Элла Франк Брук БлейнСерия: Падший ангел - 1 ХЕЙЛО

Перевод выполнен для группы: Beautiful Bastard | Passionflix | Переводы (18+) https://vk.com/beautiful_translation

Перевод: Сесиль Ли и Olivia Bedenik

Редактура: Анна Бродова

ГЛАВА 1

ВАЙПЕР

Больше всего я ненавидел раннее утро. Только начало светать, а я уже находился в Electric Sound Studio в районе Нохо, и ждал встречи с последним жаждущим занять место Трента Нокса. На этой неделе Киллиан уже в третий раз вытаскивал всех из постели и приказывал явиться в студию. Меня это начинало подбешивать.

С момента, когда наш прославленный вокалист в разгар записи вышел за дверь студии и больше не вернулся, прошло почти семь с половиной месяцев. И уже семь с половиной месяцев, как я решил, что ненавижу этого утырка до мозга костей. Трент Нокс бросил «ТБД» — и, кстати, своих товарищей по группе, — в самое неподходящее время. Мы только что вернулись из мирового турне, которое прошло с оглушительным успехом, и собирались вернуться в студию звукозаписи, когда он решил уйти «искать себя». Тем самым оставив остальную группу тупо дрочить на задворках и ждать нового пришествия.

Ну, я же говорил, что ненавижу этого утырка до мозга костей.

— Вайпер? — Киллиан, басист «ТБД» и мой старый друг, прервал неприятные размышления и заставил вспомнить, почему я проснулся до полудня. — Ты готов?

Я с трудом сдержался, чтобы не закатить глаза. «Готов?» Если учесть, что я никогда не планировал попадать в подобную ситуацию — быть на ведущих ролях, я наверняка ответил бы твердым: «Нет». Но сказать такое Киллиану после всего, через что мы прошли, я не мог. Так что, раз он собрался найти замену Тренту, кто я такой, чтобы его останавливать?

— Ну типа, — буркнул я без особого энтузиазма.

В дальнем углу комнаты послышалось фырканье, и я перевел взгляд на Слейда, нашего барабанщика, который, развалившись на обитом красным бархатом диване, перекатывал в пальцах барабанные палочки.

— Ага, даже отсюда видно, в каком ты восторге.

— Поцелуй меня в зад!

— А тебе бы так хотелось, да? — парировал Слейд, на что я показал ему средний палец.

— Три последних были вроде ничего, — сказал Киллиан, стараясь извлечь максимум из дерьмовой ситуации, в которой мы все оказались.

— «Вроде ничего», Килл, меня не устраивает, — ответил я. — И хотя и не хочется признавать, но Трент на сцене был просто огонь...

— Ублюдок, — пробурчал Слейд, на что я согласно кивнул. Трент действительно был ублюдком, и я сделаю всё, чтобы об этом знали все, кто спрашивал об его уходе.

Но я отвлекся. Такое часто случалось, когда я вспоминал, как исполнение моей мечты отодвинулось на непонятный срок только из-за одного единственного, черт бы его побрал, человека. Я подошел к Киллиану и сказал:

— Тот, кто войдет в эту дверь, должен как минимум быть на уровне Трента. Мы оба это понимаем. На меньшее я не согласен.

Если на то пошло, я хотел большего. И, если возможно, лучшего. Так, чтобы Трент засунул свою неотразимость себе в задницу.

— Ты прав, — Киллиан посмотрел на Слейда, а потом на свои часы. — Где Джаггер?

— Без понятия. Может, начищает до блеска туфли, а, может, забирает из химчистки одежду. Выбирай, что больше нравится. Ты же сам знаешь: если он должен где-то появиться, то предупреждать «его изящество» нужно как минимум за два часа, чтобы потом лицезреть его «сверкающий» выход к публике.

Я тихо засмеялся на комментарий Слейда, а Киллиан только покачал головой.

С момента восхождения группы на Олимп славы наш клавишник Джаггер стал большим ценителем прекрасного. Изысканная одежда, красивые машины и, как он сказал бы, «прекраснозадые» женщины.

А я же за это время стал ценить больше только алкоголь. Вот сейчас с удовольствием выпил бы чего-нибудь покрепче. Тогда точно продержусь следующие пару часов, пока очередной честолюбивый певец будет перепевать наши хиты.

— Будь добр, отправь этому засранцу сообщение и спроси, где он. — Киллиан взглянул на телефон, проверяя входящее сообщение, а затем добавил: — Хейло будет здесь с минуты на минуту.

Погодите-ка...

— Парня что, зовут Хейло? Что это, чёрт возьми, за имя? (Прим. пер.: в переводе Хейло означает «сияние, нимб»).

Киллиан бросил на меня насмешливый взгляд:

— Да ну, Вайпер (прим. пер.: Вайпер в переводе означает «гадюка»).

— Ты понимаешь, о чем я. У меня «Хейло» как-то плохо ассоциируется с «ТБД». Мы вроде не церковный хор.

— Спасибо, что пояснил. Но, если он умеет петь, то мне, если честно, глубоко наплевать, будь он хоть священником. Или желаешь просидеть здесь еще семь месяцев?

Я тяжело вздохнул и занял место у окна. Сложив руки на груди, я смирился, что другого выхода нет... разве только всё бросить... Но бросать всё я точно не собирался. Вот только прежде чем начнется это долбанное монотонное утро, нужно кое-что сделать.

— Как думаешь, я дождусь выпивку в этом столетии?

— Только девять утра, — возразил Киллиан.

— А где-то уже полдень. Если хочешь, чтобы в течение нескольких часов я слушал, как какой-то любитель перевирает и коверкает наши песни, то просто обязан облегчить мои страдания. Ну так что?

Киллиан сдаваясь поднял руки:

— Как тебе угодно, лишь бы помогло.

Он открыл дверь и приказал принести четыре виски. Никто вроде не ответил, но Киллиан помахал кому-то в коридоре. Не нужно было быть гением, чтобы понять, что на горизонте нарисовался Хейло.

— Привет, — сказал Киллиан, а я приготовился к еще одному мучительному прослушиванию. — Вижу, ты быстро нас нашел.

В ответ послышалось что-то неразборчивое, но Киллиан расплылся в широкой улыбке, потом обернулся в дверях и посмотрел на меня взглядом, в котором явно читалось: «Будь хорошим мальчиком». Хотя... Киллиан должен был знать. Мы дружили почти тридцать лет и он, как никто другой, был в курсе, что когда я вступал в игру, то точно не был хорошим мальчиком.

ГЛАВА 2

ХЕЙЛО

«Неужели я действительно это делаю?» — задавался я вопросом уже не в десятый, а в сотый раз, входя в главные двери Electric Sound Studio. Я не переставал щипать себя со звонка самого Киллиан Майклса. Он позвонил и сказал, что просмотрел мою запись для прослушивания и теперь предлагал лично встретиться с ним и другими членами «ТБД».

Хм, встретиться с самой крутой в мире рок-группой? Пройти прослушивание на солиста? Я что, до сих пор сплю?

Но когда отметился у секретаря, и та указала мне на коридор, ведущий к студии 1B, весь восторг, испытываемый в течение последних двенадцати часов с момента звонка Киллиана, начал перерастать во всеохватывающую тревогу. О чем, черт возьми, я думал, когда отправлял видео? Понятно, что кто-то должен был заменить Трента Нокса. Но почему я?

Моя походка потеряла былую уверенность, а когда повернул за угол и увидел длинный коридор, то вообще чуть не выронил из рук чехол с гитарой. Стены были обиты чем-то по виду напоминавшим бархат насыщенного черного цвета, над головой чуть ли не на каждом шагу сверкали яркие люстры, а в конце коридора, за дверью с серебристой надписью «1B» меня ждали парни из «ТБД». Группы, которую я слушал десять лет — всё свое взросление. И сейчас я стоял в шаге от чего-то, что могло изменить всю мою дальнейшую жизнь.

Но заставить себя двигаться дальше было выше моих сил. Если сейчас развернуться и уйти, у них не будет возможности отказать мне, и я смогу спокойно жить дальше без раздирающих душу страданий и воспоминаний о, возможно, пренебрежительном отношении.

Или же... можно взять себя в руки, войти в студию и показать им, что я — идеальный кандидат на эту работу. Кто не рискует, тот не пьет шампанского, или как там говорят? Если не попробую, то и не проиграю, но тогда точно буду топтаться на месте. А я не собирался до конца своих дней перепевать песни в полупустых дешевых барах. Тем более сейчас, когда знал, что способен на большее.

Приняв решение, я шагнул вперед. Внезапно дверь в студию 1B распахнулась и на пороге, выкрикивая просьбу принести четыре виски, появился Киллиан Майклс. При виде меня у него загорелись глаза, и он помахал мне рукой.

— Привет, — поприветствовал Киллиан, улыбаясь, и я чуть было не обернулся посмотреть, к кому он обращался. — Вижу, ты быстро нас нашел.

Заставив себя идти дальше, я кивнул:

— Да, привет.

— Привет.

Киллиан бросил быстрый взгляд через плечо в студию и, взглянул на меня снова, когда я уже стоял перед ним. Мужчина был высоким, примерно моего роста, с копной темных волос, подстриженных длинно сверху и уложенных стильно назад, казалось, совершенно небрежно, но уверен, на подобную укладку ушло не менее получаса. Так странно видеть его не в образе крутого рок-певца, а в обычных джинсах и толстовке.

— Я — Киллиан, — сказал мужчина, протянув мне руку так буднично, словно он был обычным человеком, а не тем, кого знал весь мир.

— Хейло.

Я перекинул гитару в другую руку и крепко пожал протянутую ладонь.

Киллиан выгнул одну бровь:

— Это твое настоящее имя?

— А твое?

Фраза вырвалась сама собой, но вместо того, чтобы обидеться, Киллиан засмеялся и хлопнул меня по плечу:

— Мне нравится этот умник. Заходи, познакомлю с парнями.

Он завел меня внутрь, и я ошарашенно остановился. Первыми в глаза бросились плотные шторы темно-красного цвета, искусно задрапированные по всей стене от потолка до пола. Дальше мое внимание привлекла массивная люстра в центре студии, по сравнению с которой люстры в коридоре казались крошечными муравьями.

«Ничего себе! — подумал я. — Значит, так живет другая половина человечества...»

— Всем привет, — послышалось сзади.

Мы с Киллианом, который продолжал держать меня за плечо, повернулись и увидели входившего в студию Джаггера, клавишника «ТБД». Одетый, как всегда с иголочки, в черную рубашку с длинным рукавом и широкие брюки в тон, всего лишь немного темнее цвета его кожи, Джаггер выглядел изысканно и безукоризненно, как и положено очаровательному красавчику группы.

— Ты опоздал, — заметил Киллиан.

Джаггер проигнорировал его и ослепительно мне улыбнулся:

— Ты, должно быть, Хейло.

— А ты — Джаггер, — ответил я.

Во время рукопожатия сложно было не заметить на его запястье золотые часы Audemars Piguet, или же сверкающие бриллиантами кольца на его пальцах.

— Я же не пропустил начало шоу?

— Нет, он только что подошел, — заявил Киллиан, смотря на Джаггера так, что сразу стало ясно: подобные опоздания были далеко не редкостью.

— Тогда я пришел вовремя.

Джаггер подмигнул и направился к двум другим членам «ТБД», вальяжно раскинувшихся на бархатных диванах возле окон.

«Черт. Они все прямо передо мной».

Поставив меня вперед и в центр, Киллиан кивнул в сторону мужчины, покрытого с ног до головы цветными татуировками.

— Хейло, это Слейд.

Возможно, пронзительный взгляд барабанщика «ТБД» и обритая голова с оставленным сверху небольшим коротко подстриженным островком волос, который Слейд иногда превращал в ирокез, и придавали ему устрашающий вид. Но опасаться нужно было не Слейда. Не он был плохишом группы. Эта честь досталась мужчине, что сидел на диване с другой стороны.

— А это — Вайпер, — представил Киллиан.

Взглянув на ведущего гитариста, я сразу подумал, что этот парень, похоже, не очень-то рад меня видеть. Закинув стопу одной ноги на колено другой, он, казалось, небрежно водил указательным пальцем по губам и выглядел вполне расслабленным. Но в темных глазах отражалось совершенно другое. Прищуренный взгляд оценивал. И если бы я не был давним фанатом группы и не знал этого мужчину, как самого беспощадного критика группы, то, увидев такой взгляд, всё равно вел бы себя настороженно. В любом случае, не зря же его прозвали Вайпером — гадюкой. Внимательный, наблюдательный и готовый атаковать в любой момент — вот каким он был во многих историях.

Я почувствовал, как гулко забилось сердце, и взмолился, чтобы никто этого не заметил.

— Парни, это — Хейло. Я посмотрел видео, которое он прислал вчера вечером — реально хороший материал. — Киллиан снова глянул на меня и предложил: — Покажи нам, что умеешь.

— Хорошо, — ответил я почему-то хриплым голосом.

Дверь в студию снова открылась и в комнату вошла женщина, неся на подносе четыре стакана, до половины заполненных янтарной жидкостью. Она передала стакан каждому члену группы, и Киллиан, взяв один, предложил его мне.

— Не желаешь немного для храбрости? — поинтересовался он.

Вообще-то я не привык начинать утро с крепкого алкоголя, но сейчас чувствовал, что без него это прослушивание не переживу. Поэтому, с благодарностью приняв стакан, залпом выпил его содержимое. Внутрь потекло приятно-обжигающее тепло, совсем непохожее, на привычное мне дешевое пойло. Конечно, как же иначе? Ну что, пора начинать шоу! И не в помещении размером с туалет, где пол усыпан лотками из-под яиц, а в обитой бархатом студии с гребаными люстрами.

Под пристальным взглядом четырех пар глаз я достал гитару из чехла. Удивительно, что у меня получилось с первого раза — руки безбожно дрожали.

«Просто дыши! Не думай о сидящих в шести шагах рок-богах. Представь, что они — очередные посетители дешевого бара, которые будут слушать тебя вполуха».

Я перекинул ремень гитары через голову и настроился. Приготовившись, провел пальцами по волосам, выдохнул и посмотрел на четырех мужчин, в чьих руках сейчас была моя судьба.

— Мне сыграть что-то конкретное? — спросил я.

Киллиан отрицательно покачал головой:

— Играй, что тебе нравится.

— Ладно.

Тихо пощипывая струны, я раздумывал, стоит ли начать с одного из громких хитов «ТБД», но через несколько секунд, решив: «Всё или ничего!», заиграл вступление к «Более чем достаточно».

Мурлыкая под мелодию, я закрыл глаза, а потом... запел.

ГЛАВА 3

ВАЙПЕР

О-ху-у-еть.

Ага, именно эта мысль пронеслась у меня в голове минут десять назад, когда Киллиан отошел от двери в сторону и на пороге студии появился Хейло. Эта мысль продолжала упорно крутиться, пока я, сидя в одиночестве на диване, наблюдал за парнем. Он пел песню, которую мы с Киллианом написали два года назад. И звучала она так, словно мы писали ее специально для него.

Так мне и надо. Если бы я вчера вечером потрудился взглянуть на присланное Киллианом видео, то сейчас не пришлось бы скрывать свою реакцию на этого парня. А реакция была, да еще и какая...

С тех пор, как Киллиан представил его, я пытался понять, почему подающий надежды рок-музыкант назвал себя Хейло. Но увидев парня на пороге студии, я сразу всё понял.

На Хейло невозможно было реагировать спокойно. Волосы цвета солнца — или как написали бы об этом оттенке поэты: «чистого золота», — красивыми волнистыми локонами небрежно спадали на воротник куртки. А лицо... о Господи... Его лицо было прекрасно. Почти как у божества. И его светло-зеленые глаза цвета морского стекла... Хейло был, я бы сказал, даже слишком красив.

Ерзая на диване, я отчаянно жалел, что Киллиан попросил принести только одну порцию виски, а не целую бутылку. Потому что вдруг выяснилось, что выпить мне нужно не для того, чтобы «облегчить страдания». А для того, чтобы попытаться отвлечься от этого сексуального и горячего, как огонь, парня. Добавьте к этому еще и его голос... Что он со мной творил!

От хриплого и глубокого голоса по спине бежали мурашки, а слова западали прямо в душу.

Перебирая струны гитары, Хейло закрыл свои великолепные глаза и полностью погрузился в мою песню... вернее, нашу песню.

Черт, нехорошо всё это. Ну почему первый подходящий группе парень обязательно должен оказаться тем, на кого у меня встало?! Я бросил быстрый взгляд на Киллиана и увидел, что тот наблюдал за моей реакцией. Я искренне надеялся, что он следил только за лицом.

Хейло уже допевал песню. Меня поразил его тембр — Хейло был единственным, кому удалось исполнить композицию, не испортив ее.

Когда в студии воцарилась тишина, Хейло открыл глаза и моргнул. Его зрачки немного расширились, и я чуть было не рассмеялся: парень, что, забыл, где находится? Ну если так, то теперь-то он точно вспомнил.

— У-ух! — Киллиан поднялся первым, неспешно зааплодировал и оглянулся на нас. — Я же говорил, что он хорош!

— Хорош? — сказал Джаггер, а потом тихо засмеялся. — Чувак, это было потрясающе.

Краешком глаза я увидел, как Слейд просто согласно кивнул, и Киллиан наконец уставился на меня.

— Ну...

Я смотрел то на Киллиана, то на ожидавшего моей реакции Хейло. Я не был любителем говорить то, что людям хотелось слышать. Но если кому-нибудь удавалось меня впечатлить, то мне всегда хватало мужества сказать об этом в открытую.

— Неплохо.

Киллиан хмыкнул. Он, как никто другой, знал, что услышать подобное от меня равносильно высокой похвале, но парень с ним рядом, похоже, считал иначе.

— Если хотите, я могу сыграть еще, — предложил Хейло, но Киллиан покачал головой.

— Дай мне пару минут.

— Ладно, — ответил Хейло.

Киллиан направился в мою сторону, остановился передо мной и немного наклонился. Я не удержался и снова посмотрел на Хейло, который, чтобы дать нам возможность посекретничать, отступил немного назад и демонстративно рассматривал аппаратную звукозаписи.

Оставаясь к парню спиной, Киллиан взглянул на Джаггера и Слейда, те в ответ утвердительно кивнули, а потом снова уставился на меня.

— Хочешь позадавать ему вопросы?

Так Киллиан спрашивал, понравился ли мне Хейло настолько, чтобы мы, если он, конечно, согласится, дали ему настоящую возможность попробовать с нами поработать. То есть, прогнать его по полной программе и посмотреть, хорошо ли он впишется. Я сейчас тоже думал о том, как бы он вписался... без одежды... в мою постель. И я почему-то был уверен, что Киллиан под «впишется» имел в виду совсем другое.

М-да, идея была плохой, и аргументов была масса.

Наверное, кое-какие мысли отразились у меня на лице, потому что, когда я открыл было рот сказать, что Хейло — неподходящая кандидатура, Киллиан, понизив голос, проговорил:

— Ви, он восхитителен. В чем проблема?

Решив не озвучивать конкретно мою проблему, я бросил быстрый взгляд на свой пах и Киллиан опустил глаза. Увидев, насколько сильно я был «восхищен» Хейло, уголки губ Киллиана поползли вверх:

— Я бы сказал, что ответ положительный. Не считаешь?

Я стиснул зубы и покачал головой:

— Нет, не считаю.

— Да ладно, Ви. Он — первый парень, на прослушивании которого ты не заснул.

Киллиан говорил правду, но легче от этого не становилось.

— Если ему удалось сделать такое с тобой, то представь, что он сделает со стадионом визжащих фанатов?

Киллиан, черт бы его побрал, говорил дело. Ну, а мне теперь что прикажите делать, каждый день так мучиться? Я уже был в подобной ситуации. Ни к чему хорошему это не привело.

Я прищурился и только собрался сказать, как Киллиан выпрямился и повернулся к Хейло:

— Хейло, почему бы тебе не присесть? Поболтаем немного.

Чертов Киллиан. Ну что ж, по крайней мере, теперь он не сможет сказать, что я его не предупреждал.

ГЛАВА 4

ХЕЙЛО

Боже правый! Я только что выступал перед «ТБД», и не забыл слова, не вырубился, не обблевал всё вокруг и не умудрился выкинуть какой-нибудь другой смущающий фортель. Я просто закрыл глаза и, полностью отгородившись от всех, погрузился в песню. Когда же открыл глаза снова и увидел ошеломленный вид троих парней, у меня словно гора свалилась с плеч. Сложно сказать, каким будет их решение, но я точно знал, что справился на отлично. И даже, если им не подойду, я выступил как нельзя лучше.

Отложив гитару, я опустился в кресло, котором Киллиан поставил прямо перед диванами. Никогда не думал, что бывает прослушивание с элементами инквизиторского дознания, но дальше всё выглядело именно так. Потому что Джаггер, Киллиан и Слейд закидали меня вопросами:

— Как ты начал заниматься музыкой?

— Почему ты считаешь, что подходишь «ТБД»?

— Сколько тебе лет?

На этом вопросе я запаниковал. Мне казалось, что я не выгляжу таким уж юным, но куда бы ни приходил, меня просили предъявить документы. Поэтому, признаваясь, что мне всего двадцать три — что я моложе их на целых десять лет, — подумал, не помешает ли мой возраст будущей сделке.

Но признание не вызвало какой-либо реакции, и вопросы сыпались дальше. Я давал ответ за ответом, и постепенно начал расслабляться, особенно, когда, отойдя от основной темы, парни спросили кое-что нелепое.

— О, у меня есть еще один вопрос. — Слейд наклонился вперед и уперся локтями в колени. Его лицо было очень серьезным. — Наступил конец света, и спасти тебя может только один супергерой. Кого ты выберешь?

Джаггер фыркнул:

— Серьезно?

— Каким боком это имеет отношение к тому, подходит он группе или нет? — спросил Вайпер.

Слейд поднял руку, пресекая протесты парней, и жестом показал, что ждет ответа.

— Хм... может быть, Тор? Его отцом был настоящий бог, так что, думаю, с ним шансов у меня будет больше. — На самом деле я мало что знал о мире супергероев, поэтому не был уверен, что мой выбор окажется действительно лучшим. — А ты кого бы выбрал?

— Железного человека, — ответил Слейд.

— А я бы выбрал Чудо-женщину, — заявил Джаггер. — Если бы настал конец света, то я не отказался бы умереть под хороший трах.

Сидевший рядом Киллиан застонал и толкнул Джаггера.

— У-ух, черт, больно.

Джаггер откинул голову назад и громко рассмеялся. Я тоже не смог сдержать улыбку. Я что, и вправду сидел, шутил и смеялся с «ТБД»? Мне казалось, что я вот-вот проснусь в своей квартире — вонючей дыре, съем какой-нибудь рамен и отправлюсь на халтуру (прим. пер.: рамен — популярное по всему миру японское блюдо; в его основе — насыщенный бульон, лапша и самые разные добавки: мясо, яйца, овощи и зелень). Чтобы еще раз убедиться, что не сплю, я даже себя ущипнул.

— Какая из наших песен тебе больше всего нравится? — спросил Слейд.

У меня их было несколько, но свои карты я собирался разыгрывать с умом. От меня не ускользнуло, что во время всей сессии вопросов-ответов Вайпер упорно молчал, хотя его острый взгляд не упустил ни одной детали. Мне очень хотелось знать, что творилось у него в голове, потому что было такое чувство, что если я не пройду в следующий раунд или что они там мне приготовили, то только благодаря вмешательству Вайпера.

— «Невидимый свет», — ответил я и краем глаза заметил, как Вайпер ухмыльнулся. «Невидимый свет» была его песней, написанной для альбома «Рассвет». Угу, я выбрал ее специально, чтобы подмазаться... уж, прости, Вайпер.

— Ви, ты ничего не хочешь добавить? — спросил Киллиан, бросив многозначительный взгляд на своего товарища по группе. Ухмылка Вайпера исчезла. Он посмотрел на Киллиана долгим взглядом и потом медленно повернул голову в мою сторону.

Пока я ждал, когда он хоть что-то скажет, в горле у меня пересохло. Вайпер медлил и потирал темную щетину на подбородке. И пока я изо всех сил старался не ерзать под его пристальным взглядом, мне наконец-то удалось его рассмотреть.

Плохой парень. Игрок. Сердцеед. Так говорили о Вайпере и теперь было понятно, почему. Загорелая кожа теплого оттенка, ярко-черные волосы такой длины, что их можно спокойно заправить за ухо или оставить свободно спадать на лицо, волевая линия подбородка довершала вид бунтаря, который сводил с ума фанатов — как мужчин, так и женщин. Правда, поговаривали, что он отдавал предпочтение первым, но это не мое дело.

Вайпер положил руку на спинку дивана и внимательно посмотрел мне в глаза своим обсидиановым взглядом.

— Ладно, Хейло, — сказал он, произнеся мое имя с вызовом. — Если бы ты смог что-то изменить в группе, то что бы ты сделал?

Вот че-ерт! Вайпер мастерски поставил меня в неловкое положение, задав вопрос, на который не существовало правильного ответа. Прямо как, когда тебя принимают на работу и на собеседовании просят назвать свои слабые стороны. В такой ситуации, как правило, последнее, что хочется сделать, — это признать свое несовершенство и профукать очередной шанс получить работу. Сейчас ситуация повторялась. Что бы я изменил в «ТБД»?

Ладно, к вопросу можно подойти с двух сторон: быть честным или пойти по пути наименьшего сопротивления. Безопасный ответ был бы: я оставил бы всё, как есть, и бла-бла-бла по тексту. А вот честный ответ...

— Вам нужен солист и это я, — выпалил я, пока не успел передумать.

Краем глаза заметил, как двое удивленно подняли брови, но я, ожидая реакции, смотрел только на Вайпера. Мужчина, будто знал, чего мне хотелось, и не давал возможности получить желаемое — его лицо оставалось бесстрастным.

Была ли эта бесстрастность «хорошей», «плохой», или, в духе «ты, наверное, шутишь?», сказать было трудно. Но потом Вайпер произнес четыре слова, которые, похоже, решили мою судьбу.

— Мы с тобой свяжемся.

Сердце ухнуло куда-то вниз. Мы с тобой свяжемся? Вот, черт. Черт, черт, черт! Я только что завалил вопрос. Я только что провалился и теперь парни смотрели на меня так, будто мне пора уходить и...

— Я провожу тебя, — сказал Киллиан, поднимаясь с дивана.

Чувствуя, как внутри разрастался ужас, превращая всё тело в безвольную тряпку, я быстро упаковал гитару. «Держи себя в руках, пока не выберешься отсюда!» — приказал себе я.

— Парни, было приятно познакомиться. Спасибо за предоставленный шанс.

Я подошел к каждому из них и пожал руку. Слейд и Джаггер кивнули в ответ, но когда я протянул руку Вайперу, тот задержал мою ладонь в своей крепкой хватке, окинул меня с ног до головы пристальным взглядом и только потом отпустил.

Выходя из студии, я подумал, кого же увидел во мне Вайпер, раз так смотрел? Может, молодого мужчину, который слишком сильно старался? Или, может, я не произвел на него ни малейшего впечатления?

Думаю, я скоро об этом узнаю.

ГЛАВА 5

ВАЙПЕР

— Ви, пицца или мексиканская кухня? — выкрикнул Киллиан из кухни, когда ближе к вечеру я рухнул в кожаное кресло в его просторном пентхаусе в районе Трайбека. После долгого дня в MGA, нашем звукозаписывающем лейбле, где мы провели с менеджером Брайаном несколько встреч, мы только что вернулись домой.

После ухода Трента MGA постоянно на нас давили и заставляли искать нового солиста, потому что ни одна компания в мире не будет «вкладывать деньги в тонущий корабль» — их слова, не мои.

Даже несмотря на то, что мы заработали для них столько денег, что их хватит до конца их чертовых дней. Возможно, покажется, что так мы купили себе немного времени, чтобы спокойно разобраться с дерьмом, в которое вляпались. Но MGA видели всю ситуацию в другом свете. Мудаки. Они дали нам крайний срок. И этот срок неотвратимо приближался — еще одна причина, почему Киллиан вытащил нас из кроватей на этой неделе ни свет ни зоря и заставил участвовать в прослушивании.

Наши поиски длились уже несколько месяцев. И это время пролетело на удивление быстро. Но сегодня... сегодня совсем другое дело, и именно поэтому большую часть дня мы провели так, как никому из нас не нравилось: на встречах, колеся по всему городу.

— Пицца, — ответил я и на одном дыхании озвучил свою обычную начинку из сосисок, лука, грибов и побольше сыра.

Взяв телефон с выпендрежного журнального столика, сделанного в виде гитары, Киллиан заметил:

— Как будто я не знаю. Тебе не надоело заказывать постоянно одно и то же?

— Мне нравится то, что мне нравится. И в обозримом будущем это вряд ли изменится.

Что тут говорить? Я был человеком привычки.

Киллиан усмехнулся, набрал номер и сделал заказ. Закончив, он уселся в свое любимое мягкое кресло, стоявшее лицом к окну во всю стену от пола до потолка, и посмотрел в мою сторону.

— Кстати, по поводу «нравится»… — Киллиан закинул стопу одной ноги на колено другой и посмотрел на меня. — Что ты на самом деле думаешь о Хейло? Он хорош, да?

Хм, «хорош»? Можно и так сказать. Но я бы сказал о нем иначе. Сомневаюсь, что Киллиану захотелось бы узнать, что я, не переставая, думал о том, как выглядел бы Хейло обнаженным у меня в постели.

— Ага, — бросил я, как обычно, уклончиво. — Как я и говорил, он неплох.

— Неплох, черт тебя подери? Да этот парень великолепен. Признай уже. Он почти так же хорош, как и…

— Если ты скажешь «Трент», я заеду тебе по яйцам.

Киллиан засмеялся, и я решил врезать ему по яйцам в любом случае.

— Почему? Потому что в мире есть кто-то, кто сможет сравниться с ним или…

— Потому что от его имени меня тянет кого-нибудь придушить.

Киллиан мгновенно стал серьезным:

— Ей-богу, открывая каждый раз рот, ты когда-нибудь перестанешь говорить о нем гадости?--

— Ну когда-нибудь я точно перестану его ненавидеть. Еще не всё потеряно.

Киллиан вздохнул и провел рукой по волосам. Похоже, не стоило надеяться, что разговор закончен и можно включать телевизор. Не прошло и минуты, как Киллиан снова вернулся к теме:

— Итак… Хейло. Ты посмотрел видео, которое я отправил тебе вчера вечером?

Смотрел ли я видео? Можно сказать, что да. Как только Хейло ушел, а парни вышли покурить, я быстро нашел в почте нужное письмо и открыл вложение. И еще раз глянул на его лицо... черт, ведь что за лицо, а?

— Да, посмотрел.

— И-и-и?

— Что ты хочешь от меня услышать, Килл? Он хорош. Чертовски хорош. Ты же его слышал, но... — остановился я, быстро прикусив язык. Киллиан сидел в ожидании, уставившись на меня своим фирменным взглядом «Что?», и я, мысленно послав всё к черту, выдал: — У меня на него встает, ясно? Я не смогу быть с этим парнем на одной сцене. Ты видел его? Он слишком красив.

— Именно поэтому он отлично вписывается в «ТБД».

Наверное, Киллиан сошел с ума.

— Ты что, глухой? Я только что сказал тебе, что...

— Я прекрасно слышал, что ты сказал. И видел тоже. Но мне нечего волноваться. Он — натурал. Ты слышал слова его второй песни?

Слова? Я был слишком занят, наблюдая за его ртом, чтобы слушать то, что этот рот произносил.

Киллиан усмехнулся:

— Он пел о своем разбитом сердце... о том, как она разбила ему сердце. Но я рад, что ты не заметил. Ты считаешь, что он сексуален. И считаешь, что он сексуален, когда поет наши песни. Не помню, чтобы ты вел себя так с тех пор, как...

Запнувшись под моим пристальным взглядом, Киллиан проглотил готовое слететь с языка имя и сдвинулся на край кресла.

— Химия, Ви, понимаешь? На сцене всё зависит от химии. Ты знаешь об этом, как никто другой. С солистом у тебя должна быть химия.

— Химия? Да если добавить между нами еще больше химии, то я его просто обкончаю!

Киллиан фыркнул:

— Держи это при себе, когда мы встретимся с ним снова, ладно? Не хочу испугать новичка.

— Значит, мы всё-таки его возьмем? Пригласим в наши ряды парня, похожего на невинного чертова ангела?

— Эй, развращать невинного людям нравится так же, как и приручать плохого парня. И женщинам, и мужчинам. Только подумай: его лицо и наши песни в его исполнении. Мы же можем на этом сыграть. Добавь еще божественно прекрасный голос Хейло и его просто улетную игру на гитаре. Сегодня он ни разу не облажался, хотя по идее должен был нервничать. И я знаю, что это тебя впечатлило.

Чертов Киллиан. Эта сволочь отлично знал о моих слабостях, и тот факт, что Хейло не налажал с нашей музыкой, стал его пропускным билетом в следующий раунд.

— Не могу понять: ты хочешь взять его на место нашего солиста или пытаешься убедить меня переспать с ним? В любом случае я согласен.

— Я притворюсь, что под «согласен» ты имеешь в виду... только наш план.

Я плотоядно ухмыльнулся. Ничего не могу обещать. Киллиан прекрасно понимал, под чем подписывался, приглашая к нам Хейло, но это были уже не мои проблемы. Я честно обрисовал возможные последствия, и если Киллиан готов пойти на риск ради какой-то старомодной химии, то кто я такой, черт побери, чтобы его останавливать?

ГЛАВА 6

ХЕЙЛО

С момента моего возвращения не прошло и двух минут, как во входную дверь громко постучали. После прослушивания не хотелось идти домой. Так что я отправился бродить по Центральному парку. Оккупировав на несколько часов скамейку, я наблюдал за людьми, морозил себе задницу и время от времени играл на гитаре. И старался не думать о том, как закончилось прослушивание.

В дверь снова забарабанили. Я вздохнул, снял обувь и только потом пошел открывать. Я знал, кто стоял за дверью, и сейчас мне меньше всего хотелось отвечать на миллион вопросов. В самую последнюю очередь — на вопрос «Почему я решил сыграть роль самоуверенного ублюдка?». Я заплатил сполна, упустив свой шанс. Поэтому сейчас хотелось только одного: залезть в кровать и притвориться, что сегодняшнего дня никогда не было. Ну, может быть, только его концовки. Встреча с группой была потрясающей, и, возможно, когда-нибудь, когда чувство разочарования в себе пройдет, я смогу вспоминать об этом событии с радостью.

— Хейло! — прокричала Имоджен. — Я знаю, что ты дома. Открывай!

Сестра точно следила за мной через глазок своей двери. Иначе как бы она так быстро узнала, что я вернулся? Сомнительный бонус к проживанию в одном здании с сестрой.

Я едва открыл дверь, как Имоджен затараторила:

— Наконец-то. Как всё прошло? Расскажи. Им понравилось… — Но когда внимательно на меня посмотрела, улыбка с ее лица исчезла: — О, нет. Что случилось?

Не сказав ни слова, я оставил дверь открытой и направился на кухню или туда, что в моей крошечной квартирке могло сойти за кухню. Места было ровно столько, чтобы уместить небольшую раковину, плиту с двумя конфорками и мини-холодильник — вполне нормально, если учесть, что я никогда не готовил. Я достал из холодильника пиво, и, откупорив банку, увидел, как расширились глаза Имоджен.

— Тебя не было несколько часов. И… ты пьешь? О, Хейло… — Она пошла за мной к дивану. Я упал на старые подушки, а Имоджен, не отходя от меня ни на шаг, уселась рядом. — Ты потерял голос или что?

Как бы мне этого хотелось. Тогда можно было бы просто не открывать рот.

Уставившись на холодную банку с пивом, я крутил ушко крышки назад-вперед, пока оно не сломалось — мне не хотелось видеть в глазах Имоджен разочарование, когда она услышит о случившемся.

— Я облажался.

— Не может быть.

— Всё может быть, поверь мне.

— Среди известных мне ты — лучший артист, исполнитель и музыкант. И так думаю не я одна. Может, ты чересчур самокритичен?

— Проблема была не в прослушивании. Я сделал всё отлично. — Я вспомнил, как смотрел на меня Вайпер, когда задавал свой вопрос, тот, что оказался последним гвоздем в крышке моего гроба. — Скажем так: прежде чем говорить, нужно было думать.

— Ох, Хейло, ты же не...

— Да, — сказал я, сделал несколько глотков пива и, откинувшись на подушки, прикрыл глаза рукой.

— Послушай, может, всё не так уж плохо? Что ты сказал?

— Они спросили, что бы я изменил в группе.

— Вот черт.

— Ага. Я ответил, что я, как солист, им нужен, и мой ответ не вызвал у них положительной реакции.

— Погоди-ка, — Имоджен убрала мою руку с лица. — Это всё?!

— Что значит «это всё»? После этого они практически выставили меня за дверь.

Имоджен какое-то время пристально на меня смотрела, а затем расхохоталась.

Выпрямившись, я уставился на сестру:

— Что, черт возьми, такого смешного?

— Ты. — Имоджен вытерла глаза и покачала головой. — Они пожелали тебе всего хорошего?

— Они сказали, что со мной свяжутся.

— С тобой свяжутся? Ты тупица. Это же хорошо.

Я потянулся к пиву, но Имоджен забрала у меня банку и поставила на пол рядом с собой.

— Послушай, давай кое-что проясним. Посмотри на меня.

Я закатил глаза, но повернул голову в ее сторону.

— Буду говорить прямо. Ты слишком самокритичен. Вот потому ты и стал тем, кто ты есть — ты очень требователен к себе и не считаешь слово «нет» ответом. Поэтому ты и сказал, что на место солиста им нужен ты. Это был честный ответ. Ты знаешь, что с тобой группа станет лучше. И знаешь еще что? Они не хотят видеть рядом на сцене нерешительную «трепетную фиялку», им нужен уверенный в себе крутой парень, который открыто им заявит, что он — лучший.

Я бросил на Имоджен удивленный взгляд. Длинные рыжие волосы, свободно спадавшие волнами на плечи, и сверкающие изумрудные глаза делали ее ужасно похожей на настоящую рыжую бестию. Сейчас она даже говорила так же. У меня не получилось ответить, потому что Имоджен тут же выпалила следующий вопрос:

— Так кто из них произвел на тебя большее впечатление? Слейд? Знаешь, мне кажется, он только выглядит устрашающе. Я слышала, что на самом деле он — хороший парень.

Мне вспомнилось, как парни время от времени смеялись и в шутку подкалывали друг друга… все, кроме одного.

— Во-от, — сказала Имоджен. — По твоему лицу всё видно. Кто?

— Вайпер был… интересным.

— Интересным? Ты имеешь в виду «очень красив»?

— Вообще-то я не рассматривал.

— Ага, но, когда ты видишь красивого парня, у тебя хватает смелости это признать. А Вайпер? Похоже, он шикарен.

— Я понял. Ты считаешь его шикарным, но, кажется, он получает удовольствие, усложняя другим жизнь — этот парень ни разу не улыбнулся.

— Ну, если верить Entertainment Daily, он часто получает удовольствие.

Имоджен подмигнула мне, я пихнул ее в ответ, и она громко засмеялась.

В кармане завибрировал телефон. При виде номера на экране меня бросило в холодный пот.

— Черт.

— Кто это?

Я поднял на нее глаза:

— Киллиан.

— Что? — взвизгнула Имоджен. — Давай, отвечай на чертов звонок!

— Но…

— Ответь. На. Звонок.

О, Боже. Вот оно. «Спасибо, но нет» — то, чего я с ужасом ожидал весь сегодняшний день. Я поднес телефон к уху и закрыл глаза, будто так мог защититься от того, что предстояло услышать.

— Алло?

— Хейло, это Киллиан.

— Привет, — ответил я и облизнул губы, уже готовый извиниться. — Послушай, я…

— Ты свободен завтра в одиннадцать утра?

Я распахнул глаза:

— Что?

— Мы считаем, что ты великолепен, и хотели бы посмотреть, что получится из нашего сотрудничества.

Застучавшая в ушах кровь почти заглушила его слова. Мне нужно было убедиться, что я правильно понял, потому что послышалось, что он сказал, что…

— Вы меня приглашаете?

Киллиан тихо засмеялся:

— Кажется, ты удивлен.

— Э-эм, да.

Имоджен скакала на диване и, чтобы не завизжать, закрывала рот ладонями.

— Зря. Твое выступление, дружище, было потрясающим. Ждем не дождемся увидеть, на что ты еще способен.

Черт подери, всё происходило на самом деле. Значит, я не облажался, значит, мой ответ их не оскорбил, и Вайпер не занес меня в черный список.

Чтоб я сдох…

— Тогда завтра в одиннадцать? — спросил Киллиан. — Репетиция будет у меня дома. Запишешь адрес?

Я показал Имоджен, что мне нужно записать, и она, вскочив, убежала за ручкой, а уже через секунду вернулась с бумажным полотенцем и маркером. Я записал адрес, который Киллиан выпалил на одном дыхании, и подтвердил, что явлюсь вовремя. Только закончив разговор, до меня дошло, что на моих коленях лежал адрес Киллиана Майклса. Более того, меня пригласили попробоваться в группу.

Я открывал и закрывал рот, не в силах найти слова. Имоджен, перестав сдерживаться, завизжала, обняла меня и начала восторженно трясти.

— Боже мой, Хейло, — сказала она, широко улыбаясь. — Значит, ты теперь в деле?

Ошеломленный, я почесал затылок и медленно расплылся в улыбке:

— Я в деле.

ГЛАВА 7

ХЕЙЛО

Следующим утром я вышел из лифта на этаже пентхауса Киллиана с гитарой в руках и рюкзаком на плече. Ощущение было странное, будто первый день в школе, предвкушение и возбуждение перемешивались с нервозностью, особенно учитывая исключительность ситуации. Осмотрев коридор, я увидел только одну дверь. Значит, Киллиану принадлежал весь этаж.

Решив войти на равных, я выдохнул и постучал в дверь. Меня попросили вернуться не просто так. Для этого была причина. И теперь нужно парням показать, что их выбор был правильным.

Дверь распахнулась, и на пороге, уперевшись рукой в дверной косяк, появился Киллиан. Он задиристо улыбнулся и сказал:

— Привет, дружище! Ты готов?

По манере разговора Киллиана я понял, что он знал, что вертелось у меня в голове и что хотелось скрыть. Поэтому я честно ответил:

— А к этому вообще можно быть готовым?

Киллиан засмеялся и, пропуская меня, отошел в сторону.

— Черт, вряд ли. Просто импровизируй на ходу.

— Притворяйся, пока сам не поверишь, — проговорил я, входя внутрь, и Киллиан закрыл за мной дверь.

— Именно. Видишь, ты подготовлен лучше нас в начале нашей карьеры.

Он провел меня в огромную комнату с красными стенами и открытым балочным перекрытием. Здесь, похоже, совмещались жилая зона, кухня и столовая, а также зона для отдыха. Парней видно не было. Киллиан обошел гигантский кухонный стол из гранита и, остановившись у холодильника, спросил:

— Какую отраву предпочитаешь? Есть кофе, чай, газированные напитки и полный бар.

— Вода подойдет.

Он вручил мне бутылку из холодильника, и показал, где находится остальные напитки.

— Экскурсию устроим тебе позже. А здесь мы репетируем, так что будь как дома.

Я с интересом оглянулся, пытаясь понять, где именно. Потому что вокруг не было инструментов. Ну не будешь же ты таскать с собой повсюду ударную установку...

Будто читая мои мысли, Киллиан рассмеялся и покачал головой.

— Не в буквальном смысле. Мы звукоизолировали вон то помещение.

Он указал на высокую деревянную дверь слева и, налив в стакан кофе, кивком предложил мне идти за ним.

Я понял. Не нужно вести себя так, будто на голову свалилась звезда. Они — обычные парни… обычные парни, которые продали миллионы своих записей и живут в пентхаусах. Подумаешь, ерунда какая.

Когда я вошел в помещение для репетиций, парни уже настраивали инструменты. Джаггер сказал что-то, послышался смешок, и его друзья закатили глаза. По сравнению с остальной частью пентхауса, эта комната была на удивление простой. Ковровое покрытие, деревянные стены, для поглощения звука обтянутые черной тканью. Никакой вычурности, только инструменты, пара кожаных диванов и стулья у стены.

Сначала меня увидел Слейд и в знак приветствия поднял барабанные палочки, потом в мою сторону повернули головы Джаггер и Вайпер.

«Ты же, черт подери, солист», — выпрямляясь, сказал я себе и кивнул парням.

— Привет.

— Хейло, приятель, — улыбаясь, поприветствовал Джаггер и протянул мне кулак.

Я опустил на пол чехол с гитарой и ударил о его кулак согнутыми костяшками. В нескольких шагах от нас со скрещенными на гитаре руками стоял, наблюдая, Вайпер.

— Вайпер, — поприветствовал я его.

Он только слегка наклонил голову:

— Ангел.

— Хейло — поправил я.

Вайпер ухмыльнулся:

— Одно и то же.

О-окей, видимо, вчерашняя идея пригласить меня в группу Вайпера не сильно воодушевила. Но он еще не послал меня нахрен. Так что, возможно, изменит свое мнение. Со временем.

— Ну-с, начнем? — спросил Киллиан, потирая руки.

Воздух вокруг него прямо искрился от возбуждения, и мне стало интересно, сколько же они не собирались вместе на репетиции? Приглашали ли они сюда других соискателей? Или, может, я был первым? И что важнее, буду ли я последним?

Я оставил гитару в чехле и рюкзак в стороне, выпил пару глотков воды и занял место перед стойкой главного микрофона. Я не знал, буду ли время от времени играть на гитаре, как Трент, или же парни хотели, чтобы я только пел. Но на всякий случай захватил с собой гитару.

— Начнем с самого последнего альбома — «Рассвета», — заявил Киллиан, раскладывая передо мной на стойке несколько листов с текстами. Я уже собирался возразить и сказать, что они мне не нужны, но Киллиан поднял руку: — Я помню, ты говорил, что хорошо знаешь песни, но даже мы иногда забываем слова.

Согласен. Верно подмечено. Меньше всего мне хотелось при парнях забыть какую-нибудь строчку. Так что слова лучше подсматривать.

— Спасибо, — поблагодарил я.

Киллиан стал слева от меня и перекинул ремень своей бас-гитары через голову.

— «Перекресток», — громко объявил он.

Я бросил быстрый взгляд на лист на стойке — хотел убедиться, что страница с нужным текстом лежала сверху — и услышал, как Слейд начал отсчет для вступления. Когда ударные Слейда издали первый мощный бит, по телу пробежала нервная дрожь, а кожа покрылась мурашками. Вчерашнее прослушивание казалось чем-то нереальным, но оно ни в какое сравнение не шло с моментом, когда парни одновременно заиграли. Звуки, объединившись, слились в прекрасную мелодию, и на мгновение я застыл в благоговейном трепете, полностью забыв о том, что мне тоже отведена определенная роль.

Киллиан поднял руку, и музыка прекратилась: я пропустил свое вступление. Он повернулся ко мне и поднял бровь:

— Всё в порядке?

— Черт, извините, — ответил я, не в состоянии убрать с лица улыбку от уха до уха. — Это было офигенно круто. Вы просто... — «Просто какой-то вынос мозгов», — подумал я, но вслух сказал: — …потрясающие. — Я постарался немного успокоиться и быстро оглянулся на парней: — Простите. Давайте еще раз.

Позади послышался тихий смех Киллиана, и Слейд снова дал отсчет для начала песни.

В этот раз я уже был готов и старался вобрать в себя, запомнить каждую секунду происходящего. Когда мелодия стала нарастать, я стряхнул руки, взял микрофон и начал петь.

Как будто чертова магия.

До этого я пел в нескольких группах, но... черт возьми. Слушая музыкантов, достигших верха мастерства, я быстро понял, что всё услышанное ранее не шло ни в какое сравнение. И хотя мой голос был немного ниже, чем у Трента, мне удавалось повторить его нота в ноту.

Первая песня прошла без сучка без задоринки, и парни сразу перешли к следующей композиции альбома. Не привыкший долго сидеть на месте, я вытащил микрофон из стойки и, пытаясь прочувствовать окружавшую меня обстановку и свое место в группе, начал ходить по комнате. Я снова посмотрел на парней и понял, что все четверо играли мастерски. Мне с трудом верилось, что это стало моей жизнью. Вернее, должно стать моей жизнью на долгие годы. Потому что попробовав на вкус жизнь в составе «ТБД», я уже не мог от нее отказаться. А поскольку сегодня проходил другой тест — впишусь я в группу или нет, — я решил не страдать херней.

Успех любой музыкальной группы частично зависел от ее сценического обаяния. Неважно насколько хорошо ваш альбом. Если перед тысячами зрителей вы облажались и не дали им зрелища, то следующий тур будет провальным. С этой мыслью я неспеша направился к Вайперу. Увидев, что я шел в его направлении, темные глаза Вайпера вспыхнули.

Не упуская ни единой детали, он пристально смотрел за моим приближением, пока его пальцы безумно быстро перемещались вверх и вниз по грифу его электрогитары Fender Telecaster. Вот поэтому-то Вайпера и называли одним из величайших гитаристов нашего времени, он был настоящей легендой. По словам Имоджен каждый человек на планете считал его «красавцем и плохим парнем» или кем-то в этом роде. И теперь, стоя перед Вайпером лицом к лицу, я подумал, что, возможно, это правда. Пронзительный взгляд, щетина, четко очерчивавшая линию волевого подбородка, и самоуверенный рот, определенно делали его притягательным.

Стоп. Что? Да ну! Он мог быть притягательным для моей сестры или кого-нибудь другого. Но не для меня. Я не рассматривал губы другого парня. Я просто сосредоточился на том, чтобы склонить на свою сторону единственного человека, который в принципе смог бы мне помешать стать в этой группе солистом.

ГЛАВА 8

ВАЙПЕР

Охренительно... После многих лет гастролей с Трентом в качестве солиста и работы в окружении одних из самых талантливых в мире музыкантов, меня сложно было чем-то удивить. Редко кому удавалось заставить меня потерять дар речи от чьей-либо способности контролировать целый стадион зрителей. Еще меньше меня впечатляла попытка кого-либо петь слова, в которые я вложил сердце и чертову душу.

Но с момента, когда Хейло открыл рот и начал исполнять в своей манере песню за песней, он полностью завладел моим вниманием, и я понял, что это будет большой, просто офигенной проблемой.

Пока я играл вступление ко второй композиции из альбома «Рассвет» — простое арпеджио из шести нот, — повторял его и модулировал педалью, Хейло вытащил из стойки микрофон и повернулся в мою сторону.

