Глава 1

— Найдите нам жемчужину! — требовал разъяренный король у своих придворных. Тут собрались сливки общества, маги, волшебники и другая шушера, которая обычно трется у ног повелителя. — У нас с Леном не осталось и полугода! А вы придворный глава магов, что сделали, для того чтобы найти, жемчужину? — рука короля Клена грозно указывала на испуганного мага. От одного вида руки, можно было от страха помереть, ну или описаться. Жуткие острые когти, готовые порвать любого, кто захочет перечить высшему сословию, говорили сами за себя. «Не лезь, убьет!»

— Я, — проблеял покрытый холодным потом придворный маг.

— Да ты козел старый, что ты сделал, для того что бы найти нам с братом жемчужину?

Ну вот наша история приобрела, того самого козла в королевском стаде. «Козла отпущения», должность конечно не завидная, мужику не повезло, но зато очень теплое и прибыльное местечко. Оно и останется таковым, если, конечно же, найдет он эту «жемчужину», для королей. Ну вот, что за напасть такая? Два короля в одном теле? Магия проклятых. Их еще в младенчестве прокляли духи, за грехи отцов, сыновей, братьев, матерей, сестер. Короче за всех и разом.

— Позвольте ваши величества! — прижался к полу страдалец. — Не велите сожрать, велите слово молвить!

— Блей уже, — недовольно рыкнул разозленный король.

В такие минуты на него, вернее на них, было страшно смотреть. Их величества, когда гневались, превращались в зверя. Темная сторона королей выползала наружу. Одна сторона зверя «волк», другая тьма клубящаяся. Погибель всему живому. Если не найти «жемчужину», то придет хана государству и все это прекрасно понимали. Пандемией зовутся братья. В общем, была большая вероятность того, что один король и останется в этом чудном мире. Ну и ныне живущим и здравствующим, такая перспективка приходилась не по нраву. Но сделать ничего оные не могли по причине, того что с проклятьем могла лишь справиться, какая-то там неведомая девушка по имени Маргарита. По секрету всему свету, поведала болезненная провидица! А она человек в царстве была авторитетным, доводилась троюродной бабкой, отца Кондрактивного, ныне покоящегося на пустошах страшенных. В общем, была далекой родственницей ныне правящих королей.

Где искать искомый субъект было не понятно. В стране такой не нашлось, хоть претендентки на царственный престол, поменяли все разом имена и стали Маргаритками. Куда не плюнь, в какой угол, везде будет разодетая в цветастое Маргаритка. Их величеств уже изрядно подташнивало от обилия цветов и навязанного женского общества. Братья с каждым днем зверели, потому, как не могли они нормально, ни есть, ни пить. Везде их преследовал образ девушки в белом коротком платье, с аппетитным бюстом. Сны были настолько жаркими, что ломались ножки у кровати. Плотники устали после каждой ночи, чинить крепкую кровать из сталь дерева. Мастера облегченно вздохнули, когда царь выкинул многострадальный объект из спальни, теперь он спал на полу, на звериных шкурах. Это сильно тревожило докторов, потому как такие вроде бы на первый взгляд обычные порывы, не подобали их величествам. А это означало лишь одно, звери над Леном и Кленом брали верх.

Какие же они разные и в то же время одинаковые. Лен с примесью эльфийской крови с серебряными волосами, доходящими до пояса. Худ, но поджар. Бледная кожа Лена затмевала кожу всех красавиц, тонка и нежна, словно шелк. Голубые глаза, словно прохладные озера, красивы и глубоки. Он взглядом подчинял других, становил на колени девушек и… В общем Лен не знал отбоя от женщин. Каждая хотела почувствовать в своих ладонях, немалый царственный скипетр. Припасть к величию губами и целовать, целовать. Ох и ах. Некоторым доводилось даже быть насаженными на скипетр, но это было раз в год и на царственных смотринах. В начале лета выбирались две девушки, день и ночь. Ночная фурия и дневная, не многим удавалось выдержать бешеную скачку царственных особ. Когда уставал Лен, на смену ему приходил Клен, так что эти гонки продолжались очень долго. В этот день кровавого рассвета, многие теряли девственность, принося на алтарь любви свою кровь, пот и слезы.

Клен, был совершенно другого типа мужчина. Смуглая кожа, большие ладони, сильные руки, черные, коротко остриженные волосы. Два брата поставь их рядом, были бы как день и ночь. Клен был суровым правителем, со стальным характером, крепкой мускулатурой, и громовым голосом. От его вида дамы падали на колени и припадали… В общем Клен пользовался не малым успехом, потому как его грубость и напор, многим дамам с мазохистскими уклонениями приходились по вкусу. Ему нравились, плети, цепи, страх и боль. Он все это впитывал в себя как губка, тем самым подкармливая вечно голодного зверя.

Два монстра в одном теле, могли стать погибелью всему живому на планете. Где же ты девушка в белом коротком платье? Как же тебя хочется придушить и обнять, уничтожить, сожрать, приласкать и согреть. У тебя такие печальные серые глаза, стройные ноги, оголенные плечи. Так бы и сорвал с тебя одежду, приковал цепями и надавал по белому аппетитному заду, что бы больше не терзала наши мысли и чресла.

Клен шел по пустынному коридору и мысленно вел с братом беседу. Он побаивался и ненавидел, ту которая прокляла их. Родная мать, вот как она могла? Проклясть своих детей, дабы избавиться от своих грехов и грехов предков. Боги ей все списали, очистив ее душу, зато прокляли братьев. И теперь они несут на себе тяжкое бремя всех гавнюков, которые нагадили и ушли очищенные. А ему Клену и Лену разгребать все это за ними. Клен, не выдержав эмоций, развернувшись к стене, врезал по ней кулаком. Руку отпружинило в сторону, Клена откинуло со всей силы назад. Отлетев к противоположной стене, он ударился головой об каменную кладку.

Лен хикнув, взял бразды правления над телом в свои руки. Что и не говори, но мать все же больше любила Лена, хоть и показывала свое презрение к обоим сыновьям. Ей нравилось, слушая его болтовню расчесывать его волосы. Волшебный гребень придавал ему силы, а ей веру в сыновей. Клен слишком жестокий, слишком суровый, принципиальный и порой его горячность брала верх над разумом. Как правитель он был очень хорош, ни одно государство не посягало на их территории. Нарушившего границы ждала неминуемая смерть, он слов на ветер не бросал. Угроз не было, ответ для захватчиков был лишь один, смерть. Сказано — сделано. Мужик сказал — мужик сделал, но в нашем случае король сказал — король сделал.