Рождественский подарок

Пролог

По узкой просёлочной дороге ехала машина. За рулём её был немолодой мужчина. Рядом с ним сидела его дочь.

— Пап, далеко ещё?

— Да нет, уже почти приехали.

— Какая ужасная дорога! У нас в Израиле таких плохих дорог нет!

— Ева, мы с тобой теперь живём в России. Так что привыкай. И к дорогам тоже.

Но девушка не была особой капризной. Просто она очень сильно хотела поскорее оказаться в доме своих бабушки и дедушки.

Когда они подъехали к дому, то их встретило запустение и заросший травой двор. Было хорошо заметно, что здесь давно никто не живёт.

В этом доме жили родители отца Евы. А несколько лет назад они умерли. Один за одним. А за домом приглядывала бабушка-соседка. Но вот теперь и бабушка совсем прихворала. Так что нужно было что-то с домом делать.

Отца Евы звали Евгений Петрович. Они месяц назад переехали из Израиля в Россию, а правильнее будет сказать — вернулись.

Евгений Петрович со своей женой родился и вырос в России. Но обстоятельства сложились в своё время так, что 15 лет назад они с женой и пятилетней дочкой уехали в «страну Обетованную». На историческую родину Марии, жены Евгения.

Отец с дочкой зашли в дом. В нос сразу же ударил запах одинокого и заброшенного дома. Но это был его родной дом, и Евгений Петрович был ему рад. Ева тоже быстро отошла от шока и принялась наводить в доме порядок. Отец нашёл на чердаке старенький магнитофон и кассеты к нему. Всё заработало и наполнило дом приятной музыкой.

— Пап, а вы с мамой эту музыку слушали, когда вам было столько же лет, как мне сейчас?

— Да и мы под эту музыку познакомились с твоей мамой.

Ева видела, что отец взгрустнул, вспомнив о маме, но быстро отошёл. Он стал ей рассказывать разные удивительные истории из своего детства.

Когда они навели более или менее порядок, поняли, что изрядно проголодались.

— Пап, а здесь есть супермаркет?

— Нет, но магазин должен быть, — смеясь, ответил отец, — пошли, покажу, что это такое.

Когда они вышли на крыльцо, отец стал закрывать дверь на замок. Это был старинный железный замок, которого уже коснулась ржавчина.

— Пап, а это замок времён царя Гороха?!

— Нет, не Гороха. Но последнего русского царя он ровесник.

Дочь удивилась такому раритету, но ничего не сказала.

Они шли по улочкам деревеньки. Изредка им встречались прохожие и те, кого они видели, с большим любопытством их разглядывали.

— А чего они так на нас смотрят?

— Просто они нас не знают. Я тоже их не узнаю.

В магазине их встретила молоденькая продавщица. Она им приветливо улыбнулась, спросив, что им нужно.

Когда были сделаны необходимые покупки и они уже собирались выйти из магазина, продавщица спросила:

— А вы, случайно, не Косарёвы?

— Да именно так. А что? — сказал Евгений Петрович.

— Здорово! Просто бабушка говорила, что вы должны приехать. Она ждёт вас уже давно.

— Да, мы зайдём к ней.

После ужина решили посидеть на крылечке.

— Ева, давай сходим к соседке, которая присматривала за домом?

И они отправились к ней.

Соседка встретила их очень радушно и даже расплакалась.

— Да что же вы в самом деле! Тёть Лена! Да не плачьте вы! — Евгений Петрович обнимал старушку.

Когда бабушка Лена успокоилась, то пригласила их в дом. Она долго разглядывала Еву, пока угощала их чаем с клубничным вареньем и печёным хворостом.

— Как вкусно! У нас в Израиле такой вкуснятины нет! — только и нахваливала угощенье Ева.

— Женя, так вы навсегда вернулись в Россию?

— Да. Здесь мне будет проще жить без Маши. Да и работа здесь меня ждёт.

— А как же Ева? Ведь у неё же там, наверное, остались друзья?

— Остались. Но здесь её ждёт нечто более важное.

— И что же?

— Я пока не хотел бы об этом рассказывать. Пусть сначала это произойдёт, а уж потом я и расскажу вам об этом немаленьком обстоятельстве. Обязательно расскажу.

Они ещё вот так сидели и просто разговаривали. Евгению Петровичу всё время казалось, что разговаривая с подругой мамы, он как-будто разговаривает со своей мамой.

Когда они уже собирались домой, пришла внучка бабы Лены. Это была та самая девушка-продавщица из магазина.

— Давайте знакомиться. Я — Катя.

— Я — Ева.

— А я — Евгений Петрович.

— Ева, приходи завтра ко мне в магазин, пообщаемся.

Еве очень понравилась эта общительная и жизнерадостная девушка и она согласилась.

Спала в эту ночь она как убитая.

Евгений Петрович же наоборот, долго не мог уснуть. Он всё ворочался, вспоминал. И когда он заснул, то ему приснился странный сон: как он читает лекцию студентам и вдруг в аудиторию заходит один студент и, не обращая внимания на его протесты и замечания, берёт за руку Еву и выводит её за собой. Она же при этом счастливо улыбается.

Проснувшись на утро, Евгений Петрович долго не мог выкинуть из головы этот странный сон. Дело в том, что он уже успел познакомиться с Романом, тем самым парнем, женой которого в ближайшее время должна будет стать его дочь. Но парень из сна был другой. Он его не знал. Так и не найдя никакого объяснения своему сну, Евгений Петрович решил подумать о нём позже.

Дочь уже была на ногах. Ева у него вообще была жаворонком: она вставала даже раньше его. К тому времени, что он вставал, дочь успевала уже и помолиться и привести себя в порядок, и приготовить завтрак.

Сегодня было решено навести порядок на чердаке. После завтрака они поднялись наверх по старинной винтой лестнице. Такие лестницы Ева видела только в старых фильмах. Теперь же, поднимаясь по такой лестнице, она представляла себя принцессой, которую наверху ждёт нечто таинственное. Но наверху их ждали завалы старого хлама.

— До чего же старые люди любят собирать всякий хлам! — в сердцах произнёс отец.

Ева засмеялась:

— Можно подумать, что когда ты станешь таким же стареньким, то не будешь копить всё своё «богатство», боясь от него избавиться!

— Я буду стараться не заболеть плюшкинизмом!

— А что это означает?

И отец стал рассказывать дочери историю про Плюшкина. Когда Ева выслушала её, сказала:

— Я думаю, что твоя любовь к книгам, которые ты все привёз в Россию, это нечто другое.

— Ева, в этих книгах — весь я.

Они продолжали разбирать завалы. За эти часы Евгений Петрович уже не один десяток раз спускался вниз, для того чтобы весь ненужный хлам уложить в кучу на выброс. Он устал и решил посидеть на улице.

А Ева в это время нашла нечто интересное. В её руках оказалась старинная шкатулка. Девушка долго вертела её в руках, не зная как её открыть. Но через какое-то время шкатулка открылась сама.

«Как странно! Я столько её вертела в руках, всё никак не могла открыть. И уже было подумала позвать отца. Но в это время подумала о том, что вдруг в этой шкатулке лежит что-то с любовью связанное, как она открылась» — так думала Ева, доставая из шкатулки два изящных медальона. Эти медальоны были похожи между собой как две капли воды. Они были из золота и инструктированы драгоценными камнями, в этом девушка не сомневалась ни минуты. Дело в том, что израильский дедушка Евы был ювелиром, и она неплохо разбиралась в этом. Но поразило Еву другое: на этих медальонах были сделаны надписи, тоже одинаковые. Только вот прочитать их она не смогла. Они были сделаны на неизвестном ей языке.

Ева долго крутила их в руках. Они притягивали к себе. Как магниты. Она не могла никак объяснить себе желание тут же одеть на себя один из них. И как только она застегнула цепочку одного из медальонов на шее, то её охватило какое-то осознание правильности этого. Она подумала о том, что так правильно. Было такое чувство, что так и должно быть. И то, что она до этого жила без медальона на шее — это как раз и было неправильно.

В это время на чердак поднялся отец. Увидев удивлённую дочь, он спросил:

— Что с тобой? Ты что-то нашла интересное, пока меня не было?

— Да пап. Смотри.

И она показала ему второй медальон. Отец долго крутил его в руках. А когда поднял глаза на дочь и увидел на ней такой же, спросил:

— Так их было два?

— Да. Я захотела один из них одеть. Второй видимо тебе?

— Не думаю.

— Пап, а что на них написано?

— Я и сам не могу прочитать эти надписи. Одно могу сказать точно: они идентичны друг другу, и написаны они, по-моему, старинными славянскими рунами.

— И что всё это означает? Откуда они здесь?

— Я и сам не знаю. Я их вижу первый раз. Родители никогда мне о них не рассказывали. Бабушка тоже.

— Я могу себе один оставить?

— Да, конечно. Это же всё наше. И я рад, что среди всего этого барахла ты смогла найти что-то интересное. Только я хочу тебя попросить дать мне его на несколько минут посмотреть.

Ева захотела снять медальон, расстегнув застёжку так как застёгивала её, но не тут то было: у неё ничего не получилось! Отец тоже не смог этого сделать. Он засмеялся:

— Вот же наследство! Видимо ты и есть та самая наследница, для которой они здесь лежали. Они тебя ждали. Хорошо. Я возьму второй. У меня есть одна знакомая, которая знакома со славянскими рунами не понаслышке. Думаю, что она мне поможет узнать тайну написанного здесь.

На сегодня было решено прекратить «археологические раскопки» на чердаке. Они спустились вниз.

После обеда Ева решила сходить к Кате в магазин. Отец же стал вывозить мусор.

Катя очень обрадовалась Еве. Они долго общались. Приходили и уходили немногочисленные посетители. Все они с большим любопытством разглядывали Еву. И когда узнавали, что она внучка Косарёвых, понимающе кивали и уходили.

Ева узнала о том, что Катя в этом году закончила школу и поступила в университет. В тот же, что и Ева. Только Ева перевелась сразу же на второй курс, а Катя же только поступила.

Так Ева обзавелась первой подругой в России.

Они с отцом провели в деревне целую неделю. За это время они навели порядок и в доме и во дворе. Вот только до огорода добраться не успели. Огород настолько зарос травой, что Евгений Петрович не знал с какой стороны к нему и подступиться.

— Нужно будет в ближайшее время вырваться сюда ещё раз и вспахать всё здесь. И не один раз. Сорняк так всё здесь загнал, что глубокая вспашка просто необходима.

— Пап, а давай не будем этот дом продавать!

— Давай. Я сам хотел тебе это предложить.

Глава 1

Знакомство

— Опа! Вот и наша монашка! — сказал Эдик.

Я с удивлением посмотрел в ту сторону, куда он показывал. Из машины, припаркованной в месте, отведённом работникам ВУЗа, вышла девушка. Сказать, что она выглядела странно — это ничего не сказать! Она была одета в длинное платье до самой земли. А ещё её волосы были заплетены в косу, которая доходила ей до самых пят. На мгновение я даже растерялся. Но тут наши взгляды встретились, и я просто застыл: она мне улыбнулась! Улыбнулась таким взглядом, как улыбаются Мадонны с картин знаменитых художников. И я улыбнулся ей в ответ.

— Да ты что?! Радмир? Ты рехнулся? — друг тормошил меня за плечо.

— Да что тебе? — ответил я ему.

— Ты чего это на неё уставился?

— А что, нельзя?

— Она дочка нашего нового профессора философии!

— Ну и что? Что с того, что она его дочь? Смотреть-то на неё можно?

— И улыбаться так, как будто она красавица! — добавил друг.

— А она ничего так себе. Ладно, пойдём, иначе опоздаем.

И мы с другом зашли в университет. Учебный год начался ещё две недели назад. Я же только сегодня присоединился к своим однокурсникам. Просто я все каникулы провёл в Испании. Гостил у отца. А теперь вот вернулся.

Когда мы зашли в аудиторию, то я тут же направился на своё место. Но оно оказалось занято! Там сидела та самая девушка, которая минутами ранее мне улыбалась. Но рядом с ней место было свободным. И я тут же сел рядом.

— Привет! Давай знакомиться? — сказал я девушке и снова улыбнулся.

— Привет! Давай. Я — Ева, — ответила мне она и тоже улыбнулась.

— А меня Радмиром зовут.

Она засмеялась и сказала:

— Приятно познакомиться, Радмир.

В это время вошёл преподаватель и началось занятие. Преподаватель был очень строгий, поэтому разговоры и даже перешёптывания на его занятиях были недопустимы.

Ева всю пару очень внимательно слушала лекцию. А когда он стал задавать вопросы, то Ева уверенно стала тянуть руку и отвечать.

Я же только обалдел от всего увиденного и услышанного. Я ещё ни разу не видел девушки, которая бы одновременно была бы блондинкой, красивой и к тому же ещё и такой умной!

Так я и сидел всю пару. И только к концу занятия вспомнил про то, что где-то сидит друг. Это он о себе напомнил, толкнув меня в бок. Оказалась, что он сидел у меня за спиной. Прозвенел звонок и я повернулся к нему. Но поговорить нам не дала Ева. Она отвлекла меня:

— Разреши пройти? — обратилась она ко мне.

Я уставился на неё как вкопанный. Выручил меня друг.

— Пропусти девушку, — обратился он ко мне.

Только после его слов я пришёл в себя.

— Да, конечно. Извини.

Она ушла, а я ещё несколько минут просто смотрел ей вслед.

— Да что с тобой? — поинтересовался друг.

— Да всё нормально. Пойдём. А где следующая пара?

Друг не стал больше задавать мне вопросов. Мы вышли в коридор и он стал мне рассказывать, как проходили занятия нашей группы эти две недели.

Когда мы зашли в аудиторию, где должна была проходить философия, я не выдержал и спросил у Эдика:

— А откуда он, наш новый профессор философии?

— Из Израиля вернулся.

— Да ну?! Обычно все туда уезжают?

— А он не обычный. И дочка у него такая же.

— А что с ней не так?

— Да ты разве сам не заметил ничего странного?

— Нет. А что в ней не так?

— Да она ведёт себя так странно.

— Как так?

— Как монашка.

Я уже хотел уточнить, как именно она так себя ведёт как монашка, но тут вошла она сама и мы замолчали.

Она прошла и села за первый ряд. Ну, да: лекции отца нужно слушать с первого ряда. Я сел за ней. Она была так близко от меня, что я отчётливо слышал её аромат. Не запах духов, а именно аромат. Потому что это был какой-то особенный запах. Таких я ещё не слышал. А так как мой отец занимался парфюмерией, в частности духами, то в этом я разбирался относительно неплохо.

Вошёл профессор. Он внимательно оглядел аудиторию, остановив свой внимательный взгляд на мне. Я уже подумал, что он заставит меня представиться ему, но он этого не сделал. Вместо этого он начал занятие.

Стоит сказать, что рассказывал он очень интересно. Я бы даже сказал, что заслушался. Да и остальные студенты также как и я слушали очень внимательно. Я и не заметил, как закончилась пара.

Когда я уже выходил из аудитории, профессор попросил меня задержаться. Я подошёл к нему.

— Вы и есть Радмир? — обратился он ко мне.

— Да — это я. Я пропустил занятия по причине.

— Я знаю это. Но вам придётся наверстать пропущенное.

— Я же не так много пропустил?

— Поверь мне, достаточно. И что-то мне подсказывает, что тебе непременно нужно догнать пропущенный материал.

— Хорошо. Я попрошу друга. Он был с начала занятий.

— Хорошо. Но если тебе будет нужна помощь, то ты можешь обращаться ко мне напрямую.

Я поблагодарил его за заботу и уже выходил, когда увидел, что к отцу подошла Ева.

