Глава 1 — Шипящий шоколад

Глава 1 — Шипящий шоколад

Пусть музыка играет, я буду танцевать,

Пусть в кровь истерты ноги — плевать, плевать, плевать!

Пусть шелк атласной юбки струится по ветру,

Сегодня я играю, сегодня я пою.

И пусть игра фальшива — я буду продолжать.

Я буду веселиться, шутить, играть, играть.

Зашью на сердце рану, счастливо улыбнусь,

Одену свою маску и снова в пляс пущусь.

Июль. В полдень солнце припекало так, что показываться на улице было сущим самоубийством. Климат в Некрос Конфедерации влажный. Ночами льет дождь, а днем на небе ни облачка, только лужи превращаются в душный пар. Но склеп центрального кладбища — прохладное и просторное местечко. Зал переполнен. Процесс с участием обвинителей от инквизиции — всегда развлечение, возможность отдохнуть и посплетничать в прохладе, найти работу, сделать ставки, завести знакомства, заключить сделку или срезать кошелек.

Несмотря на прохладу, адвокат Сьян дер Мирроур почувствовал, как нижняя рубаха под плотной черной мантией прилипла к телу. На подходе был самый ответственный момент, где от него требуется предельная собранность. Судья, грузный мужчина, которого мантия делала похожим на распушившего перья ворона, медленно поднялся, откашлялся, дождался полной тишины и начал торжественную речь:

— Итак, сегодня было заслушано дело по обвинению Элии дер Терианны. Она обвиняется в незаконном колдовстве, а также ей вменяется обвинение в непослушании мужа, сэра Виллируана дер Терриана, по словам которого обвиняемая нарушила запрет, введенный исключительно в целях безопасности и покинула дом мужа, а также изъяла из тайника денежные средства на сумму 30 золотых дублонов, после чего последняя обратилась в суд, с целью получить развод, указывая на жестокое обращение мужа и его мужское бессилие, а также с требованием вернуть ей земли, полученные по родовой линии. Супруг обвиняемой сэр Виллируан дер Терриан подал встреченный иск по обвинению своей супруги в непослушании и незаконном колдовстве, в результате которого он и обрел половое бессилие. Итак, сегодня в зале суда присутствует представитель инквизиции, который поможет определить, наличествует ли колдовская сущность у обвиняемой или нет. Приступим прямо сейчас, призывая всех присутствующих в свидетели!

Представитель инквизиции являл собой высокую фигуру в черном балахоне. Лицо было полностью закрыто черной тканью. Инквизитор ступал легко, спину держал прямо. Его сопровождали четверо прислужников, тащивших довольно-таки массивный крест. Все как обычно, только взгляд инквизитора был непривычно любопытным и живым, выдавая его молодость и неопытность. Послушники опустили крест в жаровню, раскаленные угли зашипели. С противоположной стороны вывели обвиняемую. В белой рубашке до пола, в белой косынке, прикрывающей волосы, она напоминала попавшего в сети мотылька.

— Итак, с вашего позволения, господин инквизитор!

Инквизитор кивнул. Послушники подцепили крест на толстые жерди, положили на каменный пол. Обвиняемую подхватили и, разодрав на спине рубаху, пригвоздили к раскаленному до красна кресту. Зал затих. Распятая на кресте жертва тоже молчала, только огромные глаза, полные слез, да прикушенная нижняя губа, выдавали волнение. Сьян дер Мирроур щурил глаза, пряча в длинных рукавах мантии до бела сцепленные пальцы. Он привык опускать температуру железа, расходуя небольшой резерв по минимуму, да так, что магию почти невозможно было засечь. Прежний представитель инквизиции во всяком случае, никогда не придирался. Добрый толстячок, недавно смещенный, видимо, за свою доброту, старался побыстрей покончить с процедурой, использую маленький крест и стараясь не травмировать жертв. А этот уставился на обвиняемую так, что впору насторожиться. Да к тому же, аура у инквизитора очень смахивает на некромантскую. Инквизитор — некромант, редкое сочетание. Практически уникальное. Насколько помнил Сьян, некроманты обычно на дух не переносили инквизиторов. Те отвечали некромантам взаимностью. И только Великий и Бессмертный Император носил титул Верховного Инквизитора и Магистра Некромантии, держа под контролем и тех, и других. «Интересно, имеет ли этот любопытный юноша какое-то отношение к императорской семье? — подумал Сьян. — Вряд ли, но надо с ним быть поосторожней».

Песок в часах кончился. Сьян расслабился.

— Позвольте засвидетельствовать! Высшие силы помогли обвиняемой пройти испытание! Следовательно, обвинение в незаконном колдовстве не имеет под собой оснований! Обвиняемая не владеет магией и в лицензии не нуждается! — уверенно заявил Сьян.

Зал взорвался аплодисментами. Радостное ликование охватило зрителей. Сьян выдержал паузу и продолжил.

— Следовательно, сэр Виллируан дер Терриан обрел половое бессилие по совершенно другой причине. И в этом случае, непослушание обвиняемой, а также требование развода — вполне законно и…

Инквизитор бросил на Сьяна взгляд, полный разочарования, неприязни и чего-то еще, что Сьян определил, как злое недоумение. Взгляд лишь слегка остудил радость Сьяна, он дружелюбно улыбнулся инквизитору и продолжил речь. Тот отвернулся. А Сьян направился к бывшей обвиняемой. Та с удивлением оглядывалась, не веря собственной свободе. Сьян почувствовал, как его напряжение сменяется предвкушением победы. Еще один процесс подходит к концу. Еще одно обвинение инквизиторов снято. Теперь обвиняемая отделается штрафом, а адвокат получит славу и солидное вознаграждение.

Запрыгивая в первый остановившийся экипаж, адвоката Сьяна посетила приятная мысль, что теперь он сможет позволить себе собственный выезд, а также кухарку (надоело есть в дешевом кабаке, а вот с лакеем сложнее, ему бы горничную). Но первым делом, нужно найти поприличней жилье. Склеп зала заседаний располагался в центре Тармариса, рядом с центральной площадью, практически напротив королевского дворца, а комнату Сьян снимал не то чтобы совсем на окраине, скорее в районе, который еще не пересекал черту приличий, но значительно позволял сэкономить содержимое кошелька. Улица, где обитал Сьян, называлась улицей Мочи, и пахла соответствующе.

— О, Сьян, победа? — спросила его хозяйская дочка, упитанная рыжеволосая девица, чья пышная грудь отчаянно сопротивлялась жесткой шнуровке корсета.

Сьян сдержано кивнул, разглядывая кучу тряпья у дома напротив. Тряпьё плохо скрывало несколько трупов, уже изрядно попахивающих. Двери дома были настежь открыты и изнутри пока еще робко валил едкий некромансткий дым, который не давал полуголым и босым попрошайкам подойти ближе к куче, чтобы стянуть недостающие элементы гардероба. Сьян только головой покачал. Некроманты бывают слишком самонадеянными. Оборотни, наславшие на конфедерацию зеленую хворь, прекрасно учли возможности местных колдунов. Магия не помогает, нужен самый обычный огонь. Сказать им об этом? Сьяну жалко было несчастных. Но ведь кто ему поверит? Утащат в дознавальню. На улице Мочи — это уже пятый дом, ему-то боятся нечего с его врожденным иммунитетом, но остальные. Когда на улице останутся одни трупы — вопрос времени.

— Кто-нибудь выжил? — спросил Сьян, проходя в полупустой зал и садясь за крайний столик у окна. Девица следовала по пятам. Дым за окном превратился в густое темное облако.

— Выжил. Мальчишка. Его забрала некрослужба.

— Понятно. Телла, помнишь, я говорил, что надо кипятить воду?

— Помню. Я кипячу, честно.

— Молодец.

— Сьян, сегодня на площади ярмарка. Может, сходим?

— Телла, ты знаешь, у меня много работы. Да и не люблю я эти ярмарки…

— Работа, работа! Разве можно сегодня работать! Праздник же! Война закончилась! Этот Одержимый, чтоб его тролли пожрали, компромен. тировал, вот!

— Князь Туманного княжества капитулировал? Кто тебе сказал?

— Да, люди говорят. Сьян, чаще на площади надо бывать! Я же говорю, праздник! Город украшают не просто так! Раз война закончилась зеленая хворь тоже покинет город! Ведь ее наслал ни Тармарис Одержимый! Правда, Одержимый не просто так капити. рулировал, ему двоюродную племянницу Императора обещали в жены отдать…Бедняжка! Она девочка ещё и замуж за это чудовище…Я бы утопилась! Веришь?

— Верю! Только меня накорми сначала — принеси вина и мяса — сегодня могу позволить! Только прожарь хорошо.

Телла надула губки, вильнула задом и убежала.

— Выпей за мой успех! — пригласил девушку Сьян, когда перед ним возник большой жирный кусок мяса и кувшин с вином. Польщенная девушка радостно присоединилась.

— Сьян, ты такой милый… — она томно вздохнула и кокетливо посмотрела на него. Сьян улыбнулся в ответ и спросил:

— Так что там еще про новости об Одержимом князе?

— А, Одержимый едет к нам и многие увозят дочерей из города.

— Почему?

— Потому. Про него ходят ужасные слухи. Говорят, что специального для него похищают юных девственниц, которых он сначала ну…то самое, а потом поджаривает на огне и ест. А делает он это потому, что его прокляла одна старая ведьма, которая забрала у него молодость и красоту…

— Зачем?

— Как, зачем? Потому что сама была старой и страшной и вообще колдовать могла только когда в кошку превращалась…

Сьян поперхнулся.

— Из-за этого князь лишился магии и рассудка, решил отомстить всем и развязал войну.

— Телла, войну начал Император, так как князь отказался добровольно вступить в конфедерацию…

— Правильно, он же Одержимый, поэтому и отказался. Он и с эльфами воевал. — ответила Телла, сделала большой глоток вина, разложила грудь на столе, слегка ослабив шнуровку, чуть подалась вперед и продолжила громким шепотом, — Говорят, он должен был жениться на эльфийке, на прынцессе. И ждет его эта прынцесса в церкви, вся в эльфийских кружевах, вся влюбленная такая. Князь-то до проклятия, говорят, красавцем был, а тут к ней спускается сгорбленный, седой старик. Прынцесса кричит, а он ее, значит, …Понимаешь, да? А потом и пожарил в масле и съел…

— Телла, если бы Ми…Одержимый действительно съел бы эльфийскую принцессу, эльфы бы съели бы Туманное княжество…А так они только сожгли пару крепостей и ретировались…

— Во! Эльфы ретипи….испугались они, короче, потому что Одержимый создал себе жуткое зомби войско. И эльфийку он не съел, правда, он ее придушил и забрал себе эльфийскую магию, чтобы чуть проклятие снять, поэтому он не старикашка, но все равно жуткий монстр. Клыки — воот такие!

Телла развела руки в стороны, выпячивая грудь. Шнуровка ослабла еще больше, грудь растеклась по столу. Сьян аккуратно пододвинул тарелку с мясом поближе к себе.

— А потом, — делая страшные глаза, продолжала Телла, — он превратил эльфийку в зомби и женил на ней младшего брата.

— Хм… — протянул Сьян.

— И, говорят, если он не будет есть девственниц на завтрак, то состарится и сдохнет буквально за час. Поэтому сегодня на ярмарке собирается Веселая Любовная пляска. Перед приездом князя многие девушки очень испуганны и поэтому о-очень доступны. Пойдешь со мной?

— Как-нибудь в другой раз, Телла. Скажи, пусть мне в комнату принесут горячей воды.

Телла презрительно фыркнула, выражая свое отношение к отказу и к частой привычке купаться, шумно встала и удалилась, предварительно долив себе вина в кубок. Сьян допил оставшееся вино в одиночестве, наблюдая, как нищие и крысы примериваются к добыче и обосновываются в доме, где быстро рассеявшейся дым осел темными пятнами на оконных рамах. Поднявшись в комнату, Сьян плотно закрыл дверь на замок, шуганул обнаглевшую мышь, подъедающую на столе остатки раннего завтрака. Сьян сбросил мантию и подошел к бадье, залез, окунулся с головой, вынырнул и повернулся к зеркалу напротив. Вместо сурового юноши-адвоката, каким он был секунду назад, на него из зеркала смотрела молодая женщина. Лицо можно было назвать совсем еще юным, если бы не колючий и холодный взгляд янтарных глаз, да седые прядки, запутавшиеся в черноте густых волос.

— Привет, Сияна! После сегодняшней победы можно побыть немного собой, можно пойти на праздник и потанцевать, распустить волосы, надеть платье и туфли.

Сияна завернулась в простыню, медленно и неохотно покидая остывающую воду. Сцепив заклинание морока с водой, она значительно экономила слабенький резерв, но все равно к концу дня чувствовала себя опустошённой. Было время, когда Сияна, последняя из зеркальных ведьм, считала свой резерв почти неиссякаемым и магия ее была очень сильна. Но это было год назад. Можно сказать, в другой, пусть и совсем короткой, жизни, где она была женщиной и любила. (подробней о прошлом Сияны в книге «Ведьма на поводке»). Сияна не хотела вспоминать прошлое, хотя переодеваться в мужчину каждое утро — не слишком приятная процедура, но что делать, ведь адвокат Сьян зарабатывает приличные деньги честным трудом, а где может честно прокормить себя молодая одинокая женщина? Да, отражение в зеркале говорит, что она — красива, но мужчины для нее — перевернутая страница, замуж она не выйдет. Вот подзаработает денег, купит поместье, где будет большая библиотека, камин и много собак, отгоняющих любопытных соседей.

Сияна подошла к сундуку, откинула крышку и извлекла с самого дна помятое платье. Платье было красным, праздничным, к нему шли в тон башмачки, браслет, серьги и бусы, даже напоясный кошель красного цвета прилагался, а еще лента для волос. Сияна прижала платье к груди. Она привыкла к одиночеству и постоянному обману, но все-таки хотелось, очень хотелось, несмотря не на что, хотелось праздника.

Ярмарка большого города оглушила и закружила.

— О, прекрасная госпожа, не проходите мимо!

— Одна монетка и наша музыка вознесет вас до небес!

Сияну охватило странное ощущение. Она впервые в жизни действительно ощущала себя богатой. Ей очень захотелось купить хоть что-нибудь, а лучше все и сразу. Платье, которое было сшито очень давно, практически в другой жизни, выглядело несколько старомодно, а тут ткани, атлас и кружева, разноцветье камней, лент, мантий и накидок, шляпок и перчаток, шарфов, духов, румян и пудры — глаза разбегались, сердце стучало в сладостном предвкушении. Изящное зеркальце из слоновой кости, в серебряной оправе с резной ручкой, украшенной мелким жемчугом, заставило СИяну остановиться и открыть кошель.

— Сколько? — спросила она, любуясь собственным отражением. Кошель на длинном шнурке свисал с запястья. Лакомый кусочек тут же привлек внимание. Сияну сшибло с ног, а срезанный кошель осел в кармане стремительно убегающего вора.

— Стой! — заорала Сияна, поднимаясь на ноги. — Держи его! Держи!

Она побежала следом, пытаясь вытянуть из резерва хотя бы банальное заклинание слежения. Бывшая ведьма и успешный адвокат в настоящем, она не могла перенести такого позора, как уличное ограбление, которое к тому же лишило ее четверти сегодняшнего вознаграждения. Слабая искра слежения направила ее в ближайший проулок.

Доски, брошенные поверх помоев, выплеснутых из окон проулка, хлюпали и тонули, обдавая платье грязными брызгами.

— Лучше остановись! — крикнула она вдогонку грабителю, намеревавшемуся свернуть за угол и исчезнуть из поля зрения. Мужчина оглянулся, остановился, ухмыльнулся и двинулся навстречу.

— Как скажешь, киска! — проворковал он.

— Отдай мой кошель!

— Конечно, иди ко мне! Если мне понравится, я тебе еще и доплачу!

Сияна храбро двинулась вперед, но вдруг остановилась, а мужчина продолжал приближаться. Она поняла, что оказалась один на один с мужчиной в тесном проулке, где помощи ждать бесполезно. Резерв ушел в минус, отчего Сияна ощущала легкое головокружение и скоростной бег стал для нее проблематичным.

— Не подходи! Кинь кошелек и сваливай, пока не позвала дозорных! — как можно более уверенней заявила Сияна, извлекая кинжал. Кинжал был небольшим, но острым, защитить он особо не мог, но испортить врагу физиономию — запросто.

— Охо-хо, убери, деточка, эту милую острую иголочку, а то поранишься, расстроишься, а я намерен веселиться.

Мужчина был совсем уже близко. Сияна сделала неуверенный шаг назад, каблук скользнул вбок, и девушка со всего размаху плюхнулась на спину. Грабитель тут же оказался рядом, ухмыльнулся, навалился сверху, задирая юбки. Сияна завизжала, задыхаясь, под тяжестью и от смрадного дыхания и немытого тела, и наугад вонзила кинжал в обидчика.

— Вот, сучка! — ругнулся тот, сдавливая запястье девушки, а другой рукой ударяя ее по лицу. Сияна почувствовала соленый запах крови на губах и, ни на что не надеясь, зажмурилась и заорала:

— Помогите!

Вдруг ей стало легче дышать, настолько, что она приподнялась и открыла глаза. Ее обидчик стоял на коленях перед высоким молодым господином в черном, к шее грабителя было приставлено острие меча. Свободную руку господин протянул Сияне. Сияна приняла руку, а грабитель, пользуясь тем, что на мгновение остался без внимания, ловко и с силой ударил господина по лодыжке. Тот полетел на Сияну, а грабитель вскочил на ноги и был таков.

— Ох, кажется мы его упустили, — произнес господин в черном. Волосы у него были, как густой мед, колечками выбивались из — под черного берета с серебряной пряжкой. Господин был совсем молод. Сияне даже показалось, что он моложе ее на пару лет. Глаза у него лучились озорным лукавством и успели оценить и подвязки ее чулок, пока она стыдливо не одернула юбку, и обшарили вырез платья, скользнувшие по плечам руки аккуратно приобняли за талию, помогая подняться и задержались несколько дольше, чем позволяли приличия, нежно, уверенно прижимая к себе. Хотя о каких приличиях может идти речь, если она, Сияна, была обнаружена в неприличной и очень двусмысленной ситуации. Глаза у спасителя были коварные и манящие одновременно, зеленые, с примесью серого, точно лес в туманной дымке. А еще этот взгляд показался Сияне смутно знаком «Всемогущий чародей!» — подумала Сияна, чувствуя, как в голове проскальзывают неприличные для девицы мысли. «Для девицы — да, но ведь я уже давно не девица. Могу себе позволить. Причем могу позволить абсолютно все».

— Позвольте проводить вас до дома. Знаете, такой очаровательной и беззащитной девушке не пристало прогуливаться одной в столь поздний час.

— Уважаемый господин…

— Тиаш дер Лин.

— Уважаемый господин дер Лин…

— Друзья называют меня Ти…

— Уважаемый господин Ти дер Лин. Я очень признательна вам за вмешательство, но я ни в коем случае не хочу злоупотреблять вашей любезностью, да и живу я довольно-таки далеко…

— А я совсем рядом. Мой слуга родом с востока, он готовит удивительный напиток, который пока еще не научились достойно готовить ни в одной кондитерской Конфедерации…

— Терпеть не могу кофе даже в лучшем его исполнении…

— А вы пробовали шипящий шоколад?

— Хотите соблазнить меня шоколадом? — спросила Сияна и улыбнулась, протягивая господину в черном руку.

Тот галантно поклонился, учтиво подставил локоть. Сияна оглядела запачканное платье. «Шипящий шоколад. Боже, разводит, как уличную девку. Хотя ты и выглядишь, как уличная девка. Какой стыд! Если бы тебя видели твои сестры!» — завопил в ее голове один голос. «Твои сестры от тебя давно отказались! Им дело до тебя нет! А тебе надо выживать! Зарабатывать! А как ты будешь работать, если резерв ушел в минус? Приятно проведенная ночь поможет его восстановить» — сказал другой. Но как бы голоса не противоречили друг друга, Сияна не могла не признаться себе, что Тиаш дер Лин заставил ее сердце биться чуть быстрее.

— Хочу, — ответил Тиаш, улыбаясь. — Моя рука, мой меч и моя карета в вашем распоряжении.

Под руку с Тиашем Сияна вышла на главную улицу. Богатый экипаж, скучал на перекрёстке. Сонный кучер услужливо распахнул дверь, и Сияна оказалась точно внутри бархатной шкатулки — дорого, мягко и тесно. Тиаш сел совсем близко.

— Ко мне?

— Не люблю шоколад.

— Шипящий шоколад.

Его глаза сверкали лукавством. Это завораживало Сияну. Оказывается, это так волнительно быть рядом с мужчиной — молодым, горячим. Внутри вдруг стало очень тепло и это тепло от самого низа живота потекло вверх, наполняя резерв — медленно, по капле, но голова перестала кружится, мир засиял ярче, словно чистой тряпкой стерли паутину и пыль, а она очнулась от долгой болезни. Сияна не уловила тот момент, когда Тиаш наклонился и поцеловал. Она как-то неосознанно отдалась поцелую, обняла молодого человека за шею, он прижал ее крепче, а язык проник в рот, рука легла на затылок, и когда губы двинулись ниже, она уже не могла оттолкнуть его. Губы скользили по шее и вот они уже у самой кромки корсета, шнуровка легко развязывается под его умелыми пальцами. Сияна сидит у него на коленях, а его язык скользит к черному бугорку груди, облизывает, губы осторожно смыкаются, прикусывают сосок, а руки пробираются под платье, гладят бедра, ныряют глубже, туда где кожа такая нежная и чувствительная, туда, где становится горячо и влажно.

Резерв ползет вверх. Сияна вдруг чувствует забытое покалывание кончиков пальцев, и ее точно обдает холодной водой. Магия в Некрос Конфедерации не запрещается, но лицензируется Инквизиторами. И, если ее резерв возрастет и ее засекут и отправят в дознавальню, то ничем хорошим это не закончится. Потому что отвечать на вопрос, кто она, откуда у нее лицензия адвоката — совсем не хотелось. А Тиаш не терял времени даром, развязывая резинки чулок, стаскивая белье. «Молодой, да шустрый», — подумала Сияна, тая от ласки, но заставляя себя не забывать — она даже не Сияна, а Сьян, адвокат, который не имеет права на чувства.

— Что вы себе позволяете? — крикнула Сияна, отталкивая разгоряченного Тиаша и давая ему несильную пощечину. — Немедленно отпустите меня!

— А,так ты любишь поиграть? — игриво ответил Тиаши, отпуская Сияну, давая ей шагнуть к двери, а потом ловя сзади.

— Я тоже люблю… — прошептал он ей на ухо, крепко, обеими руками прижимая к себе, наклоняя чуть вперед, заставляя упереться руками в занавешенное окно кареты.

— Пусти… — зло прошептала Сияна. — А то хуже будет!

— Не надо угрожать мне…колдунья. Я не собираюсь никуда доносить..

— Да…как, да что…

— Тшш! Все будет хорошо! Я так тебя хочу..

— Эй, пшел! — он ударил кулаком в стену кареты, и карета плавно тронулась.

Сияна стояла скрючившись и уцепившись за дверь, не зная что делать. Тиаш явно принадлежал к богатым и знаменитым. Просто оглушить его магией и бежать — приведет к плачевным последствиям. Убить? Разумнее всего убить, но Сияна никогда никого не убивала. Тиаш целовал ее шею, плечи. Руки уверенно, но нежно скользили по телу. Сияна чувствовала, как тело откликается, горит и жаждет каждого прикосновения. Но Сияна хорошо помнила, что значит пойти на поводу у тела. И Разум вопил: «Бежать! Бежать! Бежать!»

Мир замерцал и закружился. В следующее мгновение Сияна с размаху врезалась во что-то твёрдое и, не удержавшись на ногах, приземлилась на не менее твёрдый пол. Она огляделась и с удивлением осознала — она только что совершила пространственное перемещение без портальной прорисовки или кроссферинг, как называли его старшие ведьмы, уверенные, что только годы тренировки позволят его успешно использовать. Ее сестры- ведьмы из заоблачной долины ошиблись уже дважды. Первый раз, когда решили, что она выгорела, а второй — что кроссерфинг невозможен без вегетарианства и воздержания. Однако, иногда мясо совсем не вредно. Сияна встала и огляделась. Огромный зал, погруженный в темноту, высокий темный купол Склепа Центрального кладбища. Путой зал. Огромный крест в глубине мерцает серым некромантским пламенем. Сияна подумала, что лучше всего будет спрятаться где-то в закоулках коридора, дождаться, когда двери откроют, запуская участников завтрашнего утреннего процесса и потихоньку выбраться, смешавшись с толпой. Вскрывать наложенный инквизиторами запор опасно, может сработать сигнализация. Еще неизвестно, не поймали ли инквизиторы ее импульс кроссерфинга. С другой стороны, если поймали — кому придет в голову искать нарушителя именно здесь. Позади послышались шаги.

Сияна обернулась.

— Добрый вечер! Могу я вам помочь? — обманчиво мягко произнесла высокая фигура в черном балахоне. Лица было не разглядеть, но Сияна безошибочно определила, что это тот самый новый инквизитор, обиженный утренней победой Сьяна.

