ЛОРЕН ДОНЕР ОБСИДИАН Серия:НОВЫЕ ВИДЫ - 8

Дизайн русской версии обложки: Poison Princess

Перевод: Екатерина Костина-Скетчер

Редактура: Оксана Ковальская (1-14 главы), Екатерина Костина-Скетчер, Айгин Ли

Вычитка: Настёна Ковалева, Айгин Ли

Переведено специально для группы:

New Species | Really HOT Men (https://vk.com/new_species)

Текст переведен исключительно с целью ознакомления, не для получения материальной выгоды. Любое коммерческое или иное использования кроме ознакомительного чтения запрещено. Публикация на других ресурсах осуществляется строго с согласия администрации группы. Выдавать тексты переводов или их фрагменты за сделанные вами запрещено. Создатели перевода не несут ответственности за распространение его в сети.

Глава 1

Доктор Аллисон Бейкер знала, каково это — терять пациентов. Она сидела рядом и держала их за руки, пока смерть парила над ними, чтобы забрать их после последнего вздоха. Это было частью ее работы, и Алли пришла в эту сферу с пониманием, что некоторые битвы не могут быть выиграны. Этому не мог научить учебник, но опыт и потери оставили глубокий след в ее душе. Именно поэтому она покинула больницу, чтобы стать сотрудником медицинского штата ОНВ. Они олицетворяли надежду и новую жизнь.

Она кинула взгляд на показания монитора и упала духом. Состояние ее пациента не улучшалось, но и не ухудшалось. Неопределенность удручала. Алли схватилась за холодные металлические поручни, которые помешали бы пациенту свалиться с медицинской койки, но на самом деле в них не было необходимости. Он не двигался, не просыпался, а часы перетекали в дни. Потом в недели. В конечном счете, в месяцы.

У самца Новых Видов были очень длинные шелковистые черные волосы, которые блестели после мытья и расчесывания. Алли нежно заботилась о них, как о своих собственных. Небольшие редкие шрамы портили красивые суровые черты лица. Его губы были очень полными и мягкими. Нос был чуть широковатым, немного плоским, а скулы резко выраженными. Повязка прикрывала его глаза, но доктор хорошо знала их шоколадно-карий цвет. Каждый день она снимала ее, надеясь увидеть реакцию в его зрачках. Но этого никогда не случалось.

— Док Алли? — грубый мужской голос испугал ее.

Она оглянулась на Дестени. Он был крупным Видом семейства приматов с красивыми карими глазами и очень длинными ресницами. Мужчина вошел в комнату и его губы неодобрительно скривились.

— В чем дело?

— Вы не должны быть здесь. Вы знаете правила.

Внимание доктора вернулось к пациенту, который безвольно лежал на кровати с прикрепленными к нему трубками и иглами.

— Он не просыпается, и это сводит меня с ума. Его раны зажили, у него есть мозговая активность, и я провела все тесты, о которых только смогла вспомнить. Как и другие доктора. Что я пропустила?

— Он может прийти в сознание, и тогда вы окажетесь в опасности. — Дестени направился в ее сторону, его большое тело остановилось всего в нескольких дюймах. — Он может навредить вам, если это случится. Он будет верить, что все еще находится во власти компании «Мерсил», а вы человек. Он посчитает вас врагом.

— Хотела бы я, чтобы он напал на меня. Ведь это бы означало, что он проснулся.

Дестени тихо зарычал.

— Правила гласят, что вам не разрешено входить в эту комнату без меня или другого присутствующего самца Видов. Офицера не было, а я учуял вас здесь. Где Бук?

— Он пошел на обед, — она замялась. — Он запер дверь, но я знаю, где вы держите ключ.

Алли пожала плечами, не утруждая себя извинениями за содеянное.

— Я иногда прихожу сюда, когда один из офицеров уходит на обед. И всегда надеюсь на перемены.

— У него нет желания жить.

— Это не причина. Я просто не понимаю, какую физическую травму я упускаю. Его тело исцеляется. Он должен был выйти из комы. Я заказала новые лекарства, и надеюсь, они на него подействуют.

Дестени какое-то время молчал.

— Возможно, мы должны удалить питательную трубку и позволить его телу закончить то, что начал его разум.

Она в ужасе вскинула голову, чтобы посмотреть на него.

— Нет!

— Мы это обсуждали, — его глаза стали печальными. — Мы так мало знаем о нем, кроме того, что он потерял свою пару. Она умерла у него на глазах, и он намеренно травмировал себя, пытаясь положить конец своим страданиям. У него нет причин бороться за жизнь.

— Кто обсуждал прекращение медицинской поддержки?

— Все. Нет смысла заставлять его жить, когда на то нет его воли.

— К черту это! — вспылила Аллисон. — Может это просто заболевание, которое мы еще не диагностировали. Мы просто не знаем наверняка.

Она уставилась на израненное лицо, о котором так сильно заботилась.

— Я не откажусь от него.

— Вы хорошая женщина с добрым сердцем. — Дестени медленно потянулся и положил свою большую теплую ладонь на ее руку. — Вы страдаете больше, чем он. Возможно, было бы лучше позволить природе взять свое.

— Это «позволить природе взять свое» — путь в никуда. — Она выдернула свою руку из хватки и покачала головой.

Алли прикусила нижнюю губу, взволнованно размышляя о решении, которое могли принять другие. Она была врачом пациента, но у нее были начальники. ОНВ держало ее на коротком поводке.

— Есть что-то, что я упускаю, и мне просто нужно понять, что именно.

— Я пришел помыть его тело. Мне сообщили, что сегодня утром Филд уже вымыл ему голову, — он замялся. — Это вы расчесали волосы?

— Да. Они спутались. Филд будет отличным медбратом, но он не очень хорош в таких вещах.

— Мы учимся.

— И отлично справляетесь. — Она ободряюще улыбнулась ему.

— Вам нужно уйти, пока я буду купать его.

— Конечно.

Новые Виды странно относились к вопросу — допустимо ли, чтобы обнаженных больных видел кто-то противоположного пола. Аллисон понимала и уважала это, но все же она была врачом. Отчасти ей было любопытно, так как она никогда не видела Видов мужского пола полностью голыми ниже талии; с другой стороны, Алли не была вуайеристом. Она чувствовала бы себя извращенкой, если бы осталась.

— Сообщи мне, если что-то изменится.

— Этого не произойдет. Он потерял свою пару и больше не хочет жить.

Она отошла от кровати, но остановилась у двери. Алли внимательно посмотрела на будущего медбрата.

— Ты действительно так думаешь?

— Да.

— Что конкретно известно о спаривании? Возможно, в этом кроется ответ.

— Вы знаете столько же, сколько и я.

— Я знаю, что мужчина выбирает женщину, и он верен ей, если она его пара. Я знаю, что мужчины во время секса очень громкие, а в жизни чрезвычайно опекающие, но каковы физические симптомы?

Дестени колебался.

— Мы чуем нашу самку.

— Значит, вы осязаете запах женщины и понимаете, что она ваша единственная?

— Нет. — Он повернулся к ней лицом. — Наши чувства выходят на первый план. Мы проводим с ней много времени и становимся зависимыми от ее аромата.

— Вы в большей степени полагаетесь на свои чувства.

— Да.

Аллисон в раздумьях снова пожевала нижнюю губу. Сумасшедшая мысль пришла ей в голову.

— А что, если мы заинтересуем его новым запахом?

— Что вы имеете в виду?

— Что, если он познает новый женский аромат? Он дышит через нос и должен хотя бы частично что-то осознавать, так как у него есть мозговая активность. Если он закрылся, потому что потерял одну женщину, возможно, он бы проснулся ради другой.

Дестени нахмурился.

— Не думаю, что это сработает.

Ее взгляд задержался на пациенте.

— А нам есть что терять?

— Нужно найти женщину, которая бы проводила много времени в его комнате. — Он отрицательно покачал головой. — Ни одна из наших женщин не согласилась бы. Что если это сработает, и он очнется?

— Мы проведем терапию, если у нас возникнут сомнения в его рассудке. Но он хотя бы заговорит и будет в ясном сознании. Мы сможем с этим работать. — Она махнула рукой в сторону кровати. — Сейчас мы ничего не можем сделать, кроме как поддерживать его жизнедеятельность.

— Спаривание — это не только запах.

— Когда ты купаешь его, реагирует ли на это его тело?

— Я не понимаю.

Аллисон задумалась, не зная, как затронуть эту тему, поэтому решила спросить напрямик:

— У него бывает эрекция?

От шока темные глаза Дестени округлились.

— Нет. Вы имеете в виду его член?

— Да. Полагаю, когда ты моешь его там, то прикасаешься к нему. Реагирует ли он на стимуляцию в этой области?

— Нет.

— Может, он осознает, что ты самец.

Дестени нахмурился.

— Я не ласкаю его.

Она улыбнулась.

— Я и не думала, что ты это делаешь.

Однако Дестени это не забавляло.

— Что плохого может случиться, если мы приведем женщину?

Его черты лица ожесточились.

— Риск в том, что, если это произойдет, он станет зависимым от запаха и может попытаться претендовать на женщину. Наши самки не хотят, чтобы с ними спаривались. Было бы жестоко пробудить его ради того, чего у него не будет.

— По крайней мере, он проснется. Живой.

— Нет.

— Думаю, мне нужно поговорить об этом с Тайгером или Джастисом.

— Не надо. Это действительно плохая идея. Вы не понимаете Видов, если это то, что вы действительно хотите принять во внимание. Он может проснуться абсолютно диким и проявить жестокость к одной из наших женщин. Не стоит так рисковать.

— Он прикован к постели. А я все еще думаю, что в этом нет необходимости. — Алли взглянула на ремни, стянувшие запястья и лодыжки пациента. — Он не шевелился с тех пор, как был сюда доставлен.

— Он может проснуться с любой момент.

— Он может так лежать, пока его тело не истает. Он потерял в весе. Единственная причина, по которой он держится так долго, это гибридная генетика.

Дестени пожал широкими плечами.

— Он либо проснется, либо нет. Мы заботимся о нем, делаем все возможное и даем ему шанс выжить. Это все, чего может желать каждый из нас. Ни одна женщина не станет рисковать собой, чтобы разбудить его. Он не знаком с теми объектами, в которых они содержались, а мы ничего не знаем о нем.

— Он Новый Вид.

— Это видно по его лицу и анализам крови, но никто его не знает. Он никогда не прикасался ни к одной из наших женщин, а значит они не будут чувствовать себя обязанными рискнуть собой, потому что он может захотеть спариться с ними или начнет преследовать их после того, как придет в себя после глубокого сна.

— Если он очнется, то это стоит того. Мы просто объясним, почему сделали это, к тому же он не знает ее лично, чтобы испытывать эмоции. Он просто будет привлечен ее запахом.

— Нет. Вы ничего не понимаете.

— Так объясни мне.

Дестени внезапно ринулся вперед и вторгся в личное пространство Аллисон, испугав ее. Он остановился в нескольких дюймах от нее. Мужчина сощурил взгляд.

— Я чувствую ваш запах каждый день, когда работаю с вами. Я привык к нему, но, когда ухожу, мне его не хватает. — Его взгляд медленно заскользил по ее телу. — Я знаю, что это ничего не значит, и наш тесный контакт неизбежен, если я хочу научиться уходу за больными, но это не мешает моему телу реагировать на вас. У меня стояк, Алли. Вы все еще хотите поговорить об эрекции?

Ее челюсть упала, и она быстро попятилась, напоровшись на дверь. Аллисон отметила про себя, что он назвал ее сокращенным именем. Дестени не двигался, но его губы разомкнулись достаточно, чтобы продемонстрировать острые клыки — бонус от ДНК животного.

— Я знаю, что вы не заинтересованы, поэтому никогда бы не пересек эту черту. Я никогда не ощущал аромата вашего возбуждения, но всегда очень хорошо осознаю каждое ваше движение. Я часто думаю о том, чтобы раздеть вас догола и показать вам, какой я мужчина. — Он сделал шаг назад. — Я логичен, спокоен и уже давно свободен.

Дестени взглянул на пациента, прежде чем снова посмотреть на нее.

— Я бы не проявил сдержанность, очутившись на свободе, если бы меня одолевали подобные желания. Вы бы лежали подо мной на спине, даже ваша одежда не стала бы преградой. Я бы заставил вас хотеть меня так же сильно, как я желаю вас. — Он глубоко вздохнул и медленно выдохнул. — Я не хочу вас пугать, но вы должны понимать, какова природа Видов. Никогда не забывайте об этом, какими бы цивилизованными мы ни казались. Любая самка, которую вы используете как приманку, чтобы заставить его бороться за жизнь, окажется полностью в его власти. У него нет ни сдержанности, ни спокойствия, в итоге женщина останется один на один с агрессивным самцом, который возьмет от нее все, что захочет. Он не безопасен.

Аллисон проглотила комок, образовавшийся у нее в горле.

— Прости. Я не испытываю к тебе взаимных чувств.

— Я в курсе. — Его взгляд потух. — Не чувствуйте себя виноватой. Я не влюблен в вас, но мог бы. Ваша отстраненность говорит мне, что желание не обоюдно. Я рационален, контролирую свое тело и мысли. Мне нужно было сказать вам правду, чтобы вы не допустили ошибку, которая поставила бы под угрозу одну из наших женщин.

— Хорошо.

Дестени отвернулся.

— Сейчас я буду его купать. Пожалуйста, закройте дверь, док Аллисон.

Она быстро сбежала. Алли понятия не имела, что медбрат увлечен ею. Она прислонилась к стене коридора возле лифта. 880 умрет, если ничего не предпринять.

Алли настолько хорошо изучила его внешность, что она будто преследовала ее. Он сильно пострадал из-за шрамов на лице, шее и верхней части тела. Когда-то его сильно избили. Кто бы это ни сделал, в нем не было ни капли человечности. Тот факт, что ни на одном из объектов его никогда не видели или не чувствовали его запаха от технического персонала, ставил ее в тупик.

Сотрудники «Мерсил» украли мужчину, когда покинули объект. Он в любом случае находился в здании, возможно, на этаже, где не держали других. Очевидно, с ним никогда не проводили никаких экспериментов по размножению с одной из самок, так как никто из них не знал его.

«Кто ты такой? Что они с тобой сделали? И как же ты оказался в паре с женщиной Новых Видов?»

Аллисон закусила нижнюю губу, но когда осознала, что она вновь взялась за старое, то прекратила. Это была ее дурная привычка.

Кем бы ни была эта женщина Видов, 880 готов был лишить себя жизни после ее потери. Возможно, это означает, что он, должно быть, очень ее любил. Хладнокровная душа не будет страдать. Аллисон всем сердцем верила, что 880 стоило спасти.

— Дикий, черт бы меня побрал. — Она оттолкнулась от стены, ожидая, когда лифт поднимет ее на этаж выше. Алли закрыла дверь кабинета и, добравшись, рухнула в свое кресло.

В конце концов, она призналась, что одержима самцом Новых Видов. Ее тянет к нему. 880 нужно было спасти, и она не позволит ему умереть. Аллисон была более чем готова сделать это за него, если он не мог сам бороться за свою жизнь.

Она потянулась к телефону и позвонила в главный офис ОНВ, чтобы поговорить с Тайгером. Алли надеялась, что добросердечный мужчина согласится с ее планом. Он терпеливо слушал, пока она объясняла свою теорию, но потом быстро перебил ее.

— Это слишком опасно. Мы не можем найти никого из Видов, кто знает его запах или в лицо. — Тайгер замолчал. — Мы опросили некоторых задержанных сотрудников «Мерсил», и они сказали, что часть Видов были определены на специальные проекты. Мы понятия не имеем, что с ними сделали, но полагаю, что ничего хорошего. Мы можем предположить, и это наше общее мнение, что они хотели увидеть последствия совместного проживания пары на продолжительный срок. «Мерсил» были одержимы идеей нашего размножения, поэтому некоторые врачи пришли к выводу, что долгосрочные отношения смогут привести к нужным результатам. Существует также вероятность, что его жестоко пытали. Согласно записям, которые мы смогли восстановить, в «Мерсил» тестировали обезболивающие препараты. Значит, если эти эксперименты все же проводились, то он мог испытывать муки долгие годы.

— Мы не можем просто позволить ему умереть. Он будет лежать там до истощения, если мы продолжим нынешние методы лечения. Недостаточно просто кормить его и содержать в чистоте.

— Я понимаю, но мы сделали все, что могли. Мы верим в тебя, в других врачей и в то, что вы делаете все возможное. Поскольку нет никаких медицинских причин для комы, он, вероятно, просто эмоционально закрылся.

— Если причина в этом, то, думаю, мой план может сработать. Он установит с кем-то связь и сможет выйти из комы.

— Это слишком опасно. Мы не будем рисковать нашими женщинами из-за неизвестного самца. Я знаю, это звучит жестоко, но на данный момент в приоритете защита выживших.

— Он не мертв. — Но будет, если что-нибудь не предпринять в ближайшее время, однако Аллисон не стала об этом говорить. Она отправляла отчеты Джастису и его людям каждые несколько дней. Они знали, насколько мрачные прогнозы были у 880. — Что, если я стану добровольцем? Я проведу с ним столько времени, сколько потребуется, и позволю ему узнать мой запах. Ваши женщины не пострадают.

— Нет.

— Почему нет? На кону моя задница, и я готова ей пожертвовать. Это не помешает моим обязанностям. Я поставлю кушетку в его комнату и буду находиться там в нерабочее время. Я начну ему читать, и он привыкнет к моему голосу.

— Ты человек. Он, вероятно, убьет тебя, если очнется. Мы не позволим тебе так рисковать. Ты работаешь на нас, Аллисон. Мы заботимся о тебе так же, как если бы ты была одной из нас.

— Он умирает! — она забыла о сдержанности. — Я, черт возьми, не могу просто сидеть и ничего не делать. А это то, о чем ты меня просишь. Он достиг точки невозврата. Даже с физиотерапией его мышцы начинают атрофироваться, он теряет вес, и это лишь вопрос времени, когда его внутренние органы перестанут функционировать. Ты нанял меня как врача, чтобы я лечила Новые Виды. Поэтому не говори мне спокойно сидеть и смотреть, как это происходит.

— Мне жаль, но это не подлежит обсуждению. Делай то, что не подвергает тебя опасности, но не находись с этим мужчиной дольше, чем требуется на выполнение необходимых тестов.

— Тайгер…

— Нет. Мне пора идти. Я должен присутствовать на заседании Совета. — Он повесил трубку.

Аллисон держала замолчавший телефон в течение долгих секунд, прежде чем повесить трубку. Ее зубы болезненно впились в нижнюю губу, и Алли решила сделать все возможное, чтобы спасти 880.

— Отчаянные времена требуют отчаянных мер, — пробормотала она.

В ее голове сформировался план. Это было безумно, опасно, но если это сработает, то Новый Вид скоро очнется, но уже в ее подвале. Его выживание — вот, что действительно имело значение.

Глава 2

Страх подавить очень сложно, а Новые Виды отличались превосходным обонянием. Иногда они могли учуять эмоции. Сейчас, как была уверена Аллисон, они бы точно распознали ее мандраж. Она не могла позволить себе так облажаться. Надо было уложиться во временные рамки и не вызвать ни у кого подозрения.

Ее руки дрожали, когда она спрятала сложенную записку в верхний ящик стола и положила ключ в карман. Запертый ящик даст ей больше времени для осуществления задуманного, прежде чем все вскроется. Аллисон взглянула на настенные часы, и ее сердце учащенно забилось. Сотни вещей могли пойти не так, и если хоть одна часть плана провалится, то у нее будут крупные неприятности. Минуты ползли как улитки, пока наконец не пробило четыре. Офицер внизу, назначенный охранять пациента, ушел ужинать. У Алли было ровно двадцать пять минут, пока он не вернется.

Она почувствовала слабость в ногах, когда встала, обошла вокруг стола и глубоко вздохнула, пытаясь успокоить расшалившиеся нервы. Все предшествующие двадцать четыре часа она работала над тем, чтобы ее план сработал без сучка и задоринки.

Дестени не было за столом, а это минус одно препятствие. Она бросилась к лифту, нажала на кнопку и стала молиться, чтобы охранник, который охранял 880, не изменил свой график. Алли скользнула пальцами в карман пальто, проверяя наличие ключей и убеждаясь, что она сможет осуществить задуманное. В этот момент двери лифта открылись.

На цокольном этаже стул в коридоре пустовал, и Алли радостно выдохнула. Ее туфли на плоской подошве практически не издали ни единого звука, когда она пробежала к палате пациента и вставила ключ в дверь. Около часа назад Алли стянула запасной ключ со стола Дестени, когда к ним пришел Вид с порезанной рукой после спарринга. Ключ повернулся, и дверь открылась.

880 спокойно лежал на кровати. Аллисон кинулась к нему сразу после того, как зафиксировала открытую дверь. Хватило минуты, чтобы выключить аппараты, отцепить капельницы и вытащить питательную трубку. Все это время Алли наблюдала за грудью и лицом пациента, чтобы определить признаки боли или шока от внезапного отключения поддержки. 880 продолжал размеренно дышать.

Аллисон не стала трогать ремни, удерживающие его, поклявшись убрать их позже. Она сняла ногой блокировку с колес больничной койки и вывезла ее в коридор. Было очень трудно повернуть каталку и направить ее к лифту, но Алли это удалось.

Она замерла от ужаса, когда двери раскрылись, но внутри никого не оказалось. Алли застонала, с силой толкнув и закатив каталку в ограниченное пространство. Она нажала на кнопку, прислонившись спиной к койке. Алли никак не могла придумать правдоподобное объяснение на случай, если ее поймают на первом этаже медицинского корпуса.

Двери распахнулись, и она оглядела большой зал. Охрана еще находилась на ужине. Аллисон нажала кнопку, которая удерживала двери лифта открытыми, повернулась и схватилась за поручни кровати. Приложив все свои силы, ей удалось выкатить койку из лифта. Алли опять шагнула внутрь, отжала кнопку и выпрыгнула, прежде чем двери закрылись.

Запасный выход медицинского центра обычно был заперт, но у нее были ключи. Она покрылась испариной, пока открывала эту дверь, и теперь пот струился по ее позвоночнику и между грудями. Снаружи, где ее ждал арендованный грузовик, в поле зрения не оказалось ни одного офицера. Она бросилась к нему навстречу, приоткрыла заднюю дверь и быстро вытащила пандус.

— Черт, — прошипела она, схватившись за изголовье кровати.

Алли побежала, зная, что это безумная попытка, но понимая, что если не наберет достаточную скорость, то проклятая каталка переедет ее, начав скользить назад.

Отчаяние прибавило ей сил, и колеса кровати попали на пандус. Раздался дребезжащий звук, но по инерции каталка все-таки докатилась до стенки кузова малогабаритного грузовика. Аллисон хотелось рухнуть от усталости, но у нее не было на это времени, как показали наручные часы. У нее осталось девять минут, чтобы выбраться отсюда, прежде чем кто-то проверит 880. Она могла только молиться, чтобы офицеры ели не слишком быстро и не вернулись раньше, чем следовало.

В кузове грузовика все было подготовлено. Аллисон использовала наручники, которые купила в секс-шопе, чтобы зафиксировать поручни кровати к внутреннему бамперу на время движения грузовика. Она просунула одеяло между кроватью и стеной, надеясь, чтобы оно смягчит любые удары. И тут ее охватили сомнения.

«Что, если я убью его? Дерьмо. Я могу потерять его. Однако уже слишком поздно. У меня не получится вернуть его в палату, чтобы никто не заметил. Черт!»

Аллисон посмотрела на испещренное шрамами лицо 880 и стиснула зубы. Она не позволит ему умереть, а это случится, если ее план провалится.

Было нелегко запихнуть пандус обратно в паз, из которого она его достала. Оказывается, вставить его обратно было гораздо сложнее, чем вытащить, но она справилась. Страх быть задержанной за похищение Нового Вида и наказание за проступок были достаточной мотивацией. Аллисон потянула на себя дверь грузовика, заперла ее и бросилась в кабину.

Забравшись на водительское сиденье, она взглянула на сумочку, спрятанную от глаз на полу, и потянулась за ключами. Грузовик завелся, Алли свободной рукой пристегнула ремень безопасности и тронулась с места, медленно нажимая на педаль газа. Они покатились вперед. Она ехала очень осторожно, надеясь, что ее пациента не слишком сильно растрясет.

Быстрый взгляд на часы заставил ее поспешить к воротам для сотрудников. У нее был плотный график. Аллисон включила кондиционер на максимум, надеясь, что он развеет застоявшийся аромат страха. Она открыла окно, когда ворота и офицеры, которые их охраняли, оказались в поле зрения.

— Боже милостивый, — тихо взмолилась она. — Пожалуйста, пусть это сработает. Умоляю!

Офицер, остановивший ее, носил шлем, закрывающий лицо. Тонированное защитное темное стекло скрывало его личность, и она не узнала голос.

— Здравствуйте, доктор Аллисон. — Он повернул голову, чтобы посмотреть на кузов грузовика. — Куда вы направляетесь?

— Вчера я купила мебель для своего дома. И сегодня должна вернуть грузовик. — Алли подняла руку с часами. — Мне нужно вернуться к пяти. Можешь быстро меня проверить и отпустить? Если я опоздаю, то с меня потребуют арендную плату.

— Конечно. — Он встал на подножку кабины и заглянул внутрь, чтобы убедиться, что никто не спрятался на полу около пассажирского сиденья. — Задняя дверь не заперта?

«Где, черт возьми, этот парень? Быстрее, чтоб ты провалился».

Ей удалось сказать спокойным голосом:

— Нет. Там нет ничего, кроме кучи одеял, которые защищали новый обеденный стол от царапин. Можешь проверить.

Офицер спустился с подножки, и Алли захотелось закричать, когда он направился к кузову. Она посмотрела на массивные ворота перед собой и мужчин Новых Видов, находящихся там. Больше всего офицеров располагалось наверху, на стене, со снайперскими винтовками. Аллисон могла протаранить ворота, чтобы сбежать, но офицеры могли открыть огонь, случайно попав в 880. Она не станет так рисковать.

— Внимание! — донеслось рычание сверху. — К нам приближается фургон.

Раздался стук сапог по тротуару. Мимо ее водительской двери пробежал офицер, направлявшийся к воротам. С другой стороны остановился потрепанный фургон, а из него вышел здоровяк.

— Вам не разрешено подъезжать к этим воротам, — заявил один из офицеров Новых Видов. — Вернитесь в машину и разворачивайтесь. Въезд сюда запрещен.

— Успокойтесь. Мне просто нужно узнать, как проехать. — Парень посмотрел на грузовик Аллисон, но осторожно отвел взгляд. — Не стреляйте. Черт! Это настоящие пушки? Я просто заблудился. Кажется, я не туда свернул.

На место происшествия прибыл дополнительный состав офицеров. Они аккуратно схватили мужчину, развернули и стали обыскивать.

— Эй? — Аллисон высунула голову из окна, чтобы привлечь внимание офицера. — Мне нужно ехать. Ты можешь проверить кузов и пропустить меня?

Офицер был отвлечен угрозой появления незнакомого человека и тем, что может содержать потрепанный фургон. Алли на это и рассчитывала. Он махнул рукой, чтобы она проезжала, и ворота открылись.

Чувство вины снедало Аллисон, когда она медленно проехала мимо парня, которому заплатила, чтобы отвлечь внимание офицеров. Они надели на него наручники и хотели обыскать фургон. Он бросил на нее недовольный взгляд, прежде чем она набрала скорость. Его не арестуют, если он будет придерживаться своей истории, тем более в его фургоне не обнаружат ничего предосудительного. Они не задержат парня надолго.

Аллисон не могла расслабиться до тех пор, пока не слилась с движением на трассе. Она остерегалась ехать очень быстро, чтобы не привлекать внимания. Меньше всего ей было нужно, чтобы ее остановили за превышение скорости. Алли размышляла, сколько времени пройдет, прежде чем ОНВ поднимет вертолет для поиска грузовика. Вероятнее всего, немного.

Наконец-то съезд, и она вздохнула с облегчением. В пределах видимости не было ни заправок, ни магазинов. Двухполосная проселочная дорога значительно сузилась, и, похоже, ей пользовались не часто. Аллисон заметила старые, осевшие ворота.

Грузовик покачнулся, когда она съехала с тротуара. Аллисон взглянула на небо и напрягла слух, прислушиваясь к шуму приближающегося вертолета. Однако услышала лишь двигатель работающего грузовика.

Она открыла громко скрипящие ворота, вернулась в грузовик и немного проехала вперед, чтобы вновь их закрыть. В миле по грунтовой дороге стоял заброшенный сарай и дом. Двери сарая Аллисон открыла вечером накануне, так что сейчас ей оставалось просто заехала внутрь.

Она не успокоилась, пока не закрыла двери и не открыла кузов. Когда она забралась внутрь грузовика, то ей пришлось включить маленький фонарик, который лежал в кармане пальто, чтобы хоть что-то рассмотреть в темном пространстве. Кровать осталась в горизонтальном положении, наручникам удалось удержать ее у стены. Алли молча поблагодарила парня из секс-шопа, который клялся, что они такие же, как у полицейских. Вероятно, парень подумал, будто у нее был парень-культурист, раз она хотела купить самые прочные комплекты, имеющиеся у них. Алли остановилась у больничной койки. 880 спокойно лежал, а его грудь поднималась и опускалась. Слезы благодарности наполнили ее глаза. Он уцелел.

«Я привезла тебя сюда. Мы сделали это. Теперь нужно подождать, пока не стемнеет, тогда я перевезу тебя в дом».

Аллисон наклонилась к 880 и легко смахнула с его щеки несколько прядей шелковистых черных волос. Его кожа была горячей, но для Видов это было нормально. Позже Алли обязательно измерит его температуру и убедится, что это не следствие от инфекции из-за поспешного удаления питательной трубки, но для начала обустроит пациента в гостиной, в которой уже все оборудовала для ухода за ним.

— Здесь только ты и я, 880. Не пугайся, если ты осознаешь, что произошло. Я не причиню тебе вреда. Я сделала это, чтобы спасти тебя.

* * * * *

Тайгер запрокинул голову и взревел от ярости. Он впился взглядом в Дестени, и мужчина побледнел.

— И ты позволил этому случиться?

Рот мужчины приоткрылся, кадык нервно дернулся. Дестени пожал широкими плечами.

— Я понятия не имел, что она составила целый план. Я доверял ей. Кто мог подумать, что у нее хватит сил вывезти его отсюда?

— Хватит, — прорычал Джастис. — Я тоже ей доверял. — Он бросил обеспокоенный взгляд на Брасса, вошедшего в кабинет. — Скажи, что у тебя хорошие новости.

— У меня их нет. Мы обратились в полицию, чтобы они помогли нам найти арендованный грузовик, но все впустую. У нас два вертолета в воздухе, а третий летит из Резервации.

— Солнце скоро зайдет. — В комнату вошла Джесси, которая подошла к своей паре и заговорила с ним: — Мы обязательно найдем его.

Джастис провел рукой по ее щеке.

— Я держу себя в руках, но на самом деле во мне закипает ярость. Я сам выбрал Аллисон. Мы провели тщательную проверку, но она все равно предала нас.

— Ничего не указывало на то, что у нее есть связь с «Мерсил» или группами ненавистников. — Брасс скрестил руки на груди, черты его лица ожесточил гнев. — У нее не было долгов, но вчера она сняла двадцать тысяч долларов со своего счета. У нее есть трастовый фонд, оставленный покойными бабушкой и дедушкой. То, что ее нельзя было подкупить, заставило нас ощутить безопасность, когда она перешла к нам работать. А значит, деньги не были мотивацией для похищения 880. Мы послали компетентные органы к ее семье, но они все на месте. И никто не шантажировал их, чтобы заставить ее выполнять какие-либо указания.

Зазвонил телефон, и Джастис наклонился к столу, чтобы нажать на кнопку включения громкой связи.

— Джастис.

— Это Триша, — раздался женский голос. — Я слышала, что случилось, и я не верю в это. Я знаю Аллисон, она никогда бы не причинила вред Видам.

— Она похитила его. Мы смогли учуять только ее аромат и запах пота от усилий вытащить кровать с пациентом из здания. Она вывезла 880 прямо через ворота, — Джастис помолчал. — Мне тоже не хотелось в это верить. Я доверял ей, но она украла его.

— Должно быть какое-то разумное объяснение, — рассердилась Триша. — Это не для того, чтобы навредить ему или продать. Аллисон действительно заботится о Видах и ненавидит всех, кто представляет для них опасность. Она преданная и милая. Должна быть другая причина, кроме чего-то подлого.

В кабинет вошел Флейм, держа в руках записку.

— Мы обнаружили это в запертом ящике ее стола.

— Что там? — воскликнула Триша. — Кто-нибудь прочитайте или позвоните мне на мобильный телефон, чтобы мы могли создать видеоконференцию.

— Это записка, — громче произнес Флейм. — Она забрала его, потому что чувствует, что его можно спасти, заставив привыкнуть к аромату женщины. — Он протянул записку Джастису. — Она просила разрешения, но ей отказали. Она утверждает, что это может быть его единственным шансом на выживание.

Джастис взял записку и нахмурился, читая ее.

— Аллисон клянется сделать все, что в ее силах, чтобы вывести 880 из комы и вернуть его к нам как можно скорее.

— Проклятье, — прорычал Тайгер. — Она ненормальная. Разве она не понимает, что забрать его из Хоумленда равносильно подвергнуть опасности? Аллисон могла довериться человеку, который на самом деле желает убить 880. Он беспомощен, а она не сможет его защитить.

— Что она собирается сделать? — в голосе Триши слышалось беспокойство.

Тайгер подошел к столу.

— 880 потерял свою пару, и доктор Аллисон попросила, чтобы мы прислали женщину, которая останется с ним, в надежде, что ее запах пробудит его от комы.

— Это сработает? Джастис? — Триша замолчала, ожидая ответа.

— Нет. — Он вздохнул. — Я в это не верю. Его не одурачит запах самки, заменяющей потерянную. Она бы пахла для него неприятно. — Его пристальный взгляд задержался на Тайгере. — Ты сообщил ей об этом?

— Я сказал, что это будет опасно для нее. Я пытался объяснить, почему, и думал, что она поняла.

— Док Аллисон не причинит ему вреда. — Дестени холодно посмотрел на всех в кабинете. — Иногда она пробиралась в его комнату. Я застал ее разговаривающей с ним. У Аллисон есть сердце. Она не будет с ним жестока. Она хочет его вылечить.

— Мы должны спасти Аллисон от 880, если ей удастся пробудить его. — Тайгер в отчаянии провел рукой по гриве волос. — Он убьет ее. Она человек, а 880 никогда не видел от них ничего доброго.

— Мы допускаем это. — Джастис нахмурился. — Мы так мало знаем об этом мужчине или о его прошлом, за исключением того, что случилось с ним прямо перед спасением.

— Со слов других Видов, которые были освобождены вместе с ним, люди убили его пару прямо на его глазах. Это свело его с ума, — низко зарычал Тайгер. — Он убьет Аллисон, как только она его разбудит. А мы получим дикого самца Видов, нападающего на людей. Мы должны найти их обоих и вернуть его сюда.

— Согласен, — кивнул Джастис. — Мне нужно позвонить Тиму Оберто и привлечь оперативную группу. Им придется отложить свою нынешнюю миссию, чтобы найти 880 и доктора Аллисон.

* * * * *

Аллисон дрожала в холодной комнате. Обогреватель работал, но большая часть тепла уходила в две спальни, расположенных наверху. Дом был старым, первоначальная конструкция первого этажа оказалась неудачной, но в более новой пристройке ко второму этажу не так сквозило. Ее взгляд задержался на больничной койке посреди комнаты.

— Мне хотелось бы поднять тебя наверх, но у меня на это нет сил. И я не буду тащить тебя, потому что останутся синяки. Впрочем, сомневаюсь, что смогу это сделать, даже если попытаюсь. — Аллисон подошла ближе, чтобы поправить одеяло около шеи мужчины. Она подключила капельницу с раствором, очистила мочеприемник и поняла, что утром пациента нужно будет вымыть губкой. Слишком холодно делать это сейчас, после захода солнца. — Однако мы в безопасности. Дом надежно заперт. Я развела огонь в камине и, надеюсь, скоро станет теплее.

Аллисон оглядела гостиную и поморщилась от запаха плесени. «Нищие не выбирают», — вспомнилось ей. Найти аренду в той краткой заметке в местной газете было настоящей удачей. Ферма отжила свой век лет двадцать назад, включая мебель, которую пора было выкинуть на свалку, но кто-то даже попытался ее почистить. Паутина не висела по углам, а пыль не покрывала каждую поверхность. Мужчина, которому она звонила с приобретенного одноразового телефона, заверил, что электричество и газ подключены. Он бывал здесь несколько раз в год, чтобы поохотиться с друзьями на оленей.

— Мы находимся на ферме. Это не самое хорошее место из тех, где мне приходилось останавливаться, но я заплатила наличными. Владелец никогда не видел моего лица, поэтому он не сможет меня опознать. Я сказала ему, что мне нужно любовное гнездышко. — Алли усмехнулась. — В последнее время мне приходится сочинять дикие истории. Парень в магазине для взрослых думает, что я встречаюсь с каким-то сумасшедшим бодибилдером, которому нравится быть прикованным к кровати, а владелец этого дома считает, что у меня роман с женатым парнем, пока его супруга находится в месячном круизе по Европе. Я солгала ему, что мне нужно место, где нас никто не увидит вместе.

Аллисон повернулась к спящему мужчине. Ее взгляд задержался на шраме, рассекающем его щеку, затем на том, что вдоль линии подбородка. Но это старые травмы. Более свежие, с которыми 880 привезли, уже зажили, но эти два являлись самыми ужасными.

— У меня есть одноразовый мобильный телефон, уже другой, он заряжается на кухне. Если ты попадешь в беду, то мы всего в двадцати минутах от Хоумленда. Они смогут быстро добраться до нас, если я им позвоню. Я взяла реанимационное оборудование, если оно вдруг понадобится. Жаль, что не удалось забрать кардиомонитор. Было бы лучше, если бы он был к тебе подключен.

880 не двигался, просто дышал, и депрессия опять накрыла Аллисон. У нее было предчувствие, что если она постоянно будет находиться рядом с мужчиной в ожидании того, что произойдет, то в итоге почувствует одиночество.

— Я посплю здесь, на диване. Все будет в порядке. — От холода еще одна дрожь пробежала у нее по спине. — Пошел дождь, но на днях температура должна повыситься. — Она пальцами погладила его по щеке. — Надеюсь, тебе достаточно тепло. Здесь нет сушилки, поэтому я не могу нагреть твои одеяла.

Аллисон отвернулась и подошла к чемодану, который спрятала в доме, когда привозила необходимое оборудование для 880. Она чуть не замерзла, пока раздевалась, чтобы надеть штаны и свободную рубашку для сна. Алли села на диван, наблюдая за огнем в камине, и вздохнула. Тут не было телевизора, впрочем, она сомневалась, что, даже если бы он был, то ей удалось бы словить какой-нибудь сигнал.

Сложенное одеяло было не таким толстым, как те, которыми она накрыла 880. Она свернулась на диване под ним, пытаясь согреться. Ничего не получалось. Она все еще мерзла. Спустя какое-то время стало только хуже. Ее взгляд в беспокойстве скользнул на больничную койку, проверяя, комфортно ли 880. Аллисон поднялась на ноги.

Она приподняла одеяло, чтобы потрогать его обнаженную грудь. Он был теплым, его кожа отреагировала на ее холодное прикосновение мурашками, и Алли прикусила свою губу. Ноги заледенели, хотя во время своих раздумий она стояла на ковре.

— О, черт. Я хочу, чтобы ты привык к моему запаху. И, по крайней мере, не буду беспокоиться, что один из нас замерзнет насмерть. — Она обошла кровать на ту сторону, где не стояла капельница, осторожно опустила поручни и забралась на нее, подняв одеяло. — Эти больничные койки не такие уж и просторные, правда?

Аллисон извернулась так, чтобы поднять поручни. В таком ограниченном пространстве было нелегко накрыть одеялом их обоих. 880 был действительно большим и теплым. Она вплотную прижалась к его боку, стараясь не беспокоить мужчину.

Ее кожа начала согреваться там, где их тела соприкасались. Аллисон положила руку ему на грудь, которая от каждого вздоха поднималась и опускалась. Пока с ним все было в порядке. Они будут делиться теплом друг с другом, согревая тела всю ночь. На Аллисон накатила усталость.

Это безумие. Она признавала это. Алли сожалела о своем поспешном решении, но дело сделано. Завтра она будет думать о том, как поступить дальше. А сейчас ей просто нужно немного отдохнуть. Каждый вздох 880, заставлял ее прижимать руку еще теснее к груди мужчины и вдыхать его запах. Мыло и средства для волос, плюс что-то неуловимо мужское, но это не было одеколоном, дразнило нос.

Аллисон влекло к 880. Чувство вины снедало ее за то, что она обняла его немного крепче, чем следовало. Мысль о том, что он здоров и очнется, лежа с ней в постели, заставляла трепетать низ ее живота. Алли стыдилась своей реакции. Не заметить привлекательность пациента было невозможно, тем более у нее было хорошее зрение, но то, что ей нравилось быть к нему так близко, казалось неправильным. Она понимала это, но не могла перестать чувствовать.

Глава 3

Замешательство охватило 880, когда он начал понемногу осознавать, что происходит. Что-то тесно прижалось к его правому боку, а легкий вес давил на грудь. Мужчина попытался принюхаться, чтобы определить источник дискомфорта. Однако его тело не отреагировало. 880 ничего не видел, так как либо его глаза были закрыты, либо вокруг была кромешная тьма. Когда он попытался поднять руку к лицу, то еще больше встревожился. Она не повиновалась, будто больше не была частью его тела.

880 сосредоточился на том весе, который давил на его грудь и казался знакомым по каким-то причинам, но он не мог осознать по каким. Он сделал несколько глубоких вдохов, каждый из которых помог ему узнать, ориентируясь на ощущения, очертания того, что касалось его. 880 понял, что на его груди лежала ладонь и часть предплечья. Внезапно его наполнила радость, смешанная с чувством облегчения, ведь к нему прикасалась 46.

С ней все было в порядке. Но восторг быстро исчез, когда в его памяти всплыло что-то мрачное. 880 попытался вспомнить, что вызвало эти плохие переживания, но его разум оказался затуманен. Должно быть, его накачали лекарствами. Они снова парализовали его тело, а значит, он, должно быть, боролся с техническими специалистами. 880 ненавидел их. Он попытался зарычать, чтобы выразить свой протест, но у него ничего не получилось.

Затем подступил страх. Что они с ним сделали? Рука, раскинувшаяся на его груди, и тепло, прижавшееся сбоку, уверяли, что он жив, а 46 лежала рядом. Раз ее не забрали, то все не так уж плохо. Персонал часто так поступал, чтобы наказать его. Мужчина каждый раз беспокоился, что она никогда не вернется.

880 не мог вспомнить, что он сделал, чтобы навлечь их гнев. Его мозг был словно заторможен. Это очень сильно беспокоило мужчину.

«Насколько сильно они травмировали меня? Какие лекарства тестируют на мне в этот раз?»

Он не мог двигаться, говорить и даже использовать свое осязание, чтобы помочь себе собрать воедино все зацепки и определить по запаху, что происходит.

«Заперт внутри собственного тела».

Это испугало 880. Он возненавидел беспомощность, которая заставляла его ощущать панику. Самое худшее из того, что персонал мог с ним сделать. Он оттолкнул эмоции, сосредоточившись на вдохах и выдохах, и наконец смог задержать дыхание на несколько секунд. Уже что-то. Ему просто нужно было бороться с новым лекарством, которое сотрудники ввели в его организм. 880 раньше уже делал это и не позволит им победить. 46 была нужна его защита. Ему хотелось сдержать свое обещание и сделать все, чтобы технические специалисты не навредили ей снова.

Рука на груди 880 зашевелилась, лениво поглаживая его кожу, тело женщины крепче прижалось к нему. Кажется, она потянулась. Что-то было не так, но он не мог понять, что именно. Пальцы женщины чуть сжали его мышцы, затем раздался тихий вздох. Когда она вновь прижалась к нему, то ее волосы защекотали его плечо.

— У тебя получилось.

Женский голос был мягким и неизвестным. Если бы 880 мог, то отстранился бы от нее. Она ночевала рядом с ним, прижав ладонь к его груди и свернувшись калачиком.

«Где 46? Что это за женщина? Почему ее поместили рядом со мной?»

Нежные пальцы скользнули по его груди к шее, надавили на артерию и замерли. Давление ослабло, и матрас под ними слегка прогнулся, когда женщина изменила свое положение. Металл заскрипел, тепло от ее тела пропало, а холодный воздух занял освободившееся место. На тело 880 натянули одеяло, и женщина плотно прижала его к коже мужчины. Легкая ласка коснулась его щеки.

— У тебя стабильный пульс. Я так волновалась, что ты не справишься без аппаратов, но, похоже, все в порядке. Теперь мне нужно помыть тебя губкой. Я сменю твой мочеприемник, прежде чем вставлю питательную трубку. Прости, но мне нужно это сделать, пока ты не поправишься и не начнешь есть самостоятельно. Мне стоило ее вставить еще прошлым вечером, но я подумала, что с тебя хватит потрясений из-за переезда.

Смятение овладело 880, ведь ничего из того, что она сказала, не имело смысла. Он изо всех сил пытался пошевелиться и открыть глаза, но у него не получалось.

— Я скоро вернусь. Быстренько приму душ, пока кофеварка творит чудеса. — Женщина перестала гладить его по щеке, и он почувствовал легкое касание на своих волосах, пока она, как ему показалось, перебирала их. — Я такая вялая без кофе. Это секретная информация. Большинству людей все равно, что я зависима от кофеина, но это было единственным способом выжить в ординатуре. Там тебя действительно заставляют пройти через настоящую мясорубку. — Одеяло переместилось к подбородку, укрыв плотнее. Женщина погладила грудь мужчины через толщину одеяла. — Я потороплюсь. Я буду в другой комнате, хорошо? Единственная ванная здесь, внизу. Я даже оставлю дверь открытой. Знаю, что ты не проснешься так быстро, но всегда надеюсь на это.

Она перестала прикасаться к нему, а чуть позже 880 услышал движение неподалеку. Побежала вода. Зашуршал пакет. Ему хотелось бы, чтобы у него было более острое обоняние, но его нос, похоже, не функционировал, как следует. Затишье продолжалось до тех пор, пока вода не полилась еще громче, потом что-то заскрипело, а затем щелкнуло. Шум воды стал слегка приглушенным.

880 изо всех сил попытался овладеть своим телом. Он был один, по словам неизвестной самки, но это его настораживало, ведь она могла оказаться техническим специалистом.

«Зачем кому-то из них спать рядом со мной? В какую игру они играют? Неужели это еще одна из их извращенных игр, чтобы увидеть, как я реагирую?»

Мужчина с течением времени все лучше воспринимал свое тело, чувствуя, как что-то стягивало его запястья и лодыжки. Персонал крепко его связал. 880 нужно было быстрее научиться себя контролировать.

Шум воды затих слишком рано. 880 не добился прогресса с телом, но зато начал шевелить языком. Неуклюже, но он смог почувствовать небо. Один мизинец дернулся. Действие препарата медленно ослабевало. У его тела впоследствии будет ломка, и на восстановление уйдет немало времени. Он не был уверен, что его пощадят. Женщина сказала, что хочет подключить его к аппаратам. Скрип раздался снова, и она тихо вздохнула, чем-то шурша.

— Все, — крикнула она. — Я одета и сейчас налью себе чашечку кофе. Потом я подогрею немного воды, и мы тебя помоем, — женщина сделала паузу. — Дерьмо. Я только что поняла, что мне придется тебя раздеть. Мне очень жаль, но это нужно сделать. Никому не хочется быть грязным. Я буду смущена больше, чем ты. Поверь мне. Это единственное из-за чего мне все еще некомфортно. Я ненавидела то время в клинике, когда мне приходилось смотреть на мужские члены. Позволь заметить, что они не всегда красиво выглядят. — Она фыркнула. — За время работы в неотложке я должна получить награду Эмми, потому что, когда туда попал парень с членом, застрявшим в трубе, мне пришлось держаться так, будто это нормально.

880 лишь слушал, не предпринимая попыток двигаться, пока женщина ходила рядом. Ее разговор о членах слегка ошеломил его. У нее был приятный голос, который не раздражал мужчину.

— Он придумал самое жалкое оправдание, считая, будто кто-то поверит, что это произошло случайно. Как будто он споткнулся голым и упал на эту чертову штуку. На самом деле парень был извращенцем, и его член застрял в трубе. — Она засмеялась. — Хоть бы смазку использовал. — Женщина подошла поближе. — Ты бы слышал его крик, когда мне пришлось… Ну, ты не захочешь знать, куда я должна была ввести иглу. Тебе было бы неприятно услышать об этой процедуре. Но мне пришлось это сделать, и я до сих пор содрогаюсь от воспоминаний.

Она только что призналась, что пытала мужчину. Женщина приблизилась, и 880 попытался зарычать, чтобы она держалась от него подальше, но горло осталось безмолвным. Ярость бушевала в нем, поскольку он волновался, что она планировала и его мучить.

— Ладно. Мы сделаем это вместе. — Женщина встала рядом. — Теперь, когда солнце поднялось, стало теплее, так что не думаю, что ты простудишься. Я бы подождала еще какое-то время, но мне нужно вставить тебе питательную трубку. Ты потерял в весе. — Одеяло опустилось с его туловища до самых бедер.

На 880 попало несколько капель воды, прежде чем теплая ткань коснулась его лица. Ее омовение было нежным, женщина протирала дюйм за дюймом, остановившись у его горла. Ткань исчезла, 880 услышал плеск воды, прежде чем она вернулась. Женщина вымыла ему шею и плечи.

— Не беспокойся. Ты не потерял слишком много. Тебя не взвесить, но ребра четко видны. — Она вымыла низ его живота, вплоть до свернутого одеяла. — Я специалист в этом. Все в порядке.

Ткань пропала, и 880 снова попытался зарычать, когда женщина опустила одеяло ниже. Он чувствовал, как воздух окружил его бедра, и знал, что на нем ничего нет, кроме того, что лежало на ногах.

— Хорошо. Ты слышал, что я сказала, да? Это не так уж плохо. Сейчас мне нужно проверить катетер.

Мужчина не мог пошевелиться, пока самка мыла его кожу, и он был шокирован, когда робкие маленькие пальчики поправили его член. Она прикоснулась к нему без перчаток. 880 почувствовал, как его тело отреагировало в ответ на контакт кожа к коже.

— Черт! — Женщина отдернула руку. — Думаю, это хороший знак. Дестени говорил, что когда он тебя мыл, то ты никак не реагировал, однако это определенно реакция на стимул. — Она заметно нервничала. — Выглядит хорошо. Все надежно закреплено, и мне не нужно снова вставлять тебе катетер.

Женщина немного поспешно закончила мыть ему ноги и накрыла колени чем-то легким и сухим. Было чуть щекотно, когда она проводила губкой по ногам и между пальцами ступней.

— Твоя нога дернулась. — Ее голос звучал взволнованно. — Ты не делал этого раньше! Возможно, забрать тебя из Хоумленда было не такой уж плохой идеей.

Дыхание слышалось у изголовья. Мокрые волосы упали на его обнаженную грудь, когда женщина наклонилась к нему. Пряди были холодными, а теплое дыхание овевало его горло. Она что-то удалила с глаз. Кожу лба и щек немного дернуло.

— 880? Ты меня слышишь? Пожалуйста, открой глаза. Я сняла клейкую ленту. Ты в безопасности. Ты был спасен из компании «Мерсил». И сейчас уже не там.

«Что это значит?»

Он попытался взглянуть на нее, но все вокруг оставалось темным.

Ее пальцы покоились на его груди, нежно поглаживая кожу.

— Тебе просто нужно проснуться. Я так сожалею о том, что случилось с твоей парой. Я знаю, это больно, но ты должен вернуться к жизни. Ты молод, силен и тебя ждет светлое будущее. Есть много людей, которые помогут тебе приспособиться к жизни на свободе. Мы все позаботимся о тебе, — она сделала паузу. — Я позабочусь о тебе.

«Что случилось с 46? Почему женщина сожалеет?»

Мужчину охватила паника и туман в его голове рассеялся. Воспоминания обрушились на 880 так, будто открылась ментальная дверь, которая вытолкнула его обратно в реальность.

46 умерла. Люди дали его паре лекарства, от которых ей стало плохо, а затем 46 убили за пределами клетки, где он не мог ее защитить. Ему пришлось беспомощно смотреть, как жизнь его пары стекает на пол в лужу крови. Крики горя вырвались из горла, когда 880 пытался атаковать ее убийц, нападая на прутья клетки. В конце концов мужчина отключился от боли, зная, что 46 навсегда ушла от него и нерушимых стен, которые он громил. Он потерял свою пару и с благодарностью погрузился в темную яму отчаяния, когда потерял сознание.

* * * * *

Разочарование накрыло Аллисон, когда мужчина Видов не открыл глаза. Он пошевелил ногой, а его член отреагировал, когда она прикоснулась к нему, проверяя катетер. Алли посчитала это прогрессом.

Она перестала гладить его грудь, отошла и взяла полотенце, чтобы просушить капли воды, оставшиеся на коже мужчины от ее волос. Она взглянула на его лицо, выискивая любые признаки эмоций. Но не заметила ни единого проблеска изменений.

— Значит, у тебя просто были определенные реакции, — приободрила мужчину вслух, надеясь, что ее голос зафиксируется в его подсознании.

Она говорила тихо, работая над улучшением состояния 880. Алли опустошила его мочеприемник, снова вставила питательную трубку и накормила его. Жидкой диеты было недостаточно для пациента его размеров, но она помогала поддерживать жизненные силы. Алли пришлось перевернуть мужчину на бок, что являлось задачей не из легких, помыть его спину и поменять подкладки под бедрами. Обычно медсестры следили за личной гигиеной пациентов. Аллисон не приходилось сталкиваться с этим со времен ординатуры.

Одеяло было плотно заправлено вокруг тела 880, чтобы удерживать его в тепле. Алли вылила в раковину из ведра воду, которой мыла его. Ночью моросило, но в данный момент ярко светило солнце. Может, гроза не будет такой сильной, как предсказывали синоптики.

Чувство вины понемногу терзало Аллисон, когда она хрустела тостом, потягивала кофе и сидела за столом, посматривая на своего пациента. Медиков в Хоумленде не хватало, а ее там нет, но 880 был ее приоритетом. Тед Тредмонт может справиться с любой чрезвычайной ситуацией. Он наверняка будет недоволен сверхурочными, но ему помогут несколько Видов, которые прошли медицинское обучение. Поэтому для него будет не слишком обременительно перекрыть ее смены.

Аллисон бы поспорила на пять шоколадных батончиков, которые упаковала с собой, что в этот самый момент ОНВ ищет ее. Она могла только надеяться, что замела свои следы достаточно хорошо, чтобы выиграть, по крайней мере, неделю, чтобы провести ее с 880. Аллисон собиралась позвонить им через семь дней, чтобы сказать, где они, если мужчине не станет лучше.

Ее руки задрожали из-за размышлений о том, что ОНВ сделает с ней после звонка. Это был один из тех случаев, когда она надеялась, что благие намерения сыграют свою роль. Она забрала 880 не для того, чтобы причинить вред. Тайгер отказался рассмотреть ее просьбу. Может это и было не совсем стандартное лечение, но ведь и Новые Виды не являлись обычными людьми. Они были генетически измененными человеческими гибридами, и, как их врачу, ей нужно было приспособиться к их особым потребностям.

Аллисон помыла тарелку, снова наполнила кофейную чашку и подтянула стул ближе к кровати в центре комнаты. Сев, она поставила свой напиток на стол и вздохнула.

— Это будет долгая неделя, не так ли? — она опять прикусила нижнюю губу, но тут же быстро отпустила. Привычка, от которой она никак не могла избавиться, очень ее раздражала. — А что, если я расскажу тебе сказку? Я не успела купить ни одной книги, но любила читать их в детстве. Ты когда-нибудь слышал историю о Красавице и Чудовище? — Аллисон замолчала, дожидаясь ответа, которого на самом деле не надеялась услышать, но очень хотела сделать вид, будто он может ответить. — Это была моя любимая история. — Ее взгляд задержался на израненном лице пациента. Она знала, что неэтично увлечься 880, но ничего не могла с собой поделать. — В общем, так…

Через полчаса Аллисон остановилась, удлинив историю настолько, насколько могла, и решила поберечь голос. Она отошла от мужчины, чтобы распаковать сумку, и осталась в гостиной. Каждые несколько часов Алли проверяла пульс 880.

* * * * *

— Она использует наличные, которые сняла в банке, чтобы ее невозможно было отследить. — Тим Оберто скрестил руки на груди. — Мы обыскиваем каждый мотель в радиусе двухсот миль. Склады и притоны не требуют удостоверения личности или кредитных карт. Мы следим за всеми ее родными и знакомыми. Аллисон еще не звонила им, но как только она рискнет, то мы сразу отследим сигнал. Мы взяли на заметку ее водительские права, банковские счета, кредитные карты, и отправили личное фото доверенным лицам, которые будут ее искать.

Тайгер разъяренно взревел.

— Наверняка ей кто-то помогал спрятать его.

— Согласен. — Джастис хмуро посмотрел на начальника оперативной группы. — Что ты еще предпринял, Тим?

— Каждый правоохранительный орган в десяти штатах уведомлен о том, что мы ищем этот арендованный грузовик. Возможно, Аллисон постоянно переезжает, надеясь, что нам будет труднее ее найти. Это так, но с ориентировкой на арендованные грузовики, соответствующие нашему описанию, она, в конечном счете, будет обнаружена. Сейчас их всех останавливают и проверяют. Мы наняли вертолеты, обеспечивая поддержку с воздуха. Они тоже ищут. Мы найдем Аллисон, но не так быстро, как надеялись. Она умная.

— Это одна из причин, по которым я нанял ее. — Джастис расправил плечи и размял пальцы. — Я все еще ошеломлен тем, что она сделала это. Аллисон была такой застенчивой.

Дестени присутствовал на встрече, потому что тесно работал с Аллисон Бейкер.

— Я не верю, что док причинит ему вред.

Тим фыркнул.

— Она могла уже продать его какому-нибудь ублюдку или передать одной из многочисленных групп, выступающих против Новых Видов. Они хотят заполучить одного из вас и выдумать очередную ложь. Я так и вижу заголовки. Наверняка скажут, что он переносчик какого-нибудь заболевания, которое очень заразно и губительно для всего населения. И все это только для того, чтобы началась паника.

Дестени зарычал.

— Док Аллисон заботится о нас. Она расстроилась, когда мы отклонили ее просьбу использовать женский запах, чтобы узнать, отзовется ли 880. Думаю, именно поэтому доктор забрала его в надежде вывести из комы. Это неправильно, но я отказываюсь верить, что она собиралась отдать пациента кому-то, кто убьет его или использует, чтобы напакостить нам.

Тим покачал головой.

— Я не удивлюсь, если мы получим требования о выкупе. — Он мрачно посмотрел на Джастиса. — Я бы выделил средства на тот случай, если это произойдет. Моя команда займется обменом. Это лучший исход, о котором я могу мечтать на данный момент, — Тим замолчал. — Мы должны опубликовать фотографию Аллисон на всех новостных каналах и сообщить им, каково реальное состояние 880 на случай, если я прав. Лучше отрубить голову змее, чем почувствовать ее ядовитый укус. Последнее, что нам нужно — чтобы Центр по контролю заболеваемости думал, будто мы скрываем какую-то болезнь или чтобы придурки звонили в Белый дом и жаловались на нас.

— Нет. — Джастис сел прямее. — Мы не хотим, чтобы кто-нибудь узнал, что Аллисон похитила одного из Видов. Они сразу станут целью для наших врагов.

— Она уже работает с ними.

— Тим, — прорычал Тайгер. — Мы и так в центре внимания. Мы уже проходили через это и решили избегать внимания СМИ. Это проблема Видов, пока мы не убедимся в обратном. Чем меньше людей знает, тем лучше. Нужно хотя бы рассмотреть вариант, что записка, которую она оставила, была правдива. Возможно, она действительно забрала 880 в какой-то ошибочной попытке помочь ему. Мы найдем их, но сделаем это максимально тихо.

— Прекрасно. — Тим в отчаянии вскинул руки. — Не слушайте моих советов. Это то, за что вы мне платите. Если она настолько святая, то позвонит нам, когда увидит свое лицо по всем каналам, осознав, что натворила. — Он кинул взгляд на Дестени. — Твоя доктор Аллисон в глубоком дерьме. — Затем Тим уставился на Джастиса. — Я не буду деликатничать, когда мы найдем ее. Она похитила Новый Вид и подвергла его жизнь опасности.

— Знаю. — Джастис вздохнул. — Делай все, что нужно, чтобы вернуть нашего мужчину, только без шума.

* * * * *

Самка забралась в постель, прижавшись к его боку, и 880 осознал ее миниатюрность. Все больше чувств возрождалось в его теле, но конечности до сих пор отказывались отвечать на команды. Под одеялом пальцы его левой руки сгибались, — признак того, что он преодолевает препараты, парализующие тело.

Почему самка спала рядом с ним? Где были человеческие самцы, которые ежедневно мучили его? Матрас под ним был гораздо мягче, чем тот, к которому привык 880. Его обоняние медленно восстанавливалось, ощущая слабые нотки чего-то незнакомого.

Самка обладала сладким ароматом… но странным. Ее тело не давало много тепла. Должно быть, ей холодно, но почему тогда она просто не ушла из камеры, раз низкая температура беспокоит ее? Страшная мысль закралась в сознание 880. Что, если охранники заставили новую женщину находиться в его клетке?

Однажды они закрыли его в комнате с женщиной, и таким образом в его жизни появилась 46. Технические специалисты сказали, что она принадлежит ему. Врачи хотели выяснить, смогут ли Виды иметь детей. В то время они оба были еще слишком юны, поэтому 880 стал заботиться о 46. Они не ладили, были своенравными, но зависели друг от друга. Ее потеря привела мужчину в ярость.

Технические специалисты поклялись, что он может делить пространство с 46, если будет выполнять их приказы. 880 по большей части соглашался на тесты и не слишком часто сопротивлялся, только если это становилось слишком болезненным. Последствия отказов сказывались на 46. Технические специалисты использовали ее, чтобы наказать 880, избивая женщину или накачивая препаратами, которые лишали ее сил. Персонал забавлялся, когда мужчина начинал переживать из-за слабости его самки. 880 быстро научился терпеть все их пытки, чтобы защитить 46.

Но однажды все изменилось. Им ввели транквилизаторы и перевезли спящими. Он с 46 проснулись на новом месте. 880 больше не понимал, что они хотят от него. Новые технические специалисты были более жестокими, и им было все равно, подчиняется он или нет. Они забрали 46, несмотря на его послушание, только чтобы вернуть ее в ужасном состоянии. Следы от уколов подтвердили опасения, что самке дали препараты, от которых она ослабла. Еда, которую мужчина ей давал, не задерживалась в ее желудке. 880 ничего не сделал, чтобы спровоцировать их на убийство 46, но они все равно так поступили.

Маленькая рука скользнула по его груди, привлекая внимание мужчины. Прикосновение новой самки было нежным, когда она гладила небольшой участок кожи поверх сердца 880. Она крепче прижалась к нему, задрожав. Очевидно, самка мерзла и использовала его, чтобы согреться.

— День прошел не так уж плохо, правда? Жаль, что я не додумалась взять с собой радио или телевизор. Тебе могло понравиться слушать их вместо меня. — Женщина прижалась щекой к его груди, и мягкие пряди ее волос щекотали руку 880. — Я немного скучная. И сожалею об этом. Если бы ты не спал, то, наверно, сказал бы что-то вроде «Алли, пожалуйста, помолчи» или, возможно, «Алли, займись своей жизнью».

Мужчина задумался над этими словами. У женщины было имя, но оно звучало странно. 880 мысленно повторил его несколько раз, пытаясь определить, слышал ли он его раньше.

«Алли».

Оно было совсем незнакомо.

Тишина затянулась, и 880 попробовал пошевелить пальцами ног. Те дернулись, и в нем вспыхнула надежда, что скоро он избавится от действия лекарств. Мужчина не мог припомнить, чтобы раньше так долго был в отключке, и поэтому беспокоился. Обычно его тело было сильным, но сейчас он этого не ощущал. 880 ненавидел слабость.

— Надеюсь, ты не против разделить со мной постель, просто ночью здесь становится холодно. К тому же я беспокоюсь, что здесь нет аппаратов, отслеживающих твое состояние. Я чутко сплю и буду рядом, если у тебя будут проблемы. Думаю, тебе проще привыкнуть к моему запаху, если я буду так близко. Я просто хочу, чтобы ты проснулся. Я была бы счастлива, если бы это произошло. Мне хочется, чтобы ты поднялся и заговорил со мной.

«Я бы тоже этого хотел».

880 снова пошевелил пальцами ног. Они дернулись. Он ненадолго задержал дыхание на случай, если женщина что-то заметила, прежде чем продолжить двигаться. Она могла предупредить персонал, поэтому 880 решил скрыть факт, что его тело восстанавливается. Он еще не знает, где находится, кто она, и почему к нему поместили новую самку.

Рука женщины скользнула немного ниже, очертив его ребра. Тело 880 отреагировало, к его члену прилила кровь. Прошло много времени с тех пор, как 880 занимался сексом — слишком много — и вина захлестнула его. 46 умерла. Он не должен испытывать желания взобраться на новую самку.

— Ты действительно беспокоишь меня. Полагаю, ты сбросил добрых сорок фунтов с тех пор, как попал ко мне. Ты большой парень, но это опасно для твоего здоровья. Каждый день, который ты проводишь в таком положении, дает еще одну возможность помочь тебе восстановиться. Пожалуйста, борись, чтобы вернуться. Я знаю, как ты, должно быть, расстроен, — женщина сделала паузу. — Однажды я действительно влюбилась, но он умер. Я долго не могла прийти в себя, поэтому понимаю. Честное слово. Ты наверно спрашиваешь себя, зачем продолжать жить, в чем смысл, но я рада, что иду дальше. Он бы не хотел, чтобы моя жизнь закончилась, потому что его жизнь подошла к концу.

Ее нежные кончики пальцев и ладонь скользнули выше области сердца мужчины. Она крепче прижалась к его боку и коснулась ребер мягкой грудью. 880 вдохнул ее сладкий аромат — не возбуждение, но приятно.

— Он скончался внезапно. Это был такой шок, ведь он был полон жизни, — голос женщины изменился, эмоции смягчили его. — Я тоже ушла в себя на несколько месяцев. Никогда не думала, что он может умереть. Из него просто била энергия, и было невозможно представить, что что-нибудь может забрать его у меня. Мы планировали провести всю оставшуюся жизнь вместе до той автомобильной аварии.

Теплая влажная капля упала на его кожу, и 880 понял, что самка плачет. Это ошеломило его и привело в замешательство. Он медленно вдохнул и попытался уловить любой неприятный запах, но не учуял ничего, кроме сладости, которую начал ассоциировать с этой самкой.

— Признаюсь, с тех пор я никому не позволяла сблизиться со мной. Я не хочу снова испытать подобную боль. Конечно, по прошествии стольких лет я стала понимать, что, если не справлюсь с этим, то буду похожа на сумасшедшую леди с двадцатью пятью кошками.

