МАФИОЗИ Алекса Райли Серия: Размножение - 4 (про разных героев)

Переводчик: Василиса М.

Редакторы: Ирина К., Ленуся Л.

Вычитка и оформление: Анна К.

Обложка: Таня П.

ВНИМАНИЕ! Копирование без разрешения, а также указания группы и переводчиков запрещено!

Специально для группы:K.N ★ Переводы книг

(https://vk.com/kn_books)

ВНИМАНИЕ!

Копирование и размещение перевода без разрешения администрации группы, ссылки на группу и переводчиков запрещено!

Данная книга предназначена только для предварительного ознакомления! Просим вас удалить этот файл с жесткого диска после прочтения. Спасибо.

Пролог

Сальваторе

Люди говорят, что карма — та еще сучка, но со мной она хорошо обошлась. И дело не в том, что я порядочный человек. То, что я делал в своей жизни, происходило по своим причинам. Я крал, шантажировал, даже убивал. Однако есть то, с чем я не связываюсь: например, женщины, дети или наркотики, но в основном мои руки достаточно сильно испачканы. Так оно и получается, когда ты босс.

Я знаю и ощущаю тяжесть каждого своего темного поступка, но мне никогда не приходилось ни перед кем оправдываться. И теперь, впервые в жизни, я должен объясниться. Должен смотреть на нее каждую ночь и рассказывать этому невинному ангелу, почему пошел по этому пути.

И я сделаю это, потому что у меня нет выбора. Ее глаза — центр моего мира, каким-то образом она стала моим ангелом. Я преклоню колени и исповедую свои грехи, чтобы она могла очистить мою душу. Ради нее я упаду на меч, даже если он будет в ее руках.

Я не тот человек, который испытывает чувство вины или раскаяние, но потрачу тысячу лет, пытаясь покаяться, если это будет означает, что она не покинет моих объятий.

В ту ночь, когда я впервые ее увидел, ее жизнь изменилась навсегда. Некоторые могут сказать, что это изменения в худшую сторону, но она говорит, что в лучшую. Все, что я знаю, — я планирую жить до конца времен, потому что этот ангел не должен попасть туда, куда попаду я, когда моя жизнь закончится. Она абсолютно чиста, и я привел ее в свой мир — в подпольную мафию.

Я должен был отпустить ее, когда была такая возможность, но я единственный ребенок в семье и вырос эгоистом. Что мое — то мое.

Глава 1

Тея

Сорок семь долларов.

Я пытаюсь не заплакать, глядя на жалкие остатки денег в моих руках.

Но приходится сжать зубы, спрятать деньги обратно в кошелек и убрать его в сумку. Обычно я не считаю деньги в поезде, но он на сегодня последний, и уже около полуночи. В вагоне никого нет и не было, когда я села.

Рита снова попросила меня поработать в вечернюю смену, а я не могла позволить себе отказаться. Но теперь, после нескольких часов на ногах, когда я надрывала свою задницу в кафе, уже нет чувства, что это того стоило.

У меня болят ноги, и, находясь в электричке, на этом неудобном сиденье, каждая клеточка моего тела желает принять ванну. Но вместо этого у меня будет лишь быстрый теплый душ, а через пять часов — повторение этого дня.

В течение дня я работаю телемаркетологом в исследовательской компании. Мы объясняем людям, что проводим опросы, но чаще они думают, будто мы пытаемся им что-то продать. Я получаю минимальную почасовую зарплату и бонусы за количество совершенных звонков. Мне платят дополнительные бонусы за опросы, которые люди прошли полностью, хотя большую часть времени я общаюсь с людьми, которые просто бросают трубку. Я беру дополнительные часы так часто, как только могу, а это значит, что вставать мне уже совсем скоро. Нам разрешено начинать звонки с восьми на восточное побережье, поэтому я встаю с птицами.

Сама фирма базируется в Лос-Анджелесе, и к ней обращаются совершенно разные копании. Они хотят, чтобы люди отвечали на самые разные вопросы, такие как: за кого они будут голосовать или какое мясо покупают. Верите или нет, а у людей есть предубеждения насчет мяса.

С проведением интернет-опросов компания стала динозавром, но еще достаточное количество людей все еще боятся новых технологий, и дома стоит стационарный телефон. Вот здесь и появляется S&D Associates. Я не знаю, кто владельцы, или как они управляют компанией, но, как сказала официантка, вместе с которой я работаю по ночам, они принимают на работу, вот так я там и оказалась.

Я работаю в «У Риты» с тех пор как окончила школу. Сначала работала только по ночам, потому что днем ходила в общественный колледж. У меня были некоторые сбережения, которые помогли мне продержаться в течение первого года, но потом стало слишком трудно выдержать рабочую нагрузку, поэтому я решила взять перерыв. Это было три года назад.

Сейчас я работаю днем и по вечерам до поздней ночи. У меня была соседка по комнате, но она нашла парня и съехала полгода назад. Я пыталась найти другую, но знакомство с новыми людьми — совсем не мое, и у меня не так много друзей. Прежнюю соседку я знала со школы, мы вместе посещали некоторые занятия, но я бы не сказала, что мы были близки. Она платила свою часть аренды вовремя, поэтому я думала, что мне с ней повезло, и оставалась в стороне.

Еще четыре месяца мне не надо платить аренду, так что у меня есть время, чтобы что-то придумать. Я положила все, что у меня было, на депозит, и рассчитываю получить прибыль, когда придется переехать. Мне нужно найти квартиру поменьше, которую смогу себе позволить.

Я тру глаза, думая о том, что голова начинает болеть все сильнее, и молюсь, чтобы это была не мигрень. Или, если это все-таки она, чтобы она не началась, пока не дойду до дома. Я просто хочу отключиться, но поезд — не лучшее место для этого.

«У Риты» на сегодня закрылось, и я злюсь, думая о том, как мало чаевых сегодня получила. Иногда у меня получается урвать неплохую сумму, когда чаевые так и идут, но сегодня вечером с этим было напряженно. К тому времени, как мы поделили все с поварами и другими официантами, я осталась с маленькой суммой наличных, которые совсем не отражают мою тяжелую работу.

Я продолжаю ждать богатого родственника, который неожиданно объявится и исполнит все мои мечты, но знаю, что выдаю желаемое за действительное. Моя мама умерла, когда я была ребенком, меня воспитывала тетя. Она не знала, кто мой отец, и у нее было еще пять своих детей, о которых нужно было заботиться. Мы много переезжали, и меня переселяли между спальнями и кроватями, пока я не стала достаточно взрослой, чтобы устроиться на работу и начать зарабатывать собственные деньги. В последний раз, когда я ее видела, она жила в Лас-Вегасе, а у меня была сумка на плече. Она махнула рукой на прощание и продолжила смотреть телешоу. Не то чтобы она меня не любила, у нее просто не хватало энергии, чтобы заботиться еще об одном ребенке, который даже не был родным. Мне было больно, что мои кузены поступали так же, будто я была потерянной собакой, которую никто никогда не хотел, но я не виню их. Ни у кого из нас не было того, что можно назвать стабильным детством, и я думаю, что мы все просто пытались выбраться. Я приехала в Лос-Анджелес, надеясь, что в этом городе будет больше возможностей для кого-то вроде меня, но я была не права.

Поезд начинает замедлять ход, и я смотрю на свою остановку. Там темно, и я издаю стон. Иногда свет, который должен светить двадцать четыре часа в сутки, пропадает, и всем приходится выходить со станции на улицу в темноте. Обычно все не так плохо, если есть другие пассажиры, кроме меня, но на этот раз я одна.

— Отлично, — бормочу я, хватая сумку и вставая, когда поезд останавливается. Двери открываются, и я выхожу на платформу, быстро иду, удерживая сумку подмышкой. У меня есть с собой перцовый баллончик в боковом кармане, и я засовываю руку внутрь, сжимая его в кулаке. Это не так много, но хоть какая-то защита, и теперь я чувствую себя немного храбрее, когда пробираюсь к выходу сквозь темноту.

Платформа очень длинная. На одном конце есть станция, где можно купить билеты, но я всегда иду к другому выходу, потому что это примерно на километр сокращает путь. Если пойду к зданию станции, то мне нужно будет пройти несколько кварталов, чтобы вернуться на другую сторону, и хотя этот путь не такой опасный, как тот, по которому я иду, мои ноги просто не выдержат этого после сегодняшнего вечера.

На другом конце платформы есть переулок, он граничит с забором, за которым находится свалка. Обычно я иду вдоль забора, прохожу несколько десятков метров, пока не упираюсь в улицу, где есть несколько магазинов, работающих допоздна. Этот путь закрыт, и не думаю, что много людей знает о нем, потому что иначе они могли бы сесть в любой поезд, если захотят. Мне известно о нем уже какое-то время, с тех пор как было напряженно с деньгами, и нужно было как-то добираться на работу. Но я изо всех сил стараюсь делать все правильно и использовать этот способ как можно реже.

Я добираюсь до конца забора и вздыхаю с облегчением. Самый страшный для меня отрезок пути от остановки поезда прошел, и теперь, когда я стою здесь, чувствую себя в большей безопасности. Оглядываюсь назад, а затем смотрю вперед, глядя на свет вдалеке. Еще немного, и со мной все будет в порядке. Я всего в нескольких кварталах от дома и скоро смогу залезть в постель.

Мысли о завтрашнем дне и о том, как рано надо встать, заполняют голову, поэтому, когда я слышу шум с другой стороны забора, меня это пугает. Похоже на животное, и я останавливаюсь, парализованная неизвестностью и страхом.

Несколько раз с другой стороны забора я слышала, как лаяла собака, но потом перестала. Предполагаю, что собака умерла, потому что я видела ее однажды, и она выглядела очень старой.

Слышу другой звук, и в этот раз он похож на ворчание. Делаю шаг к забору и прищуриваюсь, пытаясь что-то разглядеть. Забор закрыт брезентом, скрывая все, что находится по ту сторону, но в нем есть щель, и я в нее заглядываю. Луна освещает достаточно, чтобы я могла разглядеть человека, стоящего на расстоянии.

Когда я смотрю на него, холодок пробегает по моей коже. Вокруг стоят старые машины, и между двумя из них я вижу, как это парень поворачивается. Он такой большой, что мог бы быть великаном. Его плечи почти вдвое шире моих, и он возвышается над кузовами автомобилей. Его волосы выглядят черными в лунном свете и немного свисают. Он одет в рубашку с длинными рукавами, которая обтягивает его мускулистую спину, и хотя мне никогда не нравились громоздкие парни, я чувствую слабость в коленях. Мой взгляд скользит по его джинсам и подтянутой заднице. Как может парень, который выглядит так угрожающе, в то же время быть таким сексуальным?

Он поворачивается, а затем я снова слышу шум. Тогда замечаю кого-то у его ног. На земле лежит человек, прикрывающий лицо руками, и когда я понимаю, что происходит, лунный свет отражается от оружия в руке большого парня.

Я поднимаю руки ко рту, чтобы заглушить крик, когда слышу выстрел. Я в ужасе отскакиваю от забора. Все во мне кричит бежать, но я стою как вкопанная, в полном шоке.

Слезы застилают глаза, я слышу в ушах стук своего сердца, и когда думаю, что останусь стоять здесь навсегда, большой парень поворачивается и смотрит прямо на меня.

Глава 2

Сальваторе

Я нажимаю на спусковой крючок, и по мне пробегает волна удовлетворения, когда вижу, как тело Джои вздрагивает. Я знал, что когда привезу его сюда, он расстанется с жизнью. Я мог сделать это быстро, но должен был ударить его пару раз, прежде чем он покинет эту землю. В конце концов, он заслужил это.

Глушитель делает свое дело, оставляя от выстрела еле слышный хлопок, а след от пули, прошедшей через его голову, сопровождается тишиной ночи. Обычно мои люди сами разбираются с чем-то подобным, но я знал Джои много лет. Он владел магазином, где я часто покупал продукты. Я просто не знал, что ему нравится бить жену и детей. Он был предупрежден об этом месяц назад, когда я увидел доказательства. Тогда я избил его, чтобы он знал, каково это. Он ценил только себя, поэтому получил наказание. Он быстро понял, что значит быть бессильным. Это был урок, в котором он нуждался, и я подумал, что этого достаточно. Это произошло после того, как его жена появилась в магазине с синяком под глазом, а его дочь выглядела точно так же. Я не мог поверить, что это происходило у меня под носом, а я не замечал этого раньше.

Я был зол, потому что защищал его бизнес, когда в действительности защита нужна была его семье. Как я мог этого не замечать? Обычно я хорошо читаю людей, поэтому меня еще больше злило, что пропустил это.

А когда сегодня я зашел в магазин, чтобы проверить, увидел, что у маленькой девочки разбита губа. Я почувствовал, что это моя личная ответственность, и я должен сам разобраться с этим, а не просто отдать приказ. Ведь я частично виновен в ране на губе малышки. Когда взгляд ее детских невинных глаз встретился с моим, и я увидел в них страдание, судьба Джои была решена. Он больше никогда не поднимет на них руку.

Магазин останется под моей защитой, но это будет как покаяние — бесплатно и на всю жизнь. Пока это место принадлежит семье Джои, я сделаю все правильно. Это верное решение после бездействия.

Приглушенный крик отвлекает от тела на земле, и я поворачиваюсь, чтобы увидеть фигуру в темном переулке за свалкой. Присутствие кого-то застало меня врасплох, потому что уже середина ночи, а в этом месте никогда никого не бывает.

Почти не получается разглядеть фигуру человека с той стороны забора, но могу сказать, что это кто-то маленький. Это, может быть, даже ребенок. Я всматриваюсь в темноту, и лунный свет освещает его. Тогда я понимаю, что это женщина. И когда открываю рот, она поворачивается и убегает.

— Блядь, — бормочу я, убирая пистолет в кобуру, и бегу за ней.

Я подбегаю к забору и подпрыгиваю, ногой отталкиваясь от центра решетки, затем руками подтягивая тело вверх. Спрыгиваю с другой стороны, приземляясь на ноги быстрым и плавным движением. Мои ноги длиннее, а она не так уж далеко убежала. Мне даже не нужно бежать в полную силу, чтобы догнать ее, но чем ближе я подбегаю, тем лучший обзор на ее попку мне открывается.

Член мгновенно реагирует, застав меня врасплох. Я почти спотыкаюсь о свои ноги, пока смотрю на ее пышную круглую задницу, которая пытается убежать от меня. Какого хрена? Мой член давно не проявлял ни к кому интереса, а теперь, просто когда наблюдаю за покачивающейся задницей, пока девушка бежит, он оживает. Это не то, что мне сейчас нужно. Я даже не помню, когда последний раз дрочил, не говоря уже о том, когда хотел женщину.

Я отвлекаюсь на ее фигуру, двигаясь с ней в ногу, и наблюдаю, как она бежит к обветшавшему многоквартирному дому. Я стискиваю зубы, не понимая, почему она думает, что забежать в этот дом — хорошая идея. Женщине с такой фигурой небезопасно в таком районе, как этот. Что она вообще делала в переулке? И откуда у меня эти мысли в голове? Я не могу сосредоточиться, потому что слишком занят, думая о том, подпрыгивает ли ее грудь, потому что отсюда не видно.

Она подбегает к зданию, и я вижу, что мусорные мешки загораживают вход, потому что люди слишком ленивы, чтобы пройти лишние три метра и выбросить их в баки. Почти из каждого окна виден кондиционер, а это значит, что в здании нет системы охлаждения. У тех, у кого нет кондиционеров, на окнах стоят решетки.

Все это бесит меня, и я злюсь, что она загнала себя в угол. Она же не думает, что это убежище, в котором ей стоит находиться, потому что в этом доме есть кое-что и похуже, чем человек, который идет сейчас за ней. Она опережает меня, и я смотрю, как она открывает дверь, бросаясь внутрь. Я следую за ней, сокращая дистанцию, на которую ей удалось отбежать. Отдаю должное — она достаточно быстрая.

Я слышу, как она бежит, поднимаясь вверх по лестнице. Я бегу за ней, перепрыгивая разом через три ступеньки. Пока не хочу ловить ее. Хочу посмотреть, куда она идет.

Она добирается до двери, достает ключи и пытается вставить их в замочную скважину. Ведет себя так, будто меня остановит то, что она войдет. Думаю, в этой халупе она живет.

Она смотрит через плечо и, наконец, видит, насколько я близко. Она наблюдает, как я подхожу к ней, и ее глаза округляются от страха. Она возится с ключами, роняя их на пол. В панике тянется за ними, но уже слишком поздно. Я стою рядом.

Я прижимаю ее к двери, которую она хотела открыть. Интересно, ждет ли ее кто-нибудь там. Эта мысль по какой-то странной причине бесит.

Она зажмуривает глаза, явно не желая смотреть на меня. Или, возможно, не хочет смотреть на то, что, она думает, произойдет. И тогда я действительно смотрю на нее.

Длинные темные волосы заплетены в свободную косу и переброшены через плечо. Несколько густых прядей выбиваются и обрамляют лицо. Кожа мягкая и нежная, и у меня появляется желание узнать, как она пахнет. Я немного наклоняюсь, чувствуя запах клубники и меда. Я и не знал, что кто-то может так сладко пахнуть, и мой рот мгновенно наполняется слюной.

Я убираю одну руку от двери, чтобы провести пальцем по ее щеке. Мне нужно выяснить, насколько мягкая на самом деле ее кожа. Желание прикоснуться к ней ошеломляет меня. Как только я ее касаюсь, она открывает глаза и смотрит прямо на меня.

Ощущение, будто мне врезал какой-то неудачник. Я никогда не видел таких глаз, как у нее. У меня даже возникают сомнения, что они настоящие. Они светло-серые, с мягким фиолетовым отливом возле зрачка. Это потрясающе, и я не могу отвести взгляд. Не знаю, как долго стою так, просто глядя в них, и чувствую что-то, чего раньше не ощущал.

— Пожалуйста, не делай мне больно, — шепчет она, пробуждая меня от транса.

Причинить ей боль? Черт возьми, я убью каждого, если хоть волосок упадет с ее головы. Она выглядит так, будто упала с небес.

Мой ангел.

— Я не собираюсь причинять тебе боль, ангел, — говорю я охрипшим голосом.

Я чувствую, что она нуждается в этом. Страх не уходит из ее глаз, и от этого мне не по себе, что не случалось со мной с самого детства, когда я боялся разочаровать отца. Она испугалась меня. Это видно по ее лицу. Я испугал этого прекрасного ангела. Черт, я не понимаю, что происходит. Что-то тянет меня к ней. Мое тело дрожит. Каждая мышца словно в огне, будто я бежал в течение нескольких дней, а не то расстояние, которое потребовалось, чтобы добраться сюда.

Ее полные губы немного раскрываются, пока она изучает меня. Я убираю руку с ее щеки, не ощущая больше мягкости кожи под своими огрубевшими пальцами. Иисус, не могу поверить, что у меня в голове вообще появилась эта мысль. Что эта женщина делает со мной?