Глава 2 — Допрос

Все женщины врут. Красивые женщины врут правдоподобно. Значит, красивые женщины — ведьмы.

(из записок инквизитора- практиканта)

— Добрый вечер! Я…заблудилась. Понимаете, сегодня было так жарко, а я очень плохо переношу жару. Ночью так трудно уснуть…Я не высыпаюсь. Пришла утром на…слушания, а здесь так прохладно, что я уснула…А сейчас просыпаюсь, а здесь никого нет. Мне очень повезло, что я встретила здесь вас. — сбивчиво ответила Сияна, понимая, что несет полную чушь, но ничего более умного в голову не пришло.

— Хм. А мне-то как повезло…Следуйте за мной.

Инквизитор развернулся. Полы его мантии взвились вверх, и он направился вглубь коридора, уверенный, что девушка последует за ним. Но Сияна не двинулась с места. Она знала, что в глубине того коридора нет выхода. Но есть два входа — один ведет в подвалы инквизиторов, другой — в подземелья некромантов. Сияну не устраивали оба варианта. Она просканировала резерв. Резерв обнулился. С одной стороны, это хорошо — ее не в чем обвинить, с другой стороны — нечем защищаться. Религия в Некрос Конфедерции была как-то хитро закручена вокруг самого Императора, который был с одной стороны не богом — но божеством, с другой стороны — Хранителем источника вечности. Инквизиторы на допросе начинали задавать вопросы по книге, которую император собственноручно написал для своих подданных. Император очень любил подданных, поэтому не пожалел сил и времени — книга получилась объемной. Незнание книги наизусть — обвинение в ереси. Сияне такое обвинение не грозило, но инквизиторы изобретательны. Адвокату Сьяну это было хорошо известно. Идти за тем, от кого она привыкла защищать других, не хотелось.

Инквизитор, словно прочитав ее мысли, снял со стены факел. Факел вспыхнул бледным желто-серым светом. Некромантским.

— Госпожа? В чем дело? Кажется, я приказал следовать за мной. Я не люблю повторять. — сказал инквизитор таким тоном, что сомнений в том, что он привык отдавать приказы не осталось.

У Сияны в голове мелькнула шальная мысль о побеге.

— Не советую делать глупости, госпожа. Вы же не хотите, чтобы я пустил вам вдогонку инквизиторских гончих?

Сияна видела в работе этих ужасных псов-людоедов. Одно лишь их упоминание заставило волосы на ее голове встать дыбом.

— Зачем гончих? Я же ничего сделала! Я просто заснула…

— Тогда вам нечего бояться. Идемте!

Сияне ничего больше не оставалось, как последовать за ним.

Шаги эхом отдавались в широком коридоре со сводчатым потолком. Коридор бежал вниз и, закручиваясь спиралью, нырял все глубже, пока не уперся в узкую дверь с маленьким зарешетчатым окошком где-то на уровне груди. Инквизитор загремел ключами и распахнул дверь, предлагая Сияне войти внутрь. Изнутри веяло могильным холодом и сыростью. Сияна бросила на инквизитора неуверенный взгляд. Капюшон нависал так, что только лишь темная зелень глаз, как некромантские огоньки, поблёскивала с каким-то хищным предвкушением, а само лицо, точно заштрихованное углем, пряталось в серой дымке. Интересно инквизиторы такие балахоны шьют на заказ у некромантов?

— Ну? — настойчиво махнул Инквизитор головой в сторону узкого прохода и легонько подтолкнул Сияну в спину. Сияна нагнула голову, шагнула внутрь и оказалась в темноте. Высокий инквизитор согнулся по пояс, пролезая в дверь. Он осветил темноту факелом и, пройдя вдоль стены, зажег еще несколько. Сияна огляделась. Помещение было просторным, с высоким потолком, с которого свисали цепи разной длины и мотки толстой веревки, перекрученной и спутанной. Справа стоял массивный дубовый стол и стул с высокой спинкой. На столе лежала стопка бумажных листов разного размера, набор письменных принадлежностей и прочие канцелярские мелочи. Перед столом стоял стульчик поменьше, с подлокотниками, с которых свисали кожаные ремни. Рядом со столом стоял высокий стеллаж, где аккуратно были сложены свитки. В левом углу помещения стоял большой шкаф, на многочисленных полках которого, подвешенные на крючки, висели щипцы разных размеров, какие-то зазубрины, воронки и намордники, железные склепы, скобы и много других предметов различной длины и диаметра, с шипами и лезвиями на любой вкус. Рядом со шкафом чернела глотка камина с жаровней. Над камином висела коллекция железных прутьев, дальше стену украшали хвостатые плети, расположившиеся в несколько рядов. Каменная стена, протянувшаяся дальше, со штырями, с которых свисали наручники и железные ошейники, а также тончали, словно выросшие из стены, каменные колья тоже выглядела негостеприимно. Перед стеной стоял деревянный стол, на высоких стальных ножках, прикрученный к полу, по углам стола болтались наручники. Внизу вдоль стены выстроилось нечто разной ширины и длины, напоминавшее цилиндрические клети, с обращенными внутрь шипами. Дверь позади Сияны скрипнула, точно простонала. Инквизитор провернул ключ, подошел к столу. Перед ним вспыхнула свеча. Он указал Сияне на стул перед столом. Сияна подошла, села на краешек и уставилась на свои до бела сцепленные пальцы.

— Назовите ваше имя.

— Телла.

— Имя рода?

— Скрубитиж.

— Назовите 3 постулата о природе божественного.

— Божественное проявляется в истинном, а вечно истинное есть смерть, так как смерть есть начало жизни, а жизнь — вечна… — забубнила Сияна, вызубрившая творение Императора наизусть сразу по прибытии. Книга досталась ей по наследству вместе с прочей литературой юридической направленности от покойного адвоката Селентеуса, чью лицензию (чуть магией подправив имя) абсолютно незаконно присвоила Сияна.

— Хватит, — перебил Сияну Инквизитор, — подробно расскажите, чем вы занимались последние 40 мин.

— Последние 40 мин? — переспросила Сияна, абсолютно некстати вспоминая красное нутро кареты Ти дер Лина. — Я спала, потом…

— Спали с кем? — перебил Инквизитор. — Смотрите мне в глаза…Телла.

— Я спала одна, — Сияна посмотрела в зеленые глаза Инквизитора. Ей показалось, что глаза вдруг хитро блеснули. Она вспомнила взгляд Ти дер Лина, ловя неявное, но сходство. Снова некстати вспомнились его откровенные ласки. Жар прилип к щекам. Сияна до боли впилась ногтями в ладонь. — Спала. Одна. Здесь. В склепе.

— У вас есть лицензия на использование магии, госпожа… Телла Скрубитиж?

— Нет. Я не владею магией и не нуждаюсь в лицензии. — как можно более уверенней ответила Телла, стараясь не моргать, прямо держать спину и честно смотреть в глаза Инквизитору.

— Хм..- тот усмехнулся, скрестил пальцы в замок, положил на них подбородок и уставился на Сияну. Было очень жутко сидеть здесь, в пыточной, смотреть в блестящие зеленые зрачки, которые плавали в черном тумане капюшона. «Всемогущий чародей! Лоходониус! Темной источник смерти и жизни! Пресветлый! Мать моя, зеркальная ведьма! Троллий хныгх! Драконьи яйца!» — молилась всем известным богам Сияна.

— Видите ли, милочка. После завершения любого процесса склеп обходят дозорные на предмет обнаружения таких вот…заснувших. А потом сюда запускают гончих на предмет заснувших слишком крепко. Из чего я могу сделать знаете какой вывод?

— Нет… — ответила Сияна, ногти впились в ладонь еще глубже. Конечно, она знала все эти правила. Адвокат Сьян дружил со старым инквизитором, угощал дозорных крепленным. Один раз даже проникал в склеп после процесса — но днем и полуофициально и без выброса нелицензионной магии.

— А вывод следующий — либо вы обманули гончих, а это может сделать только могущественная ведьма. Обманывали?

— Нет!

— Или совершили пространственное перемещение. Так как сигнализация не задета. Так?

— Нет!

— Тогда вы врете, милочка.

— Нет!

— Вы говорите правду?

— Да!

— Хорошо. Я дам вам шанс это доказать. Согласны?

— Да! — ответила Сияна поспешно, руки схватились за подлокотники, гладкая кожа ремней, показалась холодной, как змеиная. Сияна поспешно отдернула руки, положив на колени и уставившись на инквизитора взглядом, полным решимости, готовым на все. Почти.

— Раздевайся!

— Что? — Сияне показалось, что она ослышалась. Неужели придется заплатить за свободу этим? Вращаясь в среде адвокатов, Сьян много наслушался об инквизиторах, и он знал, что они владели определенного рода магией, но она была им доступна, если они обходили женские ласки стороной, хранили обет безбрачия, если хотели достичь карьерных высот. А если нет, утешались в объятиях «братьев». А вот некроманты были известны своей любвеобильностью.

— Вы хотите…э-ээ… — неуверенно продолжила Сияна.

— Я ничего не хочу. Ты хочешь.

Сияна неуверенно взялась за шнуровку.

— Лучше встань. Так будет удобней.

Сияна встала. Было все так же неудобно. В тщетной надежде она просканировала резерв — пуст абсолютно. Зачем она только переместилась? Лучше бы осталась в карете с Ти.

— Хм, — усмехнулся Инквизитор. — Деточка, — произнес он так презрительно, словно был седовласым дедом. — Что-то ты не торопишься доказывать собственную невиновность.

— А как мое обнажение докажет мою невиновность? — спросила Сияна довольно резко, и тут же испугалась собственной дерзости.

— Хочешь, чтобы я честно ответил на твой вопрос?

Сияна неопределенно пожала плечами. Она в принципе не хотела ни его ответов, ни его вопросов.

— Я очень сомневаюсь, что твое обнажение что-то может доказать. Я уверен, что ты как минимум виновна в нелицензионной магии, а как максимум…в государственной измене…

Сияна непроизвольно обхватила плечи руками. Государственная измена — страшная статья. Лучше сразу остановить собственное сердце, чем…Взгляд невольно скользнул по шкафу с орудиями пыток. Резерв пуст, хватит, чтобы потерять сознание или послать сигнал о помощи.

Но кому она может послать его?

— …но я даю тебе шанс оправдаться. — закончил инквизитор. Он открыл ящик стола и извлек оттуда лупу. Поднес ее к левому глазу, прищурил правый. Внимательно посмотрел на Сияну.

— Если я не найду на твоем теле меток нечистого, то…мы обойдемся без палача. Возможно. Если будешь хорошей девочкой.

Сияна дернула шнуровку. Сглотнула. Скинула на пол корсаж. Инквизитор опустил лупу, по продолжал сверлить ее немигающим взглядом.

Сияна дернула верхнюю юбку.

Она может отправить сигнал о помощи о Мирвану. Но как может ей помочь Одержимый князь Мирван? Наслать на Тармарис свое легендарное зомби войско?

Верхняя юбка полетела на пол. Сияна осталась в одной тонкой шелковой рубашке до пола. Холодно.

— Разуйся. — приказал Инквизитор.

Сияна сняла туфельки. Встала на каменный пол в тонких чулочках, поежилась.

— Дальше.

Сияна развязала одну подвязку, стянула чулок. Затем другую. И еще один чулок лег аккуратно на стул. Босые ноги ловили сквозняк. Осталась только тонкая сорочка.

— Я жду. — произнес инквизитор и демонстративно откинулся на высокую спинку стула.

Сияна одним быстрым движением скинула сорочку, точно нырнула в прорубь.

— Опусти руки.

Она опустила руки, которыми себя обнимала и уставилась в пол. Камень потрескался, неровные трещины покрыты плесенью. Щеки горят.

— Повернись! — услышала она приказ.

Послушно повернулась.

— Нагнись!

Сияна замешкалась, чуть наклонилась вперед, сутуля спину.

— Еще!

Она наклонилась еще чуть-чуть.

— Ниже! Пятна нечистого всегда скрываются там, где их сложно увидеть! Нагнись ниже! Упрись руками в колени. — Инквизитор растягивал слова, говорил лениво. Издевался. И Сияна выпрямилась. Развернулась.

— У меня там нет каких пятен. Хотите найти — подходите и ищите. Я не буду наклоняться!

— Не будешь? — спросил Инквизитор несколько удивленно.

— Не буду! — Сияна гордо задрала подбородок, уже не особо стесняясь собственной наготы.

— Ну и не надо! Отойди к стене!

— Сияна заколебалась, не ожидая такой легкой победы, но решила послушаться.

— Возьмись руками за цепь и прогнись!

Требование было издевательское, но в голосе Инквизитора больше не было той ленивой насмешки, поэтому Сияна решила подчиниться.

— Замри! — торопливо произнес инквизитор, полез в ящик, зашуршал бумагой, Глаза его вдруг ярко вспыхнули, засветились. Он вытащил из ящика угольный грифель и, не отрывая от нее пристального взгляда, принялся водить им по бумаге.

Сияна замерла, открыв рот от изумления.

— Правую ногу, приподними и обопрись ей о стену! Ну что ты, раскорячилась, как пьяный зомби? Ногу чуть ниже! Теперь выше! Все! Не двигайся! — командовал инквизитор. — Так, головку чуть назад! Рот не разевай! И не закрывай! Чуть приоткрой! И подумай о том, кого бы ты хотела сейчас поцеловать.

Сияне сейчас меньше всего хотелось целовать кого бы то ни было. Руки затекли и, казалось, примерзли к цепи. Ног она почти не чувствовала. От пола веяло сыростью. Тело сводило судорога, от холода, от страха и от неизвестности того, доживет ли она до утра. Но память вдруг неожиданно вернула ее в прошлое, и она вспомнила свою последнюю счастливую ночь, когда князь Мирван уходил от нее на рассвете, чтобы вернуться потом уже с невестой. Он поцеловал ее тогда так необычайно нежно, что даже сейчас, когда с того момента прошло больше года, по телу пробежала сладкая истома, и стало чуть теплее и телу, и душе.

Стул с громким стуком полетел на пол. Сияна вздрогнула, увидев, как резко вскочил с места Инквизитор и как стремительно быстро приближается к ней.

— Так…так, так…Не ожидал… — бормотал он себе под нос.

Сияна полетела вверх, почти коснувшись затылком потолка и так же резко вниз, чтобы повиснуть на железных цепях, плотно и больно обхвативших ее запястья и лодыжки. Цепи натянулись, она была распята в воздухе ровно напротив скрестившего на груди руки Инквизитора.

— Сегодняшний вечер становится все интереснее и интереснее. Да, детка? — тихо и угрожающе спросил он, подцепив пальцами подбородок распятой в воздухе ведьмы.

Сияна закусила губу. Она представила, как этими длинными и тонкими пальцами он перебирает струны гитары, и струны лопаются и рвутся, так же, как сейчас прервется ее жизнь. Инквизитор, точно читая ее мысли, хмыкнул. Он скользнул пальцем на шею, где быстро-быстро билась голубая жилка. Ноготь у него был острый, как у мертвяка, он прочертил дорожку от шеи до груди и вдруг толкнул Сияну в грудь — несильно, но так, что она закачалась на скрипучих цепях, которые еще крепче впились в кожу, еще больше растягивая ее в разные стороны, чтобы она себя ощутила себя куклой, марионеткой. Сияна подняла голову и взглянула в глаза Инквизитору — абсолютно бесстрастные, ярко-зеленые, горячие, как два некромантских угля.

— Давай попробуем еще раз.

— Еще раз что? — горько усмехнулась Сияна. — Еще раз попробуем найти выход из склепа?

— Шутишь? Шути, но вряд ли тебе это поможет.

— А мне еще что-то может помочь? — спросила девушка, пытаясь подхватить последнюю искорку магии, но чувствуя, как она точно высыхает. Видимо, цепи не так просты, как кажутся и выкованы специально для ведьм.

Губы Инквизитора растянулись в довольной усмешке, словно он чувствовал ее бесполезные попытки и наслаждался ее беспомощностью и отчаянием.

— Итак, я буду задавать тебе вопросы. И на этот раз очень хорошо подумай, прежде чем врать. Ясно? — Он подошёл к Сияне вплотную, практически касаясь ее распятого обнаженного тела, схватив ее за косу и намотав ее на руку, запрокинул ее голову чуть назад, другой рукой прошелся вдоль обнаженной спины задержался на ягодицах, замер, перешел на живот, поднялся вверх и обхватил горло.

Сияна едва дышала. Ей не нравилось смотреть в глаза Инквизитору, но смотреть на шкаф напротив, где была столько разнообразных приспособлений для пыток, тоже не хотелось. И еще ей не очень было понятно — что именно нужно этому юнцу — художнику с извращенными наклонностями? Просто унизить случайную жертву? Или он что-то заподозрил утром и…Она не успела додумать эту мысль, как почувствовала, что рука на горле дрогнула, а в глазах блеснул интерес. Внутреннее чутье подсказало ей опасность, лучше не думать вообще ни о чем, этот тип может быть телепатом. Сияна лихорадочно воспроизвела все событие их общения и вспомнила, как он подскочил со стула, когда она вспомнила…Мирвана. «Мать моя, ведьма!»

— Итак, назови свое имя. — спросил Инквизитор, отпуская Сияну и отступая на шаг.

— Телла Ск… — начала Сияна и вдруг слова застряли в горле. Нос как будто заклеили, она беспомощно открывала рот, как выброшенная на берег рыба, но в него будто запихнули тряпку — дышать она не могла. Она задергалась, забилась, лишь сильней натягивая цепи, в ужасе глядя на улыбающегося Инквизитора.

— Я предупреждал. Назови свое настоящее имя.

— С..и..яна. — прохрипела девушка, судорожно глотая сырой, пропахший плесенью воздух, который казался ей божественным нектаром.

— Имя рода.

«О, это очень плохой вопрос», — подумала в отчаянии Сияна. Врать и задыхаться не хотелось, но… «Всемогущий чародей! Сделай так, чтобы этот Инквизитор сдох в страшных нечеловеческих муках, чтобы…»

Инквизитор подошел к стеллажу с плетками, выбрал одну из них с самой длинной рукоятью. Вернулся, ткнул этой рукоятью Сияну в живот, чуть раскачивая. Цепи противно зазвенели.

— Ведьма, я теряю терпение.

— Я не…. — Сияна хотела сказать, что к ведьмам она не имеет никакого отношения, и легкие снова обожгло огнем. Из носа закапала кровь.

— В… — начала Сияна, хватая ртом воздух, — ведь. мы изгнали …меня…из рода…

— За что? Снова тыкая рукоятью в живот спросил Инквизитор.

— Я…я прошла инициацию без их ведома- тихо ответила Сияна, глядя в пол.

— Смотри мне в глаза.

Сияна послушно посмотрела на Инквизитора. Она уже поняла, что живой ей отсюда не выйти. Но ей было особенно жаль, что вот такие, как этот Инквизитор, как Мирван, как его брат останутся жить, наслаждаться, упиваться собственной властью, которую используют лишь для того, чтобы унижать и использовать тех, кто слабее.

— Кто тебя инициировал?

На этот вопрос Сияна не знала правильного ответа. Она знала, что некоторых ведьм князь Мирван отправлял в столицу Конфедерации, как своих агентов, а учитывая политическую ситуацию, сейчас назвать имя князя равносильно государственной измене. Сияна посмотрела на Инквизитора, тот растянул губы в гадкой ухмылке. Девушка поняла, что он уже знает ответ и произнесла:

— Превеликий князь Туманного княжества. А знаете, почему его прозвали Одержимым на самом деле?

— Ну и почему?

— Потому что он просто неутомим в постели. Неудержим. Она знает, что делать с женщиной, в отличии от некоторых, которые при виде голой женщины сначала хватаются за карандаш и рисуют, а потом подвешивают ее в воздух и рассматривают со всех сторон. — Сияна чувствовала, что ее понесло, но уже не могла остановиться. Ей вдруг подумалось, что если разозлить этого юнца, то он взбесится и убьет ее побыстрее. Будучи адвокатом Сьяном, Сияна не питала иллюзий на счет своей дальнейшей судьбы. Обвинение в шпионаже — это долгие пытки сначала в подземелье, потом на городской площади, а после жуткая и долгая смерть.

— Нормальному мужчине не нужен черной балахон. Ты — закомплексованный урод! — добавила Сина и плюнула в поддернутое дымкой лицо под капюшоном. Плевок прошел сквозь туманную завесу и, вероятно, достиг цели. Инквизитор достал из кармана белоснежный платок и оттер лицо.

— Закончила? — на удивление спокойно спросил тот.

Сияна попыталась пожать плечами. Запал прошел, сменяясь страхом.

Инквизитор размотал плеть, щелкнул по полу, со свистом рассекая воздух и ударил по ногам. Вполсилы, но Сияна вскрикнула. На икрах отпечатались две красные полоски.

Инквизитор свернул плеть, снова тыкая рукоятью в живот.

— С какой целью Одержимый отправил тебя к Конфедерацию?

— Он меня никуда не отправлял. — абсолютно честно ответила Сияна, впервые радуясь, что Инквизитор не может упрекнуть ее во лжи.

— Когда ты последний раз видела князя?

— Год назад.

— О, теперь понятно, почему ты называешь его неутомимым красавцем! — скривился в усмешке ее мучитель. — Когда ты пересекла границу?

— Год назад.

— С какой целью?

— Я сбежала от князя…

— Почему?

Сияна посмотрела в зеленые глаза. Может быть, если она сейчас озвучит причину побега, обвинение в шпионаже обойдет ее стороной…

— Потому что я лишила его магии…

— Ты…Что?!!!Так это ты его прокляла!

Инквизитор запрокинул голову и в голос расхохотался. Отбросил плеть, прошел к столу, достал из ящика бутыль и стакан, плеснул себе темной жидкости, выпил, довольно хлопнул по столу ладонью. Подошел к Сияне и звонко чмокнул девушку в губы, потрепав по щеке.

— Вот так-так! Ко мне попала ведьма, которая прокляла Одержимого. — произнес Инквизитор, наклоняя голову на бок. — Интересно, на что можно будет обменять тебя у князя? Ведь если ты его прокляла, значит, ты нужна ему, чтобы проклятие снять…

— Я его не проклинала, — попыталась объяснить Сияна, я просто забрала у него ту магию, которую он забрал у меня…

— В некоторых случаях — это одно и тоже. Если твоя магия была достаточно сильной….Так какое имя твоего рода?

— У меня больше нет рода.

— Хорошо. Я попробую спросить по-другому. Назови имя своего бывшего рода…

Сияна опустила глаза. Инквизитор подошел вплотную, схватил за косу, другой за подбородок.

— Назови имя бывшего рода! — снова повторил он.

Сияна молчала.

— Так. Молчишь. Ну-ну. В рот воды набрала? Будет тебе вода.

Инквизитор оттянул ее голову назад, провел пальцем по губам и те, сомкнулись, слиплись, а во рту откуда не возьмись возникла вода. Сияна сглотнула, но воды становилось все больше, она заливала нос, раздувала щеки, легкие. Сияна захлебывалась, дергалась. Наконец, он отпустил голову, отступая в сторону, глядя, как Сияна кашляет, выплескивая воду на пол, как хватает ртом воздух.

— Имя бывшего рода.

— Зе….рк…ный — хрипло пробормотала Сияна.

— Повтори!

— Зер…кальный…

— Не может быть! — воскликнул Инквизитор, аж подпрыгивая на месте. Сияна подняла голову и смотрела, как обрадованный мужчина возбужденно мечется от шкафа с инструментами для пыток до стола со стаканом. О, как она его ненавидела сейчас! Лучше бы она оставалась шлюхой Мирвана! Стоило от него убегать, чтобы оказаться в подвале с этим ничтожеством, безликим мертвяком, пугалом в балахоне, задери его чомор!

— Значит, тебе нравилось быть шлюхой Одержимого? Что ж, посмотрим, чему ты у него научилась… — вкрадчиво произнес Инквизитор и настежь распахнул дверцу шкафа, выуживая с нижней полки небольшой железный ящичек. Инквизитор поставил ящичек на стол у стены, приподнял крышку. Сияна наблюдала, как его тонкие пальцы роются внутри, перебирая звякающие железки. Лучше бы она задохнулась! Лучше бы она захлебнулась! Сияна ненавидела себя за слабость. Слезы застыли в уголках глаз.

— Ага, то, что нужно! — довольно хмыкнул Инквизитор, развернулся, опуская руку и пряча извлеченное из ящичка в складках балахона. Он подошел к Сияне, потянул ленту, распуская косу. Черные волосы, как крылья, скользнули вниз, укутывая Сияну сзади.

— Ты очень красивая. Мне кажется, пришло время познакомиться поближе, детка… — произнес Инквизитор, снимая капюшон.

Глава 3 — Улица Центрального Кладбища

Дуракам всегда везет. Всемогущий чародей, когда ж я поглупею!

И тут раздался протяжный вой, лай, и в закрытую дверь настырно заскребли собачьи когти.

