но я не в порядке. Я чертовски напугана тем, что совершила самую большую ошибку в своей жизни.

 Я позволила мужу заставить меня кончить.

 И мне это понравилось. 

Глава 45 Фордж

 — Твою мать. Ты занимаешься сексом, — говорит Саммер через дверь, неудержимо хихикая. — Я даже не думала, что Святая Инди… Простите, ребята!

 — Мисс Баптист, пойдёмте со мной.

 Я представляю, как Голиаф тащит смеющуюся Саммер подальше от двери, но уже слишком поздно. Моя жена завернулась в одеяло, словно чёртов буррито, и закрылась, как крепость.

 — Прости, — говорит Инди. — Мне не стоило…

 — Какого хрена ты извиняешься? — мой ответ звучит резче, чем я хотел.

 Её взгляд пробегается от моего лица к явно твёрдому члену.

—Я… Я не знаю. Это из-за адреналина. Думаю, я просто была…

 Я поднимаю руку, чтобы заставить её замолчать.

—Если ты не хочешь, чтобы я прикасался к тебе, я, блядь, не прикоснусь. Я не чёртов монстр.

 Я отталкиваюсь от кровати, задаваясь вопросом, как, чёрт возьми, этот идеальный момент пошёл наперекосяк. 

 Направляясь в ванную, я говорю:

—Если ты не хочешь смотреть, как я принимаю холодный душ, советую тебе остаться здесь.

 С дьяволом, сидящим на моём плече, я вхожу в главную ванну и оставляю дверь открытой. Я включаю воду. Хочу мучить её так же сильно, как мучаюсь сам прямо сейчас. 

 Она хочет меня. Это точно. Но тот факт, что прошло десять лет с тех пор, как её трахнули… многое объясняет. За исключением того, что он не объясняет, почему у неё так долго не было мужчины.

 Я раздеваюсь и вхожу под тёплые струи. Когда они льются на мою склонённую голову, я сжимаю кулак вокруг члена, представляя, какой тесной будет её киска, когда я наконец-то заслужу от неё этот приз.

 Рывок за рывком, я дрочу сильнее, представляя слёзы, которые текли по её щекам, когда я трахал её лицо. Она выглядела такой чертовски красивой. Но самое последнее воспоминание — о сжатии её задницы вокруг кончика моего большого пальца — заставляет кончить по всей стене из травертина (прим. пер. — травертин — белый известняк).

 Дверь ванной захлопывается, и мой взгляд падает на закрытую дверь. 

 Она смотрела на меня.

 Мой член снова становится твёрдым. Моя непослушная чёртова жена сведёт меня в могилу и будет за это отшлёпана.

 Я быстро обтираюсь. Мой член твёрдый, как будто я только что не кончил, и захожу в спальню… чтобы найти её, обхватившую ручку двери. 

 — Стоп.

 Инди застывает, её плечи напрягаются. Я отмечаю, что на ней надето бикини, которое, как подозреваю, куплено в магазине Джульетты.

 — Повернись.

 — Я просто иду…

 — Ты никуда не пойдёшь.

 Она медленно поворачивается ко мне. Я стою голым и горжусь, когда мой член поднимается между ног.

 — Я просто хотела взять…

 — Ты хотела меня.

 Она сглатывает, когда я иду к ней, её соски сжимаются под тканью купальника.

 — Тебе даже не стоило одеваться, потому что мы ещё не закончили.

 — Но…

 — Ты могла бы выйти из этой каюты, но не сделала этого. Ты хотела увидеть меня с рукой на члене, когда я кончаю по всей стене, представляя тебя и твою тугую маленькую пизду.

 Её рот открывается.

 — Если только ты не хочешь, чтобы я снова трахнул твоё лицо? — я качаю головой. — Нет. Думаю, мы оставим это на потом. Я хочу тебя. Сейчас.

 Инди переминается с ноги на ногу, с каждым вдохом её грудь поднимается и опускается быстрее.

 — И ты хочешь меня так же чертовски сильно.

 — Я не хочу, чтобы кто-то слышал. Я не могу…

 — Голиаф сделает так, что никто не услышит, особенно, если ты научишься сдерживать эти крики. Но мне всё равно, если ты закричишь. Мне всё равно, если услышит весь чёртов мир. — Я подошёл к кровати и сел. — Подойди ко мне.

 Десятки эмоций захлестнули лицо Инди, когда она пытается отговорить себя следовать моему приказу, но она этого не сделает. Она хочет этого также сильно, как и я. Может, сильнее, если прошло десять грёбаных лет.