Пока 880 слушал ее диалог, то его удивление из-за женских слез быстро переросло в замешательство. В словах не было особого смысла.

«Что это значит?»

Он запутался.

— Я возьму себя в руки, если ты выберешься отсюда здоровым. Ты должен бороться, 880. Ты должен понимать, что жизнь стоит того, чтобы жить. Стоит того, чтобы рискнуть. Посмотри, что я сделала, пытаясь тебя спасти.

Мужчина ждал, когда она объяснит свои слова, но наступило долгое молчание. Он хотел знать, что женщина для него сделала.

— Ты должен проснуться. — Еще больше слез намочило кожу 880. — У меня такое чувство, что у меня будут серьезные проблемы из-за того, что я украла тебя у ОНВ. Они, вероятно, посадят меня в тюрьму.

Она его похитила? Как? Множество вопросов заполнило его разум, быстро перерастая в сотни. Как женщина забрала его из клетки? Как она вообще сбежала? Почему взяла его с собой? Она не была достаточно большой, чтобы нести его.

880 не мог вспомнить ничего, что было в день убийства 46. В тот момент его охватила такая ярость, что он бросился на прутья клетки. Несмотря на то, что 880 сильно травмировал себя, он не оставлял попыток добраться до людей, которые убили ее.

Одно стало ясно. Эта женщина не была врагом. По крайней мере, мужчина надеялся, что это правда. Ее могли заставить усыпить его бдительность чувством доверия, только чтобы утихомирить его гнев на похитителей. Если он все еще нужен персоналу, то им необходимо найти новый способ контролировать его.

Пальцы левой руки практически сжались в кулак, и 880 стиснул их. Ему не хотелось, чтобы женщина узнала, что он снова контролирует свое тело. Он останется тихим, дождется идеального момента, когда соберется с силами, а затем нападет. Их похитители получили бы по полной за то, что сделали с ним, 46 и женщиной рядом с ним.

Она зевнула и прижалась щекой к его плечу. 880 знал, что женщина задремала, так как ее дыхание замедлилось. Его левая нога пошевелилась.

Глава 4

Аллисон подавила свое волнение. Когда она в очередной раз начала мыть 880, то у него начали подрагивать ноги. Похоже, он боялся щекотки. Его член также реагировал, когда ей пришлось прикоснуться к нему, чтобы помыть. Конечно, это могло происходить и раньше, когда мужчина находился в медицинском центре Хоумленда. Дестени, возможно, не сказал об этом, думая, что это не имеет значение или ему просто было неловко. Сообщения об отсутствии каких-либо изменений не значили, что он совершенно ни на что не реагировал.

Она вытерла тело 880, укрыла его одеялом и закончила утреннюю рутину, которой следовала все это время. Пациент выглядел гораздо лучше. Может быть, Аллисон просто принимала желаемое за действительное, но она не сдавалась. Через несколько дней ей придется воспользоваться одноразовым телефоном и позвонить в ОНВ, чтобы они забрали его.

«За мной они тоже приедут».

Страх захлестнул ее. Она рисковала карьерой, медицинской лицензией и даже хуже. ОНВ могут отправить ее за решетку на несколько лет только лишь за похищение или судья может посадить ее на всю жизнь, так как любое преступление против Новых Видов считается преступлением на почве ненависти.

Новые Виды находятся под защитой. Им был предоставлен особый статус после нападения групп ненавистников, благодаря международному протесту. Мировая общественность видела, как Фьюри — один из Новых Видов — заслонил от пуль свою жену — человека. Такие вещи обычно раздражают людей. Фьюри и Элли, живущие вместе, стали грандиозной новостью, и их роман часто освещается в прессе, так как они продолжают жить вместе.

Аллисон лично знала эту пару и могла с легкостью заявить, что они были сильно влюблены и счастливы. Она завидовала тому, насколько Фьюри и Элли были близки и как хорошо подходили друг другу, несмотря на различия. Любовь победила все в их ситуации, и это было так романтично. У пары родился мальчик, которого Аллисон просто обожала. Они часто привозили его к ней на осмотр. Сэлвейшн был вылитый отец и живое доказательство того, что некоторые истории имеют счастливый конец.

— Я хочу повесить эти полотенца и тряпки на улицу, чтобы они высохли на солнце, и выбросить мусор. — Аллисон плотно обернула одеяло вокруг талии 880, оставив грудь обнаженной и надеясь, что ему будет комфортно. — Становится жарко, правда? Гроза ушла и оставила нам немного солнечного света.

880 не ответил, и это подействовало на Алли удручающе. Ее надежда, что он когда-нибудь откроет глаза, угасала день за днем. Она пыталась спасти его, следуя своему предположению, будто аромат женщины может повлиять на него. Но если бы все было так легко, то уже давно бы наблюдались некоторые признаки улучшения. Громкий вздох слетел с ее губ. Аллисон схватила мешок для мусора рядом с его кроватью и ведро воды с брошенными туда тряпками.

— Я скоро вернусь. Никуда не уходи. — Эти вырвавшиеся слова заставили ее прикусить язык.

Стоял прекрасный день. Алли вышла через заднюю дверь, обогнула дом и направилась к специальному мусорному баку, который привезла для утилизации медицинских отходов. Она бросила в него мешок и задержалась во дворе. Аллисон тщательно развесила полотенца и тряпки на бельевую веревку, чтобы те высохли. В этом доме не наблюдалось стиральной машины или сушилки, но зато стояла огромная бадья в прихожей с рукомойником, а между деревьями была натянута длинная веревка.

Аллисон стала тихо напевать, когда закончила свою работу. Она скучала по музыке. Птицы вспорхнули с соседнего дерева, пролетев над ее головой, и Алли улыбнулась, возвращаясь к дому. Она практически добралась до задней двери, когда ее внимание привлекло движение. Аллисон повернула голову и ахнула.

Из-за сарая к ней бросились четверо крупных мужчин в черной экипировке. Их лица были закрыты черными масками, а в руках было зажато большое пугающее оружие. За ее спиной послышались какие-то звуки, но она не успела оглянуться. Ужас накрыл Аллисон с головой, и крик вырвался прежде, чем один из них добрался до нее.

Мощное тело ударило ее в грудь. Из-за жесткого снаряжения нападавшего в ее теле вспыхнула боль. Аллисон рухнула на землю с большой тяжестью, навалившейся сверху. Воздух вышибли из ее легких, прерывая крик и перекрывая дыхание. Мужчина откатился на бок до того, как она смогла прийти в себя.

Ее лицо было вжато в траву, а рука в перчатке крепко сжала в кулаке ее волосы. В спину болезненно впилось колено. Ее разум метался между болью и шоком от нападения.

— Я поймал ее! — громкий голос объявил это всей группе.

Более грубые руки прикоснулись к ней, ощупывая тело, бока. В этот момент Аллисон удалось заполнить воздухом легкие. Ее запястья были стянуты в болезненном положении и удерживались на пояснице. Это действительно больно — захват был слишком тугим, а положение рук неудобным.

— Чисто. Никакого оружия.

— Это было чертовски легко.

— И хорошо. Единственные тепловые показатели, что мы засекли, принадлежат ей и кому-то неподвижному. Он здесь, а она одна.

— Найдите Новый Вид и заберите его.

Ужас овладел Аллисон. Она была уверена, что мужчины не являлись Новыми Видами, а это значит, что они могли причинить боль 880. Она боролась изо всех сил. Руки, сжимающие ее запястья, дернули их достаточно высоко, чтобы вызвать боль, и Алли снова закричала.

Раздался громкий треск древесины, и во дворе прозвучал злобный рык. Страшный шум заставил ее запаниковать. У них была служебная собака. 880 беспомощно лежал на кровати, поэтому животное могло легко его растерзать. Он бы не смог отбиться.

Аллисон боролась, как дикая бестия, каждый защитный инстинкт внутри нее сходил с ума от потребности добраться до 880. Она откинула голову назад. Боль пронзила ее череп, когда тот врезался кому-то в подбородок. Парень прошипел проклятие и грубая рука, что сжимала ее волосы, снова пригнула ее голову. Еще один крик вырвался из ее горла.

— Нет! — выкрикнул какой-то человек. Служебная собака снова зарычала, и что-то поблизости ударилось о дом.

— Дерьмо! — мужчина прокричал лишь слово, прежде чем колено оторвалось от ее спины.

— Не… — другой парень, удерживающий ее запястья, резко дернулся, отпуская их.

Аллисон заметила краем глаза размытое черное пятно, повернула голову и с шоком увидела, как один из мужчин в экипировке приземлился на спину примерно в пяти футах. Злобный рык служебной собаки раздавался, казалось, прямо над ее головой. Образ собаки с острыми зубами, нападающей на нее, заставил Алли запаниковать и поднять голову, чтобы посмотреть на животное, собирающееся ее прикончить.

880 присел в дюйме от нее, обнаженный, с кровоточащей рукой, из которой он вырвал капельницу. Его нос тоже кровоточил. Как догадалась Аллисон, 880 просто резко выдернул питательную трубку. Катетера и мочеприемника тоже не было. Она это прекрасно видела, так как ее лицо было рядом с его коленями. Ее взгляд встретился с карими глазами, в которых промелькнуло сомнение, когда он посмотрел на нее в ответ. Его рот приоткрылся, обнажив острые клыки. Он зарычал на нее.

Потребовались считанные секунды, чтобы Алли поняла — 880 очнулся, во дворе и пришел к ней на помощь. Люди, которые удерживали ее, были отброшены, потому что 880 напал на них.

— 880, — сумела прошептать она.

Его глаза расширились, когда он покачнулся и тяжело осел на землю. Аллисон неистово бросилась к нему, чтобы помочь, и поняла, что он исчерпал весь свой адреналин, пока добирался до нее. Человек не смог бы совершить такое. Обычный мужчина был бы слишком слаб, чтобы встать на ноги, но 880 справился и совершил чудо благодаря силе Нового Вида.

— 880, — снова прошептала она. Алли встала на колени и проползла несколько футов к месту, куда он упал. — Ты очнулся.

Аллисон попыталась прикоснуться к нему, но он выбросил руку вперед и ударил ее в грудь. Грубый толчок отбросил Алли назад. Она упала, а ее левая грудь взорвалась болью от удара ладонью. 880 зарычал на нее.

— Технический специалист, — его голос звучал хрипло. Из-за долгого молчания его голосовым связкам приходилось напрягаться от усилий.

Глаза мужчины закатились, и он рухнул, неподвижно растянувшись на спине. Беспокойство охватило Аллисон, и она снова попыталась дотянуться до него. Она проверила его пульс. Он дышал, но был без сознания. Другой рукой она схватила его за ту руку, где текла кровь из-за вырванной капельницы, и прижала большой палец к ране, чтобы остановить кровотечение.

Ее испуганный взгляд метнулся к мужчинам, которые поднимались на ноги. Некоторые из них приблизились, окружив ее. Ужас зашкаливал.

— Держитесь от него подальше. — У Аллисон не было оружия, но она не позволит им навредить 880. — Вам придется убить меня, прежде чем причинить ему боль.

Один из мужчин протянул руку и сорвал маску, закрывающую его лицо. Трей Робертс работал на оперативную группу, контролируемую ОНВ. Она несколько раз встречалась с ним, когда он доставлял раненых Видов. Рот Аллисон приоткрылся, когда она узнала мужчину. Эти люди не замышляли убийство 880. Они пришли арестовать ее и забрать пациента обратно.

— Доктор Бейкер. — Трей остановился в четырех футах от нее, подбоченившись и нахмурившись. — Вы в глубоком дерьме. — Его взгляд опустился на 880. — Твою мать. Я должен немедленно позвонить. Вам удалось вывести его из комы.

— Мне нужна моя медицинская сумка. — Аллисон облизнула губы, нервничая, но в то же время воодушевившись. — Он переусердствовал, встав с постели. Я…

— С вами покончено. — Трей подошел, наклонился и осторожно схватил Алли за предплечья. Он был большим парнем, поэтому легко поднял ее на неустойчивые ноги, прежде чем крикнуть: — Медика!

— Отпустите меня! Мне нужно ему помочь. Нужно…

— Не сопротивляйтесь, — отрезал он. — Вы, кажется, не понимаете серьезности своего положения. Вы похитили одного из Видов, доктор Бейкер. — Он отвел ее подальше от 880 и дома. Его крепкая хватка заставила Аллисон идти впереди него. — Единственное место, куда вы пойдете, это карцер, пока я не получу указаний от ОНВ, что с вами делать дальше.

Она попыталась вывернуться из его рук, чтобы добраться до 880, но Трей просто сжал пальцы вокруг ее предплечий. Аллисон даже не смогла ничего увидеть из-за его широкой груди, когда попыталась взглянуть на 880, чтобы убедиться, что медик действительно занялся им.

— Ему нужно ввести раствор. Он, наверное, в шоке, а я доктор, черт возьми! Позвольте мне лечить его.

Трей остановился и наклонился, чтобы изучить ее лицо.

— Они больше не доверят вам лечить своих людей. Кто может их в этом винить? Вы забрали 880 из единственного места, где он был в безопасности, и тем самым чуть его не убили. Радуйтесь, что я запретил своим людям стрелять в вас. Тим заявил, что у нас есть на это полномочия, но я дал команду игнорировать приказ. Я не убиваю женщин без крайней необходимости, и вы мне нравились до того момента, как я понял, что вы способны на похищение Вида. — Он снова мягко подтолкнул Аллисон к припаркованному за сараем внедорожнику. — Сделайте одолжение. Ведите себя тихо. Уверен, у вас будет, что сказать, когда Джастис придет к вам в комнату для допросов. Мне почти жаль вас. Это тот парень, с которым никто не захочет связываться, однако вы решили по-другому. — Намек на сочувствие смягчил черты его лица. — Давайте, доктор Бейкер. Я лишь благодарен, что мы пришли первыми вместо тех, кто ненавидит вас и Виды.

* * * * *

«Алли — человек, технический специалист и не мой вид».

880 лежал абсолютно неподвижно, скрывая тот факт, что он пришел в сознание. До него доносился звук мужских голосов. Давление вернулось к запястьям и лодыжкам, не оставив сомнений, что его опять связали. Единственное преимущество — притвориться, что он не осознает, где находится, пока обдумывает план побега.

Предательство отозвалось физической болью в груди. Алли была человеком, а не самкой на замену 46. Она пыталась обмануть его, чтобы втереться в доверие. Он мог бы сообразить это после ее странных разговоров, но лекарства оказали воздействие на его мышление. Подсказки были, если бы 880 сумел лучше на них сосредоточиться.

«Каковы их намерения? Чего они хотят от меня? Какое жестокое наказание замышляют?»

У него не было ни одного ответа.

Алли, очевидно, специально закричала, чтобы проверить, действительно ли он был настолько одурманен. Они, должно быть, следили за ним с помощью камер и видели, как он двигался в темноте, пока дыхание Алли заверяло его, что она спит. Мужчина попал в ловушку, когда услышал крики и попытался защитить самку. Тогда его не заботило, что он выдал тот факт, что его сила возвращается. В приоритете было предотвратить ее смерть.

«Человек!»

880 просто не мог успокоиться, его охватил гнев. Он позволил одной из сотрудников компании спать рядом с ним, прикасаться к нему, а ведь у него была возможность отомстить, покончив с ней. 46 уже не было, а значит они не могли использовать его пару, чтобы наказать его за отказ исполнять приказы. 880 мог сломать женщине шею.

«Ради мести. Ради 46. Возмездие». 880 знал это слово и его значение.

Мужские голоса, приближаясь, становились громче.

— Не могу поверить, что это сработало. Мне не по себе, Джастис. Я думал, она просто в отчаянии, но, проклятье, он очнулся после того, как провел четыре дня рядом с самкой и ее ароматом. Команда сказала, что он довольно долго оставался на ногах, отшвыривая их от нее. По словам Трея, мой человек был свирепым. Он даже заговорил. Должно быть, это хороший знак. Значит, он не одичал, раз может составлять слова.

— Мы не можем быть точно уверены, пока 880 не очнется снова, Тайгер. — Другой мужчина глубоко вздохнул. — Что, черт возьми, нам делать с доктором Аллисон? Она умоляет офицеров позволить ей осмотреть его. Что, если он привязался к ее запаху? 880 находится без сознания, потому что не чувствует запаха Аллисон? Триша уже в вертолете и приземлится через двадцать минут. Я вытащил ее из Резервации, чтобы разобраться с этим. Тед великолепен, но он не понимает, как доктору Аллисон удалось поставить 880 на ноги. Он постоянно отслеживает его динамику.

— Грегори был рядом. Он сказал, что 880 удивился, когда доктор Аллисон оказалась человеком, и даже обвинил ее в том, что она технический специалист. Трей Робертс считает, что 880 очнулся, чтобы прийти ей на помощь. Должно быть, он услышал крики женщины, когда команда задержала ее, и это вывело его из комы. Может, 880 подумал, что это его пара в опасности.

— Аллисон сказала, почему он не был связан? У меня не было времени прочитать все отчеты группы, но очевидно, что нет.

— Доктор Аллисон освободила его в первый же день. Она говорит, что чувствовала себя глупо, связывая мужчину без сознания, и считала, что он не опасен. — Тот, кого звали Тайгер, остановился. — Она слишком долго была рядом с нами и никогда не видела злого незнакомого самца, которого только что доставили из «Мерсил».

— Трише придется принять трудное решение. Сейчас он стабилен, а доктор Аллисон не выходит из камеры, в которой содержится. Дестени все рвется увидеть ее, но не думаю, что это хорошая идея. Он признался, что его влечет к ней, боюсь, он попытается получить статус пары, чтобы спасти Аллисон, если мы решим привлечь ее к ответственности за похищение 880.

— Черт, — пробормотал Тайгер. — Будет мерзко, если мы посадим ее на годы. У Аллисон появилось здесь много друзей, но нельзя простить то, что она сделала. Я сам тепло к ней отношусь, но это не меняет того факта, что она подвергла Вид риску. Мы не можем закрыть на это глаза.

Тот, кого называли Джастисом, сомневался.

— Она разбудила его. Это надо принять во внимание. Чертов бардак.

— Знаю. — 880 почувствовал, что Тайгер подошел ближе. — Боюсь, ему будет не все равно, что с ней произойдет. Что, если их изоляция друг от друга не позволит ему очнуться снова? У нее, возможно, было что-то общее с запахом самки. Раз он очнулся, чтобы защитить ее.

— Проклятье. — Голос другого мужчины тоже приблизился. — Посмотрим, что скажет Триша. Знаю, доктор Аллисон ясно дала понять, что готова рискнуть своей жизнью, но что, если мы позволим ей быть рядом с 880, а он убьет ее? Я буду чувствовать себя виноватым. Мы так мало знаем о нем.

— Он не знает, что его жизнь изменилась, и, вероятно, думает, что все еще находится во власти «Мерсил». Жаль, что никого из наших мужчин не было с командой, которая их обнаружила. Возможно, встреча с одним из нас потрясла бы его еще больше, но заставила бы понять, где он сейчас.

Твердая рука сжала плечо 880, но он сумел удержать свое тело расслабленным, чтобы скрыть тот факт, что он был в сознании. Мужчина ожидал боли, но ее не последовало.

— 880, если ты меня слышишь, я Джастис. Я такой же, как и ты, — он сделал паузу. — Тайгер тоже такой же. Мы когда-то были пленниками компании «Мерсил», но нас освободили. Ты здесь в безопасности со своим видом. Мы тебя удерживаем, потому что не знаем, опасен ты для нас или нет. Твое психическое состояние под вопросом. — Его рука отодвинулась. — Женщина, которая похитила тебя, человек, но она не работает на «Мерсил». Она хорошая женщина, которая просто хотела спасти твою жизнь. Она не желала тебе навредить.

Возможно, это ловушка, но 880 принял решение открыть глаза. Свет был ослепляющим, но что-то вдруг закрыло собой большую его часть, склонившись над ним. Он уставился в лицо выше собственного на дюйм. У мужчины были черты, которые не являлись человеческими, но в то же время определенно знакомыми, так как изредка 880 видел собственное отражение. Его сердце бешено забилось.

Мужчина улыбнулся, его лицо излучало доброту, и приоткрыл рот, чтобы показать острые зубы.

— Я Джастис. Ты можешь говорить, 880? Ты в безопасности. Видишь? Мы такие же, и я тоже был создан в «Мерсил».

Движение слева привлекло его внимание, и он повернул голову, чтобы посмотреть на еще одного самца с измененными чертами лица. Мужчина улыбнулся.

— Я Тайгер. Ты в безопасности. И не в компании «Мерсил». Мы были освобождены.

Шок охватил 880, когда слова осели в его обескураженном разуме. Это не могло быть правдой, но он смотрел на двух мужчин как на доказательство того, что это возможно. Он даже не знал о существовании других самцов кроме тех, которых учуял, когда его пара была убита. 880 открыл рот, его горло пересохло, но он сумел выговорить:

— Мы трое — единственные оставшиеся?

Джастис покачал головой.

— Нас здесь очень много. — Мужчина повернул голову. — Приведи сюда Дестени, но оставь Теда и Пола. Никаких людей. Только Виды.

Тайгер ушел. 880 взглянул на оставшегося мужчину.

— Ты не знал, что нас было больше? — спросил Джастис.

Было больно говорить, поэтому 880 показал два пальца.

— Тебя держали отдельно от наших женщин за исключением одной. Это верно?

Он кивнул головой.

Эмоции, близкие к боли, исказили черты лица Джастиса, когда он заговорил:

— Нас много, 880. Мы были освобождены из клеток «Мерсил». И теперь мы контролируем свою жизнь.

880 попытался двинуть рукой, но не смог, так как она была связана. Мягкое рычание сорвалось с его губ. Другой мужчина заметил движение и снова встретился взглядом с 880.

— Мы снимем это. Просто не знали, опасен ты или нет. Мы не хотели, чтобы ты пострадал или накинулся на нас. Ведь ты бы очнулся, не зная, что ты не среди врагов.

— Женщина? — он хотел знать, где Алли и что она с ним сделала. — Два самца?

— Прости. — Мужчина наклонился ближе. — Твоя пара убита. Мы спасли двух самцов, которые были свидетелями этого, и они выжили. — Гнев усилил его голос. — Мы не смогли найти тело твоей пары. Мне очень жаль. Его уже не было к тому времени, как мы добрались до тебя и других мужчин. Сотрудники «Мерсил», которых мы допросили, сказали, что ее тело убрали и уничтожили. Они сожгли его.

Он знал, что его пара умерла.

— Технический специалист.

Другой самец немного отодвинулся.

— Доктор Аллисон?

— Алли. — Было больно выговаривать слова, боль засела в горле, но он хотел знать о ней.

— Она человеческий врач, который работает на нас. Тебя спасли несколько месяцев назад и привезли к нам в коме. После того, как 46 была убита, ты стал кидаться на прутья своей клетки, из-за чего твой организм получил большие повреждения. Даже при том, что твои раны исцелились, ты все равно не просыпался. — Мужчина облизнул губы и глубоко вздохнул. — Доктор Аллисон не хотела причинить тебе вред, но она украла тебя у нас. Она верила, что запах другой самки выманит тебя из глубокого сна и, возможно, заинтересует. Мы отказали ей, опасаясь, что ты будешь нуждаться в той женщине, чей запах учуешь. Аллисон будет наказана из-за тебя. Мы не можем закрыть глаза на то безумство, что она совершила, ведь наши враги могли найти тебя. Есть люди, которые ненавидят нас, но здесь мы в безопасности. Она забрала тебя туда, где мы не могли защитить тебя.

880 пытался усвоить информацию, что свалилась на него. Многое из этого не имело смысла, некоторые подробности перегрузили его мозг. Ему все еще было трудно осознать, что его люди были освобождены, и многие выжили. Они больше не находились во власти «Мерсил». 880 испытывал искушение предположить, что все это было лишь планом, чтобы завоевать его доверие для какого-то нового эксперимента, но ему не хотелось верить, что мужчины его вида будут смиренно подчиняться, помогая жестоким людям обмануть его. 880 серьезно посмотрел в спокойные глаза мужчины.

— Правда?

— Именно так. — Джастис снова к нему наклонился. — Я знаю, о чем ты, должно быть, думаешь. Это не игра и никто не заставляет меня лгать тебе. Ни одна женщина не пострадает, если я не скажу то, что, якобы, меня заставили повторить. Мы свободны и «Мерсил» уже ничего не контролирует. Твоей адской жизни больше не существует.

Приближающиеся шаги привлекли его внимание, 880 повернулся и увидел, как самец по имени Тайгер входит в комнату вместе с новым самцом с измененными чертами. Они оба улыбнулись ему, и Джастис отошел.

— Освободи его, Дестени.

Новый мужчина замешкался, с сомнением посмотрев на 880.

— Это безопасно. Он не одичавший. Мы с тобой говорили об этом.

— Теперь меня зовут Дестени. — Мужчина осторожно подошел к кровати и достал ключи. — Я сниму ограничители. Мы не причиним тебе вреда.

— Он знает, — заявил Джастис. — Просто освободи его.

Сначала были сняты манжеты на лодыжках, а затем наконец на руках. 880 попытался сесть, но его тело отреагировало заторможено. Джастис и Дестени схватили его за руки — он позволил это, — поскольку они помогли ему занять вертикальное положение. Тайгер подсунул подушки за его спину, затем мужчины отошли на несколько шагов, наблюдая за ним.

— Ты спишь уже несколько месяцев, — заговорил Дестени. — Твое тело должно восстановиться, но все будет в порядке. Употребляя твердую пищу, ты быстро обретешь полную силу.

880 приподнял одеяло, чтобы посмотреть на свое тело. Он увидел, как втянулся его живот, и как кожа плотно обтянула кости. 880 зарычал, когда сосредоточил внимание на своем члене. К нему прикрепили какую-то трубку, которая тянулась вдоль одного бедра. 880 поднял голову, чтобы кинуть на них обвиняющий взгляд.

— Это катетер, — сообщил ему Дестени. — Он позволяет тебе мочиться, не загрязняя постельное белье. Я уберу его, как только ты будешь достаточно силен, чтобы встать.

— Вытащи его прямо сейчас. — Он хотел избавиться от него, а тонкие трубки мешали. — Убери их все.

Дестени сомневался.

— Сделай это. — Джастис откашлялся. — Мы поможем ему стоять, пока он не сможет сам. Верни ему чувство собственного достоинства.

880 поднял подбородок и внимательно обвел взглядом помещение. Это была не клетка, а простая комната. Не бетонные стены и не прутья. Дверь была открыта, чтобы он мог уйти, если пожелает. Никаких вооруженных охранников не было видно, и он не мог учуять человеческого запаха, когда вдыхал воздух. Но мужчина понимал, что его чувства все еще притуплены. 880 расслабился — он начал верить мужчинам. Он был свободен.

Затем нахлынула горечь. Неправильно, что он дожил до этого дня, в то время как 46 не смогла. 880 подвел свою пару. Каким-то образом мужчина сделал что-то, что привело к ее смерти. Боль заполнила его сердце.

Глава 5

— О чем ты только думала?

Алли замешкалась, глядя на доктора Тришу, которая не только стала ее другом, но и являлась парой одного из Новых Видов.

— Я просто хотела спасти его. Никто не пожелал выслушать мои предложения о том, как заставить его выйти из комы.

— Ты могла позвонить мне или подождать, когда я вернусь. Я всего-то на шесть недель уехала в Резервацию.

— 880 становилось хуже. У него была критическая потеря в весе. Я не могла смотреть, как он умирает. Как он? Никто не говорит мне ни слова о нем. Он очнулся снова?

Триша уселась на кровать в нескольких шагах от Алли и вздохнула.

— Да, очнулся.

Слезы радости наполнили глаза Аллисон.

— Правда? Это замечательно.

— 880 удивительно быстро восстанавливается. Уже встал на ноги. Он потребовал еды и съел больше, чем следовало. Потом прошелся по коридору и чуть не упал, когда ноги подвели его.

— Он выглядит лучше?

— Ни один человек не допускается на тот уровень, поэтому я лично не могла осмотреть его. Джастис считает, что сейчас лучше обойтись без лишних потрясений. Дестени и Филд живут там, внизу, чтобы заботиться о нем круглосуточно. Я видела изображение с камер. На этом настояла я и могу сказать, что он выглядит намного лучше, чем раньше. Впрочем, ты же понимаешь, как трудно оценить состояние пациента с помощью видеонаблюдения.

— Как его психическое состояние? У него есть признаки повреждения мозга или депрессии? Мы понятия не имеем, что с ним сотворили и насколько были серьезны его черепно-мозговые травмы до того, как он прибыл в Хоумленд.

— Кажется, он в порядке. — Триша нахмурилась. — Я бы сейчас беспокоилась о своей шкуре, Алли. Ты похитила одного из Видов и вывезла его за пределы Хоумленда. Ты понимаешь, насколько это было опасно? Что, если бы кто-то не лояльный к ОНВ нашел вас? Ты об этом не думала?

— Я просто хотела помочь ему, а они не позволяли мне этого сделать. Мне казалось, что это безопасно, тем более я приняла всевозможные меры предосторожности. Я планировала позвонить в Хоумленд через неделю, если у 880 не будет никаких признаков улучшения или если ему станет хуже.

— Ты освободила его, — Триша помедлила. — Алли, а ты не думала о том, что, проснувшись, он мог решить, что ты его враг, и убить тебя? Он остался бы совсем один, не зная, что делать. Он мог убить невинных людей, считая, что все, кого он видит, работают на «Мерсил».

Алли покачала головой.

— Он был слишком слаб, чтобы причинить кому-то реальный вред, и я уверена, что смогла бы справиться с ним.

— Он напал на команду Тима Оберто. Он не только встал с кровати, но и раскидал двоих, как щенков. Подумай, что он мог бы сделать, если бы открыл глаза и увидел тебя.

Аллисон побледнела, когда осознала это.

— Он убил бы меня.

— Именно.

— Мне так жаль.

— Знаю. — Триша протянулась и взяла ее за руку. — У тебя большие неприятности, и я не знаю, что они с тобой сделают. Джастис не будет обсуждать это со мной. Слейд — моя пара, но он тоже Вид. Ты подвергла опасности одного из его мужчин, и никто из них не сможет проигнорировать это. Очевидно, что ты оказалась права насчет женского аромата, выведшего 880 из комы, но это не отменяет того, насколько это было небезопасно. Как минимум, тебя уволят. И тебе грозит тюремное заключение.

Слезы наполнили глаза Алли, но она их сморгнула.

— Я осознавала это, и готова принять любое наказание. 880 того стоит.

— Черт побери. — Триша отпустила ее руку и стала мерить шагами маленькое пространство. — Кошмар какой-то. Пока что ты находишься в этой камере, но тебя не смогут держать здесь до бесконечности. Джастис против того, чтобы Виды заключали людей под стражу. Они должны будут передать тебя тем, кто раньше управлял Хоумлендом. В ведении этих людей тюрьма, где содержатся бывшие сотрудники «Мерсил», — Триша замешкалась и посмотрела на Аллисон. — Это адское место, полное людей, которые будут ненавидеть тебя, а ты будешь ненавидеть их, потому что они монстры. Но ты не такая.

— Я знала, на что иду и готова к этому.

Глаза Триши сощурились.

— Думаешь, я смогу спать по ночам, зная, где ты? ОНВ не контролирует это место, и я слышала о нем страшные истории. Я хочу уговорить Джастиса просто уволить тебя и выпроводить отсюда. Тебе будет запрещено иметь дело с ОНВ или рассказывать о работе с ними. Я только не знаю, пойдут ли они на это. Ты бы подписала обязательство о неразглашении информации, если бы тебе предложили?

Глаза Аллисон наполнились слезами.

— Я просто хотела помочь Новым Видам, особенно 880.

— Я знаю, но ты поступила неправильно. Это было безумно, иррационально, и ты подвергла 880 серьезной опасности. Если бы кто-то добрался до мужчины, то мог бы убить его или шантажировать ОНВ, потребовав миллионы. В худшем случае, 880 снова попал бы в лапы кому-то из «Мерсил». На свободе разгуливает множество этих выродков, и они в отчаянии.

У Аллисон опустились плечи.

— Прости меня.

Триша мрачно уставилась на нее.

— Держись.

Алли смотрела, как она уходит. Охранявший ее офицер оглядел комнату и закрыл дверь. Под звуки запирающихся замков Аллисон свернулась калачиком на кровати. Ее комната была маленькой. Там стояла кровать, лежала стопка книг, которые ей выдали, и ничего больше. Прошло два дня с тех пор, как ее арестовали. Тайгер, а теперь и Триша, единственные, кто ее посетил, кроме нескольких человек из оперативной группы, которые приходили, чтобы задать вопросы. По крайней мере, она знала, что 880 пришел в сознание и восстанавливался.

— Это того стоило, — прошептала она и закрыла глаза, когда слезы хлынули неудержимым потоком.

* * * * *

Триша сердито смотрела то на Джастиса, то на свою пару. Слейд подошел ближе и поднял руку, чтобы погладить ее, но Триша отстранилась. Она была в ярости.

— Вот ваша преступница. Большая и страшная угроза Новым Видам. Да ладно вам. Алли сделала глупость, но ее нельзя держать взаперти. — Триша показала на камеру наблюдения, которая транслировала изображение из комнаты Аллисон Бейкер. — Она врач. Мы делаем все от нас зависящее, чтобы спасти пациенту жизнь, но никто здесь не выслушал ее. Если бы у меня были соображения, в которые я верила, то всех поставила бы на уши, но Алли другая. Я не могу представить, чтобы она могла накричать или досаждать кому-то. Она тайно замыслила вывезти отсюда 880, чтобы попытаться сделать все возможное для его спасения, — Триша сделала паузу. — И это сработало. Я хочу, чтобы сюда пришел Тайгер.

Джастис помедлил, но потянулся к телефону.

— Пригласи сюда Тайгера, пожалуйста. — Он повесил трубку. — Триша, мы все расстроены.

— Док…

— Заткнись, Слейд. Не докай мне. Я в бешенстве. Клянусь, я пойду вслед за Аллисон, если ты отправишь ее в тюрьму «Фуллер». Ты можешь запереть нас там в одной камере.

От шока глаза ее пары расширились, и он кинул встревоженный взгляд на Джастиса. Рычание вырвалось из его горла, Триша немедленно отступила, боясь, что ее мужчина затеет драку.

— Слейд? — он посмотрел на нее. — Просто постой спокойно и дай мне разобраться с этим, хорошо?

Он нахмурился, но его тело расслабилось.

Дверь открылась, и Тайгер вошел в комнату.

— Мне сказали, что я вам нужен?

Триша повернулась к нему.

— Я требую, чтобы ты пошел к охране и сел в соседнюю с Аллисон камеру.

Его красивые глаза распахнулись в удивлении.

— Что?

— Ты слышал меня. Алли звонила тебе и просила разрешения сделать то, что, по ее мнению, будет лучше для пациента, но ты ей отказал. Она бы не похитила его, если бы ты просто дал ей шанс помочь 880. Ты так же виноват в этом преступлении, как и Алли. Кто-то должен ответить за это, по словам Джастиса, и, черт возьми, я считаю тебя виновным в той же степени. Алли оказалась права. 880 бодрствует. А мог бы и не встать, если бы она не пошла на такие радикальные меры, чтобы спасти его. Так что отправляйся в камеру, и какой бы срок ей ни дали, ты тоже его заслуживаешь. — Она сделала глубокий вдох. — Я требую, чтобы вы вдвоем несли ответственность за содеянное.

У Тайгера отвисла челюсть. Он перевел взгляд на Джастиса.

Триша тоже повернулась к лидеру ОНВ.

— Это справедливо. Алли, возможно, поставила жизнь 880 под угрозу, забрав его с территории ОНВ, но Тайгер поступил не лучше, не выслушав лечащего врача. Она разбудила 880. Он был бы все еще в коме, если бы не Аллисон. Ты хочешь, чтобы кто-то нес ответственность за произошедшее, однако она была вынуждена поступить так из-за него. — Триша указала на Тайгера. — Ты должен был отменить его вето, но не стал, поэтому твое место в третьей камере.

Джастис нахмурился.

— Успокойся, Триша.

— К черту все. Либо вы все трое отбываете один и тот же срок, либо я требую, чтобы вы отпустили ее. Я хочу, чтобы она вернулась к своим обязанностям. Тайгер займется своими делами. Ты своими. Я хочу, чтобы Алли опять здесь работала. Она замечательный доктор.

— Мы больше не можем ей доверять, Триша, — мягкий голос Слейда немного успокоил ее.

Она встретилась с ним взглядом.

— Тогда увольте Алли из ОНВ и выпроводите отсюда, но не держите в этой чертовой камере. Она не преступница. Эта женщина посвятила себя спасению жизней и сделала то, что посчитала необходимым для 880. Отдайте ей должное. Вы понимаете, как Алли, должно быть, было страшно вывезти его? Какое мужество потребовалось, чтобы не только осуществить свой план, но и довести дело до конца? Она тоже рисковала, хотя знала, что ее ждет наказание. Вполне вероятно, Аллисон даже не думала, что ее задумка сработает. По-моему, она очень смелая. Она рисковала всем ради Вида.

Триша чуть помолчала.

— У Алли было больше веры в 880, чем у любого из вас. — Ее глаза наполнились слезами. — Я сделаю для тебя все, что угодно, ведь ты любовь всей моей жизни, Слейд. Ты моя пара, мое сердце. Алли сделала это для 880, а она даже не знает его. Ты должен дать ей прибавку к зарплате и быть чертовски благодарным, что у нас есть доктор с таким чувством долга. Она думала только о 880 и сделала все, чтобы он выжил.

В комнате стало тихо. Слейд подошел ближе, и Триша позволила ему обнять себя. Джастис наконец вздохнул.

— Тайгер, иди к охране и сопроводи доктора Аллисон до ее дома, — он помолчал. — Не знаю, что с ней делать, но ей не место в камере. Док работала на нас, и не может быть в безопасности за пределами Хоумленда из-за сотрудничества с нами. Пусть офицер встанет у ее дверей, тем самым дав понять, что она под домашним арестом. Я хочу, чтобы ей было комфортно, пока мы решаем, как поступить дальше.

— Понятно.

Триша подняла голову и посмотрела на Слейда.

— Спасибо тебе.

— Я не могу видеть, как ты страдаешь. — Он повернул голову, чтобы взглянуть на Джастиса. — Спасибо.

— Триша привела веские аргументы, — Джастис сделал паузу. — Чертов бардак.

* * * * *

880 уставился на женщин и тихо зарычал, не понимая, зачем они пришли. Он не был им рад. Одна из них была слишком похожа на 46, и это угнетало его.

Высокая темноволосая самка зарычала в ответ.

— Я Бриз, и так ты никогда не найдешь друзей. Скажи сразу, если захочешь секса. Я не заинтересована, но не хочу беспокоиться о том, что ты нападешь на меня.

880 был шокирован ее откровенным заявлением и тем, как невозмутимо она смотрела на него. 46 избегала разговоров с ним, когда он был в плохом настроении, не желая спорить. Эта самка, казалось, хотела бросить ему вызов.

— Ты напоминаешь ее.

Взгляд женщины смягчился.

— Твою пару?

— Да.

— Как ее звали?

— 46.

Женщина вошла в комнату, а две других остались у двери. Бриз указала на его кровать.

— Садись. Ты заставляешь меня нервничать. Я не знаю, насколько ты контролируешь себя или как ты будешь реагировать на присутствие самок. — Затем она показала на других женщин. — Они надерут тебе задницу, если ты нападешь на меня. Все понятно?

Брови 880 приподнялись, когда он взглянул на женщин и присел на край кровати. Он внимательно посмотрел на ту, чье имя Бриз.

— Я не трону тебя.

— Хорошая новость. — Она улыбнулась. — Как тебе осознание свободы? Ты выглядишь сильным и здоровым. Я слышала, ты сегодня выходил гулять.

— Все хорошо.

— Ты не особо разговорчив, да?

— Я приспосабливаюсь. Это странно. — Мужчина не хотел обсуждать свою неразговорчивость, не желая признавать, что он не чувствует себя комфортно в окружении такого количества людей. Он всегда жил только со своей парой.

Сочувствие мелькнуло в глазах Бриз.

— Мы все понимаем тебя, но поверь, лучше так, чем то, что было с нами. После того, как нас спасли, с нашими проблемами пришлось разбираться людям. Им, да и нам, было трудно найти общий язык. Ты же окружен себе подобными.

— Почему я должен чувствовать доверие? Я тебя совсем не знаю, — он хотел быть честным.

Бриз усмехнулась, и 880 слегка расслабился, когда черты ее лица смягчились.

— Правда. Но все мы Виды. И ты Вид. Мы должны держаться вместе, и ты можешь положиться на нас. Знаешь, что это значит?

— Ты хочешь сказать, что я могу доверять тебе.

— Верно, можешь. — Она слегка наклонилась вперед. — Итак, как ты себя чувствуешь?

— Я становлюсь сильнее.

— Я имею в виду, что у тебя в голове? Я знаю, ты потерял свою пару. Ты наполнен яростью?

Он кивнул головой.

— Я хочу отомстить за ее смерть.

— Мудаки, которые убили ее, в наших руках.

Мужчина напрягся.

— Они здесь?

— Мы задержали их, когда спасали тебя. Они заплатят за ее смерть, сидя в своей собственной клетке. Тебе легче? Они больше никогда не выйдут на свободу.

— Я хочу добраться до них.

Она отрицательно покачала головой.

— Ты хочешь их растерзать, но так нельзя. Мы не убиваем людей. Мы сажаем тех, кто совершал преступления против нас. Они испытывают мучения. И теперь сидят в клетках, отданные на милость таких же как они. — Ее улыбка стала несколько натянутой. — А сейчас легче?

— Они должны сдохнуть. — Гнев кипел внутри него.

— Согласна, но мы лучше тех, кто лишил свободы нас. Мы проявляем милосердие.

— Я нет.

Ее взгляд заискрился весельем.

— У тебя слишком обостренное чувство справедливости.

880 ничего не ответил, так как был не уверен, что она имела в виду.

— Ты бы все сделал, чтобы защитить свою пару, верно? Нарушил бы все правила, чтобы уберечь ее?

— Да. Но они убили 46 без всякого повода. Я ничего не сделал, чтобы разозлить их.

— Те сотрудники «Мерсил» были подлыми уродами. — Она глубоко вздохнула и взглянула на женщин у двери. Затем тихо спросила. — Ну как там?

Та, что с рыжими прядями, посмотрела по сторонам.

— Все чисто.

Бриз перевела взгляд на 880.

— Нам нельзя быть здесь, но иногда мы плохо выполняем приказы. Офицер, который задолжал мне услугу, отключил камеры. — Она указала на угол. — Они там для твоей защиты и чтобы убедиться, что тебе ничего не угрожает. Но сейчас они не работают.

Мужчина встревожился.

— А есть угроза для моей жизни?

— Не от нас. — Она склонила голову вверх. — Но знаешь, кто в опасности?

— Кто? — 880 пришел в замешательство.

Одна из женщин у двери опустила руку с прозрачным пакетом, который держала за спиной. Открыв его, она вытащила какую-то ткань и бросила ему. Это оказалась рубашка. Он вдохнул знакомый сладкий запах, и мягкое рычание неожиданно вырвалось из его горла.

— Ее зовут Алли, — Бриз замялась. — Доктор Аллисон Бейкер. Она человек, но никогда не работала на «Мерсил». Алли рисковала своей жизнью, чтобы спасти твою. И она мне нравится. — Бриз дернула головой в сторону двух других женщин. — Им док тоже нравится. Хочешь знать почему? Алли — хороший человек. Она милая и наша подруга.

880 сжал женскую рубашку в руках, но ничего не сказал. Он не понимал, чего они от него ждали. Какая-то часть его беспокоилась, что женщины пытались вычислить реакцию, которая выдаст его эмоции. Мужчина напрягся, насторожился и его лицо стало замкнутым, чтобы ничего не показать. Ему хотелось побольше узнать об Алли, но он не хотел это признавать. 880 должен оставаться равнодушным, ведь она человек. Но ему было очень любопытно.

— Ты был без сознания и не просыпался после того, как тебя спасли. Правда в том, что мы все думали, будто ты умрешь. Никто здесь не знает тебя, потому что на объекте тебя держали отдельно от всех наших женщин. Никто из нас никогда не занимался с тобой сексом. В «Мерсил» нас часто приводили к самцам для экспериментов по разведению, пытаясь получить от нас потомство. Мы ничего о тебе не знали и боялись, что ты будешь буйным. Мы называем это одичалостью. Это когда твой разум настолько сломлен жестоким обращением, что тебя нельзя спасти. Алли отказалась сдаться и похитила тебя, чтобы отвезти туда, где она смогла бы сделать то, что никто из нас не рискнул бы осуществить. Она подвергла свою жизнь опасности, пытаясь разбудить тебя своим женским ароматом. Вы, самцы, — похотливые существа, которыми управляют ваши члены. Может, она подумала, что ты настолько захочешь взобраться на нее, что проснешься. — Бриз пожала плечами. — Впрочем, зная ее, полагаю, что она, вероятно, даже не допустила мысли, что ты захочешь разделить секс. И вместо этого просто предположила, что женщина рядом заставит тебя очнуться. Она наивна в этом отношении. Все самцы, которых она встречала, очень трепетно относятся к нам, и они не приставали к ней ради секса.

880 не знал, как переварить эту информацию. Часть его была рада узнать, что другие самцы не подкатывали к Алли для секса. В памяти вспыхнул гнев на людей в масках, прикасавшихся к ней, когда он выбежал во двор. Ему хотелось убить их за то, что они заставили ее кричать от ужаса. Голос Бриз отвлек его от размышлений.

— Это сработало. Ты учуял ее аромат и очнулся, когда она оказалась в беде. Может быть, ты хотел взобраться на нее или, возможно, принял ее за свою пару. Я не знаю. А ты?

Мужчина обдумывал ответ.

— 880? Ты меня слышишь?

Он решил быть прямолинейным.

— Я знал, что она не моя пара. Я вспомнил, как убили 46. И сначала подумал, что Алли может быть техническим специалистом. Я слышал то, что она говорила мне, но не мог пошевелиться. В конце концов, я решил, что это другая самка, которую мне привели взамен 46. Что она нужна персоналу, чтобы контролировать меня.

— Дерьмо, — выдохнула одна из женщин у двери. — Мы так и думали. Они дали ему женщину, чтобы он стал послушным. Она была для них просто инструментом.

880 в ярости зарычал.

— Она была моей парой!

Бриз жестом попросил другую женщину замолчать, а сама продолжила настороженно наблюдать за ним.

— Мы это знаем и не хотели оскорбить. Алли хоть как-то навредила тебе? Причиняла боль?

— Нет.

— Она похитила тебя, чтобы спасти жизнь. Я хочу, чтобы ты это понял. Алли заботилась о тебе и оставалась рядом. Она рисковала своей жизнью ради твоей. Ты знаешь, что с ней произошло?

— Нет.

— Они заперли ее. Она заключенная в своем доме. Алли больше не разрешено лечить и ей больше не доверяют, — гнев усилил голос Бриз. — Мы с этим не согласны, но самцы нас не слушают. Их задницы задеты тем, как легко Алли удалось тебя выкрасть. Обычный маленький человек тайно вывез тебя, несмотря на все их меры безопасности.

— Задеты задницы? Она сделала им уколы, чтобы они потеряли сознание?

— Нет. Их гордость уязвлена, и они глупы, — тихо зарычала одна из женщин у двери. — Ты должен помочь Алли после того, что она для тебя сделала. Это будет правильно.

Гнев охватил 880. Ему опять приказывали.

— Люди — мои враги.

Бриз зарычала в ответ, ее глаза потемнели.

— Она не враг. Алли — наша подруга, и она вывела тебя из комы.

Мужчина бросил ей рубашку.

— Она не моя проблема, — жаль, что его голосу не хватало искренности. Ему не нравилось быть должником, но если человеческая самка спасла ему жизнь, то он чувствует себя обязанным вернуть его.

Бриз поймала материал и поднялась на ноги. Она помедлила.

— Однажды ты станешь здоров и выйдешь из клиники. Знаешь, чего тебе захочется? — Бриз бросила рубашку одной из женщин и опустила ворот блузки так, чтобы показались полушария ее груди. — Нас. Ты ведь будешь скучать по сексу? У тебя была пара. Помнишь ее тело? То чувство, когда она была в твоих объятьях?

Тело мужчины напряглось, а взгляд задержался на коже, которую Бриз приоткрыла. Он не был заинтересован в ней и обиделся, что она предположила, будто он в ту же секунду ее захочет. Женщина поправила декольте. Взгляд 880 вернулся к ее лицу.

— Это будет последний кусочек кожи женщины, который ты увидишь, если не захочешь помочь Алли. Я говорю за себя и всех наших женщин, поскольку никто из нас не будет разделять секс с мужчиной, который позволяет кому-то, о ком мы заботимся, оставаться в заточении. Мы обсуждали это, и ты будешь одиноким, сексуально неудовлетворенным мужчиной, пока тебе безразлична судьба Алли. Ты меня понял?

— Она человек, и я не хочу заниматься с тобой сексом. — Он мог задеть гордость Бриз, заявив, что не хочет взбираться на нее, но она ему угрожала. 880 было все равно, обидится она или нет.

— По нашему мнению, Алли — Вид. Она не твой враг и не наш. — Бриз отошла от него. — Скажи им, что желаешь увидеть ее, даже если на самом деле не хочешь. Можешь даже упомянуть, что чувствуешь себя подавленным без ее запаха. Просто будь с Алли поласковей. Скажи, что доверяешь ей, даже если придется этому научиться. Она рисковала своей жизнью ради твоей. Помни об этом, а не о том, что другие люди делали с тобой в прошлом.

880 зарычал, возмущенный указаниями, что делать и что говорить. Женщины спокойно смотрели на него, казалось, ничуть не обеспокоенные его недовольством. Идея снова увидеть Алли показалась весьма заманчивой. Мужчина хотел знать, почему она попала в неприятности из-за него. Однако его гордость не позволяла ему признать это.

— Не пугай и не причиняй Алли вреда. — Бриз подошла к двери. — Помни, она верила, что тебя можно спасти, когда другие потеряли всякую надежду. Ты поможешь Алли, если у тебя есть хоть капля гордости. Ты обязан ей.

Он рассматривал существующие варианты, в то время как женщины молча смотрели на него. Было бы ошибкой проявить слабость, например, показать интерес к общению с человеком. Они могут использовать это против него, чтобы контролировать. «Мерсил» часто так манипулировал 46. Конечно, Алли не была его парой. Они не будут угрожать убить ее, если он откажется выполнять их требования.

— Я увижусь с ней, чтобы выплатить долг, — осторожно произнес 880. — Это единственная причина.

Женщины стали уходить, но одна из них снова кинула ему рубашку. Мужчина поймал ее, и сладкий аромат Алли окружил его. Недоумение охватило 880, почему другие из его вида так заботятся о человеке? Они все содержались в «Мерсил» и тоже должны были ненавидеть людей.

880 сжал рубашку в руках и поднес к носу. Лишь один глубокий вдох аромата Алли вызвал воспоминания, когда она спала рядом с ним. Как ее рука лежала на его груди и поглаживала ее. Он закрыл глаза и вспомнил, как впервые увидел женщину, лежащей на земле, а рядом стояли мужчины.

Алли оказалась меньше, чем ему представлялось, и у нее были светлые волосы. Тогда он в основном сосредоточился на ее защите, но потом она подняла голову. Воспоминания были нечеткими, но 880 не забыл ее большие голубые глаза и бледную кожу.

Еще один вдох помог прояснить смятение, вызванное ее криками. В глубине души 880 знал, что Алли в опасности. Душераздирающие звуки пробудили желание добраться до нее. Он смутно помнил, как вышел во двор и как ему удалось сделать это. Он просто стремился к ней.

В сознании 880 появился более четкий образ лица Алли. У нее были полные губы, тонкие черты, определенно человеческие. Округлая переносица и крохотный размер носа это подтверждали. Его пара была намного крупнее, с более плоской структурой лицевой кости, похожей на его собственную. Открыв глаза, 880 опустил руку с зажатой в ней рубашкой на колени. Из его горла вырвалось рычание.

Алли увезла его от своих же людей, потому что хотела спасти. Женщины признались, что они потеряли надежду на то, что он проснется. А теперь 880 обязан своей жизнью человеку. Ее аромат все еще витал в воздухе, когда он принял решение выполнить просьбу женщин.

Его ноги легко удержали вес, когда мужчина встал. Он засунул рубашку под подушку и подошел к двери. Двое мужчин, которые приглядывали за ним, всегда были рядом. 880 втянул носом воздух и легко обнаружил их ароматы. Они находились в третьей комнате по коридору, сидели за столом и смотрели телевизор. Оба мужчины повернулись, когда он зашел к ним в комнату, так напоминающую его собственную.

— Тебе что-нибудь нужно? — Дестени встал. — Хочешь еще раз погулять на улице?

— Мне нужна женщина, — потребовал 880.

Другие Виды слегка побледнели.

— Какая женщина?

— Алли, — произнося ее имя, он чувствовал себя странно.

— Нет. — Гнев ожесточил черты лица Дестени. — Она тебе не враг.

— Дестени, — прошептал другой мужчина. — 880 не выглядит разозленным. — Он тоже встал. — Почему ты хочешь видеть доктора Аллисон?

— Нет, Филд, — проворчал Дестени. — Без разницы. Она и близко к нему не подойдет. Я не позволю ей спуститься сюда.

— Мне нужна она. — 880 внимательно рассматривал протестующего самца, поэтому заметил, как напряглось его тело, готовое к схватке. Он хорошо знал такое поведение и сам много раз принимал жесткую позу перед человеческими самцами, когда они приближались к его паре. Гнев вскипел внутри 880 и вырвался наружу. Мужчина зарычал: — Она не принадлежит тебе.

— Дерьмо, — прошипел Филд. — Успокойтесь. Доктор Аллисон никому не принадлежит.

— Мне нужна она. — 880 приподнял верхнюю губу, демонстрируя свои острые клыки, чтобы предупредить других самцов и не оставить сомнений в том, что он будет драться, если они откажут. — Приведите ее ко мне.

— Легко. — Филд медленно направился к двери. — Позволь мне позвонить, и я посмотрю, что можно будет сделать, — он замялся. — А почему ты хочешь увидеть ее? Им нужен будет ответ, прежде чем они позволят это. Я должен получить разрешение от Джастиса, чтобы привести ее сюда.

880 быстро вспомнил, что сказала Бриз, так как он прекрасно помнил их разговор. Мужчина решил использовать то оправдание, которое она упомянула.

— Я чувствую себя подавленным, — солгал 880. — Я привязался к ее аромату и скучаю по нему.

Филд ухмыльнулся и взглянул на другого самца.

— Все хорошо. Док просто ему хорошо знакома. Вот и все.

Дестени не казался столь уверенным.

— Она не будет заниматься с тобой сексом. Ты понял? Не пытайся на нее взобраться. Алли — человек и запретная зона.

880 пришлось сдержать еще одно рычание. Этот самец слишком защищал человеческую самку. Он подошел ближе к напряженному мужчине и принюхался. Никаких следов Алли не чувствовалось, поэтому он отступил. 880 не нравился интерес другого самца к женщине, которая спала рядом с ним. Он резко развернулся и ушел в свою комнату.

Глава 6

Алли нервничала под взглядом Дестени. Он был явно расстроен желанием 880 видеть ее, этот факт был столь же очевиден, как и сердитое выражение на его лице.

— Оставь дверь открытой и убегай, если он подойдет слишком близко. Ему не разрешено прикасаться к тебе. — Дестени взглянул на Тайгера. — Я не доверяю ему. Он может попытаться взобраться на нее.

Глаза Алли расширились.

— Что?

— 880 сказал, что не хочет этого. — Тайгер нахмурился. — Расслабься, друг.

— Нет, — зарычал Дестени. — Он нестабилен, а мы отпускаем ее к нему. Я настаиваю на том, чтобы остаться с ней. Она человек, и нет никакой гарантии, что 880 не увидит в ней угрозу или врага.

Взгляд Тайгера переместился на Алли.

— Это твое решение. Возможно, твоя жизнь окажется в опасности. Он может навредить тебе или убить. Ты готова пойти на такой риск?

— Да, — даже не задумавшись, ответила Аллисон, горя желанием увидеть своего пациента.

— Нет, — прорычал Дестени.

Алли нахмурилась.

— Хватит.

Его острые зубы сверкнули в предостережении.

— Прекрасно. Надеюсь, он тебя не убьет. Я постараюсь спасти тебя, если что-то пойдет не так.

«Слышать такое не очень утешительно».

Она облизнула губы и уставилась на Тайгера в ожидании инструкций. Вид ясно дал понять, что лично отвечает за ее встречу с 880, и он даст разрешение покинуть дом только в том случае, если Алли будет соблюдать все его правила.

Когда ей сообщили, что 880 хочет ее видеть, они с Тайгером поспорили. Тайгер полагал, что это будет опасно, поскольку она может быть воспринята как враг. Аллисон пришлось привести разумные аргументы, чтобы убедить мужчину, что пациенту будет полезно находиться рядом с людьми. Теперь 880 свободен и должен приспособиться к жизни за пределами «Мерсил». За Джастисом было решающее слово, и он согласился.

Тайгер помедлил.

— Возможно, это не очень хорошая идея.

— Джастис сказал, что я могу увидеть 880, — напомнила ему Алли. — Я хочу с ним встретиться.

— Что еще мог сказать Джастис, если он не знает, что с тобой делать, но хочет, чтобы наш мужчина выздоровел. Его так же тревожит эта ситуация, как и всех нас.

— Я хочу увидеть 880. Пожалуйста? Я знаю, что это может быть опасно. — Она не отводила взгляд от Тайгера, чтобы убедить его в своей искренности. — Я осознаю весь риск и беру на себя ответственность.

Он, смирившись, вздохнул, но выглядел не слишком счастливым.

— Оставайся у двери и зови на помощь при первой же неприятности. 880 хочет поговорить с тобой наедине. Я спорил с ним, но он сорвал камеру в комнате и бросил ее в мою голову. Мне кажется, он пытается понять, почему человек поступил так, как ты. Те, кого знал 880, работали на «Мерсил», и их было сложно назвать милосердными. — Тайгер помолчал. — Они убили его пару. Помни об этом, потому что он не забудет. Я до сих пор не могу поверить, что разрешаю это.

— Я понимаю, почему он может испытывать ко мне неприязнь, и ты разрешаешь эту встречу, потому что хочешь, чтобы ему стало лучше. 880 — Новый Вид. Давай пропустим повторное обсуждение этого аргумента, пожалуйста. Когда вас спасли, вы все попали в руки врачей. Это было частью процесса выздоровления. Ты признался, что он в курсе того, что я для него сделала. В глубине души 880 должен понимать, что я не та, кого он должен ненавидеть. Когда он был беспомощен, я не сделала ему ничего плохого и просто заботилась о нем. Он ведь нормально соображает, правда? Это подразумевалось, когда ты двадцать минут назад сообщил мне последние новости о нем. Значит, он не одичалый.

Тайгер долго смотрел на женщину, потом коротко кивнул.

— Вперед. Мы будем здесь. Он услышит и почует наше присутствие. Мы должны держаться подальше, но появимся, как только ты позовешь.

— Благодарю. — Аллисон нервно разгладила юбку, ее сердце забилось быстрее.

Дестени проворчал:

— Ей нужно было надеть брюки. Я говорил об этом. Так ему будет только легче взобраться на нее.

Тайгер тихо предупреждающе зарычал.

— Довольно. Если 880 нападет, то уже не будет иметь значения, одета она в брюки или юбку. Он сорвал бы их с ее тела, если бы это было его целью.

— Кхм… — Алли прочистила горло. — Я здесь. Может, вы перестанете пугать меня до чертиков?

— Не ходи туда. — Дестени бросил на нее умоляющий взгляд. — Он реально опасен.

— Мне нужно поговорить с ним, раз он захотел меня увидеть. Я должна ответить на его вопросы. — Она расправила плечи и пошла по коридору.

Они вернули 880 в его первоначальную комнату. Аллисон остановилась у открытого дверного проема.

— Иди сюда, — приказал глубокий баритон.

«Дерьмо!»

Алли сделала последний шаг, и ее взгляд нашел 880, который сидел на краю двуспальной кровати. Казалось, та была сделана на заказ, чтобы соответствовать его росту. Больничную койку уже убрали, и в комнате царил по-настоящему домашний уют.

Волосы мужчины свободно ниспадали по плечам и груди до пояса его черных штанов. Грудь была обнажена, как и ноги. Его потрясающий взгляд задержался на ней, когда Аллисон храбро вошла в комнату.

— Привет, 880. Я Алли, — она сделала паузу. — Доктор Аллисон Бейкер. Можешь называть меня как пожелаешь.

Мужчина принюхался.

— Подойди ближе. — Его руки лежали на коленях. Он немного раздвинул бедра и указал на образовавшееся между ними пространство пальцем. — Сюда.

— Я должна оставаться у двери.

— Я слышал. — Его пристальный взгляд сузился. — Иди сюда. — Он удерживал палец перед собой, не сдвинув с места. — Я не причиню тебе вреда.

Это правда была плохая идея, даже глупая, но Аллисон сделала шаг, затем еще один. Лицо 880 округлилось за последние несколько дней. Алли заскользила взглядом по его телу. Ребра больше не выпирали, так как он набрал больше веса за такой короткий промежуток времени, чем она ожидала. Она остановилась только тогда, когда ее тело чуть не соприкоснулось с вытянутым указательным пальцем.

880 снова опустил руку на ногу, и Алли подошла еще ближе, пока их лица не оказались практически вровень. Их разделял лишь один шаг. И не имело значения то, что он сидел. 880 все равно выглядел большим и пугающим.

Вид изучал ее лицо, а Аллисон рассматривала его в ответ. В комнате стояла тревожная тишина, было слышно только их дыхание. Алли нервно прикусила свою губу, и взгляд 880 сосредоточился на ее рте. Он снова принюхался и поморщился. Она смотрела в карие глаза мужчины, пока он не поднял на нее свой взгляд.

— Почему?

— Почему я здесь? Ты хотел встретиться со мной.

Его рот сжался в тонкую линию.

— Почему ты решилась похитить меня, а другие нет?

— Ты был при смерти. И не выходил из комы. — Аллисон глубоко вздохнула, попытавшись замедлить сердцебиение. 880 не собирался нападать, и это был плюс. — Я подумала, что женский аромат сможет тебя заинтересовать.

Его светло-карие глаза, казалось, поглотил черный цвет, и они снова сузились.

— Интересно, каким образом? Ты хочешь, чтобы я взобрался на тебя?

Удивление пронзило Аллисон при его вопросе.

— Нет. Я просто думала, что тебе будет любопытно, и, возможно, ты проснешься, чтобы увидеть, кто она. Кто я.

— Не двигайся.

Мужчина пошевелился, и ее сердце понеслось вскачь от страха, в то время как 880 осторожно взял ее за руку. Алли не отдернула руку. 880 перевернул ладонь, чтобы внимательно изучить. Протянув вторую руку, мужчина заскользил мозолистыми кончиками пальцев по ее коже. Он внимательно рассмотрел руку, приложил свою ладонь к ладони Аллисон и, казалось, заметил разницу в размерах. Он снова посмотрел на женщину.

— Я чувствовал, как ты прикасалась ко мне.

Ее щеки покраснели.

— Мне нужно было проверить твой катетер. Я сожалею об этом.

— К моей груди.

— О. — Аллисон снова стало легко дышать.

Пальцы 880 сжались вокруг ее запястья. Он притянул руку Аллисон к своей груди, чтобы кончики пальцев легли между сосками.

— Сделай это снова. Погладь меня.

Алли несколько мгновений в замешательстве размышляла, как ей поступить, пока 880 ждал. Она заскользила ладонью по его коже, которая оказалась горячей и твердой. Это было трудно сделать, поскольку Вид удерживал ее запястье, но она нежно погладила его грудь. Глаза 880 закрылись, а лицо расслабилось.

Чувство изумления наполнило Алли. От ее прикосновения 880, казалось, чувствовал себя непринужденно. Она раздумывала, не является ли это признаком некоторых проблем с мозгом. 880 отпустил ее запястье и опустил руки. Она попыталась отстраниться.

— Продолжай.

Это был приказ, простой и понятный. Строгий мужской голос не допускал никаких возражений. Алли медленно вздохнула и продолжила гладить его кожу. Глаза 880 открылись за секунду до того, как он быстро ринулся вперед. Алли даже не успела ахнуть, а его рука уже обхватила ее шею. Мужчина резко дернул к себе женщину, и она врезалась в его тело. Алли боялась, что может задохнуться, так как была слишком плотно прижата к коже 880.

Она судорожно вздохнула и поняла, что 880 держит ее достаточно свободно, чтобы можно было дышать. От него пахло мылом и мужчиной. Аллисон даже смогла уловить аромат шампуня, так как ее нос был прижат к его коже и длинным волосам. Другая рука мужчины обернулась вокруг ее талии, чтобы удержать на месте.

880 прошептал ей на ухо.

— Не кричи или я тебя сломаю. Это будет легко. Ты хрупкая. Они не доберутся до тебя вовремя. Ты меня понимаешь?

Из-за мягкого тона угроз, которые прохрипел мужчина, чтобы убедиться, что только Алли сможет его услышать, ее паника возросла многократно. Всхлип сорвался с ее губ, но она не закричала.

880 просто обнимал ее, а когда он сжал ее бедрами, чтобы зафиксировать на месте, то она почувствовала себя как в клетке. 880 не причинил ей вреда, но мог. Это было очевидно.

Мужчина вдохнул ее аромат, коснувшись носом местечка за ухом Аллисон. Затем он повернул голову и понюхал ее волосы. 880 крепче притянул женщину к себе, расположив ладонь на ее спине. Грудь Алли была прижата к его груди, а рука на шее твердым захватом удерживала ее на месте.

— Я больше не беспомощен и не прикован. Человеческие самцы убили мою пару.

Горячие слезы наполнили глаза Аллисон. Она боялась, что 880 отомстит ей. Дестени оказался прав, и это был полный отстой.

— Пожалуйста, — прошептала она. — Я не имею к этому никакого отношения.

Мужчина тихо зарычал, затем прижал свой нос к ее горлу и снова принюхался. Его тело внезапно дернулось, и 880 отстранился. Он оставил некоторое пространство между ними, а его захват на девичей шее ослаб. В конце концов, они оказались нос к носу, и 880 заглянул Алли в глаза. Его были широко раскрыты от потрясения.

— Ты плачешь? Я не делаю тебе больно.

—Ты меня пугаешь, — призналась Аллисон. — Я не хочу умирать.

Уголки его губ опустились.

— Не кричи, и все будет хорошо. Никаких слез. Мне не нравится, когда они на моей коже.

Сжав губы, Алли боролась со своими эмоциями, пока ей не удалось взять их под контроль. Она несколько раз моргнула, чтобы сдержать слезы. 880 все еще удерживал ее, и каждый его выдох овевал ее губы. Алли осознавала, что он должен ощущать то же самое, ведь они были очень близки.

Голова мужчины склонилась набок, будто он что-то услышал, и из него вырвался тихий рык.

— Скажи им, что ты в порядке.

Аллисон набрала в легкие воздух, размышляя, стоит ли ей исполнить приказ 880 или все же позвать на помощь. Но ведь он пока не причинил ей вреда.

— Я в порядке, — произнесла она достаточно громко, чтобы ее услышали в коридоре.

880 прислушался и расслабился.

— Какие у тебя отношения с самцом по имени Дестени? — мужчина выглядел рассерженным.

— Никаких.