— Провались ваши могилы! — в досаде воскликнул мучитель. Капюшон лишь только приоткрыл высокий лоб, как Инквизитор быстрым движением вернул его на место и направился к двери. Открыв ее, он запустил внутрь гончую. Глаза у гончей, как две некромантские свечи, серые и мутные. В зубах животное держало свиток.

— Хороший Бобик! Так, что здесь… Ясно, ясно. — забормотал Инквизитор, дочитал послание, потрепал гончую, достал из ящика что-то, вероятно съедобное. Думать, что это, возможно, часть того, кто болтался на цепях до нее, Сияне не хотелось.

— Так, детка, — обратился к Сияне Инквизитор, — тебе придется тут поскучать без меня какое-то время. Но не волнуйся, я скоро вернусь, и мы продолжил наш долгий, очень-очень долгий разговор. Некромант, выпустив гончую, исчез за дверью. Дверь скрипнула, замок заскрежетал. Факелы погасли. Сияна осталась одна.

С отчаянием девушка еще раз обвела взглядом свою тюрьму. Подергала цепи, с болезненной внимательностью стала разглядывать ящичек на столе, пока не перевела взгляд на шкаф напротив. Вздрогнула, с отвращением и страхом изучив коллекцию щипцов. Адвокат Сьян читал памятку по применению пыточных инструментов, и знал, когда инквизиторы имеют право их применять — абсолютно всегда. И тут, на самом крайнем крючке…Сияна не поверила своим глазам. На толстом железном ободке, висела связка ключей — один большой и длинный, похожий на ключ от двери и много ключиков поменьше. Судорожный вздох вырвался изнутри — свобода так близко — всего-то полсотни сантиметров. Сияна подергала цепи, обвитые вокруг запястий и защелкнутые на небольшие замки. Возможно, это связка ключей совсем не от них, но попробовать стоит. Связка удачно висела ровно напротив ее левой ладони. «Лоходониус, я испеку тебе пирог! Я куплю у некромантов 5, нет 10 корзинок вечно красных роз! Я принесу тебе бутылку эльфийского вина! Только помоги мне! Ну хоть чуточку!» — взмолилась Сияна, вспоминая карликового бога удачи, с которым ее когда свела судьба в тесном амагическом ящике. Затем она постаралась выровнять дыхание, успокоиться, насколько это было возможно в ее положении. Внутри резерва сияла пустота, проклятые цепи, словно по капле, высасывали не только магию, но и саму жизнь, лишая сил, ослабляя волю. Уже просто проболтавшись на этих цепях ночь, наутро обвиняемый сознается в чем угодно. Но Сияна не была готова вот так безвольно болтаться. Она перевела внимание на свечу, что догорала рядом с ее незаконченным портретом, закрыла глаза, настроилась, потянулась и стала огнем. Маленьким пламенем, поедающим жесткий фитиль, утопленный в воске. Мгновение — и цепи возвращают ее на место, но в груди испуганно трепещет искорка, грозясь потухнуть в любую секунду. Маленькая крупинка магии, блеклая, как последняя звезда на светлеющим небе. Вдох-выдох, Сияна мысленно подцепляет эту песчинку, мысленно держит, стараясь неторопливо, но настойчиво перемещать ее из середины груди вверх и к левому запястью. Чуть-чуть вверх, медленный вдох — выдох, концентрация еще чуть-чуть вверх, вдох — выдох, отгоняя мысли, что мучитель может вернуться, стараясь не думать, что песчинка может потухнуть окончательно. Наконец, она ощутила, что капелька тепла коснулась бьющейся на запястье жилки. Сияна вцепилась пальцами в цепь и, вложив в импульс всю мысленную силу, которую только могла собрать, отпустила ее по цепи, стараясь задать максимальное ускорение, чтобы магия пролетела быстрее, чем проклятое железо ее поглотит, одновременно цепляясь за протянутую к свече веревочку и по чуть-чуть, по песчинке, добавляя бледной, затухающей искорки сил. Когда цепь, лязгнула и чуть просела, ослабляя натяжение, Сияна выдохнула и слабо улыбнулась. «Спасибо, Лохотунчик!». Она подтянулась на цепях, раскачиваясь, правой ладонью ухватившись за цепи, а левой пытаясь при качании вперед ухватить ключи. Резерв ушел в минус, пот градом катился со лба, хотя в подземелье было совсем не жарко.

Раз! Мимо…

Свеча на столе потухла.

Два! Мимо…Пальцы коснулись железа, дернули. В руке у Сияны оказалось нечто, вроде шипастой отвертки, о назначении которой Сияне узнавать совсем не хотелось.

Три! «Лоходониус, я тебя люблю!» Теперь оставалось только дотянуться левой рукой к замку на правой, подобрав нужный ключ. Если у нее в руках есть нужный ключ…Это оказалось не так просто и заняло намного больше времени, но удача в последний момент решила все-таки подмигнуть Сияне. И, наконец, она оказалась на полу. Быстро одевшись и закутавшись в потрепанный плащ, что валялся у двери, она вставила самый большой ключ в дверной замок и оказалась на свободе. Почти…Наверх вел длинный коридор, разветвлявшийся, по пути к выходу на несколько темных провалов. Ведьминская интуиция не подвела, и уже совсем скоро она добралась до того места, где так неудачно встретила Инквизитора. Выход совсем близко, но тут справа послышались шаги. Сияна шагнула в пыльную арку и замерла, проклиная испуганное сердце, громко бившееся в груди.

— Ваше Высочество, император требует вашего немедленного присутствия на совете!

— Зерд, я уже связался с Императором! — послышался раздраженный голос, который Сияна тут же узнала. — Все! Делай, как я сказал и больше меня не отвлекай. В ближайшие два часа я буду очень занят.

Шаги зазвучали совсем близко. Сияна не дышала, закрыла глаза, прижимая к груди украденную связку ключей. Минуты тянулись бесконечно. Наконец, шаги стали удаляться, зазвучали все глуше, пока не затихли совсем где-то в глубине того коридора, из которого Сияна только что выбралась. Получается, у Сияны около семи минут, прежде чем Инквизитор, которого к тому же величали «высочеством», достигнет подземелья и обнаружит ее пропажу. Аккуратно выглянув из своего убежища, Сияна увидела, что тот, кого назвали Зердом, устроился на скамье, надвинул на лицо капюшон и, судя по всем, собрался отдохнуть в то время, как господин развлекается. Времени ждать, пока он заснет покрепче не было. Скинув туфли, Сияна, стараясь ступать тихо, как мышь, двинулась мимо большого креста, мимо центральной арены, обходя по кругу места зрителей, нависшие каменным амфитеатрам. Зерд захрапел. Сияна ускорилась, шагнув в завершающий коридор, перешла на бег. Достигнув, наконец, двери, Сияна каким-то удивительным образом одним рывком приподняла тяжелый засов, замотав ладони позаимствованной мантией. Взревела сигнализация, из глубины послышался лай разбуженных гончих. Юркнув в чуть приоткрытую щель, Сияна захлопнула дверь снаружи и, вставив ключ, повернула его и оставила в замке, чтобы с другой стороны можно было открыть дверь не сразу. Она свернула на неприметную тропку, пересекающую кладбище вдоль ограды, где летними ночами ночевали местные попрошайки, хорошо знакомые Сьяну. Поплотнее закутавшись в плащ, Сияна побежала, перепрыгивая через могилы, ныряя в неприметный лаз, выходящий на задний двор собора Смерти и, скинув плащ, дальше, через забор на улочку, ведущую на берег реки Некруси. Сияна бежала, точно летела, и, когда вдалеке раздался возбужденный лай гончих, Сияна уже нырнула в воду, смывая страх, усталость и чуть восстанавливая резерв.

Вода прогрелась за день. Вода, как зеркало, ее стихия. Поэтому Сияна могла сцепить заклинание воздушного пузыря и полчаса плыть под водой, не выныривая. Но страх подгонял, и Сияна добралась до спасительных камышовых зарослей минут за пятнадцать. Она выползла на берег, прислушалась. Тихо. Но лучше не расслабляться. Пройдя в болотистую заводь, поднырнув под корни старой ивы, Сияна коснулась темного камня. Камень почувствовал знакомую магию, отодвинулся в сторону, пропуская Сияну и, едва она оказалась внутри, возвращаясь на место.

— Привет, Селентиус! Не скучал? — поздоровалась Сияна, переводя дыхания и опускаясь на влажный, поросший мхом пол небольшой пещерки с низким потолком и с наслаждением вдыхая крохи собственной магии, которые стекались к ней со всех сторон. Сияна закрыла глаза, окунаясь в эти остатки былого пиршества.

Год назад портал выбросил ее неподалеку от этого места. Резерв был пуст, а, отсекая обратную петлю, и разрывая связь с Князем, она лишила себя большей части магического дара. Цена свободы, но тогда Сияна была счастлива. Месть удалась, да и магии пусть немного, но осталось. Она шла вдоль берега в поисках места для ночлега, когда у корней старой ивы наткнулась на адвоката. Он был еще жив, но помочь ему не смог бы даже эльфийский целитель. Он умер, не приходя в сознание, на руках у Сияны. Рядом с ним девушка нашла выпотрошенную сумку. Видимо, ему не повезло, и он стал жертвой местных бродяг. Те забрали все, кроме ненужных им книг и бумаг, промокших, отсыревших, но Сияна решила их подобрать. Так, добавив чуть магии, она и получила новый паспорт и адвокатскую лицензию. Бедняге — адвокату она чуть ускорила процесс разложения, сцепив заклинание с водой, и вот за год он превратился в гладкий, точно отшлифованный временем скелет, уютно устроившийся у стенки. Рядом с ним чернели остатки углей. Прицелившись, Сияна стрельнула магической искрой. Угли зашипели, чихая дымом. Но мало-помалу разошлись, подрумянились и выпустили робкие язычки пламени. Сияна скинула мокрое платье. Еще одной искрой немного подсушила пол и улеглась спиной к костерку. Глаза тут же закрылись, и она то ли потеряла сознание, то ли нырнула в вязкий болезненный сон.

— Здравствуй, Сияна!

Сияна вздрогнула, услышав голос, от которого по телу побежали мурашки, перехватило дыхание и стремительно забилось сердце. Она попыталась открыть глаза, но те словно слиплись, заставляя Сияну еще глубже погрузиться в темноту сна, которая медленно — медленно начала расползаться на черные клочья тумана. Туман начал редеть, и внутри Сияна увидела стоящую к ней спиной широкоплечую фигуру, темную, точно вытканную из этого тумана. Лишь белые-белые, как у старца, до плеч распущенные волосы трепетали на ветру.

— Что же ты Сияна? Не хочешь подойти ближе и поцеловать своего господина? Или не соскучилась, а?

— Ты мне больше не господин…

— Решила найти себе нового? Не выйдет, ведьма. Ты принадлежишь мне!

— Я никому не принадлежу! И никому не принадлежала! Я просто любила тебя, Мирван!

— Любила? И что, уже больше не любишь? Нашла себе кого-то другого для любви? И кто же этот самоубийца? Перед кем ты теперь ползаешь на коленях? Чем он лучше меня?

— Что тебе нужно, Мирван?

— Мне нужна моя ведьма.

— Зачем? Ходят слухи, что ты стал могущественным колдуном и вполне успешно обходишься без моей магии.

— Ты глупа и упряма, Сияна! И заплатишь за это!. Твоя душа, твое тело, твоя магия и твоя жизнь — мои. Я найду тебя, и ты очень пожалеешь о том, что сегодня позволила себя поцеловать кому-то другому. Я чувствовал, как к тебе возвращается магия, как ты стонешь от наслаждения, похотливая шлюшка! Я представлял, как сжимаю твое горло, как ты хрипишь и корчишься, как умоляешь меня о пощаде. Я убью того глупца, что посмел тронуть мою ведьму, а ты совсем скоро будешь стонать подо мной. Я поймаю тебя, и ты уже больше никуда не убежишь…

— Ты — сумасшедший!

— Я — одержимый! И это ты сделала меня таким! Но ты же не хрупкая принцесса, чтобы падать в обморок, когда тебя целует чудовище? А, ведьма? Ты привыкнешь. Тебе придется привыкнуть… Иди же сюда…

Князь развел руки в стороны, расталкивая липкий туман. Из темноты вынырнула яркая луна, застыв на темном небе, как яичный желток.

— Я…не проклинала тебя! Я просто взяла то, что было моим!

— Твоим? Опять забываешься ведьма! У тебя нет ничего своего, потому что ты — моя!

Князь повернулся, делая медленный шаг Сияне навстречу. Сияна вскрикнула и очнулась. Села, ударяясь о низкий потолок пещерки. Костер вяло догорал. Девушка обхватила себя руками. Сон не дал отдохнуть. Да и был ли это сон? Ей вспомнилась желтая луна и князь…Лица его она так и не увидела.

Сияна очутилась в своей каморке под утро. И сразу же лихорадочно начала собирать вещи, намереваясь бежать из города куда-нибудь далеко и надолго. Но, поразмыслив, передумала. Во-первых, Инквизитора интересовала зеркальная ведьма Сияна, а не Сьян. Его привлек мощный всплеск силы, который не имеет никакого отношения к адвокату Сьяну. Импульс этого всплеска, вероятно, ощутил и Мирван. Значит, нужно затаиться и больше не разгуливать в платьях, не привлекать мужчин, а работать, работать, и работать, как она делала весь год, чтобы в голову не лезли всякие глупости. Адвокат Сьян завел связи, наработал клиентуру, бросать целый год своих стараний по глупой прихоти неразумно. Нацепив морок, адвокат Сьян начал реализовывать задуманное.

Следующая неделя выдалась суматошной, чему Сияна была несказанно рада. Она распрощалась с улицей Мочи, переселившись поближе к центру, на улицу Центрального кладбища, совсем близко к проспекту Некромантов, который выходил к Дворцовой площади. Здесь по ночам шатались случайно призванные зомби, потому как здесь частенько снимали квартиры богатые студенты Государственной Некрос Академии. Еще здесь частенько снимали квартиры своим любовницам и любовникам состоятельные любители амурных приключений. Поэтому здесь затевались полусветские тусовки, имелись неплохие трактиры и куча клиентов с деньгами по замыслу Сияны должна была обратить внимание на вывеску, красовавшуюся над отдельным входом трехэтажного особняка, на остальных этажах которого квартировались различные личности со средним доходом и мутной профессиональной специализаций. «Сьян дер Мирроур — частный сыск, услуги адвоката. Быстро, качественно, дорого. Но — жизнь дороже!». На уборке Сияна решила сэкономить. С утра до вечера, новый адвокат (а в перспективе и частный сыщик) драил три довольно просторные комнаты, с хорошей печью на холодные вечера и залу с большим камином и уютными креслами, тоже довольно просторную.

По замыслу одна из комнат должна была стать кабинетом, одна личными покоями, еще одна должна была либо стать библиотекой (если частная практика затянется), либо отойти прислуге, которая очень была нужна, но Сияна не могла определиться с полом помощника, а также с возможной степенью доверия оному. Уборка утомляла, но позволяла устать до такой степени, что Сияна засыпала быстро, а именно этого ей хотелось больше всего, чтобы не возвращаться мыслями к князю, Инквизитору и зеленоглазому Ти. «Мужчины — это всегда проблемы. Я хочу денег, свободы, поместье и собак».

И вот наступило утро, когда с уборкой было покончено. Устроившись у окна с чашечкой только что сваренного кофе, Сияна предвкушала утренние минуты покоя за чтением газеты. Околосветские сплетни, скандалы и сенсации, конечно, чушь, но никогда не знаешь с какой стороны подует завтра ветер и каким путем к тебе придет клиент. Но…первую полосу украшали не имена застуканных любовников, а…

«Скоро с официальным визитом в столицу Конфедерации пожалует его Туманное Величество князь Мирван I в сопровождении его высочества князя Ротаэля. В честь этого события…

— Всемогущий чародей!

Буквы запрыгали и стали расплываться. Мирван будет в Некрос Конфедерации. И он не один. С ним проклятый младший князь, его брат и ее злейший враг…

Глава 4 — Обратная сторона успеха

Успешные люди всегда вызывают подозрение у неудачников.

И тут, возвращая Сияну в реальность, зазвонил дверной колокольчик. Сияна подпрыгнула, вскочила на ноги, подбежала к зеркалу, чуть-чуть подкорректировала морок, замкнув стабильность потоков, чтобы резерв не обнулялся, и пошла открывать дверь. Она решила принимать посетителей попроще в зале и только самых-самых важных гостей приглашать в кабинет.

Гость, который стоял на пороге, был из разряда «попроще», но давал возможность надеется на прибыль не ниже среднего. Аккуратная, с проседью бородка, добротный сюртук плотно обтягивал упитанную фигуру мужчины, на голове поношенный, но шелковый платок (знак торгового сословия), а блестящие сапоги совсем новые, из мягкой, не самой дешевой кожи.

— Добро пожаловать, любезный господин! Ваш визит большая честь для меня! Прошу, прошу, не откажите разделить со мной скромный завтрак! Чай, кофе, эль или что-нибудь покрепче? — не умолкал ни на минуту Сьян, усаживая гостя в кресло у камина, предлагая булочки и напитки. Гость не проронил ни слова, вид у него был печальный и серьезный, но позволил усадить себя в кресло. Увидев перед собой стакан с мутной, пахнущей анисом жидкостью, немного повеселел, залпом выпил и заговорил, смачно причмокнув толстыми губами:

— Настоящий гномий!

— Лучшим клиентам только лучшее! — воскликнул Сьян, подумав, что если поток клиентов увеличится до ожидаемого процента, самогон надо будет разбавлять, а если дела пойдут и вовсе хорошо, то вполне хватит эля местного разлива.

Гость снова молчал, а Сьян, устроившись в кресле напротив, обмакнул перо в чернила, взял чистый пергамент и спросил:

— Как позволите называть вас, уважаемый господин?

— Зовут меня господин Швах и дело у меня секретное…

— Разумеется…

— Очень секретное и…больше 10 лар платить не буду, хотя за секретность пол сребры сверху можу и накинуть.

— Хм, — Сьян удивленно вскинул брови, предложенная цена была не то что низкой, а неприлично низкой, тем более за секретное дело. Может быть, речь идет о десятке яиц, пропавших утром из курятника?

— Осмелюсь спросить, какого рода ваше секретное дело?

На лице господина Шваха появилось выражение растерянности и непонимания.

— Вам нужен представитель ваших интересов в суде или частный детектив?

— Мне нужно дочу мою найти, которая от жениха сваго убегла. Позорище на старости лет!

— Ясно, тогда стоить будет не меньше 30, но могу скинуть 10 лар, как первому клиенту, то есть 20.

— 20??! Мне платить 20 лар, чтобы найти эту дуреху, что позорище на родного отца накликала на старости лет! 11 лар!

— 20!

— 11 лар и пол серебрушки!

— 19 и еще стакан самогона!

— Ох, ладно…Шош поделаешь, надо искать дурищу, а то жених ейный меня по миру пустит! Ой, уй, …ить! …тудыть!….бпидтуть! Зудпду…………ть! — высказался клиент, а Сьян наполнил его стакан и приготовился слушать.

Господин Швах взял второй стакан с осторожной нежностью, понюхал, обнял огромными ладонями, осторожно сделал один глоток, вздохнул, прикрыв глаза. Затем он сделал второй глоток побольше, затем, наконец, допил, не открывая глаз еще минуту посидел молча, пожевал губами и наконец, начал свой рассказ:

— Значится, как с месяц тово назад счастие такое приключилось. Дочу мою благородный господин сосватал, и мы к свадебке, значится готовиться начали. Доча влюбленая бегала, да и молодой благодин кажый день хаживал и чаи распивал и с дочей гулял…Я под это дело, у соседа одолжил ларчиков, шобы еще мастерку поооткрыть и работников отбрыть и все уже на мази. Как-то бяда за бядой. Ить….тудыть!

— Значит, месяц назад была объявлена помолвка?

— Ить…!

— Имя жениха?

— …еть! Райетувль те’Руубиль.

— Те’Руубиль? — переспросил Сьян. Имя это он уже где-то слышал, но вот где и в связи с чем, припомнить не мог.

— У него, ….ить, дом на Некроспекте и зомби упряжка и шпага с золотом, значится, все, как у прюличных людей. И сам он, некромант, во. И самогон, …ить, почти такою же вкуснячий притаскивал…И тут, доча моя, …ить, ушла и…, -он всхлипнул и закрыл лицо ручищами. Платок съехал набок, седые кудряшки вылезли наружу.

— И?

— …ить! Не вернулась!

— Сколько дней назад это случилось?

— Да…того, дней пять…Точно пять….Скупщик еще приперся денег своих требовать, ить…его…И мастерская новая погорела, …итить….И доча сгинула и жоних ее тяперя за дочу еще и процент стребувает, значится, что убегла она…А она не убегла! ….итить! Она мож померла или эти…студенты, некроакии, …ить, опять балуют…Хотя луше, чтоб померла…За студентов платить придеся…Ить!

Из всего этого нестройного рассказа, путем настойчивых вопросов, повторенных не один раз, Сьян получил следующую картину. Одна из пяти дочерей господина Шваха неожиданно получила предложение руки сердца от благородного господина, был подписан брачный контракт, дело стремительно неслось к свадьбе, было потрачено целое состояние на платье, кареты, банкеты. Господин Швах на радостях, теряя голову от открывающихся перед ним перспектив (можно получить разрешение на открытие новой лавки в самом центре, наладить поставки во дворец, да много чего можно — благородный зять, шутка ли), взял большую сумму денег взаймы у соседа, взял на год под проценты, а тот возьми и потребуй возврата через месяц. А тут еще лавка в порту сгорела, а потом за день до свадьбы дочка пропала. А у него в контракте с благородным господином пункт, если свадьба отменяется по вине невесты — плати отступные.

— Что ж, — задумчиво произнес Сьян, — я готов взяться за ваше дело. Вы хотите найти дочь и аннулировать отступные?

— Э, доча — дура! У меня таких дурищ еще 4 штуки. Ты, умник, главное с отступными разберись. А дочу все уж за муж никто больше не возьмет — лучше не искать, если тока померла — похоронить, но енто тоже, …итить не дешево.

— Хм, — Сьян вздохнул, подумав, что о сыне, конечно же, господин Швах переживал побольше, но «клиент всегда прав». — Аванс 5 лар с вас, расписка о полной секретности с меня.

Господин Швах заплатил 4 лара, пожал руку, наставив синяки, под мороком жилистой ладони Сьяна пряталась изящная ладошка Сияны, и они расстались, договорившись о встрече завтра в полдень.

Как только за посетителем закрылась дверь, Сияна, тут же решила приняться за дело. Обычно, прежде чем разработать план действия, она проверяла и по возможности аккумулировала небольшой магический резерв. Сияна села на ковер перед камином, скрестила ноги по-турецки, закрыла глаза, положила открытые ладони на колени и заглянула внутрь, где дрожащими ниточками, окутавшими все ее тело, струилась энергия, теплая энергия света, жизни, вселенной и…любви, большую часть которой она потеряла, отказавшись от своего мужчины. Но за год разлуки с Мирваном, она виртуозно научилась управлять теми крохами, что у нее остались. Сияна сделала глубокий вдох и заставила энергию бежать по ниточкам, образовывая замкнутый круг, чтобы каждая искорка, даже самая крохотная, сталкивалась с другими, заряжалась, бежала дальше, стакиваясь снова, получала заряд от следующей и снова по кругу. Немного, но резерв увеличивался, а ум очищался от всех посторонних мыслей и, когда Сияна снова открыла глаза, она точно знала, что надо делать. Она решила навестить брошенного жениха.

Райетувль те’Руубиль был обладателем не просто дома на Некроспекте, а величественного особняка, пропитанного некромагией, которую несколько поколения знатных некромантов практиковали за его толстыми, увитыми плющом стенами. Значит, вариант тайного проникновения без разрешения хозяина для Сияны отпадает. Она сменила облик щеголя- адвоката на наряд бедного ремесленника — серая рубаха, грубая жилетка, застиранный платок и густая борода. Сделав вид, что крутится у ворот особняка в ожидании подработки, Сьян огляделся. Особняк находился в самом конце Некроспекта, там, где проспект переходил в городской сад, плавно спускающийся к реке Некрусе. В этом месте река становилась чуть шире и та груда мусора, что попадала в нее в районе Некро площади и особенно на Главном рынке уже успевала либо затонуть, либо рассредоточиться по всей ширине, поэтому издалека воды реки казались безмятежными и манящими. Особенно в жару, а день обещал быть жарким. Солнце вошло в зенит и палило беспощадно. Сьян спрятался в тень под перевитые стволы фикуса напротив центральных кованых ворот, за которыми виднелась широкая подъездная дорога, которая, огибая с двух сторон фонтан в виде льва с разинутой пастью, бежала к крутой лестнице из жемчужного мрамора.

