Содержание

Содержание

Cover Page

Содержание

I

II

III

IV

V

VI

VII

VIII

IX

Без названия

Город ветра

Город ветра

Юлия Горина

I

I

***

Она позвонила мне около полуночи. Просто позвонила и сказала: «Привет!»

Я даже не сразу узнал ее голос и спросил, кто это.

Она рассмеялась:

- Не узнаешь, значит? Короткая же у тебя память!

Как будто мы расстались только вчера. Как будто не прошло гребаных семь лет с того дня, как я дал ей этот номер!

- Ива?..

Хорошо, что никто не видел в этот момент выражение моего лица. Хотя интонация, наверное, тоже была отличной.

- Мы можем встретиться? - спросила она.

Я поиграл желваками, и, твердо решив отказать, выпалил в трубку:

- Конечно! Где и когда?

***

Напрасно она упрекнула мою память.

Была середина июля, тридцать пять градусов в тени, от солнца черными лужами плавился асфальт. Я поставил машину и потащился в кафе в надежде на кондиционер и стакан ледяного не важно чего.

А в кафе звенел стеклами скандал. Ругались двое, парень и девушка. Они орали друг на друга так самозабвенно, что даже слов толком нельзя было разобрать. А я… Я забыл, что хотел купить, когда увидел эти длинные, стройные, загорелые ноги. На таких ногах ходит мечта. Такие ноги вонзаются в твое воображение, как нож в сердце. А когда она обернулась, и я увидел еще двух роскошных кошек на футболке, то понял, что на улице было еще прохладно, а пекло — оно здесь и сейчас.

Девушка тряхнула растрепанной копной рыжих волос — и швырнула в парня кольцо.

- Да пошел ты!.. - крикнула она, ударив ему в грудь кулачками.

Он выругался и вышел прочь. В окно я увидел, как он сел на свой байк, и, со злом нахлобучив шлем, стартанул дальше по шоссе.

А девушка села за стол и расплакалась.

Я закурил для смелости и присел к ней за столик.

- Не лучший день, да? - спросил я, пытаясь заглянуть ей в глаза.

- Да уж, - проговорила она, пряча лицо в ладонях.

- Жарко сегодня.

Девушка промолчала.

- А я в Питер еду, - похвалился я, чтобы не молчать. — В город ветра… Надоело все. А когда мне все надоедает, я еду в Питер.

И тогда она впервые взглянула на меня.

- Почему?..

Я улыбнулся и пожал плечами.

- Там сдувает все ненужное. И остается только главное. А когда знаешь, что именно в твоей жизни — главное, становится легко.

Она грустно усмехнулась.

- Так вот куда мне надо! Спасибо, буду знать…

Я пожал плечами.

- А чего тут знать. Хочешь — поехали.

II

II

***

«Конечно! Где и когда?»

Вот что он мне сказал после нарушенного обещания и семи лет отсутствия.

Мои руки тряслись, из глаз лились слезы, но я улыбалась… Надеюсь, он не услышал, как дрожит мой голос.

Он помнит меня.

От этой мысли мне почему-то стало теплей. Словно маленькая частичка того жаркого дня вдруг снова коснулась меня…

***

Мы с Андреем остановились перекусить в кафе. И опять позвонила ОНА. Я это поняла по выражению его лица, и по тому, как поспешно он сбросил вызов и сунул телефон в карман. Я как бы между делом спросила, кто звонил. Андрей начал что-то врать про работу, и меня как будто взорвало. Все, что я пыталась заглушить в себе последние полгода, выплеснулось наружу. Я закричала, не узнавая собственный голос, что больше так не могу.

- Истеричка! - орал он на меня. - Сама придумала — сама обиделась!

- Тогда покажи телефон! - требовала я. - Это же так просто!

- Ты меня уже достала своей манией! - выкручивался Андрей, как уж на сковородке. - Ты меня позоришь, понимаешь? Ведешь себя как дура!

- А ты себя — как кобель! - крикнула я и швырнула в него обручальное кольцо.

А он развернулся и ушел, бросив меня одну в придорожном кафе на краю света.

Я разрыдалась. В груди все горело, хотелось удавиться, лишь бы эта боль и это унижение наконец закончилось…

- Плохой день? - услышала я рядом с собой низкий мужской голос.