 Мой член дёргается между ног при мысли об её почти девственном статусе. Я уже чувствовал собственническое отношение к ней, теперь оно обострилось.

 Триумф поднимается во мне, когда она отпускает дверную ручку и идёт ко мне, останавливаясь в нескольких шагах.

 — Ближе.

 Она делает ещё два небольших шага, и я осторожно, помня о её ране, обхватываю её вокруг бёдер и подтягиваю к себе.

 — Ложись на колени. — Я киваю на свои раздвинутые бёдра.

 Инди смотрит на мой член, а затем возвращает взгляд на моё лицо, с широко раскрытыми глазами.

—Что?

 — Твоей заднице необходима моя рука, и я собираюсь дать тебе то, что нужно.

 — Прошу прощения?

 — Я дал тебе возможность уйти, ты ей не воспользовалась. Знаешь, о чём это говорит мне? Обо всём, о чём ты не хочешь говорить вслух. Ты хочешь меня? Ты отдашься мне.

 Она сжимает свои бёдра вместе, и я гарантирую, что она всё ещё влажная и становится более влажной. Её верхние зубы скребут по нижней губе.

 Боже, она, блядь, прекрасна.

 — Единственное решение, о котором ты пожалеешь — выйти из этой каюты. Клянусь тебе.

 Инди борется в своей войне воли и наклоняется, сражаясь за каждый дюйм, кладя своё тело на мои раздвинутые бёдра. Моя рука обхватывает одну из её ягодиц, которые почти полностью обнажены у трусиков бикини.

 — Ты собиралась позволить всем увидеть эту задницу? Я так не думаю. Нет, пока я не предъявлю свои права должным образом.

 Она резко вдыхает, когда я просовываю пальцы под клочок материала, который проходит между её ягодицами. Этот звук говорит всё, что мне нужно знать. Она была создана для меня.

 — Тебе понравился мой большой палец в твоей заднице, не так ли?

 Я останавливаюсь над дырочкой и прижимаюсь к ней, пока она не сжимается. Так не пойдёт. Я освобождаю руку и стягиваю вниз трусики, полностью обнажая её. Мне требуется несколько секунд, чтобы оценить её бледную кожу перед тем, как нанести первый удар.

 Она ахает, а затем стонет.

 — Вот, что я тебе дам, когда ты попытаешься солгать мне о том, что ты хочешь.

 — Я не…

 Удар.

 Инди ёрзает на моих бёдрах, когда мой член прижимается к её животу. Я тянусь между её ног и нахожу мокрую киску.

 — Ты так охренительно отзывчива. Ты собиралась оставить меня твёрдым, когда уходила с мокрой киской? Плохая жёнушка.

 Я отстраняюсь и наношу ещё один удар по её левой ягодице, а затем скольжу пальцем внутрь.

 — Господи… — Инди стонет, когда её внутренние стеночки сжимают меня.

 — Блядь, ты тугая. Мой член может даже не поместиться в этой тесной пизде.

 Я отстраняюсь и скольжу двумя пальцами внутрь, растягивая её. Инди извивается против моего прикосновения.

 — Тебе это нравится? Быть наполненной моими пальцами? Расслабленной так, чтобы мой большой толстый член уместился внутри тебя?

 — Пожалуйста, — шепчет она. — Не останавливайся.

 — Ни одного чёртового шанса.

 Толчок за толчком, я трахаю её пальцами, когда она становится всё влажнее и влажнее. Её соки стекают по моей руке. Это чертовски великолепно. Её прелестный маленький анус дразнит меня между круглых ягодиц, и я думаю о том, как она извивалась против меня, когда я прижимал свой язык к нему.

 Я вытаскиваю пальцы и макаю свой большой палец в её соки, чтобы смазать его и медленно обвожу её дырочку.

—Не напрягайся.

 Она напрягается, и я шлёпаю её по бедру. Инди сразу же расслабляется.

 — Я буду дразнить твою киску и дырочку, пока ты не кончишь, а потом буду трахать, пока весь мир не услышит, как ты кричишь моё имя.

Глава 46 Индия

 Его слова и прикосновение не должны так на меня влиять. Но это не меняет того факта, что я рабыня Джерико Форджа.

 Его большие пальцы растягивают меня, и моё тело расслабляется для него, позволяя ему двигаться глубже и быстрее с каждым толчком. Мне нужно больше.