Я пробегаю взглядом по ее маленькому телу, и снова начинаю злиться. Она не должна ходить по ночам в одиночестве. Девушка едва достает мне до середины груди, как она сможет защитить себя? В этот момент я замечаю, во что она одета. Выцветшая оранжевая форма официантки с надписью «У Риты» слева на груди. Похоже, она сшита из дешевого полиэстера, и мне интересно, болит ли от этой ткани ее мягкая кожа. Почему этот ангел работает в забегаловке, когда она может быть супермоделью? Черт, это же Калифорния. Почему ее фотографий нет на билбордах и в журналах?

— Пожалуйста, — вновь шепчет она.

Наши взгляды снова встречаются, и я понимаю, что на моем лице читается гнев. Я пытаюсь замаскировать его, но он так и рвется наружу. Я не привык контролировать себя. Это чуждо мне. Когда я хочу что-то сказать или сделать, я просто делаю это. Но я не хочу ее пугать.

— Если бежишь от кого-то, то не беги домой, — рычу я. — Потому что тогда этот человек узнает, где ты живешь.

Ее губы образуют очаровательную букву «О». Вероятно, она задается вопросом, почему человек, который преследовал ее, дает ей сейчас такие советы.

Она отстраняется немного, пытаясь избавиться от меня. Но это еще сильнее раздражает. Я хочу, чтобы она двигалась в моем направлении. Хочу, чтобы она покинула это дерьмовое здание, которое уже пора снести. Нужно будет позже с этим разобраться.

— Клянусь, я не скажу ни слова.

Услышав ее обещание, вспоминаю, почему я здесь. Я бежал за ней, потому что она видела, как я убил человека. Она является свидетелем преступления, которое может упрятать меня за решетку на всю оставшуюся жизнь.

— Ты ела? — Не знаю, почему задаю этот вопрос, ведь совсем не об этом я должен беспокоиться. Мне нужно подумать совсем о другом, но, кажется, я не могу найти в себе силы, чтобы остановиться.

— Я… — Она оглядывает коридор в обе стороны, и мне интересно, ищет ли она кого-то. Может быть, парня? Точно не мужа. Я не видел кольца, когда осматривал каждую частичку ее тела. А если у нее есть парень, то с этого момента больше нет, и это чертовски приятно. Мои люди похоронят его рядом с Джои. Им придется только вырыть могилу. Какой мужчина оставил бы ее незащищенной?

— Ты не ела, не так ли, — говорю я, и это не вопрос. Она выглядит усталой, голодной и напуганной до смерти. Я поднимаю руку и снова касаюсь ее щеки, и она вздрагивает. Я сжимаю челюсть.

— Ты никому не расскажешь о том, что видела, — требовательно заявляю я, вновь не спрашивая.

Она качает головой. Я скольжу пальцами по ее щеке, краду еще одно прикосновение, не способный контролировать себя. Может быть, она не ангел. Возможно, она ведьма и наложила на меня чары. Я выкидываю эту смехотворную мысль из головы.

Опускаю руку и тянусь за ее сумкой. Она не останавливает меня, пока я копаюсь внутри, нахожу ее кошелек и достаю удостоверение личности.

— Тея. — Я произношу ее имя, и мне чертовски нравится, как оно звучит. Она не отвечает. Я заглядываю внутрь кошелька и вижу, что у нее нет кредитных карт и только немного наличных. Нахожу старый мобильный телефон и беру его в руку. Когда поднимаю взгляд, вижу, что Тея испуганно смотрит на меня. Я набираю свой номер на ее телефоне и звоню, завершая вызов, когда чувствую вибрацию в кармане. Я убираю телефон обратно в сумку, а затем возвращаю ей.

Достаю свой кошелек и вытаскиваю часть налички. Не хочу давать ей много денег, чтобы она смогла использовать их против меня, но этого достаточно, чтобы позаботиться о себе. Я кладу купюры в ее сумочку.

— Это за молчание, — говорю я, а потом озвучиваю правду: — Я обещаю, этот человек именно там, где должен быть.

Тея просто кивает, и я ненавижу это, потому что снова хочу услышать ее голос.

Она облизывает губы и прикрывает глаза. Мой член становится еще тверже, и я схожу с ума, потому что никогда в жизни у меня не было такой реакции на женщину. Мне надоедает то, как я себя чувствую, но при этом нравится. Не чувствую, что хочу что-то только на время, и сейчас эта потребность влияет на меня. Потребность в том, чего у меня не может быть. Пока нет.

Я наклоняюсь и поднимаю ключи с пола. Приближаюсь к девушке и чувствую, как ее дыхание приостанавливается, когда вставляю ключ в замочную скважину и поворачиваю его, открывая дверь. Затем вытаскиваю ключи и кладу их в ее сумку.

— Зайди внутрь и поспи, ангел.

Она смотрит на меня, будто не верит, что я отпускаю ее. Я тоже не могу в это поверить, но, думаю, у нас разные мысли о том, что я буду с ней делать, если не позволю войти в квартиру. Вероятно, она думает, что закончит как Джои, но я бы запер ее в спальне.

— Тея. Зайди. Закрой дверь и держи язык за зубами.

Она снова кивает, поворачиваясь, чтобы зайти в квартиру. Прежде чем успевает зайти в квартиру, я хватаю ее за талию и притягиваю к груди, наклонившись так, что мои губы находятся рядом с ее ухом.

— Внутри есть кто-нибудь еще? — спрашиваю я, потому что мне нужно знать, что я не посылаю ее туда, где есть мужчина. Она качает головой. — Парень? — Мне нужно точно знать. Она вновь качает головой.

Я последний раз вдыхаю ее сладость, а затем отпускаю. Она забегает внутрь, закрывая дверь перед моим лицом. Я жду секунду, пока не слышу щелчок замка, после чего заставляю себя уйти.

Когда выхожу из ее дома, я достаю телефон и звоню.

Глава 3

Сальваторе

Большинство людей удивляются, когда узнают, что у меня есть офис. Наверное, они не думают, что тот, кто занимается организованной преступностью, может быть таким деловым. Но, по моему опыту, если относишься к людям с уважением, точно так же будут относиться к тебе в ответ. И очень помогает уладить все с полицией и политиками, если ты готов к этому. Никто не хочет иметь дело с бандитом-дилетантом, а я научился у отца всегда быть профессионалом.

Возможно, я и убийца, но в моем гардеробе есть костюмы, которые стоят дороже, чем машины у большинства людей, что для некоторых является целым состоянием. Для меня же это не значит ничего. Я отношусь к людям так, как они относятся ко мне, но внешний вид важен. Особенно для тех, кто не хочет выглядеть, будто нарушает закон. Для некоторых все дело в восприятии, и это нормально. Но память у меня хорошая, я ничего не забываю.

Вырос я в районе среднего класса с мамой, папой и собакой. Со стороны мы выглядели идеальной семьей с идеальной жизнью. Думаю, если бы мои родители были живы, то защитили бы меня от такой жизни, которую прожили сами — они хотели бы, чтобы я занимался чем-то другим. Но после того как их убили, я узнал правду о делах отца. Я поставил перед собой задачу не только отплатить тем, кто забрал их у меня, но и завладеть наследием отца и сделать из него то, чем оно стало сегодня.

Мне было семнадцать, когда я впервые убил человека, и ни разу не пожалел об этом. Он был ответственен за их смерть и был лидером конкурентов. В тот день я стал мужчиной, а для окружающих — боссом. Я был молод, но умен. Точно знал, чего хотел мой отец для своих людей и их семей, потому что он хотел этого же для нас. Он хотел, чтобы у нас был выбор. Мы могли вести преступную жизнь, но также имели гарантию безопасности для наших детей. Правда, есть группировки, которые продают наркотики, оружие и женщин, но мы вмешиваемся, когда это затрагивает нас. Мы не святые, но хотим, чтобы наш район Лос-Анджелеса был чистым, и жить в мире. Вот с чем я борюсь последние тринадцать лет.

Я думаю только о том, как обеспечить моим людям такую возможность и заработать денег. Мои люди ни в чем не нуждаются, и я считаю, что так и должно быть. Время от времени мне приходится делать грязную работу лично, как, например, с Джои вчера ночью. Хотя есть достаточно длинный список людей, которые могут решить проблемы без моего участия.

Когда добираюсь до своего офиса, трое моих ребят уже сидят возле кабинета, ожидая меня. Еще пять утра, но все одеты в костюмы. Это одно из моих правил. Вы не приходите ко мне, если не можете выглядеть достойно. Это включает и вашу одежду.

Когда я захожу, Джованни встает и следует за мной. Он моя правая рука и лучший друг с десяти лет. Наши отцы управляли этой организацией вместе, и он мог бы легко стать боссом наравне со мной. Но говорит, что хочет семью, и как только у него все получится, он уйдет. Он не создан для такой жизни. И будущая жена, которую он выберет, поможет ему выйти из всего этого. Я жду этого дня, но он еще не встретил ее, и пока он не сделал это, я буду держать его рядом.

За ним следуют двое моих лучших парней, и я желаю всем доброго утра, пока мой помощник приносит кофе, и все мы садимся за овальный стол для переговоров. Мой рабочий стол стоит в другом конце кабинета, где из окна виден сад. Джио говорит, что я должен переехать в место с видом на город, но я не хочу. Я хочу мира и спокойствия как можно дольше в течение дня.

— Ты собираешься рассказать нам, что за телефонный звонок был прошлой ночью? — спрашивает Джио, потягивая свой эспрессо.

Остальные ребята молчат, слушают и делают заметки. Они хотят занять место Джованни, когда он уйдет, хотя мы не знаем, когда это будет. Таким образом, они следуют за ним по пятам последние восемь лет. Сейчас мы уже привыкли игнорировать их.

— Мне просто нужно было знать, кто хозяин этого места и в каком оно состоянии, — говорю я, пожимая плечами.

— Я поехал туда после твоего звонка и проверил. — Он качает головой. — Можно понять о его состоянии, только взглянув на него.

Он так произносит слово «состояние», как будто не верит мне. Он знает меня лучше всех, поэтому понимает, что-то происходит.

— Это место — настоящая свалка. Что тебе там нужно? Это не наша территория, но мы можем отправить туда пару наших ребят. Я видел, ты поставил двоих ребят прошлой ночью, скажешь почему?

Я смотрю на него несколько секунд, а затем качаю головой. Я не готов объяснять, что произошло. Черт, я сам этого не знаю. К тому времени, как вернулся домой и подрочил в душе, думая о тех прекрасных серых глазах, мне начало казаться, что все это было сном.

— Все прошло хорошо с Джои прошлой ночью? — Он приподнимает бровь, будто может прочитать мои гребаные мысли.

— Да. Дело сделано. Все прибрали ближе к трем. Одна нога здесь, другая там, — подтверждаю я.

— Хорошо, — говорит Джованни, хватая пончик с подноса. — Сегодня я отправлю близнецов на юг, чтобы проверить и почтить семью Дилана. — Он кивает парням через стол. Они не похожи на близнецов, но всегда вместе, и Джио не пытается разлучить их. — Мать Дилана умерла вчера. Ей было девяносто девять. Бог любит ее, она умерла через два дня после своего мужа. Держу пари, она хотела сновать быть с ним.

Он печально улыбается. Джованни такой неженка, когда дело касается любовных историй. Я хочу закатить глаза, но образ Теи возникает у меня в голове, и я решаю промолчать.

— Итак, похоже, что я сегодня с тобой. Какие у нас планы? — спрашивает Джио, раздражая меня.

Я хотел провести день один, потому что в глубине души хочу увидеть Тею еще раз. Я уже знаю, где она работает и живет, поэтому не составит труда выследить ее. Но не желаю, чтобы кто-нибудь был в этот момент со мной, когда снова увижу ее. Хотя, возможно, было бы менее заметно, если бы я просто заглянул на обед туда, где она работает. Если бы со мной был Джио, возможно, на этот раз она не была бы так напугана. Или, может быть, она испугается еще сильней. В любом случае, я должен увидеть ее снова. Это правда.

— Полагаю, сегодня тебе действительно придется выполнить кое-какую работу, — говорю я.

— Ты имеешь в виду, что я не могу сидеть в твоем офисе и предаваться грустным мыслям? У тебя скоро появятся морщины от всех этих свирепых взглядов. Думаю, пришло время найти женщину, — говорит Джио и подмигивает мне.

Он говорит это с тех пор, как мне исполнилось двадцать. Примерно в это время он захотел найти жену и остепениться. Но пока не сделал никаких шагов к этому. Он говорит, что ждет свою единственную.

Еще один образ Теи появляется у меня перед глазами, и на этот раз ее бедра широкие, а живот круглый. Она беременна моим ребенком, а еще один сидит на руках. Она привязана ко мне всеми возможными способами, и я кусаю губу, чтобы не зарычать. Хочу, чтобы это сейчас же стало реальностью. Хочу, чтобы ее ноги раздвинулись, а лоно вобрало в себя мое семя, чтобы она больше никогда не могла убежать от меня. Как прошлой ночью. Я никогда не буду видеть ее спину. Если только не заставлю ее нагнуться.

— Что с тобой не так? Почему ты потеешь? — спрашивает Джио, отвлекая меня от моих мыслей.

— Ничего, — говорю я и несколько раз моргаю.

План действий становится предельно ясным. Я точно знаю, что мне нужно делать. Я собираюсь выследить Тею и сделать ей ребенка. Именно она создаст следующих лидеров нашей организации. Она будет королевой рядом со мной, помогая мне править. Она станет Богиней моей империи и даст мне все, о чем я никогда не смел мечтать. Она все это сделает, хотя прямо сейчас и понятия не имеет об этом.

Наверное, я должен сообщить ей.

Глава 4

Тея

Я не знаю, как долго лежу в ожидании необходимого сна, глядя на облупившуюся краску потрескавшегося и изношенного потолка. Но, наконец, сдаюсь и встаю с кровати. Человек с самыми глубокими голубыми глазами, которые когда-либо видела в своей жизни, предстает передо мной каждый раз, когда я закрываю глаза. Он преследует меня.

Направляюсь в ванную комнату, где все еще горит свет. Я не смогла заставить себя выключить его после того, что произошло ночью. Я хотела избавиться от темноты, или, может быть, это необходимость убедиться, что если кто-то придет за мной, то я увижу это. Конечно, я испугалась, но было что-то еще. Странное возбуждение, которое не могу понять. В нем что-то есть. Он поселил во мне странное чувство, но это не страх. Потому что когда он возвышался надо мной, я почти чувствовала себя в безопасности.

Смотрю на себя в зеркало и не могу сдержать стон. Я ужасно выгляжу. Темные круги под глазами сегодня еще хуже, но после бессонной ночи это не удивительно. Я практически не крашусь, но чувствую, что сегодня придется воспользоваться косметикой. Знаю, что зависла в ванной, но, похоже, я потеряла энергию, чтобы двигаться. «Забудь об этом», — бормочу себе под нос. Возможно, душ разбудит меня. Надеюсь, это поможет не выглядеть так, будто я сплю на ходу.

Я снимаю ночную рубашку, стаскиваю трусики, а затем включаю душ. В любом случае, какой смысл в макияже? Я никого не пытаюсь удивить. Если повезет, может, я и не умру до конца дня. Насколько понимаю, это может быть последний раз, когда я выйду из своей квартиры. От этой мысли по моей спине пробегает холодок.

Я встаю под струю воды, пытаясь смыть внезапную дрожь.

Ангел.

Это слово в сотый раз мелькает у меня в голове, и, как ни странно, помогает отогнать темные мысли лучше, чем горячая вода. Почему он продолжал меня так называть и почему сказал все остальное? Все эти мысли крутились у меня в голове, мешая уснуть.

Подставив голову под сильные струи, я мою волосы и тело, а после просто стою, пока не начинает идти холодная вода. Учитывая состояние дома, это произошло довольно быстро. Я в шоке, что получилось воспользоваться и таким количеством горячей воды, но, скорее всего, это из-за того, что я встала слишком рано, пока другие люди не смогли использовать всю горячую воду. Не многие здесь рано встают. Если бы я поступила так раньше, то почувствовала бы себя плохо из-за этого, но сейчас, похоже, мне все равно. Потому что не заметно, чтобы кто-то чувствовал себя плохо, поступая так же.

Выключив душ, я вытираюсь, а затем закручиваю волосы в полотенце, выжимая их. Я погружаюсь в ежеутреннюю рутину, нахожу чистую форму «У Риты», чтобы пойти туда после первой работы. Я зеваю только от мысли об этом. Когда открываю свой кошелек, замираю при виде денег, которые тот человек оставил накануне. Достаю их и пересчитываю — пятьсот долларов.

Хочется плакать, но не знаю, потому ли это, что я благодарна за эти деньги, или потому, что чувствую себя грязной из-за того, что собираюсь оставить их. Я должна позвонить в полицию. Это правильно, но я не глупая. Не знаю, кто он, но явно кто-то с деньгами и невероятной силой — а с таким человеком не надо общаться. Вчера вечером я стала свидетелем убийства, и мне не нужно больше ничего об этом знать. Если хочу остаться в живых, мне стоит держать рот на замке. Я просто надеюсь, что этого достаточно.

На него, вероятно, работает много людей, а я одна. Не уверена, что кто-нибудь заметит, если я пропаду. Мои начальники на работе, скорее всего, подумают, что я не звоню и не показываюсь, потому что решила уволиться. Может быть, арендодатель заметит, но только потому, что захочет получить свои деньги. Он, вероятно, выкинет мои вещи через неделю и сдаст квартиру кому-нибудь другому, даже никому не сообщив, что я исчезла. Боже, это грустно и от этого мне по-настоящему хочется плакать. Мои глаза начинают жечь слезы от жалости к себе.

Если пойду в полицейский участок, вероятнее всего получу пулю в голову. Хочется верить, что рассказанное этим мужчиной — правда. Что тот человек был ужасным. У меня безумное желание включить телевизор и посмотреть, есть ли что-нибудь в новостях об этом, но я этого не делаю.

Это съело бы меня живьем, если бы я узнала, что у того мертвого человека была семья, которая его любила, что он был трудолюбив, и кто-то нуждается в нем. Я вижу это будто наяву: всхлипывающая жена, держащая на руках ребенка, а вокруг нее дети постарше. Я беру деньги, отодвигаю ящик комода и заворачиваю их в пару носков.

Какой преступник советует вам, как уйти от кого-то вроде него? «Если бежишь от кого-то, то не беги домой», — сказал он. Затем велел запереть дверь. «Может быть, он хороший парень», — уговариваю я себя, закрывая ящик комода.

Знаю, что этими мыслями пытаюсь заставить почувствовать себя лучше. Что я в порядке, что не пойду к полицейским и сохраню деньги. Что нет жены, плачущей над мертвым телом.

Я открываю еще несколько ящиков в поисках того, что можно надеть сегодня. В этой крошечной спальне нет шкафа, поэтому мое скудное количество одежды лежит в комоде. Я вытаскиваю пару плотных черных леггинсов и легкий пурпурный свитер, который спадает с одного плеча. Этим и преимущества телемаркетинга — нас никто не видит. Некоторые приходят на работу в таком виде, словно они только что свалились с кровати и отправились на работу — появляясь буквально в пижаме. Пока они не воняют, руководство ничего не говорит. А даже если они что-то и скажут, человек просто пойдет дальше в свой уголок.