Время шло. Воздух нагревался, хотелось пить. Ворота не охранялись, поэтому Сьяна никто не гнал. Да и чего охранять, тут некромагией так разит, что любого воришку сразу обратит в пепел (а может, и пепла не останется). Из всего этого для Сьяна вытекал еще один важный вопрос. Насколько силен в некромантии сам Райетувль те’Руубиль? Сильные некроманты в деньгах не нуждаются. Особенно после скандала с последней юной женой-ведьмой Бессмертного императора, которую казнили за государственную измену, то есть за адюльтер. Говорят, что глупую ведьму подставили коварные вельможи, и для большинства ведьм Конфедерации это событие повлекло самые плачевные последствия — лицензирование ужесточилось и пошлина за лицензию ощутимо подорожала. Некроманты потирали руки, поток их клиентов увеличивался. В обществе появился стереотип, что ведьма (живая энергия) — абсолютное зло, а некромант (мертвая энергия) — уважаемый человек и хорошо оплачиваемый специалист. Зачем требовать грошовые отступные у торговца? А женитьба на бедной безродной девочке в принципе несмываемый позор. Чем больше Сьян смотрел на некромантский особняк, тем больше ему не нравилась эта мутная история. Может быть, вернуть аванс и отказаться? И тут послышался цокот копыт, лошадиное ржание, и к лестнице подкатила роскошная карета, запряженная четверкой длинногривых зомби- скакунов. Полагаясь на интуицию, Сьян отполз чуть ниже по склону, укрывшись за деревьями, так, чтобы с дороги его не было видно.

Прошло где-то минут сорок, прежде чем цокот копыт раздался совсем рядом. Ворота заскрипели, и до Сьяна донесся недовольный голос:

— На улицу Мочи, болван! И побыстрей! Таверна Чертополох!

Сьян удивился, услышав название таверны, на втором этаже которой он обитал целый год. Впрочем, такое совпадение было для него удачным, потому как он знал, как добраться до нее самым кратчайшим путем, не прибегая к услугам возничих. Сьян скатился с покатого берега, притормозив у самой воды. Когда она только начинала осваиваться в городе, то постаралась изучить все, ближайшие к ее жилью, потайные входы и входы, сточные трубы, канализационные люки. Одна такая труба (обрубок недостроенной канализации и грандиозного проекта, который закончился со смертью предыдущего городского главы, в результате чего канализацией оснащен только центральный район города) как раз была неподалеку. Труба никогда не использовалась для слива, зато ее очень любили карманники и прочие темные личности, Сьян в том числе. Второй конец трубы приводил к свалке на пересечении улицы Мочи и улицы мученика Некроила.

В таверне Сьян появился в своем обычном рабочем облике и тут же был практически прижат мощной грудью Теллы к дверному косяку. Руки у той были заняты двумя огромными кружками с густой пеной, лицо раскраснелось. Волосы, точно золотые крылья, трепетали на сквозняке.

— О, господин Адвокат, вы вернулись!

— Да, я соскучился по ягодной браге, Телла. И от грибной солянки не откажусь!

— Придется подождать минутку!! — радостно отозвалась девушка и, поднявшись на цыпочки, зашептала в самое ухо. — Ой, у нас сегодня столько важных господ. — она заговорщицки подмигнула и поспешила в дальний угол, где сидели, почти соприкасаясь лбами, две темные фигуры. Вокруг одной из них черным облаком клубилась необычно мощная некромантская аура.

— Телла, моя сочная ягодка! — Сьян ту же узнал голос того, кого сторожил все утро у особняка. Предположительно, это был тот самый обиженный жених господина Шваха. Аура у него была нейтральная, с редкими вкраплениями некромагии, но той мощной волны, которую Сьян ощущал у его жилища, не было и в помине.

Сьян чинно прошествовал на свое обычное место у окна. Уже совсем скоро перед ней, запотевая по бокам, возвышалась пузатая кружка, наполненная до краев забродившим ягодным соком, куда Телла добавляла только ей известные травки, которые с простым смертным порой могли сыграть злую (ну, или забавную — в зависимости от ситуации, шутку). Телла чаще всего добавляла эти травки молодым и состоятельным мужчинам, потому как травки имели ярко выраженный возбуждающий эффект. Сьян имел подозрение, что основу травяной композиции составляют семена жар — цвета, которые обычно добавляют в священный напиток молодоженов, чтобы даже совсем юная невеста жарко возжелала даже очень почтенного старца, а у того первая брачная ночь прошла бы без сбоев. Что ж, у Сияны, как у ведьмы, ко всем подобным веществам врожденный иммунитет, а на вкусовые качества они не влияют, поэтому Сьян с удовольствием в один глоток отпил половину приятно прохладного напитка. Интересно, а важные господа тоже попали в жертвенный список Теллы? И есть ли у некромантов иммунитет к жар-траве? Две фигуры в темном углу поставили на край стола пустые кружки. Телла тут же подбежала к ним, подхватила, но новые не принесла. Вскоре одна из фигур поднялась и направилась к выходу. Уже у двери, приоткрыв дверь и впустив внутрь яркий солнечный свет, фигура замерла, кидая в подставленную ладошку Теллы монетки. И Сьян увидел серый туман вместо лица, зеленые глаза скользнули по Сьяну острым, точно когти коршуна, взглядом, а потом снова обратили свое внимание на Теллу. Сердце у Сьяна ухнуло в пустоту. Захотелось оказаться где-нибудь совсем в другом месте, желательно, как можно дальше. «Мать моя, ведьма!» — воскликнула про себя Сияна и постаралась успокоиться. Морок Сияна наносила профессионально — не подкопаешься, главное вести себя естественно, она же адвокат, в конце концов.

Тонкие пальцы инквизитора, подцепили подбородок Теллы, скользнули к вырезу платья. Сьян увидел, как одна золотая монета скрылась в вырезе и потонула между молочно-белых холмиков пышной груди. Инквизитор нагнулся и что-то прошептал на ухо Телле, та быстро кивнула и поклонилась. О, его высочество возбужден или…?

Оказалось, что «или», потому как, шлепнув Теллу по ягодицам, тот вдруг отпустил входную дверь и направился прямиком к Сьяну.

— Господин адвокат, какая неожиданная встреча! — вкрадчиво начал Инквизитор, без приглашения усаживаясь напротив.

— Очень неожиданная, господин Инквизитор! — любезно ответил Сьян, до боли впиваясь ногтями в ладони. Укутывая резерв мысленным панцирем, очищая голову от всех опасных мыслей и повторяя про себя: «Бу-бу-бу, а я зомби полюблю и пойду на зомбидром, если зомби купит дом».

Инквизитор хмыкнул. Подбежала Телла и, сверкнув вырезом перед самым носом инквизитора, поставила на стол высокий кубок. Тот снова добродушно хлопнул ее по ягодицам. Телла захихикала.

— Я ознакомился с вашими карьерными достижениями. Впечатляет!

«Троллий гных!», — выругался про себя Сьян и, спохватившись, забубнил снова: «Бу-бу-бу…»

— Почти двести оправданных ведьм. — продолжал между тем Инквизитор. — Не поделитесь секретом успеха?

— Я люблю свою работу. — вполне искренне ответил Сьян.

— Хм, надеюсь, эта любовь взаимна.

— Я тоже на это надеюсь.

— Но я хочу вас предупредить, господин адвокат.

— Я вас очень внимательно слушаю, господин Инквизитор.

По спине Сьна побежала холодная струйка пота. «…и пойду на зомбидром…» — упорно повторяла про себя девушка, глядя в туманное лицо собеседника.

— Если во время следующих слушаний я уловлю хоть одну крупицу ведьмовской магии — я официально опротестую результат и предъявлю вам обвинение в мошенничестве.

— Позвольте, — возмутился Сьян, чувствуя, как внутри все холодеет, а сердце сбивается с ритма от страха.

— Я и так уже слишком много позволил таким проходимцам, как вы, адвокат. Я не сторонник жестких мер по отношению к ведьмам с ничтожной долей магии, но ставить подобные аферы на поток- уже вызов законному порядку.

— Я не понимаю, о чем вы говорите, господин Инквизитор…

Тот не торопился отвечать. Тонкие пальцы Инквизитора обхватили кубок. Сьян смотрел, как край кубка проваливается в туман, как кубок возвращается на место, как белые длинные пальцы отпускают бок кубка, переплетаются с пальцами левой руки. На среднем пальце левой Сьян заметил маскировочную дымку, от которой очень сильно фонило темной магией. Видимо, подземелье глушило этот фон или просто тогда ей было недосуг обращать внимание на такие мелочи.

— Что вы так внимательно изучаете, господин адвокат? — вкрадчиво поинтересовался его «некро-высочество».

Сияна вздрогнула, неопределенно пожала плечами и тут же отвела взгляд в сторону, чувствуя, между тем, что сам Инквизитор, не отрываясь, сверлит ее взглядом. «Бу-бу-бу…», — твердила про себя Сияна, стараясь избавиться от всех лишних мыслей, сделать сознание пустым. Но одна мысль все-таки промелькнула в голове — Бессмертный Император был плодовит и любвеобилен, «высочеств» в Конфедерации было не счесть, но только крон-принц и сам Император имели право носить на среднем пальце левой руки кольца с осколками самого источника смерти.

— Господин Инквизитор, я, как адвокат, с уважением отношусь к закону, и моя деятельность никогда не выходила за его рамки.

— Как законопослушный гражданин, вы должны не прикрывать нелицензированных ведьм за деньги, а доносить на них. Ограничение спонтанной магии — не прихоть инквизитора, а забота об общественной безопасности. Вам это известно?

— Я знаю законы не хуже вашего. Ни одна из моих клиенток не являлась ведьмой.

— Хм. Тогда получается, что ведьмой являетесь вы, господин адвокат.

— Я? — вслух переспросила Сияна.

«Всемогущий чародей! А я зомби полюблю…» — продолжала она бубнить про себя.

— Ну не я же!

«…и пойду на зомбидром…»

— Вы меня заинтриговали, господин Инквизитор. Каких ведьм вы имеет в виду?

«…если зомби купит дом. Бу-бу-бу…»

— Например, Зельда Синжпинш. Помните такую?

— Не уверен…

«…а я зомби полюблю…»

— Что-то совсем у вас с памятью плохо. Кстати, мои коллеги неплохо владеют особыми приемами, которые возвращают память даже хроническим склеротикам.

«…и пойду на зомбидром…Не оставь, Лохотончик!»

— Так, насчет вашей знакомой Зельды, которую вы вдруг забыли. Её оправдали при вашей помощи где-то месяц назад. А вчера сожгли. И знаете за что?

— За что? — хрипло спросил Сьян, прекрасно зная ответ и невольно вспоминая девочку лет пятнадцати, потенциально сильную ведьму. Сироту, которая просто не могла себе позволить оплатить лицензию, а готовила неплохие снадобья. Неплохие настолько, что на нее донесли владельцы соседней аптеки, некроманты.

«Чомор вас задери! Бу-бу-бу…»

— Если вы будете задавать очевидные вопросы, господин адвокат, то я решу, что необходимо не только поработать с вашей памятью, но еще и улучшить сообразительность. Вы даже не представляете, какой арсенал для таких манипуляций сокрыт в инквизиторских подземельях!

«… я зомби полюблю…»

— Вы мне угрожаете?

Холеные пальцы с ровными чистыми ногтями снова взялись за кубок. Инквизитор сделал большой глоток и откинулся на спинку стула.

— Если бы я угрожал, ты бы здесь не сидел, щенок.

— Я бы попросил вас…

— Заткнись и слушай. Вина Зельды доказана, и, если я подниму то дело, где ты помог ей выкрутиться, то твоя недолгая и бездарная жизнь закончится очень быстро…

«…и пойду на зомбидром…Дыши, Сьян, дыши…Все хорошо….»

— И что я должен сделать, чтобы вы его не подняли?

— Смотри-ка, мальчик, умнеешь на глазах. Ты должен найти для меня одну ведьму.

— Какую?

«…если зомби купит дом. Дом купит зомби. Бу-бу-бу…»

— Вот эту. — произнес Инквизитор и достал из глубин балахона свиток. Аккуратно развернул и положил перед Сьяном его собственный портрет. Инквизитор обладал явным художественным талантом. Портрет, нарисованный углем, не только имел явное сходство, но и сумел передать ее ведьмовскую суть. Глаза, поддернутые растушёванной дымкой, словно горели.

— Зачем она вам? — нервно сглотнув, спросил Сьян.

«…а я зомби полюблю…»

— А вот это тебя не касается. Среди ведьм у тебя должно быть много подружек, они тебе доверяют. Поспрашивай, послушай, посмотри. Через неделю жду результат.

Инквизитор поднялся, кинул на стол пару мелких монет и направился к двери. Сьян даже не дышал до тех пор, пока тот не скрылся за дверью.

Надо бежать, бежать, бежать! Надо срочно бежать из города! Но…все сбережения Сьян успел вложить в дело. «Всемогущий чародей!». На данный момент ближайшим доходом обещали быть 20 лар господина Шваха. Немного. Но хватит добраться до границы с гномами и, если не шиковать, до на пару недель не умереть с голоду. Сьян задумался над тем, сможет ли вернуть задаток за аренду, как вдруг увидел, что собеседник Инквизитора, оставшийся за столиком, махнул рукой Телле и, едва только она подошла, схватил девушку за руку и посадил к себе на колени. Телла громко засмеялась. Несколько минут они обжимались и перешёптывались, а затем Телла махнула рукой младшей подавальщице, а сама, продолжая все так же громко хихикать, направилась к лестнице, ведущей на второй этаж. «Что-то Райетувль те’Руубильне не особенно страдает по пропавшей невесте», — подумал Сьян, провожая Теллу взглядом и снова вернулся к своим невеселым мыслям.

Глава 5 — Приглашение на бал

Вот что бывает с теми, кто обращается к феям-самоучкам, а не к дипломированным выпускникам Некрос Академии.

(практикант- некромант о Золушке и карете, превратившейся в тыкву)

Через двадцать минут наверху громко хлопнула дверь.

— Ты!!! — раздался крик Теллы. — Ты!!!Ты обманул меня! Ты мне сказал, что ты благородный дворянин! А от дворянина у тебя только шляпа, да и та плешивая!

Подпрыгивая на каждой ступеньке, вниз скатился один сапог, а следом другой. К сапогам присоединилась шляпа с остатками поникших перьев. И, наконец, гордо задрав голову и торопливо застегивая камзол, спустился сам владелец роскошного особняка, шлепая по полу босыми ногами. Невозмутимо, точно так и полагается себя вести благородному господину, он поднял шляпу, надел, затем наступила очередь сапог. Бросив пару монет на стойку, он дал подзатыльник младшей подавальщице, оказавшейся на его пути, и вышел.

— Телла! — позвал Сьян девушку, когда та, красная от гнева и растрепанная, спустилась вниз. — Иди, успокойся, выпей — я угощаю!

Телла обиженно хлюпнула носом, скрестила руки на груди, откинула назад разбежавшиеся по плечам волосы, окинула пустой зал подозрительным взглядом и, вздохнув, уселась напротив Сьяна.

— Он! — начала Телла, кивнув подбежавшей девчонке, та унеслась за прилавок, поняв ее без слов. — Он — хаспадин без носков! Блага-а-родный, а не заплатил! Тьфу! Говорит, я — знаменитый Рэйт…дебиль…

— Райетувль те’Руубильне? — подсказал Сьян.

— Ну да, те Руубильне…Помнишь, я как-то про него рассказывала? Жмот!

Телла сплюнула на пол и вызывающе посмотрела на Сьяна.

— А я-то все радовалась! Думала, о, понравилось в нашей дыре такому важному га-а-спадину! Конечно, просто ему на проспекте Некромантов уже нигде не наливают, да и «У Тролля» он, поди, уже задолжал. Жаловался мне тут Мишаня, помнишь, подавальщик? Он теперь на повышении «У Тролля», такой модный кабак напротив зомбирома. Мишаня жаловался, что платить не хочет, а не нальешь — буйным становится. Я не поверила, говорила, врешь ты все — леший лысый! Вот, теперь и мне должен, а обещал…золотые горы!

— Благородные, они такие, Телла! Деньги с них надо вперед брать. — ответил Сьян. — Ты его давно пасешь, что ли?

— Ну-у-у, сам понимаешь, такие вот вельможи в нашей дыре — дело редкое. Он все с девками захаживал, да все с разными — не подойдешь! А сегодня хватает меня и говорит: «Телла, ты прекрасна! Пойдем со мной, я подарю тебе брошь с бриллиантом!» Достает брошку, а там голубой камень, огромный и сияет так ярко… — Телла затихла и всхлипнула.

К столу подошла девчушка с подносом и сгрузила на стол две, наполненные до краев, кружки. Телла жадно выпила половину, вздохнула и продолжила:

— И знаешь, что, Сьян? А вот, смотри! — Телла полезла в карман и положила на стол нечто черное, похожее на веточку сушеной рябины. Это нечто излучало слабый некро импульс.

Подхватив со стола льняную салфетку и обернув тканью пальцы, Сьян осторожно поднял это «нечто» и поднес к глазам.

— Как тебе брошка? Красотища, да? Позор, если кто узнает, что Телла отдалась за обгорелую деревяшку!

Веточка и правда сгорела. Простенькие некро чары были наложены на определенный срок, по истечении которого самоликвидировались, если их не обновить, конечно. Магия была слабенькая и не похожа на ту, что Сьян ощущал у особняка. Но тем не менее, это было некромагия, такие безделушки не продаются на рынке. Значит, скорее всего накладывал сам те’Руубиль и уровень у него, в отличие от могущественных предков, довольно слабенький. Таких называют «вырожденцами».

— Телла, — Сьян ободряюще похлопал Теллу по руке, — ты ему понравилась, я уверен. Просто…у него сейчас сложная жизненная ситуация.

— Это у кого — у него? Жмот он просто, вот!

— Ты сказала, что он последнее время часто заходил и с разными девушками, так?

— Ага, заходил, да и шлюшек с собой своих притаскивал. Тьфу! Худющие все, плоские…

— Телла, посмотри! — Сьян достал медальон с портретом, который принес ему господин Швах. — Посмотри внимательно, не узнаешь?

— Да нет, вроде…А что? Этот га-аспадин вляпался в какую-то истории, а Сьян? Сделаешь его на суде? Пусть не только без носков, а еще и без штанов останется.

Сьян знал только один способ вывести этого Райетувля те’Руубильне на чистую воду. И способ этот Сияне очень не нравился. Но шанс встретить на зомбидроме Инквизитора равен нулю, даже если он по совместительству некромант. Там царит территория свободы, азарта и равенства, где даже ведьмы чувствуют себя в относительной безопасности. Поэтому Сияна решила рискнуть и отправиться на зомбидром в образе в меру доступной и в меру красивой девицы. Конечно, Сияне было страшно. И здравый смысл подсказывал, что дело — дрянь и ввязываться в него не стоит, но аванс был получен и отдавать назад его не хотелось — отступать было некуда. Новый морок потреблял чуть больше энергии, поэтому у Сияны слегка кружилась голова. А, может быть, голова кружилась от настойчивого мужского внимания, которого на зомбидроме для женщин подобного типа всегда более чем достаточно. Кабак «У Тролля» располагался на верхнем ярусе, откуда с открытой террасы открывался захватывающий вид. Собственно, зомбидром был огромный стадион, где зомби всех видов и размеров могли продемонстрировать свою скорость, ловкость, а также силу, хитрость и прочность. Зрители отдыхали, делали ставки, пили, ели, кто-то выигрывал, а кто-то проигрывал. Сияна увидела Райетувля. Вид у того был похоронный. Он явно относился к тем, кто проиграл.

— Эй, красотка! — послышалось совсем рядом. Сияна вздрогнула, и по спине побежали мурашки. Перед ней при полном параде возвышался господин «Шипящий шоколад». Зелёные глаза лукаво и пристально рассматривали Сияну. «Всемогущий чародей! Только тебя мне не хватало!»

Увидев этого разряженного юнца, Ти тер Лина, Сияна отступила вглубь арки.

— Я знаю всех красивых женщин в этом городе, а с тобой не знаком! Кто ты, о, прекрасная незнакомка? — продолжал тот страстную тираду.

— Телла, — не задумываясь соврала Сияна, делая шаг назад и проверяя морок. Внешность она выбирала попроще, этакая смазливая дурочка, на которую такой ухоженный красавчик вряд ли мог запасть. — Прошу прощения, благородный господин, но я спешу.

— Телла, мое сердце разбилось о твою красоту. Спаси меня, выпей со мной… — он сделал паузу, хитро улыбнулся, тряхнул медовыми волосами, наклонился к самому ухо и прошептал… — чашечку шипящего шоколада.

Сияна вздрогнула и отступила назад. Оглянувшись, она обнаружила, что в арке они практически одни, шумный коридор остался снаружи, а где-то там на веранде затерялся Райетувль те’Руубильне.

Между тем, Тиаш подошел вплотную и слегка приобнял Сияну.

Девушка почувствовала, как в груди что-то сжалось, точно от голода, резерв, который тратился на новый морок, требовал подзарядки. Точно прочитав ее мысли, Тиаш улыбнулся. Сияна посмотрела на его губы. Она точно помнила, какими обжигающе горячими и невероятно нежными они могут быть. Сияна закусила губу, чувствуя, как те, точно чешутся от неуместного в данный момент желания, поцеловать…собственного кого? Этого самоуверенного бабника, который готов зажать любую девку в ближайшей подворотне? Интересно, а вот он ее поцелуи помнит? Чувствовал ли он к ней хоть что-нибудь или это была такая же…минутная похоть, которая ей чуть не стоила жизни? Усилием воли закрыв резерв, Сияна гордо произнесла:

— Э-э-э, я спешу, пропустите меня, пожалуйста! — Я — честная девушка!

— Хм! — произнес Тиаш и выразительным взглядом окинул ее наряд.

Бежевое платье, с черным кружевом было слишком открытым, выставляющим на показ большую часть преувеличенной мороком груди, как у Теллы. Создавая доступный облик, Сьян прежде всего ориентировался на нее.

— Да, честная! И не надо на меня так смотреть! — раздражённо ответила Сияна. Тиаш ее злил, смущал и отвлекал от работы. Она попробовала его обойти, но он плавно кружил вокруг, точно кот, узревший аппетитную мышку. Тиаш улыбнулся шире, и улыбка у него получилась коварной.

— Хм, сладкая…мышка, эти черные кружавчики сводят меня с ума. И пахнешь ты так сладко и…знакомо. Мы раньше не встречались?

Медленно, не отрывая от девушки пристального взгляда, от которого по спине Сияны с сумасшедшей скоростью побежали мурашки, он снял кожаные перчатки, небрежно бросил их на пол, и его теплые пальцы заскользили вдоль кружевных рюш выреза.

— Ну, знаете, это уже перебор! Не смейте меня трогать!

Ти примирительно поднял руки, чуть отстраняясь.

— Не злись, просто ты очень соблазнительная. Может быть, позволишь все-таки тебя угостить? Не любишь шоколад, могу предложить тебе чего-нибудь покрепче. Я тут всех и все знаю. Подскажу, кто фаворит гонок. Соглашайся!

Сияна задумалась. И отступив, кивнула на Рэйтувиля.

— Вы знаете, кто этот господин?

— Зачем он тебе? — удивленно спросил тер Лин.

— Он обидел одну мою подругу… — уклончиво ответила Сияна.

— А, так ты у нас борешься за справедливость! Пойдем, присядем. Помогу, чем смогу.

Приобняв Сияну за талию, Ти увлек ее вглубь зала, туда, где они скрывались в полумраке, имея возможность наблюдать всех и вся. К ним тут же подбежал официант, тер Лин сделал заказ и через минуту перед ними высились два больших бокала с чем-то сладким и шипучим.

— Попробуй! Вкусно.

Сияна сделал глоток и закашлялась. Напиток напоминал газированный самогон.

Ти рассмеялся.

— Ты — смешная! — произнес он, погладив ее по руке. Сияна аккуратно отняла руку.

— Вы обещали рассказать мне о нем! — Сияна опять мотнула головой в сторону стойки.

— «Вырожденец», промотавший наследство. Всем должен, никому не отдает. Перебивается мелкими нелегальными заработками, сидит на крючке у инквизиторов и работает у них на побегушках, пьет…что подругу твою обидел неудивительно. Он сам себя обидел.

— Мог бы такой человек жениться на простой девушке?

— Из-за денег он бы женился даже на простой бабушке!

— Вы так о нем говорите, как будто хорошо его знаете.

— Я просто хорошо знаю людей, — ответил Ти.

— Вы ненамного старше меня, когда же успели?

— Внешность обманчива, не так ли? — тер Лин щелкнул Сияну по носу, покопался в кармане и извлек из него белый конверт. — Держи! Я буду тебя ждать! Учти, отказ не принимается и жестко карается. — произнес Ти, улыбнувшись дерзкой мальчишеской улыбкой, но взгляд его почернел, превратился в бездонную пропасть. Точно из глубины глаз на Сияну глянула сама Смерть.

Сияна посмотрела на средний палец левой руки тер Лина. Его окутывала едва заметная темная дымка. Сияна быстро отвела взгляд и открыла конверт.

— Что это? — растерянно спросила она.

— Приглашение. Следующая пятница, 20.00.

Бал в честь совершеннолетия Лии Осанарис те’Сеней, ее Светлости двоюродной племянницы Бессмертного Императора.

Для получивших приглашение явка строго обязательна!