 Мои соски превратились в твёрдые бусинки, что аж болят. Мне нужен его рот на них, прикусывающий чувствительную кожу, чтобы добавить остроты — я и не осознавала раньше, как она мне нужна. Когда его большой палец снова ласкает мою задницу, загораются все нервные окончания.

 — Я собираюсь трахнуть тебя здесь однажды, — говорит он, его голос глубокое рычание, когда он увеличивает давление. — Мы начнём не спеша, чтобы растянуть тебя так, что, когда головка моего члена скользнёт в эту тугую дырочку, ты почувствуешь удовольствие, какого никогда не знала. С пальцем в твоей киске и с моим членом в твоей заднице, ты будешь умолять меня, пока голос не станет хриплым.

 Он понятия не имеет, насколько близко я к тому, чтобы умолять его прямо сейчас. Он толкает кончик большого пальца внутрь, и мои бёдра толкаются к нему. Я не знаю, как долго смогу сдерживаться, пока не отдам себя на его милость, и не буду умолять его дать то, что мне нужно.

 Казалось, что я не кончала пятнадцать минут назад. Но я начинаю понимать, что Джерико Фордж вызывает ещё большую зависимость, чем любой наркотик на планете, и я в нескольких шагах от признания себя наркоманкой.

 Его пальцы выходят из моего тела, и он одновременно дразнит мой пирсинг и мою задницу, пока я собираюсь перелететь через край. Когда я разлетаюсь на осколки, он не останавливается. Фордж продолжает требовать всё больше и больше, и больше.

 Стена, которую я создала, рушится, потому что он прорыл ход под ней и заставил меня осознать, чего мне не хватало в моей жизни — вот этого. Его.

 Когда моя кульминация, наконец, спадает до такой степени, что я могу соображать, он поднимает меня и прижимает к своему телу. Фордж встаёт, поворачивает нас к кровати и кладёт меня на спину ближе к краю, оставляя задницу свисать с него.

 — Думаю, настало время трахнуть мою жену.

 Он подходит к тумбочке, достаёт презерватив и раскатывает его на свой член, а затем возвращается, вставая между моими раздвинутыми ногами.

 — Обхвати меня ногами.

 Я следую его указаниям и воссылаю благодарственную молитву за высокий каркас кровати, потому что головка его члена теперь прижимается к моему входу. А затем я вспоминаю его слова.

 Поместится ли он?

 Я смотрю на него, внутри меня прорастает росток сомнения, и Фордж замечает мои меняющиеся эмоции.

 — Я помещусь. Обещаю.

 Подкладывая руку под каждую из моих побаливающих ягодиц, он тянет меня к себе достаточно, чтобы его член вошёл в моё отверстие, и издаёт стон.

 — Бляяядь…

 Мой рот открывается, и я ахаю, когда ощущения проносятся сквозь меня. С таким же успехом я могла быть девственницей, потому что раньше такого никогда не чувствовала.

 — Ещё, — шепчу я просьбу, и на лице Форджа отражается полное и абсолютное обладание. Если я думала, что он был похож на пирата-грабителя раньше, то я ошибалась — потому что именно так он выглядит сейчас.

 — Трахни мой член. Покажи, как ты его хочешь, — говорит он, понемногу проталкиваясь внутрь. Я приподнимаю бёдра, толкаясь вперёд и заставляя его войти глубже.

 — Господи. О Боже. Блядь. — Моя голова дёргается из стороны в сторону, когда я несвязно бормочу.

 — Трахни меня, Инди. Используй мой член, чтобы взять то, что тебе нужно.

 Пальцы одной руки обхватывают мою задницу, и он прижимает их к моему анусу. Я дёргаюсь вверх, трахая его так, как он приказал.

 — Чертовски великолепно. Дай мне больше.

 Я делаю так снова и снова до тех пор, пока не чувствую, что начинаю распадаться, а он ещё даже не проник в меня полностью.

 — Дай мне. Всё это, — умоляю я через рваные стоны.

 — Тебе только стоило попросить. — Он толкается вперёд, хороня полностью свой член внутри меня, и мой тихий крик бросает меня через край в опустошительное блаженство.

 Фордж входит в меня снова и снова, и снова. Он двигает другой рукой, чтобы дразнить мой клитор и продлить грохочущие во мне оргазмы. Моя кровь ревёт в ушах, и сердце бьётся достаточно сильно, чтобы взорваться.

 Когда Фордж ревёт в такт своему оргазму, и его член дергается во мне, моё тело обмякает, и я отключаюсь.

Глава 47 Индия

 Я просыпаюсь, не зная, какого чёрта произошло, но на мне всё ещё одета верхняя часть купальника и я накрыта одеялом. 