Я одеваюсь, а потом возвращаюсь в ванную и расчесываю волосы, прежде чем высушить их феном. Потом быстро крашу ресницы и наношу подводку. Это занимает всего секунду, но помогает мне не выглядеть так, будто я сплю на ходу. Я возвращаюсь в спальню и проверяю, все ли необходимое на сегодня собрала.

Захожу в свою крошечную кухню и открываю холодильник. Как и ожидала, там совершенно пусто. Я смотрю на часы и вижу, что у меня есть время зайти в магазин и что-то захватить, если захочу. Обычно я этого не делаю, и действительно не должна тратить свои деньги, но мои мысли возвращаются к наличным в комоде. Это подушка безопасности, и я могу позволить себе небольшую слабость. После такого испуга, я думаю, что заслуживаю один из любимых пончиков и чашку горячего шоколада со взбитыми сливками. Мой живот урчит от этой идеи. Он «говорит» мне поесть и подталкивает к этому решению. Как будто я должна делать то, что он говорит.

После работы мне действительно стоит зайти в магазин. У меня все еще есть чаевые со вчерашней смены в кафе, плюс то, что получу сегодня вечером. Может быть, смогу заработать чуть больше.

Смотрю на дверь и вытаскиваю ключи. Пора выходить, я же не могу сидеть дома вечно. Кроме того, думаю, если он захочет прийти или решит послать кого-то, он может сделать это в любом случае. Дверь не пуленепробиваемая, а он достаточно большой парень, чтобы просто выбить ее.

Сделав глубокий вдох, я открываю дверь и выглядываю. Никого. Просто обычные грязные стены коридора и потрепанный зеленый ковер. Выхожу и закрываю дверь, вставив ключ и повернув его в замке.

— Сахарок.

Я испуганно визжу. Подпрыгнув, я оборачиваюсь, чтобы увидеть, что это мой сосед Биг Шот. (Примеч.: с англ. переводится как «большой парень», «важная особа»). Предполагаю, это не его имя, но так он представляется и просит его называть. И он не настолько уж неправ. Он большой, но не такой большой, как мужчина прошлой ночью. Нет, незнакомец, который меня преследовал, полностью состоял из мышц.

Ненавижу то, что заметила, насколько он привлекателен. Совсем не это должно быть у меня на уме, но ничего не могу с собой поделать. Я никогда раньше не видела такого человека. От него так и веет властью и силой. Я чувствовала это, он давил на меня каждой произнесенной командой.

Черт, если бы я пошла в полицию, то смогла бы описать каждую деталь его лица. От сильной челюсти с небольшим порезом слева до темных ресниц, от которых его голубые глаза казались еще более смертоносными. Даже его зубы казались слишком совершенными, чтобы быть реальными. На подбородке и щеках была заметна щетина, будто он давно не брился.

Даже могла бы сказать им, что он пахнет вишневым деревом и порохом. Он был таким большим, что рядом с ним я чувствовала себя совсем маленькой. Он легко возвышался надо мной, его большое тело заполняло все пространство передо мной.

— Не хотел тебя пугать, сахарок, — говорит Биг Шот, отвлекая меня от мыслей, которым совсем не место в моей голове. — Ты сегодня рано встала.

Вероятно, он не спал со вчерашнего вечера. Биг Шот всегда пугает меня. Он смотрит слишком долго, но помимо этого больше ничего не делает. Тем не менее, у него всегда есть женщины, которые приходят и уходят. Многие из них красивые. Красивее меня, так что я не понимаю, почему он всегда пытается привлечь мое внимание и поговорить со мной. Или почему эти женщины приходят и уходят. Я держу себя в руках и не задаю вопросов. Хотела бы, чтобы он поступал так же.

— Да, собираюсь позавтракать, — отвечаю ему, убирая ключи в сумку. Я начинаю уходить, но он встает передо мной.

— Что за парень был с тобой прошлой ночью?

Я смотрю вверх, потому что настолько маленькая, что мне приходится задирать голову на большинство людей. Хочу спросить «какой парень?» но он узнает, что я лгу, потому что, наверняка, видел его. Черт, я ужасная лгунья.

— Мне действительно нужно идти, — говорю я, протискиваясь мимо него. Он уходит с моей дороги, но этого недостаточно, я должна пройти мимо него. Я оглядываюсь через плечо и замечаю его взгляд на моей заднице. Отвратительно.

Быстро спускаюсь по лестнице, но останавливаюсь у двери, прежде чем покинуть дом. Я качаю головой и выхожу, пытаясь отпустить свой страх. Взглядом сразу осматриваю улицу. Смотрю туда, куда обычно хожу, и любопытство побеждает. Как говорила моя тетя, именно оно однажды приведет меня к беде. Что я не должна совать свой нос, куда не следует. Мне всегда было интересно, что происходит вокруг меня. Есть люди, которые что-то делают, а есть те, кто наблюдает. Для меня это намного интереснее, чем телевизор. Не то чтобы я когда-нибудь засматривалась в телевизор.

Иду по обычному маршруту. Сердцебиение ускоряется, когда направляюсь к переулку — кратчайшему пути, чтобы добраться до поезда. Когда подхожу к забору, я останавливаюсь и заглядываю. Выглядит так, будто ничего и не было. Захожу за него, пытаясь лучше разглядеть, но все равно ничего. Никаких признаков того, что там был убит человек. Заметив краем глаза движение, я оборачиваюсь и вижу человека, стоящего неподалеку. Он в костюме и смотрит прямо на меня.

Воздух вокруг замирает. Это не тот мужчина, что преследовал меня прошлой ночью, но я все равно не могу двигаться. Он изучает меня и, возможно, слышит, как бьется мое сердце, даже с такого расстояния.

«Веди себя нормально», — говорю себе я.

— Привет, — выдавливаю я и слегка машу рукой. Женщина, которая видела, что здесь кого-то убили, не была бы такой спокойной и дружелюбной, не так ли? Боже, мне хочется прибить себя. — Надеюсь, вы не против, я пройду здесь. Короткий путь до станции, — говорю я. Он ничего не отвечает. Просто продолжает смотреть на меня.

Ладно. Я поворачиваюсь и продолжаю идти, немного ускоряя шаг и молясь, чтобы он не последовал за мной. Когда вижу подъезжающий к станции поезд, с облегчением выдыхаю. Запрыгиваю внутрь, сажусь на одно из мест и прислоняюсь головой к окну. Полагаю, сегодня вечером я возьму такси до дома, потому что никогда не пройду по этому переулку снова.

Глава 5

Сальваторе

— Прошло уже две недели. Ты собираешься рассказать мне, кто она, или нет? — спрашивает Джованни, поражая меня.

— Это никого из вас…

— Ты можешь продолжать говорить, что это не мое дело, — перебивает он и пристально смотрит на меня. — Но это мое дело, особенно когда это касается тебя. Я знаю, что ты наблюдаешь за девушкой, которая там живет. И ты расскажешь мне почему.

Я нахожусь в своем кабинете, разбираю кое-какие документы перед тем как уйти. Сейчас всего четыре часа, но мне нравится наблюдать за тем, как Тея идет с работы телемаркетолога к кафе «У Риты». Я наблюдаю, просто чтобы убедиться, что она в безопасности. Она, конечно, не знает, что я смотрю за ней. Я не говорил ей ни слова с той первой встречи. Но каждый день был частью ее жизни. Большей частью, чем она могла бы подумать.

Я глубоко вздыхаю и сажусь в кресло, откидываясь на спинку. Джованни, возможно, и не брат мне по крови, но он является им в любом другом смысле этого слова. Я никогда ничего не скрывал от него, и эта тайна порождает дистанцию между нами. Это что-то только мое, но я знаю, это не может продолжаться вечно.

— Ее зовут Тея, — признаюсь я, отворачиваясь от него. Мне не нравится делиться ею с кем-то еще, даже именем.

— Это из-за нее мы купили здание, верно? — спрашивает он, и я киваю. — Она знает, кто ты?

Помолчав, я поворачиваюсь к нему, не зная, как это объяснить. И решаю, что правда будет лучше всего.

— Она видела, как я убил Джои. Я преследовал ее, и теперь просто убеждаюсь, что она не сболтнет лишнего. — Ладно, может быть, не стопроцентная правда.

— Ты позволил свидетелю уйти? — В голосе Джованни я слышу смесь шока и неодобрения.

— Я позаботился об этом, — говорю я в свою защиту и встаю. Начинаю возвращаться к тому, что делал — прибираю документы на столе, прежде чем уйти. Я не должен никому ничего объяснять.

— Сальваторе.

— Джованни, — таким же тоном говорю я.

— Это будет проблемой? — спрашивает он, но теперь за его словами кроется больше переживания, чем обвинения.

— Разве я новичок в этом деле? Разве я когда-нибудь ставил нас под угрозу? — Гнев начинает завладевать мной, я обхожу стол и встаю прямо перед ним. — У тебя когда-нибудь были сомнения, что я не справляюсь или не делаю то, что будет лучше для всех в нашей семье?

Он сжимает челюсть и расправляет плечи. Пока ты не нарушаешь его личное пространство, Джованни словно котенок. А вот если нарушишь, тогда появляется пантера, которая оторвет тебе голову. Но я не боюсь. У нас с ним были несогласия, когда мы были моложе, но мы работали над ними и сейчас все в порядке. Мне просто нужно напомнить ему, что я не враг.

— Ты прав, брат, — наконец, говорит он и кладет руку мне на плечо. — Просто будь осторожен. Знаю, тебе трудно с поиском женщины, но я никогда раньше не видел тебя таким.

— Я знаю. И буду осторожен, — говорю я, и это тот шаг, который возвращает нас в норму. Я быстро обнимаю его, а затем хватаю сумку со стола и выхожу. — Увидимся позже.

Когда добираюсь до гаража, сажусь в свой черный «Мазерати» и завожу его. Путь до места, где Тея работает первую половину дня, недолгий, но его хватает для того, чтобы уговорить себя не приближаться к ней сегодня.

Прошедшие две недели были для меня адом, но я стараюсь сохранить дистанцию и продолжаю обещать себе, что скоро сделаю первый шаг. Еще мне нужно убедиться, что она не наведалась к полицейским. Потому что была реальная возможность, хотя я надеялся, что она этого не сделает. Мне нужно было узнать, кто ее друзья и семья, которым она могла рассказать о произошедшем. Я разместил несколько своих людей в ключевых местах, чтобы всегда быть в курсе, и до сих пор все тихо. Она молчала, и за ее лояльность она была вознаграждена. Но величайшая награда еще впереди.

После той ночи, когда мы расстались, я купил здание, в котором она живет, и втайне сделал несколько улучшений. Установил камеры и хорошую подсветку во всех подъездах здания. Несколько парней, которые наблюдают за районами, знают, что я присматриваю за девушкой, но я не упоминал ее имени. Просто сказал, что она дальний родственник члена нашей семьи и остается там временно. Потому что это правда. Она больше не будет жить в этой халупе.

Также я посетил ее работу телемаркетолога и поговорил с начальником. Я притворился агентом по найму сотрудников, проверяющим ее характеристики, и они выложили мне все, что у них на нее есть, так легко, что я чуть было не потерял над собой контроль. Но сохранил хладнокровность и узнал все, что мог, заплатив за их потраченное время и услуги. Если начальник Теи и был удивлен, то не показал этого, а просто убрал деньги в стол, не сказав ни слова.

Как только вышел оттуда, я связался с одним из моих парней, который занимается техникой, чтобы тот взломал сервер и стер любые данные, имеющиеся у компании на Тею. Гребаные идиоты просто дали мне папку с информацией про ее жизнь, даже не посмотрев на мое удостоверение личности.

Я не заходил в кафе, где она работает официанткой, но наблюдал со стороны. Она работает не покладая рук каждый вечер, и от этого мое сердце разрывается от боли.

Я последовал за ней, когда она отправилась на поезде домой, но находился в другом вагоне и держался на расстоянии. В первый поздний вечер, после того как она благополучно добралась до дома, я заказал для нее китайской еды с доставкой. Она пыталась отказаться, но я доплатил парню еще пятьдесят, чтобы он сказал ей, что это для нее, потому что о ней заботятся.

Теперь каждый вечер я заказываю ей еду на дом. После нескольких дней она перестала отказываться, но мне интересно, догадывается ли она, что это от меня. Чувствует ли она хоть капельку, что я забочусь о ней. Как и обещал.

В конце каждого вечера я смотрю на ее окна и жду, когда свет в комнате погаснет. После этого возвращаюсь домой и думаю о ней, пока не усну. У меня не получается держаться от нее подальше, ведь с каждым днем я становлюсь все менее и менее терпеливым.

Я подъезжаю к своему обычному месту, которое достаточно близко к старому дому, где Тея работает, но недостаточно для того, чтобы она смогла меня увидеть. «Мазерати» торчит в таком районе как этот, но она не обращает на это внимания. Однажды я поговорю с ней о ее окружении.

Я рано приехал, но не против подождать, пока она закончит. Иногда я иду за ней пешком до вокзала и еду с ней. Иногда жду, пока она сядет в поезд, а потом еду прямо к кафе «У Риты». Я барабаню пальцами по рулю, пока тикают часы, отсчитывая минуты.

Тея опаздывает на мять минут, и это меня раздражает.

Выхожу из машины и подхожу к зданию — возможно, смогу увидеть, что там какое-то совещание или что-то случилось внутри.

По прошествии десяти минут я начинаю злиться, а вместе с этим растет беспокойство.

Наконец, я сдаюсь и вхожу в здание, зная, что Тея обычно выходит через заднюю дверь. Если она работает допоздна, она меня не увидит, и никакого вреда не будет. Вот что я говорю сам себе.

Когда я вхожу, за стойкой администратора вижу молодую девушку, которая жует жвачку и держит в руке телефон, делая селфи.

— Тея Джеймс работает? — спрашиваю я, переходя сразу к делу.

Девушка в замешательстве переводит взгляд с телефона на меня.

— Кто?

— Тея Джеймс. — Я поднимаю руки на уровне груди. — Такого роста, длинные темные волосы, серые глаза.

— Серых глаз не существует. — Она смотрит на меня скептически.

— Ты знаешь ее? — Я раздражен и не делаю ничего, чтобы скрыть это в своем голосе.

— Да, она та тихоня, что сидела в конце зала. Она ушла, — говорит девушка и возвращается к своему телефону.

С меня достаточно. Я протягиваю руку к ее телефону и прижимаю его к столу.

— Она ушла раньше?

— Чувак. Не трогай мои вещи, — говорит она, вытаскивая свой телефон из-под моей руки и оглядываясь в поиске помощи. Когда она никого не видит, наконец, отвечает мне:

— Сегодня она не пришла. Я слышала, что они позвонили ей вчера и уволили, как и кучу других людей. Сокращение или что-то в этом роде.

Я не говорю больше ни слова. Отхожу от стойки и выхожу из здания, по пути вытаскивая из кармана телефон. Парень, которого я поставил наблюдать за ее домом, отвечает после первого гудка. Я сажусь за руль, пытаясь выяснить, что произошло.

— Почему ты не сообщил, что женщина с третьего этажа не вышла на работу сегодня? — Я получаю сообщения о ее передвижениях в течение двух недель, и злюсь, что об этом не услышал ни слова.

— Прости, босс. Я думал, ты только хотел знать, когда она уходит. Сегодня я не видел никакого движения, поэтому решил, что все хорошо.

Я сбрасываю вызов и вдавливаю педаль газа в пол. Обычно мне требуется некоторое время, чтобы добраться в другой конец города, где она живет, но сегодня я добираюсь в два раза быстрее. Я сжимаю руль и маневрирую между машинами, думая о том, что она потеряла работу. Она много работает, но почти ничего не имеет. Я знаю, что, вероятно, она не мечтала там работать, но, кажется, пытается изо всех сил. Бесит, что меня не было рядом, когда ей позвонили. Я не был рядом, чтобы сказать ей, что все будет хорошо.

К тому моменту, как добираюсь до ее дома, я вижу своего человека возле стройки через дорогу, где кажется, что он работает. Но на самом деле он наблюдает. Это его единственная работа.

Заметив меня, он сразу подходит.

— Прошу прощения, босс. Я должен был сообщить, что она осталась дома, — быстро говорит он, пытаясь сгладить ситуацию.

— Расслабься, Майк, — говорю я, глядя на здание.

Он кивает, и я прохожу мимо него к задней части здания. Со своего поста Майк следит, когда Тея приходит и уходит, и до сих пор все было хорошо. Но он не видит, что происходит с другой стороны дома, хотя у него есть камеры, которые помогают ему с этим.

Добравшись до заднего входа в здание, я вижу толстого наркодилера по имени Биг Шот. Он почти такой же высокий, как и я, но там, где у меня килограммы мускулов, у него килограммы жира. Его лысая голова блестит, и у него есть бородка, в которой можно разглядеть остатки еды. Рядом с ним стоит почти обнаженная женщина и пара парней, слоняющиеся рядом и пристально наблюдающих за мной.

Я не знаю его лично, но его проверили мои люди, и то, что они узнали, мне не понравилось.

Как только подхожу к ступенькам, Биг Шот встает передо мной.

— Эй, я тебя знаю, — говорит он, глядя мне прямо в глаза. — Ты собираешься повидаться с моей девчонкой?

Ярость нарастает во мне, и я сжимаю кулаки.

— Твоя девчонка? — удается выдавить мне.

— Да, я слышал, как ты привел ее поздно вечером. Но сейчас она собирается. Узнал, что ей нужно где-то остановиться, так что помогаю. Поэтому можешь разворачиваться, красавчик. Не сомневайся, я буду обращаться с ней, как с королевой. — Он облизывает губы, а женщина рядом с ним скрещивает руки на груди и злобно ухмыляется.

С меня достаточно.

Я хватаю его за горло и прижимаю к стене достаточно высоко, чтобы ноги болтались. Он хватается за мои руки, начиная задыхаться, и его парни подходят, чтобы помочь ему. Из-за пояса вытаскиваю пистолет и направляю на них. Когда они останавливаются, я прижимаю пистолет ко лбу Биг Шота.

— Ты знаешь, кто я? — спрашиваю я спокойно, и здоровяк качает головой. Я смотрю на его людей, и они делают то же самое. — Сделаю вам одолжение и расскажу. Я Сальваторе Кастелло.

Услышав мое имя, Биг Шот испуганно распахивает глаза, а его парни начинают оправдываться.

— Похоже, ты знаешь меня. Тогда ты должен был хорошо подумать, прежде чем связываться со мной или с тем, кто принадлежит мне.

Я направляю пистолет в сторону его парней и стреляю. Они убегают вместе с женщиной, и я благодарен себе за то, что не забыл надеть глушитель на пистолет.