— Он взбирался на тебя? Я не чувствую его запаха.

— Нет. — Алли отрицательно покачала головой. — Мы всего лишь друзья.

— Говори тише, — потребовал 880.

— Мы работаем вместе, — прошептала она. — А что?

Он проигнорировал ее вопрос.

— Где твой мужчина?

— У меня его нет.

880 снова всмотрелся в ее глаза. Затем взглянул на ее тело. Алли покраснела, когда его взгляд надолго задержался на ее груди, а потом сосредоточился на юбке.

— Ты такая маленькая. Самцы наслаждаются сексом с крепкими женщинами. Ты сломаешься или почувствуешь боль, когда в тебя будут вколачиваться сзади. Сомневаюсь, что ты сможешь удержаться на коленях. Твои руки выглядят слишком слабыми. Ты упадешь в обморок, когда тебя впервые возьмет самец.

У Аллисон не было слов. Ее настолько поразили его грубые откровения, что мозг словно переклинило.

Его взгляд снова прошелся по ней.

— Ты даже не выглядишь достаточно большой, чтобы принять мужчину.

Аллисон наконец-то оправилась от ошеломительной прямоты 880.

— Меня не создавали с помощью гибридной генетики.

880 хмыкнул, его хватка ослабла, но он не отпустил женщину. Его бедра уже не так крепко сжимали ее.

— Развернись.

Алли отрицательно покачала головой.

— Нет. Зачем?

Он зарычал.

— Развернись сейчас же.

Она слишком боялась спорить, поэтому начала перемещаться в его руках. Открытая дверь будто насмехалась над ней, когда Аллисон встала к ней лицом. Ей не следовало покидать безопасный коридор. Казалось, тот теперь был очень далек. Рука покинула ее горло, и Алли ахнула, когда 880 обхватил одну из ее ягодиц. Он сжал ту прямо через юбку. Аллисон резко повернула голову.

— Не смей!

Их глаза встретились, и 880 зарычал:

— Тише.

— Отпусти мой зад.

Алли говорила тихо, стараясь отстраниться, чтобы мужчина перестал ее лапать.

Рука сильно дернула ее за талию, и женщина приземлилась на колени 880. Его ладонь прижалась к ее губам, и 880 зарычал ей на ухо. Глаза Алли расширились, когда она поняла, что сидит не только на ногах мужчины. Не было никаких сомнений в том, что его твердый член уткнулся в колыбель ее сжатых бедер.

— Не кричи, — приказал 880. — Я не причиню тебе вреда. Мне просто любопытно.

Его ладонь ослабила давление на нижнюю часть лица Аллисон и медленно освободила рот.

Алли смотрела, как 880 сжал в кулак материал ее юбки и потянул вверх, чтобы приоткрыть большую часть одной ее ноги. Юбка осталась там, куда Вид ее задрал, а грубые кончики пальцев стали исследовать наружную часть ноги Аллисон от колена до бедра. 880 дышал ей прямо в ухо, она заметила, что его дыхание стало немного затрудненным.

— Мягкая.

Рука на талии переместилась, и Алли почувствовала, как мужчина провел ладонью по ее животу. Пальцы ощупали живот, но не причинили боль. 880 исследовал кожу под рубашкой, затем двинулся выше. Алли снова ахнула, когда одна рука сжалась вокруг ее груди и стиснула ту через бюстгальтер, оценивая размер и форму.

— Еще мягче.

— Перестань приставать ко мне, или я закричу, — пригрозила Аллисон.

880 прекратил трогать ее грудь. Рука на бедре тоже замерла. Алли повернула голову и встретилась с мужчиной взглядом. Гнев мелькнул в его глазах, но он поправил ее юбку и убрал руку с груди.

— Я не буду пытаться взобраться на тебя. Ты недостаточно сильна, чтобы принять меня.

Алли попыталась встать с его колен, но он дернул ее обратно. 880 развернул ее, чтобы теперь она сидела боком на его коленях. Ощущение его члена снова стало очевидным. Невозможно не заметить такую твердость и размер. 880 и Алли смотрели друг на друга, пока мужчина не нахмурился.

— Мне необходим твой аромат. Спи здесь, со мной. Ты в безопасности.

Аллисон охватила тревога.

— Что?

— Спи со мной. Ты уже делала это раньше. Я хочу, чтобы ты была рядом. — Он схватил Алли за руку, удерживая ее в своей ладони. — Погладь мою грудь.

Аллисон была потрясена. Парень только что облапал ее, явно интересуясь сексом. Это была плохая идея. Алли отрицательно покачала головой.

— Я должна вернуться домой. Под домашний арест. Это всего лишь встреча.

— Больше нет. Ты останешься со мной.

Черты лица 880 ожесточились, когда он взглянул на дверь, а потом посмотрел в широко распахнутые глаза Аллисон. Она понятия не имела, что еще добавить. Но это не остановило ее от попыток вразумить мужчину.

— Это не правильно. Я имею в виду, мы же не встречаемся. Незнакомцы просто так не делят кровать. Я спала с тобой только потому, что было холодно и…

— Ты хотела спасти меня, — голос мужчины снова стал ниже. — Или ты лжешь об этом? Ты целительница?

— Я доктор. Я…

— Ты останешься со мной. Будешь спать рядом и прикасаться ко мне. Я в депрессии, но не тогда, когда ты гладишь мою грудь.

880 отвел взгляд, чтобы посмотреть на кровать.

Началась паника. Аллисон никак не могла делить постель с полностью выздоровевшим Новым Видом. Он не был ребенком, и его тело лишь подтверждало это, так как к ней до сих пор прижимался твердый член. 880 являлся взрослым мужчиной, который приставал к ней.

— Они этого не позволят, — блефовала Алли, почти уверенная, что это правда.

— Позволят, потому что я так сказал. — Мужчина протянул руку и откинул одеяло. — Снимай обувь и ложись в мою постель.

— Нет. — Алли извернулась, чтобы встать, но его рука напряглась.

Тихое рычание раздалось около ее уха, когда 880 прижался к нему ртом.

— Продолжай тереться о мой член, и я возьму тебя.

Алли перестала бороться.

— Можешь пока не снимать одежду.

Ее глаза расширились.

«Пока? О, черт».

Мысль о том, что Дестени, возможно, был прав, и 880 хотел заняться с ней сексом, заставила сердце Аллисон сжаться от страха.

Мужчина принюхался к ней.

— Успокойся, — прохрипел он. — Не сопротивляйся, и тебе не причинят вреда. Я не хочу сделать тебе больно, — 880 помолчал. — Ты нужна мне прямо сейчас.

Глаза Алли закрылись, а в ее животе свернулся клубком страх. 880 привязался к ее аромату? Как такое могло случиться? Новые Виды запоминают аромат, только когда берут себе пару. Сначала формируется эмоциональная связь, а затем следует желание взять кого-то.

880 ощутил запах человеческого страха. Это был привлекательный сладкий аромат, от которого его член стал еще тверже. Аллисон не подходила для спаривания, но его тело думало иначе. Если он ее возьмет, то точно сломает. Его рука, обвитая вокруг ее мягкой узкой талии, подтверждала домыслы. Спина женщины была значительно уже, чем ширина его груди. И наверняка Аллисон весила намного меньше, чем его пара. Мысль о 46 опечалила мужчину.

Он больше никогда не увидит глаза 46, и не услышит ее мягких рычаний. 880 знал, что ей не всегда нравилось быть его парой, но он пытался сделать самку счастливой. 46 хотела его прикосновений только тогда, когда нуждалась в нем. Казалось, он не вызывал интереса ни у одной самки до тех пор, пока они не овулировали. 880 обнюхал Алли, уверяясь, что она даже не была близка к тому времени.

Сожаление охватило 880, ведь человек не обратится к нему, когда будет нуждаться. Это не было бы хорошей идеей. Он не хотел причинять Алли боль теперь, когда она была в его руках. 880 даже не мог продолжать злиться. Женщина слишком боялась его, чтобы вызывать гнев.

Тон голосов в коридоре изменился. Слова не были слышны, но один из мужчин начал рычать. 880 догадался, что это был Дестени. Не вызывало сомнений, что самец хотел взобраться на Алли и ему не нравилось, что 880 находился рядом с ней. Но этого не случится. Дестени умрет, если попытается забрать человека из комнаты.

880 повернулся и провел носом по волосам Алли. Она пахла какими-то чудесными ароматами и едой. Возможно, именно так люди привлекали внимание противоположного пола. Она сказала, что у нее нет мужчины, да и сам 880 не уловил ничьего зловония. Наверняка, Алли пыталась завлечь кого-нибудь своим ароматом, рассчитывая на то, что мужчины будут голодны.

Время было на исходе, и 880 знал это. Мужчины придут и проверят Алли, если она не покинет его комнату в ближайшее время. Он наклонился, наслаждаясь тем, как женщина вздрагивала от каждого его выдоха, овевающего ее шею.

— Ты нужна мне, — признался 880. — Я никого здесь не знаю, кроме тебя. — Это было правдой. Мужчины хорошо относились к нему, но он не чувствовал с ними связь. Ее аромат заставил его почувствовать себя возбужденным, но не обособленным. — Останься со мной. — Женщинам нравилось, когда их упрашивали, а не заставляли. 46 научила его этому. Он воспользовался более мягким тоном: — Я буду восстанавливаться быстрее.

Алли повернула голову, и ее глаза широко раскрылись. Его признание явно удивило ее.

— Никто здесь не причинит тебе вреда, 880. Ты Новый Вид, и они считают тебя семьей.

— У меня никого нет. Теперь я одинок. — 46 была единственным постоянством в его жизни, и он потерял ее. — Останься со мной.

Аллисон в нерешительности прикусила нижнюю губу, и он наконец начал осознавать значение этого жеста. Она делала это, когда не знала, как поступить.

— Ты нужна мне, тем более ты целительница. Ты рисковала, пытаясь пробудить меня, тогда как они даже не пытались. Ты должна остаться здесь. Ведь ты хотела защитить меня, не так ли? Поэтому ты меня забрала?

880 прекрасно понимал, что и в отсутствие Алли с ним все равно все будет хорошо. Он сомневался, что его люди как-то навредят ему, но это сработало. Аллисон робко кивнула. Мужчина не постеснялся воспользоваться ее профессиональными инстинктами, чтобы удержать там, где он хотел.

— Ладно. Но только на некоторое время.

— Нет. Ты будешь спать со мной, пока я полностью не поправлюсь.

— Кажется, ты уже поправился, — Алли помедлила. — Ты встал на ноги. Прибавил в весе, и я знаю, что ты выходил на улицу.

— Они удерживают меня в этой комнате, — раздражение прозвучало в голосе 880. — Они боятся, что я причиню кому-то вред. Людям, — он решил быть честным. — Я не причиню тебе вреда, а когда они увидят тебя здесь, то поймут, что те, о ком они заботятся, будут в безопасности.

Казалось, Алли долго обдумывала ответ, прежде чем заговорить:

— Я останусь, но не буду делить с тобой постель. У всех сложится неправильное впечатление.

— Что это значит?

Щеки Алли покраснели, и ее взгляд скользнул на его горло.

— Они подумают, что мы занимаемся сексом.

— Мне все равно, что они подумают.

Она подняла глаза.

— А мне нет. Я здесь работаю. Или работала.

В 880 мгновенно вспыхнул гнев.

— Тебе будет стыдно, если они поверят, что я прикасаюсь к тебе? — рычание вырвалось из горла 880. — И ты говорила, что мы равны? Мне рассказывали, что люди здесь не смотрят на нас свысока. — Его руки крепче сжались вокруг ее талии. — Ты…

— Перестань, — прошипела Алли, перебивая его гневную речь. — Это не потому, что ты Новый Вид. Я не хочу выставлять напоказ отношения с кем-либо, особенно с тем, кого лечила. Ты просто не понимаешь. Это не имеет ничего общего с нашими различиями.

880 пристально посмотрел на нее, но не смог распознать ложь.

— Объясни.

— Это непрофессионально. Фактически ты больше не мой пациент, но ты был им. Врачи теряют лицензии, если занимаются сексом с находящимися под их опекой людьми. Это неэтично и, в основном, такого не случается. Я ненавижу тех, кто это делает. И мне не хочется, чтобы кто-то подумал, будто я воспользовалась тобой.

880 поднял женщину со своих коленей и выпустил из рук. Его тело напряглось на случай, если Алли попытается сбежать. Она не успеет добраться до двери, ведь он поймает ее. Алли медленно повернулась, оставаясь рядом с 880. Он поднялся во весь рост и уставился на нее. Она была маленькой и слабой, совсем не опасной. 880 засмеялся.

— Что смешного? — Аллисон скрестила руки на груди.

— Кто поверит, что ты можешь заставить меня сделать что-то против моей воли? Ты ведь это имела в виду? «Воспользоваться» означает применение силы.

— Это означает, что сейчас ты эмоционально уязвим, и кто-то может легко манипулировать тобой. — Внимание Аллисон переключилось на его руки, прежде чем она снова посмотрела ему в глаза.

Весь юмор из них исчез.

— Этого бы не произошло. Я все держу под контролем, и ты не можешь меня заставить что-либо сделать. Пусть лучше беспокоятся о том, что я могу начать манипулировать тобой. Мне знакомо это слово. — Мужчина окинул взглядом ее тело. — Это было бы очень просто.

Алли открыла рот, но не прикусила губу. 880 внимательно изучил ее лицо и наконец заметил небольшой страх. Мужчина мог бы примириться с этим, если бы это помогло удержать ее от попыток покинуть его комнату. 880 указал на кровать.

— Сядь. Я скажу им, что ты остаешься со мной.

— Я должна…

880 подошел ближе и чуть не столкнулся с ней.

— Сядь, — прорычал он.

Алли побледнела, обошла его и покорно села на кровать. Мужчина улыбнулся.

— Это манипуляция.

Глаза женщины гневно сверкнули, но 880 лишь отвернулся, чтобы скрыть улыбку. Ему нравилось, что у Алли есть дух. 880 вышел из комнаты и заметил двух мужчин, которые ждали в конце коридора. Они оба повернулись, когда почувствовали его.

— Алли останется здесь, со мной. Удвойте количество еды, и еще ей понадобится одежда.

— Нет, — прошипел Дестени, мгновенно бросая ему вызов, сжав ладони в кулаки и пытаясь к нему прорваться.

Тайгер схватил самца за руку, чтобы остановить.

— Не надо, — мягко приказал он. — Оставайся на месте. — Он подошел ближе, каждым шагом уверяя в отсутствии враждебности.

880 вернулся в свою комнату и взглянул на Алли. Она осталась сидеть там, где он приказал. Тайгер остановился в дверях и оглядел женщину, явно проверяя ее состояние.

— Ты в порядке?

— Да.

Тайгер посмотрел на 880.

— Почему она здесь?

— Она мне хорошо знакома. Я не причиню ей вреда.

Тайгер перевел взгляд на Алли.

— Ты не против? Нам надо поговорить. — Он сглотнул. — В коридоре.

Алли взглянула на 880 и тот резко кивнул. Он надеялся, что она не предаст его и не попросит помощи у мужчины. Все равно толку не будет. Он еще слаб, но будет бороться, чтобы она осталась рядом. 880 уже все для себя решил.

Аллисон остановилась за дверью, и Тайгер понизил голос:

— Что происходит?

— Он говорит, что я единственная, кого он знает. Все нормально.

Тайгер поднял взгляд, чтобы посмотреть на 880 и снова обратился к ней:

— Он половозрелый здоровый самец. Ты понимаешь это? А ты женщина.

Щеки Алли снова порозовели.

— Мы не будем ничего делать.

Тайгер отступил назад, и она последовала за ним, выйдя из поля зрения 880. Алли не ушла далеко. Мужчина напрягся, готовый отправиться за ней, если она сбежит. Он разберется с самцом, если тот помешает ему вернуть Алли в комнату.

Аллисон нервничала, но точно знала, почему Тайгер так обеспокоенно хмурится.

— Он может попытаться взобраться на тебя. Скорее всего, так и случится, если ты останешься. Ты понимаешь, что это значит?

Подобная мысль пугала ее, но она попыталась скрыть свою реакцию. Алли не была предметом симпатии 880.

— Он сказал, что не причинит мне вреда.

— Сомневаюсь, что 880 связывает эти понятия, — Тайгер колебался. — Я чувствую твой страх.

— Он большой и немного пугающий. — Алли раздумывала, попросить ли Тайгера забрать ее от 880. Тогда ее вернут обратно в дом. — Он, гм, другой.

— Насколько?

— Он прямолинейный и грубый.

— 880 освободили совсем недавно. Он сказал что-нибудь обидное? Мы пытаемся научить его более приемлемым навыкам общения.

Она не собиралась повторять то, что 880 говорил о ее теле.

— А еще он тиран.

Тайгер приподнял брови.

— Он не может заставить тебя остаться, — его голос понизился. — 880 угрожал тебе? — Тайгер потянулся к рации, прикрепленной к его джинсам. — Я могу вызвать подкрепление. Мы можем задержать его и вытащить тебя отсюда без особых трудностей, даже если он будет против.

Мысль о том, что офицеры станут удерживать 880, заставила Алли покачать головой. Они могли ранить его, а она знала, что он будет бороться.

— Нет. Он не заставлял, — соврала она. — Я останусь с ним на некоторое время. Не то, чтобы мне было чем заняться, кроме как смотреть телевизор или смотреть на стены.

— Я должен обсудить это с Джастисом и Тришей. — Тайгер убрал руку с рации. — Тебе принести что-нибудь из твоего дома?

Алли попросила только дневную одежду, уверенная, что 880 скоро устанет удерживать ее в комнате. Тайгер внимательно выслушал просьбу.

— Сделаем. Я самолично соберу все. Также я оставлю в конце коридора офицера. Кричи, если захочешь выбраться оттуда, — Тайгер замолчал. — Ему нужно придумать имя. Может, ты поможешь ему найти то, которое ему понравится.

— Думаю, пока что ему достаточно всяких перемен.

— Ему нужно имя, — повторил Тайгер. — Мы обнаружили, что это часть процесса исцеления, и, кроме того, гора документов, которая должна быть оформлена на 880, растет. Как только он выберет имя, то нам придется все исправить. Лучше я сделаю это раньше, чем позже.

Внутри Аллисон зашевелилась злость.

— Мне жаль, но его эмоциональное благополучие важнее, чем количество документов на твоем столе.

Тайгер сверкнул глазами.

— У меня есть пара, и мне нравится проводить время с ней, а не тратить его на дополнительную работу. Хочешь мне помочь? Помоги ему определиться с именем. — он развернулся и зашагал прочь.

Алли стояла и провожала взглядом мужчину, пока он не дошел до Дестени. Медбрат попытался обойти Тайгера, чтобы подойти к ней, но тот схватил его за руку, насильно развернул и чуть ли не потащил в сторону лифта. Алли слышала, как они шипели друг на друга, но не могла разобрать слова. Большая рука, крепко сжавшая плечо, заставила ее подпрыгнуть. Алли повернула голову и увидела 880. Он незаметно подкрался к ней.

— Немедленно в мою комнату.

— Ты мог бы сказать «пожалуйста».

Мужчина отвернулся от нее, чтобы оглядеть коридор, и вдруг обхватил ее за талию. Алли ахнула, когда он просто рывком взял ее на руки, прижал к груди и развернулся, направившись обратно в комнату. 880 остановился лишь у кровати и отпустил Аллисон.

— Снимай обувь и забирайся на мою кровать. — Вид убрал руки.

Алли подняла на него глаза.

— Это было грубо с твоей стороны. Ты не можешь просто так подхватывать людей и выдвигать требования.

880 молча смотрел на нее.

— Только потому, что ты больше, не значит, что ты можешь давать волю рукам. Это то, что ты только что сделал.

Он моргнул.

— Я не хочу залезать на твою кровать. Мы должны поговорить и узнать друг друга лучше. Думаю, что ты…

Он приподнял ладонь и мягко толкнул Алли в грудь. Женщина потеряла равновесие и упала на кровать. Аллисон шокировало, что 880 это сделал. Больно не было, но это не имело значения. Мужчина наклонился, схватил ее за лодыжку и просто сорвал туфлю. Алли попыталась отползти после того, как ее ошеломленный мозг начал работать, но 880 был быстрее. Он снял другую туфлю.

— Прекрати это! — Алли изо всех сил пыталась сесть, попятившись назад, чтобы оставить пространство между ними. Мужчина не дал бы ей выбраться с кровати. — Ты ведешь себя грубо!

880 пожал широкими плечами, наклонился и расставил руки на кровати. Мужчина посмотрел на нее и медленно подобрался ближе. Алли продолжала отползать, пока ее затылок не ударился о стену. Она оказалась в ловушке. Матрас прогнулся от веса мужчины, когда он лег вдоль внешней стороны кровати на спину и вытянулся во весь рост. Одной рукой 880 собрал свои длинные волосы и уложил их над головой, а потом посмотрел на нее.

— Ложись рядом со мной и погладь мою грудь.

— Нет.

Раздалось тихое рычание, а сердитый взгляд 880 остановился на ней.

— Алли, — мужчина произнес ее имя так, что по ее коже побежали мурашки. — Иди ко мне сейчас же и не вынуждай меня заставлять тебя.

«Дерьмо». Аллисон не боялась, но относилась к 880 с опаской. Кровать была недостаточно просторной, чтобы можно было удрать, поэтому Алли старалась держаться на расстоянии вытянутой руки от мужчины. Которую он мог просто протянуть, чтобы схватить ее. 880 наблюдал за ней, не двигаясь, а затем глубоко вздохнул.

— Пожалуйста.

Одно это слово смягчило решимость Алли противостоять его требованию. Она подсела ближе к 880, не зная, какую ждать от него реакцию. Мужчина просто лежал, замерев, поэтому Аллисон вытянулась рядом, поправив юбку. Рука дрожала, когда она подняла ее и коснулась его груди. 880 закрыл глаза, наслаждаясь ее нежными поглаживаниями.

«Во что, черт возьми, я ввязалась?»

Глава 7

От резкого содрогания кровати Аллисон проснулась, и она поняла, что заснула. Она посмотрела на 880, обратив внимание на то, что в комнате заметно потемнело. Он больше не лежал в постели, а стоял рядом, спиной к Алли. Его взгляд был устремлен на открытую дверь. Аллисон посмотрела в том же направлении.

Тайгер появился в дверях и остановился.

— Привет. Я принес вещи Аллисон. — Он протянул спортивную сумку. — Вот. — Тайгер оглядел женщину. — Ты в порядке?

Она села и проверила, осталась ли ее юбка на прежнем месте ниже колен.

— Все хорошо. Мы немного вздремнули.

880 шагнул вперед и взял сумку за ремень.

— Спасибо. А теперь уходи.

Тайгер приоткрыл рот, однако отступил.

— Ладно. Триша и Джастис не понимают, что у тебя на уме, но пока доктор Алли согласна быть здесь, она может остаться. Просто знай, что дальше по коридору есть офицер.

Алли не поняла, Тайгер предупредил 880 или напомнил ей, что помощь близка?

— Уходи, — потребовал 880.

— Тебе действительно нужно научиться манерам. Всего хорошего.

Тайгер развернулся и вышел. 880 повернулся лицом к Аллисон и подошел к кровати. Он бросил сумку и, наклонившись, расстегнул ее. Его руки залезли внутрь, чтобы вытащить вещи.

— Что ты делаешь?

880 сверкнул глазами и поднял пару спортивных штанов. Рассмотрев их, он позволил им упасть на кровать. Ночная рубашка, которую Алли просила принести, была следующей. 880 прочитал слова на изображенной картинке и нахмурился.

— Почему у тебя рубашка с надписью: Укуси меня? У кого такие красные клыки?

Алли смутилась.

— Это рубашка из популярного шоу вампиров. Пожалуйста, положи ее и перестань рыться в моих вещах.

— Кто такой вампир и почему ты хочешь, чтобы он тебя укусил? — Гнев мелькнул в глазах 880, когда он посмотрел на Алли. — Ты говорила, что у тебя нет мужчины.

— Да никто. Это… черт. Их не существует. Это шоу по телевизору.

880 откинул рубашку, а затем вытащил трусики. Они выглядели такими маленькими, пока он изучал их, зажав между большим и указательным пальцами. Алли встала на колени и попыталась вырвать белье из рук 880, но его рефлексы были лучше. Он поднял их выше, чтобы Алли не достала.

— Отдай их мне!

— Веди себя хорошо, — приказал 880, затем схватил трусики с другой стороны, и раскрыл их пальцами, будто оценивая, как они будут выглядеть на Алли. Его пристальный взгляд скользнул на ее юбку. — Это не похоже на то нижнее белье, что они пытались мне дать. Где остальной материал? А прорезь спереди? Где задняя часть? Я не понимаю, почему мы, вообще, должны носить что-то под штанами.

— Это бикини, а женские трусики не имеют разрезов. — Аллисон подобралась ближе. — Я знаю, что ты не носил нижнего белья в «Мерсил», но его принято носить в Хоумленде. Они выдали тебе мужское нижнее белье в стандартном наборе, который комплектуют для Новых Видов. Когда я переехала сюда, то привезла свою одежду из дома. Верни их обратно!

— Ты носишь их под юбкой? — 880 уставился на ее талию.

— Конечно. Я не ношу одежду без них. — Ее открытая ладонь ждала, но 880 не захотел отдать трусики, вместо этого ощупывая шелковистый материал. А потом шокировал еще больше, проведя тканью по щеке.

— Мягкие. Покажи, как они выглядят на тебе. Подними юбку.

— Ни за что. — Алли забыла о своем возмущении и поспешно отползла в дальний угол матраса.

880 уронил трусики на кровать. Аллисон боялась, что он будет настаивать на том, чтобы увидеть те, которые сейчас на ней, но мужчина вернулся к сумке и вытащил бюстгальтер. 880 поднял его за бретельки и нахмурился, посмотрев на женщину.

— Положи его. Пожалуйста? — Алли осознала, что покраснела.

— Что это? — Он повертел его в руках, изучая чашечки. — Они покрывают твою грудь, да? Форма та же самая. — Он уставился на ее грудь.

— Да. Это бюстгальтер.

880 зарычал и кинул его через плечо. Бюстгальтер пролетел по воздуху через всю комнату и ударился о стену рядом с дверью.

— Ты не будешь носить его.

Рот Алли широко раскрылся.

— Прости?

— Ты слышала меня. Нет причин сковывать свое тело. Это неестественно.

У нее не было слов. Новый Вид копался в ее сумке, нюхая шампунь, кондиционер и даже зубную пасту. Алли спокойно сидела, скрестив руки на груди, хотя внутри нее закипала ярость. 880 был любопытным и невоспитанным. Он засунул вещи обратно в сумку и просто кинул ее в ванную. Потом взглянул на Алли.

— Она останется там, пока мы не примем душ.

— Мы?

880 кивнул головой.

— Мы.

— Мы не будем принимать душ вместе.

Он приподнял брови.

— Ты слышал меня. И не надо на меня так смотреть. Я позволила тебе издеваться надо мной, но ты только что пересек границу Большого Каньона.

— Что это означает?

— Я не буду принимать с тобой душ.

880 повернул голову, уставился на дверь и принюхался.

— Несут нашу еду.

Филд появился в дверном проеме с двумя большими крытыми подносами. Вошедший посмотрел на Алли и улыбнулся. Выражение облегчения на его лице было очевидным.

— Я рад, что все хорошо. — Он обратился к 880: — Это твой ужин. — Он протянул ему один поднос. — Не забудь принять лекарства. Они внутри.

880 прошел через комнату и принял еду.

— Спасибо. Иди.

Улыбка исчезла, Филд попятился.

— Тебе действительно нужно поработать над своими социальными навыками, но я ценю, что ты не забыл сказать спасибо. Так гораздо лучше.

880 зарычал в предупреждении, и другой Новый Вид сбежал.

— Они пытаются научить меня произносить слова за каждое действие. — Он донес еду до кровати и поставил подносы на край матраса. — Ешь.

— Это называется быть вежливым.

— Это раздражает. Я бы добыл себе еду, если бы мне позволили уйти отсюда.

Алли сняла крышку с тарелки, и у нее заурчало в животе. Она пропустила обед. 880 повернул голову, посмотрел на ее живот, а потом взглянул на Аллисон. Она покраснела. У него было острое обоняние и слух.

— Тебе нужно больше есть. Ты слишком маленькая. Мои люди морят тебя голодом в наказание за то, что ты человек?

— Нет! — Алли удивили его рассуждения. — Я просто пришла сюда до того, как был доставлен обед. Я ем три раза в день, но слежу за своим весом.

— Что это означает?

— Я на диете.

880 моргнул, нахмурившись.

— Я набрала лишний вес и хочу его сбросить. Моя одежда становится слишком тесной.

— Носи побольше.

Ей хотелось, чтобы все было так просто. 880 снял крышки, и сосредоточил внимание на ужине. Алли поняла, что подсчету калорий пришел конец. Для нее приготовили картофельное пюре и обжаренную отбивную из курицы, обильно политую соусом. Алли перевела взгляд на ужин 880. На тарелке лежали практически сырые куски говядины, а также свежие морковь и цветная капуста.

— Тебе нравится такое?

Он взял морковку и откусил, захрустев.

— Да.

— Ты не хочешь, чтобы их приготовили?

Отвращение на его лице было почти комичным, но Алли не посмела смеяться.

— Зачем?

— Они будут вкуснее, если их приготовить на пару с маслом и сыром. Или просто отварить.

Алли заметила, что 880 не принял таблетки.

— Их нужно принимать вместе с едой.

Тихое урчание вырвалось из его горла. Алли не знала, был это рык злости или неприязни. Взгляд 880 сосредоточился на женщине. Она открыла рот, чтобы заговорить, но Новый Вид зажал одну из таблеток между пальцами.

— Я приму их.

— Спасибо.

880 отвернулся и просто сунул их себе в рот. Алли поежилась, когда он прожевал таблетки, не запивая водой. Наверное, вкус был просто ужасным.

— Ты не должен…

880 дернул головой и зарычал.

— Я принял их, потому что ты врач. И понимаю, что это важно для тебя. Но как их принимать, я решаю сам.

— Прекрасно. — Алли взяла вилку и нож, чтобы разрезать мясо. — Просто будет легче, если ты будешь их запивать.

Мужчина сощурил взгляд.

— Замолчи и ешь.

880 вытянул руку и схватил с тумбочки пульт от телевизора. Это произошло практически сразу, как только Алли сосредоточилась на своей еде. Может, 880 и являлся Новым Видом, но, по ее мнению, у него была одна человеческая черта. Он думал, что разговор закончился только потому, что он включил хоккейный матч. Ее взгляд устремился на спортивный канал, который смотрел 880.

Тот факт, что он не прибавил громкость, заставил Алли задуматься, зачем он, вообще, включил телевизор. 880 быстро поел, проглотив все на тарелке. Аллисон поняла, почему он так быстро набирает вес. 880 повернулся, когда закончил, и стал наблюдать за ней. Она пыталась игнорировать пристальный взгляд, пока ужинала.

— С меня хватит.

— Доешь все.

Алли посмотрела на мужчину.

— Слушай, 880, ты снова ведешь себя как тиран. Я сыта. Я съела большую часть, а это была очень большая порция. Я не могу потреблять столько же, сколько и ты.

Он встал, вынес оба подноса в коридор и, вернувшись, плотно закрыл дверь. Они остались в комнате наедине. В животе Аллисон угнездился страх, когда взгляд 880 задержался на ней.

— Ты должен оставить дверь открытой.

— Я не подчиняюсь приказам.

— Мне было бы спокойнее, если бы она не была закрыта.

— Я хочу поговорить с тобой, но самец в коридоре может нас подслушать.

Часть беспокойства Аллисон исчезла.

— О чем именно?

880 шагнул вперед, но сделал это настолько хищно, что Аллисон занервничала. Ее сердцебиение участилось, и она напряглась, когда он остановился у края кровати, возвышаясь над ней.

— Почему ты так старалась спасти меня?

— Мы это уже обсуждали. Я врач, а ты был моим пациентом.

880 слегка наклонил голову, посмотрев Алли в лицо.

— Почему человеческие самцы не интересуются твоим запахом и не спариваются с тобой?

— Что? — Она не ожидала, что он скажет подобное, и попыталась понять его слова.

— Ты пахнешь едой, чтобы завлечь их, когда они проголодаются?

— Что?

880 принюхался и слегка наклонился вперед.

— Я чувствую запах фруктов. Земляники.

— Это мой шампунь. Самый обычный аромат, который используют люди.

Он снова принюхался.

— Меня кормили французскими тостами, и от них тоже так пахло.

— Мой дезодорант пахнет ванилью. Еще один распространенный аромат.

— Ты напоминаешь мне о десерте и завтраке. Ты побуждаешь мужчину думать об этих вещах и о том, что происходит между этими моментами времени. Ведь тогда они отправляются в постель. Видимо, ты желаешь, чтобы кто-нибудь из них позвал тебя с собой.

Рот Аллисон широко раскрылся от изумления.

— Теперь ты показываешь мне свои зубы. Они гладкие.

— Что это значит?

— Ты не сможешь использовать их, чтобы прикусить кожу мужчины, тем самым еще сильнее его возбудить. — 880 нахмурился. — Это все твой маленький размер. Вот почему они избегают тебя. Ты бы сломалась, занимаясь сексом с самцом. Мы предпочитаем более крепких женщин.

Алли уставилась на 880, не зная, стоит ли воспринимать его слова как оскорбление.

— Ты должна обнажить свое тело для мужчин. Покажи им эти крошечные кусочки материала, которые используешь, чтобы прикрыть гениталии. И перестань утягивать грудь. Она должна быть доступной в любое время. Это искушало бы мужчину взять тебя как свою пару. Ему бы захотелось потрогать их и проверить, насколько они мягкие.

— Мне не нужна пара, — пробормотала Аллисон, чувствуя себя оскорбленной. — Ты думаешь, я не смогла бы заполучить парня? Смогла бы. И я не пахну едой. Просто не использую средства без запаха, которые предпочитают Новые Виды. Все шампуни, кондиционеры и лосьоны для тела, которые мы покупаем в магазинах, ароматические. Вот и все.

— Люди странные и слабые. Им нужны запахи еды, чтобы заманить противоположный пол. — 880 сел на кровать рядом с Алли. — Погладь мои волосы.

— Играй со своими волосами сам! — Она не на шутку рассердилась.

Он впился в нее взглядом. А она так же пристально посмотрела в ответ.

— Прикоснись ко мне. Мне это нравится.

Аллисон попыталась соскочить с кровати и уже опустила одну ногу на пол, но рука обхватила ее за талию. Воздух покинул легкие, когда Алли, в конечном итоге, оказалась под тяжестью тела 880. Ее гнев обратился в страх.

— Я сказал, погладь мои волосы. — Лицо Нового Вида нависло над ее лицом, обнаженная грудь прижалась к ней. Тепло тела 880 проникло сквозь ее тонкую рубашку.

— Отвали от меня.

— Ты раздражена.

— Ты оскорбил меня. И, вообще, кто ты такой, чтобы делать такие предположения? Что ты знаешь об этом мире? Я не твоя личная медсестра, да даже те не стали бы играть с твоими волосами. Ты ведешь себя как тиран и ребенок!

880 злобно зарычал на нее, и Аллисон интуитивно ответила. Ее ладонь опалило жаром из-за удара. Они оба замерли.

«О, черт! Я только что дала ему пощечину».

Аллисон почувствовала, как кровь отхлынула от ее лица. Гнев сверкал в сощуренных глазах 880. Красный отпечаток руки красовался на его щеке.

Парень был огромным и плотно прижимал Алли к себе. Он мог просто убить ее за эту вспышку гнева. Аллисон издала неопределенный звук, который напоминал тихое хныканье. Казалось, время застыло, пока она ждала реакции Нового Вида. Желание позвать на помощь становилось все более и более сильным.

Ноздри 880 затрепетали, когда он втянул воздух и изменил положение тела, еще сильнее навалившись на Алли. Одна его нога заскользила по ее бедрам, фиксируя их на одном месте.

— Ты ударила меня.

Алли открыла рот, но не произнесла ни слова. Она была в состоянии дышать, однако ее легкие не могли насытиться кислородом. 880 приблизил к Аллисон свое лицо, коснувшись ее носа, и заглянул ей в глаза.

Алли боялась пошевелиться. Новый Вид просто высказал очевидное, но не набросился на нее. Она посчитала это хорошим знаком, пытаясь сообразить, как выйти из запутанной ситуации. 880 чуть повернул голову и нарушил зрительный контакт, посмотрев на ее горло.

«Боже. Неужели он разорвет его своими острыми зубами?»

Этот мужчина не был похож ни на одного представителя Новых Видов, из тех что она знала. 880 был опасен, как и предупреждал Дестени.

— Пожалуйста… — прошептала Алли.

Он тихо зарычал и уткнулся лицом ей в шею, коснувшись носом горла. Горячее дыхание обвевало ее кожу, и Аллисон закрыла глаза, стараясь не двигаться.

— 880? Прости. Ты одновременно разозлил и напугал меня. Я просто отреагировала.

Его нос проследовал до ее уха. Она дернулась, когда горячий влажный язык лизнул ее кожу. 880 принюхался и прижался лицом к ее щеке, заставляя Алли еще больше откинуть голову. Длинные волосы щекотали ее руку. Алли прижала ладони к мускулистой мужской груди и попыталась оттолкнуть, но это было сравнимо с попыткой сдвинуть стену. У Алли ничего не вышло.

— 880? — ее голос дрожал. — Пожалуйста, позволь мне подняться. Ты тяжелый, и я извинилась. Я не должна была тебя бить.

Кончик языка очертил мочку ее уха. Это было странное ощущение, но не неприятное. 880 остановился и задумался.

— Ты не первая женщина, которая меня ударила, — нахмурился он. — Моя пара часто это делала.

Алли вполне ее понимала. 880 мог быть грубым и деспотичным.

— Временами она становилась раздражительной.

«Возможно, когда ты открывал рот и выдвигал неразумные требования», — подумала Алли, не желая говорить об этом вслух.

Нога мужчины переместилась, а пальцы протолкнулись между лодыжкой Алли и кроватью. Женщина ахнула, когда 880 резко раздвинул ее бедра и сжал край юбки. Новый Вид просто задрал вещь и прижал большую руку к трусикам. Алли была настолько шокирована, что ей потребовалось несколько мгновений, чтобы отреагировать. 880 не испытывал такой проблемы. Его пальцы скользнули между материалом и кожей, затем резко дернули, и трусики порвались.

— Тихо, — потребовал глубокий голос. Острые зубы мужчины на долю секунды прикусили и отпустили мочку ее уха. — Я поглажу тебя и успокою.

Глаза Алли широко раскрылись. Она попыталась отвернуться, но 880 снова предупреждающе укусил ее, и она забыла, как дышать. Большая рука обхватила ее бедра и погладила. Алли отчаянно толкнула 880 в грудь, но не смогла сдвинуть.

— Что ты делаешь? — ее голос звучал так же неуверенно, как Алли себя чувствовала.

Хотя она прекрасно догадывалась, что происходит. Ее предупреждали Тайгер и Дестени. 880 был половозрелым самцом Новых Видов. А они были очень сексуальны. Где-то в глубине души Алли осознала еще в ту секунду, как согласилась остаться с 880 наедине, что существовала реальная возможность того, что они, в конечном итоге, сделают больше, чем просто спать в кровати. Тот факт, что 880 уже исследовал ее тело руками, явно заинтересовавшись, только укрепил эту теорию. Но Алли, несмотря на сомнения, все равно осталась с 880.

Он выпустил ее мочку уха.

— Расслабься. — Рука заскользила, лаская Алли. — Ты напряжена, но не стоит. Я не буду взбираться на тебя. Ты слишком хрупкая.

Рука двигалась, нажимая и потирая клитор. Из-за неподвижного тела все чувствовалось еще более интенсивно, поскольку измученный мозг Алли заклинило на мысли, что 880 не причиняет ей боль. Мужчина вновь сосредоточил внимание на ее шее, лизнув. Зубы прошлись по ее горлу. И это тоже не было больно. Но Алли почти хотелось, чтобы было. Она задрожала. Но не от холода, поскольку крупное тело 880 было очень теплым.

Из-за месяцев наблюдения и беспокойств о 880 Алли стала одержима этим мужчиной. Он уже не был незнакомцем. То, что именно он был на ней сверху, — невероятно сексуальный с этими длинными волосами, — и то, какие чудеса вытворял его рот с ее горлом, заставляло Аллисон отказаться от сопротивления. Она часто видела крайне неприличные сны о том, как 880 прикасается к ней, и теперь это происходило на самом деле.

Она могла позвать на помощь и тем самым привлечь внимание офицера, стоящего в коридоре. Но вместо этого Алли закрыла рот и попыталась расслабиться. 880 соблазнял ее. Любопытство и тоска взяли над ней верх. Аллисон перестала толкать его в грудь и просто прижалась к телу 880. Он был очень теплым и крепким. Гладкая кожа манила лучше изучить ее, и Алли поддалась этому желанию.

* * * * *

880 боролся с самим собой, пытаясь контролировать свои желания, когда осторожно коснулся Алли. Она была такой маленькой и настолько нежной. Он подмял ее довольно сильно, чтобы ее нрав опять не дал о себе знать. Пощечина все еще горела на его щеке, пока губы 880 ласкали кожу Алли. Желание увидеть, к чему прикасалась его рука, становилось все сильнее, но он не мог отпустить женщину.

Она толкала его в грудь, но не впивалась ногтями в плоть. Это означало, что Алли не была слишком сердита. 880 закрыл глаза, прислушиваясь к ритму ее дыхания, и понял по учащенному ритму, что она отвлеклась от гнева. У нее было немного волос там, где ее нижнее белье прикрывало половые органы, и они оказались мягкими. У 46 их вообще не было. Большой палец 880 нашел комочек нервов и погладил его, чтобы еще больше успокоить Аллисон.

46 всегда нужно было успокоиться, когда он злил ее настолько, что она нападала на него. 880 не хотел спорить с Алли. Нужно было уладить конфликт прежде, чем она действительно разозлится и позовет на помощь Вида, дежурившего в коридоре, тем самым вынудив 880 атаковать. Ему очень помогали ласки языком в тех местах вдоль горла, от которых 46 всегда получала удовольствие.

Вскоре тело Алли откликнулось. 880 воспользовался накалом ее желания, чтобы раскрыть ее ноги, облегчая доступ к клитору. Ее пальцы впились в его грудные мышцы, но Алли не поцарапала его ногтями. Она выгнула спину и издала тихий стон наслаждения, делая член 880 еще тверже. Любопытство взяло над мужчиной верх, и он сдвинул руку ровно настолько, чтобы аккуратно вставить палец в лоно. Алли уже была мокрой, а теснота ее лона чуть не заставила 880 сойти с ума, когда он скользнул внутрь пальцем до первой фаланги.

— О боже, — прошептала Алли.

880 тихо зарычал в ответ и еще глубже погрузил палец. Она была горячей и тесной. И ощущалась такой маленькой, как мужчина и боялся. Алли ни при каких обстоятельствах не выдержит спаривания. 880 охватило разочарование, но он вспомнил, что дело не в нем. Алли нужно было успокоить.

Он вынул палец и сразу протолкнул его обратно. Ее тело дернулось, а руки заскользили по его плечам, сжимая их. 880 заметил, что Алли не обладала большой силой, и это напомнило ему, что она человек. 880 согнул палец в ее тесном лоне, нащупывая и в итоге обнаружив заветное местечко. Алли резко втянула воздух. 880 потер лоно изнутри, а его большой палец повторил движение на клиторе.

Маленькие руки, вцепившиеся в его плечи, так хорошо ощущались. Тихие стоны рядом с ухом 880 были сравнимы с муками, а член болезненно пульсировал. Он потерся бедрами о тело Аллисон, пытаясь облегчить свои страдания с помощью небольших поглаживаний члена, запертого в штанах. 880 жаждал перевернуть женщину, поставить на колени и взять сзади.

Она снова выгнула спину, теснее прижимаясь к нему, и в итоге одна ее нога оказалась на свободе. Алли согнула ее и закинула на его ягодицы, притягивая ближе к себе. Это был знак того, что мужчина выиграл битву у кого из них выдержка лучше. Алли дала ему согласие взять ее тело.

880 хотелось взвыть от отчаяния, но он знал, что это невозможно. Его палец двигался все быстрее, продолжая массировать клитор, но очень осторожно, так как Алли не была Видом. Ее дыхание стало рваным, а бедра поддавались на встречу каждому движению его руки. 880 приподнялся так, чтобы плотнее прижаться членом к ее ноге.

Он почувствовал, как тело Алли застыло, и резко отстранился от ее горла. Его губы накрыли ее приоткрытый рот, заглушая ее стоны, так как руки 880 были заняты. То, как стенки влагалища сжимались вокруг его пальца, было чистой пыткой. Алли потеряла все самообладание, когда достигла кульминации. Мышцы, обхватывающие его пальцы, сильно содрогались. Алли дернулась от интенсивности оргазма.

Мужчину шокировало, когда она закричала. Он приглушил ее крики, точно зная, что офицер в конце коридора ничего не услышит. 880 охватил страх. Вдруг он причинил ей боль? Он в последний раз толкнулся в Алли пальцем, ощутив, насколько податливой она стала после освобождения. Ее тело обмякло. Она повернула голову, оторвавшись от его губ. Алли тяжело дышала, пока 880 с любопытством разглядывал ее лицо.

Ее глаза были закрыты, а лицо раскраснелось. Он медленно вытащил палец из лона и, не удержавшись, попробовал Алли на вкус. 880 застонал, когда палец коснулся языка, и лизнул его. Затихшая страсть Алли была настолько хороша, что 880 захотелось большего. Женщина не сопротивлялась, когда он осторожно отстранился, освобождая ее. Он спустился ниже, намереваясь раздвинуть ее бедра и уткнуться между ними лицом.

Голубые глаза внезапно открылись, и 880 застыл. Никто никогда не смотрел на него таким взглядом. В ее глазах не было гнева, тем не менее, 880 не смог распознать эмоции. Алли убрала руки с его плеч и обхватила ими его лицо.

Когда ее губы приоткрылись, 880 заинтригованно уставился на них, ожидая, что она скажет. Это помогло бы ему понять, почему Алли таким странным, но увлекательным способом смотрит на него. Светло-розовый язычок увлажнил ее губы. Алли приподняла голову, сокращая расстояние между ними и удерживая лицо 880.

Он пришел в замешательство, когда Алли закрыла глаза и прижалась губами к его губам. Женщина была невероятно мягкой и податливой. Он не знал, что это значит и почему она это делала. Стало еще более непонятно, когда она приоткрыла рот и всосала его нижнюю губу. Это было не больно. 880 был готов к тому, что Алли ранит его зубами в отместку за доминирование над ее телом. Но это больше напоминало нежное потягивание, что было довольно приятно.

Алли чуть отстранилась, и ее язык скользнул между его губ. Ощущение того, как кончик ее языка ласкает его зубы, заставило член заныть от боли. Казалось, вся его кровь сосредоточилась в одном месте. 880 не помнил, чтобы его член когда-либо был таким твердым. Немного наклонив голову, Алли углубила поцелуй. То, с каким упованием она изучала его, почти заставило 880 потерять контроль. Вид держался очень тихо и позволил ей это.

Аллисон вдруг остановилась и отстранилась, разорвав контакт. Ее глаза открылись, и 880 наконец смог определить эмоции, которые заметил ранее. Растерянность. Он мог это понять.

— Не выходи из комнаты, — прохрипел 880, его голос звучал ниже и намного резче, чем он предполагал. — Ты поняла?

Алли резко кивнула.

880 оттолкнулся от нее, скатился с кровати и помчался в ванную. Жесткий член причинял мучительную боль при каждом шаге, но 880 все же выбрался из комнаты. Дверь между ними закрылась, и он резко спустил штаны. Обхватив ладонью член, он стал грубо его потирать. 880 крепко прижался спиной к двери и задержал дыхание, чтобы не шуметь. Он бурно кончил за считанные секунды.

Глава 8

Алли села и поправила юбку. Дверь ванной оставалась закрытой, но вода включилась. Алли все еще была потрясена тем, что произошло. В ее голове не осталось ни одной связной мысли даже после того, как 880 вышел из комнаты.

Почему он там скрылся? Алли поцеловала его или попробовала поцеловать, призывая взять ее. Она уставилась на дверь, которая их разделяла, пока 880 принимал душ. Алли позволила мужчине делать с ее телом все, что он захочет. Почему же он не взял ее?

Может быть, все из-за его погибшей пары? Подобная вероятность заставила Алли почувствовать вину. Он только что вышел из комы, в которую впал после того, как стал свидетелем убийства любимой женщины. Он травмировал себя, когда, вне себя от горя, пытался добраться до ее убийц, кидаясь на решетку клетки, в которой его держали.

Аллисон обхватила себя за талию и грустно посмотрела на закрытую дверь. Как его врач Алли месяцами наблюдала за тем как 880 спит, и пыталась найти как можно больше информации о его жизни до освобождения. Никаких документов не существовало, а сотрудники «Мерсил», которые были арестованы, могли сообщить лишь немногое. Они украли несколько Новых Видов, когда услышали в новостях, что объекты «Мерсил» попали под прицел полиции. Жалкие придурки пытались продать сперму Видов какой-то европейской компании, которая хотела создать детей-полукровок для торговли на черном рынке, как некий вид домашних животных для богатых.

Вероятнее всего, сотрудники «Мерсил» украли пару Новых Видов в надежде получить от них ребенка. Известно лишь о нескольких случаях, когда в лабораториях компании держали мужчин и женщин вместе довольно долгое время для спаривания. По самой лучшей теории, они надеялись, что связанная пара создаст жизнеспособную беременность. По худшей — использовали женщин, чтобы контролировать мужчин. Те сотрудники, что их украли, видимо, разочаровались в попытках заставить женщину забеременеть, и просто убили ее.

Вода за дверью выключилась, и Алли приготовилась к возвращению 880. Она понятия не имела, как себя вести и что говорить, но не хотела уходить. Психическое состояние мужчины беспокоило ее. Будет ли он чувствовать себя виноватым за то, что прикасался к ней? Сожалеть об этом? Она даже не знала, почему это произошло, если он не хотел ее.

880 резко открыл дверь, отвлекая Алли от мыслей. Его волосы были влажными, бедра прикрыты небольшим полотенцем. Смуглая сексуальная кожа была покрыта капельками воды. На плоском животе красовался идеальный пресс с шестью кубиками. Темные соски сморщились, соблазняя лизнуть и пососать их. Рука 880 провела по животу, стирая влагу, и Аллисон захотелось, чтобы это была ее ладонь. Или рот. Она просто хотела исследовать каждый мужественный дюйм как можно ближе. Молчание затянулось, напоминая ей, что 880, вероятно, тоже наблюдает за ней. Алли заглянула в его глаза, чтобы определить настроение, но он невозмутимо смотрел в ответ, либо безучастный к тому, что произошло, либо просто очень хорошо скрывая свои эмоции.

— Ты не будешь принимать душ.

Аллисон совсем не это ожидала от него услышать.

— Ладно.

880 прошел через комнату к комоду и открыл верхний ящик. Встав спиной, 880 непринужденно скинул полотенце, демонстрируя свою голую мускулистую задницу, и надел спортивные штаны. Алли взглядом пробежалась от темно-синего материала до поблекших на спине шрамов. Ее так и тянуло спросить, как он получил их, но не осмелилась. Последнее, что ей хотелось сделать, это причинить боль 880, заставив заново пережить прошлое.

880 повернулся и подошел к кровати. Алли немного напряглась, но он просто сел на край. Его внимание было сосредоточено на приглушенном канале телевидения. Время тянулось, пока она ждала, что 880 скажет или сделает, но он просто сидел к ней спиной. Он не двигался, зато Алли наконец пошевелилась. Она перевернулась и сползла с кровати. 880 вытянул руку и схватил Алли за запястье.

Он пристально посмотрел на нее.

— Куда ты собралась?

— В ванную.

— Я же сказал, что ты не будешь принимать душ.

— Я его принимала сегодня утром. Я хочу сходить в туалет.

Его пальцы разжались.

— Не запирай дверь.

— Хорошо.

Когда Алли вошла в ванную, то обнаружила, что зеркало запотело. 880, очевидно, наслаждался по-настоящему горячим душем. Быстро воспользовавшись туалетом, Алли открыла шкафчик в поисках запасной зубной щетки. Ей не потребовалось много времени, чтобы почистить зубы, умыть лицо и наконец взять расческу.

880 молча следил за Аллисон, когда она открыла дверь и осторожно подошла. Он взглянул на ее руку.

— Что ты хочешь с этим делать?

— Я решила расчесать тебе волосы.

Он поднял брови.

— Я делала это тебе не меньше сотни раз.

Было видно, что 880 очень удивился.

— Правда?

Алли забралась на матрас и села позади него. Ее рука немного дрожала, когда она начала осторожно водить щеткой по кончикам влажных прядей.

— Да. Ты все еще пользуешься кондиционером. Хорошо. Я боялась, что тебе забудут показать для чего он нужен. Мы же не хотим, чтобы твои волосы снова превратились в запутанный клубок.

880 повернулся так, чтобы посмотреть на Алли. Она встретила его взгляд и вернулась к своей задаче. В заботе о нем было что-то очень интимное, но приятное. Знакомое. Ее пациент больше не лежал неподвижно на спине. Насколько легче это было делать, когда он сидел. Аллисон нравились длинные волосы 880.

Как только его привезли, Тед Тредмонт хотел его остричь, но Алли изо всех сил препятствовала этому. Она лично мыла его в первый раз и имела дело с худшим из случаев. Ей потребовалось несколько часов, чтобы распутать все колтуны. Они с Тедом решили, что до освобождения этот Вид не мылся несколько недель. И сейчас, любуясь результатом своей работой, Алли понимала, что это стоило всех усилий.

— Все готово.

880 повернулся к ней вполоборота и вырвал щетку из ее пальцев. Он нахмурился.

— Зачем ты расчесываешь мне волосы?

— Почему бы и нет?

— Ты не гладила их.

Это напомнило ей о пощечине. Алли откинулась назад, присев на корточки.

— Ты пользовался расческой, когда был в плену?

— Моя пара ухаживала за моими волосами, как и я за ней. Мы их расчесывали нашими пальцами после того как мылись.

— У нее тоже были длинные волосы?

880 кивнул головой.

— Персонал не часто подстригал нас. Это было слишком опасно.

— Почему?

Он низко зарычал.

— Мы пытались их убить.

— О. — Алли была рада, что сидит.

— Они были нашими врагами.

— Верно.

— Люди причиняют боль.

— Не все.

— Ты врач.

880 бросил расческу на пол и повернулся к Алли всем телом. Его руки уперлись в кровать, хотя он все еще сидел.

— Я устал. Давай спать.

Аллисон мало спала с тех пор, как ее арестовали. Было около семи вечера, но она не стала говорить, что сейчас рано или что они уже вздремнули. Мысль о сне звучала неплохо.

— Хорошо.

Взгляд 880 опустился.

— Освободи свою грудь.

У Алли перехватило дыхание, но она кивнула, потянувшись назад. Быстро расстегнув бюстгальтер, она потянула бретельки по рукам вниз. Затем вытащила бюстгальтер через рукав рубашки. 880 выхватил вещицу, чтобы рассмотреть.

Аллисон потрясло, когда он поднес чашечки бюстгальтера к носу и глубоко вдохнул. 880 все время смотрел ей в глаза, а затем просто бросил белье на пол. Он сжал край одеяла и потянул его вниз.

— Залезай под одеяло. Ты плохо сохраняешь тепло тела.

— Твоя температура немного выше, чем у обычного человека. У меня нормальная.

— Залезай.

— Ты мог бы сказать «пожалуйста».

880 зарычал, оскалившись. Аллисон зашевелилась, поползла по кровати и легла на бок лицом к нему. 880 накрыл ее покрывалом до талии, а сам вытянулся на спине рядом с ней. Одной рукой он подхватил свои мокрые волосы и убрал вверх подушки, затем повернулся, посмотрев на нее.

— Подними свою голову.

Аллисон выполнила просьбу, и 880 вытянул другую руку, предложив свой бицепс в качестве подушки. Это опять ощущалось так интимно, когда Алли опустила голову, щекой прикоснувшись к его горячей коже, на которой все еще были капельки влаги, но от 880 приятно пахло.

— Еще ближе.

Алли не спускала с него глаз, подвинувшись на несколько дюймов, пока ее рубашка не прижалась к его боку. 880 был такой большой. Протянув другую руку, он выключил телевизор. В комнате стало темно, ведь солнце уже почти зашло.

— Спи.

Алли смотрела, как 880 закрывает глаза, но сама не могла так просто заснуть. Ее мысли были слишком заняты вопросами и заботами о нем. Сожалеет ли он о том, что прикасался к ней? Почему он так поступил? Все это крутилось в ее голове и не собиралось исчезать.

— 880?

— Что? — он не открыл глаза.

— Почему это произошло между нами?

Он поджал губы, и ей стало казаться, что он вряд ли ответит. Медленно тянулись секунды. Напряжение вокруг его рта ослабло.

— Это отвлекло тебя от злости.

Алли осознала его слова, и ей стало больно.

— О.

880 не хотел прикасаться к ней и вместо этого использовал ее тело, чтобы манипулировать. Теперь то, что произошло между ними, казалось грязным и холодным. Алли внезапно повернулась лицом в другую сторону, все еще лежа на руке 880, так как он был в этом непреклонен.

— Куда ты собралась?

— Никуда. Я все еще здесь.

— Твой голос звучит странно.

— Я устала, — соврала она.

— Я хочу, чтобы ты крепче прижалась ко мне.

Она изменила положение тела, прижавшись ягодицами к его бедру, а спиной к его торсу.

— Так лучше?

— Ты не сможешь гладить меня в таком положении.

Алли стиснула руки в кулаки.

— Это тебе жизненный урок. Ты не всегда можешь получить то, что хочешь. Я рядом, и этого достаточно.

— Что это значит?

— Спокойной ночи, 880.

Она закрыла глаза.

Наступила тишина, и Аллисон попыталась уснуть. 880 не был обычным мужчиной и, возможно, не видел ничего плохого в том, что сделал и по какой причине. Несмотря на боль, Алли пыталась справиться с эмоциями. Принимать близко к сердцу стало бы еще больнее.

— Алли?

— Что?

— Погладь меня.

Она стиснула зубы и подняла ладонь, чтобы обхватить пальцами руку мужчины. Алли ласкала его предплечье. Ей не хотелось смотреть ему в глаза. Было бы слишком заманчиво наблюдать за ним, пока свет полностью не исчезнет из комнаты.

— Алли?

— Что?

880 принюхался.

— Что ты чувствуешь?

— Усталость.

— Я тебе не верю, — зарычал он. — Ты ведешь себя нечестно и по-человечески. Мне это не нравится.

Алли хотела выразить свое несогласие, но раз он настаивает на своем, то она не отступит.

— Почему ты спрашиваешь?

Он помолчал.

— Я ранил твои чувства? Моя пара была очень молчалива, когда я так поступал, и отказывалась смотреть на меня. Ты ведешь себя именно так.

Алли высвободилась из его объятий и, отстранившись, села. Возможно, если высказать ему все, что она думает, то ситуация прояснится. 880 выглядел так сексуально, растянувшись на кровати, пока его волосы струились по подушке. Это разозлило Алли.

— Я человек и у меня есть чувства, 880. Как бы ты себя чувствовал, если бы я прикасалась к тебе только для того, чтобы улучшить твое настроение и больше ни по какой другой причине?

— Я попросил бы тебя погладить меня. Это помогло бы мне уснуть. Это то, чего я хочу.

Раздражение вспыхнуло с новой силой.

— То есть тебе бы хотелось, чтобы я ласкала тебя из желания манипулировать тобой в своих целях? Я именно так себя и чувствую. Секс нельзя использовать таким образом. Я понимаю, что ты другой, но давай разберемся с правилами поведения завтра, ладно? Кажется, тебе нужно узнать, что это такое.

Глаза 880 сузились.

— Зависит от того, где ты меня будешь гладить и что от меня хочешь. Только в этом случае станет понятно, разозлит это меня или нет.

— Ты такой мужчина.

Аллисон отвернулась и легла к нему спиной.

— Я самец. Я не человек.

Она еле удержалась, чтобы не обозвать его свиньей.

— Алли? — прорычал 880 ее имя. — Не отворачивайся от меня. Мы разговариваем.

— Нет. Мы закончили. Я хочу спать.

— Алли.

Тон был угрожающим. Она повернула голову и кинула на него взгляд.

— Не рычи на меня.

880 повернулся на бок, лицом к ней.

— Ты снова хочешь ударить меня?

— Нет. Я хочу, чтобы ты помолчал и дал мне остыть. Это все, что тебе нужно сделать. Не распускай руки. И даже не думай снова опробовать на мне свою версию психотерапии.

— Ты вся напряжена.

— Чертовски верно. Мужчина должен прикасаться к женщине, потому что хочет ее, а она хочет его. А не потому, что нужно кого-то контролировать.

— Тебе очень понравилось.

— А вот ты мне сейчас абсолютно не нравишься. — Алли не могла поверить, что 880 упомянул об этом, когда она так зла.

— Знаешь, почему я запретил тебе принимать душ?

— Тебе захотелось покомандовать?

— Мне нравится, как ты пахнешь. — 880 глубоко вдохнул. — Я не хочу, чтобы ты смыла этот сладкий запах.

Она уставилась на него. Взгляд 880 опустился к ее бедрам.

— Ты такая вкусная.

Алли опешила. Смысл его слов был более чем ясен.

— Я не смог удержаться, хотя должен был. Ты все еще на моем языке. — Голос усилился. — Ты должна бояться того, что я хочу с тобой сделать. — Его великолепные глаза встретились взглядом с ее. — Мне хочется взобраться на тебя, но ты сломаешься.

Это вывело ее из ступора.

— Я… — она не знала, что сказать.

— Ложись и прижмись ко мне, Алли. Нам надо поспать.

Желание обсудить эту тему было почти непреодолимым. 880 был большим мужчиной, сильным, но Аллисон не считала, что он причинит ей боль, если они займутся сексом. Конечно, она не знала, что он подразумевает под «взобраться». Он мог называть так грубый секс, сопровождающийся синяками и болью. Весьма непривлекательная концепция.

Алли сглотнула и подобралась ближе к мужчине, а он вытянулся на спине. 880 был такой теплый, когда она прижалась к нему и закрыла глаза. Он больше ничего не сказал, и она тоже молчала.

880 не мог уснуть, но Алли наконец задремала. Ее дыхание изменилось, и она расслабилась. Ее аромат сводил его с ума, а член опять мучительно затвердел. 880 жестко контролировал свое тело, чтобы скрыть, как сильно женщина влияла на него. Было трудно держать свою реакцию в узде, но ему не хотелось, чтобы Алли испугалась и позвала на помощь.

880 поднял руку и стал перебирать мягкие светлые пряди ее волос. Они были совсем не такими, как у него или 46. Светлые волосы Алли завораживали его. Такие легкие и очень мягкие на ощупь. Он поднес их к носу. От Аллисон пахло едой, и ему хотелось съесть ее. Мысль о том, чтобы уткнуться лицом между ее бедер, заставила 880 призвать на помощь всю свою выдержку.

Он вытащил руку из-под головы Алли, когда понял, что больше не может находиться рядом с ней. Это была пытка. Женщина не пошевелилась, и он отодвинулся, поднявшись на ноги. Он стал мерить шагами комнату, а его пристальный взгляд не отрывался от женской фигуры. Желание взять Алли усиливалось с каждой минутой.

880 открыл дверь и вышел в коридор. Самец в конце коридора читал книгу, но сразу поднял голову, взглянув на него. 880 стремительно подошел к нему.

— Мне нужно уйти, немедленно.

Удивление отразилось на лице офицера.

— Я должен позвонить и…

— Я возьму ее, если не сбегу прямо сейчас. Ты знаком с Алли? Она человек и такая маленькая. Мне нужно уйти. — 880 почти рычал, но он обещал не причинять Аллисон вреда.

Офицер закрыл книгу и бросил ее на пол.

— Понимаю. Пошли. Я не могу отпустить тебя на улицу без разрешения, но, кажется, знаю, что поможет.

— Что?

— Если ты не можешь трахаться, то должен получить удовольствие от схватки. — Вид усмехнулся. — Я был на твоем месте. И, так или иначе, тебе стоит научиться. Мы поднимемся на крышу здания. Пошли.

Он открыл двери лифта, и 880 вошел внутрь, глядя на офицера, физически похожего на него самого.

— Какое имя ты взял?

— Мун. — Он помолчал. — Это первое, что я увидел, когда меня привезли из «Мерсил». Прекрасная луна, висевшая высоко в небе. Тогда я понял, что моя жизнь изменилась навсегда.

Лифт открылся, и они вышли на крышу. Над ними оказался расширенный козырек крыши, ограждающий от непогоды. Мун вывел 880 на плоскую поверхность, по всему периметру здания располагалось трехфутовое ограждение. Офицер указал вверх.

— Смотри. Это не полная луна, но разве она не прекрасна? Это маяк надежды и света для тех, кто потерялся во тьме. — Мун посмотрел на 880. — Вот почему я взял это имя.

880 почувствовал, как что-то сжалось в его груди.

— Ты сделал правильный выбор.

Самец снял с груди жилет и присел, скидывая сапоги.

— Я ненавижу эти вещи. Форма вообще отстой, но мы обязаны ее носить. Дай мне еще минуту, чтобы приготовиться. Я научу тебя основным боевым навыкам. Это избавит тебя от лишней энергии. Я видел доктора Алли и понимаю, почему ты на взводе.

880 не знал, что сказать.

— Ты знаешь, что некоторые из нас взяли себе в пару людей? — Мун снял оружие, бросив его на скинутую рубашку и жилет. — Эти женщины не похожи на наших самок. Они все мягкие и миниатюрные. — Он поднялся на ноги и направился к центру большой площадки. — Я слышал, у тебя была пара. Сожалею о ее потере.

— Я не знал, что некоторые из нашего вида образовали пары с людьми. — 880 был очень удивлен. — И у них все хорошо?

— Да.

— Люди убили 46 на моих глазах.

Рот Муна мрачно сжался, гнев мелькнул в его взгляде.

— Гребаный «Мерсил». Я понимаю ярость, которую ты должен чувствовать. У меня не было пары, но я заботился об одной самке. Они вкололи ей экспериментальный препарат, и это убило ее. Им было наплевать. — Мун сделал глубокий вдох. — Ты все еще хочешь бороться или будем разговаривать?

880 подумал и сел.

— Поговори со мной.

Мун присел в нескольких футах от него.

— Что ты хочешь знать?

— Как мы можем спариваться с такими хрупкими женщинами?

— Доктор зацепила тебя, да? Они очень отличаются от наших самок. Мягкие и не агрессивные.

— Она ударила меня.

Мун нахмурился.

— Почему?

— Я разозлил ее.

— И как ты отреагировал?

— Я не причинил ей вреда и не причинил боли. Я успокоил ее, поглаживая тело, пока она не перестала сопротивляться. Вот почему я хочу взобраться на нее. Она так хорошо пахнет, когда возбуждена.

Мун улыбнулся.

— Да. Понимаю. — Офицер облизнул губы. — А еще они чертовски вкусные. И не умеют контролировать свое тело, поэтому такие отзывчивые. — Он усмехнулся. — Их самцы не ценят тела женщин так, как мы. Что ты чувствовал внутри нее?

У 880 вырвалось рычание.

— Она слишком мала, чтобы принять меня.