Занятия закончились, и мы с другом отправились домой. Сегодня мы были на его машине, так как моя ещё не была готова. Просто пока я был в Италии, моя сестра решила прокатиться на ней и пару раз стукнула её.

— А ты не хочешь машину поменять? — спросил друг.

— Нет. Я люблю свою малышку.

— Когда готова будет?

— Тебе так не хочется меня подвозить?

— Не в этом дело. Просто я хотел предложить тебе погонять на этих выходных.

— Думаю, что к выходному будет готова.

На следующий день я был возле университета раньше обычного. Студенты только собирались, но не торопились заходить внутрь душного помещения. Дело в том, что несмотря на середину сентября, стояла жара. Для нашего климата это было непривычно. Я стоял в сторонке и ждал. Я ждал, когда появится Ева. И я её дождался, только то, что я увидел, совсем мне не понравилось. Она приехала на этот раз не с отцом. Остановилась очень дорогая машина, и из неё вышла она. Ева была снова одета в платье-макси. Её волосы всё также были сплетены в косу. На этот раз она мне не улыбалась, так как она смотрела на того, кто её подвёз. А им оказался молодой мужчина. Одного взгляда на него было достаточно, чтобы понять, что занимает он далеко не последнее место в этом мире. Он поцеловал её в щёку и уехал. Ева же, закинув на плечо свою сумочку, зашагала к зданию университета.

Я решил догнать её.

— Ева, подожди! — крикнул я ей.

Она повернулась ко мне и остановилась.

— Привет! — сказал я ей.

— И тебе доброе утро! — ответила девушка и улыбнулась мне.

— Ты торопишься? — спросил я у неё.

— Да не очень, — ответила она и стала меня с интересом разглядывать. Когда её взгляд остановился на моих губах, она покраснела и смущённо отвела глаза. От увиденого у меня резко подпрыгнуло настроение. И я решил, что кем бы ни был тот мужчина, который подвёз её сегодня, ко мне она определённо испытывала интерес.

Мы разговорились. Ева оказалась очень милой и интересной девушкой.

Когда мы уже сидели в аудитории и всё так же продолжали общаться, вошёл Эдик. Он, увидев нас вдвоём, не смог скрыть со своего лица удивления.

— Привет, Ева, Радмир. Вы давно пришли?

— И тебе привет. Да вот пришли, общаемся.

Вошёл преподаватель и начались занятия. Все занятия мы сидели с Евой вместе. Нам было интересно вдвоём. Одногрупники только с удивлением на нас смотрели.

— Эдик, а чего все на нас так смотрят? — спросил я тихонько у друга, пока Евы не было рядом.

— Просто странно всё.

— Что именно? У меня что, рога выросли, или хвост?

— Нет. Просто Ева ни с кем не общалась до тебя. Вообще ни с кем. А как ты появился, так вот и…

Он не договорил, так вернулась та, о ком сейчас шла речь. Вернулась и села снова рядом со мной. Я сидел и раздумывал над словами друга. Но решил, что всё это ерунда. Главное было то, что она мне нравилась. И я ей, по всей вероятности, тоже. Так что всё в норме.

Так продолжалось где то с неделю.

Глава 2

Первый поцелуй

Мы сидели с ней в библиотеке. Я попросил её позаниматься со мной по философии. И она согласилась. Прошло уже несколько часов с начала нашего занятия. Она уже объяснила мне всё, что я просил. Она рассказывала так же хорошо, как и её отец. Всё это время я старался на смотреть на неё, потому что когда я это делал, то мои мысли путались и я не мог ничего понять.

Ева, видимо не так истолковав моё поведение, спросила:

— Ты, наверное, устал?

— Нет. С чего ты это взяла?

— Просто ты как-то отрешённо сидишь. У меня такое впечатление, что я тебе надоела и ты ждёшь не дождёшься, поскорее избавиться от меня.

Я понял, о чём идёт речь. И я решил показать ей, о чём я думаю на самом деле.

— Ты действительно хорошо объясняешь, но когда я смотрю на тебя, Ева, я не могу сосредоточиться ни на чём, и уж тем более на философии.

— Что ты имеешь в виду? — как-то неуверенно и смущённо произнесла она.

— Ты сводишь меня с ума. Когда я тебя вижу, то не могу ни о чём больше думать, только о том, чтобы…

И я поцеловал её. Просто я не мог больше сдерживаться. Я прикоснулся к её губам так нежно, как будто боялся её сломать. Но она не испугалась. Не оттолкнула меня. Ева ответила мне! Я не мог более себя сдерживать: я притянул её к себе ближе. Я просто смял её в своих объятьях. И целовал, целовал, целовал. Я сходил с ума. Её руки в это время зарылись в мои волосы.

— Радмир, это безумие! — только прошептала девушка.

— Да, ты моё безумие, — ответил ей я и продолжал её всё так же целовать.

И я не знаю, чем бы всё это в итоге закончилось, но за спиной я услышал нервное покашливание своего друга.

— Можно? — спросил Эдик, заглядывая в аудиторию.

Я уже перестал целовать Еву, но не мог выпустить её из своих объятий. Да и она не торопилась этого делать.

— Заходи, — ответил я другу.

Он же зашёл и, прикрыв двери, посмотрел на нас с удивлением и улыбкой.

— Ева, а твой отец знает, где ты и чем занимаешься?

— Нет. Он сейчас на совещании, — ответила девушка моему другу.

— Я потому и зашёл сюда, чтобы предупредить вас о том, что совещание уже закончилось, и твой отец уже идёт сюда.

— Откуда ты знаешь, что он идёт именно сюда? — спросил я у Эдика.

— Я сам слышал. Он сказал, что только зайдёт в аудиторию за документами.

Мы едва успели спрятаться под партами, когда зашёл её отец. Он действительно взял какие-то документы со стола. Постоял ещё несколько минут. Всё это время я только молился о том, чтобы ни у кого из нас не зазвонил телефон. Когда дверь за профессором закрылась, мы облегчённо выдохнули.

Ева попрощалась со мной. Поблагодарила Эдика и вышла.

Мы с другом остались в аудитории одни.

— Ну, ты даёшь! — бросил мне Эдик.

— А ты говоришь, что она монашка. Она так классно целуется, что если так все монашки целуются, то я тут же отправляюсь в женский монастырь!

— Я с тобой! — засмеялся друг.

Глава 3

Трудности

Так прошло две недели. Две недели нашего с Евой общения. Мы были просто счастливы. На всех парах мы сидели только вдвоём. После занятий она частенько задерживалась и помогала мне догонять пропущенное. С каждым днём я всё больше и больше привязывался к ней. Мне казалось, что и она тоже.

Несколько раз за это время видел, как её привозил тот мужчина. Но я старался об этом не думать. Я как страус, прятал голову в песок. И вот в один из дней мне пришлось эту самую голову всё же вытащить из «песка». И ждал меня пренеприятный сюрприз.

В тот день Евы на занятиях не было. Когда я весь день просидел на занятиях один, то только тогда я окончательно понял, насколько серьёзно я привязался к этой девушке.

Последней парой у нас была философия. И когда пара закончилась и все студенты вышли из аудитории, я решил подойти к Евгению Петровичу и узнать, почему сегодня на занятиях не было его дочери.

Когда я задал ему этот вопрос, он долго ничего не отвечал. Он пристально меня изучал своим проницательным взглядом. И только после этого ответил:

— Радмир, я давно хотел с тобой поговорить.

— И о чём же вы хотели со мной поговорить?

— О моей дочери.

— Мы с ней общаемся. И она мне очень нравится.

— Я знаю это. Но вы не можете быть вместе.

— Но почему? Чем я вас не устраиваю?

— Ты мне устраиваешь всем.

— Тогда почему вы так говорите?

— Я не могу тебе сейчас всего объяснить. Но быть вместе вы не можете. И более того: не сиди с ней рядом.

— Это всё?

— Всё, Радмир.

Я вышел. Я не знал почему. Не знал. А ещё я не знал, что мне теперь делать.

Начиная со следующего дня, мы с Евой перестали общаться. Я стал сидеть с Эдиком. А она сидела теперь с девушкой из нашей группы. Но они не общались между собой. Было очень заметно, что Ева грустит. Но она даже не смотрела в мою сторону. Я ничего не мог понять.

Сначала я злился. На Евгения Петровича. На неё. На себя. На обстоятельства. Знать бы хоть, почему?

В тот день я следил за ними. Когда я увидел дом, в котором жили Косарёвы, я спокойно отправился домой.

Вечером же я вернулся сюда. Что я рассчитывал здесь увидеть? На что я мог надеяться? Я и сам не знал ответа на эти вопросы. Но меня тянуло к ней безудержно. Было такое чувство, что если я не буду к ней хоть чуть-чуть ближе, то просто не смогу дышать. Поэтому когда стемнело, я подъехал к их дому, остановившись за несколько кварталов. Припарковал машину на стоянке возле соседнего дома и отправился к ним во двор. Я стоял под сенью большого дерева. На улице уже стемнело, поэтому я мог так стоять спокойно, не боясь, что меня увидят.

Дом, в котором жила Ева был двухэтажный, как и большинство домов в этом районе. Это был солидный район для состоятельных людей. Сам я жил в похожем районе, только в другой части города.

Свет горел в окнах на первом этаже, но ничего не было видно. Я набрался смелости, подошёл ближе. Когда я заглянул в окна дома, то увидел, что Ева сидят с отцом в гостиной и о чём-то разговаривают. Я не мог слышать их слов, но по тому, как она вели себя в это время, нетрудно было догадаться, что они о чём-то спорили. Профессор был не в духе. Он разговаривал с дочерью очень резко, от чего она не выдержала и стала подниматься наверх. У меня было почти непреодолимое желание броситься к ней. Чтобы успокоить. Чтобы прижать её к себе. Но я не мог этого сделать. Ведь я хорошо знал, что её отец не желает меня видеть с ней рядом.

Но меня всё это не останавливало. Я стал смотреть по сторонам и увидел рядом с домом большое дерево, крона которого уходила вверх, выше крыши.

Мне хватило нескольких минут для того, чтобы забраться на него. Когда я оказался вровень с окнами второго этажа, то едва не упал вниз, так как в окнах загорелся свет. Я испугался, что она меня увидит. Но нет.

Я стал наблюдать за Евой, потому что на моё счастье это оказались окна её комнаты!

Что же я ожидал увидеть? В моих потаённых мыслях тут же пронеслись шальные мысли о том, как она будет раздеваться. И едва я об этом подумал, как она и правда стала раздеваться! Я только крепче ухватился за ветки дерева, чтобы не упасть.

Ева раздевалась быстро и нервно. Но и от этой картины у меня дух захватило! Вот она наконец-то сняла с себя это длиннющее платье. Я уже думал не раз, что она его носит только потому, что у неё какие-то проблемы с ногами. Но меня поджидал приятный сюрприз: её ноги были прекрасны — без малейшего изъяна. Они были длинными и прямыми. А ещё её кожа отливала молочной белизной. Когда она сняла с себя платье, то осталась в одном нижнем белье. Её грудь была такой полной, сочной, что мне стоило большого труда оставаться на месте. Когда же она стала снимать с себя и бельё, то я не выдержал и застонал. Нет, идея с подглядыванием была не самой лучшей.

Ева сняла с себя всё. Единственное, что на ней в это время оставалось — был какой-то медальон.

После этого она подошла к большому зеркалу и остановилась возле него. Так она стояла и смотрела на своё отражение в зеркале какое-то время. Она распустила косу и стала расчёсывать волосы. Ко мне она стояла спиной, поэтому какое-то время я не мог видеть её наготы из-за копны белоснежных волос, которые окутали её с головы до ног.

Я едва держал себя в руках. На меня с такой силой нахлынуло желание к этой девушке, что я что было силы ухватился за сук, да так, что костяшки пальцев занемели.

Мой разум подсказывал мне, чтобы я прекратил всё это. Чтобы я убирался отсюда и прекращал заниматься мазохизмом.

Но мои чувства к этой девушке не позволили мне этого сделать. И я продолжил своё наблюдение.

Постояв перед зеркалом несколько минут, она одела длинную ночную сорочку. Я разочарованно вздохнул. Но мне всё же немного полегчало.

После этого она накинула на голову платок и, потушив свет, включила ночную лампу.

После этого стала на колени перед иконой, которая висела на стене и стала молиться.

От увиденного я просто обалдел. Это было настолько неожиданным, что превзошло по силе своего воздействия даже предыдущие видения. Она молилась долго. Я же всё это время сидел и боялся даже пошевелиться.

Когда она закончила молитву и встала с колен, она подошла к окну и открыла его. От осознания того, что она совсем рядом, и того, что она может меня увидеть в любую минуту, я, казалось, перестал дышать.

Но она меня не заметила. Ева открыла окно и стояла возле него. Она глядела на звёздное небо. По её щекам…катились слёзы! Но почему? Внутри меня всё так и кричало. Я хотел выдать себя. Я хотел броситься к ней, чтобы утешить. Но я не сделал этого.

Она так постояла ещё немного и закрыла окно. После этого она выключила ночник и легла спать.

Я посидел на дереве ещё какое-то время и спустился вниз.

Домой я ехал в ещё более отвратительном настроении, чем сюда.

Глава 4

У неё есть другой

Тот день с самого своего начала выдался отвратительным. Просидев допоздна с друзьями в ночном клубе и влив в себя немалое количество спиртного, на утро я получил страшную головную боль. Будильник, разрезавший утреннюю тишину, я закинул в самый дальний угол комнаты. Полежав ещё немного, всё же решил вставать. Я вообще был жаворонком. Но в последнее время жизнь стала преподносить мне не очень приятные сюрпризы, поэтому и пробуждение за последний месяц не доставляло мне уже такой бодрости и радости, как прежде. Приняв душ и приведя себя в порядок, я спустился вниз. Мама уже хлопотала на кухне. Она позвала меня за стол. Мне же и смотреть на еду было тошно. Но зная характер своей матери, я согласился выпить чашку кофе.

Вышел на улицу. На дворе был ноябрь во всей его «красе». Грязно-серое небо. И дождь вперемешку со снегом. Жуткая погодка. Я завёл машину и отправился в универ.

Когда я подъехал и припарковал машину, то хотел уже выйти, но картина, представшая моим глазам, заставила меня передумать. Рядом остановилась уже знакомая мне машина, из которой вышла Ева. То, как она выходила, заставило моё сердце обливаться кровью: ей галантно открыл двери молодой мужчина. Он подал ей руку и помог выйти из машины. Когда же она уже твёрдо стояла на ногах, он поцеловал её руку и обнял, прижав к себе. Ева на миг растерялась (или мне это показалось?!). Но не оттолкнула его. Он же ей что-то сказал и, поцеловав в щёку, сел в машину и уехал.

Я сидел в машине и не хотел выходить. Настроение, которого не было и так, испортилось окончательно. Не знаю, как долго бы ещё я просидел так, но ко мне сел Эдик.

— Здорово! А ты чего здесь сидишь такой хмурый? — поздоровался со мной друг.

— Привет! Да так, кошмар один увидел, — ответил я ему, всё так же продолжая хмуриться.

— Ты про то, что Еву подвёз тот мужик?

— Да. А ты тоже это видел?

— Да я их уже давно вместе вижу.

— А что, они давно общаются?

— Откуда мне знать? Хотя они с самого начала сентября вот так появляются вместе.

— А кто он?

— Я не знаю.

— Мне нужно это выяснить.

— Зачем тебе всё это?! Брось ты заморачиваться с ней.

— Нет! Как ты ничего не понимаешь, Эдик? Я не могу оставить её!

— Только не говори мне, что ты в неё влюбился!

— А что если это так?

Друг посмотрел на меня так, как будто я сморозил какую-нибудь глупость.