Возвращая пушку обратно ко лбу толстяка, я прижимаю горячий ствол к его лысой голове и оставляю ожог. Он издает сдавленный крик, и я сильнее сжимаю его горло.

— Может, не здесь, босс. — Я слышу, как Майк говорит у меня за спиной. Он, должно быть, по камерам увидел, что происходит, либо был достаточно близко, чтобы услышать выстрел.

К счастью, я услышал его слова и понимаю, что в любой момент кто-то может спуститься по лестнице. Здесь не место для этого.

— Позвони близнецам, и пусть они позаботятся о нем, — говорю я Майку, убирая пистолет ото лба Биг Шота. Он падает на пол без сознания, и я поправляю костюм.

— Будет сделано, босс, — подтверждает Майк, затаскивая его тело в багажник.

Я поправляю волосы и поднимаюсь по ступенькам в квартиру Теи. Стараюсь, чтобы мысли о Биг Шоте и о том, что он собирался сделать с ней, не затуманили мой разум. Она моя, и никто не может прикоснуться к тому, что принадлежит мне. Совершенно ясно, что нужно позаботиться об этом прямо сейчас.

Когда подхожу к двери ее квартиры, вижу на ней желтое объявление. Срываю его и читаю. Это уведомление о выселении. Это гребаное здание принадлежит мне, какого черта ее выселяют?

На самом деле, управляющая компания решила взяла на себя обязательство выселить некоторых жильцов из-за переполненности здания. Жителям придется переехать до конца рабочего дня сегодня.

— Какого хера? — рычу я и сминаю бумажку в руке, а после стучу в ее дверь.

Когда Тея открывает мне, что-то в моей груди перестает болеть, а что-то, наоборот, начинает. Ее глаза покрасневшие, а волосы собраны в неряшливый пучок. На ней серый спортивный свитер, свисающий с одного плеча, и, я не могу сказать, нижнее белье это или шорты, потому что они чертовски короткие.

— Ты всегда открываешь дверь в таком виде? — рычу я, не собираясь кричать на нее, но не в состоянии контролировать свой гнев.

— Ты, — говорит она, моргая несколько раз и вытирая слезы.

— Сальваторе.

— Да, я знаю, — отвечает она, слегка покраснев и чуть приблизившись ко мне. Затем, как будто осознает, что делает, быстро отходит на шаг назад. По-видимому, она узнала кто я.

— Что это? — спрашиваю я, показывая смятое уведомление.

Она открывает рот, чтобы ответить, но вместо этого с ее губ срываются рыдания, и она закрывает лицо руками.

— О, ангел мой, не плачь, — успокаиваю я и делаю шаг вперед, чтобы обнять. Когда я чувствую, как ее руки обвиваются вокруг моей талии, я пинаю дверь, закрывая ее за нами, и мы стоим так, держась друг за друга.

В этот момент мы берем то, что нам нужно. Она использует меня, чтобы выплакаться после, должно быть, реально дерьмового дня. А я эгоистично наслаждаюсь ее теплом и сладостью, чтобы облегчить боль от того, что был вдали от нее так долго.

— Ш-ш-ш, все будет хорошо. Я обо всем позабочусь, — говорю я, поглаживая ее спину.

Она вдыхает мой запах и слегка отстраняется, глядя мне в глаза.

— О чем ты говоришь? Я даже не знаю тебя. Боже, это безумие.

Тея пытается отстраниться, но я лишь сильнее прижимаю ее к себе. Она снова расслабляется и прикусывает губу.

— Я решил, что пора обрубить концы. — Я заправляю прядь волос ей за ухо. — Последние две недели я делал все, чтобы ты больше не представляла угрозы миру, который я построил.

— Я и не представляла угрозы. Я ни слова никому не сказала, — говорит она, защищаясь.

Я немного наклоняюсь и беру ее за руки.

— Став свидетелем того, что ты увидела той ночью, ты стала моим должником. Я сохранил тебе жизнь, и ты должна ценить это. Я думал, что присматривать за тобой будет достаточно, но теперь вижу, это место небезопасно. И теперь, когда тебя выселили, очевидно, тебе нужно где-то жить.

Я оглядываю комнату и вижу лишь несколько маленьких коробок, наполовину заполненных скудным имуществом. Когда вновь смотрю на Тею, она открывает рот, чтобы начать протестовать.

— С меня хватит, — говорю я, прижимая палец к ее губам. — Я решил, что ты мне должна, и точка. А теперь одевайся, мы уходим.

— Я одета, — заявляет она, выдергивая свою руку из моей.

Я наклоняюсь, чтобы лучше рассмотреть, как ее белые шортики обтянуты вокруг задницы. Черт, я вижу очертания ее киски, и мой рот наполняется слюной.

— Прекрасно, но одерни свитер, — рычу я.

— Я не пойду с тобой. — Протест настолько неубедителен, что мы оба это слышим.

— Тея, какой у тебя выбор? — спрашиваю я, скрещивая руки на груди. — Ты потеряла работу. — Когда ее глаза округляются от шока, я качаю головой. — Ты потеряла свою квартиру, а этой дерьмовой работы «У Риты» недостаточно, чтобы ты могла позволить себе что-нибудь еще прямо сейчас. И ты должна крупнейшему картелю Лос-Анжелеса. Ты возьмешь свою сумочку и посадишь свою милую попку в мою машину. Все понятно?

Она раздраженно вздыхает, но идет и берет сумку.

— Позже я пошлю кого-нибудь за остальными вещами, — говорю я, ожидая, пока она закроет дверь, после чего мы вместе спускаемся по лестнице.

Когда мы выходим на улицу, я вижу, как Майк и близнецы разговаривают, перед тем как сесть в машину. Я инстинктивно чувствую, что Биг Шот в багажнике. Нет никаких признаков кого-либо еще.

Мы подходим к машине, и я открываю пассажирскую дверь для Теи.

— Ты пытаешься быть джентльменом? — дерзко спрашивает она.

— Ты хочешь быть отшлепанной за это? — спрашиваю в ответ.

Ее щеки розовеют, и она быстро садится в машину. Но прежде чем закрываю дверь, я наклоняюсь к ней и говорю:

— Я не всегда буду ласковым, ангел. Но теперь я твой.

Я пристегиваю ее и закрываю дверь, затем обхожу машину и сажусь в нее сам. Я уже чувствую, что с моих плеч буквально свалился груз, потому что она едет ко мне домой, туда, где я могу держать ее в безопасности, и она будет моей.

Произошло все не совсем так, как я представлял себе, но этого достаточно, чтобы я получил то, что хочу — а это Тея в моей постели и с моим ребенком, растущим в ее утробе. Никаких презервативов, никаких таблеток, никаких преград. Она будет привязана ко мне всеми возможными способами, и я сделаю так, чтобы она никогда не ушла.

И она будет умолять меня делать это все время.

Глава 6

Тея

Я смотрю на Сальваторе, задаваясь вопросом, что со мной теперь будет. Наверное, я должна психовать, плакать и кричать. Но слез больше нет. Силы иссякли из-за беспокойства, и, кроме того, может ли все быть еще хуже?

Последние двадцать четыре часа были настоящим адом. Сначала меня уволили с одной из моих работ. Затем я узнала, что должна освободить квартиру в течение ближайших двадцати четырех часов. Мне совершенно некуда идти. Мой сосед, Биг Шот, предложил взять на время часть моих коробок. Даже предложил место на его диване. Но этого не будет. Мне пришлось принять его предложение, оставив у него вещи, но не могу сама остаться с ним. Я чувствую, что будет безопаснее жить на улице, чем у него на диване.

Но почему-то с Сальваторе мне комфортно. Я выяснила, кто он, через несколько дней после той ночи. Увидела фотографию в новостях, но была в шоке, узнав причины его присутствия там. Город благодарил его за помощь в финансировании нового приюта в центре города. Это казалось странным. За несколько дней до этого я видела, как он кого-то убил. Его имя звучало знакомо, поэтому я немного погуглила на одном из компьютеров на работе и узнала, кто он на самом деле.

Мафиози.

Я прочитала несколько сайтов и статей о Сальваторе, которые основывались на городских сплетнях, но никто ничего не подтверждал публично. Моей первой реакцией была паника. Я волновалась, но прошло несколько дней, и все шло своим чередом. Если не учитывать, что еда на вынос начала появляться в моем доме каждый вечер, и я понимала, что это, должно быть, он. Его слова все еще звенели в моих ушах, когда он спросил, ела ли я в тот день.

Я смотрю на него, но он не отводит взгляда от дороги. Интересно, что он со мной сделает? Разве таким мужчинам, как он, не нравится менять женщин, словно перчатки? Почему он хочет забрать меня к себе? Это только создаст проблемы для меня, ведь кто знает, каков этот парень.

Мы едем молча. Я не могу найти в себе силы, чтобы задать какой-нибудь вопрос. Слишком боюсь ответов, которые могу получить. Радио выключено, только звук двигателя и тихие движения Сальваторе. Боже, есть что-то такое в его руках, почему я не могу перестать на них смотреть. То, как его руки напрягаются и расслабляются, завораживает.

Спустя несколько минут мы въезжаем в район, где все дома стоят в отдалении друг от друга. Пока мы едем, я думаю о том, настолько они шикарны, как те, что показывают по телевизору. Кто этот мужчина?

Некоторое время мы едем вдоль высокого каменного ограждения, которое, кажется, тянется вечность, прежде чем подъезжаем к воротам. Сальваторе нажимает на кнопку, и ворота открываются. Он медленно едет по длинной подъездной дороге, ведущей к огромному дому. Каменный фасад придает дому вид уменьшенной версии замка.

— Мне нужно будет выполнять обязанности уборщицы или что-то в этом роде? — Я смотрю в окно, пытаясь лучше разглядеть дом. Возможно, именно этого он от меня хочет. Держать меня здесь, чтобы убедится, что мой рот закрыт, а полы в его доме вычищены до блеска. Но потом я вспоминаю о том, как он меня называет и как относится ко мне. Это сбивает с толку.

Он смеется и берет меня за руку. Ласкает мою ладонь медленными поглаживаниями, а другую руку прижимает к моей щеке. Я просто растворяюсь в его прикосновениях.

— Я прослежу, чтобы твои руки оставались мягкими, какими они и должны быть. — Я наблюдаю, как он прикасается ко мне, поглаживая мозоли, которые появились от работы в кафе. — Тебе не придется и пальцем шевелить, если ты сама этого не захочешь.

Я хочу ему поверить, но могу ли?

— Я должна сделать что-то для тебя взамен, не так ли? — Я смотрю на него. Наши взгляды встречаются, и я вижу голод в его глазах. Он хочет меня. В глубине души я знаю, что именно поэтому он привез меня сюда.

— У тебя самые красивые глаза, которые я когда-либо видел. Они передаются по наследству в твоей семье? — спрашивает он, меняя тему и не отвечая на вопрос. Думаю, что такой человек, как он, не делает того, чего не хочет.

Я качаю головой, потому что не знаю ответа. Никогда не видела кого-то еще с таким цветом глаз. Возможно, в журналах. Ни у кого больше нет фиолетового оттенка, как у меня.

— Не двигайся. — Он выходит из машины и подходит к двери с моей стороны, открывая ее для меня. Предлагает мне руку и помогает выйти из машины, которая стоит больше, чем среднестатистический дом. Ясно, что он богат.

Он помогает мне выбраться из машины и притягивает к себе.

— Почему ты это делаешь? Ты же просто убьешь меня. — Я смотрю на него. Его лицо не выражает никаких эмоций, когда он смотрит на меня.

— Что я сделал, чтобы ты так подумала? — Он притягивает меня еще ближе, и между нашими телами не остается пустого пространства.

— Я просто не понимаю. Я знаю, что ты хочешь меня, что я здесь ради секса, — говорю я, замолкая на секунду, и он не отрицает. — Я уверена, у тебя куча женщин, которые мечтают сделать это для тебя. — Я отвожу взгляд, чувствуя, как мои щеки краснеют от смущения. Понятия не имею, почему отговариваю себя быть полезной для него. Я должна цепляться за любую возможность, чтобы остаться в живых. Но в глубине души почему-то больно, что он хочет использовать меня как игрушку. Возможно, я должна найти способ сбежать, но глядя на это место, я уже могу сказать, что это крепость. И куда мне теперь идти?

— Нет, — говорит он и хватает меня за руку, сжимая мои пальцы своими. — Я хочу тебя, и ты будешь моей. — Он идет к дому, и у меня нет выбора, кроме как не отставать от него. Его хватка на моей руке просто железная.

Когда мы подходим к входной двери, ее открывает для нас человек в форме и отходит с прохода, преклоняя голову перед Сальваторе.

— Сэр, — тихо приветствует он.

— Фред, это Тея. Тея, это Фред.

— Привет, — бормочу я. Он тоже кивает, но не смотрит мне в глаза.

— Все готово, — говорит он Сальваторе.

— Спасибо. В эту сторону, ангел. Позволь показать тебе комнату.

Мы входим в дом и идем по большому холлу с мраморным полом.

— Я не буду заниматься с тобой сексом, — выпаливаю я.

Мое лицо вновь краснеет от смущения, когда вижу, как пожилая женщина пытается скрыть улыбку, пока проходит мимо нас, держа стопку полотенец. Сальваторе игнорирует меня, как будто я ничего не сказала. Возможно, потому что ему все равно, что я говорю.

Он ведет меня вверх по лестнице, выполненной из того же белого мрамора, что пол в холле. Наверху перед нами появляется развилка из трех коридоров: слева, справа и прямо перед нами. Он идет прямо, не останавливаясь, и ведет меня по длинному коридору. Все стены украшены картинами, которые выглядят так, будто должны находиться в музее. В конце коридора находятся двойные черные двери, высота которых, должно быть, около трех метров.

— Я не буду заниматься с тобой сексом, — повторяю я, стараясь вложить в эти слова больше силы.

Его пальцы сжимают мои. Внезапно он поворачивается ко мне лицом, и я сталкиваюсь с его каменной грудью. Я поднимаю взгляд и вижу, что он улыбается. Интересно, что сделало его таким счастливым.

— Прекрати улыбаться, я серьезно. Тебе придется меня заставить, — кричу я.

У меня перехватывает дыхание, когда до меня доходит, что я кричу на него. Медленно отступаю назад, боясь, что он может ударить меня или что-то еще, хоть он и не давал повода подумать, что может сделать подобное. На самом деле, когда я увидела его у своей двери сегодня, то почувствовала комфорт. Как бы безумно это ни звучало, при том, что я знаю, кто он такой.

Что, если он из тех людей, которые нестабильны в своем настроении? Которые переходят от одной крайности в другую. У меня был такой кузен, и я делала все возможное, чтобы держаться от него подальше. С такими людьми никогда не знаешь, чего ожидать, и я боюсь, что Сальваторе может оказаться именно таким.

— Я улыбаюсь, потому что уже так далеко зашел.

Понятия не имею, о чем он говорит. Сальваторе обхватывает меня рукой за талию, сокращая расстояние, которое я пыталась между нами создать. Он наклоняется достаточно медленно, чтобы я могла понять его намерения, но стою спокойно, когда его губы прижимаются к моим.

Я думала, что это будет жестко и грубо, но это не так. Его губы соприкасаются с моими, и он закрывает глаза. Я держу свои глаза открытым и смотрю на него, не желая ничего пропустить. Его губы такие мягкие и безумно сладкие, и он целует меня так нежно, будто я хрустальная. Затем я чувствую его теплый язык между моими губами.

Я подаюсь ему навстречу, потому что темная часть меня хочет знать, каков он на вкус. От него так и веет силой, и я должна знать, есть ли это в его поцелуе. Когда его язык касается моего, мои глаза закрываются, и я растворяюсь в нем. Я прижимаю ладони к его груди, пальцами сжимая рубашку. Между нами нет ни сантиметра свободного пространства, но мне нужно, чтобы он стал еще ближе.

Он стонет мне в рот, и это придает мне сил. Я заставила его отреагировать на меня, я доставляю ему удовольствие.

Мгновенно открываю глаза, когда понимаю, что делаю. Не так давно я сказала ему, что не буду заниматься с ним сексом, а теперь целую его. Я со всей силы отталкиваю его от себя. Лучше прекратить это сейчас и не заходить слишком далеко.

Сальваторе отстраняется и открывает глаза. Они наполнены похотью и голодом. Ухмылка играет на его губах, и, черт возьми, он выглядит прекрасно. Слишком прекрасно, потому что думать я могу лишь о том, как бы снова прижаться к нему всем телом. Я едва себя контролирую, но каким-то образом все же сдерживаюсь.

Прижимаю пальцы к губам, все еще ощущая поцелуй. Меня никогда раньше не целовали. И это было намного лучше, чем я себе представляла. Лучше, чем смела мечтать.

— Пойдем, ангел. — Он снова берет меня за руку, переплетая наши пальцы.

Когда мы подходим к двухстворчатой двери, он отпирает ее ключом, а затем распахивает створки, открывая вид на огромную спальню.

Первое, что я замечаю, — кровать, которая, должно быть, больше, чем королевского размера. Она огромная. Зачем вообще кому-то настолько большая кровать? Мы заходим в комнату, и я слышу, как Сальваторе закрывает за нами дверь.

— Это будет наша комната, — говорит он мне.

— Наша? — переспрашиваю я. — Я сказала, что не буду…

— Ты будешь спать со мной в постели каждую ночь, когда я здесь.

Его взгляд так и говорит, что это не обсуждается. Тогда, как ни странно, мне интересно, как часто он ночует дома?

— В гардеробной есть одежда. — Он указывает на дверь. — Ванная комната находится там. — Он указывает на другие двойные двери. — Освежись. Я вернусь через несколько минут, чтобы забрать тебя на ужин.

Он подходит ко мне, наклоняясь, и я знаю, что он хочет поцеловать меня. Я отскакиваю от него и вижу, как его ноздри раздуваются. Точно могу сказать, что ему не нравятся мои действия.

— Я никогда не причиню тебе вреда, — говорит он мне, но я не отвечаю.

Мне нечего сказать. Можно говорить что угодно, но он похитил меня. Возможно, он не причинит мне физического вреда, но только время покажет его истинную натуру.

Он делает глубокий вдох и проводит рукой по волосам:

— Со временем ты все поймешь. Теперь делай, как я сказал. Я знаю, что ты скорее всего голодна.

С этими словами он разворачивается и уходит. Я слышу щелчок замка и подбегаю, чтобы проверить ручку. Она не открывается. Я прижимаюсь головой к двери.

— Черт, — вздыхаю я.

Разворачиваюсь и прижимаюсь спиной к двери, разглядывая комнату. Здесь действительно красиво. Стены темно-синего цвета с белой отделкой и лепниной под потолком. Ковер идеально белый, но что продолжает бросаться в глаза — кровать. Похоже, что она вырезана из дерева, и мне интересно, как кто-то смог это сделать. Она покрыта золотистого цвета толстым пушистым покрывалом, которое так и манит прыгнуть на него и проверить, насколько оно мягкое.