Прочитала Сияна, достав из конверта ажурный лист бархатной бумаги.

«Всемогущий чародей… — промелькнуло в голове у Сияны. — Лия Осанарис, новая невеста Одержимого. Интересно, князь собирается преподнести ее Светлости подарок?»

— До встречи! — между тем, жизнерадостно произнес Ти. — Хотя постой, иди-ка сюда… — добавил он, придвигая стул ближе и наклоняясь.

Сияна угодила в крепкие объятия.

— Пусти… — гневный оклик Сияны потонул в страстном поцелуе. Она задохнулась сначала от возмущения, потом от восторга, подчиняясь желанию Тиаша и отдаваясь своему собственному. Голова слегка закружилась, кровь по венам побежала быстрее, тонкий ручеек энергии втягивал в себя по капле новые искорки магии.

Поцелуй затянулся. Руки Тиаша осмелели.

— Стоп! Стоп, стоп, стоп… — задыхаясь простонала СИана. — Не здесь, не сейчас. Мне надо идти!

Слегка добавив магии, Сияна оттолкнула Тиаша, который, не ожидав такого рьяного отпора от хрупкой девушки, полетел вместе со стулом на пол, удивленно хлопая глазами. Сияна, не оглядываясь, выбежала из-за стола. Мир заиграл красками, а резерв чуть подрос. «Всего лишь поцелуй. Это был всего лишь поцелуй! Так почему такое ощущение, что за спиной, точно выросли крылья?» — спрашивала себя девушка, отыскивая «У Тролля» того, ради кого она здесь вообще оказалась. А столик, где они минуту назад сидели с Ти, был уже совсем пуст. Ти тер Лин словно в воздухе растворился, оставив на полу упавший стул.

Райетувль те’Руубиль сидел у стойки с ровной спиной и красными глазами. Он жестом подозвал подавальщика.

— Повтори! — произнес он, небрежно подвигая пустой стакан к раю стола.

— Прошу меня простить высокоуважаемый, но в долг приказано больше не наливать.

— Что? Да как ты смеешь? Да знаешь ли ты, холоп, кто я такой? — заорал, багровея, Райетувль.

— Сэр, я…

— Пшел! — заорал тот, смахивая стакан на пол.

Осколки зазвенели. Бледный подавальщик отшатнулся. Он явно боялся неуравновешенных клиентов с некромантскими способностями. А огромный черный перстень на указательном пальце те’Руубильне не оставлял сомнений в том, что он — некромант. А вот то, что он — некромант крайне слабенький было известно только другим некромантам. «Ну, и мне, конечно». — подумала Сияна.

— Несите две порция, — произнесла она, усаживаясь напротив Райетувля и кидая на стол пару серебряных монет. Подавальщик поклонился и исчез.

— Вы не против? — спросила она, украсив морок самой обворожительной улыбкой.

— Я? Нет. Не против. Я буду даже очень рад. Но чем, собственно, обязан?

Сияна заметила, как приятное удивление на лице собеседника сменилось подозрением и насторожённостью. Райетувль изучив вырез, стал внимательно разглядывать лицо, нехорошо прищуривая глаза. Сияна проверила морок. Нет, все безупречно, никакой внешней магии.

— Вы мне ничем не обязаны. Просто я увидела, что вы грустите в одиночестве. Я тоже одна. Я подумала, может быть, вместе нам будет веселей. Как вы считаете?

Тот молчал. Не дожидаясь его ответа, Сияна продолжила:

— Я полагаю, что вы — азартный человек, господин…э…

— Барон Райетувль те’Руубильне…

— О, ваше благородие, очень, очень приятно, такой простой девушке, как я, быть знакомой с таким сиятельным господином, как вы. Ваше благородие, наверное, очень азартны, раз проводите время здесь, где все зависит от удачи. Я, не поверите, поставила сегодня на вон ту чешуйчатую… — Сияна махнула рукой на стадион, где с десяток зомбиков отдыхало перед новым забегом. Победитель большинства сегодняшних забегов, двухметровая носатая химера, была увешана медалями. Райетувль те’Руубиль встрепенулся и лицо его одновременно выразило с десяток различных эмоций:

— Ты поставила на химеру? — хриплым шепотом спросил он. — Ты выиграла?

— Ну…Да!

Подавальщик, наконец, поставил перед нами запотевшие кружки с элем.

— За победу! — произнесла Сияна, поднимая огромный бокал.

— За победу, твою…Я сегодня поставил на скорпиона.

Сияна посмотрела вниз, где прихрамывал огромный мохнатый скорпион, фаворит предыдущих забегов. Еще при входе она выяснила, что сегодня лидирует химера, а скорпиону в ходе забега два волкодлака откусили ногу. Конечно, на самом деле она никаких ставок не делала, хотя если посчитать, да правильно выбрать зомбика, то… «Сияна, за работу», — оборвала она сама себя, пытаясь одновременно пить эль, не пьянеть и пытаться очаровать собеседника.

— Многие сегодня поставили на скорпиона. Но это игра — сегодня минус, завтра плюс.

— Хм, да, игра. Не везет в игре, повезет в любви.

Его лицо вдруг преобразилось. Щеки подтянулись, кожа засияла, взгляд стал пронзительным, зубы белее, а губы растянулись в обольстительной улыбке. «Чары обольщения», — подумала Сияна, аккуратно выставляя защиту, стараясь подключить ее к резерву в экономичном режиме. Он теперь чем-то напоминал Тиаша — хищник перед прыжком, а в роли жертвы…Сияна снова ощутила себя. И тут же ее настигла мысль: «А не использовал ли Тиаши чары? И если да, а она не почувствовала, значит, он куда более сильный некромант, чем барон и…сильного некроманта мороком не обманешь…Или он просто красивый мальчик, естественный животный магнетизм, так сказать?»

— Я не сомневаюсь, ваше благородие, что вы в любви чрезвычайно удачливы! — обратилась Сияна к барону, отгоняя ненужные сомнения прочь и настраиваясь на работу.

— Хм…Давай проверим!

— Почему нет? Давайте проверим?

— Тогда пойдем наверх!

— Хм… — хмыкнула Сияна в ответ, зная, что да, наверху «У Тролля» наверняка найдется уютная комнатка с панорамным видом на зомбидром, но вот цена даже за 20 минут будет золотой, в прямом смысле этого слова. Видимо, Райетувль уже тоже подумал об этом.

— А лучше, давай поедем ко мне. Хочешь?

Сияна изобразила сомнение, а барон, сунув руку в карман, вдруг положил перед ней брошь. Большой голубой камень ярко сиял на изогнутой золотой веточке в окружении золотых листиков. Изящно, красиво и очень дорого смотрелась эта вещица, только Сияна видела ее истинную суть, как и то, что с этой вещицей будет…через некоторое время.

— Нравится? Давай примеряем.

Райетувль те’Руубиль взял брошь и приложил ее к вырезу платья, один лепесток коснулся обнаженной кожи девушки и брошь на какой-то момент вспыхнула и потемнела, но потом снова спокойно засверкала голубым. «Да, — подумала Сияна, — понимаю Теллу, девицы, как мухи слетаются на такие некромантские блестяшки».

— Ах, как красиво! Это мне? Конечно, хочу. Приглашение такого благородного господина будет для меня самым лучшим выигрышем за сегодня.

Глава 6 — Страсть и смерть в одном стакане

Любовь отличается от страсти также, как оригинал от подделки. Если подделка хорошего качества, разницу может понять лишь профессиональный эксперт.

Вблизи некромантский особняк выглядел еще грандиознее, еще величественней и опасней. Сияна едва не задохнулась от набросившихся на нее волн древней магии смерти, которые нехотя, явно не горя желанием пропускать ее, отступали. Барон обнимал Сияну за талию — она была гостьей. Ее пригласили. Сияна смотрела на темные окна, хотя на улице было еще светло, солнце еще даже не спряталось за лесом, но дом окружала плотная, точно сотканная из ночной тьмы, тень. Девушка не собиралась надолго задерживаться, вернее она собиралась убраться отсюда как можно скорей. По ее задумке, как только они поднимутся в спальню, она наложит на Райетувля сонные чары и спустится в кабинет. Если ей повезет, она обнаружит нужную вещь там. Если нет, придется размыкать морок и использовать поисковое заклинание. Но Сияна надеялась, что барон хранит свою копию брачного контракта там, где положено. Останется только чуть этот контракт подправить, уменьшив в половину отступные для господина Шваха — и все. Конечно, если Руубильне пойдет в суд, чтобы доказать магическое вмешательство — ее выведут на чистую воду. Но…информация, полученная от Тиаша, делает это маловероятным — это раз. И она собралась бежать сразу, как получит от господина Шавха положенный гонорар — это два. И, учитывая претензии Инквизитора, ей все равно крышка — это три. «Помоги, Лохотунчик!»

Внутри особняк еще не явно, но все же демонстрировал плачевное финансовое положение «жениха». В холле на стене темнело пятно, здесь явно висела картина, которой хозяин, наверное, расплатился по карточным (или другим) долгам. Пустовали тумбочки, которые в приличных домах украшались статуэтками или вазами, по углам висели обрывки паутины. Паркет был чистым, но не блестел, как должно. Навстречу вышел сморщенный дворецкий. Прислуги явно не хватало, но доступной девице таких мелочей не положено было замечать. Сияна всплеснула руками, выражая неземной восторг.

— Ах, какой дом! Да вы, ваше благородие, не только красивы, но и богаты! — Сияна, прищурившись, посмотрела на него и с придыханием добавила, — и, надеюсь, щедры.

Барон задумчиво кивнул. Как только они оказались внутри, он вдруг стал очень серьезен.

— Проводи гостью в залу! — буркнул он дворецкому и исчез, скрывшись за неприметной дверью в конце коридора.

Сияна дернулась было, собираясь последовать за ним, но дворецкий громко кашлянул:

— Мадемуазель, — тихим надтреснутым голосом проговорил он, — вам сюда. — И он махнул рукой в противоположном направлении. Сияна потопталась на месте, разглядывая дворецкого. Что-то в нем ей определенно не нравилось. Он пах плесенью, крысами и…смертью. Некроманты часто держат в прислугах зомби, правда поддерживание жизнедеятельности такого слуги требует значительных магических затрат, зато отсутствуют материальные (в виде зарплаты, например), а также бонусом является нечеловеческая работоспособность и абсолютная преданность. Но у Райетувля таких ресурсов нет.

Да и этот…сморчок был человеком на сто процентов, вот только человеческого в нем осталось мало, и крысиные глазки-бусинки, почти потерявшееся среди морщинистых складок, смотрят на нее так, как будто он хочет ее…съесть. В прямом смысле этого слова. «Ой, может быть, он не кормит прислугу?», — Сияна передернула плечами, решила, что сморчок скорее подавится, чем ее съест и отправилась в указанном направлении, на всякий случай аккумулируя резерв на защиту.

В зале, бросая на пол изумрудные отсветы, горело знаменитое некромантское пламя. Считалось, что зажигает его первый появившийся в роду некромант, достигнув магического совершеннолетия (где-то 16–17 лет, в зависимости от уровня силы). Так же, Сияна слышала, что погасить его невозможно — ни вода, ни магия заморозки, но огонь умирает сам, если род или магия рода угасают. Сейчас зеленый огонь весело приплясывал. Значит, барон не так слаб. Или так силен, что Сияна просчиталась. Если так, то она крупно влипла. Думать о том, что сильный некромант может сделать со слабой ведьмой, не хотелось. Окно было закрыто плотной тканью зеленого бархата, единственным источником света был камин, поэтому полумрак превращал людей на портретах в зеленолицых троллей в длинных парадных мантиях. «Слишком много зеленого. Всемогущий чародей, кажется, я попала в болото! В некромагическое болота, — ить тебя тудыть, вшивый гоблин!» — подумала Сияна, зевнула, прислушалась к урчащему животу.

— Заждалась, розочка? А я уже здесь!

Барон явился в одной нижней рубахе без пояса, волосы мышиного оттенка спускались по плечам, шнуровка рубахи развязана, выставляя на показ клочок волосатой груди, а в руке откупоренная бутылка вина и два бокала. Один из которых, наполненный до краев, через секунду оказался у нее в руках.

— Барон лично ухаживает за своей дамой? Мило…очень мило…Сияна сделала вид, что пригубила вино. — А-а-ах, — выдохнула она, запрокидывая голову назад. — Возбуждает! Барон, а вы — такой!

— Какой? — спросил с улыбкой барон, устраиваясь с бокалом напротив.

— Такой…соблазнитель…ный. Может быть, поднимемся наверх?

— А ты нетерпелива, Розочка! Но придется подождать.

— Чего же мы будем ждать? — Сияна закинула ногу на ногу, слегка приподняв черное кружево.

— Ни чего, а кого. — раздался позади хриплый голос.

Сияна стремительно обернулась. Темная фигура в капюшоне застыла в дверном проеме, сверля ее внимательным взглядом зеленых глаз.

— Кого ты мне притащил, Руубильне? — хрипло спросил Инквизитор, а это был именно он. — Я говорил, что мне нужна девственница, а ты опять подцепил дешевую шлюху!

— Но, господин Инквизитор, как же я мог знать… Я исправлюсь. В следующий раз…

— В следующий раз, если потревожишь меня напрасно, четвертую.

— Не извольте беспокоиться. Я найду вам самую невинную девственницу.

— Уж постарайся.

— А что мне делать с этой?

— Воспользуйся, а потом убей. Ну или наоборот.

Сияна поднялась со стула и начала медленно отступать к окну, надеясь, что некромагия блокирует только вход посторонних, а не выход.

— Поймай сначала, кажется, твоя крошка пуглива и собралась сбежать. — усмехнувшись, бросил Инквизитор и развернулся, чтобы уйти. Сияна, поняв, что ее маневры замечены, остановилась, надеясь, что Инквизитор ее не узнал, не заинтересовался и уходит совсем, а с Рэтувилем она разберется как-нибудь.

Ретуйвиль, желая оправдаться в глазах Инквизитора, бросился к Сияне, срывая висевший на стене, пропитанный древней магией кинжал и, вероятно, собираясь приступить к исполнению приказа. Сияна, не собираясь узнавать, хочет ли барон убить или развлечься, рванула от него.

— Стой, дрянь! — закричал барон и кинул в нее несильный некро импульс, который Сияна на автомате блокировала. Инквизитор, уже почти скрывшийся за дверью, резко остановился и в один миг пересек всю комнату, набрасывая на Сияну сотворенный в одну секунду аркан.

— Постой-ка, пташка! — проговорил он. — Кажется, мы уже встречались…

Инквизитор потянул Сияну на себя. Сияна вскрикнула и неосознанно плеснула магией, попытавшись разорвать опутавшую ее веревку. Резерв сразу ушел в минус. Морок испарился. Инквизитор радостно заулыбался, крепко прижав Сияну к себе.

— Молодец, Руубильне! Угодил! — похвалил «его высочество» застывшего в изумлении барона. — Держи!

Инквизитор швырнул Руубильне тугой кошель. Тот ловко поймал его и, подобострастно раскланиваясь, проводил Инквизитора и его жертву до двери.

— Детка, держись крепче! — прошептал на ухо Сияне Инквизитор, и их закружил мощный темный вихрь.

Сияна оказалась на твердой поверхности довольно быстро, хотя ее успело-таки укачать, и чуть не стошнило прямо на «его высочество», пока они с головокружительной скоростью пробирались по некромантским переходам. Были за гранью, в буквальном смысле этого слова. Но вот вихрь крутанул их напоследок посильней и откатился, как морская волна в темную глубь потусторонних переходов, и они очутились в большом, плохо освещённом зале. Сияна не удержалась бы на ногах, если бы не сильные руки некроманта. Мужчина практически протащил девушку на руках через весь зал, ногой открыл дверь в следующее помещение, вдвое меньше предыдущего. Захлопнув дверь, Инквизитор швырнул девушку вперед, и она шлепнулась на гору мягких подушек. Огляделась. Перед ней в камине весело горело некромантское пламя, ярко зеленое, как глаза Инквизитора. Тысячи свечей, в подсвечниках вдоль стен и летающие под потолком, освещали все вокруг. Позади мягкого дивана, на котором сидела Сияна, возвышались стеллажи с книгами. Перед стеллажами стоял большой овальный стол, на котором обитал творческий беспорядок — склянки и скляночки, банки и колбочки, кувшины с разноцветной жидкостью, над которыми витал цветной пар, свитки, испещренные мелкими буквами, листы бумаги с непонятными зарисовками, толстые фолианты, кисти, краски, сушеные травы и коренья. В углу стоял мольберт, на нем лист, а на нем изображена….Сияна, прогнувшаяся и уцепившаяся за цепь. Силуэт набросан карандашом, а волос уж коснулась черная краска, разбавленная бледно-желтым, точно у нее в волосах заблудились отсветы гаснущей свечи. Слева у стены стоял письменный стол на резных ножках, на котором стояли шкатулки и шкатулочки разных форм и размеров, вперемежку с кубками и недопитыми длинношеими бутылками. Справа вдоль стены тянулся высокий стеллаж, заставленный ящиками, шкатулками, мензурками, банками, внутри которых плавало нечто, похожее на различные части человеческого (и не только) тела. Большая колба, на которую смотрела Сияна, вдруг задымилась и сквозь дым проступил огромный синий глаз, неожиданно подмигнувший Сияне. Девушка подпрыгнула и отвернулась в противоположную сторону, тут же встретившись с внимательным взглядом зеленых глаз.

— Как тебе моя лаборатория? Нравится?

Сияна представила, как ее заспиртованные глаза ставят на полочку и честно ответила:

— Не очень….

Инквизитор расхохотался и успокаивающе произнес:

— Не бойся, у меня насчет твоих глаз совсем другие планы.

— Какие?

— Ну-у, — уклончиво протянул Инквизитор, обходя софу и останавливаясь за спиной у Сияны, — скажем так, я хочу проверить кое-какие догадки. Он положил руки Сияне на плечи и несильно их сжал. Девушка затаила дыхание, стараясь поглубже втиснуться в мягкие подушки. Прикосновения Инквизитора вселяли ужас.

— Тшш, расслабься. Сейчас я освобожу тебя от веревки, а ты просто спокойно сиди. Не дергайся и без глупостей. Ты все поняла?

— Да.

Веревки тут же исчезли. Инквизитор отпустил ее плечи, подошел к шкафу, открыл ящик, достал из него чуть запылившуюся бутылку, прошел куда-то вглубь лаборатории, зазвенел стаканами и колбами, послышался звук, вылетевшей из бутылки пробки.

— Давай для начала выпьем за знакомство.

Перед Сияной оказался наполненный до краев бокал с бордовой жидкостью с редкими пузырьками.

— Вино. Хорошее. Пей!

Сияне не хотелось спорить с Инквизитором, она подняла бокал, осторожно понюхала. Пахло ягодами и горными травами, как вишневый сок, который бродил у бабушки в больших чанах. Опасности Сияна не почувствовала и осторожно пригубила. Сладко, крепко, вкусно. Тепло заструилось по желудку. И вдруг Сияна перенеслась в детство. На полянку. Вокруг которой росли невысокие дубки. Деда разлёгся на траве, раскуривая трубку. А она носится вокруг без устали, просто потому, что жизнь прекрасна.

— Интересная реакция! — задумчиво произнес Инквизитор.

Сияна вздрогнула и открыла глаза, возвращаясь в реальность.

— В каком смысле…интересная?

— Нестандартная. Это очень редкое вино называется «Лучшая ночь» и навевает пьющим его, скажем так, самые яркие моменты. А ты вдруг представила день и…Кто был этот пожилой мужчина? Неужели любовник?

— Это был мой дедушка!

— Ну да…конечно. На Одержимого не похож…Видно, ты действительно разорвала связь с князем, раз не вспомнила, как он тебя…

— Вы хотели проверить, вспомню ли я князя?

— Нет, это так, между прочим. Небольшая вводная беседа.

Инквизитор залпом осушил бокал, добавил его к коллекции грязной посуды на столе и потянул капюшон, снимая, наконец, балахон. На какую-то долю секунды Сияне показалось, что вот сейчас, без маскировки, перед ней окажется Тиаш тер Лин, но…нет, это был не Ти, хотя мужчина был очень на него похож, только старше лет на двадцать. Балахон был повешен на рогатую вешалку у двери. Мужчина остался в свободной белой рубашке. У него были такие же золотистые, как густой мед, волосы, собранные в хвост, только чуть тронутые сединой, широкие скулы, морщинки в уголках глаз, а под глазами темные круги. Красивое, аристократическое лицо носило отпечаток пресыщенной усталости с налетом легкого разочарования в жизни.

— Что ты так удивленно смотришь на меня? Ожидала увидеть какого-нибудь другого?

— Какого-нибудь моложе… — некстати брякнула Сияна.

— Есть такое свойство у этих балахонов — отраженные ожидания. Старику надевший балахон кажется старым, молодому — молодым, умному — умным, побочный эффект маскировки. Ну а в целом, молодость — очень иллюзорное понятие. Наш Великий и Бессмертный Император большинству подданных кажется беззлобным мальчишкой, но я, наверное, единственный, кто видел его истинное лицо…Впрочем, неважно. Ты есть хочешь?

— Нет…спасибо.

— Только не говори, что барон угостил тебя ужином. У него на кухне от голода повесилась сдохшая полвека назад мышь. Кстати, а зачем ты к нему поехала? Да еще это платье с черными рюшами…

Инквизитор задумчиво оглядел настоящий наряд Сияны, прямое платье до колен и свободные брюки — комплект, купленный на распродаже у гномов.

— Приключений захотелось? — спросил инквизитор, подливая себе еще вина и садясь на софу рядом с Сияной так, что его колено касалось ее бедра.

«Денег», — честно подумала Сияна, решив не произносить ответ вслух. Ее резерв ушел в минус, сил не осталось даже на «бу-бу-бу», поэтому она решила мыслить максимально конкретно и по делу. Пусть читает ее мысли, главное не думать лишнего.

Инквизитор продолжал вопросительно смотреть на нее. Не дождавшись произнесенного вслух ответа, он сказал:

— Решила опять поиграть в молчанку? Понравилось?

— Решила, что вы все равно умеете понимать меня без слов. Зачем вам вообще нужно добиваться ответа, если вы и так копаетесь в моей голове? Или вы любите такие игры?

— Копаться в чужих головах, знаешь ли, не самое приятное дело, и я его не очень люблю. Для игр я стар. По молодости любил, не скрою, а сейчас — приелось. Но отличить ложь от истины можно лишь в том случае, если слова произнесены вслух. Поэтому, если я спрашиваю — ты отвечаешь. Поняла?

— Поняла… — тихо сказала Сияна, пытаясь отодвинуться подальше. Но двигаться дальше было некуда.

— Расслабься, я не собираюсь задавать вопросов. По крайней мере, сегодня. У нас другие задачи. Можешь молчать и получать удовольствие.

— Удовольствие от чего? — спросила Сияна, делая от волнения слишком большой глоток «Лучшей ночи», рука дрогнула, проливая добрую часть на гномий костюм, но тепло уютно растеклось по желудку, навевая далекое ощущение детской безмятежности. Ноги сами собой подобрались на софу, голова упала на мягкую спинку, стало очень уютно и не так страшно.

— Отлично! Бояться тебе действительно нечего. Если что-то пойдет не так — откачаю. Верну даже с того света — я сильный некромант, если ты не заметила.

— Я заметила… — Сияна отпила еще глоток, почти опустошая бокал и, набравшись храбрости, — спросила: — А что вы собираетесь со мной делать?

— А ты не догадалась?

Сияна знала, что для молодых, только вступающих в силу, некромантов, любовь ведьмы — лакомый кусочек. Богатые отпрыски древних семейств щедро платили бедным молоденьким ведьмочкам за ночь любви. Настолько щедро, что после этого купить лицензию было для ведьмы не проблемой. Но существовало одно но — не все ведьмы выживали после буйной некромантской страсти.

— Вы же старый… — удивленно спросила Сияна, — зачем вам…это?

Его высочество расхохотался, ласково похлопал Сияну по плечу и ответил:

— Сколько же мне по-твоему лет?

Сияна внимательно посмотрела на него, задумчиво прикусила губу. Зелёные глаза как-то странно сверкнули, наблюдая за девушкой. Сияна при этом старалась честно думать над ответом, отгоняя все другие мысли прочь.

— Наверное, около сорока, — произнесла она наконец. — Плюс- минус.

— Если я скажу, что мне давно перевалило за 100, ты сильно разочаруешься?

Сияна с сомнением посмотрела на сидящего напротив мужчину. Он выглядел скорее взрослым, чем дряхлым. Если сравнить его с князем Мирваном, в котором играла необузданная молодость, то обманчивая сдержанность Инквизитора пугала куда больше. С князем Сияна ощущала себя на равных, ей большей частью были понятны его поступки. Но Инквизитор пугал своей непредсказуемостью.

— Нет, меня это скорее настораживает….- призналась Сияна.

— Почему? — с интересом спросил ее собеседник.

— Вы… — запнулась она, подбирая подходящее слово, — такой опытный. И…вряд ли я вам понадобилась для…для…

— Секса? Ты это хотела сказать? — подсказал Инквизитор.