— Продвигайся очень медленно и нежно. Они растягиваются, и она сможет принять тебя. Я несколько раз был с человеческими самками. Просто помни о своей силе. Сдержанность — ключевое слово. Я никогда не разделял секс с такой маленькой, как она, но некоторые из наших мужчин спаривались с человеческими самками ее размера.

— Мне говорили, что люди, убившие мою пару, задержаны. Я хочу их видеть. Как мне это сделать?

Мун вздохнул.

— Я слышу тебя и понимаю. Но ты никогда не доберешься до них. Они не находятся в ОНВ. Люди заперли их в так называемом частном тюремном комплексе в нескольких милях отсюда. Они содержатся в маленьких клетках с туалетом и раковиной. И никакой свободы. Они страдают там за свои преступления против ОНВ. Они оторваны от всего, что им дорого, и никогда не будут освобождены. Я был там однажды, когда комплекс открылся. В их клетках так же плохо, как в тех, в которых держали нас, но есть различия.

— Какие?

— Клетки с решетками стоят открытыми, и они могут видеть друг друга. У них нет личного пространства. У нас, по крайней мере, оно было. Но люди не прикованы к стенам. Их клетки меньше тех, в которых держали нас. Люди, что их охраняют, столь же жестоки, насколько я понял. Они страдают. — Мун помолчал. — Смерть была бы для них слишком быстрым наказанием. Они никогда не будут освобождены, и им придется долго жить в этих условиях. Понимаешь?

— Мне все еще хочется убить их.

— Знаю и сочувствую.

880 поднял голову, чтобы посмотреть на небо.

— Ты когда-нибудь привыкнешь к этому?

Мун поднял глаза.

— Нет. Каждый раз у меня захватывает дух. Свобода — замечательная вещь. Попробуй насладиться ей и отпустить прошлое.

880 негромко зарычал.

— Я не могу.

Мун пристально посмотрел на него.

— В твоей комнате находится женщина. Это и есть новая жизнь. Цепляясь за прошлое, ты никогда не сможешь быть открытым для будущего. Мне потребовались месяцы, чтобы все осознать. Прими это. Дай себе шанс познать мир.

— Что со мной будет, когда мне позволят покинуть это здание?

— Тебя проводят в мужское общежитие. Так оно называется, несмотря на то, что мы «самцы», а не «мужчины». Люди построили это место как военную базу, но отдали ее нам. У тебя там будет свое жилье, как и у других самцов в этом большом здании. Мы подберем тебе то, что тебе понравится делать, чтобы стать частью нашего сообщества. Ты будешь жить, 880. Ты будешь преуспевать и выживать вместе со своим видом. Это то, что мы делаем, и у нас получается. — Мун посмотрел на брошенные вещи. — Они заставят тебя носить униформу во время дежурства. — Он усмехнулся. — Ты возненавидишь обувь, но потом привыкнешь. — Офицер вновь посмотрел на 880. — И тебе нужно новое имя. Это последний шаг для обретения свободы. «Мерсил» присвоил тебе номер. Смени его тоже.

— Я не знаю, как себя назвать.

Мун медленно поднялся на ноги и протянул руку.

— Пошли со мной. Там есть такие компактные электронные штуки, называемые компьютерами. В них есть словари, и мы обсудим, как ты себя ощущаешь и видишь. Уверен, мы найдем что-нибудь подходящее.

880 принял руку и поднялся на ноги.

— Словарь?

— Источник всех значений и слов. — Мун отпустил его руку и забрал свои вещи. — Давай поищем.

880 последовал за Видом к лифту. Они вошли внутрь, и 880 посмотрел на Муна.

— Спасибо.

— Мы одна семья. Мы присматриваем друг за другом. Я здесь, чтобы помочь тебе.

Чувства переполняли 880.

— Я так признателен.

— Не стоит. — Мун широко улыбнулся. — Я просто рад, что мы не боролись. Не уверен, что смог бы победить тебя.

880 рассмеялся. Как же хорошо ощущать себя свободным.

Глава 9

Аллисон видела прекрасный сон. Решительный рот 880 нашел ее клитор, вызывая жар томления. Горячий язык скользнул ниже, лаская шелковистые складочки, и мужчина издал тихое рычание. Его волосы щекотали ее раздвинутые бедра. Выгнув спину, Алли на ощупь обнаружила голову 880 и обхватила ее рукой.

Рот вернулся к клитору, омывая языком набухший комочек нервов и отправляя ее мозг в экстаз. Какая-то часть ее хотела проснуться, но Алли сопротивлялась, отчаянно цепляясь за сон, так как была близка к кульминации. Казалось, оргазм вот-вот наступит. Алли потянула 880 за шелковистые волосы, призывая помочь ей в этом.

— Пожалуйста, — простонала она.

Он стал интенсивнее ласкать ей клитор, равномерно двигая языком вверх-вниз. И это было всем, что ей нужно, чтобы переступить через грань. Алли схватила Вида за волосы, содрогаясь от пронзившего ее удовольствия.

Ее бедра широко раздвинули, и у нее перехватило дыхание, когда язык 880 толкнулся в самую глубину ее лона. Аллисон открыла глаза и уставилась в потолок. Тот был едва различим в тусклом утреннем свете. 880 вновь зарычал, громче и ниже, теперь его язык дразнил складочки ее половых губ. Не осталось никаких сомнений, что это реальность.

Алли ахнула и попыталась увернуться, но сильные руки плотно прижимали бедра к кровати. Подняв голову и обнаружив, что ее юбка задрана до талии, Аллисон в отчаянии дернула мужчину за волосы, которые до сих пор сжимала. Наконец 880 остановился и поднял голову. Его глаза казались черными из-за слабого солнечного света, проникающего через маленькие окна под потолком подвального помещения. Алли просто смотрела на 880, слишком ошеломленная, чтобы хоть что-то произнести.

Он облизнул губы и посмотрел вниз. Взгляды снова встретились, перед тем как он опустил лицо. Язык 880 вновь лизнул клитор, а затем пососал чувствительный комочек. Из-за пронзивших ощущений женщина вскрикнула. Мужчина снова протолкнул язык в лоно, прежде чем отпустить бедра. 880 уперся руками в кровать рядом с Алли и приподнялся.

Аллисон все еще не могла говорить. Ее рот то открывался, то закрывался, вероятно, сейчас она была похожа на рыбу, вытащенную из воды. 880 подполз выше, пока его лицо не зависло над ее грудью. Алли отпустила его волосы.

— Ты такая вкусная, — сказал он. — Я хочу большего.

Ее руки прижались к горячей коже 880. Алли тяжело дышала после оргазма, в то время как вагинальные мышцы все еще содрогались от последствий. Ее соски затвердели, заметно выделяясь под тонкой рубашкой, что Алли и обнаружила, проследив за горящим взглядом мужчины.

880 перенес вес тела на одну руку, а другой схватил ее рубашку и потянул вверх. Холодный воздух овеял грудь Аллисон, и ее соски затвердели еще сильнее. 880 опустил голову, и его горячее дыхание превратилось в единственно правильное.

— Хочу, — прорычал он.

Это было единственное предупреждением, которое получила Алли, прежде чем он сомкнул рот. Острые кончики клыков впились в нежную плоть Аллисон, но боли не последовало. Язык стал ласкать ее соски. 880 снова зарычал, и Алли почувствовала вибрацию под ладонями, прижатыми к его груди. Он жестче начал сосать упругие вершинки, что мгновенно заставило женщину застонать.

Аллисон подняла ноги и обхватила 880 за талию. Он расположился между ее бедрами, а женские икры оказались на его теплой коже и твердых мускулистых ягодицах. Алли внезапно осенило, почему она так хорошо его ощущает. На 880 не было штанов. Она пошевелила ногами и удобнее разместила их на бедрах Нового Вида, которые тоже были обнажены. 880 оказался голым.

Аллисон обхватила руками его плечи, в отчаянной попытке хоть за что-то держаться. 880 переместил свое тело чуть выше, пока что-то толстое, твердое и горячее не коснулось ее живота и бедра. Алли толкнула руку между ними, в поисках того, что ощущала. Такой внушительный член было легко найти.

Она пыталась полностью обхватить ствол, но его толщина не позволяла ее пальцам соприкоснуться. Еще один стон сорвался с губ Аллисон, когда она крепко сжала талию 880 ногами. Опираясь на них, она приподняла бедра, направляя твердый член так, чтобы его кончик оказался в желаемом ею месте.

880 мягко толкнулся головкой члена вперед, пытаясь войти в лоно, но тело Алли сопротивлялось такой толщине. Грудь мужчины завибрировала от приглушенного рычания, и Алли поняла его разочарование, потому что чувствовала то же самое. Она чуть повернула бедра, чтобы изменить угол соприкосновения их тел, и снова сжала 880 ногами. Мужчина прижался к лону, и оно поддалось, принимая его.

— Да, — просила Алли. — Медленнее… но возьми меня.

Рот оторвался от ее груди, и 880 поднял голову. Его глаза были невероятными, наполненными страстью. Карий цвет казался ярче и красивее обычного. Член толкнулся глубже, и стенки влагалища плотно обхватили толщину. Алли никогда раньше не испытывала таких ярких ощущений.

— Алли, — прорычал 880, его взгляд сощурился, а боль исказила черты лица.

— Не останавливайся, — практически взмолилась Аллисон, когда Новый Вид замер.

— Ты такая маленькая.

Она немного повернула голову и взглянула между их телами, поскольку 880 удерживал свой торс на весу. Мужчина был большим во всем. Ее бедра были немного приподняты, позволяя Алли увидеть место, где они были соединены, и это зрелище возбудило ее еще больше. Она подняла свои глаза на 880.

— Я смогу принять тебя. Просто будь осторожен.

Мелькнули его острые клыки.

— Я причиняю тебе боль?

Алли покачала головой и, держась за него, чуть сместилась. Глаза мужчины закрылись, рот сжался в твердую линию, в то время как его ноздри затрепетали. У 880 вырвалось еще одно низкое рычание. Удовольствие охватывало тело Аллисон, пока ее лоно с каждым движением бедер медленно принимало толстый ствол. Ей захотелось прикоснуться к 880, поэтому она убрала руку с основания члена и схватила мужчину за крепкую задницу.

880 открыл глаза, посмотрев на Алли. Потрясение отразилось в его чертах, но быстро исчезло, когда Алли с помощью рук и ног снова начала извиваться под ним. 880 был на полпути, судя по тому, что она видела, и Аллисон не могла дождаться, когда почувствует его глубоко внутри. Должно быть, это будет потрясающее ощущение.

880 зарычал.

— Остановись.

Алли замерла.

— Не смей так говорить. Ты это начал, и мы закончим.

Глаза мужчины расширились, он явно опешил от предъявленного требования.

— Я хочу взобраться на тебя. Ты должна отпустить меня и перевернуться. Встань на четвереньки.

— Нам подходит эта поза. Я не хочу ее менять.

— У нас ничего не получится.

— Почему нет? — Алли охватил страх, что 880, возможно, был в полудреме, а сейчас остановился, поскольку окончательно проснулся. Она была возбуждена и до боли хотела его. — Я чувствую, насколько ты твердый. Ты словно камень.

— Мне нужно взобраться на тебя.

Парню, похоже, действительно нравился собачий стиль, но Алли не собиралась давать ему шанс передумать. Она приподняла бедра, заставив член двигаться внутри нее. Ногтями впилась в его задницу, и 880 немного дернулся. Его бедра еще глубже загнали в нее ствол. Алли застонала от ощущений.

— Алли, — прорычал мужчина. — Мне нужно взобраться на тебя, пока я не потерял контроль. Прекрати играть со мной.

— Играть? — она уставилась на него, сбитая с толку. — Я прошу тебя трахнуть меня. Не останавливайся.

— Я слишком близок к тому, чтобы потерять его, — предупредил 880.

— Потерять что? — У Алли было ощущение, что они говорят на разных языках. Если бы у нее был зеленый флаг, она бы помахала этой чертовой штукой. — Начни двигаться.

Смысл предельно ясен.

880 толкнулся бедрами вперед, задевая чувствительное местечко внутри Аллисон, что заставило ее со стоном откинуть голову назад.

— Да. Прямо здесь.

Мужчина зарычал в ответ и немного вышел. Вагинальные мышцы сжались вокруг ствола, желая удержать его внутри. 880 замер и толкнулся в нее одним быстрым движением. Алли застонала еще громче.

— Да. Вот так.

Лицо 880 уткнулось в изгиб шеи женщины, а его рот прикоснулся к ее горлу, когда он повторил движение бедер. Руки Алли заскользили по его спине до лопаток, затем она подняла ноги выше и скрестила лодыжки над его ягодицами. Прикосновение к горе мускулов, в то время пока мужчина продолжал трахать ее, добавило остроты ощущениям, поскольку член задевал все нервные окончания, которые кричали от экстаза в ее голове. Алли закрыла глаза, чтобы сосредоточиться на 880.

Член был твердым, словно камень и очень большим. Она всегда раздумывала, действительно ли размер имеет значение, и теперь убедилась, что да. Толстый ствол мужчины вплотную скользил по ее внутренним стенкам, задевая нервные окончания с каждым толчком. Тот факт, что на 880 не было презерватива, только усилил ощущения. У Алли подобное происходило впервые, и она отметила потрясающую разницу.

«Это безумно и неправильно, — шептала ее разумная часть. — 880 — твой пациент. И занимается с тобой незащищенным сексом».

Аллисон громче застонала, приближаясь к кульминации.

«Все в порядке», — напомнила она своей совести. — «Новые Виды не переносят заболеваний, передающихся половым путем, и я не могу от него забеременеть. Заткнись!»

880 стал наращивать темп. Мужчина чуть навалился на нее так, что ее соски начали тереться о его грудную клетку, и это ощущение подтолкнуло Алли к краю. 880 зубами слегка прикусил ее кожу, и слабая боль от клыков стала последней каплей. Алли повернула голову и прижалась губами к своей руке, чтобы заглушить крик, когда жестко кончила. Так интенсивно, что это почти заставило ее увидеть звезды.

880 отстранился от шеи женщины, его горячее дыхание и язык исчезли, и он громко застонал. Алли чувствовала, как член мужчины набухает внутри нее, а движения замедляются до резких, грубых толчков. Внутри ее лоно разлилось тепло, когда 880 кончил, сцепившись с ней и не имея возможности двигаться. Давление было сильным, но не болезненным. 880 все еще вздрагивал, а последний поток его семени выстрелил в Алли с заметной силой.

Открыв глаза, Аллисон повернула голову и прижалась лицом к щеке 880, в то время как он уткнулся лицом в матрас. Должно быть, мужчина перекинул волосы через плечо, чтобы они не мешали, потому что длинные пряди с другого бока щекотали ее руку. Тело Алли расслабилось, и она перестала цепляться за Вид.

880 наконец поднял голову, тяжело дыша. Алли заметила, что он по какой-то причине прокусил матрас, потому что часть простыни была разорвана, зацепившись за его клыки. Карие глаза самца сосредоточились на ней. Алли затаила дыхание в ожидании, как 880 отреагирует на произошедшее между ними.

— Я сделал тебе больно?

Алли облизнула губы, чтобы увлажнить их. Мужчина прошептал эти слова хриплым голосом. Она изучила его взгляд, не увидев сожаления, но и не понимая, что он чувствует. 880 слишком хорошо скрывал свои эмоции.

— Нет.

— Я разбухаю у основания члена.

— Знаю. Я слышала об этом.

Мужчина моргнул.

— Отек спадет через несколько минут.

— Мне это тоже известно.

Член дернулся внутри Алли, и вагинальные мышцы содрогнулись от послеоргазменных ощущений. Взгляд 880 сузился, когда она снова тихо застонала.

— Почему?

— Почему я вздрогнула? Реакция организма. Извини. Я ничего не могу с этим поделать, как и ты.

Полные губы поджались.

— Я говорю не об этом. Почему это произошло?

«Нет, — про себя прошептала Алли. — Не сожалей об этом. Я не смогу принять чувство вины, которое сейчас почувствую».

— Что ты думал произойдет, после того как решил заняться со мной оральным сексом?

880 навис над Алли, удерживая вес на локтях, чтобы не раздавить ее, хотя она все равно была крепко сцеплена с ним. Вид мрачно посмотрел на нее.

«Дерьмо, — Алли закрыла глаза. 880 сожалел о том, что они сделали, и это причиняло боль. — А чего ты ожидала? У него внутри полный беспорядок. Он пытался все остановить, но ты вцепилась в него, как утопающая идиотка, собирающаяся и его утащить вместе с собой».

Аллисон отодвинула свой голос совести, зная, что ей нужно встретиться лицом к лицу с последствиями.

— Это неестественно.

Заявление 880 настолько ошеломило ее, что она вытаращилась на него.

— Что?

— Это неправильно.

Алли стала толкать его в грудь, забыв, что они все еще сцеплены.

— Слезь с меня.

— Не могу.

Потом она вспомнила, что член 880 заперт внутри нее, и стала смотреть куда угодно, только не на него. Но ее взгляд все равно возвращался к 880, так как он до сих пор был сверху, закрывая обзор своей широкой грудью. Алли повернула голову и посмотрела на закрытую дверь. Та снова словно насмехалась над ней, потому что ей не следовало входить в эту комнату.

Алли некого было винить, кроме самой себя. 880 не мог нести ответственность за свои действия, потому что, по всей видимости, все еще был потрясен всем, через что ему пришлось пройти.

— Мне так жаль, — произнесла Алли, в ее горле будто застрял ком. — Отпусти меня, как только отек спадет, и я уйду. Это только моя вина, 880. — Алли не могла смотреть на него. — Ты не виноват, хорошо? Я хочу, чтобы ты помнил и знал это. Я беру всю ответственность на себя.

— Я больше не 880. Я Вид, поэтому решил взять себе имя Обсидиан. — Он сузил свои потемневшие от гнева глаза. — Что ты подразумеваешь под ответственностью? И о какой вине ты говоришь?

Алли понимала, что просто уставилась на него. Потрясения следовали одно за другим. Она проснулась от оральных ласк, и у них был секс. Теперь 880 жалел об этом и взял себе имя. Ее вялый разум пытался разобраться в выборе мужчины.

— Обсидиан?

— Да. Хорошо звучит. — 880 чуть расслабился. — Зови меня так. Никаких номеров. «Мерсил» больше не контролирует мою жизнь.

«Обсидиан». — Алли попыталась вспомнить толкование. Многие Виды предпочитали брать имена, которые имели для них значение.

— Разве это не вулканический камень или что-то в этом роде?

Обсидиан зарычал.

— Оно мне подходит. Я сгораю внутри и ожесточен жизнью, которую мне дали. Имя Даркнесс, – темноту, уже кто-то взял. Там было много других имен, которые мне понравились. Это мне подходит. Ты сомневаешься в этом?

— Я не хотела тебя обидеть. — Алли имела в виду совсем другое. — Ты сгораешь внутри?

— Я чувствую ярость. — Голос мужчины перешел в рычание. — Люди разрушили мою жизнь.

— Я этого не делала, — быстро напомнила ему Алли, внезапно почувствовав себя очень маленькой и уязвимой.

— Они убили 46.

«Его пару».

Алли тяжело сглотнула и погладила его грудь, пытаясь немного успокоить.

— Обсидиан, — прошептала она. — Пожалуйста, сделай глубокий вдох. Я только задала вопрос. Я тебе не враг.

Взгляд Обсидиана опустился на ее обнаженную грудь там, где рубашка была задрана вверх.

— Я в этом не уверен.

Больно. До глубины души. Алли быстро моргнула, чтобы скрыть слезы, которые заполнили ее глаза. Как все могло так быстро пойти наперекосяк? Она спала, а потом проснулась под напором рта Обсидиана. Дальнейшее произошло в тумане страсти и желания, пока они не столкнулись с последствиями того, что сделали вместе. Он сожалел об этом и, что хуже, даже не симпатизировал, если сравнивал ее с «Мерсил».

— Твой отек, должно быть, уже прошел. Пожалуйста, отпусти меня.

— Нет. — Обсидиан сильнее навалился на Алли, прижав к кровати. Его настроение, казалось, несколько улучшилось, а голос из грубого перешел в хриплый. — Объясни, почему ты чувствуешь ответственность.

— Это все моя вина. Я не должна была допустить того, что сейчас произошло между нами. Ты через многое прошел, а я не хочу, чтобы ты плохо себя чувствовал во время секса со мной.

— Мне было очень хорошо. — Он ниже наклонил свое лицо, чтобы посмотреть в ее глаза. — Я проснулся от твоего аромата и захотел попробовать. Это сделал я. Ты не манипулировала мной, Алли. Ты не можешь управлять мной.

— Ты ошибаешься. Я…

Обсидиан вдруг глубоко толкнулся в нее, заставив застонать. Член все еще был твердым, но отек спал достаточно, чтобы он мог двигаться внутри нее без болезненного давления. Рот мужчины приоткрылся, демонстрируя острые клыки. Обсидиан немного отстранился от Аллисон, прежде чем вновь толкнуться. Затем он остановился.

— Ты не указываешь мне, что делать, Алли. Разве ты можешь остановить меня? Заставить покинуть твое тело? Кто несет ответственность? Скажи мне.

Обсидиан хотел показать ей, кто контролирует ситуацию, и Алли это понимала.

— Я мог бы иметь тебя часами, и ты была бы бессильна остановить меня. Твое тело принимало бы меня так долго, как я бы того захотел.

Аллисон сходила с ума. Часть ее разума считала, что было бы неплохо трахаться с 880 снова и снова. Конечно, позже у нее все будет болеть, так как она давно не занималась сексом, но было так хорошо не заботиться о последствиях. Для нее имело значение лишь то, что происходит здесь и сейчас. Она хотела Обсидиана.

Он покрутил бедрами и нашел заветное местечко внутри нее, что заставило Алли забыть, как дышать. Склонившись, он потерся носом о ее кожу.

— Кто несет ответственность?

— Ты.

Что-то мелькнуло в глазах Обсидиана, прежде чем он отстранился от Аллисон. Он выходил из ее тела медленно, почти с сожалением. Она опустила ноги, освободив его талию. Она взглянула на член и не могла не заметить, что он все еще возбужден.

— Иди в душ.

Аллисон смотрела, как Вид отползал от нее на четвереньках, пока не соскользнул с края кровати, чтобы встать.

— Сейчас же, Алли. — Обсидиан снова выглядел злым. — Иначе я потеряю весь контроль, что у меня остался.

Алли села и оправила рубашку, чтобы скрыть от него как можно больше своего тела.

— Что это значит?

Он шагнул в сторону, чтобы освободить путь от кровати до ванной.

— Иди, — потребовал Обсидиан.

Что-то в том, как он смотрел на нее, заставило Аллисон медленно отступить от кровати. В воздухе был намек на опасность, которую она могла ощущать. Только не знала, почему. Обсидиан выглядел рассерженным. Пол в комнате был холодным для ее босых ног, особенно после того, как они прижимались к теплому телу. Алли пробрала дрожь, когда она нерешительно шагнула к открытой двери в ванную.

Рука схватила ее за плечо. Алли посмотрела на Обсидиана с боязнью и опасением. Он закрыл глаза и глубоко вдохнул. Тихий животный звук вырвался из приоткрытых губ мужчины, и он облизал их. Обсидиан ослабил хватку на ее предплечье, а затем и вовсе отпустил.

— Оставь дверь открытой. Быстро прими душ. Твой запах сводит меня с ума.

Алли сбежала. Причина перепадов его настроения оставалась для нее загадкой, но она была рада, что он не причинил ей вреда.

Обсидиан дышал через рот, но аромат возбуждения Алли все еще витал в воздухе. Член пульсировал из-за потребности взять женщину снова. Память о том, каково быть внутри нее, будет долго мучить его. Такая мягкая, такая тесная и влажная. Но это так же и злило Обсидиана.

Укол боли пронзил его сердце. В сознание просочились воспоминания о его паре и о том, как долго они были вынуждены жить вместе. Обсидиану было очень хорошо, когда 46 позволяла ему прикасаться к себе во время овуляции, но сейчас это казалось незначительным по сравнению с сексом, который он разделил с Алли.

Человеческая самка вознесла его к вершине страсти, о существовании которой он и не подозревал. В разочаровании он сжал руки в кулаки, желание ударить что-то стало почти невыносимым. Ярость вскипела у него в горле, но это прозвучало только как сердитое ворчание. Обсидиан открыл глаза, когда в соседней комнате включилась вода, и шагнул вперед прежде, чем смог остановить себя. Он снова хотел Алли.

Он продвинулся достаточно, чтобы увидеть четкий профиль в душевой кабинке. Вид ее мокрой гладкой кожи заставил член болезненно затвердеть. Было бы так легко вытащить Алли из-под воды. Обсидиан повернул голову, чтобы взглянуть на кровать. В следующий раз он поставит женщину на колени и возьмет сзади.

Он потрясенно вспомнил, в какой позе они занимались сексом, и это немного охладило его желание. Обсидиан никогда не брал свою пару лицом к лицу. Было странно, но очень приятно видеть переживания Алли и ласкать ее ртом, пока он загонял член в уютные пределы ее тела. И Обсидиан на самом деле наслаждался ощущением ее ног вокруг талии и ногтей, впившихся в его кожу. Было не больно, но ощутимо. Алли так отчаянно цеплялась за него, будто он был ее спасением.

Обсидиан снова захотел разделить секс с Алли.

«Немедленно».

Он опустил голову и посмотрел на свой эрегированный член, который напрочь игнорировал весь его самоконтроль. 46 насмехалась бы над Обсидианом, если бы осталась жива, увидев день, когда он позволил человеку взять над собой верх. Мужчина перевел взгляд выше и сосредоточил внимание на том, как Алли мыла волосы. Его губы приоткрылись, демонстрируя клыки. Обсидиан сделал несколько шагов в ее сторону, так как больше не мог сдерживаться.

Когда он отдернул хлипкую прозрачную дверь душа, Алли развернулась к нему. Обсидиан замер, заметив шампунь в ее волосах, и замешкался.

— Смой это сейчас же.

Испуг в глазах женщины заставил его немного поморщиться, но Алли не стала спорить или отказываться выполнить требование. Она подставила голову под воду, смывая шампунь. Обсидиан наблюдал за ней, пока не увидел, что в ее светлых влажных прядях не осталось пены. Обхватив рукой талию Аллисон, он приподнял ее. Ничего не говоря, Обсидиан неожиданно шагнул в тесное пространство кабинки. Горячая вода заструилась по его телу, поэтому он развернулся, подставив под нее спину, притягивая женщину к своей груди. Алли не могла не почувствовать возбужденный член, плотно прижатый к ее ягодицам.

Повернув голову, Алли посмотрела Обсидиану в лицо, в ее голубых глазах все еще стоял страх. Новому Виду это не нравилось. Слабый звук, который она издала, напоминающий хныканье, заставил его нежнее держать ее за талию.

— Я не причиню тебе вреда, Алли. — Обсидиан отчасти сожалел, что заверил ее в безопасности, поскольку она была человеком. А им необходимо чувствовать страх. Это напоминало, насколько он опасен для людей, хотя Алли нельзя сравнивать с теми, кого он ненавидел. — Не сопротивляйся.

Свободной рукой он закрутил кран и вышел из кабинки. Вода залила пол, но Обсидиану было все равно. Он быстро пересек комнату, остановившись вместе с Аллисон около кровати. Перестав двигаться, он наконец встретился взглядом с обеспокоенными голубыми глазами.

— Ты сломаешься. Ты не такая сильная.

— 8… Обсидиан, — прошептала Алли. — Что ты делаешь? Пожалуйста, отпусти меня.

Он заметил, как она поправила себя после того, как чуть не произнесла его номер. Обсидиан посмотрел на кровать. Алли вцепилась в его руки на ее талии, но не использовала ногти, в попытке причинить ему боль или бороться.

Из его груди вырвалось рычание.

— Ты недостаточно сильна.

— Я знаю, что не смогу заставить тебя опустить меня на пол.

Обсидиан нахмурился.

— Твои руки недостаточно сильны, чтобы выдержать меня. Как человеческие самцы взбираются на тебя?

Аллисон облизнула губы.

— Ты снова хочешь меня?

— Сзади. Тебе понравится. — Он ослабил хватку ровно настолько, чтобы позволить женщине соскользнуть вниз по его телу. От ощущения того, как член потерся о ее задницу и нижнюю часть спины, Обсидиану захотелось взять человеческую самку немедленно.

Она повернулась в его объятьях и прикусила нижнюю губу. Обсидиан знал, что это говорит о переживаниях Алли. Она не знала, как поступить, но тревоги больше не было, насколько смог определить Обсидиан. Маленькая рука робко поднялась, чтобы прижаться к сердцу мужчины. Ладонь слегка дрожала, но Обсидиан не понимал почему — то ли Аллисон замерзла, то ли нервничала.

— Почему ты настаиваешь на собачьем стиле?

— Что это значит? Ты оскорбляешь мою наследственность?

— Нет! Поза, когда мужчина сзади, так называется.

— Взять самку, которую нагнул перед собой — вот как.

Глаза Аллисон расширились. Обсидиан отвернулся от нее, чтобы опять посмотреть на кровать. Он мог бы поставить ее в центр и зафиксировать под собой руками и ногами. Одна рука на ее талии помогла бы поддерживать Аллисон, чтобы она не упала вперед. Член дернулся в обещании сделать именно это.

— Ммм… Обсидиан?

— Да? — мужчина оглянулся на нее.

— Ты занимался сексом только в этой позе?

— Нет. Я же разделил с тобой секс лицом к лицу. Ты отказалась отпустить меня, иначе я взял бы тебя правильно.

Алли слегка побледнела и прислонилась к нему, чуть покачнувшись. Тревога охватила Обсидиана. Он причинил ей боль? Его рука снова крепче обвилась вокруг талии женщины, чтобы убедиться, что она не упадет. Возможно, секс с ним вымотал Алли. Она выглядела немного бледной, и Обсидиан был уверен, что ее ноги дрожали.

«Слабые люди».

В нем вновь вспыхнул гнев. Алли была слишком хрупкой, чтобы принять его. Ему следовало это предвидеть, но после разговора с Муном Обсидиан был преисполнен надеждой, что Алли сможет справиться с самцом Видов.

Глава 10

Алли была в шоке от заявления Обсидиана.

— Хочешь сказать, что брал других женщин сзади? На коленях? Всегда?

Он опустил голову.

— У меня была лишь моя пара. И я брал ее только так. Как и должно быть.

— О, черт, — ахнула она, опешив. По ее подсчетам и судя по внешности Обсидиану было более тридцати лет. Мужчин Видов труднее оценить, но Алли была уверена, что правильно определила его возраст.

— Что случилось? Тебе нужно передохнуть?

— Ты никогда не экспериментировал во время секса? Всякие разные позы?

— Я ласкал ее ртом, чтобы заинтересовать в сексе. Она наслаждалась тем, как я это делал.

Обсидиан внезапно обхватил Аллисон руками и поднял с пола, переложив на кровать. Алли не понимала, зачем он переместил ее на матрас, пока мужчина не укрыл ее покрывалом.

— Я дам тебе время восстановиться.

Рука Алли схватила его.

— Нам нужно поговорить. — Она с трудом села и потянула Обсидиана к себе. Он нехотя присел на край матраса.

— Небольшая передышка. Я снова хочу тебя.

Обсидиан посмотрел на свой член, и Алли последовала за его взглядом. Тот оставался твердым. Множество эмоций охватило Алли, когда она попыталась осмыслить детали его личной сексуальной жизни. В лучшем случае та был ограниченной, поэтому Алли почувствовала вину. Она медленно вдохнула и выдохнула, пытаясь успокоить появившуюся тревогу, поскольку пока не была готова заговорить об этом. Не самая легкая задача вести подобную «беседу» с кем-то настолько огромным и зрелым, как Обсидиан.

— Не все занимаются сексом в позе по-собачьи. Ммм… взбираются на женщин — самок — только сзади. То как мы делали, лицом к лицу, это нормально.

Взгляд Обсидиана сузился.

— Есть много сексуальных поз, которые вполне приемлемы и приветствуются.

— Какие позы?

— Их очень много. — У Алли разбежались мысли от мрачного выражения его лица. — Наездница. Наездница наоборот. Шестьдесят девять. — По ее щекам растекся жар.

— Наездница? Кто такой шестьдесят девять? — голос мужчины стал ниже. — Меня зовут Обсидиан.

— Это не кто, а что.

Обсидиан встал и вырвался из ее хватки.

— Мне нужно прогуляться. — Он шагнул к комоду, рывком открыл ящик и резкими ожесточенными движениями быстро надел штаны.

Аллисон безмолвно взирала на рассерженного мужчину. Она разозлила его, или, возможно, он испытывал сожаление после того, что произошло между ними. Ни одна из версий не избавила ее от чувства вины.

— Обсидиан?

Он остановился у двери, обхватив ладонью ручку и повернув голову в сторону Алли.

— Нам нужно поговорить. Пожалуйста, вернись.

— Не нужно. — Он резко открыл и с грохотом закрыл за собой дверь.

Алли вздрогнула от громкого звука и откинула покрывало, ее тело болело в нескольких местах. Она снова пошла в ванную комнату, чтобы принять душ. Ей нужно было вернуться домой. Остаться с Обсидианом было большой ошибкой. Он явно запутался, вступив в новый для него мир. Его пара была убита, поэтому он, вероятно, чувствовал вину за произошедшее между ними.

— Черт побери, — пробормотала Алли, сдерживая слезы. Она стала немного одержимой Обсидианом, но он видел в ней лишь отдушину и физическое освобождение от отчаяния после перенесенных страданий.

* * * * *

Обсидиан кинул взгляд на нового офицера в конце коридора. Самец нахмурил темные брови, вставая со стула.

— Я могу тебе чем-нибудь помочь? Меня зовут Джерико.

— Я хочу выйти на улицу.

Ноздри мужчины затрепетали.

— Понятно.

— Что это значит?

Крупный самец наклонил голову, чтобы посмотреть через плечо Обсидиана.

— Где доктор?

— Я уложил ее в постель.

Тихое рычание было единственным предупреждением, прежде чем Обсидиана с силой оттолкнули, и он ударился плечом о стену. Обсидиан обернулся, ошеломленно наблюдая, как Джерико мчится по коридору. Обсидиан быстро сообразил, что самец направился к Алли. Защитные инстинкты взяли над ним верх, и Обсидиан зарычал. Он не хотел никого видеть рядом с Алли.

Дверь с силой ударилась о стену, и офицер исчез из поля зрения прежде, чем Обсидиан смог его догнать. Он взревел и бросился вдогонку за самцом, напав на него сзади. Оба упали на пол, сцепившись. Обсидиан отлетел в сторону, когда самец под ним выкрутился, выставив локоть, болезненно впившийся в его ребра. Он задохнулся и повернулся, чтобы нанести удар ногой.

Босая стопа попала в бедро самца, и он издал звук, которого Обсидиан никогда раньше не слышал. Тревожный и какой-то первобытный. Своего рода высокий полурев-полукрик. Обсидиан рискнул отвернуться и увидел пустую кровать. Движение в ванной привлекло его внимание. Алли вышла из нее, едва прикрытая полотенцем.

Тяжелое тело ударило в грудь Обсидиана и опрокинуло навзничь. Боль пронзила его лопатки от резкого контакта с полом, а легкие покинул воздух. Грубые руки схватили Обсидиана за запястья, пытаясь обездвижить, но он быстро оправился, перекатившись на бок, и вырвался из захвата. Алли была практически обнажена, а самец оказался слишком близко к ней. Рычание вырвалось из горла Обсидиана, как только он смог перевести дыхание. И пропустил удар кулаком в скулу. Вкус крови мгновенно заполнил его рот.

— Прекратите! — раздался требовательный голос Алли, и еще больше веса навалилось на Обсидиана.

Он открыл глаза, когда что-то влажное коснулось его носа, и понял, что на него ниспадали волосы Алли, перекинутые через плечо офицера. Должно быть, она споткнулась и упала на спину Джерико, но тут руки Алли обернулись вокруг самца, одна из них зажала ему рот, а вторая схватила за горло.

— Не кусай его, — закричала Алли.

Самец отвел кулак для нового удара, но притормозил, медленно повернув голову, чтобы посмотреть в лицо Алли. Она, казалось, прожигала взглядом напавшего на Обсидиана офицера, убирая от него руки.

— Что ты делаешь, Джерико? Совсем с ума сошел? — Алли тяжело дышала, произнося эти слова. — Сейчас же слезь с него.

Чистая ярость охватила Обсидиан, когда офицер заметил, что женщина осталась без полотенца, и уставился на ее обнаженную грудь. Алли все еще лежала на спине Джерико.

— Неловкая ситуация. — Офицер прокашлялся. — Я думал, он навредил вам.

— Я выгляжу травмированной?

— Нет, — медленно сказал Джерико, все еще пялясь на грудь Аллисон. — Вы выглядите прекрасно.

Алли опустила подбородок, проследив за его взглядом, и ахнула.

— Дерьмо!

Вес на Обсидиане стал легче, когда Алли спрыгнула со спины Джерико и наклонилась, продемонстрировав обоим свои обнаженные ягодицы, пока пыталась завернуться в полотенце. Обсидиан быстро и сильно заехал кулаком в челюсть офицера.

— Черт, — прорычал Джерико, удар сбил его с ног. — Какого хрена это было? — сидя на корточках, он посмотрел на своего противника.

Обсидиан сел, желая, чтобы другой самец сосредоточил свое внимание на нем, а не пялился, как Алли выпрямляется и обматывает полотенце вокруг своего тела. Он предупредительно зарычал. Джерико застал его врасплох, но во второй раз такого не будет.

— Обсидиан? Что ты делаешь? — Алли подошла ближе. — Не надо.

Он даже не взглянул на нее. Офицер находился слишком близко и видел ее голой. Джерико осмелился глазеть на ее грудь, и он заплатит за это.

— Иди в ванную, там ты будешь в безопасности.

Алли ослушалась его, нарочно подойдя ближе и встав между ним и врагом.

— Остановись. Не нападай на Джерико. Вам обоим нужно немедленно успокоиться. Ты только что вышел из комы и тебе нельзя драться. — Алли резко подняла голову, и с кончиков ее влажных волос разлетелись капли воды. — А ты… что ты тут делаешь?

Джерико грациозно выпрямился во весь рост и выпятил грудь.

— Он сказал, что уложил вас в постель, и я почувствовал на нем ваш запах. Я подумал, что он заставил вас заниматься сексом. И пришел на помощь.

Обсидиан заметил, как Алли побледнела и с минуту ничего не говорила.

— О, дерьмо. Я забыла о твоем обонянии. — Ее щеки покраснели. — Ммм, все было не так. Не вмешивайся.

Взгляд офицера сузился.

— Договорились.

Но для Обсидиана еще ничего не закончилось. Он поднялся на ноги, обошел Алли и бросился к Джерико. Она тихо вскрикнула, и Обсидиан был потрясен, когда она отпустила полотенце, чтобы схватить его за грудь. Тело Аллисон столкнулось с ним, и Обсидиан наступил на край полотенца. Оно упало на пол, снова обнажая женщину.

Обсидиан обхватил Алли руками и развернулся, загораживая ее от самца своим телом. Он повернул голову и зарычал:

— Выметайся.

Джерико медленно поднял широко раскрытые руки.

— Ладно. Успокойся.

Сердце Обсидиана бешено колотилось, ему хотелось атаковать самца, но он не мог отпустить Алли. Ее руки легли на его плечи, и она прижалась к нему спереди. Влажная кожа остывала, а затвердевшие соски отвлекали Обсидиана, задевая грудь, к которой он крепко прижимал ее.

— Вы точно хотите, чтобы я оставил вас с ним?

— Уходи! — голос Алли дрожал. — Убирайся, Джерико. Ты его нервируешь.

— Он хочет убить меня, — поправил ее офицер, направившись к двери. — Успокойся, Обсидиан. Я просто проверял, как она. Я здесь не для того, чтобы навредить ей.

Обсидиан снова зарычал, раздумывая, не пострадает ли Алли, если он бросит ее на мягкий матрас кровати, чтобы освободить руки и избить Джерико. Ногти Алли впились в его кожу, будто она разгадала намерения Обсидиана.

— Никаких драк, — прошептала Алли. — Посмотри на меня, Обсидиан. Пожалуйста?

Однако он не прекращал следить за офицером, пока тот не исчез за дверью. Обсидиан разомкнул объятья и повернул голову, чтобы посмотреть на Аллисон. Она по-прежнему прижималась к его телу.

— Отпусти.

— Нет. У тебя такой вид, будто ты хочешь пойти за ним.

— Хочу. Отпусти.

Она шокировала Обсидиана, закинув ногу на его бедро.

— Нет! Ты можешь получить травму. Один удар по голове может закончиться либо твоей смертью, либо очередной комой. Что с тобой? Зачем ты ввязался в драку?

— Он пришел за тобой.

— Он меня проверял, — возразила Алли. — Джерико никогда бы не причинил мне вреда. Я его хорошо знаю.

Ярость захлестнула Обсидиана.

— Насколько хорошо? Ты и его соблазняла своим ароматом еды, надеясь, что он спарится с тобой? Кто он такой? У него странные глаза, и он издает неприятные звуки. — Мысль о том, что Алли желает прикосновений этого самца, сводила Обсидиана с ума.

— Он примат, а его глаза не странные. Они уникальные и красивые.

Обсидиан непроизвольно зарычал, быстро теряя самообладание.

— Ты хочешь, чтобы он был твоей парой.

— Нет, не хочу.

— Ты сказала, что у него красивые глаза.

— Так и есть. Как голубой цвет или закат. Но я не хочу их физически.

Обсидиан был озадачен этим странным заявлением.

Хватка Аллисон слегка ослабла, но она так и не отпустила его плечи.

— Сделай глубокий вдох. Вдох. — Она втянула воздух, плотно прижимаясь грудью к Обсидиану. Затем Алли выдохнула. — Выдох. Дыши со мной.

— Нет. — Он взглянул на кровать, оценивая расстояние, и напрягся, прислушиваясь к удаляющимся шагам Джерико. Руки Обсидиана напряглись, чтобы бросить Алли на мягкий матрас, но нога, которую она закинула на него, мешала осуществлению плана. — Отпусти.

— Ни за что. — Алли покачала головой, с ее мокрых волос все еще капала вода. — Ты больше не будешь с ним драться. Я запрещаю.

Это заставило его взглянуть на нее.

— Что?

Алли не отвела взгляд, когда Обсидиан пристально посмотрел в ее голубые глаза. Было ясно, что он не будет выполнять ни ее приказы, ни кого-либо еще. Обсидиан ощутил, как ускорился пульс Алли, когда его свободная рука схватила ее за горло. Обсидиан не сжимал его, просто осторожно держал, чтобы женщина не двигалась.

— Ты можешь умереть, — прошептала она. — Пожалуйста, успокойся. Я предпочла бы, чтобы ты дрался со мной, а не с ним. Я не смогу тебе навредить так, как он.

— Думаешь, я не смогу победить? — это ранило гордость Обсидиана. Женщина, должно быть, считает его слабаком.

— Я думаю, что ты можешь умереть. — Аллисон тяжело вздохнула. — Я не хочу этого. Я не смогу это вынести, понимаешь?

Это смутило Обсидиана, а его гнев наконец утих. Ее слова успокоили задетую гордость, но он не забыл, что офицер видел Алли голой. Данный факт очень его злил. Казалось, Алли очень хотела пару. Мысль о том, что кто-то еще прикоснется к ней, заставила Обсидиана зарычать.

Он кинул взгляд на свою руку и отпустил тонкую женскую шею. Ему необходимо помнить, что Алли не такая, как 46. Его пара боролась бы с ним до тех пор, пока у него не осталось бы выбора, кроме как подчинить ее, чтобы предотвратить появления в их клетке охранников, неизменно носивших с собой дротики с транквилизатором. Но Алли ничего не угрожало.

Она продолжала смотреть в глаза Обсидиану, пока он медленно убирал ее ногу, чтобы отстраниться. Дрожащие руки Алли были прижаты к его груди. Обсидиану вдруг стало очень стыдно, что он так грубо обращается с женщиной. Алли всего лишь человек. Ему стоило помнить об этом.

— Бросаться на меня было плохой идеей. — Обсидиан надеялся, что она прислушается к его предупреждению. — Никогда не подходи, когда я злюсь.

— Это называется научиться контролю, и над этим нужно работать.

Он зарычал и полностью отпустил ее. Алли выпрямилась, все еще плотно прижимаясь к его телу и вынуждая Обсидиана обратить внимание на зону ее декольте. Он заметил сосок левой груди, из-за чего все мысли Вида сосредоточились на сексе.

— Никогда не вставай между мной и чужим самцом. Тебя могут убить. Выполняй мои указания.

— Или что? — глаза Алли сузились. Обсидиан легко распознал неповиновение в выражении ее лица.

— Ты бросаешь мне вызов?

— Нет. Я просто не подчиняюсь приказам. Это страница из твоей книги правил.

— Что ты имеешь в виду? Какая страница?

— Это поговорка, означающая, что если ты не слушаешь меня, то почему я должна слушать тебя?

— Я больше и сильнее.

— Ты снова ведешь себя как тиран, а это не привлекательно.

— Что ты хочешь сказать?

Алли отошла от него и, подтянув сползшее полотенце, обернула его вокруг тела и спрятала грудь от пристального взгляда Обсидиана.

— Я должна вернуться домой.

— Ты останешься со мной.

Она отрицательно покачала головой.

— Не думаю, что это хорошая идея. Тебе нужно время, чтобы приспособиться к свободе. А со мной, здесь, у тебя ничего не получится.

— Ты не выйдешь из этой комнаты. — Обсидиан скрестил руки на груди. Алли была маленькой, а он — быстрее. Она не успеет добраться до двери, потому что он сразу ее остановит. Его взгляд скользнул к большому матрасу. Обсидиан мог забросить ее на кровать. Чтобы убедится, что другие мужчины не подойдут к Алли, пока она будет с ним.

— Не говори со мной «как я сказал, так и будет» тоном, Обсидиан.

Алли скопировала его позу. Окинув ее взглядом, Обсидиан развеселился. Она была такой милой, когда злилась. Маленькие морщинки образовались вокруг ее рта, поскольку она хмурилась, и еще больше собралось на лбу.

— Это правда.

Щеки Алли слегка покраснели, а губы вытянулись в тонкую линию. Обсидиан также заметил, что ее скрещенные на груди ладони сжались в кулаки.

— Ты меня бесишь.

Мужчина пожал широкими плечами.

— Я понимаю.

— Это все что ты можешь сказать? Почему я не могу вернуться домой? Я могла бы позвать на помощь.

— Могла бы, но тогда тот самец и я снова подеремся. — Обсидиан знал, что Алли не хотела этого, а значит, она ничего не предпримет. — Ты должна отдохнуть. — Его взгляд опустился на ее голые ноги, и член Обсидиана снова стал твердеть. — Я снова тебя хочу.

Алли подняла руку и показала ему средний палец.

— Знаешь, что это значит?

— Нет.

— Именно. Это оно и значит. — Она развернулась и прошагала в ванную.

— Куда ты направляешься?

— Подальше от тебя!

На пороге ванной Алли взглянула на Обсидиана, а затем захлопнула за собой дверь. Слабый щелчок заверил его, что она заперлась. Обсидиан хотел сломать замок, но сдержал порыв. Окно в ванной располагалось слишком высоко, чтобы Алли могла вылезти, и ничего там не помогло бы ей добраться до него и сбежать. Она никуда не денется.

Обсидиан начал мерить комнату шагами, пытаясь придумать, как успокоить Алли. Она не была его парой и не реагировала так, как 46, когда злилась. Люди не рычали и не кусались. Ему нужно было запомнить это и никогда не хватать ее за горло, чтобы удержать. Однажды Алли набросилась на него, но не оставила ни царапинки. Ему было необходимо обдумать, как вести себя с ней.

* * * * *

Аллисон кипела от злости, пока умывала лицо, чтобы немного остыть. С Обсидианом просто невозможно разговаривать. Он зациклен на контроле и, хуже того, напал на офицера Новых Видов без всякого повода.

Его агрессия могла быть результатом черепно-мозговой травмы или, может быть, Обсидиан страдал от психического истощения после всего, что пережил. От этой мысли у Алли что-то сжалось в груди. Она ничего не обнаружила при сканировании мозга, проведенном ранее, но теперь это казалось упущением. Однако это не означало, что там ничего не было. А еще Обсидиан потерял свою пару и был освобожден из настоящего ада. Конечно, кому угодно будет тяжело справиться с таким количеством проблем за столь короткое время.

Из-за их интимных отношений чувство вины разъедало ее изнутри. Алли забыла обо всем, чему учили в медицинском колледже, когда дело дошло до ее бывшего пациента, потому что он был сексуальным, а она сама слишком привязалась к нему. Алли опустила голову и тихо выругалась. Она сильно запала на Обсидиана еще до того, как он очнулся, но реальность после его пробуждения была не такой, как она ожидала.

В какие-то моменты Алли хотелось задушить Обсидиана, но затем он делал что-нибудь милое, полностью выбивая ее из равновесия. Он был настолько противоречив, что это ставило ее в тупик. Сексуальные отношения, которые зародились между ними, были не самым умным из поступков Алли. Последнее, что нужно было Обсидиану, это еще больших осложнений в жизни.

— Черт, — прошептала Алли, схватив полотенце, чтобы вытереть лицо. Она посмотрела в свои глаза, отраженные в зеркале. — Ты действительно облажалась.

Звук за дверью заставил ее вздрогнуть. Алли развернулась, увидев, как та распахнулась. Обсидиан с хмурым видом встал в дверном проеме.

— Я закрыла ее.

— А я открыл. — Он взглянул на ручку и снова посмотрел на Алли. — Не пытайся снова прятаться от меня.

— Я хотела уединения.

Его рот мрачно сжался.

— Значит, привыкай обходиться без него. Мне не нравится терять тебя из виду.

Алли испытывала искушение сказать Виду, что ей все равно, чего он хочет, но жесткий блеск в темных глазах остановил ее.

— Моя пара всегда была рядом, если только люди не забирали ее, чтобы причинить вред.

Сердце Алли забилось при упоминании о 46.

— Ты больше не во власти этих садистских ублюдков. Я в безопасности, и тебе не нужно все время приглядывать за мной. — Беспокойство Обсидиана смягчило ее гнев.

Между ними повисла тишина, пока они смотрели друг на друга. Алли опустила глаза на его грудь.

— Мне действительно пора домой. Ты выздоравливаешь достаточно быстро, даже ввязываешься в драки, а мне пора выяснить, как в дальнейшем сложится моя жизнь.

— Ты о чем?

Алли глубоко вздохнула, заметив несколько отметин на торсе Обсидиана после драки с Джерико, которые, скорее всего, превратятся в синяки. Ее это не беспокоило, так как Новые Виды обладали удивительной регенерацией.

— Я похитила тебя из ОНВ. Они все еще обсуждают, как наказать меня. Я уверена, что меня попросят уехать. Это значит, что мне пора собирать вещи.

— Никто тебя не накажет, — зарычал Обсидиан.

Алли вскинула на него глаза и увидела, что черты его лица посуровели.

— Они не причинят мне вреда. Я нарушила их законы и понимаю, что они не могут оставить это просто так. Я ожидала этого. Думаю, меня просто уволят и выпроводят из Хоумленда. Дом, в котором я живу, мне дали вместе с работой. Им нужно будет нанять другого врача как можно скорее, так как медицинский центр не укомплектован.

Обсидиан шагнул в ванную и подошел к Алли так близко, что ей пришлось выгнуть спину, избегая соприкосновения их тел. Она запрокинула голову, чтобы удержать его взгляд.

— Ты будешь жить со мной.

— Я не могу.

— Можешь.

Ее сердце забилось быстрее.

— Я не твоя пара, Обсидиан, — нежное утверждение прозвучало шепотом и являлось напоминанием для них обоих. — Я не могу оставаться здесь до бесконечности, тем боле ОНВ хочет, чтобы мой дом был свободен до прихода моей замены.

Руки Обсидиана опустились на край раковины рядом с бедрами Алли, эффективно отрезая для женщины пути к отступлению. Вид опустил голову, и его лицо овеяло теплое дыхание Алли.

— Отвали, — приказала она.

Обсидиан покачал головой, не сдвинувшись с места.

Алли не боялась, зная, что ей ничего не угрожает, но была встревожена. Он снова вел себя агрессивно.

— Ты не уедешь. — Обсидиан помолчал, а его дыхание немного участилось. — Хочешь ударить меня? Давай.

Алли вспомнила, как дала ему пощечину.

— Я просто хочу, чтобы ты убрался с моего пути.

— Нет. — Обсидиан сократил оставшееся расстояние между ними, пока его грудь не прижалась к Алли, а твердый ствол не уткнулся в ее живот. — Ты. Останешься. Здесь.

— У тебя эрекция, — выпалила она, не в силах отвести глаз от его члена.

В ответ раздалось тихое рычание.

— Ударь меня.

— Нет!

Темные глаза Обсидиана сузились, а из приоткрытых губ вырвалось рычание. Он оскалился.

Алли подавила панику. У него, должно быть, травма головы. Обсидиан был не в себе и, казалось, жаждал насилия. Поведение было иррациональным, а Алли оказалась в ловушке.

— Успокойся, Обсидиан. — Голос Алли дрогнул. — Мне нужно позвонить в медицинский центр и сообщить им, что тебя стоит еще раз просканировать. Думаю, что-то не так внутри твоей головы. Возможно, это кровотечение или отек. Ты…

— Я в порядке, — прорычал Вид. Его ноздри затрепетали, когда он обнюхал ее и наклонил голову ближе к ее горлу. — Никаких исследований.

Алли не удивилась его отказу. Обсидиан мог быть упрямым и тупоголовым. Она попыталась рассуждать логически.

— Ты ведешь себя агрессивно и напал другого мужчину.

Он снова принюхался и опустил лицо, его рот коснулся мочки ее уха.

— Он спровоцировал меня. Перестань использовать запах еды, чтобы привлечь других самцов. Я убью того, кто попытается взобраться на тебя.

Алли ахнула.

— Джерико не хотел этого, и перестань обвинять меня в попытке привлечь мужчин.

Она выгнулась, чтобы увернуться от губ Обсидиана, и прижала ладони к его горячей коже. Толчок в грудь совсем не побеспокоил Нового Вида, поскольку он даже не шелохнулся от ее усилий. Алли посмотрела ему в лицо, но он, казалось, был очарован ее горлом.

— Обсидиан? Что ты делаешь?

Мужчина наконец поднял свой взгляд.

— Ищу место, чтобы укусить тебя, но не очень сильно. Ты слишком хрупкая и не можешь позволить себе большую потерю крови.

Алли позволила его словам усвоиться и закричала:

— На помощь!

Глава 11

Обсидиан зарычал.

— Прекрати.

Алли боролась с ним, поэтому он переживал, что на ее теле останутся синяки от столкновения то с ним, то с раковиной. Обхватив бедра женщины ладонями, Обсидиан поднял ее одним рывком от греха подальше. Он крепко и достаточно высоко держал Алли на руках, чтобы она случайно не ударила ногой по кафельному полу или стене.

— Хватит! Успокойся.

Обсидиан услышал грохот сапог в коридоре и понял, что у них скоро будет компания. Он взвыл от ярости, ведь Джерико осмелился вернуться после их драки. Самец не мог быть настолько глуп, чтобы бросить ему вызов из-за женщины. Его соперник ворвался в спальню, сломав дверной замок и впечатав ручку двери в штукатурку стены.

— Опусти ее. — Джерико говорил низким, животным голосом. Самец подобрался ближе, выставив руки как когтистое оружие.

— Она моя. — Обсидиан, не отрывая взгляд со своего противника, нежно подтолкнул Алли. — Иди в ванную, туда он не сможет добраться, не пройдя прежде через меня.

— Прекратите это! — Алли ослушалась его, шагнув между ним и наступающим самцом. Она встала боком и развела руки как можно шире, чтобы удержать мужчин подальше друг от друга. — Никаких драк!

— С вами все в порядке? — Джерико остановился, но он по-прежнему представлял угрозу.

— Он собирался укусить меня. И я хочу уйти отсюда. — Алли выглядела испуганной, наблюдая за Обсидианом. — Почему ты хочешь это сделать?

Он потянулся к ней, но она отдернула запястье прежде, чем он успел дотронуться до нее. Он застыл, осознав, насколько Алли была напугана.

— Чтобы отметить тебя. — Он сглотнул, вдыхая аромат и убеждаясь в ее страхе. — Я не собирался тебя травмировать.

— Ты хотел укусить меня. — Аллисон тяжело вздохнула. — Своими острыми зубами. С тобой что-то не так, и я настаиваю, чтобы ты пошел в медицинский центр.

— Дерьмо, — пробормотал Джерико.

Алли повернула голову и посмотрела на него. Офицер нахмурился, развел руки в стороны и отступил назад.

— Джерико? Что такое?

Он сделал глубокий вдох.

— Так он обозначает свою территорию. Иногда подобное происходило на объектах, где нас содержали. Он не хочет, чтобы другие самцы были рядом с вами, и пытается пометить вас физическим маркером… Ммм… укусом. — Джерико многозначительно посмотрел на Обсидиана. — В этом нет необходимости. Ее не заберут к другим самцам для тестов по размножению, тем более твой запах уже на ней. Этого достаточно, чтобы другие не пытались заняться с ней сексом.

— Ты хочешь ее, — резко обвинил Обсидиан.

Джерико попятился еще дальше, весь напряженный.

— Не хочу. Она очень привлекательна, но я не заинтересован. Она просто друг и была ценным сотрудником в Хоумленде.

Обсидиан ему не поверил.

— Она слишком соблазнительно пахнет и не прекращает пользоваться ароматом еды, чтобы заманивать других самцов.

— Черт. — Джерико отошел еще на шаг. — Люди любят поесть. Просто они такие, какие есть. Они считают, что запах ужина — приемлемая гигиена. Со временем ты это поймешь. Дело не только в ней. Большинство из них так делают. Они не пытаются заинтересовать нас, чтобы их трахнули.

— Твои глаза покраснели от вожделения. — Обсидиан переместился, пытаясь оставить Алли позади себя, чтобы она не попала в поле зрения другого мужчины.

— Я примат, и мои глаза не красные. Они каштановые с вкраплением карего. Есть разница. — Черты лица офицера стали более жесткими. — Я не хочу ее, и она точно не хочет меня. Даже наши самки боятся моих особенностей. Ты действительно думаешь, что пугливый человечек захочет меня?

— Ты видел ее обнаженной. — Обсидиан не верил Джерико. Алли была слишком привлекательна, чтобы самец не желал ее.

Офицер помедлил с отступлением.

— Прости, что я так смотрел. — Обсидиан издал тихое рычание. — Это была первая пара настоящих грудей, которые я видел за последнее время. — Его голова опустилась. — Давай не будем ссориться. Док в безопасности от других самцов, а я давно отказался от поиска собственной женщины. Я уже не хочу.

Обсидиан не совсем поверил ему, но его гнев остыл.

— Почему?

Джерико посмотрел на него своими странными глазами.

— Я отказываюсь чувствовать боль.

Обсидиан, продолжая внимательно следить за ним, остановился рядом с Алли, которая схватила его за руку, чтобы он не набросился на офицера. Он даже не взглянул на женщину, потому что был слишком сосредоточен на своем противнике.

— Боль от возможности быть отвергнутым. — Голос Джерико понизился, сильные эмоции промелькнули в его глазах. — Я больше ничего не хочу. С меня хватит. Твой доктор в безопасности рядом со мной. Я перевелся сюда из Резервации, чтобы сотрудничать с человеческой оперативной группой, которая работает на нас. Мы выслеживаем и находим сотрудников «Мерсил». Это держит меня на расстоянии от наших самок. Я добровольно вызвался присмотреть за тобой, потому что женщинам запрещено входить в этот сектор. Опергруппа в отпуске на две недели, но потом я вернусь к ним. Понимаешь?

Еще больше вопросов заполнило разум Обсидиана, но он наконец поверил, что офицер не хотел его Алли.

— Люди работают на тебя?

— На нас, — поправил Джерико, расслабляясь. — Времена изменились. Не все люди плохие и ненавидят нас. Те, с которыми я работаю, хорошие.

— Мужчины?

— Они люди. Мужчины. Мы самцы. — Офицер пожал широкими плечами. — Не надо кусать Алли. Она напугана. И она человек. Она не знакома со всеми нашими половыми инстинктами. Ты понимаешь?

Обсидиан не понимал, но был намерен научиться. Его взгляд скользнул к Аллисон. Она все еще была бледна, распространяла аромат страха, и смотрела на него настороженными глазами. Решение пометить ее было неудачным. Его импульсивное поведение взяло верх над стремлением защитить самку. Обсидиан посмотрел на Джерико.

— Оставь нас. Пожалуйста. Я ничего ей не сделаю.

— Хорошо. Я буду в коридоре, если тебе что-нибудь понадобится.

* * * * *

Алли запротестовала, когда Джерико развернулся, чтобы уйти.

— Не уходи!

Офицер выругался и повернулся к ней лицом. Он выглядел раздраженным, когда они посмотрели друг на друга.

— Дайте ему шанс. Он недавно освободился, поэтому только путем проб и ошибок может научиться, как справляться со всем этим. Вы человек, а это существенное отличие от того, что он знал о женщинах.

— Я хочу уйти.

«Так будет лучше всего».

Аллисон не осмелилась посмотреть на Обсидиана, когда он зарычал; его протест был замечен, но проигнорирован.

— Я хочу обратно в свой дом.

Большая рука крепко сжала ее ладонь, с помощью которой она ранее удерживала Обсидиана, мешая напасть на Джерико. Пальцы Алли оказались в ловушке. Женщине пришлось посмотреть на Вида. От гнева его рот сжался в мрачную линию, а темно-карие глаза стали почти черными от волнения.

— Ты останешься со мной.

— Я не твоя пара. — Слова было трудно выговорить, но это не сделало их менее правдивыми. Алли оказала ему медвежью услугу, оставшись рядом. Обсидиану нужно время, чтобы выздороветь, смириться с переменами в своей жизни и погоревать о погибшей паре. Секс являлся скорее отвлекающим фактором, что, в конечном счете, причинит мужчине боль. И когда Обсидиан поймет, что это все, что она для него значила, Алли будет опустошена. Лучше уйти, пока она не слишком привязалась и не влюбилась в него еще сильнее.

— Ты останешься со мной, — повторил Обсидиан, понизив голос до глубокой интонации, от которой по ее позвоночнику пробежала дрожь.

Алли больше не боялась. Страх прошел, когда появился Джерико, чтобы спасти ее. Желание Обсидиана укусить женщину, чтобы другие самцы Видов не подкатывали к ней, теперь казалось милым, хоть и извращенным способом. Это был большой шаг вперед от уверенности в том, что он хотел разорвать ей горло своими острыми клыками. Алли думала, Обсидиан желал наказать ее за то, что она противостояла ему, когда он вел себя как властный придурок.

Она практически не дышала, пока тщательно подбирала слова. Алли выдохнула и вдохнула.

— Не мог бы ты оставить нас наедине, Джерико?

— Да. — Он ретировался с заметным облегчением.

Когда офицер выдернул дверь оттуда, где та впечаталась в стену, и плотно закрыл ее за собой, то на пол спальни посыпались куски штукатурки. Алли повернулась лицом к Обсидиану, еще раз отметив, какой он высокий и большой.

«И сексуальный».

Ей было больно смотреть в глаза Виду и знать, что она должна с ним расстаться. Иногда Обсидиан мог быть властным и доминантным, но Алли не собиралась обманывать себя, притворяясь, будто ее не тянет к нему, как мотылька к пламени. К сожалению, один из них должен был сгореть, возможно, оба.

— Я хочу одеться, а потом мы поговорим.

Обсидиан не отпустил ее руку.

— Я хочу тебя.

«Все, о чем он думает, это секс».

Боль в груди усилилась.

— Прекрасно. Значит, поговорим сейчас. В последнее время в твоей жизни многое изменилось.

— Я не хочу разговаривать.

Алли проигнорировала его, как будто он ничего не говорил.

— Твоя пара была убита на твоих глазах, и ты…

— Я не хочу разговаривать, — повторил он тверже.

— Должно быть, ты сильно страдаешь от ее потери.

— Алли, остановись.

— Я знакома тебе, потому что ты привык к моему аромату. Меня предупреждали, что не стоит пытаться. — Она замолчала, ожидая, что он ее перебьет, но Обсидиан просто смотрел на нее сужеными глазами. Он молчал, поэтому она продолжила: — Я не жалею о том, что сделала, но ты точно пожалеешь, когда наконец осмыслишь все произошедшее. Теперь ты свободен, и мир вокруг другой. Ты сильный, Обсидиан. Тебе не нужна я в качестве опоры, чтобы преодолеть это. Когда ты справишься со своим гневом, то тебя захлестнет горе, но затем начнется исцеление. В конце концов, все будет хорошо. Я верю в это всем сердцем. — Алли сделала глубокий вдох. — Я только мешаю этому процессу, находясь здесь, тем более мне нужно вернуться в свой дом. Нам обоим есть с чем разобраться самостоятельно.

Хватка Обсидиана ослабла, и он отпустил Алли. Она тоже убрала руку и отступила, чтобы оставить между ними немного пространства.

— Это действительно к лучшему, — прошептала Алли, надеясь, что поверит в это так же, как и он. — Просто продвигайся шаг за шагом. Я знаю, каково это, когда тот, кого ты любишь, умирает, но ты переживешь потерю пары. Это больно, но я обещаю, что потом будет лучше. Однажды ты проснешься, и твое сердце уже не будет разбито.

Обсидиан, ничего не говоря, застыл с мрачным выражением на лице. Алли медленно повернулась и скрылась в ванной. Подойдя к своей сумке, она наклонилась, чтобы открыть ее и одеться. Вместо этого вокруг ее талии обвилась рука, и Алли оторвали от пола. Она не успела вздохнуть, так как испытала тошнотворное чувство полета в воздухе.

Она приземлилась и подскочила на мягкой кровати, потрясенная тем, что Обсидиан бросил ее на расстояние, по меньшей мере, пять футов. Алли не пострадала, но от шока мозг никак не мог осознать случившееся. Матрас дрогнул, прогнулся, а затем она ощутила на своей спине давление, поскольку лежала, растянувшись на животе лицом вниз. Обсидиан удерживал ее на месте с помощью веса своего тела.

— Я не отпущу тебя.

Страх пронзил Алли, когда горячее дыхание Обсидиана овеяло ее ухо. Полотенце сползло на ее талию, а мужская грудь плотно прижалась к ее спине.

— Обсидиан, слезь с меня. — Голос Алли дрогнул.

Мужчина чуть сместился на ней и большой рукой стал поглаживать ее ягодицы.

— Я хочу тебя.

— Перестань! — Алли резко повернула голову в его сторону и уставилась на него. — Ты меня пугаешь, понимаешь?

— Я не причиню тебе вреда, Алли.

При звуке своего имени, слетевшему с губ Обсидиана, ее страх уменьшился. Мужчина участвовал в разговоре и обращался к ней лично, Алли полагала, что он бы так не делал, если бы не мог рассуждать или потерял контроль.

— Ты просто меня швырнул через полкомнаты. Это неприемлемо!

— Кровать тебе не повредит. Я бы так не сделал, если бы думал, что промахнусь.

— Ты упускаешь главное. Я хочу уйти, и ты не можешь заставить меня остаться здесь против воли.

— Я бы смог, но вместо этого просто заставлю тебя передумать. — Большая рука опять стала ласкать ее ягодицы. — Ты тоже захочешь меня. Успокойся и перевернись. Я хочу попробовать тебя.