Выбросив эту мысль из головы, я направляюсь к гардеробной. Когда открываю дверь, удивляюсь, увидев, что она размером с еще одну комнату. Это не может гардеробом. Здесь висит одежда, но это помещение по размеру в три раза больше моей квартиры.

Я вхожу внутрь, осматривая полки и стойки с одеждой, которые стоят вдоль стены. Каждая доступная поверхностью используется под хранение дорогой одежды. На одной половине комнаты мужская одежда, на другой — женская.

Интересно, держит ли он кучу одежды разных размеров для женщин, которых приводит сюда, чтобы у него всегда было что-то подходящее? От этой мысли становится тошно. Быть одной из многих отвратительно, а думать о том, что тебя вышвырнут, когда станет скучно, — еще хуже. И будет следующий «ангел». Интересно, он называет так всех своих женщин, чтобы не запоминать их имена? Уверена, что так намного проще.

Моя тетя раньше так делала. Она называла всех «деточка», чтобы не вспоминать имя или не выглядеть глупо, когда она не могла вспомнить его. Меня она часто так называла. Настолько часто, что я стараюсь всегда помнить имя каждого.

Я перебираю одежду, чтобы проверить бирки на ней. Она вся моего размера. Я подхожу к туфлям и беру одну пару, чтобы увидеть, что они тоже моего размера. Все выглядит прекрасно. Красивее, чем любая одежда, к которой я раньше прикасалась. Может, поэтому я не получала от Сальваторе вестей несколько недель. Он, наверное, готовил для меня мою маленькую тюрьму. Может, даже выгнал последнюю девушку, которая была здесь. Если здесь был кто-то до меня, то должен же был остаться какой-то след. Верно?

Выхожу из гардеробной и направляюсь в сторону ванной. Все идеально белое и покрыто мрамором. Двойная раковина стоит в центре дальней стены. Рядом туалетный столик, и я подхожу к нему, открывая по очереди все ящички. Они наполнены косметикой, духами и разными другими вещами. Доставая некоторые из предметов, вижу, что они совершенно новые. Затем подхожу к гигантскому душу и осматриваюсь. Замираю, когда вижу клубничный шампунь и кондиционер. Я использую средства для волос этой же марки, но это далеко не дорогая фирма, поэтому выглядит здесь очень странно.

Покинув ванную, я направляюсь к тумбочке. Начинаю с той, где стоят книги. Подхожу и вновь замираю, когда вижу, что это книги моего любимого автора. У меня не так много книг, потому что не могу их себе позволить, поэтому большую часть времени я просто перечитываю свои любимые. Осторожно положив книги на место, открываю тумбочку, но внутри пусто. Я открываю другую, но там тоже пусто. Мне кажется, что эту комнату никогда не использовали. Все здесь кажется новым, или, может быть, у Сальваторе просто очень хорошие уборщицы.

Оглядываюсь вокруг, и мой взгляд натыкается на золотистого цвета портьеры. Я бросаюсь к ним и отдергиваю их в сторону. Кажется, что они весят больше, чем я, когда отодвигаю их, чтобы убрать с пути. Балкон. Я хватаюсь за дверную ручку, но она не открывается. Толкаю сильнее, но все равно ничего. Я смотрю внимательней и вижу замочную скважину, в которой должен торчать ключ, но его нет.

Хочется лечь на кровать и остаться там — я не хочу готовиться к его приходу. Понятия не имею, откуда у меня смелость, чтобы противостоять мафиози, но, возможно, это потому, что мне нечего терять. Или, может быть, часть меня знает, что он не причинит мне боли, и я хочу немного воспользоваться этим. Затем закрадывается запретная мысль, и я вспоминаю его угрозу отшлепать меня. Я пытаюсь отогнать это воспоминание прочь, но оно не покидает меня. Я не должна доверять ему. Так же, как не должна была позволять ему так легко забирать меня сегодня. Или чувствовать облегчение, когда открыла дверь и увидела его.

Серьезно, у меня напрочь отсутствует инстинкт самосохранения.

Куча бессвязных мыслей проносится в голове, когда замечаю дверь, о которой Сальваторе не упоминал. Я обхожу кровать и подхожу к двери, задаваясь вопросом, может ли это быть запасным выходом. Хотя вряд ли смогу сбежать, даже если выйду из комнаты. Но, как всегда, любопытство побеждает — я должна знать, что за этой дверью.

Когда поворачиваю ручку, дверь открывается, и радость трепещет во мне. Заглядываю внутрь и медленно вхожу. Это детская комната. Она оформлена в стиле зоопарка: нижняя часть стены окрашена в лес джунглей, а верхняя часть — голубое небо с летящими по нему птицами. Комната обустроена так, будто в любой момент готова к появлению ребенка. Здесь есть все, что может понадобиться. Я медленно поворачиваюсь вокруг, рассматривая все. Здесь кроватка, люлька, пеленальный столик, качели, в углу стоит даже автокресло.

— О, мой Бог.

У него есть ребенок. А потом меня осеняет. Может, у него даже есть жена. Эта как удар под дых. Весь воздух выходит из легких. Не знаю, почему раньше об этом не задумывалась. Не помню, видела ли у него кольцо на пальце, но, возможно, он один из тех мужчин, которые его не носят. Я не знаю, почему нахожу это настолько шокирующим или почему это так глубоко ранит. Прижимаю ладонь к губам, которые он целовал, и, клянусь, все еще чувствую его поцелуй на них.

Теперь мне становится ясно, зачем я здесь. Почему, наверное, так хорошо подхожу, чтобы удовлетворить его потребности. Он хочет, чтобы я была его любовницей. Чтобы держать подальше, и никто не узнал обо мне. Его грязный маленький секрет. Насколько я понимаю, его жена живет в этом же доме, просто в другом крыле. Дом выглядит достаточно большим, чтобы это было возможным. Почему эта мысль вызывает у меня больше отвращения, чем когда я увидела, как он убил человека?

Глава 7

Сальваторе

Вернувшись в спальню, нахожу Тею на кровати — она сидит, подперев голову руками. Услышав, что я вошел, она поднимает голову, и я вижу отражающиеся на ее лице боль и гнев. Я закрываю за собой дверь и делаю шаг к ней, задаваясь вопросом, кто мог ее обидеть за то короткое время, пока меня не было.

Когда начинаю приближаться, она встает с кровати и смотрит на меня с ненавистью, и понимаю, что я — причина ее боли. Каким-то образом в тот момент, пока меня не было, я успел что-то натворить.

— Расскажи мне, что случилось, и я это исправлю. Я исправлю все, что не так. — Я протягиваю к ней руки ладонями вверх, но выражение ее лица меняется на отвращение, когда она смотрит на них.

— Не подходи ко мне. — Она скрещивает руки на груди и вызывающе приподнимает подбородок.

— Как ты думаешь, что произойдет, если я сделаю это? — спрашиваю я, делая шаг вперед. Хочу посмотреть, как далеко она зайдет.

— Я не хочу, чтобы ты прикасался ко мне. — Тея отворачивается, чтобы не смотреть на меня, когда произносит это.

— Хорошо. Предположим, что ближайшие пару секунд я не прикоснусь к тебе. Скажешь ли тогда, что случилось? Или это одна из этих женских штучек, когда ты говоришь, что «все хорошо», а на самом деле нет?

Я смотрю ей в глаза и не могу не улыбаться. Если бы взглядом можно было убивать, я уже был бы кучкой пепла.

— У нас нет времени, чтобы выяснять из-за чего именно ты не злишься в этот момент. — Я подхожу к гардеробной и беру первое попавшееся платье, которое оказалось цвета расплавленного золота, способное подчеркнуть каждый ее изгиб. — Я говорил тебе, чтобы ты приготовилась, но, очевидно, ты была слишком занята, не злясь на меня.

Положив платье на кровать, я поднимаю взгляд и подмигиваю Тее, но она закатывает глаза.

— Надевай платье, ангел.

— Почему я должна надеть на ужин что-то такое официальное? — Она оглядывает меня, и мне до боли хочется обнять ее, прижав всем телом к себе, но вместо этого я терпеливо жду. — Почему на тебе смокинг?

— Ты будешь сопровождать меня на благотворительный вечер. Там дресс-код, поэтому мы должны одеться официально, — отвечаю я, прислонившись к столбику кровати и наблюдая за каждым ее движением.

— У тебя нет никого, кого бы ты мог с собой взять? — Ее слова звучат горько, и мне это не нравится.

— Нет никого, с кем бы я хотел пойти, кроме тебя. Так что, если сама не наденешь платье, я надену его на тебя. — Мои слова ставят точку в разговоре. Я даю им повиснуть в воздухе, чтобы она взвесила свое решение.

На мгновение я думаю, что она будет пререкаться со мной. Но что-то происходит в ее голове, и Тея переходит от злого настроя к игривому. Мой член не должен вставать при мысли о том, что она может сделать дальше, но, кажется, он живет своей жизнью.

— И что ты сделаешь? Отшлепаешь меня?

Она бросает мне мои же слова, и, хотя пытается сделать из них оружие, я вижу желание в ее глазах.

— Если ты этого хочешь, — говорю я, отталкиваясь от столбика кровати, и подхожу к ней. — Тебе не нужно злиться, чтобы получить то, что хочешь.

Пока я шаг за шагом приближаюсь к ней, между нами ощущается напряжение от моих слов. Боль и гнев уходят из ее глаз, и я вижу, как она нервно облизывает губы. Я обнимаю ее за талию и притягиваю к себе.

— Как насчет того, чтобы я отшлепал тебя только потому, что хочу этого, и если тебе понравится, это будет нашим маленьким секретом. — Она краснеет, и я наклоняюсь, прижимаясь губами к ее щеке и уху. — Я никогда никому не скажу, насколько мокрой это тебя делает.

Я опускаю руку к ее джинсовым шортам и расстегиваю их. Поцелуями прокладываю дорожку по шее и обратно к уху, пока медленно стягиваю шорты с попки Теи и позволяю им упасть на пол, чтобы потом залезть под ее свитер и провести руками по животу и груди. Смотрю ей в глаза, когда она поднимает руки, и я стягиваю свитер, также бросая его на пол.

Обнимаю ее за спину и расстегиваю лифчик, а затем медленно стягиваю его по рукам, оголяя округлую грудь с твердыми розовыми сосками. Румянец, покрывающий ее щеки, спускается до груди, и я вижу, как дрожат ее руки в порыве прикрыть себя. Но прежде чем она успевает сделать это или передумать, я опускаюсь на кровать и одним быстрым движением притягиваю ее на свои колени.

Я сажусь таким образом, что верхняя часть ее тела лежит на одной ноге и на кровати. Ее киска прижата к моему члену, и я смотрю вниз на бледно-голубой хлопок, скрывающий ее попку. Кожа Теи безупречно белая, и я оттягиваю ее трусики, оголяя ягодицы.

— Ты не представляешь, как прекрасна, да, Тея? — Я мягко, не торопясь провожу ладонью вдоль ее позвоночника, запоминая каждый изгиб. — Ты просто великолепна.

Чувствую дрожь в дыхании, когда она выдыхает, пока я поглаживаю ее задницу, а затем сжимаю обеими руками. Ее нежная кожа начинает розоветь от этого прикосновения. Мой член болит, умоляя об освобождении, но я не собираюсь давать ему это.

— Раздвинь ноги. — Мой голос охрип, я как собака на поводке, которая хочет сорваться, и не уверен, смогу ли сдержаться.

Она секунду колеблется, прежде чем сделать, как я прошу. Тея сильнее прижимается своими пышными бедрами к моим, и я издаю громкий стон. Она раздвигает ноги настолько широко, насколько это позволяет ее положение.

— Идеально, — говорю я, глядя вниз на мокрое пятно на трусиках напротив ее киски. — Не двигайся, ангел.

Первый шлепок по ее заднице легкий, но окрашивает кожу в темно-розовый оттенок. Тея не вскрикивает, но инстинктивно приподнимает попку выше, умоляя о большем. Я опускаю руку ей на спину и чувствую, как ее дыхание ускоряется, но на этот раз не от нервов, только желание.

Я делаю еще два шлепка, по одному на каждую ягодицу, и облизываю губы. Не знаю, смогу ли остановиться, если продолжу.

Тея начинает ерзать, и мне приходится стиснуть зубы, чтобы не наклониться и не укусить ее за задницу. Я хочу раздвинуть ее бедра шире и попробовать сладкий мед киски.

— Еще? — Я повожу ладонью по ее заднице, направляясь к киске, прикрытой трусиками, и, наткнувшись на мокрый хлопок, начинаю ласкать складочки. Когда она стонет и кивает, я поднимаю руку и провожу пальцами по верхней губе. Хочу чувствовать ее запах, пока шлепаю ее. Это единственное, что может дать мне хоть какое-то облегчение.

Я не считаю шлепки, но чем дольше это делаю, тем выше она поднимает бедра мне навстречу, пытаясь потереться об меня, чтобы достичь оргазма. Она поворачивает голову ко мне, руками сжимает покрывало, и я больше не могу сдерживаться. Видеть, как она почти кончает, достаточно, чтобы умереть.

Сделав последний шлепок, я хватаюсь за край ее белья и срываю его, бросая клочья на пол. Погружаю в ее влажную щелку два пальца, одновременно начиная быстро тереть клитор по кругу.

— Сальваторе! — кричит она, выгибаясь, а затем падает обратно на кровать.

Я двигаюсь в ней пальцами резко и быстро, ее киска сжимает меня, когда оргазм накрывает ее словно приливная волна, унося за край. Ее удовольствию нет конца, и она кричит от восторга и испуга, потому что оно накрывает ее, как цунами.

За моими плечами много грехов, поэтому меня ничто не может остановить. Никто. Я встаю на колени позади нее, заменяя пальцы ртом, прежде чем она успевает отойти от оргазма.

Вкус ее сладкой, словно персик, щелки, когда она прижимается к моему лицу, — это рай. Исследуя языком киску, я хватаю Тею за бедра, желая, чтобы она толкалась на меня. Я хочу потеряться в ее удовольствии, пока сладкие соки ее желания бегут по моему подбородку.

Ее тело напрягается, и она пытается отодвинуться от моего лица, когда чувствует приближение следующего оргазма. Но я рычу и сильнее прижимаюсь ртом к ее киске, удерживая в плену страсти.

— Не смей отодвигать свою киску от моего рта. Ты думаешь, что она принадлежит тебе, но это уже не так.

Я прикусываю кожу внутренней части ее бедра, и она снова выкрикивает мое имя, когда еще один оргазм накрывает ее.

Ласкаю ее клитор, медленно облизывая его. Это успокаивает Тею, и она расслабляется на кровати. Лизнув эту сладость еще несколько раз, я заставляю себя отстраниться и встать.

Протягиваю руку и беру платье, которое бросил на кровать, а затем встаю на колени у ног Теи и надеваю его. Натягиваю его до бедер и на попку, а затем заставляю ее встать спиной ко мне, чтобы одеть в платье без бретелек до конца. Поправляя ткань вокруг груди, я сначала обхватываю ее, а потом уже аккуратно вкладываю в чашечки платья. Целую обнаженное плечо, пока застегиваю платье на молнию, а после прижимаю к себе, обхватывая руками за талию и вдыхая клубничный аромат ее волос.

— С обувью сама справишься или мне помочь? — спрашиваю я, целуя ее в плечо.

Покачав головой, Тея застенчиво отвечает мне:

— Думаю, что смогу справиться.

— Позволь мне еще немного позаботиться о тебе, — говорю я, поворачивая ее и усаживая на кровать.

Я захожу в гардеробную и беру туфли, которые подходят к платью. Когда возвращаюсь в комнату, становлюсь перед Теей на колени и поднимаю одну ее нежную ножку. Поцеловав внутреннюю сторону щиколотки, я надеваю туфлю, а затем проделываю то же самое со второй ногой.

Когда поднимаю взгляд, в ее глазах я вижу, что гнев и разочарование исчезли, и теперь на их месте растерянность и миллион вопросов.

— Позже, ангел. Мы опаздываем, — говорю я, угадывая ее мысли.

Она открывает рот, чтобы что-то сказать, но сразу закрывает его.

Я встаю и протягиваю руку, ожидая, когда она вложит в нее свою ладонь. После секундного колебания она делает это. Притягиваю ее за руку к себе, поднимая с кровати, а после обнимаю за талию.

Я держу ее крепко, пока мы выходим из спальни, а затем и из дома. За всю поездку она не говорит ни слова, но я практически слышу вопросы, формирующиеся в ее голове.

Как раз перед тем, как лимузин останавливается, я наклоняюсь и целую местечко прямо под ее ухом.

— Терпение, — шепчу я, покусывая мочку ее ушка.

Глава 8

Тея

Когда мы входим в большой бальный зал, я еще крепче обнимаю Сальваторе. На улице расстелили красную ковровую дорожку и выстроились фотографы. Я не сделала прическу и не нанесла макияж, но Сальваторе смотрит на меня так, будто я самая красивая женщина на свете.

Предполагаю, что выгляжу так, будто только что занималась сексом, но как раз это, кажется, и произошло. Не знаю как, но я забыла о других женщинах и детях, которые могли у него быть, и лежала у него на коленях, пока он шлепал меня, а потом ласкал мою киску.

Боже, мое лицо горит от воспоминаний. По крайней мере, мне не нужны румяна, чтобы добавить немного цвета лицу. Одной мысли о том, что я сижу на лице Сальваторе достаточно, чтобы покраснеть с ног до головы.

Не могу поверить, что так ослабила бдительность. Я никогда ни с кем не была близка, но практически умоляла его об этом. Неужели у меня нет никакого стыда? Что, если у него есть жена, девушка, дети? Все те же вопросы всплывают вновь, но он просил меня быть терпеливой. Как долго мне придется ждать?

На нас все смотрят, когда мы идем по залу. Они приветствуют Сальваторе, как будто он здесь главный. Возможно, так и есть. Некоторых людей, в основном женщин, он знакомит со мной, а некоторых — нет. Некоторым из них он не называет мое имя, и я понимаю, что они ему не нравятся. Он спокоен с ними, но тело напряжено, как будто в любую минуту готов броситься на мою защиту.

Я выпиваю пару бокалов шампанского, и каждый раз, когда проходит официант с подносом закусок, Сальваторе останавливает его и следит, чтобы я что-то съела. Я молча наблюдаю за всем со стороны. Такого со мной еще никогда не было. Все это похоже на какой-то фильм.

Внезапно, когда к нам приближается какой-то лысый мужчина, спина Сальваторе напрягается, как никогда до этого.

— Возможно, сейчас самое время воспользоваться дамской комнатой, — бормочет Сальваторе, продолжая смотреть на мужчину.

— Хорошо, — говорю я, понимая, что это, должно быть, кто-то, кому он не хочет меня представлять.

— Это в той стороне, — говорит он, прижимая руку к моей спине, чтобы направить в нужную сторону.

Но, видимо, я недостаточно быстра, потому что этот лысый мужчина появляется передо мной прежде, чем я успеваю отойти.