Впившись в меня своими светлыми глазами, он будто оценивал и решал, нужно ли оставаться на месте или подойти ближе. И когда парни из группы присоединились к нам и бит по-настоящему начал пульсировать, на Хейло он, похоже, подействовал, как призыв к действию.

Парень направился в мою сторону, и в его мизинце было больше важности, чем в походке всех вместе взятых людей. И это, черт возьми, отлично подходило к словам песни, которую он пел. Остановившись прямо передо мной, Хейло начал первый куплет, крепко сжимая микрофон. На миг, мазнув взглядом по моему телу, он задержался на пальцах, перебиравших струны гитары, и мне стало интересно, какие же мысли вертелись у парня в голове.

Хейло подошел так близко, что я почувствовал свежий запах мыла, или что он там утром использовал. А когда еще немного приблизился, я впервые с момента его появления в студии позволил себе по-настоящему на него посмотреть.

Потертые джинсы, черная футболка и кеды. Похоже, Хейло оделся не для впечатления, а для удобства. Но этот кожаный ремешок на правом запястье... эти пряди в полном беспорядке... и рот, который пел мою песню о неразделенной страсти... Черт, в тот момент я несказанно обрадовался, что нижнюю часть моего тела прикрывала гитара.

Я знал, что подобное когда-нибудь случится. С первой секунды, когда Хейло пришел на прослушивание, и до прошлого вечера, когда я сказал Киллиану про плохую идею. Солист с ведущим гитаристом всегда разыгрывали определенную партию, и наша группа, конечно, не была исключением. «Химия», — заявил тогда Киллиан, это ее он хотел получить. Ладно, давайте посмотрим, что припрятано у Ангела в рукаве.

Когда Хейло запел первый припев, Слейд выдал быструю очередь на ударниках, а я мельком глянул на Киллиана. Тот не сводил с нас двоих взгляда и, наверняка он ломал голову, что, черт возьми, я буду делать дальше. Но теперь это была уже не моя, а его проблема.

Настало время петь с Хейло бэк-вокалом, и я снова сконцентрировался на парне. И вовремя. Потому что в этот момент его взгляд переместился на мои губы. Сдерживаемое внутри возбуждение и желание быть к нему ближе прокатилось по венам с новой силой. И когда, похоже, до Хейло дошло, куда пялился, он посмотрел мне в глаза, а я не сдержался и самодовольно ухмыльнулся.

Выгнув бровь, я всем своим видом показывал, что не верю в его отвагу подойти ближе. Но в начале следующего припева Хейло наклонился в мою сторону и поднял свой микрофон прямо передо мной. Его губы оказались в опасной близости к моим.

Нужно отдать парню должное: у него оказались стальные яйца. Звук ударных в комнате забился учащенным пульсом, подводя нас ко второму куплету, и Хейло, взявшись рукой за микрофонную стойку, наклонил ко мне лицо. Вот так, в полной гармонии друг с другом, мы допели последнюю строчку припева.

Когда слова закончились и начался проигрыш перед вторым куплетом, Хейло отпустил микрофонную стойку и сделал шаг назад. Парень не сводил с меня глаз, будто не мог поверить в то, что только что сделал. Но потом на губах Хейло появилась самодовольная улыбка. Он явно был очень доволен собой... собственно, было из-за чего.

Однажды на одном интервью меня спросили, какие три черты в человеке я считаю самыми сексуальными. Мне тогда не составило труда протараторить их без запинки — рядом сидел Трент.

Уверенность.

Талант.

Сексуальное самосознание.

И когда Хейло вернулся в центр комнаты и медленно, словно лаская, вставил микрофон обратно в стойку, я понял, что мой ответ остался прежним. Потому что уверенность, с которой Хейло, отбросив всё, закрыл глаза и запел следующий куплет, впервые навела меня на мысль, что, возможно, в мире есть кто-то лучше Трента Нокса, и, возможно, этот лучший стоял сейчас в репетиционной студии Киллиана.

Прозвучали последние аккорды песни. Голос Хейло растворился в тишине, но воздух в комнате еще вибрировал от энергии. Джаггер заговорил первым:

— Бля, ну ты даешь! — Хейло открыл глаза и посмотрел в мою сторону, хотя Джаггер, чуть ли не кончив от его выступления, продолжил: — Невероятно. Охренеть просто. Да, парни?

Хейло сглотнул и повернулся к краю сцены, где стояла ударная установка. Затем наклонился и взял бутылку с водой. Вообще-то я должен был сосредоточиться на музыке и голосе Хейло, и еще его искусном исполнении наших песен. Но мое внимание резко переключилось на джинсовую ткань брюк, которая плотно обтянула задницу парня.

— Без шуток. Отличная работа, приятель, — сказал Слейд, перекатив в левой руке барабанную палочку. — Ты попал в точку. Даже расшевелил Вайпера и держал его до последнего.

Я уже собирался предложить Хейло, если ему так хотелось, подержаться за меня по-настоящему, но тут, к его счастью, вмешался Киллиан.

— Я знал, что ты хорош, но, нужно признать, сейчас всё было совершенно на другом уровне. — Киллиан посмотрел в мою сторону: — Ви?

На лицах своих друзей и по совместительству товарищей по группе можно было заметить возбуждение, которые мы не испытывали уже несколько месяцев. А Хейло — молодец, ему удалось не только спеть на ура наши песни, но и напомнить, ради чего мы здесь собирались.

— Да, ты сделал всё правильно, — сказал я.

По шее Хейло расползался румянец, и ни от меня, ни от моего члена не скрылось то, что это была реакция на мои слова. Не на слова Слейда. Не на слова Джаггера. И не на слова Киллиана. Сегодня Хейло хотел моего одобрения. И мне стало интересно, понимал ли он, как тешил самолюбие такого человека, как я. Думаю, нет. Иначе ни за что на свете на этой Богом созданной голубой планете у него не получилось бы выдержать мой взгляд.

— Точно, — сказал Киллиан, эффектно перетягивая мое внимание на себя. Что, собственно, и было его целью, если судить по взгляду, в котором читалось: «Прекращай!». Но я отмахнулся. — Давайте пройдем остальную часть альбома и посмотрим, что получается.

Хейло поставил воду на пол рядом с собой и провел рукой по волосам.

— Я — за. Может, нужно что-то изменить? Сделать иначе?

— Ничего.

— Хорошо. — Хейло посмотрел на листы бумаги перед собой на стойке, затем глянул через плечо на Слейда и сказал: — Я готов, если что, — так, будто делал это всю свою чертову жизнь.

Слейд поднял палочки над головой и постучал ими, задавая ритм, а я понял, что не могу отвести глаз от мужчины возле микрофона.

Уверенность. У Хейло ее было с избытком. И черт меня подери, если это не делало его еще более привлекательным.

ГЛАВА 9

ХЕЙЛО

Шесть часов спустя первая репетиция закончилась успешно и всё это время я кайфовал, как никогда раньше. Солировать в «ТБД» было настолько естественно, что казалось, будто я рожден для этого, и в ближайшее время ничто не сможет стереть с моего лица широкую улыбку от уха до уха.

— Хейло, ты сегодня отлично поработал, — похвалил меня Джаггер, когда мы паковались и собирались расходиться. Джаггер надел модное пальто, а я застегнул свой рюкзак и закинул его на плечо.

— Спасибо, дружище. Это было… — я покачал головой.

Слов не хватало, но, к счастью, Джаггер отлично понимал мои чувства. Он хлопнул меня по спине и добавил:

— Ты справился на отлично. Рад, что ты с нами.

— Я счастлив быть здесь.

И это очень мягко сказано. Чертов экстаз — вот как можно было описать мое состояние.

Я вышел из репетиционной комнаты с упакованной в чехол гитарой и попрощался с Киллианом и Вайпером, которые увлеченно о чем-то беседовали. Мы запланировали еще одну репетицию на завтра в такое же время, и после сегодняшней удачи я начал уже представлять, что в будущем их будет еще очень много.

Я зашел в лифт и нажал кнопку первого этажа, но, когда двери стали закрываться, услышал окрик: «Подержи двери».

Я быстро поднял руку, не давая створкам сомкнуться, а потом в лифт вошел Вайпер. Его присутствие в любом помещении ощущалось достаточно сильно — этот мужчина прямо излучал превосходство, и оно особенно хорошо чувствовалось здесь, в тесном пространстве лифта. Мне с трудом верилось, что на репетиции я стоял с ним совсем рядом и пел дуэтом. Во время выступлений я чувствовал себя свободным, словно расправлял крылья; мной управляла музыка и заставляла делать то, чего обычно я себе не позволял.

Вайпер вытащил из внутреннего кармана своей кожаной мотоциклетной куртки цвета бордо пачку сигарет, достал одну и засунул ее за ухо.

— Хочешь? — предложил он мне.

— Нет, спасибо. Не курю.

Он ухмыльнулся и засунул пачку обратно в куртку.

— Конечно же, нет.

— То есть?

— Ничего, Ангел. Ты же девственник, да?

Я пропустил его выпад мимо ушей.

— Ты продолжаешь называть меня Ангелом. Почему?

— Посмотри на себя, — сказал Вайпер и, не торопясь, начал осматривать меня снизу вверх. Под таким пристальным разглядыванием мне ужасно захотелось сделать какое-то движение — я просто не мог стоять на месте. Когда глаза Вайпера наконец-то остановились на моем лице, он продолжил: — Интересно, какому греху ты поддашься? Ты на самом деле такой невинный, каким выглядишь, или просто хорошо замаскированный темный ангел?

Двери лифта открылись, но я остался стоять на месте. Тогда Вайпер вытянул руку вперед:

— После вас.

Сжав в кулаке ручку чехла с гитарой, я почувствовал, как она заскользила во влажной ладони. Потом вышел из лифта и направился через холл к выходу. Порыв сильного ветра хлестнул меня моим же волосами по лицу и холодный воздух мгновенно обжег обнаженную кожу. Январь в Нью-Йорке никогда не был приятным, но хорошо, что сейчас хоть не было сильного снегопада. Я направился уже в сторону ближайшей станции метро, когда перед домом Киллиана остановилось такси. Вайпер открыл дверь и, оглянувшись через плечо, окликнул:

— Ангел, ты голоден?

Я убрал с лица волосы. Он что, действительно обращался ко мне? Или это у меня разыгралась фантазия?

Вайпер вопросительно поднял бровь:

— Так что?

И именно в этот момент заурчал мой желудок.

— Да, я бы съел чего-нибудь.

Вайпер кивнул мне на машину. Я подошел ближе. Из такси вышел водитель, забрал у меня гитару и уложил ее в багажник.

Удивившись своей реплике, я уселся к Вайперу на заднее сиденье. Тот скороговоркой назвал водителю адрес поблизости. До меня не доходило, почему Вайпер меня пригласил — он не выглядел суперобщительным, но, может быть, так я смог бы узнать его получше? Конечно же, о Вайпере говорили многое, но откуда мне было знать, что правда, а что домыслы и сплетни?

— Китайская кухня подойдет? — спросил Вайпер. В ответ мой желудок снова заурчал и Вайпер тихо засмеялся: — Приму это как «да».

Во время этой короткой поездки мы почти не говорили. Такси остановилось перед неопределенного вида кирпичным зданием, Вайпер вручил водителю несколько купюр и мы, забрав из багажника мою гитару, вышли из машины.

— Похоже на дешевую забегаловку, но еда здесь охрененно вкусная, — прокомментировал Вайпер, увидев мое растерянное выражение лица, пока мы спускались в похожее на подвал помещение. На то, что оно было нежилым, указывала только висевшая на двери небольшая табличка с надписью «Кухня Ли». Как только Вайпер открыл дверь, нас приятно окутало пахнувшее изнутри тепло, но обстановка здесь оставляла желать лучшего. С когда-то красными, а теперь облупившимися в некоторых местах стенами всё выглядело так, будто интерьер не обновлялся со дня открытия ресторана, то есть несколько десятилетий назад.

«Это какая-то шутка?» — подумал я.

Вайпер направился к столу в углу, и я с удивлением отметил, что внутри не было ни единого свободного места. Удивительным еще было и то, что вслед Вайперу смотрели не только женщины, но и некоторые мужчины. Они замирали с открытыми ртами, прикусывали нижнюю губу и достаточно громко вздыхали. Интересно, Вайпер хоть замечал реакцию людей вокруг? Или уже настолько привык, что для него всё давно стало фоновым шумом?

Ответ пришел, когда мы проходили мимо группы женщин и одна из них протянула руку, стараясь к нему прикоснуться. Вайпер поймал ладонь, поднес к губам и поцеловал. Женщина охнула, а Вайпер подмигнул ей и пошел дальше. И тогда все дамы за столом громко завизжали.

За нашим столиком он занял место спиной к залу, на что я только покачал головой:

— Господи, моя сестра была права.

— Права в чем?

— Все… в тебя просто влюблены.

Я никогда не видел ничего подобного: Вайпер, сидевший ко всем спиной, всё равно притягивал взгляды. Может, они подойдут и пофлиртуют с Вайпером позже? Или подсунут ему салфетки со своими номерами?

— Это не любовь, — сказал Вайпер, опуская руку на спинку стула. — Им просто хочется со мной потрахаться.

Я удивленно распахнул глаза. Похоже, Вайпер не выбирал выражения.

— Не волнуйся, я не собираюсь тебя здесь бросать, — заверил он и уголки его губ дернулись вверх. — Они не в моем вкусе.

«А кто в твоем вкусе?» — хотелось спросить, но это меня не касалось. Я просто демонстративно пожал плечами, показывая, что не собирался никого судить.

— Как скажешь.

Вайпер хотел что-то ответить, но к нам подошел худой пожилой мужчина и поставил на стол бутылку чего-то, что называл «байцзю», два маленьких стакана и две бутылки с охлажденной водой (прим. пер.: байцзю — традиционный китайский алкогольный напиток, похожий на водку).

— Спасибо, Ли, — поблагодарил Вайпер и немного поговорил о том о сем с человеком, который, судя по имени, был владельцем этого ресторана. Ли ушел и Вайпер налил нам обоим немного байцзю.

— Ты часто здесь бываешь? — поинтересовался я.

Вайпер поднял свой стакан, я сделал так же и затем выпил бесцветную жидкость одним большим глотком. Чтоб меня! Напиток оказался крепким. Жидкость потекла внутрь расплавленным потоком, обжигая внутренности.

— Хорошо, да? — улыбнулся Вайпер. — И да, когда бываю поблизости. На вид не очень, но это лучший в городе настоящий ресторан китайской кухни. Если здесь всё вычистить, то сюда обязательно заявится какая-нибудь газетенка и тогда это место оккупируют туристы. Нахрен такое нужно.

В этом был смысл. Туристы всегда портили хорошие места. Я мельком просмотрел меню. Взгляд зацепился за димсам и я решил остановиться на нем (прим. пер.: димсам — набор легких китайских блюд подаваемых к чаю, состоящий из поданных на нескольких небольших блюдцах или в одной паровой корзинке: вонтонов (пельменей) из тонкого рисового теста с начинками из мяса или овощей, рулетов из рисовой лапши, морепродуктов и десертов).

Вайпер же даже не удосужился взглянуть на меню, а вместо этого налил нам еще по порции байцзю.

— Дай-ка угадаю. Приходя сюда, ты каждый раз заказываешь одно и то же, — предположил я.

— В точку.

— Надо же. Я думал, такой парень, как ты, сказал бы, что разнообразие придает жизни остроту, — пошутил я.

Вайпер выгнул бровь:

— Парень, как я?

Ладно, похоже он не понял, что я хотел сказать.

— Я имел в виду, что ты выглядишь, как человек, который наслаждается радостями жизни. Ну, знаешь, «не зацикливаться на одном и том же».

— О-о, Ангел, я действительно наслаждаюсь радостями жизни. Это ты верно подметил.

Господи, казалось, всё, что вылетало изо рта этого мужчины, имело сексуальный подтекст. Я даже не знал, что ответить, поэтому просто влил в себя еще одну порцию алкоголя. На этот раз жидкость не обожгла мои внутренности... Хм, не так сильно.

— Аккуратней, — сказал Вайпер. — У этой штуки убойная сила.

— Ты же не думаешь, что я не умею пить?

— Надеюсь, что умеешь. Хотя мне хотелось бы посмотреть на пьяного Ангела.

Внезапно в куртке мне стало чересчур жарко, и я ее снял. Наверное, подействовал алкоголь... или смущение — Вайпер поддразнивал меня и ему это явно нравилось. Осмотрев зал, я понял, что все взгляды так или иначе возвращались к сидевшему передо мной мужчине, и наклонился вперед:

— Все постоянно на тебя пялятся. Такое что, происходит каждый раз, когда ты выходишь из дома?

— Да.

Я покачал головой:

— Не знаю... Будь я тобой, то, наверное, вообще не выходил бы из дому.

— Если хочешь быть нашим солистом, то тебе лучше начать привыкать. У тебя будет даже хуже.

Хуже? Что может быть хуже, чем когда все в зале отслеживают каждое твое движение? Вообще-то до сих пор я не думал об этой стороне жизни членов группы, но поскольку фактически меня еще не приняли, то вроде как и не о чем было беспокоиться.

Ход моих мыслей прервал Ли, который пришел принять наш заказ. Владелец спросил у Вайпера, чего он хочет, хотя похоже, парень заказывал постоянно одно и то же блюдо — курицу с миндалем. Как только Ли отошел, Вайпер потер подбородок.

— Ну, и как тебе сегодня? — спросил он.

Я подумал о том, как бы сказать, что каждая секунда репетиции была для меня словно во сне, но это прозвучало бы слащаво, да и признаваться в таком совсем не хотелось. Поэтому я выдал:

— Идеально.

— Рад слышать. Потому что мы хотели бы предложить тебе присоединиться к нам.

Шум разговоров в зале, казалось, стих, весь мир исчез, и я сосредоточился на словах Вайпера, пытаясь вникнуть в их смысл. Присоединиться к ним? Меня уже пригласили на завтрашнюю репетицию, значит, он имел в виду…

О черт. Конечно, он же не имел в виду… насовсем?

— Э-э… — у меня перехватило горло, я потянулся к воде и, только жадно выпив половину стакана, снова смог говорить: — Присоединиться к вам? Когда?

Вайпер фыркнул и покачал головой:

— Присоединиться к группе. На постоянной основе.

Я открыл рот, закрыл, потом снова открыл, и выдал единственное, что смог:

— Вот черт. Вот черт! — Парни собирались взять меня в группу всего после одной репетиции? Вайпер разыгрывал меня или всё по-настоящему? — Ты же не разыгрываешь меня?

Вайпер поднес стакан к губам.

— Нет, не разыгрываю. Так что скажешь?

— Вот черт, конечно, да, — выпалил я, чуть не подпрыгивая на стуле. Увидев мою реакцию, Вайпер тихо рассмеялся:

— В ближайшие несколько дней тебе придется заполнить целую кучу скучнющих документов, но если ты согласен, то это место твое.

Если я согласен? Мля, ущипните меня. Я опустил голову и, пытаясь спрятать широченную улыбку, от которой заболели щеки, закрыл лицо ладонями. Меня приняли в группу. Я, черт подери, стал солистом «ТБД».

— Ну, давай за тебя, — предложил Вайпер и я, подняв голову, увидел, что он держит наготове свой стакан.

Отсалютовав своим, я одним махом выпил его содержимое. И думать я мог только об одном: как же сильно изменилась жизнь с началом нового года.

ГЛАВА 10

ВАЙПЕР

Когда я вызвался сообщить Хейло о нашем решении — пригласить его к нам на постоянной основе, — то сделал это из чисто эгоистичных побуждений. Разве есть лучший способ узнать парня, чем, оказавшись с ним один на один за ужином, сообщить лучшую новость в его чертовой жизни?

Но сидя напротив Хейло за столиком, которому было больше лет, чем мне, наблюдая за читавшимся на лице парня чистым восторгом, я чувствовал себя кем угодно, только не эгоистом. Хейло выглядел так, будто готов был запрыгнуть на стол и рассказать о своем везении всем, кто хотел слушать. А судя по любопытным взглядам, не оставлявших нас в покое с момента нашего появления, в этом зале все до единого хотели послушать Хейло.

В те дни я редко замечал надоедливые и любопытные взгляды — неизбежное дополнение к славе «ТБД». Пока мы прокладывали свой путь на вершины хит-парадов, вкалывая до седьмого пота и крови, я привык к подобным взглядам и научился не обращать на них внимания. Видя снова и снова события сегодняшнего вечера глазами Хейло, я четко понимал, насколько молод еще этот парень... и какими зелеными были мы сами. Разница была только в том, что у нас, чтобы свыкнуться со всем этим, было время. Точнее, годы. А у Хейло? У него была всего одна неделя.

В Саванне планировался благотворительный концерт с участием «ТБД». Небольшое мероприятие, гораздо меньше тех, где мы обычно выступали, но оно было внесено в график более года назад... еще до того, как свалил Трент. Вот почему последние несколько месяцев звукозаписывающая компания методично нас прессовала. Поэтому мы с Киллианом решили, что нам подворачивается прекрасная возможность увидеть, как Хейло ведет себя на сцене, как вписывается в группу и, что более важно, как управляет толпой.

И если на сцене он будет таким же, каким был сегодня на репетиции, то толпа будет есть у него с рук.

— Ваш заказ, — прервал поток мыслей Ли, поставив передо мной курицу с миндалем, маленькую паровую корзину перед Хейло и между нами посередине большую чашу с белым рисом. Ли принес еще одну бутылку байцзю. Я немедленно потянулся к прозрачной жидкости и, поблагодарив Ли, предложил Хейло налить.

— Еще?

Хейло поднял свой стакан и протянул мне.

— Ты и вправду пытаешься меня споить?

— Не-а. Мы празднуем. — Я наполнил его стакан, потом свой и взял палочки для еды. — Сегодня — знаменательный день. Ты получил работу в «ТБД», а мне не придется больше слушать, как издеваются над моими песнями, да так, что кровь начинает из ушей течь. Одного этого уже достаточно, чтобы выпить.

Хейло, широко улыбнувшись, снял крышку со своего блюда и положил на стол рядом, а я, наклонившись, быстро заглянул внутрь.

— Что это?

Парень поднял на меня взгляд:

— Шумай из свинины.

Я уселся на свое место и закатил глаза.

— Это ничего мне не говорит. Что там внутри?

Хейло тихо засмеялся и положил себе на тарелку немного риса.

— Фарш из свинины и креветок. А что?

Черт, звучало действительно хорошо. Но неизвестно, каким оно будет на вкус. По крайней мере, я знал, что моя курица с миндалем стоила потраченных на нее денег.

— Ничего.

Взяв палочки, Хейло подхватил ближайший к нему вонтон, а я отправил в рот немного риса с курицей. Когда парень, прожевав свою еду, застонал, издав низкий гортанный звук, моя рука со второй порцией курицы замерла на полпути ко рту.

— Что? Так вкусно? — выдал я и подождал, пока взгляд Хейло на мне сфокусируется.

— А?

Указав палочками на его блюдо, я проговорил:

— Твое блюдо. Ты только что застонал так, будто тебе отсасывают. Похоже, тебе нравится то, что ты только что положил в рот.

Губы Хейло приоткрылись. Я шокировал его, и надо признать, сделал это специально. Но потом он совсем немного прищурился, словно понял, к чему я клоню, и кивнул.

— Ты прав. Еда тут действительно отменная. Спорим, что сейчас тебе захотелось отойти от правил и рискнуть, ведь так?

Облизнув нижнюю губу, я подумал, и что бы он сделал, если бы узнал, насколько сильно мне хотелось с ним рискнуть? Но не желая, чтобы солист сбежал от нас в первый же свой официальный день в группе, я решил довольствоваться малым… и немного подразнить.

Я протянул палочки и подцепил из его корзины наполовину съеденный вонтон. Увидев, как запихав его себе в рот, я принялся жевать, Хейло широко раскрыл глаза. М-м, разрази меня гром! Этот парень совершенно прав. Еда было действительно вкусной. Закончив, я ослепительно ему улыбнулся.

— Ты же не против поделиться?

Было видно, как закрутились шестеренки в голове парня: он, вероятно, пытался понять, говорил я про еду или что-то другое.

Хейло громко фыркнул и засмеялся:

— Конечно, почему бы нет. Все мое — твое.

По моим венам текла байцзю, в крови после успешной за долгие месяцы репетиции еще бушевал адреналин и ничто уже не могло заставить меня закрыть рот. У меня появилось настроение. Частично виной тому был алкоголь и хороший день, но главной причиной моего чрезмерного возбуждения всё же стал сексуальный сукин сын, сидевший напротив.

— Знаешь, Ангел, тебе стоит быть более конкретным в своих предложениях. Сомневаюсь, что сейчас мы думаем об одном и том же.

Хейло, казалось, на мгновение задумался о сказанном, потом потянулся к своему стакану и быстро опустошил его содержимое. После этого он снова начал собирать рис палочками для еды.

— Значит, вот ты какой?

Я следил, как Хейло подносит столовый прибор к своим губам, а потом зачарованно смотрел, как он, плотно обхватив теми самыми губами палочки, отправляет еду в рот, а затем вытягивает палочки обратно.

— Какой такой?

— Такой, — кивнул Хейло. — Игрок? Плохой парень? Ладно, ты же знаешь о своей репутации. Ты флиртуешь со всеми?

Ого, вы только посмотрите на него. Алкоголь прибавил Ангелу смелости?

— Только со счастливчиками.

Хейло коротко хохотнул:

— Черт подери.

— Что?

— Мне кажется, я никогда не встречал такого…

— ... горячего, как я? Ничего страшного, я подобное часто слышу, — заявил я с набитым ртом и подмигнул Хейло. Но тот только покачал головой.

— Я хотел сказать самонадеянного.

Я только пожал плечами. За все эти годы меня называли по-всякому, бывало и похуже.

— Придется работать с тем, что есть. Не моя вина, что при мне люди думают только о сексе.

Хейло слегка закашлялся и огляделся.

— Ты серьезно?

Я откинулся на спинку стула и скрестил под столом лодыжки. Случайно я дотронулся до ноги Хейло. Тот слегка вздрогнул, а я тихо рассмеялся.

— Ага. Видишь, ты сейчас тоже думаешь о сексе. Ведь так?

— Только потому что ты продолжаешь о нем говорить.

— Это потому что я тоже о нем думаю. — Хейло схватывал прямо налету, и я решил гнуть свою линию, пока Ангел был настроен говорить. — Кстати о сексе…

— Это ты говорил о сексе, а я пытался есть свой ужин.

— Без разницы, смысл один. Но возвращаясь к твоему первому вопросу — флиртую ли я со всеми — думаю, мой ответ «да». Легко сделать кого-то счастливым, просто подарив немного внимания. Но трахаюсь ли я с ними? Хм… СМИ нравится так думать. Но это не значит, что это правда.

Хейло молча меня рассматривал, будто пытался найти правдивый ответ. Но когда он ничего не сказал, я обвел быстрым взглядом зал ресторана, отметил направленные на нас взгляды и продолжил:

— Вот тебе пример. По крайней мере половине людей в этом ресторане очень интересно, кто ты. Ты мне друг? Или тот, с кем я недавно переспал? И если учесть мою «репутацию», как думаешь, к какому выводу они придут?

Вся кровь враз отхлынула от лица Хейло.

— Именно. Но то, что они так думают, не означает, что это правда… верно?

Спина Хейло напряглась и я, тихо засмеявшись, указал на бутылку байцзю. Но в этот раз он отрицательно покачал головой. Наверное, правильно.

— Итак, — сказал я, пробежавшись взглядом по его внезапно застывшей фигуре, — раз мы оба знаем, что ты со мной не спишь... Тебя ждет дома подружка? — В ответ я увидел только непонимающий взгляд Хейло и пояснил: — Ты встречаешься с кем-нибудь?

— А что? Это запрещено?

— Это разрешено. Но поклонники... они могут быть очень настойчивыми. Просто пытаюсь понять, стоит ли нам приглядывать за всем этим дерьмом, связанным с ревностью.

Хейло приоткрыл рот, будто собирался что-то сказать, но потом закрыл его и провел рукой по волосам.

— Я не думал об этом.

— Ты считаешь, что люди сейчас смотрят на меня? Подожди, когда они увидят тебя с такими лицом и голосом на сцене. Черт, да они просто будут бросаться к твоим ногам.

Румянец, похожий на тот, что залил шею Хейло на репетиции, на этот раз покрыл его щеки, и я, не сдержавшись, громко расхохотался.

— М-да, Ангел. С таким невинным лицом и будущими песнями у тебя определенно будет широкий выбор и женщин, и мужчин.

На сказанное Хейло наконец-то решил отреагировать. Уголки его губ поднялись в ехидной ухмылке:

— Боишься, что посягну на твою территорию? Не стоит... мужчин я оставлю тебе.

— Ясно. — Большим и указательным пальцами я потер щетину на подбородке. — А тебя это не беспокоит?

В глазах Хейло отразилось замешательство, и я уточнил:

— Я и Килл. Мы не по девочкам.

Хейло сморщил нос и покачал головой:

— Нет. Пока тебя не волнует то, что я по девочкам.

Меня это волновало, но причина была не той, что он думал.

— Мне всё равно. В этом бизнесе можно встретить кого угодно. Мужчин, любящих мужчин. Мужчин, любящих женщин. Мужчин, любящих и тех, и других… Я просто хочу убедиться, что ты к этому спокойно относишься.

— Я к этому спокойно отношусь и меня это совсем не беспокоит.

И не сдержавшись — черт, алкоголь тоже был тому виной, — я добавил:

— Хорошо. Значит, ты раньше никогда не смотрел на парня с интересом? Ни единого раза?

Хейло отрицательно покачал головой. Я вспомнил, как он сегодня смотрел, когда он пел первые несколько песен, и дьявол, которого мне удавалось большую часть вечера держать на привязи, решил выйти поиграть.

— Уверен?

— Да, думаю, я бы запомнил, если бы пялился на парня.

Хейло тихо засмеялся, а я поерзал на стуле, положил руки на стол и наклонился вперед.

Сократив разделявшее нас расстояние, я понизил голос, чтобы было слышно только парню, и сказал:

— Значит, ты никогда не смотрел на рот мужчины? На его губы? И не думал, а что, если…?

Наши глаза встретились. И сидя в обшарпанном ресторане Ли, я впервые увидел, как светлые глаза Хейло потемнели.

— А ты когда-нибудь смотрел на женщину и думал… а что, если?

— Да, — ответил я тут же. — И трахнул ее тоже. Вот поэтому я точно знаю, что мне больше нравятся члены.

Когда глаза Хейло увеличились до размеров блюдец, с моих губ сорвался тихий смех.

— Расслабься, Ангел. Я просто над тобой прикалываюсь. Или не прикалываюсь, в данном случае. — Я откинулся обратно на спинку стула, достал из кармана бумажник, и когда парень промолчал, кивнул в сторону стола: — Ты всё?

Хейло быстро скосил глаза на свою пустую корзину и утвердительно кивнул:

— Угу.

Я вытащил несколько купюр и бросил их на стол. Хейло потянулся за своим бумажником, но я остановил:

— Сегодня угощаю я.

— Нет. Не нужно…

— Не беспокойся. Я не жду от тебя поцелуя или чего-то этакого на прощание.

Я поднялся со стула и Хейло тоже, бросив салфетку на стол.

— Знаешь, а ты — настоящий засранец.

— Так все говорят. Это часть моего обаяния.

Направившись с шедшим за мной парнем к двери, я, как никогда раньше, отчетливо чувствовал нацеленные на себя взгляды и совсем не лгал, когда говорил, что люди будут гадать, кто же такой Хейло. Вряд ли кто-то догадывался, что видел нового солиста «ТБД», но очень скоро все будут в курсе.

Мы вышли на улицу и Хейло назвал свой адрес — он жил в противоположной части города, — и я подумал, что, видно, не получится поехать по домам на одном такси. Когда у обочины остановилась машина, я засунул руки в карманы и сказал:

— Езжай ты. У тебя куча вещей. Я возьму следующее.

Хейло открыл дверь, забросил гитару на заднее сиденье и уселся сам. Я протянул руку закрыть дверь. Ветер выбрал именно этот момент, чтобы рвануть по улице и, закружив вихрем вокруг моих ног, взъерошить золотистые волосы Хейло, обрамлявшие его потрясающее лицо, повернутое в мою сторону.

Черт подери, Ангел был прекрасен. Его глаза, волосы, пухлые губы, изогнутые в полуулыбке.

— Спасибо за ужин. Сегодня всё было круто.

Его комментарий звучал вполне безобидно, но мой член так не думал. Мой член представлял себе, как было бы хорошо усесться с Хейло рядом и закончить вечер так, как действительно хотелось.

Я облизал губы и, когда парень автоматически опустил на них взгляд, схватился за дверцу чуть сильнее. В памяти отчетливо всплыл сегодняшний разговор и перед тем, как захлопнуть дверь, я позвал:

— Ангел?

— Да?

— Теперь у тебя не получиться утверждать, что никогда не смотрел на губы мужчины с интересом. До завтра.

И не дав Хейло ответить, я закрыл дверь. Такси уехало.

ГЛАВА 11

ХЕЙЛО

— Ты вроде как нервничаешь.

Я поднял глаза на Вайпера, сидевшего напротив меня в задней части лимузина. Машина забрала нас с аэропорта, куда нас доставил нанятый MGA чартерный самолет, и везла на место встречи. Прошла всего неделя, как я был официально назван новым солистом «ТБД», и, хотя репетиции проходили удачно, настоящее испытание предстояло сегодня вечером.

Нервничаю? Ни хрена подобного. В восторге? О да.

— Ты получил, что хотел, — сказал Киллиан, толкнув меня плечом. — Фанаты полюбят тебя.

— Иначе будут полными придурками, — добавил Джаггер. Потом поправил манжеты с запонками и подмигнул: — Только не облажайся.

Я фыркнул и хохотнул. Легче сказать, чем сделать. Но если бы все прошло так же хорошо, как и на прошлой неделе, то мне не о чем было волноваться… кроме как сделать свое первое шоу с самой популярной в мире рок-группой. Подумаешь, какая фигня.

Подъехав к комплексу, я заметил кучу людей, толпившихся у входа. Они увидели проезжавший мимо лимузин и начали кричать.

— Вот дерьмо.

Я наклонился вперед и не сводил глаз с махавших нам вслед фанатов, пока лимузин не обогнул комплекс и не въехал в охраняемые ворота.

Ладно, вот теперь я, возможно, нервничал.

Но времени на размышления у меня особо не осталось. Мы наспех проверили звук, быстро представились на радиостанции, которая устраивала это благотворительное мероприятие, а затем перешли в нашу общую гримерную. Должен признаться, что оказаться в одной комнате со всеми для меня стало большим облегчением. Последнее, что мне сейчас было нужно, это остаться с собой один на один и пуститься во все тяжкие. Радовало и то, что сегодня вечером не будет встречи с прессой и автограф-сессии с фанатами. На этом настаивала MGA. Они хотели посмотреть, как пройдет шоу, и из этого я понял, что еще нахожусь типа на испытательном сроке. Но я докажу, что они сделали правильный выбор. Времени на подготовку было в обрез, но я был готов, как никогда раньше.

Пока все шутили и толпились за банкетным столом, я воспользовался передышкой, чтобы настроиться. У меня даже и мысли не возникло поесть: при звуках гудевшей снаружи толпы и ощущении проникавшего в помещение волнения мой желудок делал сальто за сальто каждые пять секунд.

Надев черные джинсы и футболку в тон, я распелся, а потом намотал на запястье кожаный браслет. Мне не хотелось переусердствовать с нарядом для сцены, не хотелось выглядеть так, будто я сильно старался для своего первого выхода. Внимания к моей персоне было и так предостаточно, а я бы предпочел, чтобы зрители сфокусировались на музыке.

Передо мной неожиданно появился стакан с прозрачной жидкостью. Я поднял глаза и посмотрел в зеркало. Позади меня стоял Вайпера. Со дня нашего совместного ужина я всегда, когда бас-гитарист был поблизости, старался смотреть на него, а не на его губы.

— Думаю, тебе поможет, — сказал Вайпер. Я взял стакан и понюхал.

— Это же…

Вайпер показал мне бутылку байцзю, которую держал в руке, и я тихо засмеялся. Хотя в ресторане Ли я выпил почти половину бутылки, утром проснулся без похмелья и с ясной головой, так что в моем случае этот напиток отлично подходил, чтобы взбодриться перед выходом на сцену.

Остальные парни собрались вокруг меня с бокалами, цвет жидкости в которых варьировал в зависимости от предпочитаемой ими отравы.

Киллиан поднял бокал в мою сторону.

— Сегодня начинается новая глава «ТБД» и она будет больше и лучше всех прежних. Когда говорю, что мы воодушевлены и до чертиков рады, что ты с нами, то уверен, что выражаю мнение всех. Так что, приятель, давай выйдем и зажжем по полной.

Раздалось громкое: «К черту! Да!». Мы залпом выпили и услышали, как запела толпа.

Ну, вот и началось. Мы делали это. Я делал это. Когда парни вышли из комнаты, я пристроился сзади. Мы подошли к кулисам, где нам вручили внутриканальные наушники.

Стараясь сбросить нервное напряжение, я покрутил шеей в разные стороны и встряхнул руками и ногами. Рядом остановился Вайпер. Его волосы, еще влажные после душа, были зачесаны назад. Как только он начнет играть, его прическа продержится недолго.

— Ты в порядке? — спросил он.

Я выдохнул:

— Думаю, да.

— Неправильный ответ.

— Тогда, черт, да, я в порядке.

Вайпер ухмыльнулся и кивнул:

— Так-то лучше.

В зале погас свет и послышался крик толпы. Вайпер кинул мне: «Удачи на сцене», и вышел вслед за остальными членами группы — пришло время занять свои места.

Ожидая сигнала, я стоял один в темноте кулис и через несколько секунд услышал, как Слейд дал отсчет для «Невидимого света».

Бум, бум, бум.

Бум, бум, бум. БАМЦ.

Бум, бум, бум.

Бум, бум, бум. БАМЦ.

Оглушительный бит сотряс пол комплекса, прошел вибрацией сквозь мое тело, заставив выбросить в кровь порцию адреналина. В зале послышался рев десяти тысяч фанатов «ТБД».

Я еще даже не вышел на сцену, но уже почувствовал исходивший от толпы поток мощнейшей энергии. Ощущения были неожиданными, ничего подобного я никогда не испытывал. Если бы на репетициях я не был бы так уверен, то легко запаниковал бы. Но мой опыт помог. И даже несмотря на то, что звучавшая музыка была не моей, я чувствовал себя на сцене живым. Я всегда оживал, когда выступал, и в этот раз собирался выложиться по полной.

Внезапно грохот ударных прекратился — мой выход — и, хотя зал оставался темным, я вышел из-за кулис и стал в центре сцены. В этот момент от пронзительного крика заложило уши.

Ну, что? Поехали.

Опустив голову, я сделал глубокий вдох, взял микрофон и начал петь.

Первая песня, популярный хит «ТБД», начиналась с вокала без сопровождения. Я, микрофон, темнота и мой голос, разносившийся эхом по огромному залу. В темноте были видны только вспышки камер и яркие всполохи. Толпа завибрировала в предвкушении. Энергия была осязаемой, слова свободно лились и, спев последнюю ноту перед вступлением всей группы, клянусь, я почувствовал, как кровь буквально загрохотала... и тут зажегся свет.

Ударные возобновили ритм, на этот раз жестче и быстрее, затем присоединился Вайпер с Киллианом и Джаггером на клавишных... и толпа сошла с ума.

Не в силах скрыть широкую улыбку на сногсшибательную реакцию, я вытянул микрофон из стойки и прошелся вдоль сцены, впитывая взглядом заполненный до отказа зал. Пространство было громадным, ужасающим и просто потрясающим. Мне не верилось, что я здесь, выступаю перед толпой кричащих людей, прыгавших в такт битов Слейда.

Сложно понять, какой момент стал поворотным, но когда мы перешли ко второй песне, а потом третьей, атмосфера в зале изменилась. Всё начиналось медленно: я замечал тут и там хмурые взгляды, потом люди стали перешептываться. Я бывал на концертах раньше, как фанат, и никогда не думал, что артистам видны люди в зале со сцены. И вот что я вам скажу: всё видно. Я видел всё, и захватывавшее толпу разочарование почти заставило меня упасть на колени.

У меня судорожно забилось сердце, но на этот раз из-за тревоги более сильной, чем бушевавший внутри адреналин. Я направился в центр сцены и поймал взгляд Вайпера. Из-за изменившейся реакции публики он выглядел таким же озадаченным, как и я, но произнес одними губами: «Продолжай». Что я и сделал. Я пел, изо всех сил стараясь покорить толпу, но, похоже, что в их глазах я потерпел полную неудачу. Но как? Почему?

Ответ на свой вопрос я получил в конце третьей песни. Крики «Мы хотим Трента!», «Где Трент?» и «Кто, черт возьми, ты такой?» непрерывно летели в мою сторону. Я видел, как люди уходили. Я слышал гул неодобрения — чертово «фу-у-у». В свои двадцать три я хорошо знал, что такое неприятие, но почувствовать направленную на тебя ненависть десяти тысяч человек? Такого не пожелал бы и врагу.

Но парни продолжали играть, а я — петь, хотя мне и хотелось заползти в глубокую нору и умереть. Я понимал, что смена вокалиста не пройдет для группы просто, но никогда, НИКОГДА, не представлял себе такой реакции.

Девяносто минут тянулись словно девяносто дней. Разбитый и истощенный, я практически уполз со сцены. Удивляло только одно: как же быстро все полетело к чертям.

ГЛАВА 12

ВАЙПЕР

Что это была за херня?

Чертов кошмар, вот что это было. Когда проваливаешься в сон, и снится, что ты на сцене. Стоишь и слышишь, как тысячи людей выкрикивают твое имя, улюлюкают и свистят. И кого же благодарить за этот ставший реальностью маленький ужас? Правильно! Суку Трента Нокса.

Когда Слейду каким-то образом удалось довести нас до конца заявленной программы и прожекторы наконец-то — спасибо, бля — погасли, я резко сдернул с себя ремень своей Telecaster и тяжелым шагом ушел со сцены. Гнев внутри поднимался с силой несущегося на всех парах товарняка.

Черт. Черт. Черт!

Сегодняшнее выступление было полным провалом, но не из-за нашей ошибки. Нет. А потому что наш первый солист свалил, и мы оказались в долбанном море без единого весла.

Это бесило. До чертиков. Мало того, что из-за ухода Трента нам пришлось месяцы напролет проводить скучные прослушивания, так теперь, когда этой паршивой овце нашлась замена, нас еще и освистали на треклятой сцене.

Шутите? Да нас никогда не прогоняли со сцены, даже когда мы только начинали.

Гребанный Трент Нокс!

— Вайпер! — позвал меня Киллиан сзади, но я не замедлил шаг. Я стремительно уходил со сцены и мне было глубоко насрать, идет за мной кто-то или нет. Я направился обратно в гримерку.

В ушах все еще звучали крики и язвительные насмешки разочарованных фанатов... или, черт знает кого... Может, тех, кто оставался до конца, только чтобы с наслаждением провернуть торчавший в спине нож и лишний раз убедиться, что мы услышали, насколько сильно они нас презирают? Без разницы. С силой толкнув дверь в гримерную, да так, что та врезалась в стену, я направился прямиком к бутылкам с алкоголем и откупорил одну. Я собирался вылакать их все и напиться в стельку.

Следом зашли остальные парни. Я слышал, как Джаггер и Киллиан перешептывались, но не обращал на них внимание. Я был слишком занят мыслями о том, как бы получше выразить свою ненависть к мужчине, который нас бросил, мальчишке, с которым вместе рос, парню, который, как я по глупости верил, никогда нас не подставит.

— Вайпер? Ты что, не мог нас подождать? — спросил Слейд, закрывая за всеми дверь. От меня не ускользнуло, насколько тихим был сейчас Хейло, каким замкнутым и одиноким он выглядел. Парень направился в угол комнаты и занял место подальше от всех.

— Прости. Я не знал, что нужно было подождать всех, чтобы вместе пройти по гребанной аллее позора.

— Ви… — начал Киллиан, но под моим пронзительным взглядом замолчал.

Сегодня мне покоя не будет. Черт, парни должны сказать мне «спасибо», что я не швырнул в неблагодарную толпу микрофонную стойку. Подняв бутылку к губам, я сделал еще один глоток, а затем глянул на Хейло, не произнесшего до сих пор ни слова.

— Полный провал, — Джаггер подошел и рухнул в одно из кресел в комнате. Обычно самоуверенный и собранный, а сейчас какой-то побитый, он медленно обвел комнату взглядом.

— Полная хрень, — согласился Слейд, проведя рукой по волосам и остановившись на затылке. — Я никогда не слышал ничего подобного.

— Чего именно? Громкого улюлюканья, от которого чуть ли не вибрировала сцена? — спросил я с хмурым видом и скривил губы. — Или, может, того, как они выкрикивали имя гребанного ублюдка Трента? Они орали так громко, что было слышно, наверное, даже в дыре, куда он уполз.

— Вайпер! — одернул меня Киллиан, и я уставился на него пронзительным взглядом, от которого тот просто обязан был рухнуть на колени.

— Что?!

— Тебе нужно успокоиться.

— Нет. Мне нужно напиться. — Я опрокинул бутылку и сделал еще один большой глоток виски. — Это он, сука, во всем виноват и ты это знаешь.

Киллиан сжал опущенные руки в кулаки и стиснул зубы. И когда он промолчал, я посмотрел на того, кто с момента ухода со сцены не издал ни единого звука. Того, кто, казалось, хотел, чтобы земля разверзлась и поглотила его. Была еще одна причина, из-за которой я надеялся, что Трент, где бы он сейчас ни был, почувствовал нашу ярость — полное уныние на лице Хейло.

Только Богу было известно, о чем он сейчас думал. Перед выходом на сцену Хейло и так был сплошным комком нервов, но после такого грандиозного провала, скорее всего, хотел вообще никогда не слышать о «ТБД». Хотя, кого я обманывал? Прямо сейчас, черт возьми, я сам этого хотел.

Почувствовав к Хейло жалость, я подошел к парню и протянул бутылку. Его взгляд сфокусировался на моей руке, затем поднялся вверх и встретился с моим взглядом. Увиденные в глазах Хейло растерянность, разочарование и сожаление заставили меня на секунду умерить свое паршивое настроение, и я предложил:

— Хочешь со мной напиться?

Хейло поморщился, но потянулся к бутылке, и в момент, когда уже собирался пригубить ее, открылась дверь и в гримерную вошел Брайан, наш менеджер. Отлично, только его нам и не хватало.

— Парни… — начал Брайан и, обводя глазами комнату, сначала посмотрел на Джаггера и Слейда, потом на Киллиана и, наконец, на нас с Хейло. Увидев бутылку виски в руке Хейло, он медленно покачал головой. — Сегодня был, хм, явно не ваш звездный час.

Он что, черт подери, издевается? На хрена говорить об очевидном?

— Брайан, ты прошел весь этот путь в своих начищенных ботинках, только чтобы сообщить нам это? Может, для тебя большая новость, но мы в курсе. Вообще-то мы там были, помнишь?

— Ви… — предупреждающе одернул меня Киллиан. Он чувствовал, что я готов в любую минуту взорваться.

— Послушайте, — сказал Брайан, проходя дальше в комнату. Учитывая обстоятельства, с его стороны очень смелый поступок. — Мне не хочется быть гонцом с плохими новостями...

Я фыркнул:

— Тогда, может, развернешься и свалишь к чертям собачим отсюда? Нечего рассказывать об отношении толпы к нам сегодня вечером. Мы сами уже всё поняли.

— Я здесь не для того. Господи, Вайпер, ты можешь заткнуться на пять секунд и дать договорить?

— А не пошел бы ты в...

— Вайпер, — прервал Слейд, тыча в меня барабанными палочками. — Дружище, мы все сейчас сильно расстроены, но возьми себя в руки. Остынь.

Хейло переступил с ноги на ногу. Я посмотрел в его сторону и прочел в его светлых глазах мольбу не горячиться, не портить еще больше то, что и так хуже некуда. И что-то в этом взгляде — в его безмолвной просьбе — заставило мою ярость мгновенно отступить и утихнуть. Я даже не знал, что такое было возможно.

— Спасибо, Слейд, — Брайан перевел взгляд на Киллиана, а затем поднял телефон. — Я только что разговаривал с MGA. В толпе сегодня был их человек, и полученные отчеты, не говоря уже о вашем провале, которое транслировалось в интернете, не принесли им особой радости.

Я усмехнулся и только хотел заговорить, как Хейло пихнул меня в руку бутылкой и отрицательно покачал головой. Так что мне пришлось закрыть рот.

— Парни, их это совершенно не радует. На самом деле, они… — Брайн умолк на полуслове и Джаггер подвинулся на край дивана.

— Они что, Брайан? Выкладывай.

Брайан глубоко вздохнул, а затем заговорил:

— Они хотят, чтобы вы вернулись домой. Немедленно. Все предстоящие концерты отменяются, и последнее… Им все равно, что вы сделаете и как, но вы должны исправить это дерьмо. И быстро.

Я уставился на Киллиана, и клянусь, если бы здесь был Трент, то придушил бы этого мерзавца.

— Исправить дерьмо? Что, черт подери, это значит?

— Я не знаю.

Брайан взглянул на Хейло, и я почувствовал, как внутри заскреблось что-то первобытное, что-то, что породило желание защищать стоявшего рядом мужчину.

Я встал перед Хейло, закрывая его от прямого взгляда Брайана.

— Тогда, тебе не кажется, что нужно отстать от нас, чтобы мы быстрее собрали свои шмотки и отправились домой?

Брайан прищурился, но мне было всё равно. Наши стычки были обычным делом, особенно в последние несколько месяцев. Если Брайан думал, что в нашем полном провале на сцене виноват Хейло, то тогда нашего менеджера точно занесло не в ту степь.

Единственной причиной того, что сейчас мы сидели в говне по самые уши, был Трент, и будь я проклят, если Хейло имел к этому хоть какое-то отношение.

— Хорошо. Я ухожу, — сказал Брайан, открывая дверь. — Но вам, парни, нужно хорошенько подумать. Особенно о том, что поставлено на карту.

— Брайан, думаю, мы в курсе, что поставлено на карту. Наши карьеры.

Посмотрев на него в последний раз взглядом, в котором читалось откровенное «пошел на хрен», я повернулся к Хейло. Парень, приподняв уголки губ, протягивал ко мне руку за виски.

Я передал Хейло бутылку, и он сказал:

— Спасибо за всё.

— За что?

— За то, что заступился за меня.