Алли не шелохнулась, когда он приподнял ее, чтобы дать ей достаточно места для передвижения. В ожидании Обсидиан присел на согнутые ноги, наблюдая за ней красивыми темными глазами. Его язык пробежал по губам, и Алли пришлось признать, что отчасти она испытала искушение. Воспоминание о том, насколько Обсидиан был талантлив в оральном сексе, заставило ее либидо с интересом встрепенуться.

— Нет. — Алли повыше подтянула полотенце и перевернулась на бок, чтобы лучше видеть мужчину. — Я здесь не для того, чтобы трахаться с тобой, когда ты захочешь спрятаться от реальности.

Обсидиан нахмурился.

— Что это значит?

— Ты используешь секс, как способ избежать боль от потери пары.

Взгляд мужчины скользнул вниз и задержался на изгибах ее ягодиц.

— Я хочу тебя, потому что ты делаешь меня твердым, и мне с тобой хорошо. 46 не имеет к этому никакого отношения.

— Очень даже имеет. Ты должен скорбеть, а не пытаться заменить ее мной. Нельзя просто поменять людей, как футболки. Я доктор Аллисон Энн Бейкер. Мне тридцать два года и мой любимый цвет – синий. — Слезы навернулись на ее глаза, но она их сморгнула. — Я заслуживаю того, кто хочет именно меня.

Обсидиан очень медленно наклонился вперед, и его ладони расположились на кровати рядом с Алли. Он не прикасался к ней, только приблизил свое лицо, пристально глядя ей в глаза.

— Я понимаю, что ты сказала. — Его грудь приподнялась, когда он сделал глубокий вдох. — В тебе нет ничего, что напоминало бы мне о 46. — Его голос стал ниже, когда он взглянул на ее волосы. — Она была темноволосой, а ты светлая, мягкая и немного странная. — Обсидиан задержал на Алли свой взгляд. — Ты маленькая, слабая, и тебя легко напугать. 46 уже исцарапала бы меня и искусала до крови. Ты вся сжалась, пытаясь казаться меньше, чтобы избежать моего внимания или, возможно, вызвать сочувствие. Она была жестоким бойцом, но ты не знаешь, как нанеси удар. Царапайся руками, используя ногти, когда в следующий раз захочешь ударить меня. Твои гладкие зубы, так или иначе, будут болеть, если ты укусишь достаточно сильно.

Алли не понимала, чувствовать ли себя оскорбленной или напуганной, но одно было точно — слова мужчины ранили. Ее мучил вопрос, использовал ли Обсидиан ее не только для секса, но и как инструмент возмездия тем идиотам, которые держали его взаперти всю жизнь. Монстры, убившие его пару, были вне его досягаемости, но она охотно согласилась остаться в его комнате.

Обсидиан посмотрел на нее, возможно, ожидая ответа, но так и не дождался. Она не знала, что сказать.

— Моя пара не любила меня. — В его глазах мелькнула эмоция, похожая на боль. — Она не прикасалась ко мне, если не испытывала определенную потребность, но и тогда она никогда не ласкала меня и не спала рядом, пока не становилось действительно холодно или если 46 была слишком слаба, чтобы отодвинуться, когда ее измученной возвращали в клетку. Я бы обнял ее, чтобы утешить. — Обсидиан сделал глубокий вдох. — Она терпела меня, и мы учились помогать друг другу во взаимной потребности. Она была моей, я — ее, но она не хотела быть со мной. Был другой самец прежде, которого она хотела. Они силой затащили ее в мою клетку. — Обсидиан отодвинулся от Алли и встал с кровати. — Я живу с осознанием того, что у меня тоже никогда не было глубоких чувств к ней. Мы не являлись настоящей парой, но были вынуждены жить вместе.

Образ, который сложился в голове Аллисон, был поистине душераздирающим. Она приподнялась, глядя на Вида, в то время как он сел спиной к ванной. Тысячи вопросов роились в ошеломленном уме, пока Алли пыталась определить, какой из них задать первым. Единственное, что она смогла осознать, так это то, что 46 знала кого-то до Обсидиана и, должно быть, любила его, отвергнув любую эмоциональную связь с привлекательным мужчиной рядом с ней. Это сделало их отношения холодными и бесчувственными.

— Я как-то виноват в ее смерти, но не понимаю, как именно. Я должен жить с чувством вины за то, что подвел ее. Ты не заменишь 46. Меня странным образом тянет к тебе, но я свободен, — прорычал Обсидиан, сверкая острыми зубами, а его руки сжались в кулаки. — Я не буду удерживать при себе еще одну женщину, которая не хочет меня. На этих дверях нет замков. Иди, Алли. Убегай.

Последнее, что в этот момент ей хотелось сделать, это покинуть Обсидиана. Он был явно расстроен, а она не могла себе представить, каково это — быть вынужденным жить с кем-то, кто, очевидно, плохо к нему относился. Обсидиан как-то упомянул, что 46 его била. Возникла еще одна череда вопросов, касающихся того, насколько дисфункциональными были их отношения.

— Ты не виноват в смерти 46.

— Они убили ее на моих глазах в качестве наказания.

— Они были мудаками, Обсидиан. Они украли тебя, твою пару и двух других мужчин Новых Видов из «Мерсил», пытаясь заработать на вас деньги. Они…

— Ты хотела уйти отсюда. Вперед!

Аллисон сползла на край кровати и придержала полотенце, неуверенно вставая на ноги. Хоть Обсидиан становился все более раздраженным, она не могла оставить его в таком состоянии.

— Некоторые люди просто жестоки, а у тех, кто работает на «Мерсил», нет понятия морали, Обсидиан. Они убили 46 не из-за того, что ты сделал или не сделал. Вероятно, они просто не хотели тратить средства на ее содержание. Они знали, что получен ордер на их арест, и не могли вернуться домой. Значит, они были в отчаянии, и у них не было денег. Возможно, они убили ее, чтобы поквитаться за все, что потеряли, возложив вину на Новые Виды, но это была их собственная вина. Не твоя. Ты был жертвой, как и 46.

Обсидиан посмотрел на Алли, его кулаки были плотно прижаты к его бокам.

Она задумалась, понимает ли он то, что она пытается ему сказать, и решила уточнить:

— То, как «Мерсил» поступил с тобой, недопустимо и противозаконно. Они понимали, что их ждет за это наказание. Ордер на арест означал, что все их деньги были заморожены, и за ними охотилась полиция. Они были чер…

— Я не хочу ничего слышать. Я тебе не нужен. А это все, что имеет значение. Иди.

«Если бы он только знал».

Она робко подошла ближе.

— Давай сядем и поговорим. Пожалуйста?

— Почему ты хочешь сесть? Думаешь, я тебя лучше услышу, если мои уши будут ближе к твоим? — Обсидиан был в ярости.

— Нет. Я просто подумала, что так будет удобнее.

Его рука поднялась и указала на дверь.

— Иди!

— Я не уйду, пока мы это не обсудим.

Вся жизнь промелькнула перед глазами Алли в момент паники, когда Обсидиан бросился на нее с разъяренным выражением лица. Он был Новым Видом, и его животные черты взяли верх над человеческими. Руки сжали ее предплечья, но не причинили боль. Алли уставилась на него, онемев и дыша так же быстро, как и ее бьющееся сердце.

— Уходи или скажи, что хочешь, чтобы я взобрался на тебя.

«Это мои единственные варианты?»

— Либо ты хочешь меня, либо нет.

— Успокойся, пожалуйста, — прошептала Алли. — Я хочу сделать так, чтобы ты чувствовал себя лучше.

— Скинь полотенце и встань передо мной на четвереньки. Это изменит мое настроение.

— Все всегда сводится к сексу?

Обсидиан опустил голову и заглянул ей в глаза.

— Я не хочу разговаривать. Я хочу взять тебя. Либо уходи, либо мы будем бороться. Ты слабая, и это будет неравная борьба, так как у тебя нет сил или способностей защитить себя. — Его руки скользнули вниз, мозолистые подушечки больших пальцев ласкали чувствительную кожу ее рук, задевая груди. — Я не причиню тебе боль, но буду манипулировать твоим настроением, пока ты не захочешь меня. Я уже делал это раньше. Уходи или смирись с неизбежным.

У Обсидиана был талант выводить Алли из равновесия. Он не стал дожидаться ответа.

— Ты не замена 46, — прошипел мужчина. — Не оскорбляй себя или меня. Я не ослеплен ее памятью. Ты очень привлекательна, но считаешь, что я в таком замешательстве после своего длительного сна, что не вижу разницы? Я не жертва. Я выжил и адаптируюсь. Это то, что у меня получается лучше всего. — Его пальцы дразнили кожу Алли, заставляя остро ощущать каждое прикосновение. — Я хочу тебя, несмотря на твои недостатки. Ты привлекаешь меня и заставляешь мою кровь кипеть от желания.

Алли наклонилась к Обсидиану ближе, тронутая его хриплым признанием. Очевидно, ему было нелегко признаться. Раньше многие мужчины ухаживали за ней, а их слова были более отточенными и учтивыми. Прямолинейность Обсидиана возбудила ее. У него не было причин лгать или обманывать. Конечно, это был сомнительный комплимент, но зато искренний.

— Я взял тебя лицом к лицу, потому что не мог оторваться и хотел видеть твои глаза, пока находился внутри тебя. — Рука Обсидиана скользнула выше, к обнаженному плечу Алли, и его костяшки пальцев очертили линию ее горла. — Ты завораживаешь меня.

Она на несколько секунд забыла, как дышать, а потом прижалась к груди Нового Вида, вглядываясь в его темные глаза. Он был сексуальным, когда спал, непредсказуемым, когда вышел из комы, но, несомненно, неотразимым, когда ослабил бдительность, источая свое мощное обаяние.

— Иногда ты меня пугаешь, — тихо призналась Алли. — Но сейчас все, чего я хочу — это поцеловать тебя.

Голова Обсидиана слегка наклонилась и еще немного опустилась. Алли отпустила полотенце и обхватила руками его лицо, сосредоточив внимание на подбородке. Она приподнялась на цыпочках и, поколебавшись, закрыла глаза. Алли притянула Обсидиана ближе, пока их рты не соприкоснулись. У него были полные, большие губы, удивительно мягкие для кого-то столь опасного — факт, который Аллисон не могла игнорировать.

Обсидиан не углубил поцелуй, вместо этого просто стоя неподвижно и тяжело дыша. Алли слегка повернула лицо, чтобы их губы оказались на одном уровне, и провела кончиком языка по его устам, желая почувствовать вкус. У Обсидиана вырвался низкий стон, который она сразу почувствовала своей грудью; мужчина протянул руки и схватил Алли за ягодицы. Обсидиан приподнял ее на высоту своего роста и крепко прижал к себе. Алли обхватила ногами его талию.

Полотенце скрутилось между их животами, но Алли проигнорировала это, ожидая, когда Обсидиан ответит на ее поцелуй. Но он не ответил, и она оказалась в затруднительном положении. Она откинулась назад и открыла глаза.

— Что случилось? Я думала, ты хочешь меня.

— Хочу. — Он плотно прижался бедрами к ее лобку, чтобы она могла почувствовать каждый дюйм толстого твердого члена через спортивные штаны. Он сделал несколько шагов и остановился у кровати. — Я сейчас опущу тебя. Встань на четвереньки.

— Ты хочешь трахнуть меня, даже не поцеловав перед этим? — Алли не понимала, оскорбиться ей или нет. — У меня неприятный запах изо рта? Я почистила зубы.

Обсидиан глубоко вздохнул, его кожа соприкоснулась с ее обнаженной грудью, о чем они оба были прекрасно осведомлены. Он наслаждался видом.

— Я не знаю как, — пробормотал мужчина так тихо, что Алли едва его услышала.

Она была рада, что он держал ее в своих крепких объятьях. Это признание напомнило ей о том, что Обсидиан и раньше говорил, что его сексуальные познания весьма ограничены. Он брал свою пару только по-собачьи, а теперь Алли еще узнала, что мужчина ее никогда не целовал.

Лавина вопросов снова заполонила разум Алли, но в основном ее интересовало, как долго он был с 46. Месяцы? Годы? Она обхватила руками лицо Обсидиана, чтобы убедить посмотреть на нее. Гнев блестел в темной глубине глаз Вида, когда он выдержал взгляд Алли.

— Ты раньше никогда ни с кем не целовался? — трудно было задать этот вопрос. Алли еще раз изучила резкие черты его лица, убедившись, что ему должно быть, по крайней мере, тридцать лет.

— Нет. — Голос Обсидиана звучал грубовато, а в уголках глаз появились морщинки, но явно не от чувства юмора.

Алли заметила, как покраснели его щеки. Кожа Обсидиана от природы имела темный оттенок, но Аллисон не упустила признаки смущения. Это объясняло его плохое настроение. Ей не нужна была степень по психологии, чтобы догадаться, насколько ранит такого гордого мужчину, как Обсидиан, признание в том, что он хоть в чем-то не был компетентен.

— Все хорошо. Я научу тебя, если хочешь. — Волнение от предвкушения заставило ее произнести это. Возможно, он был против такой близости. Алли знала многих людей, которые имели микробные фобии. Некоторые из них мыли руки по сто раз на дню или избегали контакта с людьми. Лечить людей, которые ненавидели, когда их касаются, иногда затрудняло ее работу, но они всегда успокаивались, если Алли надевала перчатки и медицинскую маску для лица. — Могу я спросить, почему? В смысле, тебе это не нравится?

Обсидиан резко бросил ее. Алли подпрыгнула, испуганная после падения на кровать, куда приземлилась. Он присел перед ней и посмотрел в глаза.

— Моя пара не хотела моих прикосновений, если только не испытывала в них нужды.

— Нужды?

— Течка. — Он встал, развернулся и стал мерить комнату шагами. — Говоришь, что ты врач, но ничего не знаешь. — Обсидиан остановился и фыркнул на Алли чуть ли не с отвращением. — Иногда я был ей нужен. Она становилась возбужденной и позволяла мне взять ее сзади. — Он снова начал расхаживать.

Алли представила такую жизнь, и ее сердце сжалось. Обсидиан был вынужден жить с женщиной, которая любила и хотела другого. Она разрешала ему прикасаться к ней, только когда жаждала секса. Алли был известен тот факт, что у некоторых женщин Новых Видов наблюдались симптомы их измененной ДНК. Они впадали в легкую форму брачного поведения, врожденное желание размножаться было запрограммировано их генетикой, что выражалось физическими симптомами. Они проявлялись болезненностью в груди, неуклонно повышающимся возбуждением и острым восприятием окружающих самцов.

— У нее начиналась течка, — проворчал Обсидиан. Потом помолчал. — Так это называли технические специалисты.

— Понимаю. — Это было мрачное осознание. — Ты занимался сексом только в этот период?

Он резко кивнул.

— 46 лишь позволяла мне попробовать ее на вкус или взять сзади. Она не хотела других моих прикосновений. — Обсидиан взглянул на женщину. — Иди, Алли. Я больше не хочу тебя.

Она кинула взгляд на его спортивные штаны. Четкие очертания твердого члена говорили об обратном. Она подняла глаза.

— Мы должны еще поговорить об этом.

Обсидиан запрокинул голову и взвыл. Звук заставил ее вздрогнуть, Алли уронила полотенце и закрыла уши руками. Новый Вид развернулся и ударил кулаком по стене. Алли убрала ладони от ушей и услышала, как кто-то бежит по коридору, топая сапогами. Она едва успела прикрыть свою обнаженную грудь полотенцем, как Джерико вновь ворвался в комнату.

— Выведи ее отсюда, — прорычал Обсидиан. — Я хочу, чтобы она исчезла. — Не глядя на Алли, Обсидиан прошагал в ванную и захлопнул дверь.

Джерико откашлялся.

— Ваше желание исполнилось. Вы свободны, доктор Аллисон.

Горячие слезы обжигали веки, когда она закрыла глаза.

— Доктор Аллисон? Шевелитесь. Я отвернулся. Наденьте что-нибудь, возьмите свои вещи и на выход. Вы ни за что здесь не останетесь. Вы находитесь в опасности.

Она в это не верила. Обсидиан мог ударить ее, однако вместо этого пострадала стена.

Глава 12

Дверь заскрипела, давая понять Обсидиану, что он уже не один. Он повернул голову, окинув устрашающим взглядом офицера, который в очередной раз решил проверить его. Обсидиан не собирался прыгать с крыши здания, чтобы сбежать. Ему просто хотелось проветрить голову на свежем воздухе и побыть одному.

— Убирайся.

— Эй. — На свет вышел Мун. — Это я.

В этот раз офицер был одет не в черную униформу, а в человеческую одежду. Обтягивающая синяя майка немного прикрывала плечи, но оголяла руки. Подобные штаны Обсидиан видел раньше у сотрудников «Мерсил» в том месте, где умерла 46. Они называли их джинсами. Ноги Муна были босыми.

— Я слышал, у тебя возникли небольшие осложнения с доктором. И подумал, что ты захочешь с кем-нибудь поговорить. — Он что-то достал из-за спины. — Я принес холодный кофе. Пробовал такой?

Обсидиан взглянул на две бутылки в руках офицера.

— Поговорить! Почему все хотят этого?

— А. — Мун осторожно приблизился. — Они прислали психиатра осмотреть тебя?

— Кого?

— Психиатра. Это тот, кто приходит, чтобы поговорить с нами, и расспрашивает, как мы относимся к определенным вещам. Думаю, Тайгер хотел, чтобы тот проверил тебя. Доктор Крегкор не так уж плох.

— Ни один мужчина не приходил ко мне.

Мун уселся верхом на парапет здания. Он протянул одну из бутылок Обсидиану.

— Крышка откручивается. Просто поверни ее, и она откроется. Попробуй. Это вкусно.

Обсидиан помедлил, но принял прохладительный напиток, настороженно поглядывая на него.

— Поверь, это вкусно. Я прихватил из холодильника, когда узнал, что у тебя плохой день. Здесь совсем немногое удается скрыть. Я просто не знаю подробностей. Что случилось с твоим доктором?

Обсидиан провернул крышку бутылки, и после небольших усилий она открылась. Напиток хорошо пах, поэтому Обсидиан сделал глоток.

— Ей всегда хочется поговорить.

— Таковы женщины. Они все этого хотят.

— 46 не хотела.

— Тогда твоя пара была уникальной женщиной. — Мун открыл свою бутылку и сделал большой глоток, затем поставил ту перед собой между бедер. — Женщины любят поговорить. Думаю, это потому, что у нас была уединенная жизнь, после освобождения они стали избегать тишины.

— Алли — человек.

— Они действительно болтливы. Они не обладают нашими обостренными чувствами и могут опираться только на свое зрение и слух. — Он вздохнул. — Подумай, насколько они ограничены. Должно быть, немного страшно без обоняния разобраться в сути происходящего.

— Что ты имеешь в виду? — Обсидиан слегка расслабился, прислонившись к стене и наслаждаясь видом на Хоумленд.

— Большинство из нас может многое уловить, используя наше обоняние. Гнев. Возбуждение. Черт, некоторые могут учуять боль, если она достаточно острая. Люди потеют, когда боятся или нервничают, в то время как их сердца бешено колотятся. Мы тоже это улавливаем. — Мун пожал плечами. — Все, что у них есть — это способность догадываться, когда они наблюдают за нами, но мы склонны хорошо скрывать свои эмоции, когда чувствуем в этом необходимость. Ты понимаешь, о чем я говорю. В «Мерсил» использовали любой признак слабости или проявления эмоций против нас.

Обсидиан не мог не согласиться.

— Поэтому люди заставляют нас говорить. Они хотят знать, что мы думаем и чувствуем. Они мало понимают нас и любопытны по своей природе. Полагаю, это и вызвало ссору? Я спросил Джерико, но он отказался поделиться тем, что случилось. Должно быть, ты ему понравился.

— Мы с ним подрались.

Мун приподнял свои темные брови.

— В самом деле? И кто победил? Я не видел у него травм. — Он визуально оценил Обсидиана. — И на тебе тоже не вижу. Должно быть, они не внешние.

— Алли встала на пути, и все закончилось, чтобы она не пострадала.

— Суровая маленькая женщина, да? И храбрая. Я не решусь встать между тобой и приматом. Я видел, как он дерется, и тебя тоже так просто не победить.

— Он издает странные звуки.

Мун усмехнулся.

— Мы думаем, что у него есть ДНК гориллы. Это крупный вид приматов. Ты узнаешь о различных типах ДНК, которыми мы все обладаем.

— У него красные глаза.

— Я бы не стал это комментировать. Его задевает эта тема и, честно говоря, они скорее карие, чем темно-красные. — Офицер сделал еще один глоток. — Не так много приматов уцелело, выжили, как правило, только с генетикой шимпанзе. Они намного приятнее Джерико. У него были из-за этого непростые времена.

Обсидиану стало любопытно.

— Почему?

— Ты видел его? Он пугает до чертиков и странно относится к своей территории. Ему пришлось съехать из мужского общежития, потому что он избивал соседей за то, что те мешали ему спать. У парня нет чувства юмора, вероятно, по причине того, что у него нет возможности часто трахаться. Женщины, как правило, избегают его, потому что боятся, что он попытается заявить на них права, если они окажутся в его постели. Он не из тех, кому можно отказать, не испытывая страха.

— Трахаться?

— Заниматься сексом. Трахаться. Это человеческий термин. Думаю, ты не успел изучить большую часть человеческого языка на объекте?

Обсидиан отрицательно покачал головой.

— Люди нас кормили и иногда тестировали. Они мало говорили, а 46 и того реже.

— Ты был в другой части объекта, отдельно от большинства из нас. Знаешь, почему?

— Нет.

Мун поднял подбородок, чтобы посмотреть на небо.

— Тебя сводили только с одной женщиной?

— Да. Моей парой.

Офицер посмотрел на него.

— Знаю, что бывает трудно отследить, но это было на короткое время или на длительное?

Воспоминания о его жизни мелькнули в мыслях Обсидиана.

— Вечность, — прохрипел он, его грудь сжалась. — Казалось, что очень долго.

— Ты скучаешь по ней.

Обсидиан помедлил, оценивая свои эмоции.

— Я ее подвел. Я здесь, а она нет.

— Ненавидь тех, кто убил 46, и перестань винить себя. — Взгляд Муна впился в него. — От тебя ничего не зависело. Ты бы остановил их, если бы мог. Я видел тебя, когда ты был спасен. Должно быть, ты изо всех сил пытался вырваться, чтобы помочь ей, и это все, что ты мог сделать. Ты чуть не умер от своих ранений. Тебе нужно выбросить это из головы.

— Не могу, пока они живы.

— Тут ты уже ничего не можешь поделать. — Мун замолчал, меняя тему разговора. — Что произошло между тобой и доктором?

— Она обвинила меня в том, что я хочу заменить ею 46.

Мун состроил гримасу.

— Ого. Неудивительно, что вы двое поссорились. Ни одна женщина не хочет чувствовать, будто мужчина желает использовать ее тело, чтобы утолить свою страсть к другой.

— Меня это не волнует. 46 мертва. Алли совсем другая. Я не думал о 46, когда хотел Алли.

— Ты говорил ей об этом?

— Да.

Молчание повисло между ними, пока Мун не перекинул ногу через стену и не встал лицом к Обсидиану.

— Я твой друг. Знаю, у тебя не было таковых, но быть другом означает, что ты можешь рассказать мне все, и я никому это не передам. Тебе нужен сейчас тот, кто не будет нести чушь. То есть, я не буду врать или осуждать тебя. Что на самом деле произошло между тобой и доктором? В последний раз, когда мы разговаривали, ты хотел взобраться на нее. Ты все еще беспокоишься, что причинишь ей боль, если займешься с ней сексом? Я же посоветовал тебе не торопиться.

Обсидиан опустил глаза, уставившись на темную крышу под босыми ногами.

— Что случилось? Ты попробовал, а она испугалась? Не рычи, нужно как можно тщательнее прятать от нее зубы и быть очень нежным. Некоторые наши особенности могут пугать женщин. Я знаю, что она запала на тебя. Я был назначен в охрану и видел, как она смотрела на тебя, пока ты спал. Проклятье, она похитила тебя и рисковала своей жизнью, пытаясь спасти. Это о многом говорит. И она согласилась остаться с тобой, пока ты не поправишься. Эта женщина влюблена в тебя.

— В меня? — Обсидиан растерянно посмотрел на Муна.

— Она заботится о тебе. И, как мне кажется, очень увлечена тобой.

— Она отвергла меня.

— Ты напугал ее?

Из-за воспоминаний, как Алли испугалась, у Обсидиана опустились плечи.

— Да.

— Тайна раскрыта. Просто скажи ей, что тебе жаль, посмотри на нее щенячьими глазками и пообещай больше так не делать. Женщины всегда прощают, если заботятся о тебе.

— Щенячьими глазками?

Мун широко раскрыл глаза, чуть оттопырил нижнюю губу и слегка наклонил голову. Он моргнул несколько раз, в выражении его лица легко читалась грусть.

— Вроде этого.

Смех сорвался с губ Обсидиана, что удивило его самого. Мун выглядел забавно.

— Да ни за что.

Офицер усмехнулся.

— Я знаю, что это смешно, зато работает. Это постоянно вытаскивает меня из горячей воды.

— Зачем тебе залезать в горячую воду?

— Это поговорка, которая означает неприятности. Ты действительно жил изолировано, и твое взаимодействие с персоналом было ограниченным, если ты этого не знаешь. Что они с тобой делали?

— Тестировали. Мне давали таблетки и делали уколы. В основном они хотели получить от меня и 46 потомство.

У Муна пропал весь юмор.

— Получилось? Она зачала ребенка?

— Нет.

Самец громко вздохнул.

— Хорошо. Мысль о том, что они получат ребенка от одного из нас — наш худший кошмар. Вероятно, они хотели отделить тебя и твою пару от остальных, чтобы получить тот результат, который хотели. Один из сотрудников «Мерсил» рассказывал, что ходили слухи, будто некоторые ученые полагали, будто бы связанная пара влюбленных может зачать ребенка.

— Влюбленных?

— Ну знаешь, сильно эмоционально привязанных друг к другу.

Обсидиан отвернулся, чувства вины и печали заполнили его.

— Что такое? — Мун подошел ближе.

Наконец Обсидиан посмотрел на офицера.

— Мы не были влюбленными. 46 отвергала связь между нами.

Мун негромко выругался.

— Дерьмо. Ее принуждали?

Обсидиан выпрямился, его позвоночник напрягся.

— Я никогда не причинял ей вреда и не взбирался на нее без согласия.

— Я не это имел в виду. Мы все считали, что вы двое хотели быть вместе.

— Ее привели в мою клетку и оставили. Она знала другого мужчину и просила, чтобы ее отдали ему.

Мун откинулся на стену и провел рукой по своим волосам.

— Прости меня. Должно быть, это был ад для вас обоих.

— Было непросто. — Обсидиан немного расслабился. — Она соглашалась на мои прикосновения только в случае необходимости. Жизнь была суровой, но я пытался сделать ее счастливой. Однако не получилось. — С каждым вздохом в его груди отдавало болью. — Мы жили вместе, но иногда… — он не мог это выговорить.

— Что? — Мун смотрел на него с состраданием. — Я твой друг. Скажи мне.

— Она намеренно провоцировала персонал, надеясь, что они травмируют ее. Я бы остановил 46, но она боролась со мной. Мне приходилось сдерживать ее, пока она не успокаивалась. Думаю, она хотела умереть, но я не желал оставаться один. Она обвинила меня в эгоизме и сказала, что ненавидит меня.

— Черт, — прорычал Мун, сокращая расстояние между ними.

Обсидиан приготовился к атаке, но вместо этого руки офицера просто сжали его плечи. Мужчины смотрели друг на друга.

— Мне чертовски жаль. Конечно, ты должен был остановить ее. Я бы сделал то же самое. Техническому персоналу не нужны оправдания, чтобы убить или навредить нам.

То, что Обсидиан сказал офицеру, могло сокрушить его, так как чувства вины, печали и сожаления вспыхнули в его душе. Слова вырвались раньше, чем он успел их сдержать. Облегчение от того, что он смог признаться в подобном, было слишком сильным, чтобы его отрицать.

— Я чувствую вину из-за того, что она умерла, потому что подвел ее, тем более я должен скучать по ней, но не скучаю. Это делает меня таким же жестоким, как и персонал, не так ли?

Мун не смотрел на него с ужасом.

— Я собираюсь обнять тебя. Это значит, что мне не все равно, и ты не бессердечен. Ты сделал все возможное для своей пары, но, похоже, ее любовь уже принадлежала другому мужчине еще до вашей встречи. У тебя не было ни единого шанса. Мы склонны зацикливаться на одном человеке в нашей жизни, вот и все. Ты не видел счастливых супружеских пар, но я видел. И не имело значения, хорошо ли ты с ней обращался или что ты делал, пытаясь сделать ее счастливой. Она всегда думала о другом и не собиралась давать тебе шанс.

Мун внезапно притянул Обсидиана к своей груди и обхватил руками, Обсидиан застыл, позволяя это. Он испытывал не совсем комфортное ощущение от того, что другой мужчина находился так близко к его телу, но у него не было желания дать отпор. Мун слегка отстранился и посмотрел на него.

— Мы найдем женщину, которая заставит тебя забыть о 46. Ту, что заставит тебя почувствовать себя живым. Тебе нужно заняться сексом.

Образ только одной женщины заполнил все его мысли, и Обсидиан мгновенно произнес ее имя.

— Алли.

Мун выгнул бровь.

— Ага. Все-таки привязался к ней, да?

— Я хочу ее.

— Тогда потренируйся со щенячьими глазками и скажи то, что я посоветовал. — Мун отпустил его и отступил назад, оглядевшись, затем подошел к краю здания, чтобы посмотреть через стену. Он взглянул на Обсидиана. — К счастью для тебя, я знаю, где она живет. Как ты относишься к позднему визиту? Никто нас не потеряет, так как Джерико знает, что я с тобой. Ты когда-нибудь прыгал раньше? С такой высоты это легко. Просто наблюдай за мной и делай, как я. Приземлись на ноги и согни колени. — Его губы изогнулись в улыбке. — У нас есть преимущество как у Новых Видов.

* * * * *

Алли закончила упаковывать последнюю коробку, испытывая ностальгию, несмотря на то, что прожила в этом доме всего несколько месяцев. Это было лучшее время в ее жизни. Она сморгнула слезы, пытаясь предугадать свое будущее. Оно выглядело довольно мрачно.

Алли рисковала своей карьерой, и теперь пришло время расплачиваться. Не трудно найти работу в другом месте, поскольку ОНВ пока не предъявило обвинения в похищении. Любой захолустный госпиталь захочет принять ее. Монитор компьютера привлек внимание Алли, когда она опустилась в кресло. На нем отображались результаты поиска, пока она обдумывала свои варианты.

Образ Обсидиана возник перед ней, когда она закрыла глаза. Алли не жалела, что похитила его из Хоумленда. Это спасло ему жизнь. Сейчас он быстро восстанавливался. Она могла подтвердить его силу.

Ее рука опустилась на бедро, где образовался небольшой синяк. Это произошло, когда Обсидиан схватил ее за талию, прежде чем бросить на кровать. Боли не было, и Алли более чем осознавала это. Ей бы хотелось, чтобы эмоции могли заживать так же быстро, как и ушибы. В течение нескольких дней физическая метка исчезнет, но у Алли было чувство, что память о ней останется на всю оставшуюся жизнь.

«Уходи!»

Алли вспомнила, как он указал ей на дверь и потребовал, чтобы она покинула его комнату. Это было к лучшему. Часть ее была согласна с этим, но другая отказывалась принимать.

«Я нужна ему. Нет. Он просто хочет использовать меня. Все дело в сексе. Проклятье», — Алли сморгнула слезы.

— Глупо, — прошептала она вслух.

«Я должна была помнить, что не стоит проявлять личное участие к пациенту, но вместо этого я связалась с ним и влюбилась».

Обсидиан травмирован во многих смыслах, но это просто заставило Алли желать быть с ним еще сильнее.

Звонок в дверь прервал ее мучительные моральные дебаты. Алли попыталась успокоить колотящееся сердце, боясь, что Джастис Норт послал кого-то, чтобы вернуть ее под стражу. Им пришлось потратить деньги и ресурсы, отправив за ней оперативную группу. Алли надеялась, что они просто сопроводят ее за территорию ОНВ. Другой вариант означал бы, что ее поиски работы пропали втуне.

Страх задержал Алли у двери, рука лежала на ручке, но она не решалась ту поворачивать. Мысль о тюрьме пугала женщину до ужаса. Алли не была жесткой и никогда ни с кем не дралась. Родители защищали ее от других детей, обучая на дому, а позже она отправилась прямо в медицинскую школу, где насилие не было обычным явлением среди студентов. Заключенные съедят ее заживо, если ей повезет пережить неделю, при условии, что ее медицинская степень не предполагает какие-то особые привилегии. Алли лишь могла надеяться, что будет нужна им в качестве бесплатной рабочей силы в тюремной больнице, чтобы держать ее подальше от остальных.

Дверной звонок снова зазвонил, и Алли расправила плечи. Она столкнется с последствиями своих действий с высоко поднятой головой. Алли вскинула голову и повернула ручку, широко распахивая дверь.

Обсидиан уставился на нее. Волосы падали спутанным беспорядком на его голую грудь, но Алли едва заметила это, слишком удивленная неожиданным появлением.

— Я хочу зайти внутрь. — Он сделал шаг вперед и полностью блокировал проем. — Отойди.

Алли чуть отступила, выполняя его требования. Обсидиан вошел в ее дом и плотно закрыл за собой дверь. Его взгляд не спеша прошелся по гостиной.

— Как ты выбрался из медицинского центра? Они знают, где ты находишься? Ты мог пострадать или потеряться.

Темные глаза устремились к ней.

— Помолчи. Я пришел поговорить, а ты будешь слушать.

Алли закрыла рот и ошеломленно уставилась на мужчину широко раскрытыми глазами.

Обсидиан глубоко вздохнул и расправил плечи. Алли было интересно, почему он не надел рубашку. Она опустила глаза и обнаружила, что обуви тоже не было. На коленях красовались пятна от травы, как будто он по ней скользил.

— Алли?

Она взглянула на его лицо и ахнула. Обсидиан выглядел так, будто страдал от боли с этими широко раскрытыми глазами и поджатыми губами. Он усиленно моргал, поэтому Алли схватила его, уверенная, что Обсидиан вот-вот упадет в обморок. Ее руки надавили на его грудь и толкнули к двери позади него — Алли прекрасно понимала, что у нее не хватит сил удержать мужчину, если он повалится вперед. Она могла только надеяться закрепить его вертикально, пока он не восстановит равновесие. Его голова ударилась о дерево так сильно, что Алли вздрогнула от грохота.

— Почему ты нападаешь? — Обсидиан выглядел удивленным. — Ты все еще сердишься на меня?

— Где болит? Тебе плохо? Чувствуешь головокружение?

— Ты не настолько сильно меня толкнула.

— Ты выглядел больным.

Легкий рык сорвался с полуоткрытых губ мужчины.

— Я пытался состроить щенячьи глазки.

— Какие? — Алли была так озадачена, что перестала удерживать его руками у двери.

— Я пришел сюда из медицинского центра, чтобы извиниться.

— За что? Что пугаешь меня? Я думала, ты сейчас упадешь в обморок. Ты уверен, что все в порядке? — она расслабилась, глядя на колени Вида. — Ты упал? Головой не ударился? Твои колени выглядят побитыми. — Алли пристально смотрела ему в глаза, пытаясь разглядеть зрачки.

— Я спрыгнул с крыши здания. И приземлился не так гладко, как хотелось, но мне не больно.

Алли была в ужасе от его слов.

— Ты сделал что? Почему ты так поступил? — Она схватила его за руку. — Иди сюда. — Алли потянула его, подталкивая к дивану.

Обсидиан не хромал, когда сделал несколько нерешительных шагов вперед, поэтому Алли слегка подтолкнула его, призывая сесть. Его большое тело затмевало ее диван кремового цвета — сногсшибательный контраст между мужественностью и женским декором. Алли опустилась перед ним на колени и потянулась к щиколоткам его штанов, подтянув их вверх.

— Что ты делаешь?

Она взглянула туда, где материал собрался над массивными икрами. Обсидиан был слишком мускулистым, чтобы достаточно высоко задрать штаны и осмотреть колени.

— Встань. — Алли чуть отодвинулась, чтобы освободить ему место, и села на корточки. — Снимай штаны.

Темные глаза мужчины сузились, но он поднялся на ноги, схватился за пояс спортивных штанов и стянул их вниз. Когда Обсидиан наклонился, чтобы опустить их до лодыжек, то его длинные волосы разметались вокруг Алли, на мгновение ослепив, поэтому она начала убирать и сдувать его локоны со своего лица.

Обсидиан выпрямился, откинув завесу из шелковых прядей. Алли повернулась, сразу сосредоточившись на его коленях. Они были немного красные, но она не заметила отеков или ссадин. Казалось, его спортивные штаны оказали не лучшее влияние. Алли подняла глаза. Обсидиан был голым и очень возбужденным.

«У парня действительно большие яйца, — заметила она. — Большое все».

Алли с трудом сглотнула и откашлялась.

— Ты можешь сесть обратно.

Он рухнул на подушки, все еще возбужденный, что было прекрасно видно, так как его колени оказались прямо перед Алли.

— Ммм… Ты можешь надеть штаны. — Она попыталась отступить, но была слишком выведена из равновесия, чтобы управлять своими движениями. Она просто покачнулась в сторону, что ей даже пришлось выставить руку, чтобы не упасть.

— Почему?

Обсидиан моргнул, совершенно не беспокоясь о своем голом виде. Взгляд Алли вернулся к его члену, который торчал вверх. Мужчина чуть наклонился вперед, пока головка члена не прижалась к его животу.

«Отвернись», — приказала себе Алли, но взгляд отказывался повиноваться. Она уставилась на его колени.

— Алли?

Это привлекло ее внимание к его лицу.

— Неприлично сидеть голым на чьем-то диване.

— Меня это не волнует. — Обсидиан протянул руку, и кончики его пальцев ласково коснулись ее щеки. — Я не хочу, чтобы ты заменила 46.

— Ты спрыгнул со здания, чтобы сказать мне это?

— Да. Ты обвинила меня в этом, но это неправда. Я знаю, что она мертва, а ты не похожа на нее. Я вижу лишь тебя.

Алли была растрогана до глубины души. Обсидиан, может, травмирован, однако приложил много усилий, чтобы прояснить недоразумение между ними. Ей хотелось ему верить, но он был в смятении. Горе может быть непредсказуемым фактором психической стабильности.

— Мне нужно позвонить в службу безопасности и сказать им, где ты находишься. Они будут волноваться, когда поймут, что ты пропал. Как ты незамеченным прошел мимо офицера, чтобы добраться до лифта или лестницы? — еще одна ужасная мысль поразила Алли. — Ты ведь не дрался с Джерико или его напарником, не так ли? — она осмотрела суровое лицо Обсидиана на предмет ушибов, но ничего не нашла.

Она попыталась встать на колени, собираясь подняться, чтобы подойти к телефону и сделать звонок. У нее ничего не вышло. Обсидиан схватил ее за талию и затащил к себе на колени. Его член попал в ловушку между его животом и ее бедром, когда она приземлилась боком на его колени.

— Нет. Со мной тебе не угрожает опасность. — Обсидиан зарычал, разозлившись.

Алли положила свои руки на его голую грудь.

— Знаю. Они будут волноваться и начнут поиски. Они подумают, что с тобой случилось что-то плохое.

— Я не готов вернуться. — Он сдвинул ноги для большего удобства, легко манипулируя ее телом, как будто она ничего не весила. — Я здесь, чтобы поговорить с тобой. Я не вернусь, пока ты не поймешь, что 46 не имеет никакого отношения к тому, что меня так влечет к тебе.

— Теперь я это понимаю. — По крайней мере, Алли надеялась, что он это и имел в виду и не врал сам себе.

— Хорошо. — Обсидиан повернул голову, оглядывая комнату. — Где ты спишь?

Она кивнула головой в сторону коридора.

— Это дом с двумя спальнями. Хочешь позже осмотреться? Ты, наверное, раньше не видел домов, да?

Одной рукой он отпустил ее талию и подхватил Алли под колени. Ее немного ошеломило, когда Обсидиан поднялся с ней на руках. Он освободился от штанов, сбитых вокруг его лодыжек, прежде чем последовать в сторону спальни.

— Что ты делаешь? — Алли ухватилась за его плечи, чтобы хоть за что-нибудь зацепиться.

Обсидиан остановился, чтобы посмотреть на нее.

— Я собираюсь взять тебя.

Глава 13

Обсидиан проигнорировал то, как Алли резко втянула воздух. Ее дом был намного больше, чем его комната в медицинском центре. Пространство было заполнено значительным количеством мебели и вещами, немного странными, но не уродливыми. Свет привел в комнату с маленькой кроватью и письменным столом. Повернувшись, Обсидиан прижал Алли крепче к себе, чтобы протиснуться вдвоем через дверь.

— Следующая, — прошептала Алли. — Эту я использую в качестве кабинета.

Ее рука отпустила его плечо, чтобы указать путь дальше по коридору.

Обсидиан всмотрелся в глаза Алли и не увидел там гнева или страха. Он развернулся и направился на поиски ее спальни. Его ноздри затрепетали, но аромат Аллисон был повсюду, поэтому ему не нужно было использовать свое обоняние, чтобы отследить его. Вторая комната оказалась намного больше первой, с огромной кроватью, и выглядела гораздо привлекательнее той, что выделили ему.

Дверной проем был слишком узким, чтобы пройти с Алли на руках, но Обсидиану это удалось, правда он оцарапал спину, стараясь не травмировать женщину. Розовая ткань покрывала матрас, на котором лежало, по крайней мере, восемь подушек, сложенные стопкой. Обсидиан сопротивлялся желанию бросить туда Алли, поскольку не был уверен, достаточно ли кровать мягкая, чтобы смягчить падение.

Обсидиан опустился вместе с ношей, и матрас сильно просел под ним.

Мужчина заворчал, уставившись на Алли.

— С твоей кроватью что-то не так.

— Тебе не нравится цвет?

— Она слишком провисла под моим весом. Вдруг я ее сломал?

Алли улыбнулась ему, и Обсидиану понравилось, как это смягчило ее черты.

— Так и было задумано. Под тобой толстые мягкие подушки.

— Тебе нравится тонуть в постели?

Выражение лица Обсидиана, должно быть, было забавным, так как Алли засмеялась. Член еще сильнее затвердел из-за этого приятного звука. Все, что хотелось сделать Обсидиану, это сорвать с Алли одежду, приказать встать на четвереньки и трахнуть ее сзади. Лишь предупреждение Муна удерживало его от этого. Ему нужно было действовать медленнее и усмирить свою страсть. Обсидиан еле сдержал свой рык желания. От ощущения рук Алли, мягко разминающих его плечи, он плотно сжал губы, чтобы скрыть клыки.

Он не потерпит рядом с Алли другого мужчину. Ее прикосновения были нежными и сильно отличались от того, к чему он привык. Мысль о том, что она будет так же близка с другим мужчиной, неприятно задевала Обсидиана. Он бы сражался не на жизнь, а на смерть, если бы кто-то попытался забрать у него Алли.

— Только не удивляйся, если в мой дом войдет команда из службы безопасности, — голос Алли звучал поучительно. — Не борись с ними. Они заботятся о твоем благополучии. — Затем она пробормотала себе под нос: — Или они подумают, что я снова тебя похитила. — Она лучезарно улыбнулась. — Впрочем, сейчас, когда ты вышел из комы, это было бы довольно затруднительно сделать. — Алли взглянула на пространство между их телами.

Обсидиан почувствовал ее жаркий взгляд на своем члене. Тот слегка пульсировал от того, как Алли смотрела на него. Обсидиан взглянул в лицо Аллисон, оценивая ее реакцию, но женщина не казалась раздраженной из-за того факта, что он так очевидно хотел взобраться на нее. Обсидиан вспомнил об их разговоре, и сказал:

— Они подумают, что я одичал.

— Это не так. Но все равно будут волноваться, когда обнаружат, что тебя нет. Я должна позвонить им, Обсидиан.

Ему нравилось, что Алли защищает его.

— На улице ждет Мун, — признался Обсидиан. — Он привел меня к тебе.

— Оу. — Алли удивленно посмотрела на него. — Это многое меняет. Тебе разрешили навестить меня.

Обсидиан решил не упоминать, что они никому не сообщили, куда направились. Алли сидела у него на коленях, он был обнажен и хотел ее. Он сосредоточился на ее губах.

— Покажи мне тот поцелуй.

Язычком Алли увлажнила свои губы, и Обсидиан сдержал еще одно рычание. Было трудно проявлять терпение, когда ему хотелось только того, чтобы Аллисон нагнулась перед ним. Одна лишь мысль, чтобы схватить ее за бедра, удерживая на месте, и войти в нее, причиняла ему боль. Алли была бы мокрой и тесной. Горячей. Моей!

— Ладно, — прошептала Аллисон, повернувшись к нему лицом.

Ее руки соскользнули с плеч к его лицу.

Обсидиан наслаждался ощущением ее прикосновений. 46 никогда не ласкала его и прикасалась к нему лишь тогда, когда злилась. Пощечина или удар — это неприятно. Его пара была довольно жестокой, когда приходила в ярость.

— Что мне делать? — Обсидиан не хотел признавать, что нервничал, но в то же время испытывал нетерпение.

— Поцелуй меня в ответ. Попробуй. Ты справишься.

Он приподнял брови, но Алли закрыла глаза и сильнее прижалась к нему. Ее губы были невероятно мягкими, когда прикоснулись к его губам. Алли закрыла глаза, и Обсидиан сделал то же самое. От этого ощущения стали острее, когда она слегка наклонила голову, чтобы более плотно соприкоснуться губами. Язык проскользнул в рот Обсидиана, и он открылся для нее, вспоминая последний раз, когда Алли так делала.

На вкус она была как шоколад, который он полюбил с тех пор, как попробовал. Язычок коснулся его губ и заставил член затвердеть еще больше. Обсидиан хотел бросить Алли на кровать, перевернуть и поднять задницу вверх, чтобы оказаться внутри гостеприимного тела, но поцелуи были важны для женщины. Он начал это понимать, когда поцеловал Алли в ответ. Его возбуждение росло, когда Обсидиан имитировал то, что ему хотелось с ней сделать, углубляя поцелуй и забирая то, что она предложила.

Руками он стал срывать с нее рубашку. Материал порвался, но Алли не отстранилась. Обсидиан просто желал почувствовать ее кожу, всю, каждый дюйм. Ему было ненавистно все, что закрывало доступ к любой части ее тела. Издав рычание, приглушенное поцелуем, одной ладонью Обсидиан обхватил женскую грудь. Та была мягкой и податливой, а сосок мгновенно затвердел, когда был обласкан кончиками пальцев.

Обхватив руками голову Обсидиана, Алли поерзала на его коленях. Она прервала поцелуй, которым мужчина наслаждался. Он боялся, что она скажет остановиться, но вместо этого Алли просто приподнялась, повернулась и оседлала его колени. Ладонями прижавшись к его щекам, Алли снова поцеловала Обсидиана. Ему больше не были нужны инструкции. Он доминировал над ней своим языком, наслаждаясь ее вкусом и тем, как смешивалось их тяжелое дыхание.

Обсидиан нуждался в ней. Он отпустил ее грудь, чтобы обхватить за талию. Тонкие штаны, которые были на Алли, легко поддались, когда он зацепил их кончиками пальцев за пояс и потянул. Материал порвался, обнажив кожу. Алли перестала целоваться и ахнула, но Обсидиан не остановился. Не смог. Он разорвал одежду еще больше, раскромсав достаточно, чтобы дотянуться до местечка между бедрами.

Как он себе и представлял, Алли была невероятно мокрой и гостеприимной, когда его пальцы пробежались по ее расщелине. Благодаря ее широко раздвинутым ногам он без труда скользнул одним пальцем в узкий вход лона. Алли запрокинула голову назад, прерывая их поцелуй.

Обсидиан обратил внимание на обнаженный изгиб шеи. Его пронзили инстинкт и потребность. Губами он припал к области прямо за ухом Алли. Она не могла видеть его клыки, но чувствовала их, когда они целовались. Это не напугало Алли, поэтому Обсидиан надеялся, что ощущение от легкого укуса не окажет неблагоприятного эффекта.

Алли впилась в его спину ногтями, но Обсидиана это не беспокоило, ведь она не раздирала до крови и не рычала, предупреждая, что хочет, чтобы он остановился. Ее ноги напряглись, и она покрутила бедрами, прижимаясь к его руке. От этого движения член потерся об их животы: упругий — его, мягкий и податливый — ее. Обсидиан чуть не потерял самообладание.

Он ввел палец глубже в лоно, чтобы убедиться, что Алли готова принять его. Вытащив палец и размазав влагу о половые губы, Обсидиан прекратил прикасаться к Алли рукой и ртом. Она застонала в знак протеста, затем опустила голову и сосредоточила сексуальный взгляд на Обсидиане.

— Не останавливайся.

Теперь его ничто не остановит. Она была у него в руках. Обсидиан схватил Алли за бедра, не в силах произнести ни слова. Он чувствовал себя слишком предсказуемым и неопытным. Он просто действовал, а его инстинкты наверстывали все остальное. Обсидиан поднял Алли и, придерживая, развернул. Она очень мало весила, чтобы заставить Вида напрячься. Она растянулась на животе, когда он бросил ее рядом с собой на кровать. Обсидиан скользнул на пол, схватил Алли за талию и подтащил к краю матраса. Протиснув колено между ее бедрами, раздвигая их, Обсидиан посмотрел вниз, чтобы взять в руку член.

«Медленнее», — мысленно прорычал Обсидиан.

Ему потребовалась каждая унция самоконтроля, чтобы правильно расположить их тела, а не просто толкнуться бедрами вперед, заставляя Алли принять каждый дюйм его члена. Обсидиан хотел быть глубоко внутри нее.

Алли оперлась руками на кровать, отбросила волосы и оглянулась на Обсидиана через плечо. Он не заметил в ней никакого страха. Возможно, замешательство, но Алли не требовала, чтобы он отпустил ее.

Обсидиан вошел в нее головкой члена и закрыл глаза, когда встретил небольшое сопротивление. Он чуть опустил бедра и снова толкнулся, немного отрегулировав угол проникновения. Лоно поддалось напору, принимая его внутрь, но все еще оставаясь очень тугим. Обсидиан хотел запрокинуть голову и взвыть. Аллисон была такой горячей, такой влажной и так хорошо ощущалась. Ничего из того, что когда-либо испытывал Обсидиан, не могло сравниться с этой женщиной.

Тихий стон сорвался с ее губ, убеждая проникнуть глубже. Обсидиан сопротивлялся желанию начать вбиваться в нее быстро и яростно, и это убивало его. Распахнув глаза, он уставился на изгибы ее ягодиц. Совершенство. Обсидиан прижал Алли к кровати, нагнул и, двигая бедрами назад и вперед, стал входить все глубже с каждым толчком.

Аллисон вцепилась в розовое постельное белье. Она не опиралась на руки и колени, так как Обсидиан боялся, если позволит ей стоять самостоятельно, что ее руки ослабеют, когда его страсть выйдет из-под контроля. Впрочем, это был лишь вопрос времени, когда Обсидиан потеряет его. Каждый выпад дарил истинное блаженство его телу, а каждое отступление было единственной передышкой перед освобождением, которое, как знал Обсидиан, запрет его внутри Алли, пока семя будет отмечать ее своей пылкой страстью.

Вагинальные мышцы Алли напряглись, сокращаясь, в то время как ее прерывистые стоны стали громче. Она была влажной, горячей. Обсидиан потерял голову за секунду до того, как его яички напряглись, предупреждая, что он больше не выдержит. Обсидиан откинул голову назад, усилил хватку на бедрах Алли и кончил от настолько интенсивного наслаждения, что чуть не взревел от удовлетворения.

Член набух, извергая сперму так сильно, что это практически причиняло боль. Обсидиан вздрогнул, когда замедлил свои движения, так как все еще оставался запертым внутри женского тела и не хотел навредить своей Алли. Ее стенки стиснули его настолько сильно, что он рухнул на Аллисон, прижавшись к ее спине. Когда-то он чувствовал себя одиноким, но сейчас их тела слились в одно целое.

На Обсидиана нахлынуло осознание произошедшего, когда его разум начал очищаться от страстного тумана, вызванного сексом с Алли. Его вес прижал ее маленькое тело к кровати, и они оба тяжело дышали. Обсидиан отпустил женские бедра, чтобы подняться. Алли, все еще тяжело дыша, что-то пробормотала, но он ничего не понял, и это встревожило его. Неужели он слишком сильно навалился на нее?

Алли повернула голову, и ее голубые глаза встретились с его глазами. В тот момент Обсидиан понял, что кончил раньше нее. Ее взгляд был слишком пронзительным, а разочарование казалось очевидным, когда она прикусила нижнюю губу. Гнев на самого себя охватил его. Обсидиан среагировал, отстранившись на несколько дюймов и осторожно потянув Алли за собой, чтобы их бедра оставались прижатыми друг к другу. Он знал, что, пока его набухание не спадет, так будет лучше, чем пытаться разделить их тела.

Заскользив рукой по краю матраса, Обсидиан добрался до живота Алли. Его пальцы нашли ее клитор, набухший от желания. Обсидиан наблюдал за ее глазами, потирая горошину, поэтому заметил, как зрачки Алли расширились, когда он обнаружил нужное местечко и немного надавил на него кончиком пальца.

Лоно сжало его еще сильнее, из-за чего Обсидиану пришлось стиснуть зубы, чтобы не застонать. Он выдержит эту сладкую сверхчувствительную пытку, лишь бы быть уверенным, что Алли удовлетворена.

Она была так близка к разрядке. Ощущение Обсидиана, сцепившегося с ней, его толстого члена, скользящего внутри, было невероятным. Обсидиан не просто двигал бедрами назад и вперед, а расставил колени, упираясь в ковер, и менял углы проникновения с каждым толчком. Он нашел то самое местечко, которое заставило Алли стонать громче, и начал снова и снова задевать его.

Она вцепилась в кровать, так как ей просто нужно было хоть за что-то держаться, а она не могла дотянуться до Обсидиана. Ее колени не касались пола. Штаны были разорваны по шву посредине, позволяя Обсидиану получить доступ к ее лону, но все еще оставались на ней. Алли подняла ноги, расположив их на икрах мужчины. Ей хотелось быть полностью обнаженной.

Обсидиан разорвал ее рубашку, но обрывки по-прежнему висели на руках, куда сбился материал. Но это не имело значения, поскольку ее кульминация была так близко и казалась настолько сильной, что Алли не удивилась бы, увидев звезды.

Звуки, издаваемые Обсидианом, заводили ее еще больше. Он хрипел и рычал, его руки до синяков сжимали ее бедра, чтобы удержать на месте. Глаза Алли расширились, когда член внезапно стал еще больше, сильнее растягивая ее, а затем Обсидиан стал двигаться резкими, короткими толчками, и Аллисон ощутила, как он кончает.

Струи горячей спермы выплеснулись глубоко внутри нее, и Обсидиан стал замедляться. Его немалый вес опустился на нее, мужская грудь прижалась к ее спине, а тяжелое дыхание щекотало ухо.

Алли хотелось закричать от разочарования. Она была так близка к своему оргазму, но теперь все закончилось. Прошли долгие секунды, пока Обсидиан вздрагивал и тихо стонал ее имя, прижимаясь своим подбородком к голове Алли.

Обсидиан приподнялся, и ей стало легче дышать, но Алли сразу заскучала по его близости. Она повернула голову, чтобы увидеть его лицо и, по крайней мере, желая получить удовольствие от того, что хоть один из них кончил.

Темно-карие глаза Обсидиана казались черными, веки полуприкрыты, пока он наблюдал за ней. Он тяжело дышал, его лицо раскраснелось от страсти, клыки обнажились. Однако в мгновение ока все изменилось. Его рот недовольно сжался. И Алли хотелось узнать причины этого.

Обсидиан подтянул ее на несколько дюймов к краю матраса, а затем заскользил по ней рукой, приласкав клитор.

Алли ахнула и застонала от мгновенного нахлынувшего наслаждения. Обсидиан повернул запястье так, чтобы одним пальцем быстро массировать комок нервов с достаточной силой и тем самым свести Алли с ума.

Она уткнулась лицом в матрас, цепляясь за покрывало, и осознала, что удовольствие не могло быть насыщеннее, разве только, если бы Обсидиан все еще трахал ее. Его член был внутри нее, крупнее, чем обычно, а их тела переплелись настолько тесно, что Алли полностью перенесла вес на его бедра.

— Моя Алли, — прохрипел Обсидиан, опустив голову.

Более громкие стоны наполнили комнату, когда он слегка прикусил ее плечо своими клыками, затем лизнул это место и двинулся выше по ее горлу. Покусывания и горячее дыхание дразнили чувствительную кожу, в то время как Обсидиан продолжал поглаживать клитор. Алли напряглась, сопротивляясь желанию просить не останавливаться, ведь она была так близка. А потом это произошло. Алли откинула голову назад, ударившись в мужскую грудь, сильнее вцепилась руками в кровать и резко вдохнула. Крик, который вырвался из Алли, был громче, чем она ожидала, но ей было на это наплевать, потому что она все еще содрогалась в спазмах оргазма.

Пока Алли переживала эти моменты, по ее телу заскользили руки Обсидиана. Большая ладонь приласкала ее грудь, сжимая, а затем он укусил ее за плечо. Это не причиняло боли, но заставляло Алли оставаться на одном месте. Она не чувствовала страха, слишком наслаждаясь ощущениями своего медленно расслабляющегося тела.

Второй рукой Обсидиан, сидящий на полу, схватил Алли за талию, и полностью переместил ее на свои колени. У его члена, казалось, появилось собственное сердцебиение. Разжав зубы и выпустив плечо Алли, Обсидиан нежно поцеловал укушенное место.

— Алли?

Она заставила себя открыть глаза и повернула голову, чтобы посмотреть в лицо, нависшее над ней. Даже стоя на коленях и держа в объятьях Алли, он все еще оставался высоким мужчиной.

— Я вижу тебя. — Обсидиан интонационно подчеркнул эти слова.

Она поняла, что он имел в виду. Обсидиан занимался сексом с Аллисон Бейкер, — человеком, которого, очевидно, перестал считать врагом.

Она подняла руку и обхватила Обсидиана за шею, погладив. Алли прижалась щекой к его груди и закрыла глаза, наслаждаясь его объятьями.

— Спасибо.

Алли не стала вдумываться, почему так себя чувствовала, разрываясь между благодарностью, ведь Обсидиан позаботился о том, чтобы ей тоже понравился секс, и его желанием, чтобы она знала, что не была заменой его покойной пары.

Пока они сидели, их дыхание выровнялось. Обсидиан оставался твердым, но набухание спало настолько, что, по ощущениям, он уже мог извлечь член из ее лона. Однако он не спешил, просто обнимая Алли, и ей это нравилось. У нее не было желания двигаться.

Рука, которая все еще сжимала ее грудь, заскользила ниже по грудной клетке. Обсидиан наклонил голову, уткнувшись в женскую макушку. В доме было тихо, и Алли накрыло чувство умиротворения. Ей хотелось запомнить этот момент навсегда.

— Мун ждет снаружи, — заговорил первым Обсидиан.

В ней вспыхнул намек на чувство сожаления, когда она слегка кивнула, давая Обсидиану знать, что услышала его. Ему придется вернуться в медицинский центр. Она взяла его за руки и сжала. Алли попыталась собраться с силами, чтобы слезть с его коленей.

— Мне нужно идти.

— Я знаю. — Аллисон открыла глаза и уставилась на смятое покрывало, к которому было прижато ее тело. — Мне тоже есть чем заняться.

«Искать работу и заканчивать собирать последние вещи, пока я жду, когда кто-нибудь придет и скажет мне, сяду ли я в тюрьму или меня просто выпроводят из Хоумленда».

Это было прощание, и Алли знала это. Как же больно. Обсидиан стал огромной частью ее жизни за те месяцы, которые она беспокоилась о нем и заботилась. Но хуже всего то, что они занимались несколько раз сексом. Алли влюбилась в Обсидиана, хотя это было глупо и неправильно. Он был не в лучшем состоянии, чтобы начинать отношения, а Алли, была из тех людей, которые знали это. Бедра Обсидиана напряглись, когда он привстал. Она отпустила его, схватилась за край кровати и медленно поднялась.

Алли не нравилось ощущение разделения их тел. Она была заполнена им, связана, а когда Обсидиан полностью вытащил свой член, то ее поразило чувство потери. Движения Алли были неуклюжими, когда она встала и начала искать взглядом что-нибудь, во что можно завернуться и скрыть порванную одежду, которая слишком много показывала. Она протянула руку к и так уже грязной кровати и сильно дернула.

— Я должна принять душ и переодеться. — Алли отказывалась смотреть на Обсидиана, но краем глаза могла видеть, где он стоял, натягивая свои штаны.

— Давай, — подбодрил он.

В этот момент ей было очень неловко. Хотя подобного чувства не должно было возникнуть после того, как они занимались любовью.

«Трахались, — поправила она себя. — Вот чем это было для него. Не будь дурочкой и не делай из этого что-то большее».

Обсидиан вышел из поля ее зрения, и она повернула голову, чтобы посмотреть на его спину. Волосы Обсидиана свободно ниспадали до пояса черными, шелковистыми прядями, которые Алли так жаждала погладить. А потом он ушел. Просто вышел, не сказав ни слова.

Горячие слезы заполнили глаза, но она не стала их вытирать. Обсидиан мог бы сказать ей, что было весело, или еще какую-нибудь дурацкую фразу. По крайней мере, это было бы вежливо. Алли вздрогнула от звука открывающейся и закрывающейся входной двери. Обсидиан исчез, и она больше никогда его не увидит.

Покрывало выскользнуло из ее рук, упав на пол. Алли поплелась в ванную, избавляясь от порванной рубашки. Это было не трудно сделать, так как та держалась только на руках. Штаны тоже дышали на ладан. Они не просто были порваны по швам, Обсидиан разорвал их еще и на талии.

Алли не стала дожидаться, когда вода согреется и просто шагнула под холодный душ. Он омывал ее кожу, но Алли хотелось, чтобы душ добрался до ее сердца. Немного холода было бы весьма кстати. Вода нагрелась, и Алли повернулась, встав лицом под душ. Вода стекала по ее волосам, плечам и по всему телу.

Желание дышать наконец заставило Алли пошевелиться. Она вдохнула воздух и вытерла лицо. Жизнь продолжается. Алли хорошо усвоила этот урок, но это не означало, что ей не будет больно еще долгое время. Влюбленность — отстой, когда это чувствует только один человек.

Алли неторопливо мыла голову, не желая возвращаться в свою спальню. Это только заставит снова пережить произошедшее. Алли сожалела о той ссоре с Обсидианом, из-за которой он потребовал, чтобы она покинула его комнату в медицинском центре. Иначе они, вероятно, сейчас лежали бы вместе на его кровати, а он требовал бы, чтобы Алли гладила его грудь.

Появилась улыбка, хоть и грустная. Обсидиан мог быть таким требовательным и властным, но Алли понимала, что он не является типичным мужчиной. Новые Виды не всегда обладали хорошими социальными навыками, тем более Обсидиан лишь недавно был освобожден. Ему просто нужно научиться манерам и дать себе время понять, что люди готовы на взаимные уступки.

Алли выключила душ, открыла стеклянную дверь и взяла полотенце, чтобы вытереться, а затем обернула его вокруг тела. Вторым она обмотала мокрые волосы. Ее взгляд упал на скинутую одежду. Придется выбросить ее в мусор, но это может подождать. Это было еще одним напоминанием об Обсидиане, которое она не отважилась потерять несмотря на то, насколько жалким было ее решение сохранить разорванные штаны и рубашку.

Увидев Обсидиана, сидящего на краю кровати, Алли удивилась. Ее сердце бешено забилось, когда их взгляды встретились. Его руки свободно лежали на коленях, а волосы ниспадали по его сексуальной груди. Алли остановилась.

— Ты не в медицинском центре.

— Я вышел поговорить с Муном. Он был у тебя во дворе.

— Я думала, ты вернешься в свою комнату.

Недовольство ожесточило черты его лица.

— Нет.

— Ладно.

Алли подошла ближе на несколько шагов, пристально наблюдая за Обсидианом и пытаясь понять, что это значит.

— Я сказал ему, что остаюсь с тобой. — Обсидиан перевел взгляд на ее кровать. — Она слишком мягкая. — Он уставился на пол. — Мы будем спать там.

«Мы».

Пульс Алли участился.

— Ты хочешь провести ночь у меня?

— Твое помещение больше. — Обсидиан встал, выглядя высоким и впечатляющим, а также решительным. — Ты будешь спать на полу со мной. — Одну руку он прижал к своей груди. — Я буду твоей подушкой.

Разум Алли переклинило от счастья, что он хочет быть с ней.

— Верхний слой матраса отрывается. Нижний слой, вероятно, больше похож на тот матрас, который у тебя в комнате.

Не то чтобы она была против спать, растянувшись на любимом, если он все же выберет пол. Алли просто не понимала, как Обсидиану могло быть удобно лежать на ковре.

Обсидиан повернулся, схватил простыни и сдернул их. Он прикоснулся к толстому наматраснику на кровати и тихо заворчал. Затем снял его и бросил в угол. Наклонившись вперед, предоставляя Алли прекрасную возможность полюбоваться его накаченным задом, обтянутым спортивными штанами, Обсидиан проверял мягкость кровати.

— Хорошо. Гораздо жестче. — Он выпрямился. — Снимай полотенца и ложись со мной.

— Разве тебе не нужны простыни?

— Я просто хочу тебя. — Его взгляд прошелся по ней с головы до ног. — Обнаженной на кровати.

Алли посмотрела на его штаны, где выделялись жесткие очертания его члена.

— Ох.

Это было напоминание о том, что самцы Видов очень выносливы, и Обсидиан готов ко второму раунду.

— Тебе не больно? — он подошел еще ближе. — Я не был слишком груб?

— Нет.

Он чуть вздернул подбородок.

— Я хочу тебя.

Никаких проблем, Алли была очень рада, что Обсидиан находился в ее спальне и не планировал уходить. Она подошла к нему ближе. В дверь позвонили.

— Не обращай внимания.

Если бы она могла.

— У офицеров есть ключ от моего дома. Они войдут, если мы не спустимся и не узнаем, чего они хотят.

Руки Обсидиана сжались в кулаки.

— Почему у них есть доступ к твоей квартире?

— Я сотрудник компании. Просто тут так заведено.

— Уже нет. Кроме меня здесь не будет никаких мужчин.

Он развернулся и выбежал из комнаты.

— Черт!

Обсидиан выглядел взбешенным. Алли бросилась к шкафу и сдернула халат с крючка на двери. Она накинула его поверх полотенца, даже не позаботившись скинуть его, и бросилась за Обсидианом, крепко завязывая пояс на своей талии.

Глава 14

Когда Алли вбежала в гостиную, Обсидиан уже распахнул входную дверь. Фигура Джерико была отчетливо видна в дверном проеме благодаря свету на крыльце. Офицер мрачно смотрел на того, кто заблокировал ему проход.

— Ты должен вернуться в медицинский центр.

— Все в порядке. — Алли узнала голос Муна, но его не было видно, видимо он стоял где-то позади Джерика. — Просто охраняй его здесь. Я говорил тебе, что это не большая проблема.