— Ладно, проехали. Пошли уже на занятия.

После пар мы с другом отправились в кафе. К нам присоединился один наш знакомый — Егор. Мы заказали пиццу и пока ждали заказ, разговаривали. Егор был очень общительным парнем. Он без умолку болтал обо всём. Эдик же решил направить его энергию в нужное нам русло.

— Егор, вот скажи мне, что ты слышал о том, почему наш профессор философии вернулся в Россию? Что его в Израиле не устроило? — спросил друг.

— А вы разве не знаете? — с таким удивлением спросил у нас Егор, что мы с Эдиком невольно переглянулись, подумав, что вот как мы отстали от жизни.

— Нет, ничего мы не слышали об этом. Расскажешь? — всё так же невозмутимо спросил у него друг.

— Насколько я об этом знаю, они вернулись потому, что Ева должна здесь выйти замуж за будущего батюшку и стать его матушкой.

— Чего?! — то, что сказал только что Егор, подействовало на меня так, что я тут же подскочил, перевернув стол.

— Ты чего? — Егор только и успел отскочить в сторону от падающего стола.

— Радмир, тише. Успокойся! — пытался успокоить меня Эдик.

Я не хотел верить ни одному слову, услышанному о ней и о том, что она должна будет сделать в ближайшее время.

— Егор, ты ничего не перепутал? Правда? — я спрашивал это у него и про себя молился о том, чтобы всё, что он сказал минутами ранее, оказалось неправдой, дурной шуткой, розыгрышем.

— Да, всё это правда. Ты сам можешь всё это узнать. Кстати, её жених станет священником в той церкви, где крестили твоего братишку. Ты же видел, что наш батюшка старенький совсем. Жених Евы — это сын этого батюшки.

Я стоял и не знал, что же мне делать теперь дальше. Подошли официанты и управляющий кафе. Они что-то говорили нам, обращались с какими-то требованиями и даже угрозами ко мне. Но я ничего не слышал. Мне было всё равно.

Я выскочил из кафе.

— Радмир, а ну стой! Пальто хоть одень! — кричал мне друг.

Но я его уже не слышал. Я прыгнул в машину, и когда она завелась, рванул прочь из города.

Я ехал туда, сам не знаю куда. Меня душили обида и злость. Я злился на Еву, за то, что она играла с моими чувствами. Ведь она с самого начала всё знала! Она ведь знала, что она чужая невеста. Да ещё какая невеста. Зачем же тогда она мне голову морочила?!

Я обижался на судьбу за то, что она подарила мне любовь к девушке, которая уже отдана другому. Девушке, которая скоро станет матушкой. Мне было так больно, что я набрал скорость и так и летел на ней, не сбавляя. Когда я проезжал мимо поста ГАИ, сработали датчики скорости. Раздался сигнал с требованием остановиться. Но я никого не хотел сейчас видеть. Я никого не хотел слышать. Я летел вперёд. Я думал о ней. И когда впереди меня блеснул яркий белый свет, то я только зажмурился. И всё…темнота.

Глава 5

Зачем мне жить?

Очнулся я в палате. Открыл глаза и тут же закрыл их снова. Солнечный свет до боли резанул их. На дворе было утро и наконец-то установилась ясная погода. Солнце так ярко светило в окна палаты, где я лежал, что мне на миг показалось, что Солнце захотело согреть меня. Согреть, так как в сердце моём образовался огромный кусок льда.

«Как Кай из «Снежной королевы» Ганса Христиана Андерсена, подумал я и усмехнулся сам себе. Да уж, только нет у меня Герды, которая будет меня искать и слезами своими растопит этот лёд».

— Сынок, ты очнулся?! — мама была рядом и она, увидев, что я пришёл в себя, заплакала.

— Мама, со мной всё нормально.

— Да как же это нормально?! Сынок? Что с тобой случилось?

— Я плохо помню. А как я здесь оказался?

— Ты, правда, ничего не помнишь? — спросила у меня мама и перестала плакать.

— Плохо. Я только помню, как мы с Егором и Эдиком сидели в кафе. А потом я завёл машину и поехал покататься.

— Покататься?! Да кто же так катается? Ты чуть не разбился!

— Мам, но я же живой! — попробовал я успокоить мать.

— Живой, только покалеченный, — ответила она и снова заплакала.

В это время в палату вошла медсестра и, увидев, что я пришёл в себя, пошла звать врача.

Вернулась с ним.

— Так-так, — сказал врач, войдя, — наш шумахер очнулся?!

— Это вы про меня? — спросил я у него.

— А про кого же! Ты всю дорожную полицию поставил на уши, пока твоя машина не перевернулась.

— Кроме меня никто не пострадал? — спросил я с беспокойством у врача.

— Нет, всё нормально. Вчера только ты поступил к нам в больницу.

— Мам, а машина? Она…

— Сынок! Какая машина? Ты жив и это главное! — воскликнула мама и уже вновь собралась заплакать, но врач её остановил:

— Женщина, прекратите плакать! Не устраивайте тут бассейн. Вашему сыну нельзя бинты мочить!

Мама послушала его. Врач же, видя вопрос в моих глазах, ответил на него:

— Машину твою, шумахер, спасателям пришлось по частям резать, чтобы тебя достать.

Я только сейчас стал понимать до конца, что же со мной произошло на самом деле. Как говорят на медицинском языке — посттравматический шок.

— Доктор, скажите, а что со мной?

— Вот теперь я вижу, что ты действительно приходишь в себя! Жить будешь, — ответил он мне и поглядел на меня выжидающе.

— У меня всё цело? — спросил я.

— Ну, ты захотел! Попасть в такую аварию и остаться целым!

Врач не стал меня больше мучить догадками и сказал, что сломаны у меня нога и рука. А ещё пара рёбер. Потом, помолчав немного, добавил:

— Я, если честно сказать, первый раз вижу, чтобы после такой аварии так легко отделывались! Парень, да у тебя Ангел-Хранитель сильный. Тебе ему нужно руки целовать.

После этого врач осмотрел меня и, задав ряд вопросов, ушёл.

Мама позвонила родственникам.

Позвонил Эдик. Узнав, что я пришёл в себя, сказал, что сейчас же приедет.

Я лежал и ждал посетителей. А что мне ещё оставалось делать? Я теперь калека: правые нога и рука мои были сломаны. Голова перебинтована. Рёбра мои тоже были в бинтах. Я сам себе напоминал сейчас мумию. От этого сравнения мне стало немного веселее и я улыбнулся.

Именно таким и увидел меня друг, который сначала осторожно заглянул ко мне в комнату, прежде чем войти.

— Эдик, заходи. Чего крадёшься?

— Здорово, можно? — спросил друг. Он прошёл и сел рядышком на стул.

— Да можно- можно. Видишь живой — вот я.

— Ты нас всех так напугал!

— Нужен я прям всем!

— Не говори так!

— А что, разве я не прав? — спросил я.

— Да ты, дурак что-ли? Я сейчас, когда позвонил и узнал, что ты пришёл в себя, так наши ребята из группы так за тебя все обрадовались, что все хотели к тебе прям ехать!

— Прям так и все?

— Да, представь себе! Но профессор только меня отпустил. Сказал, что всё-равно к тебе сейчас всех не пустят.

— У вас философия была, да?

— Да.

— И она тоже знает, да?

— Знает. Она тоже хотела со мной ехать.

— Не верю.

— Ну и не верь. Вот приедет, сам у неё и спросишь.

— Не приедет она. Ей отец не разрешит.

— Но он же ничего не знает!

— Знает. Мы с ним ещё две недели назад на эту тему разговаривали.

— Да ладно тебе, не грусти. Главное, что ты живой. А что с тобой? Что целое, что сломал?

И я рассказал другу то, что сам узнал от врача.

Зашла мама. Она как-то странно посмотрела на нас и сказала:

— Сынок, там девушка пришла. Просит её к тебе пустить. Но я её не знаю. Что делать?

— А как она выглядит? — спросил, уже догадываясь, кто это.

— Она такая скромная. Светленькая такая, с длинной косой.

— Пусть зайдёт.

Когда вошла Ева, то мне на миг показалось, что в палате засветило ещё одно солнце. Я так рад был её видеть, что вмиг забыл обо всём. Только успел увидеть, как Эдик взял за руку ничего не понимающую маму и вывел её в коридор, оставив нас с Евой в палате вдвоём.

— Радмир, как ты нас всех напугал! — сказала она, сев рядом со мной на кровать. Я удивился этому: даже мама и Эдик сидели на стуле. Но возражать не стал, только подумал о том, что нас с ней как магнитом друг к другу тянет. Невольно улыбнулся.

— Прости, я не хотел. Я не думал, что так всё выйдет, — ответил я и подумал о том, что вот хорошо же, что я сейчас в гипсу, потому что если бы не это, то я бы сейчас уже притянул её к себе. Но потом я вспомнил о причине своей аварии. И улыбка сползла с моего лица вмиг.

— Тебе больно, да? — спросила у меня девушка, прочитав смену настроения на моём лице и поняв ее, видимо, по-своему.

— Да, Ева, мне очень больно.

— Но, тебе же сейчас должны колоть обезболивающее?

— Они колют.

— Тогда почему тебе больно?

— Потому что у меня сердце болит.

— Но почему?

— Из-за тебя, Ева, — ответил я ей и посмотрел на неё, уже не скрывая своих чувств.

Она смотрела на меня и молчала. И только по её щекам покатились слёзы. Как тогда, когда я подглядывал за ней в окно. Она снова плакала. И как бы мне не было самому паршиво на душе, я не мог на это смотреть.

— Ева, не нужно, не плачь. Просто, когда я вижу, как ты плачешь мне становиться ещё больнее.

— Ты всё знаешь про меня, да? — спросила она.

— Да. Я знаю, что ты скоро выходишь замуж.

— Прости. Я ничего не могу изменить.

— Но, ты же всё знала с самого начала, да? Почему же ты тогда меня не остановила? Зачем ты так со мной, Ева? Я же живой! Пойми, мне больно. Пойми, что я не могу вот так просто взять и забыть тебя, только потому, что ты уже засватана!

— Я ещё не засватана и даже не помолвлена. Но я действительно всё знала с самого начала. Прости, что не сказала тебе. Прости, что заставила тебя поверить в нас.

— Но почему?

— Потому что ты мне тоже понравился. Очень понравился. Я таких чувств ещё ни к кому не испытывала.

— Даже к нему?

— К Роману?

— Это твой жених? Да, к нему?

— Я его не люблю вообще.

— Но тогда зачем ты выходишь за него замуж? Как ты можешь так поступать с собой?

— Это не моя воля.

— А чья же тогда?!

— Моей матери.

— Но, твоя мама же умерла?

— Да, но перед смертью она взяла с меня обещанье выйти замуж за сына её подруги.

— Расскажи мне всё, — попросил я её.

— Когда я родилась, мы жили ещё в России. У мамы была лучшая подруга. Она была матушкой. И у неё был сын. Моя мама была очень верующей и она хотела, если у неё будет сын отдать его в священники. Но родилась я. А так как больше детей у них с отцом не было, то она решила, что раз я не смогу стать священником, то непременно должна стать матушкой.

Когда мне было 5 лет, родители уехали жить в Израиль.

— Но почему?

— У моей мамы есть еврейские корни. И её родственники уговорили её переехать жить на историческую родину. Им обоим предложили выгодную работу. И они согласились. Так мы и прожили на маминой родине 15 лет.

— А почему решили вернуться в Россию?

— Мама стала болеть. У неё обнаружили рак. Врачи ничего не смогли сделать. Мамы не стало. Папа сильно по ней горевал, пытаясь её забыть. Но всё вокруг напоминало ему о ней. Поняв это, он предложил мне вернуться в Россию. И я согласилась. Тем более, что здесь меня ждал жених.

Увидев в моих глазах боль от сказанных ею слов, она провела своими тонкими пальчиками по моей щеке и сказала:

— Прости, я не подумала.

— Да ничего — из песни ведь слов не выкинешь! Продолжай, — попросил я её, взяв её пальчики своей здоровой рукой. Но Ева забрала их.

Я ничего на это не сказал, только вздохнул.

Она продолжала:

— Мы вернулись в Россию. Я не была здесь 15 лет. Когда мы уезжали отсюда, я была совсем маленькой. Здесь оставались папины родители. Теперь же их уже нет в живых. Я недавно была в их доме в деревне. И на могиле их была. Ты знаешь, я только сейчас поняла, как мне их не хватает. Я столько лет прожила в Израиле, я общалась только с мамиными родственниками. Её родители очень любят меня, но мне всегда как будто чего-то не хватало. И я только сейчас поняла, что мне не хватало моих русских бабушки и дедушки.

Зазвонил её телефон. Она приняла вызов и по тому, как она говорила, я понял, что звонил он, Роман. Она сразу же изменилась в лице: стала как-то серьёзнее, взрослее.

Когда она закончила разговор с ним, то только сказала:

— Радмир, извини, но мне нужно идти.

— Он тебя ждёт, да?

— Да. Он узнал, что я у тебя. И он злится. Он ревнует меня.

— Я бы на его месте тебя вообще никуда от себя не отпускал. Я бы тебя не в это длиннющее платье бы одел, а всю бы обмотал так, чтобы никто вообще твоей красоты не видел. Чтобы никто в тебя не мог влюбиться.

Она ничего не ответила. Только вымученно так улыбнулась. А потом встала и, поцеловав меня в щёку, вышла, бросив:

— Не обижайся на меня. Прощай.

Она ушла, а я лежал и думал о том, что жить не хочу.

Вот зачем они меня только спасли?!

Как бы я не сопротивлялся, как бы я не хотел умереть, но врачи, мама, Эдик и молодость всё же сделали своё дело. Я стал идти на поправку. Врач каждый раз, делая обход, всё говорил о моём Ангеле-Хранителе. А ещё о том, что то, как быстро я иду на поправку — это просто удивительно.

Ну и пусть. Скорее бы уже выписали меня. И когда этот день настал и я оказался дома, я смог вздохнуть полной грудью.

Эдик был настоящим другом. Он почти каждый день бывал у меня. Он приносил мне лекции и задания. Я много пропустил, но благодаря своему другу я занимался постоянно и поэтому, когда я стал ходить на занятия, то вполне уверено отвечал и работал на семинарах наравне со всеми.

В первый же день занятий я выяснил, что Евы нет. Я не хотел о ней говорить, спрашивать о ней. Но мой ищущий взгляд и немой вопрос в моих глазах заставили Эдика всё мне объяснить:

— Её нет уже несколько недель. Практически сразу после того, как ты попал в больницу, она уехала.

— Но куда?

— Сначала никто и ничего не знал. Но потом всезнающий Егор нам рассказал, что она находится в монастыре.

— Где?!

— Да не переживай ты так. Она не собралась в монашки. Просто у них там какая-то семейная традиция, что ли. В общем, она там к чему-то готовится.

— К свадьбе своей она готовится, — со злостью и обречённостью в голосе бросил я.

— Наверное.

Мы прекратили этот разговор. К нам подошли наши друзья и они все выражали неподдельную радость по поводу моего возвращения в родные пенаты.

Занятия проходили спокойно. За эти две недели я успел соскучиться по учёбе, поэтому рад был вновь окунуться в неё с головой.

Через неделю после моего возвращения на занятия вернулась Ева. Она держалась отстранённо. Со мной не разговаривала. Только здоровалась. И не улыбалась. Оно и понятно. Я же решил жить дальше. А что мне ещё оставалось делать?

Когда мне сняли все гипсы, я постепенно возвращался к своей прежней жизни. Я стал ходить на тусовки с друзьями. И вот на одной из таких тусовок я и познакомился с Олесей. Она была довольно привлекательной девушкой. Она мне сразу же понравилась: модная, современная. С ней было можно всё. И я отрывался на полную катушку.