— Ты заслужил. Сегодня мы выложились по полной. Ты был на высоте. И вряд ли, черт подери, смог бы выступить лучше. — Я склонил голову на бок и внимательно всмотрелся в лицо Хейло. Заметив, что сожаление сменилось на… уважение, я внезапно почувствовал облегчение. — Ты не виноват, что им нужен был Трент. Мы тоже в этом не виноваты. Так что пошли они на хрен. Я не допущу, чтобы о тебе болтали всякое дерьмо, пока ты делаешь всё возможное.

Хейло широко улыбнулся. Я не пытался скрыть, на чем остановился мой пристальный взгляд, и, если бы не знал Хейло, то подумал бы, что он специально облизнул нижнюю губу. Ангел поднял бутылку, сделал еще один глоток и сказал:

— Думаю, сегодня мне нужно напиться. Можно ее оставить?

— Она твоя, Ангел. Там, где я ее нашел, таких много.

Осознав, что еще несколько минут, и я обязательно сделаю какую-нибудь глупость, я заставил себя отойти от Хейло и направился к банкетному столу, где оставалось еще несколько запечатанных бутылок. Я собирался забрать их с собой в гостиничный номер и до завтрашнего рейса выпить хотя бы половину. То, что я сказал Хейло сегодня, не было просто утешением. Это была правда: сегодня мы были королями сцены. Так хорошо мы не играли очень давно. Проблема была только в одном: мы упустили один ключевой элемент... спасибо за это суке Тренту Ноксу.

ГЛАВА 13

ХЕЙЛО

Несколько часов спустя я оказался в пустом баре нашего отеля, практически лежащем на кабинетном рояле. Голова упиралась в верхнюю часть инструмента, а пальцы сами двигались по клавишам.

Оцепенение. Шок. Замешательство. Мой разум, похоже, не мог переварить события сегодняшнего вечера и, вспоминая выступление снова и снова, я пытался понять, в каком же месте всё пошло не так. В моем голосе звучала сила, а энергия била ключом... Безупречное сочетание. Что означало, что проблема была… во мне?

Проблема во мне. Я не был Трентом, и сегодня вечером поклонники «ТБД» четко показали, что не готовы принять того, кто занял его место. Я был глупцом, когда думал, что раз уж другие парни остались в группе, то солиста можно равноценно заменить. Музыка не изменилась — мы ее не обновляли — и я пел как Трент, нота в ноту.

Неправильно. Все было совершенно неправильно.

В памяти с эхом всплыло улюлюканье и свист толпы, и я зажмурился, будто так мог защититься от тех звуков. Не в этот раз. Наверное, я буду слышать те крики и помнить разочарование на лицах зрителей всю оставшуюся жизнь.

— Простите, сэр, — услышал я голос и поднял голову. Мне нерешительно улыбалась женщина-бармен. — Мы собираемся закрываться. Могу ли я что-нибудь предложить вам перед уходом?

Я глянул на почти пустую бутылку, принесенную с собой с концерта — ту, что дал мне Вайпер, — и отрицательно покачал головой.

— Хорошо. Оставайтесь, сколько пожелаете. Она поставила на краешек рояля бутылку воды, а затем ушла, оставив меня одного.

И была не единственной. С момента нашего возвращения в отель никого из группы я не видел. Но у меня было ощущение, что парни чувствовали себя ненамного лучше меня. После эпичного марш-броска Вайпера за кулисы, в отель мы ехали на удивление притихшими: каждый с головой ушел в свои собственные страдания.

Вайпер. Сегодня он меня прям-таки шокировал. В моем списке тех, кто мог бы встать на мою защиту, он был последним. Но по факту оказался единственным.

При воспоминании о том, как Вайпер, когда наш менеджер намекнул, что парни должны решить проблему — явно имея в виду меня, — послал того на хрен, по телу разлилось тепло. Вероятность того, что парни всё же попросят меня исчезнуть и, что возможно, вполне разумно, конечно оставалась. Уволить меня, уговорить Трента вернуться, и всё, задачка решена. Но если вспомнить, насколько сильно Вайпер ненавидел Трента, сомневаюсь, что сводить их вместе в одном помещении было разумной идеей. Так что… как же решить проблему?

«Ты вряд ли, черт подери, смог бы выступить лучше».

Вайпер обычно был скуп на похвалу, но сегодня он меня похвалил. Поручился за меня, будто я не был второсортной имитацией того, кого все хотели видеть, а, сделал для «ТБД» что-то действительно важное. И если Вайпер, самый жесткий в группе критик, считал, что я хорошо справился, значит, так оно и было.

По крайней мере, я так себя убеждал.

Выпрямившись, я провел рукой по лицу, а потом положил пальцы на клавиши. Каждый раз, когда я садился за рояль или брал в руки гитару, у меня появлялось чувство, будто я дома, и даже после полного провала несколько часов назад не мог избавиться от зуда в пальцах — настолько сильно хотелось играть. Во время игры не нужно было думать, просто чувствовать.

Свои эмоции я изливал в музыке. Это всегда помогало успокоить боль и собраться с мыслями. Именно так и было, когда я бездумно что-то играл. Но в какой-то момент в голову пришла мелодия, заставившая меня остановиться и сыграть ее снова.

Пальцы летали по клавишам, ритм пульсировал на кончиках пальцев и точными зарядами передавался стоявшему передо мной инструменту, нога в такт нажимала педаль. Я тихо напевал, потом останавливался и снова повторял рифф (прим. пер.: короткая мелодичная и многократно повторяемая фраза).

Иногда я играл, чтобы избавиться от разочарований или сожалений трудного дня. Иногда просто сочинял всякую ерунду — соединял ноты вместе в ничего не значащие обрывки. А иногда… в меня будто вселялась магия.

Повторяя рифф снова и снова, я понял, что сегодня был последний случай.

Я очень четко себе представлял, как будет звучать песня, где будут вступать бас с гитарой... а где ударные. Я отчетливо слышал синтезатор Джаггера, который довершал медленную композицию, что-то близкое к альтернативному року. Она не походила на то, что играла «ТБД», но, возможно, была именно тем, что нужно. Выбросить музыку группы из головы и создать что-то свое, то, что никто не смог бы услышать, то, что никто не смог бы отвергнуть, что-то принадлежавшее только мне одному.

А с пощечиной судьбы разбираться можно и завтра.

ГЛАВА 14

ВАЙПЕР

БАМ.

Мы все ввалились в президентский люкс Киллиана, я зашел последним и захлопнул дверь. Ладно. Все, кроме Хейло. Он ушел, попрощавшись и сказав, что ему необходимо расслабиться. Судя по тому, как парень сжимал бутылку спиртного, которую я отдал ему еще в гримерной, было ясно, как именно он собирался это сделать.

Вчетвером мы вошли в роскошный номер и попадали в кресла гостиной зоны. Сегодняшний провал давил на нас словно грозовое темное облако. Все молчали и смотрели куда угодно, только не друг на друга. Все пытались осознать и принять тот факт, что сегодня на сцене нам надрали задницу, впервые за всё время. Никто не мог в это поверить.

Было ли это концом «ТБД»? Мог ли солист, вернее, его смена действительно решить судьбу нашей группы, которая оставалась в топе хит-парадов? Я не предполагал, что такое реально возможно, но сегодняшний вечер наглядно показал, что у Трента влияния гораздо больше, чем хотелось.

Вот черт.

— Итак, — Киллиан бросил быстрый взгляд на кресло, в котором я устроил свою задницу, и поднял бровь. — Хотите поговорить о случившемся?

— Нет.

По крайней мере я был честен.

— Ви, ладно тебе. Нельзя оставлять всё, как есть.

— Я не хочу оставлять всё, как есть. Я просто не хочу сидеть, взявшись за руки в гребанном кругу и ныть по этому поводу. Такой вариант тебя устроит?

Киллиан глубоко вздохнул, стараясь оставаться терпеливым, но я заметил первые признаки того, что его терпение на исходе: на скулах заиграли желваки. За все эти годы я злил его довольно часто, поэтому прекрасно знал, когда он готов взорваться. И прямо сейчас от фразы Киллиана: «Убирайся с моих глаз долой!», меня отделяло буквально пара моих замечаний.

Очень плохо. Потому что сегодня ничто не могло усмирить мой гнев. По дороге обратно в отель я держал себя в узде ради Хейло и надеялся, что, возможно, алкоголь мне поможет. Но даже после выпитой половины бутылки виски и целой пачки сигарет мне всё еще очень хотелось… заехать кому-нибудь в морду.

Киллиан провел рукой по волосам:

— Отличный настрой, Вайпер. Но, знаешь, так ты совершенно не поможешь ситуации.

Я молчал, потому что в самом деле, что тут можно было сказать? Я чувствовал себя дерьмово, и что бы Киллиан не сказал, это не могло изменить мое настроение. Не-а, погружаясь с головой в свои страдания, я ощущал себя вполне счастливым, и, если Киллиану хотелось, чтобы все присутствующие в комнате приняли участие в групповом «обсуждении вопроса», то тогда я, наверняка, утяну их с собой на дно.

— Не знаю, Килл. — Слейд поднялся и подошел к забитому выпивкой бару в углу комнаты. — Согласен с Вайпером. Сейчас мне хочется только одного: крепко подружиться с бутылкой чего-нибудь очень крепкого, а разбираться со всем этим дерьмом уже завтра.

— Этим дерьмом? — Киллиан покачал головой. — Это дерьмо нас кормит, Слейд. Думаешь, что завтра всё будет выглядеть лучше? После вылаканной половины мини-бара, когда у тебя будет раскалываться голова?

— Лучше пусть раскалывается голова, чем помнить, как нас освистали десять тысяч человек на гребанной сцене.

Голова Киллиана дернулась в мою сторону:

— Ты. Черт, заткнись.

Джаггер закинул стопу на колено и посмотрел по очереди на каждого из нас.

— Может быть, Килл прав. То есть, да, сегодня было дерьмово. Реальное и полное дерьмо. Но не можем же мы просто надраться и притвориться, что этого никогда не было.

— Я могу, — сказал Слейд и вернулся к своему стакану с водкой.

Джаггер ухмыльнулся, Киллиан провел рукой по уставшему лицу, а я потянулся за полупустой бутылкой, которую поставил чуть раньше на пол рядом с диваном.

— Послушайте, — сказал Киллиан, — я не хочу тупо сидеть и вести разговоры о наших чувствах и прочем дерьме. Думаю, что и так хорошо видно, что все чувствуют себя, как в аду. Но вы только представьте, как сейчас Хейло. После многих лет успеха подобное с нами случилось впервые. Понятно, что вряд ли кому-то понравится получать по яйцам. Но для Хейло это впервые, за всю его жизнь. Нам нужно разобраться со всем этим дерьмом и не дать ему уйти.

Слейд пожал плечами:

— Если он уйдет, конечно, будет хреново, но мы же всегда сможем найти кого-нибудь еще.

— Кого-нибудь еще? Ты забыл, сколько мы искали Хейло? И он, однозначно, наш лучший вариант. — Киллиан обхватил руками затылок. — У этого парня один из лучших голосов, который я когда-либо слышал, и, если мы не вытащим головы из задниц, то он свалит так быстро, что мы и глазом не успеем моргнуть.

— Моя голова не в заднице, — пробормотал я. — И после сегодняшнего вечера я вряд ли заполучу чью-то в ближайшее время. Что там с твоей постелью, Килл? Что-то я не вижу обычной очереди у двери твоего номера.

— Пошел ты в жопу.

— Нет, спасибо. Я не сую член в тех, с кем работаю.

Как только эти слова вылетели из моего рта, мне тут же захотелось забрать их обратно. И, если бы Киллиан был вполовину таким же мудаком как я, то точно воспользовался бы возможностью меня уесть. Но у него были свои методы.

— Следи за языком, — сказал друг хорошо знакомым мне тоном.

Это было предупреждение, что Килл больше не будет играть роль миротворца. Сигнал, что еще один шаг и ему будет с высокой горы плевать на вас и ваши чувства. И если заставить его сделать этот шаг, то единственным способом вернуть его расположение, будет унижение. Вам придется пресмыкаться, как последнему ублюдку.

А мне не нравилось пресмыкаться. Поэтому я отступил.

— Не знаю, Килл, — Джаггер потер подбородок. — Может, будет лучше, если он уйдет? Тогда мы смогли бы найти кого-нибудь хоть немного похожего на Трента? Или того же возраста? Может, Хейло слишком… другой.

От слов Джаггера у меня сжался желудок, и всё нутро запротестовало. Было неправильно говорить так о Хейло в его отсутствие, когда он не мог себя защитить. Но сегодня мой голос вряд ли что-то решал, тем более, когда я в стельку пьян. Поэтому вместо того, чтобы что-то сказать, я скрутил с бутылки крышку и бросил ее на пол.

— Не подумайте, что я последний мудак, — сказал Джаггер. — Но талант Хейло сам по себе ни черта не значит. Наши фанаты хотят не его, а Трента.

Вот оно — самое главное.

Фанаты хотели Трента.

Звукозаписывающая компания хотела Трента.

Этот ублюдок даже после своего ухода не оставлял нас в покое.

— И это очень плохо, — ответил Киллиан. — Трент ушел. И он не вернется. Нужно разобраться с проблемой или нам придется прощаться с этой... нашей любимой группой.

Мне не хотелось признавать, насколько правдивые слова Киллиана задели мое самолюбие. В конце концов, именно мы втроем — Киллиан, Трент и я — десять лет назад создали «ТБД». И от того факта, что нам с Киллианом не удалось сохранить группу без Трента, захотелось не осушить бутылку, а швырнуть ее через всю комнату.

— Тогда какие предложения? — спросил Слейд, усаживаясь на диван рядом с Джаггером. — В каком направлении будем двигаться?

Запустив руки в волосы, Киллиан поднялся и принялся вышагивать по комнате. Нам оставалось только за ним наблюдать. А какой тут мог быть ответ? Если не было Трента, значит, не было и «ТБД». Но только из-за ухода этого мудака, я ни за что на свете не собирался отказываться от того, ради чего мы столько вкалывали.

Вздохнув, Киллиан опустил руки:

— Мы разворачиваемся.

— Мы... что? — переспросил Джаггер.

— Разворачиваемся. Меняем направление. Начинаем сначала.

— Начинаем сначала? — Слейд чуть повысил голос. — У нас же записана половина альбома с новыми песнями...

— Чертова MGA уже выбросила их на мусор и сожгла, — закончил Киллиан. — У нас не получится их использовать. Нельзя больше писать песни для того, кого с нами нет.

Черт, это что, шутка? Это же месяцы работы, потраченные впустую!

— Думаю, пришло время осознать неизбежное, — Киллиан пожал плечами. — Мы должны похоронить «ТБД»...

— Что? Бля, мы не уходим... — встрял я, но Киллиан поднял руку.

— ...и снова восстать.

Восстать? И тут я подумал, что, наверное, слишком много выпил. Что, черт возьми, это вообще означало?

— Как зомби? — спросил Слейд.

— Нет, приятель, как Иисус Христос.

Джаггер кивнул:

— Ага.

Я глянул на одного, потом на другого и скривился:

— Какого черта вы оба несете? Какие зомби? Какой Иисус Христос?

— Мы говорим о возрождении из пепла, — заявил Джаггер. — «ТБД» мертва. Сегодня это стало более, чем очевидно. Нужно начинать всё сначала.

— Мертва? — я покачал головой. — Мы не мертвы. Нам просто нужно…

— ...перемены, — твердо закончил вместо меня Киллиан. — Никто не сможет занять место Трента, Хейло — наш лучший вариант. Только так мы что-то изменим.

— Что именно?

— Не знаю. — Киллиан посмотрел по очереди на каждого из нас. — Мне нужно время всё обдумать, но в этом... есть смысл.

Был ли в этом смысл? Я не был настолько уверен. Начать сначала? Измениться? Забыть о десяти годах и достигнутом за это время? Для моего ума всё становилось слишком сложным.

— Мне надо идти.

Поднявшись, я крепко сжал бутылку и направился мимо Киллиана к двери.

— Вайпер, нужно хотя бы попытаться. И если потерпим неудачу, значит, так тому и быть. Мы двигаемся дальше.

Я прошелся рукой по волосам и почувствовал, как каждая клеточка в теле сопротивлялась этой идее, даже несмотря на то, что на данном этапе это был наш единственный вариант. Или же MGA просто вышвырнет нас на улицу.

— Ты с нами? — задал вопрос Киллиан. От меня не ускользнуло его «мы». То есть, даже не спрашивая, он уже знал решение Слейда и Джаггера.

— Особого выбора у меня нет, ведь так? — спросил я, поворачиваясь.

— У тебя всегда есть выбор.

— Какой? Уйти? — фыркнул я и посмотрел на Джаггера и Слейда, которые внимательно за нами наблюдали. Они что, действительно думали, что я уйду? Из-за подобной чепухи? — Я что, похож на труса? — Но больше ничего не обещаю. — Теперь можно идти? — спросил я и демонстративно поднял бутылку: — Мне бы очень хотелось остаться наедине.

Киллиан кивнул, и когда я открыл дверь, придержал ее и повернулся к Джаггеру со Слейдом:

— Как насчет того, чтобы тоже свалить? На сегодня я закончил, и ни один из вас не поможет мне забыться хотя бы на пару часов.

Даже несмотря на то, что я сказал раньше, Киллиану, уверен, хватило бы тридцати минут, чтобы заполучить в свой гостиничный номер одного, двух — черт, пятерых — мужчин. Я помахал на прощание рукой и побрел по коридору.

Мне не хотелось сидеть в тишине и одиночестве, поэтому я минул двери своего номера и спустился на лифте в лобби-бар. Несмотря на поздний час я надеялся, что в пятницу вечером... там был бы кто-то, с кем можно пропустить по стаканчику.

Подойдя к бару и увидев закрытую дверь, я уже собрался списать очередной провал на то, что такой конец — идеальное завершение моего дерьмового дня. Но повернувшись уходить, услышал тихое звучание пианино, и ноги сами пошли на звук. Опустив руку с бутылкой вниз, другой я потянулся проверить, открыта ли дверь, и когда та поддалась, вошел внутрь.

Бар был пуст. Ни персонала, ни клиентов, никого. Но чем дальше шел я вглубь, тем громче звучала музыка и, обогнув большую колонну, я внезапно остановился.

У маленького кабинетного рояля, склонившись над клавишами, сидел Хейло. Бар освещал только мягкий свет ламп сигнализации, но светлые локоны Ангела я узнал бы где угодно.

На рояле сверху стояла почти выпитая бутылка виски, пальцы Хейло летали по клавишам, тело покачивалось в такт мелодии, и, казалось, что весь мир вокруг для него перестал существовать.

Ноги сами собой понесли меня в сторону Хейло. Музыку, которую он играл, я раньше никогда не слышал. Она была вдохновенной, чувственной. Не желая нарушать волшебство момента, я замер на месте, до глубины души потрясенный удивительным талантом Хейло.

Пока мы зализывали наверху раны и напивались до бесчувствия, Хейло сидел здесь, отпускал свою душу на волю и создавал то, что должно было стать нашим утешением — свою музыку.

Почувствовав, что подсмотрел нечто глубоко личное, я медленно, не сводя с Хейло глаз, отступил к двери. Парень выглядел завораживающе, и мне подумалось, что если бы мир дал ему шанс, если бы увидел его таким, услышал его игру, то ни за что и никогда не освистал бы его на той гребаной сцене снова.

ГЛАВА 15

ХЕЙЛО

Несколько дней спустя, когда все уже остыли, Киллиан собрал группу у себя дома.

Я знал, что это значило: меня вывели из игры.

Парням не хотелось говорить об этом по телефону, поэтому они решили собраться и сообщить, что я им больше не нужен. Что ж, очень логично. И хотя умом я понимал дальнейший ход событий, большая часть меня категорически сопротивлялась такому сценарию.

Я устроился на одном из кожаных диванов в гостиной Киллиана, где и собралась группа. Мебель сдвинули полукругом так, чтобы все располагались лицом к лицу.

Отлично. Прямо на линии огня.

Киллиан осмотрел комнату, кивнул, а затем потер руки:

— Раз уж здесь все, то можно начинать.

«Да, прошу, прикончите меня быстро и максимально безболезненно», — подумал я и нервно заерзал на сиденье.

— Думаю, все согласны, что случившееся в пятницу было полным дерьмом, — сказал Киллиан. Послышались ругательства, и все согласно закивали. — А теперь главный вопрос: что нам, черт подери, с этим делать?

Вот оно. Я приготовился к удару.

— Вполне очевидно, что Хейло не подходит на роль солиста «ТБД»...

Желудок ухнул куда-то вниз.

— Но также очевидно и то, что, никто не сможет понравиться фанатам. Разве что на пороге этой комнаты снова появится Трент.

— Можно подумать, что мы примем его чертову задницу обратно, — пробормотал Вайпер, пока все остальные кивали.

— Прежде, чем обсуждать возможные варианты, мне нужно знать, что все остаются в деле. В каком бы направлении не двинулись, мы идем вместе. — Киллиан обвел взглядом присутствующих в комнате, и когда остановился на мне, спросил: — Так что? Ты с нами?

Сдвинув брови, я судорожно пытался понять, о чем он спрашивал.

— Э-э… погодите-ка. То есть, вы меня не увольняете?

На губах Киллиана заиграло подобие ухмылки.

— Черт, конечно, нет.

— Но… — Они что, с ума сошли? Им что, мало шоу на прошлой неделе и захотелось повторения? Может, так и есть. Парни, точно, мазохисты. — Я не понимаю.

— Ангел, ты никуда не уходишь, — сказал Вайпер, пригвоздив меня к месту немигающим и сердитым взглядом.

— Так и есть. — Киллиан сел на диван рядом со мной. — Хейло, проблема не в тебе. И не в нас. А в сочетании. В песнях, которые ассоциируются с Трентом, из-за того, что их пел он. С фанатами подобное не прокатит. А это значит, что нам нужно новое направление. Новое звучание, новое всё.

— Пока это не какое-нибудь дерьмовое кантри, я ко всему готов, — заметил Слейд, на что Вайпер тихо застонал.

Киллиан усмехнулся:

— Думаю, с тобой все согласны. Но нам нужно найти новое, подходящее всем звучание. Вот зачем я вас сегодня позвал.

В комнате повисла тишина, и я увидел, что парни избегали взгляда Киллиана — смотрели куда угодно, только не на него.

А я с удивлением продолжал размышлять: как же так вышло, что меня не выставили за дверь?

— Какие идеи? — спросил Киллиан, когда молчание затянулось. Спустя несколько минут он начал насвистывать тему из фильма «Опасность». — Серьезно? Ничего? Парни, чем вы занимались последние несколько дней?

— Николь, — пояснил Джаггер.

— Выпил пару бутылок текилы и посмотрел на Нетфликсе пять сезонов «Лучший пекарь Британии» (прим. пер.: кулинарное реалити-шоу). — Мы все резко повернули головы в сторону Слейда, а он нахмурился: — Чего?

— А я думал, что это я гей, — закатив глаза, произнес Киллиан. — Хорошо, значит, никто ничего не придумал. Отличное начало, парни. В MGA будут просто в восторге.

— Да пошли они, — пробормотал Вайпер.

— Между прочим они оплачивают наши счета, — отметил Киллиан. — Без звукозаписывающей компании мы далеко не уйдем, так что, может, выдадим пару идей?

Вайпер закрыл рот, и все снова вернулись к игре в молчанку.

Прошло полчаса. Час. Спустя два часа мы так ничего и не придумали. Я точно не собирался выдавать идеи первым. Тем более, что по моим ощущениям причиной всей этой дерьмовой заварухи был я.

— Ладно. Давайте сделаем перерыв. Выпейте, покурите, в общем, делайте, что хотите.

Киллиан, вытянув ноги, потянулся, а затем встал. Вместе со Слейдом он направился вниз, Джаггер отошел позвонить, и мы с Вайпером остались в огромной комнате одни.

— Не знаю как ты, но я бы чего-нибудь съел.

Вайпер пошел на кухню, нашел во встроенном шкафчике пару упаковок картофельных чипсов и упаковку печенья, и поставил все на стол.

— А есть со вкусом барбекю? — спросил я.

Вайпер поднял нераскрытую упаковку.

— Подойди и возьми.

Обогнув кухонный островок, я взял у него упаковку и открыл. Когда я засунул себе в рот целую пригоршню чипсов, Вайпер произнес:

— Ты же не думал, что я отпущу тебя?

В голосе Вайпера послышались нотки дьявола-искусителя, и я замер на месте. Слова, вылетевшие из его упрямого рта, звучали далеко не невинно. Усилием воли я заставил себя прожевать и внимательно на него посмотрел. Ответом мне был проницательный взгляд. Вайпер не брился несколько дней, и некоторые сказали бы, что так он выглядел только более привлекательно. Он закончил есть шоколадное печенье и немного глазури осталось на его большом пальце. Я как раз собирался сказать об этом, но тут Вайпер поднял руку и, засунув палец в рот, тщательно его облизал.

Я сглотнул и отвернулся.

— Э-э, ну, не похоже, что твой голос — решающий.

— Тебе лучше знать.

Было ли так на самом деле? Полагаю, что да. В день своего прослушивания я был уверен, что мою судьбу решал Вайпер. Если бы он высказался против, то меня не приняли бы в группу, даже если другие проголосовали бы за. Почему всё случилось именно так, я не знал. Но тот факт, что я пока здесь, говорил о многом.

— Я тебя видел, — сказал Вайпер, подходя ко мне ближе. Он наклонил голову, и несколько прядей упали ему на щеку. — В Саванне. В баре после закрытия.

— Видел?

А мне казалось, что я там один. Вайпера я точно запомнил бы, даже будь я пьяным, после того количества выпитого.

— Я никогда не видел, чтобы кто-то играл с такой страстью, как ты. Ангел, ты очень талантлив. Почему ты нам ничего не сказал?

— Я… — Слова застряли где-то в горле, и я покачал головой. — Я был просто пьян.

— Если подобное ты выдаешь в пьяном виде, то не терпится увидеть, на что ты способен трезвым. Нужно показать парням.

— Что, песню? Тебе понравилось?

— Ангел, — голос Вайпера стал тише. — Я не мог отвести от тебя глаз.

Вот, снова. Дразнящий соблазнительный тон, шелком скользивший по коже. Я никогда не слышал, чтобы Вайпер говорил подобным тоном с другими.

— У тебя тут крошки… — Вайпер протянул руку к моему лицу и легонько потёр большим пальцем — тем самым, что недавно облизывал — уголок моего рта. Внезапно мужчина оказался возле меня в каких-то нескольких сантиметрах. Близко, очень близко…

Я отшатнулся и повернулся спиной: нужно было перевести дух. Лицо горело, будто я подошел к огню слишком близко, но успел вовремя отойти. Твою ж мать... Вайпер едва прикоснулся ко мне, а я уже дышал так, будто только что пробежал марафон. Возьми себя в руки. Он же не пытался поцеловать тебя или раздеть.

Наверное, так и есть. Но от него исходили сигналы, которые сильно сбивали меня с толку. Или мне показалось? Мужчина флиртовал со всем, что двигалось. Для него подобное было нормой? Или он действительно ко мне подкатывал? С первого дня я ясно дал ему понять: я — натурал. Но, может, стоит напомнить об этом факте еще раз?

Запустив руки в волосы, я выдохнул и повернулся к нему лицом:

— Послушай, я ценю твою поддержку. Очень. Но если я буду частью этой группы, то, думаю, нужно кое-что прояснить. Ничего не будет.

Вайпер не отреагировал.

— Ничего не будет? — переспросил он.

— Да. Между мной и тобой.

Уголки его губ дернулись вверх, и на лице появилось выражение, от которого у меня вспотели ладони.

— Ладно.

— Ладно, — повторил я за ним как идиот. И на случай, если Вайпер не понял с первого раза, добавил: — Я натурал.

Вайпер тихо засмеялся и кивнул:

— Знаю. Но это нисколько не изменяет факт, что от твоей игры захватывало дух. Парням понравится.

Черт. Ладно, возможно, я действительно неправильно понял.

— Ну, не знаю.

Я чувствовал себя неуверенно и не был готов перед всеми открываться. Мне не хотелось становиться настолько уязвимым.

Вайпер обошел меня и, уже направившись в гостиную, бросил через плечо:

— В репетиционной есть рояль. Тебе нужно пойти туда и всё показать.

Не успел он закончить фразу, в двери появился Киллиан и посмотрел в мою сторону.

— Показать нам что? — спросил он. Следом в комнату вошли остальные парни.

— Да так, ничего, — быстро проговорил я.

Вайпер бросил на меня колючий взгляд:

— А мне, когда я впервые услышал, не показалось, что это — «ничего».

Господи Боже, Вайпер, заткнись.

— Хочу послушать, — выдал Джаггер.

Слейд согласно кивнул:

— Я тоже.

Вот так просто. И я остался в меньшинстве.

— Ну… — Покусывая нижнюю губу, я обошел кухонный островок. — Тогда я просто импровизировал.

— И ты говоришь об этом только сейчас? — спросил Киллиан, когда мы вошли в репетиционную комнату.

— Я не думал, что эта вещь вам подойдет.

— Подойдет нам? — Киллиан широко улыбнулся. — Вообще-то, мы сейчас в поисках чего-то нового, так что, давай, показывай.

Парни выжидательно на меня уставились. Я поочередно посмотрел на каждого, остановил взгляд на Вайпере, и тот кивнул мне на кабинетный рояль.

Ладно. Подобное я уже делал.

Я сел за кабинетный рояль, и Вайпер отступил, освобождая пространство. Вспоминая мелодию, я выдохнул и опустил пальцы на клавиши.

ГЛАВА 16

ВАЙПЕР

Ладно, Ангел. Давай, покажи им, на что способен.

Хейло выдохнул, опустил пальцы на клавиши и после нескольких аккордов начал играть рифф, как в тот вечер в баре отеля. Во время игры он заметно расслабил плечи, будто отгородился от нас, и для него только музыка имела значение.

Наблюдать за Хейло было, как видеть чудо: в каждом его движении сквозила поэзия; пальцы легко скользили по клавишам, а тело двигалось следом. Сложно было сказать, сколько всё продолжалось и долго ли он играл, но закончилось всё слишком быстро. Убрав руки от рояля и подняв глаза, Хейло заметил, как все стоявшие в нескольких шагах озадаченно на него уставились... ну кроме меня, конечно. На моем же лице играла самодовольная улыбка: черт подери, сегодня Ангел играл не так блестяще, как в прошлый раз.

От тишины, повисшей в комнате, казалось, можно было оглохнуть, и трудно было понять, что думали остальные парни. Понравилась ли им композиция? Или, может, они подумали, что я сошел с ума, раз заставил Хейло выступить перед ними?

Да, какая к черту разница? Композиция была суперкрутой. До них это, наверняка, дойдет, как только они поймут, насколько сильно музыка Хейло отличалась от обычного нашего репертуара. Ну... Киллиан же этого хотел, верно?

Когда парни замерев продолжали стоять как истуканы, Хейло встал и подошел к подставке с бас-гитарой Киллиана. Он показал на нее пальцем и сказал:

— Я могу показать вам больше. Если хотите, конечно...

Киллиан пару раз моргнул, словно пытался понять, о чем говорил Хейло, и я чуть не рассмеялся. Киллиан был явно потрясен. И я в точности знал, что он чувствовал себя так же, как и я, когда услышал игру Хейло впервые: он был в шоке.

Киллиан кивнул:

— Я не знал, что ты играешь.

— Угу, — ответил Хейло, улыбаясь одними уголками рта, и взял инструмент в руки. Было видно, что эта демонстрация талантов начала доставлять Хейло удовольствие, а мы, чем дальше, тем больше понимали, что не знали о нашем солисте ровным счетом ничего. — Ладно, парни, эта вещь немного отличается от того, к чему вы привыкли...

— Всё нормально, — вставил я. — Да, Килл? Что там ты говорил о восстании чертовых зомби?

— Да, — Киллиан потёр подбородок. — Нам, определенно, нужны перемены.

Восприняв его ответ как согласие, Хейло поводил рукой по грифу, пока пальцы не заняли нужное положение. Потом, словно пробуя гитару Киллиана, провел большим пальцем по струнам и, закрыв глаза, начал играть. Перебирая струны, Хейло расслабился и, погрузившись в ритм, позволил мелодии внутри зарождаться так, как во время той игры на рояле.

И когда Хейло взглянул на нас в следующий раз, то увидел, что мы снова пялились на него с открытыми ртами. Теперь-то он точно привлек наше внимание. Никто его не перебивал. Никто не делал оскорбительных замечаний. Все наблюдали за ним, не отрывая глаз.

— Киллиан, у тебя получится круче, — сказал Хейло, продолжая играть и подходя к клавишным Джаггера. Дойдя до установки и зайдя с обратной стороны, Хейло остановился, прекрасно понимая, что без разрешения нельзя касаться гордости и радости другого человека. Хейло глянул на Джаггера, и тот прекрасно понял, чего от него хотели.

Он кивнул, и Ангел, убрав руки от бас-гитары, положил пальцы на клавиатуру. Будто следуя за звучавшей в голове мелодией, Ангел переходил от одного инструмента к другому. Его пальцы порхали над клавишами так, что большинству вряд ли бы удалось повторить на слух. Но Джаггер не был большинством. Когда речь заходила о клавишных, этот парень был настоящим талантом. Поэтому когда Хейло вместе с другими посмотрел на Джаггера, то тот только широко и придурковато улыбнулся в ответ.

— Парни, — Джаггер взглянул на Слейда, на Киллиана, а потом на меня. — Этот чувак настоящий? Да он… просто гений.

Хейло глянул на Киллиана, и тот кивнул. Он открыл рот, явно собираясь что-то сказать, но так ничего и не произнес — похоже, под впечатлением был не я один.

К Ангелу подошел, перекатывая между пальцами барабанные палочки, Слейд. Кивнув в сторону ударной установки, он спросил:

— Полагаю, ты и на ней можешь играть?

В голосе Слейда послышался вызов. Он читался и во взгляде, устремленном на Хейло. Многие бы испугались, но, Ангел, похоже, решил не сдерживаться.

Он протянул руку и жестом попросил отдать палочки. Слейд фыркнул, но отдал, а потом взглянул на Киллиана:

— Ты знал, что нанял гребанного маэстро?

Хейло вернул гитару Киллиану, и забирая ее, тот медленно покачал головой:

— Нет. Не знал.

Взглядом Хейло нашел мои глаза, и, если до этого дня я считал Хейло сексуальным просто потому, что он был нашим солистом, то теперь, видя, как виртуозно он управлялся со всеми инструментами в этой комнате, я подумал, что никого более сексуального в жизни не видел. Добавьте к этому возбужденный взгляд Ангела и кривую усмешку на губах, и я уже был готов простить себя, что скрывал эрекцию, которую чем дальше, тем сложнее получалось контролировать.

Хейло сел за ударную установку и вытянул ноги. Мы следили за ним, не отрывая глаз. Хейло начал играть, и довольно быстро бит стал звучать так же естественно, как и на других инструментах. Кто-то из нас выругался.

Хейло поднял свои светлые глаза — они явно искали мои, — и когда понял, что я пристально наблюдал за его игрой, на лице у него появилось такое выражение, будто он получал удовольствие от моего внимания, что, кстати, кардинально отличалось от сказанного им ранее.

Черт. Тут явно пахло большими неприятностями — Хейло искал моего одобрения. Но, похоже, даже не осознавал, что делал. Я подошел и остановился всего в паре шагов от парня. По шее Ангела разлился румянец, и это просто нереально осчастливило мой член. Настолько, что, если бы Хейло прямо сейчас опустил глаза на ширинку моих джинсов, то понял бы, насколько сильно я его одобрял.

Закончив, Хейло встал. Слейд, Джаггер и Киллиан засвистели и неспешно зааплодировали, а затем все дружно посмотрели в мою сторону.

Отлично. Трое готовы. Остался один.

Хейло вытер рукавом пот со лба, снял пиджак и, двинувшись в мою сторону, бросил его на стул. Я же, наблюдая за его приближением, думал только о том, какой соленой на вкус была сейчас его кожа.

— Я так понимаю, что теперь мой черед, — сказал я.

— Ага. Можно?

Я посмотрел на гитару на подставке, а потом снова на Хейло.

— Не знаю. Никто не прикасается к моей гитаре.

Хейло кивнул. А я ухмыльнулся, и взяв Telecaster, протянул ему инструмент.

— Но, похоже, руки у тебя растут откуда надо. Будь с ней нежен.

Хейло осторожно забрал из моих рук гитару, перекинул ремень через голову, а затем, глубоко вздохнув закрыл глаза. Его пальцы запорхали по грифу.

Стоя от парня всего в нескольких сантиметрах, я почти забыл, что в комнате находится еще кто-то кроме нас. Хейло, перебиравший струны, представлял собой самую сексуальную, самую горячую картину. Его тело терлось о заднюю часть гитары, ногой он отбивал ритм мелодии, звучавшей в его голове. Я ясно понял, что после сегодняшней встречи придется звать кого-то помочь сбросить чертово сексуальное напряжение, разрывавшее меня изнутри.

С момента, когда мой член всерьез был одержим натуралом, прошло много времени. Но сейчас сложно отрицать тот факт, что Хейло был моему члену очень интересен. Ангел разжег внутри огонь, который сложно было потушить. И хотя умом я понимал, что Хейло — натурал, но моему члену не было до этого никакого дела.

Парень как раз заканчивал. Он открыл глаза и испуганно уставился на то, что прочел в моем взгляде. Его пальцы на струнах на мгновение замерли, но затем он пришел в себя и, прочистив горло, сказал:

— И потом, э-э… ты сделаешь то, что получается у тебя лучше всего.

— И что по-твоему у меня получается лучше всего, Ангел? — Я произнес это таким тоном, что сразу стало ясно, что речь шла не только о музыке.

— Твое великолепное соло.

Хейло перекинул через голову ремень и протянул мне гитару.

— И что? Ты даже не покажешь, как это сделать?

— Уверен, ты справишься сам.

Забирая гитару, я слегка прикоснулся ладонью к его руке, и прежде чем Хейло отпустил инструмент, понизил голос и сказал так, что было слышно только ему:

— А, может, мне нравится за тобой наблюдать.

Хейло открыл рот и закрыл. Отпустив гитару, он сделал шаг назад, я же осторожно закрылся инструментом спереди в стратегически важном месте.

— Ну, черт возьми, — сказал Джаггер, подходя и обнимая Хейло за плечи. — Просто крышесносно.

— Черт, да, так и было, — поддержал Слейд и его лицо расползлось в широкой улыбке.

Я посмотрел на Киллиана, который улыбался Хейло так, будто тот был вторым воплощением Христа. Если Хейло продолжит в таком же духе, то, возможно, действительно им станет. — Ви, это было потрясающе. Ты слышал его еще на прошлой неделе и только сейчас рассказал?!

Я пожал плечами. Этот момент был не моим, он принадлежал Хейло.

— Блестяще. Я уверен, что эта вещь нам подойдет, — сказал Киллиан. — Не знаю, как вы, но, думаю, нам нужно отпраздновать это событие. Это была лучшая вещь, услышанная за последнее время. Я в полном восторге. Во всех смыслах.

— Успокойся, — смеясь, сказал Слейд. — Хейло не в вашей команде. Тебе же, как и мне с Джаггером, нравятся дамы, да?

Хейло тихо засмеялся и обвел глазами присутствующих. Его взгляд остановился на мне, и он произнес:

— Да.

Джаггер хлопнул Ангела по спине:

— Вот и хорошо. Но постарайся не откусывать от нашего пирога. Понимаешь, о чем я? Это своего рода правило. Нам не нужны женщины, которые разрешают приземляться на свой цветок всем пчелкам. А то потом возникают слишком «липкие» ситуации.

— Господи, Джаггер.

Мой член, радостно реагировавший всего минуту назад, сразу потерял всякий интерес. Я опустил гитару, и Киллиан предложил:

— Почему бы нам не отдохнуть сегодня в «Изи Стрит»? И заодно отпраздновать, что наши ряды пополнил настоящий гений.

Все парни согласились и наперебой принялись расхваливать неординарность Хейло. Я снова прикипел глазами к парню, который в этот момент смеялся со всеми. Будто почувствовав через комнату мое пристальное внимание, Хейло поднял взгляд и посмотрел мне прямо в глаза. Я немного наклонил голову и напомнил себе: «Натурал». Ничего не оставалось, и я согласился, что поход сегодня вечером в бар был отличной идеей. Если бы только еще мне удалось найти того, кто сможет вытрахать из меня мысли об одном определенном ангеле.

ГЛАВА 17

ХЕЙЛО

Той ночью мы оккупировали огражденную ВИП-зону в шумном, забитом под завязку баре под названием «Изи Стрит». В заведении в основном крутили, перекрывая громкостью бесполезную болтовню, рок-хиты 70-х и более поздних лет. Я и не помнил, когда в последний раз ходил в бар выпить с парнями. Кроме того, я никогда не был на получавшей стороне: переступив порог, мы сразу оказались в центре внимания. Окружающие восхваляли Киллиана, Слейда и Джаггера и говорили всё, чего желали их душеньки. Казалось, что провального шоу на прошлой неделе просто никогда не было. Лучшее места? Пожалуйста. Бесплатная выпивка? Пожалуйста. Роскошные мужчины и женщины, чтобы хорошо провести время? Пожалуйста.

И хотя никто меня не знал, я тоже не остался в стороне. Фактически, единственным, кто не участвовал во всем этом, был Вайпер, и то только потому, что пока еще не явился.

— Хейло, — Киллиан обнял за талию мужчину, с которым танцевал — вернее, обтирался, — и, отодвинув того в сторону, поднял свой пустой бокал, — нужно подзаправиться?

Я посмотрел на свой бокал, в котором остался только растаявший лед, и извинился перед тремя женщинами, которые, как только я сел, обступили меня со всех сторон и зажали в угол. Киллиан взял мой бокал, выплеснул содержимое куда-то в сторону на пол, а потом набросал свежий лед и плеснул от души водки. Возвращая напиток, он повел подбородком в сторону женщин на диване.

— Похоже, у тебя есть из кого выбирать. Азиатская роковая женщина, темнокожая красавица или королева выпускного бала? — спросил он.

Я выжал лайм в водку и пожал плечами.

— Пока не решил.

— Да? Ну, если тебе нужен больший выбор, можно…

— Нет, нет, нет. Они великолепны.

По правде сказать, сегодняшний вечер я надеялся провести с парнями, — потрепаться, посмеяться, — но они были заняты другими. Джаггер привел с собой, как сказал Киллиан, свою «нынешнюю даму сердца», а Слейд сидел с несколькими женщинами, покрытых таким количеством пирсинга, что я решил держаться от них подальше и не попадаться лишний раз на глаза.

Киллиан хлопнул меня по плечу:

— Отлично. Ну, тогда, мой друг, и не нужно выбирать.

Он хитро подмигнул, и в тот же момент ужасный визг заставил нас обоих резко обернуться в сторону входа. Народ обступил плотным кольцом кого-то, и когда этот «кто-то» начал пробираться сквозь толпу, мы увидели его лицо.

— Явился как раз вовремя, — высказался Киллиан, качая головой.

Вайпер здоровался направо и налево, позировал для селфи — хмуро и как всегда без улыбки, — подписывал выставленные напоказ груди, которые, как я знал, его совершенно не интересовали. Хотя, нужно признать, Вайпер устроил отличное шоу и наслаждался этим.

Сегодня вечером он выглядел как-то иначе. Я пытался сообразить, в чем же дело, но тут Вайпер поднял взгляд и посмотрел мне прямо в глаза. Вот оно. Вот в чем дело. Его глаза выглядели темнее, чем обычно, как будто были обведены черным. Из-за этого казалось, что мужчина испускал вокруг себя возбуждающие флюиды, против которых невозможно было устоять. Ему же, похоже, было все равно. И когда из ниоткуда появилась куча охранников и собралась проводить его в ВИП-зону, Вайпер схватил за галстук одного из конкурировавших за его внимание мужчин и потянул за собой.

Всей толпой они направились в нашу сторону и я с прищуром уставился на парня, которого выбрал Вайпер. Кто, черт возьми, надевает галстук в бар? Какой-то скучный бухгалтер или типа того? По моему мнению, он совершенно не был похож на человека, который мог бы привлечь Вайпера.

— Как мило с твоей стороны появиться, —протянул Киллиан, когда один из охранников открыл ограждение и пропустил Вайпера и его… друга в ВИП-зону.

Одетый с ног до головы в черное, Вайпер оставил половину пуговиц на рубашке расстегнутыми, демонстрируя загорелую, хорошо сложенную обычно скрываемую грудь и несколько тонких серебряных цепочек разной длины на шее.

Опасно! Именно это слово пришло в голову, когда в баре появился Вайпер и будто высосал из помещения весь воздух.

— Что я пропустил? — спросил мужчина, осматриваясь по сторонам, и, увидев позади меня женщин, поднял бровь: — Веселишься, Ангел?

— Типа того.

Я сделал глоток водки, и от этого в голове слегка загудело.

— Правильно. Именно это и нужно делать в такой вечер. — Вайпер наклонился к моему уху: — Немного веселья, да такого, чтобы потерять разум вместе со штанами, никому не повредит.

На мгновение показалось, что Вайпер что-то задумал, настолько близко он был ко мне. Но как только пришла эта мысль, он отодвинулся, повернулся ко мне спиной и присоединился к своему другу.

Видя, что Киллиан и остальные заняты своими «игрушками» на одну ночь, я вернулся к дивану и просто смирился с тем, как проходил сегодняшний вечер.

— А вот и ты, красавчик, — сказала блондинка, которую Киллиан окрестил королевой выпускного бала, и, когда я сел, провела пальцами по открытой части тела, видневшейся в вороте моей рубашки. Она наклонилась вперед, открывая для меня лучший обзор, хотя узкое короткое платье и так не оставляло ни одного шанса воображению. — Расскажи нам, как ты познакомился с этими парнями?

— Да, кто ты сейчас в группе? — спросила меня на ухо другая девушка, сидевшая сзади, и пододвинулась поближе.

Я сделал еще один глоток водки.

— Да, расскажи.

Темнокожая красавица сморщила носик.

— Ты же не член команды, верно?

— Он слишком сексуальный для такого, — бросила королева выпускного бала. — Не так ли, детка?

У-у-х. Я ненавидел, когда меня называли «деткой». Даже когда это слово произносили хорошо знакомые мне люди.

Но тут воспользовавшись паузой в разговор всунулся Джаггер:

— Дамы, познакомьтесь с нашим новым солистом.

Все трое ахнули и стали хватать меня за руки и ноги.

— Я так и знала, что ты хорошо управляешься со своим ртом.

— Ты — новый Трент? О, Боже.

— А ты даже сексуальнее, чем он.

Отходя в сторону, Джаггер произнес одними губами: «Наслаждайся», но мой желудок забунтовал. Понятное дело — я был им интересен, когда меня считали сопровождающим «ТБД». Но что будет теперь? Одна из девушек уже расстегнула мне джинсы, а другая практически оседлала мое бедро.

Наверное, я должен чувствовать себя на небесах. Три красивые женщины, отгороженная от толпы частная зона и полная вседозволенность. Но… всё казалось неправильным. И где-то очень далеко на задворках сознания настойчиво билась мысль о том, что в этой ВИП-зоне ведь были одни поклонники и фанатки, которые только и ждали, чтобы урвать несколько часов наедине с любым из нас. Неужели каждый раз, выбираясь куда-то, парням приходиться проходить через это? Меня тоже ждет подобное?

Но, черт подери, я был слишком трезв для такого, и мой бокал снова опустел.

Пытаясь привлечь внимание Киллиана, я наклонился в сторону, но с удивлением обнаружил, что в ВИП-зоне было пусто. Все парни танцевали на танцполе в кольце охранников, кроме…

— Хочешь еще выпить, Ангел?

... Вайпера.

В ожидании моего ответа он расставил в ряд рюмки и налил в каждую текилы до краев. Две рюмки он передал скучному парню в галстуке рядом, а одну протянул мне. Пока Вайпер наполнял мой бокал, я принял рюмку с благодарностью.

— Почему он зовет тебя «Ангел»? — захихикала роковая красотка. — Это твое имя?

— Его зовут Хейло, — огрызнулся Вайпер, протягивая мне водку. — Это всё, что тебе нужно знать.

— М-м, Хейло. Звучит сексуально. — Королева выпускного бала наклонилась и взяла в рот мочку моего уха. Я вздрогнул, но не отстранился.

— Ты в порядке? — спросил Вайпер.

В порядке? Внезапно я понял, что это место было последним, где мне хотелось бы находиться. Глупость какая-то. Три горячие женщины, Хейло. Не будь дебилом!

— Конечно, — ответил я и откинулся на спинку дивана. Меня снова окружили девушки. Вайпер кивнул и направился обратно к дивану напротив, где его ждал парень в галстуке. После очередной порции текилы Вайпер намотал галстук парня на руку и, дернув того на себя, начал грубо целовать.

«Черт, похоже, время для разговоров подошло к концу, — подумал я и увидел, как рука одной из девушек потянулась к молнии на моих джинсах. — Расслабься и наслаждайся. Вон, Вайперу похоже, всё нравится».

Мужчина расположился на диване поудобнее и, широко расставив ноги, продолжал тянуть дурацкий галстук на себя. И что он нашел в этом парне?

Ответ был до безобразия прост: парень был привлекательным, пылким и готовым на всё мужским телом. Вайпер, наверное, даже не знал его имени, но, похоже, это не имело значения. Хотя, если бы и знал, то вряд ли вспомнил его утром. Сегодняшний вечер был чистейшим праздником тела. От такого осознания стало больно.

Я попытался снова сконцентрироваться на девушках, но краем глаза продолжал наблюдать за происходящим в нескольких шагах.

Допивая свою порцию водки, я думал только об одном: «Господи, прошу, позволь мне сегодня напиться в хлам».

ГЛАВА 18

ВАЙПЕР

«Черт. Да-а. Именно то, что нужно, — подумал я, когда Бретт — кажется, Бретт — приоткрыл губы и я засунул язык глубоко ему в рот. На губах парня еще чувствовался вкус текилы. В сочетании с этим вкусом Бретт был ядом, нужным мне, чтобы отвлечься от парня, сидевшего в нескольких шагах в окружении готовых, жаждущих и, скорее всего, уже истекавших влагой дырок.

Хейло.

С момента, как я вошел в бар, мои глаза и член, словно лазерные прицелы, постоянно искали Ангела. И когда мы пришли в ВИП-зону, Бретту пришлось приложить немало усилий, чтобы обратить на себя внимание моего члена.

На моем бедре оказалась чужая ладонь, которая медленно начала подбираться к стволу, стоявшему по стойке смирно с первой секунды, как я заметил Хейло, и мне пришлось в миллионный раз напомнить себе, что Ангел пришел сюда не для того, чтобы побыть со мной.