Джерико зарычал.

— Держись подальше от этого. Ты уже натворил дел.

— Он хотел ее увидеть, и им нужно было кое-что уладить. — Мун схватил Джерико за плечо, насильно повернув к себе лицом. — Не будь мудаком только из-за того, что я вытащил его оттуда, не спросив сначала разрешения. Я был с ним все это время. Ну, в любом случае, поблизости. Им нужно было уединение, но я сидел вот здесь на ступеньках.

Аллисон подошла к Обсидиану, оглядев стоявших на крыльце. Мун и Джерико сердито переглядывались. Старший офицер упер руки в бока.

— Приказ состоит в том, чтобы он оставался в медицинском центре.

— Он хотел все уладить с доктором. Дай ему передышку. — Мун передразнил позу Вида семейства приматов. — Ему будет удобнее жить здесь. И это то место, где он хочет находиться. Спроси его. Обсидиан четко заявил, что не оставит ее. Вот почему я позвонил тебе вместо того, чтобы бегать туда-сюда с новостями. Я стоял на страже, пока ты не заступил на дежурство.

— Мы следуем приказам, чтобы в нашем обществе не было хаоса.

— Да ну нахрен? Серьезно? — Мун покачал головой, нахмурившись. — В чем разница, будет он находиться здесь или там? Его по-прежнему будут круглосуточно охранять, пока кто-то не решит, что он полностью стабилен. Он хочет доктора и, очевидно, знает, что не все люди — злые говнюки. — Мун повернул голову, чтобы многозначительно посмотреть на Обсидиана. — Скажи ему, что у тебя нет желания причинять кому-либо вред.

— Я не оставлю Алли и хочу получить от тебя ключ. — Обсидиан протянул свою руку. — Тебе нельзя находиться рядом с ней. Только мне.

Джерико повернул голову.

— Держись подальше.

— Отдай мне ключ от ее двери, — голос Обсидиана стал ниже. — Сейчас же.

— Мне он не кажется стабильным. — Не поворачиваясь спиной к разъяренному мужчине, Джерико отошел от двери, чтобы увеличить дистанцию между ними. — У меня нет того, что ты просишь. Это не мой сектор патрулирования.

— Что это значит?

— Только у офицера, патрулирующего периметр, есть ключи от всех домов, — объяснил Мун. — Джерико назначен в медицинский центр.

— Мне нужен ключ.

— Он используется только в чрезвычайных ситуациях. В этом нет ничего такого.

— Мне нужен ее ключ, — прорычал Обсидиан, не удовлетворенный полученной информацией.

Алли схватила его за руку, привлекая внимание.

— Все хорошо.

Он отвернулся от нее, чтобы бросить угрожающий взгляд на мужчин.

— Теперь я буду решать, что и как здесь будет.

На лице Джерико отразилось возмущение.

— Это не значит, что мы можем закрыть ее в доме. Двери запираются изнутри, а снаружи, только когда док уходит на работу, поэтому никто не может войти внутрь. Люди не так доверчивы, как мы. Она пришла из человеческого мира, где одни крадут разные вещи у других, если те не защищены замками.

— Ни один мужчина не будет иметь доступ к ее квартире. Только я.

Мун усмехнулся.

— По мне, звучит разумно. Расслабься. Я добуду ключ у того офицера, который назначен в этот сектор. Я удивлен, что он еще не появился.

— Не говори ему об этом. У тебя нет полномочий нарушать установленные правила, — запротестовал Джерико. — Это стандартная процедура — всегда иметь доступ ко всем домам.

— Достань кол из своей задницы, — засмеялся Мун. — Ему нужен ключ, и мы его достанем.

— Что происходит? — раздался женский голос.

Алли вытянула шею поверх широкой спины Обсидиана и увидела самку Новых Видов, когда та перепрыгнула через высокий забор вокруг двора. Кит грациозно приземлилась и, поправив форму, быстро приблизилась.

— Доктор сбежала? — она вытащила из кармана рубашки мобильный телефон. — Я должна предупредить Службу безопасности.

— Я здесь.

Алли попыталась выйти из-за Обсидиана, но он ухватился за дверной проем, останавливая ее.

— Вы говорили, что она свободна. — Обсидиан обнажил клыки. — Вы солгали.

— Она похитила тебя. Конечно, она задержана. — Кит поднялась по ступенькам крыльца, оглядывая Обсидиана с головы до ног. — Ты привлекателен. — Она посмотрела на Муна. — Это ведь он из медицинского центра, верно?

— Да.

Кит открыто восхищалась грудью Обсидиана, и Алли сжала руки в кулаки, — ей не нравилось, как другая женщина глазела на него. Самка Видов внезапно шагнула вперед, пока практически не уткнулась в грудь Обсидиана. Ее ноздри затрепетали, когда она стала принюхиваться.

— Бедняжка, — пропела Кит. — Человек соблазнил тебя? Ты весь пропах ее запахом, но он смывается. — Она подняла руку и провела пальцем по тому бицепсу, который был ближе к Алли. У Кит хватило наглости замурлыкать. — Пойдем со мной в медицинский центр, и я помогу тебе принять ванну.

Обсидиан оттолкнул ее руку.

— Не прикасайся ко мне, женщина.

Кит усмехнулась.

— Мне нравится, когда на меня рычат. Я слышала, ты можешь быть немного диким. — Она еще громче замурлыкала. — Мне нравится грубый секс.

— Он с доктором Аллисон, — голос Муна звучал раздраженно. — Перестань с ним заигрывать, Кит.

— Я еще не начинала. — Она посмотрела вниз. — Но хочу этого. Ты большой парень, не так ли? — Она бросила на Алли пренебрежительный взгляд и улыбнулась Обсидиану. — Если она — все, что доступно, когда тебе нужно взобраться на женщину, тогда ладно, но я бы никогда не попросила тебя сдерживать себя, малыш. Люди — пустая трата нашего времени.

Алли стиснула зубы, оскорбившись и пожалев, что не умеет драться. Кит стоило бы дать затрещину, в лучшем случае.

— Разве у тебя нет клубка пряжи, чтобы поиграть с ним? — издевка, которая вылетела из уст Алли, удивила ее саму, но она не жалела о том, что ответила на оскорбление.

Мун засмеялся.

— Ты это заслужила, Кит.

Кит уставилась на Алли злыми, практически черными кошачьими глазами и прошипела:

— Я знаю, чего бы мне сейчас хотелось бы подрать… своими когтями.

Обсидиан зарычал и оттолкнул Алли.

— Только попробуй, и мы будем драться. Не угрожай моей женщине.

Джерико схватил Кит за руку и оттащил назад. Она зашипела на него, а он в ответ издал низкое горловое рычание, которое, казалось, исходило из его груди. Женщина слегка побледнела. Это был страшный звук. У Алли даже побежали мурашки. Огромный примат был пугающим.

— Ты чувствуешь, что они занимались сексом, но все равно подошла к нему и оскорбила его женщину. — Джерико медленно покачал головой. — Глупо. Он будет драться с тобой и может не принять во внимание, что ты самка. Ты же знаешь, что не стоит бросать вызов самцу, когда он на взводе. Проваливай.

— На данный момент это моя территория. — Кит выдернула руку из его хватки. — Сам проваливай, Джерико. И не надо на меня смотреть своими красными глазами. Я не боюсь тебя.

— У меня не красные глаза!

Тело Джерико напряглось.

— Ладно, детишки, — Мун встал между ними. — Это уже переходит все границы. — Он посмотрел на них. — Кит, охранять его — долг Джерико. Обсидиан решил жить с доктором, а это значит, что его новое местопребывание здесь. Джерико обладает всеми полномочиями, так что следуй его приказам. Убирайся со двора доктора. Джерико, я проясню все с Тайгером или Джастисом. Они хотят, чтобы Обсидиан был счастлив, а он желает находиться именно здесь. Останься с ним до конца смены. Твоя замена будет знать, что надо прийти сюда.

— Ты не на дежурстве, — возразила Кит. — Ты не можешь отдавать приказы, тем более ты не мой начальник.

Мун сузил глаза, глядя на нее.

— Хочешь донести об этом? Я расскажу Тайгеру, как ты предлагала секс мужчине, связанному с женщиной, прямо при ней. При человеке. Для тебя это плохо кончится. — Он фыркнул. — Ты уже и так не на хорошем счету после того, как разозлила его. Тебе было приказано перестать втягивать мужчин в драки.

— Засранец.

Она развернулась, чтобы уйти, но Мун внезапно схватил кольцо с ключами, прикрепленное к ее поясу. Оно высвободилось, а Кит зашипела, повернувшись к нему лицом.

— Одну секунду. — Он поднес ключи к свету, прочитал надписи на них и снял один с металлического круга, который удерживал их вместе. — Ему нужен ее ключ.

— Отдай.

Мун бросил ей ключи, за исключением одного.

— Спокойной ночи, сладенькая. Ты действительно должна поработать над своими дурными манерами. — Он усмехнулся. — Может быть, тебе стоит найти когтеточку и выместить на ней часть своей агрессии.

— Никогда не подходи ко мне по поводу секса.

— Не беспокойся. Мне нравятся теплые и дружелюбные женщины. Я наслышан о тебе.

Кит прорычала проклятие, сжала связку ключей и ушла в темноту, шагая по тротуару. Мун посмотрел ей вслед и повернулся, усмехнувшись Джерико.

— Твои глаза не красные. Она просто разозлилась. Скоро у нее будет такая репутация, что мужчины начнут ее избегать. — Он перевел взгляд на Обсидиана. — Ты новичок и не знаешь, как она холодна с теми, кого приглашает разделить секс. — Наконец он посмотрел на Алли. — Не принимай это близко к сердцу. Последний мужчина, в котором она была заинтересована, спарился с человеком, так что она затаила обиду. — Мун протянул ключ. — Держи. Теперь ты все здесь контролируешь.

Обсидиан взял ключ.

— Спасибо.

— Для этого и нужны друзья. — Мун взглянул на Джерико. — Я пойду к Тайгеру. Урегулирую этот вопрос. Все в порядке?

— Иди. Я буду охранять его здесь. Просто убедись, что изложишь все в подробностях, чтобы меня ни в чем не обвинили.

— Так и сделаю. Тайгер мне кое-чем обязан. — Он подмигнул Обсидиану. — Отнеси свою женщину в постель. Я навещу тебя завтра.

Обсидиан закрыл и запер дверь. Алли ахнула, когда он развернулся, подхватил ее на руки и быстро зашагал в спальню. Он мог двигаться быстро, когда у него была мотивация. Обсидиан все еще выглядел сердитым, когда осторожно опустил ее на кровать.

— Ты в порядке?

— Женщина угрожала тебе, и ты под арестом.

— На самом деле я не арестована. Просто ограничена в передвижениях своим домом. Я похитила тебя и вывезла из Хоумленда. — Алли замялась. — Я подвергла тебя опасности. Они имеют право злиться. Я просто была уверена, что смогу защитить тебя. Я была очень осторожна, когда арендовала тот дом, и думала, что не оставила никаких зацепок, по которым меня можно отследить. Я ошибалась. ОНВ нашла меня, а это значит, что ненавистники Новых Видов тоже смогли бы. ОНВ больше не доверяет мне, потому что я предала ее. Я просто рада, что меня больше не держат в камере Службы безопасности.

Обсидиан медленно опустился на колени рядом с кроватью.

— Я убью любого, кто попытается посадить тебя или отнять у меня.

Он не шутил. Сердце Алли растаяло, но это также заставило ее бояться. ОНВ, скорее всего, попросит ее покинуть Хоумленд. Что если Обсидиан попытается уйти с ней? Как бы она не хотела этого, надеясь, что он действительно желает быть с ней, за пределами укрепленных стен Обсидиану угрожала опасность. Новые Виды стали мишенью для идиотов, расистов и ревностных религиозных фанатиков, которые считали их выродками. Еще были бывшие работники «Мерсил», которые мечтали захватить и использовать Виды в качестве разменной монеты, чтобы избежать преследования. Или еще хуже — сразу убить.

— Здесь я в безопасности, — заверила его Алли. — Расслабься.

— Не могу. — Обсидиан ухватился за край кровати. — Эта женщина коснулась меня, охранник не хочет, чтобы я был здесь с тобой, а теперь еще мне нужно освоиться в твоей квартире. Никто не пройдет мимо меня, чтобы добраться до тебя.

Аллисон протянула руку, когда Обсидиан попытался встать, понимая, что он не будет спать всю ночь, чтобы убедиться, что никто не вломится.

— Тебе не нужно этого делать.

Обсидиан не выглядел убежденным.

— Я буду бороться с ними, если они придут за тобой.

— Они твои люди. Ты не можешь этого сделать. Никто не причинит мне вреда.

Алли придвинулась ближе, не в силах удерживаться от того, чтобы не прикасаться к нему. Ее руки жаждали почувствовать его кожу. Одну ладонь она положила ему за плечо, а другую — на щеку.

— Я плохо поступила, и они мне не доверяют. Я все испортила, когда вывезла тебя из Хоумленда.

Обсидиан хотел опрокинуть Алли на спину и сорвать с нее этот уродливый белый халат, чтобы получить доступ к ее обнаженному телу. Он пристально посмотрел ей в глаза, но увидел там боль, мешающую ему осуществить задуманное. Голос Алли тоже звучал расстроено. Обсидиан не хотел видеть ее такой.

— Я ведь могла убить тебя. Или похитить. — Слезы потекли из голубых глаз, отчего у Обсидиана сжало грудь. — Я была в таком отчаянии, что не думала ни о чем, кроме того, чтобы отвезти тебя туда, где бы мне не помешали проводить с тобой время. Я была уверена в своей правоте, но теперь, оглядываясь назад, вижу, что крупно облажалась. Мне следовало продолжать спорить с Тайгером или пойти к Трише, когда она вернулась. Я просто не могла смотреть, как ты чахнешь. Я должна была попытаться спасти тебя.

Аллисон была так красива, и прежде никто никогда не подвергал себя опасности из-за него. Она рисковала и потеряла доверие людей, которые ей были дороги, потому что поставила его на первое место. Гордость и собственничество по отношению к Алли захлестнули Обсидиана. Она принадлежала ему. И он ее не отпустит. Решение принято. Он чувствовал, что это было просто, правильно.

— Эти люди не мои, — твердо заявил Обсидиан хриплым голосом. — Ты моя.

Рука на его щеке задрожала, затем Алли соскользнула с края кровати, чтобы встать перед ним на колени. Она прижалась к нему всем телом.

— Хотелось бы мне, чтобы это было правдой.

— Это правда, — гневно выпалил Обсидиан. — Я не лгу.

— Я просто хотела сказать… — голос Алли затих, а взгляд опустился к его груди, на уровне ее лица.

— Что?

— Ты вскоре получше узнаешь Новые Виды и приспособишься к новой жизни. Ты встретишь других женщин… не таких, как Кит, — голос Алли прозвучал глуше на имени самки Новых Видов, значит и ей самой не чуждо чувство собственничества. — Но сейчас ты интересуешься мной только потому, что я единственная, с кем ты знаком.

Обсидиан сорвал полотенце с головы Алли и отбросил его. Влажные локоны рассыпались по плечам. Они были холодными, но он сжал в руке горсть волос около ее шеи, мягко заставляя взглянуть на него. В глазах Алли не было страха, но все еще блестели слезы. Обсидиан знал, что это не из-за боли, ведь его хватка не была настолько крепкой.

Он опустил голову, наклонившись так, чтобы оказаться с Алли лицом к лицу, и тихо зарычал:

— Ты — все, что я хочу знать.

— Ты просто чувствуешь благодарность, но в этом нет необходимости. Я делала свою работу.

— Тебе приказали выкрасть меня?

— Нет.

— Твоя работа заключалась в том, чтобы залезть в… — Обсидиан замолчал, вспоминая выражение, — … пекло, переправив меня в другое место, чтобы ты могла спать рядом со мной?

— Нет.

— Зачем ты это сделала?

Аллисон попыталась опустить голову, но он поддался вперед, усиливая хватку на ее волосах, чтобы она не могла отвести взгляд.

— Зачем ты это сделала? — повторил Обсидиан.

Ее молчание чуть не заставило его зарычать. Она не хотела отвечать. Алли поморщилась.

— Я стала одержима тобой.

Обсидиан задумался над тем, что услышал.

— Я знала, что это было неправильно. Понимала, что даже если разбужу тебя, то ты меня возненавидишь.

— Я не возненавидел тебя. И почему это неправильно? Что не так со всем этим? С нами?

Глаза Алли наполнились слезами.

— Ты через многое прошел, Обсидиан. У меня такое чувство, что я использую тебя в своих интересах и еще больше все порчу. Ты такой сильный, но эмоционально должен испытывать потрясение от того, что пережил.

— Я больше тебя.

— Сила и размер не имеют ничего общего с использованием кого-либо в своих интересах. Я знаю, насколько уязвимы люди, перенесшие тяжелую травму. Ты подвергался этому всю свою жизнь, раз за разом.

До Обсидиана внезапно дошло.

— Ты все еще думаешь, что я заменяю 46 тобой.

— Может быть. Такое возможно.

Он вспомнил, что Алли потеряла мужчину, которого когда-то любила.

— Ты используешь меня, чтобы заменить свою потерянную пару?

— Нет!

Ее глаза расширились в потрясении от вопроса. Обсидиан поверил ей.

— Я не он, а ты не 46, — ответил он, слегка наклонив голову. — В этом нет ничего неправильного. Мне так не кажется. Это правильно. Почувствуй это. — Он сделал паузу. — Почувствуй меня.

Обсидиан отпустил ее волосы и обхватил затылок, притянув ее рот к своему.

Ему нравилось целовать Алли. Мягкость ее рта, и то, как она вдохнула прямо перед тем, как он накрыл ее губы своими. Ее нетерпеливый ответ, когда он проник языком внутрь, связывая их воедино, убедил Обсидиана, что Алли хочет его так же, как и он ее. Ладонь Алли на его плече напряглась, а маленькие ногти впились в его кожу с достаточным давлением, чтобы заставить член налиться кровью. Другой ладонью заскользила по его щеке и запуталась в волосах, удерживая на месте.

Свободной рукой Обсидиан за талию обнял Алли, чтобы крепче прижать к своему телу, пока она не почувствовала себя с ним одним целым. Она принадлежала ему, и он не отпустит ее. Никакая другая женщина не привлекла бы его больше, чем Алли. Она была всем, что он хотел, всем, в чем так нуждался. Ему просто надо приучить ее к тому, что он знает свой собственный разум и тело. Беспокойство Алли о том, что он в замешательстве, было просто бессмысленным.

Алли растаяла в объятьях Обсидиана, а ее податливость, – которая была самой сексуальной вещью, – заставила его желание перерасти в болезненную пульсацию в члене. Обсидиан прервал поцелуй, они оба тяжело дышали, и их взгляды встретились. Уныние, что ранее испытывала Алли, сменилось потребностью в Обсидиане.

Моя!

Она отыскала мужчину глазами.

— Обсидиан?

— Никаких разговоров. — Он расслабил объятья и немного отстранился от нее. — Сними эту штуковину. — Не скрывая отвращения, оглядел ее с головы до ног. — Она уродлива.

Алли рассмеялась, не оскорбившись.

— Это мой халат.

— Выброси его.

Светлые брови изогнулись, но Алли не протестовала, просто развязала пояс на талии. Обсидиан боролся с желанием наброситься на женщину, пока она пыталась освободиться от одежды, часть которой упала на пол. Полотенце под халатом было явно лишним, но Алли сняла его, не спрашивая.

— Теперь на кровать.

— Такой требовательный. — Она все еще улыбалась. — Хорошо, что я могу справиться с твоим маленьким недостатком.

— Я идеален.

Ее взгляд скользнул по телу Вида к талии, когда Алли рассмеялась.

— Почти. Ты все еще в штанах.

Обсидиан наслаждался тем, как женщина поддразнивала его, присев обнаженной на край кровати. Алли раздвинула бедра и показала достаточно, чтобы заставить его захотеть ее еще больше. Он подцепил пальцами пояс штанов и встал, снимая их.

— Ложись на спину.

Улыбка Алли исчезла, но она не выказала страха после того, как сделала то, что он приказал. Обсидиан подошел ближе, чтобы взглянуть на нее. Алли выглядела такой привлекательной с раскинувшимися по матрасу волосами, бледной кожей и голубыми глазами, устремленными на его лицо.

— Перевернись.

Колебание расстроило его, но Обсидиан был ошеломлен, когда женщина внезапно поднялась и рукой сжала его член. Не больно, ее пальцы нежно обернулись вокруг основания ствола.

— Что ты делаешь?

— Ты никогда никого не целовал до меня. У тебя никогда не было секса ни в какой другой позе, кроме как по-собачьи. — Алли облизнула губы. — А кто-нибудь когда-нибудь тебе делал так?

Все его тело окаменело, когда эти губы раздвинулись, и женщина медленно поднесла свой рот к головке члена. Алли наблюдала за лицом Обсидиана. Он зашипел, когда ее маленький теплый язычок лизнул его по головке до кончика, покружил и отпрянул.

— О нет. Ты смотришь так, будто у меня только что выросли две головы или что-то вроде этого, — засмеялась Алли. — Ложись на спину. — Она качнула головой в сторону кровати позади нее. — Ты мне доверяешь?

Теперь уже Обсидиан не сможет забыть те ощущения, которые испытал, когда Алли его облизала. Никогда. Его яички автоматически напряглись, а член стал болезненно твердым. Эта пытка не могла быть проигнорирована. Он хотел большего и доверял этой женщине. Обсидиан отметил тот факт, что Алли отдала ему приказ, но ему хотелось его выполнить, и не просто из любопытства.

— Тебе будет очень хорошо. Я знаю, что нужно отстраниться, прежде чем ты кончишь, и то, что ты набухаешь в конце.

Было трудно передвигаться с вставшим членом и яичками, которые ощущались как два камня зажатые между его бедрами. Обсидиан лег, раздвинув ноги, чтобы облегчить чувство дискомфорта, и стал смотреть, как Алли встала на четвереньки. Обсидиан мог представить, как он встал бы позади нее. Он хотел ее трахнуть — жестко и глубоко.

Алли медленно продвигалась вверх по его бедру, улыбаясь. Она вновь облизала губы языком, прежде чем отвела глаза и посмотрела на его член.

— Ты большой. Лежи спокойно, если сможешь. — Она подняла глаза. — У тебя, возможно, возникнет желание двигать бедрами, но попытайся этого не делать. Я не хочу задохнуться.

Обсидиан молча кивнул, очарованный тем, что ее рот был так близко к его члену. Новый Вид попытался расслабиться, но это оказалось сложно. Каждый мускул стал таким же жестким, как член, а когда Алли снова обхватила губами его головку, то Обсидиан забыл, как дышать. Горячий язык стал облизывать его, из-за чего мужчина стиснул зубы, хватаясь руками за все, что можно.

Он не мог ухватиться за матрас, поэтому протянул руку, вцепившись пальцами в изголовье кровати. Дерево затрещало, но не сломалось. Обсидиан продолжал смотреть, как Алли двигается, еще глубже вобрав в себя его ствол. Она сосала, и эти ощущения дарили ему необузданное удовольствие, настолько мощное, что из головы вылетели все мысли. Рычание вырвалось из него прежде, чем он смог остановить это, а на его теле проступила испарина.

Алли не остановилась. Ее рот терзал его, отступая к кончику, а затем с каждым медленным рывком вбирая его длину все больше и больше. Она подняла на него взгляд, и Обсидиан пропал. Это было слишком интенсивно, слишком грубо. Он хотел достигнуть разрядки сильнее, чем чтобы его сердце билось, и знал, что скоро кончит, если она не остановится.

— Алли, — прорычал он.

Она выпустила его член. Обсидиан застонал от разочарования, потому что Алли больше не облизывает его, и приподнял бедра, несмотря на попытки оставаться неподвижным. Она еще не закончила с ним, и когда наклонилась, ее обнаженная грудь коснулась его ствола. Вид члена, уютно расположившегося между мягкими холмиками, чуть не отправил Обсидиана за край. Он понятия не имел, что Алли делает, но ему это нравилось.

Она подобрала под себя ноги, подняла обе руки и обхватила ими грудь, крепче прижимая их к его члену. Медленными движениями Алли начала скользить своим невероятно мягким телом по болезненно твердому стволу Обсидиана. Его бедра приподнялись, в попытке ускорить движения, так как мужчина был не в силах это контролировать. Алли переместила руки: одной обхватила грудь, удерживая ствол в плену ложбинки, а второй стала дразнить головку члена, поглаживая ее.

Обсидиан крепче сжал изголовье кровати, над его головой что-то громко заскрипело, но ему было все равно. Огонь устремился от живота к его члену, экстаз захлестнул Обсидиана, когда он яростно кончил. Он откинул голову назад, наслаждаясь каждым благословенным выплеском спермы, покидающим его телом. Казалось, это длилось бесконечно. Обсидиан извивался от удовольствия, и вскоре каждая его мышца расслабилась.

Он тяжело дышал, закрыв глаза и пытаясь прийти в себя. Горячий язычок коснулся головки сверхчувствительного члена, и с губ Обсидиана сорвалось рычание. Распахнув глаза, он потрясенно уставился на Алли, все еще возвышающуюся над ним.

Ее светлые волосы рассыпались по его бедрам, скрывая лицо. Алли снова начала водить языком по стволу. Обсидиан чувствовал влагу спермы на своем животе, но также видел, — когда Алли подняла подбородок, чтобы взглянуть на него, — что та была и на женской груди.

— Ты очень сладкий на вкус.

Она улыбнулась, потом выпрямилась, сев на кровать, и посмотрела на свою грудь. Смех Алли был музыкой для его ушей.

— Думаю, мне снова нужно принять душ. — Она пристально взглянула на него. — Я скоро вернусь.

Обсидиан хотел остановить ее, но его тело отказывалось реагировать, все еще оправляясь от того, что сделал с ним рот Алли. Ему было трудно отдышаться или найти силы двигаться. Алли посмотрела на него и снова рассмеялась.

— В следующий раз нам придется использовать более крепкую кровать или, может быть, тебе нужно держаться за край матраса. — Еще одно хихиканье. — И мы определенно скоро сделаем это снова.

Обсидиан не совсем понял, что Алли сказала про кровать, так как мог только наблюдать, как она слезает с кровати и идет в ванную. Дверь была оставлена открытой. Включилась вода, убедив Обсидиана, что Алли действительно собиралась принять душ, а не сбежать. Он посмотрел вверх.

Изогнутая металлическая перекладина изголовья опасно нависала над ним. Обсидиан искорежил ее, когда вцепился в спешке хоть за что-то, чтобы не поранить женщину своими руками.

— Алли моя навсегда, — поклялся он.

* * * * *

Выключив воду и взяв свежее полотенце, чтобы вытереться, Алли все еще улыбалась. Ее не удивило, что Новый Вид наслаждался оральным сексом, но чувство власти, которое она испытала, ей понравилось. Обсидиан всегда был таким доминирующим, но все резко изменилось, когда она показала ему, каково это быть на принимающей стороне орального секса. Обсидиан был воском в ее руках.

«Во рту», — поправила она себя, посмеиваясь.

Когда Алли вышла из ванной, Обсидиан по-прежнему лежал на спине там, где она его оставила. Его высокое тело едва вмещалось в длину на ее кровати, его пятки упирались в подножие. Когда Алли оглядела каждый дюйм тела Обсидиана, то заметила, что его член был полутвердым, затем она вновь сосредоточилась на лице. Это было чертовски сексуальное зрелище, так же, как и все еще ошеломленный, удовлетворенный вид мужчины. У Алли перехватило дыхание, когда его темный взгляд остановился на ней.

— Иди сюда, — потребовал Обсидиан грубоватым тоном.

Все вернулось на круги своя, решила Алли, продолжая улыбаться, и медленно приблизилась к кровати. Опустив полотенце, которое держала перед собой, Алли поставила колено на постель и опустила взгляд на Обсидиана. Каждый мускул его пресса был очерчен как доказательство того, в какой прекрасной физической форме был Новый Вид, несмотря на то, что пролежал в коме. Алли уронила влажную ткань ему на живот.

Обсидиан немного напрягся, пока не понял, что Алли очищает его. Его тело расслабилось.

— Ты заботишься обо мне.

— Да. — Она могла смотреть в его глаза бесконечно. — Кажется, тебе тут удобно. — Когда Алли закончила, то бросила полотенце в ванную, довольная, что попала на кафельный пол. — Должно быть, уже пришло время, когда ты обычно ложишься спать. Устал?

Она растянулась рядом с ним. Обсидиан повернулся к ней лицом.

— Мне понравилось это.

— Я знаю. Мне тоже.

Он посмотрел на ее тело.

— Ты была возбуждена. — Его ноздри стали раздуваться, принюхиваясь. — Я хочу позаботиться о тебе.

— Почему бы нам сначала не поспать? — Алли очень устала. Это был долгий, эмоционально выматывающий день, насыщенный стрессом от ее предполагаемого будущего и ссорой, которая у них состоялась ранее. — Мне не помешало бы поспать несколько часов.

Обсидиан подложил руку под голову и посмотрел на нее.

— Ты не хочешь, чтобы я взял тебя?

— Хочу. Просто дай мне несколько часов отдыха.

— Ты человек.

Алли чуть не вздрогнула. Он произнес фразу таким тоном, будто это было очень плохо. Ей стало интересно, сожалеет ли Обсидиан о том, что пришел к ней домой.

— Так и есть.

Внезапная улыбка преобразила его лицо в необыкновенно красивое.

— Мне нравятся наши различия. — Он повернулся на спину и посмотрел на Алли. — Прижмись ко мне покрепче.

Подвинувшись ближе, Алли закинула свою ногу на его, положила ладонь ему на грудь и приподняла голову, чтобы Обсидиан протянул свою руку в качестве ее подушки. Его тепло было таким радушным, но Алли вспомнила, что свет все еще горит.

— Один из нас должен его выключить.

Рука Обсидиана лежала поверх женской руки, прижимая ее к сердцу.

— Позже. Я просто хочу обнимать тебя.

Алли зевнула и закрыла глаза.

— Хорошо быть доктором. Я могу спать где угодно, в любое время, при различных обстоятельствах. Я просто подумала, что тебя это будет беспокоить.

— У меня есть все, что нужно.

Она улыбнулась около его груди.

— У меня тоже.

Алли решила, что беспокоиться о завтрашнем дне стоит, когда тот наступит. Сейчас они с Обсидианом были вместе, и это все, что имело значение.

Глава 15

Алли, забавляясь, смотрела, как Обсидиан завтракает. Он понюхал сосиску, потом высунул язык, чтобы лизнуть ее, затем осторожно откусил. Смакуя кусочек, Обсидиан смотрел на Алли.

— Я же говорила, что это безопасно есть.

— Нам не принесли эту еду на подносе.

— Потому что ее приготовила я.

Обсидиан приподнял брови, разглядывая Алли.

— Как?

Она показала большим пальцем в сторону плиты.

— На плите. Она нагревает и готовит пищу.

Он медленно поднялся на ноги.

— Научи меня.

Алли отпила кофе, но не сдвинулась с места.

— Это не так просто.

Обсидиан откинулся на спинку стула, глядя на Алли так, будто она сейчас начнет вытаскивать кроликов из шляпы или что-то в этом роде. Она улыбнулась, встречая его взгляд.

— Это не волшебство и не магия. Просто основные жизненные навыки. Я буду готовить обед через пару часов, и ты посмотришь, как это делается. И я так же научилась. Моя мама обучила меня.

Алли рассматривала красивые черты лица Обсидиана. Он выглядел хорошо отдохнувшим. Его волосы были еще влажными. Она поправила свои влажные пряди. Проснувшись, они занялись любовью, и Алли первой приняла душ, чтобы приготовить омлет, сосиски и тосты.

— Ну и как это?

— Учиться готовить? Довольно скучно, вообще-то. Я не очень хотела, но мама настояла, чтобы у меня были эти навыки. И я рада, что сейчас могу готовить.

— Каково это — расти с матерью?

Алли больше не хотелось шутить, она сразу вспомнила в какой ужасной обстановке Обсидиан воспитывался в компании «Мерсил».

— Мои родители — замечательные люди. Они оставались вместе до тех пор, пока я не стала подростком, а потом развелись.

— Что это значит?

— Они решили, что с годами отдалились друг от друга и перестали жить вместе. Потом оба встретили замечательных людей и вступили с ними в брак. У меня прекрасные отношения с отчимом и с мачехой.

Выражение ужаса исказило лицо Обсидиана.

— Они перестали жить вместе, и нашли себе другую пару?

— Да.

У него вырвалось низкое рычание.

— Это неправильно. Пара — это навсегда.

Алли глубоко вздохнула.

— Люди часто разводятся. Пятьдесят лет назад, наверно, не так много, но это современность. Люди отдаляются друг от друга и уходят к тем, кто наполняет их жизнь смыслом.

— Ты меня не бросишь. Ты счастлива.

Алли была ошеломлена.

— Я убью любого самца, который попытается увести тебя.

Она решила не обращать на эти слова внимания, зная, что Обсидиан не такой, как другие мужчины. Если бы кто-то другой сказал ей такое, в ее голове уже звучали бы тревожные колокольчики.

— Я не твоя пара, — мягко напомнила она ему.

Темные глаза сузились, и еще одно грубое рычание сорвалось с его слегка приоткрытых губ.

— Ты моя.

Она сменила тему.

— Чем ты хочешь заняться сегодня? — Алли огляделась. — Тебе еще многому предстоит научиться. Я знаю, что ты умеешь пользоваться пультом от телевизора, но я могу научить тебя пользоваться другими вещами в моем доме.

— Зачем?

— Когда-нибудь тебя переведут в мужское общежитие. Кто-нибудь там научит тебя основам, но мы можем ускорить дело. Ты должен научиться пользоваться пылесосом, шваброй и уметь стирать. В противном случае у тебя будет грязный дом без чистой одежды.

— Для тебя это важно?

— Чтобы ты не жил в свинарнике? Конечно. — Алли поставила свою чашку с кофе. — Думаю, ты хочешь быть самостоятельным, чтобы не зависеть от других.

— Я знаю этот термин. У меня есть ты.

— Я не собираюсь быть твоей горничной. — Алли засмеялась, когда встала со стула и прошла в гостиную. Хотя, юмор быстро сошел на нет, когда она вспомнила, что ее не будет рядом, чтобы сделать это для него, даже если бы она и захотела. — Тебе нужно научиться заботиться о себе.

— Что такое горничная? — Обсидиан последовал за ней с кошачьей грацией. Его обнаженная грудь была впечатляющей, и он носил единственную одежду, которая у него была — вчерашние тренировочные штаны.

— Это кто-то, кому ты платишь за работу по дому. Они убирают, иногда готовят еду и стирают одежду, если эту услугу они предоставляют. У меня была горничная до того, как я переехала сюда. Я так много работала, что это было единственным способом что-то сделать по дому. Она даже выполняла мои поручения.

— Какие?

Обсидиан шел за Алли, пока она не оказалась загнанной в угол.

— Поручения? Она покупала еду и относила кое-какие вещи туда, куда мне нужно. Не думаю, что тебе стоит беспокоиться о химчистке здесь, в Хоумленде. Я уже почти забыла, каково это — иметь аккуратно выглаженную одежду.

Обсидиан посмотрел на Алли и принюхался.

— Что ты делаешь?

— Ты опять пахнешь едой.

— Ты тоже. Ты использовал мой шампунь и кондиционер. А они с ароматом ванили и кокоса.

— Я голоден.

— Ты только что съел все мои яйца, сосиски и шесть тостов. Мне нужно заказать еще продуктов. Я могу сделать тебе сэндвич или даже пять. У тебя хороший аппетит.

Обсидиан удивил Алли, когда упал на колени и схватил ее за талию, прикрытую ночной рубашкой.

— По тебе.

Сердце Алли забилось как сумасшедшее, когда он уткнулся носом в ее живот. Крепкие руки скользнули вниз, чтобы ухватиться за подол ночной рубашки и приподнять ее. Обсидиан издал недовольный звук, когда обнаружил розовые трусики.

— Мне это не нравится. Они мне мешают. — Он поднял глаза. — Перестань надевать ненужную одежду.

— Люди их носят.

— Ты не будешь.

Одной рукой Обсидиан придержал подол рубашки, в то время как пальцами другой руки подцепил край трусиков и грубо дернул. Материал порвался.

— Они были очень дорогие.

Обсидиан не выглядел впечатленным, когда отбросил их. Алли наблюдала, как они приземлились на кофейный столик.

— Они плохо сшиты.

— Шелку не устоять перед таким сильным человеком, как ты.

Обсидиан схватил Алли за бедро и приподнял его, чуть не свалив с ног. Она расставила руки по стенам угла, чтобы не упасть. Обсидиан перекинул ее колено через плечо и, наклонив голову, прикоснулся губами к пупку и стал спускаться с поцелуями вниз по животу.

Язык оказался теплым и слегка шершавым, когда он лизал ее кожу. Дыхание Алли стало неровным, и она закрыла глаза. Обсидиан возбудил ее. Соски напряглись, а дыхание участилось от осознания, куда он направился, когда его подбородок потерся о ее лобок.

— Давай пойдем в спальню.

Обсидиан приостановился.

— Здесь. Сейчас.

Алли посмотрела на него и увидела, как он опускается на колени. Он поднял ее бедро, пока она не уперлась пяткой ему в плечо. Ее нога согнулась, чтобы дать более свободный доступ к ее раскрытому лону. Когда Обсидиан прильнул ртом к клитору, Алли не смогла сдержать стон.

Хорошо, что ее спина упиралась в угол, так как нога, поддерживающая ее вес, чуть не соскользнула, когда Обсидиан зарычал, вибрации его языка творили дьявольскую магию с ее телом. Он не шутил, что голоден, если то, как агрессивно он манипулировал комочком нервов, было признаком этого. Алли оторвала руки от стены и запустила пальцы в шелковистые волосы на затылке Обсидиана, удерживая на месте.

Он погрузил в нее палец, добавляя удовольствие. Обсидиан действовал не медленно, а быстро и глубоко, вызвав новое, чудесное ощущение. Дыхание Алли участилось, когда он вытащил палец и вставил уже два. Чувство растянутости и небольшой грубости заставило ее выкрикнуть имя Обсидиана. Похоже, это побудило его двигать пальцами еще быстрее, а ртом, при помощи языка, неистово посасывать клитор.

Алли едва держалась в вертикальном положении, потому что все, что ей хотелось сделать, — это опуститься на пол. Нарастающие стоны и судорожные вздохи заполнили пространство, когда Обсидиан нашел заветное местечко, сводившее Алли с ума. Она кончит быстро и жестко, как только перешагнет через край.

— Притормози, — стала умолять Алли.

Обсидиан проигнорировал ее просьбу. Алли убрала руки от его волос и обхватила свою грудь, только чтобы утолить болезненное чувство. Ее пальцы вцепились в грудь через рубашку, сжимая затвердевшие кончики. Дополнительное ощущение было тем, что нужно, чтобы достигнуть кульминации.

— Черт, — выдохнула Алли.

Ее тело скрутили спазмы, пронзившие живот и ниже, интенсивное удовольствие устремилось прямо в мозг. Ее голова сильно ударилась о стену, когда она отбросила ее назад, но Алли не ощутила боли. Она была слишком сосредоточена на своем освобождении.

Обсидиан встал, сняв ее ногу со своего плеча. Алли чуть не упала, но одна рука обняла ее за талию, удерживая. Алли с трудом держала глаза открытыми, но лицо Обсидиана было прямо перед ней, его глаза смотрели в упор.

— Держись за меня, — резко потребовал он.

Ее тело вяло отреагировало. Руки Алли оказались зажаты между их телами, когда Обсидиан поднял ее на руки. У нее закружилась голова, когда он вдруг развернулся и понес. Он быстро прошел по коридору в ее комнату. Алли подпрыгнула, когда Обсидиан уронил ее на кровать, и растянулась на спине.

Он встал на колени, схватил Алли за икры и подтянул к краю кровати. Руки скользнули вниз к ее лодыжкам, подняли обе ноги, чтобы те уперлись в грудь мужчины, и отпустил одну из них. Алли посмотрела между своими бедрами и увидела, как Обсидиан спустил штаны вниз, освобождая твердый и толстый член, и длинные пальцы обхватили ствол, чтобы направить его в ее лоно.

Головка члена скользнула по влажной расщелине, затем Обсидиан медленно вошел в нее, что было удивительно после его напористых действий ранее. Алли застонала, цепляясь за матрас, пока он, казалось, изо всех сил пытался полностью укорениться в ее теле. Вагинальные мышцы все еще дрожали от мощного оргазма.

Обсидиан выпустил член и прижал ноги Алли к груди, удерживая на месте. Звериный рык вырвался из Обсидиана, привлекая внимание женщины к его лицу. Он смотрел на Алли своими темными глазами, и чуть ли не страдальческое выражение придавало ему свирепый вид.

Обсидиан метался между здравым смыслом и инстинктом. Физические различия между ним и Алли никогда не были для него столь очевидны. Он хотел вбиваться в нее, пока его яйца не взорвутся, и наполнить ее своим семенем. Она была такая маленькая, целиком в его власти, но не выказывала страха.

Он сделал несколько глубоких вдохов, чтобы успокоить свою бушующую похоть. Алли верила, что он не причинит ей вреда, и он сделает все, чтобы сохранить эту веру. Обсидиан попытался взять себя в руки, его сердцебиение через некоторое время замедлилось. Ощущение ее лона, плотно обхватившего его член, было лучшим, что он когда-либо испытывал. Ее мускулы сжали его с достаточной силой, чтобы затруднить движение.

Медленные, устойчивые толчки бедер посылали чистое блаженство всему его телу. Каждое движение приближало Обсидиана к освобождению, но он сдерживался, желая, чтобы это длилось как можно дольше. Приятное тепло приветствовало его в мягких глубинах с каждым глубоким движением члена, который соединял их вместе. Обсидиан был убежден, что Алли создана для него.

Ее лицо покраснело, а тихие стоны побуждали Обсидиана продолжать овладевать ею. Он не хотел останавливаться. «Моя». Это утверждение он повторял снова и снова, когда, стиснув зубы, пытался задержать свое освобождение. Его бедра сместили угол проникновения, и крики Алли стали громче. Мышцы сжались вокруг члена чуть ли не до боли, и между ними стало еще больше теплой влаги.

Обсидиан откинул голову назад и перестал бороться с неизбежным, жестко кончая. Его тело дрожало от силы оргазма, и он ослабил свою хватку на бедрах Алли, раздвинул их и рухнул, прижимая к себе. Набухание образовалось у основания его члена, каждая струя спермы, казалось, была такой мощной, что не могла покинуть его яички достаточно быстро, вместо этого только делая его ствол толще. Обсидиан замедлил движение бедер, поскольку они оказались в сцепке.

Алли тяжело дышала в его шею, в то время как он напряг руки, чтобы не раздавить женщину своей грудью. Ощущение того, как ее ноги обвивали его бедра, наполняло Обсидиана чувством гордости. Она прижималась к нему, вместо того чтобы держаться как можно дальше, а ее пальцы сжимались вокруг его бицепсов. Ничто не могло предотвратить удовлетворенную улыбку, расплывшуюся на лице Обсидиана. Алли знала, что принадлежит ему.

Он отвезет ее в мужское общежитие, куда его переведут из медицинского центра. Она поедет с ним, независимо от того, где он будет жить. Обсидиан изучал ее комнату, вдыхая воздух, ожидая, пока спадет набухание. Алли сказала, что потеряет свой дом, когда Новые Виды решат заменить ее другим врачом, но это не совсем так. У нее всегда будет место, чтобы спать рядом с ним.

Обсидиана накрыло беспокойство, когда он размышлял о своем неизвестном будущем. Мун говорил, что его научат работать, чтобы стать частью ОНВ. У Обсидиана не было никаких реальных навыков, кроме выживания и борьбы с людьми. Те, что жили в Хоумленде, были якобы союзниками, а не врагами. Внимание Обсидиана переключилось на Алли, наблюдая, как она выравнивает свое дыхание с закрытыми глазами. Она не была тем, кто когда-либо причинил ему вред, поэтому он был готов поверить, что не все люди плохие или жестокие. Алли рисковала жизнью и работой, чтобы спасти его. Никто из тех, кого он встречал в «Мерсил», не сделал ничего, чтобы помочь ему.

Алли открыла глаза.

— Привет.

Она сделала его счастливым.

— Я даже не сдвинусь. Мне нравится, что ты подо мной.

Ее пальцы ласкали его руки.

— Я не жалуюсь. — Алли засмеялась. — Мне нравится, когда ты сверху. И ты не взял меня сзади.

Обсидиан выглядел гордым.

— Мне нравится видеть твои глаза, когда я внутри твоего тела, и думать о том, как это сделать. Тебе не нужно прилагать усилия, чтобы удержаться в этом положении.

Его удовлетворение чуть схлынуло, когда воспоминания вернули его в прошлое. 46 никогда не смотрела на него так, как Алли, и не позволяла ему приблизиться к ней. Она бы уже боролась с ним, чтобы оставить между ними расстояние, несмотря на то, что их тела трудно разделить. Обсидиан никогда не понимал, почему 46 так сопротивлялась быть его парой, пока не встретил человеческую женщину.

«Это из-за сильной связи 46 с самцом до меня? Поэтому она ненавидела наше совместное пребывание?»

Он бы не стал заботиться о другой женщине, если бы это не была Алли. Он бы возмутился и разозлился на другую женщину, если бы их заперли вместе в комнате, заставив спариваться. 46 была в ярости. Обсидиан вдруг понял отчего. Это не было личной неприязнью к нему, просто 46 не разрешили быть с мужчиной, которого она выбрала.

— Эй? Ты в порядке?

Нежные руки обхватили его лицо, привлекая внимание к настоящему, Обсидиан пристально смотрел в выразительные глаза Алли. Ей нравилось прикасаться к его лицу.

— Ты будто за много миль отсюда.

— Я здесь.

— О чем ты думал? — На ее лбу появились небольшие морщинки, что Обсидиан определил как беспокойство. — Ты уверен, что все в порядке? Твои колени все еще беспокоят тебя после прыжка с крыши? Я хочу осмотреть их.

— Все в порядке. — Он помолчал. — Я вдруг понял то, чего не понимал раньше.

— Что?

Пальчики легко коснулись его лица.

Алли волновалась, что у него глубокие чувства к 46. Он это прекрасно осознавал. Если бы Алли заговорила о другом мужчине, пока они были физически соединены, то он точно бы разозлился, поэтому Обсидиан быстро нашел новый предмет для разговора.

— Интересно, что мне поручат выполнять в Хоумленде? У меня нет навыков, которые были бы полезны. Я один из них, но не знаю, как сюда вписаться.

Лицо Алли расслабилось.

— Тебе подберут работу, которая понравится. Некоторые из Видов охранники, которые патрулируют Хоумленд или Резервацию, в то время как другие изучают новые навыки. Дестени, например, учится быть медбратом.

Рычание вырвалось из горла Обсидиана, моментально вспыхнувшего от ревности, что она упомянула этого мужчину.

— Он хочет тебя.

— Успокойся, — прошептала Алли, поглаживая его, в то время как ее ноги сжались вокруг его талии. — Меня никто не интересует, кроме тебя. Не понимаю, почему ты его так ненавидишь. Я работаю… работала с ним. Вот и все.

— Он хочет тебя, — твердо повторил Обсидиан. — Но он тебя не получит. Ты моя.

Ее руки скользнули по его горлу, затем спустились ниже, к плечам. Аллисон крепко их сжала, и Обсидиан напрягся, ожидая, что она начнет драться. Вместо этого ее пальцы стали обхватывать и разминать мышцы. Было так хорошо, что некоторая напряженность спала.

— Какое приятное ощущение.

— Так и должно быть. Массаж плеч всегда расслабляет меня. Я просто привела его как пример. Есть много вещей, которые ты можешь делать или узнать, чтобы стать частью Организации Новых Видов. Это последнее, о чем тебе стоит сейчас думать. — Взгляд Алли опустился к его груди. — Ты восстанавливаешь свою массу тела и силу. Ты долго лежал и немного похудел.

— Я большой.

— Держу пари, до травмы ты был крупнее.

Обсидиан не мог этого отрицать. Его тело изменилось по сравнению с тем, каким оно было раньше. Изменения напомнили ему о том случае, когда он разозлил технических специалистов «Мерсил», и они перестали кормить его, перед тем как 46 привели в его клетку для спаривания.

— От тебя не ждут, что ты сразу найдешь работу. Тебя переведут в мужское общежитие, и сначала ты привыкнешь к жизни на свободе. Ты научишься жить самостоятельно и познакомишься с другими мужчинами, которые покажут тебе, что они делают. Тебя также спросят, хочешь ли ты посетить психотерапевта. — Алли помолчала. — Доктор, который поможет тебе справиться с гневом и болью, что ты испытывал, находясь в плену. Я настоятельно это рекомендую. Крегкор — хороший парень. Он немного ботаник, но отлично справляется со своими обязанностями.

В Обсидиане вспыхнули подозрения и ревность.

— Доктор, о котором рассказывал Мун? Ты его хорошо знаешь? Он тоже тебя хочет?

Алли приподняла брови.

— Крегкор? Нет. Он женат. Связан. Ты понимаешь, что я имею в виду. У него несколько детей. Ты увидишь фотографии его жены и детей, если посетишь его офис в медицинском центре. Он работает на полставки в ОНВ. Я его почти не вижу, потому что он приходит, только когда его вызывают.

— Еще какие-нибудь мужчины проявляют к тебе интерес?

— Нет.

Обсидиан внимательно посмотрел на Алли, чтобы понять, честна ли она, но не увидел никаких признаков обмана.

— Хорошо. Иначе я бы дрался с ними.

— Тебе нужно перестать нападать на мужчин. Они твой народ.

— Ты моя.

В дверь позвонили. Обсидиан зарычал.

— Они должны убраться.

— Ты должен меня отпустить. Надо посмотреть, кто там. Они войдут, если мы не откроем дверь, так как знают, что мы дома.

— У меня есть ключ от твоей квартиры.

— Уверена, у них есть запасные.

— Что это?

— Остальные ключи.

— Я заставлю их отдать мне все.

Он не хотел, чтобы кто-то, кроме него, мог добраться до Алли.

Набухание его члена прошло. Обсидиан осторожно вытащил его, наблюдая за выражением лица Алли, чтобы убедиться, что она не чувствует дискомфорта. Она отпустила его, когда он поднялся на ноги.

— Останься! — он разберется с теми, кто хотел ворваться к Алли.

Обсидиан натянул спортивные штаны, прикрыв свою наготу, и, выйдя из спальни, закрыл дверь. Дверной звонок раздражал его, потому что затрезвонил снова. Кто бы там ни был снаружи, он был настойчив. Обсидиан не забыл отпереть дверь, прежде чем ее открыть. Двое мужчин ждали с другой стороны. Они мрачно смотрели на него. Обсидиан встречал одного из них раньше, но второй был незнаком.

Джастис заговорил первым.

— Привет, Обсидиан. Приятно видеть, что у тебя все хорошо.

Запах женщины примешивался к запаху мужчины. Обоняние Обсидиана было ослаблено после того, как он проснулся в первый раз в Хоумленде, и он упустил это раньше. Обсидиан повернул голову и изучил с головы до ног другого самца, и уловил исходящий от него еще один женский запах. Оба мужчины были спарены, судя по сильному сочетанию ароматов. Обсидиан убедился, что они оказались у двери не для того, чтобы попытаться склонить Алли на секс с ними.

— Мне нужны другие ключи от квартиры Алли.

Джастис нахмурил темные брови.

— Я не понимаю.

— Я понял, — объявил другой мужчина с длинными каштановыми волосами. — Я читал рапорт, который подала Кит сегодня утром в конце своей смены. Она жаловалась, что Мун украл у нее ключ, потому что Обсидиан решил, что мы заперли дока Аллисон в ее доме. — Его внимание переключилось на Обсидиана. — Я Фьюри. У нас нет других ключей. Это был единственный запасной.

— Алли сказала, что есть еще.

— Она, вероятно, так предполагает, но это был единственный ключ в Службе безопасности. — Фьюри улыбнулся. — Я даю тебе слово.

— Я не знаю тебя и не доверяю.

Джастис подошел ближе.

— Мы понимаем. Тебе нужно время, чтобы понять, что мы не лжем. Как ты приспосабливаешься к свободе? Прошу прощения, что давно не говорил с тобой, но я был очень занят.

— Джастис решает вопросы с людьми за пределами Хоумленда, — сообщил ему Фьюри. — Это тяжелая многочасовая работа.

Обсидиана это не волновало.

— Почему вы здесь? — он посмотрел на них с подозрением.

— Я хотел проведать тебя и поговорить с Аллисон. — Джастис улыбнулся. — Теперь я понимаю, что мы пришли не вовремя.

Фьюри прокашлялся.

— Очень не вовремя, если верить нашему чутью. Мы сожалеем, что прервали вас двоих. Я ранее говорил с Муном. Он сказал, что вы с Аллисон близки, и что ты чувствуешь себя рядом с ней в безопасности. Он просто забыл упомянуть, насколько вы близки.

Фьюри подошел ближе, и Обсидиан учуял новый слабый запах.

— Что это такое? — он принюхался сильнее, выйдя на крыльцо. — Такой сладкий и странный.

Самец не отступил.

— Ты, вероятно, уловил запах детской присыпки, смешанный с запахом моего сына. — Гордость усилила мужской голос. — У нас с моей парой есть ребенок. Его зовут Сэлвейшн.

Обсидиан был потрясен.

— У вас родился ребенок? Как?

Он снова принюхался, очарованный незнакомым запахом. Он был приятным и милым.

— Мы можем размножаться с людьми. — Фьюри заколебался, а затем придвинулся еще ближе, подняв руки, чтобы Обсидиану было легче уловить запахи. — Я держал сына на руках перед уходом на смену, чтобы дать моей паре поспать подольше. Ее зовут Элли, и она человек.

Обсидиан в замешательстве попятился. Он пристально смотрел на мужчину, выискивая признаки обмана, но понимал, что тот говорит правду. Запах, который он уловил, был свежим и приятным — жизнь. Его разум пошатнулся от осознания того, что один из Видов оплодотворил женщину. Затем на него нахлынули эмоции, чуть не скручивая от горя.

— Я даже в этом ее подвел.

Джастис встревожился.

— Кого ты имеешь в виду? Дока Аллисон?

— 46, — прохрипел Обсидиан, сгорая от стыда. — Технические специалисты хотели, чтобы я оплодотворил ее, но я не смог.

— Его пара, — прошептал Фьюри. — Она…

— Я знаю, — прервал его Джастис. — Наши женщины пока не могут забеременеть. Врачи, которые работают на нас, проводят тесты, чтобы выяснить причину, и надеются решить проблему. Они считают, что это может быть генетической несовместимостью наших мужчин и женщин. У нас доминирующие гены. Все наши дети родились от мужчин Видов и человеческих женщин. «Мерсил» хорошо поработал, создавая нас, и наши дети обладают точной копией нашей ДНК.

— Я ничего не понимаю.

Фьюри начал объяснять.

— Наши дети — Виды. Мой сын будет выглядеть точно так же, как я, когда вырастет. Мы были созданы таким образом, что мужчины воспроизводят детей мужского пола, которые несут в себе все черты Видов, но не матери. — Он сделал паузу. — Наши женщины были созданы такими же, как и мы.

— У нас работают генетики, которые считают, что именно по этой причине мы не могли воспроизвести детей с нашими женщинами. Наши гены слишком сильны, чтобы соединиться и дать жизнь.

Фьюри кивнул.

— Джастис имеет в виду, что мы можем порождать только мужчин, а наши женщины, вероятно, смогут порождать только женщин. Генетики думают, что именно поэтому пара Видов не могла воспроизвести детей.

Обсидиан позволил новой информации усвоиться. Часть его стыда схлынула. Это был дефект не только его тела. Персонал всегда был более жестоким, когда их попытки оплодотворения не приносили желаемых результатов. Это не его бремя — приносить несчастье, от которого страдала его пара.

— Ты понял? — Фьюри посмотрел на него с сочувствием. — Ты не подводил 46.

— Да, — прохрипел Обсидиан. — А наши самки могут размножаться с человеческими самцами? Они слабее.

— Пока не знаем. — Джастис чуть сместился. — У нас только одна женщина проявила интерес к спариванию с человеком. Он один из наших врачей, но они только недавно вместе. Она отказалась от тестирования и хочет выждать время, чтобы увидеть, произойдет ли это естественным путем, прежде чем позволить эксперименты. Это понятно, после всего, что она пережила в «Мерсил». Мы все знаем, насколько болезненными могут быть их тесты для наших женщин.

В голосе Фьюри звучал гнев, когда он заговорил.

— Но мы не думаем, что все будет так просто. Некоторые из наших женщин были изнасилованы людьми во время плена, но, к счастью, беременность не наступила. Это бы только подтолкнуло ублюдков причинять им больше боли.

— Но мы не теряем надежды.

Голос Алли прозвучал неожиданно. Обсидиан резко обернулся, уставившись на нее. Он был слишком сосредоточен на мужчинах, отвлеченный информацией, которой они поделились, чтобы услышать ее приближение.

— Я же сказал тебе остаться. — Обсидиана охватил гнев из-за ее неповиновения.

Алли была одета в джинсы и белую футболку, ее мокрые волосы были откинуты назад так, что они ниспадали по спине. Она закатила глаза и спокойно посмотрела на него.

— Нам действительно стоит поработать над твоими тиранскими замашками. — Она посмотрела поверх плеча Обсидиана, и ее улыбка, казалось, стала натянутой. — Привет. Вы не хотите войти? — Алли схватила Обсидиана за предплечье и подтянула поближе к себе. — Отойди с дороги. Они явно пришли сюда не просто так. Вежливо было бы пригласить их внутрь. Мы сядем и поговорим.

— Я не хочу, чтобы ты находилась рядом с другими мужчинами.

Ее щеки окрасил румянец.

— Довольно, — прошептала Алли. — Не будь таким грубым. Джастис Норт руководит ОНВ, а Фьюри — его заместитель.

— Мне все равно. Я не хочу, чтобы рядом с тобой были мужчины.

— Боже мой, — прошипела она. — Хватит! У них есть пары. — Она взглянула на Джастиса. — Мне действительно очень жаль. — Ее щеки были пунцовыми. — Он все еще работает над своими социальными навыками. — Алли сердито посмотрела на Обсидиана. — И сейчас у него это не получается. Пожалуйста, впусти их внутрь. Перестань загораживать дверь. Он мой босс, Обсидиан. Я работаю на него. Или работала. Пожалуйста, веди себя хорошо. Ради меня?

Мольба в ее голосе смягчила решимость Обсидиана держать мужчин на улице. Он мрачно кивнул и позволил Алли затащить себя в дом.

— Но я буду за ними наблюдать. Я нападу, если один из них коснется тебя.

Джастис прокашлялся.

— Мы не будем.

— Нет, — согласился Фьюри. — Это интересно.

— У меня такое ощущение, что все только усложнилось. — Джастис вздохнул. — Дерьмо.

Глава 16

Алли пришлось практически бороться с упрямым Обсидианом, сидя на любимом диване рядом с ним на тот случай, если он попытается напасть на Джастиса или Фьюри. Она не допустит, чтобы Обсидиан начал драку с кем-то из них. Она крепко держалась за него, готовая схватить, если он попытается встать. Обсидиан понятия не имел, насколько Джастис и Фьюри важны для его будущей жизни в ОНВ.

— Пожалуйста, — прошептала Алли, наклоняясь к Обсидиану. — Позволь мне разобраться с этим и просто молчи.

В его взгляде вспыхнула ярость.

— Ты мне доверяешь?

На лице Обсидиана появилось нерешительное выражение, пока он обдумывал свой ответ.

— Да.

Алли охватило облегчение.

— Спасибо.

Она немного расслабилась, но не отпустила его руку. Теперь ее внимание сосредоточилось на двух представителях Новых Видов, которые расположились на диване напротив них. Джастис выглядел немного ошеломленным, а Фьюри с мрачным выражением лица уставился на ее руки, сжимающие Обсидиана. Возможно, гости решили навестить нового члена ОНВ, но у Алли было смутное подозрение, что речь пойдет о ее судьбе. Джастис подтвердил эту догадку, когда заговорил:

— Сегодня утром на совещании мы обсудили то, что ты сделала, Аллисон. — Он помолчал, глядя на нее. — Твой план сработал. Не думай, что мы не благодарны за это.

Ее желудок сжался.

«О-оу. Звучит не очень хорошо. Но?» — можно было ожидать, что кто-то скажет нечто подобное.

Она проигнорировала свое стремительно ускорившееся сердце, пытаясь внешне казаться спокойной и собранной, хотя внутри была далеко не такой.

— Да, — согласился Фьюри. — Ты была очень смелой, рискуя своей жизнью. Обсидиан мог пробудиться одичалым и убить тебя.

— Ты должна была связаться с Тришей, чтобы поделиться своими идеями о том, как разбудить его. Я понимаю, Триша была в Резервации, но, Аллисон, у нас есть процедуры, которым ты согласилась следовать. Правила. — Джастис остановился. — Ты предала доверие всех, используя свои дружеские отношения, чтобы вывезти из Хоумленда Обсидиана. Медицинский персонал знал, что у тебя есть доступ к нему, и никто не понимал, что ты представляешь угрозу его безопасности. Офицеры у ворот позволили тебе выехать, не обыскивая грузовик, потому что ты всегда проявляла к ним доброту, когда лечила от разных заболеваний.

Чувство вины придавило Аллисон.

— Я знаю.

— Отчасти мне хочется проигнорировать то, что ты сделала, потому что я считаю, что твои намерения были чисты. В твоем сердце не было злого умысла. — Джастис взглянул на Обсидиана, прежде чем вновь посмотреть на нее. — Ты прекрасный врач.

— Спасибо.

Алли не знала, что еще сказать. Искра надежды, что она сможет сохранить свою работу, зажглась от похвалы.

И быстро потухла, когда Джастис снова заговорил:

— К сожалению, доверие было утрачено. У нас не может работать тот, кто делает иррациональные вещи, когда ей или ему говорят «нет». Это то, что ты сделала. Ты осознаешь насколько тебе повезло, что тебя нашла наша оперативная группа, а не враги?

— Осознаю.

Слезы жгли ее глаза, но Алли их сморгнула, не желая расклеиваться.

— В свою защиту хочу отметить, что никто за пределами ОНВ не знал о нашем исчезновении. Вы были единственными, кто искал нас.

— В прошлом у нас была утечка информации к нашим врагам. — Фьюри прочистил горло. — Это сделал доверенный сотрудник. Возможно, предателей больше, и мы еще их не обнаружили. Что если бы они сказали кому-нибудь, что вы с Обсидианом в пределах их досягаемости? Ты рисковала его жизнью и своей собственной.

Аллисон не могла с этим поспорить, хотя и хотела.

— Мне действительно очень жаль. Это была чрезвычайная ситуация. Он умирал, а Триши здесь не было. Я действительно верила, что мой план сработает, но потерпела неудачу. — Она взглянула на Джастиса. — Ты сказал «нет», но ошибался. — Она вздернула подбородок, понимая, что ей нечего терять. — Ты нанял меня, чтобы спасать жизни Видов, и я это сделала. Это моя работа, и я делала ее, несмотря на твои ограничения. Можем мы, по крайней мере, согласиться, что, хотя я была неправа, похитив его, ты тоже был неправ, отклоняя мои просьбы? Мы оба совершили ошибки. Я не представляю угрозы для ОНВ. И никогда бы не причинила вреда и добровольно не подвергла бы опасности представителей Новых Видов, если бы считала, что существует реальная опасность для их жизни. Я была уверена, что на ферме мы будем в безопасности. Я понимаю, что облажалась, потому что нас нашли, но суть в том, что Обсидиан здесь, с нами.

Джастис не сердился, судя по тому, как он спокойно воспринял ее тираду.

— Согласен. Мы оба облажались. Поэтому ты не будешь привлечена к уголовной ответственности за его похищение.

Алли быстро сморгнула непрошеные слезы. Она не хотела в тюрьму. Ее плечи чуть опустились от временного облегчения.

— Спасибо.

— Но мы тебе больше не доверяем. Какой мы создадим прецедент, если позволим тебе продолжить работать на нас? — Фьюри наклонился вперед. — Однако мы не хотим оставлять тебя без защиты. Слишком опасно, ведь кто-то может узнать о твоей связи с нами. Сегодня утром Джастис сделал несколько звонков по поводу тебя, и мы нашли решение. Мы благодарны тебе за все, что ты сделала.

— Я разговаривал с Джерри Борисом. Он возглавляет специальный отдел, созданный для нас правительством. — Джастис сделал паузу. — На него нелегко работать, но в том учреждении, которым он руководит, не помешал бы врач. Оно автономно, как и ОНВ, и тебе будет предоставлено жилье. Оплата и льготы останутся прежними. Ты будешь лечить людей.

Фьюри пристально посмотрел на Алли.

— Это секретная информация. «Фуллер» — тюрьма, где содержатся задержанные сотрудники «Мерсил» и другие лица, которые причинили вред Видам. Они будут твоими пациентами вместе с персоналом. На объекте находятся только люди. Ты можешь согласиться на эту работу или вернуться в свой мир. Это будет твое решение.

Мозг Аллисон на несколько секунд застопорился. Они предлагали ей работу по лечению преступников, но она будет жить в очень охраняемом месте, где ей никогда не придется беспокоиться о том, что враги ОНВ придут за ней, чтобы наказать за время, проведенное в Хоумленде. Ее предупредили о том, что такое возможно еще до того, как она согласилась работать здесь. Это было хорошее, справедливое решение. Алли просто было грустно, что придется покинуть дом и друзей, которых она здесь обрела.

— Ты можешь подумать об этом. — Джастис поднялся на ноги. — Мы нашли тебе замену, и врач приедет завтра вечером. Нам нужен ответ утром, чтобы мы могли организовать твой переезд из этого дома. — Печаль наполнила его глаза. — Это лучшее, что мы могли сделать. Надеюсь, ты понимаешь.

— Понимаю.

Обсидиан все время молчал, но тихо зарычал, встревожив Алли. Она повернула голову, чтобы посмотреть на него.

— Не надо.

Он был слишком силен, чтобы его можно было удержать. Обсидиан встал, вырвавшись из ее рук, и тем самым чуть не скинув Алли с края дивана.

— Я пойду туда же, куда и она.

Фьюри тоже встал.

— «Фуллер» находится под усиленной охраной, но он не предназначен для того, чтобы там жил один из нас. Это тюрьма. Мы посылаем туда наших врагов, чтобы их наказали люди. Виды не допускаются. Было бы слишком заманчиво убивать заключенных.

— Я пойду с Алли, — зарычал Обсидиан, сжав руки в кулаки и приготовившись к драке.

Аллисон вцепилась в него на тот случай, если он бросится на одного из мужчин.

— Обсидиан? Посмотри на меня.

Он опустил голову.

— Остановись. Ты не понимаешь, что происходит, но это понимаю я. Доверься мне. Очень мило с их стороны предложить мне эту работу, а не отправить меня в тюрьму… по другую сторону решетки. — Алли с благодарностью посмотрела на Джастиса. — Я принимаю ваше предложение. И мне не нужно думать. Я знаю, в моем контракте говорится, что, если я покину ОНВ, мне больше нельзя появляться здесь, но могу я его навещать? — она взглянула на Обсидиана, затем снова посмотрела на лидера ОНВ. — Пожалуйста? «Фуллер» — подразделение ОНВ, верно? Это означает, что пункт «никаких контактов» не действителен, не так ли? — Отчаяние терзало ее изнутри, в страхе, что она больше никогда не увидит того, кого любит. — Пожалуйста?