— Да, — согласилась девушка. — Секс вам, наверное, не нужен уже. Скорее всего вы ведете какую-то, непонятную мне игру.

— Ты тоже настораживаешь меня.

— Чем?

— Своей сообразительностью. Я действительно затеял одну, можно сказать, игру. И, если ты будешь очень хорошей девочкой, я расскажу тебе правила. Но секс эта игра не исключает.

Он вдруг притянул девушку к себе, одной рукой плотно прижав ее руки к туловищу, а другая рука, на мгновение сжав бедро, медленно поползла вверх и вдруг скользнула между ног, замерла, лишь осторожно, точно боясь спугнуть, перебирая пальцами, словно наигрывая на гитаре. Бокал, расплескивая остатки, покатился по полу. Губы мужчины нежно прижались к шее, рисуя влажную дорожку к уху, касаясь скулы, подбородка, пытаясь поймать краешек губ. Сияна не двигалась, не дышала, ее передернуло от страха, неприязни, от беспомощности. Она сжала кулаки, ей вдруг захотелось его ударить, отшвырнуть к стене, и пусть потом она будет подвешена на цепи и забита до смерти. Это лучше, чем чувствовать прикосновения холодных губ, от которых внутри все переворачивается, а мир вокруг теряет краски, и капля за каплей утекает магия, а она слабеет. Отвращение переходило в тошноту, точно ее касался и целовал полусгнивший труп.

Инквизитор отпустил девушку, отстраняясь. Сияна обняла себя руками, нахохлилась, как воробушек, боясь поднять глаза. В глазах застыли беспомощные слезы.

— Силой не возьму — сама попросишь.

— Не… — Сияна хотела сказать «не дождётесь», но запнулась и тихо произнесла: — Не попрошу…

Мужчина легко поднялся на ноги. Он был стройным, более изящным, чем Мирван, в его движениях не было резкой самоуверенности, а была стремительная плавность, как у эльфийских танцоров, которых Сияна видела однажды на городской площади. Инквизитор подошел к стеллажу, открыл стоявшую там коробку и достал ящичек, который Сияна сразу же узнала — тот самый, на котором закончилось их общение в подземелье. Девушку затрясло, ногти до боли вцепились в плечи.

— Узнала? — обратился он. — Ну что ты затряслась ей богу, иди сюда! Посмотри — здесь много интересного и нет ничего страшного! Глупышка, ты уже совсем взрослая. Неужели Одержимый князь никогда не проявлял изобретательность?

Сияна не двинулась с места. А Инквизитор откинул крышку ящичка, задумчиво посмотрел внутрь.

— Кажется, мы хотели попробовать вот это!

Мужчина достал длинное, пушистое перышко, основание которого напоминало крупные бусы, гладкие и длинные, медленно покачивающиеся в тонких пальцах Инквизитора, внимательно смотревшего на девушку, которая с недоумением и опаской разглядывала перышко.

— Ну как тебе?

Сияна беспомощно пожала плечами.

— Подержи!

Он подошел, протянул ей перо, та, с трудом расцепляя руки, нерешительно взяла его за холодное основание и еще раз внимательно рассмотрела предмет, который Инквизитор достал из ящика для пыточных инструментов (так она раньше думала, по крайней мере). Она не увидела ни штырей, ни острых шипов и ей стало еще страшнее. Сьян слышал много жутких легенд про некромантов. Вдруг это перо превратится в мертвяка, который заклюет ее до смерти?

Инквизитор, между тем, достал другой ящичек, а из него две маленькие бутылочки, одна с чем-то темно-бордовым, в другой плескалось что-то мутно желтое. Он вернул мутно-желтую бутылочку назад, темно-бордовую распечатал, понюхал, удовлетворенно кивнул. Затем он взял чистый кубок, вылил в него все содержимое бутылочки, прошел к столу, добавил в кубок вина, сел рядом с Сияной и протянул кубок ей:

— Ты должна это выпить до дна!

Сияна сглотнула, взяла его, с опаской принюхалась. Пахло вишней, а еще так, как пахнут напитки Теллы — жар-травой. Девушка принюхалась еще внимательней, различила легкий запах семян ветлы, их обычно добавляют в настойки от бессонницы, но она была уверенна, что ничего ядовитого или опасного в кубке нет. В кубке плавала темная капля некромагии, но она была совсем мизерной и безопасной. Сияна посмотрела на сидящего напротив нее мужчину. Тот смотрел на нее с интересом, как кот на загнанную в угол мышь. Он долил себе вина и поставил пустую бутылку на пол. Что он от нее хочет? Надеется, что она воспылает страстью от жар-травы? Не в курсе, что у нее на эти травки иммунитет?

— Просто выпить? — уточнила Сияна.

— Просто выпить. Не бойся — вино и травки. Но пей до дна!

«Почему бы ему не подыграть?» — решила Сияна. Конечно, ее резерв пуст, но, если некромант потеряет контроль и увлечётся, не обязательно бить магией, можно и просто бутылкой по голове. Сияна сделала глоток, прислушалась к ощущениям, приятное тепло волной скатилось в желудок и волнами разбежалось по телу. Сияна попыталась томно улыбнуться, но вместо этого получилось лишь глупо захихикать. Некромант ухмыльнулся и наклонил голову набок, продолжая пристально за ней наблюдать. Под его взглядом девушка невольно поежилась и сделала второй глоток. Тело вдруг стало легче, захотелось взлететь, закружиться, засмеяться. Третий глоток — страх исчез, лопнул, как мыльный пузырь, уступая место приятному волнению. И это было странно. Сияна с подозрением посмотрела на кубок

— Пей, детка, пей до дна. Не останавливайся! — подбодрил ее Инквизитор.

Он нежно погладил ее по плечу и ухватив одной рукой за затылок, зафиксировал голову, второй поднес руку с кубком к губам и, запрокидывая ей голову, вылил остатки напитка в рот.

Умница, детка… — зашептал он на ухо, касаясь кожи губами, приятно щекоча. И его прикосновения на это раз были горячими, обжигающими и томительно-приятными.

Сияну точно разрезали на две части. Ее сознание и всю магическую сущность парализовал жуткий потусторонний, пробирающий до костей холод. А телу было жарко. Тело вздрагивало и томилось. Тело стремительно теряло контроль.

А Инквизитор продолжал невозмутимо сверлить ее задумчивым взглядом, медленно развязывая шнуровку на платье.

Глава 7 — О пользе пустых бутылок

Там, где бессильна магия, вступает в силу….грубая сила.

Сияна почувствовала, как ее дыхание сбивается, а сердце начинает бежать быстро-быстро. Потолок вдруг закружился, а спинка софы ухнула вниз, переводя девушку в горизонтальное положение. Инквизитор навис сверху, его руки очертили контур ее тела, окончательно победили шнуровку и потянули платье вверх, бесцеремонно лишая девушку одежды. Сияна послушно приподнялась на локтях, помогая мужчине, который удовлетворенно улыбнулся, когда она снова легла вниз и, постанывая прогнулась, прося его прикосновений. Сознание продолжало раздваиваться — одна его часть была просто в ужасе и смотрела на мужчину, который подхватил пёрышко и аккуратно коснулся им ее щеки, как на палача с плетью в руке, другая же — задрожала от возбуждения и восторга, когда перышко плавно двинулось вниз, щекоча шею, касаясь груди, томительно неторопливо дразня и распаляя. Сияне захотелось закрыть глаза и отдаться ощущениям, но разум, не желавший сдаваться, упрямо продолжал следить за некромантом. Тот вытянулся вдоль, приподнявшись на локте, взгляд его потемнел, но на лице застыло некое ожидание и спокойная невозмутимость, точно перед ним лежала не полуобнаженная девушка, а приготовленный для опытов экземпляр.

Перышко порхало, как бабочка, отгоняя сомнения и страхи, и тело одерживало победу, извиваясь под умелыми и настойчивыми ласками Инквизитора. Вот его ловкие пальцы потянули шнуровку брюк. Мягкие туфли скатились на пол. Некромант поднялся, раздвинул бедра девушки, приподнимая ягодицы медленно стянул брюки, бросая их на пол. Из кармана плавно спланировал на пол белый конверт. Инквизитор подхватил его с пола.

— Что это? — спросил он Сияну.

Но Сияна тяжело дышала, перед глазами вспыхивала радуга. Она смотрела на мужчину, видела, как шевелятся его губы и могла думать лишь о том, как страстно эти губы могут целовать. Где-то в самом дальнем углу сознания в панике билась мысль, что резерв уже совсем в минусе и каждый новый сладострастный стон и каждое томительное прикосновение некроманта, не то что лишают ее магии, а всех жизненных сил. Но тело горело, тело просило ласки — буйной страстной, неистовой ласки, бедра напрягались, раскрывались, низ живота горел, а некромант невозмутимо достал приглашение из конверта.

— Ага, значит, ты уже в списке приглашенных на бал. Он тебя заметил. Отлично! Это многое упрощает! — пробормотал он и посмотрел на изнывающую от страсти девушку, почесал себе перышком подбородок. — Что ж, теперь главное — тренировка!

Инквизитор стянул через голову рубашку. Его грудь была подтянутой и гладкой, как мрамор. Он присел рядом, одной рукой чуть сжимая девушке горло, пальцами очерчивая контур губ, а перышко коснулось груди, пощекотало один затвердевший сосок, затем другой, двинулось вниз, вырисовывая круги на животе. Затем перышко пробежало курчавую поросль волос, пощекотало набухший холмик, и холодные бусины опустились туда, где стало влажно. Тело девушки задрожало. Перышко взлетело в воздух, заставляя нетерпеливо сжимать ягодицы, а холодные бусины коснулись губ.

— Открой ротик, детка!

Его палец надавил на нижнюю губу. Девушка выгнулась, застонала. Он осторожно втолкнул ей в рот одну бусину, проталкивая ее за щеку и губ коснулась еще одна бусина, а затем он медленно потянул их назад. Влажный метал заскользил по телу вниз, застыл в самом низу живота и пополз ниже.

— А ты горячая, пташка! Даже меня заводишь!

Перышко снова коснулось бугорка, легко взлетая вверх и вниз, а металл, чуть надавив, двинулся внутрь, и Сияну затрясло. Внутри стало тесно и жарко. Медленно шарик вошел в нее и вынырнул наружу, потерся о влажную кожу, забрался на бугорок и снова скатился вниз, пробираясь между ягодицами. Тело точно вздернуло вверх, а душа как будто раскололась на кусочки. Темные круги зачернели перед ней, грозясь проглотить, как будто костлявая рука схватила за горло, и она начала задыхаться.

— Дай-ка я тебя попробую…Совсем чуть-чуть…

Его рот поглотил похолодевшие губы Сияны, а рука жадно сжала грудь.

Волна удовольствия пробежала по телу. Воздуха не хватало. Зеленые глаза вспыхнули над ней. Сияна схватилась за шею, точно пытаясь избавиться от удушья, выгнулась запрокинула голову назад, попыталась крикнуть, но из горла вырвался очередной стон. Сияна вцепилась в мягкую обивку софы. Темные круги замигали перед глазами. Девушка захрипела, и темнота окончательно сомкнулась, утягивая ее за собой.

Она пришла в себя, точно вынырнула из болота. И тут же увидела перед собой бледное лицо Инквизитора. Светло-зеленые, точно выцветшие глаза, смотрели на нее в упор. В глазах затаилось то ли разочарование, то ли волнение. Сияна дернулась, пытаясь отодвинуться. Запястья защипало, голова закружилась. Сильные руки осторожно, но настойчиво удержали на месте.

— Тшш, лучше не двигайся, я и так тебя еле с того света вернул.

— Зачем? — хрипло спросила Сияна, оглядывая себя. На ней почему-то была надета белая шелковая сорочка некроманта. Запястья перебинтованы, белая ткань пропиталась кровью.

— Зачем — что?

— Зачем вернули?

— Хм, странный вопрос — мы же еще с тобой не закончили, а я так и вообще не начинал даже. Я не думал, что ты такая…отзывчивая. Прости, с зельем немного перестарался. В следующий раз буду осторожней.

— В следующий раз? — спросила Сияна, холодея от ужаса и скатываясь с мягких подушек на помятое покрывало софы. Голова тут же закружилась с новой силой, она закашлялась. Из носа хлынула кровь.

— Так…Он аккуратно приподнял девушку, положил ее голову себе на колени. Мокрая ткань, пропитанная травами, укутала нос. Несколько секунд Сияна не двигалась, стараясь дышать медленно, потому что в груди что-то хрипело и клокотало. Наконец, Инквизитор убрал руку, кинул ткань на пол, потянулся, достал со стола большую чашку и коснулась ею губ Сияны.

— Выпей!

— Это…что? — подозрительно спросила девушка.

— Лекарство. Пей, не капризничай! Лучше будет!

И не дожидаясь, когда Сияна послушается, он, обхватив ее подбородок, влил ей горькую жижу в рот, расплескав половину мимо, но часть была девушкой проглочена. И это действительно оказалось лекарством, потому как, Сияна ощутила, как внутри, пусть и совсем немного, зашевелилась магия, а боль в груди ушла. Мир, только что черно-белый, немного заиграл и засветился.

— Лучше?

Сияна кивнула и переползла на подушки.

— Тогда рассказывай.

— Что?

— Рассказывай, что ты чувствовала, когда выпила…вино с травками.

— С жар-травой?

— Ты и раньше пила напиток страсти?

— Пила, но он на меня не действовал.

— Конечно, ты же ведьма. Но даже маленькая капля магии смерти убивает самый сильный ведьминский иммунитет. Сила жизни и сила любви беспомощны перед смертью, да, Сияна? Что ты чувствовала, когда я касался тебя?

— Я…чувствовала…себя подопытным кроликом, — стараясь отвечать предельно честно, произнесла Сияна.

— Хм. Кролику было страшно или приятно?

— И то, и другое…

— Но чего больше?

— Наверное, чем приятней, тем страшней…

— Что ж. Нам придется тренироваться до тех пор, пока ты не научишься контролировать состояние удовольствия. И времени у нас не так уж много, учитывая, что ты вошла в число приглашенных.

— Каких приглашенных?

— Приглашенных на бал.

Инквизитор аккуратно переложил девушку, приподнимая спинку софы и переводя ее в сидячее положение, а сам наклонился вниз, чтобы поднять белеющее на полу приглашение. В тот момент, когда затылок некроманта оказался чуть ниже уровня софы, взгляд Сияны упал на стоящую на полу бутылку, которую она приглядела раньше. Она действовала, не рассуждая, просто на уровне инстинктов — схватила бутылку и со всей силы ударила мужчину по затылку. Бутылка, к счастью для Сияны, оказалась тяжелая, гномьего производства, и некромант с глухим стуком повалился на пол. Сияна, размахнувшись, ударила еще раз для закрепления эффекта, резко вскочила на ноги, чуть не упав обратно на софу. Передохнула несколько секунд, переводя дыхание и пережидая головокружение. Огляделась, нашла свои туфли, накинула сверху балахон с капюшоном, глянула в начищенный бок ящика, стоящего на стеллаже, на собственное отражение — в тумане сверкали, как две звезды, ее янтарные глаза, и побежала прочь из зловещей лаборатории.

Оказавшись в зале, куда их перенес некромантский вихрь, она замешкалась. Окон там не было, факелы погасли. Царил зловещий полумрак и пахло плесенью. Она побежала по диагонали — уперлась в холодную стену, побежала вдоль стены в поисках выхода, ладонью ощупывая влажный камень, пока рука не наткнулась на железное кольцо. В полуметре от пола оказалась небольшая дверца, тяжелая и скрипучая, она поддалась не с первого раза.

Сияна оказалась в узком коридоре, бегущем под откос. Выбора не было — она побежала вперед. Коридор свернул влево, затем вправо, и вот, наконец, впереди забрезжил тусклый свет. Близость свободы прибавила сил, Сияна приободрилась и побежала чуть быстрее. И тут где-то справа она услышала:

— Помогите…Кто-нибудь…Пожалуйста, выпустите нас отсюда!

Свет впереди становился все ярче, а крик стонущим эхом разносился по коридору. Вот как раз справа темный провал. Узкий проход крутой лестницей сбегает вниз.

— Помогите! Пожалуйста, помогите! — доносится оттуда жалобный крик, как мяуканье побитого голодного котенка.

Сияна остановилась. Она уже ощущала дуновение ветерка на разгоряченном от бега лице. Там в лаборатории живучий некромант с минуты на минуту обнаружит ее бегство. Коридор же вот-вот закончится, выпуская ее на берег реки. Она ощущала, как впереди плещутся волны Некруси, готовые восстановить ее резерв и укрыть от погони.

— Помогите…

— Чомор вездесущий… — пробормотала Сияна и нырнула на темную лестницу. Лестница кружила в темноте. Низкий резерв не позволял включить ночное зрение. Сияна двигалась на ощупь. Лестница закончилась неожиданно. Сияна заскользила по влажному полу. Слева тускло чадил факел.

— Выпустите нас, пожалуйста…

Сияна пошла на голос, повернула налево и уткнулась в решетку тюремной камеры.

Помогите… — звала растрепанная девушка, обхватив руками решетку. Увидев Сияну, она испуганно вздрогнула и отшатнулась, споткнувшись о других девушек, которые, сжавшись, лежали на полу, сидели вдоль стен, в углах, на тюках соломы. Камера была небольшой, но заполненной до предела. Сияна насчитала около двадцати пленниц, совсем юных, испуганных, взирающих на нее с ужасом. Сияна вспомнила, что она в балахоне Инквизитора, она сняла капюшон и обратилась к пленницам, снимая со стены факел и подходя ближе:

— Кто вы? Кто вас здесь запер и за что?

— Нас держат здесь незаконно! — отделилась от стены высокая девушка, одетая в дорогое, нарядное платье. — Меня пригласили на работу, но вместо этого не заплатили ни копейки и уже несколько дней держат здесь. — я не знаю кто-то ты, но сообщи в дозорную службу. Чтобы здесь не происходило, это происходит вне закона.

— Мой жених пригласил меня на прогулку, но нас напали, его ранили, а меня заперли здесь…

— Я ехала в город к родным…

— я возвращалась с ярмарки…

Девушки возбужденно загалдели.

— Тшш..- шикнула на них Сияна, изучая замок. Решетка была пропитана мощным некромагическим заклятием, и Сияне не под силу его было снять. Решетка частично пропускала ее магию, поэтому, пустив небольшой импульс, она проверила — девушки внутри обладали магией, но очень слабенькой. Зачем они Инквизитору? Собирается поить их зельем и ставить опыты? В любом случае, судьба девушек была незавидной. Но их, даже объеденной силы, не хватало, чтобы помочь Сияне справиться с замком.

— Я не смогу вас выпустить, но обещаю вернуться с подмогой! — произнесла Сияна, пытаясь успокоить девушек.

— Ты правда обещаешь нам помочь? — обратилась к ней та девушка, чей крик привел Сияну в подземелье. Девушка ухватилась за решетки, чтобы подняться. Свет факела осветил ее лицо, и Сияна наклонилась, чтобы получше его изучить.

— Ты — дочь господина Шваха, невеста барона те’Руубильне? — спросила Сияна.

— Я…да, господин Швах — мой отец, а барон…Я считала его своим женихом, но именно из-за него я и оказалась здесь. Он продал меня человеку в черном балахоне. Вы знаете моего отца?

— Твой отец переживает и ищет тебя.

— Правда?

— Конечно. Я вернусь, обещаю, а сейчас мне надо спешить. Иначе я могу оказаться за решеткой вместе с вами и не смогу помочь.

— Помоги нам! Возвращайся поскорей! — кричали девушки ей вдогонку. Сияна, поскальзываясь на ступеньках, побежала вверх.

В конце коридора ее ждала другая решетка, но некромагия ее не охраняла. Выдавив резерв в минус, девушка выползла на поверхность, избавилась от балахона и, скатившись с холма, мешком свалилась в воду. Сияна, как краб, поползла по дну и, забравшись чуть поглубже, затаилась. Она приблизительно оценила свое местоположение и с огорчением поняла, что до спасительной пещерки ей не доплыть. Придется затаиться на дне, пока хватает дыхания.

И тут выход, через который Сияна выбралась, полыхнул зеленым, выбрасывая наружу яростный поисковый некромантский вихрь. Сияна зарылась пальцами в ил, прильнула ко дну, ногами стараясь закопаться поглубже в мягкое и скользкое дно, зажмурив глаза и мечтая обрасти панцирем и превратится в черепаху. Сияна буквально кожей ощущала, как темная магия бродит где-то рядом, кружит над ней, вьется, вынюхивает. Сквозь толщу воды пробивался раскатистый лай инквизиторской гончей. Вот лапы гончей коснулись воды. Сверкнули мутно-желтые глаза. Сияна, сцепляя крупицы магии с водой, создала зеркальный контур, повредив заклинание пузыря. Гончая потопталась и отступила. Вихрь сделал круг и полетел дальше. У Сияны воздуха почти не осталось. Пока совсем не потемнело в глазах, она лежала на дне, но в конце концов пришлось вынырнуть. Аккуратно высунув голову из воды, Сияна убедилась, что непосредственная опасность миновала. Неужели ей повезло и удалось улизнуть от «его высочества» во второй раз? Сияна вдыхала воздух с наслаждением, сидя по пояс в воде и готовая занырнуть на дно при малейшем шорохе. Небо было усыпано звездами. Волны неторопливо накатывали на берег. На другом берегу чернели силуэты спящих домов, а над ними, как готовый к полету дракон, расправил крылья — стены императорский дворец, возвышавшийся на холме и подмигивающий ярким зеленым глазом некромантского пламени. Огонек пламени, как сигнальный маяк, круглосуточно горел на самой высокой башне замка. Она вспомнила, что ее приглашение на бал осталось у Инквизитора. Хотя, с другой стороны она ведь не собиралась туда идти? Ей нечего делать на балу, тем более, если там, возможно, будет Одержимый князь. Вот уж кого ей совсем не хотелось бы встретить снова. Или хотелось? Некстати вспомнились их с князем ночи. Удовольствие, которое дарил ей Мирван, было совсем не похоже на то, что заставил ее испытать Инквизитор. С Мирваном она улетала к звездам, а сегодня она падала в пропасть, откуда еще и попахивало могильным холодом. Взлетать и падать — разные вещи, хотя дух захватывает в обоих случаях.

Сияна, погруженная в собственные мысли, упустила момент и услышала лай гончей, когда та оказалась совсем рядом.

— Кто там? — послышался сверху знакомый голос.

Единственное, на что у Сияны хватило сил, нацепить на себя низко затратный морок Сьяна.

Глава 8 — От друзей до врагов

Враг может обернуться другом, а друг — врагом, но тот, кого ты любишь по-настоящему, всегда опасней и того, и другого.

— Если бросишь ты меня — превращусь я в мертвяка!

Буду, буду целоваться, а не дашь — буду кусаться!

Буду, как ухрыцкий гном, я тебя и в ночь и дне-о-о-м…

Заорал Сьян дурным голосом не менее дурную песню. Сияну шатало от слабости из стороны в сторону так, что Сьян со стороны выглядел, как выпивший хорошую порцию самогона и решил соответствовать образу.

Гончая спрыгнула с обрыва вниз, ощерилась и зарычала.

— Х..хорошая собачка… — хрипло выдавил Сьян. — Ты же уже покушала, правда?

— Нет, — ответили сверху. Я не успел его покормить — был очень занят.

— Добрый вечер, господин Инквизитор.

— Скорее ночь, господин адвокат. И, в отличии от вас, она у меня выдалась не такой уж и доброй.

— Ну…вы это…

— Я что?

— То есть…я хотел сказать…что вы и сами не очень добрый.

— А с чего мне быть добрым, когда всякая пьянь шатается возле моего дома и орет, как мертвяк на кресте. Ты что здесь вообще делаешь?

— Я иду домой. Эта река принадлежит всем гражданам Конфедерации. Извините, что потревожил. Я молчу, как упокоенный вампир. Всего доброго или недоброго. Прощайте…

Сьян сделал шаг в сторону реки. Гончая зарычала и клацнула зубами. Зубы у собаки были острые, как бритва, клыки блестели в темноте, как два заговоренных кинжала. Сьян сделал шаг назад. Гончая качнулась на лапах, напряженных, как две натянутых струны, пытаясь ухватить Сьяна за штанину, которой у него не было. Сияна в ужасе дернула голую под мороком ногу. На ней под иллюзорным костюмом все так же была надета лишь шелковая рубашка, да и та не ее.

— Знаешь, что-то, адвокат, мы подозрительно часто встречаемся с тобой в последнее время. Мне кажется, что ты что-то вынюхиваешь…Но ты слишком мелкая сошка, чтобы копать под меня по собственной инициативе. На кого ты работаешь, мальчишка?

Пес зарычал громче. Сьян не двигался, не думал, не смотрел. Молчал.

Инквизитор задумчиво поддел сапогом грязь. С холма посыпалась смесь песка, травы и мелких камней. Затем, точно слетел, он легко спрыгнул вниз. Полы балахона взвились вверх, как крылья коршуна, и снова плавно окутали его высокую фигуру. В тумане капюшона сверкали зеленые глаза.