— О Господи, — застонал Бретт мне в рот и распахнул глаза. В его взгляде читалось хорошо знакомое восхищение фаната. Облизав губы, он резво прижался к моему боку, и я почувствовал на своем бедре его член.

— Ты так сексуален.

Да-а, такое со мной срабатывало. Я подтянул его за галстук немного ближе и прикусил ему нижнюю губу. Бретт мелко задрожал.

— Почему бы тебе не усесться поближе и не повторить?

— Поближе… туда? — спросил Бретт, опуская взгляд на мои колени, а потом снова глядя мне прямо в глаза.

— Раздвинь ноги и садить сверху, — предложил я, подтягивая его к себе чуть ближе. Больше убеждать его не пришлось.

Бретт, поднявшись, перекинул ногу через мои колени и навис прямо надо мной. Я криво ухмыльнулся и погладил его ногу, затем пальцами сжал его бедро и притянул парня ближе. Бретт прикусил губу и, извиваясь, начал тереться возбужденным членом о мой стояк.

— О черт, — прошептал он, а я облизнул нижнюю губу. — Это…

Он не успел закончить фразу, потому что я дернул его за галстук снова, и в надежде заставить заткнуться, притянул его рот к своему. Честно говоря, мы оба прекрасно понимали, зачем он здесь, и сегодня не нужно было целовать мой зад, чтобы залезть ко мне в штаны: всё было уже и так предрешено.

Я предвидел это с того самого момента, когда мой член, захватив власть, плевать хотел на все доводы логики. То есть, еще днем в квартире Киллиана. Я также знал, что сегодня вечером мне нужно было перепихнуться, и чем быстрее, тем лучше. А чувствуя, как ладони Бретта оглаживали мою грудь, был уверен, что это случится и вправду очень скоро.

Нежно покусывая мой подбородок, Бретт двинулся губами к моему уху, а его пальцы в это же время заскользили вниз, к моим брюкам. Ожидая увидеть Хейло в похожем положении — лицо уткнулось в грудь, хм, большего размера, а руки хозяйничали под юбками, — я бросил быстрый взгляд за плечо Бретта на противоположный диван и, словив прикованный к себе взгляд, ненадолго замер.

Так, так, так... Вы только посмотрите. Похоже, Ангел сегодня чем-то сильно занят. Может, мной? И от этой мысли мой глупый член радостно запульсировал.

Когда пальцы Бретта добрались до пуговицы на моих джинсах, а губы — до моего уха, я глянул на Хейло и коварно ухмыльнулся.

На скулах Ангела заиграли желваки. И когда Бретт, качнувшись на моих коленях вперед, потерся об меня всем телом, то клянусь, я услышал скрип зубов Хейло. Довольно хрюкнув — давление на мой член было действительно очень приятным, — я отпустил галстук Бретта и наконец-то, положив ладони на его ягодицы, сжал обе половинки. Возле моего уха раздался стон Бретта. Не спуская глаз с Ангела, шею которого выцеловывала блондинка справа, я толкнулся бедрами вверх.

Че-ерт, Хейло был великолепен. Широко раздвинув ноги в плотно обтянутых джинсах, он с силой, словно спасательный круг, сжимал уже пустой бокал. Выглядел парень хмуро и невесело. Никогда его таким раньше не видел и не понимал, что это означало. Но от сердитого взгляда Ангела я, и так заведенный, возбудился еще больше.

Может, потому что Хейло всегда был приветлив? У меня не было ни малейшей догадки. Похоже, Ангелу хотелось оттолкнуть облепивших его девушек, а меня послать на хрен. И это заводило еще больше.

Может, я просто накручивал себя? Возможно. Но, черт меня подери... сил остановиться уже не было. Взбеситься Хейло мог только по одной причине. И она не имела ничего общего с сидевшей у парня на коленях троицей, а напрямую была связана с тем, что Ангел не мог отвести от меня взгляда. Как и я от него.

Как только мне пришла в голову эта мысль, Бретт, загородив Хейло, сдвинулся на моих коленях немного назад и стрельнул глазами на мой стояк, который уже невозможно было скрыть. Коснувшись пальцами верхушки молнии и бросив наигранно невинный взгляд из-под ресниц, парень спросил:

— Можно?

Я чуть было не выдал: «Да, пока будешь двигаться так, чтобы мне было видно парня у тебя за спиной», но учитывая, что Бретт на моих коленях отлично себя чувствовал, я не собирался его прогонять, пока оба не получим желаемое.

Бретт — свои двадцать минут с Вайпером.

Я — хоть какую-то передышку от сжигающей страсти, пылавшей внутри с момента моей первой встречи с Хейло.

Я кивнул и, наклонившись вперед, быстро лизнул языком уголок губ Бретта. И когда тот, собираясь приступить к выполнению поставленной задачи, склонил голову, я посмотрел на сидевшего напротив Ангела.

Взгляд Хейло был прикован к моим пальцам на ягодицах Бретта. Сильнее сжав их, я подтянул того к себе ближе, на что Хейло только пристально посмотрел мне в глаза, а я подмигнул. Шею Хейло начал покрывать румянец, который медленно добрался до самого лица. Волосы у Хейло сегодня были собраны на затылке, так что виден был каждый миллиметр покрасневшей кожи.

Рука Бретта забралась ко мне в джинсы и я откинулся на спинку дивана. Парень опустил голову и принялся покрывать поцелуями мою шею, подбираясь губами к расстегнутой на груди рубашке. Он опускался всё ниже и ниже. От приятного давления мой член в ладони Бретта уже сочился смазкой, и я, даже если бы и хотел, не смог бы не двигать бедрами. Бретт резко отодвинулся, чтобы втянуть ртом кожу у меня под соском, и я снова нашел глаза Хейло.

Теперь губы Ангела были приоткрыты, ноги разведены в стороны шире, и блондинка гладила его член. Сам Хейло продолжал неотрывно за нами наблюдать. Я даже был уверен, что Хейло не осознавал, что делал. Ровно до момента, пока Бретт не прикусил мой сосок и я глухо застонал.

Хейло толкнулся бедрами вверх, навстречу руке блондинки, и когда снова посмотрел мне в лицо, я улыбнулся и спросил одними губами:

— Нравится то, что видишь?

Хейло моргнул, словно я вывел его из транса, но в эту секунду Бретт лизнул мой зудящий сосок и снова перетянул внимание на себя.

Парень улыбнулся. Я выдавил из себя ухмылку — ту, от которой у него наверняка должно было сорвать крышу, — наклонился ниже и прижался к его рту губами.

— У тебя очень талантливый рот, — сказал я.

Глаза Бретта радостно засветились, а губы снова растянулись в улыбке.

— Почему бы тебе не показать мне, насколько талантлив твой рот?

Бретт, охотно кивнув, слез с моих бедер и встал на полу на колени. Затем парень взялся за мои расстегнутые джинсы, собираясь стянуть их ниже, и Хейло, будто ужаленный в задницу, резко подскочил.

Я посмотрел Ангелу прямо в глаза. По бурлившим в них раздражению и замешательству было видно, что Хейло сопротивлялся тому, что чувствовал. А если судить по хорошо заметному через джинсы стояку, чувствовал он разное.

Я хотел что-то сказать — понятия не имел, что именно, — но Хейло поставил пустой бокал на стол и, не сказав ни слова женщинам на диване, направился в туалет ВИП-зоны.

Черт. Что только что произошло?

Хейло исчез из поля зрения. Я быстро взглянул на Бретта и положил ему руку на плечо.

— Подожди, — сказал я и, стиснув зубы, прислушался к сомнениям внутри. Я боялся принять неправильное решение. Я должен забыть о Хейло, оставить его в покое. Сюда я пришел именно для этого, но… твою ж мать... — Я скоро вернусь.

— Ч-что? Я сделал что-то не так? — Бретт надул губы. Да, я был бы рад почувствовать эти губы на своем члене, но…

— Нет, — ответил я, застегнул молнию и провел рукой по волосам. — Заказывай себе, что нравится, а я сейчас вернусь.

Не дав Бретту возможности сказать что-то еще, я вскочил на ноги и направился в сторону, куда убежал Хейло. Увидев перед собой пустой коридор, я толкнул дверь в мужской туалет.

Черная плитка на полу отсвечивала насыщенной синевой. Одна стена была сплошь в зеркалах и отражавшиеся в них стеклянные раковины только подчеркивали роскошь отделки комнаты. В стороне стоял туалетный столик с хрустальной вазой, наполненной презервативами всех известных человечеству размеров, а рядом стояла вторая — с ароматизированными смазками.

Однако я пришел не за этим. Я пришел за…

— Что ты здесь делаешь?

...Хейло.

Я отвернулся от коридора, ведущего вглубь здания, и обнаружил, что Хейло стоял перед одним из диванов в зоне отдыха, месте в туалете, где можно было остыть.

Я быстро пробежался глазами по телу Ангела и заметил, как тот сжал кулаки.

— Может, мне надо отлить.

— Чушь собачья, — ответил Хейло, и я, услышав его тон, скривил губы. Кое-кто был расстроен, и, возможно, слегка пьян. — Попробуй снова.

Я никогда не ходил вокруг да около, а текила, шумевшая по венам, еще меньше способствовала моей сдержанности. Поэтому я подошел близко, так, что между нами остались считанные сантиметры, и пожал плечами:

— Мне было интересно, куда ты сбежал.

— Я не сбегал.

— Мне так показалось.

— Ну, извини, что не захотел смотреть шоу под названием «Вайпер дает отсосать».

— Почему бы и нет? — спросил я. — Не нравится смотреть? Может, больше нравится участвовать? Я буду только счастлив оказать тебе эту услугу, Ангел.

Глаза Хейло превратились в узкие щелочки:

— Вайпер, мне кажется я достаточно ясно выразился. Мне не нравятся парни. Уймись, наконец.

Стараясь не наделать глупостей, — а конкретно, не схватить Ангела за подбородок и заставить признать свою чертову ложь, — я сунул руки в карманы. Но когда Хейло опустил взгляд на мои расстегнутые джинсы, я решил пойти другим путем.

— Мне показалось, что женщины были тебе не слишком интересны. Так что не стоит винить меня в том, что я немного… запутался.

Сработало, как взмах волшебной палочкой.

Хейло снова посмотрел мне в глаза:

— Они были мне интересны.

— Ага, я тебе так и поверил. — Я опустил взгляд на поджатые губы Хейло и тихо засмеялся: — Бьюсь об заклад, ты даже не сможешь описать ту, что гладила твой член.

Рот Хейло открылся, а затем закрылся.

— Бьюсь об заклад, ты не сможешь описать парня, который собирался сосать твой член.

— Ты прав, — согласился я, а потом, перекатившись на носки, наклонился вперед так, что оказался в личном пространстве Ангела. — Я был слишком занят тобой.

Глаза Хейло широко распахнулись. Казалось, ещё немного и они выскочат из орбит. Потом встряхнул головой, пару раз парень моргнул и, не сказав ни слова, обошел меня и вышел из туалета.

Ладно, Ангелу будет о чем подумать позже...

ГЛАВА 19

ХЕЙЛО

Что, черт возьми, случилось в баре?

Я сцепил руки в замок на затылке и, не в силах забыть слова Вайпера, уставился в потолок своей квартиры.

Я был слишком занят тобой.

Зачем? Почему, черт возьми, он на меня смотрел? У Вайпера же на выбор был целый список мужчин, так что он вряд ли страдал от недостатка внимания. Зачем этому мужчине связываться с тем, кто, как он знал, был натуралом. Тем более, что об этом я напоминал ему несколько раз.

Разочаровано застонав, я снял обувь и забросил ее в шкаф, а затем стянул куртку и оставил ее лежать там, где упала. Ладно, подайте на меня в суд за то, что сегодня меня мало интересовали женщины. Меня больше интересовал Вайпер. Об этом он думал? И раз мне не хотелось участвовать в групповушхе с фанатками, Вайпер решил втянуть меня в свои игры?

Комната начала вращаться — выпитая сегодня водка наконец-то подействовала, — и я завалился спиной на кровать.

Может, в этом и была проблема? Я напился и мне показалось, что Вайпер смотрел на меня как-то иначе? Он явно наслаждался своим выбором на сегодняшний вечер, хотя парень в галстуке даже рядом не стоял с лигой Вайпера. Мысль о том, что такой мужчина, как Вайпер, обратил внимание на подобного кандидата, бесила до чертиков: было же видно, что парень его использовал. Хотя, с другой стороны, у них вроде как был взаимовыгодный обмен.

Но... почему Вайпер пошел за мной следом? Уже через две секунды его член оказался бы во рту парня в галстуке. Так зачем было отказываться от стопроцентного варианта? Чтобы вывести меня из себя? Бред какой-то. Никакого смысла. Черт, я даже не помню, как или зачем ушел в туалет. Помню только, что не смог больше оставаться в ВИП-зоне и смотреть, как кое-кто, став на колени, собирался заняться оральным сексом, а если конкретно, то парень в галстуке.

В голове снова промелькнул образ сидевшего на диване Вайпера и стоявшего у того между ног парня в галстуке. Вайпер смотрел не на парня на коленях. Вайпер смотрел на меня. И правда, которую не хотелось признавать, была в том, что я тоже смотрел на Вайпера.

Какое-то чертово безумие. Меня же не привлекает Вайпер в этом плане. Как и любой другой парень. Я закрыл глаза и попытался вызвать в памяти образ хотя бы одной из сегодняшних девушек, но те только мелькали на задворках фоном. Ярким и четким пятном всплывала только дерзкая ухмылка Вайпера и его рот, произносивший: «Нравится то, что видишь?». Мне будто отвесили пощечину. До этого момента я даже не осознавал, что смотрел на парочку на диване напротив. И определенно не замечал, что Вайпер видел, как я за ними наблюдал.

Это совсем не значит, что ты им увлекся. Любой будет наблюдать за такой мега-звездой как Вайпер.

Но девушки на него не смотрели. И все, находившиеся за пределами ВИП-зоны, тоже.

Черт. Стараясь остановить другие картинки, всплывавшие в памяти яркими вспышками, я закрыл глаза ладонями.

Чертов Вайпер. Что в этом мужчине такого, что выбивало у меня почву из-под ног? Может, что-то из серии «Вайпер, бог рока, легендарный гитарист»? Или что-то совсем другое, что я пока не понимал?

Вздохнув, я опустил руки вниз, и, открыв глаза, увидел, что коснулся крышки лежавшего рядом ноутбука. Я сел, пододвинул его к себе и открыл YouTube. Набрав в поиске «ТБД», запустил первое попавшееся видео. Оно было сделано на последнем лондонском концерте группы на стадионе «Уэмбли». Прокрутив немного вперед, я понял, что автор записи в основном был сосредоточен на Тренте, поэтому закрыл видео и набрал в строке поиска «Вайпер ТБД».

На этот раз поисковик выдал видео, где был в основном только Вайпер. Решив докопаться до причины, по которой каждый раз в присутствии этого парня я терял спокойствие, открыл первый попавшийся ролик. Черт, а спокойствие улетучивалось, даже когда парня рядом не было. Выйдя из туалета, я оставил Вайпера в баре вместе с остальными. Именно там он и должен был оставаться. Но вот я здесь и что я делаю? Ищу видео с ним в интернете.

Пальцы зависли над кнопкой «назад», но в этот момент прожектор ярким лучом выхватил Вайпера — он начал одно из своих гитарных соло, — и я прикипел глазами к экрану. В этом мужчине было что-то необычное, что тянуло к нему словно магнитом, и неважно, где он был: выступал на сцене или входил в помещение. Некоторые люди обладали неким непонятным притяжением, которое невозможно описать, но чувствовалось сразу.

Вайпер важно ходил по сцене, продолжал играть и бросал в толпу пронзительные взгляды, устанавливая с фанатами зрительный контакт. Настоящий ходячий секс, которому невозможно противостоять. Когда его соло закончилось, и вступили ударные, Вайпер толкнулся бедрами вперед и закинул голову назад — будто в экстазе, — и... мой член с готовностью откликнулся.

Всё произошло так неожиданно, что мое тело замерло и напряглось. Вайпер повторил свое движение и мой член снова дернулся. И хотя в комнате никого не было, и никто не видел мою реакцию, я снова почувствовал, как по телу поднялась волна жара.

Вайпер провел рукой по волосам и подмигнул в камеру, словно мог видеть, как член у меня в джинсах наливается болезненным возбуждением. Я потянулся вниз поправить набухший ствол, а потом, подумав: «К черту всё!», расстегнул ширинку. Но убрать давление это не помогло. Инстинктивно я сжал свой член через ткань боксеров. В ответ тело прошила внезапная волна желания и я закатил глаза.

Боже правый...

Я быстро взглянул на экран и, когда там показался Вайпер, почувствовал, что орган в ладони стал еще тверже. Похоже, моему члену чрезвычайно понравился определенный мужчина на сцене. Да ну... Невозможно! Но, пока камера следовала за Вайпером, в моем кулаке как на дрожжах росло доказательство, твердившее об обратном.

Медленно двигая рукой по члену вверх и вниз, я внезапно осознал произошедшее и изо всех сил постарался дышать. Возбуждение было просто запредельное — такого я раньше никогда не испытывал. Конечно, хотелось во всем обвинить алкоголь, но где-то в глубине души я прекрасно понимал, что происходило. Чувство вины и смущения пошли в разрез с приличной дозой хлынувшего по моим венам сексуального желания, и я остановился. Я часто и тяжело дышал, в мыслях царила полная неразбериха.

Не бойся. Его здесь нет. Он никогда не узнает...

Будто дьявол нашептывал мне на ухо, и я решил послать свое смущение куда подальше. Стянув с себя трусы, ладонью обхватил ставший уже твердым и длинным ствол. Провел рукой вниз, потом вверх, размазал предэякулят с головки по всему члену, и заскользив более плавно, уставился на экран. Вайпер глянул прямо в камеру и облизнул губы, а я застонал и толкнулся бедрами вверх. Господи, я и раньше смотрел на его губы, но никогда не думал, каково будет их целовать. Губы у Вайпера были полными, иногда он втягивал нижнюю и, будто дразнясь, зажимал зубами. Но Вайпер не дразнил. Он откровенно озвучивал то, что хотел, и я даже не сомневался, что желаемое он получал в 99,9 процентах из ста.

Еще одно гитарное соло, и камера крупным планом показала талантливые руки Вайпера. Талантливые для игры на гитаре... талантливые в другом тоже? Я представил, как длинные пальцы Вайпера обхватывают мой член, и высокомерный рот шепчет мне в губы: «Тебе же нравится, как я ласкаю твой член. Да, Ангел?»

Этого было достаточно, чтобы оргазм волной, которая, казалось, никогда не утихнет, выплеснулся наружу. Я кончал долго и сильно. Моя рука — нет, рука Вайпера — выжимала из меня сперму, каплю за каплей, пока я, вымотанный и вспотевший, не свалился на подушку.

Че-ерт, это было горячо. Это…

Я снова нашел Вайпера на экране, но на этот раз при взгляде на него почувствовал в животе странный трепет. Что я только что сделал? До меня дошло, и я со стуком захлопнул крышку ноутбука.

Черт. Вот же, черт! Я только что кончил, глядя на мужчину. И не просто мужчину, а... Вайпера!

Господи Боже… Как же теперь смотреть ему в глаза?

ГЛАВА 20

ВАЙПЕР

Выйдя стремительным шагом из частного лифта, ведущего прямо в мою квартиру, я бросил ключи в экстравагантную стеклянную чашу — подарок моей матери на прошлое Рождество — и подошел к стене с большими окнами во всю длину гостиной и столовой.

Сегодня вечером я зашел на неизведанную территорию. Когда Киллиан предложил нам отпраздновать в «Изи Стрит» новый статус нашего гения Хейло, я согласился пойти туда только с одной целью: выкинуть этого чертового гения из головы. И что вместо этого сделал? Позволил Хейло вытрахать мне мозг.

Ага, и как же ему это удалось? После нашего недолгого разговора в туалете Ангел просто исчез. И сразу все мысли о предстоящем минете Бретта ушли на задний план, оставив вместо себя только одну навязчивую идею: обязательно выяснить, почему Хейло ушел.

Сбежал от меня? Из-за моих слов? Эта мысль не давала мне покоя. Или, может, он бежал от себя и своих чувств? Потому что определенно что-то чувствовал.

Это читалось на ангельском лице Хейло, открытых губах и в несдержанных движениях бедер, когда он наблюдал за извивавшимся на мне Бреттом. И даже сейчас от одного только воспоминания мне захотелось погладить зажатый джинсами отвердевший член.

Закрыв глаза, я откинул голову и представил, что Хейло стоит рядом. Целует мне шею. Его шелковистые светлые волосы слегка касаются моего лица и губ. Они так близко, что можно запустить в них пальцы, а если глубоко вдохнуть, то почувствовать его свежий и чистый запах.

Господи... Мне хотелось напитаться этим запахом. Кататься с Хейло по простыням, пока они не станут им пахнуть. И когда у меня в голове появилась эта картинка, я глухо застонал и расстегнул на джинсах пуговицу.

Засунув руку в трусы и зажав в ладони эрегированный член, который, похоже, собирался оставаться таким всегда, я открыл глаза и уставился на редкие мерцающие огни Центрального парка. Где сейчас Хейло? Я даже не знал, где он жил. Судя по разговору тем вечером после ужина у Ли, его дом находился в противоположной части города. Я вспомнил об этом и снова представил его губы.

А потом резко выдернул руку из джинсов и выругался. Полный отстой. Уже давно... нет, еще никогда я так сильно не зацикливался на ком-то. И почему впервые это должно было случиться именно с натуралом? Ну просто фантастика какая-то.

Я же говорил Киллиану, что идея была плохой. И теперь я точно знал почему. Завтра парни соберутся, будут обсуждать новое направление, придумывать тексты и музыку, а я только и буду, что пялиться на Хейло и вспоминать, что он перед тем, как запаниковать и сбежать, трахал меня глазами.

Короче, я был сейчас тотально, катастрофически и совершенно бесполезен. И откровенно говоря, как никогда раньше я отдавал себе отчет в том, насколько сильно меня сбивала с толку реакция моего члена. И все из-за парня с ангельским лицом, на котором большими буквами читалось «Вход воспрещен».

Разочарованный, я провел рукой по волосам и направился к бару, разделявшему гостиную и столовую на две зоны. Налил себе стакан виски и, захватив его вместе с бутылкой, отправился в спальню.

Обойдя большую кровать, слишком возбужденный, чтобы спать, я завернул в угол комнаты, который был отведен под зону отдыха с журнальным столиком. Включив лампу, я взял лежавшие на прикроватной тумбочке блокнот с ручкой и уселся в одном из моих любимых мест в квартире.

Чертов Киллиан. Это он во всем виноват. Это он нанял вокалиста с ангельской внешностью. Это он заставил меня видеть лицо этого ангела каждый день без возможности хоть что-то с этим сделать. Ладно, пора Киллиану узнать, что я на самом деле чувствовал по этому поводу.

Опрокинув в себя содержимое стакана, я почувствовал, как внутри растеклось приятное тепло. И когда член дернулся, уже привычно отреагировав на крутившееся в голове мысли, я взял ручку и одним словом описал чувство, которое никак не давало мне покоя — «Трудно» (прим. пер: здесь идет игра слов; hard на сленге означает также «стояк»).

ГЛАВА 21

ХЕЙЛО

На следующий день после обеда мы собрались в репетиционной у Киллиана дома, и, глядя на присутствующих, я понял, что один страдал от похмелья. Переносимость алкоголя у меня была куда хуже, чем у остальных, но вчера вечером мне нужно было выпить, чтобы пережить эту ночь.

Кстати, по поводу прошлой ночи…

Я посмотрел на Вайпера, который смеялся над чем-то с Киллианом, и память тут же услужливо подкинула идеально четкие картинки вчерашних событий.

Господи, ну почему я это сделал? Так глупо. Потерев лицо ладонью, я задумался, как пережить репетицию так, чтобы не краснеть каждый раз при взгляде Вайпера в мою сторону. Он, наверняка, всё поймет. И что мне тогда делать?

— Приятель, ты в порядке? — спросил Джаггер. — Может, нужно что-нибудь от похмелья?

— Нет-нет. Я в порядке.

Хотя и чувствовал себя, будто сидел в куче дерьма, но не буду же я делиться этим со всеми.

Мы начали с работы над моей вчерашней песней. Держаться от Вайпера на расстоянии было легко, но вот заставить себя не следить за каждым его движением и не вспоминать раз за разом прошлую ночь... В ближайшее время это было невозможно.

После быстрого перекуса мы вернулись к репетиции, и мне всё же пришлось посмотреть на Вайпера. Даже если он и понял, что я его игнорировал, то никак этого не показывал. Вайпер вел себя как обычно: остроумно подначивал парней и был полностью сосредоточен на музыке. С единственным отличием: он не вторгался в мое личное пространство... и я не совсем понимал, что чувствовал по этому поводу.

— Вчера вечером у меня появилась идея, — сказал Вайпер, когда мы снова собрались в репетиционной комнате. Он держал в руке лист бумаги с каракулями, которые можно было с трудом разобрать. — Думаю, что песня Хейло великолепна и что для нас будет хорошо, если мы запишем еще несколько треков в том же стиле. Но, может, нам стоит и включить одну-две песни, которые будут звучать для наших давних фанатов знакомо?

— Есть предложения? — спросил Киллиан.

Вайпер кивнул и прошел туда, где за микрофонной стойкой стоял я. За сегодняшний день мы впервые встретились взглядами, и когда Вайпер передо мной остановился, мой пульс ускорился.

— Ангел, не окажешь мне честь? — спросил он, протягивая текст.

Я все еще был «Ангелом», но в его тоне не слышалось прежнего кокетства.

— Конечно.

Я взял из его рук помятый лист бумаги, а он поднял с подставки гитару.

— Что-то вроде этого.

Вайпер сыграл несколько аккордов, а я, бегло просматривая слова, попытался словить нужный настрой...

О, Боже! Я моргнул и снова прочитал текст. Черт возьми, слова песни были вульгарными, полной противоположностью тому, над чем мы работали всё утро, и...

Он сказал, что написал это прошлой ночью?

По лицу Вайпера невозможно было что-то прочесть, но на моем, однозначно, читалось многое. У меня никогда не получалось скрывать румянец, который так легко разливался по коже. Тем более сейчас, когда я точно знал, о чем эта песня. Вернее, о ком.

Обо мне.

— Как называется песня? — спросил Киллиан.

Когда я промолчал, Вайпер взглянул на парней и ответил:

— «Трудно».

Киллиан открыл было рот прокомментировать, но посмотрел на меня, и похоже, передумал.

— Ладно.

— Я подумал, что лучше начать с этого, — Вайпер сыграл на гитаре рифф, — а потом вступаешь ты, Слейд, со своим шикарным битом. Как в сексе, когда слышен размеренный скрип кровати. Понимаешь, о чем я? А потом Килл. Бас должен пульсировать. Джаггер. Так далеко я еще не продумал, но ты лучше меня знаешь, каким должен быть звук. — Вайпер продолжил играть, а потом кивнул мне. — Вот здесь вступаешь ты.

— Я не могу это петь, — сказал я и отрицательно помотал головой.

Вайпер перестал играть:

— Конечно, можешь.

— Я так не думаю.

— Хейло, в чем проблема? — Киллиан нахмурился.

— Думаю, для нашего Ангела песня слишком непристойная, — скривил губы Вайпер. — Не волнуйся, ты все равно попадешь в рай.

Я бросил в ответ сердитый взгляд и снова посмотрел на то, что по мнению Вайпера, должно было отлично звучать в моем исполнении.

— Покажи, — попросил Киллиан, протянув руку, и я передал лист. Он кивнул и начал читать, а закончив, присвистнул: — Господи, с этим лицом петь такие слова? Думаю, Вайпер прав.

— Ты серьезно? — спросил я.

— Да. — Киллиан поднялся и стал возле меня слева. — Покажи, на что ты способен.

Спеть песню, которую Вайпер писал после нашего вчерашнего «общения», и, возможно, пока я на него дрочил? Да уж. Конечно. Без проблем.

— Ну же, Ангел. У тебя же в прошлом были разочарования? Просто вспомни свое тогдашнее состояние.

Кому-то слова Вайпера могли показаться невинными, но я-то хорошо, даже слишком хорошо понял их скрытое значение.

Как можно было подумать, что Вайпер не был занозой в заднице?

Вайпер снова начал играть. Остальные тоже хотели услышать то, что я отказывался петь, и когда этот гад подал мне знак, я запел без особых эмоций.

Хотел бы сказать «прости».

Внутри всё сжигает огнем,

Но боль не могу отвести.

Она со мной ночью и днем.

Хотел бы я всё исправить,

И выйти на новый виток.

И трахать тебя часами,

Не выпуская из кольца своих рук.

— Ладно, погоди. — Киллиан поднял руку. — Если не прочувствуешь эту неудовлетворенность, то ничего не сработает. Ты как будто просто читаешь слова.

— А я и читаю слова.

— Но тогда ничего не получится. Нужно не просто читать слова.

— В моих песнях нет слов о налитых яйцах.

Киллиан вздохнул:

— Тебя действительно так сильно беспокоит текст?

Я хотел сказать: «Да, потому что этот текст обо мне». Но грубо отозваться о песне, только потому что ее автор — Вайпер, вряд ли походило бы на командную работу, да и сомневаюсь, что облегчило бы мою работу в будущем над другими песнями.

— Нет, — наконец ответил я. — Давайте еще раз.

ГЛАВА 22

ВАЙПЕР

Должен признать, что когда я писал текст, то был расстроен, зол и пьян в стельку.

Но услышав одобрение Киллиана и заметив, как Хейло мямлил и пытался сжульничать, чтобы только не петь песню, я начал верить, что сегодня мне действительно стоило здесь появиться и делать вид, что у меня всё просто зашибись как хорошо.

С первой секунды своего прихода в квартиру Киллиана и до текущего момента я изо всех сил старался не думать и не смотреть на стоявшего рядом парня. Нелегкая задачка, скажу я вам. Особенно, если учесть, что Хейло был одет в джинсы, сидевшие словно влитые на его прекрасной заднице, и темно-синюю футболку с глубоким V-образным вырезом, где виднелась кожа, которую так и хотелось вылизать... ну, и еще больше обкончать.

Но судя по тому, как Хейло вчера быстро удрал в свою персональную норку, этот вариант был явно исключен. Так что мне оставалось только смотреть, как он пел мою маленькую… оду ему.

Может, от этого у меня хоть не так будет болеть член.

— Ангел, подожди секунду. Давай посмотрим, как можно добавить этой песне немного огня. Нужно, чтобы ты действительно прочувствовал это своими яйцами.

Джаггер фыркнул:

— Судя по тексту, ты уже всё прочувствовал на своих яйцах. Что случилось с парнем в галстуке, Ви? Слишком скучный? Не слишком для тебя развратный?

Я бы сказал, не слишком похож на Ангела. Проигнорировав вопрос Джаггера, я включил электрогитару и решил показать парню, который молча стоял за микрофонной стойкой и смотрел на меня нечитаемым взглядом, каким должен быть звук в этой песне.

В течение десяти минут Хейло испытал весь спектр эмоций от шока до неверия и сейчас смотрел на меня, будто видел впервые. Его оценивающий взгляд сначала остановился на моем лице, потом на груди, затем скользнул ниже к гитаре, которая закрывала известную часть моего тела, и когда наши взгляды снова встретились, я увидел, как в его глазах вспыхнул хорошо знакомый огонек — интерес.

КАКОГО ЧЕРТА? Я вопросительно поднял бровь. Хейло моргнул, а потом быстро опустив глаза на лист бумаги, крепко зажатый в руке, мгновенно оборвал наш визуальный контакт.

— Нужно было видеть лицо того парня, когда ты ушел. — Слейд постучал палочками по коленкам. — Он выглядел так, будто ты с ним порвал.

Киллиан закатил глаза:

— Ви? С кем-то порвал? Для начала нужно, чтобы он с кем-то начал встречаться.

— Может хватит сплетничать о моем члене? Дайте уже возможность показать вам свои соображения по поводу вступления, — сказал я.

Троица на диване уставилась на меня и замолчала. Я наклонился и завозился с настройками педали, а выпрямившись, обратился к Хейло:

— Мне кажется, начало может быть таким.

Закрыв глаза, я тронул струны, а потом нажал педаль, и тихая мелодия за секунду превратилась в рык, будто в репетиционную ворвался монстр и оскалил зубы.

Черт, мне так нравился этот звук. Вчера ночью я долго с ним игрался, пока не словил нужные эмоции и настрой. И вот он, этот звук: рык чистейшей похоти. Я проиграл, как на сцене, полное вступление. Звук получился насыщенным, гармоничным и очень эмоциональным.

Я закончил и открыл глаза. Хейло выглядел немного… взволнованным.

— Твою ж мать, — поднявшись, восхитился Киллиан. — Господи, Ви. Не знаю, что с тобой случилось прошлой ночью, но это реально круто. Может, тебе стоит почаще оставаться с недотрахом?

Я показал ему средний палец.

— Заткнись.

Киллиан рассмеялся, а потом посмотрел на Хейло:

— Ну, что? Ты же согласен, что эта вещь потрясающая?

Хейло кивнул.

— Да, согласен. Я просто… — Он замолчал и посмотрел на меня: — Как нужно ее петь? Ну, то есть, этот парень злится? Ненавидит того, кого хочет, хм…

— Трахать часами? — спросил я. — Если ты не можешь произнести эти слова, как собираешься петь?

— Че-ерт, — проговорил Джаггер, вставая и подходя с протянутой рукой к Хейло. — Хейло, дай сюда. Хочу посмотреть остальное.

— Я спою. Я только хочу разобраться, что твориться у него в голове, — объяснил Хейло, передавая листок Джаггеру.

В одну секунду воздух в комнате накалился. Я выдержал прямой и пристальный взгляд Ангела, но почувствовал, что меня словно загнали в угол.

— Он не злится. Он в отчаянии. Его члену хочется то, что нельзя получить, и это делает парня немного раздражительным.

— Немного? — спросил Джаггер, читая текст. — Ви, приятель, да я почти готов выложить кругленькую сумму, чтобы устроить тебе перепихон, друг мой.

— Хейло, так что? Ты понял? — опередил Киллиан, не дав мне сказать Джаггеру, что у купленного для перепихона тела обязательно должны быть глаза цвета морского стекла и светлые волосы как у нашего солиста.

— Да. Думаю, да, — ответил Хейло.

— Тогда отлично. Если у нас действительно получиться отшлифовать эту песню, можно будет позвать Брайана и дать ему прослушать обе. Посмотрим, что он скажет.

Слейд, Джаггер и Киллиан уселись обратно на диван. Я посмотрел на Хейло, тот подал знак, что готов, и я снова заиграл вступление.

В течение пары часов мы обыгрывали песню и, добравшись до припева, начали подбирать для него мелодии. Мы заставляли Хейло петь определенные слова по-разному — расставляли акценты и так и сяк, — но к началу третьего часа я выдохся.

Чего-то не хватало. Песня так четко слышалась у меня в голове. Я точно знал, какой она должна была быть. И, хотя сейчас композиция звучала лучше, чем в начале, всё равно не тянула на хит, хотя определенно могла бы.

— Как смотрите, чтобы на сегодня закончить? — Я вздохнул и посмотрел на парней. — Я устал, прошлой ночью почти не спал, и что-то здесь не клеится.

Все, кроме Хейло, согласно кивнули. Слейд и Джаггер направились в кухню перекусить, а Хейло поднял стоявшую у его ног бутылку с водой и сделал несколько жадных глотков.

Ко мне подошел Киллиан.

— Ты в порядке?

Я нахмурил брови.

— В порядке?

— Да, — понизил Киллиан голос. — Не спишь. Не трахаешься. Пишешь песни с названием «Трудно». — Киллиан оглянулся на сидевшего на диване Хейло с текстом и ручкой в руке. — Ви, я не слепой.

— А не скажешь.

Я застегнул чехол гитары и взял его в руки.

— Послушай, автор убойных хитов. Не думай, что я сразу не понял, о ком эта песня. — Киллиан провел рукой по волосам. — Будь осторожен. Дай ему шанс сделать всё правильно. Парень хорош, но это… больше чем песня.

— Понял, — ответил я. — Я могу идти, сэр?

— Иди в жопу.

— Ты не в моем вкусе.

Я обошел Киллиана, вышел из репетиционной комнаты и, попрощавшись со всеми, направился на выход. Подойдя к лифту, я уже нажал кнопку вызова, и в этот момент кто-то меня окликнул. Обернувшись, я с большим удивлением увидел, как по коридору с курткой и рюкзаком на плече шел Хейло.

— Что случилось, Ангел?

В руке у него я был лист бумаги с текстом. Парень сжимал его так, будто боялся потерять.

— Ты на меня злишься?

Злюсь? Почему это я должен...

— Ну потому, что я не понимаю? — спросил Хейло, подняв лист бумаги.

— Ты начал понимать. Просто нужно немного времени.

Хейло посмотрел на слова и покачал головой. Светлые волосы вокруг лица слегка колыхнулись, и запах шампуня, проникнув в нос, заполнил мои легкие. М-м, как вкусно.

— Нет, я не понимаю. До меня никак не доходит, почему это все так трудно.

Хейло поднял глаза, и у меня на губах появилась ухмылка.

— Играешь словами?

— Хм… — произнес Хейло. — Похоже. Но что-то не так, и я понимаю, что ты разочарован. Как думаешь… — Хейло прикусил нижнюю губу. — Послушай, я не хочу, чтобы по моей вине эта песня не стала хитом. Может, поможешь мне? Покажешь, чего именно ты хочешь?

Какое-то время я таращился на парня и с интересом думал, понял ли он, что только что сказал? И когда двери лифта открылись, я ответил:

— Ангел, я могу показать, что именно хочу. Пошли.

ГЛАВА 23

ХЕЙЛО

Увидев открывавшиеся передо мной двери лифта в квартиру Вайпера, я понял, что совершил ошибку.

Когда я просил Вайпера помочь разобраться с песней, мне даже в голову не приходило, что мы окажемся у него дома... одни.

Мой взгляд зацепился за огромное во всю стену окно с прекрасным видом на Центральный парк в золотистой дымке заходящего солнца, и я замер. Этот вид, текст песни в руке и Вайпер… похоже, у меня проблемы. Серьезные проблемы.

— Знаю, что в лифте убийственная акустика, но если нужна моя помощь, то тебе лучше войти, — бросил Вайпер через плечо.

Двери лифта начали закрываться, но я заблокировал их и шагнул в квартиру Вайпера.

Это было плохо. Очень, очень плохо. Вайпер прошел вперед, снял куртку и бросил ее на спинку дивана, а затем, закатывая рукава рубашки, повернулся ко мне.

Он не знает, что ты сделал прошлой ночью. Просто поработай над песней и уходи. Ничего страшного.

Вайпер поманил меня пальцем и я, отбросив нерешительность, двинулся дальше в гостиную. Оглянувшись по сторонам, я заметил, что здесь, как и в пентхаусе Киллиана, была открытая планировка с баром, разделявшим пространство на жилую и столовую зоны. Боковые стены были стеклянными, и в голову пришла мысль, что в спальне Вайпера тоже могут быть стены из стекла.

Что за черт? Какое мне дело до его спальни? Я не хочу ее видеть. И не хочу об этом думать.

Теперь я лгал самому себе.

— Показать тебе квартиру? — спросил Вайпер, будто читая мои мысли.

Я поднял лист бумаги с текстом:

— Думаю, нам нужно поработать.

— Понятно, — Вайпер подошел к креслу цвета электрик и, устроившись на нем поудобнее, откинулся на спинку. — Тогда начинай.

И теперь мне придется петь этот гребанный текст. Хейло, отличная идея. В самом деле. Просто превосходная.

Я прочистил горло и посмотрел на написанные Вайпером строки. Спеть песню в присутствии парней было непросто, но что будет теперь? Когда моей единственной аудиторией стал Вайпер? Во всей этой ситуации было что-то слишком интимное. Или, может, мне так казалось, потому что каждый раз, глядя на Вайпера, я вспоминал свой вчерашний эпический оргазм во время просмотра того ролика на Youtube?

— Будь как дома, — сказал Вайпер. — Садись, если хочешь.

Как дома? Нет уж. Я не хотел чувствовать себя в квартире Вайпера как дома — я хотел подкорректировать свое исполнение песни и убраться к черту, — поэтому остался стоять.

Вайпер пожал плечами:

— Или стой.

Чтобы прекратить пустую болтовню, я начал петь, но едва дошел до второй строчки, как Вайпер меня остановил:

— Ты неправильно начинаешь. Это чувство неудовлетворенности тебе понадобится, но позже. Сейчас же нужно подготовить для него почву. Вот здесь просто сосредоточься на словах. Ты заведен до предела, но считаешь это чем-то оскорбительным, за что нужно извиняться.

Я сглотнул и снова посмотрел на текст. Я слышал, что говорил Вайпер, но не мог не думать о том, когда и как он писал эти строки. Можно было бы, конечно, спеть песню, полностью забыв об ее авторе. Но тогда в этом случае Вайпер останется недоволен. Закрыв глаза, я попытался снова, но меня снова остановили, не дав допеть первый куплет:

— Хейло, я видел, как ты практически трахал микрофонную стойку на сцене. В чем проблема сейчас?

— Не знаю.

Еще одна ложь, но что ему сказать? Правду?

— Чушь собачья. Ты знаешь, как спеть, но сдерживаешься. Зачем?

Я провел рукой по лицу и вздохнул:

— Просто не идет.

Вайпер, закусив нижнюю губу, окинул меня изучающим взглядом, а потом встал с кресла и сказал:

— Ладно, нужно попробовать что-то другое. Расскажи мне о своем последнем сексе.

От удивления я закашлялся.

— Что?!

— Давай уточню: последнем охренительном сексе.

— Зачем это?

— Затем, что наша песня о нем. Об охренительном сексе. Или, по крайней мере, его обещании.

Черт, вот о сексе нам нужно было говорить в последнюю очередь. Особенно, если вспомнить, что мой недавний горячий секс имел непосредственное отношение к стоявшему передо мной мужчине.

Вайпер присвистнул:

— О черт. Что, никакого охренительного секса в последнее время? Какой позор.

— Я этого не говорил.

— Тебе и не нужно, Ангел. — Вайпер начал медленно нарезать вокруг меня круги. — Ладно, а если так? Закрой глаза. Ну же, давай.

Я на мгновение засомневался, а потом закрыл глаза.

— Хорошо, — сказал он. — Теперь подумай о чем-нибудь возбуждающем. Если бы ты был сейчас дома, то на что у тебя встало бы? Порно? Может, фотография в тумбочке возле кровати? Или кто-то запретный… кого нельзя хотеть, но ты ничего не можешь с собой поделать?

Когда я закрыл глаза, необходимость смотреть на Вайпера отпала, и этого, казалось, было достаточно, чтобы от него отгородиться. Но чувствуя дыхание мужчины на своем затылке, и прокручивая образы, рожденные его словами, я понял, что могу думать только о нем и ни о ком другом. Думать о ком-то запретном? В моем мире не было ничего более запретного, чем возбуждаться на Вайпера, и по нескольким причинам.

— Что бы ты сейчас не думал, прими это, — сказал Вайпер. — Теперь попробуй снова.

Выражение моего лица должно было определенно меня выдать. Хорошо хоть Вайпер стоял позади меня и ничего не видел. Не открывая глаз, я вспомнил, как лежал прошлой ночью в постели с каменным стояком в руке. Даже сейчас внутри чувствовалась глубокая боль из-за неожиданного сильного желания к тому, кого мне нельзя хотеть.

Я запел, сопровождая слова песни тихими стонами, дававшими слушателям четкое представление, насколько сильно мне хотелось вкусить запретный плод.

На этот раз Вайпер дал мне закончить куплет. Открыв глаза, я увидел, что мужчина пялился на меня с тем самым выражением похоти в глазах, что и прошлым вечером в баре. Но потом это выражение быстро исчезло, и Вайпер просто кивнул.

— Лучше. Намного лучше. Продолжай в том же духе.

Я еще не запомнил припев, поэтому посмотрел на текст в руке и продолжил читать с листа. Вайпер, вроде, не возражал. Но не успел я пропеть три строки, как он замахал руками, привлекая внимание.

— Нет, нет, нет. Снова всё неправильно. Куплет ты спел, как надо, но тот надрыв, что был раньше, нужен как раз здесь. Я же говорил, нагнетай напряжение на протяжении всей песни.

Я попробовал еще раз, но даже сам почувствовал свое нежелание произносить слова песни вслух. Ради всего святого, в припеве были слова «налитые яйца».

— Снова. Добавь напряжения.

Не важно, сколько вариантов я предлагал, Вайпер их все отклонил и, в конце концов, разочаровано заворчал:

— Нет, всё неправильно…

— Тогда какого хрена ты от меня хочешь?

Он был здесь не единственным раздраженным до чертиков.

Вайпер повернулся и тыкнул в меня пальцем:

— Вот. Вот оно. Разозлись.

— Когда ты рядом, это несложно.

Он поднял бровь.

— Несложно?

Вайпер потянулся и стащил через голову рубашку, а потом бросил ее на пол. Я отступил на шаг.

— Что ты делаешь?

Вайпер пожал плечами и подошел ближе:

— Тут жарко.

— Нет, не жарко. Надень рубашку.

— Нет.

Я не впервые видел Вайпера полуобнаженным — он срывал с себя рубашку почти на каждом концерте, — но здесь мы были с ним одни, и в эротическом слайд-шоу, постоянно крутившемся у меня в голове, мне не нужен был еще один образ полуголого Вайпера.

— Вайпер, оденься.

Вайпер прошелся передо мной с дерзким и напыщенным видом и сказал:

— Почему? Что-то не так? Это тебя злит? Недоволен, что я делаю не то, чего хочешь ты?

— Да.

— Хорошо. Потому что ты должен спеть эту песню так, чтобы каждый на стадионе захотел с тобой переспать. — Вайпер подошел настолько близко, что через рубашку чувствовалось тепло его тела. — Ты сможешь так сделать?

ГЛАВА 24

ВАЙПЕР

Как только мои слова повисли в воздухе, я увидел, как у Хейло потемнели зрачки и судорожно дернулся кадык. Он смотрел на меня глазами испуганного олененка, и я не совсем понимал, что стало тому причиной: моя близость, моя нагота или вся ситуация в целом. Хейло молчал. Тогда я его позвал:

— Ангел?

— Что?

Его виноватый тон и вид заставили мой член возбужденно дернуться и вытянуться вдоль ширинки по стойке смирно.

— Ты можешь сделать это?

Хейло кивнул.

— Хорошо. — Я отвернулся и направился к окну с видом на Центральный парк, затем уперся о стекло задницей и, сложив руки на груди, попросил: — Тогда покажи.

Хейло провел рукой по взъерошенным волосам и тяжело вздохнул, а когда посмотрел на меня снова, то в его взгляде читалась решимость. Ангел закрыл глаза и начал с самого сначала.

Теперь, отойдя на безопасное расстояние, можно было воспользоваться моментом и по-настоящему рассмотреть парня, который с придыханием и чувственными вздохами пел написанную о нем самом песню.

Что-то невероятно сексуальное было в том, чтобы слушать, как Хейло своим мягким хрипловатым голосом сокрушался и горевал о страсти и желании быть с кем-то для него запретным. Да, именно так он должен был петь эту песню.

Жажда. Желание. Боль невозможности получить того, кого хотел. И если бы Хейло открыл сейчас глаза, то точно увидел бы все эти эмоции у меня на лице.

Господи, как же он был сексуален. И когда парень наконец перестал себя сдерживать, то его тело задвигалось в унисон со слетавшими с губ словами. Да-а, судя по реакции моего члена, он делал всё, как надо. В джинсах у меня уже давно был твердокаменный стояк, и даже, если бы я хотел, то не смог бы его скрыть.

Оттолкнувшись от окна, я направился в сторону Хейло, но тут его голос изменился: он перешел от дразнящего тона, отдававшегося в члене пульсацией, на глубокий гортанный, что больше напоминало приятное и громкое мурлыкание. И я понял, что сейчас он сделает что-то совершенно невероятное.

Чтоб меня. Не важно, о чем думал сейчас Хейло, не важно, что творилось в его ангельской голове… Мне нужно, чтобы он думал об этом каждый раз, исполняя мою песню.

— Сними куртку.

Хейло открыл глаза и сфокусировал на мне взгляд, и я... черт подери, чуть было не рухнул на колени.

Радужка в его светлых глазах практически исчезла под расширившимися зрачками. Пока он пел и снимал куртку, на его лице, в каждой его черточке, читалось сильнейшее возбуждение.

Не разрывая со мной зрительного контакта, Хейло бросил куртку на диван. Я медленно кивнул, давая понять, что доволен его действиями. Хотя, если честно, Хейло нужно было всего лишь опустить взгляд ниже. Тогда он точно знал бы степень моего одобрения.

— Продолжай, — сказал я, заходя парню за спину. Он должен вот-вот перейти к припеву и мне не хотелось сбивать его настрой. Я приближался, пока не почувствовал жар его тела. Хейло с головой ушел в песню и на этот раз в его голосе послышалось хриплое порыкивание, которое подействовало на меня так, будто чьи-то сильные пальцы, царапая, прошлись по моей спине.

Ты даже не знаешь, как трудно

Не думать о тебе…

Член дергается ежеминутно, и налитые яйца, как по весне.

Войти бы в тебя поглубже и взять, как давно хочу,

Увидев в глазах зеленых твое долгожданное «жду».

— Бля-я.

Слово вырвалось неожиданно до того, как я успел прикусить язык. Хейло резко повернул голову и посмотрел на меня затуманенным взглядом, будто полностью погрузился в песню, ее слова. Похоже, это его — Хейло опустил глаза на мои губы — сильно заводило.

Хм... Что тут у нас…

Прищурившись, я медленно придвинулся ближе. Настолько, что почувствовал, как рубашка Хейло коснулась моего обнаженного живота. И когда наши лица оказались на расстоянии выдоха, я произнес:

— Ангел, второй куплет. Ты понял?

Хейло прикусил нижнюю губу и задышал чаще:

— Эти слова, я…

Вот черт. Возбуждению, бурлившему в глазах Хейло водоворотом, да еще и тянувшему в мою сторону свои жаркие щупальца, было невозможно сопротивляться, и вряд ли в тот момент на свете существовала сила, способная меня удержать и не дать попробовать этого парня на вкус.

— Давай я буду говорить текст, а ты его споешь. Что скажешь?

И снова взгляд Хейло сместился на мой рот, и... черт меня подери... я облизнул нижнюю губу, только чтобы посмотреть, что этот якобы натурал сделает дальше. Из груди Хейло вырвался хриплый стон, и этого было вполне достаточно. Мигом отбросив всякие приличия, я положил руку Хейло на бедро.