Сквозь пелену слез я увидела человека, который подсел к моему столику. Высокий, крупный, затылок выбрит, на макушке — длинные волосы, стянутые в хвост, давно не бритый подбородок зарос темной щетиной, в ушах - тоннели , по плечам — цветные татуировки. Такого посылать страшновато. Он курил какую-то жутко вонючую сигарету и пристально разглядывал меня.

Не помню, что я буркнула ему в ответ.

А он улыбнулся и ни с того ни с сего начал рассказывать, что едет в Питер. Долго и с упоением говорил про мосты, про солоновато-сладкий запах дождя и Петропавловскую крепость. И о том, как в этом городе мысли приходят в порядок. У моего собеседника был потрясающий голос: очень низкий, спокойный, сильный. С успокоительным эффектом. Присмотревшись, я вдруг поняла, что нравлюсь ему. Мои слезы высохли. Когда после оскорбительного пренебрежения и предательства человека, которого считаешь близким, наталкиваешься на чей-то восхищенный взгляд, - это лечит.

А еще я заметила, какие чистые, почти детские у него глаза.

Несколько секунд мы молча смотрели друг на друга, а потом он вдруг предложил мне поехать в Питер вместе с ним.

Я усмехнулась.

- Ты так говоришь, как будто можно куда-то уехать из собственной жизни в какую-то другую, - мрачно проговорила я.

Он пожал могучими плечами и улыбнулся.

- А почему нет? Я всегда так делаю.

Я отрицательно покачала головой.

- У меня не получится. Слишком многим связана…

- У тебя деньги есть? - спросил он.

Я хмыкнула.

- На электричку хватит.

- Давай хотя бы отвезу тебя до ближайшего города — грех такие ноги стирать об асфальт, да и небезопасно это.

Я натужно рассмеялась.

- А с тобой, значит, безопасно?

Он взгляну на меня так, будто я его ударила. Поднялся из-за стола, вытащил из кармана пачку купюр и бросил передо мной на стол.

- Такси вызови, здесь хватит, - буркнул он и ушел, хлопнув дверью.

III

III

***

Я решил, что подожду ее ровно пять минут, а потом уеду.

Но так долго ждать не пришлось.

Солнце делало ее кожу бронзовой, и я даже зажмурился, чтобы не ослепнуть. Ее парень — дебил. Я бы руку дал на отсечение, чтобы видеть такое каждый день в собственной кухне.

- Меня Ива зовут, - сказала она, протягивая мне деньги, которые я только что ей отдал.

- Я — Дэн. И никогда не беру назад своих подарков, так что убери это.

- Я не возьму твоих денег, - настаивала она.

Я пожал плечами.

- А что тогда у тебя в руках? Или мне глаза изменяют?

Твою ж мать…

Я даже не думал, что порталы в ад открываются так легко. Иву как будто прорвало: вытаращив на меня глаза, она с хрустом смяла бумажки и швырнула их в меня.

- Вот почему вы все такие уроды? - прокричала она так, будто я находился с той стороны долбанного поля. - Что, тоже хочешь меня унизить? Да в гробу я видела твои деньги, понял? Засунь их себе…

Ее слова били кипятком во все стороны. О долгах, о работе, о козлах и прочем скоте… Я решил, ей просто нужно выговориться. Присел на капот, выключил систему распознавания смысла и слушал ее голос просто как музыку.

Наконец фонтан иссяк, и она, тяжело дыша, умолкла и опустила голову, спрятала взгляд под длинную рыжую челку.

Я закурил.

- Ну так что, поехали? - спросил я.

Ветер пошевелил ее волосы.

- Поехали, - ответила Ива и открыла в машину дверь.

Это была полная капитуляция.

Зажав сигарету зубами, я улыбнулся. Это была победа.

Когда мы отъезжали от кафе, Ива огорошила меня вопросом:

- Ты не злишься на меня?

Я рассмеялся.

- А что, очень похоже, что я злюсь?

- Нет, - потупившись, сказала она. - Знаешь, ты… ты извини меня…

- Да забей, проехали ведь уже! - прервал я ее излияния. - Каждому иногда нужно проораться, чтобы вдохнуть наконец полной грудью. Раз, два, три — вдохнула?..

Педаль газа послушно промялась вниз. Мотор зарычал, и моя колымага рванула вперед.

Ее длинные волосы заметались по салону.

В первый раз я услышал, как она смеется. Робко, неуверенно. Почти шепотом.