— Кто у нас тут, Сал? — Мужчина смотрит на меня неясным взглядом карих глаз. Он чуть выше меня, но кажется сильным. Выглядит он как наркоман, которого накрыло после «дорожки». Он одет в костюм, но не похоже, что часто носит такую одежду. Бьюсь об заклад, ему будет более комфортно в чем-то грязном и потрепанном, но сегодня вечером он хочет выглядеть одетым с иголочки.

Сальваторе сразу закрывает меня собой и делает шаг в сторону лысого мужчины.

— Не думал, что ты вернешься в город, Крид. И я уверен, что ты не получал приглашения на сегодняшнее мероприятие.

Крид ухмыляется, оглядывая зал, а затем снова смотрит на Сальваторе.

— Я ненадолго. Просто хотел зайти и проведать тебя. Отдать дань уважения и прочую херню.

— Прочую херню? — Я слышу, как кто-то спрашивает позади нас.

Затем оборачиваюсь и замечаю по крайне мере человек десять, готовых защитить Сальваторе.

— Похоже, Джованни все еще следует по твоим пятам. Осторожно, Сал. Если остановишься слишком быстро, он окажется в твоей заднице, — говорит Крид.

— У него отличная задница, — отвечает Джованни, и я фыркаю.

И сожалею об этом сразу же, потому что все обращают на меня внимание.

— Хорошенькая малышка, — говорит Крид и облизывает губы. — Она сосет член так же хорошо, как твоя мать?

Раздается оглушительный рев, все происходит слишком быстро. Люди как будто из ниоткуда появляются рядом, начиная размахивать руками и кричать, облепляя нас со всех сторон. Это какой-то хаос, так что я просто стараюсь отойти подальше. Одна фраза Крида, и это место заполняют волнение и гнев.

Я стараюсь не попасть под раздачу в массе тел, наблюдая, как пять человек оттаскивают Сальваторе от Крида. Вдруг кто-то кладет руку мне на плечо и тянет в сторону, но я не знаю, кто это, потому что не могу оторвать взгляда от происходящего. Я просто стою и смотрю, как Сальваторе пытается вырваться и броситься обратно к Криду, чтобы закончить начатое.

— Ты покойник! — кричит Сальваторе, и я слышу щелчки камер.

Папарацци повсюду, они ловят каждый момент на камеру.

— Черт, — бормочет кто-то за моей спиной, и вот тогда я замечаю, что это Джованни увел меня. — Выведите его отсюда! — кричит он, и кучка парней в костюмах уводят Крида.

Те, кто находятся рядом с Сальваторе, пытаются его успокоить, но это бесполезно. Он не в состоянии говорить, он готов убить всех в этой комнате.

Крид смеется, пока кровь течет из его носа — выглядит он, как сумасшедший. Он продолжается смеяться, даже когда его выводят из бального зала. Этот смех эхом отражается от потолка.

Какого черта произошло за последние тридцать секунд? Словно открылись врата ада.

Я смотрю на то, как Сальваторе пытается успокоиться, от этого щемит в груди. Он хочет вырваться из хватки людей, которые пытаются поговорить с ним, хочет броситься за Кридом.

Не задумываясь, я подхожу к Сальваторе и сжимаю его руку. Ощущение теплой кожи, даже при том, что его пульс зашкаливает, успокаивает меня. Он вздрагивает, но затем поворачивается, чтобы посмотреть на меня, и его взгляд мгновенно смягчается. В следующее мгновение он притягивает меня в объятия и делает глубокий вдох.

— Ты в порядке, ангел? — Я киваю ему в грудь и чувствую, как подбородком он прижимается к моей голове. — Прости за это. Долгая история.

— Так себе объяснение, — говорю я и чувствую, как его грудь трясется от смеха.

— Не здесь, — шепчет он мне на ухо, и тогда я понимаю, что мы все окружены людьми. — Джио, — зовет Сальваторе, и я поворачиваюсь, чтобы увидеть, как Джованни идет к нам. — Позаботься об этом. Я собираюсь отвезти ее домой.

— Приятно познакомиться, Тея, — говорит Джованни. — Я абсолютно ничего о тебе не слышал.

Он тепло улыбается, и я могу сказать, что он хороший парень.

— То же самое могу сказать и о тебе, — говорю я, пожимая плечами, и он смеется.

— Так как Сал никогда нас не представит, можешь звать меня Джио. Можно сказать, я его младший брат. Добро пожаловать в семью.

Он кивает нам на прощание и уходит, а произнесенное им слово «семья» порождает новые вопросы, которые мне не терпится задать.

— Еще нет, — шепчет Сальваторе мне на ухо, и я раздраженно рычу на него. Ненавижу, как легко он может читать мои мысли.

Вскоре подъезжает лимузин, и вот мы уже на заднем сидении, и уезжаем оттуда.

— Что это было? — спрашиваю я, но Сальваторе обрывает меня, прижимаясь губами к моим.

Поцелуй такой глубокий, его язык требует открыться навстречу без колебаний. Я отвечаю и даю ему то, что он хочет, чувствуя его потребность в этом. Он отчаянно хочет получить всё от меня, и я хочу и могу дать ему это. В этот момент все мои вопросы отходят на задний план, остается только то, что я могу сделать, чтобы успокоить его.

Понятно, что Сальваторе хочет меня, и я хочу его. Не знаю, чем все это обернется, но сейчас я руководствуюсь только тем, что говорит мне мое тело.

— Подними платье, — шепчет Сальваторе у моих губ, обхватывая меня за плечи.

В следующую секунду он освобождает от платья мою грудь и целует ее. Я тянусь к подолу платья и собираю его вокруг талии, давая возможность легко устроиться между моих бедер. На мне нет трусиков, потому что он сорвал их ранее, так что я остро ощущаю прохладный воздух, ласкающий мою мокрую киску.

Сальваторе обхватывает губами один из сосков и начинает сосать его. Я издаю стон, выгибаю спину и провожу руками по его волосам. Я крепко сжимаю его, пока он перемещается от одного соска к другому, делая их очень чувствительными. Он сжимает ладонями мою грудь, а затем спускается вдоль талии к бедрам, раздвигая ноги еще шире.

Мои волосы падают на мокрые соски в тот момент, когда он прижимается ртом в моей киске. Чувства снова переполняют меня, когда Сальваторе начинает сосать мой клитор, а затем скользит в меня двумя пальцами. Так много ощущений, когда он наполняет меня, а клитор подвергается сладкой пытке.

Это отличается от всего, что я когда-либо чувствовала, и я толкаюсь бедрами ему навстречу, желая большего. Я никогда и не знала, что мне будет настолько хорошо, когда кто-то поцелует меня там, поэтому я приподнимаю бедра, начиная умолять.

— Еще, Сальваторе. Не останавливайся.

— Думаешь, я могу перестать ласкать твою маленькую киску? Никогда, ангел.

Сальваторе буквально пьет мои соки, словно жаждущий воды странник, который долго бродил по пустыне, а я — единственное, что может утолить его жажду. Прижимаясь к его рту все сильнее, я кричу, когда приближаюсь к оргазму.

Я тяну его за волосы, и он приоткрывает глаза. И неотрывно смотрит на меня, пока я трусь о его лицо и беру то, что хочу.

— Ты дашь мне кончить, а затем расскажешь все, Сальваторе. Если хочешь меня, убедись, что я больше никогда не буду в неведении.

Он зажимает клитор зубами, и я откидываю голову назад. Оргазм накрывает меня, и я кричу его имя на весь лимузин. Мои ноги дрожат, а тело слабеет, но он крепко держит меня. Волна за волной наслаждение накрывает меня, и я отпускаю себя, позволяя Сальваторе поймать меня.

Он дьявол, который пришел украсть мою душу, однако он не ожидал, что я сама отдам ее.

Глава 9

Сальваторе

Я несу Тею вверх по лестнице в нашу спальню и закрываю за нами дверь. Она просыпается и начинает тянуться ко мне, когда я укладываю ее на холодные простыни.

Ее глаза слипаются, но я знаю, что она не отпустит меня без разговора. Она была обеспокоена весь вечер, а я даже не знаю почему. Но сделаю все, чтобы искоренить ее страхи, поэтому присаживаюсь на край кровати и жду вопросов.

— Ты будешь спать в смокинге? — спрашивает она, дергая меня за галстук.

Он болтается у меня на шее, и она стягивает его, бросая на пол.

— Ты хочешь раздеть меня или задать вопросы? — спрашиваю я в ответ, на что она улыбается.

— И то, и другое. — Тея начинает медленно расстегивать мою рубашку. — Ты женат?

Она не смотрит мне в глаза, когда спрашивает об этом, и этот вопрос шокирует меня. Я протягиваю руку и сжимаю ее запястье, пока она не переводит взгляд на меня.

— Тея. — Я прижимаюсь губами к внутренней стороне ее запястья, не нарушая зрительного контакта. — Я не женат и никогда не был. В моей жизни нет никого, кроме тебя.

Она делает глубокий вздох и кивает.

— Я так и думала, но не знала наверняка. — Она пожимает плечами и снова пытается отвернуться.

Я беру ее за подбородок и наклоняюсь к ней.

— Ты единственная женщина, которая завладела моими мыслями. Будь осторожна с этим. — Я подмигиваю ей, и она улыбается в ответ, а ее глаза снова начинают сиять.

Тея снова возвращается к моей рубашке, и когда заканчивает расстегивать пуговицы, я снимаю ее. Затем встаю, расстегиваю ремень и брюки. Она внимательно наблюдает за мной, пока я снимаю обувь и носки, а затем и брюки.

Когда я остаюсь в одних боксерах, наклоняюсь и стягиваю с нее платье. Она лежит в нашей постели совершенно голая, и я никогда не видел ничего прекраснее.

— А что насчет детской комнаты? — Она бросает взгляд на дверь примыкающей комнаты, на мгновение отвлекая меня от созерцания обнаженной красоты.

— О, это? — Стянув трусы, я освобождаю свой твердый член. Забираюсь на кровать и опускаюсь на Тею сверху, упираясь руками в матрас по обе стороны от ее лица. — Чтобы наши дети были рядом, пока будут маленькими.

— Рядом? У нас будет ребенок? — Она смотрит на меня, широко распахнув глаза.

— О, да. Как минимум пять. Я хочу большую семью.

— Ты сейчас серьезно? Сальваторе, ты меня даже не знаешь. — Она прижимает ладони к моей груди, но не отталкивает меня.

— Я знаю больше, чем ты думаешь, — говорю я и наклоняюсь, чтобы нежно поцеловать ее в губы.

— Это безумие, — стонет она, когда я прокладываю дорожку поцелуев к ее груди.

— Может, я просто поласкаю твою киску, чтобы ты согласилась? До сих пор это срабатывало, — говорю я, раздвигая коленом ее ноги. — Или, может быть, в этот раз ты примешь мой член?

Я скольжу членом по ее складочкам, растирая соки по клитору. Она стонет и всем телом прижимается ко мне, ее глаза закрываются.

— Да, ангел. Думаю, тебе нужен мой член внутри. — Я скольжу вверх и вниз по ее киске, распределяя влагу по члену, смешивая наши соки, прежде чем прижать головку к ее входу. Я больше не могу сдерживаться. — Теперь ты моя.

Я вхожу полностью, чувствуя, как ее девственная киска сжимается вокруг меня. Тея напрягается, и я наклоняюсь, целуя ее и пытаясь отвлечь от боли. Она ощущается как рай, а ее киска мягкая и сочная, как сладкий персик. Мне нужна вся сила воли, чтобы не начать двигаться в ней, потому что я должен быть сконцентрирован на ее ощущениях, а не на своем удовольствии.

— Сальваторе, — стонет она, пока я держусь неподвижно, давая ей привыкнуть.

— Я планирую удостовериться, что ты забеременеешь с первой попытки, Тея. Я хочу, чтобы мой ребенок появился внутри тебя еще до того, как закончится ночь, так что раздвинь ноги пошире.

Я целую ее грудь и беру в рот сосок, посасывая то один, то другой, и не спеша начинаю двигаться, почти не вынимая член из нее. Она обхватывает мою талию ногами и сжимает их, когда я медленно выхожу и вхожу в нее не более сантиметра за раз.

— Я не знаю, — стонет она, в ее голосе слышится мольба и нужда. — Все так быстро.

— Ш-ш-ш, — успокаиваю я, прерывая ее сомнения. — Твоя единственная задача — это позволить мне доставить тебе удовольствие и зачать ребенка. Поэтому расслабься и позволь мне сделать всю работу.

Я сажусь и смотрю вниз, где мы соединены. Я медленно двигаюсь, наблюдая, как мой толстый член исчезает внутри ее тугой маленькой киски. Видеть, как она поглощает меня, впитывает мое семя, так развратно и непристойно, что я не могу отвести взгляда. Ее жадная киска принимает меня так легко и глубоко, что мне хочется снова и снова погружаться в нее.

— Посмотри, ты создана для меня. Ты только что потеряла девственность, а уже легко даешь мне двигаться в тебе так глубоко. — Тея открывается навстречу, позволяя моему члену легко скользить внутри. — Ты так сильно этого хочешь, что даже не пытаешься остановить меня.

Мои яйца напрягаются, я уже готов в любой момент наполнить ее семенем, но хочу, чтобы она кончила первой.

— Поласкай свою киску, ангел. Хочу почувствовать твой оргазм.

Она делает, как я прошу, а я протягиваю руку и начинаю играть с ее сосками. Они твердые и маленькие, и я хочу, чтобы они стали розовыми к моменту, когда она кончит.

Я смотрю, как ее пальцы потирают клитор, но она отвлекается на двигающийся в ней член. Опустившись немного вниз, я отталкиваю ее руку и начинаю ласкать сам. Через несколько секунд Тея откидывает голову и закрывает глаза, пока я даю то, что ей необходимо.

— Вот так, ангел. Тебе просто нужно, чтобы это сделал я. Я позабочусь о тебе.

Когда я глубоко вхожу в нее, чувствую, как она сжимается вокруг меня. Ее тело вздрагивает, и она падает с вершины, почти отрываясь от кровати, когда достигает кульминации.

Я крепко прижимаю ее к себе, когда собственное удовольствие переполняет меня, переходя к ней и наполняя ее лоно семенем.

— Впитай все это, Тея. Каждую каплю.

Она тяжело дышит и обвивает ногами мою талию, пока мы оба лежим и пытаемся прийти в себя. Я удерживаю себя, оставаясь внутри нее и оставляя на ее лице множество мягких поцелуев.

Интенсивности моего оргазма достаточно, чтобы я упал на нее, поэтому делаю все возможное, удерживая свой вес на руках, только чтобы находиться в ней как можно дольше.

Я убираю волосы с ее лица и целую в лоб.

— Ты в порядке? — спрашиваю я, наблюдая, как она медленно открывает глаза. Она кивает и что-то бормочет, а затем снова закрывает глаза. — Ты будешь спать с моим членом внутри?

Я не могу сдержать смех, когда она снова кивает и что-то бормочет, не открывая глаз.

— Спи, сладкая Тея. Мечтай обо мне и наших детях. — Я нежно целую ее губы и трусь носом о ее нос. — Я собираюсь воплотить все эти мечты.

Глава 10

Тея

Чувствую, как губы мягко прижимаются к моим, и я медленно открываю глаза. Сальваторе отстраняется и внимательно смотрит на меня.

— Я уже и не думал, что ты когда-нибудь проснешься.

Он слегка надувает губы, и мне хочется рассмеяться, но вместо этого я просто улыбаюсь ему. Держу пари, никто бы не подумал, что великий Сальваторе Кастелло может так себя вести. Я пристально смотрю на него и выбрасываю эти мысли из головы. Честно говоря, понятия не имею, как он ведет себя с другими людьми. Предполагаю, как мафиози или вор в законе может себя вести. Но я основываюсь на фильмах и книгах, которые видела.

— О чем задумалась? — спрашивает он, отвлекая меня от размышлений.

Его волосы немного растрепаны после ночи, проведенной вместе, и он выглядит расслабленным. Прямо сейчас я бы никогда не подумала, что он мафиози.

— Если честно, я думаю о том, что ничего не знаю о тебе. Последние двадцать четыре часа были сумасшедшими. Я имею в виду, что видела тебя… — Я замолкаю. Он убил человека на моих глазах.

— У нас есть все время мира, ангел, — говорит он, наклоняется и нежно целует меня. — А сейчас я хочу позаботиться о тебе.

Он садится, а затем встает с кровати. Я наблюдаю за ним, как полностью обнаженный он передвигается по комнате. Мои щеки краснеют от смущения, когда вижу его при свете дня. После всего, что мы сделали, это не должно меня смущать, но это так. Его тело идеально даже с небольшими шрамами, усеивающими его кожу то тут, то там. Они напоминают о том, кто этот человек на самом деле.

Он подходит ко мне, поднимает с кровати и перекидывает через плечо. Из меня вырывается удивленный визг, когда он шлепает меня по заднице. Я хохочу, и он снова шлепает меня.

— Не двигайся. Я не хочу, чтобы ты пострадала. — Я прикладываю все усилия, чтобы не двигаться, пока он несет меня. — Хорошая девочка.

Его голос низкий и немного грубый, и по какой-то причине от этой похвалы внутри меня что-то сжимается. Не знаю, как так получается, что с Сальваторе я теряю здравый смысл, но он прекрасно понимает, что делает. Может быть, я должна просто плыть по течению. Когда мы добираемся до ванной, я слышу, как включается вода, а затем он встает под теплый душ. Я издаю стон от сладкой боли в мышцах после занятия любовью ночью.

Он опускает меня, и я скольжу по его телу, волосы на его груди царапают мою гладкую мягкую кожу. Я хихикаю от этого ощущения и обнимаю его за шею, когда встаю на ноги.

— Щекотно.

Когда я чувствую, как его твердая длина скользит по мне, мой смех превращается в стон. Теперь смеется он. Я опускаю голову ему на грудь, позволяя воде просто литься на нас сверху. Приятно находиться рядом с ним, когда по нашим телам течет теплая вода.

— Больно? — спрашивает он, обнимая меня за спину и поглаживая ее.

— Немного, — признаюсь я.

— Я сделаю тебе массаж сегодня днем, — говорит он, целуя меня в шею. — А пока позволь мне позаботиться о тебе, и ты почувствуешь себя намного лучше. — Он опускается на колени передо мной, большими руками сжимая мои бедра.

Я опускаю руки ему на плечи, удерживая его там. Он смотрит на меня невероятно темными глазами. Я начинаю понимать, что они всегда становятся такими, когда он действительно возбужден. Я опускаю взгляд ниже и вижу, что его член уже твердый.

— Никогда ни перед кем не стоял на коленях. — Пальцами он медленно поглаживает мои бедра. — Хотя мне нравится делать это ради тебя. Только тебя.

Я провожу пальцами по его черным волосам. Да, я собираюсь попробовать. Хотя не уверена, что он даст мне возможность начать сначала. Он ясно дал понять, что я принадлежу ему, так что мне просто стоит молиться, что он всегда будет таким человеком. Потому что если это так, у меня нет никаких проблем, связанных с тем, чтобы принадлежать ему.