Мой отец, узнав, что со мной произошло, приехать не смог. Но пообещал, если я сдам сессию на 4 и 5 подарить мне новенькую машину. И я постарался. Нет, я не только из-за машины старался. Просто мне больше ничего не оставалось делать, как хорошо учиться и развлекаться. И мне это удавалось легко и просто.

Ева несколько раз видела меня с Олесей. Но даже виду не подавала, что её это задевает. Я тоже несколько раз видел её с ним. И я старался делать вид, что мне всё равно.

У Евы появилась подруга: она стала общаться с одной девушкой из нашего университета. Девушка была такой же тихой и скромной, как и Ева. Только не такой красивой, как она. Но какая разница?! Мне вообще наплевать на то, с кем она и где она!

Так я себе твердил. Так я себя успокаивал. Но это плохо помогало.

И я всю свою энергию, всю свою злость направил на учёбу. И в аккурат к Новому году закрыл сессию на одни пятёрки.

— Похвально! Радмир, тебе, видимо, было полезно в аварию попасть, чтобы ты стал так учиться, — приговаривала наша ректор, — в вашей группе только двое эту сессию сдали на отлично, ты и Ева.

Я не был этому удивлён. Она же умная девушка. Но ректор перебила мои мысли вопросом:

— Отец твой, наверное, будет рад тому, что его сын так хорошо сдал сессию?

— Да. Он обещал мне новую машину.

— И Еву её отец тоже решил подарком наградить.

— Что, тоже машину подарит? — спросил я с усмешкой.

— Нет, он ей устраивает израильские каникулы: он на все две недели каникул отпустил её к дедушке и бабушке. А ты тоже, наверное, к отцу поедешь?

— Нет. Я об этом не думал.

Мы ещё немного поговорили с ней. Просто она была хорошей знакомой моего отца. Поэтому и такой повышенный интерес к моей персоне.

Я же после нашего разговора всё думал о том, что Ева на целых две недели уезжает в Израиль. Что-то не давало мне покоя. Я ходил несколько дней и всё думал.

Отец позвонил и, узнав, как я сдал сессию, обещал переслать мне деньги уже в ближайшие дни. Я же неожиданно принял для себя решение. Я спросил у него:

— Пап, а можно я часть этих денег потрачу на поездку?

Отец, видимо не ожидая такого вопроса, сделал долгую паузу, но потом всё же спросил:

— А куда ты собрался, сынок?

— Пап, я в Израиль хочу съездить.

В трубке повисла тишина. Потом он спросил у меня:

— Ты едешь один, или…

— Один. Я отдохнуть хочу. Сессия была такой тяжёлой, а ещё эта авария. Я ведь давно хотел побывать на родине Иисуса.

— У тебя замечательная идея. И я тебя полностью, сынок, поддерживаю. Давай сделаем так: я отправлю тебе денег и на поездку и на машину. А на что ты их будешь тратить в первую очередь — это уже сам решай.

Как отец и обещал, деньги на мой счёт упали уже к вечеру следующего дня. Я купил билеты в оба конца. Осталось у меня перед отъездом одно дело самое трудное: узнать телефон и адрес Евы в Израиле.

И в этом мне помогла её подруга — Катя. Когда я обратился к ней с этой просьбой, она долго и пристально смотрела на меня. А потом только один вопрос задала мне:

— Ты правда, так её любишь?

— Правда. Я люблю её больше своей жизни.

Следующим же утром я уже сидел в самолёте. Адрес и телефон Евы в Израиле были у меня в кармане.

Глава 6

Поездка в Израиль

Израиль встретил меня дождём. Я уже подумал о том, что каким было начало моего пребывания здесь, таким будет и весь отдых, как таксист араб, уверил меня в том, что это очень хорошая примета. Ну, что ж. Хорошая, так хорошая. Я прилетел в Тель-Авив. Из аэропорта добрался в отель, номер в котором забронировал заранее, ещё будучи дома. Дело в том, что приближалось Рождество, и в это время в Израиле было полно туристов и паломников и места приходилось бронировать заранее. Мне повезло — я успел как раз во время.

Мой номер был двухместным. Просто только такие номера оставались свободными. Двухместный, так двухместный. Мне было всё равно. Это я так сам себя уговаривал. Но на самом деле где-то в глубине души у меня таилась надежда, что скоро здесь со мной будет ночевать моя Ева. Как же мне этого хотелось!

распаковал вещи. Принял душ. После этого я решил выйти в город. Прогуляться.

Тель-Авив поразил меня своей многолюдностью и современностью. Дождь уже прекратился, и я мог спокойно бродить по улочкам города. Спустя несколько часов ходьбы я решил зайти в кафе поужинать. Сделал заказ и стал ждать. С любопытством разглядывал других посетителей. Особенно моё внимание привлекли девушки за соседним столиком. По их внешности я сразу же определил, что они настоящие израильтянки: они были очень смуглыми и очень сильно отличались и темпераментом и поведением от двух русских девушек, сидевших с ними же. Вообще я сделал для себя поразительное открытие: в Израиле было полно русских. Во всяком случае, русская речь здесь была слышна также часто, как и иврит. У меня не возникло никаких языковых проблем. Классная страна.

Мне принесли мой заказ. Я стал есть, и всё время незаметно наблюдал за девушками. Прислушавшись, даже услышал, о чём они разговаривают. Оказалось, что две из них служили в армии. Вот это да! Я вспомнил о том, что где-то это уже слышал. Но я не мог поверить в то, что эти хрупкие девушки, что сидели сейчас передо мной держали в этих изящных руках автоматы и даже стреляли из них. А в том, что они стреляли, я не сомневался, так как они сами об этом рассказывали подругам.

Я подумал о том, что Ева тоже могла бы служить в армии. И сразу же попробовал представить её с автоматом в руках. Как-то всё это не вязалось в моём воображении.

Посидев ещё немного в кафе, отправился в отель. Я так устал за этот день, что сил на другие приключения у меня больше не оставалось.

Я ждал её возле входа в отель. Когда я позвонил ей, и трубку телефона взяла она, то не сразу меня узнала. Но, поняв, с кем разговаривает, очень обрадовалась. Когда я предложил ей встретиться, она сразу же согласилась. Я был приятно удивлён.

Она обещала приехать через полчасика. И вот я сижу на лавочке возле отеля и жду эту удивительную девушку. Я уже рисовал в своём сознании тот образ, с которым она вошла в мою память. Но та картина, которая предстала моим глазам, кардинально отличалось от той, что я представлял себе.

Сначала я услышал шум подъехавшего мотоцикла, но не обратил на него своего внимания. И как оказалось, зря. За рулём его и была моя Ева! Она окликнула меня:

— Радмир!

— Ты?! — я не мог поверить своим глазам.

Передо мной была Ева, но она выглядела так необычно! На ней была кожаная куртка и такие же брюки. В обтяжку. А на голове каска. И когда она её сняла, то её белоснежные волосы рассыпались ровным каскадом вокруг своей хозяйки. Она улыбалась мне.

Я же просто остолбенел от увиденного.

— Радмир, ты так и будешь сидеть, и смотреть на меня? Или всё же подойдешь ближе? — сказала она и засмеялась.

Я подошёл к ней и хотел обнять. Но вместо этого я взял её за руку.

— Очень рад тебя видеть!

— И я тебя!

— Ты так шикарно выглядишь!

— Спасибо. Хочешь прокатиться?

— Ты будешь меня катать на своём байке по городу?

— Или ты боишься?

— Да нет. Просто это так неожиданно.

— Что именно? — спросила она у меня и хитро улыбнулась.

— Да всё: и как ты одета, и то, что ты на байке. А ещё то, что не я тебя, а ты меня прокатить собралась!

— Но, ты же у меня в гостях! — засмеялась девушка.

— И давно ты разъезжаешь на мотоцикле?

— С 15 лет. Садись.

Я сел к ней. Она сама надела на меня каску и, улыбнувшись, коснулась своими пальчиками моего носа.

Мы катались по городу. За это время она показала мне столько красивых и интересных мест Тель-Авива, что мне и гида-экскурсовода теперь не нужно было. Мне теперь вообще ничего не нужно было. Быть бы только рядом с ней.

Я обнял её: а как же иначе я бы удержался?! И Ева не была против.

Она остановилась возле скромной кафешки.

— Не замёрз? — спросила у меня девушка.

— Обижаешь! Я же северянин! А у вас здесь зима на нашу зиму совсем не похожа.

— Давай я тебя покормлю, — сказала мне она.

— Согласен.

Я и вправду был очень голоден.

Мы зашли в кафе. В нём было несколько пустых столиков. Мы заняли тот, что был у окна.

— Что будем заказывать? — спросил я и только после этого стал читать меню, — только я не понимаю, что тут написано.

— Давай я закажу. Уверена, что тебе понравится, — сказала Ева.

Когда заказ был сделан и официант ушёл за нашей едой, я спросил:

— Это еврейская кафешка?

— Да. Самая что ни на есть настоящая. А ещё здесь блюда по всем законам кашрута готовят.

И когда я спросил у неё, что это означает, она и познакомила меня с правилами кашрута.

— Не понимаю, ты же христианка?

— Да. Православная.

— Тогда зачем тебе соблюдать иудейские законы?

— А я их и не соблюдаю. Я их просто стараюсь придерживаться. Я ведь в этой стране 15 лет прожила. А когда живёшь рядом с людьми, исповедующими разные конфессии, то учишься от них всему хорошему и полезному. А ещё терпимости.

— А ты хорошо знаешь иврит?

— Конечно. Так же как и русский.

Принесли наш заказ, и мы стали поглощать его. Ева подробно рассказывала мне, как и из чего приготовлены эти блюда. Честно признаться надо, что я сначала подумал, что всё это будет не вкусно. Но я ошибался. Давненько еда не приносила мне такого удовольствия.

Одно из двух: или в этом кафе действительно хорошо готовят, или дело в кампании?

Когда наш ужин остался позади, мы ещё немного посидели. Принесли счёт, и она хотела рассчитаться, но я не позволил:

— Я обижусь, — только и сказал я.

Мы вышли на улицу. Был ранний вечер. Уже зажгли ночное освещение. Город преобразился на глазах. Было такое ощущение, как будто я попал на другую планету.

— Куда дальше? — прервала моё молчаливое созерцание города Ева.

— А где ещё красивее?

— Я знаю такое место.

И снова повезла меня по городу. Я обнял её.

Минут через 20 мы приехали к морю.

Оставив мотоцикл на стоянке, пошли к самому побережью. Шезлонгов и присутствия туристов не было. Оно и понятно: зима. Средиземное море отдыхало от шумных толп туристов. Были только мы с Евой.

Мы сели на скамейку и я взял её за руку. Так мы сидели и смотрели на море. И на звёзды.

— Радмир, а знаешь, я здесь вот так часто сидела.

— Одна?

— Да.

— И тебе не страшно одной приходить сюда?

— Нет, не очень.

— Но, у вас же в стране так неспокойно?

— Да, это так. Но у нас действует хорошая система безопасности. Она встречает туриста уже в аэропорту.

— Я не заметил ничего такого, когда был в «Бен-Гурионе»!

— А тебе и не нужно их видеть. Важно только то, чтобы они всех видели.

— А я знаю, почему ты любишь здесь сидеть, — сказал я, помолчав немного.

— И почему?

— Потому что здесь видны звёзды.

Она ничего не ответила. Только сильнее сжала мою руку.

Так мы просидели ещё какое-то время. Я осмелел и провёл рукой по спине и плечам девушки. Она не отстранилась от меня. Я повернулся к ней и обнял.

Когда она оказалась в моих объятьях, я прижал её к себе. И только сейчас до меня дошло, что она ледяная.

— Тебе холодно? — спросил я у неё с удивлением, так как было достаточно тепло.

— Да, есть немного, — ответила Ева, прижимаясь ко мне.

— Но не холодно же?

— Это тебе не холодно, ты русский. А я хоть и родилась в России, но выросла здесь и для меня это самая настоящая зима. А ещё я не думала, что буду сегодня сидеть на берегу моря, и не оделась теплее.

Я снял с себя куртку и надел её на Еву.

— А тебе не холодно? — спросила она.

— Когда ты рядом со мной, мне не просто тепло, мне жарко! — сказал я и ещё сильнее прижал к себе.

Так мы сидели ещё какое-то время.

— Согрелась?

— Да, но не совсем.

— Сейчас я буду тебя греть по-другому, — сказал я ей и усадил её к себе на колени.

Она не сопротивлялась. Только молчала.

— Ева, о чём ты думаешь? — спросил, глядя ей в глаза.

— О тебе. О себе. О нём, — ответила она и отвела глаза.

— Давай не будем сегодня о нём думать.

— Давай.

Мне так хотелось поцеловать её. Но я сдержался. Ведь я не хотел её напугать. Я хотел рассчитывать на другие встречи. Да что там: я хотел все эти две недели провести с ней.

Глава 7

Иерусалим

На следующий день она сама мне позвонила и предложила встретиться. Я, конечно же, согласился.

Мы сидели в «Макдональдсе».

— Ева, скажи, а «Макдональдс» тоже бывает кошерный?

— Да, конечно, но мы с тобой сейчас сидим в обычном.

— Почему?

— Я подумала, что вдруг тебе захочется питаться так, как ты привык.

Когда мы покушали, она спросила:

— А какие у тебя дальнейшие планы?

— Я хотел бы побывать на всех морях. А ещё на Галилейском озере.

— Но, сейчас же зима!

— Ну и что. Я же закалённый.

— Но я нет!

Я посмотрел на неё с удивлением. Она только что намекнула мне, что хочет всё это время быть со мной?

— Я правильно тебя понял? Ты хочешь быть со мной рядом, когда я буду изучать достопримечательности твоей страны?

— Конечно. Если ты не против.

— Я очень бы хотел на это надеяться, — сказал и посмотрел на неё с надеждой.

— Я не буду скрывать, что очень рада тебя здесь видеть. Очень рада. А ещё я и сама хотела посетить все эти места. Ведь не известно, когда в следующий раз я снова здесь побываю.

— Давай не будем о грустном, — просто попросил я её.

— Давай. Только у меня к тебе встречное предложение.

— Я заранее на всё согласен.

Она улыбнулась и сказала:

— Я предлагаю начать путешествие по стране с паломничества в Иерусалим. Просто приближается Рождество.

Я согласился. Я был просто счастлив. Это было ещё лучше, чем я мечтал.

Израиль — это очень маленькая и компактная страна. Поэтому прибыли в место назначения мы уже через несколько часов. Так как время было ближе к вечеру, то мы решили переночевать, а уж на утро начать моё знакомство с городом.

— И где же мы будем ночевать? — спросил я удивлённо у Евы, — просто я уже понял, что в это время места нужно бронировать заранее?

— А ты забыл, что у меня в гостях? — спросила девушка, — мы переночуем у моих друзей.

— А как ты им меня представишь?

— Так и представлю.

— Как так? — переспросил я у неё с надеждой в голосе.

— Как своего друга. Они мои друзья. И они нас поймут, вот увидишь. Я уверена, что ты им понравишься.

Я согласился. Хотя меня не очень устраивал мой статус «друг», но деваться мне было не куда. Пусть хотя бы так. Друг. Да уж. Дожился.

Она позвонила своим друзьям и после этого мы, взяв такси, отправились к ним.

Её друзьями оказалась молодая семейная пара. Они встретили нас очень радушно и приветливо.

— Давай знакомиться: я — Оз, — протянул мне руку для знакомства хозяин квартиры.

— Радмир.

— Очень приятно, Радмир. А это моя жена — Кармит.