Не услышав резкого «Отойди» или «Отвали», я наклонился ближе, практически соприкасаясь с ним губами.

— Лаская руками кожу, достану душу твою. Нырну в тебя поглубже, экстаз твой в себя впущу. Оставлю на теле метку, размажу запах свой. Залюблю до крика, до боли, сделав своей звездой.

Я прижался к Хейло сзади, и по его телу прокатилась волна дрожи. Вцепившись пальцами в бедро Ангела крепче и не оставив ему ни единого шанса сделать какую-нибудь херню, другой рукой я прижал к себе парня и взял за подбородок.

— Осторожнее, Ангел. В твоих глазах сейчас много чего безумного. — Большим пальцем я провел по его нижней губе, и дыхание Хейло сбилось. Я знал, что спиной он чувствовал мой твердый член. — Если хочешь сказать «нет»…

Хейло поджал губы, но в его взгляде не было привычного: «Отвали!», как каждый раз, когда я приближался к нему слишком близко. Я наклонился и легонько лизнул уголок его рта. Хейло глухо застонал и от этого стона у меня зазудели яйца.

Еще одного разрешения мне не потребовалось. Нависнув сверху, я впился в губы Хейло, и когда он снова застонал, я с радостью проглотил его стон.

Господи. Похоже, этот звук я запомню на всю свою оставшуюся жизнь. В нем слышалась неудовлетворенность, жажда большего, секса и желание. Я сжал подбородок Хейло, он повернулся ко мне всем телом, и, черт,.. это было так правильно.

Я запустил пальцы в светлые волосы, собрал их в кулак, усилив хватку, и когда Хейло приоткрыл губы, я не стал ждать другого приглашения. Ворвавшись языком в его рот, я с каждым ударом сердца впитывал в себя сладкий вкус Ангела. Хейло захрипел и схватился за мою талию. Я прижался к нему всем телом и направился вместе с ним к окну. Припечатав парня к стеклу, я раздвинул его ноги, засунув между ними колено, и куснул его нижнюю губу.

— Черт, — судорожно выдохнул Хейло, а я провел языком по его верхней губе. — Это…

— ... именно то, что ты действительно хочешь, — закончил за него я и потерся возбужденным членом об очень твердый стояк в джинсах Хейло. — Ангел, если бы ты с самого начала сказал, что хочешь со мной потрахаться, то всё было бы куда проще.

— Я...

Хейло внезапно замолчал, потому что я провел языком по его щеке, до самого виска. А потом, наклонившись к уху, произнес финальную строчку, из-за которой мы оба оказались здесь:

— Ты даже не знаешь, как трудно забыть о тебе. Прости, пусть буду безрассудным, но тебе я не дам уйти…

— Черт, Вайпер.

Хейло, зацепив пальцами шлевки пояса на моих джинсах, толкнулся мне в ногу бедрами и дернул меня на себя.

Я снова прилип к его губам, кусал их и сосал, пока Хейло не застонал и не начал проталкивать язык в мой рот глубже. Потом Ангел начал тереться о мое тело, будто оно было создано только для одной цели: довести его до оргазма.

«Прекрасно», — подумал я, и, просунув между нами руку, расстегнул свои джинсы, а потом потянулся к его. Я хотел почувствовать его тело под пальцами. Хотел ощущать его пульсирующий член в своей ладони и заставить каждую клеточку мозга Хейло взорваться. Довести до предела, а потом делать это снова и снова.

Расстегивая пуговицу, я прохрипел ему прямо в рот:

— Мне так хотелось сделать это с тобой в тот вечер, но ты сбежал...

Хейло поднял лихорадочно блестевшие глаза, полные похоти и страстного желания, и мне стало ясно, что он всё еще пытался осмыслить. И я был тем, кто без малейших проблем мог ему в этом помочь.

Я расстегнул молнию на его джинсах и бросил быстрый взгляд вниз, на твердый член, сдерживаемый джинсовой тканью. Но тут Хейло потянулся и задержал мою руку.

— Вайпер, Боже. Нужно остановиться. Я… — Хейло снова смотрел на мои губы. — Мне нужно подумать минуту и...

— Думать вредно, и это вызывает стресс. — Я положил ладонь на ширинку Хейло и крепко ее сжал. Ответом был похотливый стон. — Хороший секс для мозгов куда полезнее. А я, Ангел, в этом о-очень хорош.

Хейло резко выдохнул, но уставился на меня, как и раньше, уверенным взглядом, и я понял, что это всё... по крайней мере, на сегодня.

Сжав зубы, я опустил руки и медленно осмотрел Хейло сверху вниз: волосы в полном беспорядке, раскрасневшееся лицо, припухшие губы и эрегированный член.

— Собираешься сбежать?

Хейло отрицательно покачал головой, а я вздохнул и отступил.

— Тогда тебе лучше придумать, чем мы займемся в следующие пять минут и как отвлечь мой блядский член, который при каждом твоем появлении восхищенно становится по стойке смирно. Иначе я просто сойду с ума.

ГЛАВА 25

ХЕЙЛО

Хорошо, что позади находилась стена. Потому что, как только Вайпер опустил руки и отошел, у меня чуть не подкосились ноги.

Я смотрел на него в каком-то оцепенении. Обнаженная грудь, расстегнутые джинсы, набухший член в открытой ширинке. И этот дьявольский рот, к которому еще секунду назад я прикасался губами...

В голове бегущей строкой пронеслись матерные слова. Вот черт! Что только что было? Я пел, а потом «р-раз» и мы уже целовались, будто в последний раз в своей жизни. Осознание, что я только что натворил, должно было меня шокировать и ввести в полный ступор. Вайпер целовал меня, и я ему ответил.

Я поцеловал Вайпера. Мужчину.

Более того. Когда он потерся своим стояком о мой вставший член, мое тело ожило и было готово следовать за Вайпером куда угодно. Как такое вообще возможно? У меня никогда не возникало сексуальных мыслей о парнях, но с Вайпером... В нем было что-то, что заставляло сердце бешено колотиться, направляя кровь только в одно место — к члену.

Черт, что со мной происходит?

— Ангел, если не перестанешь на меня так смотреть, я снова прижму тебя к стенке.

Я понимал, что нужно отойти, создать между нами пространство, мыслить ясно, но... твою же мать. Мой член начинал пульсировать даже при одном взгляде на Вайпера. Хотелось запустить руку в джинсы и избавиться от боли, но тогда всё снова вернулось бы в исходную точку.

Тяжело дыша, я застегнул на джинсах молнию с пуговицей и, отойдя от стеклянной стены, направился в противоположную сторону комнаты.

Вайпер бесстыдно рассмеялся.

— Умный ход. — Он закрыл молнию, но пуговицу на джинсах оставил расстегнутой. — И что теперь?

Я прикусил губу и заставил себя отвести взгляд. Солнце уже село, и мир погрузился в темноту, но в комнате было светло от огней Центрального парка и стоявших вокруг зданий. Открывавшийся из окна вид на город был прекрасен, возможно, лучшего в своей жизни я и не видел. А у Вайпера этот пейзаж постоянно был перед глазами, пока он писал тексты песен для «ТБД». Тексты, как сегодняшний. В котором говорилось обо мне.

Нет, не думай об этом. Думай о чем угодно, только не об этом.

— У тебя отличная квартира, — сказал я и съежился. Как же по-идиотски прозвучала фраза...

Вайпер склонил голову набок и, судя по игравшей на губах легкой улыбке, веселился:

— Пытаешься намекнуть, что не мешало бы устроить экскурсию по квартире?

— Нет.

— Лжец.

Я пожал плечами — мне было всё равно, что он видел меня насквозь, — и провел рукой по спинке стоявшего рядом кресла.

— Так… ты здесь писал песню прошлой ночью?

— Нет. Я писал ее в спальне.

— А-а. — «Господи, Хейло, включай уже мозги!» — И, хм… песня о?..

Пока я вставал за спинку кресла, прикрываясь им как щитом, Вайпер не сводил с меня глаз.

— Ты спрашиваешь, Ангел, о тебе ли песня?

Обо мне? Вообще-то я уже знал ответ, но по каким-то причинам мне очень хотелось услышать подтверждение.

— Да.

Уголки губ Вайпера дернулись вверх. Он, без сомнения, получая огромное удовольствие от моего смятения, направился к бару, где достал из морозильной камеры бутылку водки. Открутив крышку, Вайпер поднял на меня неприлично темные глаза и ответил:

— Да.

Черт. Ладно. Это прозвучало очень сексуально. Я вцепился в спинку кресла пальцами, и Вайпер, не упускавший ни единой детали, перевел на них взгляд.

— Тебе нравится, что у меня на тебя встает?

— О Боже, — выпалил я и прочистил горло. — А ты, смотрю, не ходишь вокруг да около.

— Так и есть, — подтвердил Вайпер, наливая два бокала. — Я никогда не хожу вокруг да около. А ты? Прошлой ночью я действительно на тебя дрочил.

Вот это да. У-ух. Мы что, правда, говорим об этом? Я не мог поверить, что стоял в гостиной Вайпера и обсуждал, как он кончал, представляя…

— Это ты виноват, — Вайпер прервал мои размышления, взял бокалы и, обойдя бар, направился к… да, его пунктом назначения был я. — С самой первой секунды твоего появления на прослушивании я хотел тебя трахнуть.

За последнюю пару недель я убедился, что Вайпер не прятался за витиеватыми фразами. Хм, он вообще ни за чем не прятался. Если он что-то испытывал или кого-то хотел, то без стеснения об этом заявлял вслух. Я понимал, что Вайпер пытался вывести меня из равновесия, поэтому другого поведения от него не стоило ждать.

— Правда?

Вайпер встал с другой стороны кресла и протянул мне бокал. Я взял, но Вайпер отпустил его не сразу, и наши взгляды встретились в немом противостоянии.

— Да, до сих пор хочу.

Я сглотнул комок, застрявший где-то в горле, и постарался не заерзать под прямым и пристальным взглядом мужчины. И тут у меня в голове что-то перещелкнуло:

— Надеюсь, вы не из-за этого взяли меня солистом?

Вайпер фыркнул и отпустил мой бокал.

— Из-за этого мы чуть было не взяли тебя солистом, Ангел. Поверь, в группу ты попал только благодаря своему незаурядному таланту. А мое желание тебе отсосать просто есть... хм, было засадой, с которой неожиданно пришлось столкнуться. Но теперь… — Вайпер выразительно уставился на ширинку моих джинсов, под которой до сих пор отчетливо просматривался, ага, он самый — стояк. — Теперь, похоже, конкретно эта проблема будет решена.

— Не знаю. Всё кажется как-то грязно... непристойно.

Вайпер снова посмотрел мне в лицо, и только сейчас до меня дошло, почему его глаза всегда выглядели такими темными. Дело в ресницах. Они были настолько густыми и объемными, что казалось, Вайпер специально подводил глаза косметическим карандашом.

— У-у, Ангел, так и будет. Влажно, горячо и очень непристойно. И когда всё закончится, тебе захочется повторения. Снова и снова.

Продолжая смотреть Вайперу в глаза, я поднес к губам бокал с водкой и сделал глоток. Было странное чувство: я прекрасно осознавал свое тело и одновременно был в нем совершенно не уверен. Казалось, что каждый нерв находился в состоянии повышенной готовности, на пределе, и только потому, что Вайпер смотрел так, будто хотел меня... съесть?

Когда в голове возникла эта поразительной ясности мысль, я почувствовал, что по венам понеслась та самая волна жара, что и в вечер моей шальной выходки с YouTube, и это напомнило, почему именно я его искал той ночью. Прошлым вечером Вайпер как раз наслаждался другим.

— Что с парнем в галстуке? — не подумав, выпалил я, но тут же увидел залегшую между бровей Вайпера морщинку и пожалел, что не сдержался.

— Кто?

Я только чуть шире открыл глаза, но Вайпер не собирался мне помогать и вспоминать мужчину, которого вчера вечером почти трахал у всех на виду. Ясно, придется освежить ему память.

— Вчера. Парень у тебя на коленях.

Вайпер пожал плечами:

— А что с ним?

От удивления я открыл рот, и прежде чем придумал, что сказать, Вайпер тихо засмеялся:

— Ангел, звучало почти как ревность. Так вот что на самом деле происходит? Ты ревнуешь?

— Нет.

Вайпер опрокинул в себя остатки водки в бокале.

— Уверен?

Да. Нет.

— Да.

Вайпер кивнул, но уголки его губ дернулись вверх — его забавляло мое явное раздражение.

— Потому что, если это была ревность, то для нее нет причин. Я ушел из бара за тобой следом минут через пять. Вернулся домой и написал песню о том, как хочу трахнуть тебя так, чтобы ты потом с трудом мог ходить.

Я провел рукой по лицу и покачал головой. Серьезно?

— Стало легче? — спросил меня Вайпер.

Да, стало, но я не собирался в этом признаваться. В отличие от Вайпера я не любил раскрывать свои карты слишком рано.

Вайпер ухмыльнулся. Похоже, ничего не нужно было говорить вслух — он и так всё понял.

— А что насчет тебя? — Вайпер уселся на диван, поставил пустой бокал на столик рядом, потом откинулся на спинку и широко расставил ноги. — Прошлым вечером ты ужасно спешил и даже не прихватил с собой своих подруг.

Сказанное Вайпером звучало примерно так: «Какой позор. Но тебе, конечно, виднее».

— Уверен, что они быстро нашли мне замену.

— Ты не ответил на мой вопрос.

Вайпер потер бедро рукой и положил ее на тазовую кость, явно привлекая мое внимание ко все еще возбужденному члену.

— Я ушел домой. И всё.

— Ага... но видишь ли, я тебе не верю. И знаешь почему?

Продолжая держаться одной рукой за подголовник кресла, я поднес водку к губам и, прежде чем сделать глоток, произнес:

— С удовольствием послушаю твою версию.

— Потому что я за тобой наблюдал. Прошлым вечером ты с трудом дождался возможности сбежать, хотя при этом не мог отвести от меня взгляда. Но в промежутке с момента твоего побега и до сегодняшней репетиции что-то произошло. Что именно?

— Восемь часов сна.

Уголки губ Вайпера дернулись вверх:

— Не думаю. Еще одна попытка.

— Может, хватит?

— О-о, защищаешься? Любопытно. — Вайпер похлопал ладонью по дивану рядом с собой. — Может, расскажешь?

— Нечего рассказывать. Я ушел домой. Конец истории.

— Знаешь, сегодня во время репетиции ты только немного краснел, но сейчас твои щеки буквально пылают. Ангел, ты себя выдал. Признавайся.

Чертов Вайпер. Слишком проницателен. Он не мог знать, чем я занимался, вернувшись домой прошлой ночью, но мне казалось, почувствовал, что взял верный след.

Я допил остатки водки и провел руками по спинке кресла. К черту!

— Прошлой ночью я смотрел видео с тобой, — выпалил я. А затем добавил: — В интернете.

ГЛАВА 26

ВАЙПЕР

Так-так-так. Я подозревал, что Хейло что-то скрывал, но чтобы пойти домой и смотреть видео со мной? Услышанное, конечно, польстило моему эго, но затронуло что-то еще внутри.

— Что ты смотрел? — спросил я.

— Один из ваших концертов во время последнего турне. Снимавший явно смотрел только на тебя.

— Ангел, тебе понравилось на меня смотреть?

Румянец на его щеках стал ярче. Господи, как же сексуально. Мне нравилась его неспособность скрывать свои истинные чувства.

— Да.

Твою ж мать. Член неприятно уперся в джинсовую ткань, и мне пришлось поерзать. Это ни капли не помогло, поэтому я потянул молнию вниз и взял свой эрегированный член в ладонь.

— Хочешь посмотреть на меня сейчас?

Хейло моргнул, и на долю секунды мне показалось, что он ответит «да». Но парень отрицательно покачал головой и потер лицо:

— Это безумие какое-то. Я не могу… Мы не можем… Ты мой коллега по группе.

— И?

— Нам нельзя это делать.

— Мы ничего и не делаем. Ты же стоишь вон как далеко от меня.

Хейло вздохнул:

— Ты знаешь, о чем я.

— Не усложняй. Я хочу переспать с тобой. И тебе тоже определенно интересно переспать со мной.

— Так тебе только это нужно? Просто секс?

— Не просто секс. Охренительно горячий секс, такой, чтобы внутри всё плавилось.

— И что потом?

— Ты спрашиваешь про обнимашки после или типа того?

Хейло отклонился назад.

— Нет, это не…

Он запустил пальцы в волосы и прошелся по локонам.

— Что ты еще хочешь?

Хейло снова вздохнул и, опустив руки, произнес:

— Ужин. Вот что хочу. Умираю с голоду.

Я хотел спросить, достаточно ли будет на ужин моего члена, но передумал, поняв, что это уже перебор. Застегнув молнию, я встал, подошел к ящику, где хранил меню, и, достав его, бросил на стол. Хейло пошел за мной, но держался на расстоянии, будто не доверял себе подходить ближе. Умный Ангел.

Из меню ресторана, располагавшегося внизу, Хейло выбрал стейк с картофелем, и двадцать минут спустя я снова наполнял наши бокалы. Мы сидели напротив друг друга за накрытым скатертью обеденным столом, который редко использовался по назначению. Я практически видел, как вопросы так и роились в голове Хейло.

Спустя несколько минут парень перестал потрошить стейк и посмотрел мне в глаза:

— Ты часто так делаешь?

— Свидание с ужином? Нет, Ангел. Это не мое.

— Не твое, — эхом повторил Хейло.

— Да. Я больше по части поймать и отпустить.

— Поймать и отпустить?

— Угу. Словить чей-то взгляд, привести домой на ночь, а потом... ну, ты понимаешь, и отпустить обратно на волю.

Я потянулся через стол и наколол кусок свежеотрезанного стейка, а Хейло усмехнулся:

— Другими словами, ты просто сбегаешь.

Откинувшись на спинку стула, я прожевал кусок, проглотил и потянулся за напитком.

— Ангел, я никуда не сбегаю. И мужчины, которые уходят отсюда, тоже никуда не сбегают. Вообще-то, большинство из них просто счастливы, что после визита ко мне могут с трудом ходить.

Хейло закатил глаза:

— Такой самоуверенный.

Я наклонился вперед и закусил губу.

— Говорю, как есть.

— И от этого, я должен... что? Захотеть упасть к твоим ногам?

Я широко улыбнулся хищной улыбкой:

— Я очень на это надеюсь.

— Ты чокнутый.

— А ты не можешь отделаться от желания провести ночь в моей постели. Так?

Хейло поджал губы и, не ответив, уставился в тарелку.

— Приму твое молчание за положительный ответ.

— Конечно, ты же иначе не можешь.

— Конечно, не могу. Тридцать минут назад ты чуть не кончил мне на ногу. И я не позволю тебе об этом забыть. — Я внимательно наблюдал за Хейло, который сосредоточенно отрезал очередной кусок мяса и накалывал его вместе с картофелем на вилку, будто это был вопрос жизни и смерти. А потом я спросил о том, что, судя по последним вопросам, его сильно беспокоило. — Что тебя задевает больше: то, что ты не делал этого раньше, или то, что я делаю это постоянно?

На этот раз в поднятом на меня взгляде Хейло читалась смесь из потрясения и неверия. Да, Ангел. Я же говорил, что я наблюдательный.

— Хочешь честный ответ? — спросил Хейло.

— Всегда хочу.

Хейло положил вилку на стол и прищурился:

— Оба варианта. Я только что получил эту работу. И не хочу, чтобы что-то мне всё испортило. Даже если у меня на тебя…

Хейло внезапно замолчал, и я засмеялся:

— Договаривай.

Хейло поднял бокал и сделал большой глоток водки.

— ... даже если у меня на тебя встает. Так нормально? Будто ты сам не знаешь.

— Знаю, но слышать эти слова от тебя до чертиков приятно. Не смог устоять.

— Ладно, для меня это просто… странно. — Губы Хейло сжались в тонкую линию, он стал серьезен. — Раньше я никогда не смотрел так ни на одного парня, и теперь не могу перестать об этом думать.

— Тогда не останавливайся.

— Такой твой ответ? — Хейло опустил столовый нож. — Хреновый ответ, Вайпер.

— Прости, что не сказал то, что хочешь услышать. Но я могу только это.

И это была правда. Зачем пресекать мысли, от которых тебе хорошо?

Хейло отодвинул стул и встал из-за стола. Я поднял на него взгляд:

— Собираешься куда-то?

— Нечего здесь рассиживаться, — ответил Хейло. Он отважно посмотрел мне в лицо, и на этот раз в его взгляде не было ни неуверенности, ни сомнений. — Пойду домой. Это… Так мы ни к чему не придем, да и парни захотят послушать, над чем будем завтра работать.

— Кажется, ты сказал, что не сбежишь.

— Я не сбегаю, — ответил Хейло, подходя к дивану. Он надел куртку. Когда Хейло повернулся, то в руках уже держал лист бумаги с текстом песни, который аккуратно сложил и спрятал в карман. — Но сейчас, пока я могу ходить, думаю, мне пора.

Пока парень шел к лифту и нажимал кнопку вызова, я не сводил с него глаз, но когда двери открылись, я позвал:

— Ангел?

Он протянул руку и задержал двери.

— Что?

— Я жду, что эту песню ты споешь в точности, как сегодня вечером. Но если не сможешь… — я окинул его фигуру взглядом и снова посмотрел прямо в глаза: — Нам придется провести еще одну приватную репетицию.

Хейло шумно втянул воздух — идея ему явно пришлась по душе. Но, будто понимая, что может произойти, если задержаться хоть на секунду дольше, парень вошел в лифт, и двери за ним закрылись.

Умный Ангел.

ГЛАВА 27

ХЕЙЛО

Следующим утром выйдя из душа в обернутом вокруг бедер полотенце, я услышал стук в дверь. Будильник у моей кровати показывал 08:30 утра — слишком рано для Имоджен, — так что я быстро натянул спортивные штаны и пошел смотреть, кого принесло в такую рань.

В глазок я увидел мужчину и не поверил своим глазам. Мало того что по возвращению вчера от Вайпера домой я не смог уснуть и думал о нем всю ночь, так теперь еще он стоял на пороге моей квартиры…

Вайпер постучал снова, на этот раз настойчивее, и я открыл дверь. Интересно, что заставило его так рано встать с постели и оказаться здесь?

Лениво улыбнувшись и поприветствовав меня, Вайпер показал в одной руке бумажный пакет, а в другой — подстаканник с четырьмя стаканами.

Он что, принес мне завтрак? Да кто, черт возьми, этот парень?

— Ангел, впустишь меня внутрь или так и будешь пялиться дальше? — произнес Вайпер а потом выразительно посмотрел на мой голый торс. Черт. Я даже не успел надеть трусы или рубашку, а с влажных волос еще капала вода, стекая вниз по спине.

— Что ты здесь делаешь? — спросил я, отступив в сторону и пропуская мужчину в квартиру.

— Репетиция.

Вайпер оглядел мою маленькую квартирку, возможно, размером с его ванную, а потом поставил еду и напитки на барную стойку, отделявшую несуществующую кухню от остальной части комнаты.

— Репетиция должна быть позже у Киллиана.

— Вообще-то, репетировать сегодня будем только мы с тобой, — сказал Вайпер, прислонившись спиной к барной стойке и опершись о нее локтями.

Заметив, как его пристальный взгляд медленно переместился с моего лица вниз на торс, я слишком отчетливо почувствовал, что мне катастрофически не хватало одежды. Опасная ситуация, особенно если вспомнить, что вчера мы были полностью одеты, и смотрите, что случилось.

— Что значит «только мы с тобой»?

Я вернулся в свою комнату, взял брошенное на кровать полотенце, вытер грудь и промокнул волосы. Потом вытащил из шкафа первую попавшуюся на глаза футболку, одел ее и вернулся обратно. Вайпер нахмурился.

— Вообще-то не обязательно было это делать, — сказал он.

Ага, а как же. Присутствие Вайпера в моей квартире уже было само по себе искушением, и мне не хотелось подливать еще больше масла в огонь.

Не обращая внимания на его явно слишком пристальный осмотр, я направился на кухню за барную стойку — да, поставил между нами еще один щит — и напомнил:

— Ты не ответил на мой вопрос. Разве у нас сегодня нет репетиции с парнями?

— Я сказал Киллиану, что нам с тобой нужно еще немного попрактиковаться, один на один.

— Что ты сделал?

Вайпер потянул шарф на шее и начал его медленно стаскивать.

— Моя песня. Твоя песня. Написать текст. У тебя в голове одни пошлости.

Мне было прекрасно известно, что Вайпер пришел сюда не только для работы над песнями. Если его ночь была похожа на мою, то проснулся он со стояком и в отвратительном настроении. И еще ему пришлось «позаботиться о себе» в душе. Дважды.

Я отогнал возникший в воображении образ и, попытавшись сменить тему, взял принесенный пакет.

— Что это? — Открыв сумку, я увидел внутри несколько бейглов (прим. пер.: разнообразная закрученная выпечка из обыкновенно начиненного теста) с разными начинками и засунул туда руку: — Ты принес… завтрак?

Вайпер пожал плечами:

— Когда ты голоден, то становишься ужасно ворчливым. И раз уже нам придется работать весь день, я предпочел бы, чтобы демон был сыт.

Я перевел взгляд на четыре больших стакана.

— А это что?

— Не знал, какой кофе тебе нравится: черный или с каким-нибудь модным дерьмом.

Вайпер открыл крышку стакана, до краев заполненного черным кофе, и забрал его себе.

— Ого! Неужели сам Вайпер принес мне завтрак и кофе? Осталось дождаться, когда об этом разнюхает пресса.

Вайпер закатил глаза, а я не сдержался и широко улыбнулся. Вайпер фыркнул, будто этот поступок ничего не значил, но на самом деле это было проявлением внимания, совершенно не свойственное его характеру. Вайпер никогда ни для кого не старался. Это все вокруг старались ради него и для него.

Из крошечного шкафа над раковиной я достал две тарелки.

— Господи, Ангел, если бы я знал, что тебя это настолько осчастливит, то купил бы эту гребанную выпечку тебе еще прошлым вечером.

Положив по два бейгла на каждую тарелку, я подвинул одну из них Вайперу, потом достал из ящика нож и потянулся к медово-ореховой пасте.

— Спасибо, стейка было более чем достаточно.

Пока я щедро намазывал свой бейгл с обеих сторон приличной порцией пасты, Вайпер не сводил с меня глаз, и когда я поднес выпечку ко рту, то услышал вопрос:

— Любишь сладкое?

Не успев как следует подумать, я мельком глянул на Вайпера и ответил:

— Очевидно, что нет.

Вайпер, держа стакан с кофе у рта, скривил свои соблазнительные губы:

— Х-м, а я распробовал вкус, и мне он понравился.

Сладкий? Он думает, я… сладкий? Я не был до конца уверен, нравилось мне это или нет, но то, как смотрел на меня Вайпер, определенно нравилось моему члену. Даже слишком. Чтобы отвлечься, я откусил кусок бейгла и, прожевав, спросил:

— С чего ты взял, что я сладкий?

Вайпер поставил стакан на стол и наклонился вперед:

— А с чего ты взял, что речь о тебе?

Я перевел взгляд на темную щетину. Сразу вспомнилось, какой жесткой она была, когда Вайпер щекой прикоснулся к моей щеке и его насмешливый язык, лаская кожу, подбирался к моему уху. Понимая, что подобные мысли ни к чему хорошему не приведут, я снова посмотрел мужчине в глаза:

— А разве нет?

Взгляд Вайпера заискрился и встретился с моим. Затем мужчина потянулся через стойку, взял вторую половинку моего бейгла и поднес ко рту:

— Возможно.

Он откусил и ответно сверкнул широкой улыбкой, а я фыркнул:

— Вообще-то, твой бейгл прямо перед тобой.

Вайпер прожевал, а потом кивнул:

— Я в курсе. Но мне нравится есть то, что принадлежит тебе.

Хм, прозвучало вполне невинно. Но по взгляду Вайпера было видно, что он думал совсем не о невинных вещах. Не знаю, как этому парню удавалось, но за десять минут, что он был в моей обветшалой квартире, воздух здесь превратился из прохладного в обжигающе горячий, а от сквозившего между нами напряжения он так и потрескивал.

Я положил бейгл на тарелку и, сложив на груди руки, оперся на разделявшую нас стойку.

— Значит, ты здесь, только чтобы поработать над текстами?

Вайпер еще раз откусил кусок от своего... моего... бейгла и спросил:

— А зачем мне еще здесь быть, Ангел?

— Ты достал уже.

Вайпер засунул в рот последний кусок бейгла.

— Разве можно так говорить с тем, кто принес тебе завтрак? Может, я просто хотел быть любезным.

Я сильно в этом сомневался. Любезность и Вайпер — два слова, которые никогда даже рядом не стояли.

— И это говорит человек, который еще вчера утверждал, что свидания с ужином не для него.

— Так и есть.

— И всё же покупаешь мне второй раз еду.

— Вообще-то, формально третий, — сказал Вайпер и отвернулся. Он осматривал крошечную гостиную позади. — И если я правильно помню из школы, на третьем свидании обычно случается секс.

В ответ у меня дернулся член, и когда я промолчал, Вайпер оглянулся:

— Так что скажешь Ангел?

Я взял один стакан кофе и, обойдя барную стойку, направился через комнату к видавшему и лучшие дни дивану.

— А-а, человек дела, — прокомментировал Вайпер, следуя за мной. — Я могу работать и на диване.

— Сядь там, — указал я на отдельно стоявшее кресло, которое совершенно не вписывалось в интерьер комнаты.

Вайпер снял пальто, упал в кресло и вытянул свои длинные ноги.

— Точно, тебе же нравится смотреть. Если я сяду здесь, то тебе будет меня лучше видно?

Я должен был знать, что он обязательно мне это припомнит.

— Закончил?

Вайпер окинул взглядом комнату, задержал его на чехле для гитары у дивана, синтезаторе, установленным перед окном, и наконец, на штативе с видеокамерой, направленной в сторону дивана — я хотел записывать музыкальные репетиции в любой нужный мне момент.

Только Богу известно, что собирался сказать по этому поводу Вайпер.

Но, на удивление, он не произнес ни слова. А только снова глянул на меня и улыбнулся так, будто увидел что-то чрезвычайно забавное.

— Готов и горю желанием. Дело за тобой, Ангел.

И что-то мне подсказывало, он имел в виду вовсе не написание песен.

ГЛАВА 28

ВАЙПЕР

В этом что-то было: Хейло у себя дома, только что из душа, босиком, в одних спортивных штанах на голое тело... ага, это я мог сказать точно. Мой член тоже обратил на это внимание, но вообще-то я говорил серьезно. Я и правда приехал к Хейло поработать над музыкой, хотя эта причина была не единственной. Еще было просто оправдание для Киллиана: я позвонил ему по дороге к Хейло и попросил дать нам день или два закрепить то, чего мы добились прошлым вечером. В пятницу планировалась встреча с Брайаном и представителем MGA, поэтому нужно было закончить работу над текстом песни Хейло. Но вот как только мы закончим…

Я бросил быстрый взгляд на видеокамеру в углу. Ангелу, что, нравились всякие развратные штучки? Я лично не имел ничего против.

Хейло уселся на дальнем конце дивана, расчехлил гитару и положил ее рядом с собой.

— С чего начнем?

— Ты закончил свою песню?

Хейло отрицательно покачал головой.

— Тогда с нее и начнем.

Парень открыл ящик стоявшего рядом стола и вытащил оттуда потрепанный блокнот и ручку.

— Если хочешь, чтобы я прочитал, то придется подойти ближе.

Хейло поднял на меня глаза:

— Серьезно?

— Или же можешь поработать над текстом сам, а я просто посмотрю.

Я закинул руки за голову и, сложив пальцы в замок, наблюдал за лицом Хейло, пока тот принимал решение. Проиграв битву самому себе, он чертыхнулся и пересел на другой конец дивана, ближе к моему креслу. Я вытянулся и, зацепив его лодыжку, переплел наши ноги. Хейло резко вскинул голову вверх:

— Вайпер.

— Ангел, — я призывно ему улыбнулся. — Вчера ты, вроде, был не против работать на сближение.

— Я точно помню, что работе пришел конец, как только ты подобрался слишком близко. — Хейло убрал ноги подальше от моих и снял губами колпачок с ручки. — Я дошел до «Я хочу отвезти тебя туда» в конце припева.

Взяв блокнот, я перечитал текст. Затем жестом попросил отдать мне ручку и написал внизу еще четыре строчки.

— Тут нужно еще немного. Слишком коротко.

Хейло прикусил губу и уставился куда-то вдаль, а я постучал ручкой по блокноту в такт, возвращая себе рабочий настрой.

— Как насчет чего-то вроде… «С тобой я теряю разум... что-то... что-то безумное».

— Это песня о любви или о зомби? — спросил я.

— А что не так?

— Каждый раз, когда кто-то поет о разуме, я пугаюсь до чертиков. Давай еще варианты.

Хейло вздохнул:

— Тогда, может, поможешь что-то придумать?

— Что, если изменить на «С тобой я схожу с ума…». — В ответ на мое предложение Хейло согласно кивнул, и я записал. — Что еще можно терять?

Хейло бросил на меня резкий взгляд и сказал:

— Контроль.

Контроль? Вот черт, моему члену понравилось. Записывая, я немного поерзал на кресле.

— Как именно? — спросил я. — Ты хочешь потерять контроль или не можешь ничего с собой сделать и теряешь контроль?

Между бровей Хейло залегла морщинка:

— Песня не обо мне.

Защищается… снова.

— Чтобы написать хорошую песню, ты должен вложить в нее себя.

Я практически видел, как Хейло вспомнил прошлый вечер и мою песню. Ту, в которой я рассказал, как именно хотел ворваться в его тело и насладиться им по полной.

Бля-я... Несколько капель скатилось с еще мокрых волос Хейло вниз, и мне, чтобы не рвануть к парню и не пройтись по его телу языком, пришлось вцепиться руками в подлокотники кресла. Прошлым вечером я впервые попробовал Ангела вкус, но этого было недостаточно. Катастрофически мало.

Хейло проследил за моим взглядом, смутился, провел рукой по шее, и когда на его пальцах осталась влага, моя решимость разбилась вдребезги.

Я наклонился вперед, схватил его за запястье и втянул два его пальца в рот — мне до боли хотелось основательно распробовать Хейло. Я свернул язык вокруг его пальцев трубочкой, и в этот момент Ангел резко втянул воздух. С его губ уже был готов сорваться протест, и хотя совсем не хотелось, я медленно отпустил его пальцы. Усевшись обратно в кресло, я как ни в чем не бывало, будто минуту назад не трахал ртом его пальцы, взял снова ручку.

— Вот после этой строки, — сказал я, — раз уж ты упомянул о потерянном, то, может, стоит продолжить: назвать причину, или способ, или может то, что получил взамен?

Хейло смотрел на меня во все глаза и, наверное, думал, как можно быть таким деловым и бесстрастным? Особенно теперь, когда, судя по горящему взгляду парня, тот полностью утратил способность концентрироваться.

Я попытался скрыть свое веселье, но губы сами собой расползлись в улыбке:

— Так нормально?

Хейло мог понять эту фразу как угодно.

Сглотнув, парень опустил глаза, а потом встал с дивана и направился к штативу. Его руки мелко подрагивали, и от этого я чувствовал удовлетворение: мне страстно хотелось увидеть Ангела, отчаянно желавшего то, что хотелось ему дать.

— Ты не против? — спросил Хейло, когда его палец замер у кнопки. — Я хочу, чтобы мы не упустили ни одну проработанную деталь.

— Я не против, если ты не против, — сказал я, и красная лампочка, указывавшая, что запись пошла, загорелась. Если бы на месте Хейло был кто-то другой, то я бы ни за что не поверил, что камера была ничем иным, как фетишем эксгибициониста, — с чем собственно у меня не было никаких проблем, — но в отношении Ангела сложно что-то утверждать.

Хейло снова сел, взял в руки гитару и начал играть и петь, пока не дошел до последней записанной строчки. От моего внимания не ускользнула ни его отличная игра, ни придуманный витиеватый рифф. И дело было не только в гитаре. Хейло, как показывал недавний опыт, отлично управлялся с любым инструментом.

— Ангел, скажи, как случилось, что ты стал маленьким вундеркиндом? Смотрел много музыкальных клипов? Школа для богатеньких детишек?

Хейло скривился, но ответил, не переставая играть:

— И то, и другое. Мне повезло: мои родители — музыканты. У нас с сестрой особо-то и выбора не было.

— Музыканты?

Хм, тогда это многое объясняло.

Хейло посмотрел в мою сторону и кивнул:

— Да, мой отец — профессор в Нью-Йоркской музыкальной консерватории, а мама — классическая пианистка. Шерил Олсен. — Он снова опустил взгляд на пальцы и, проигрывая новый только что придуманный мотив, добавил: — Она часто выступает в Карнеги-холл.

Вот это да... Хейло прямо полон сюрпризов.

— Ангел, ты что, надо мной сейчас издеваешься?

Пальцы Хейло замерли, и он отрицательно покачал головой:

— Нет. Зачем мне врать?

Шерил Олсен была одной из самых виртуозных известных мне музыкантов. За годы своих выступлений она получила множество наград и ее знали, как одну из самых талантливых пианистов нашего времени. И Хейло сейчас утверждал, что она его… мать?

— Затем, что твоя мама охренительно талантлива.

Хейло широко улыбнулся, а потом рассмеялся. Когда с его лица исчезло серьезное выражение, оно изменилось и стало просто восхитительным. Я почувствовал, как больно дернулся член, и внутри эхом отозвалось что-то еще.

— Что? — спросил я, пока Хейло пытался успокоиться.

— Я просто представил ее реакцию на твои слова. — И он снова рассмеялся. — Ну, правда, я пытаюсь представить, как она отреагирует на то, что ужасно крутой чувак Вайпер из «ТБД» про нее знает. Вот и все.

— Почему? По-твоему, я настолько дикий?

Хейло приоткрыл рот, будто собирался что-то сказать, но потом закрыл его и не выдал ни звука.

Я пожал плечами.

— Мама брала меня с собой в Карнеги-холл всякий раз, когда удавалось накопить достаточно денег на билет. Это было что-то вроде «только между нами», — сказал Хейло и его взгляд немного смягчился. Он смотрел на меня так, что сложно было понять его мысли и чувства, и я сомневался, что обрадуюсь, получись у меня это сделать. Поэтому я сосредоточился на словах, которые мы пытались обыграть раньше.

— Ладно. Теперь, когда я знаю, кто твои родственники, жду от тебя чего-то сногсшибательного.

— Не дави, — сказал Хейло.

— Давай, Ангел.

Пальцы Хейло снова пробежались по струнам, — он начал припев, — но когда дошел до момента, где мы остановились, закрыл глаза и закончил:

— «Ты внутри меня. В потаенных уголках души...» — Он открыл глаза и его взгляд замер на мне: — Вот оно: «С тобой я схожу с ума. С тобой я теряю контроль. Ты внутри меня. В потаенных уголках души».

И черт меня подери, если он не говорил сейчас обо мне. Это читалось в его взгляде, искрившим возбуждением. В ответ я кивнул. Потому что был способен только на это. Хейло снова принялся тихо напевать припев, перекатывая и пробуя слова на языке.

— Нравится? — спросил он, когда я не выдал ни слова.

— Да, звучит хорошо.

— Хорошо? — усмехнулся Хейло. — Звучит потрясающе. Не прикидывайся.

Эта его уверенность… очень заводила.

— Я же сказал: звучит хорошо.

Хейло заправил за ухо прядь волос.

— Рад, что удалось произвести на тебя впечатление.

— О да, Ангел, я впечатлен. Под о-очень большим впечатлением.

Хейло посмотрел мне прямо в глаза и задержал взгляд чуть дольше, чем требовал момент. Я глянул на его губы — он нервно покусывал их зубами, — и все мысли о песне вместе с желанием работать улетучились в одно мгновение.

Черт. Как же мне хотелось кусать эти губы, а потом засосать нижнюю и втянуть ее в рот. Но для этого нужно, чтобы Хейло находился ближе... как можно ближе.

ГЛАВА 29

ХЕЙЛО

Вайпер снова пялился на мои губы. С момента его появления у меня на пороге я уже ловил на себе этот взгляд, но на этот раз он задержался чуть дольше, и нельзя сказать, что на меня это никак не действовало. До сих пор непонятно, почему меня потянуло к кому-то совершенно противоположному, кто меня раньше вообще не интересовал.

У девушек, с которыми я встречался, тело было гладким и мягким, от губ до малейших участков на их кожи. Вайпер же представлял собой сплошной набор твердых мышц, не говоря уже о придатке между ног. Вчера в его квартире я почувствовал прижатый ко мне твердый крепкий чужой член, и у меня до сих пор не получилось забыть это ощущение. Раньше меня никогда не интересовало тело другого мужчины. Более того, я даже не предполагал, что захочу к нему прикоснуться. Но с Вайпером... Любопытство начало брать верх, особенно сейчас, когда Вайпер пялился на мои губы.

— Ангел?

Вайпер не отводил от меня взгляда и вдруг в голову пришла мысль, что это прозвище стало настолько привычным, что я уже начал на него откликаться. Более шокирующим было то, что оно мне действительно нравилось. Но судя по тому, как низко сейчас звучал голос Вайпера, что-то надвигалось, что-то, что было мало связано с работой над музыкой и больше со светившимся в его глазах страстным желанием.

Черт, пора давать задний ход, потому что Вайпер собирался атаковать.

Не дав ему сказать ни слова, я вскочил на ноги, но Вайпер не позволил мне уйти далеко. Он схватил меня за руку, остановил и развернул к себе лицом.

— Снова убегаешь? — спросил Вайпер. Он не отпустил мою руку, наоборот, дернул меня на себя и поставил между раздвинутых ног. — Ангел, я тебя пугаю?

— Да.

Правда слетела с языка легко, и на лице Вайпера появилась дикая усмешка.

Выпустив мои пальцы, он положил руку на мое бедро сзади, сжал мышцы, будто ощупывал во время осмотра и, не дождавшись от меня никакой реакции, повторил то же самое с другой ногой. А затем сильными ладонями притянул меня к себе ближе, ближе к заметной выпуклости в его джинсах.

Вайпер поднял взгляд, и в ответ мой член дернулся.

— Такой честный, — пробормотал мужчина, и его рука плавно переместилась на мою задницу. — Что ты еще думаешь?

— Что это полное безумие. — Вайпер выгнул бровь на мой тупой ответ, и я добавил: — Но мне нравится. Как ты ко мне прикасаешься.

— М-м. А как насчет моего рта?

Я не успел ответить, потому что Вайпер, удерживая меня за бедра на месте, склонил голову, и я почувствовал на своем члене, скрытом тканью спортивных штанов, его губы.

Твою мать. От такого неожиданного поворота я судорожно втянул воздух и попытался нашарить рукой опору. Пальцы запутались в волосах Вайпера — он губами прокладывал дорожку от основания моего члена к головке, — и я почувствовал, как от его низкого одобрительного стона мой возбужденный ствол завибрировал. Дышалось с трудом. Ощущения от прикосновений губ Вайпера к моему телу даже сквозь ткань были потрясающие. Подобное я чувствовал впервые. Мой член налился и вытянулся в полную длину. Но Вайпер вдруг отстранился, и мне мгновенно стало его не хватать.

Казалось, он точно знал, как действовал на меня, потому что Вайпер соблазнительно улыбнулся и сказал:

— Так, ты не ответил. Тебе нравится, когда я прикасаюсь к тебе губами, Ангел?

Господи, да. Черт, да! Почему ты остановился? Я ответил: «Да», и мой голос задрожал от неуправляемого желания.

Вайпер снова пододвинул меня к себе, и на этот раз, прижавшись лицом к моему члену, начал дразнить его и мучать. Его горячее дыхание даже через ткань опаляло мне кожу. И тогда инстинкт взял вверх: я резко качнулся бедрами вперед, ближе к нему, к его рту, мне хотелось почувствовать и получить как можно больше. Но Вайпер продолжал дразнить. Я чувствовал внутри жар такой силы, что практически подкашивались ноги. Усилив хватку запущенных в волосы Вайпера пальцев, я заставил его оторваться и поднять голову — мне нужно было время отдышаться.

Его черные глаза подернулись поволокой, будто под кайфом, и в них светилась похоть. От мысли, что я стал тому причиной, внутри поднялась очередная горячая волна. Я был причиной такой его реакции, и осознание того, что я настолько привлекал Вайпера в сексуальном плане, что мы не смогли даже нормально порепетировать, родило ощущение огромной власти. Забудем о том, что для меня подобное было впервые. Я хотел Вайпера. Мое тело хотело Вайпера. Я опустил взгляд на колени мужчины и подумал, как же хорошо было бы оседлать его так, как делал тот парень в галстуке, только на этот раз Вайпер будет точно знать, на кого у него встало. Он не забудет мое имя.

Я навис над Вайпером и его зрачки слегка расширились, словно в удивлении, что я не сбежал, а сделал шаг навстречу. Вайпер поерзал на кресле, давая мне возможность стать на колени по обе стороны, а потом я запустил вторую руку ему в волосы, зафиксировал на месте и медленно опустился ему на бедра.

Послышался стон, и сложно было сказать чей он: мой, Вайпера или обоих. Но черт, как же было хорошо. Под джинсами у Вайпера виднелся каменно-твердый стояк. И когда этот мужчина сжал мои ягодицы и притянул к себе, не оставив между нашими телами ни единого миллиметра свободного пространства, я потерся своим эрегированным членом о его пах.

ГЛАВА 30

ВАЙПЕР

Я не понял, что случилось с Хейло за последние пять минут, но парень, который оседлал мои колени и сейчас двигал бедрами, как хорошо смазанным поршнем, точно не был Ангелом.

То, что началось, как простое поддразнивание с моей стороны из-за желания заставить Хейло потерять над собой контроль, о котором он писал в своей песне и который, по его утверждению, он никогда не терял, закончилось тем, что сексуальные пальцы Ангела впились в мои волосы, а его тело страстно прижималось к моему.

Я был в гребанном раю... или в аду. Потому что его штаны и мои джинсы все еще были на месте. И если бы у меня было право выбирать, то одежда уже давно была бы снята, а Хейло сейчас ерзал бы не на моих коленях, а на моем твердом...

— Черт, — Хейло судорожно выдохнул. Его губы были от моего рта всего в нескольких сантиметрах. Парень поднял голову и продолжил об меня тереться, вызывая какое-то умственное оцепенение, которое не проходило даже после того, как Хейло остановился.

Не желая оставлять Ангелу не малейшего шанса прекратить всё или подумать, что это плохая идея — а по большому счету так оно и было, — я принялся покусывать и посасывать кожу на его подбородке, а потом, добравшись до шеи, легкими поцелуями поднялся к местечку за ухом.

Пальцы в моих волосах сжались сильнее, и резкий болезненный рывок заставил меня рыкнуть в ухо Хейло, на что тот задрожал всем телом.

За свою жизнь я сделал много чего безумного и развратного, но никогда еще не заводился так, как сейчас, с извивавшимся Хейло на коленях. По его вине мой член был настолько твердым, что только чудо удерживало меня от разрядки. Я поерзал на кресле и, приблизив свое лицо к лицу Хейло, сказал:

— Ангел, дай мне свой рот.

Хейло посмотрел на меня диким взглядом, снова потянул меня за волосы, повернул мою голову, как ему удобно, и, склонившись, провел языком по моей губе.

Я приоткрыл рот, и Хейло немного отстранился. Но я притянул его ближе:

— Дай мне свой чертов рот.

Ангел ухмыльнулся, поерзал немного на коленях, а потом жадно присосался к моим губам. Когда Хейло засунул язык глубоко мне в рот, я погладил через штаны его задницу, а потом, скользнув рукой под ткань, прикоснулся к свежей после душа коже.

Теплая и еще немного влажная кожа Хейло была такой гладкой, что у меня возникло огромное желание потереться о нее своим обнаженным телом. Ладонями я обхватил его крепкие ягодицы, развел их в стороны и медленно погладил пальцем соблазнительную расщелину. А потом одновременно надавил подушечкой пальца на его вход. Ангел удивленно охнул, и я нырнул языком ему в рот.

Парень застонал и толкнулся навстречу моему пальцу — ему явно нравилось то, что с ним делали. Мы целовались взасос, будто пара перевозбужденных подростков, и я знал, что буду вспоминать каждую гребанную проведенную с ним секунду позже... когда останусь один.

— Вайпер, черт, ты должен… — Хейло поднял голову и отодвинулся на моих коленях немного назад. Его голые ягодицы отлично легли в мои ладони. Ангел зажмурился: — Черт.

— М-м. — Я толкнулся бедрами вверх, не сводя глаз с его щек, покрытых румянцем, и губ, припухших и влажных после моих поцелуев. Хейло открыл глаза, и я тряхнул головой — он был прекрасен. — Черт. Если бы у меня было твое лицо, то я уже стал бы миллиардером.

Хейло отпустил мои волосы и коснулся пальцами моего затылка:

— Это твой способ сказать…

— ... что ты великолепен? Да.

На идеальных губах Ангела заиграла улыбка. Он погладил ладонями мои плечи, и мне захотелось, чтобы он не останавливался, чтобы опустился ниже. Но появилось ощущение, что сегодня Хейло зашел настолько, насколько был готов. А я не собирался давить и всё испортить.

— Да, ладно тебе, Ангел, — сказал я, убирая руки с его штанов. Подальше от соблазна. — Ни за что не поверю, что тебе никто этого не говорил.

Хейло пропустил мои волосы сквозь пальцы и вздохнул:

— Ты определенно можешь… подбирать слова.

— Неужели?

Хейло кивнул:

— Да.

— Ну, я же должен сказать правду. Ты сидишь у меня на коленях, с каменным стояком, и твой рот сейчас выглядит так, будто я...

Хейло приложил палец к моим губам.

— Что? — спросил я, не убирая его палец.

— Еще немного, и ты все испортишь. Попридержи язык и закрой рот.

Я лизнул кончик его указательного пальца и, когда Хейло толкнулся бедрами вперед, я потянулся и схватил его за запястье:

— А я думал, тебе нравится мой язык и рот.

Хейло взглянул на предмет нашего обсуждения — мой рот, — а потом кивнул, встал с моих колен и высвободил руку.

— Твой рот…

Я потянулся вниз и поправил член, который снова по вине Хейло стоял по стойке смирно и похоже вряд ли скоро получит свою порцию внимания:

— Ангел, если ты сейчас остановишься, то я начну думать, что ты маленький садист.

Хейло засмеялся и тоже поправил свой стояк:

— Я просто собирался сказать, что у тебя довольно талантливый рот, когда не болтает глупости.