- Чет мне кажется, хреновенько ты как-то вдохнула! - крикнул я и втопил еще.

И тогда Ива рассмеялась уже в голос.

- Ты чокнутый, знаешь об этом? - с хохотом прокричала она мне, придерживая взбесившуюся рыжую копну на затылке. - Пожалуйста, сбавь скорость?

Я сбавил.

Ива широко улыбалась, глядя в окно. А потом обернулась ко мне и спросила:

- Дэн, а предложение поехать в Питер еще актуально?

Меня так улыбнуло, что даже щекам больно стало.

В Питер?

Да еще бы! Запросто! Хоть до Новосибирска!

Да я на руках тебя туда отнесу, если захочешь!

Ну а вслух я сказал только глуповатое:

- Ага!

IV

IV

***

Андрей считал, что я ему теперь по гроб жизни обязана, раз он взял меня из провинции в Москву. Его любимое словечко в мой адрес было «голодранка». Я никогда не знала точно, сколько он зарабатывает, хотя на правах окольцованной невесты вот уже три года жила под его крышей. К кольцу, как обычно, прилагались обязанности по стирке, готовке, уборке и тому подобное. Он выдавал мне каждый месяц фиксированную сумму на продукты и прочую хозяйственную текучку. Один раз я позволила себе на сэкономленные деньги купить джинсовую юбку. Андрей мне ничего не сказал, но с тех пор он требовал чеки за все покупки. На свои нужды и коммуналку(должна же приносить хоть какую-то пользу) я должна была зарабатывать сама. Никакого образования я получить не успела, потому что Андрей сделал мне предложение сразу после школы, и я, опьяненная предвкушением счастья и новых возможностей, укатила с ним в столицу, вместо того чтобы получить хоть какую-то профессию. Я думала, что смогу это сделать в Москве, но работать, обслуживать дом и учиться я не смогла, за что себя презирала и считала слабачкой. Так что мои доходы оставляли желать лучшего, в то время как у Андрея дела шли в гору. Очень скоро у нас в холодильнике образовалась «заветная полка» - там лежали продукты, которые Андрей покупал для себя, и если я хотела что-то оттуда взять, я должна была у него спросить, потому что лежащие там мираторговские стейки, икра, рыба или сыр могли предназначаться, к примеру, для друзей, которых мой жених пригласил к себе вечером — так объяснил мне Андрей. Я не стала вдаваться в подробности, которые могли унизить меня еще больше. Просто никогда ничего оттуда не брала и не просила.

С другой стороны, на свои деньги он сделал в нашей квартирке ремонт, купил новую мебель и летом возил нас на неделю на Черное море — и я считала, что мне грех жаловаться. По сравнению с отцом, который пропивал больше, чем зарабатывал, и которому не стоило попадаться под пьяную руку, мужчина рядом со мной казался образцом для подражания.

А потом он, видимо, заметил, что я недостаточно хорошо слежу за собой. По крайней мере, жены его друзей выглядели гораздо лучше. У них был профессиональный маникюр, и помада не за сто восемьдесят рублей. И Андрей завел себе любовницу.

Когда я узнала, то взорвалась и устроила безобразную сцену, за которую потом было стыдно. Я всерьез собрала свои вещи и собиралась вернуться к родителям, но, как ни странно, Андрей мне не позволил. Обозвав меня по-всякому, вытряхнул мои пожитки обратно в шкаф. И пообещал, что больше такого не случится.

Но, как оказалось, просто стал тщательней скрывать свои отношения на стороне. И в этот раз прощения просить не торопился…

Да я уже и не ждала, что попросит.

Дорога уносила нас вперед — меня и моего странного спутника. Сначала мы просто шутили ни о чем, потом он помогал реанимировать какому-то старичку ладу-калину, вставшую на обочине с аварийными огнями. Потом снова ехали, болтая о всякой ерунде и вдыхая горьковатый запах горячего асфальта.

Вечер опустился стремительно. Небо еще светилось оранжево-красным всполохами, а трассу плотным коридором обступил лес, когда я в полной мере осознала, что голодна.

Я не хотела создавать лишних проблем Дэну, но мой желудок решил громогласно пожаловаться на свою горькую судьбу.

- Извини, - только и смогла пробормотать я.

- Дракон внутри тебя хочет белков, жиров и углеводов — значит, нужно накормить дракона! - ответил он.

Я улыбнулась.

- И каким образом? На охоту пойдем?