Выражение лица Джастиса смягчилось.

— Мы можем организовать посещения.

Слезы больше не сдерживались и заструились по щекам Алли.

— Спасибо большое.

Обсидиан громко зарычал. Его гнев вырвался наружу. Он накапливался, пока Обсидиан слушал, как его Алли разговаривает с двумя самцами. Она просила его довериться ей, но стало понятно, что она не может повлиять на то, что с ней произойдет. Он сможет.

Джастис и Фьюри испуганно попятились. Так и должно быть. Он хотел побить их обоих.

— Она моя! — зарычал Обсидиан. — Я иду туда же, куда и она.

— Обсидиан? — Алли крепче обхватила бедро мужчины. — Не надо!

— Помолчи. — Он оскалил зубы и зарычал на самцов. — Попробуйте забрать ее у меня, и вы умрете.

— Твою мать, — пробормотал Фьюри. — Думаю, Мун преуменьшил их связь. — Он поднял руки. — Спокойно. Никто не собирается нападать на тебя.

— Он не одичалый. — Алли изо всех сил обхватила ногу Обсидиана. — Он действительно собственнически ко мне относится. Я успокою его и все объясню, когда вы уйдете. Пожалуйста. Вы только усугубляете ситуацию. Я с этим разберусь. — Она смягчила свой голос. — Обсидиан? Пожалуйста, посмотри на меня, а не на них. Пожалуйста?

Он кинул взгляд на нее:

— Отпусти мою ногу и иди в свою комнату, где ты будешь в безопасности. Никто не заберет тебя у меня.

Алли отчаянно покачала головой, отказываясь выполнить его требование.

— Ты не можешь драться с Джастисом Нортом, черт возьми. Он лидер ОНВ. Это закончится для тебя билетом в один конец в Дикую Зону, и я не смогу с тобой видеться. Туда не пускают людей, кроме тех, кто является парой. Там держат наиболее неадекватных Видов, которые так и не смогли социализироваться.

— Ты моя пара! — Обсидиан поднял голову и снова зарычал на самцов, но сосредоточился на том, у которого были странные глаза. — Мне все равно, кого ты возглавляешь. Не меня. Она моя!

— Обсидиан? — Джастис оставался до жути невозмутимым. — Она твоя пара?

— Да, — прорычал Обсидиан и попытался приблизиться к ним, но только протащил Алли по полу, но остановился, потому что она не отпускала его, а ему не хотелось причинить ей вред.

— Мы не заберем ее у тебя.

Они хотели запутать или обмануть его. Обсидиан сердито посмотрел на самца, отвечающего за Виды.

— Ты хочешь, чтобы я потерял бдительность, и украдешь ее у меня.

— Нет. — Джастис покачал головой. — Мы никогда не разлучим самца с его парой. У нас есть свои, и мы знаем, как много они для нас значат. Мы просто думали, что вы двое просто занимаетесь сексом. Она теперь будет считаться одной из нас, как твоя пара. Мы не позволим ей быть здесь врачом, но никто не попросит ее покинуть наши земли.

— Он говорит правду, — подтвердил Фьюри. — Твоя пара останется с тобой в Хоумленде.

— Уходите!

Самцы медленно попятились к двери. Джастис улыбнулся, но несколько напряженно.

— Я попрошу кого-нибудь принести документы. Мы заполним бланки, Аллисон сможет помочь тебе с ними, чтобы официально сделать ее твоей парой. Все очень просто.

— Мун принесет их, — предложил Фьюри. — Ты доверяешь ему, и он объяснит наши законы относительно пар. Ты еще не знаешь нас и не доверяешь нам, но ты научишься.

— Хорошая идея, — пробормотал Джастис. — Пошли отсюда.

— После тебя, — Фьюри открыл дверь, и они оба поспешно вышли, закрыв ее за собой.

Обсидиану было трудно укротить гнев, который бушевал внутри него из-за того, что кто-то осмелился забрать у него Алли. Он взглянул на нее и заметил, как побледнело ее лицо. Она уставилась на него, но ее хватка на его бедре значительно ослабла.

— Не могу поверить, что ты это сделал. Они думают, что я твоя пара! — Аллисон повысила голос. — Они принесут бумаги, Обсидиан! Ты не знаешь, что это означает, но это обязательства. — Она отпустила его и опустилась на ковер, все еще глядя на Обсидиана так, будто он сделал что-то настолько шокирующее, что она не могла это осмыслить. — Официально. Навсегда.

Алли не будет ему врать. Документы будут настоящими, как и то, что сказали мужчины. Они не заберут ее у Обсидиана, чтобы назначить врачом в тюрьме. Ему больше не придется беспокоиться.

— Хорошо. — Обсидиан медленно отошел от нее и посмотрел в сторону кухни. — Я голоден. Ты сказала, что научишь меня готовить. — Он посмотрел на Алли и протянул руку, чтобы помочь подняться. — Сейчас самое подходящее время.

Алли не приняла его помощь, она не двигалась, только моргала. Ее маленький носик трепетал, поскольку она тяжело дышала.

— Алли? Я готов учиться.

— Ты понимаешь, что только что сделал? Они готовят документы для пары.

— Значит, они не смогут забрать тебя у меня.

— Спаривание здесь навсегда, Обсидиан. — Аллисон говорила тихо, медленно проговаривая слова. — То есть «пока смерть не разлучит нас».

— Хорошо. Научи меня готовить.

Он повернулся к ней и снова протянул руку.

Алли проигнорировала его.

— Тебе придется быть верным мне. Ты не сможешь быть с другими женщинами — женщинами твоего вида.

—Хорошо. Я хочу только тебя.

— Это сейчас. А в следующем месяце? В следующем году?

— Я не хочу другую. Давай помогу тебе встать. — Обсидиан наклонился и схватил ее за руку, потянув, но Алли отказалась выпрямить ноги, просто сдвинувшись на несколько дюймов по полу. — Я голоден.

— Обсидиан! — Алли испытала от потрясения до раздражения за короткий промежуток времени. — Ты должен сказать им, что передумал или просто сказал это в пылу момента. Я не могу быть твоей парой. Ты не осознаешь, чего хочешь. Ты не был на свободе достаточно времени, кроме как дойти до моего дома из медицинского центра. Это безумие.

— Ты моя. — Обсидиан подавил раздражение. — Я часто об этом говорю. Ты понимаешь?

Не дожидаясь ответа, он наклонился, и подхватил Алли на руки. Она ахнула, когда он прижал ее к груди и прошествовал на кухню. Обсидиан ожидал, что Алли ударит его, но она просто настороженно смотрела на него. Он остановился у островка в центре кухни и усадил ее туда.

— Что в первую очередь мне нужно знать, чтобы научиться готовить еду?

— Ты действительно хочешь проигнорировать мои доводы и притвориться, что все в порядке?

Терпение Обсидиана закончилось. Он развернулся, схватил Алли за бедра и дернул к краю стойки, чтобы оказаться с женщиной нос к носу, затем немного наклонился, пристально глядя ей в глаза.

— Ты моя! Тут не из-за чего спорить. Я выиграю.

Алли подняла руку, и Обсидиан напрягся, ожидая пощечины. Он не стал уклоняться. Алли не была достаточно сильна, чтобы причинить ему боль, но он боялся, что она может повредить свою нежную кожу, если ударит. Его щека осталась невредимой. Пальцы лишь скользнули по его волосам и обвились вокруг шеи.

— Послушай меня. Ты пожалеешь об этом, а я этого не вынесу.

— Ты несешь чушь.

На глаза Алли навернулись слезы.

— Я люблю тебя.

Сердце Обсидиана замерло, и он забыл, как дышать.

— Я люблю тебя, и поэтому не могу позволить тебе совершить такую большую ошибку. — Слезы заструились по ее лицу. — Я бы сделала для тебя все, что угодно, и хотела бы быть той, с кем бы ты действительно желал провести остаток своей жизни. — Алли прерывисто вздохнула, и он тоже. — Все происходит слишком быстро, и ты понятия не имеешь, что происходит вокруг и каким могло бы быть твое будущее, если бы ты не был привязан ко мне.

— Я хочу тебя.

Все его инстинкты требовали, чтобы он заявил на Аллисон права, поцеловал и взобрался на нее. И не важно, в каком порядке. Она любила его. Обсидиан знал, что это значит. Это означало, что ее сердце принадлежало ему, так же, как и ее тело.

— Эгоистичный человек подписал бы эти бумаги и удержал бы тебя. Не думай, что я не испытывала соблазна. — Слезы потекли сильнее, и Алли прочистила горло после того, как ее голос дрогнул. — Ты не представляешь, как сильно я хочу просто обнять тебя и никогда не отпускать.

Обсидиан попытался поцеловать ее, но ее рука сжалась в кулак, болезненно потянув его за волосы. Он зарычал.

— Я. Люблю. Тебя. — Аллисон помолчала. — Вот почему я не могу позволить тебе закрыться в четырех стенах у меня. Тебе нужно время и свобода, чтобы убедиться, что я та, кто тебе нужен. Скажи мне через полгода, что хочешь, чтобы я была твоей парой, и я сама заполню бланки. Мы повесим их над кроватью.

— Ты моя.

Эмоции бушевали, и Алли разваливалась на части. Все внутри кричало, чтобы она заткнулась и позволила Обсидиану поцеловать ее. Было бы так легко сказать «да» и просто подписать документы. Она была бы рядом, когда он осмелится пройти по Хоумленду. Все женщины, такие как Кит, смотрели бы и желали, чтобы этот мужчина был свободен, но он был бы только ее.

«Он мог бы влюбиться в меня», — спорило ее сердце, но голова знала, как несправедливо было бы привязать Обсидиана к себе так рано в их отношениях. В считанные дни он был готов взять на себя пожизненные обязательства. «Впрочем, и я тоже», — прошептал все тот же голосок.

Здравый смысл — сволочь, и встречи с другими мужчинами замелькали в уме Алли кинолентой «Это твоя жизнь». Она знала, что такой мужчина, как Обсидиан, — один на миллион. Аллисон переспала с парой парней и имела достаточный жизненный опыт, чтобы быть уверенной, что Обсидиан — тот, кто ей нужен. А он сам мог сравнить ее лишь с воспоминаниями о своей паре, которую, как он утверждал, заставили быть с ним. Никакая другая женщина даже не целовала его.

Ревность подняла свою уродливую голову, когда Алли просто представила, как Обсидиан целует чужие губы. Она отогнала ненужные мысли о том, что он еще может делать в постели с женщиной, не в силах вынести агонии. Обсидиан заслужил шанс узнать, какие у него есть варианты, прежде чем он посвятит всю жизнь первой женщине, которую встретил после обретения свободы.

— Ты моя, — прохрипел Обсидиан.

Алли тоже хотела, чтобы он был ее.

— Я не говорю «нет». Нам просто нужно притормозить.

— Ты не оставишь меня.

И она этого не хотела.

— Я останусь, но никаких документов для пары. Ты можешь спросить меня через шесть месяцев.

— Это очень долго.

Целая вечность.

— Я хочу, чтобы мы оба были уверены, что это то, что сделает тебя счастливым, то, чего ты действительно хочешь.

— Я уже знаю.

Обсидиан держался настолько уверенно, что ее сопротивление начало таять.

«Не надо, — предостерегла себя Алли. — Я люблю его достаточно сильно, чтобы поступить правильно».

Ее хватка в его волосах ослабла.

— Сделай мне приятно.

— Нет ничего приятного в том, что ты отказываешься быть моей парой.

— Я имею в виду, просто дай себе немного времени, чтобы мы оба были уверены в этом.

— Это ты говоришь «нет», — сухо проговорил Обсидиан, по всей видимости, рассердившись.

— Я хочу сказать «да», но не хочу, чтобы ты чувствовал себя загнанным мной в ловушку или несчастным. Если я потеряю тебя таким образом, это разобьет мне сердце.

— Пара — это навсегда.

— Вот почему я настаиваю, чтобы мы подождали.

— Ты принадлежишь мне, Алли.

То, с какой грустью он произнес ее имя, разорвало сердце Аллисон на части. Обсидиан, похоже, не понимал, какую жертву она принесла, найдя в себе силы, чтобы сказать «нет».

— Мы подождем, когда ты поселишься в мужском общежитии и познакомишься с другими Новыми Видами. Приспособишься к свободе и новому миру вокруг тебя, прежде чем принять столь серьезное решение.

— Они не заберут тебя у меня. Мы переедем в мужское общежитие вместе.

Как только приедет новый врач, у нее больше не будет дома, и Алли не знала, разрешат ли ей остаться в Хоумленде, если она официально не будет парой Обсидиана.

— Мне нужно позвонить по телефону.

— Зачем?

Она не хотела, чтобы он вышел из себя, узнав, что ее могут сопроводить с территории ОНВ, если они не подпишут бумаги.

— Мне нужно кое-что обсудить с Джастисом или Фьюри. Я упаковала свои вещи, но не знаю, куда их надо отправить. — Это не было ложью, но и не совсем правдой.

— Они отправятся туда же, куда и ты, — со мной.

Для Обсидиана все было черно-белым. Это укрепило веру Аллисон в то, что она поступает правильно. Жизнь была не такой простой. Он узнает это, как только границы его мира расширятся.

— Я приготовлю тебе обед и позвоню, пока ты ешь.

— А ты не голодна?

— Нет. Я не могу есть столько, сколько ты.

Обсидиан отстранился от нее, и она соскользнула с края островка.

— Мы поработаем над твоими кулинарными навыками позже. Как насчет сэндвичей? А еще у меня есть чипсы.

Обсидиан следил за Алли, пока она готовила его ранний обед. Хорошо, что Новые Виды снабжают продуктами, потому что прокормить такого мужчину во внешнем мире будет стоить целое состояние. Алли оставила его на кухне у стойки и прошла в спальню.

Ее руки дрожали, когда она позвонила в главный офис и попросила перевести звонок в кабинет Джастиса. Они соединили ее с ним напрямую.

— Аллисон? Что я могу для тебя сделать?

— Я так сожалею о поведении Обсидиана.

— Его только что освободили. Мы ожидали агрессии. В такой ситуации тебе не стоит вставать между самцами. Я бы справился с ним.

Алли не сомневалась, что Джастис Норт может побороться, но она не хотела, чтобы Обсидиан пострадал или, что еще хуже, был отправлен в Резервацию. Он не был асоциальным от природы, просто еще не научился ладить с другими.

— Я хотела поговорить с тобой о бумагах для пары.

— Они еще готовятся и должны быть вам доставлены в течение часа.

Вся в сомнениях Алли тщательно обдумывала свои слова и говорила тихо, надеясь, что ее голос не слышен в другой комнате.

— Еще слишком рано. Он не понимает, что у него гораздо больше возможностей, чем просто быть со мной.

— Ты не хочешь быть его парой?

— Хочу. — «Ты даже не представляешь, как сильно». — Я… люблю Обсидиана, но у меня были месяцы рядом с ним, и я встречалась с достаточным количеством мужчин, чтобы быть уверенной в том, чего хочу. Все, что было у него — это пара, а теперь и я.

Молчание в ответ заставило ее занервничать.

— Я первая женщина, которая поцеловала его, — прошептала Алли, устремив взгляд на дверной проем. — Его опыт очень ограничен, Джастис. Я не хочу, чтобы он жалел о том, что спарился со мной, когда познакомится с другими женщинами Новых Видов. У него должен быть выбор и свобода для достижений, не зацикливаясь на одном и том же. Как бы мне ни хотелось провести с ним остаток жизни, было бы нечестно использовать его в своих интересах. Я бы чувствовала, что так и делаю, если бы не дала ему возможности сначала приспособиться к своей новой жизни.

— Я понимаю и ценю твою откровенность. — Джастис помолчал. — Насколько ограничен его опыт? У него была пара. И что значит, ты первая женщина, которую он поцеловал?

Алли встала, осторожно закрыла дверь спальни и забралась в шкаф, чтобы между ней и Обсидианом была еще одна закрытая дверь. Слух у Новых Видов был невероятно чутким. Она не хотела, чтобы он услышал этот разговор.

— Его пара позволяла ему прикасаться к ней, только когда жаждала секса. Она была влюблена в кого-то еще до того, как они встретились, насколько я поняла из того, что рассказывал Обсидиан. Она не позволяла ему расширять границы сексуального опыта. Она единственная женщина, кроме меня, с которой он был.

Снова наступила тишина.

— Ты хочешь, чтобы наши женщины предложили ему секс?

— Нет! — Алли не понравилось то, как это отрицание у нее вырвалось. — Я имею в виду, что не надеюсь, что он переспит с кем-то еще… Я люблю его, но у него должны быть варианты, чтобы он знал, что у него есть выбор. Я боюсь, что он относится ко мне так серьезно, потому что я — все, что он знает. В этом есть смысл?

— Ты не Новый Вид.

— Я знаю.

Джастис усмехнулся.

— Я имел в виду, что мы знаем, чего хотим, и нам все равно, есть ли у того, кого мы любим, варианты или нет. Мы ревнивы по природе и собственники. Я бы не хотел подталкивать мою Джесси к другим мужчинам, чтобы дать им возможность соблазнить ее. Мне пришлось бы убить их.

Аллисон закрыла глаза и прислонилась лбом к стенке шкафа.

— Я просто не хочу, чтобы он торопился, Джастис. Я чертовски стараюсь поступать правильно. Я сглупила? Я так сильно его люблю, но боюсь, что воспользуюсь случаем, если подпишу эти бумаги. Я хочу этого.

— У тебя доброе сердце и ты самоотверженна в своей любви. Это благородная черта, Аллисон.

— Ты прикажешь мне покинуть Хоумленд или я могу остаться с ним, несмотря на то, что мы официально не являемся парой? Я прошу дать мне возможность провести с ним время. Я знаю, что не заслуживаю этого после того, что сделала, и что потеряла твое доверие. Он хочет, чтобы я переехала с ним в мужское общежитие, и боюсь, что он нападет на любого, кто придет забрать меня.

— Ты хочешь остаться с ним?

— Да.

— Ты не можешь работать на нас, и твои привилегии будут аннулированы, но ты можешь остаться. Это значит, что тебе потребуется сопровождение, когда ты покинешь его квартиру. Связь с внешним миром по телефону будет контролироваться и ограничиваться. Ты сможешь так жить?

Соглашаться на эти условия было противно. Она врач, и упорно трудилась, чтобы стать профессионалом в своей области. В случае согласия ей придется отказаться от карьеры и сидеть дома с Обсидианом целыми днями. Его образ мелькнул в ее голове, и она приняла решение.

— Да.

— Ты действительно любишь его.

— Да, люблю.

— Я позабочусь о том, чтобы вы переехали туда завтра утром. Мы собирались подождать неделю, прежде чем поселить его в общежитие, но теперь, когда он ушел из медицинского центра и хочет, чтобы ты жила с ним, обстоятельства изменились. В общежитии будет комфортнее, чем в медицинском центре. Я распоряжусь, чтобы вам подготовили одну из квартир и снабдили всем необходимым.

— Спасибо. — Она вздохнула с облегчением.

— Это не идеальный выход. Твой дом — единственное свободное место, которое мы можем предоставить новому сотруднику, и мы не можем поселить врача-человека в мужское общежитие. Самцам не понравится, что там живет женщина, но они не будут рассматривать тебя как угрозу.

— Они посчитают угрозой нового врача?

— Некоторые из них. Он мужчина и человек. Мы его еще не знаем, и он не заслужил доверие. У тебя здесь есть друзья, которые могут прощать. — Он помолчал. — Мы перевезем вас обоих в более подходящее для пары место, как только что-нибудь освободится.

— Спасибо, Джастис.

— Не за что.

Алли закончила разговор и прижала телефон к груди. Она только что согласилась быть эквивалентом домохозяйки Обсидиана.

«Дерьмо, — пробормотала она. — Думаю, мне лучше выбрать хобби или заняться какими-нибудь поделками, иначе я сойду с ума от скуки».

Она видела однокомнатные квартиры в общежитии. Они были крошечными, но лучше так, чем жить в больничной палате.

Глава 17

Урок кулинарии прошел не особо хорошо, но вкусная еда заполнила желудок. Обсидиан уставился на побаливающий кончик пальца, запоминая, что к огню нельзя прикасаться.

— Как твой палец?

Алли с беспокойством посмотрела на него, загружая большой электрический ящик, который мыл посуду после еды.

— Хорошо. Я больше не буду так делать.

— Надеюсь, что нет. Я знаю, что пламя привлекает, но оно обжигает кожу.

Она попыталась смазать палец мазью и наложить повязку, но Обсидиан отказался. Травма была незначительной. В дверь позвонили, и он встал, чтобы открыть, опередив Алли. Казалось, только мужчины приходили к ней в гости.

— Привет, — усмехнулся Мун. — Я здесь, чтобы взять тебя на экскурсию.

— Зачем?

Его новый друг рассмеялся.

— Мне сообщили, что утром вы переезжаете в мужское общежитие. Хочешь сначала его увидеть? Ты также включен в список кадрового перемещения.

— Что это значит?

— Завтра я возьму тебя с собой на работу. Всю неделю ты будешь ходить с разными людьми, чтобы посмотреть, какую работу они выполняют. Мы надеемся, что ты найдешь то, что тебе понравится, и станешь частью нашего общества.

— Что если не найду?

Мун выгнул бровь.

— Мы что-нибудь подберем. Если не здесь, то всегда есть Резервация.

— Алли не хочет, чтобы я туда попал.

— Она не хочет, чтобы тебя отправили в Дикую Зону. — Мун посмотрел за спину Обсидиана и помахал рукой. — Привет!

Обернувшись, Обсидиан обнаружил, что Алли подобралась к нему сзади. На его удивление, она научилась довольно тихо ходить. Она даже не вздрогнула, когда он зарычал из-за ее близкого расположения к другому самцу, несмотря на то, что он почти доверял Муну.

— Не разговаривай с моей женщиной.

Мун опустил руку.

— Пошли, мистер Дружелюбность.

— Это уловка, чтобы отвлечь меня от Алли? Я никому не позволю забрать ее у меня.

— У тебя паранойя. Нет никаких планов забрать ее. Я лично видел бумаги. Вы вместе будете жить в общежитии. Вообще-то я хотел предложить вам пожить в моем доме в комнате для гостей, пока не освободится один из коттеджей, но Фьюри сказал, что это плохая идея. Он, кажется, думает, что ты попытаешься убить меня, пока я сплю, просто потому, что нахожусь слишком близко к доку Алли.

Обсидиан сердито посмотрел на Муна.

— У Брасса есть дома в Хоумленде и в Резервации, но в Резервации ему больше нравится. Он освободит свой дом здесь после следующей смены.

— Кто такой Брасс?

— Он мой друг. Я хочу сказать, что ему не нравится быть здесь и он предпочитает жить в Резервации. Каждые несколько месяцев он дежурит здесь по нескольку недель, но дежурство скоро закончится. Он просто останется там насовсем. — Мун улыбнулся. — Это значит, что вы с доком сможете жить в его доме. Тебе не придется долго пребывать в общежитии. Дом трудно подыскать, а мы больше здесь не строили. В этом районе ограниченное пространство и очень дорогая недвижимость. Но мы постоянно расширяем Резервацию.

— Что такое Резервация?

— Резервация — это лесистая местность к северу отсюда с обширными землями. Скажи своей женщине, что вернешься через несколько часов, и я покажу тебе Хоумленд. Мы владеем этими двумя территориями и живем в них. Хоумленд был построен как человеческая военная база, но вместо этого была отдана нам после завершения строительства. Мы называем их землями ОНВ. Это означает «Организация Новых Видов» — наше официальное название.

— Иди, — сказала Алли. — Мне еще нужно сложить оставшиеся вещи. Повеселись. Я буду здесь, когда ты вернешься. — Она коснулась его груди. — Не беспокойся.

Обсидиан раздумывал, все еще не уверенный, что Алли будет в безопасности без его защиты. Мун отступил назад, привлекая его внимание.

— Пойдем. На улице есть офицер, он проследит, чтобы с Алли все было хорошо. Даю слово чести, она будет здесь, когда мы вернемся.

— Ладно. — Он сжал маленькую руку, все еще прижатую к его сердцу, и посмотрел на поднятое к нему лицо. — Я ненадолго. Не уходи из дома.

— Не уйду.

Обсидиан отпустил руку Алли и последовал за Муном на улицу.

— Что такое военная база?

— Трудно объяснить. Мы дадим тебе почитать несколько книг по истории. — Мун вопросительно посмотрел на Обсидиана. — Тебя научили читать? Ты не был воспитан так, как мы. Они научили всех нас читать книги в раннем возрасте. Это помогло им, когда они испытывали на нас лекарства, чтобы судить, как они на нас действуют и насколько сильно. Им нужно было посмотреть, влияют ли они на нашу память. Книжная информация — хороший способ сделать это. Они также хотели, чтобы мы могли читать таблицы для проверки зрения, чтобы быть уверенными, что не было потери зрения от побочных эффектов.

— Я могу читать.

— Хорошо. — Мун остановился возле странного транспортного средства. — Это гольф-кар. Ты когда-нибудь ездил на нем раньше?

— Нет. По крайней мере, до комы. Не знаю, как я попал в Хоумленд. — Он держался настороже. — Что такое гольф?

— Люди называют его спортом, но в основном это напоминает гонку за маленьким белым шариком с использованием прямых палок с загнутым концом, чтобы ударить по нему, отправив как можно дальше, и преследовать снова. Смысл в том, чтобы научиться целиться лучше твоего противника. Они используют эти электромобили, чтобы ездить за мячом.

— Зачем?

Мун уже сидел внутри.

— Я не уверен, но подозреваю, что им не нравится ходить пешком или бегать на большие расстояния. Электромобили — это весело. Залезай сюда и увидишь. Скоро я научу тебя его водить.

Когда Обсидиан уселся, сиденье оказалось неожиданно мягким, но места для его длинных ног было маловато. Мун усмехнулся.

— Держись. Гольф-кар движется быстро, и я не хочу, чтобы ты выпал.

Мун повернул ключ, и машина завибрировала под ними. Он схватился одной рукой за штуку округлой формы, торчащую перед его грудью, в то время как его другая рука опустилась на маленькую круглую металлическую штуковину, располагающуюся ниже. Машина чуть дернулась, прежде чем покатилась вперед, набирая скорость.

На лице Обсидиана расплылась улыбка, когда он почувствовал, как ветер развевает его волосы.

— Так быстро.

— Джипы быстрее. Я знал, что будет что-то, что тебе понравится. По крайней мере, ты мог бы работать, управляя одним из гольф-каров и доставляя необходимое по Хоумленду в разные отделы.

У Обсидиана тревога за будущее несколько поутихла.

— Я хочу вписаться.

— Так и будет. — Мун свернул за угол, слегка замедляясь. — Видишь вон то здание справа? Это мужское общежитие. Оно трехэтажное, а под фундаментом скрыт подвал.

— Зачем?

Мун пожал плечами.

— Понятия не имею, но это весело. Мы устроили там тренировочные залы, когда только переехали, чтобы никто не узнал, что мы сохраняем наши боевые навыки. У нас был человек, отец общежития, но он много пил и его уволили. Нам больше не нужен тот, кто бы помогал нам учиться.

— Кто такой отец общежития? У нас нет родителей. — Внезапно Обсидиан ощутил тревожащую неуверенность. – У меня нет. А у тебя?

— В данном случае это почетный термин, используемый для того человека, который преподает тебе жизненные уроки, необходимые для того, чтобы выжить за пределами «Мерсил» — того, кто заботится о твоем благополучии. Ты полон вопросов. Ни у одного из нас не было родителей. Мы были воспитаны так же, как и ты, но у нас было больше взаимодействия, потому что они приводили женщин в наши клетки. Иногда мы чувствовали на них запах других самцов. Так мы узнавали, что нас больше. У тебя была только одна женщина.

Они припарковались и вошли в здание. Обсидиан последовал за Муном внутрь и откровенно стал рассматривать большую комнату. Другие мужчины сидели на диванах перед большим телевизором, но их взгляды были устремлены на него. Их было больше десятка, и тело Обсидиана напряглось; инстинкты предупреждали его об опасности и возможной драке.

Мун мягко сжал его плечо.

— Эй, не смотри на них так сердито. Они вроде как твои братья. Мы все здесь одна семья.

Один из мужчин медленно встал и подошел, его движения не несли угрозы.

— Привет. Я Даркнесс. Ты, должно быть, Обсидиан. Мы все тебя ждали. Теперь это твой дом, и нет причин быть таким защищающимся. Добро пожаловать в мужское общежитие. — У мужчины были очень короткие черные волосы и пронзительные темные глаза, по форме похожие на глаза Джастиса. Его кожа была темнее, чем у всех остальных мужчин.

— Ты взял это имя из-за своей кожи?

— Нет. — Даркнесс улыбнулся, обнажив белые прямые зубы, в том числе и два длинных клыка, которые были больше, чем у Обсидиана. — Я много страдал в своей жизни и хотел, чтобы мое имя отражало это. Я немного отличаюсь от большинства таких, как ты.

— Чем отличаешься?

Даркнесс остановился в пяти шагах от него.

— Ты был выбран для селекционных экспериментов, в то время как мне было предназначено делать кое-что другое. — Он помолчал. — Я пытаюсь мыслить так же, как ты. У меня это хорошо получается. — Его взгляд скользнул вверх и вниз по телу Обсидиана, прежде чем остановиться и снова посмотреть ему в глаза. — Твоя пара будет в безопасности от других мужчин, когда ты оставишь ее в своей квартире. Мы никогда не причиним ей вреда и защитим ее, если будет опасность, как если бы она была одной из нас. Здесь вы найдете дружбу, а не враждебность.

— Говори за себя, — проворчал знакомый мужской голос.

Спина Обсидиана напряглась, когда он повернул голову, быстро обнаружив того, кто заговорил. Он зарычал на самца, который желал его Алли.

— Черт побери, Дестени. — Мун покачал головой. — Мы с тобой уже говорили об этом сегодня. Отойди и займись чем-нибудь, вместо того, чтобы раздражать Обсидиана.

— Он слишком дикий и неуравновешенный, чтобы не представлять опасность для дока Аллисон. Она деликатна и невинна в отношениях с нами. — Грудь мужчины расширилась, плечи расправились, и гнев сверкнул в его ожесточенном взгляде. — Ты взял ее, как животное, не так ли? — Он подошел ближе и зарычал. — Ты весь окутан ее запахом. Что ты сделал?

— Она моя. — Обсидиан зарычал в ответ.

Этот самец, Дестени, вел себя так, будто имел права на Алли, но их и близко не было.

— Дестени! — Мун встал между ними, тоже зарычав. — Возвращайся в свою комнату или уходи. Возьми себя в руки и не возвращайся, пока не восстановишь самообладание.

— Ты сделал ей больно? Напугал ее? — Дестени отскочил в сторону, чтобы Мун его не загораживал. — Ты нагнул ее и взял на четвереньках, как собаку?

Даркнесс прошел между ними, встав спиной к Обсидиану.

— Он из собачьих. Это тупой вопрос. Хочешь спросить, люблю ли я лакать сливки? Может, спросишь у Смайли, умеет ли он лазить по деревьям? Все мы несем в себе черты и инстинкты того, кто мы есть.

Даркнесс повернулся к Обсидиану и объяснил:

— По всей видимости, я скрещен с черным леопардом. Смайли был создан с генами шимпанзе. Парень слишком дружелюбен, на мой взгляд, но я довольно вспыльчив и нахожу его раздражающим. Это не значит, что я хочу, чтобы он изменился. Он такой, какой он есть. Я люблю котят. — Он пожал плечами. — Отсюда и любовь к сливкам. — Даркнесс перевел взгляд на Дестени. — Смирись с этим, Дестени, — строго предупредил он его. — Очевидно, док предпочла его тебе. Не твое дело, трахает ли он ее, как собаку, или она скачет на нем, как на пони. Обсидиан новенький, а ты ведешь себя как осел.

Мун кинул взгляд на мужчину с короткими волосами.

— Очень деликатно.

— Это подарок. Я прямолинейный и терпеть не могу всякую чушь.

— Дестени, давай уединимся в одной из комнат на перерыв? Это моя специальность — заставлять людей говорить и слушать, но имей в виду, тебе это не понравится.

— Алли моя, — заявил Обсидиан, разрываясь между благодарностью за то, что мужчины заступились за него, и раздражением, что они загораживали его от самца, который хотел его женщину.

Дестени шагнул влево, встретившись с ним взглядом.

— Я давал ей время привыкнуть ко мне. Не хотел ее напугать. Она была моей до того, как тебя спасли. Она заслуживает мужчину, который не причинит ей вреда. А ты уже это сделал.

— Я никогда не сделаю больно своей Алли.

Обсидиана оскорбило, что его в этом обвинили.

— Она потеряла из-за тебя работу, — зарычал Дестени, его руки сжались в кулаки, когда он сделал шаг вперед. — Ей нравится быть врачом, но кто она теперь? Женщина, которую ты будешь трахать и держать в качестве домашнего животного в своем доме, так как ей не разрешено покидать его? Ты уже сделал ей больно. Я хорошо ее знаю, и, если она будет так жить — это сломает ее.

— Она спасла меня, и я не отнимал у нее работу. — Обсидиан угрожающе зарычал на другого самца, рассерженный его обвинениями. — И она не домашнее животное. Я знаю этот термин.

— Дерьмо, — вздохнул Мун. — Успокойтесь. Никаких драк в гостиной.

— Пусть. — Даркнесс схватил его за предплечье. — Такое не решить другим путем. Это наш способ.

— Он все еще слаб и поправляется. — Мун вырвался из его рук. — Это будет нечестно.

Даркнесс оглянулся назад, изучая Обсидиана.

— Он лишь немного худой, но свой мышечный тонус, как ты видишь, сохранил. Обсидиан защищает свою женщину. Я бы поставил на него. — Даркнесс бросил взгляд на Дестени. — Он сейчас слишком зол, чтобы эффективно бороться, и я тренировался с ним. Не лучший боец.

— Пошел на хрен, Даркнесс, — выплюнул Дестени, срывая рубашку и обнажая свой торс. — Очистить территорию. — Он уставился на Обсидиана. — Я надеру тебе задницу и отправлю обратно в медицинский центр, где тебе самое место. Я бы предпочел, чтобы док Аллисон работала в другом месте, чем знать, что ты плохо с ней обращаешься. Она была бы счастливее, занимаясь любимым делом.

— Ты не в моем вкусе, так что это «черт возьми, нет» на предложение секса. — Даркнесс ринулся вперед и сграбастал Муна в объятья, придерживая за плечи. — И ты тоже не в моем, но я знаю, что ты влезешь между ними. Не заставляй меня нокаутировать тебя. Просто расслабься рядом со мной и позволь природе взять свое. Мы вмешаемся, только если один из них соберется отдать концы.

Мун не сопротивлялся.

— Ты просто хотел обнять меня.

На лице Даркнесса отразилось отвращение.

— Ты и твои чертовы моменты эмоциональной привязанности. — Он отпустил Муна. — Ты слишком много общался с человеческими женщинами.

Обсидиан подошел ближе к своей жертве. Дестени хотел драки, и он собирался дать ему бой. Было бы хорошо избить мужчину за то, что он обвинил его в плохом обращении с Алли.

— Она моя, — заявил он.

Дестени подошел к нему.

— Ненадолго.

Раскаленная добела ярость взорвалась, и Обсидиан не сдерживался и не попытался ее погасить. Он подпитал пламя, представив, как другой самец касается его Алли. Остальные в комнате были забыты.

Он оценивающе посмотрел на своего противника. Дестени весил чуть больше, но Обсидиан был выше и злее. Он вспомнил, как однажды шесть технических специалистов вошли в его клетку, когда он сорвал со стены одну из своих цепей. Только один из них выжил.

Человеческая сторона его существа исчезла, сменившись чем-то совершенно диким. Кулак ударил Обсидиана по лицу, но его рука перехватила кисть, сильно сжала и стала сдавливать. Дестени закричал, в то время как ломались его кости. Никакой жалости. Обсидиан врезал своему противнику по горлу, воспользовавшись тем, что тот страдал от боли. Это отбросило Дестени назад и сбило бы с ног, но его рука все еще оставалась пленницей на милость Обсидиана.

— Твою мать, — прошипел кто-то.

— Не убивай его! — взревел Мун.

Руки обхватили Обсидиана за талию, сильно дернув, и он был вынужден выпустить жертву, когда оказался в воздухе. Приземлившись на что-то мягкое, что перевернулось, Обсидиан упал на пол. Его голова ударилась обо что-то твердое, но он отряхнулся от боли и огляделся. Один из диванов лежал на боку — тот самый, что смягчил его падение.

Рядом с Обсидианом присел на корточки Даркнесс — причина, по которой он оказался на полу. Даркнесс зарычал, его глаза были почти черного цвета.

— Не убивай.

Его взгляд переместился. Мун склонился над Дестени, потирая горло мужчины, распростертого на спине и корчащегося в агонии. Обсидиан медленно поднялся на ноги, готовый к бою, но понял, что ему не с кем сражаться.

— Вызовите медиков, — крикнул Мун. — Он дышит, но в плохом состоянии. Скорую медпомощь! — он резко повернул голову и мрачно посмотрел на Обсидиана. — Я думаю, ты не задел его трахею, но ему трудно дышать. — Он посмотрел на руку лежащего мужчины. — И ты сломал ему несколько пальцев. — Он опять посмотрел на Обсидиана. — Тебе действительно нужно научиться драться, не пытаясь кого-то убить. Ты еще чертов новичок. — Он уставился на Даркнесса. — Отличная идея позволить им драться. Нам повезло, что Дестени не умер.

Даркнесс выпрямился и пожал плечами.

— Я остановил Обсидиана прежде, чем был нанесены слишком серьезные травмы. Я недооценил его, так как ты считал, что он все еще выздоравливает. Я бы сказал, что он здоров на все сто процентов. — Он нахмурился, приближаясь к Обсидиану. — У тебя кровь. Дай мне взглянуть на твою голову. Ты ударился о журнальный столик. Я думал, ты приземлишься на диван, а не перевернешь его.

* * * * *

Алли как раз закончила упаковывать последние вещи в чемодан, оставив только один наряд, чтобы надеть утром, когда кто-то постучал в дверь. Ее удивило, что не позвонили. Дерево подвергалось ужасающему рукоприкладству. Этот звук встревожил Алли настолько, что она бросилась в гостиную, чтобы поскорее открыть дверь.

— Пойдем со мной, — выдохнула Расти, тяжело дыша и вспотев, словно пробежала большое расстояние. На плече у нее висела сумка с комплектом для оказания скорой медицинской помощи. — Нового доктора еще нет, а Триша недоступна. Они со Слейдом пошли прогуляться, но у нас нет времени их выискивать.

— Что случилось? — Алли вышла на крыльцо и закрыла за собой дверь. Очевидно, кто-то пострадал, если им был нужен врач.

— Драка в мужском общежитии. Мужчина в тяжелом состоянии. Поторопись.

Паника охватила Алли, когда она устремилась за убегающей женщиной Видов, чьи ноги были длиннее. Она осознала, что не надела обувь, когда добралась до дороги — стопы ног неизбежно стали саднить. Обсидиан должен был посетить общежитие. Это он пострадал?

«О боже!»

Алли побежала быстрее, не обращая внимания на боль. Должно быть, все плохо, если обычно безмятежная Расти так расстроена.

— Кто? — было трудно бежать и говорить одновременно.

Расти даже не оглянулась и, казалось, проигнорировала вопрос. Позади них раздался рев двигателя, становясь все громче, и Алли, повернув голову, замедлила шаг. Быстро приближающийся джип был более чем желанным сюрпризом. Бук нажал на тормоза.

— Забирайтесь.

Алли рухнула на пассажирское сиденье, а Расти забралась на заднее. Бук дал по газам, быстро срываясь с места, но Алли не собиралась критиковать его за вождение. Должно быть, ситуация была критической, а травмы серьезными.

— Кто ранен? — она хотела узнать, был ли это Обсидиан, думая о самом худшем.

— Дестени, — выдохнула Расти. — Он пострадал в драке, и сейчас ему трудно дышать.

— Его ударили в горло, — вставил Бук. — У него, возможно, повреждена трахея. — Его лицо было бесстрастным, но голос звучал необычно хрипло. — Думаю, в ходе тренировки что-то пошло не так. Держитесь.

Алли едва успела ухватиться за поручень на приборной панели и за перекладину над ней, прежде чем Бук резко повернул, чуть не сбросив ее с сиденья. Она крепко держалась, обдумывая услышанное.

«Несчастный случай на тренировке. Не Обсидиан. Слава богу!»

Она перестала размышлять, перейдя в профессиональный режим. Годы обучения взяли свое. Она оглянулась на Расти.

— Открой сумку, как только мы доберемся до него. Найди светло-голубой контейнер. Вскрой его и разложи, чтобы дать мне доступ к инструментам. Поняла?

— Да.

— Держитесь, — снова предупредил Бук, нажимая на тормоза.

Чистый адреналин придал Алли сил, чтобы не удариться о приборную панель, когда джип резко остановился перед общежитием. Ее руки болели, когда она отпустила поручни и чуть не вывалилась из машины. Расти удержалась и грациозно выпрыгнула, приземлившись перед ней. Пока они бежали к общежитию, Алли дотянулась до одного из внешних карманов сумки, чтобы выхватить пакет с перчатками, находившийся там.

Бук остался на улице. В здании уже ждали, двери охраны были широко открыты, чтобы они быстрее попали внутрь. Первым и единственным, на чем сосредоточилась Алли, был Мун, склонившийся над мужчиной на полу.

Она разорвала обертку от перчаток зубами, оценивая состояние Дестени, как только ее колени коснулись пола по другую сторону от Муна. Цвет лица мужчины был плохим, свидетельствуя о гипоксии, а глаза заволоклись болью. И ужасом. Его бледные, синеватые губы были приоткрыты, хватая воздух, и она взглянула на его горло. Красная отметина указывала то место, куда его ударили.

— Проклятье.

Алли пошевелилась, передвинувшись к голове Дестени. Было необычно тихо, будто случилась трагедия, но Алли не позволит этому произойти. Она кинула взгляд на свою медсестру, услышав, как Расти делает то, что ей велели.

— Я здесь. Постарайся успокоиться, хорошо? Ты не умрешь. Я вставлю дыхательную трубку и помогу тебе.

Алли автоматически надела перчатки, как делала бессчетное количество раз, даже не задумываясь об этом. Она с трудом отвела взгляд от Дестени, ведь он смотрел на нее с абсолютным доверием. Он перестал сопротивляться в ту же секунду, как они встретились глазами, и его испуганный взгляд исчез.

Контейнер был вскрыт, разложен, и Алли принялась за работу.

— Осторожно запрокинь ему голову, — приказала она Муну.

Схватив интубационный ларингоскоп Макинтоша и наклонившись к голове Дестени, Алли вставила большой инструмент и надавила на язык, удерживая плоским. Она начала осторожно продвигать жесткий инструмент, вставляя его в горло мужчины и открывая дыхательные пути. Если не будет никаких серьезных травм, чтобы остановить продвижение, то все должно сработать.

— Не двигайся, Дестени. Я знаю, ты будешь испытывать желание закрыть рот, но сопротивляйся. Тебя не должно вырвать. Инструмент почти на месте.

Она обнаружила сопротивление — припухлость в том месте, куда его ударили, и стала молиться, мягко покачивая инструментом. Альтернативой была трахеотомия. Проделывать отверстие в его горле не было у нее в приоритете, особенно когда пациент в сознании и будет испытывать еще больше боли и страха. Это только повысит риск инфекции и осложнений.

Инструмент проскользнул мимо пораженного участка, и Алли оказалась внутри. Она схватила эндотрахеальную трубку и быстро вставила ее в ларингоскоп, стараясь не заходить слишком далеко. Алли не хотела вызвать коллапс легких. Она посмотрела Дестени в глаза.

— Дыши.

Звук был ужасным, но он получил доступ к воздуху. Она извлекла инструмент, оставив трубку на месте. Алли схватила стетоскоп, приложила к груди Дестени и прислушалась. Хорошие звуки в обоих легких. Прошло несколько секунд, и тело мужчины содрогнулось, борясь с рвотным рефлексом, но он продолжил дышать через трубку. Цвет его лица стал нормальным. Алли взглянула на Муна.

— Надо немедленно доставить его в медицинский центр. Мне нужно, чтобы сюда привезли каталку, и как только мы доберемся до центра, я дам ему успокоительное и подключу к аппарату искусственной вентиляции легких, пока не станет понятно, это просто отек или у него более серьезные повреждения. — Она посмотрела на Расти. — Хорошая работа. Найди в сумке светло-зеленый пакет, в котором находится аппарат Амбу. Возможно, нам придется использовать его, если Дестени не сможет дышать самостоятельно. Он больше, чем все остальное в сумке, так что его легко обнаружить.

— Что это? — Мун уставился на нее.

— Это устройство, которое поможет Дестени дышать, если это понадобится.

— Подвинься! — голос Триши поразил всех своей внезапностью.

Алли была счастлива видеть эту женщину, даже если та чуть не отпихнула Муна в сторону, чтобы занять его место рядом с пациентом. Другой врач быстро оценила ситуацию, прежде чем поднять взгляд.

— Спасибо, Аллисон. Прекрасная работа. Ты спасла ему жизнь.

— Он дышал понемногу. — Быстро возразила Алли. — Возможно, он бы тебя дождался.

Триша моргнула, прежде чем взглянуть на Дестени. Она улыбнулась и, поддразнивая, заговорила с ним, чтобы успокоить и сделать ситуацию более легкой.

— Ты не мог остаться в стороне от неприятностей, пока я наслаждалась прогулкой в парке, да? Просто моргни один раз, если да, и два раза, если нет. Ты ударился головой?

Алли отползла назад, освобождая место для прибывшего медицинского персонала. Триша держала ситуацию под контролем.

Алли сняла перчатки и просто сунула их в карман, не желая искать мусорное ведро. Кто-то подошел к ней, и она подняла глаза.

У Обсидиана от виска по щеке струилась кровь. Она повернулась к нему, встревоженная.

— Что с тобой случилось?

Он был так высок, что ей с трудом удалось дотянуться до его подбородка, чтобы лучше рассмотреть рану. Порез был неглубоким, но кровоточил. Раны на голове всегда такие. Догадки мгновенно сложились у нее в голове, связывая одного раненого пациента с другим.

— Ты тренировался с Дестени? — Ее охватил гнев. — Кто позволил этому случиться?

— Я, — раздался низкий мужской голос позади нее.

Алли оглянулась, уставившись на Даркнесса. Он немного пугал ее с того дня, как они встретились. Он не был дружелюбным, и она знала, что он работает офицером по проведению допросов для Новых Видов. Его досье было засекреченным, — уже предупреждение, что что-то не так, — но она слышала, как другие Виды упоминали, что он точно не дружелюбен.

— Они не нравятся друг другу. — Ее голос слегка дрожал. — Не надо было ставить их вместе.

Выражение лица Даркнесса оставалось нечитаемым, не позволяя узнать, раскаивается ли он или раздражен тем, что она его отчитывает.

— Дестени прав. Ты наивна. — Он посмотрел поверх ее головы на Обсидиана. — Я отвезу тебя в медицинский центр. Они захотят взглянуть на порез.

— Алли позаботится обо мне.

— Она здесь больше не работает. Мун отвезет ее домой, чтобы ждать тебя там, но ты пойдешь со мной. Мы живем по правилам, и это одно из них. У твоей женщины нет доступа ко всем этим аппаратам, которые они используют, и я полагаю, что они захотят просканировать твою голову, так как ты только что вышел из комы.

Алли посмотрела на Обсидиана, готовая оставить тему о том, чего не должно было случиться.

— Он прав. Нам нужно в медицинский центр.

— Ему, — уточнил Даркнесс. — У тебя ограниченный доступ, и, если ты не ранена, тебе не разрешено входить в здание.

Это была пощечина, но Алли приняла ее. Мужчина Видов просто был честным, а не жестоким.

— Иди в медицинский центр, чтобы провериться. Я буду ждать тебя дома. — Она взглянула на Даркнесса. — Пожалуйста, позаботься о нем.

Он вздохнул.

— Женщины. Они беспокоятся обо всем. Пошли, новичок. По пути мы обсудим разницу между плохими людьми и защищающимися Видами. Ты не можешь тут расхаживать, пытаясь убить свой собственный вид.

При этих словах Алли охватил ужас, она взглянула на Обсидиана, безмолвно молясь, чтобы это не он чуть не стал причиной смерти Дестени. Тем не менее, Обсидиан избегал смотреть на нее, когда ответил Даркнессу.

— Он бросил мне вызов из-за Алли.

— Верно. Но это значит, что тебе надо было просто надрать ему задницу, а не убивать.

Внезапно появился Мун.

— Я отвезу его в медицинский центр.

Алли была в шоке, когда отпустила Обсидиана. Он мог убить Дестени. И тоже пострадал.

«Это из-за меня».

В этом не было никаких сомнений, после того, как она услышала, что между Обсидианом и Дестени был какой-то вызов. Ее худшие опасения сбылись.

— Отведите его оба, — пробормотала она. — Я попрошу Расти проводить меня домой.

Аллисон вглядывалась в Обсидиана, не в силах отвести взгляд от крови. Он получил травму головы, и это могло вновь отправить его в кому. Или, что еще хуже, убить его. Ему нужно время, чтобы исцелиться и стать сильнее, а не подвергать опасности свою жизнь. Собственнические чувства Обсидиана к ней также вбивали клин между ним и другими мужчинами. Для его будущего было крайне важно, чтобы он вписался в сообщество Хоумленда.

В душу закрался новый страх. Возникли бы у Обсидиана проблемы, если бы не Дестени? Алли повернула голову, чтобы посмотреть, что происходит с раненым. Триша и ее команда вывезли его из здания на каталке.

Было тяжело смотреть, как Обсидиан уходит. Все возможные защищающие, опекающие чувства подталкивали Алли оставаться рядом с ним. Она хотела быть в медицинском центре, чтобы убедиться, что ему провели правильные тесты; список возможных осложнений уже пугал ее.

— Аллисон?

Она обернулась и увидела мрачную Бриз.

— Я слышала о том, что случилось. Нам нужно поговорить.

Глава 18

Алли волновалась. Ее не вернули домой, а вместо этого отвезли в Службу Безопасности. Не в камеру. Но эта стерильная комната точно не была приемной в более приятной части офисов ОНВ. Бриз проводила ее туда, и тут же убежала за водой. Секунды превратились в минуты, потом в часы. Дверь открылась.

Женщина Видов вернулась в комнату с бутылкой воды, но не одна. Доктор Крегкор следовал за ней, одетый в брюки и белую рубашку. Две верхние пуговицы были расстегнуты, и он даже не удосужился ее заправить. Алли понятия не имела, зачем пришел психотерапевт.

— Аллисон.

Он коротко кивнул ей, занимая место за столом. Папка, которую он положил между ними, не сулила ничего хорошего — плохой знак видеть ее в руках врача, особенно когда у него такое мрачное выражение лица.

— Я бы сказал, что рад вас видеть снова, но это не так.

Бриз схватила один из стульев в конце маленького стола, повернула его спинкой вперед и рухнула на сиденье. Она с пафосом поставила воду перед Алли, заставив вздрогнуть от громкого звука.

— Что происходит?

Что бы это ни было, Алли это совсем не нравилось. Ее вопрос был адресован женщине Видов, так как она не очень хорошо знала доктора. Темные глаза Бриз встретились с ее глазами, и в них вспыхнул гнев. Ее эмоции были ясны.

— Я проанализировал поведение Обсидиана, — заявил Крегкор. — Меня информировали о его выздоровлении и психическом состоянии.

Для Алли это имело смысл. Он состоял в штате ОНВ, даже если не часто посещал Хоумленд, как она знала. Алли внимательно посмотрела на него.

— Хорошо.

Он откинулся на спинку стула и скрестил руки на груди.

— Я очень разочарован в вас, Аллисон. Вы позорище.

Это была словесная пощечина. Бриз низко и угрожающе зарычала. Доктор бросил на нее сердитый взгляд.

— Держись от этого подальше. Я слышал твое мнение, но я эксперт. Единственная причина, по которой тебе разрешено участвовать на этом собрании, заключается в том, что она имеет право на присутствие другой женщины в комнате с мужчиной. Мы обсудим параноидальные тенденции Новых Видов в другое время.

— Ты не относишься к Видам, — пробормотала Бриз, но опустила взгляд. — Аллисон не сделала ничего плохого.

— Не согласен. — Крегкор окинул Алли критическим взглядом. — Вы спали со своим пациентом, когда он был на хрупкой стадии выздоровления. Вот, что происходит, когда вы плюете на врачебную этику. Я сообщил Джастису, что могу подать заявление в медицинскую комиссию, чтобы вас лишили лицензии на врачебную деятельность. Вашей репутации конец.

Алли была рада, что сидела. Ее руки дрожали, и она схватилась за бутылку с водой, чтобы успокоиться. Та была холодной, но не такой, как мужчина напротив нее.

— Не угрожай ей, — предупредила Бриз. — Джастис сказал тебе, что не позволит это сделать, и ты должен делать то, что он сказал. Ты работаешь на нас. Ты нарушишь условия конфиденциальности, если расскажешь кому-либо, что происходит на землях ОНВ. Именно твоя репутация будет разрушена.

— Не вмешивайся, — огрызнулся Крегкор. — Это человеческие проблемы.

— Она занималась сексом с Видом. По обоюдному согласию. Ты не представляешь, как могут быть убедительны наши мужчины. Это не вина Аллисон. Он хотел ее и взял.

Алли была благодарна Бриз, что та попыталась защитить ее, так как сама она потеряла способность говорить. Ее потрясло нападение, которого она не ожидала. Угроза предстать перед медицинской комиссией приводила в ужас любого врача.

Крегкор проигнорировал Бриз.

— Вы обе знаете, что это неправильно, Аллисон. — Он постучал пальцем по закрытой папке на столе. — Вы похитили пациента, чтобы использовать нетрадиционные методы, которые перечеркивают все ваше обучение и прямо противоречат правилам учреждения, в котором вы работали. Что еще хуже, вы вступили с ним в половую связь.

Алли открыла рот, но тут же закрыла. Она не могла опровергнуть ни одно из его обвинений.

Крегкор наклонился ближе.

— Вы нанесли вред психическому здоровью Обсидиана. Из-за вас он не может нормально взаимодействовать с другими Новыми Видами, и теперь он чуть не убил одного из них. Я отслеживал состояние Обсидиана с тех самых пор, как его перевели в Хоумленд. Я видел, как за считанные дни он постепенно деградировал. Обсидиан не первый, кто прошел процесс адаптации после плена и жестокого обращения, к тому, чтобы стать дееспособной частью Организации Новых Видов. Я следил за всеми Видами с того времени, как принял на себя эти полномочия, и это просто фарс, что вас не уволили сразу после ареста. Вас не следовало допускать к моему пациенту.

Его слова ранили Алли, но еще и разозлили.

— Вы говорили с ним?

— Нет. Мне этого и не нужно. Его поведение говорит красноречивее многих слов. Он абсурдно одержим вами. — Крегкор взглянул на ее грудь, прежде чем его глаза сощурились. — Очевидно, вы соблазнили его, зная об их примитивном менталитете в отношении секса. Все, что вам нужно было сделать, просто показать ему свою грудь, и он не смог устоять перед вашими заигрываниями.

Бриз снова зарычала — низкий, гортанный звук, который не был приятен для слуха.

— Ты намекаешь на то, что мы будем трахаться с любым, кто сверкнет перед нами своей кожей?

Крегкор проигнорировал ее, но сжал челюсти.

— Вы должны быть арестованы за растление и изнасилование.

У Алли отвисла челюсть.

— Вы… — она стиснула зубы, чтобы не назвать его пошлым сукиным сыном.

Его обвинения были оскорбительными и безумными.

— Мудак, — подсказала Бриз. — Прекрати сейчас же, пока я не вышла из себя. — Она ударила по столу кулаками. — Иначе действительно произойдет преступление, потому что задевают того, кто этого не желает. Я обещаю, что это не будет связано с сексом, но будет жестоко.

Kрегкор чуть не опрокинул свой стул, поспешно отбегая от разъяренной женщины Видов. Он побледнел и медленно придвинулся к двери.

— Не вмешивайся, Бриз. Я настоятельно рекомендую для тебя психотерапию.

— А я настоятельно рекомендую тебе прекратить оскорблять мою подругу. — Бриз тоже поднялась. — Дойди до сути того, зачем мы здесь, и будь вежлив. Ты не захочешь, чтобы я научила тебя хорошим манерам. — Бриз перевела взгляд на Алли. — Я против этого, но альтернативы нерадужные. Обсидиан мог убить Дестени. Мы знаем, что он не одичалый, но он опасен.

Терапевт остался у двери, подальше от Бриз.

— Прекрасно. Вы покидаете Хоумленд, Аллисон. Джастис отправляет вас тюрьму «Фуллер».

У Алли сердце подскочило к горлу.

«Тюрьма? Они отправляют меня за решетку? О боже!»

Она никогда больше не увидит Обсидиана.

— Как врача, — прорычала Бриз. — Ты нарочно пугаешь ее и вводишь в заблуждение. Хватит. — Бриз повернула голову в сторону Алли. — Мозгоправ пророчит, что Обсидиан будет угрозой для жизни других Новых Видов. Он рекомендовал вас с ним немедленно разделить, чтобы дать ему возможность сблизиться с другими Видами. Крегкор использует информацию, которую вычитал из своих книг, чтобы заявить, что Обсидиан не будет этого делать, пока ты здесь. Его желание спариваться кажется сейчас его единственным приоритетом.

— Хватит! — выкрикнул Крегкор. — Я провожу эту встречу. Ты вышла за рамки.

— Заткнись. — Бриз продолжала смотреть на Алли. — Разделение будет временным, но необходимым.

Недоверие и смятение вспыхнули в Аллисон, накрывая эмоциями. Ее рука дрожала так сильно, что вода расплескалась на стол и папку, когда Алли открыла бутылку и сделала глоток, чтобы избежать кашля от сухости во рту. Она пила воду, пытаясь найти слова, которые помогли бы ей остаться с любимым мужчиной. Должен быть способ.

— Решение принято, — смягчила тон Бриз, посмотрев на нее с сочувствием. — Альтернатива плохая.

— Его отправят в Дикую Зону?

Ей была ненавистна эта мысль, но это не конец света. Она могла бы жить там вместе с Обсидианом. Тамми любила бывать там со своей парой, Валиантом. Алли познакомилась с этой женщиной, когда ездила в Резервацию после того как устроилась на работу. Неделя, которую она провела там, была прекрасной. Возможно, у нее где-то поблизости будет подруга, а другие пары будут либо гостить у них, либо регулярно навещать.

— Хуже, — выдохнула Бриз со слезами на глазах.

Алли не поняла, и ее встревожило, что подруга так расстроена.

«Что может быть хуже, чем быть отосланным жить с самыми неприрученными и недружелюбными из спасенных Новых Видов?»

— Он опасен и представляет угрозу для всех Новых Видов, — холодно сообщил ей Крегкор. — Нельзя допустить, чтобы он еще раз покушался на чью-либо жизнь. Он либо интегрируется в общество, либо будет уничтожен.

Алли выпустила из рук бутылку, ее глаза округлились, когда она посмотрела на терапевта.

— Что? — должно быть, она ослышалась.

— Смертельная инъекция, Аллисон. — Сукин сын скрестил руки на груди. — Виды считают, что это будет добрее, чем запереть Обсидиана в тюремной камере, пока он не умрет естественной смертью. Я склонен согласиться. Они не могут позволить ему убивать людей, так как он не понимает, что к чему. И вы будете нести ответственность, если его разум окажется невозможным сохранить. Вы гордитесь собой? Вот что происходит, когда вы решаете выбросить этику в мусор, чтобы унять свой зуд.

Бриз развернулась и зарычала на него.

— Убирайся!

Терапевт, отшатнувшись, ударился плечом о стену, его глаза расширились от ужаса, и он закричал:

— Охрана!

Дверь распахнулась, едва не врезавшись в мудака.

— Что случилось? — офицер сначала отыскал глазами Аллисон, а потом взглянул на Крегкора.

— Уведи его отсюда, — распорядилась Бриз. — Он ведет себя оскорбительно.

— Здесь не ты отдаешь приказы, — теперь, когда появился офицер, Крегкор нашел в себе мужество противостоять разъяренной женщине Видов.

Бриз прищурилась и подошла на несколько шагов ближе. Терапевт выглядел так, словно готов был обделаться со страха, поспешно протискиваясь между дверью и офицером.

— Уведи его отсюда, Флейм, — прорычала Бриз на Крегкора. — Он боится меня больше, чем тебя, мозгоправа.

— Без сомнения, — пробормотал Флейм, повернувшись и хватая терапевта за руку. — Давай я отведу тебя выпить чашечку кофе. Никогда не стоит злить наших женщин. Ты уже должен был это усвоить.

Флейм легонько подтолкнул парня, выпихивая из комнаты и закрывая за собой дверь.

Алли готова была расклеиться, ожидая, когда Бриз посмотрит на нее.

— Он лжет, верно? Никто ведь не собирается убивать Обсидиана, да? — Ее голос повысился почти до истерических ноток.

— Сядь, — поторопила Бриз, усаживаясь справа от нее.

Колени Алли подогнулись, и она тяжело опустилась на стул.

— Никто этого не допустит. Не сейчас. Не после всего, что он прошел и сумел выжить.

Теплые руки накрыли дрожащие руки Аллисон.

— Аллисон, однажды несколько потерявших разум мужчин попытались убить Джастиса и Джесси, спящими в его доме, после того, как он выбрал ее в пару. У этих Видов было не все в порядке с головой. И после того, что произошло, было принято очень трудное решение. Мы должны защищать наш народ от любого, кто может причинить нам вред. Это в том числе и о тех Видах, чей ум слишком травмирован, чтобы хоть когда-нибудь восстановиться.

— Нет! — горячие слезы текли по лицу Алли. — Обсидиан не опасен. Это не так. Он и Дестени просто не ладят. Вот и все. Обсидиан по-другому не умеет общаться. Ему просто нужно время. Я поговорю с ним и заставлю его понять. Я смогу это сделать. — Она яростно закивала. — Мы можем жить в Дикой Зоне, вдали от всех, если это сделает его более безопасным в ваших глазах. — Ее голос сорвался. — Вы не можете убить его. Я не позволю. — Ее мысли метались, а отчаяние терзало душу. — Я обращусь к прессе. Я сделаю все, чтобы спасти его, черт возьми. Вы не можете этого сделать! Я вам не позволю.

Бриз наклонилась, глядя на Алли, и в ее глубоких карих глазах заблестели слезы.

— Замолчи. Немедленно сделай глубокий вдох.

У Алли так болела грудь, что ей удавалось лишь едва дышать.

— Не угрожай, — прошептала Бриз. — На тебя будут смотреть как на врага, и, хотя сейчас тебе все равно, ты окажешься запертой в камере в тюрьме «Фуллер», вместо того, чтобы лечить их больных. Я знаю, ты сделаешь все, чтобы спасти его. Я тоже. Поэтому ты должна меня выслушать. Я не позволю твоему мужчине умереть. Мы друзья, и ты его любишь. — Она внимательно посмотрела на Алли. — Ты должна успокоиться и выслушать меня, пока мы одни. Ты мне доверяешь?

Жизнь Обсидиана была в опасности. Алли молча умоляла Бриз — ее единственную надежду спасти его.

— Да.

Они были друзьями. Алли знала, какой замечательной и доброй была Бриз. У нее было большое сердце, несмотря на неприветливый временами вид.

— Ты добровольно позволишь им перевести тебя в тюрьму «Фуллер», чтобы работать там врачом. Я позабочусь о том, чтобы Обсидиан научился хорошо вести себя с окружающими. Мун и некоторые из моих друзей помогут мне. Мы позаботимся о нем, Алли. Мы объясним ему, что ты его не бросила и что ты вернешься. Это послужит хорошей мотивацией для того, чтобы он прекратил нападать на других. Я знаю наших мужчин, и они чертовски хорошо получают то, что хотят. Он хочет тебя. — Она помолчала, отпустила одну из рук Алли и вытерла слезы на ее лице. — Как только все увидят, что он может быть выдержанным и адаптируемым, Джастис перестанет слушать этого мозгоправа. Я верну тебя обратно к Обсидиану.

— Как? — Алли смогла немного успокоиться.

— Я смогу. Поверь мне.

Может случится все, что угодно.

— Надолго?

Бриз вытерла оставшиеся слезы на лице подруги, потом вытерла пальцы о свои штаны.

— Понятия не имею. Недели. Может быть, месяцы. Это зависит от того, насколько неподатливым будет Обсидиан. Ты должна хорошо работать врачом в «Фуллер», чтобы я потом смогла вернуть тебя обратно.

— Обсидиан и правда упрямый, — призналась Аллисон. — А если он не послушает ни тебя, ни Муна?

— Послушает. Он же хочет, чтобы ты вернулась.

Алли хотелось развалиться на части, но это не помогло бы. Ее рассудок осознавал это.

— Можешь мне кое-что пообещать?

Бриз откинулась назад, отпустив руки Аллисон.

— Что?

— Если случится худшее, ты должна сначала позволить мне увидеть его. — Алли мысленно планировала похитить его снова. Она бы наняла всех, кого нужно, независимо от того, сколько бы это стоило. Лишь бы спасти Обсидиана, если в ОНВ посчитают, что он слишком опасен. Они сбежали бы из страны. Сотрудники «Мерсил» так сделали, и все еще разгуливают на свободе. — Обещай мне.

Девушка затаила дыхание и стала молиться.

— Обещаю.

— Поклянись своей жизнью, — намекнула Алли.

Бриз улыбнулась.

— Как скажешь. — Ее улыбка погасла. — Ты сможешь попрощаться с ним, если он будет слишком непробиваемым, чтобы прислушаться к голосу разума.

— Спасибо тебе.

Алли придется поверить подруге, потому что у нее нет выбора. Интуиция подсказывала ей, что Бриз не будет лгать.

* * * * *

Джастис усадил Джесси к себе на колени, наблюдая, как Фьюри ползет на четвереньках к сидящему спиной Сэлвейшну. Ребенок фыркнул, его маленькое тело напряглось, и он медленно повернул голову.

— У меня больше не получается подкрадываться к нему. — Фьюри притянул сына к себе, мальчик захихикал, уронив игрушку, и прижался к отцу. — Его восприятие становится все более острым.

— Но Фьюри продолжает пытаться, — поддразнила Элли, входя в гостиную с подносом закусок. — Папа снова пытается украсть твои игрушки и хочет напугать, заставив подпрыгнуть? Плохой папа!

Джесси рассмеялась.

— Я подумаю, что это бунт, если такими будут первые слова, которые он научится говорить. — Она успокоилась. — Конечно, это лучше, чем те слова, что наши будущие дети услышат в нашем доме. — Она повернула голову, чтобы посмотреть на Джастиса. — Судя по тому, как моя пара реагирует на телефонные звонки, они будут из трех букв.

Джастис покачал головой.

— У меня есть оправдание.

— Не понравилось, что тебе позвонили, когда ты уже покинул офис? Так что там случилось? Ты ушел слишком быстро, чтобы сказать мне о произошедшем.

Джастис посмотрел на Фьюри.

— Обсидиан пытался убить Дестени в мужском общежитии.