— Тебя не учили отвечать, когда старшие задают вопросы, а? Ну- ка, Боб, давай, попробуй, как этот мальчишка на вкус. Гост форт! — скомандовал мужчина и зубы пса с наслаждением впились в икру Сьяна. То ли от неожиданности, то ли из-за низкого резерва, но Сияна не блокировала укус, лишь закричала, когда зубы сомкнулись и, наверное, вырвали кусок ее плоти. Сияна тяжело задышала, даже не пытаясь сопротивляться и старалась не двигаться. Сьян видел однажды, что осталось от человека, попытавшегося спастись от подобного пса.

— Шшот! — прошипел Инквизитор.

Гончая нехотя оставила ногу Сьяна в покое, облизнула окровавленную морду и стала нетерпеливо прыгать на месте, кружить вокруг жертвы, скалить зубы, рычать, припадать мордой к земле.

— Мне повторить свой вопрос? — спросил Инквизитор, сделав шаг и став к Сьяну почти вплотную.

«Раз, два, три…» — считал про себя Сьян, не выпуская крупицы магии наружу, спрятав их, зафиксировав, удерживая морок и с трудом удерживаясь на ногах.

— Я работаю…на себя.

— Да неужели? Подумай, прежде чем врать мне, щенок. Моя собака еще очень голодная.

— Я говорю правду — я работаю на себя, — ответил Сьян и, сдерживая гримасу боли, твёрдо посмотрел Инквизитору в глаза. — я был здесь, потому что выполнял ваше поручение.

— Мое поручение?

— Вы сказали, что вам нужна ведьма. И я ее выслеживал. Я понятия не имел, что вы здесь живете. Если бы я знал, что она уже у вас…

— Глупая ведьма сбежала…

— Обещаю, она будет у вас, если…

— Если? Ты? Смеешь ставить условия мне? Да мой пёсик проглотит тебя вместе со всеми потрохами!

— Пусть глотает, — Сьян нашел в себе силы усмехнуться, — но ведьмы вы в этом случае не получите.

Глаза Инквизитора зло сверкнули.

— Что ты хочешь?

— У вас в подземелье заперта дочь моего клиента господина Шваха.

— И?

— И другие девушки. На каких основаниях вы их задержали?

— Значит все-таки копаешь под меня, шавка! Не удивлюсь, если тебя купил Лорд-Инквизитор Сервенсутс, такие смазливые мальчики как раз в его вкусе!

Инквизитор задумчиво наклонил голову набок.

— Кого-то ты мне напоминаешь… — задумчиво пробормотал он. — Хотя все мальчики Сервентуса на одно лицо и визжат в пыточной, как бешеные поросята. Гост форт!

Гончая радостно впилась в другую икру Сьяна. Сьян до скрипа сжал зубы и даже зажмурил глаза, но не проронил ни звука. Если бы он мог, он бы заткнул уши, чтобы не слышать довольного собачьего чавканья.

— Шшот!

Недовольно рыча, гончая отступила, продолжая рычать и скалить зубы, облизываться, пускать слюни. Теплая кровь, стекала по лодыжкам. Собака, выпуская огромные когти нетерпеливо рыла землю, поднимая в воздух фонтаны грязи. Инквизитор усмехнулся, наклонился, ласково потрепал животное по загривку и обратился к Сьяну.

— Так что ты хотел мне сообщить по поводу ведьмы?

— Я…, - переводя дух, сказал Сьян, — готов обменять нужную вам ведьму на свободу девушек. Сьян из последних сил держался на ногах, стараясь не обращать внимание на гончую, которая накручивала круги вокруг, не отрывая мутного взгляда от предполагаемого ужина.

— Хм, интересное предложение. Ведьма одна, а девушек много, но…я согласен. Жду ведьму здесь завтра в семь вечера.

— Завтра? Но…

— Или завтра, или сделка не состоится.

— Я согласен.

— И без глупостей. Если собираешься обмануть, лучше сразу закопайся на кладбище. Хотя, тебя не спасет и это. Боб, пойдем! У меня для тебя есть более сытный ужин.

Инквизитор развернулся и легко забрался по уступам на крутой берег, а Сьян медленно побрел вдоль берега, держась на ногах исключительно из гордости и упрямства. Когда впереди зачернел большой валун, Сьян обнял его, как хорошего друга и замер, пытаясь просто дышать.

— Отдыхать еще рано, мальчик мой!

Сьян услышал тихий женский голос и резко обернулся, едва не свалившись в воду.

Перед ним стояла женщина. В темноте он не мог разглядеть ее лица, но чувствовал теплую волну магии, хоть у нее и был странный привкус горечи.

— Кто ты?

— Я — Латиса. Моя дочь попала к зеленоглазому в клетку. Я уже несколько дней провела на этом берегу, не зная, как помочь ей выбраться из плена. Я слышала ваш разговор. Но…нам лучше побыстрей убраться отсюда. Я живу рядом. Там нам не помешают. Тебе помочь?

Сьян кивнул, опираясь на руку женщины. Вдвоем они пошли чуть быстрее. Сьяну казалось, что с каждым шагом ноги становятся все непослушней, точно собака разжевала всю ногу на мелкие кусочки, которые при каждом новом движении от нее отваливаются. Но новая знакомая Сияны настойчиво тянула и тянула ее вперед. Они выбрались на хорошо протоптанную тропинку, и идти стало легче. Тропинка вывела к городскому саду, где летними ночами практически за каждым кустом можно было встретить по влюбленной парочке или тех, кому легче не любить, а продавать-покупать любовь. Поэтому у входа в парк круглосуточно дежурили извозчики.

— Спасибо, но сейчас мне лучше поехать домой. — сказал Сьян новой знакомой, махнув рукой свободной упряжке. Извозчик сонно зевнул и вяло дернул вожжи, будя такую же сонную лошадку. Им явно было не понять тех, кто оглушал страстными стонами темное чрево цветущего парка.

— Господин адвокат, вы должны знать — вы не одиноки в своей борьбе против произвола нынешней власти! У меня…и у вас есть влиятельные друзья и единомышленники, готовые прийти вам на помощь…

— Друзья и единомышленники готовы встретиться со мной завтра? Сегодня я очень устал.

— Понимаю. — согласилась Латиса. — Мы можем навестить вас завтра, господин адвокат.

— Завтра я весь в вашем распоряжении, — пробормотал Сьян, с трудом забираясь в повозку и называя адрес.

— До завтра! — помахала рукой Латиса.

Сьян откинулся на жесткое сиденье. Повозка подпрыгивала на ухабах. Небо светлело. Рабочий люд просыпался, начиная будничную суету. У колодца собралась толпа позёвывающих бабенок с ведрами. Над пекарней заструился дымок. В кузнице матерился кузнец, поучая звонкими оплеухами нерадивого ученика. На улице Центрального кладбища было относительно тихо. Потерявшие заряд зомби падали прямо на выстланную соломой улицу, пугая редких лошадок. Вдоль дороги спешили к общежитию загулявшие студенты академии. Застегивая на ходу платья отправлялись отсыпаться помятые жрицы любви, которые, как вампиры, с первыми лучами солнца, теряли умело наведенный вечерний глянец и выглядели поношенными и одутловатыми. Сьян остановил извозчика у своей новой вывески, отпер дверь, заговоренную на ее прикосновения, принес деньги, расплатился и наконец оказался наедине с собой.

Кинув рубашку «его высочества» в потухший камин, Сияна залезла в бадью с холодной водой, где плавали засушенные головки ведьминого семицвета. Боль в покусанных ногах сразу же притупилась. Сияна с неохотой выбралась наружу, не вытираясь, упала на кровать и отключилась. Сил на то, чтобы просто накрыться теплым одеялом, не было.

На темном небе, как глаз в колбе, ярко горела луна. В лунном свете фигура мужчины, стоящего к ней спиной казалась огромной — широкие плечи, которые едва ли пройдут в дверной проем, мускулатура рук настолько рельефна, что казалось, выкорчевать столетний дуб голыми руками — детская забава. Сияна не узнала — почувствовала — это ее князь. Мирван. Одержимый.

— Наконец-то ты уснула, неугомонная шлюха. Я давно тебя жду. Позабавилась?

— Мирван, я…

— Я твой хозяин! Но ты потеряла стыд и раздвигаешь ноги перед каждым встречным. Думаешь, сумела убежать от меня? Наивная ведьмочка, я все равно тебя достану, и ты пожалеешь…Пожалеешь обо всем!

— За что ты меня так ненавидишь, Мирван?

— Ненавижу? Хотя ты права, я тебя ненавижу! Знаешь, что я собираюсь сделать с тобой?

— Не знаю и знать не хочу…Я хочу только одного — чтобы ты оставил меня в покое!

Луна спряталась за тучи, и они оказались в полной темноте.

— Кому какое дело до того, что ты хочешь или не хочешь? Имеет значение лишь то, что хочу я! А я хочу подвесить тебя к потолку и отстегать плеткой так, чтобы твоя нежная кожа покрылась кровоточащими рубцами. Помнишь, как ты громко стонала под мной? Я любил твои страстные стоны, ты выгибалась и двигалась мне навстречу….ты кричала от наслаждения. Теперь же ты так же кричишь под кем-то другим, а я слышу, каждый стон, я чувствуя, как ты дрожишь от возбуждения, когда тебя касается кто-то другой…Я схожу с ума! О, как я тебя ненавижу! Ты превратила мою жизнь в ад, и я заставлю тебя кричать от боли. Я хочу почувствовать запах твоей крови, видеть, как каждый новый удар заставляет тебя вздрагивать, а раны кровоточат все сильней….

— Хватит, Мирван! Ты обезумел! Я не знаю, что это за проклятье и кто на тебя его наслал, но я не имею к нему никакого отношения…Если я как-то могу помочь тебе, то…

— Что? Ты готова вернуться?

— Не знаю…Ты меня пугаешь…

Князь рассмеялся. Его смех раскатистым эхом разлетелся вокруг.

— Не надо одолжений, Сияна. Я все равно тебя найду. А на сегодняшний вечер я нашел тебе замену. Хочешь посмотреть?

— Нет…

— Глупышка, твое «нет» не имеет значения…Иди сюда.

Луна вынырнула из-за тучи. Князь скинул рубаху вниз. Сбросил сапоги. Снял брюки, оставшись совсем обнаженным. Его мощное тело было покрыто жесткой щетиной.

Он напоминал языческую статую получеловека — полузверя, грозную и величественную — узкие подтянутые ягодицы, длинные мускулистые ноги, запрокинутая назад голова, раскинутые в стороны руки, только жесткая шерсть вместо мрамора.

Сияну подхватил воздушный вихрь и она, хоть и пыталась сопротивляться, полетела к князю. Она не видела его лица, но чувствовала — князь улыбается. Злорадствует. Она летит все быстрей. Она все ближе. И вот его белые, как снег, волосы уже касаются ее кожи. Сейчас она увидит его лицо, посмотрит в его глаза, которые могут быть темнее ночи и глубже самой бездонной пропасти, а могут быть светлыми, бирюзовыми, как рассветное небо. Но тут…Сияна вдруг поняла, что все ее существо просто растворяется в Мирване. Она проникает внутрь его сознания, становится его безвольной частью. И пред ней уже не долина, залитая бледным лунным светом, а…покои князя. Она видит широкую кровать с балдахином, накрытый к ужину стол, два стула с высокими спинками, полыхающий камин. Окно. По стенам подсвечники, где испуганно вздрагивают огоньки свечей. Перед камином курчавая белая шкура, на ковре вальяжно разлегся младший князь, босиком, полуголый, в одних свободных домашних брюках. В руке у князя кубок, а перед ним, связанная по рукам и ногам девушка, почти девочка, абсолютно голая, с длинными растрёпанными светлыми волосами и огромными испуганными глазами, в которых застыли слезы. У младшего князя в другой руке небольшой кинжал, он легонько царапает кожу девушки, точно счищая чешую с выброшенной на берег рыбы.

— Ну как тебе моя добыча? — обратился Одержимый к Сияне.

— Она же…совсем ребенок…Мирван, ты же…вы же…отпусти ее, пожалуйста! Я прошу тебя!

— Если бы ты была со мной — отпустил бы! Но тебя рядом нет, ты была с другим. Значит, и мне нужна другая. Все честно, согласись?

Мирван снял с пояса длинную плетку, тяжелую, двухвостую, с перекрученными узлами. Совсем не ту, которой он когда-то отстегал Сияну. Это была плеть, достойная инквизиторов. И, если Сияне и тогда было больно, то что будет, когда…Мирван ударил лежащую на ковре девушку со всей силы, так резко, что младший князь едва успел отклониться, расплескав на ковер вино. Девушка вскрикнула, изогнулась. Мирван ударил еще раз, оставляя на ее бедрах кровавые полосы. Слезы полились по ее щекам.

— Пожалуйста, не надо! Если ты хочешь наказать меня — наказывай! Она здесь не при чем!

— Тебе ее жалко, да? Смотри, Сияна, как смешно она дергается, как поджимает ноги…Брат, переверни нашу пташку, я хочу разукрасить ей спинку, разогреться и ее заодно разогреть. Знаешь, Сияна, боль и страх могут быть такими же сладкими, как любовь!

Младший князь дернул девушку за волосы, смачно поцеловал в губы и перевернул на живот, потянувшись за бутылкой, он наполнил свой кубок, плеснув бордовой жидкости на покрасневшее от слез лицо жертвы. Девушка тихонько поскуливала. Ее скрученные на затылке руки оставляли спину открытой, но Мирван пока задумчиво постукивал плеткой по полу. Каждый раз, когда плетка со свистом рассекала воздух, девушка вздрагивала.

— Видишь, как она дрожит — ей страшно. Я чувствую ее страх и представляю тебя. Ты, кажется, знакома с моим братом? Ты ведь будешь не против, если он присоединится к нашей беседе, когда ты, связанная и избитая, будешь валяться у моих ног? Знаешь, этой девочке повезло — ей осталось жить не больше часа. А с тобой у нас впереди целая вечность!

Мирван замахнулся и ударил, оставляя на спине кровавый рубец. Девчонка заорала, выгибаясь. Младший князь захохотал.

— Мирван, хватит…Я прошу тебя, хватит! Остановись! Ты же…ты же…Ты же не такой, как твой брат! Ты — другой!

— Я был другим, когда ты была рядом, Сияна. А теперь я даже не человек. Посмотри, я оброс шерстью, как дикий зверь. Ты превратила меня в чудовище и сбежала! Ты забрала мою силу, мою душу и я способен теперь лишь ненавидеть и убивать. Разрежь веревки и раздвинь ей ноги, брат. Наша пташка перед смертью должна узнать, что такое страсть. Переверни ее на спину, я хочу видеть ее лицо…

— Мирван, пожалуйста! Не трогай ее, я прошу тебя! Я вернусь к тебе, я буду делать так, как ты хочешь! Можешь убить меня, отдать Ротаэлю — если я виновата, я готова искупить свою вину! Но эта девочка не сделала тебе ничего плохого!

— Смотри, ведьма! Ты видишь это?

Сияна увидела две огромные, покрытые темной шерстью, ступни. Темная шерсть покрывала икры, колени, бедра. А между ног, темный, гладкий и напрягшийся, торчал огромный член.

— Эх, пташка, — произнес младший князь, ласково потрепав девчонку по щеке, давай раздвинем ножки пошире…Наш великий государь велик во всем!

— Тащи ее на стол!

— Мирван, что ты делаешь! Зачем? Если ты хочешь отомстить мне, то зачем делать больно другим?

— Не беспокойся! Тебе я тоже отомщу и не один раз! Как тебя мой новый размер? Представь только, что ты почувствуешь, когда он окажется у тебя внутри?

— Прекрати! Прекрати! Прекрати!

Сияна хотела закрыть глаза, но не могла. Потому что это были не ее глаза. Сияна видела, как Мирван сжимает худенькие бедра девушки, как раздвигает их и вжимает в стол, как проводит рукой у нее между ног. Девушка морщится, жмурит глаза, Мирван бьет ее по лицу, заставляя их открыть. Младший князь обхватывает лицо девушки, не давая той отворачиваться…

— Я прошу тебя, не надо… — шепчет Сияна.

Она хотела бы заткнуть уши — но это были не ее уши. Она хотела убежать — но и это у нее не получалось. Хоть это был и ее сон, но управлял им Мирван.

— Смотри, Сияна! Сейчас я войду в нее и ей будет больно. Я не буду ее щадить, я буду двигаться резко — вот так!

Она услышала крик, пронзительный, полный боли и отчаяния крик. И тоже закричала.

— Я буду входить все глубже…Я буду представлять тебя…

И тут послышался звон. Дзинь! Дзинь! Дзинь! Сияну закрутило, потащило куда-то вверх. Она увидела, как лохматое тело Мирвана ритмично двигается, вдавливая девушку в стол, а младший князь, свесив голову жертвы со стола, затыкая ей нос, заставляет открыть рот и скидывает на пол свои брюки. А потом…

Сияна провалилась в темноту и тут же вынырнула из нее, очнувшись в собственной кровати.

_-Дзинь! Дзинь! Дзинь! — надрывался дверной колокольчик.

Прихрамывая, Сияна направилась к двери, по пути опустив руки по локоть в целебную воду, умываясь и настраивая морок Сьяна.

— Кто там? — охрипшим голосом спросил Сьян, подходя к двери.

— Господин адвокат, это я — Латиса! Откройте!

Сьян отпер дверь. На пороге стояла недавняя ночная знакомая.

— Я привела того, кто может нам помочь! — быстро произнесла Латиса, не дожидаясь приглашения, шагая внутрь и вынуждая Сьяна пропустить ее и отойти от двери. Следом за Латисой в приемную ступила темная фигура в балахоне, из капюшона на Сьяна смотрели два серых, плавающих в тумане глаза.

— Позвольте вам представить моего хорошего друга, — с гордостью произнесла Латиса, — лорда- инквизитора Сервентуса.

— Мой лорд, для меня это большая часть… — пробормотал растерянно Сьян. — Проходите, устраивайтесь. Позвольте предложить вам кофе.

Интуиция твердила Сияне, что еще один инквизитор в ее жизни — не к добру. А разум говорил Сьяну, что враги его врагов — его друзья, ведь «его высочество» упоминал лорда Сервентуса, как своего возможного недоброжелателя.

Тем временем, лорд — инквизитор уверенно проследовал к креслу перед остывшим камином, уселся и произнес:

— Не надо кофе. У нас мало времени. Я наслышан о твоих успехах, мой мальчик. Но положение дел в нашем государстве таково, что за успехами неотвратимо следуют неприятности. Я прав?

Лорд Сервентус стянул капюшон, и Сьян увидел слащавую улыбку пожилого мужчины. Маленькие черные глазки оценивающе разглядывали Сьяна. У лорда была грязная аура, с парой неярких магических вкраплений. Латиса, между тем, остановилась за креслом гостя, точно преданная собачонка. Сьян заметил, что их ауры связывает нечто, наподобие узла. Причем эта связка редко пульсирует, прибавляя яркие крупицы магии лорду, но аура Латисы при этом словно покрывается пылью. Мутнеет.

— Я полагаю, вы редко бываете неправы, мой лорд. — ответил Сьян, садясь в кресло напротив.

— Латиса рассказала мне о том, что произошло ночью.

— Что именно, мой лорд?

— Латиса рассказывает мне все. Но мне бы хотелось услышать вашу версию событий.

— Мой клиент, позвольте мне не упоминать его имя, обратился ко мне в связи с пропажей своей дочери. Я отыскал, где находится девушка и собирался договориться о ее возвращении домой… — осторожно ответил Сьян.

— И эту девушку, а также некоторых других насильно удерживал всеми нами известный нам представитель инквизиции, который позорит наш орден и творит произвол, прикрываясь нашим именем, но служа порождениям тьмы. — не спрашивал, а скорее утверждал гость Сьяна.

— Мой лорд, я простой адвокат и лишь защищаю интересы своих клиентов.

— А что вам, господин адвокат, известно о ежегодном летнем бале в императорском дворце?

Сьян вспомнил потерянное приглашение и пожал плечами.

— Каждый год некроманты приглашают во дворец сотни юных девушек, большинство из которых никогда не возвращаются домой. Отказаться от приглашения невозможно. Приглашение проявляется на ауре, и отвергшая приглашение идет на корм гончим, которых принято называть инквизиторскими, хотя они — порождение гнилой некромантской магии.

Сьян нервно сглотнул. Покусанные икры заныли.

— Гонения на ведьм приписывают инквизиторам, господин адвокат. Но вот вы, которому удалось немного преуспеть в спасении невинных жизней, скажите кто чаще подавал в суд на несчастных женщин, обвиняя их в незаконном колдовстве?

Сьян знал ответ, но не хотел произносить его вслух. Чаще всего дела против ведьм возбуждались по настоянию некромантов. Две правящие группировки враждовали уже давно, умело натравливаемые Бессмертным Императором друг на друга. А ведьмы, как всегда, оказывались крайними.

— Мой лорд, для меня большая честь принимать вас у себя. Но мне крайне неловко отнимать ваше время. Возможно, уважаемая Латиса ввела в вас в заблуждение по поводу…

— Вашей смелости?

— Я скромный адвокат. — ответил Сьян. Ночью Сьяну казалось, что спасти невинных девушек и принести себя в жертву — очень правильный и логичный поступок. Но логика ночи отличается от логики дня. Иногда кардинально.

— А по поводу вашей жадности? Мне нужна услуга, которая поможет вам не только сделать свою карьеру успешней, но и хорошо заработать.

— Я не уверен, что обладаю…нужной квалификацией.

— Господин адвокат, я предлагаю вам стать нашим официальным представителем в суде и защищать интересы тех, кто абсолютно беззащитен перед беспринципными прислужниками мрака.

— Мой лорд, это для меня большая честь, но боюсь я не достоин…

— Боюсь, мальчик мой, у тебя просто нет выбора.

Глава 9 — Вызов

Первый человек, который бросил ругательство вместо камня, был творцом цивилизации. (Зигмунд Фрейд)

Первая женщина, которая вместо ругательства взяла в руки шпагу, продемонстрировала цивилизации, что отсутствие пениса вполне можно пережить. (Сьян дер Мирроур)

Сьян смотрел на гостя, как смотрят на неожиданно выползшую из травы гадюку — то есть хотелось бы наступить и раздавить, но как-то боязно и противно. А лорд Сервентус наклонил голову набок и смотрел на Сьяна взглядом, который он сам, наверное, считал полным сочувствия.

— Мой лорд…а что, собственно, вы имеете в виду?

— Мой дорогой Сьян! Ты позволишь мне так себя называть?

— Как вам будет угодно, мой лорд.

— Хм…Или правильней будет называть тебя… — инквизитор выдержал паузу, задумчиво пожевав губами — …Селентиус?

— П…простите, как это понимать? — спросил Сьян внутренне холодея и вспоминая скелет того, чьи документы позаимствовал.

— Мой юный друг, — снисходительно улыбнулся лорд- инквизитор и погладил себя по бедру пухлой ладонью с короткими пальцами. У Сяьна, точно от боли, свело зубы и очень захотелось отодвинуться подальше, чтобы ладонь гостя не перебралась на его коленку.

— …давай не будем играть в прятки, — продолжал, между тем, лорд. — Я знаю о тебе все. Даже больше, чем ты сам.

— Э-э-э…Мой лорд, ваша осведомленность…поистине не знает границ. Не думаю, что моя скромная персона и непримечательная биография могли бы заинтересовать столь значительного лорда всерьез.

— Не надо скромничать, мой мальчик. Латиса! — обратился инквизитор к стоявшей, как статуя ведьме, и та, точно очнувшись, встряхнула головой и протянула мужчине толстую, покрытую темной шершавой кожей папку.

— Здесь, — произнес лорд с загадочной улыбкой, — далеко не полный список похождений находчивого адвоката — Селентиуса тер Скайлер. Я могу напомнить некоторые из них. Например, находчивый адвокат пообещал гномам договорится с эльфами относительно отмены таможенной пошлины и с этой целью угнал несколько десятков бочек с самогонкой, в одной из которых сам адвокат и был найден, когда пересекал границу Конфедерации через Большой пресный залив. Продолжать?

— Не стоит.

— Сейчас, пожалуй, не стоит. Но я жду тебя сегодня, мой мальчик, в 20.00, чтобы детально обсудить наше сотрудничество в приватной обстановке. Я пришлю за тобой свой экипаж. До встречи! — лорд нежно улыбнулся Сьяну. Улыбка делала его похожим на старую жабу. — Латиса, нам пора!

Когда за гостями закрылась входная дверь, Сияна села на пол и рассмеялась. Ее смех был похож на горькие рыдания. Только глаза оставались сухими.

— Если мне все равно суждено умереть, то я хотела бы умереть от твоей руки, Мирван! Ну а пока ты меня не нашел, я попробую как-нибудь выжить. Ищи меня, мой князь. Но слишком не торопись!