- Типа того…

Он притормозил, поковырялся в телефоне. Заявил безапелляционное: «Нашел!», и мы съехали с шоссе по тропинке куда-то в сторону.

Минут через двадцать Дэн остановил машину и вышел.

- Подожди меня полчасика. Сейчас все будет.

Вокруг все еще был лес, и я понятия не имела, что он задумал.

Дэн вернулся минут через сорок. Он принес завернутые в белую тряпочку горячие пироги с капустой и повидлом, и молоко в пластиковой бутылке из-под колы.

Где он их взял? Как? Откуда?

Дэн только слегка покраснел и категорически отказался отвечать на мои вопросы.

Это было волшебно!

Самые вкусные пироги в моей жизни.

Был ли это украденный ужин местного лешего, или Дэн водил дружбу с кулинарками из племени русалок?..

Моя обыденная реальность медленно таяла.

Все, что происходило со мной с того момента, как появился Дэн, не поддавалось никакому логическому объяснению и здравому смыслу. И город ветра для меня перестал быть точкой в пространстве или населенным пунктом на карте. Он стал для меня сказочной Меккой, достигнув которой я уже никогда не стану прежней. Нужно только суметь до нее добраться.

Удивительный ужин на краю леса, на краю ночи — и на краю новой судьбы…

V

V

***

Квест «добыть пропитание приглянувшейся женщине» начался.

Ни при каких условиях я не мог вернуться с пустыми руками.

Я был готов на все ради обещанного мамонта.

Протаранив лес, я вышел к деревне. Местные псины обрехали меня вдоль и поперек, пока я высматривал, в какие ворота постучать. Какая-то бабка выглянула из-за забора и загнула неожиданно колоритное приветствие.

- Слышь, бабка, у тебя иконы в доме есть? - огорошил я ее вопросом.

- А тебе, черту, на кой знать надо, есть у меня образа в горнице или нет? - огрызнулась бабка.

Я разозлился.

- Вот у тебя и иконы есть, и боженьке, небось, вечерами рассказываешь, какая ты хорошая, а сама так на людей бросаешься, что тебе и собака во дворе не нужна — сама кого хочешь покусаешь!

- А ты иди-иди, с богом я сама как-нибудь разберусь! - угрожающе крикнул божий одуванчик. - А то щас вилы возьму!

- Хлеба дай — я уйду!

- Хрен я тебе дам!

- Да я же не за так, я куплю!

- Да я и золота из твоих рук поганых не возьму, сатанист чертов!

Тут я совсем разозлился. Сделал лицо пострашней и жутким голосом затянул:

- Слышь, бабка, добром прошу — угости путника, а то каааак прокляну — у тебя все куры передохнут и у козы молоко пропадет!

Она вскрикнула и побежала в дом, запнулась о ступеньку, чуть не упала, выругалась и с шумом захлопнула дверь. Вот уж не знаю, к образам она побежала или вилы серебряные точить, но дожидаться ответа я не стал, и прошел чуть дальше, и постучал в открытое на улицу окно.

- Эй, хозяева! Есть кто дома?

В кухне вкусно пахло гречневой кашей. Из-за стола выглянула чумазая девчушка лет шести.

- Только я, взрослые на огороде, - пролопотала она.

- Ясно, извини за беспокойство.

И я пошел дальше. Тем временем из одного двора вышел дюжий мужик и многообещающе глядя на меня, остановился посреди дороги, словно поджидая, когда я подойду.

И я подошел.

- Тебе чего тут надо? - недовольно начал мужик.

- Дашь прикурить? - спросил я, вытаскивая сигарету. Обычно срабатывает, но не в этот раз.

- Не курю, и тебе не советую — грех это, - проговорил мужик.

- Верующий, значит? - спросил я, запихивая сигарету обратно в пачку.

- Верующий, - угрожающим тоном подтвердил мужик.

- Тогда скажи мне, добрый человек, в какой дом мне постучать, чтобы еды купить?

Он недоверчиво уставился на меня.

- В чем подвох?

- Без подвоха, - ответил я. - Дорога дальняя, время позднее, закупиться не успел — а время позднее, да и магазинов поблизости нет. Поможешь?

Он смерил меня суровым взглядом.

- А ты какому богу молишься?

Я усмехнулся.

Мастерство, как говорится, не пропьешь. О своей позапрошлой жизни я вспоминать не люблю, но дивный голос, от которого впадали в экстаз и молоденькие прихожанки, и почтенные бабули, имелся при мне всегда.