Было видно, что Кармит очень волновалась. Оз пришёл ей на выручку:

— Милая, не могли бы вы с Евой пойти и приготовить что-нибудь перекусить? А мы с Радмиром пока пообщаемся?

Девушки ушли на кухню. Когда мы остались с Озом вдвоём, он обратился ко мне:

— Да расслабься! Чего ты такой напряжённый?

— Да просто я не знаю, как себя вести, — сказал я неуверенно.

— И чего так?

— Да просто я и Ева, мы как будто бы друзья…

— Да знаем мы с Кармит, какие вы с ней друзья!

— Ты серьёзно?!

— Да она нам сразу же всё рассказала, как только с тобой познакомилась. Мы общаемся с самой школы. А ещё она с моей Кармит в армии вместе служила.

— Ева в армии служила?!

— Да. А чего ты так удивляешься? Подожди, а что у вас девушки не служат?

— Нет. У нас и парни не все служат. Я вот, например, тоже не служил.

— Интересно. У нас служат все. Так положено. Да ладно об этом. Как так ты надумал в гости к нам в Израиль?

— Каникулы начались. А ещё узнал, что она сюда уехала. Вот я и решил тоже…

— Всё с тобой ясно. И как Ева, сильно обрадовалась, тебя увидев?

— Думаю, что да.

— И сколько вы пробудете здесь?

— У меня 10 дней.

— Я постараюсь тебе помочь. Вернее, мы с Кармит. Только я пока не знаю как. Но мы что-нибудь придумаем.

Я не знал, что и думать. У меня в голове совсем не укладывалось то, что эта молодая семейная пара, которые были до глубины корней своих волос истинными израильтянами, а в этом я ни минуты не сомневался, только зайдя к ним в квартиру, могли принять мою сторону? Но поразмышлять над этим я тогда не успел, так как нас позвали на кухню.

За ужином я познакомился с друзьями Евы ещё лучше. Они действительно оказались очень хорошими ребятами.

Как оказалось, они поженились год назад. В данное время они оба учились в университете и готовились в будущем к построению карьеры.

Так за ужином и разговорами мы и не заметили, как наступила ночь.

— Давайте спать ложиться. Я пойду, постелю, — сказала с сильным акцентом Кармит и вышла.

Мы с Озом тоже вышли в гостиную.

Ева осталась прибрать на кухне.

Когда мы оказались с Озом вдвоём, он сказал:

— Давай так: честно скажу, что когда мы узнали от Евы, что она должна уехать в Россию для того, чтобы стать послушной женой священника, мы не возражали. Но напрягало то, что она его не видела ни разу. А мы ведь в 21 веке живём! И когда она стала писать нам, что познакомилась с этим Романом, то мы с Кармит стали ждать, когда же в её письмах появятся слова о любви. Но проходили неделя за неделей, а она и не заикалась о любви. Всё это было как-то странно. Понимаешь, наши с Кармит родители нас тоже «сосватали» ещё в младенчестве, но мы видели друг друга с детства. Мы сначала дружили. И только потом стали встречаться. И если бы между нами не возникло любви, то мы бы просто разошлись разными дорожками. Поэтому я не понимаю её упорства. Странно всё это.

В это время в комнату вошла Ева.

— Радмир, уже поздно, давай спать. Завтра рано вставать.

Мне так хотелось ей ответить, что готов спать с ней прямо сейчас, но вместо этого я только спросил:

— И где мне ложиться?

— Ты ляжешь здесь, в гостиной, — ответила Кармит, которая вошла так тихо, что я и не заметил.

— Спокойной ночи! — только и произнесла Ева и ушла, улыбнувшись мне.

Мне постелили на диване. Я лёг, но сон никак не шёл в мою голову. Ещё бы! Как я мог заснуть, зная о том, что неожиданно для себя в чужой и далёкой стране под названием Израиль, в самом его сердце — в Иерусалиме, я нашёл такую поддержку своей любви. Но каким бы возбуждённым ни был мой мозг, всё же усталость взяла надо мной верх и я заснул.

Проснулся от запаха кофе. Сначала я подумал, что дома и это мама как всегда с утра пораньше его варит. Но решив повернуться на другой бок, чтобы также сладко продолжить спать, так как сейчас каникулы, уткнулся носом в спинку дивана и открыл глаза. И только сейчас до меня дошло, где я нахожусь. От осознания этого я резко сел.

— Доброе утро! Как спалось? — спросила у меня с улыбкой Ева, которая как раз в это время выглянула из кухни.

— И тебе доброго утра! Выспался просто отлично, — ответил я, а про себя подумал, что если бы вот она спала со мной рядом, то было бы ещё лучше. Только вот выспаться мы бы тогда не смогли. От этих мыслей улыбнулся.

— Давай приводи себя в порядок и присоединяйся к нам.

Я подумал о том, что не хочу домой, если бы только каждое утро так начиналось. Только мне этого было мало. И как только я подумал о том, чем бы мы с ней могли бы по утрам заниматься, то моё желание тут же дало о себе знать. И я, до этого хотевший уже вставать, передумал, так как она не сводила с меня глаз. Девушка же, не поняв моего затруднительного положения (ещё бы: откуда же ей было знать о таких нюансах в мужской физиологии!), истолковала моё бездействие по-своему:

— Или ты не хочешь вставать?!

— Да что ты к парню пристала? Иди уже на кухню, женщина! — в наш разговор вмешался Оз, — выйди и он спокойно встанет!

Ева видимо что-то начала соображать, так как всё же скрылась на кухне, но я успел заметить, как на её щеках зарделся яркий румянец.

— Доброе утро, Оз! — сказал я парню, он же только улыбнулся.

— И тебе. Как спалось?

— Всё отлично. Правда, я даже подумал, что дома.

— Давай, иди умывайся, пока Ева не вернулась, — бросил мне Оз и засмеялся.

Я провёл утренние процедуры и пришёл на кухню. Все уже сидели за столом и ждали меня.

— Доброе утро, Радмир, — обратилась ко мне Кармит.

— И тебе доброго утра, — ответил я хозяйке и улыбнулся. Мне вообще хотелось не только улыбаться, но и петь.

— Радмир, сегодня мы угостим тебя нашим традиционным завтраком, — продолжала Кармит.

Видя моё недоумение, Ева объяснила:

— Шакшукой.

Я с любопытством разглядывал то, что мне положила на тарелку. Это была наша обычная яичница, только она была не с колбасой или мясом, а с овощами. Но на вкус было здорово.

Кармит положила всем этой шакшуки, а Еве нет. Ева поставила перед собой греческий салат. Я спросил у неё:

— Ева, а ты почему не ешь шакшуку?

— Мне нельзя. Просто до Рождества осталось два дня. Завтра Сочельник. Поэтому я держу строгий пост.

— Тогда и я не буду есть шакшуку. Ты поделишься со мной салатом?

Оз и Кармит переглянулись между собой, но ничего не сказали.

Когда завтрак закончился, мы переместились в гостиную.

После небольшого разговора было решено, что мы с Евой отправимся знакомиться с городом. Вернее, я буду знакомиться, а она меня сопровождать вместо гида. Оз и Кармит отправились на занятия.

Отправляясь в город, Ева снова надела длинное платье. И на голову платок. Ещё тёплое пальто. Оделась она, на мой взгляд, чересчур тепло. Но я тут же вспомнил, как вчера на берегу она продрогла, хотя одета была достаточно тепло.

— А я уже было подумал, что эти ужасные длинные платья ты все оставила в России.

— Почти. Но отправляясь в паломничество, нужно выглядеть скромно.

— И даже в этом платье и платке ты выглядишь сногсшибательно, — сказал ей, не в силах отвести своего взгляда от смущённой девушки.

— Радмир, так нельзя. Сейчас время строгого поста.

— Что и комплименты делать нельзя?!

— Можно, но не в нашем с тобой случае. Вот затем и положено соблюдать все эти правила, — ответила мне серьёзно девушка и, помолчав немного, добавила:

— Пойдём, у нас с тобой сегодня впереди много интересного.

Когда мы оказались на улицах Иерусалима, то мне стало казаться, что мы перенеслись как минимум на несколько столетий в прошлое. Мало что из того, что встречалось на нашем пути, напоминало о том, что на дворе 21 век. Всё было как раз наоборот.

Ева была прекрасным гидом. Она водила меня от святыни к святыне. Я только поражался тому, как много их, этих святынь, на таком крошечном клочке земли. А ещё нам встречались и святыни других религий. И верующие разных конфессий. Но всё было так гармонично, так вписывалось в одну общую картину, что к тому времени, как мы добрались до кафе, я уже ничему не удивлялся.

Заказ обеда делала Ева. Я уже и не претендовал на это. Она соблюдала пост, и я решил её в этом поддержать. Я вспомнил о том, как моя сестра в прошлом году села на диету и подбивала хоть кого-нибудь из семьи поддержать её в этом. Но желающих тогда не нашлось. Так и забросила она эту затею тогда. Поэтому я решил сейчас поддержать Еву. Да и самому почему-то захотелось поста. Я и сам не понимал до конца почему.

— Куда теперь? — спросил я.

— Я предлагаю первым делом отправиться к Стене Плача.

— А что это такое?

— А ты ничего не слышал об этой святыне?! — спросила у меня удивлённая девушка.

И мы с ней отправились к этой святыне. А по дороге Ева мне рассказала о ней. А ещё о том, что можно положить в эту Стену записку с желанием. И оно, это желание, непременно исполнится.

Та атмосфера, то волшебство, которые царили вокруг нас в этом удивительном, волшебном городе, не давали мне и на мгновение усомниться в том, что моё желание не исполниться.

Поэтому, когда я положил в Стену Плача свою записку, в которой было только одно пожелание: «Хочу, чтобы Ева стала моей женой и всю жизнь была со мной», я не сомневался в том, что моё желание исполнится.

Ева тоже положила записку и мне почему-то подумалось, что она пожелала того же, что и я.

Глава 8

Вещие сны

После этого мы просто гуляли по старым улочкам. Устав, присели на лавочку. Лавочка эта казалось, была такой же старой, как и сам город. Когда мы с ней вот так просто сидели и молчали, к нам подошла молодая пара.

— А вы тоже на венчание приехали в Иерусалим? — обратился к нам парень.

Я не ожидал этого вопроса. Да и Ева тоже. Поэтому мы с ней стушевались. И когда пришли немного в себя, я ответил:

— Нет. Мы просто совершаем паломничество по этому удивительному городу.

— Как странно! Вы производите впечатление влюблённой парочки, которая только и ждёт, как бы поскорее наступило и прошло Рождество, чтобы уже 8 января можно было бы обвенчаться! — сказала девушка.

Мы познакомились. Оказалось, что это была молодая семейная пара из России. Они приехали в Иерусалим только для того, чтобы именно здесь обвенчаться. Мы ещё какое-то время пообщались с ними. А когда уже собирались разойтись разными дорогами, девушка сказала:

— Я понимаю, что это не моё дело, но всё же я скажу. Мне кажется, что вы оба очень любите друг друга и вам непременно нужно быть вместе.

— Такую любовь, как у вас нужно ценить и беречь. Я думаю, что вы сможете удержать своё счастье, — добавил парень.

И они ушли. Мы же с Евой сидели и молчали. Даже не смотрели друг на друга.

— А почему он с тобой сюда не поехал?

— Не захотел. У него дома дел полно. Мы с ним вообще редко видимся.

— И тебя устраивают такие отношения?

— Нет. Мы с ним даже из-за этого поссорились накануне моего отъезда.

— Но почему?

— Он не хотел меня отпускать. Но меня папа поддержал.

— Уже поздно, давай домой. Оз с Кармит должны уже быть дома.

Друзья Евы действительно уже были дома. Они, как чувствуя наше грустное настроение, решили нам его приподнять.

После очень вкусного ужина, который приготовила обе девушки, мы долго сидели в гостиной. Мне рассказывали о детских и юношеских годах Евы и её друзей. Я же в ответ делился своими многочисленными приключениями. Когда мы дошли до фотоальбомов и видео, мне стало ещё интереснее. Ещё бы! Там ведь была Ева. Только там она была не такой, какой я её знал. Я только сейчас понял, что тот образ, в котором она меня встретила в Тель-Авиве, был её настоящим Я. Мне снова в голову пришла идея, что я хочу остаться здесь жить. Только ради того, чтобы она вот такая — современная и настоящая всегда была со мной рядом. Так мы и просидели до глубокой ночи.

А когда легли спать, то едва моя голова коснулась подушки, то я тут же провалился в сон. И был этот сон таким удивительным и таким приятным, что мне совсем не хотелось просыпаться, когда меня стали трясти и будить.

— Радмир, хороший мой! Да проснись же ты! — Ева тормошила меня. Я же принял её за продолжение сна и, обняв, притянул к себе. Но она почему-то стала сопротивляться мне и тут я окончательно проснулся.

— Ты так долго спишь! А нам сегодня нужно с утра пораньше быть на ногах! — сказала мне смущённая девушка.

— А который час? — только и сказал я, с сожалением понимая, что все прекрасные видения остались во сне. И та Ева, что сидела сейчас у меня на диване — не моя невеста, не моя жена.

— Сейчас уже девять утра. Наши друзья уже отправились на занятия, а ты всё не просыпаешься!

— Просто мне снился такой чудесный сон, что совсем не хотелось просыпаться.

— Вот же соня! Вставай! Нас ждёт Иерусалим в Сочельник!

Сегодня наша экскурсия по городу была ещё более насыщенной и увлекательной. Но когда Ева сообщила мне, что хочет зайти в храм для молитвы, я решил остаться снаружи и подождать её.

Когда я остался один, то просто сидел возле храма и думал о том, кто я и где я. И как то само собой было то, что я вспомнил свой сегодняшний сон.

Ещё бы мне его не вспоминать! Ведь в том сне мы с Евой венчались, и она стала моей женой. А потом…она меня разбудила. На самом интересном месте. Я вспоминал и улыбался. Так и сам не заметил, как вышла она и подсела ко мне. Не знаю, как долго она так сидела и наблюдала за мной. В себя я пришёл только тогда, когда она взяла меня за руку.

— Ты такой красивый, Радмир.

Я посмотрел на неё с удивлением. Ещё ни разу с нашего с ней знакомства она не говорила мне ничего подобного.

— И вот такой красивый я достанусь другой.

— А мне ты не хочешь достаться?

— У тебя же есть уже один жених. Или тебе его мало?

— Мне не нужен он. Мне нужен только ты.

Я не верил своим ушам. У меня в голове не укладывалось то, что она мне говорила.

— Ева, ты там не перемолилась?!

Она же только засмеялась и продолжила меня удивлять:

— Молитвы только прояснили моё сознание. Знаешь, не только тебе сегодня снились хорошие сны. Хочешь, расскажу, что сегодня приснилось мне? А ты мне потом свой сон расскажешь? Просто сегодняшние сны — вещие.

— Сказать, что ты меня удивила — это ничего не сказать. И я не буду торопиться делать выводы и на что-либо рассчитывать в отношении тебя, нас, пока не услышу твой сон.

— Мне сегодня приснилась моя мама. Просто понимаешь, она мне не снилась ни разу с того момента, как умерла.

— Да? — только и смог сказать я, подумав как ей сейчас тяжело. Но она снова меня удивила, продолжив:

— Она мне не просто так приснилась. Она разрешила мне не выполнять моего обещания. Ну, того, которое я давала о своём замужестве с Романом.

— И?!

— Она разрешила мне быть счастливой…с тобой, Радмир. Она благословила нас.

Я не знал, что и делать. Я не смел верить своему счастью. Когда же до меня дошёл весь смысл сказанных ею слов, то я тут же подхватил Еву на руки и стал кружить. Она же только засмеялась.

— Молодые люди! Побойтесь Бога! Под самыми стенами Храма Господня, в самый Сочельник они так веселятся! — это нас попробовала урезонить бабулька.