— Раздвинь ноги для меня, ангел. Я изголодался по тебе. — Он смотрит прямо между моих ног.

Я облизываю губы и делаю так, как он говорит, медленно расставляя ноги для него. Моя нога едва касается мокрого кафельного пола, как Сальваторе уже набрасывается на меня, настойчиво желая обладать мной. Он так жаждет этого, что не может оторваться ни на минуту.

Он жадно обхватывает губами клитор. Меня трясет, но своей твердой хваткой он удерживает меня на месте. Если бы не это, то я, наверное, упала бы на пол. Он рычит, и этот первобытный звук дрожью проносится по всему моему телу.

— Сальваторе, — стону я.

Он безжалостно ласкает мой клитор языком, и я понимаю, что ему хочется, чтобы я кончила. Это его единственная цель. Он не дразнит меня, когда хочет доставить удовольствие.

Я чувствую легкий укус на клиторе и кричу, когда оргазм быстро накрывает меня, проходя через все тело. Мои ноги напряжены, но я так высоко парю, что чувствую, как начинаю падать. Но прежде чем это случается, я оказываюсь в руках Сальваторе. Он держит меня, прижимая к груди.

Я на мгновение закрываю глаза, опуская голову ему на плечо. Мгновение, когда я не чувствую ничего, кроме оргазма, который проходит сквозь мое тело, и я растворяюсь в нем.

— Чувствуешь себя лучше, детка? — спрашивает он.

Я открываю глаза, чтобы посмотреть на него. Он выглядит таким гордым собой, что я не могу не улыбнуться.

— Ты можешь делать это со мной в любое время, — только и могу сказать я, прежде чем поцеловать его в грудь.

— Я знаю, что могу, — дерзко отвечает он.

Я игнорирую его слова, все еще наслаждаясь отголосками оргазма.

Он сажает меня на скамейку в своем гигантском душе и начинает мыться. Я отчаянно пытаюсь не следить за каждым его движением. Когда опускаю взгляд по его сильной спине к мускулистой заднице, мне становится интересно, откуда взялись все эти шрамы. Я уверена, что это связано с его работой, но не могу подобрать правильные слова, чтобы спросить. Думаю, он все равно мне не расскажет. Я уверена, у каждого из них своя темная история, которую я, вероятно, не смогу даже представить.

Закончив с собой, Сальваторе становится передо мной на колени и моет мое тело. Так странно видеть этого могущественного человека на коленях передо мной. Это что-то делает со мной, как, кажется, и все в нем.

Он не торопясь моет мои ноги, икры, а затем и бедра. Потом поднимает меня на ноги и медленно моет остальную часть моего тела. Он даже моет мои волосы. Сначала шампунем, а потом кондиционером, с любовью лаская меня каждым прикосновением. Никто никогда так обо мне не заботился. Мне хочется плакать, но я сдерживаюсь, чтобы не испортить этот невероятно милый момент.

Я не могу сдержать звуки, которые исходят от меня, когда он массирует мою голову. Закрыв глаза, я не могу сдержать стон.

Когда он заканчивает и выключает воду, я чувствую, что мои мышцы уже не так напряжены. Я ощущаю себя более расслабленной, чем когда-либо прежде. Сальваторе берет полотенце и вытирает меня.

Закончив, он поднимает меня и несет в кровать. Усаживает меня на нее, идет к двери и открывает ее, чтобы, наклонившись, забрать поднос и снова ее запереть. Он ставит поднос на кровать передо мной, и я смотрю на все это, наверное, уронив челюсть на пол.

— Ангел, я не хочу… — Он смотрит на часы рядом с кроватью. Я следую за его взглядом и вижу, что уже почти полдень. Я в шоке, ведь никогда не просыпаюсь так поздно. — Но мне нужно идти. Надо кое-что сделать. — Я вижу, что он совсем не хочет уходить. — Совсем не хочу оставлять тебя голой в постели.

Я стараюсь сдержать улыбку, когда вижу выражение его лица и взгляд, которым он смотрит на меня. Он хочет меня так же сильно, как я хочу его.

— Я понимаю, — говорю я. Он стоит передо мной все еще голый, и его член направлен прямо на меня. Я облизываю губы и тянусь к нему.

— Ангел, — с упреком говорит Сальваторе, прежде чем я касаюсь его. Это предупреждение. И обещание.

Его член дергается у меня в руке, и Сальваторе тихо стонет от моего прикосновения. Я вижу, как на головке появляется маленькая капля, свидетельство его желания. Наклоняюсь вперед, и он скользит рукой по моим волосам, крепко сжимая меня. Затем отстраняет мою голову назад и заставляет посмотреть на него. Тяжело дышит, грудь сильно вздымается. Мне нравится, что я делаю его таким. Бьюсь о заклад, такой человек, как он, не привык терять контроль. Наверное, это сводит его с ума. Я причина всего этого, и это ощущается чем-то мощным и невероятным.

— Оближи его, Тея. Это из-за тебя он такой твердый.

Мое сердце сжимается, когда я делаю так, как он говорит. Я слизываю жемчужную каплю, но сразу же хочу больше. Прижимаясь губами к члену и отсасывая, я упиваюсь его ароматом.

Сальваторе крепко сжимает мои плечи, а в следующее мгновение я уже лежу на спине. Он нависает надо мной, раздвигая мои ноги коленями, чтобы затем войти в меня одним сильным толчком. Мне не больно, но внутри все пульсирует, и от переполняющих ощущений я громко стону. Его толстый член растягивает меня, когда он входит, и мое тело пытается задержать его внутри так долго, насколько это возможно. Это восхитительно. Все еще немного больно после прошлой ночи, но удовольствие намного сильнее.

— Тебе придется выучить кое-что, ангел, — рычит он, когда выходит и погружается в меня вновь. — Ты украла у меня каплю. Пока мой ребенок не будет в тебе, вся моя сперма будет спускаться в эту киску, которая теперь принадлежит мне. Каждая. Капля. — Он вбивается в меня с каждым словом.

Я откидываю голову назад, закрывая глаза. Мне нравится его собственническое чувство по отношению ко мне. Мое тело пылает от ощущений, и я не могу сосредоточиться. Каждая частичка моего тела пульсирует от жажды, которую удовлетворить может только он.

— Открой глаза, ангел. Смотри на меня этими глазами, которые сводят меня с ума. — Я открываю глаза и смотрю на него. Мне нужно собраться с силами, чтобы не спускать с него глаз, так сильно хочется закрыть их. Но он прав. Глядя на него вот так, когда мы занимаемся любовью, это усиливает ощущения в тысячу раз. Никогда в жизни я не была связана так с кем-то.

Его собственнические слова должны были меня разозлить, но я чувствую, что сжимаю его член сильнее внутри себя, желая, чтобы слова, которые он говорит, оказались правдой. Что все, что он предлагает мне на позолоченном блюдце, реально. И даже если это слишком хорошо, чтобы быть правдой, я не уверена, что хочу разрушить заклинание.

Он прижимается губами к моей шее, кусая и посасывая ее.

— Посмотри, что ты со мной делаешь, я просто теряю контроль, — стонет он у моей кожи. — Ты прикасаешься ко мне, и я сразу же оказываюсь на тебе. Не могу с собой ничего поделать. — Он говорит так, словно не понимает, как это может происходить.

Но я чувствую то же самое рядом с ним. Посмотрите, как я веду себя. Я позволила ему делать с собой что угодно, как только он увидел меня, не сопротивляясь. Думаю, я сделаю все, о чем он попросит. Но я не скажу ему этого. У него и так слишком много власти надо мной, а я не пробыла в его доме и двадцати четырех часов.

— Ангел. Смилуйся надо мной и кончи. Я не могу больше терпеть, потому что все еще ощущаю твой вкус у себя во рту, — умоляет он и кусает меня за шею.

Удовольствие и боль смешиваются воедино, и я теряю самообладание, кончая, как он и умолял меня. Я выкрикиваю его имя, когда он стонет, раз за разом погружаясь в меня. Он заполняет мое лоно теплой спермой, а я пульсирую вокруг него. Мой оргазм проходит волной по всему телу до кончиков пальцев, утягивая меня вниз.

Сальваторе входит в меня в последний раз, и его тело расслабляется поверх моего. Не знаю, сколько мы лежим так, пытаясь отдышаться, но он, наконец, приподнимается и смотрит мне в глаза. Я не могу прочесть выражение его лица, но он наклоняется и целует меня одним из тех медленных, мягких поцелуев, в которых просто мастер.

Затем выходит из меня, и я вздыхаю, ощущая эту потерю. Он спускается по моему телу и на мгновение кладет голову мне на грудь, как будто пытается взять себя в руки. В конце концов, он встает с кровати.

— Мы испортили твой завтрак, — говорит он, и я оглядываюсь. Все продукты на подносе смешались. Он хватает меня за руки и помогает сесть. — Приготовим для тебя что-нибудь другое. Хочешь поесть на кухне? — Я киваю, не хочу оставаться в комнате целый день, пока он работает.

— Я позабочусь об этом. — Сальваторе целует меня в макушку и исчезает в гардеробной. Когда он выходит, то уже одет в костюм, как и каждый раз, когда я его видела. Затем он идет в ванную, и когда возвращается, его волосы приглажены, и он не выглядит так, словно только что занимался со мной любовью.

Стоп. Мы занимались любовью или трахались? Или просто занимались сексом? Возможно, это лишь размножение и больше ничего. Эта мысль мне неприятна. Интересно, это единственная причина, по которой я здесь? Кажется, он только об этом и говорит. О том, как хочет «засунуть» в меня своего ребенка. Я отмахиваюсь от этой мысли.

— Одевайся, ангел. Тогда ты сможешь позавтракать и осмотреть дом, если захочешь. — Он наклоняется и целует меня. — Не мойся. — Раздвигает мои ноги, двумя пальцами проводит по моей киске и потом вводит их в меня. Я издаю стон, когда он вытаскивает их и облизывает, а затем подносит к носу. — Мне нравится чувствовать твой запах на пальцах, это поможет мне продержаться весь день, пока я буду далеко от тебя. — Сальваторе ухмыляется, и я краснею от его слов.

— Дразнишься, — говорю я с удивлением и подмигиваю ему. На секунду мне кажется, что он снова набросится на меня, а я не хочу быть причиной того, что он еще сильнее опоздает на работу, поэтому меняю тему разговора: — Ты собираешься уходить? — Мне не хочется оставаться в доме одной, хотя, полагаю, здесь достаточно персонала. Я не хочу, чтобы он уходил. Хочу иметь возможность подойти к нему, если мне что-нибудь понадобится.

— Нет, я буду у себя в кабинете. Это первая дверь слева, как заходишь в дом через главный вход.

Я киваю, чувствуя себя лучше.

— Исследуй любое место. Для тебя нет ничего запретного, — говорит он мне, прежде чем наклониться и поцеловать еще раз. Затем отстраняется и смотрит на часы. — Я никогда не опаздываю, — говорит он больше для себя. — Будь хорошей девочкой. — Сальваторе еще мгновение смотрит на меня, а потом уходит, закрыв за собой дверь.

Я встаю с кровати, чувствуя себя немного не в своей тарелке. Хватаю рубашку Сальваторе, которую так и не расстегнула полностью прошлой ночью, и надеваю ее через голову.

Все кажется сном. Меня никогда в жизни не любили так сильно, как последние несколько часов.

Я выхожу из спальни и спускаюсь на кухню. Этот дом такой большой, что я даже не знаю, как нашла ее с первой попытки.

— Мэм. — Мужчина на кухне приветствует меня и кивает в сторону тарелки на барной стойке.

Я подхожу и сажусь, начиная уплетать яйца и бекон.

— Это замечательно, — говорю я ему. Он улыбается и возвращается к уборке кухни. Я съедаю все, что на моей тарелке, и только тогда понимаю, насколько была голодна.

— Спасибо, — благодарю я, прежде чем подняться со стула, пока мужчина забирает у меня тарелку.

— Хотите еще что-нибудь? — интересуется он, но я лишь отрицательно качаю головой.

— Если съем что-то еще, просто лопну.

Я выхожу из кухни с намерением осмотреть дом, но не успеваю далеко уйти, как натыкаюсь на мужчину.

— Что у нас здесь? У Кастелло новая девушка? — Я замираю от этих слов. Он опускает руки мне на плечи, и я не могу пошевелиться. Я смотрю на него, застыв от страха и не находя слов. — Теперь я понимаю, почему он тебя оставил. — Его взгляд путешествуют по моему телу, и, хотя рубашка Сальваторе прикрывает меня больше, чем большинство платьев, я чувствую себя голой.

Внезапно мужчина отлетает он меня и падает на пол. Сальваторе нависает над ним, а мужчина лежит на полу с окровавленным лицом. Все произошло так быстро, что я могу только стоять и шокировано смотреть.

Сальваторе переводит взгляд на меня, его глаза так холодны, что я делаю шаг назад.

— Что, черт возьми, на тебе надето? — набрасывается он на меня.

Он никогда раньше не говорил со мной в таком тоне. Даже в ту ночь, когда я видела, как он убил человека. Может быть, теперь я вижу его настоящего.

Я не отвечаю на его вопросы. Не думаю, что смогу это сделать.

— Иди в нашу комнату, — шипит он.

Мои глаза наполняются слезами, когда я прохожу мимо него. Он протягивает руку ко мне, но я уклоняюсь. Я слышу, как он ругается у меня за спиной, но продолжаю идти, пока не поднимаюсь по лестнице и не захожу в комнату.

Когда вхожу внутрь, вижу коробки повсюду. Открыв одну, нахожу там свои вещи. Сверху замечаю форму официантки и беру ее. Проверю часы, и в голове формируется план. Моя смена скоро начнется, поэтому я надеваю форму и стягиваю волосы в хвост, прежде чем спуститься вниз.

Когда спускаюсь на первый этаж, мужчины, что лежал на полу, уже нет, и Сальваторе тоже. Я открываю входную дверь и сталкиваюсь лицом к лицу с человеком, таким огромным, что, наверное, он даже больше, чем Халк. Мужчина не смотрит мне в глаза, но не дает пройти.

— Я ухожу, — говорю я ему, но он качает головой. Достает из кармана телефон и нажимает на кнопку. Через несколько секунд рядом со мной появляется Сальваторе.

— Куда ты собралась? — рычит он. Я замечаю, что у него красные руки, и костяшки кровоточат.

— На работу, — говорю я, скрещивая руки на груди.

Он прищуривается.

— Твоя единственная работа — принадлежать мне.

— Может, я больше не хочу принадлежать тебе? — Его челюсть сжимается, и я практически слышу скрежет зубов. — Я хочу пойти на работу.

В действительности не хочу, но тот холод, что он проявил ко мне — я не хочу подобное терпеть.

— Ладно, — говорит Сальваторе спокойно, и я неуверенно смотрю на него. Это было слишком просто. — Я подгоню машину, — говорит он мне с ухмылкой. Он уходит, и мне приходится почти бежать за ним, чтобы не отстать. Машина появляется на подъездной дорожке, как только мы выходим на улицу.

Водитель паркует элегантный седан и выходит. Сальваторе открывает мне пассажирскую дверь, и я сажусь, затем он обходит и садится за руль, и мы вдвоем выезжаем с территории.

В кафе мы едем в тишине, и чем ближе подъезжаем, тем крепче завязывается узел в моем животе. Понятия не имею, во что он играет, но я такая же упрямая, как и он, и не позволю, чтобы со мной так разговаривали.

Вскоре мы подъезжаем, и он паркуется прямо перед входом. Я смотрю в окно и вижу табличку «Закрыто», висящую на двери, что странно, потому что сейчас середина дня. Оглянувшись на Сальваторе, я вижу смиренное выражение на его лице.

— Я его купил. Оно больше не работает. — Он пожимает плечами, как будто ничего страшного не произошло.

— Ты придурок, — говорю я ему и отворачиваюсь. Не знаю, почему так зла, я ненавидела эту работу. Но сегодня все пошло наперекосяк, и теперь я раздражена.

Мгновение я пытаюсь продумать свой следующий шаг, но потом чувствую, как он обнимает меня и притягивает к себе на колени. Ощущение его тепла, окутывающего меня, ломает всю решимость, и я смотрю ему в глаза. Я вижу сожаление и знаю: он понимает, что облажался. Он открывает рот, чтобы что-то сказать, но я опережаю его.

— Никогда больше так со мной не поступай, — огрызаюсь я. — Ты был холоден, словно лед, и это ранило меня. Ты не такой. Я видела настоящего тебя, ты теплый и добрый. Возможно, тебе приходится быть жестким со своими людьми и в жизни, которую ты ведешь, но когда дело касается меня, остается только нежность.

Выражение лица Сальваторе смягчается, и он обхватывает ладонями мое лицо.

— Прости меня, ангел. — Его глаза честны, и я знаю, что он говорит правду. Это не уловка, чтобы завоевать меня, потому что я вижу его боль. — Мне не нравится, когда на тебя смотрят. Я не думал, что кто-то из моих людей пойдет через кухню. Я не был готов к тому, что эти чувства пробудятся во мне. Я был таким только из-за ревности. — Он закрывает глаза и прижимается лбом к моему, прежде чем снова посмотреть на меня. — Я обещаю никогда больше так с тобой не разговаривать. Но не могу обещать, что не буду защищать от тех, кто посмеет прикоснуться к тебе. Другим мужчинам и мысль не должна в голову приходить, что ты не моя. — Сальваторе снова закрывает глаза, в которых плещется гнев от мысли о том, что я могу быть с кем-то другим. Он открывает их, и я вижу столько боли и нужды. — Я люблю тебя, Тея. Ты моя.

— Ты меня любишь? — переспрашиваю я со слезами на глазах.

— Конечно люблю, — вздыхает он. — Я никогда не хотел ничего и никого так сильно, как хочу тебя. Меня до смерти пугает то, что кто-то или что-то может вырвать тебя из моих объятий. Прости, если расстроил тебя. Я никогда не позволял женщине войти в мой дом или в мое сердце, поэтому я не знаю всех правил. Но я хочу научиться этому с тобой, потому что ты моя. — Он запускает пальцы в мои волосы. — Я знаю, что все очень быстро, но с того момента, как увидел тебя, я понял, что ты моя.

— Я тоже тебя люблю. — Я чувствую, что принадлежу ему. Он — дом, которого у меня никогда не было, и, хотя это может быть слишком быстро, я не хочу терять ни секунды из-за страха или неуверенности.

Я чувствую, как напряжение покидает его тело.

— Ты значишь для меня все, мой ангел. Ты спасла меня.

Любовь заполняет мое сердце и пространство вокруг нас, когда я касаюсь его губ.

— Ты мне нужен, — шепчу я. — Прямо сейчас.

Глава 11

Сальваторе

— Мы не можем делать это прямо здесь. — Я смотрю Тее прямо в глаза, а затем перевожу взгляд в окно автомобиля. — Мимо могут пройти люди.

Я твержу это, но мой член уже готов и полон спермы, которой я хочу наполнить Тею.

— Пожалуйста, Сальваторе. Не заставляй меня ждать.