Даже несмотря на то, что этот наглец Хейло стал причиной моей тяжелейшей сексуальной неудовлетворенности, я ему улыбался. Парень развернулся и пошел — чтоб меня — к видеокамере.

Он нажал кнопку, которая по идее должна была выключить камеру, и глянул на меня с усмешкой. И тут я понял, что у меня проблемы. Понятия не имею, с чего я взял, что он был ангелом. Особенно, если учесть, что он заставлял меня сгорать заживо только от одних поцелуев.

— И сегодня вечером, — сказал Хейло, — я прекрасно проведу время с отличными воспоминаниями. Так что… не нужно портить момент.

Я сидел, пялился на его дразнящую улыбку и размышлял, что, возможно, так планировалось с самого начала. В любом случае, жаловаться я не собирался. Ну, во всяком случае, не на видео. Разве только, что по окончанию нашей работы в тот день Хейло не пригласил меня остаться и посмотреть запись вместе.

ГЛАВА 31

ХЕЙЛО

Брайан появился у Киллиана в пятницу утром ровно в десять. Было слышно, как его блестящие черные туфли скрипели на мраморном полу. В MGA Брайан не был важной персоной, но должность менеджера «ТБД» означала, что его большое эго более чем компенсировало маленький рост. С Брайаном пришел и представитель MGA. Наверняка, чтобы удостовериться, что мы на верном пути.

Вайпер, все еще раздраженный последней стычкой, игнорировал Брайана, как и представителя, оставив улаживать все тонкости Киллиану. Я тоже держал дистанцию, не желая снова быть обвиненным в «уничтожении группы» или что там в этот раз придумает Брайан.

Сегодня мы исполняли перед ними свои две новые композиции. Каким-то образом нам с Вайпером удалось закончить текст песни, которую мы временно назвали «Приглашение». Как у меня получилось сосредоточиться и дописать текст после сидения у Вайпера на коленях, было не понятно. Даже сейчас, видя, как он настраивался, став серьезным, и сжав губы в тонкую линию, у меня возникало сумасшедшее, просто дикое желание подойти и впиться ему в губы.

Нет, как бы тяжело мне не было, нельзя сейчас об этом думать. От сегодняшнего выступления зависело будущее «ТБД», так что нельзя допустить еще одну ошибку. Или на этот раз меня точно выпрут.

Я отвернулся от всех и, распеваясь и разогревая голосовые связки, медленно ходил туда-сюда. Не думай о давлении. Сосредоточься на песнях. Думай о словах… чувствуй музыку. Учитывая, какие мысли вызывали у меня те две песни… проще было сказать, чем сделать.

— Как дела, Ангел?

Я быстро оглянулся на Вайпера, и он, увидев мое лицо, обошел и встал прямо передо мной:

— Выброси всё из головы.

— С моей головой всё в порядке.

— Да, конечно, — Вайпер дотронулся пальцем до моего лба. — Я же вижу, как вращаются там шестеренки, но нам нужно, чтобы ты сосредоточился. Нужно, чтобы ты думал о песнях, настроении, атмосфере.

Что не будет проблемой, если Вайпер и дальше будет ко мне прикасаться.

Вайпер глянул мне за спину, туда, где перед выступлением разогревались остальные парни, а потом посмотрел на меня снова.

— Вывести тебя в коридор и напомнить, о чем эти песни? — Вайпер говорил очень тихо, и я знал, что никто, кроме меня, его не слышал, но всё равно покрутил головой по сторонам. Просто, чтобы перестраховаться.

— Переживаешь, что все узнают? Как ты вчера скакал на мне, пока у меня не заболел член?

— О Господи, — проговорил я.

— Не беспокойся. Они даже не догадываются. — Вайпер совсем немного наклонился вперед и прошептал: — Но я-то знаю.

И если чуть раньше мне хотелось впиться в его губы, то сейчас, почувствовав на своей щеке его теплое дыхание, мое желание усилилось… многократно.

— М-м, да. Ангел, если бы ты видел сейчас свои глаза…

Что Вайпер в них увидел? Страстное желание и жажду?

— Используй свои чувства, а потом позже найди и воспользуйся мной, — закончил Вайпер свое приглашение, похотливо проведя по губам языком. И, обходя, специально задел меня плечом.

Воспользоваться им? Вот черт. Теперь эта мысль будет крутиться у меня в голове ближайшие несколько (сколько?) минут... часов... или пока мы не закончим? Но Вайпер был прав.

Наши песни были о сексе. Точнее, о разочаровании от невозможности получить желаемое. Не говоря уже о безумии, потому что человек в твоей постели стал для тебя наркотиком. Повернувшись, я увидел, как Вайпер вернулся к своей электрогитаре, и у меня внезапно появилась мысль, что проблем с чувствами во время исполнения обеих песен у меня не будет.

У этого распутника отлично получилось настроить меня на нужный лад... даже не касаясь моего члена.

— Ладно, — проговорил Киллиан, войдя вместе с Брайаном и представителем MGA в репетиционную. Брайан в это время переписывался на мобильном с кем-то, кто был явно важнее, чем группа, которую он пришел послушать.

— Ну, что, лузеры, готовы? — спросил Киллиан.

Слейд за ударными фыркнул и показал средний палец. Джаггер поправил на запястьях манжеты рукавов, убеждаясь в своем безупречном виде, соответствовавшим его, без сомнения, такому же безупречному звучанию в ближайшее время.

Киллиан перевел взгляд на Вайпера, смотревшего на Брайана как на мешок с дерьмом, и спросил:

— Ви, ты в порядке?

Вайпер, продолжая бросать сердитые взгляды в сторону Брайана, ничего не ответил. Киллиан покачал головой и обратился ко мне:

— Ты готов?

Нет. Но, черт возьми, не рассказывать же мне Киллиану, что у меня вдруг зашалили нервишки?

Когда мы сегодня прибыли на репетицию, Вайпер поручился за меня, сказав парням, что я подправил текст песен и теперь будто рожден для их исполнения — его слова, не мои, — и с той самой секунды внутри начало расти напряжение, которое не давало дышать.

Подняв глаза на Вайпера, который улыбался одними уголками губ, я вдруг вспомнил ощущение, когда он точно также поджимал уголки губ, когда целовал меня, и усилием воли заставил себя отвести взгляд.

— Готов.

— Хорошо, — Киллиан хлопнул меня по плечу и кивнул на стоявший развернутым к остальной части группы кабинетный рояль в углу комнаты. — Тогда давайте сделаем это!

Да, уж. Конечно. Давайте.

Я обошел Киллиана, уселся за рояль и, опустив взгляд на пальцы, от всей души пожелал, чтобы они меня сегодня не подвели. Мне нужно, чтобы это выступление было идеальным. Черт. Мне нужно, чтобы оно было более, чем идеально. Погладив кончиками пальцев клавиши, я закрыл глаза и опустил голову. Взяв несколько аккордов, я закусил губу и посмотрел на Брайана, который наблюдал за мной, стоя у двери.

В его проницательном взгляде читалось явное любопытство, потому что на мгновение Брайан прекратил переписку, наверное, заинтересовавшись: что же «новичок» собирался отчебучить на этот раз? Представитель MGA, молча и с невозмутимым видом, стоял рядом с Брайаном, скрестив на груди руки и опершись о стену. Ему будто было наплевать на происходившее в комнате. Или, может, этот вид означил, что он многого не ждал?

Я мельком глянул на парней. Те смотрели на меня в ожидании сигнала: первая песня начиналась со вступления фортепиано. Быстро им кивнув, я отрегулировал свой микрофон и заиграл «Приглашение».

Как только ко мне присоединились парни, наполняя звучание, все мои переживания моментально улетучились, и я окунулся в музыку с головой. Мой голос звучал бодро и чисто. Не отрываясь от микрофона, я поднял глаза на Вайпера. Он был прямо передо мной. Стоя к нашим гостям спиной, Вайпер играл, не сводя с меня глаз. Я начал петь написанный нами текст, и он неожиданно приобрел для меня более глубокий смысл. И когда я спел: «Я хочу быть тем, кто заставит тебя поддаться греху», то даже на таком расстоянии, через всю комнату, увидел, как потемнели глаза мужчины.

Вчера Вайпер перефразировал эту строчку, улыбаясь так, что сразу же стало ясно, что ему хотелось сделать. И моему члену это понравилось, даже слишком.

Когда мы подошли к припеву, краем глаза я увидел Брайана. С самого начала нашего выступления он ни разу не оторвался от своего гребанного телефона, и это бесило до чертиков. Я уже собирался остановиться и попросить его обратить на нас свое драгоценное внимание, но рациональная сторона моей натуры победила, и я снова сосредоточился на Вайпере. Когда гитарист подключился к бэк-вокалу, его пальцы на струнах так и мелькали, а голос прекрасно дополнил мой.

Все отыгрывали свои партии идеально и звучали нереально круто. Меня снова будто током прошило понимание, что я играл с той самой «ТБД», и что мы исполняли мою песню. Как я сюда попал? Казалось, что я все еще был в каком-то совершенно нереальном сне. Но если так и есть, то мне и терять тогда нечего, верно? Песня подходила к концу, и в голове снова промелькнула мысль о последней строчке. И хотя до этого я не готовился, но я подумал: «Да похрен. Просто сделаю и всё».

Песню я закончил на высокой ноте — в буквальном смысле — и когда снова открыл глаза, Вайпер с расширенными зрачками проговорил одними губами: «Вот черт». Я, очень довольный, что справился, широко улыбнулся и посмотрел на Брайана, который наконец-то засунул свой телефон в карман и зааплодировал.

Погодите-ка... Что? Аплодировал?! Он же даже не смотрел в нашу сторону или мне это показалось? Мужчина, стоявший с ним рядом, к аплодисментам не присоединился, а только кивнул, похоже, в знак одобрения.

— Черт, да-а, — сказал Киллиан, подойдя ко мне и ударив костяшками пальцев о мои. — Откуда ты это взял?

Я пожал плечами:

— Мне показалось, что так будет в самый раз.

Киллиан покачал головой, а потом обратился к Брайану:

— Что я тебе говорил? Мы заполучили гения.

Когда я обошел рояль, Брайан подошел и протянул руку. Теперь он смотрел на меня совершенно по-другому: сейчас его взгляд полностью отличался от того, каким он наградил меня после шоу «про которое мы не будем говорить».

— Впечатляюще, — сказал менеджер, когда я ответно пожал его руку. — Как, говоришь, тебя зовут, малыш?

— Его зовут Хейло, — рявкнул Вайпер позади меня. — Блядь, запиши уже.

— Что-то еще хочешь показать, Хейло? — спросил Брайан.

Я согласно кивнул:

— Да, у нас есть еще одна песня.

— Хорошо. Очень хорошо. — Брайан пригладил свои прилизанные волосы и жестом предложил нам продолжить, а сам снова занял место у двери.

На этот раз я пел, не глядя на Вайпера — я стоял за микрофонной стойкой рядом, — но всё время чувствовал на себе его пронзительный взгляд. Он будто освещал мое тело изнутри и дарил уверенность и силы петь тот похабный, но чертовски сексуальный текст.

Когда мы закончили, Брайан только похвалил выбранное нами направление. А представитель MGA сказал, что с нами свяжутся. И всё. Мы так и не поняли, понравилось представителю наше новое звучание или нет. А поскольку решающим было именно мнение MGA, а не Брайана, то мы не знали, что и думать.

Но что насчет нас? Мы понимали, что поставили на кон всё. И что, если MGA не понравится?

Да пошли они.

ГЛАВА 32

ВАЙПЕР

Сюрпризы, которые каждый раз преподносил Хейло, не давали остальным парням в группе расслабиться. В этом я был уверен на сто процентов. И если Брайан и MGA не смогли рассмотреть ценность Хейло, то они — полные идиоты. Потому что Хейло только что открыл им свое сердце и душу. И будь я проклят, если они снова вытрут об него ноги.

Что же касалось Хейло, то парень выглядел ужасно довольным. Улыбка не сходила с его лица. Болтая с Джаггером, стоявшем в другом конце комнаты, Хейло время от времени посматривал в мою сторону и улыбался шире... И на эту улыбку что-то внутри отзывалось.

Наверное, мысли были написаны у меня на лице, потому что передо мной, загородив вид на Хейло, появился Киллиан.

— Ви, — произнес он. — Что ты делаешь?

Я поднял руку со смотанным удлинителем.

— Пеку пироги, черт подери.

— Ты же знаешь, что я имею в виду. Что происходит между тобой и Хейло?

— Ничего.

— Ага, я и смотрю, что Хейло смотрит на тебя так, будто между вами «ничего» нет. И ты, кстати, тоже.

Я прищурился и недобро глянул на Киллиана:

— И это тебя касается, потому что?..

— ... потому что это касается группы.

— Килл, я тебя предупреждал, что это случится. Тогда тебя это, кажется, не особо волновало.

— Я думал, он натурал.

— Угу, не такой уж.

Вздохнув, Киллиан положил руку себе сзади шею:

— В самом деле? Я думал, после всего, что случилось с Трентом, ты будешь сдерживаться.

Я отшатнулся. Это был удар ниже пояса.

— Да пошел ты.

— Я не это имел в виду, я просто… Сейчас всё хорошо. Я не хочу всё испортить.

— Ты имеешь в виду, что не хочешь, чтобы я всё испортил? — усмехнулся я. — Спасибо, друг. Я запишу это в список вещей, на которые мне насрать.

— Просто… будь осторожен, ладно? Никто из нас не хочет, чтобы всё закончилось плохо.

— Господи, между нами ничего нет. Мы не трахаемся, мы не встречаемся…

— Но ты же хочешь.

— Что, встречаться?

Киллиан закатил глаза:

— А-а, верно. Это же не в твоем стиле.

— Послушай, я ясно дал ему понять, чего от него хочу. От тебя не зависит, что случиться дальше, так что проваливай со своими предупреждениями. Сегодня он хорошо справился. Как насчет того, чтобы сосредоточиться на этом?

— Да, он действительно справился хорошо, — подтвердил Киллиан, прикусил губу и посмотрел на Хейло. — Думаешь, этого достаточно?

— Чтобы сохранить наш контракт? — Я пожал плечами. — Если нет, то тогда они не те, кто нам нужен.

— Верно. Как думаешь, прежде чем дадут обратную связь, они долго будут нас мурыжить?

Я бросил удлинитель на электрогитару и взял бутылку с водой.

— Чертовы мудаки.

— Знаешь, ты бы попытался относиться к ним поспокойнее. Это может помочь.

— Если я предложу им отсосать, то это тоже может помочь, но как видишь, я не предлагаю. — Я закрутил на бутылке крышку. — Кроме того, быть со всеми милым и улыбаться — это твоя работа. Не моя.

— И как именно это должно сработать? Напомни-ка.

— Естественный отбор. Я — мудак, а ты — нет.

Киллиан потер затылок и согласно кивнул:

— Хорошо-хорошо.

— Алле? — крикнул Джаггер через всю комнату, привлекая наше внимание. — Если мама и папа закончили обсуждать выступление своих детей, то, может, выйдем куда-нибудь поесть? А то, знаете ли, у меня не получается держать тело в тонусе и готовым для дам, на одной воде и воздухе.

— Угу. Я бы тоже не отказался от куска мяса внутри, — сказал Слейд, и все дружно на него посмотрели. — Что?

Я неспеша пересек комнату. Ненадолго задержал взгляд на Хейло, а потом снова посмотрел на Слейда:

— Будь осторожен, приятель. Если продолжишь говорить в том же духе, мы подумаем, что ты переметнулся на другую сторону.

ГЛАВА 33

ХЕЙЛО

ИМОДЖЕН: Приходи, как можно быстрее!

Сообщение от сестры пришло как раз в момент, когда ранним вечером в понедельник я доставал из холодильника остатки пиццы. «Как можно быстрее» Имоджен заставило меня уронить контейнер на стойку, схватить в одну руку телефон, а в другую — карманный нож. Дорога до ее квартиры двумя пролетами ниже заняла менее тридцати секунд.

Ворвавшись в незапертую дверь, я начал шарить глазами вокруг в поисках причины такой срочности, подобрался и вошел в состояние боевой готовности.

— Хейло? Что случилось? — спросила Имоджен и уставилась на меня широко раскрытыми глазами. Скрестив ноги, сестра сидела на диване с ноутбуком на коленях.

Я снова оглянулся и, ничего не заметив, нахмурился:

— Что случилось? Ты отправила мне сообщение с текстом «как можно быстрее». Я подумал, что кто-то на тебя напал.

— О Боже! — Имоджен откинула голову и рассмеялась. — Я не имела в виду ничего плохого, но приятно знать, что в случае необходимости будешь здесь уже через две секунды.

— Хм, угу. Вот почему мы живем в одном здании. Но если будешь и дальше поднимать ложную тревогу, то, когда случится какое-нибудь настоящее дерьмо, я могу тебе не поверить.

— Ну, не злись. Мне жаль, что я тебя напугала, — сказала Имоджен, но при этом не было заметно, что она раскаивалась. На самом деле, она выглядела… взволнованной? Глаза поблескивали, и она чуть ли не подпрыгивала. Сестра похлопала по диванной подушке рядом: — Иди сюда.

Адреналин в крови поутих, и я отрицательно покачал головой:

— Раз ты не умираешь, я ухожу.

— Нет, подожди! В интернете про тебя кое-что есть.

Уже взявшись за дверь, я остановился и оглянулся:

— О чем ты?

— Подойди. Для начала присядь. Посмотри. — Имоджен жестом снова пригласила меня сесть рядом. Внутри проснулось любопытство, и только поэтому я согласился.

— Хорошо, — сказал я и плюхнулся на диван. — Надеюсь, мой марш-бросок босиком стоил того?

— Сейчас, погоди. — Сестра пододвинулась, нажала пару клавиш и повернула ко мне ноутбук. Видео на экране качалось и показывало пол, но на заднем плане послышалось вступление «Приглашения». Потом камера резко поменяла направление, увеличивая масштаб рояля и…

Меня.

Я подпрыгнул и, встав, выхватил у Имоджен ноутбук. На видео я сидел за роялем в репетиционной Киллиана. В день нашего выступления перед Брайаном и представителем MGA. Постойте-ка… Они что, нас снимали? Я думал, что Брайан все время с кем-то переписывался на своем дурацком телефоне, но на самом деле он снимал видео? А это вообще законно?

Через несколько секунд ко мне присоединилась вся группа, и звук стал более насыщенным, мощным, пульсирующим. Но почему-то я продолжал оставаться в фокусе камеры. Более того, пока я пел, камера постоянно увеличивала изображение, пока мое лицо не заполнило весь экран.

Ошеломленный, я только сидел и смотрел. В голове крутилось куча мыслей, и одна из них была: как Имоджен удалось заполучить это видео? Но чем дольше я смотрел, тем меньше оставалось мыслей. Я всегда был перфекционистом. Вот и сейчас я принялся разбирать свое выступление. Мой голос звучал сильно, хотя в начале в нем немного и чувствовалась нервозность. Я пел, совершенно игнорируя Брайана и уставившись на Вайпера. Камера ни разу не сменила направление и не показала других парней. Я подумал, что это странно, потому что, если Брайан записывал видео, значит, оно было нужно MGA. Тогда почему он не снял всю группу?

Но эта песня… черт. Мы с Вайпером проделали хорошую работу. И хотя в песне и встретилось несколько мест, которые на следующей репетиции нужно бы подправить, но в целом композиция звучала сногсшибательно. Она была реальным хитом.

— Посмотри на себя, — прошептала Имоджен, не отводя глаз от экрана. — Ты — звезда.

Я уже открыл рот, собираясь выдать что-нибудь самоуничижительное, но в этот момент моя копия на экране сымпровизировала и взяла последнюю ноту, и я с удивлением уставился на изображение. Видео резко оборвалось, и Имоджен забрала ноутбук.

— Я же говорила, что тебе надо сесть, — сказала она.

Тряхнув головой, я выдавил:

— Где ты взяла это видео?

— Страж опубликовал его вчера вечером в своем Инстаграме, и теперь народ сходит с ума, пытаясь выяснить, кто ты.

— Что? — В голове начало гудеть, и кровь прилила к ушам. Я наклонился, уперся локтями в колени и потер пальцами виски. — Страж? Рэпер, что ли? Ничего не понимаю.

— Нереально, да? У него около ста пятнадцати миллионов подписчиков. Мой младший братик скоро станет очень знаменитым. — Имоджен прижала тыльную сторону ладони к голове и эффектно откинулась назад, ее длинные рыжие волосы рассыпались по плечам. — И тут я подумала, что это должна была быть я. Как печально.

— Как этот Страж получил видео? И зачем опубликовал? Вот черт.

Имоджен села прямо и успокаивающе погладила меня по спине между лопаток:

— Хейло, это же хорошо. Дыши.

— На этом видео даже нет других парней. В Саванне только меня освистали, так что если это видео… Вот черт. — Неизвестно сколько еще ненависти выплеснут на меня, если увидят это видео. И вдруг я невероятно обрадовался, что у меня не было аккаунтов в социальных сетях.

— Эй, ты все неправильно понял. Поверь, никто тебя не ругает.

Имоджен закрыла видео и открыла Инстаграм Стража. В его статусе стояло: «Мне нужна эта запись, срочно. #наповторе» Потом Имоджен открыла комментарии, но я отошел:

— Не хочу этого видеть.

— Нет, ты посмотришь. Иди сюда.

Имоджен схватила меня за руку, но я стряхнул ее ладонь. Сестра закатила глаза и начала зачитывать комментарии вслух.

К моему немалому удивлению реакция на видео была от: «Ого! Кто это и где можно купить песню?», до: «Гениальная вещь. Голос наполовину как у ангела, наполовину рок-бога. Чувак станет мега-звездой». И чем больше Имоджен читала, тем меньше я понимал. Пропустила она ругательства или нет, сложно было сказать, но если так, то я был ей очень благодарен. И еще меня поразило количество комментариев и лайков. Менее чем за сутки более пяти миллионов. Черт подери... Более пяти миллионов? То есть, это видео с нашей песней посмотрело пять миллионов человек?

— Ты представляешь? Да мама с папой просто сойдут с ума, — выдала Имоджен, захлопывая ноутбук и поворачиваясь ко мне с широкой улыбкой. — Разве ты не рад? По твоему виду не скажешь.

— Да уж.

— И по голосу тоже.

Я фыркнул:

— Это называется шоком. То есть, я даже не знал, что меня снимали, и теперь миллионы людей увидели это видео?

— Ты не знал? А тебе известно, кто сделал эту запись?

— Это должно быть менеджер «ТБД», Брайан. Но я не знаю, как Страж смог заполучить это видео, разве только Брайан специально ему отправил. Но это не имеет никакого смысла. Им, я ничего не понимаю.

Возможно, это была какая-то маркетинговая уловка, чтобы убрать плохие отзывы в прессе после того шоу? Знали ли об этом парни? Или, о Боже... они вообще были в курсе?

— Это очень странно, — согласилась Имоджен. — Но одновременно и круто. Вот оно, Хейло. Твой большой прорыв.

Мне хотелось рассмеяться сестре в лицо, сказать, что она — сумасшедшая, но у меня появилось странное ощущение, что, похоже, она права. А если Имоджен права, значит, все скоро изменится.

ГЛАВА 34

ВАЙПЕР

«Вот черт, как же сегодня холодно», — подумал я, засовывая руки в карманы кожаной куртки, бредя по тротуару и проваливаясь в снег до лодыжек. Даже несмотря на шапку, которую я, спасаясь от холодного ночного воздуха, натянул по самые уши и шарф, обмотанный вокруг шеи чуть ли не до удушья, от порывов ветра, поднимавших каждые несколько минут ледяную крошку, лицо жгло, как от уколов крошечными иголками.

Был вечер понедельника, и как всегда по возвращению в Нью-Йорке, я отправился из Манхэттена в Дайкер Хайтс навестить самого любимого на свете человека — мою маму.

Мне всегда казалось, что так я возвращался в прошлое, в место, где всё началось. Проходя мимо старого дома Киллиана, я увидел в окнах гостиной мерцающий свет телевизора. Мать и отец Киллиана, как всегда, сидели и смотрели вечерние новости, даже теперь, десять лет спустя, когда мы выросли и разъехались. Странно и приятно было осознавать, что некоторые вещи навсегда останутся неизменными, даже если все остальное вокруг изменится.

Как мальчик, который жил в доме по соседству с Киллианом. Мальчик, которого мне сейчас хотелось послать к черту. Мальчик, который бросил нас... Да, каждый визит сюда всегда напоминал возвращение в прошлое.

Уличные фонари освещали узкую полоску заснеженного бетона. Я брел мимо аккуратного маленького дома того мальчика и остальной части квартала с плотно прижавшимися друг к другу зданиями, пока не пришел к небольшому кирпичному дому — месту, где я вырос.

В ночное небо поднимались клубы дыма, и на крыльце, как всегда, когда меня ждала мама, горел свет. Выступавший вперед вход и крыша были запорошены снегом, покрывавшим теперь и мои ботинки. Я поднялся по лестнице из трех ступенек и, оказавшись на маленьком крыльце, постарался хорошо отряхнуться.

Я уже потянулся в карман за ключом, но не успел его вытащить, как железная дверь открылась и на пороге появилась улыбавшаяся и одетая в свой привычный розовый халат с белыми цветами мама.

— Дэвид. — Теплое приветствие заставило мои замерзшие кости мгновенно оттаять, как и сопровождавший его быстрый удар в плечо. — Ты с ума сошел? Зачем нужно было приходить сегодня вечером? Гулять в такую погоду... Решил замерзнуть до смерти?

— Черт, женщина. — Я потер руку в месте удара. — Нет. Я всегда прихожу домой по понедельникам. Плюс, я же не пешком шел.

— Правда? — Мама уперлась руками в бока. Ее халат и тапочки в тон ни капельки не смягчали жесткого взгляда темных глаз. — Тогда почему у тебя мокрые джинсы? Прямо до середины голени. Бог знает, сколько снега набралось в ботинки.

Ладно, у меня и правда замерзли ноги.

— Я шел от станции. А не из центра города. Давай ты продолжишь орать на меня уже внутри, где можно снять ботинки?

— Не умничай со мной, — сказала мама, тыкая в меня пальцем.

— Я и не собирался.

— Угу. Не забывай, что твой острый язык достался от меня.

Я ухмыльнулся и, обняв ее за изящные плечи, притянул к себе.

— Как можно о таком забыть? — Я поцеловал ее темные волосы, заправленные за ухо. — А если серьезно, я сильно замерз. Так ты впустишь меня внутрь или как?

Мама хмыкнула, но распахнула дверь:

— Ладно. Входи уже.

Мы зашли в дом. Мама развернулась и пошла на кухню. Пока я разматывал шарф и снимал ботинки, до ноздрей донесся соблазнительный запах запеченной курицы с пармезаном — мое любимое блюдо.

М-м, угу. Не нужно озвучивать свои мысли. Она знала, что к чему.

Повесив пальто, я прошел по паркетному полу в недавно отремонтированную небольшую кухню и увидел маму, которая тут же протянула мне стакан с виски.

— Выпей. Это согреет.

Я широко улыбнулся и опрокинул в себя тягучую янтарную жидкость — виски подействовало, как и ожидалось, — потом кивнул в сторону двух тарелок на кухонной стойке:

— Говоришь, сумасшествие приходить домой в такую погоду? Тогда для кого ты готовила?

— Если не прекратишь мне дерзить, то будет не для тебя.

Я тихо засмеялся, оперся на стойку и поставил стакан рядом. Мама открыла ящик и достала видавшие виды пару ярко-желтых рукавиц-прихваток.

— Ты же знаешь, что я не прихожу по понедельникам, только если я…

— За пределами штата, страны или если город перекрыт из-за стихийного бедствия. — Мама закатила глаза. — Я знаю. Но для некоторых и такое количество снега — стихийное бедствие.

— Угу. — Я скрестил на груди руки. — Тогда они точно родом не из Нью-Йорка.

— Точно. — Мама засмеялась. — Ты такой крутой, пока не простудишься. А заболев, ведешь себя, будто умираешь. И тогда кому всё разгребать? Мне, потому что Киллиан…

— ... мудак?

— Дэвид. — Она шлепнула меня по груди прихваткой. — Я не это собиралась сказать. Я хотела сказать, что он слишком умен, чтобы возиться с тобой несчастным и плаксивым. Плюс, Киллиан — лапочка. И всегда таким был.

Я вспомнил наш с ним пятничный разговор, его расспросы о Хейло, и нахмурился.

— Да, он — настоящая душка.

Мама прищурилась и хотела уже что-то сказать, но тут сработал таймер, и она выключила духовку. Когда дверца открылась и по кухне разнесся восхитительный аромат куриных котлет в панировке, мама достала форму для выпечки, покрытую алюминиевой фольгой.

— Ладно, о чем вы поспорили на этот раз?

— А?

Мама открыла форму для выпечки, взяла кастрюльку с соусом и выложила немного приправы на котлеты сверху.

— С Киллианом. Ты выглядишь… раздраженным.

— Нет. Это мое постоянное настроение.

— Нет, не постоянное. Не тогда, когда ты дома. Передашь мне сыр?

Я взял маленькую чашу с тертым сыром и протянул маме. Посыпав сыром котлеты, она поставила форму обратно в духовку и, повернувшись, показала на мой пустой стакан.

Наполнив его снова, мама спросила:

— Так о чем вы поспорили?

— Ни о чем. — Но когда стало ясно, что мама не собиралась оставлять эту тему, я попытался объяснить максимально уклончиво: — У нас возникли разногласия по поводу нового парня.

— А-а, — она слила воду с макарон в раковину и оглянулась. — Ангела?

В памяти сразу всплыли потрясающе красивое лицо Хейло и его стоны, звучавшие каждый раз, когда мои губы накрывали его рот. Я улыбнулся, пригубив бокал. Похоже, я дал ему неправильное прозвище, потому что, чем увереннее становился Ангел, тем меньше в нем оставалось ангельского.

— Да, но его зовут Хейло. — Когда мама нахмурилась, я пояснил: — Это я зову его Ангелом.

— А-а. И почему ты называешь его Ангелом?

— Женщина, не нужно быть такой любопытной. Ты сама поймешь, когда его увидишь.

— Хм…

— В любом случае. Да, в связи с ним у нас с Киллом возникли некоторые разногласия. — А именно, позволено ли мне засовывать свой член в Хейло.

— Надеюсь, ничего серьезного?

Я понимал, что мама пыталась выведать всё незаметно, но ее вопрос был очевиден: это что-то, что можно будет оставить в прошлом, или же что-то вроде… Трента? Я вспомнил, на чем мы с Киллианом остановились, и покачал головой:

— Ничего серьезного, между нами всё хорошо, клянусь.

— Не вздумай мне врать.

Я поднял вверх три соединенных вместе пальца:

— Клянусь честью скаута.

— Ты никогда не был скаутом. Они выгнали бы твою задницу в первую же неделю.

— Что ты этим хочешь сказать?

— Только то, что ты упрям и не любишь правила. — Мама открыла духовку и вытащила куриные котлеты. — Тебе нравится делать всё по-своему, а не как все. Разве только за исключением случаев, когда кому-нибудь требуется помощь. Только тогда ты можешь подчинишься.

Мама была права. Я ненавидел следовать чужим указаниям. И это, кстати, была ее вина, о чем я немедля ей напомнил. Я не знал никого такого же независимого и волевого, как моя мама. Чем чрезвычайно гордился и был ей за это благодарен. Как и я, мама могла быть ужасно упрямой.

Показательный тому пример: она до сих пор жила в том же маленьком домике моего детства, хоть я и предлагал купить ей новый дом, побольше, в любой точке мира, где пожелает ее душа. Но мама настояла, что место ее души здесь, в этом старом доме. На тихой улочке, где жили ее давние друзья и соседи.

И кто я такой, чтобы указывать свой матери, что верно, а что нет?

— Ты не мог бы отнести тарелки на стол? — попросила мама, доставая из ящика нож и вилку. — И включи телевизор. Не хочу пропустить Entertainment Daily.

Поставив тарелки на стол, я взял пульт. Почему мама смотрела это шоу, было за гранью моего понимания. Я постоянно твердил, что девяносто девять процентов их новостей — сплетни и мусор, но мама оставалась непреклонной и всегда напоминала, что программа называлась не Truth Daily, а Entertainment Daily (прим. пер.: Entertainment Daily — «Ежедневные новости о развлечениях», Truth Daily — «Ежедневные правдивые новости»).

Мы сели за стол и, когда чересчур холеный ведущий на экране начал разглагольствовать о нарядах звезд на премьере фильма, прошедшей в эти выходные, я отключился и сосредоточился на стоявшем передо мной блюде.

Боже, я обожал мамину стряпню. За последние десять лет я попробовал множество потрясающих блюд, которые готовили лучшие шеф-повары в лучших ресторанах. Но ничего — серьезно, ничего — не могло сравниться с домашней едой, приготовленной моей мамой.

Я накрутил на вилку макароны и уже поднес их ко рту, как за спиной ведущего возникла картинка к следующей истории. Она-то и привлекла мое внимание. Рука застыла, не дойдя до рта, а нижняя челюсть отвисла. На экране застыл кадр видео, где за роялем сидел мужчина со светлыми волосами. Под изображением виднелась надпись: КТО ЭТОТ ПАРЕНЬ?

НЕ МОЖЕТ ЭТОГО БЫТЬ!

— Ма, можешь сделать погромче?

Мама увеличила громкость, пока голос диктора не стал четким. Я сидел с зависшей над тарелкой рукой и пытался понять, что это за фигня.

«Пост Стража в Инстаграм вызвал в социальных сетях неконтролируемый шквал восхищения. О происхождении записи, опубликованной прошлым вечером, мало что известно. В настоящее время никто не знает даже имени исполнителя. Известно только, что это видео с блондином за роялем просмотрело более пяти миллионов человек, и еще, что оно заняло за последние несколько лет первое место по количеству репостов, лайков и восторгов. И это всего лишь за сутки. Всех, включая нас, мучает один вопрос… кто этот парень? Посмотрите, возможно, вы его знаете».

Затем на экране показали кадры с Хейло — охренительным Хейло, — сидевшим в прошлую пятницу за роялем Киллиана в репетиционной комнате и исполнявшего «Приглашение». Камера держала Ангела в фокусе, пока его внимание было полностью обращено на клавиши. Хейло начал песню фантастическим риффом, который, клянусь, снился мне во сне. Потом присоединились мы, и когда Хейло перешел к первому куплету, камера приблизила его лицо, стараясь, чтобы никто из остальных не попал в кадр.

Чертов Брайан. Этот ублюдок снимал, не сказав ни слова. О чем он только думал? Но когда Хейло, бросив быстрый взгляд поверх рояля, слегка улыбнулся, вызвав бешенную пульсацию у меня в груди и в паху, я понял задумку Брайана. Он хотел увидеть реакцию публики на самого Хейло, без «ТБД»... и было ясно, что реакция была положительной, если судить по сюжету этой программы.

Господи. Киллиан это видел? А Хейло?

Я сунул руку в карман за телефоном, но только собрался сделать звонок, как услышал голос мамы:

— Дэвид? Ты знаешь этого молодого человека?

Черт. Похоже, на какое-то мгновение я полностью отключился. Я утвердительно кивнул.

— В самом деле? Он очень хорош.

— Да. Он хорош. — Я посмотрел на экран телевизора как раз в момент, когда в последнем кадре Хейло облизнул губу и началась реклама. И прежде чем набрать номер Киллиана, я сказал: — Это наш Ангел.

ГЛАВА 35

ВАЙПЕР

Тук-тук-тук.

Два часа спустя я с бутылкой виски в руке стоял у квартиры Хейло и ждал, когда наш герой дня откроет мне дверь.

Мы поговорили с Киллианом по телефону и единодушно пришли к выводу, что Брайан — коварный чертов говнюк. Но раз уж вся эта шумиха вокруг Хейло достигла совершенно невероятных размеров, мы решили дать нашему менеджеру пожить еще немного… пока.

Каким-то образом мне удалось пережить наш с мамой ужин и остаток вечера, не превратившись в грубого мудака, который свалил куда-то, только чтобы посмотреть четырехминутное видео от начала до конца. Но как только я сел в поезд и вставил в уши наушники, то сразу же открыл ролик и не сдерживаясь окунулся в магию Хейло. Потому что Ангел, сидя за микрофоном и роялем, был самим воплощением волшебства.

Уже от одних этих мыслей у меня заныл член. Поэтому, когда послышался звук открываемого замка и звяканье цепочки, я со всей силы сжал горлышко бутылки и постарался сдержаться, чтобы не наброситься на Ангела.

Дверь широко распахнулась. На пороге появился Хейло, одетый в светло-серые штаны и черную футболку. Я поджал губы:

— Привет, большая шишка.

Щеки Хейло залило румянцем — он точно понимал, что имелось в виду. Я оттолкнулся от дверного косяка и окинул парня взглядом с головы до ног:

— Пригласишь войти? Или ты слишком занят своими восторженными поклонниками, чтобы уделить такому маленькому старику как я немного своего драгоценного времени?

Хейло засмеялся:

— Не думаю, что «маленький» — это про тебя.

— Как хорошо, что ты заметил.

— Я не это имел в виду.

— Конечно, не это. — Я шагнул вперед. Но когда Хейло не отступил, поднял бутылку с виски и сказал: — Думал, ты захочешь отпраздновать.

Хейло бросил взгляд мне за спину, а потом посмотрел на меня снова:

— Парни тоже пришли?

Я медленно покачал головой:

— Нет.

Хейло приоткрыл рот, и на этот раз, когда я начал напирать, он отступил. Я оказался в квартире и услышал, как за мной захлопнулась дверь.

— Значит, ты видел видео, — проговорил Хейло.

Я сделал шаг вперед и Хейло продолжил свое отступление. От этой маленькой игры в «кошки-мышки» в кровь будто впрыснули адреналин. Черт, а Ангел был горяч. Здесь, у себя дома, где ему было очень комфортно. Штаны и просившиеся сжать в кулак кудрявые волосы придавали ему вид человека, который только что встал из постели, и куда, кстати, так и тянуло затащить его обратно.

— Да, Ангел, видел. По телевизору, и на телефоне, и в своей чертовой голове каждый раз, как закрывал глаза. И никак не могу от этого избавиться.

Хейло спиной коснулся края столешницы крошечного кухонного островка и затаил дыхание. Я потянулся поставить бутылку с ним рядом. И, уперевшись руками в столешницу, так и остался стоять, практически поймав Ангела в ловушку.

— Я бы даже рискнул сказать, что около миллиона просмотров за сегодня — мои. И знаешь, что я увидел сегодня помимо твоего офигительного пения за роялем?

Стоя к Хейло вплотную, я видел, как потемнели его глаза, и как возбуждение захватывало его всё больше и больше, настолько, что воспринимать он мог уже только мою ногу, раздвигавшую его бедра, и мое тело, которое находилось к нему очень близко.

— И что ты увидел? — Хейло положил мне руки на грудь, и на какую-то секунду я засомневался: оттолкнет или притянет ближе? Но Ангел, будто желая удержать, схватил мою рубашку, и что бы не случилось дальше, ответ стал понятен.

Я только слегка мазнул губами по его губам, и когда Хейло высунул язык в попытке попробовать меня и удержать, я хмыкнул, а Хейло застонал.

— Я видел, как ты на меня смотрел. — Я толкнулся в него бедрами, а потом потерся затвердевшим членом, — который теперь, казалось, хотел Хейло и только Хейло, — о тело парня. — Я видел, как ты пел и смотрел на меня.

— Ебать, Вайпер.

— Х-м. — Я коснулся губами его подбородка и, добравшись поцелуями до уха, прошептал: — Да-а. Именно это читалось в твоих глазах: трахни меня, Вайпер.

Хейло сильнее сжал мою рубашку и подтянул меня чуть выше так, что наши глаза оказались на одном уровне:

— В них читалось совсем не это.

— Ага. Но мы же знаем, что ты этого хочешь.

Не дав Ангелу возразить, я впился в его верхнюю губу. Хейло раскрыл рот и впустил мой язык глубоко внутрь, а сам тем временем прошелся ладонями по моему торсу вниз и забрался мне под куртку.

Я уперся рукой в столешницу и потерся всем телом о парня. Кто-то из нас застонал.

— Черт, на видео ты выглядел так сексуально, — сказал я, и Хейло сжал мою задницу. — Ты пел о потере контроля, о потере разума, а сам трахал меня глазами так, что у меня от возбуждения не перестает болеть член.

Закусив губу, Хейло толкнулся в меня бедрами:

— И что… Рядом не оказалось ни одного случайного прохожего, которой бы смог предложить тебе помощь?

— Случайный прохожий не поможет. Видишь ли, мой член, кажется, зациклился на определенном ангеле.

Взгляд Хейло с нечитаемым выражением блуждал по моему лицу. Я убрал руку со столешницы и, засунув ее под рубашку Ангела, погладил его кожу прохладными пальцами.

— Черт, — сказал Хейло. — Пальцы холодные.

— Это ненадолго.

Я прошелся кончиками вдоль края низко посаженных штанов к аккуратно завязанному на поясе шнурку. Уставившись Ангелу прямо в глаза, зацепил пальцем одну петлю и медленно потянул. Хейло быстро выдохнул и, отпустив мою задницу, уперся руками о столешницу позади. Я шагнул назад и опустил глаза туда, где хозяйничали мои руки.

Мягкая ткань штанов не скрывала затвердевший вытянувшийся член. Развязав шнурок, я поднял глаза и увидел, как Хейло, не отрываясь, наблюдал за моими действиями. Кончиком языка Ангел облизнул верхнюю губу. Мои руки замерли, и Хейло поднял голову. В глазах светился вопрос: «Почему остановился?»

Убрав руки, я сделал шаг назад и попросил:

— Сними футболку.

Хейло сглотнул, его кадык нервно дернулся вверх и вниз, и все чувства, которые он испытывал в этот момент, сменяя друг друга отразились на его лице. Похоть. Неуверенность. Потребность. И страстное желание. Какие из этих чувств преобладали, стало ясно, когда Хейло, взявшись за низ футболки, снял ее и бросил на пол.

Перед моими глазами показалась гладкая кожа. Я потянулся вниз и поправил свой изнывавший член. Даже не помню, когда в последний раз так сильно и долго мучил себя, прежде чем сдаться и получить желаемое. В эти дни мне всё давалось легко. Стоило только поманить пальцем и я знал, что уже через пять минут у меня в постели будет очередной желающий и свалит из нее через пятнадцать минут. Но Ангел? Он был другим.

Что-то в Хейло заставляло чувствовать себя живым, и мне почему-то казалось, что ни пятнадцать часов, ни пятнадцать дней не смогут потушить разгоревшийся внутри пожар.

— Знаешь, — начал я и немного отступил, а потом запустил пальцы под пояс его штанов. — Говорят, что нельзя пить натощак. — Я дотронулся до члена Ангела под тканью. Парень сцепил зубы, а я сжал его стояк. — А я и правда немного голоден…

Грудь Хейло поднималась и опускалась. Он посмотрел вниз, туда, где моя рука не спеша ласкала его член.

— Но знаешь, что еще говорят?

Хейло тихо выругался.

— Что?

Я отпустил горячий член и, зацепив пальцами пояс его штанов, потянул вниз, пока не спустил их к самым ступням парня. Ангел уставился на меня своими светлыми глазами, в которых читалась дикая похоть. Я сверкнул ему улыбкой дикаря и произнес:

— Меня всегда учили есть за столом.

ГЛАВА 36

ХЕЙЛО

Едва дыша, я наблюдал, как Вайпер, выпрямившись, прижался ко мне своим мощным телом, а потом губами коснулся моей кожи чуть ниже уха.

— Ангел, на стол, — приказал он и я, почувствовав на шее его дыхание, вздрогнул.

Офигеть. Именно это слово пришло на ум при попытке описать происходящее. Я забрался на стол и, коснувшись голой задницей холодной поверхности, поежился. Вайпер подтянул меня за бедра повыше и устроился у меня между ног.

В который раз с момента нашей встречи я удивился, как же нам удалось дойти до точки, когда я жаждал не только внимания Вайпера, но и его прикосновений с поцелуями. Я замер в ожидании дальнейших действий Вайпера, мужчины, который мог заставить меня бежать.

Но о побеге сейчас думалось в последнюю очередь.

Вайпер опустил голову. Его губы оказались буквально в нескольких миллиметрах от моего болезненно-возбужденного члена. Но вместо ожидаемого прикосновения я почувствовал, как Вайпер провел языком по внутренней стороне моего бедра. Движение было настолько неожиданным, а кожа — такой чувствительной, что я подпрыгнул, а Вайпер тихо рассмеялся. И повторил то же самое с другой ногой. Его губы были где-то возле моего члена. Я кожей чувствовал чужое горячее дыхание, но внезапно оно исчезло. Вайпер выпрямился, и мы оказались лицом к лицу.

— Ангел, а мне нравится, когда ты ерзаешь и выгибаешься, — сказал он.

Не знаю, что именно заставило меня сделать движение первым, — то ли дерзкий тон Вайпера, то ли голод в его глазах, — но в следующий миг я уже держал его лицо в своих ладонях и тянулся за обжигающим поцелуем, которого хотелось до мурашек по коже. Вайпер без колебаний приоткрыл рот и впустил меня внутрь — мы оба этого хотели. Мой член, зажатый между нашими телами, дернулся, отчаянно требуя внимания Вайпера. К счастью, мне не пришлось просить. Не отрываясь от меня, Вайпер мягко, но крепко обхватил мой эрегированный член, и когда я застонал, сжал ладонь.

Боже, только от одного этого прикосновения у меня закатывались глаза, но Вайпер не собирался останавливаться на достигнутом, нет, он только начал.

Вайпер отстранился — его губы выглядели яркими и слегка припухшими, — а потом наклонился, и я почувствовал на головке члена его дыхание. Мужчина был близко, но продолжал меня дразнить, заставляя желать его еще больше.

— Мне хотелось попробовать тебя на вкус с первой минуты нашей встречи, — проговорил Вайпер, глядя на меня из-под потяжелевших век. Этот взгляд был таким сексуальным, что точно навсегда останется в моей памяти.

А потом Вайпер обхватил губами мой член, лизнул щель на головке, и я задохнулся. Он повторил движение, и я крепко схватил его за волосы. Мужчина, похоже, принял мой жест за желание продолжения — черт, а я его хотел, — и медленно опустился на мой член. Оказавшись в жарком влажном и грешном плену его рта, плотно обхватывавшего мой стояк, я был готов кончить в тот же миг. И только нависшая угроза опозориться, разрядившись через две секунды после начала, заставила меня сдержаться. С большим трудом.

— Черт, Вайпер.

Я тяжело дышал, потому что почувствовал, как мой член заглатывают до основания. Не отрываясь, я наблюдал за темноволосой головой, склонившейся к моему паху, и пытался принять тот факт, что именно Вайпер доставлял мне ранее не испытываемое удовольствие. Мужчина вытянул изо рта мой член, оставив там только головку, и сделал несколько движений зажатым кулаком вверх-вниз, удваивая удовольствие, от которого я готов был сойти с ума.

Пальцы Вайпера слегка задели мои яички. От неожиданности я подпрыгнул на столе вверх, а он, маньячно жадно обхватил их горячей ладонью и насадился ртом на всю длину моего члена.

Боже, это было уже слишком. Я потянул мужчину за волосы как за поводья, и попытался остановить, но Вайпер проигнорировал это движение. Наверное, потому что не прозвучало ни «остановись», ни «притормози». Слышались только матерные слова и неразборчивые стоны. Всё вместе заводило и гнало Вайпера вперед к одной единственной цели.

Границы, помогавшие мне удерживать самоконтроль, стали зыбкими, особенно там, где дело касалось Вайпера, а сейчас, так и вообще перестали существовать. Я чувствовал, как надвигалась массивная жаркая волна, и уже видел ее гребень. Дыхание стало прерывистым, тело вздрагивало и выгибалось навстречу рту Вайпера. Я был уже близко... очень близко...

Если бы не горячие руки, удержавшие меня во время сильнейшего до темноты в глазах оргазма, то я точно свалился бы на пол. Запрокинув голову, я ощущал только накатившее наслаждение и жаркий рот Вайпера, принимавший в себя всё до последней капли. Мужчина, будто найдя наконец-то вкус, который чем дальше тем больше ему нравился, стонал и жадно глотал, пока ничего не осталось.

Потом, облизав головку в последний раз, Вайпер оторвался от моего члена и поднял глаза. Меня била мелкая дрожь. На какой-то миг Вайпер показался удовлетворенным, но в глубине его глаз можно было заметить горевшее пламя желания.

Он подхватил меня под колени и подтянул к краю столешницы так, чтобы наши тела соприкоснулись. Не отпуская волосы Вайпера, я отвел его голову назад и отметил румянец, выступивший на точеных скулах, щетину, оттенявшую линию его челюсти, и распутные губы, которые совсем недавно ласкали мой член. Вайпер был мужчиной во всем... божественно сексуальным мужчиной. Или же, как мне сейчас думалось, мужчиной, с которым я хотел переспать.

Это понимание только подтолкнуло меня. Я жадно впился в губы Вайпера, и когда тот приоткрыл рот, на языке почувствовал вкус своего семени. Мужчина провел ладонями по моей голой спине, прижал к себе крепче, и в этот момент я с удивлением подумал: «Хочу еще ближе».

Я оторвался от Вайпера глотнуть воздуха и окинул нас обоих взглядом. Я — совершенно голый, мои штаны и футболка валяются на полу. Вайпер же полностью одетый и даже не снял куртку. Какая трагедия.

— Ты до сих пор одет, — сказал я.

— На то есть причина. — Я вопросительно выгнул бровь и Вайпер прикусил мою нижнюю губу: — Потому что если я сниму одежду, то кое-кого трахнут.

По моему телу прокатилась еще одна волна дрожи. Потому что... О Господи, на что же это будет похоже?

Вайпер отстранился и склонил голову набок:

— Ангел, а ты не выглядишь сейчас по-ангельски.

Я улыбнулся:

— Чтобы совратить, достаточно тебя одного.

— Ага, значит, ты теперь падший ангел?

Хм. На данный момент это описание показалось для меня очень подходящим.

Вайпер посмотрел на мое обнаженное тело и со стоном отодвинулся от стола.

— Тебе лучше надеть чертову одежду, если не хочешь продолжения, и чтобы я, — Вайпер обошел кухонный стол и взял бутылку виски, — смог выпить.

Не скрывая удивления, я соскользнул со столешницы вниз и поднял с пола одежду. Вайпер решил остановиться? Он уходил, ничего не получив взамен? Мы что, попали в альтернативную вселенную?

— Но… ты не… — Я даже не понимал, как озвучить то, что пытался сказать, но Вайпер все понял.

— Поверь, я в курсе, — ответил он. А когда увидел, что я еще не одет, прикрыл глаза рукой и повернулся ко мне спиной: — Ангел, одежда.