— Извините нас. Просто мы только что обрели друг друга, — ответила ей Ева.

Я поставил Еву на ноги и, взяв крепко за руку, так, как будто боялся, что моё счастье может вдруг потеряться, исчезнуть, повёл подальше от святых мест, подальше от сердобольных бабушек.

Но найти такое место в Иерусалиме оказалось очень даже непросто. Мы прошли несколько улочек, прежде чем оказались на одной глухой. И уже здесь мы не стали сдерживать своих чувств: мы слились в поцелуе, да таком, что небо потерялось в своей синеве, а всё вокруг и вовсе растворилось, оставляя нас вдвоём с нашими чувствами и эмоциями.

Насладившись сполна друг другом, мы смогли всё же закончить наш поцелуй. Так и стояли, обнявшись, и молчали. Первой молчание нарушила Ева:

— А что тебе такое приснилось, что ты не хотел просыпаться?

— Что мы с тобой обвенчались здесь, в Иерусалиме. А потом мы собирались с тобой заняться очень интересными вещами, но в этот самый момент ты меня разбудила!

— И поэтому ты и сгрёб меня в охапку, думая что я часть твоего сна?!

— И теперь я хочу продолжить начатое нами в том моём сне.

— А тебе, правда, хотелось бы, чтобы твой сон сбылся?

— Целиком и полностью. И я даже не знаю сейчас, какая его часть наиболее предпочтительнее для меня: та, где ты стала моей женой, или та, где мы с тобой собрались заняться любовью!

— Радмир! Всё же сейчас пост! Давай не будем произносить сегодня таких слов!

— Давай, но только при одном условии.

— Каком?

— А давай исполним мой сон?

— В смысле?

— Ты выйдешь за меня замуж? Давай, правда, здесь обвенчаемся?

— Радмир, я согласна. Только…

— Правда согласна?!

— Правда.

Я снова закружил её в руках. Когда же Ева оказалась на земле, сказала:

— Только нам с тобой нужно будет уладить несколько моментов.

— И каких? До свадьбы, т. е. до венчания соблюдать целомудрие? Так это я легко. Ну, как сказать, не совсем чтобы легко, но всё же я терпел с сентября, потерплю и ещё пару дней.

— Это тоже, но не только это.

— А что ещё?

— Нам сначала нужно зарегистрировать наш брак официально. Просто без свидетельства о браке нас никто венчать не будет. А ещё договориться со священником нужно.

При слове священник меня как током ударило: ведь ещё совсем недавно моя Ева собиралась выйти замуж за одного из них. Видимо неловкость всей этой ситуации почувствовала и она, потому что сразу же изменилась в лице и замолчала.

— Только не говори мне, что ты передумала!

— Ни за что! Слышишь, Радмир: ты — моя судьба и любовь моя и я больше не хочу тебя терять.

С этими словами она меня обняла. Так мы с ней и стояли какое-то время.

Глава 9

Венчание

Когда мы поделились этой новостью с Озом и Кармит, то они были очень за нас рады.

— А я уже думал сам вмешаться в ваши отношения, — сказал серьёзно Оз.

— Но почему? — только и спросила удивлённая Ева.

— Да просто невыносимо было смотреть, как вы оба мучаетесь, — ответил он.

Кармит что-то стала говорить на иврите. А так как я ничего не понимал, то Оз мне перевёл:

— Кармит говорит, что вас не обвенчают, пока вы не покажете свидетельство о заключении брака.

— А с этим могут быть проблемы, так мы оба граждане другой страны, — добавила грустно Ева.

— И что же нам теперь делать? — спросил я у них всех.

Кармит снова что-то сказала. Оз перевёл:

— Моя благоверная говорит, что она сейчас попробует связаться со своим родственником, который, возможно, сможет вам помочь.

И Кармит ушла в другую комнату, чтобы позвонить.

Пока её не было, мы стали вести разговоры о том, где лучше всего купить кольца и соответствующую венчанию одежду и необходимые атрибуты. Когда все эти вопросы были решены, мы отправились на кухню чайку попить.

— Как хорошо, Радмир, что ты вместе со мной держишь эти дни пост! — сказала Ева.

— Это почему же? — я посмотрел на неё с любопытством.

— Потому что, перед венчанием необходимо три дня поста, — ответила она и смущённо опустила глаза.

— Вот надо же как тебе, Ева, повезло: сама такая правильная и набожная, и жениха себе такого же нашла! — произнёс Оз.

Мы же с Евой только переглянулись.

— Если бы вы только знали о том, что я чудил до того, как сюда приехал, то ты бы Оз, так не думал! — сказал я и засмеялся.

Вошла Кармит.

— Ева, Радмир, вам действительно везёт: мой дядя согласился вам помочь. Нужно будет завтра к нему заехать только и он всё устроит, — сказала Кармит. Она говорила с сильным акцентом, но всё же по-русски.

— Кармит, а почему ты говоришь с акцентом, а Оз говорит чисто? — спросил у них я.

— Просто я потомок репатриантов из России, а она родилась и выросла здесь, — ответил мне Оз, — наша история похожа на историю знакомства Евы и Романа, только наоборот.

Оз сказал это и только потом сообразил, что сболтнул лишнего. Видя на наших лицах недовольство, улыбнулся и произнёс:

— Да ладно вам грустить! Всё же в итоге так классно заканчивается!

Кстати, Ева, а когда ты будешь «радовать» Романа своей новостью? Или ты ему уже позвонила? — спросил Оз у Евы.

Но она ему не успела ничего ответить, так как в это самое время Роман сам ей позвонил. И она вышла в другую комнату, чтобы поговорить с ним.

— Лёгок на помине! — только и произнёс Оз.

— Радмир, будет лучше, если ты сейчас будешь с Евой рядом, — сказала мне Кармит.

Я решил послушать её совета. Да мне и самому очень хотелось быть с ней рядом всегда. Особенно сейчас, когда она будет говорить ему о том, что теперь не его невеста, а моя.

Я зашёл в комнату, где она была. В этой комнате она и спала предыдущие ночи. Ева сидела на краешке софы и разговаривала. Увидев, что вошёл я, она улыбнулась мне и показала жестом руки, чтобы я сел рядом.

— Да Роман, я очень хорошо тебя понимаю. Я согласна с тобой.

Он видимо сказал ей что-то такое, что удивило её. Она посмотрела на меня с волнением и спросила:

— Ты действительно хочешь поговорить с ним?

После этого Ева обратилась ко мне:

— Радмир, Роман хочет с тобой поговорить, — сказала и протянула мне трубку.

— Алло. Да? Да — это я, Радмир, — отвел я.

— Так это и есть ты, тот наглец, который вот так дерзко посмел увести у меня мою законную невесту? — произнёс Роман.

Честно признаться, я ожидал того, что наш с ним разговор будет не из приятных, но всё же разговаривая с будущим батюшкой я рассчитывал на нечто другое.

— Да и что теперь? — ответил я с вызовом.

— Да пошутил я! Если Ева сделала такой выбор, то это её право. Я только рад за неё, — ответил мне Роман.

— Ничего не понимаю! Так ты злишься на нас с Евой или нет? — я уже не знал, что и думать.

— Сначала я злился. Представь себя на моём месте: ты с самого детства знаешь о том, что у тебя есть невеста, которая воспитывается в строгости и добропорядочности. Эта невеста приезжает и ты с ней знакомишься. Она очень красивая и добрая. Но между вами нет абсолютно никаких чувств! Понимаешь? Ни я к ней, ни она ко мне не испытываем того, что должно быть между будущими мужем и женой!

— И?!

— И тут появляется студент, в которого твоя невеста влюбляется по самые уши! И он в неё тоже. Да не просто влюбляется в твою невесту, а едва в аварии не погибает. А потом она уезжает в свою далёкую страну и сообщает тебе, что собирается выйти за него замуж. Каково бы тебе было, Радмир, на моём месте, а?

— И что же нам теперь делать? Я её тебе не отдам, будь ты хоть сто раз её наречённым!

— Да и не нужно! Я счастлив за вас с Евой.

— Правда?

— Да. Если вы действительно так любите друг друга, то вы должны быть вместе. Я же как-нибудь переживу. Я же не люблю её, так как ты. Я к ней всё это время относился как к своей сестре.

— Я рад слышать от тебя такие слова, правда, — сказал я.

— Будьте счастливы, — сказал Роман и сбросил вызов.

Мы ещё долго сидели молча и смотрели друг на друга.

Вошли Оз и Кармит.

— И что? — только и спросил Оз.

— Нормально всё. Представляете, Роман только что пожелал нам с Евой быть счастливыми, — ответил я ему.

— Он даже на меня не сердится, — добавила Ева.

— Вот и славно! — произнесла Кармит.

Утром следующего дня мы с Евой отправились к дяде Кармит за помощью. Он действительно нас ждал и посодействовал нашей ситуации.

Разговаривала с ним Ева, так как дядя говорил только на иврите. Он при нас совершил несколько телефонных звонков и мы, довольные и окрылённые тем, что всё так хорошо складывается, отправились в местный ЗАГС расписываться.

Расписались быстро и без особого торжества. Единственным условием было то, чтобы у нас были свидетели. Пришлось отрывать от занятий наших друзей. Но им всё это было только в радость.

Когда мы с Евой довольные и счастливые вышли после регистрации, то в наших паспортах стояли новенькие и красивые печати, подтверждающие, что мы с ней теперь муж и жена.

Оз и Кармит уже уехали на занятия и мы остались вдвоём. Я тут же хотел снова подхватить Еву на руки, но она остановила меня.

— Радмир, мне так неудобно!

— Что такое? Где-то здесь притаилась сердобольная старушка, которой кажется, что мы с тобой святотатствуем?

— Да нет. Просто ты совсем недавно перенёс страшную аварию, а сам поднимаешь меня. Я боюсь за твоё здоровье!

— Моя жена беспокоиться за моё здоровье! Ты боишься, что меня не хватит для нашей брачной ночи?

— Радмир! Ты смущаешь меня!

— То ли ещё будет! Кстатти, а где бы ты хотела её провести?

— А давай в Эйлате!

— Это на Красном море?

— Да, там тепло и ты даже сможешь там купаться. Ты же хотел побывать на всех морях страны.

— Отличная идея!

После этого мы с ней отправились за покупками. Когда всё необходимое для венчания было приобретено, мы, уставшие, но счастливые, вернулись на квартиру к нашим друзьям.

Утром я проснулся ни свет, ни заря. По всей вероятности, все ещё спали. Я прошёл в ванную. Но когда я туда зашёл, то увидел там Еву. Она была в одном тоненьком халате и был он такой длины, что когда она нагнулась, то увидел её трусики.

От увиденного меня охватило такое бешенное желание к своей жене, что я только сообразил прикрыть в ванную дверь и прижал её к себе.

Когда Ева сообразила, что происходит, то не оттолкнула меня. Она изучающее стала разглядывать моё лицо. Я же почему-то вспомнил, как тогда, когда я в первый раз увидел, как её подвозит Роман, как она тогда посмотрела на мои губы и покраснела. Поэтому я спросил у неё:

— Скажи, а почему ты тогда, на второй день нашего с тобой знакомства так смотрела на мои губы и покраснела после этого?

— Просто той ночью ты мне впервые приснился. И тогда во сне ты меня целовал.

— Ах вот оно что! И как я тебя целовал? Так? — и я стал показывать ей.

Не знаю, чем бы закончился наш поцелуй, но дверь в ванную открылась и туда заглянул Оз.

— А вы ещё пару часов подождать не можете, а? Терпели же сколько, а можете всё испортить? Где же ваше целомудрие будет после таких вот поцелуев?

Слова Оза привели нас обоих в сознательное состояние. Ева выскочила, а я же остался и привёл себя в порядок.

— Спасибо, — только и сказал я Озу, когда вышел.

— Да не за что. Для того и друзья нужны, — ответил он мне и улыбнулся.

Наше венчание было назначено на 11утра. К этому времени мы уже были готовы и с нетерпением ждали начала церемонии. Оз и Кармит были с нами. Когда церемония венчания началась, меня охватило такое чувство, как будто я прикоснулся к чему-то такому неземному, божественному. Ева, казалось, пребывала в такой же эйфории. Мы с ней были просто на седьмом небе от счастья. Когда я надел на палец Евы обручальное кольцо, а она такое же на мой, то только после этого я окончательно понял, что вот теперь мы с ней действительно муж и жена. Теперь она была моей целиком и полностью. Перед Богом и перед людьми.

После венчания мы, довольные и счастливые, отправились в ресторан. Мы сидели вчетвером за столиком. Друзья поздравляли нас, фотографировали на память. И так продолжалось несколько часов.

— Кармит, думаю, что пора наших новобрачных отпустить. Посмотри, она глаз друг от друга не могут оторвать! — сказал Оз жене.

Она что-то ему ответила, и он перевёл:

— Она говорит, что если вы ещё немного тут с нами посидите, то ваша гормональная система просто взорвётся. А вам ещё до Эйлата нужно успеть добраться. Сказал так и сам засмеялся.

Кармит, видимо догадавшись, что Оз перевёл не совсем то, что она говорила, спросила у Евы. Та что-то ей сказала. Покраснели обе.

Мы же с Озом засмеялись.

— Вы правы, нам с женой действительно пора, — сказал я.

Мы заехали к ним домой, переоделись, и, взяв свои вещи, стали прощаться.

— Надеюсь скоро с вами увидеться! — сказал Оз.

— И я. Приезжайте теперь вы к нам в гости! Только приезжайте летом, — ответил я.

— Да, мы знаем, какие холодные у вас зимы. И я даже не знаю, как наша Ева будет там зимовать! — произнесла Кармит.

— Не беспокойтесь: я обую её в валенки, шубу и меховую шапку. А ещё я буду её греть своей любовью.

Глава 10

Ульяна

Евгений Петрович посадил дочь на самолёт. Сам же ещё какое-то время посидел в кафе. Он всё думал о том, что происходило с Евой в последнее время. Он хорошо знал свою дочь. А ещё он любил её. Ведь Ева была тем единственным, что осталось у него от жены. Судьба подарила им с Машей всего одного ребёнка. Но зато какого! Он в полной мере мог гордиться своей дочерью. Она у него была умницей, красавицей, да к тому же ещё и воспитанной в скромности. И всё бы хорошо, но вот что-то стало с ней происходить в последнее время. А тут ещё этот студент!

Он его сразу же узнал: в тот первый день, когда Радмир вернулся на занятия, опоздав на целых две недели. Да, это был он — тот самый парень из его сна. И что ещё больше заставляло Евгения Петровича нервничать и переживать из-за этого парня, так это то, что он хорошо понимал и видел, что между его дочерью и этим парнем возникли самые настоящие чувства.

А он сам всегда был сторонником любви. Любви во что бы то ни стало.

Но Ева имела своего рода обязательства. Она сама об этом напоминала каждый раз, как только речь заходила об отношениях с парнями и уже тем более о замужестве. Но так было, пока они не посетили дом его родителей в деревне. После той поездки, её как будто кто подменил. Он совершенно не узнавал теперь свою дочь.

Сначала он не обратил внимания на то, что Ева стала общаться с этим Радмиром. Но когда несколько раз увидел их, счастливо щебечущих после занятий, стал бить тревогу. Несколько раз он пытался с ней поговорить. Но дочь реагировала не так, как всегда. Она только улыбалась и пожимала плечами.

Тогда он решил поговорить с Романом, женихом Евы. Он рассказал ему о том, что происходит. Как и рассчитывал, Роман его понял правильно. Вообще этот молодой человек был очень хорошим и Евгению Петровичу он нравился. Ещё бы: ведь Мария бы никогда не пожелала своей дочери плохого! К Еве вообще все в семье Романа относились очень и очень хорошо.