Она трется своими бедрами о мою эрекцию, и я вновь смотрю в окна, чтобы убедиться, что поблизости никого нет. Окна хоть и тонированные, но не защищают от всего.

— Это будет быстро, — говорю я и провожу рукой по ее обнаженному бедру. — И ты должна быть тихой.

Она прикусывает нижнюю губу и кивает. При этом выглядит такой невинной, сидя на члене, который вот-вот оплодотворит ее.

Наклонившись, я нажимаю на кнопку, чтобы отодвинуть сидение как можно дальше. Немного приподнимаю Тею за бедра, чтобы она села лицом ко мне и расположила ноги по обе стороны от меня.

— Тебе повезло, что все копы в этом городе верны мне и знают, что нужно держаться подальше от моей машины. — Я немного отодвигаюсь назад и задираю ее униформу официантки, открывая вид на трусики лавандового цвета. — Покажи мне свою киску.

Я расстегиваю ремень и брюки, наблюдая, как тонкими пальцами она оттягивает хлопковую ткань в сторону, обнажая тугую маленькую щелку.

— Ох, блядь. Видеть ее при свете дня — это слишком, ангел. Она такая розовая и красивая. — Я поглаживаю свой член по всей длине, ударяя им по ее киске, и облизываю губы. Но нескольких поглаживаний недостаточно. — Поднимись и оседлай меня.

Тея становится на колени по обе стороны от меня и медленно опускается на мой толстый член. Он растягивает ее, и ей приходится сделать несколько покачиваний, чтобы увлажнить его и полностью принять.

— Кажется, я уже должен был растянуть твою сладкую киску, но каждый раз ты вновь становишь тугой. — Я сжимаю ее бедра и двигаюсь в ней, чувствуя, как глубоко погружаюсь в нее. — Думаю, это означает, что мне нужно трахать тебя каждые несколько часов, чтобы ты всегда была готова ко мне.

— О боже, — стонет она, ее глаза начинают закрываться.

— Попробуй еще раз, ангел, — говорю я, потирая большим пальцем ее клитор, прежде чем ущипнуть его. Тея вскрикивает и мгновенно открывает глаза.

— Сальваторе, — с придыханием говорит она, облизывая губы.

— Так-то лучше.

Я стягиваю с нее платье официантки, при этом слышу, как трещит ткань, но мне плевать. Наклонившись вперед, беру ее сосок в рот, пока она руками пробегается по моим волосам, чтобы сжать их и притянуть меня к себе.

— После того, как наполню спермой твою киску, я хочу, чтобы ты отклонилась и приподняла попку. Хочу попробовать твою киску, когда ты уже беременна моим ребенком. — Тея крепко сжимает меня, и я вызывающе улыбаюсь. — Ты ведь знаешь, что я прав, не так ли? — Я смотрю вниз и вижу, как мы соединены.

— Я не знаю. — Она задыхается, пока скачет на мне, будто я призовой жеребец на престижных скачках.

— Да, знаешь, — говорю я и провожу ладонью по ее животу. — Я взял тебя, не предохраняясь, и нет ничего, что могло бы остановить меня, не так ли?

Она качает головой, и я улыбаюсь.

— Скажи это, ангел. — Она двигает бедрами все быстрее, пока я ласкаю клитор.

— Ничего не остановит тебя.

— Это верно, детка. Если я хочу, чтобы ты забеременела, то сделаю это. И как раз это я и планирую сделать. Поэтому после того, как наполню тебя, пока ты объезжаешь мой член, я попробую твою киску, а затем ты развернешься и отсосешь мне.

— Черт, — стонет она, сжимая меня внутренними мышцами.

— Боже, после того, как кончишь, ты станешь такой сладкой на вкус, и все это будет у меня. — Я облизываю губы и откидываюсь назад еще немного. — Не стесняйся.

Я закрываю ей рот рукой, когда она откидывает голову и начинает кричать в мою ладонь. Ее оргазм такой интенсивный, и мне нужно придерживать ее за талию другой рукой, пока она прыгает на мне. Я чувствую ее оргазм на своем члене и следую за ней через край.

Держу ее неподвижно и кончаю, чувствуя, как с каждой каплей все больше наполняю ее. Все излишки, что не помещаются в ее лоне, стекают по моему члену и дальше по нашим телам и между нами. Мы оба в полном беспорядке, но это ненадолго.

Приподняв Тею со своего члена, я укладываю ее так, чтобы она легла на спину на пассажирском сиденье. Раздвигаю ее ноги и прижимаюсь лицом к киске, пока та все еще пульсирует от оргазма. Она мокрая, теплая и мягкая после того, как ее хорошо трахнули, и с моих губ срывается стон. Я посасываю клитор, а потом вылизываю дочиста. Через несколько мгновений Тея начинает двигать бедрами в попытке потереться о мое лицо. Но дальше я ее не пускаю. Я хочу подождать, пока мы не вернемся домой, и тогда смогу взять ее на кровати.

— Пока достаточно, — говорю я, в последний раз целуя ее киску, затем натягиваю платье, чтобы прикрыть ее. — Ты получишь больше, когда я смогу трахнуть тебя снова.

Она устраивается на своем месте и тянется к ремню, чтобы пристегнуться. Тея смотрит на меня, как на сумасшедшего, но мы провели достаточно времени возле этой кафешки, и никто не прошел мимо. Я не хочу испытывать нашу удачу.

Пока завожу машину и выезжаю на дорогу, она смотрит на меня, краснея и разглядывая мой все еще твердый член, который я не убрал в штаны.

— Вылижи его начисто, ангел.

Возбуждение в ее глазах может осветить всю улицу. Она наклоняется над консолью, обхватывает член обеими ладонями, губами прижимаясь к головке, и начинает сосать.

Я хватаю ее за волосы, удерживая на месте, встраиваюсь в поток машин и нажимаю на газ.

— Полностью, — приказываю я, чувствуя, как она пытается всосать глубже мой член. — Черт, вот так, да. Хорошая девочка.

Тея скользит губами вверх и вниз, облизывая мой ствол. Когда она почти выпускает его изо рта, а затем проводит языком по головке, я почти кончаю ей в рот.

Я крепче сжимаю ее волосы, слегка приподнимая голову.

— Я сказал вылизать его начисто, ангел. Я не говорил, что должен кончить тебе в рот. Думаю, мне придется отшлепать тебя за это.

— Еще чуть-чуть, — хнычет она, и я смотрю вниз и вижу ее большие умоляющие глаза.

— Мы почти дома. Подожди секунду.

На этот раз она удваивает усилия, будто так и хочет, чтобы я кончил. Я стискиваю зубы, когда сворачиваю в наш район, и молюсь, чтобы у меня получилось продержаться еще секунду.

— О, я тебя так отшлепаю, — обещаю я, и она хихикает с моим членом во рту. — Сядь, Тея. У нас камеры на улице.

Этих слов достаточно, чтобы она перестала играться и села, облизывая губы и одаривая меня озорной улыбкой. Я убираю член в штаны, когда заезжаю на подъездную дорожку.

Припарковавшись, я обхожу машину, открываю пассажирскую дверцу, вытаскиваю Тею и поднимаю на руки.

— Дьявол не умеет улыбаться с таким коварством, — говорю я, когда мы проходим по коридору, встречая нескольких сотрудников. Я несу ее прямо в постель, пинком закрывая за нами дверь спальни. Бросаю ее на кровать, и она смеется, когда я хватаю ее за лодыжку и тяну к краю кровати.

— Наклоняйся. Сейчас ты получишь.

— Так понимаю, ты о своей угрозе? — говорит она, медленно снимая платье, а затем и нижнее белье. — Но сказать мне, что ты собираешься отшлепать меня и заняться со мной любовью — это не совсем наказание.

Тея права, но я не собираюсь этого признавать.

Я смотрю, как она подходит к краю кровати и наклоняется, раздвигая ноги. Затем оглядывается через плечо и смотрит на меня с приглашением.

— Черт, — стону я, наслаждаясь этим прекрасным видом. Круглая попка приподнята вверх, готовая для меня. Не знаю с чего начать, но у меня есть все время в мире.

— Мне нужен мафиози, — говорит она подмигивая.

Эта женщина держит меня не только за сердце и душу, но и за яйца. И я не против. Потому что хочу провести с ней всю оставшуюся жизнь.

— Будь осторожна с тем, о чем просишь, — говорю я, когда подхожу к ней сзади и вставляю член в ее влажную дырочку. — Ведь ты можешь это получить.

— Навсегда? — спрашивает она со стоном, когда я глубоко погружаюсь внутрь.

— Навсегда, — отвечаю я, целуя ее плечо, и начинаю двигаться, своим толстым членом растягивая ее киску.

— Я люблю тебя, Сальваторе.

— Я тоже тебя люблю, ангел. — Одной рукой я обнимаю ее за талию, а другой скольжу между ног. — И мне не терпится полюбить всю нашу семью, которую мы с тобой создадим.

Эпилог

Тея

Четыре года спустя…

— Чем я могу помочь, мэм?

Я поднимаю взгляд и вижу, что молодой консультант стоит ближе, чем я думала. Я была слишком занята, читая аннотацию на обложке книги, чтобы заметить, как кто-то подошел.

— Нет, спасибо, все в порядке, — отвечаю я, вежливо улыбаясь и отодвигаясь от него, и кладу книгу рядом с собой.

— Это отличная книга. Автор потрясающе передал детали, отчего книга получилась совсем не скучной.

Я смотрю на него, приподняв брови. Это экземпляр «Во власти медведя» — седьмой книги из серии про оборотней, за которую я готова умереть. Сомневаюсь, что этот парень знает, что это за книга.

— Исчез. — Я слышу низкий голос моего дорогого мужа за спиной консультанта и пытаюсь сдержать улыбку.

— Хорошо, — говорит он и уходит быстрее, чем я ожидала от человека его комплекции.

— Спасибо. — Я подхожу к Сальваторе. — И так достаточно неловко покупать эту книгу. Не хочу, чтобы еще какой-то ребенок пытался пристыдить меня.

— Он нагрубил тебе? — Прищурившись, он смотрит в том направлении, куда сбежал парень.

— Нет, думаю, он пытался произвести на меня впечатлениями своими познаниями в литературе. Я не уверена. В любом случае, я готова, а ты?

— Я принес тебе смузи. Пойду куплю твою книгу и вернусь, — говорит он, наклоняясь и целуя меня в шею, прежде чем взять книгу и вручить мне стакан с напитком.

Мне нравится, что его не смущают книги, которые я люблю. И он готов купить их для меня, чтобы мне не пришлось краснеть на кассе.

Я отправляю сообщение Эмме, которая сейчас присматривает за детьми. Сначала она была просто нашей сиделкой, а теперь стала частью семьи. Эмма присылает мне фотографию с шестью мальчиками и огромной кучей конструктора «Лего». Я качаю головой и улыбаюсь: четверо из них — ее дети, и они похожи на своего отца.

Мы с Сальваторе были благословлены двумя мальчиками, и я, поглаживая живот, надеюсь, что на этот раз будет девочка. Он хочет, как минимум, еще двоих, но не желает узнавать пол заранее. Ему нравится, когда это сюрприз, а мне нравится, когда я могу сделать его счастливым.

Он сдержал слово и выполнил все обещания, которые когда-либо давал мне, а также дал все, о чем я просила, и даже больше. Существует всего несколько способов ответить ему взаимностью, и это один из них.

Через пару недель мы все узнаем, кто у нас будет, и я очень волнуюсь. Чувствую, что эта беременность сильно отличается от двух предыдущих, но кто знает. Ребенок здоров, а это единственное, что для меня важно.

Краем глаза я замечаю розовую блестящую обложку и делаю шаг, чтобы посмотреть, что это. Потянувшись за книгой, я чувствую знакомую боль в животе и спине.

— Вот черт, — шепчу я, хватаясь за книжную полку.

Быстрее, чем это возможно, Сальваторе оказывается рядом со мной и обнимает меня.

— Ангел, поговори со мной, — говорит он обеспокоено.

— Ребенок. Время пришло, — говорю я тяжело дыша, чувствуя следующую схватку. Сейчас больнее, чем при прошлых беременностях.

— В больницу, немедленно! — Я слышу крик Сальваторе, и в следующий момент он выносит меня из магазина.

Его люди ждут снаружи, и это один из немногих случаев, когда я действительно рада, что они с нами. Трое парней помогают Сальваторе усадить меня на заднее сиденье, а еще один садится за руль и вдавливает педаль газа в пол.

Мы не проезжаем и половину пути до больницы, а у меня еще три схватки, одна за другой. Но дальше движение перекрыто, на дороге перевернутый прицеп.

— Воспользуйся аварийной полосой! — Сальваторе кричит водителю, и тот пытается это сделать. Он включает аварийные огни и сигналит, но никто на дороге не двигается.

— Сал, я не хочу, чтобы мой ребенок родился в этой машине, — кричу я, когда начинается следующая схватка.

— Ш-ш-ш. Дыши, Тея. Дыши, детка, — успокаивает он, потирая мне спину. — Только подумай, мы, вероятно, зачали его здесь.

Мне хочется рассмеяться, но боль побеждает, и я чувствую, что могу потерять сознание.

— Двигай эту штуку, или, да поможет мне Бог, я начну стрелять! — орет Сальваторе, и его парни хватают телефоны и начинают куда-то звонить.

Вдруг вдалеке я слышу вой сирен и думаю, что мы, должно быть, подъехали к месту аварии. Пот струится по моему лицу, и мое тело по очереди охватывают озноб и боль, по мере того, как усиливается давление внизу живота.

— Они здесь, — говорит один из парней, и я смотрю в окно.

К нам приближается кортеж полицейских машин и начинает расчищать нам путь. Наш водитель едет за ними, и мы начинаем двигаться. Машина едет быстрее, чем я когда-нибудь ездила, но я молюсь, чтобы она ускорилась.

— Мафиози получил полицейский эскорт для своей беременной жены, — говорю я, хватая ртом воздух. — Тебя покажут в новостях. — Я стону, когда начинается очередная схватка.

— Все, что угодно, для моего ангела, — говорит он, поглаживая мне спину и не давая упасть на пол.

— Когда мы впервые встретились, я сразу поняла, что от тебя будут одни неприятности, — говорю я, и Сальваторе смеется.

— Я тоже так подумал. — Он смотрит мне в глаза, и я наконец-то могу сосредоточиться. Боль немного отступает, и я могу дышать спокойно. — Я взял твою книгу.

Я улыбаюсь, зная, что он пытается отвлечь меня. Но мне все равно, пока это работает. Один взгляд на него, и я знаю, что могу пройти через что угодно. Он — моя скала и мой лучший друг. Он придает совершенно новое значение словосочетанию «соучастник преступления», и я знаю, если он скажет мне, что все будет хорошо, так оно и будет.

В окружении полицейских мы добираемся до больницы, где группа медсестер и врачей уже ожидают нас. Я буквально врываюсь в родильную палату, и через девять минут уже держу на руках своего мальчика.

Жизнь прекрасна.

Эпилог 2

Сальваторе

Десять лет спустя…

— Сальваторе, я не могу ждать.

Тея в красном платье с блестками, которое доходит до самого пола, и я исследую взглядом ее прекрасное тело.

— Оно завязывается на талии, а трусиков я не надела. — В ее глазах голод и мольба. — Пожалуйста. Я быстро.

— Лгунья, — рычу я, прижимая ее к стене.

За этой дверью у нас полная комната гостей, сидящих за обеденным столом, и я слышу их голоса.

Опустив руку, я достаю свой твердый член и смотрю, как Тея тянется к поясу своего платья. Оно с запахом, так что, когда она раздвигает полы платья, то полностью обнажается до талии.

— Я собираюсь поиметь тебя у этой двери, чтобы ты могла услышать, сколько человек ждет, когда я трахну тебя, чтобы приступить к своему ужину. — Она прикусывает губу, и я вижу, как от возбуждения краснеют ее щеки. — Раздвинь их.

Она делает, как я прошу, раздвигая губки киски, и я вдавливаю член в ее влажные складки. Я не проникаю в нее, просто скольжу, чувствуя, как ее смазка остается на мне. Если бы кто-то подошел к нам сзади, мы выглядели бы совершенно невинно. Ее платье прикрывает все тело, кроме того места, где я нужен ей больше всего. И только мой член торчит из брюк. Это будет быстро и так развратно.

— И что ты собираешься делать после того, как я трахну тебя и до краев заполню твою киску спермой? — спрашиваю я, опираясь ладонями на стену возле ее головы.

Ее дыхание прерывается, когда она смотри на меня из-под ресниц.

— Пусть она стекает по ногам. Я хочу смотреть на тебя через весь стол и знать, что ты отметил меня. Что если я раздвину ноги, а ты уронишь салфетку, то сможешь заглянуть мне под платье и увидеть, в каком беспорядке меня оставил.

— Черт, — рычу я, затем хватаю ее за бедра и приподнимаю. Тея обхватывает ногами мою талию прямо перед тем, как я вонзаю свой член в нее. — Ты любишь дразнить меня.

— Это мое второе любимое занятие, — говорит она и проводит пальцами по моим волосам, встречаясь со мной взглядом. — Первое любимое занятие — это объезжать тебя.

Тея двигает бедрами так, как я люблю больше всего, и я чуть не роняю ее. За дверью слышится шепот, и мне приходится говорить тихо:

— Если хочешь быть отшлепанной, просто попроси. — Я сжимаю ее попку, трахая жестче и быстрее.

Она стонет и прикусывает губу, вспоминая, что за дверью ждут гости.

— Так веселее.

Я немного спускаю Тею вниз и меняю свое положение так, чтобы при каждом движении задевать клитор. Она напрягается от нового ощущения и замирает, пока я двигаюсь в ней. И чувствую, что она близко.

Когда ее киска сжимает меня, я понимаю, что она готова. Неглубокими толчками я подталкиваю ее к краю, и она оказывается в раю. Я следую за ней, наполняя спермой и буквально чувствуя боль в члене при освобождении. Когда вижу ее такой, потерявшейся в удовольствии и нуждающейся в большем, я готов трахать ее снова и снова.

— Оставь немного на потом. — Тея подмигивает и отстраняется от моего члена.

Я издаю стон от потери ее тепла и смотрю, как она поправляет платье. Пока убираю член, Тея наклоняется и быстро целует меня в губы. Потом подмигивает мне, распахивает дверь и выходит, громко здороваясь со всеми. Гости разговаривают между собой, и даже если бы они нас слышали, никто ничего бы не сказал.

Я подхожу к Тее сзади, беру ее за руку, когда мы входим, и, наклонившись к ней, шепчу:

— О, сегодня вечером у тебя неприятности. — Я отодвигаю ей стул, помогая занять место. Наклоняюсь, целую ее в шею, и она отвечает мне тихим голосом:

— Таков план, любовь моя.

Она посылает мне воздушный поцелуй, и я сажусь за длинный стол напротив нее. Затем ее улыбка становится еще более озорной, когда я разворачиваю салфетку и драматично ее роняю.

В эту игру могут играть двое.

* КОНЕЦ *