- Знаешь, теперь уже мой черед тебя спросить: а ты сам-то какой веры будешь? Крест на шее носишь, и Библию читаешь — а о чем там написано, так и не уразумел? Притча о бедном самаритянине для кого там написана, чадо?

И, распахнув руки в стороны, я зычно запел мрачноватым, торжественным валаамским распевом на всю деревню «Се жених грядет в полунощи, и блажен раб егоже обрящет бдяща». Голос клубился, поднимался от земли до неба, закурился, как ладан. Я видел, как выпучиваются глаза бедного мужика, видел, как открываются на улицу окна, как повысыпали вдруг на дорогу старушки, крестясь. То еще зрелище. Взялся человек из ниоткуда, выглядит как черт, хлеба просил, про самаритянина речь толкнул, молитвы поет голосом, от которого мурашки по коже... В общем, не знаю, к какой именно конфессии относились деревенские, но впечатление я на них произвел неизгладимое.

А я начал вдохновенно петь паслмы, и очень скоро к моему голосу присоединилось еще несколько женских, потом - несколько мужских голосов.

А потом я воззвал народу:

- Братья и сестры, чье сердце не зачерствело в делах мирских и суетных, подайте Христа ради бедному путнику хлеба в дорогу!

Какая-то тетка вдруг воскликнула:

- Благослови, батюшка!

И когда я размашисто ее благословил, как наш отец Геннадий… Наверное, не надо было этого делать. Но, как говорится, обратно не отмотаешь.

Стыдно вспомнить.

Короче, меню оказалось на удивление обширным. Но я же не последняя сволочь, взял только пирогов и молока. От денег они наотрез отказались.

За моей спиной шептались.

Я уходил из деревни в лес, а они все еще смотрели мне в след — неверное, ждали, когда явится за мной огненная колесница.

Я поднял глаза на закат.

- Ты уж прости, - сказал я в небо. - Но, может, десяток твоих рабов теперь подобрее будут. И тебе приятно, и мы сыты.

И закурил...

Ива долго допытывалась, где я раздобыл такую вкуснотень.

Прости, милая, но я скорей язык себе откушу.

Она смотрела на меня затуманившимся взглядом, и меня все сильней накрывала теплая хмельная волна. Золотые волосы, голубые глаза, точеные коленки… Да что в тебе такого, от чего у меня даже руки дрожат, стоит мне подумать, как ты можешь ими обнять желанного мужчину? Маленькая рыжая ведьма.

Я протянул руку и позволил себе заправить упрямую огненную прядь за маленькое нежное ушко. Только и всего. А внутри как будто бубен включили. Гулкие тяжелые удары разлились по телу: бум, бум… И я спросил:

- Ну что, поехали дальше?

Она улыбнулась, как будто солнышком подсветилась:

- Поехали!

VI

VI

Я дремала, а Дэн без устали все говорил и говорил какую-то ерунду. А потом вдруг машина дернулась, ее чуть повело в сторону. Я прохватилась, а Дэн, выругавшись, съехал на обочину и остановился.

- Приехали, - пробубнил он под нос.

- Что случилось? - испуганно спросила я.

- Заснул, - коротко ответил Дэн.

- Ой, - выдохнула я еще испуганней.

- Не ойкай вчерашним днем, - улыбнулся он. - Сейчас пару часов посплю — и все будет хорошо. Правда, место для сна не очень хорошее… Еще бы часик протянуть — вот там бы можно было нормально поспать.

- Давай песни петь? - предложила я.

Он хитро скосил на меня глаза.

- Можешь просто руку мне на колено положить — и я точняк не усну.

Я рассмеялась.

- Обойдешься.

Дэн вздохнул.

- Ну ладно, петь — значит, петь… Что петь будем?

И мы поехали, запевая хором «У шамана три руки». У Дэна оказался просто фантастический голос! Он сказал, что несколько лет был вокалистом в какой-то рок-группе, а перед этим пел в каком-то хоре. Я представила его на сцене в синем балахоне, среди стройных рядов других дяденек и тетенек со строгими папками в руках — и рассмеялась.

- Ты, наверное, шутишь? Ты — в хоре?..

Дэн широко улыбнулся.

- Не верится, да?

- Да, - весело подтвердила я.

- Мне и самому уже не очень-то верится, - вдруг с грустью ответил он.