 Форджа нигде не видно, но лодка качается, поскольку идёт в бурном море. Я хватаю отброшенные трусики бикини и надеваю их на ноги. Это напоминает мне о том, что сказал Фордж:

 — Ты собиралась позволить всем увидеть эту задницу? Я так не думаю. Нет, пока я не предъявлю свои права должным образом.

 Теперь каждая часть моего тела чувствует себя востребованной им, и по какой-то причине это пугает меня до чёртиков.

 Я никогда не давала мужчине никакого контроля над собой.

 Когда выхожу из каюты, я по-шпионски крадусь по коридору, ожидая, что он появится и сделает мне сюрприз. Но он этого не делает. И мне не хочется признавать, но часть меня разочарована.

 Не то, чтобы мне нужно было его видеть, потому что я всё ещё чувствую боль, оставленную им, пульсирующую между ног.

 Что, чёрт возьми, всё это значит для нас? Это что-то меняет? Понятия не имею. Теперь мы возвращаемся на Ибицу, и у меня такое чувство, что если я попытаюсь вернуться в свою квартиру, Форджу будет, что сказать об этом.

 Я нахожу свою сестру, смотрящую на закат, на шезлонге на верхней палубе, на которой никого больше нет.

 — Так, он правда хороший, прехороший член!

 — Саммер. Забудь, — я огрызаюсь.

 — Что здесь такого, Инди. У всех есть секс. То есть, кроме тебя. По крайней мере, до этого момента. — Моя сестра приподнимается на локтях, чтобы посмотреть на меня.

 — Я не хочу говорить об этом, хорошо?

 Она шокированно смотрит на меня.

—Почему это, чёрт побери?

 — Прямо сейчас я не хочу это обсуждать. Или вообще когда-нибудь.

 Она качает головой, ветер развивает её волосы, словно она позирует для журнала.

—Фордж твой муж. Он великолепен. У него определённо есть способности в постели, если он может заставить такую монашку, как ты, кончить. Почему же тебе неловко, что заставила его звучать, как стальной барабан? — она подмигивает. «Видишь, как я здесь сказала? Сталь? Фордж?» (прим. пер. —Forge— с англ. ковать, кузница). 

 Я закрываю лицо, желая не слышать этого.

—Пожалуйста, просто заткнись, Саммер.

 — Ладно… но тут нечего стыдиться. Голиаф выпроводил меня сюда, чтобы я больше не смогла услышать. Теперь я наслаждаюсь невероятными пейзажами. — Она откидывается на подушку и собирает волосы наверх в идеальный пучок.

 — Он сказал тебе, когда мы прибудем в порт? — спрашиваю я, глядя на мерцающую воду, окружающую нас.

 — Завтра утром. Они разрешили мне воспользоваться телефоном, чтобы снова позвонить Аланне.

 Я возвращаю своё внимание к Саммер.

—Ты же не сказала ей, что я вышла замуж? Пожалуйста, скажи, что ты не сделала этого.

 — Нет. Думаю, теперь это твоя проблема объяснять ей, я не собираюсь вмешиваться. Но тебе лучше сказать ей, прежде чем она узнает от кого-то постороннего, потому что её удар хватит.

 — Кто сможет… — я шлёпаюсь на шезлонг рядом с ней, думая о том, как Аланна могла бы об этом узнать.

 — Я не знаю, является ли Джульетта сплетницей, но это сочные новости. Одного из самых завидных миллиардеров в мире охомутали после его открытого отказа от брака? Когда всё это выйдет наружу, оно распространится, как лесной пожар.

 Я вздыхаю и вытягиваюсь на толстой подстилке, позволяя своей голове упасть на подушку.

 Как, чёрт возьми, я смогу справиться с этим?

Глава 48 Фордж

 Я избегаю Инди и моей каюты, пока солнце не встаёт над островами впереди нас. Я не доверял себе, находясь рядом с ней в постели, желая не давать ей спать всю ночь. Ей нужно время, прежде чем она будет готова ко всему, чего я от неё хочу. Вместо этого я провёл всю ночь, работая над всем, что пустил на самотёк с тех пор, как она стала центром моего мира.

 Как только мы бросаем якорь, я позволяю себе закрыть свой ноутбук и иду в салон.

 — Вы пойдёте со мной, — говорит Голиаф Саммер.

 — А как же я? — спрашивает Инди.

 Когда я вхожу, все смотрят на меня. Щёки Инди становятся розовыми, и я не могу перестать надеяться, что она всё ещё чувствует меня на каждом шагу. Может быть, это полная херня, но мне плевать. 