— Что он там делал? — Фьюри уткнулся носом в щеку сына, протянув ему пластмассовый грузовик. — Дестени пострадал? Обсидиан?

— Дестени ранен, но он поправится. Обсидиан был доставлен в медицинский центр для обследования. Триша хотела убедиться, что он снова не впадет в кому. Она сказала, что вряд ли, но осторожность не помешает. Я согласился.

Элли села на пол рядом с мужем и сыном.

— Звучит типично для недавно освобожденных мужчин. Они любят драться и агрессивны.

— О-оу. Мне не нравится этот взгляд. — Джесси посмотрела в глаза своей пары. — Он ведь еще не совсем освоился, правда? Ты волнуешься? Обсидиан дрался с Джерико, потом враждебно отнесся к тебе и Фьюри, а теперь это. Что он вообще делал в общежитии? Сегодня я слышала, что его перевели к Аллисон. Они снова поссорились?

— Мужчины устроили Обсидиану экскурсию по его будущему дому, и Дестени бросил ему вызов из-за Аллисон. Он защищает ее и беспокоится, что Обсидиан может быть слишком грубым с ней. — Джастис вздохнул. — Крегкор случайно оказался в моем кабинете, когда пришел отчет об инциденте, чтобы предупредить медицинский центр, что обоих мужчин везут к ним. Вот почему я задержался. Терапевт предложил ликвидировать Обсидиана за то, что он слишком опасен.

Настроение в комнате изменилось, напряжение возросло.

— Мы не для того надрываем наши задницы, разыскивая и спасая Виды, чтобы потом убить их. Я знаю, что мы должны рассмотреть этот вариант, но Обсидиан — особый случай. Этот парень прошел через ад, и ему нужно больше времени, чтобы приспособиться. Это же так просто. — Джесси обуздала свой гнев. — В любом случае мозгоправ — мудак. Я столкнулась с ним перед уходом из офиса. Надеюсь, ты велел ему поцеловать тебя в зад и отвалить. Крегкор все равно здесь редко появляется. Он так же полезен, как клещ на моей заднице.

Джастис оценил юмор.

— Кровососущая помеха?

— Именно так я думаю о нем после того, как он меня взбесил. — Джесси пожала плечами. — Он ворвался в мой кабинет и потребовал, чтобы Аллисон была арестована. Ты был на совещании, поэтому он решил, что я буду той, кому можно надоедать.

— Арестована за похищение? — раздраженно спросила Элли. — Это не его дело. Этот вопрос уже закрыт.

— Он не согласился с нашим наказанием. — Фьюри протянул сыну крекер. — Он сказал, что предложить ей работу в тюрьме «Фуллер» сродни награде. Я сказал ему, что он не был в этом учреждении, и что никому не понравится проводить время с кем-то, кто раньше работал в «Мерсил». И что ее пациентами будут заключенные, если она согласится на эту работу.

Джесси посмотрела на всех.

— Вам понравится еще кое-что. Готовы?

Элли взяла с подноса крекер.

— Я задохнусь, если он будет у меня во рту? У тебя такой тон.

— Да. Пока не ешь. — Джесси ухмыльнулась. — Крегкор заявил, что врач Аллисон Бейкер домогалась и насиловала Обсидиана. Он назвал его своим беспомощным пациентом.

Засмеялись все, кроме Джастиса.

— Он ничего мне об этом не говорил.

— Ну, зато он сказал это мне. — Джесси повернулась к нему. — Пришлось выслушать его пятнадцатиминутную тираду. Я указала на то, что Обсидиан в два раза больше и тяжелее Алли, сильнее, чем три нормальных парня вместе взятых, и объяснила ему все о половом влечении Видов. Казалось бы, он должен знать, раз работает психиатром в ОНВ. Я растолковала ему, что мы рады, что Алли не выдвинула против Обсидиана обвинение. Самцы Видов следуют за тем, кого хотят, с такой же изящностью, как бык в посудной лавке.

Элли рассмеялась.

— Верно, но мы, оказывается, любим упрямых мужчин. — Она прислонилась к Фьюри, подмигивая. — Я люблю тебя.

Фьюри одной рукой притянул ее ближе к себе.

— Я тоже тебя люблю. — Он взглянул на Джастиса. — Что ты сказал мозгоправу, когда он предложил убить Обсидиана? Надеюсь, ты слегка порычал, показав ему, насколько ты недоволен.

Джастис покачал головой.

— Я должен играть с ним по его правилам. И не называй его так. Он уверил меня, что это оскорбление.

— Крегкор сам как оскорбление, — пробормотала Джесси.

Джастис кивнул.

— Согласен. — Он выдержал пристальный взгляд Фьюри. — Я отказался убить Обсидиана. Крегкор возражал, но мы пришли к компромиссу. Мы должны на какое-то время притвориться, что его мнение имеет значение. Наша команда по связям с общественностью посчитала, что будет хорошо, если в наш штат войдет психотерапевт, учитывая то, что мы пережили. Это делает подозрительных людей счастливыми, уверяя, что мы все находимся на лечении.

— Вы все прошли через это дерьмо, когда были обнаружены первые четыре объекта, — нахмурилась Элли. — Терапия была неэффективна. И только сделала все хуже, насколько я слышала.

— Было совсем не весело, — согласился Джастис. — Они не понимали нас и не хотели слышать о наших чувствах.

— Мы были в бешенстве, — пробормотал Фьюри. — Нам говорили, что это естественно. — На его лице было написано отвращение. — Очень раздражало, что нас заставляли говорить с мозгоправами и тратить наше время.

Джастис замялся.

— Вот почему мы их так называем, но давай договоримся не говорить так в присутствии Крегкора. Его так часто называют те Виды, с которыми он просит поговорить, и ненавидит это.

Фьюри фыркнул.

— Он нас не понимает. Посылать к нему наших людей — пустая трата времени.

— Так в чем компромисс? — Джесси погладила Джастиса по груди.

— Обсидиан собственнически относится к Аллисон, и никому не позволит приблизиться к ней. Думаю, разлука пойдет ему на пользу. Мы не можем допустить, чтобы он нападал на мужчин, угрожая и пытаясь их убить. Вычеркнув на некоторое время Алли из уравнения, мы предотвратим это. Крегкор потребовал, чтобы она немедленно покинула Хоумленд, и я согласился отправить ее в «Фуллер».

Джесси побледнела.

— Как сотрудника, не так ли? Не в качестве заключенной?

Джастис протянул руку и погладил ее по щеке.

— Аллисон будет там работать.

Джесси облегченно вздохнула.

— Как долго ее не будет? У меня сложилось впечатление, что у них с Обсидианом все только развивается. И если это так, то нельзя ожидать, что они просто забудут друг о друге.

— Я не уточнял сроки. Крегкор был счастлив, что у Алли не будет доступа к Обсидиану, и я подумал, что ее отсутствие поможет Обсидиану сблизиться с нашим народом. Посмотрим, как он будет себя вести без нее, и мы сможем вернуть ее в любое время, если она будет работать в «Фуллер». Это также даст Аллисон возможность искупить свою вину за похищение Обсидиана. Ее намерения были чисты, и она спасла ему жизнь. Мне бы очень хотелось, чтобы она снова работала в медицинском центре.

— Мы должны были наказать ее, — согласился Фьюри. — Но не значит, что навсегда. Она отличный врач, которая рискнула всем, чтобы спасти одного из наших мужчин. Мы хотим, чтобы она была с нами. — Он улыбнулся сыну и поцеловал его в лоб. — Кроме того, Сэлвейшн любит ее, и она заставляет его улыбаться. Я доверяю ей его жизнь.

— Крегкор взял на себя разговор с Аллисон о том, что она должна уехать. Бриз настояла на том, чтобы быть там. Она также хочет быть тем, кто расскажет Обсидиану о принятом решении. — Джастис внимательно наблюдал за ребенком. — Я согласился и на то, и на другое, потому что охотнее предпочту быть здесь со своими друзьями и парой.

Джесси наклонилась, ее губы коснулись его уха.

— Он просто прелесть. Ты хочешь сына?

Он скрыл выражение своего лица, прежде чем посмотреть на нее.

— Ты от меня ничего не скроешь. Я вижу, как тебе хочется пойти туда и поиграть с ним. Я думаю о том же.

Мягкая улыбка изогнула его благородные губы.

— Мы должны над этим поработать.

— Ты ведь примешь Аллисон обратно на работу, верно? Она на самом деле великолепна.

Он кивнул.

— Разумеется.

* * * * *

Обсидиан хотел пойти домой к Алли, но женщина-врач приказала ему не уходить. Мун расхаживал по маленькой комнате рядом с кроватью, время от времени поглядывая на него.

— Я не должен был слушать Даркнесса, когда тот сказал, что вы оба можете разобраться друг с другом с помощью кулаков.

— Дестени хотел драки, и он обвинил меня в жестоком обращении с моей женщиной. — Чувство, близкое к сожалению, охватило Обсидиана. — Я не хотел его так сильно травмировать.

Может быть, и нет, но его не так сильно терзало чувство вины, после того как Обсидиану сказали, что Дестени полностью поправится в течение недели.

Дверь открылась, и вошла доктор Триша Норт.

— Хорошие новости. Удар никак не повредил твоей голове. Тебе даже швы накладывать не надо. — Она скрестила руки на груди. — Но мне нужно сделать тебе укол.

— Нет. Я хочу пойти к Алли. Я здесь уже несколько часов.

Дверь снова открылась, и вошла знакомая женщина. Он помнил ее и ее угрозы.

— Бриз.

— Обсидиан. Мне нравится это имя, и вижу, ты помнишь мое. — В одной руке она держала поднос. — Не будь ребенком и позволь сделать тебе укол. — Она вызывающе посмотрела на него, несмотря на его сердитый, настороженный взгляд. — Я здесь не только для того, чтобы посмотреть, как тебя уколют. Нам нужно поговорить об Аллисон.

— Бриз, — предупредила Триша, взяв шприц с металлической поверхности.

— Сделай укол. — Женщина Видов продолжила наблюдать за Обсидианом. — Потом поговорим.

— Нет.

— Для чего нужен укол? — присоединился к разговору Мун.

Триша облизнула губы.

— Предписание врача. Ты не уйдешь отсюда, пока его не сделаешь. Хочешь еще здесь потусоваться, пока не решишь? Меня это устраивает, но потом я пойду домой.

— Сделай его.

Обсидиану просто хотелось увидеть Алли. Она побледнела, когда увидела на его голове кровь, и ему не понравилось, как она посмотрела на него, узнав, что он дрался из-за нее.

Врач протерла кожу на предплечье, и Обсидиан стиснул зубы, ожидая боли от вонзившейся в его плоть иглы. Персонал «Мерсил» всегда старался причинить как можно больше боли, делая уколы. Обсидиан был удивлен, когда почувствовал лишь легкий прокол, прежде чем врач вытащила иглу и бросила шприц в коробку на стене.

Бриз подошла ближе.

— Как ты себя чувствуешь?

Перед глазами Обсидиана, сидевшего на краю стола, внезапно поплыли пятна, а головокружение заставило покачнуться. Низкий стон раздался в комнате, и Обсидиан осознал, что он сам издал этот звук. Сильные руки подхватили его, и он упал на кровать, а не на пол.

— Какого черта? — зарычал Мун. — Что вы с ним сделали?

— Нам нужно было, чтобы он оставался спокойным, — прошептала Триша. — Я вколола ему сильное успокоительное. А сейчас я ухожу отсюда. То, что будет сказано — не мое дело. Я не могу повторить то, чего не слышала. — Она остановилась у двери. — Удачи, Бриз. Я болею за него и за твой план.

Врач вышла, плотно закрыв за собой дверь.

— Какой план? Зачем мы ввели препарат Обсидиану? — Мун подошел ближе, его голос усилился от гнева. — Что ты наделала, Бриз? Это совсем не смешно.

— Заметь, я не смеюсь. Все хуже некуда. Мозгоправ назвал твоего разгневанного друга опасной угрозой для всех нас. — Бриз склонилась над Обсидианом, поймав его взгляд. — Не паникуй, Обсидиан. Ты в безопасности. — Она перевела взгляд на Муна.

— Что? — потрясенно переспросил он.

— Наихудший сценарий с недавно освобожденным мужчиной. — Бриз кивнула с суровым выражением лица. — Он угрожал напасть на Джастиса и Фьюри, дрался с Джерико, а теперь это дерьмо с Дестени.

— Дестени бросил ему вызов и оскорбил его. Он практически умолял, чтобы ему надрали задницу из-за этих насмешек. — Зарычал Мун. — Это чушь собачья. Конечно, Обсидиан не должен был пытаться убить его, но он все еще пытается во всем разобраться. Мы все родом из существования «убей или будешь убитым». Какого хрена ожидает мозгоправ? Сражения шариками с водой и поединки на спичках, когда мы злимся друг на друга?

Обсидиан пытался совладать со своим телом, но не мог двинуться. Он вспомнил, как проснулся в тот первый раз с незнакомым еще запахом Алли. Сейчас он не мог пошевелить даже пальцем или контролировать подъем и опускание своей грудной клетки. Они вкололи ему сильный препарат. Ему ничего не оставалось, как кипеть от злости, слушая разговор.

— Никто не хочет, чтобы дошло до этого. — Бриз снова взглянула на Обсидиана. — Я попросила Тришу вычислить для тебя дозу. Я знала, что ты будешь очень сердитым и враждебным, когда мы будем обсуждать это. Другими словами, иррациональным и неправильно все понимающим. — Она взглянула на Муна. — А это круто. Я бы хотела, чтобы вы все были такими сдержанными, когда мне нужно сообщить плохие новости. — Она обратилась к Обсидиану. — Ты такой послушный, это так мило. Меня прельщает мысль узнать, каково это — потрепать тебя за щечки, как делают матери своим детям по телевизору.

— Бриз, — прорычал Мун. — Не валяй дурака. Что мы будем делать?

Выражение лица женщины сменилось на серьезное.

— Извини. Я отвлеклась, но с этим покончено. — Она глубоко вздохнула. — Я буду говорить, а ты будешь слушать. Я бы спросила, не против ли ты, но у тебя нет выбора.

Обсидиан собирался зарычать на нее, когда действие препарата закончится. Он бы с удовольствием напугал эту самку, чтобы отомстить.

— Давным-давно на этой земле… — прошептала Бриз.

— Черт побери, Бриз! — Мун схватил ее, отталкивая подальше. — Это не смешно!

— Так и есть. Мы все слушали сказки, когда были детьми. И я подумала, он мог бы понять, почему у нас есть наихудший сценарий для недавно освобожденных мужчин, если бы знал, по какой причине это произошло. Он должен услышать историю.

— Я это сделаю. — Мун наклонился к Обсидиану, глядя ему в глаза. — Вот сокращенная версия. У некоторых Видов реально поехала крыша после «Мерсил», и кое-кто из них замыслил убить Джастиса, потому что они не были согласны с его выбором себе в пару человека. Тебя это тоже может коснуться из-за того, что ты хочешь дока Аллисон. — Мун сел на край кровати, опираясь руками по обеим сторонам от Обсидиана. — Они чуть не убили Джастиса и его пару, и погибли в попытках этого добиться. Это заставило нас понять, что не у всех из нас в порядке с головой. Мы сделаем все, чтобы защитить наши пары и друзей. Это включает в себя уничтожение тех, кто представляет для них опасность. Ты бы убил, чтобы защитить дока Аллисон.

— Твоя версия слишком прямолинейна, — пробормотала Бриз.

Мун бросил на нее недовольный взгляд.

— Помолчи. Так мужчины излагают факты друг к другу. Он прекрасно меня понимает. — Он откинул голову назад, чтобы поймать взгляд Обсидиана. — Ты избил Джерико, угрожал Джастису и Фьюри, а теперь чуть не убил Дестени, хотя тебе нужно было просто бить его до тех пор, пока он не сможет встать или ударить тебя в ответ. Ты считаешься опасным, и это очень плохо. Мы не можем позволить, чтобы кто-то расхаживал и убивал другие Виды.

— Теперь моя очередь, — подтолкнула Муна Бриз. — Двигайся.

Он нерешительно встал, отходя от кровати.

— Будь откровенна.

— Прекрасно. — Бриз наклонилась, ее волосы упали, образуя завесу вокруг его лица. — Они отправили Аллисон, чтобы она работала врачом. Она в порядке, но где-то далеко отсюда, там, где ты не сможешь ее видеть.

Ярость вскипела в Обсидиане, и он отчаянно боролся, мысленно крича от бессилия. Его тело не отреагировало на команду встать и найти его женщину. Инстинкты заставляли его следовать за ней.

Руки крепко обхватили его лицо, напомнив о женщине Видов.

— Твои глаза закатились. Посмотри на меня и сосредоточься.

Обсидиану хотелось ударить Бриз, но руки не хотели сжиматься в кулаки. Женщина Видов стояла у него на пути — как и все они — чтобы добраться до Алли.

— Ты не сможешь вернуть ее, пока не научишься приспосабливаться к нашему обществу.

Никто не сможет разлучить его с Алли. Если ее отослали, он покинет Хоумленд. Неважно, как долго и как далеко ему придется идти, но он найдет ее.

— Могу представить, о чем ты думаешь и что замышляешь. Я бы делала то же самое. Но им придется убить тебя, прежде чем ты сможешь покинуть Хоумленд. Ты опасен, и люди будут паниковать от того, что дикий Вид гуляет на свободе. У них есть оружие, которого ты никогда прежде не видел, и твоя сила не будет иметь никакого значения. Ты и дня не проживешь. Хочешь вернуть Алли? Ты сможешь ее вернуть, но только в том случае, если сумеешь обуздать свой характер. — Бриз убрала волосы со лба Обсидиана. — Ты можешь либо умереть, либо научиться адаптироваться здесь. Мы вернем тебе Аллисон, как только ты покажешь всем, что не опасен.

Мун внезапно обошел вокруг кровати, убрал волосы Бриз и наклонился так, чтобы его лицо оказалось в поле зрения Обсидиана.

— Мы на твоей стороне и хотим помочь. Тебе нужно сдерживать свои порывы. Вспомни времена, когда ты хотел убить технического специалиста, но сопротивлялся, потому что это причинило бы вред твоей паре.

Обсидиан больше, чем помнил — он делал это бесчисленное количество раз.

— Примерно так оно и будет. Казаться хладнокровным и сдержанным, рассудительным, даже если это не так, и мы сможем вернуть тебе Алли.

— Мы тебе не враги. Это то, что тебе нужно выучить. Ты заставил всех бояться, и теперь ты должен показать им, что ты не настолько сломлен, что ты можешь жить в согласии со своим собственным народом. Мы семья, Обсидиан. Я знаю, ты в ярости, но единственный способ вернуть Алли — это приспособиться. Это несправедливо, это не наше решение, но это правда.

— Именно, — согласился Мун. — Подумай об этом. Учись контролю, пока препарат выходит из твоего организма. От того, как ты встанешь с кровати, будет зависеть, выживешь ты или умрешь.

Бриз кивнула.

— Мы хотим, чтобы Алли была с тобой. Она рассчитывает, что ты справишься с этим, и они вернут ее. Она не хотела оставлять тебя, но ее заставили. Она боится, что ты умрешь. Видел бы ты, как она плакала. Я обещала ей, что мы сделаем все, чтобы помочь тебе выжить. Не подведи ее.

Эти слова заставили Обсидиана закрыть глаза.

«Ей больно? У кого она? Где она? Она боится?»

Обсидиан ненавидел свою беспомощность.

Мужская рука схватила его за плечо; Обсидиан открыл глаза и уставился на Муна.

— Ты беспокоишься о ней? Она в безопасности. Никто не посмеет причинить ей вред. Просто она не здесь. Она не арестована и никто с ней плохо не обращается. Ей предоставят жилье, подобное тому, что было здесь. Расслабься. Докажи, что ты не смертельно опасен, и никто не будет чувствовать необходимость защищать ее от тебя.

Он никогда не причинит вреда своей Алли.

— Мы вернем ее, — тихо поклялась Бриз. — Она мой друг, и ты тоже им станешь. Ты можешь быть упрямым, но и я тоже.

Обсидиан снова закрыл глаза. Ему нужно было подумать.

Глава 19

Три месяца спустя

— Он отлично выглядит.

Алли обняла себя за талию, охваченная таким количеством эмоций, что не была уверена, какая из них самая сильная. Обсидиан играл в футбол с дюжиной мужчин на дворе рядом с мужским общежитием. Волосы Обсидиана были распущены, шелковистые пряди развевались на ветру, и пальцы Алли сжались от желания прикоснуться к нему.

Он набрал вес, судя по его рукам и груди, что виднелись из-под красной майки, подчеркивающей его загорелую кожу. Обсидиан пробежал по траве босиком, пнул мяч, и тот пролетел мимо вратаря. Он повернулся — Алли была уверена, что Обсидиан улыбнулся — и дал пять другому мужчине в майке такого же цвета.

— Он стал здоровее и сильнее, — согласилась Бриз. — Он уже не такой худой, как раньше. Я говорила тебе об этом, когда ты приехала. Теперь ты мне веришь? Почему мы прячемся в комнате Смайли, шпионя за твоим мужчиной?

Вот в чем была проблема.

«Он все еще мой?»

Страх обернул свои ледяные щупальца вокруг сердца Аллисон. Она была не в себе, с тех пор как три часа назад ей позвонили из Хоумленда. Ей дали возможность навестить Обсидиана. Это была мечта, ставшая явью, но в то же время от беспокойства у нее чуть не открылась язва.

Шестнадцать недель и три дня прошло с тех пор, как несколько человек из оперативной группы ОНВ проводили Алли до одного из своих фургонов. Тюрьма «Фуллер» находилась менее чем в часе езды от Хоумленда. Новый босс был мудаком с комплексом Наполеона — Алли едва терпела его. Весь объект был окружен высокими стенами, похожими на стены Хоумленда, но по размеру оказался намного меньше. Работа была отстойной, но Алли терпеливо лечила заключенных, надеясь получить «звонок» о том, что она может увидеть Обсидиана.

— Аллисон?

Ей не хотелось отводить взгляд от любимого мужчины, бегающего по двору.

— Да?

— Ты в порядке? Насколько было плохо в «Фуллер»?

— Я думала о нем каждый день. Это помогало мне бороться с одиночеством.

— У тебя не появились новые друзья? — голос Бриз стал звучать ближе.

— Нет. — Алли отогнала неприятные воспоминания о времени, проведенном далеко отсюда. — Это как подбросить монетку, не угадаешь, кто поведет себя более оскорбительно, заключенные или охранники.

— Они предлагали тебе заняться сексом?

«Так часто, что не сосчитать».

Прозвучавшее в вопросе любопытство, заставило Алли повернуть голову и посмотреть на подругу.

— Я была там единственной женщиной. Как ты думаешь?

Бриз громко принюхалась.

— Я не чувствую на тебе мужского запаха. В этом дело? Ты связана с кем-то еще?

— Нет, черт возьми. — Аллисон сделала успокаивающий вдох, резкий ответ выдал, насколько она разозлилась. — Извини. Скажем так, это не лучшая работа в мире. Я была бы миллиардером, если бы получала доллар каждый раз, когда кто-то из них приставал ко мне. — Она посмотрела из окна квартиры на третьем этаже, чтобы найти Обсидиана. — Он скучал по мне?

Надежда вспыхнула, пока Алли наблюдала, как он пинает мяч.

— Он вообще не говорит о тебе.

«Ай».

Алли почувствовала, словно в ее сердце воткнули нож.

— Поначалу говорил, недели две. А потом перестал.

— О.

— Думаю, он слишком разозлился.

Аллисон оглянулась.

— На меня?

— На то, что тебя здесь не было. Он знает, что ты бы его не бросила. Я не оставила у него сомнений, что у тебя нет выбора. Мы с Муном были очень прямолинейны с ним. — Бриз понизила голос. — Хотя я хотела сказать ему это более мягко.

— Что ты имеешь в виду?

Бриз подошла достаточно близко, чтобы выглянуть наружу.

— У нас с Муном были разные представления о том, как лучше всего обращаться с Обсидианом. И это хорошо сработало. У него есть друзья и работа.

— Правда? — это была хорошая новость.

— Много друзей. Мун научил его водить машину и правильно угадал, когда решил, что Обсидиан хорошо справится с доставкой необходимого по Хоумленду.

Алли хотела спросить о женщинах, но боялась услышать ответ. Если Бриз назовет имена тех, с кем спал Обсидиан, это может разбить ей сердце. Алли обернулась, снова обнаружив его. Это было нетрудно, так как ее взгляд постоянно возвращался к его высокой фигуре. Настоящая пытка — быть так близко, но в то же время так далеко от него.

— Разве тебе не любопытно?

— Насчет чего?

— Связан ли Обсидиан с другой женщиной.

Нож в ее сердце превратился в копье. Алли ничего не сказала, даже не оглянулась на Бриз, еще не в силах справиться с такой вероятностью. В своем воображении она представляла себе, что он тоскует по ней так же сильно, как она по нему. Плохо в мечтах было то, что в какой-то момент в них должна была ворваться реальность.

— Аллисон?

— Не надо, — прошептала она. — Я не хочу знать.

«Я не смогу этого вынести».

— Тебя больше не волнует Обсидиан? Я удивлена.

Алли резко повернула голову, глядя на Бриз.

— Я все еще люблю его. Не проходило и дня, чтобы я не волновалась, что он встретит кого-то другого и забудет обо мне. Я просто… — эмоции душили ее.

На губах женщины Видов заиграла улыбка.

— Их не было. Он отказался от всех предложений разделить секс.

Колени Алли ослабли от облегчения.

— Серьезно?

Резкий кивок.

— Он сказал, что покончил с женщинами.

Передышка была недолгой.

— Что это значит?

— Его пара отвергла его, и он был разлучен с тобой. Он сказал, что не хочет, чтобы другая женщина имела для него значение.

Алли опять повернулась к окну, молча страдая.

— И много женщин клеилось к нему? — это прозвучало жалко, но она не смогла удержаться.

— Много. Он привлекателен и загадочен для нашего вида, потому что он другой. Женщины привыкли, что мужчины их преследуют, а он этого не делал.

Неужели Бриз приставала к нему? Аллисон подавила этот вопрос, заглушив его одеялом ревности. Это было глупое чувство, ведь Обсидиан ей не принадлежал. Она проглотила сожаление как горькую пилюлю. Алли должна была подписать бумаги для пары. Она бы раньше увиделась с Обсидианом и, возможно, это в первую очередь предотвратило бы ее изгнание.

— Он также чрезвычайно вежлив и учтив. Многие из наших женщин очарованы им, когда он привозит им пакеты и продукты во время их рабочих смен. Некоторые полагают, что он слишком застенчив, чтобы прикасаться к ним, другие думают, что он может быть слишком стыдлив, чтобы показать свою голую кожу, ведь у него есть шрамы.

Это не только ошеломило Алли, но и заставило уставиться на Бриз, приоткрыв рот. Должно быть, это шутка, но на лице женщины не было и намека на улыбку или юмор. Алли могла бы описать Обсидиана многими словами, но ничего из услышанного не подходило человеку, которого она знала. Он был агрессивным, драчливым, самоуверенным, бесцеремонным, а иногда и откровенно грубым. А также не испытывал ни капли смущения, когда раздевался сам или снимал одежду с женщины.

— Обсидиан? — может быть, Бриз говорила о ком-то другом, а Алли слишком отвлеклась и не заметила.

— Да. Теперь он очень милый и послушный. Он действительно проникся жизнью Видов. Ты должна гордиться им.

Аллисон снова отвернулась к окну, не желая, чтобы Бриз увидела ее боль. Казалось, ее уход — это лучшее, что могло произойти с Обсидианом. Его личность претерпела радикальные изменения, и он добился успехов в ее отсутствие. Чувство вины накрыло ее, когда Алли осознала свое разочарование. Это неправильно, но она надеялась, что Обсидиан будет похож на медведя с шипом в лапе, и только она сможет сделать для него как лучше, когда вернется. Реальность оказалась намного суровее.

Обсидиан рассмеялся над тем, что кто-то сказал, улыбаясь так широко, что Алли могла видеть белизну его зубов с высоты трех этажей. Он казался очень счастливым и беззаботным, играя и общаясь со своими новыми друзьями. Наконец-то он нашел дом, и она не была с ним рядом.

Бриз коснулась плеча Алли.

— Они скоро закончат игру и разойдутся. Нам нужно поторопиться, чтобы не пришлось выслеживать его в другом месте. Он будет удивлен, увидев тебя.

— Никто не сказал ему, что я приеду? — она так предположила, но, очевидно, ошиблась.

— Мы подумали, будет лучше, если он просто увидит тебя.

Алли настороженно посмотрела на Бриз, внимательно наблюдая за ней. Единственная причина не говорить Обсидиану об ее приезде — это ожидание, что он воспримет новость в негативном свете. Алли попросила посмотреть на него издали, чтобы не выглядеть идиоткой, таращась на него или бросившись в его объятья. Но время, пока она наблюдала за ним, не дало ей ни минуты покоя. Только лишь показало ей, что он больше в ней не нуждается.

Бриз избегала встречаться с Алли взглядом, ее улыбка казалась немного натянутой.

— Пошли.

Алли не сдвинулась с места.

— Что происходит? Почему ему не сказали, что я приеду навестить его?

Бриз посмотрела на пол, стену, даже на потолок, прежде чем наконец встретиться с Алли взглядом.

— Мы не знали, как он отреагирует. Он вообще отказывался говорить о тебе. Каждый раз, когда Мун или я, не имеет значение кто, произносили твое имя, он просто уходил. Без обсуждения, без объяснения. Он просто избегал нас в течение дня.

Это было действительно удручающе и в то же время красноречиво.

— Отведи меня обратно к воротам. Оперативная группа ждет меня там, чтобы отвезти обратно в «Фуллер».

Темно-карие глаза сузились.

— Мы спустимся и сделаем ему сюрприз.

— Я ухожу. — Алли медленно обошла Бриз, направившись к двери.

Женщина Видов крепко схватила ее за плечо, удерживая на месте.

— Не так быстро.

Отчаяние, страх перед неизвестностью и возможным страданием боролись в Аллисон.

— Ты не сказала ему, что я приеду, и сказала, что он злится, едва заслышав мое имя. Очевидно, он не захочет меня видеть. Я не готова к этому.

— К чему?

— Смотреть, как он отвергает меня, — призналась Алли. — Это убьет меня.

— Уйти, — не поговорив с ним, — сделает то же самое. Ты не узнаешь, как он отреагирует, пока не встретишься с ним лицом к лицу. Вы оба когда-то были связаны. Влечение все еще может остаться в силе между вами.

Так было со стороны Алли, но Обсидиан мог затаить на нее обиду. Все страхи, о том, что он использовал ее как опору, чтобы преодолеть боль от потери своей пары и пробуждения в новом мире, вновь выявили ее неуверенность в себе.

— Ты пожалеешь, что ушла, если хотя бы не поздороваешься. Что в этом такого?

— Если он посмотрит на меня иначе, чем раньше, это уничтожит меня изнутри, — прошептала Алли, признаваясь в своем самом глубоком страхе. — Я все еще люблю его. И никогда не переставала любить.

Бриз тихо вздохнула.

— Ты не узнаешь, пока не встретишься с ним лицом к лицу. Любовь такая сложная. Я рада, что не страдаю от этого, и надеюсь, что никогда не буду. Удивительно, как умные, сильные люди превращаются в хрупких, испуганных идиотов, когда их сердца задеты. — Она опустила руку. — Пойдем и покончим с этим. В лучшем случае, ты столкнешься с мужчиной, который изголодался по сексу, и он наверстает упущенное между вами время. В худшем случае он скажет, что твой приезд был ошибкой. Ты получишь ответ в любом случае.

— Мне страшно.

— Он не причинит тебе физического вреда. Я могу это гарантировать.

— Это не то, чего я боюсь.

— Знаю. Я пыталась пошутить в стрессовый момент. Большой провал с моей стороны. Пойдем. Ты все еще тянешь время.

— Может, ты сначала предупредишь его? Дай ему минуту, чтобы он осознал, что я здесь, прежде чем мы увидимся?

Бриз схватила Алли за руку и потянула за собой.

— Хорошая попытка, но бесполезная. Сейчас самое время.

Алли несколько раз споткнулась, ее ноги были словно налиты свинцом от страха. Возможно, ее мир вот-вот рухнет ей на голову. Алли не сможет воздвигнуть никаких психологических барьеров, которые защитили бы ее, если Обсидиан покажет, что сожалеет о времени, проведенном вместе с ней.

Игра была еще в самом разгаре, когда они вышли из боковой двери общежития. Несколько мужчин сидели на траве в тени здания. Алли чувствовала, что они смотрят в ее сторону, но она глядела только на Обсидиана. Он слегка наклонился, наблюдая за мячом, который должны были бросить с боковой линии, но нахмурился, когда тот мужчина, что держал его, остановился.

Остальные игроки начали поворачиваться в сторону Алли, наблюдая за их с Бриз приближением. Они либо были очарованы присутствием двух женщин на игре, либо знали, кто такая доктор Аллисон Бейкер. Обсидиан наконец заметил суматоху и посмотрел в их направлении.

Сначала он заметил Бриз и открыто улыбнулся, приветствуя ее. Затем он перевел взгляд на Алли. Она остановилась, не в силах пошевелиться, когда его лицо застыло, стало нечитаемым, а темные глаза сузились.

— Аллисон пришла поговорить с тобой, — громко заявила Бриз. — Разве она не замечательно выглядит, Обсидиан?

Кто-то зарычал, и Алли была уверена, что этот не выражающий счастья звук исходил от человека, которого она любила. Стало больно, когда он отвернулся, чтобы что-то сказать одному из мужчин, стоявших поблизости. Ей хотелось, чтобы земля разверзлась под ней, просто перенесла ее в какое-нибудь темное место, где она могла бы развалиться на части вдали от любопытных глаз всех, кто был в поле зрения. Обсидиан явно не был рад видеть ее, если продолжал игнорировать.

Каблук Алли зацепился за траву, когда она поспешно отступила назад. Бриз спасла ее от неловкого падения, схватив за руку. Женщина зашипела.

— Он ведет себя как осел.

— Спасибо. — Алли мягко высвободилась. — Я ухожу.

— Не надо. Дай ему время.

Алли развернулась, внимательно глядя себе под ноги. Было трудно идти быстрым шагом, когда на самом деле ей хотелось бежать. Обсидиан, которого она знала, никогда бы не стал ее избегать, однако он это сделал. Как видно, он изменился не только внешне. Горе грозило выплеснуться наружу вместе со слезами, которые она с трудом сдерживала.

Алли добралась до фасада здания, где сопровождающий ее мужчина прислонился к джипу. Флейм улыбнулся, когда увидел ее.

— Это было быстро. Вы готовы уехать, док Аллисон?

— Да. — Она отчаянно пыталась держать себя в руках, чтобы не расклеиться. — Пожалуйста.

Он заметил ее расстроенное состояние.

— Вы в порядке?

— Все хорошо, — солгала Алли.

Он резко кивнул.

— Куда бы вы еще хотели поехать, пока находитесь в Хоумленде?

— Никуда. Просто отвези меня к главным воротам.

Аллисон внутренне поморщилась от того, как надорвано звучал ее голос. Офицер Видов внимательно посмотрел на нее, что-то заподозрив. И следующие его слова подтвердили это.

— Вас там напугал какой-то мужчина? Вы не в порядке. — Он схватил Алли за руку, длинные пальцы сомкнулись на ее запястье. — Я с вами. Поговорите со мной и расскажите, что случилось.

— Не трогай ее, — прорычал низкий мужской голос.

Спина Алли напряглась. Она бы узнала этот резкий, сердитый тон где угодно. И мужчину.

— Что случилось, Обсидиан? — Флейм отпустил руку Аллисон, хмуро глядя на мужчину позади нее. — Я не причинил ей вреда. Она расстроена из-за того, что произошло в здании.

«Обернись. Посмотри на него».

Разум Алли приказал ей сделать это, но ее ноги будто застряли в бетоне. Она просто не могла этого сделать. Почему Обсидиан последовал за ней?

— Я ждал три месяца, чтобы поговорить с тобой, а ты не могла подождать меня две минуты? Я извинялся перед игроками. — Его голос был все еще низким, но грубые нотки исчезли.

Алли с трудом сглотнула и медленно повернулась к Обсидиану. Он стоял всего в нескольких шагах от нее. Изменения на его лице стали более очевидными, когда она изучила каждый дюйм. Его щеки стали полнее, шрамы либо исчезли, либо просто были скрыты за отросшими на висках волосами. Солнце слегка затемнило его кожу, вероятно, от долгого времяпровождения на улице.

Воспоминание о его интенсивном взгляде потускнело по сравнению с реальностью. Глаза Обсидиана казались мягче, чем она помнила, красивее, а черные ресницы длиннее. Он моргнул, но не двинулся с места, пока они смотрели друг на друга.

— Все в порядке? — спросил офицер Новых Видов, но Алли его проигнорировала.

— Уходи, Флейм, — прохрипел Обсидиан. — Сейчас же.

— Меня приставили к доку Аллисон, пока она посещает Хоумленд. — Флейм не собирался выполнять приказ. — Я не могу.

Обсидиан отвел взгляд, разрывая зрительный контакт с Алли.

— Уходи, Флейм. — Он нахмурился. — Я беру на себя ответственность за ее благополучие. Нам нужно поговорить наедине.

— О. Хм. Ладно. Пойду прогуляюсь. Может быть, съем сэндвич.

Флейм обошел их по широкой дуге и быстро направился к входу в общежитие.

— Привет, — смогла прошептать Алли, потом прочистила горло и заговорила громче. — Ты поправился. Тебе идет.

Обсидиан снова посмотрел на нее и нахмурился еще сильнее. Неловкий момент был болезненным. Все ее мечты увидеть Обсидиана снова обернулись горькой пилюлей. Он никак не реагировал.

Алли решила попробовать еще раз.

— Я видела, как ты играл в футбол. Я рада, что у тебя теперь много друзей.

Тишина. Обсидиан моргнул, все еще хмурясь, вокруг его губ образовались складки.

Может, ей следует задать вопрос, чтобы он ответил. Попробовать стоило.

— Как поживаешь?

Обсидиан приподнял брови, его глаза чуть расширились. Он не ответил.

Медленно закипающий гнев и печаль смешались внутри Алли.

— Ты последовал за мной сюда, приказал Флейму не прикасаться ко мне, чтобы устроить игру в гляделки? Это все?

— Я ждал тебя три месяца, а ты не могла подождать и минуты, чтобы я извинился перед игроками?

Обсидиан сделал шаг, остановился, потом еще один шаг. Присел перед ней на корточки, и Алли не могла понять, зачем он это сделал. Она посмотрела на землю, чтобы посмотреть, не уронила ли она что-нибудь, но он внезапно врезался в нее, как будто делал захват. Обсидиан схватил ее за бедра с такой силой, что сбил с ног, но Алли не ударилась о землю. Он выпрямился, и перекинул ее через плечо, как мешок с картошкой. Одной рукой он крепко держал Алли за низ спины, а другой обхватил ее колени, прижимая их к своей груди.

— Мы не будем делать это здесь, — проворчал Обсидиан, повернувшись так быстро, что у Алли закружилась голова, затем направился в сторону общежития.

Алли была потрясена тем, что Обсидиан так и внес ее через дверь здания. Как только двери закрылись, разговаривающие в холле мужчины мгновенно замолчали.

— Какие-то проблемы, Обсидиан?

Алли обернулась, пытаясь определить говорившего, но волосы мешали ей что-либо увидеть.

— Нет. Я иду в свою комнату. Это Алли. — Обсидиан продолжил идти, не замедляя темпа. — Она приехала ко мне.

— Хм, ладно.

— Развлекаетесь? — нерешительный, неуверенный тон голоса какого-то парня был ясен.

— Похоже, у него все-таки нет иммунитета к женщинам, — засмеялся другой. — Не сломай ее.

— Спасибо за совет! — прокричал Обсидиан. — Я ценю это.

Он не стал подниматься на лифте, а взбежал вверх по лестнице, сотрясая Алли с каждым шагом. Ее бедра подпрыгивали на его широком плече, и она была рада, что слишком нервничала после звонка из Хоумленда, чтобы поесть. Обсидиан свернул на лестничной площадке второго этажа и быстро зашагал по устланному ковром коридору, который Алли мельком увидела промеж колыхающихся у нее перед глазами волос. Обсидиан остановился, открыл дверь и вошел.

Они были одни в его комнате. Замок защелкнулся с громким отчетливым звуком. Обсидиан повернулся от двери, сделал четыре длинных шага и остановился. Алли охнула, когда он несколько небрежно бросил ее на диван. Это было мягкое приземление, но достаточно интенсивное, чтобы выбить воздух из ее легких.

Обсидиан возвышался над ней и был весьма далек от спокойствия или выдержки, она это могла видеть по его лицу. Его губы были приоткрыты, клыки обнажены, а глаза прищурены.

— Алли.

Он произнес ее имя так, что она не знала, бояться ей или радоваться. Хриплый тенор был переполнен эмоциями. Алли просто не была уверена, какими именно. Гневом или страстью?

— Встань.

Она немного подвинулась, чтобы сесть прямо, и оперлась на подлокотник дивана, чтобы встать. Колени смогли удержать ее, когда она поднялась на ноги. Обсидиан был так близко, что если бы Алли протянула руку, то коснулась бы его, но она просто подняла голову и посмотрела на него.

— Раздевайся.

Разум Алли отказывался функционировать, но затем его требование дошло до нее.

— Что?

Обсидиан наклонил голову чуть ближе.

— Снимай свою одежду.

Ее рот открылся, ибо это было последнее, что Алли ожидала услышать от него.

— Сделай это или я сорву ее с тебя. — Дыхание Обсидиана участилось, широкая грудь поднималась и опускалась все быстрее. — Мой контроль на пределе.

Алли не двигалась, пытаясь понять, что происходит. Сначала Обсидиан проигнорировал ее, потом унес в свою комнату и теперь хотел видеть обнаженной. Одно слово сорвалось с ее губ.

— Зачем?

— Иначе будет трудно развернуть тебя, перегнуть через спинку дивана и трахнуть.

Алли снова опустилась на диван, ее колени превратились в желе. Обсидиан присел перед ней на корточки.

— Ты хочешь, чтобы я тебя так взял? — его взгляд опустился вниз по ее телу, задержавшись на груди, но затем сосредоточившись на развилке ее бедер. — Я изголодался.

Алли протянула руку и провела кончиками пальцев по его лицу. Обсидиан поднял глаза. Сотни вопросов заполнили ее разум. Алли растерялась, не зная, с чего начать. Губы мужчины сжались, а руки вцепились в края диванных подушек по обе стороны от ее бедер.

— Понимаю. — Обсидиан закрыл глаза. — Притормози. Слишком быстро, — прорычал он. Его глаза открылись, и тон стал более спокойным. — Я говорил, что скучал по тебе?

Казалось, тяжкий груз упал с груди Алли. Это признание было одним из самых лучших из тех, что она когда-либо слышала. Значит, Обсидиан не забыл о ней. Алли казалось, что он говорил больше сам с собой, чем с ней, когда закрывал глаза. Это означало, что они оба нервничали.

— Ты скучал?

Его глаза снова закрылись, нос затрепетал, Обсидиан медленно наклонил голову.

«Он собирается поцеловать меня?»

Сердце Алли колотилось как бешенное, и она облизнула губы в предвкушении. Лицо Обсидиана уткнулось в ее шею, вдыхая запах ее кожи. Раздался его мягкий стон.

— От тебя все еще пахнет едой, — прохрипел мужчина. — Знаешь, как часто я ел французские тосты, чтобы вспомнить о тебе?

Алли скользнула рукой в его волосы, поглаживая шелковистую массу, в то время как другой — сжала его широкое плечо. Обсидиан плотнее прижался к ее телу, его грудь была твердой и надежной. Аллисон хотела прижаться к нему и сопротивлялась лишь секунду, прежде чем крепко обнять его обеими руками.

— Они отослали тебя, — прохрипел Обсидиан. — Это сводило меня с ума. — Его нос потерся о шею Алли, одна рука скользнула за спину, притянув ее к себе поближе. — Ты была мне так нужна.

— И ты мне тоже, — призналась Алли. — Очень сильно. Каждый день.

Обсидиан натолкнулся на ее колено, и она раздвинула ноги, чтобы он мог втиснуться между бедрами. Он действительно стал больше, вес, который он набрал за эти месяцы, был не просто заметен, Алли его чувствовала. Это не единственное, что казалось больше. Его твердый член уткнулся в ее лоно.

— Ты так хорошо пахнешь. Настолько моей.

От теплого дыхания Обсидиана по коже Алли побежали мурашки. Она пожалела, что не сняла одежду, когда он приказал ей. Ей не нравилось, что между ними есть препятствия. Все, чего она хотела — быть с ним кожа к коже.

— Отпусти меня.

— Нет. — Обсидиан притянул ее ближе. — Никогда.

— Я хочу тебя.

Эти три слова произвели на Обсидиана сильное впечатление. Он резко вдохнул, его грудь расширилась от воздуха, и громкое рычание было самой сексуальной вещью, которую Алли услышала за три месяца. Рука с ее талии опустилась ниже, Обсидиан обхватил ее ягодицы, сильнее прижимая Алли к своему члену.

Она тихо застонала, когда его бедра стали двигаться, потираясь своим длинным, твердым членом об ее клитор. Даже одежда не могла помешать наслаждению. Обсидиан в медленном, уверенном темпе вращал бедрами, отчего все мысли вылетели у Алли из головы. Ее руки сжали его рубашку, пытаясь сорвать, чтобы добраться до кожи.

Они оба тяжело дышали, низкие стоны заполнили комнату, зубы Обсидиана впились в изгиб плеча Алли. Ощущение его клыков воспламенило ее — острые кончики не прокусили кожу, но были близки к этому.

— Моя, — простонал Обсидиан ей на ухо, целуя ее шею и проводя по ней горячим языком.

«О да, — согласилась Алли. — Вся твоя».

Обсидиан стал двигаться немного быстрее, трение между ними увеличивалось по мере того, как они все больше возбуждались. Необузданный экстаз охватил тело Алли. Ее даже не волновало, что она кончит быстрее, чем взлетит ракета. Слишком давно между ними ничего не было, слишком много одиноких ночей они пережили. Фантазия и близко не была так хороша, как реальность.

Обсидиан зарычал, его бедра задергались дикими, грубыми рывками, и этого было достаточно. Тот последний маленький момент, в котором Алли нуждалась. Оргазм вспыхнул там, где их тела соприкасались, и Алли выкрикнула имя Обсидиана, еле дыша от того, что ее мозг накрыла первая резкая волна восторга.

Они прижимались друг к другу, все еще потираясь, и тепло просочилось сквозь одежду. Обсидиан кончил вслед за Алли. Он замер, но его хватка не ослабла. Алли было все равно, что она не могла отдышаться, будучи зажатой между ним и подушками дивана.

Глаза ее были закрыты, и она не открывала их, нежно поглаживая спину Обсидиана. Ей хотелось почувствовать его гладкую, горячую кожу. Рубашка мешала, но ей не хотелось отстраняться, чтобы снять ее. Иногда она боялась, что больше никогда не получит такой возможности.

Глава 20

Обсидиан продолжал крепко держать в объятьях свою маленькую женщину. Алли пахла точно так, как он помнил, и Обсидиан был благодарен, что она не поменяла свой аромат. Набухание его члена спало, но он не позволил Алли отстраниться.

Не только из-за того, как она прижималась к нему, Обсидиану не хотелось размыкать объятья. Алли бы поняла, что он только что кончил в штаны. Это был не повод для гордости, и не так он представлял их первое сексуальное свидание после воссоединения. Обсидиан просто не смог остановиться, услышав стоны Алли, когда она почувствовала прикосновение его члена.

«Двигайся», — приказал Обсидиан сам себе.

Он хотел восстановиться и все исправить. Мун не раз говорил ему, что женщины любят романтику и мужчин, обладающих терпением. Этот совет был забыт в пылу потребности воссоединиться с Алли.

Мун и Бриз не лгали ему, когда клялись, что вернут ему Алли. Все его усилия были вознаграждены. Сначала Обсидиан боролся со своим гневом, когда люди, которые утверждали, что хотят для него лучшего, забрали принадлежавшую ему женщину. Он был умен и отлично приспособился к правилам игры. Обсидиан вел себя вежливо, говорил слова, которые хотели от него услышать, и был образцовым Видом. И теперь награда гладила ему спину через рубашку. Алли.

— Обхвати меня ногами, — потребовал Обсидиан. — Держись.

Алли подняла ноги, обхватила его за талию, и он поправил ее, поддерживая за ягодицы и середину спины. Потребовалась немало силы воли, чтобы игнорировать неприятную сырость штанов, прилипших к его члену, когда Обсидиан поднял Алли и встал. Квартира была небольшой, но это было его пространство. Он добрался до спальни в десять широких шагов.

Обсидиан с раздражением оглядел комнату. Он не знал, что Алли приедет сегодня, иначе бы убрал одежду, которую бросил на пол. Постель была не убрана, но накануне он сменил простыни. Обсидиан принюхался, не уловив никаких неприятных запахов, кроме запаха своей обуви в шкафу; но этот запах был настолько слабым, что Обсидиан сомневался, что человеческое обоняние уловит его. Аромат утихшей только что страсти также дразнил его нос и мучил желанием побыстрее раздеть Алли. Обсидиан скучал по всему в ней, но особенно по ее сладкому вкусу в муках возбуждения и освобождения.

Алли откинула голову назад, чтобы посмотреть на Обсидиана. Синий цвет ее глаз притягивал его и удерживал в плену. Ее маленький носик был очарователен, как и она сама. Внимание Обсидиана переключилось на ее робкую улыбку, и он застонал. Он не успел поцеловать Алли до того, как ее забрали, но Обсидиан все прекрасно помнил.

Мягкие губы приоткрылись под его губами, ее рот был горячим и приветливым, когда их языки встретились. Член затвердел от ревности, что он не был с Алли единым целым. Мысль о том, чтобы проникнуть в нее обоими путями, побудили Обсидиана сделать еще один шаг, пока его ноги не коснулись края кровати. Обсидиан разорвал поцелуй, чтобы избавиться от мешающей одежды. Потребовалась вся его сдержанность, чтобы осторожно опустить Алли на кровать, вместо того чтобы бросить.

— Раздевайся, — приказал Обсидиан, надеясь, что на этот раз его женщина сделает так, как он велит.

Алли отпустила его, когда он выпрямился. Обсидиан отступил, срывая рубашку. Он бросил вещь на пол и быстро стянул штаны. Алли не заметила, что спереди штаны были мокрыми от его спермы, и он использовал белье, чтобы вытереть кожу, избавившись от улик. Алли откинулась назад, подняла ноги и стянула с каждой туфлю.

Обсидиану понравилось, что она не аккуратно поставила их на пол, а отбросила, не заботясь о том, куда они упадут. Он не стал смотреть, куда они приземлились, не желая упускать из виду того, как Алли обнажает каждый дюйм своего тела ради его удовольствия. Она приподняла бедра, пытаясь выскользнуть из брюк, и это только сделало его член тверже.

«Поспеши», — молча призывал Обсидиан.

Алли была ему необходима. Он хотел ее. Желал обладать ею. Он обхватил себя руками, только чтобы не кинуться помогать ей. У Алли не было другой одежды, и он не хотел сердить женщину тем, что порвет ее тряпки в клочья.

При виде синих трусиков Обсидиан зарычал, не в восторге, что Алли все еще носит раздражающие препятствия. Он велел ей избавиться от них всех, но она не подчинилась. То каким образом он может научить Аллисон не носить трусики, мгновенно заставило член пульсировать в ожидании. Обсидиан будет играть с ее плотью, пока Алли не попросит войти в нее. Она получит указание не носить трусики, прежде чем Обсидиан возьмет ее.

Алли отбросила брюки, и подцепила большими пальцами тонкие завязки крошечных лоскутов, прикрывающих ее лоно, чтобы вновь завилять бедрами. Изгибы ее обнаженных ягодиц на простынях чуть не лишили контроля Обсидиана. Ему хотелось их видеть под другим углом — нагнуть Алли перед собой, обхватив руками с обеих сторон, чтобы удержать на месте, в то время как он будет вдалбливаться в нее, глубоко погружаясь членом. Алли села, сбросив трусики с кровати и наконец сняла рубашку. Бюстгальтер скрывал ее соски, и Обсидиан снова зарычал.

— Ты в порядке? — она остановилась.

— Сними его!

— Немного нетерпеливый?

Алли улыбнулась, будто забавлялась чему-то, чего Обсидиан не мог понять. Не было ничего смешного в том, как сильно он жаждал взглянуть на эти розовые соски, которые ему хотелось лизать и сосать.

— Алли, — предупредил Обсидиан, — прошло слишком много времени.

Она расстегнула застежку, и бюстгальтер соскользнул с ее плеч, обнажая красивые мягкие холмики с тугими вершинами. Алли раздвинула согнутые колени, открывая свою мокрое лоно, как будто Обсидиану нужен был стимул, чтобы взять ее. Он изо всех сил старался держать себя в руках. Обсидиан хотел, чтобы ей тоже было хорошо. Алли перевернулась на бок, затем встала на четвереньки. Ее волосы перекинулись через плечо, когда она тряхнула головой, чуть пододвинувшись, пока ее ягодицы не оказались перед Обсидианом. Алли улыбнулась при виде его удивления.

— Знаю. Я мокрая, такая готовая, и хочу тебя. — Она провела языком по губам. — Я мечтала о том, как ты овладеешь мной. Возьми меня.

Животные инстинкты так сильно накрыли Обсидиана, что он не выдержал.

«Забудь про обходительность и о том, что надо продвигаться медленно, или советах Муна о том, как обращаться с человеческой парой».

Обсидиан опустил колено на край кровати и посмотрел на ягодицы Алли. Те были бледными, округлыми с пышными изгибами. Обсидиан хотел схватить их обеими руками, просто чтобы сжать.

Алли выгнула спину, приподнимая низ спины, и раздвинула бедра достаточно, чтобы Обсидиан мог увидеть ее плоть. Розовый, гладкий рай, в который он хотел войти, был прямо перед ним. Алли так покачивала ягодицами, что Обсидиану захотелось завыть.

— Входи в меня медленно, — попросила она. — Прошло много времени, и ты стал больше. Думаю, даже, что и там тоже.

Обсидиан посмотрел на свой член, а затем бросил взгляд на ее лоно. Это немного охладило его неистовую страсть. Он не хотел причинить Алли боль. Его руки замерли на ее бедрах, когда он придвинулся ближе.

Алли опустила грудь настолько, что ее соски коснулись простыни, и прикусила губу, глядя, как Обсидиан смотрит на нее.

— Не мучай меня, Обсидиан. Я хочу чувствовать тебя внутри.

Не он мучил ее, это она его мучила. Он подобрался ближе к ногам Алли, чтобы их тела теснее прижались друг к другу. Член не нуждался в том, чтобы его направили к входу в ее влагалище. Алли покрутила бедрами, пока головка члена не коснулась ее лона, и замерла.

Обсидиан задрожал так сильно, что обхватил пальцами бедра Алли и сжал, чтобы скрыть, как сильно она на него действует. Его пара могла поставить мужчину Видов на колени и заставить дрожать от желания к ней.

Головкой члена Обсидиан почувствовал возбуждающую гладкость, и толкнулся в Алли, — маленькое отверстие было тугим, но гостеприимным. Мужчина и женщина одновременно застонали, когда он погрузился в нее. Влагалище плотно обхватывало член, идеально подходя ему. Обсидиан толкнулся в нее еще сильнее, — Алли была создана для него.

— Да, — подбодрила она.

Он чуть вышел, сильный поток удовольствия охватил его от этого простого движения. Обсидиан толкнулся обратно. Невозможно было решить, какое движение лучше. Темп увеличился, женское лоно подстроилось под него достаточно, чтобы Обсидиан убедился, что не сделает своей паре больно, и, отпустив одно ее бедро, упал вперед и поймал ею вес верхней части тела, прежде чем накрыть Алли собой.

Он тесно прижался к ней, погрузился в нее своим членом, пока они полностью не соединились, и прижался к ней щекой.

— Скажи мне, если я буду слишком груб.

Обсидиан двигал бедрами длинными, глубокими толчками. Стоны Алли становились все более громкими и прерывистыми, заставляя партнера толкаться быстрее, пока изголовье кровати не ударилось о стену. Яички напряглись, предупреждая Обсидиана, что он скоро бурно кончит и наполнит свою пару семенем.

Он скользнул рукой по телу Алли и нашел клитор. Два пальца прижались к маленькому бутону, и Обсидиан стал его потирать. Вагинальные мышцы крепко сжались вокруг его члена, сжимая его, и Обсидиан изо всех сил пытался сдержаться, чтобы не излиться в Алли.

— Кончай, — резко потребовал он. — Сейчас.

Алли содрогнулась под ним, и ее лоно стало сжимать его член. Наслаждаясь оргазмом, Алли выкрикнула имя Обсидиана. У него больше не было причин себя контролировать. Он отпустил себя, громко зарычав, когда вернул свою пару.

Алли улыбалась, ее рука блуждала по груди Обсидиана, которая служила ей подушкой. Его сердцебиение было медленным и ровным под ее ухом. Она наслаждалась ощущением полного покоя, крепко прижавшись к любимому.

— Я скучала по тебе.

Его сердцебиение участилось.

— Ты не уйдешь от меня. И они тебя больше не заберут.

У Алли все еще была работа в «Фуллер», но она не хотела возвращаться.

— Хорошо.

Внезапно Обсидиан перевернулся, прижимая ее к себе, и посмотрел ей в глаза.

— Ты не будешь спорить?

— Нет.

— Ты моя.

— Еще лучше.

Его глаза расширились.

— Ты согласна?

Алли попыталась выразить свои чувства словами, но Обсидиан заговорил раньше, чем она успела открыть рот.

— Ты не будешь говорить мне, что еще слишком рано и мне нужно больше времени? Что ты беспокоишься о том, что я не знаю, чего действительно хочу? Я много думал о том, что сказать в ответ на эти доводы. — Он нахмурился. — Я ожидал спора.

— У меня тоже было много времени подумать за эти три месяца.

— И что это значит?

— Я люблю тебя.

Обсидиан улыбнулся, чистое счастье охватило его, когда он услышал эти слова и когда увидел, с какой искренностью Алли смотрела на него.

— Я тоже чувствую любовь.

Она обняла его за шею.

— Ты даже не представляешь, как я рада это слышать. Я боялась, что ты найдешь кого-то другого или решишь, что сделал ошибку, когда был со мной.

— Мне не нужна другая женщина. Ты единственная для меня.

— Не могу сказать, сколько раз я проклинала себя за то, что пыталась быть благородной, но я боялась, что в конце концов причиню тебе боль. А это последнее, что я хотела сделать. Ты для меня самое важное в жизни.

Обсидиан перенес свой вес на одну руку и погладил Алли по щеке большим пальцем.

— Я беспокоился, что был слишком жестким с тобой. Я узнал, что женщины не любят, когда им приказывают.

Алли улыбнулась.

— Мне это в тебе даже нравится.

— Правда?

— Да. Бриз сказала, что ты сейчас очень вежлив, а я даже не могу это себе представить. — Она засмеялась. — Конечно, ты сразу же приказал мне раздеться. Это заводит.

У Обсидиана вырвалось тихое рычание.

— Я могу указывать тебе, что делать?

— В спальне. Я не могу обещать, что буду счастлива этому за пределами комнаты, но здесь всегда. Ты такой сексуальный.

— Ты серьезно? — Он приподнял брови, внимательно глядя на нее. — Это правда?

— Да.

— Отпусти меня.

Алли не ожидала, что он это скажет, но убрала руки с его шеи. Он перекатился на край кровати и сел, чтобы открыть ящик тумбочки.

— Что ты делаешь?

Обсидиан повернулся к ней лицом.

— Иди сюда.

— Ладно. — Алли подползла к нему на четвереньках и заглянула в папку, которую он держал в руке. — Что это?

Он положил папку на тумбочку, обнял Алли обеими руками и усадил к себе на колени, затем вытащил из ящика ручку и посмотрел своей паре в глаза.

— Подпиши бумаги.

Шок пронзил ее, и она взглянула на папку.

«Это то, о чем я думаю?»

Алли действительно надеялась на это, поворачивая голову, чтобы взглянуть на него.

— Я думал, мне придется долго спорить с тобой, прежде чем ты согласишься. — Его голос стал ниже. — Подпиши их. Мы в спальне, и я отдаю тебе приказ.

— Что в них? — голос Алли звучал так же неуверенно, как она себя чувствовала.

Она хотела получить подтверждение прежде, чем перенервничает.

Обсидиан нахмурился.

— Ты знаешь, что? Мун сохранил бумаги на пару с того дня, когда Джастис и Фьюри пришли в твой дом. Я потребовал, чтобы он отдал их мне несколько месяцев назад. Они ждали тебя. — Он наклонился, пристально глядя ей в глаза. — Ты моя, Алли, — прохрипел он. — Моя пара. Подпиши их.

Она кивнула, смаргивая слезы.

— Хорошо.

Обсидиан улыбнулся и протянул ей ручку. Алли чуть не выронила ее и крепко сжала, когда Обсидиан осторожно положил папку ей на колени. Он приобнял Алли обеими руками, и открыл папку.

Слезы мешали Алли что-либо разглядеть, пока она не сморгнула их. Она пробежала глазами документ. По сути, это был контракт, в котором говорилось, что она соглашается жить по законам Организации Новых Видов, желает быть ее членом и обязуется быть парой Обсидиана.

Обсидиан наклонился и коснулся губами ее уха.

— Не читай, Алли. Слова не важны. Ты моя пара.

Она опустила взгляд на нижнюю часть страницы и уставилась на подпись. Имя Обсидиана было уже вписано. Он встретил ее взгляд, когда она подняла голову.

— Ты уже подписал это?

— В тот день, когда их принес мне Мун.

Сердце Аллисон растаяло.

— Подпиши, Алли. Это приказ. — Обсидиан улыбнулся. — Я такой сексуальный. Не заставляй меня кусать тебя.

Она засмеялась и одной рукой придержала бумаги, делая то, что ей было сказано.

— Возможно, мне понравится.

Она бросила ручку обратно в открытый ящик тумбочки.

Алли подняла глаза на Обсидиана.

— Я вся твоя. Официально.

— Я сделаю тебя счастливой, Алли.

Она обняла Обсидиана за шею.

— Я уже счастлива.

— Я был готов показать тебе все возможные способы сделать это. — В его глазах мелькнул юмор. — Ты уверена, что счастлива?

Алли прикусила нижнюю губу и пожевала ее.

— Может, и нет. — Она не смогла сохранить серьезный вид и усмехнулась. — Я хотела черепаху, когда была ребенком, но мои родители воспротивились. Я могу припомнить то, что меня расстраивает, чтобы ты меня подбодрил.

— Черепаху? — Обсидиан внезапно усмехнулся. — А как насчет лошади? Ты когда-нибудь ее хотела? Даркнесс сказал кое-что, что я не забыл.

— Что он сказал?

— Что если хочешь, можешь скакать на мне, как на пони.

Глаза Алли расширились от удивления, что ей только что сделали предложение, которое сделало бы ее главной в сексе, но потом она представила, каково это — оседлать и трахнуть Обсидиана.

— О да. Я определенно хочу лошадь.

— Как ты относишься к собакам?

— Я люблю их. А что?

— Я имею ряд схожих с ними особенностей, — зарычал Обсидиан. — Я научился ценить себя и не сопротивляться своим инстинктам с тобой.

— Я люблю тебя таким, какой ты есть.

— Я буду очень любить тебя, Алли. — Обсидиан коснулся губами ее губ. — Неизменно. Навсегда.

Она поверила ему. Позже им придется обсудить возможность завести детей, но сейчас она просто хотела быть с Обсидианом и наверстать упущенное время. Их дети, когда или если они появятся, будут похожи на своего отца, но Алли надеялась, что его сыновья будут немного менее упрямыми.

— О чем ты думаешь? — Обсидиан посмотрел на нее. — Ты выглядишь отвлеченно.

— Я представляла себе поездку на пони. Ложись на спину.

У него вырвалось тихое рычание. Все в Обсидиане было сексуально, и он принадлежал только ей.

Впервые в жизни Обсидиан чувствовал абсолютное удовлетворение, глядя на свою пару. Он боялся, что потерял свою Алли навсегда, когда ему сказали, что ее отослали. В первые недели их разлуки его терзало невыносимое горе. Он ненавидел всех, обвиняя в своей потере. Смерть 46 тяжело сказалась на нем, но жизнь без Алли оказалась невыносимой. Алли значила для него все.

Бриз и Мун боролись с ним на каждом шагу, не оставляя его в покое. Обсидиан должен был адаптироваться, если хотел снова быть с Алли. Он выполнил бы все, чтобы это стало возможным.

Ему нужно было завести друзей и перестать рычать на каждого, кто приближался к нему. Они неоднократно рисковали своими жизнями, встречаясь с ним лицом к лицу, в то время как он боролся с подавляющим гневом. Оба продолжали уверять Обсидиана, что он вернет Алли — ему просто нужно было узнать, как стать полноправным членом Организации Новых Видов.

Игра началась. Обсидиан был полон решимости изучить их правила и сделать все, что потребуется, лишь бы Алли вернулась к нему. Они хотели, чтобы он говорил вежливые слова, чтобы он отбросил свою гордость. Со временем Обсидиану начали нравиться другие Виды. Некоторые барьеры, которые у него были, постепенно разрушались, когда он узнавал истории выживания и потерь от мужчин, проживающих в общежитии. Между ними установилась особая связь, больше, чем с другими.

Не проходило и дня, чтобы Обсидиан не скучал по своей Алли. Хуже всего было ночью. Кровать казалась слишком пустой, и он проводил пальцами по волосам или касался своей груди, просто чтобы сохранить воспоминания об Алли свежими. Бриз иногда жалела его, наводила справки о его женщине и сообщала ему новости.

Его Алли была здорова, в безопасности и работала в «Фуллер». Это поддерживало в Обсидиане надежду, что она скоро окажется в его объятьях. Когда Мун принес ему бумаги на пару, то пообещал, что они прокрадутся через стены Хоумленда и сами заберут ее, если Алли не вернут в течение четырех месяцев. Ожидание было трудным, но у него была надежда.

Обсидиану пришлось ждать всего три месяца.

Он смотрел Алли в глаза — то, что он никогда не будет воспринимать как должное, после того, как ее забрали у него. Его пара наконец в их доме, и она никогда не оставит его снова. Они будут счастливы вместе. Меньшего он не допустит.

Пальцы Алли ласкали его грудь, когда она наклонилась с улыбкой, которая расплавила его сердце. Эта женщина владела им и его сердцем. Они были истинной парой. Когда-то у него были страдания и муки, но теперь Обсидиану предстояла счастливая жизнь, которую он с нетерпением ждал.

— Я люблю тебя, Алли.

— Я тоже тебя люблю.

Их губы встретились в поцелуе, когда Обсидиан обнял свою Алли. Он никогда ее не отпустит.

«Моя!»

КОНЕЦ!

Обсудить книгу и поблагодарить команду, что работала над книгой, а также прочитать другие книги серии можно здесь:

https://vk.com/new_species

Текст переведен исключительно с целью ознакомления, не для получения материальной выгоды. Любое коммерческое или иное использования кроме ознакомительного чтения запрещено. Публикация на других ресурсах осуществляется строго с согласия Администрации группы. Выдавать тексты переводов или их фрагменты за сделанные вами запрещено. Создатели перевода не несут ответственности за распространение его в сети.