Не переставая удивляться внезапной остановке, я быстро натянул футболку и штаны. Не скрою, я был разочарован, особенно после просмотра нашего совместного горячего видео. Но правдой было и то, что я сомневался в своей готовности к «продолжению» и тому, что под ним подразумевалось. Черт, я все еще приходил в себя после всего, что мы только что натворили, и был далек от реальности. В любом случае, именно я должен был остановить происходящее, но на тормоз нажал Вайпер, и это заставило меня, скрепя сердцем, задуматься о том, что же творилось у него в голове.

Наверняка уверен я был только в одном: происходившее между нами было далеко от завершения.

ГЛАВА 37

ХЕЙЛО

— Все здесь? А где Вайпер? — Брайан выглянул из репетиционной комнаты. — Вайпер! Было бы здорово, если ты смог почтить нас своим присутствием.

Брайан оглянулся на остальных и, качая головой, выразительно уставился на часы.

— Приятель, ты куда-то спешишь? — спросил Киллиан, который сидел развалившись рядом со мной на диване и небрежно скрестив ноги в лодыжках.

На следующий день после того, как клип с «Приглашением» разошелся по интернету, Брайан созвал нас, видимо, для того, чтобы рассказать нам дальнейший план действий.

— Время — деньги, — ответил Брайан, повернулся на каблуках и уже открыл рот снова позвать Вайпера, но в этот момент мужчина стремительно вошел в комнату, едва не сбив менеджера с ног.

Брайан восстановил равновесие, не сказав при этом ни слова. Вайпер только хмыкнул и плюхнулся в кресло напротив меня и Киллиана.

Господи. После вчерашнего вечера я не мог взглянуть на Вайпера, не залившись румянцем по самую шею. Вайпер вчера... у меня между ног... это был самый горячий в моей жизни сексуальный опыт. Будто читая мои мысли, Вайпер взял за кончик зубочистку, торчавшую у него изо рта, и несколько раз медленно засунул и высунул ее обратно, пока я, стараясь не выдать себя, не отвел взгляд.

— Итак, — начал Брайан, поправил свой галстук, а потом спрятал руки в карманы. — Думаю, все согласны, что видео, которое я отправил Стражу, принесло довольно хорошие результаты. Кстати, не стоит благодарностей.

— Запись без согласия — хреновый ход, — проговорил Вайпер. — Если ты снова выкинешь подобное или опубликуешь что-нибудь в интернете без нашего согласия, следующего раза не будет.

— Ви, — Киллиан бросил на Вайпера взгляд, в котором читалось: «Заткнись нахрен!» — Давайте послушаем. Уверен, у Брайана были веские причины стать хитрожопым ублюдком и опубликовать приватную репетицию.

Брайан побледнел:

— Что? Парни, да вы должны быть мне благодарны. Это видео увидело более пяти миллионов человек…

— Вообще-то, уже более семи, — вставил Вайпер. — А это означает, что ты должен Хейло около семи миллионов извинений, учитывая, что в фокусе камеры постоянно было его лицо.

Не желая привлекать к себе больше внимания, я съехал по спинке дивана на несколько сантиметров вниз. Ну почему я вечно попадал в самый эпицентр событий?

— Ты шутишь? — спросил Брайан и сжал ладони в кулаки. — Я сделал вам, мудакам, одолжение. Ваша карьера почти накрылась медным тазом, но теперь все хотят знать, кто такой Хейло. Он спасет вас.

Спасти парней? И это сказал тот, кто советовал группе от меня избавиться?

Слейд тыкнул барабанной палочкой в Брайана:

— Ни хрена не круто.

— Да. Ты должен извиниться, — поддержал Джаггер.

Впервые с момента своего появления в комнате, Брайан посмотрел на меня. Прятаться было негде, поэтому я выпрямил спину и стал ждать, когда он сделает то, что от него требовали. Вообще-то лично мне извинения были не нужны. Разлетевшаяся по интернету песня стала самым шикарным событием в моей жизни, не считая, конечно, момента, когда меня приняли в «ТБД». Но озабоченность парней вторжением в их личную жизнь мне была понятна. С подобными случаями они уже давно, поэтому, когда Брайан запыхтел и бросил в мою сторону короткое: «Извини», я просто кивнул и был готов двигаться дальше.

— Хорошо, — сказал Киллиан. — А теперь рассказывай, для чего нас собрал?

Выбитый из седла Брайан смущенно пригладил галстук и попытался снова взять ситуацию под контроль:

— Из-за реакции на видео MGA хочет, чтобы завтра вы записали «Приглашение» в студии. Они хотят выпустить песню на радио, и как можно скорее. Нужно ковать железо, пока горячо.

Твою мать… моя песня... наша песня... будет на радио? Взглядом я нашел Вайпера. Он кивнул в знак одобрения, а я не смог сдержать широкую улыбку.

— Это еще не всё, — продолжил Брайан. — Я так же показал им вторую песню, и они согласились выделить вам время в студии, чтобы закончить весь альбом. Вам дают три месяца и любую собственность MGA в пользование. С единственным условием: всё здесь закрыть, уехать на этой неделе и выдать альбом, с которым можно работать.

Глядя на Киллиана, Вайпер поиграл бровями:

— Майами?

— Черт, да, — произнес Джаггер. — Меня достал этот гребанный снег.

Киллиан взглянул на меня:

— Хейло, как ты? Сможешь написать несколько песен в Майами?

Э-э, песню, которая пойдет в эфир на радио или в альбом «ТБД», я мог бы написать, даже сидя в картонной коробке. Но я постарался не показывать свой восторг и, изобразив спокойствие, только пожал плечами:

— Да, Майами подойдет.

— Хорошо. Завтра в полдень будьте в студии, а потом соберитесь для поездки. Выезжаете в выходные. — Брайан повернулся уйти, но потом, похоже, что-то вспомнил: — И еще. В пятницу вы приглашены в программу «Поздний вечер с Карли Уайлд». И прежде чем появитесь там, не забудьте придумать новое имя.

— Новое имя? — спросил я. И выступление в ТВ-шоу? Черт.

— Новое имя для группы. «ТБД» мертва. В этот раз, парни, попробуйте придумать что-нибудь более оригинальное.

Сказав это, Брайан захлопнул за собой дверь, и через несколько секунд послышалось, как захлопнулась входная дверь в квартиру Киллиана.

— Черт, как же я ненавижу этого парня, — пробурчал Вайпер. — И плевать, что он с нами с самого начала. Деньги сделали его полным мудаком.

— Я тоже от него не в восторге, но он только что предложил нам выгодную сделку, да и MGA заинтересованы в нас, — сказал Киллиан.

Я же раздумывал над последними словами Брайана.

— Значит, вы серьезно задумали изменить название? Мы больше не будем «ТБД»?

Киллиан протянул руку и сжал мое плечо.

— Новый старт, приятель. Есть идеи? — спросил он и посмотрел на остальных. — Что думаете, парни?

У меня появилось ощущение, что решение не будет легким. Особенно, если вспомнить, что, как я слышал, парни выбрали название «ТБД» — to be determined (прим. пер.: в переводе означает «будет определено позже») — временно, пока не придумают постоянное название, но в итоге оно так и осталось.

— Может быть, что-то, где есть первые буквы наших имен? — предложил Джаггер. — Какое слово можно составить? У нас есть К... Х... В… С… Д… — Он остановился и нахмурился. — Ни одной чертовой гласной?

— Давайте дальше. — Киллиан забарабанил пальцами по ноге. — Может, что-то связанное с Нью-Йорком? Мы все выросли в этом городе.

— Как и миллионы других людей. Оригинально, Килл, — фыркнул Вайпер и швырнул зубочистку в сторону Киллиана. Когда деревянная палочка попала не в Киллиана, а в меня, Вайпер прищурился и, наклонив голову набок, внимательно на меня посмотрел. Было видно, как закрутились в его голове шестеренки, и какие бы мысли сейчас не рождались, ничего хорошего они мне не сулили. Увидев, как на губах Вайпера заиграла дьявольская улыбка, я подобрался и приготовился услышать то, что он собирался выдать.

— Ладно. Что у тебя? — спросил Киллиан.

— Ну, у меня есть кое-что. — Вайпер, не сводя с меня глаз, повел подбородком в мою сторону. — Посмотрите на нашего солиста. На кого он, по-вашему, похож?

Все повернулись ко мне, а я только зло зыркнул на Вайпера. Но от этого его улыбка стала только шире.

— Золотистые кудри, ангельское лицо, его имя. И под всем этим скрывается мужчина, который пишет и поет двусмысленные песни. Как падший ангел. Что скажите?

Когда Вайпер назвал меня так же, как и прошлым вечером после эпического минета, я с сердитым видом уже собрался высказаться против, но Киллиан меня опередил:

— Падший ангел… Приятель, это же идеально.

Краем глаза я увидел, как Слейд и Джаггер закивали.

— Он и вправду похож на падшего ангела, — подтвердил Джаггер. — А если Хейло станет лицом группы, да еще и после того видео... Да дамы просто с катушек слетят.

— И парни тоже, — добавил Вайпер и подмигнул мне.

От этого внутри у меня все перевернулось, как будто все точно поняли, что Вайпер имел в виду. Но они, конечно же, не знали. Откуда им было знать? Они же думали, что я — натурал. И даже не подозревали, что меня соблазнит наш коварный гитарист, или по крайней мере, считали, что я не поддамся.

— Ну так что, согласны? Теперь группа называется «Падший ангел»? — Киллиан обвел всех взглядом. Каждый выразил «да» по-своему, и когда очередь дошла до меня, я еще раз взглянул на Вайпера. Тот сидел с поднятыми руками, сомкнув на затылке ладони в замок, смотрел на меня, улыбался и казался очень довольным собой.

Отлично. Наше новое название навсегда останется воспоминанием о том, как мой член побывал во рту Вайпера.

— Значит, «Падший ангел», — подтвердил я.

— Черт. Наверное, так быстро мы еще никогда не принимали решение, — заметил Киллиан. — А теперь пошли практиковаться. Нам завтра записываться.

ГЛАВА 38

ВАЙПЕР

— Парни, у вас десять минут до эфира.

Взгляд Брайана скользнул по зеленой комнате, где мы ожидали начала шоу «Поздний вечер с Карли Уайлд». Мы бывали здесь уже несколько раз, но еще во времена, когда Карли вела дневное ток-шоу. Когда наш менеджер понял, что среди нас не хватает одного, резко взглянул на Киллиана:

— Где малыш? Почему вы вечно не можете собраться вместе вовремя?

Черт, как же я ненавидел, когда Брайан называл так Хейло. Малыш? Звучало свысока, не говоря, что очень грубо. Особенно если учесть, что этот малыш скоро станет тем, кто обеспечит оплату месячных чеков Брайана.

Но Киллиан не дал мне высказаться и, наверное, почувствовав, что я в очередной раз готов разорвать Брайана, проговорил:

— Он просто вышел в туалет. Скоро вернется.

Брайан взглянул на часы, потом на дверь, за которой пять минут назад исчез Хейло, и ответил:

— Мне всё равно, даже если он вернется в восемь. Но когда за вами придут, он должен быть здесь.

— Господи, Брайан. Расслабься уже. — Джаггер налил себе из полностью укомплектованного бара текилу и поднял рюмку: — Хочешь? Может, парочку или три?

— Черт, — произнес Слейд. — Да отдай ты ему всю бутылку. Чувак, тебе нужно расслабиться.

— Расслабиться? — Уперевшись одной рукой в бок, Брайан потер пальцами другой руки переносицу, и, понизив голос, сказал: — Похоже, вы не понимаете, что поставлено сегодня вечером на карту. Я расслаблюсь, когда вы в полном составе выйдете на сцену, удивите публику и напомните всем, почему вас полюбили. Сегодня всё должно быть идеально. Вы должны быть идеальны.

Он что, издевается над нами? Говорит так, будто мы не знаем, что поставлено на кон? Наш источник к существованию. Наша работа. Черт, вот же гад!

Я встал и уже собрался впечатать свой кулак в рожу этого ублюдка, но Киллиан оказался быстрее и схватил меня за руку.

— Вайпер как раз идет найти Хейло и сказать, что время пришло. Верно, Ви?

Если бы у меня была возможность выбирать между предложением Киллиана и убийством Брайана, то я точно знал, чему отдал бы предпочтение.

— Ви, да-а? — повторил с нажимом Киллиан.

Я бросил на Брайана выразительный взгляд с посылом «говнюк», и когда тот закатил глаза, я что есть силы сжал челюсти, а потом процедил:

— Да.

Повернувшись выйти из комнаты, я забрал из рук Джаггера рюмку с текилой и опрокинул в себя содержимое. Джаггер протянул бутылку, и я взял. Не для себя, просто на случай, если Хейло понадобится для храбрости.

Запись «Приглашения» мы закончили всего пару дней назад. Сегодняшнее интервью, песня, которая скоро выйдет в эфир, поездка во Флориду... всё вертелось в сумасшедшем темпе, и ни у кого из нас реально не было возможности остановиться и подумать о происходящем.

Мы с парнями не видели в этом особой проблемы — уже давно привыкли к хаосу, в который иногда превращались наши жизни, — но Хейло... У меня было чувство, что всё это начинало давить на Ангела.

Толкнув дверь в мужской туалет, я ни капли не удивился, обнаружив Хейло стоящим в дальнем углу у туалетного столика и таращившимся на себя в зеркало, как на незнакомца. Сегодня вечером, возможно, он и чувствовал себя незнакомцем, по крайней мере для себя.

Но для меня он выглядел невероятно сексуальным. В незашнурованных до конца ботинках, джинсах, разорванных во всех нужных местах, и отлично сидевшей белой рубашке, застегнутой только до середины груди, парень перед зеркалом с растрепанными локонами и сверкавшими глазами цвета морской волны, был похож на человека, который очень скоро сведет всех с ума.

А если добавить к этому образу еще и черную кожаную куртку, то сегодня вечером, когда Хейло выйдет на сцену, все сидящие в зале или дома перед телевизором в гостиной влюбятся в него без памяти.

— Ангел, как дела?

Хейло посмотрел в мою сторону и, заметив в руке у меня бутылку, спросил:

— Ты всегда носишь с собой бутылку чего-нибудь покрепче?

Я поднял текилу и пожал плечами:

— Может быть. Я подумал, что перед выходом на сцену тебе захочется хлебнуть.

— Фу, — Хейло поморщился.

— А может и нет.

Я поставил бутылку на туалетный столик и пошел к месту, где Ангел снова рассматривал себя в зеркале.

— Уже чувствую себя так, будто мне плохо, — сказал он. — Текила не поможет.

Я так и понял, но, глядя на профиль Хейло, я ни за что на свете не мог представить причину, по которой кто-то вроде него мог бы нервничать. Парень был… великолепен.

— Ангел. — Хейло не ответил, продолжая пялиться на свое отражение, и я обошел его сзади так, чтобы в зеркале показалось мое лицо. — Сегодня вечером ты сразишь всех наповал.

Хейло посмотрел мне в глаза, и я увидел в них настоящее беспокойство, настоящий… страх.

— Я не знаю, я… А что, если всё будет, как в Саванне? Мы тогда тоже думали, что я сражу всех наповал, и посмотри, что вышло. Я так и сделал. И «ТБД» теперь из-за меня мертва.

Ни раздумывая ни секунды, я взял Хейло за руку и развернул его к себе так, что мы встали грудь к груди. Потом взял его за подбородок и сказал:

— «ТБД» мертва не из-за тебя, а из-за Тренда. Слышишь?

Хейло ничего не ответил. Большим пальцем я провел по его губе и проследил за своим движением голодным взглядом.

— Это ты даешь нам второй шанс. Твоя музыка охренительна, твои тексты заводят, да еще и твое лицо с этим голосом. Черт подери, Ангел, ты станешь суперзвездой. Наслаждайся. И гордись.

Когда Хейло медленно кивнул и подвинулся ко мне ближе, я застонал.

— И продолжай и дальше смотреть с этим выражением в глазах. Мне будет охренеть как неудобно, но когда ты выйдешь на сцену, то всё пройдет прекрасно.

— Какое выражение?

Зная свои собственные пределы, я убрал руку от его лица и сделал шаг назад.

— Задай этот вопрос, когда мы закончим, и я тебе покажу. — Я развернулся, приблизился к двери и, забрав бутылку с текилой, протянул ему: — Последний шанс.

Хейло подошел, но отрицательно покачал головой, и я с облегчением увидел, что страх, читавшийся в его глазах секунду назад, сменился новым чувством — решительностью.

— Ты действительно считаешь мою музыку охренительной?

Взявшись за ручку двери, чтобы открыть ее перед Хейло, я кивнул:

— Да, считаю.

От улыбки, осветившей лицо Хейло, у меня что-то сжалось внутри.

— Тогда какое мне дело, что думает остальной мир? — спросил он. — Этого для меня достаточно.

По дороге обратно мы увидели, что парни как раз выходили из дверей зеленой комнаты. Заметив нас, они стали болтать с Хейло, рассказывая о том, что будет дальше, а я немного отстал, снова и снова прокручивая в голове его слова.

Должен признать, что невероятно приятно осознавать, что причиной, по которой Хейло стоял с гордо поднятой головой и выглядел так, словно выиграл чертов приз, был я. И когда один из помощников начал прикреплять к нам микрофоны, я постарался контролировать свой взгляд и не смотреть на Ангела. Киллиан стоял близко и мог прочитать на моем лице мысли или чувства, а Хейло сейчас меньше всего было нужно, чтобы Киллиан высмеивал меня из-за моего своенравного, жившего своей жизнью члена.

— Ладно, — сказал Киллиан, хлопнув Хейло по руке. — Готов?

Хейло усмехнулся:

— Э-э... нет. — Но потом сверкнул очаровательной улыбкой: — Но я собираюсь задать жару.

— Конечно, парень. Ты справишься. — Джаггер выглянул из-за кулис и снова посмотрел на нас. — На случай, если ты нервничаешь: там есть нереальная красотка, в первом ряду, справа. Мини-юбка, ноги от ушей, блондинка.

Еще никогда в своей жизни я не хотел побыстрее попасть на сцену для интервью. И когда Хейло широко улыбнулся Джаггеру и ответил: «Не-а. Можешь оставить блондинок себе. Они не в моем вкусе», я чуть было не попросил одну из помощниц принести бутылку текилы обратно.

— А что, если ему приглянулась Карли? — сказал Киллиан, толкая Джаггера в плечо. — Она же будет вести интервью.

Никто из парней не успел озвучить очередную глупость, потому что за кулисами появилась женская голова с короткими рыжими кудряшками и произнесла:

— Парни, на выход через пять, четыре, три, — потом уже только одними губами: — два, один...

И прежде чем Джаггера выпихнули из-за кулис, он успел прошептать Хейло:

— А как насчет рыженьких?

Из динамиков послышался голос Карли Уайлд:

— Прошу поприветствовать! На сцене «Падший ангел»!

ГЛАВА 39

ХЕЙЛО

— Шампанское, сэр? — спросила стюардесса, когда на следующее утро я пристегивал ремень безопасности в частном самолете MGA. Частный самолет. Смогу ли я к этому когда-нибудь привыкнуть? Ответ: я очень надеялся, что нет.

По проходу подошел Вайпер и умыкнул с подноса стюардессы бокал шампанского.

— И пусть вечеринка продолжается, — сказал он, подмигнул мне и вылил в себя половину содержимого бокала. На какое-то мгновение у меня замерло сердце — я подумал, что Вайпер сядет рядом, — но он неторопливо прошел мимо и расположился на кожаном диване кремового цвета напротив.

Я выдохнул и улыбнулся стюардессе, которую, судя по табличке на груди, звали Ширли.

— Спасибо, Ширли, с удовольствием.

Вчерашнее выступление на шоу Карли Уайльд прошло феноменально — ничего общего с концертом в Саванне, — и потом всю ночь мы праздновали в какой-то забегаловке. У меня гудела голова, но шампанское я выпил с удовольствием. Похмелье — не очень-то приятная штука.

— «С новым именем, новым звучанием и новым солистом, группа, ранее известная как «ТБД», вчера вечером впервые выступила в шоу «Поздний вечер с Карли Уайльд», и это выступление было впечатляющим», — широко улыбался Киллиан, читая вслух со своего телефона. — «Только на прошлой неделе мир впервые увидел нового солиста Хейло. Именно тогда Страж опубликовал скрыто сделанную запись его репетиции песни, которая, судя по реакции соцсетей, несомненно станет хитом. Благодаря ангельскому лицу и такому же голосу, Хейло ошеломил зрителей вечернего шоу. Он вдохнул новую жизнь в мощную машину, которой некогда была «ТБД», и почти гарантировал рокерам «Падшего ангела» в будущем место среди великих. С нетерпением ждем дебютный альбом, дата релиза которого пока еще не объявлена…»

Киллиан зачитывал статьи всю дорогу в аэропорт, и, хотя я и был в восторге от отзывов, всё же не мог не размышлять о предстоявшей работе.

— Нам всего-то и нужно: в течение трех месяцев написать и записать альбом, и сделать его хитом. Достойным занять «в будущем место среди великих».

— Подумаешь, всего-то, — произнес я.

— Ты, — Вайпер тыкнул в мою сторону пальцем. — Пей. Хватит уже нервничать.

— Да-а, мы летим в Майами. — Джаггер поерзал бедрами, будто на тусовке в клубе... черт, он, наверное, мысленно был уже там.

— А что это значит? В Майами перестаешь нервничать? — спросил я.

— В самую точку, — произнес Киллиан. — Невозможно нервничать в раю. Мы будем сочинять, записываться, выпивать и каждую свободную минуту проводить на пляже…

— ... а по ночам охотиться.

Джаггер дал пять Слейду, и я покачал головой. Вот так просто?

По внутренний связи пилот объявил, что самолет выходит на взлет. Все пристегнулись, а Вайпер повернул голову в мою сторону:

— Ангел, ты выглядишь нервным. Спорим, я знаю, как отвлечь тебя от твоих переживаний?

Увидев его горящий взгляд, я удивленно распахнул глаза: какого черта он вытворяет?

Удерживая бокал с шампанским за ножку, Вайпер покачал им из стороны в сторону и широко улыбнулся:

— Не желаешь после взлета вступить в Клуб десятитысячников (прим. пер.: сленговое выражение, обозначающее тех, кто занимается сексом в самолете).

У меня отвисла челюсть. Он что, действительно только что сказал это при всех? И что я должен на это ответить? Нет, я, конечно, знал, что именно хотел ответить, но...

Послышался смешок. Киллиан покачал головой, швырнул в Вайпера подушкой и сказал:

— Не обращай на него внимания. Он всем предлагает.

— Всем? — поднял я бровь и мои плечи сами собой расслабились. — И что, твое предложение принимали?

Слейд фыркнул:

— О да.

— Стюард во время перелета в Чикаго, — присоединился Джаггер. — Мне тогда даже пришлось самому заботиться о еде.

— И еще менеджер из… Что за группа была у нас на разогреве в Далласе? Что-то... — Киллиан защелкал пальцами и, вспомнив, тыкнул в Вайпера: — «Финты на сцене». Ага. Он вообще не должен был быть с нами в самолете.

Слейд засмеялся:

— Черт, точно. А потом…

— Ладно, на этом закончим. Спасибо за путешествие в прошлое, придурки, — произнес Вайпер.

— Кто-то же должен тебе напомнить, что с таким количеством воспоминаний тут должно уже быть немного тесновато. — Киллиан постучал себе по голове, а Вайпер пробурчал под нос проклятия.

Значит, Вайпер хорошо отрывался. Конечно, это не было для меня большой новостью. Я знал, во что ввязывался, но услышав, как другие говорили об этом так буднично, в шутку, я был рад его «славе». Потому что тогда это отвлекало внимание от того, что я с ним делал. Или, если быть точным, почти делал.

Будто читая мои мысли, Вайпер пожал плечами. Парни продолжили трепаться, а я уселся в самое удобное в своей жизни самолетное кресло. Плюшевая обивка и откидная спинка как нельзя лучше располагали к путешествию, и когда самолет пошел на разгон, я почувствовал, что у меня от недосыпа потяжелели веки. Через несколько часов мы будем далеко от холодного Нью-Йорка в теплых солнечных объятиях Майами, и, черт, я уже не мог дождаться.

— Проснись-проснись, спящая красавица.

Низкий и хриплый голос Вайпера возле уха заставил меня открыть глаза.

В какой-то момент во время трехчасового перелета я ступил на опасную территорию: спокойный сон незаметно сменился невероятно горячим и сексуальным. В нем Вайпер отвел меня в заднюю часть самолета и «принял» в Клуб десятитысячников, в котором он, похоже, был ВИП-персоной.

Увидев лицо Вайпера, я автоматически перевел взгляд на его губы. На шее еще ощущались их прикосновения из сна. В нем Вайпер привел меня в большую туалетную комнату, прижал к стенке и, расстегнув молнию на джинсах, взял меня.

В голове возникли картинки с мельчайшими подробностями: как его губы целовали мое плечо, как его зубы вонзались в напряженные мышцы. От этих воспоминаний у меня дернулся член — ему явно нравилась идея властного Вайпера...

— Мы на месте, — произнес воплощение моего сна, изогнув губы в кривой ухмылке. Он будто знал, о чем я думал. Взглянув в лицо мужчины, я обнаружил, что он находится ко мне очень близко, еще в таком месте, и немедленно отодвинулся.

Вайпер тихо засмеялся, но это никак не помогло моему… состоянию.

— Расслабься, Ангел. — Мужчина взял мой локон и намотал на указательный палец. — Остальные уже в машине.

Я посмотрел ему за спину — хотел быть уверен, что меня не разыгрывали. Вайпера вообще сложно было назвать сверхосмотрительным. Но увидев пустой салон самолета, я снова перевел на него взгляд и поторопил:

— Тогда пошли? Нас же ждут...

— Возможно.

— Возможно?

— Да, возможно. Парни уже, наверное, заждались. Видишь ли, когда я вернулся за тобой и услышал, как ты стонешь во сне, — Вайпер дернул за локон, намотанный на палец, — то решил остаться и понаблюдать за тобой минуту… или пять.

О Господи! Сейчас было самое время земле под ногами разверзнуться.

Решив всё отрицать полностью, совершенно и бесповоротно, я покачал головой:

— Чушь собачья. Я не стонал.

— Угу. Стонал. — Вайпер опустил взгляд вниз на мой вполне очевидный стояк и спросил: — Ангел, и что тебе снилось?

Ага, вот сейчас возьму и всё расскажу.

— Ничего.

— Лжец. — Вайпер потеребил мои волосы между большим и указательным пальцами и прищурился: — Ладно. Сейчас сыграем по-твоему. Но ты мне всё равно расскажешь. Рано или поздно.

Я рассмеялся:

— Настолько в себе уверен?

Вайпер наклонился ближе и коснулся губами уголка моего рта:

— Да. На сто процентов. А еще я уверен в тебе. Так что пока ты будешь рассказывать, что словил бешеный кайф от полета на частном самолете, я буду считать и даже готов поспорить, что стояк у тебя сейчас из-за меня.

Я судорожно выдохнул и, повернув голову, потянулся к губам Вайпера, но он отодвинулся, отпустил мои волосы и выпрямился. Я поднял глаза, и Вайпер ухмыльнулся:

— Мне нравится твоя мысль, но давай сначала доберемся до места.

Черт.

— А что потом?

Вайпер положил ладонь на ширинку своих джинсов, явно указывая на возникшее возбуждение.

— Ты расскажешь о сне. — Вайпер провел ладонью по волосам. — Ангел, у тебя есть пять минут. Не заставляй меня за тобой возвращаться.

Такого предупреждения для меня было достаточно, и через тридцать минут Слейд уже останавливал черный внедорожный Cadillac, в который мы погрузились возле частного ангара, перед воротами из кованного железа. За ними просматривалась только длинная дорога, а самого дома видно не было.

Поездка от аэропорта до места, которое, как мне сказали, называлось островом Индиан-Крик, была по меньшей мере познавательной. Во-первых, светило солнце — чудо из всех чудес. Я давно привык к снежному хаосу, царившему в эту пору в Нью-Йорке. Н сама мысль о возможности выйти из дома и погреться на солнышке в феврале, была ужасно привлекательной. Во-вторых, дома огромных размеров, мимо которых мы проезжали по пути в конечный пункт назначения.

Джаггер, взявший на себя роль гида, рассказал, почему остров Индиан-Крик считался самым крутым в районе Майами-Дейд местом для жизни. В этом небольшом райском уголке был всего сорок один дом, и здесь же MGA предлагала своим клиентам и артистам роскошную и уединенную жизнь. На следующие три месяца это место становилось нашим домом.

Здесь было всё настолько шикарно, что мне казалось: я попал в альтернативную вселенную.

— Как же хорошо вернуться в Майами, — проговорил Киллиан, пока Слейд, опустив стекло, набирал код.

Массивные ворота открылись, внедорожник тронулся с места. Джаггер обернулся и сказал:

— Хейло, еще немного и ты увидишь дом. Нереально крутое место. Двенадцать спален, десять баров, бассейн, джакузи, бар на крыше...

— Студия звукозаписи, — обернувшись, продолжил Киллиан, сидевший впереди на пассажирском сиденье. — Домашний 3D-кинотеатр.

— Вертолетная площадка, — добавил Слейд, когда я принялся разглядывать в окно пышную зелень и пальмы вдоль дороги. — А всё остальное можно получить, сделав один единственный звонок.

— Рай, — подытожил Джаггер.

Я посмотрел вперед через лобовое стекло. Посреди всей этой зелени внезапно появился огромный роскошный особняк, который, казалось, вырос из земли так же, как и окружавшие его растения.

Слейд остановил внедорожник у главного входа в здание, больше похожего на испанскую часовню. Я вышел из машины, поднял голову прикинуть его высоту, и услышал, как за спиной парни захлопали дверями автомобиля и продолжали болтать о солнце, сексе и…

— Чур за мной домик для гостей, неудачники. — Вайпер закинул на плечо ремень большой спортивной сумки и, взяв в руку другую, направился к лестнице.

— Это нечестно. Ты же жил там в прошлый раз, — сказал Слейд, поднимая рюкзак.

— Не важно. Правила есть правила. Кто первый, того и тапочки. — Вайпер с самодовольной улыбкой развернулся и пошел, не сводя с нас глаз, спиной вперед. Мы остались стоять возле багажника Cadillac.

Джаггер вытащил из машины свой чемодан от Louis Vuitton и выдвинул ручку:

— Ну, по крайней мере не будет неловкости. Не придется притворяться, что узнаем каждого нового парня, с которым столкнемся на кухне.

Вайпер показал ему средний палец:

— Угу, но меня это не защитит от встреч возле бассейна на рассвете с очередной дамочкой, стоящей в коленно-локтевой.

— Ну, что тут сказать? Мне нравятся гибкие, — засмеялся Джаггер и обнял меня за плечи. — Не беспокойся, Хейло. Здесь о-очень много комнат, в которых можно побывать...

— И есть из чего выбрать. Главное, чтобы между тобой и остальными было побольше дверей, — бросил Вайпер через плечо.

Я знал, что другие примут эти слова на счет Джаггера, — чтобы мне не пришлось слушать его и его очередную подружку. Но подумалось совершенно о другом: они не должны услышать меня... и Вайпера.

ГЛАВА 40

ВАЙПЕР

Я: Ты уже выбрал комнату?

Где-то через час после нашего прибытия в особняк я наконец-то зашвырнул сумку на огромную кровать в гостевом домике и снял ботинки. Сначала мы осмотрели весь первый этаж, а потом решили разойтись по комнатам и хоть немного поспать до следующего общего сбора и первого совместного обеда в этом огромном доме.

Но раз Хейло уже успел поспать три часа в самолете, то я подумал, что он, скорее всего, не будет отдыхать. И через две минуты после отправки своего сообщения я получил ответ.

Ангел: Да, выбрал. Как там твой роскошный люкс с видом на океан?

Я подошел к стеклянным дверям, которые открыл сразу, войдя в домик, и посмотрел на небольшие волны, накатывавшие на песок.

Я: Потрясающе. Хочешь прийти посмотреть?

Хотя вид действительно был потрясающим, я смотрел только на три подвижные точки на экране телефона.

Ангел: На океан?

Что-то в его комментарии заставило мое сердце забиться чаще — Хейло явно размышлял о чем-то далеком от океана.

Я: Да. Если ты на него хочешь посмотреть.

На какое-то время повисла пауза. Я, конечно, мог дать Хейло сорваться с крючка, но черта с два сделал бы это. Ангел сам завел этот разговор, и я не собирался позволить ему удрать и спрятаться.

Я: Давай, приходи.

Три точки на экране появились, исчезли, а потом…

Ангел: Не думаю, что это хорошая идея.

В точку.

Я: Почему? Ты же просто будешь смотреть на океан.

Ангел: И кто теперь лжец?

Если он думал, что я не смогу это признать, то тут он ошибался.

Я: Я.

Черт. Я прислонился плечом к двери и помассировал основанием ладони свой член.

Я: В какой ты комнате?

Ангел: Я тебе не скажу.

Я: Ангел, но тебе же хочется... Так же, как и прийти сюда и увидеть мой… вид.

Прошла пара минут, и я уже подумал, что Хейло решил закончить разговор, но тут он ответил.

Ангел: Я и правда очень хочу, черт... и это безумие.

Ладно. С этим... с этим я могу справиться.

Я: Безумие? Так сильно?

Ангел: Настолько, что я ни на секунду не могу забыть о твоем рте. И том, что он делал со мной тогда вечером.

Хм, а мне понравилось. Мне очень понравилось. Впервые попробовав Ангела, мне захотелось его еще больше.

Я: Когда ты думаешь о моем рте, что он делает?

Три точки задвигались. Исчезли. Снова появились и задвигались...

Ангел: Целует меня… сосет мой член… говорит всякие гадости, которые не должны заводить, но… меня заводят.

Господи. От нашей с Хейло переписки я настолько возбудился, что пришлось расстегнуть на брюках пуговицу и молнию. Прямо не сходя со своего места. Мне нужно было выпустить пар, и если Ангел не собирался спускаться ко мне, то мне оставалось только подрочить на его образ.

Я: В самолете тебе снилось это?

Ангел: Ха-ха. Значит, вот что не дает покоя твоим яйцам?

Я: Это ТЫ не даешь покоя ни мне, ни моим многострадальным яйцам.

И вслед отправил еще одно:

Я: Я не дрочил столько со времен старшей школы.

Ангел: Я слышал, что ты просто трахаешь всё, что движется.

Я: Иди сюда, и я трахну тебя.

Я не знал, что Хейло на это ответит, но тут он написал:

Ангел: Видишь, это не должно меня заводить, но, черт, так заводит.

Я засунул руку в джинсы и сжал возбужденный стояк. Возможности писать уже не было, поэтому я нажал кнопку вызова и приложил телефон к уху.

Как только установилась связь, я проговорил, не дав сказать Хейло ни слова:

— Ангел, о чем был твой сон?

— Черт. — Ответ Хейло был похож одновременно и на стон, и на проклятие, и его голос звучал намного ниже, чем обычно.

— Ангел?

Судя по тяжелому дыханию у моего уха, не только я один был возбужден, и когда Хейло, наконец, ответил: «О тебе», я сжал член. Из груди вырвался глухой рык:

— Что обо мне?

— Вайпер…

— Ангел. Что обо мне? — Дожидаясь его ответа, я вернулся в комнату и растянулся на огромной кровати. Джинсы теперь были стянуты до бедер, а в ладони крепко зажат член.

— Я думал о тебе и о Клубе десятитысячников.

Да ты что, издеваешься?

Я думал, что сегодняшняя болтовня парней в самолете оттолкнет Хейло. Но, похоже, ошибся.

— И что именно?

Хейло застонал мне в ухо и я, сжав член у основания, выругался. Что бы Ангел там не делал, но его стон звучал многообещающе.

— Ангел?

— Да. — Хейло судорожно выдохнул мне в ухо.

— Что мы делали?

— Ты стоял сзади…

Я закрыл глаза и представил, как Хейло сейчас где-то в этом большом доме сжимает свой член и воображает...

— Твоя ладонь ласкала мой член, а ты был... во мне.

Вот черт! Подобного я не ожидал. Но и сдаваться не собирался.

— Ты этого хочешь?

— Я… э-э… Кажется, да.

— Кажется? Тебе лучше быть в этом уверенным.

Хейло судорожно вдохнул.

— Иди сюда, — сказал я.

Из трубки послышался напряженный смешок.

— Ни за что.

Я зажмурился — меня захлестнула огромная волна разочарования и похоти, не оставив ни малейшего шанса на спасение.

— Че-ерт, ладно. Что еще я с тобой делал? В том сне.

Хейло ответил сразу:

— Кусал.

Я толкнулся бедрами вверх. Истекавший смазкой член теперь с легкостью скользил в собственном зажатом кулаке. По позвоночнику вниз скатывались жаркие волны, подталкивая меня всё ближе к грани. Еще пара секунд и я сорвусь.

— Куда?

— Куда?

— Да. Куда я тебя кусал? Скажи мне. Потому что в следующий раз, когда застану тебя одного, впечатаю тебя в чертову стену, сожму твой член и вцеплюсь зубами...

— ... в плечо, — ответил Хейло и издал тот самый невероятно сексуальный гортанный звук. Я слышал его и в прошлый раз, когда Ангел кончал. Этот звук прозвучал в трубке телефона с раскатистым эхом и, дойдя до моего слуха, сработал как триггер. Я кончил. Тоже.

Я посмотрел на свою липкую руку, потом плотно прижал плечом телефон к уху и позвал:

— Ангел?

— Да, Вайпер.

— Вид здесь действительно хороший, но я предлагаю тебе кое-что поинтереснее.

— М-м? — промычал Хейло, будто у него уже не осталось сил говорить.

— Ты. Голый. В моей постели. Кончаешь и издаешь такие же звуки. Завтра. Ты станешь моим.

ГЛАВА 41

ХЕЙЛО

— Ладно. Я всё. — Джаггер встал из-за клавишных и, подняв руки над головой, потянулся до хруста в костях. Потом посмотрел на Слейда: — Ты идешь?

Слейд поднялся и пальцы Вайпера замерли на струнах гитары.

— Стоп, стоп, стоп! И куда это, черт возьми, вы собрались?

— Мы проторчали тут весь день, а солнце уже садится, — ответил Джаггер.

— И?

— И-и, мне нужно найти вдохновение.

Вайпер фыркнул:

— Вдохновение в бикини?

— Именно. Парни, вы идете? Хейло?

Я автоматически покачал головой. Мы работали над новой песней без перерыва уже несколько часов и добились определенного прогресса. Поэтому мне хотелось задержаться и посмотреть, что еще можно выжать из этой композиции.

Вайпер тоже отказался, покачав головой. Джаггер взглянул на Киллиана и сказал:

— Давай, Килл. Ты же хочешь пойти на пляж. Тот спасатель так и трахал тебя глазами.

Киллиан прикусил нижнюю губу и обвел нас взглядом. Он всегда был самым ответственным в группе и держал нас в тонусе. Поэтому когда Киллиан поднялся, я был просто шокирован.

— Я с вами, — сказал он, устанавливая свою бас-гитару на подставку. — Сегодня мы много сделали. А перерыв и правда поможет проветрить головы.

— Хм, — Вайпер бросил косой взгляд на Киллиана. — Одна работа без развлечений делает из тебя капризного гея.

Киллиан закатил глаза:

— Так ты идешь?

— Кто сказал, что у меня нет развлечений?

Вайпер широко улыбнулся и Киллиан посмотрел сначала на меня, а потом снова на Вайпера.

— Значит, ты вовсю наслаждаешься благами гостевого домика, — констатировал Киллиан, выходя за Слейдом и Джаггером, и показал Вайперу напоследок средний палец. — Хейло, ты точно не пойдешь с нами?

В ответ я только покачал головой: сейчас самым важным для меня была песня и мне не хотелось прерываться.

— Нет. Хочу поработать над последней строчкой. А вы, парни, действуйте.

— Если передумаешь, ты знаешь, где нас найти.

Махнув рукой на прощание, Киллиан испарился вслед за другими парнями, оставив нас с Вайпером в огромном помещении одних. Наша студия располагалась в подвале особняка и была оборудована по последнему слову техники — идеально для продюсеров, которые должны были присоединиться к нам на следующей неделе, но жить они будут в другом месте.

— Посмотри-ка, — Вайпер перебрал струны гитары. — Похоже, остались только мы вдвоем.

Внезапно в отсутствии парней большое пространство стало каким-то тесным. Вайпер поднялся и собрался подойти поближе, но я предостерегающе поднял руку.

— Оставайся там, иначе мы ничего не сделаем. — Я был в этом уверен, как в своем следующем вдохе.

Последними словами Вайпера, прозвучавшими вчера в мой адрес, были: «Завтра. Ты станешь моим», и хотя от воспоминания о них вся кровь приливала к члену, мне нужно было сосредоточиться на песне. Ожидание нашего альбома, о котором твердили во всех чертовых статьях в СМИ, давило тяжелым грузом, и я не собирался падать лицом в грязь.

— Ладно, Ангел. — Вайпер уселся обратно в кресло и положил на колени гитару. — У тебя есть один час.

— Времени может понадобиться больше.

Вайпер пожал плечами:

— Один час.

— А что потом? Бикини?

Вайпер фыркнул и засмеялся. Его полные губы, заставившие вчера откровенничать о фантазии из сна, привлекли мое внимание. Вайпер это заметил и медленно провел по нижней губе языком.

— Ангел, если тебе нужен этот час, то лучше перестать смотреть на меня таким взглядом.

Черт, и как теперь сосредоточиться, если я постоянно вспоминал его вчерашний шикарный оргазм? В своей жизни я не слышал более сексуальных звуков. Нужно придумать, как перенести это в песню.

— Я бы многое отдал, чтобы оказаться у тебя в голове и узнать, о чем ты сейчас думаешь, — пробормотал Вайпер, видя мой направленный на него пристальный взгляд.

— Я думал о звуках, которые ты издавал прошлым вечером. О том, что я слышал, как ты кончаешь, но никогда не видел.

— Черт тебя побери. Ты сейчас надо мной издеваешься? — Рука Вайпера исчезла под гитарой, — ему, похоже, пришлось поправить член, — а потом откинул голову и рыкнул: — Или ты читаешь чертову последнюю строчку, или мы уходим.

Его реакция вызвала у меня широкую улыбку: кто бы не начал сиять от гордости, заставив Вайпера мучаться? Может, стоит делать это почаще?..

Позже. Прямо сейчас нужно разобраться с песней.

— «Растоптан... Ты оказался там, куда тебя вели. Со связанными руками…» — Я просмотрел следующую строку. — Дальше мне текст не нравится, так что давай начнем отсюда.

Продолжая сидеть с запрокинутой головой и закрытыми глазами, Вайпер спросил:

— И что ты предлагаешь?

— Хм. — Я пожевал кончик ручки, перебирая в голове несколько вариантов, но ни один не подходил. Завтра. Ты станешь моим. Вот черт. Вайпер, убирайся из моей головы!

Вайпер приоткрыл один глаз:

— Что это было?

— Э-э, ничего. — Я снова взглянул на текст песни и, надеясь, что идеальные слова придут сами собой, принялся отбивать ритм ручкой по блокноту. — Что-то металось, рвалось…

Мы сидели в тишине, которая оглушала. Особенно, когда рядом никто не напевал себе под нос, не откалывал номера и не перебирал клавиши.

— Здесь слишком тихо, — сказал я и вздохнул.

— Это можно исправить. — Вайпер сел и начал играть. Я запел куплет, но потом снова споткнулся об эту чертову четвертую строчку. Я выругался, а Вайпер тихо рассмеялся: — Ты к себе слишком строг. Здесь не нужно быть идеальным.

— Нет, нужно.

— Мы в репетиционной. Тут можно ошибаться. Просто проговори, что у тебя есть.

— У меня ничего нет. В том-то и проблема.

— Значит, ты слишком много думаешь.

Я бросил на Вайпера сердитый взгляд:

— Что-то не заметно, чтобы ты что-нибудь придумал.

Вайпер наклонил голову, заиграл и запел:

Что за Ангел, что за искушение,

Ему так нравится любить меня, сидя на моих коленях,

И просить: «Вайпер, еще. Пожалуйста, еще».

Я засмеялся и покачал головой:

— Ты ужасно смешной.

— Имеешь в виду «ужасно талантливый»? Всё нормально, можешь сказать вслух: «Вайпер, ты — талантливый ублюдок».

— Только потому что умеешь штамповать непристойные песенки ни о чем? Вряд ли.

— Я не говорил о своих навыках в написании песен, — сказал Вайпер и провел рукой по волосам. Он сделал это не специально, но я не смог отвести взгляда от его сильных рук, от того, как они опустились обратно на гитару и одна ладонь, сжав гриф инструмента, заскользила по нему точно так же, как скользила по моему члену...

Вот, черт. Нет, сегодня явно не мой день или, может, оставаясь с Вайпером один на один, я уже не мог работать, не думая о нем. Не как о члене группы, а мужчине, который был у меня на кухне... в своей гостиной... во мне.

С момента просмотра записи, сделанной у меня в квартире, — той, где я сидел у Вайпера на коленях, а он своими «талантливыми» пальцами сжимал мои ягодицы, — я не переставая размышлять, что будет, если позволить ему пойти дальше.

И почему он вечно выглядит настолько соблазнительно? Я прошел путь от точки, когда совершенно не замечал Вайпера, до точки, когда начал проявлять пристальный интерес ко всему, что касалось этого парня. Сегодня на нем были рваные джинсы, выцветшие настолько, что казалось, их носили много лет подряд. И каждый раз, когда Вайпер вставал, джинсы съезжали на бедрах так низко, что, зацепи их пальцами за петли ремня и дерни вниз, они бы точно упали. И, черт, эта мысль была восхитительной.

— Надо же. Время истекло, — сказал Вайпер, взглянув на несуществующие часы на запястье, и отложил гитару в сторону.

Это движение вернуло меня к реальности.

— Что? Почему?

— Я же говорил тебе не смотреть на меня так. А ты всё равно продолжаешь. Так что твое время истекло.

ГЛАВА 42

ВАЙПЕР

Я предупреждал Ангела и, судя по тому, что он не протестовал, когда я поднимался с кресла, похоже, он не собирался просить меня дать ему еще времени. Поэтому я ни капли не удивился, почувствовав на себе взгляд, которым Хейло ощупывал мое тело с головы до ног и... можно сказать, более пристально, чем обычно.

Хотя, если быть точным, то не совсем так. Такие взгляды со стороны Хейло становились всё более привычными, особенно когда мы оставались одни. Я замечал, как Ангел смотрел на меня с каким-то новым, голодным блеском в глазах. Готов поспорить, что его желание было очень созвучно с моим.

Не так давно парень смотрел на меня с любопытством и растерянностью, теперь же открыто меня разглядывал, что приводило нас обоих — меня и мой член, — в неописуемый восторг. Судя по пылким взглядам Ангела и замечанию, что он не против был бы увидеть мой оргазм, прошлый вечер стал для Хейло решающим. И я ни за что на свете не упущу подвернувшуюся возможность.

— Я буду вести себя хорошо. Может, сегодня мы успеем сделать немного больше, — произнес Ангел, глядя на меня из безопасной зоны за роялем, который стоял на противоположной стороне комнаты прямо напротив дивана, где я сидел.

— У нас в любом случае не получится сделать больше, — сказал я, подходя и останавливаясь у края инструмента.

— Откуда ты знаешь?

— Знаю, Ангел. Если заставлять себя, то ничего никогда не получается. Отпусти всё. Мы вернемся к этому завтра.

Хейло недовольно фыркнул и швырнул блокнот на крышку рояля. А потом с тоской посмотрел на клавиши, будто они должны были помочь найти ему то, чего не хватало.

Вот, бедняга, он был расстроен... ну что ж, добро пожаловать в клуб, черт бы его побрал.

— Послушай, — позвал я, подходя ближе. — Почему бы нам не уйти отсюда? Парни правы... это поможет освежить твою голову.

Хейло на стуле повернулся и посмотрел мне прямо в глаза.

— Уйти? Без обид, но честно говоря, вид девушек в бикини меня сейчас вряд ли вдохновит.

Я тихо засмеялся и, опершись рукой на рояль, наклонился так, чтобы наши губы оказались на расстоянии буквально пары сантиметров.

— И слава Богу, иначе тогда тебе было бы действительно неловко.

Не дав Хейло спросить почему, я запустил пальцы ему в волосы, прижался к его рту губами и забрал наконец-то поцелуй, в котором мне так долго отказывали. Ангел тут же открылся и скользнул языком мне в рот, попутно лизнув по губе. Сжав пальцы, я сильнее схватил его волосы и застонал. Парень, будто читая мои мысли, начал двигаться.

Он встал и, не отрываясь от моих губ, подошел ближе. Опустил руки на пояс моих джинсов, пальцами скользнул в петли ремня, и принялся тянуть меня на себя, пока не оказался плотно зажатым между моим телом и роялем. Но потом Хейло остановился.

— Ангел?

— Прости, — сказал он, положив ладонь мне на грудь. — Просто в голове у меня сейчас полный кавардак.

Я отступил на шаг назад и, засунув руки в карманы, чтобы дать такое нужное Хейло пространство, вздохнул:

— Тебе нужно расслабиться.

Хейло засмеялся и покачал головой:

— Ага, только это вряд ли поможет.

— Поможет, — ответил я. — Со временем.

— Угу. Вот только до тех пор в голове у меня будут беспрестанно крутиться мысли о тебе, MGA, миллионах людей, которые видели видео…

— Стоп-стоп-стоп, — произнес я, возвращаясь в личное пространство Ангела, и взялся за его футболку. Каким-то шестым чувством я ощутил надвигавшийся приступ паники. Нужно было успокоить парня. — Дыши. У меня есть идея. Она поможет тебе расслабиться и даст вдохновение.

Хейло схватил меня за запястья и посмотрел прямо в глаза:

— Что-то мне подсказывает, Вайпер, что твоя идея расслабиться ощутимо в меня упиралась секунду назад.

Я тихо засмеялся и провел большим пальцем по его щеке... потому что просто не мог остановиться.

— Ангел, ты можешь использовать меня, чтобы расслабиться, в любое время.

— Какое щедрое предложение. Я оценил твою жертву.

— Эй, я всего лишь хочу протянуть руку помощи товарищу.

Я отпустил Хейло и отступил. Если останусь к Ангелу так близко, то это закончится тем, чем обычно заканчивалось каждый раз, когда мы оставались с ним наедине в последние несколько дней.

— Просто руку? — Его губы насмешливо скривились.

— Или рот. Или что угодно, что пожелает... твое сердце.

— Не уверен, что мои желания сейчас контролирует именно сердце, но я подумаю и дам тебе знать.