 — Ты возвращаешься со мной домой. Где твоё место, — говорю я ей.

 — Но мне тоже нужно увидеться с Аланной, — заявляет она.

 — Завтра мы привезём её на остров и сообщим ей новости. — Я бросаю взгляд на её сестру. — Ты ничего не скажешь об этом, когда увидишь её. Поняла?

 Саммер кивает, пока плечи Инди напрягаются.

 — Но она должна знать. Она будет задаваться вопросом, какого чёрта я не с Саммер.

 — Саммер извинится за тебя, и Аланна поймёт, как только ты расскажешь ей завтра. — Инди будет спорить, пока у неё не закончится воздух, поэтому я предупреждаю то, что выйдет у неё изо рта, следующим. — Я хотел бы провести день, показывая тебе наш дом. А потом этим вечером… У меня для тебя припасено кое-что особенное. — Я протягиваю руку, чтобы схватить её за руку, когда её рот закрывается.  

Спор окончен. Я оглядываюсь назад на свою своячницу.

 — Саммер, твоя работа начинается в понедельник. Кто-нибудь позаботится о том, чтобы у тебя была необходимая информация о том, когда и куда идти.

 — Спасибо, Фордж. На самом деле. Знаю, что недостаточно часто говорила, но… ты спас мне жизнь и сделал всё возможное. Не знаю, как тебя отблагодарить.

 — Всё в порядке.

 — Но…

 Я махнул в её сторону рукой, когда мой любимый новый катер приблизился к яхте.

—Иди с Голиафом. Наслаждайся свободой, Саммер. Не облажайся.

Глава 49 Индия

 Когда я теряю из вида Саммер и Голиафа, то задумываюсь о том, что произойдёт, когда я доберусь до частного острова Форджа. Ночью он не пришёл спать, и был полностью недоступен до этой минуты.

 Почему он меня избегает?

 Сейчас я ни в чём не уверена и меньше всего в том, что я чувствую по поводу всего этого. В прошлый раз, когда я была на его территории, он заключил со мной сделку, а я нарушила её самым отвратительным образом — побежала прямиком к Бастиену.

 Я твердила себе, что, поскольку не использовала миллион Форджа, сделка отменялась, и дальнейших последствий для моих действий быть не может. Согласен ли он со мной, ещё предстоит определить. Сама я не собираюсь поднимать эту тему.

 Пока военный на вид чёрный катер, на котором я посещала его остров, подплывает к плавательной платформе яхты, Фордж ведёт меня вниз по лестнице. Он прыгает на борт и говорит что-то капитану, а затем возвращается к бортику, чтобы помочь мне.

 — Садись сюда. — Он указывает на сиденье рядом со штурвалом, и капитан кивает ему.

 — Наслаждайтесь, мистер Фордж.

 — Что, чёрт возьми, он делает? — спрашиваю я, когда капитан спрыгивает с чёрного катера и отвязывает его от яхты.

 — То, что я ему сказал. Он найдёт способ вернуться обратно. Мы с тобой отправляемся обедать. Голиаф сказал мне, что ты не завтракала.

 Я поворачиваюсь, чтобы резко взглянуть на него.

—Подожди, если мы собираемся пообедать, почему мы не поехали с Саммер? Я думала…

 — Ты поймёшь.

 Фордж берётся за штурвал и опытным движением увозит нас прочь. Как только мы оказываемся на безопасном расстоянии от яхты, он устремляет катер в направлении острова, но не в сторону причала, который я использовала раньше.

 Ветер развивает мои волосы, и я быстро стягиваю их в низкий хвостик, когда катер мчится мимо скал к другой стороне, которой я никогда раньше не видела. Это место — почти прямое падение с отвесной скалы. Совершенно захватывающе.

 Мы замедляемся и останавливаемся, Фордж выключает зажигание.

 — Что ты делаешь? — спрашиваю я, когда он тянется к подолу своей рубашки.

 Фордж снимает поло и бросает его на сиденье.

—Собираюсь на рыбалку, — говорит он, обходя меня, чтобы открыть отсек. Он откапывает маску для подводного плавания и гарпун.

 — Подожди, что? — я отступаю назад, когда Фордж поднимается на большую платформу для загара на задней части катера, снова выглядя как сумасшедший Аквамен, и надевает маску на лицо.

 — Увидишь. — Он поднимает гарпун, поворачивается и спрыгивает с бортика, придерживая маску у лица.