Но что-то всё равно шло не так. Не так, как должно было быть.

Отец не раз становился свидетелем общения Евы и Романа и он видел, что между ними нет тех чувств, которые должны бы быть.

Поэтому, когда дочь попросилась на зимние каникулы в Израиль, он отпустил её. Он рассчитывал на то, что она побывает в родных сердцу местах, успокоится и, вернувшись домой, и думать забудет о Радмире.

Так как впереди была как минимум неделя выходных, то Евгений Петрович решил провести её с пользой. Он решил выяснить тайну медальонов. С этой целью он раздобыл адрес и телефон одной своей старой знакомой. Купил билет на поезд, собрался и поехал.

Добраться до дома Ульяны было не так то и просто. Жила она в глухой деревушке посреди тайги. Поэтому, когда поезд привёз его на самую дальнюю станцию, он вышел и стал думать, как же добираться дальше.

До той деревушки было километров 30, не меньше. Как и ожидалось, автобусы и другой специальный транспорт туда не ходил.

Так он просидел несколько часов на маленьком вокзале. Женщина, закрывавшая вокзал спросила:

— Мил человек, неужто никто тебя встречать не приехал?

— Да я и не ждал никого.

— Как так? — удивлённо спросила у него женщина.

— Да всё просто. Я приехал к Ульяне, но добраться туда не могу. И дозвониться тоже.

— Подожди, а ты не к той ли Ульяне приехал, что ворожея?

— Не знаю, может и к ней. А почему ворожея?

— А потому, что она знает много всякого такого. Нашим помогает всегда. Коль у кого беда или хворь приключиться, так все сразу же к ней едут. Она и помогает.

— Наверное, это она. Я к ней тоже ведь за помощью приехал. А давно она здесь у вас живёт?

— Да лет пять уже будет. Она, говорят, в ВУЗе каком-то шибко важном долго работала. Серьёзная такая вся была. Да мужик её от неё и убежал от её серьёзности. Вот она погоревала да и решила в деревню перебраться. Так с тех пор и живёт здесь.

— Судя по тому, что вы говорите, это именно та Ульяна, которая мне и нужна.

Только вот как мне к ней добраться?

— В это время года только на санях. Конечно можно и на снегоходе, но его у нас нет.

— А сани есть?

— Никита — мой муж может тебя отвести. Только вот сомневаюсь, что он на ночь глядя тебя повезёт. Хотя, что я всё за него решаю: пошли сам с ним поговоришь.

Они пришли к ним в дом.

— Никита! Ты дома?

— Да Варя. Чего тебе? — ответил ей мужчина из сеней.

— Выйди. К тебе человек по делу пришёл.

В сени вышел хозяин.

— Кого на ночь глядя принесло? — недовольно буркнул он.

— Меня. Я к вам по делу, — сказал Евгений Петрович и объяснил свою проблему.

— Ладно, так и быть, отвезу. Но пришёл бы ещё немного позднее, то не повёз бы. Заходи пока в дом.

Когда гость вошёл, его накормили. Хозяин же тем времени хлопотал на улице.

— Так вот я вам и говорю, что с тех пор, как Ульяна его полечила, так и детишки у них пошли. Один за одним. Да все красивые такие, умные, — приговаривала хозяйка, подливая ароматного чаю гостю.

— Ты бабу мою меньше слушай — она, как и все женщины любит желаемое за действительное выдавать, — вмешался в их разговор Никита, который вошёл в дом. Поехали, скоро стемнеет.

Когда Евгений Петрович вышел во двор, то лошадь уже была запряжена. Они сели в сани.

— Ты слишком легко одет! — сказал Евгению Никита.

— Да как обычно.

— Это для города обычно, а для тайги нет. Боюсь, что пока я тебя до Ульяны довезу, то ты в ледышку превратишься. Подкинем тогда работёнки ворожее! — сказал Никита и засмеялся.

— Вот, возьми тулуп, он старый, но тёплый. Всё же теплее будет, — хозяйка протянула Евгению то, о чём говорила.

— Спасибо.

— Если я к ночи не вернусь, то значит у Ульяны заночевал, — сказал Никита жене.

— Хорошо. Будьте осторожны. Ульяне привет передавайте, — сказала женщина и обняв, поцеловала мужа.

— Ну, пошла! — тронул поводья Никита.

Евгений ехал и наслаждался созерцанием природы. Всё-таки такой красоты, как в зимнем русском бору ещё поискать нужно.

А сани плавно шли, рассекая снежные просторы, как корабль море.

«Как же много я потерял, пока жил за границей! Как много теряет человек, живя в городе. Нет, нужно почаще вот так выбираться на природу. И дочь с собой брать» — так думал он.

Через какое-то время Евгений натянул на себя тулуп. Никита, увидев это, только усмехнулся, но ничего не сказал.

И уже когда стало смеркаться, совершенно неожиданно средь деревьев показалась изба. Евгений очень удивился, увидев именно избу, а не дом. Он думал, что такие избы уже не строят. Причём было хорошо видно, что изба новая.

В своё время, ещё учась в институте, он интересовался этой тематикой. Также как и Ульяна. И поэтому, рассматривая её сейчас, он хорошо понимал, что построена она по всем правилам русского архитектурного зодчества. Ему стало очень интересно увидеть избу изнутри.

Когда они подъехали к воротам, и уже заходили во двор, к ним вышла сама хозяйка.

Евгений, едва взглянул на неё, тут же узнал в ней ту Ульяну, которая училась с ним. Он представлял её немного иначе: старше, полнее. Но на удивление она выглядела моложе своих лет и была очень стройной.

— Доброго вечера тебе, Ульяна! — обратился к ней Никита.

— И вам доброго вечера! — ответила женщина и стала с интересом разглядывать Евгения. Она его по всей вероятности не узнала.

— Ульяна! Ты меня не узнаёшь? — с улыбкой обратился к ней Евгений.

— Женя? Ты?

— Я, Ульяна! — сказал Евгений и обнял её.

— Не ожидала тебя снова увидеть! Да что же это мы с вами всё во дворе стоим? Вы же, наверное, промёрзли насквозь? Идёмте в дом.

Они вошли в избу. И когда сняли свои тулупы и разулись, прошли из сеней в тёплую и опрятную избу.

— Если бы моя Варя не дала Евгению тулуп, то привёз бы я сейчас тебе работёнки! — смеясь, сказал Никита.

— Ты мне и так работёнки привёз!

— Откуда ты знаешь?

— Дано мне знать, вот и знаю.

Евгений же тем временем с любопытством разглядывал избу. Да, построена она была по всем правилам и изнутри. Только чего-то не хватало. И сколько не разглядывал Евгений внутреннее убранство жилища, так и не смог определить, чего не хватает. Решил отложить этот вопрос на завтра.

Ульяна накрыла стол.

— Варя тебе привет передаёт, — сказал Никита.

— И ей благости и здоровья, — сказала в ответ Ульяна и улыбнулась.

— Можно мы у тебя сегодня заночуем? — спросил Никита.

— А вас бы никто и не отпустил! — сказала и снова улыбнулась.

— Да ну? А если я захочу всё же уехать? — с вызовом спросил у неё Никита.

— А ты попробуй! Только сначала поешь, а то в прошлый раз пока ты пытался осуществить задуманное, вся еда остыла и мне пришлось её разогревать, — ответила ему хозяйка и так мило и спокойно она это сказала, так, как будто была на все сто уверена в том, что говорит.

Евгений с большим удовольствием отметил, что вся пища была постной, но толи она так искусно была приготовлена, толи он был очень голоден, но всё было очень вкусным.

— Ульяна, ты пост держать стала? — спросил Евгений.

— Нет.

— Тогда почему всё постное?

— Я так всегда питаюсь.

— Как так?

— Я вегетарианка.

— И что же заставило тебя так измениться?

— Потом расскажу. Сейчас уже поздно, да и вы с дороги устали.

— А где мы все будем у тебя тут спать? — с большой ноткой сомнения в голосе сказал Евгений, очередной раз оглядывая избу.

— Хотите — спите на полатях, а хотите — так на печи. Только сразу хочу предупредить, что там жарко.

В итоге мужчины заняли полати. Евгений с непривычки долго ворочался: спать было жёстко. Но усталость взяла своё и он заснул.

Ульяна же вышла в сени. Проверила коня. Подложила сена. Напоила. Ещё немного постояла.

Евгений проснулся и далеко не сразу сообразил, где он находится. Но сон сменился осознанием того, где он находится. От понимания этого невольно улыбнулся.

Спустился вниз. Оделся. Ульяна уже была на ногах. Она печь топила.

— Доброе утро, Женя!

— Спасибо. И тебе утра доброго!

— Как спалось? Бока не болят? — смеясь, спросила Ульяна.

— Да есть немного.

— Умывайся. А я пока завтрак приготовлю.

Евгений с интересом разглядывал русскую печь.

— Ульяна, а ты сама проектировала всё здесь?

— Да, каждую деталь. Стояла над строителями и почти не отходила, пока всё не построили.

— Значит, ты всё же реализовала свою мечту юности?

— Как видишь. А ты?

— А я…потом расскажу. Ульяна, можно я у тебя на пару дней останусь?

— Да хоть на неделю!

— А почему именно на неделю?

— Потому что через неделю тебе на работу нужно!

— Откуда ты знаешь?

— Она же ворожея! — сказал Никита, который спустился вниз.

Ульяна засмеялась:

— И ворожеей быть не нужно, если я сама работала там же, где и Женя.

— А откуда ты знаешь, что я в университете работаю?

— Я много чего знаю.

— Да ну?

— И про медальоны тоже.

Удивлению Евгения не было предала. Он решил все вопросы отложить на потом. Умылся, оделся и вышел на улицу. Мороз немного спал. Воздух был таким чистым и прозрачным, что казалось, он звенит. Следом за ним вышел и Никита.

— Так вы с Ульяной знакомы?

— Да, мы вместе учились в институте. И работать вместе начинали.

— А кем?

— Философию в университете преподавать. Я и сейчас там работаю.

— Интересно. Ладно. Слушай, Женя, я так понял, что ты у неё останешься на недельку? — с удивлением спросил Никита.

— Да, у меня к ней дело одно интересное есть.

— Дело говоришь?!

— Ты о чём?

— Да так. Просто Ульяна сколько здесь живёт ни с кем шашней не заводит. И никого у себя не оставляет на неделю!

— Так мы же с ней друзья!

— На друзей так не смотрят! — сказал Никита и засмеялся.

— Не понимаю, о чём ты говоришь.

— Да ладно. Это не моё дело.

После завтрака Никита уехал.

Когда Ульяна и Евгений остались одни сразу же начали разговор.

— Так что же привело тебя ко мне? — спросила Ульяна.

— Вот, дочь нашла на чердаке в доме моих родителей, — сказал и протянул медальон.

Ульяна взяла его в руки и долго с любопытством его разглядывала. И чем дольше она это делала, тем больше улыбалась. Не выдержав, Евгений сказал:

— Я мысли читать не умею!

— А где второй? Их же было два?

— Да. И я уже не спрашиваю, откуда ты это знаешь. Я с тобой скоро уже ничему удивляться не буду.

И он рассказал о том, как Ева одела второй медальон и они не могли его снять.

Ульяна засмеялась и стала объяснять:

— Это магические медальоны. Они были сделаны веков десять назад, не меньше. Точно сказать не могу — если захочешь это выяснить, то нужно археологам на экспертизу отдать.

— Но я не могу понять, как они оказалась на чердаке моих родителей! Я никогда о них не слышал!

— Странно это. На этом медальоне энергетика твоя.

— Как это?

— Твоего рода. Рода твоего отца. Кем были твои предки?

— О моих родителях ты и сама хорошо знаешь.

— А другие предки?

— Я не очень много знаю. До революции предки мои жили в своём имении родовом. Хозяйство вели. Революция всего этого их лишила. Их раскулачили, как и большинство людей в то время.

— А как у твоих предков обстояли дела с религией?

— В смысле?

— Ну, отношения с церковью какие были?

Евгений задумался.

— Бабушка как-то несколько раз мне говорила, когда я ещё совсем маленький был, что предки наши в церковь никогда не ходили. Они своим богам молились. А почему ты об этом спрашиваешь?

— Потому, что эти медальоны сильнейшие амулеты твоих предков. Они служили им не одно поколение.

— А в чём их сила?

— Это любовные амулеты.

— Вот оно что!

— Что так? Ты так странно отреагировал на мои слова.

— Теперь мне становиться понятным поведение мой дочери, — ответил Евгений и рассказал Ульяне историю любви Евы и Радмира.

Когда он закончил рассказ, Ульяна сказала:

— Всё правильно. А где сейчас твоя дочь?

— Ты же вроде-бы всё знаешь? Зачем же ты тогда у меня спрашиваешь?

— Ты приписываешь мне сильно много способностей. Так где же она сейчас?

— Я отпустил её на каникулы в Израиль.

Прочитав в глазах Ульяны вопрос, Евгений стал рассказывать факты из своей биографии.

И снова внимательно выслушав его, она спросила:

— А Радмир где сейчас?

— А мне откуда знать?

— Женя, когда ты вернёшься домой, тебя будет ждать сюрприз!

— К чему загадки? Ульяна, если ты что-то знаешь, то скажи мне!

— Он с ней там, в Израиле. И если я не ошибаюсь, то они уже соединили свои судьбы. А если нет, то это только дело времени!

— Но они не могут этого сделать!

— Но почему?

— Потому что она должна выйти замуж за другого парня!

— Женя, пойми: она будет с тем, кого ей предки выбрали, а не обстоятельства! Они с Радмиром просто созданы друг для друга!

— Откуда ты это знаешь? Ты же их не видела ни разу?

— А мне и видеть их не нужно. Об этом медальон говорит.

— А ты можешь мне перевести написанное здесь?

— Конечно, — сказала Ульяна и принялась делать то, о чём он попросил. Сначала Евгений просто слушал и не верил своих ушам. Но когда она закончила свой рассказ, он пришёл в себя. Взяв ручку и бумагу, принялся всё сказанное записывать и зарисовывать, Ульяна же ему в этом помогала.

Когда всё это было сделано, она добавила:

— Ты должен смириться с выбором дочери. Тем более, что ты ничего изменить не сможешь. Никто не сможет. Даже они сами. Подумай каково им было, когда они, испытывая друг к другу такие сильные чувства, находясь рядом, не могли соединить свои судьбы? Если они не смогут быть вместе, то просто погибнут!

— Радмир итак чуть не погиб. Он едва не разбился, когда узнал, что Ева должна выйти замуж за другого.

— Вот видишь! Когда они приедут и признаются тебе в своих чувствах, ты должен принять их. Смириться.

— Я понимаю это. Я попробую. Тем более, что он мне понравился. Он отличный парень. Правда балованный немного. Но из него, думаю, будет толк.

— Да?! И какой же?

— Я возлагаю на него большие надежды в философии. Знаешь, Ульяна, я хочу подготовить себе достойную смену. И, по-моему, этот парень подходит для этого.

— Это хорошо. Но пока что тебе нужно будет перед ним извиниться за то, что ты влез в их отношения и пробовал их разлучить.

— И как же я это буду делать?

— Ты подаришь ему этот медальон.

— Я и сам об этом уже подумал.

Разговор был закончен. Ульяна предложила истопить баню. Евгений ей помогал с большим удовольствием.

Когда вечером они сидели после бани и уже попивали вкусный ароматный чай, настоянный на лесных травах, он спросил:

— Ульяна, я рассказал тебе о себе, о своей семье. А ты про себя ничего не рассказываешь. Почему?

— Потому что ты не спрашивал.

— Расскажешь?