Как там было в той песне? Что за Ангел, что за искушение.

— И-и-и... если мы не собираемся ни работать, ни трахаться, то нужно валить из этого пустого дома с его двенадцатью спальнями.

Хейло засмеялся и встал из-за рояля:

— Есть предложения?

— В Майами приехали мои друзья. Может, слышал? The Nothing.

Улыбка исчезла с лица Хейло, потому что тот удивленно открыл рот.

— Шутишь?

Я понял, что случайно наткнулся на то, что Ангела действительно интересовало.

— Нет, не шучу. Мы открывали их концерты, когда только начинали. Вокалист — мой приятель, и я могу достать билеты. Это вдохновит...

— Да. — Хейло кивнул. — Черт возьми, конечно, да.

— Ты даже не знаешь, что я хотел сказать.

— Мне всё равно. Ты только что спросил, хочу ли я увидеть The Nothing. И от меня сегодня вечером ты услышишь только: «Да».

Я медленно расплылся в улыбке:

— Ну, это, конечно, очень приятно.

Хейло сглотнул и быстро глянул мне за спину, на дверь. Он, похоже, проверял, нет ли с нами еще кого, а потом снова посмотрел на меня.

— Парни тоже пойдут?

— Нет. Только ты и я. Нормально?

Хейло вздохнул и прикусил губу, а мне пришлось с силой сжать кулаки, чтобы не метнуться к парню и не сграбастать его в охапку.

— Что ты им скажешь? — спросил Хейло, и мне потребовалась секунда, чтобы вернуться к реальности и продолжить разговор.

— Кому?

— Парням.

— Даже не собираюсь ничего говорить.

Хейло свел брови:

— Тебе не кажется, что им это может показаться странным? Мы вместе идем на концерт. И без них?

— Нет. А должно?

Хейло пожал плечами:

— Не знаю. Киллиан, он…

Когда слова Хейло повисли в воздухе, я тряхнул головой. Было понятно, что Ангел ни за что на свете не закончит свою фразу. Что сделал Киллиан? Если, не дай бог, он что-то сказал Хейло, то я этого гада из-под земли достану, и плевать, со спасателем он сейчас или нет.

— Перед уходом он просто как-то странно на меня посмотрел. Я подумал, может он знает...

Хейло просунул между нами руку. Я схватил ее и задержал в воздухе:

— А что, если знает?

— Не думаешь, что ему не всё равно?

— Мне плевать, если так. Килл не указывает мне, куда засовывать мой член, а я не говорю, куда вставлять его. Так мы ладим гораздо лучше.

— И ты хочешь засунуть свой член?..

Я похотливо улыбнулся, поднес ладонь Хейло к губам и куснул кончики его пальцев.

— Везде, куда мне позволишь, Ангел.

ГЛАВА 43

ХЕЙЛО

Чуть позже тем же вечером в особняк прибыл черный Cadillac Escalade, который должен был отвезти нас с Вайпером в Американ Эйрлайнс Арена в центре Майами на выступление The Nothing. Другие парни большую часть дня провели вне дома и вернулись не одни, а значит, присоединиться к нам не входило в их планы. Об этом я не жалел: мне предстояло провести несколько часов с Вайпером, в том числе и наедине на заднем сиденье внедорожника. Раньше это пугало до ужаса, а теперь я радовался.

Только сегодня днем до меня дошло, насколько безумной стала моя жизнь за прошедшие несколько недель. Я всё еще не свыкся со скоростью и срочностью затянувшего меня музыкального мира. Я не ожидал давления, которое придет вместе с местом солиста в такой известной группе в период ее полного преображения и восстания из пепла, как и сложностей, когда из никого ты вдруг превращаешься в «следующее большое открытие»... что бы это не значило.

И самым сумасшедшим в этом всем было на удивление сильное сексуальное влечение, которое я испытывал к сидевшему рядом Вайперу. Оно затмевало собой всё остальное до такой степени, что думать я мог только об этом мужчине. Я никогда не позволял себе увлекаться кем-либо настолько сильно. Но Вайпер не был кем-то, так ведь? Он был удовольствием, острым ощущением, с которым я никогда раньше не сталкивался. Когда Вайпер входил в помещение, я сразу же приклеивался к нему взглядом. Когда слышал голос Вайпера, то немедленно искал его. И когда Вайпер обращал на меня внимание, то все остальные люди вокруг переставали существовать... и мне это нравилось.

Чем дальше мы уезжали от особняка, тем меньше я переживал о музыке и группе. До тех пор, пока Вайпер оставался в поле моего зрения.

Мы устроились на заднем сиденье, отделенном от водителя поднятой перегородкой. Нога Вайпера была рядом с моей — стопой он будто случайно зацепился за мою лодыжку. И это было единственным местом, где наши тела соприкасались. Огни города мелькали размытыми точками, мы были одни, и я позволил себе понаблюдать за мужчиной.

Сегодня Вайпер выглядел сексуально. Он переоделся и теперь на нем были классические джинсы без прорезей и черная футболка. Каким-то образом мужчина выглядел так, будто только что сошел со страниц Rolling Stone (прим. пер.: американский журнал, посвященный музыке и поп-культуре). Казалось, совсем не имело значения, во что Вайпер одет: его манера держаться — некая развязность и окружавшая его необычная аура — заставляла замереть любого и с нетерпением ждать момента появления этого мужчины... или же просто сидеть не шевелясь рядом с ним в машине.

— Смотри, сколько хочешь, Ангел, — произнес Вайпер. Из-за падавшего сзади света повернутое ко мне лицо выглядело темным пятном, но я уловил блик от белых зубов. Мужчина улыбался. — Ты даже можешь потрогать.

Соблазнительный. Вайпер был очень, очень соблазнительным. Сократить то небольшое разделявшее нас расстояние, добраться до тела, к которому я запрещал себе прикасаться раньше, и исследовать миллиметр за миллиметром, было совсем несложно. Но если поддамся искушению, то мы точно не попадем на выступление, а если не попадем туда…

Мои размышления прервал знакомый фортепианный рифф, и когда я понял, откуда он доносился, то прямо взвился на месте.

— Вот черт, — чертыхнулся я, и, пытаясь найти нужную, принялся тыкать в кнопки рядом.

— Нашел. — Вайпер нажал правильную кнопку.

Песня зазвучала громче, заполняя салон машины, и я, не мигая, уставился на мужчину рядом.

— Это мы, — удивился я, расплываясь в широкой улыбке. — Это я. На радио. Мы на чертовом радио!

Вайпер засмеялся, но музыка играла так громко, что смеха я не услышал. Похоже, мужчине нравилось наблюдать, как до меня доходило, что «Приглашение» больше не была просто песней у меня в голове, и просто песней, которую мы играли для себя в студии. Песня ушла в мир, она звучала на радиостанциях, и, черт, я и представить не мог, что в этот самый момент, пока мы сидели и слушали финальную версию, вместе с нами ее слушали и другие люди.

Когда песня закончилась и началась следующая, Вайпер сделал звук тише.

— Круто, да? — спросил он.

— Издеваешься? Это… Это было... Черт, даже нет слов.

— Наслаждайся. Первый раз бывает только однажды.

— Разве не всегда так? Каждый раз, когда выходит новая песня. Разве то, что тебя крутят по радио, не выносит мозг?

— Раньше, да. — Вайпер открыл окно, вытащил из-за уха сигарету и зажигалку из кармана. Потом прикурил, глубоко затянулся и выпустил в окно облачко дыма. — Думаю, ты скоро привыкнешь.

— Ни за что. Я никогда не смогу к этому привыкнуть.

Вайпер снова поднес сигарету к губам:

— Это потому, что ты романтик.

— Романтик? Я?

— Ага, ходишь везде такой в розовых очках. Все для тебя новое. И ты в полном восторге. — Вайпер выпустил еще одно облачко дыма в ночной воздух.

— Это неплохо, — сказал я. Появилось чувство, что я оправдывался. — Вообще-то звучать на радио или выступать на сцене перед людьми, которые специально пришли тебя послушать, огромное достижение. Мало с кем из музыкантов случается подобное, а со мной уж точно впервые. Так что, мне разрешается восторгаться. Извините, господин циник.

— Не извиняйся. Это-то мне в тебе и нравится.

— Правда?

— Угу. Ты напоминаешь, что нужно чувствовать. — Вайпер натянуто улыбнулся. — Ну, вот такой я зажравшийся мудак, что поделаешь...

— Зажравшийся? Да. Мудак?.. э-э. Я бы выбрал для тебя другое слово.

— Другое? — Глаза Вайпера в темноте сверкнули. — И какое же?

И вот тут я отступил, открыл рот и, особо не задумываясь, загнал себя в угол:

— Я еще не решил.

— А-а. Нужна помощь?

Рука Вайпера оказалась у меня на бедре и начала медленно скользить вверх. Чужие пальцы коснулись моего члена и я судорожно втянул воздух.

Включился интерком — водитель объявил о прибытии на место, — и, на прощание слегка сжав мой член, Вайпер убрал руку. Он открыл дверь, опередив водителя, и вышел, а я, воспользовавшись моментом, поправил член в джинсах. Не мог же я пойти на встречу с The Nothing с бешеным стояком!

Водитель развернул автомобиль и припарковался рядом с парой туристических автобусов. Мы же, покинув машину, встретили парня, который представился тур-менеджером, выдал пару пропусков за сцену и провел нас внутрь, в коридоры, заполненные взбудораженным и сновавшим туда-сюда персоналом. Многие притормаживали, вглядываясь в лицо Вайпера, но должно быть тут царило какое-то негласное правило, потому что никто нас не остановил, и мы прошли прямиком в гримерную The Nothing. Все было согласно их райдеру (прим. пер.: перечень условий и требований, предъявляемых артистом, музыкантом или творческим коллективом к организаторам выступлений), который, со слов Вайпера, включал «...обычное дерьмо, типа выпивки и фаст-фуда». Но вместе с растущим успехом группы райдер тоже преображался, и теперь в нем значился бар, полный качественного и дорогого алкоголя, черные шторы, закрывавшее все стены, красные лампочки вместо белых, и в центре комнаты — огромный резервуар из массивного стекла с почти пятиметровым удавом внутри.

— Вот черт, — вырвалось у меня и я отшатнулся от стеклянного террариума.

— Боишься змей? — ухмыльнулся Вайпер. — Не волнуйся, единственная змея, которая тебя сегодня укусит, стоит с тобой рядом. (Прим. пер.: «Вайпер» в переводе с английского означает «гадюка»).

Я оторвал взгляд от удава, который заскользил вдоль стеклянной стенки, будто пытался разглядеть дьявольскую усмешку моего спутника.

— Пошли, — позвал меня мужчина и ладонью легонько коснулся моей руки. Мы прошли мимо террариума и направились к членам группы, которые давали интервью, как я понял, журналисту из Entertainment Daily. Увидев Вайпера, все сразу же забыли про репортера и окружили моего спутника. Парни приветственно хлопали друг друга по спине, ударяли кулаком о кулак и переругивались. Я стоял немного позади, стараясь как типичный фанат, встретивший свою звезду, не свалиться от счастья в обморок. Но, черт подери, я же слушал их больше десяти лет! А они вот просто так дружили с Вайпером? Какой-то сюр...

— Парни, — Вайпер отошел в сторону и указал на меня. — Это Хейло, наш новый солист.

— Ни хрена себе, — выдал Декс, солист, и пожал мне руку. Потом немного отступил и еще раз окинул меня оценивающим взглядом. — Ви, ты что, не мог найти того, с кем бы рядом я не выглядел состарившейся свиньей?

Вайпер рассмеялся:

— Черт, нет.

— Я видел тебя недавно в вечернем шоу. — Крис, барабанщик и автор песен группы, подошел и протянул мне для рукопожатия руку. — Отличная песня, приятель.

Я только моргнул в ответ. «Спасибо» висело на кончике языка, да вот только я не мог издать ни звука, потому что чертов Крис из The Nothing заявил, что моя песня отличная. Теперь можно было спокойно умереть.

— Я тоже видел. Несколько раз, — сказал басист Джонни. Он прошелся взглядом по моей фигуре, явно оценивая без смущения. Потом затянулся косяком, задержал на мгновение дыхание и выпустил дым. — А твой симпатичный ротик действительно знает, как петь.

— У-у, спасибо, — ответил я, немного застигнутый врасплох таким откровенным вниманием к своей персоне. Моя реакция на пристальное рассматривание басиста отличалась от той, какая случалась под взглядом Вайпера: сейчас мне было неуютно.

— Если останешься после шоу, мой член с радостью оценит твой талант.

Вайпер напрягся и уже дернулся было в сторону Джонни, но я, сжав его руку, не позволил встать на свою защиту.

— Джонни, не так ли? — начал я. — Я был вашим большим поклонником… в средней школе.

— Вот черт, — произнес Крис и, прыснув от смеха, хлопнул Джонни по спине. Все вокруг загоготали.

— Даже так? — заметил Джонни и, сильно сощурившись, уставился на меня практически через щелочки. — Тогда удачи тебе, малыш, заменить Трента. — Джонни зажал губами косяк и вышел, оставив после себя неловкое молчание. Особенно, когда стало ясно, что журналист зафиксировал каждую реплику в нашем обмене «любезностями».

— Извините, — сказал Декс, закатывая глаза. — После реабилитации он стал таким вот веселым ублюдком. Что тут поделаешь? — И добавил, обращаясь к репортеру: — Это не записывайте.

Репортер глянул, будто его поймали с поличным, и вычеркнул последние несколько строк.

— Он всегда был козлом, — сказал Вайпер, на что Декс пожал плечами.

— Мы увольняли его даже не помню сколько раз, но он всегда как червяк заползает обратно. — Декс высунулся из-за меня и снова сказал репортеру: — Эту фигню тоже не пишите.

Мы выпивали и тусовались с участниками группы, за исключением Джонни, до тех пор, пока не пришло время идти на сцену. И снова в голове всплыло слово «сюр»: даже несмотря на то, что парни были вполне обычными, говорили и вспоминали с Вайпером только им понятные шутки, они всё равно оставались для меня небожителями, на чьих песнях я вырос. И неважно сколько раз приходилось себя щипать, в голове у меня не укладывалось, что я стал частью их мира.

Мы уже собирались идти смотреть шоу из-за кулис, — кстати, для меня это было впервые, — как услышали вопрос Криса:

— Вы свободны после выступления? Отель закрывает для нас верхний этаж. Бесплатная выпивка, много жаждущих тел... и не волнуйтесь, у Джонни будет на кого отвлечься.

— Хм…

Я бросил быстрый взгляд на Вайпера, но тот отрицательно покачал головой:

— У нас другие планы.

И когда взгляд Вайпера встретился с моим, и я увидел в нем первобытное желание, то внезапно понял, что меньше всего хотел зависать со всеми после концерта. В его взгляде читалась неприкрытая жажда секса. И это заставило мое сердце колотиться, отдаваясь бешеным пульсом в наливавшемся члене. Неважно, что планировал Вайпер. В любом случае было ясно, что свои планы он собирался воплощать в жизнь без свидетелей... и, черт, я тоже этого хотел.

— Если передумаете, то пароль для входа «удав». Хейло, приятно было познакомиться. Удачи тебе.

Декс и Крис попрощались. Мы пошли за ними следом к кулисам, но тут Вайпер, зацепив пальцами в петлю на поясе моих джинсов, потянул меня на себя.

— Ангел, я же тебе говорил, — прошептал он тихо. — Сегодня, ты мой.

ГЛАВА 44

ВАЙПЕР

От тяжелых битов, доносившихся из мегаваттных динамиков на сцене Арены, пол за кулисами вибрировал. Парни из The Nothing исполняли один хит за другим, заставляя своих фанатов сходить с ума.

Выступление длилось уже почти полтора часа, и сложно было сказать, кто был громче: Крис со своей ударной установкой или орущие фанаты перед сценой, скандировавшие слова каждой песни с такой силой, что вот-вот лопнут барабанные перепонки.

Но несмотря на это я ловил чистый кайф, наблюдая как группа крутейших музыкантов взрывали сцену музыкой. Она заставляла тело гудеть, а разум думать только об одном — о сексе.

Горячем, непристойном, крышесносном. Масла в огонь добавлял еще и Хейло. Он был прямо передо мной, выкрикивал вместе со всеми песни, которые абсолютно точно звучали фоном для пар, любивших друг друга в кроватях, на задних сиденьях машин, даже в туалетах клубов, и периодически задевал задницей мой член. Всё мое внимание сместилось со сцены на стоявшего впереди парня.

Хейло в джинсах и белой льняной рубашке в стиле «смотри, но не трогай» так и напрашивался, чтобы его хорошенько оттрахали. Рубашка с рукавами три четверти и открытым V-образным вырезом должна была прикрывать и служить защитой. Но когда свет упал под определенным углом и осветил каждый восхитительный сантиметр тела Хейло от пояса и выше, мне захотелось как можно быстрее прикоснуться к нему, и руками, и ртом.

Быстро оглянувшись, я увидел слева от сцены темный коридор, который вел к выходу и целой веренице лестниц. На них я наткнулся случайно во время одного из концертов «ТБД», когда хотел покурить перед выступлением и искал выход на улицу. Но в результате оказался под сценой в лабиринте туннелей, похожих на кроличьи норы. Идеальное место спрятаться так, чтобы никто не нашел.

Песня закончилась, и я повернулся как раз в момент, когда Крис с Джонни опрокидывали в себя по стопке чего-то горячительного, а Декс выключал гитары. Концерт подходил к концу.

Хейло оглянулся. От пения и скандирования вместе с остальными фанатами его лицо раскраснелось. В глазах горело возбуждение этого вечера, а по виску стекала бисеринка пота.

— Это было просто охренительно, — сказал парень с какой-то заражающей эйфорией и пригладил волосы.

Мой взгляд прикипел к кожаным ремешкам у него на запястье и внезапно внутри появилось бешеное желание увидеть обнаженного Хейло растянутым на моей кровати со связанными руками... и плотно прижатым сверху моим телом.

Этот молодой и розовощекий Ангел возбуждал меня так, как никто другой, и все потому, что он мне улыбался... но что это была за улыбка. Было ясно, что сегодняшний вечер сделал свое дело. Все беспокойство, накопившееся за прошедшее время, исчезло. Я подошел к Хейло и спросил:

— Наслушался?

Прочитав что-то на моем лице, Ангел облизал свои идеальные губы и кивнул, а я, не раздумывая ни секунды, сжал его запястье и потянул по темному коридору. Уверенным шагом направившись к выходу, я повернул налево и потащил Хейло за собой. Он не сопротивлялся. Ни секунды. Я толкнул дверь и повел его вниз по цементному лестничному пролету под сцену.

Сверху доносился топот множества ног. Мы добрались до нижней лестничной площадки, где начинался кроличий лабиринт. Я крепче сжал руку парня и, резко повернув направо, потянул его с тускло освещенного прохода в затемненную нишу. Там, толкнув его спиной к стене и уперевшись по обе стороны руками, заключил в кольцо.

— Что это за место? — Дыхание Хейло ускорилось, взгляд был немного диким. Потом он резко качнулся и уперся в меня бедрами.

— Там, где нас никто не найдет, — ответил я, когда The Nothing начали свою последнюю песню. Звуки в концертном зале были похожи на пушечную канонаду. Хейло сжал мои бедра.

— Может, там, где я могу… использовать тебя?

— Ты этого хочешь? — спросил я. Просто лишний раз хотел убедиться, что понял Ангела правильно. Потому что еще пара секунд, и уже никто не смог бы меня от него оторвать.

Хейло наклонился вперед и куснул мою нижнюю губу.

— Хм. Готов пожертвовать собой?

Я тихо засмеялся прямо в его насмешливый рот:

— Ну, только если ради блага человечества.

— Насчет человечества не знаю, а вот ради отдельного человека, так точно. — Пальцы Хейло впились в мою задницу. — Так что же это будет? Рука, рот или…?

— Осторожней, Ангел. Сейчас наружу выходит твоя темная сторона.

— Да? А, может, мне надоело быть хорошим. Может, сегодня я хочу быть… плохим.

Черт, как бы я хотел того же, но…

— Ты не знаешь первое правило плохих парней.

— Ладно. Если кто и сможет научить меня, то это ты. Ведь так, господин циник?

Я убрал руки со стены и накрыл ими ладони Ангела, сжимавшие мои ягодицы. Потом, слизнув каплю пота с его виска, прошептал на ухо:

— А я уже думал, что ты никогда не попросишь.

Сделав шаг назад, я дернул Хейло на себя и, развернув и с силой толкнув вперед, прижал его грудью к бетонной стене.

Устроившись своим твердым членом прямо между ягодиц парня, я припечатал его руки у него над головой.

— Вот так и стой. Хочу на тебя посмотреть.

Когда я провел вниз от запястий до плеч и зарылся носом в локоны на затылке, Хейло заурчал. Парень пах потрясающе, смесью шампуня, мыла и пота. И когда я, едва касаясь, прошелся ладонями от ребер до бедер, Хейло качнулся от стенки и прижался ко мне.

Опустив руку, я нащупал его возбужденный член, грозивший порвать молнию на ширинке, и толкнулся бедрами вперед, ввинчиваясь в парня так, как хотелось, как обязательно сделаю, когда мы наконец-то останемся без одежды.

— Нравится, что у меня на тебя встает? Да, Ангел?

— Да, — ответил Хейло. — Охренеть, как нравится.

— М-м. — Мои пальцы обхватили и сжали чужой член. — Хорошо. Потому что признаю, реакция твоего тела на меня сводит с ума. Оно еще не знает, чего хочет, но уже умоляет.

Я прошелся пальцами по молнии вверх и расстегнул пуговицу на его джинсах. Хейло прижался лбом к прохладному бетону и застонал.

— Господи. — Он повернул голову и, когда моя рука пробралась под ткань и прикоснулась к горячему члену, с губ парня слетело мое имя.

— Напомни, — проговорил я, едва касаясь губами тонкого материала льняной рубашки. — Тот сон, в самолете, где я позвал тебя в туалет и трахнул…

— О Боже. — Хейло резко зажмурился и член парня в моей руке дернулся.

— Ты сказал, я тебя укусил. — Когда в ответ Хейло промолчал и только сжал зубы, я рыкнул: — Ангел?

— Да. Я… — Хейло запнулся на полуслове и судорожно вдохнул, потому что в этот момент я большим пальцем погладил его влажную налившуюся головку. — Че-ерт, Вайпер.

Я тихо засмеялся, но даже мне было слышно, что смех звучал натянуто. Я был взвинчен до предела, готовый наконец проникнуть внутрь этого прекрасного тела, если мне, конечно, позволят. И раз уж Ангел был в двух шагах от того, чтобы кончить мне в кулак, я решил, что это мой шанс.

— Ты сказал, я тебя укусил, — повторил я, и на этот раз Хейло просто кивнул, будто у него не было сил произнести ни слова. Но когда посмотрел мне в глаза, я заметил, какими темными они были, какими голодными. Хейло, как и я, был на грани... как мне и было нужно.

— За плечо? — Я глянул на плечо парня. — Мой член в твоей заднице и укус за плечо. Горячо, как в аду. Посмотри на себя. Мечтаешь о том, о чем понятия не имеешь. Все еще хочешь этого?

Хейло в ответ задрожал и кивнул:

— Да.

Медленно спустившись пальцами к основанию, я крепко сжал его стояк.

— Хорошо, — произнес я и убрал руки. — Тогда давай валить отсюда. Потому что использовать меня ты сможешь только голым и в моей кровати. Там, где я наконец-то смогу на тебя кончить.

ГЛАВА 45

ВАЙПЕР

— Не передумаешь?

Я вставил ключ в замок двери гостевого дома и оглянулся на Хейло, который стоял сзади, засунув руки в карманы. Свет от фонарей, подсвечивавших воду в бассейне, золотил волосы Хейло и создавал вокруг его головы яркий ореол.

Ангел покачал головой и ответил: «Нет», и мне стало интересно, чье это было решение: его или же двух шотов, которые он опрокинул в себя в машине по пути домой.

С тех пор, как мы вышли из туннеля под концертным комплексом, мы почти не разговаривали, но по дороге в особняк я постоянно чувствовал взгляд Хейло. На своем лице, на груди, на каменном стояке, который даже не пытался скрыть. И когда Ангел потянулся к бутылке, налил, а потом залпом выпил порцию виски, я даже представить себе не мог, что творилось у него на душе.

Я не спешил открывать дверь. Заметив это, Хейло склонил голову на бок и вернул вопрос:

— А ты не передумаешь?

Я только хмыкнул и глянул вниз на вздыбленный бугор у себя в джинсах:

— А ты как думаешь?

Хейло подошел ко мне так близко, что между нами не смогло бы просочиться даже дуновение ночного ветерка.

— Думаю, лучше поторопиться и поскорее открыть дверь, пока здесь не появился кто-нибудь из парней. А то тебе снова придется писать очередной сонет о своих... разочарованиях.

«Ладно, я его предупреждал», — подумал я и, повернув ключ, толкнул дверь. Потом отошел в сторону и стал так, чтобы на входе Хейло пришлось пройти ко мне вплотную. Он поравнялся, и я жадно втянул воздух. Запах парня пьянил не хуже крепкого алкоголя. Я не мог дождаться, когда раздену и доберусь до желанного тела. Мне хотелось прикоснуться к Ангелу, попробовать его, а потом оттрахать всеми возможными способами. Но я понимал, что играть нужно осторожно. Для Хейло этот раз был первым, и хотя по всем признакам парень был точно не против, мне просто необходимо было свести его с ума и заставить его умолять.

Я закрыл дверь и специально запер ее на замок — визит кого-нибудь из парней среди ночи был бы совсем не кстати. Затем повернулся и обнаружил, что Хейло стоял у изножья кровати. Мысленно я приказал себе успокоиться.

— Если бы я не знал тебя лучше, то подумал бы, что ты нервничаешь, — произнес Хейло и обвел взглядом комнату.

— Но раз уж ты знаешь, что это неправда, то что тогда по-твоему?

Ангел оглянулся на беспорядок на кровати, занимавшей большую часть комнаты, и выдал:

— Ты напряжен. — А потом, снова посмотрев на меня, добавил: — На взводе. Нет, взвинчен до предела.

— Я пытаюсь быть... вежливым.

— А кто тебя просил быть вежливым?

Вот он, тот самый момент... черт, прямо у двери. Если мне и давали зеленый свет, то именно сейчас. Я подошел к Хейло, взял его за подбородок и сказал:

— Я очень, очень надеюсь, что ты серьезен. Потому что это было всё, на что я способен.

В глазах Хейло заплясали озорные огоньки и губы растянулись в победной ухмылке. Гортанно рыкнув как дикое животное, я схватил парня за затылок, запустил пальцы в волосы и с жадностью впился в его верхнюю губу. Под моим напором Хейло сразу же открыл рот и вцепился в мою футболку. Мы соприкоснулись языками и Ангел застонал.

На вкус он был как виски и секс. Горячие ладони проворно скользнули по моему животу вниз к краю футболки и через мгновение уже шарили под черной тканью. Я же притянул к себе Хейло за талию и сильно сжал его ягодицы.

Обняв парня покрепче, я толкнулся в него бедрами. В этот момент он оторвался от моего рта и произнес:

— Чтобы использовать тебя, мне нужно, чтобы ты снял это.

Мне потребовалась секунда, чтобы понять, что именно хотел снять Хейло, но когда тот начал задирать мою футболку, я ухмыльнулся:

— Ты, вроде, прекрасно справляешься. Может, сам снимешь?

Отпустив парня, я бросил взгляд туда, где были его пальцы, затем на раскрасневшееся лицо, и только потом поднял руки над головой. Хейло посмотрел на зажатый в его ладонях черный материал и медленно, сантиметр за сантиметром, начал снимать с меня футболку. Подняв ее уже до середины груди, Ангел бросил на меня быстрый взгляд из-под отяжелевших век и, резко наклонившись, прижался губами к моей грудине.

Почувствовав на своей коже теплое дыхание и — вот черт! — влажный любопытный язык, я запустил пальцы в светлые волосы. Хейло, тихо урча, покрывал мою грудь поцелуями и, задрав мешавшую футболку повыше, подбирался к левому соску. Дойдя до шелковистой кожицы, Ангел осмелел и обвел языком затвердевшую горошину.

— Господи, — вырвалось у меня и, ухватив парня за волосы сильнее, я дернул его голову назад и заставил поднять глаза. На губах Хейло заиграла легкая улыбка, от чего мой член в джинсах мелко запульсировал.

— Мне хотелось увидеть тебя без одежды еще с того самого вечера у тебя дома, — проговорил Хейло, выпрямляясь. Я выпустил волосы парня и позволил ему наконец-то стянуть с себя эту чертову тряпку. Швырнув ее на пол, Ангел окинул мое тело пристальным взглядом и каждое место, где останавливались его светившиеся жаждой глаза, обжигало огнем.

— Ты тогда заставил меня понервничать. И серьезно озадачил. — Хейло поднял руку и провел пальцем от основания моей шеи до ложбинки между грудными мышцами. Перехватив его запястье, я остановил руку, и Хейло заулыбался.

С силой дернув на себя, я грубо поцеловал его, а потом спросил:

— И сейчас ты тоже озадачен?

Хейло взял мою свободную руку и, прижав к ширинке своих джинсов, толкнулся бедрами вперед:

— А я выгляжу озадаченным?

Нет, ни разу. Он скорее выглядел как мужчина, который точно знал, чего хотел. Особенно, когда, зажав через ткань хорошо выделявшийся крепкий член, я принялся его ласкать, двигая кулаком вверх и вниз по всей длине.

— Слава Богу, — пробормотал я Ангелу в рот, одновременно расстегивая пуговицу, а потом и молнию на его джинсах. — Если после всего этого выяснилось бы, что ты просто дразнился, я бы бросился с моста.

Хейло тихо засмеялся и продолжил исследовать мое тело.

— Ты совсем другой, — произнес Ангел и зацепил кончиками пальцев пояс моих джинсов. Ширинка была расстегнута буквально за секунду и уже в следующую, ладонь, нырнув под резинку боксеров, плотно обхватила мой член. — М-м. Мне нравится твоя реакция.

Черт. Теперь в голосе Хейло не было сомнений, только чувство изумления, будто он с удивлением понял, что ему нравилась реакция другого мужчины. Хейло едва меня коснулся, а я уже отчаянно хотел большего.

Ангел начал поглаживать мой член. Я застонал, жадно присосался к губам парня и стал глубоко толкаться языком внутрь, требуя: «Еще… сильнее… быстрее…».

— О черт, — выдохнул Хейло и оторвался от моего рта. Он смотрел вниз, туда, где секунду назад ласкавшая рука теперь аккуратно оглаживала пальцем головку с продетой в нее изогнутой штангой.

Затаив дыхание, я ждал, что будет дальше. И Ангел не разочаровал. Он стянул с меня трусы вместе с джинсами до самого пола и поднял голову.

Я взялся за свой член у самого основания и направил его в сторону Хейло так, чтобы тот смог как следует рассмотреть:

— Ангел, увидел что-то, что понравилось?

Хейло облизал губы, его взгляд был прикован к пирсингу на головке члена, потом метнулся вверх, к моему лицу, и снова вернулся назад.

— Будет больно?

Такой честный вопрос в широко открытых любопытных глазах.

— Будет так хорошо, что ты не захочешь его выпускать.

Хейло снова уставился на мой член.

— Правда... — И прежде чем я понял, что будет дальше, Ангел высунул язык и лизнул кончиком дырочку уретры. От удивления и неожиданности я дернулся и толкнулся бедрами вперед. Хейло взглянул на меня и спросил: — Так хорошо?

— Ангел, что бы ты со мной не сделал, будет не то слово как хорошо. — Я едва успел закончить фразу, как Хейло повторил свое действие. Но на этот раз он теребил языком штангу так, что я чуть было не рухнул, закатив глаза, на пол от кайфа. Заставив себя держать глаза открытыми, я сосредоточился на парне, который, стоя передо мной на коленях, пробовал, экспериментировал и, черт, практически трахал мой член языком.

Одной рукой Хейло, заменив мою ладонь, удерживал торчавший в его сторону напряженный ствол за основание, а другой сжимал мою ногу сзади.

Идеальная картинка. Ее так хотелось сохранить в памяти навсегда. Единственное, что могло ее затмить, было проникновение, ощущение под собой кожи Ангела, обнаженной, шелковистой и покрытой бисеринками пота.

Хейло сводил с ума. Но, собравшись с духом, я взял парня за руку и, оторвав от себя, поднял с пола. Это нужно было остановить, иначе я кончил бы ему тут же в рот.

— Как бы хорошо не было, но мне нужно, чтобы ты разделся. Сейчас же.

Я схватил Хейло за льняную рубашку и потянул на себя — мне до зуда в теле хотелось прикоснуться к влажным губам. Тонкий материал затрещал. Решение было принято буквально за две секунды. Нахрен ее! Чуть больше времени понадобилось, чтобы снять с парня рубашку, разорвав ее пополам, и швырнуть на пол уже ненужные тряпки. Хейло пристально наблюдал за мной со смесью веселья и вожделения.

— Если не хочешь, чтобы с джинсами случилось то же самое, снимай их, — рыкнул я.

Хейло стянул с себя джинсы и отшвырнул ногой в сторону. Лунный свет серебристыми лучиками проникал сквозь закрытые жалюзи, но даже при таком слабом освещении мне был виден каждый сантиметр обнаженного тела. Я поманил Хейло пальцем. Парень подчинился и подошел так близко, что мы встав друг напротив друга, почти соприкасались ступнями. Оба обнаженные. У обоих от предвкушения внутри всё гудело. Черт. Наконец-то получу то, чего так долго хотел.

— Ангел, в кровать.

ГЛАВА 46

ХЕЙЛО

Услышав требование Вайпера, у меня заколотилось сердце, а вся кровь хлынула прямиком к члену. Каждый нерв в теле превратился в оголенный провод, даже без прикосновений Вайпера. От выпитого алкоголя, гулявшего по венам, я осмелел — черт, похоже, еще больше завелся — и легонько погладил твердый член мужчины. Потом повернулся и направился к огромной кровати на середине комнаты. Казалось, хозяева знали, кто здесь остановится, поэтому поставили этот предмет мебели так, чтобы при входе он сразу попадал в центр внимания.

Я забрался на кровать, попутно давая возможность рассмотреть как следует свою задницу. Вайпер на это только глухо рыкнул. Я знал, что он хотел меня до боли в яйцах. И я тоже его хотел. Любым способом, неважно как. Главное, заполучить его. После того как Вайпер завел меня на концерте, не говоря уже о прелюдии длиной в несколько недель, я наконец-то разрешил себе подумать, какие будут ощущения, когда Вайпер проникнет в меня там. В месте, куда доступ другим был всегда запрещен. Мне хотелось пустить в свое тело именно Вайпера, потому что: во-первых, никто и никогда не возбуждал меня так, как он; во-вторых, я был уверен, что Вайпер проделает всё сногсшибательно.

Кровать позади меня прогнулась. Оглянувшись, я увидел Вайпера, который одним коленом стоял на постели, а руками упирался в матрас. Он смотрел, пожирал меня взглядом, и именно в этот момент накатила нервная дрожь — меня начало мелко потряхивать. Но волнение ушло так же быстро, как и пришло — Вайпер наклонился и длинно лизнул мою ягодицу. Потом повторил то же самое на другой половинке, и я бессильно уронил голову. Острые зубы слегка покусывали мою кожу, повторяя влажную дорожку, и я спонтанно толкнулся назад. Мне хотелось большего: целиком почувствовать его и его губы на своем теле.

Язык Вайпера исчез, но только на мгновение. Потому что в следующую секунду мужчина, нависая надо мной, уже вылизывал кожу вдоль позвоночника, запуская по телу волны мурашек.

— Охренительно, какой ты вкусный, — пробормотал он и присосался к моему правому плечу.

Зубы вонзились в плоть, а левая рука обхватила мой член. Ощущение боли, сменившейся удовольствием, было для меня новым. Я с силой толкнулся в кулак Вайпера. Мне нужна его сильная рука. Мне нужно погасить болезненный пожар, сжигавший по его милости меня изнутри весь вечер.

— Ты так себе всё представлял? — спросил Вайпер и впился зубами в другое место, чуть выше первого укуса.

— Черт, да, — произнес я.

Даже во сне я не смел представить, что это произойдет в кровати Вайпера. И вот сейчас я лежу лицом вниз, а его член трется у меня между ягодиц, довольно ясно давая понять, что будет дальше.

После длительного сексуального воздержания и неудовлетворенности, с моим каменным стояком в его кулаке, я практически сразу почувствовал, что еще немного, и меня накроет. Я напрягся, но в этот момент Вайпер исчез. Коже и ягодицам стало не хватать его губ и рук.

Наверное, я недовольно застонал, потому что Вайпер, направившись к тумбочке у кровати, тихо засмеялся.

— Чего-то не хватает, Ангел?

— Никогда бы не подумал, что ты любишь дразниться, — проворчал я, перекатываясь на бок.

Я посмотрел на Вайпера и, решив взять дело в свои руки, зажал свой член в кулаке. Вайпер открыл ящик тумбочки, достал оттуда флакон со смазкой и презерватив и бросил всё на кровать.

— Я разве разрешал тебе двигаться? — спросил Вайпер.

— Ты ушел.

— Я никуда не уйду. Ангел, на колени.

Черт, ради Вайпера, стоявшего рядом с кроватью с выставленным на показ обнаженным телом и Принцем Альбертом (прим. пер.: вид пирсинга в члене), отражавшим лунный свет, я готов был сделать что угодно, только бы не сводить с него глаз. В тот момент Вайпер буквально излучал огромную силу, точенные мышцы напряженно перекатывались под оливковой кожей, и он казался самим воплощением плохого парня и бога секса, который спустился с небес взять желаемое. И так уж случилось, что этим желаемым был я.

От увиденной картины член в моей руке дернулся. Я отчаянно захотел принять то, что Вайпер обещал дать, и встал на четвереньки. Вернувшись на кровать, мужчина открыл флакон со смазкой, а я крепко зажал в кулаке свой член. Всё происходящее для меня было совершенно новым, но от мысли о том, куда должны были проникнуть пальцы Вайпера, у меня поджимались пальцы на ногах. А Вайпер меня еще даже не касался.

— Не вздумай кончить, — проговорил Вайпер позади меня. — Сегодня это моя работа.

От слов, в которых слышались и обещание, и угроза, по телу прокатилась волна дрожи. Пытаясь подавить оргазм, надвигавшийся неумолимой стеной, я зажал головку своего члена.

Вайпер, наверное, это увидел, потому что послышался тихий смех, и прохладные пальцы дразня прикоснулись к ложбинке между ягодиц.

— Какой хороший мальчик. Ты даже подчиняешься приказам.

Я уже открыл было рот ответить бог знает что, но тут скользкие пальцы погладили кожу. Я прогнулся, выпятил задницу и молча сжал пальцами одеяло.

«Ладно, это... — Вайпер повторил движение, но на этот раз погладил подушечкой пальца колечко сфинктера, и я автоматически толкнулся назад. — ...офигенно».

— Ангел, тебе нравится?

Побелевшие костяшки пальцев и пульсировавший член по идее должны были стать хорошим подтверждением моего «да», но оглянувшись, я понял, что Вайперу нужен был мой ответ.

Я согласно кивнул:

— Да.

Не сводя с меня глаз, Вайпер повторял движение, пока давление на вход не стало настолько приятным, что от удовольствия я зажмурился.

Вся головка члена уже была покрыта предэякулятом. Я опустил голову и попытался успокоить тело. Но Вайпер не позволил. С упорством танка, продолжая удерживать на грани, он массировал меня там, где никто никогда не касался.

Вот черт! Я подозревал, что попав в постель к Вайперу изменюсь, скорее всего, настолько, что пути назад не будет. Не только потому что пересплю с мужчиной, но еще и потому, что простое прикосновение Вайпера доставляло лучшее удовольствие в моей жизни.

Будто желая собрать все ощущения в одной точке, Вайпер прикоснулся ко мне легко и дразняще один раз, потом второй, а затем надавил сильнее. Его палец проскользнул внутрь, и в ответ мышцы вокруг пальца сжались.

— Бля-я, — прорычал Вайпер. Другой рукой он массировал мою ягодицу, пытаясь расслабить и раскрыть больше. — Ты в порядке?

Я? В порядке? Без малейшего понятия. От ощущения Вайпера внутри, даже маленькой его частицы, в голове всё перемешалось. Член в ладони запульсировал. Вот и ответ.

— Да, просто всё… по-другому.

— По-другому — хорошо? — Вайпер медленно вытащил палец, но не до конца, и вставил обратно со словами: — Или по-другому — плохо?

Глаза сами собой закрылись. Я с головой погрузился в новые ощущения, смакуя и отпечатывая их в памяти.

— Хорошо. Мне приятно.

Вайпер издал полустон-полурык и потянулся к лежавшему рядом флакону. Несколько капель прохладной жидкости упали на разгоряченную кожу в ложбинке между ягодиц, мышцы инстинктивно сжались, и я выругался.

— Черт, Ангел. Вся моя сила воли уходит на то, чтобы сдерживаться и не втрахать тебя прямо сейчас в этот чертов матрас.

Слова Вайпера и его тон, наверное, должны были шокировать, но мое тело казалось запрограммированным на этого мужчину: яйца поджались до такой степени, что пришлось сжать основание члена, чтобы не разрядиться досрочно.

— Тебе нравится эта идея, — уверенно проговорил Вайпер, вставляя уже два пальца туда, где минуту назад был один. — Ангел, если сегодня всё будет хорошо, то мы повторим. Обещаю.

Боже, и как это будет? Быть с Вайпером… Как он там сказал? Втрахать меня?

Но мою мысль прервали. Вайпер легко ввел два пальца внутрь, и начал их медленно поворачивать, раздвигая тугое колечко мышц, пока — О черт! — не коснулся, должно быть, моей простаты, потому что ощущения стали нереально потрясающими.

Я толкнулся пальцам навстречу — мне хотелось почувствовать это снова, — и позади послышался дьявольский смех. Вайпер добивался именно такой моей реакции. Следующие несколько минут стали настоящим сводившим с ума мучением. Вайпер дразнил и терзал, подводил к краю пропасти, но не давал в нее упасть. В конце, когда я уже был готов Вайпера просто убить, он убрал руку.

Краем глаза я заметил, что он потянулся за презервативом на кровати. Маленький квадратик оказался у него в руках, и я задрожал. Теперь всем своим существом я хотел Вайпера, любым желанным ему способом. Контрольным в голову стал звук открывавшейся упаковки. Я отпустил член и с силой вцепился в матрас.

О Господи, всё вот-вот случится. Я действительно займусь сексом с… Вайпером, и, если у меня и были хоть какие-то сомнения насчет того, кто довел меня до такого взведенного состояния, то сильные руки, сжавшие мои бедра, враз развеяли любые сомнения.

Я уставился на подушку, лежавшую рядом на кровати. На ней была видна вмятина от головы. Интересно, здесь лежал Вайпер прошлой ночью, когда звонил мне, а потом кончал, тяжело дыша прямо в мое ухо?

От этой мысли я подался назад. Пальцы Вайпера впились в мою кожу, и я застонал.

— Ангел, ты готов? — прозвучал вопрос, который никак не вязался с обычным образом Вайпера. Но то, что он остановился спросить, не передумал ли я, означало, что на самом деле Вайпер не был таким придурком, каким себя мне показывал.

Вайперу было не всё равно. Он хотел знать наверняка, что мне хорошо так же, как и ему. А если нет, то он всё равно вошел бы в меня, независимо от моего ответа. И только это делало Вайпера еще более желанным.

— Да, — ответил я, и даже сам услышал нервозность в своем голосе. — Как никогда.

Вайпер погладил мою ягодицу:

— Черт, идеальный ответ.

Это был единственный возможный ответ. Чуть раньше я сказал Вайперу, что сегодня буду отвечать только «да», и скоро мужчине придется осознать, что говорил я серьезно.

Вайпер раздвинул мои ягодицы и проехался по скользкой полоске кожи верх и вниз головкой члена. Он давал возможность привыкнуть, прочувствовать его присутствие сзади таким ошеломительным образом. Наслаждаясь, я толкнулся навстречу и начал тереться о твердый член Вайпера. В какой-то момент мои движения ускорились, и пальцы Вайпера сильнее сжали мне бедра.

— Черт. Если вытворишь такое, когда я буду внутри, то долго я не продержусь и кончу, выкрикивая твое имя.

Услышав мученические нотки в голосе Вайпера, я широко улыбнулся, но так, чтобы не было видно. Только одна мысль, что я волновал его так же, как и он меня, уже вызывала экстаз.

— Сейчас я войду в тебя, — предупредил Вайпер, приставляя головку напряженного члена к моему входу. — Если хочешь остановиться…

Я оглянулся:

— Не хочу.

Сжав челюсти, Вайпер посмотрел вниз, на мои ягодицы. Толстая головка с силой раздвинула тугое кольцо мышц, и я замер. Боль была обжигающей, давление —невероятным, но у меня было обещание, ждавшее на другом берегу, по ту сторону дискомфорта. Как во время укуса за плечо, когда боль сменилась удовольствием… Именно за этим ощущением я гнался и был уверен, что Вайпер не обманет.

Я сжимал под собой простыни, пока Вайпер медленно погружался в мое тело. Дискомфорт был настолько сильным, что я уже подумывал сдаться и не искать обещанного рая, но тут Вайпер опустился на меня сверху и обхватил за талию.

Его обнаженная кожа соприкоснулась с моей, пальцы зажали и начали ласкать мой опавший член. Тело будто молнией пронзило удовольствием. От прикосновений Вайпера отступившее желание вернулось с новой, еще большей силой. Мужчина пристроился сзади и принялся мне дрочить.

Он покрывал поцелуями мое плечо, потом поднялся по шее выше, и когда засосал мочку уха, я инстинктивно толкнулся назад.

— Твою мать, Ангел. Я же теперь от тебя не отстану.

Мой ствол дернулся, мышцы сфинктера сжали чужой член глубоко внутри. Вайпер выругался, и я понял, что только что сделал ему очень приятно.

Он выходил из меня медленно — миллиметр за миллиметром, подобно пытке, — а потом снова толкался вперед, заполняя меня внутри. Спиной я плотно прижимался к его груди — было сплошным наслаждением чувствовать сильное горячее тело, — и когда Вайпер начал снова выходить, я остановил, схватив его за бедро.

Вайпер одобрительно хмыкнул мне в шею.

— Похоже, тебе тоже хочется, чтобы я остался. — Он начал слегка покачивать бедрами вперед и назад, двигаясь маленькими толчками, от которых перехватывало дыхание. Я сильнее вцепился пальцами в его бедро и уронил голову — новое ощущение было настолько приятным, что почти оглушало. — М-м, мне тоже нравится.

Продолжая двигаться, Вайпер погладил большим пальцем головку и плавным движением размазал предэякулят по всей длине моего члена. Это было уже слишком: Вайпер заполнял меня сзади и ублажал спереди. Но я из последних сил держался. И только почувствовав на своем плече укус, сорвался в пронзительную звенящую пропасть. Выбора не было: мне было жизненно необходимо отпустить себя и позволить унести потоку.

— Вот так, Ангел, — сказал Вайпер, и его голос прозвучал скрипуче-хрипло. — У тебя такая узкая задница, что мой член зажимает как тисками.

Тело потряхивало, волны оргазма продолжали накатывать, вызывая легкие судороги и доводя до бессознательного состояния. Я был выжат до последней капли, член бессильно опал. Поняв, что больше не могу стоять, я рухнул на матрас. Вайпер полностью вышел и тяжесть его веса исчезла. Не успел я отреагировать на потерю, как сильные руки обхватили меня и перевернули на спину.

— Я умер, — проговорил я. — Ты меня убил.

Вайпер самодовольно улыбнулся и наклонился ко мне ближе:

— Не могу дождаться, Ангел, чтобы убить тебя снова.

А потом впился в мои губы. Это была жесткая встреча двух ртов в безумном и страстном поцелуе, который как спичка вспыхнул и также быстро погас. Потому что Вайпер отстранился и уселся на колени.

— Кажется, я тебе кое-что задолжал, — сказал он, скатывая с члена презерватив. Потом взял свой стояк и прошелся пальцами по всей длине, так же умело, как делал это с грифом гитары.

Господи, как же он сексуален. Вайпер устроил для меня приватное шоу, он пожирал меня глазами, вены на шее вздулись, аппетитное тело сверкало мелкими капельками пота. Я знал, что должно произойти дальше, потому что просил об этом. Я даже мечтал, с тех пор как услышал оргазм Вайпера в телефонной трубке.

Рука мужчины задвигалась быстрее — он подходил всё ближе к грани. Темные волосы упали на глаза, дыхание срывалось. Как же мне хотелось прикоснуться к нему, как хотелось увидеть, как он, теряя контроль, сорвется вниз.

— Как же ты горяч, — выдал я, не в силах сдержаться. Я уставился на Вайпера как загипнотизированный. — Часами мог бы смотреть, как ты занимаешься сексом.

Вайпер напрягся, рука беспорядочно задвигалась по члену, и горячая струя спермы ударила мне в живот и грудь. Импульсивный вскрик разорвал воздух и Вайпера накрыло оргазмом оглушающей силы, который, казалось, никогда не кончиться. Мужчина упал на меня сверху и, зарывшись лицом в мои волосы, глубоко вдохнул.

Когда адреналиновая буря утихла, и все разговоры прекратились, в комнате слышался только шум прибоя за окнами и тяжелое дыхание Вайпера у моего уха. Чужое тело приятной тяжестью давило сверху, а учащенное сердцебиение отдавалось эхом у меня в груди. Но пора возвращаться в реальность.

Только что у меня был секс с Вайпером... Вайпером! И этот опыт в разы превзошел всё испытанное раньше. Такого я не ожидал. Да, я знал, что ощущения будут насыщенными и яркими, потому что это же Вайпер. Но я был бесконечно удивлен, что буду ловить кайф и наслаждаться каждой минутой тесной близости с таким мужчиной. Я полагал, что будет достаточно одного раза переспать с Вайпером, чтобы успокоить свое к нему разбушевавшееся не на шутку желание. Но я ошибался. После секса с этим мужчиной я понял, что хочу куда большего.

Черт, всё еще сильнее усложнялось. Я был уверен, что прекрасно понимаю, что делаю и во что ввязываюсь. Я знал Вайпера. И никаких иллюзий на его счет, как и на счет его желаний не питал. Потому что полагал, что хотел того же.

Но после всего случившегося, лежа в постели Вайпера и чувствуя его ровное дыхание на своей шее, я понял, что ничегошеньки не понимал. Потому что секс с ним не только изменил мою жизнь, но и показал, чего мне не хватало.

Продолжение следует.