 — Фордж! — я бросаюсь к борту катера, чтобы посмотреть, как он ныряет. Всё, что я вижу — это пальцы его ног, а затем они исчезают под водой.

 Возможно, я провела большую часть своей жизни, живя на острове, но это не значит, что я большая поклонница воды. В результате я плохо плаваю. Могу плыть по-собачьи, чтобы продержаться в воде, но на этом всё.

 А теперь я просто смотрю, как мой муж бросился за борт с долбанным гарпуном.

 Реально, какого хрена?

 — Боже мой. Мы не стоим на якоре. — Я не знаю, почему вообще говорю это вслух, потому что меня никто не услышит. Катер покачивается на бурных волнах, без сомнения, отдаляя от того места, где он нырнул.

 Что, если что-нибудь случится с Форджем? Я не смогу спасти его. Я не спасатель. Ясканируюповерхностьводы, ноничегоневижу.

 Подождите, с каких это пор я так озабоченна безопасностью Форджа?

 Вероятно, примерно с того времени, когда поняла, что он единственный человек, который не пытался отобрать у меня что-то, чего я не хотела отдавать, или использовать меня так, как я не подписывалась.

 Значит ли это, что мне действительно нравится мой муж?

 Прежде, чем я могу ответить на вопрос, на поверхности появляются пузырьки. И, слава Иисусу, дальше показывается голова Форджа.

 — Осторожно, — кричит он, и я отпрыгиваю от бортика катера, когда он что-то бросает через край.

 — Твою мать! — колючий монстр дёргается на палубе. Я поворачиваюсь, чтобы накричать на Форджа, но он уже снова пропал.

 Он не мог просто так поймать лобстера голыми руками. Но доисторически выглядящее существо, ползающее по полу раскошного катера, говорит мне, что я ошибаюсь.

 Прошло ещё шестьдесят секунд, и моя паника поднялась снова. Мне совсем не нравится думать, сможет ли он вернуться.

 Но он возвращается. На этот раз с другим лобстером. Фордж перебрасывает его за борт, игнорируя моё:

—Какого хрена ты творишь? — и снова ныряет.

 Он на самом деле Аквамен.

 Вот только он не актёр, играющий роль. Фордж — настоящий.

 «Инди, тебе нужно быть осторожнее»,— говорит голос в моей голове. — «Не стоит быть поражённой его членом, потому что он выпустил на тебя Кракена».

 Прежде, чем я могу сказать голосу заткнуться, Фордж окончательно всплывает и плывёт к задней части катера. Как и в то утро, когда я видела его выходящим из Средиземного моря у берегов Монако, мокрое от воды тело Форджа — то ещё зрелище. Как может человек, который должен работать в офисе, иметь весь этот пресс? Но, судя по рыбе, нанизанной на гарпун, в Фордже нет ничего нормального.

 Я была права, когда посчитала его пиратом.

 — Надеюсь, тебе нравится морской лещ.

 Я всё ещё смотрю на него с открытым ртом:

—Ты просто… спрыгнул с катера.

 Он смотрит на меня так, будто я констатирую очевидное, и это справедливо, пожалуй.

 — Поймал лобстера и наловил рыбу.

 — Ты знаешь, как их готовить?

 Один из усиков лобстера ударяет меня по ноге, и я визжу.

—Блядь, нет!

 Я прыгаю на ближайшую высокую поверхность, подальше от колючего маленького ублюдка. Потеряв равновесие на платформе для загара, я шатаюсь в опасной близости к краю.

 Рука Форджа обхватывает меня, удерживая и помогая от падения за борт.

—Осторожнее, — говорит он. Смешок в его голосе звучит так, будто он пытается не рассмеяться надо мной.

 Я склонилась над ним:

—Мне не нравится, когда живой лобстер разгуливает на свободе.

 Губы Форджа дёргаются, и я ткнула ему в грудь пальцем.

 — Не смей надо мной смеяться. Я не знала, что, чёрт возьми, ты делал, а потом ты начал закидывать существ в катер… — его улыбка становится шире, и я снова его ткнула. — Не смейся!

 Он поднимает руку, обхватывая мою шею, и направляет мою голову ниже, пока его рот не скользит по моему. Мои губы открываются, и он запускает внутрь язык, пробуя и соблазняя меня в равной степени.

 К тому времени, как он отстраняется, я мокрая не только от воды, стекающей с его загорелой кожи.

 С понимающей улыбкой он говорит:

—Пожалуй, теперь я буду готовить обед.