А дальше мы пели «Арию» и Высоцкого — а потом, наконец, припарковались поспать…

И под утро раздался телефонный звонок.

Это был Андрей.

Я мало говорила, больше слушала. Потом нажала кнопку сброса вызова. Дэн молча смотрел на меня, и в его глазах светился вопрос.

Я отвернулась, чтобы его не видеть…

- Мне нужно… нужно на станцию, пролепетала я.

Мне было стыдно.

Но кто меняет многолетние отношения на ветреную поездку?..

Я сидела, опустив голову, чувствуя, как слезы слабости и обиды закипают во мне. Зачем вообще Андрей позвонил… Зачем я подняла трубку…

Не знаю, как так получилось. Просто в одно мгновение я оказалась в руках Дэна… И я впервые в жизни узнала смысл фразы «утонуть в объятиях». По сравнению со мной он был огромен, и, сомкнув руки, он словно укрыл меня собой от всего остального мира. Мне захотелось заплакать в голос, но его горькие от сигарет губы нашли мое лицо — и я забыла обо всем…

Если бы он тогда не отпустил меня — я бы осталась с ним.

Если бы только он не разомкнул своих рук…

Но Дэн так же неожиданно выпустил меня на волю, как и взял в плен. Долго доставал непослушную сигарету из пачки. Закурил, высунувшись в окно.

- На станцию, говоришь?.. - проговорил он, разглядывая пепельный замок на дымящемся конце сигареты.

Я молча кивнула.

- Жаль, - только и сказал он тогда, и завел машину…

VII

VII

Если бы она хоть как-то намекнула, или обняла бы покрепче, или прижалась чуть сильнее — я бы не отпустил ее тогда…

Но она ничего не сделала.

Она хотела уйти.

А кем я был для нее, чтобы останавливать?

Ива обещала позвонить мне. Записала мой номер. Я ждал, прозвонится ли она, чтобы и у меня был ее телефон… Но нет. И я понял, что она боится моих звонков, боится с моей стороны навязчивых попыток влезть в ее жизнь.

И я понял, что все закончилось, даже еще не начавшись.

Сколько воды утекло с тех пор…

Выругавшись, я принялся оттирать руки от масла.

Могу ли я завтра в восемь вечера быть на Арбате? Да запросто!

Идиот…

Все свои деньги я вбухал в отделку двух гаражей, пристроенных к моему, и теперь я имел собственную квартиру прямо на берегу Азовского моря. Один я утеплил и сделал там спальню, во втором устроил душевую кабину и кухню с маленьким открытым двором, где, сидя в плетеном кресле, я мог пить пиво, любуясь на морские закаты и поле подсолнухов…

Могу ли я завтра вечером быть на Арбате?

На самолет денег нет, на поезде не успею.

Я принялся мучить навигатор.

Он сообщил, что дорога займет шестнадцать часов тридцать восемь минут. Другими словами, я должен успеть, если стартану прямо сейчас.

И я стартанул, мать моя женщина…

Рыжие волосы, смуглые ножки в коротеньких шортах, две роскошные кошки на футболке, вкус малиновой жвачки и солнечная улыбка…

Я еще тогда понял, что она — ведьма. И я бы поехал, даже если бы она позвала меня на Северный полюс. Только, возможно, ругался бы чуть дольше.

VIII

VIII

***

Я уже жалела, что позвонила Дэну. Я понятия не имела, что сказать ему при встрече, как себя вести…

А еще мне толком нечего было надеть.

В итоге я, обнявшись со своими старыми платьями, прорыдала полдня. Потом очнулась, что уже четыре часа. Запихнула их обратно в собранный чемодан, натянула выцветшие джинсы, футболку и отправилась в садик за Илюшкой. Спасибо Марине, что согласилась посидеть с ним вечером.

В таком виде я и отправилась на Арбат. Некрасивая, вылинявшая и выцветшая. Но я не могла отказать себе в этой встрече. Надеюсь, Дэн простит меня…

Я увидела его еще издалека. Точно как в моих воспоминаниях и моих снах — такой же статный, большой, сильный. Вольный, как ветер. Он заметил меня — и остановился. Вокруг него ходили люди, а он стоял, как вкопанный, словно не мог поверить, что это я.