— Тебе это правда, интересно?

— А как ты сама думаешь? Или ты уже забыла, как я за тобой ходил с первого курса? Ходил до тех пор, пока ты не вышла замуж за него?

— Всё я помню.

— Тогда почему ты сейчас одна? Здесь? Что случилось?

— Мы с ним действительно друг друга любили. Мы прожили вместе десять лет. Но наша любовь умерла.

— А дети?

— У нас нет детей. Именно поэтому и любовь умерла.

— Извини.

— Да ничего. Прошло уже всё. Я пережила это.

— А где он сейчас?

— Женился. Детей родила ему жена. Двух мальчиков. Они счастливы.

— А как же теперь ты?

— А что я? Я тоже счастлива.

— Не верю!

— И почему же это ты мне не веришь?

— Да по глазам твоим вижу!

— Ничего ты не видишь! И не знаешь про меня ничего!

— А ты расскажи, и я буду знать! Расскажи мне о том, как тебе пришла в голову идея бросить всё: цивилизацию, работу, квартиру, связи, привычный образ жизни и поселиться в этой таёжной глуши!

— Хорошо. Тебе расскажу. Только ты пообещай мне выслушать всё до конца, не спрашивать ничего и не перебивать.

— Я обещаю.

Ульяна начала свой рассказ. Евгений слушал её очень внимательно. И чем больше ему рассказывала эта удивительная женщина, тем больше он поражался ей. С каждым её словом он всё больше и больше удивлялся. Она говорила простые истины, но они казались такими удивительными и невероятными. И к тому времени, когда она закончила свой рассказ, Евгений уже понимал, что теперь он не сможет просто взять и уехать. Он не сможет снова забыть Ульяну.

— Ульяна, а давай попробуем ещё раз?

— Ты о чём?

— Ты одна, и я теперь один. Дочь моя, как ты говоришь, нашла свою любовь. Давай попробуем с тобой быть вместе?

Ульяна ничего не отвечала. Она смотрела на него. Долго смотрела. А потом сказала:

— Я ведь тебя обидела тогда. Сильно обидела. Это я только сейчас, живя здесь осознала. Только здесь я поняла, как сильно ты любил меня тогда. Но я ведь не тебя выбрала тогда, а его. Женя, зачем я тебе? Я ничего не могу тебе дать! Я даже не смогу тебе ребёнка родить!

— Ты можешь дать мне себя! — только и ответил ей Евгений.

Он не стал более ждать ответа: вместо этого он обнял её и притянул к себе…

Глава 11

Мечты сбываются

Мы пробыли в Эйлате неделю. Эти дни были самыми счастливыми в нашей жизни. Первые несколько дней мы вообще не выходили из номера. Мы просто не могли выпустить друг друга из своих объятий. То желание, напряжение, страсть, что мы испытывали друг к другу всё время нашего с ней знакомства, теперь нашли выход.

И вот в очередной раз, когда моя жена вышла из душа, я разглядывал её. Она же так и не привыкнув ещё к этому, засмущалась.

— Ты почему меня так смущаешься? Я же не чужой тебе!

— Просто я ещё не привыкла.

— А хочешь, я тебе что-то интересное скажу?

— Хочу.

— Ева, а я тебя без одежды видел давно.

— Как это? Во сне что ли?

— Нет, это был не сон. Я за тобой в окно наблюдал, — сказал так и рассказал ей про тот случай.

— То-то я чувствовала тогда, что за мной тогда как будто кто-то подглядывал!

— Не кто-то, а я. И если ты что-то чувствовала, то почему тогда не прикрылась?

— Я о тебе тогда думала.

— А почему ты тогда плакала?

— Потому что думала, что мы с тобой никогда не сможем быть вместе.

Я обнял её и прижал к себе. Так мы лежали в объятьях друг друга. Я спросил у Евы:

— Скажи, а что ты делала в монастыре, когда я был в больнице?

— Я за тебя молилась.

— А что, дома ты молиться не могла? В монастырь нужно было обязательно?

— Там мне было легче. Просто, когда ты попал в аварию, то я себя очень винила за это. А ещё я не хотела тебя отпускать и забывать.

— Теперь я начинаю понимать, о каком Ангеле-Хранителе говорил врач. Это твои молитвы меня так быстро подняли на ноги.

— Наверное. А ты, вернувшись на занятия, девушку себе завёл.

— Но и ты не была одна!

— Да, но между нами ничего такого не было. А у тебя с Олесей было!

— Ты ревнуешь?!

— Да. А почему тебя это удивляет?

— Мне это очень приятно, Ева. Ведь я же говорил, что люблю тебя. Люблю больше жизни. И если бы ты не была бы со мной, то я бы не смог без тебя жить.

— Я тоже тебя люблю. И если бы мы с тобой не смогли быть вместе, то я бы осталась одна. Я бы не стала выходить за него замуж. Я бы лучше бы была одна.

— Но ты не одна. Мы — вместе.

В последний день нашего пребывания в Израиле мы приехали в Тель-Авив. Там меня ждало знакомство с дедушкой и бабушкой Евы. А также другими её родственниками и знакомыми.

Когда они узнали новость о нашей женитьбе, то долго не могли прийти в себя. Когда же наконец-то все осознали суть этого события и увидели наши с ней счастливые лица плюс обручальные кольца на наших пальцах и свидетельство о венчании, то сдались.

Мы с Евой провели ещё сутки у них в гостях. Не знаю, понравился я им или нет, мне это было не так важно. Для меня значение имело только то, что домой я возвращался женатым. На Еве.

Как по счастливой случайности, билеты у нас оказались на один самолёт. Даже располагались рядом. То есть в любом случае мы бы с ней пересеклись. Но всё в итоге было лучше. В миллионы раз лучше.

Прилетев домой, мы первым делом отправились к моей семье.

— Так вот кто эта милая девушка! — только и сказала мама.

Ева не могла им не понравиться. От неё в восторге были и моя сестра, и маленький братишка. Даже мой отчим одобрил наш брак.

Приехал Эдик. Когда мы с Евой сообщили ему новость, он долго хватал ртом воздух и даже начал заикаться. Но придя в себя, сказал:

— Вы молодцы. Я рад за вас. Только я планировал дружкой быть у вас на свадьбе, а вы без меня.

— А мы ещё и не делали свадьбу! — сказал я другу, — так что у тебя всё ещё впереди.

— А дружка хоть красавица? — спросил с иронией друг.

— Я Катю попрошу, — ты же её уже знаешь, да? — спросила у Эдика Ева.

— Ещё бы мне её не знать! Мы с ней встречаться начали, пока вы с Радмиром в Израиле были!

Вот и славно. Оставались наши отцы. Сначала мы решили позвонить моему, так как Евгений Петрович был недоступен — его не было в городе.

Со своим отцом мы общались по скайпу.

— Сынок, ты говорил, что едешь в Израиль один!

— А я и уехал туда один!

— Но вернулся с женой! Знакомь и объясняй что к чему!

Я познакомил их. Отцу очень понравился мой выбор.

— Сынок, а как же родители и родственники твоей жены? Как они отнеслись к этому?

— Родственники в Израиле уже в курсе новостей, а вот мой папа пока нет, — ответила Ева.

Этого разговора с Евгением Петровичем я боялся больше всего. Но, как оказалось, напрасно. Когда он приехал и узнал, что мы с ним хотим поговорить, мы с Евой отправились к Косарёвым домой. Между собой мы с ней договорились, о том, что бы не говорил её отец, он не сможет нас разлучить. Тем более, что и Роман уже был в курсе того, что его бросили.

— Так значит, вы, дети, всё же сделали это? — только и спросил он у нас, когда мы «обрадовали» его новостью.

— Да, пап. И это наш выбор, — сказала Ева, глядя отцу в глаза.

— Евгений Петрович, мы с Евой очень любим друг друга. Поэтому что бы вы не говорили сейчас и что бы вы не сделали теперь, вы ничего не измените, — сказал я уважительно, но уверенно глядя в глаза своему теперь уже тестю.

— Я рад за вас дети. И я хочу попросить у вас прощения за то, что хотел разрушить ваше счастье.

Мы с Евой оба не ожидали таких слов от него. Чего угодно, но не того, что он примет эту новость так легко.

— О чём вы, Евгений Петрович?

— Радмир, Ева — я понял, что вы созданы друг для друга. А чтобы вы не сомневались в моих словах, я хочу кое-что сделать.

С этими словами он достал медальон, такой же как носила Ева и протянул его мне:

— Радмир, возьми этот медальон как знак того, что я принимаю тебя в нашу семью.

Я взял то, что он мне дал. И долго крутил его в своих руках.

— Ева, помоги своему мужу одеть медальон.

Когда подарок оказался у меня на шее, то он застегнулся сам. От неожиданности я только посмотрел на Еву.

— Когда я одевала свой, то он тоже сам застегнулся. И теперь ни я, ни папа, не можем его расстегнуть.

— Дети, у меня к вам только одна будет просьба, — обратился к нам Евгений Петрович.

— Какая пап?

— Я хочу, чтобы вы жили со мной.

Эпилог

Прошло пятнадцать лет

— Ульянка, посмотри, что я нашёл!

Ульяна, бросив своё занятие, поспешила на зов брата.

— Что у тебя там? Чего такого ты мог найти, что оторвал меня от моих дел?

— Да не бурчи, тебе не идёт, — примирительно произнёс мальчишка.

— И ничего я не бурчу! — ещё больше обиделась девочка.

— Бурчишь, бурчишь! — поддел брат, — будешь спорить со старшими, вообще расскажу Никите, что ты, когда спишь, слюни пускаешь!

— Это всё неправда! Ложь и провокация! — запротестовала сестра.

Матвей и Ульяна — брат и сестра близнецы, которым совсем недавно исполнилось по двенадцать лет. Дети Евы и Радмира.

— Может и неправда, — примирительно поддакнул брат, — но то, что ты по самые уши втюрилась в моего лучшего друга — факт!

— Ах же ты! Да с чего ты это взял?!

Не известно, чем бы в итоге закончился этот спор. Может бы тем, что ребята очередной раз просто поссорились. Может бы даже поколотили друг друга, как это хоть и редко, но бывало.

Но в этот раз всё пошло совсем по-другому.

На чердак старого дома, который Ева и Радмир уже очень давно привели в порядок и отреставрировали, поднялся тот самый мальчик — Никита.

Никита был сыном Эдика и Кати, которые тоже в своё время поженились.

— О, Никитос! — улыбнулся Матвей, приметив друга, — идём, покажу, что я нашёл!

Ульяна, увидев Никиту, густо покраснела.

Никита, поздоровавшись с ними, подсел ближе к Матвею.

— И чего у тебя там?

— Вы только посмотрите, что я нашёл! — загадочно повторил Матвей.

А потом показал сестре и другу шкатулку. Ту самую, в которой Ева когда-то нашла два таинственных медальона.

— И что здесь такого? — не понимала его сестра, — признаю, что шкатулка красивая. Но она же пустая!

Никита хоть и молчал, но мнение Ульяны поддерживал.

— Я тоже сначала думал, что она пустая. Но вы только посмотрите, что я нашёл в её потайном отделе!

И вот после этого Матвей нажал маленькую кнопочку, которая привела в движение скрытый механизм. И вот уже перед удивлёнными глазами ребят открывается тот самый отдел, из которого выпадает перстень.

— Что это?! — в один голос произносят все трое.

Перстень был очень старым. Исписан он был какими-то странными знаками, разобрать которые ребята так и не смогли, сколько не пытались.

— Нужно бабушке Ульяне показать, — задумчиво произнесла девочка, — я видела недавно, как она что-то похожее читала.

— Здорово! — воодушевлённо произнёс Никита.

— Ага, здорово, — буркнул Матвей, — вот сейчас родители всё бросят и повезут нас к деду с бабушкой в тайгу!

— Да зачем? — удивился Никита, — вы разве не знаете, что ваши дедушка и бабушка сами к вам приехали? Только что?

Дети об этом не знали.

Но и обрадовались такой новости очень сильно.

Не прошло и часа, как все уже сидели в празднично украшенной гостиной возле ёлки. В старом доме родителей Евгения Петровича, который уже много лет жил со своей женой Ульяной в тайге, собралось много народу.

К Еве и Радмиру, собравшимся отпраздновать Рождество с детьми именно здесь, приехали их лучшие друзья Эдик и Катя с сыном. А теперь вот и дедушка с бабушкой.

Дети показали свою находку. И шкатулку и перстень.

Бабушка Ульяна долго крутила находки в руках. Что-то тихо себе под нос шептала, чему-то снисходительно улыбалась. Но молчала при этом. А потом, подняв глаза на детей, спросила:

— Кто именно из вас это нашёл?

— Я! — гордо произнёс Матвей.

Бабушка снова замолчала, только улыбалась при этом до невозможного интригующе.

Взрослые уже успевшие за эти годы понять, что такая улыбка обещает очередные сюрпризы и приключения, спокойно помалкивали. А вот младшее поколение ничего понять не могли.

Наконец бабушка заговорила:

— Ева, Радмир, скажите, а откуда вы ещё гостей ждёте?

На эти её слова удивились все присутствующие. Потому что гостей никаких больше не ждали. О чём и сказали.

— Думаю, что вы ошибаетесь, — улыбнулась бабушка.

И стоило ей только замолчать, как скрипнула калитка. А потом очень скоро в дверь постучали.

— Кто это? — удивилась Ева и поспешила открыть, — мы никого больше не ждём.

— А это мы! — ответили ей.

А после этого в дом ввалились гости из Израиля: Оз и Кармит с детьми.

Только успели принять гостей и напоить чаем с дороги, как в дверь снова постучали.

— А это кто? — ещё больше удивился Радмир и пошёл открывать.

Открыл дверь и застыл на месте: на пороге стоил его отец, а с ним его жена и её родственники из Испании.

— Хорошо, что мы пристроили целое крыло к дому этим летом!

Радмир не мог не согласиться с женой.

— Рождество в этом году мы празднуем не просто всей семьёй, а со всеми своими родными, друзьями и близкими! — шутили взрослые.

Дети тоже с ними были согласны.

Только знакомство у детей проходило уж очень бурно.

Сначала Никита принял в штыки сыновей Оза и Кармит. Двух мальчишек, которые были на несколько лет старше его самого. Но не это не понравилось Никите, а то, что мальчишки уж очень по собственнически, как ему показалось, поглядывали на его Ульянку.

Вот не останови его Матвей, так он бы уже вывел этих наглецов поговорить по-мужски!

Но и самому Матвею было «весело». Девочка, которая приехала с его дедушкой из Испании с первых минут знакомства смогла вывести его из себя.

— Меня Нина зовут! — важно произнесла девочка, знакомясь, и улыбнулась при этом.

Девочка говорила с сильным акцентом, но это только придавало ей дополнительного очарования.

Матвею сразу же не понравилось, что эта Нина то и дело крутится возле его деда. ЕГО деда!

Но апогеем всего стало следующее: когда ребята показали гостям свою находку — перстень, как Ави с Давидом, так и Нина, чуть ли не в один голос заявили, что у них всех точно такие же есть.

— Но как так?! — не понимали дети.

— Ну, наши перстни нам от дедушки достались, — ответили братья.

— А у тебя, Нина откуда такой? — не удержалась Ульянка.

— А мне такой совсем недавно тётя из Парагвая привезла! — ответила Нина.

— И что нам теперь делать? — растерянно произнёс Матвей.

— Дружить, пока. А там видно будет!

А это уже сказала бабушка Ульяна, которая всё это время незаметно стояла рядом и всё слышала.

Дети не могла с ней не согласиться. И их дружба станет тем малым, из чего в будущем вырастут сильные чувства, страдания и, конечно же, любовь.

Больше книг на сайте - Knigoed.net