 Тридцать минут спустя, моя челюсть снова отвисла в шоке. Фордж не только сам состыковал лодку и привязал её, но и принёс оба лобстера и рыбу на летнюю кухню и вычистил их. Теперь он готовит на гриле так, как будто готовит для себя каждый день.

 — Разве… разве не должен кто-то делать это для тебя? — я машу в сторону гриля. — Я имею в виду, на тебя должно работать несметное число людей.

 Он встречает мой взгляд, приподняв бровь.

—Не доверяешь моим кулинарным способностям?

 — Нет, просто… это выглядит странно. Я не думала, что миллиардеры готовят для себя, — говорю я, садясь на стул, на который он указал мне, если я не хотела чистить рыбу. Итак, я сижу на стуле.

 — Ты забыла, я не всегда был миллиардером, но всегда любил поесть. Это значит, что я умею готовить.

 Когда в небе солнце поднимается выше, оно высушивает волосы Форджа в волнистую чёрную гриву, рассыпавшуюся по его плечам. Ему действительно нужно запретить готовить, потому что он уже сам по себе слишком разрушительный.

 Ты уже вышла за него замуж, так что, какая разница, что ты ещё больше пускаешь на него слюни?

 Мой внутренний голос говорит дело. В конце концов, со вчерашнего дня я всё ещё чувствую пульсацию между ногами.

 Он проверяет температуру лобстеров с помощью термометра для мяса и использует щипцы, чтобы положить их на две красные тарелки. Через несколько минут он кладёт на них кусок свежей поджаренной рыбы с долькой лимона.

 — Давай есть.

 Я следую за ним к столу, где он предлагал мне чек на миллион долларов, и именно тогда меня поражает сюрреалистический характер этого обеда.

 Как я вообще сюда попала? Последняя неделя была сумасшедшим круговоротом, и теперь моя жизнь совершенно неузнаваема. Всего несколько дней назад я ушла из этого стола Индией Баптист, а теперь сижу здесь, как Индия Фордж.

 Никогда за тысячу лет я бы не предсказала этого.

 Я наблюдаю за мужчиной напротив меня, как он копается в еде, которую сам поймал и приготовил. Когда Фордж понимает, что я ещё не ем, то останавливается.

 — Что-то не так с твоей едой?

 — Нет. Я уверена, что она отличная. Думаю, я просто… потрясена.

 — Чем?

 Мои зубы впиваются в нижнюю губу, пока я набираюсь смелости сказать ему правду.

—Тобой.

 Уголок его рта приподнимается от моего признания.

—Ты привыкнешь к этому. Ешь.

 Я делаю три укуса и пытаюсь контролировать свое желание застонать из-за самых свежих лобстеров и рыбы, которые я когда-либо ела, когда рядом с грилем доносится жужжащий звук.

 Его телефон.

 Фордж поднимается и подходит к нему. Когда он смотрит на дисплей, то ругается себе под нос, а потом оглядывается на меня.

—Мне нужно ответить. Не жди меня.

 Не дожидаясь моего ответа, он идёт к дому, а затем резко отвечает:

—Что?

 Я продолжаю есть, но больше, чем я хочу есть, мне интересно, с кем он разговаривает. Он не был счастлив, когда получил звонок.

 Я не тороплюсь, но моя тарелка чиста, остались только рыбные кости и сломанный панцирь лобстера, когда Фордж выходит из дома, одетый в костюм и галстук.

 — Вау. Я не ожидала, что дресс-код так радикально изменится.

 Выражение его лица серьёзное.

—Мне нужно идти. Я вернусь, когда смогу.

 — Типа… через час? Завтра? В следующем году?

 — Чувствуй себя как дома. Кто-нибудь найдёт, что тебе надеть, или твои вещи будут доставлены с яхты, — говорит он, специально уклоняясь от моего вопроса.

 — Всё в порядке? — я отталкиваюсь от своего места, беспокойство ползёт вдоль моего позвоночника. Этот Джерико Фордж — не тот улыбающийся мужчина, который гордился тем, что поймал обед. Этот Джерико Фордж похож на человека, который с безжалостной и хладнокровной решимостью забрал у меня каждый пенни за покерным столом.

 — Делай всё, что хочешь, но не пытайся покинуть остров, — говорит он, затем поворачивается и направляется к лестнице, спускающейся к причалу.

 — Фордж!

 Он останавливается, чтобы оглянуться на меня.

 — Я пока ещё не готова стать вдовой.

 Что-то промелькнуло на его лице, и он снова кивает мне.