И я не могла его винить. Да, краше я за эти годы не стала…

Не знаю, почему, но я вдруг развернулась и побежала прочь. Прочь от прошлого, в которое мне уже не попасть, от беззаботности, которая давно стала мне недоступной. Прочь от его взгляда.

Но Дэн догнал меня. Догнал, обхватил за плечи и прижал к себе. А я расплакалась.

— Что-то каждая наша встреча начинается с того, что ты плачешь, - пробасил он, коснувшись губами моего затылка. — Ведьма ты рыжая…

Я повернулась к нему и уткнулась носом в грудь. Остановить слезы я не могла. Дэн ждал, когда я успокоюсь, гладя тяжелой ладонью по голове.

— Ты извини, что я так, — проговорила я наконец. — Просто так все навалилось… Я даже не знаю… Зря я все это затеяла…

Он отстранился и грустно взглянул мне в лицо.

— Рассказывай.

Мы побрели в поисках места, где можно присесть. Я нервно теребила ремешок сумки, мучительно пытаясь подобрать слова. А потом наконец обиды последних лет выплеснулись наружу, и я говорила, говорила… О том, как родила сына, как муж бросил нас, как отец в пьяном угаре убил маму, а дом сгорел. Что я никак не могу найти работу, а социальные службы угрожают забрать сына.

Дэн слушал меня, нахмурившись. А потом, усмехнувшись, проговорил:

— А от меня-то ты чего ждешь?

Я отвернулась.

— Просто… просто захотела… Не знаю. Наверное, мне просто было необходимо услышать от тебя, что где-то там есть город ветра, где все возможно… Извини, я и правда напрасно предложила тебе встретиться. Ты ждал увидеть Иву, какой она была семь лет назад… А я уже и сама плохо помню, какой она была. Прости меня, я правда пойду, — пролепетала я, сгорая со стыда от того, насколько глупой оказалась ситуация. Я поднялась и собиралась уходить, но Дэн, не поднимая головы, поймал меня за руку.

— А я помню. Ива семь лет назад была офигительной. Ноги от ушей, грудь, глаза — все! И знаешь… Если ты вытрешь слезы, улыбнешься и подойдешь к зеркалу — ты ее увидишь. А еще… Там, где я сейчас живу, тоже очень часто бывает ветрено. Поехали?..

Я не поверила своим ушам. По-моему, у меня даже рот открылся от удивления.

— Дэн?.. Как я, куда?.. И я не могу оставить Илюшку…

Он усмехнулся.

— У меня же в машине не два места, а четыре.

Несколько минут абсолютного молчания. Глаза в глаза. И только мою ладонь он сжимал все сильней…

— Сколько лет твоему сыну? — спросил вдруг Дэн.

— Четыре.

— Моему сейчас было бы двенадцать… — сказал он потускневшим голосом. — Поехали со мной? Второй раз зову тебя. Второй — и последний. Третьего не будет...

IX

IX

***

Впервые за много лет я зашел в церковь.

Служба недавно закончилась, люди почти разошлись, и свечи нервно дрожали перед распятием. И я сказал ему, что лежало на сердце. Что я никогда не прощу его за Ленку и Ванечку. Но я благодарен за Иву и Илюху.

Потом заехал в магазин, набрал продуктов и обещанный Илюхе конструктор, и поехал на дачу.

Так мы называли мой дом в гараже. С моря жесткий ветер — наверное, опять будет штормить всю ночь. Ну и хрен с ним. Главное — когда штиль в доме.

Остальное — неважно.

Жаль только, что в Питер мы так до сих пор и не съездили. Но ничего, может, получится следующим летом...

***

А в город ветра я все-таки попала. Правда, не северного, а теплого, южного. И я в нем живу.

Я сижу во дворе, смотрю, как качается подсолнуховое море. А там, чуть дальше, видно, как начинает штормить море обычное. Чайная чашка обжигает руки.

— Мама, Дэн приехал! — кричит мне Илюша, и я, улыбаясь, иду в дом, чтобы встретить самого безумного человека из всех, что я встречала в своей жизни. И самого удивительного.

Знаю, он поцелует меня, потреплет по волосам Илюшку — и усядется на диване. Мы будем болтать о всякой ерунде, и он с довольной улыбкой будет смотреть, как я готовлю ужин. А потом они с сыном опять будут ковыряться в своем гараже, и, может быть, наконец доделают своего гигантского змея.

Горд ветра, я все-таки тебя нашла!

Никогда не думала, что можно так любить ветер...