 Как только он исчезает, я отодвигаю стул от стола и спешу к краю внутреннего дворика, чтобы наблюдать, как его уверенная походка ведёт его к катеру. Он развязывает его, поднимается на борт, а затем уплывает.

 Я наблюдаю за катером до тех пор, пока он не исчезает из вида.

 И теперь я одна. На острове.

 Я убираю остатки еды, складывая панцири и кости в пакет, который он использовал для очистки лобстера и рыбы. Мою посуду, закрываю гриль и смотрю на потрясающий вид передо мной.

 Это место может быть красивым, но, когда рядом нет никого, с кем бы ты мог поделиться этим, чувствуешь себя ужасно одиноко. Форджу когда-нибудь бывает одиноко? Я тут же отбрасываю этот глупый вопрос.

 Держа в руках пакет с объедками рыбы и лобстеров, я иду по тому же пути, по которому мой муж спустился на причал, в надежде, что будет нормально выкинуть их обратно в океан, чтобы сама природа переработала их. Или, может быть, я намусорю, ну да ладно.

 Я сижу на конце причала, позволяя ногам свисать, и выбрасываю первый панцирь лобстера. Сразу же большая рыба поднимается на поверхность, чтобы украсть его. Второй привлекает другую рыбу.

 Что ж, это классно. Я не кормила рыбу с тех пор… Господи, я даже не помню, сколько мне было. Наша мать отвезла Саммер и меня в Италию на несколько месяцев, и мы стояли на побережье после того, как поели спагетти. Саммер умоляла её позволить нам принести хлеб с обеда, чтобы покормить рыбу.

 Когда я заканчиваю, то настолько увлекаюсь ополаскиванием пустого пластикового пакета, что не замечаю, как быстроходный катер ревёт в сторону острова, пока он почти не доплывает до причала.

 Он красный. Не чёрный, как у Форджа.

 Чей это катер?

 Я тут же вскакиваю и отбегаю назад, готовясь бежать обратно вверх по лестнице к дому, но останавливаюсь, когда вижу светлые волосы в беспорядке, развивающиеся вокруг головы человека, как потускневший ореол.

 Бастиен.

 Дерьмо. Дерьмо. Дерьмо. Ничто в этой ситуации не может быть хорошего.

 Он подъезжает к причалу и бросает мне верёвку.

 — Что ты здесь делаешь? — спрашиваю я, сжимая канат, не зная, что мне с ним делать. Я не могу привязать катер Бастиена к причалу Форджа. Он не только отшлёпает мою задницу за это. Он может утопить меня.

 — Ты вышла за него замуж?

 Ветер задувает в пластиковый пакет и вырывает его из моей руки, пока зелёные глаза Бастиена пронзают меня.

 Я понятия не имею, как он это выяснил, на мгновение я сжимаю губы.

—Да.

 — Блядь! Это была ловушка. — Тон Бастиена становится резким.

 — О чём ты говоришь?

 — Похищение твоей сестры. Всё это было хернёй. Он играл с тобой.

 Кровь приливает к ушам, когда я смотрю с недоверием на него. Ничто из того, что он говорит, не имеет смысла.

 — Нет. Нет. Это невозможно.

 Бастиен смотрит через моё плечо, и я слышу, как кто-то выкрикивает моё имя с вершины скал.

 — Форджа волнуют только деньги. Ему всё равно, кто пострадает, особенно ты.

 — Я тебе не верю. Ты должен уйти. — Я оглядываюсь и вижу двух мужчин, спешащих вниз в сторону причала по резной каменной лестнице.

 — Подумай, Инди! Какого хрена он женился на тебе? У него была причина. Ты не знаешь, кто ты есть на самом деле.

 — Что, чёрт возьми, ты имеешь в виду, кто я на самом деле? — моя грудь поднимается и опускается всё быстрее и быстрее, когда я задаюсь вопросом, во что, чёрт возьми, я ввязалась.

 Я доверилась Форджу. Он вернул Саммер…  и он сделал это перед тем, как мы поженились. Я была так благодарна, что не стала настаивать на объяснениях.

 — Фордж использует тебя, чтобы получить то, что он хочет от твоего отца.

 — Моего отца? — всё моё тело трясёт, пока я начинаю моргать.

 Бастиен снова смотрит за меня и протягивает руку.

—Я всё тебе расскажу, но ты должна пойти со мной, сейчас же.

 Позади меня по причалу раздаются шаги.

 Я протягиваю дрожащие пальцы, и Бастиен хватает меня за руку.

 — Хорошая девочка. Поехали.