Сияна глубоко вздохнула, села по-турецки, закрыла глаза, выровняла дыхание. Десять минут спустя Сияна начала активно готовиться к побегу. А ближе к полудню Сьян бодрой походкой шагал по улице, собираясь поступить, как настоящий мужчина, то есть напиться. В кармане гремело серебро, а в голове вырисовался план, прозрачный, как эльфийская самогонка. Адвокат Сьян кутит на всю катушку и ближе к вечеру громко объявляет своим собутыльникам, что едет навстречу к важному лорду. И…исчезает по дороге. И пусть оба инквизитора ищут Сияну- Сьяна, а он отсидится в пещерке столько, сколько будет нужно. И, если все сложится удачно, даже сможет помочь несчастным, запертым в темнице. Некроманты считают магию смерти всемогущей, может быть, так оно и есть. Но зеркальные ведьмы способны отражать любую магию, поэтому их так и боятся. Если правильно подобрать зеркало, некромагия уничтожит себя сама. В узелок, который она вместе с припасами припрятала в пещерке, Сияна положила несколько зеркал разного размера. Запасы чистой воды и съестного там на несколько месяцев, пока ее враги не ослабят выездной контроль. Ее беспокоило приглашение на бал и тот отпечаток на ауре, который упоминал лорд Сервентус, но Сияна решила, что попробует снять его позже, а сейчас Сьян бодро распахнул дверь таверны «Чертополох».

— Телла, сегодня я гуляю! Зови музыкантов! Пьют все!

— Сьян, что случилось! У тебя что, День рождения?

— Главное, чтобы не похороны! Тащи шампанское, будем пить и танцевать!

— А целоваться?

— Смотря сколько выпьем…

— Ой, Сьян, ты такой милый!

— Господа! — обратился Сьян к хмурым наемникам в углу. — Как насчет того, чтобы выпить — я угощаю!

Наемники отвернулись, зато заснувшая было в противоположном углу компания гномов вдруг очнулась и самый бородатый из них степенно произнес:

— Вы внушаете нам доверие, поэтому мы с вами.

Гномы направились к Сьяну вместе со своим столом, где на пустых тарелках уныло засыхала пара салатных листиков среди гладко обгрызенных лимонных корок. Телла был девушкой шустрой. Подтянулся рябой гусляр и затренькал тягучую песнь про неверную возлюбленную. Совсем скоро грязные тарелки были убраны, в бокалах зашипело шампанское и заплескалось вино, на тарелках возвышались горки колбасок и подрумяненные хлебы, гномы дружно провозглашали тосты:

— Пусть удача не обходит стороной достопочтенного господина Сьяна! Ура! Ура! Ура!

Шнуровка Теллы ослабла до предела. Девушка всеми своими тяжелыми прелестями уселась Сьяну на коленки и зорко следила, чтобы стакан его был полон и допивался до конца. Сьян улыбался, пытался выкрутиться из цепких рук коварной Теллы, отправлял ее на кухню за добавкой колбасок и в этот момент выливал крепленную настойку под стол. Но Телла была опытной, и вскоре Сьян захмелел, потолок закружился и адвокат почувствовал, как на глазах наворачиваются слезы и очень хочется петь.

— Эй, друг! — крикнул Сьян музыканту. — Спой что-нибудь про неверного возлюбленного, про то, как юная дева полюбила, а ее предали…Как она страдала, как ее семья предала ее позору, как…

Сьян уткнулся в теплую грудь Теллы и зарыдал. Гусляр взвыл, прикормленный серебряной монетой. Телла оказалась очень сильной, без труда подхватив послушного Сьяна подмышки, она поволокла его наверх, хихикая и кусая его за ухо. Сьян уворачивался от покусов, всхлипывал и тоже хихикал. Морок он соорудил на славу и шаловливые ручки Теллы нащупали вполне правдоподобную твёрдость, когда прислонив Сьяна к стенке, она подыскивала ключ от комнатки, проверяя готовность юноши к любви.

— Ну вот, наконец-то ты мой, — жарко прошептала Телла, заваливая Сьяна на кровать.

Сьян захохотал, отмахиваясь от ласк Теллы, которая ухватила его за ремень брюк, но снимать одежду не торопилась, обследуя сначала содержимое карманов.

— Телла, а что мы здесь делаем, а? Нас ждут внизу! Мы должны петь! Мы должны танцевать! Мы…

— Сьян, я так давно хочу тебя! Мы должны любить друг друга…Ты такой серьезный, такой ответственный и благородный! Я всегда знала, что мы будем вместе. Ты же ведь женишься на мне, правда, Сьян? Ты же порядочный, я знаю! После всего, что сейчас случится, ты просто не сможешь поступить иначе..

— Телла, ну что ты в самом деле, а? Слезь с меня, пожалуйста, ты такая тяжелая…У меня болит живот от этих колбасок…Ой, ой, ой! Лучше отпусти меня! Давай не будем торопить события.

— Конечно, милый! Мы будем делать это медленно…Очень медленно…

Телла, нежно обводя контуры распростертого на кровати Сьяна, изогнулась кошечкой, сползла вниз, потянулась. Повернулась к Сьяну спиной, встала на корточки и, опираясь на кровать, стала подниматься, покачивая бедрами, освобождаясь от корсета, затем скидывая верхнюю юбку и медленно, дразня и поглаживая себя, начала снимать нижнюю сорочку.

— Телла, ради бога! Только не раздевайся!

— Сьян, душка, ты такой скромный! Обычно мужчины умоляют меня об обратном!

— Так это же мужчины! — простонал Сьян, не зная смеяться ему или плакать и даже потихоньку трезвея от такого накала страстей.

— Сьян, ты будешь главным мужчиной в моей жизни! Ты узнаешь, что такое любовь Теллы! Возьми меня! — закричала Телла, скидывая сорочку и демонстрируя шелковые чулки, достойные знатной дамы. Телла, тяжело дыша, прыгнула на Сьяна. Сьян попытался увернуться, откатился, перевернулся на живот. Телла оседлал его, пытаясь стянуть камзол. Но камзол на самом деле был еще одним гномьим платьем из плотного сукна, крепко подвязанным на талии широким поясом — снять его со спины было невозможно. Но Телла усердно пыхтела и не сдавалась.

И тут дверь распахнулась настежь. Сьян почувствовал дыхание магии.

— Шлюха! Слезь с него немедленно! — заорала вошедшая ведьма, и Сьян узнал голос Латисы.

Телла, не слезая с Сьяна, повернулась к вошедшей и, подозрительно сощурив глаза, спросила:

— А ты кто такая, чтобы здесь тявкать?

— Я — его друг!

— Шла бы отсюда, друг! Господин адвокат занят и никого не принимает!

— Телла, это Латиса…Она действительно мой друг и нам надо поговорить…

Сьян попытался сесть, сталкивая с себя Теллу, но та, подпрыгнув, вскочила вдруг сама.

— Поговорить? С моим женихом подобные дамочки могут говорить только в моем присутствии! — заявила Телла. Она была прекрасна в своем обнаженном гневе.

— Э-э-э…Телла, оденься, что ли…. — Сьян, поднявшись с кровати, начал пятиться к двери и, подобрав нижнее платье, протянул его девушке.

— Зачем? И куда ты собрался? Надо говорить — говори! Объясни своему другу, что у тебя теперь есть невеста! И возвращайся в кровать! — закричала Телла, хватая Сьяна за руку.

— Телла, ты преувеличиваешь…

— Сьян, ты ведешь себя неосмотрительно. Лорд-инквизитор не одобряет близких отношений с подобными девицами. — прошипела Латиса, презрительно косясь на голую Теллу.

— А при чем тут лорд-инквизитор?

— Да, Латиса, — откликнулся Сьян, качнувшись в объятия Теллы. — При чем здесь лорд-как его, фиглорд? — Передай ему, что я собираюсь петь, пить и…

— Любить! — добавила Телла.

— Лорд — инквизитор будет ждать тебя. Ты не можешь отправиться к нему на беседу в таком состоянии! — заявила Латиса и дернула Сьяна на себя.

— И не надо! — ответила Телла, дергая Сьяна обратно.

— Девочки, не так резко…колбаски еще не переварились.

— Послушай, ты, бесстыдница! Отцепись от него! — крикнула Латиса.

— Слышь, ты, доска! Иди нарасти себе сиськи, а потом, вякай!

— А ты свои сиськи в порт иди продавай, а у Сьяна есть дела поважней, чем с тобой тут кувыркаться!

— Да неужели? Сьян, и какие же у тебя дела?

— Девочки, я предлагаю выпить!

— Ты и так уже пьян, как чморский демон!

— Сколько хочет- столько пьет! Ты тут не указывай!

— Ты слишком много вякаешь для девки с голым задом!

— Я своего зада не стесняюсь! Тебя на него смотреть никто не приглашал! Дверь закрой с другой стороны!

— Я тебе сейчас рот твой поганый закрою!

— Нет, это я тебе все волосенки сейчас повыдергиваю!

— Тише, девочки, тише…

Но Сьян был отброшен в сторону и забыт, А Латиса и Телла, не отрывая взгляда друг от друга, ходили по кругу, как две обезумевших кошки, шипя, скаля зубы, но не сближаясь. Словно каждая из них ждала, когда нападет другая.

Сьян решил ретироваться, на цыпочках юркнул за дверь и ринулся вниз, но ступеньки для ослабленной координации героя — любовника оказались слишком крутыми, и он рухнул вниз, сосчитав носом последние пять ступенек.

— Иногда лучше не взлетать высоко, не так ли, господин адвокат?

— Вы меня напугали, господин Инквизитор.

— Это моя профессия.

— Уважаемый Сьян! — пробасил бородатый гном. — Мы хотим посвятить вам следующий тост.

— Польщен! — откликнулся Сьян и кивнул бармену на новую бутылку. — Не присоединитесь ли к нашему столу, господин Инквизитор?

— Вы что-то празднуете?

— У меня каждый день праздник. — ответил Сьян, «если до утра доживаю», — подумал он про себя.

Инквизитор усмехнулся.

— Знаешь, что-то мне подсказывает, что ты не собираешься сдерживать свое обещание.

— И что же именно? — спросил Сьян, принимая от гнома налитый доверху стакан.

— Интуиция. Признайся, ведь ты даже понятия не имеешь, где находится нужная мне ведьма.

— Хреновая у тебя интуиция, Инквизитор.

— Не груби мне, щенок.

— А ты не груби мне, старый пес!

— Да знаешь ли ты с кем ты разговариваешь, сопляк?!

— Адвокат Сьян вполне уважа…ик. мый хосподин…Да здравствует достопочтенный Сьян! Ура! Ура…у…А-а-а!!!

Инквизитор сверкнул зелеными глазами и стол гномов вспыхнул и осел на пол горсткой пепла. Сьян от неожиданности залпом выпил самогон. Гномы дружно потопали к выходу. Младшая подавальщица юркнула под лестницу. Бармен нырнул под стойку. Сьян храбро расправил плечи.

— Я не собираюсь больше терпеть ваших оскорблений, господин Инквизитор! Вы меня достали! Я происхожу из древнего и уважаемого рода! Я…

— И что же ты? Наделаешь в штаны?

— Я вызываю вас на дуэль!

Глава 10 — Сделка

Зеркало отражает не нас, а наши мысли.

Инквизитор расхохотался.

— Что-что? Повтори!

— Я… — Сьян почти протрезвел, но презрительно сощуренные зеленые глаза заставили повторить уже сказанное. — Вызываю вас на дуэль! — и для пущей убедительности швырнул в ноги инквизитору пустой стакан. Осколки, как снежинки, усыпали подол его балахона.

— Принято! — отозвался Инквизитор и с его ладони поднялось вверх маленькое черное облачко. Сьян почувствовал, как облачко пробило его ауру и, точно иголка, кольнуло в грудь. Черная пыль была гарантией, что в последующие 24 часа противники проведут поединок. Если же один из них уклонится — то он умрет. Ясно и просто. Сьян хотел откусить свой язык, но было поздно.

— Выбор оружия предоставишь мне?

— Выбор оружия? — несколько растерянно переспросил Сьян.

— Ну не на кулаках же мы будем драться.

Сьян поежился и, чтобы не вспоминать длинные изящные и такие умелые пальцы Инквизитора, закашлялся. Инквизитор засмеялся.

— Я выбираю шпагу. Жду тебя на том же месте, как и договаривались в 20.00. Если приведешь-таки ведьму, у тебя будет шанс. Нет — продырявлю и скормлю Бобику.

— Я сам тебя продырявлю! — крикнул Сьян тонким голосом, похожим на цыплячий писк. — Пусть Бобик подавится!

— Поверь, на слово — Бобик не подавится! — усмехнулся Инквизитор, развернулся и ушел, громко хлопнув дверью. Сьян покачнулся и, наверное, упал бы, если б не Латиса, которая, буквально слетев с лестницы, подхватила заваливающегося адвоката и потащила к выходу. Вслед им доносились громкие стуки с верхнего этажа и проклятья, посылаемые Теллой.

— Будь ты проклята, ведьма! Открой дверь! Немедленно! А то будет хуже!

Латиса поймала извозчика и запихнула Сьяна в экипаж.

— Латиса, — таинственным шепотом начал Сьян, — Латиса мне нужно…

— Проспаться.

— Мне нужно к реке. Я должен нырнуть и залечь на дно!

— Ты должен умыться, прилично одеться и отправиться к лорду Сервентусу. Я тебя рекомендовала, как достойного молодого человека. Если лорд увидит тебя таким, что он подумает обо мне?

— Латиса, а тебе так важно, что о тебе думает эта жаба?

— Сьян, не смей так говорить о нем! Он…он…

— Только не говори мне, что влюблена! — воскликнул Сьян, вспоминая, как странно вела себя аура Латисы, отдавая лорду Сервентусу такие ценные крупицы магии, точно даря свою любовь. — Латиса, ты же ведьма, а он инквизитор! Что у вас может быть общего?

— Он…не всегда был инквизитором. — ответила Латиса, отвернулась и замолчала.

Сьян внимательно посмотрел на сидевшую рядом с ним женщину. Она была совсем еще не старой, хотя седина уже путалась в каштановых волосах, закрученных в сложную высокую прическу. Неброское, скромное, но добротное темно-синее платье подчеркивало статность фигуры. Накрахмаленный воротничок и шелковые перчатки делали ее похожей на гувернантку из добропорядочной семьи, а когда она приоткрывала ярко красные туфельки — на хозяйку борделя. И только Сияна видела в ней себя — ведьму, отдавшую свою любовь недостойному мужчине.

— Жаба тоже была когда-то головастиком, — пробормотал Сьян.

Экипаж добрался до улицы Центрального кладбища и остановился. Сьян к концу дороги задремал.

— Вылезай! — приказала Латиса, хватая его за плечо.

Сьян выбрался из экипажа и залюбовался собственной вывеской. Недолго она ему прослужит.

— Латиса, а кто меня может научить сражаться на шпагах?

— В каком смысле?

— В таком, чтобы я, как минимум, продержался хотя бы одну минуту, а, как максимум — победил.

— Сьян, о чем ты думаешь? Лорд Сервентус…

— Латиса, я вызвал на дуэль темного инквизитора, и он принял вызов. Принял, как некромант, понимаешь? Мне придется сражаться. Если получится его хотя бы слегка поцарапать, то у меня есть шанс.

— Теоретически, некромантские дуэли длятся до первой крови. Верно. И царапины достаточно, чтобы считать дуэль состоявшейся. Кто первый достанет противника, тот и законный победитель. Но на практике ты — труп, Сьян, увы.

— Если мне суждено быть убитым, то я хочу умереть со шпагой в руках. А шпагу я в руках никогда не держал…

— Ты же дворянин!

— У меня было тяжелое детство.

— Раздевайся!

— Латиса, с меня на сегодня обнаженки достаточно!!

— Снимай камзол! Так легче будет отработать базовые навыки. Хотя, как знаешь.

— Только не говори, что ты умеешь фехтовать!

Латиса усмехнулась и выхватила из-за пояса шпагу, которая до этого, вероятно, была скрыта мороком.

— Умею! И даже очень неплохо, потому что у меня был самый лучший учитель.

— Интересно, кто? — спросил Сьян, догадываясь об ответе и снимая со стены над камином шпагу Селентиуса.

— Лорд — инквизитор Сервентус, разумеется.

— Разумеется. — кивнул Сьян, вытаскивая шпагу Селентеуса из ножен. Она показалась Сияне длинной, тяжелой и неудобной.

— Смотри внимательно. Готовность к бою — шпага вперед, чуть вверх, правая нога вперед, колени чуть согнуты, корпус прямо. Нет, Сьян не шпага прямо, корпус, чмор тебя подери! И зад подбери, у девки этой такой пошлости, поди, набрался! Приблизительно так. Дальше выпад. Он — инквизитор, но сражаться будет по некроманским законам, поэтому балахон должен будет снять. И тебе это на руку, так как для некромантов в норме сражаться полуголыми, при чем тебе раздеваться необязательно, а значит у тебя преимущество — его тело будет открыто для твоей шпаги. И здесь действует закон — хочешь выиграть, нападай! Корпус быстро, но плавно движется вперед, вес на опорной ноге, а шпага — продолжение руки, которая атакует. Самые уязвимые места — руки и предплечья. Вот так!

Латиса двигалась, как кошка, а шпага и рука слились в одно целое. Сьян скептически почесал затылок.

— Ты — стройный, небольшого роста — используй это преимущество.

— Это скорее недостаток.

— Любой недостаток можно превратить в достоинство! Повторяй за мной! Стойка — выпад — укол! Стойка — выпад- укол! Если его клинок движется на тебя — откланяешься, разворачиваешься, выводя его из равновесия и пытаешься достать сбоку. Или давай попробуем финт…

— Все, я больше не могу… — простонал Сьян часть спустя. Он отбросил шпагу и потряс ладонью, которая казалась совсем чужой, пальцы не слушались и почти совсем не сгибались.

— Сьян, по-хорошему мы еще даже не начинали…

Латиса опустилась рядом. Она даже не запыхалась, только волосы чуть растрепались. Латиса скинула верхнее платье, оставшись в одной сорочке и тугом корсете. Ее руки, плечи, вверх спины и глубокий вырез на груди определенно бы смутили молодого мужчину, но Сьяна поразила не ее нагота, а красные полосы на светлой коже женщины.

— Латиса, кто это сделал? Эти шрамы…

— Сьян, друг мой…Ты задаешь не те вопросы…Если ты намерен сражаться, вставай…Если хочешь попытаться спастись бегством, мы можем отправиться к лорду Сервентусу. Конечно, уклоняться от брошенного вызова — позор на грани преступления, но ты ему приглянулся и, если попросишь, он может договориться как-то с темным, чтобы тот тебя хотя бы не добивал…

— О, нет! Спасибо, но к жабе я точно не пойду!

— Почему ты так враждебно настроен к тому, кто является твоим другом?

— Эти шрамы на спине тебе тоже твой друг оставил? Латиса, ты же ведьма! Неужели ты не чувствуешь, как… — Сьян осекся, говорить Латисе о том, что он видит ауры, было неосмотрительно.

— Я ведьма, Сьян. Я умею чувствовать намного лучше, чем ты, поэтому давай не будем об этом. Ты готов продолжать?

— Бесполезно…

— Прости меня, Сьян.

— За что?

— Если бы я не помешала вам стой девушкой, ты бы не натворил глупостей.

— Прекрати, Латиса. Я сам дурак. И ты тоже меня прости. Я хотел помочь твоей дочери, но, видимо, не судьба…

— Сьян, лорд Сервентус велел мне исполнять все твои просьбы…

— Латиса, при чем здесь твой лорд?

— Поэтому, если ты хочешь…я заменю тебе ту девушку…

— В каком смысле заменишь?

— В том самом…

— Подожди, подожди. Ты хочешь сказать, что готова лечь со мной в постель, потому что лорд Сервентус приказал тебе исполнять мои просьбы?

— Лорд Сервентус — мой господин и повелитель. Исполнять его приказания — для меня великое счастье. Но ты, Сьян, мне тоже нравишься. И я была бы рада тебе служить во всех смыслах.

— Может быть, ты вместо меня сразишься с темным инквизитором? Я могу тебя об этом попросить?

— Можешь.

— И ты выполнишь мою просьбу?

— Конечно. Но тебе это не поможет снять дуэльную метку.

— Это я понимаю. Но вот что я действительно не понимаю, так это твою преданность лорду Жабе. Ты — красивая женщина, лицензированная ведьма, ты даже фехтовать умеешь лучше многих знатных дворян…

— Ты преувеличиваешь…

— А ты, Латиса, недооцениваешь.

— А ты не знаешь, что такое любовь и преданность.

Сьян поднялся, подошел к камину, кинул туда последний кубик замороженного некропламени. Добавил в висящий котелок воды и, стоя спиной к Латисе, тихо произнес:

— Поверь мне, я очень хорошо знаю, что такое любовь. И, когда тебя стегают плеткой и превращают в безропотную рабыню — это нелюбовь, а фальшивка.

— Молодость категорична, Сьян. Когда мне было двадцать, я тоже была полна нелепой гордыни, надежд, которым не суждено было сбыться, магии, которая била из меня фонтаном. О, сколько у меня было поклонников! Даже за страшненькими ведьмами увиваются. Все знают, что ведьма любому мужчине принесет успех, удачу, здоровых детишек, из пекаря сделает королевского повара, из сапожника- хозяина артели. А я была очень красивой! И мужчины слетались, как мухи на мед. А он…никогда не приближался, но однажды его слуги пришли и отвели меня к нему. Он был моим первым и единственным мужчиной. Все остальные…я отдавалась им лишь по его приказанию…

Латиса замолчала. Он продолжала сидеть на полу, расправляя белоснежные кружева нижней юбки. Языки пламени танцевали на ее высокой груди, голова чуть склонена на бок. Она была похожа на лебедя, которому подрезали крылья.

— Латиса, но он же инквизитор, а они…не имеют отношений с женщинами.

— Отношения с женщинами дозволяются, если…это происходит, как с мужчинами.

— Э…это как?

— Сьян, ты такой невинный. У мужчин и женщин некоторые интимные части тела одинаковы. Инквизиторам дозволяется использовать именно их.

— То есть он использует тебя, как мужчину, ты выполняешь любую его прихоть. Тогда почему он тебя бьет?

— Инквизиторам запрещается любить. А он любит меня — поэтому бьет сам или позволяет бить другим.

— Не понимаю.

— Лорд Сервентус в тебе не ошибся. Ты действительно рассуждаешь, как женщина. Для сильного мужчины любовь унизительна, Сьян. И такому мужчине всегда хочется ударить ту, которая сделала его слабым.

Сьян вздрогнул. Он вспомнил перекошенное от злости лицо князя Мирвана и хлесткую плетку в его руках.

— Жестокая какая-то эта любовь… — тихо произнес Сьян, насыпая в чашку травку, купленную у эльфов за безумные деньги. Но травка имела проверенный эффект — она проясняла ум, возвращала силы и в несколько раз увеличивала, как физические, так и все другие способности — ровно на 5 часов.

— Сьян, мальчик, настоящая любовь всегда жестока. Если ты думаешь, что любовь — это цветочки, луна и бабочки, значит ты никогда не любил. Или ты думаешь, что любовь — это жаркие объятия той девушки с необъятной грудью?

— А по-твоему, любовь — это унижение и боль?

— Боль бывает разной, Сьян. Что больней, когда тот, кого ты любишь стегает тебя плеткой? Или когда он сладко целует другую на твоих глазах?

Латиса посмотрела на Сьяна своими янтарными глазами с яркими синими вкраплениями, будто в янтаре застыли кусочки ясного неба. Сияна вспомнила, как Мирван улыбался эльфийке. Как держал ее за руку. Он знал правильный ответ, но промолчал.

— Я бы могла уйти. Сбежать — от него, от самой себя. Не думай, что я вот сразу решила покориться. Но в какой-то момент я поняла — он не сможет без меня.

— Конечно, какого же тогда он будет мучить? Бедный! Придется самого себя шлепать по тому самому месту, которое у всех одинаково.

— Ты не понимаешь, Сьян. Любовь для такого мужчины, как лорд Сервентус, единственная человеческая слабость, и, если я лишу его этой слабости, он перестанет быть человеком.

— Мужчина, поднявший руку на любимую женщину, уже не человек. — ответил Сьян, некстати вспоминая обросшее шерстью тело Мирвана.

— А он не мужчина, он — инквизитор и должен принадлежать вечности. Но он встретил меня и завис между двух миров. Пока он не преодолеет себя, я должны быть с ним, иначе…

— Он превратится в монстра? — тихо спросил Сьян, представляя, как лорд Сервентус зеленеет, встает на четвереньки и начинает квакать. Картинка получилась смешной, но Сьяну смеяться почему-то не хотелось. Сияна почувствовала, как внутри пробуждалось очень неприятное чувство вины и одновременно очень сладкая мысль о том, что Мирван ее все-таки любил. «Мирван, я хотела от тебя убежать, но ты снишься мне ночью. Я думаю о тебе днем. Разве о такой свободе я мечтала? Может быть, если меня сегодня убью, проклятие исчезнет. И…будет лучше всем.»

— Ты очень любопытен и от этого все твои неприятности. — прервала Латиса самобичевания Сьяна. — А уже 18.00. Тебе пара решать, как ты проведешь последние два часа…до дуэли.

— Я уже решил.

Сьян разбавил горячую настойку остатками вина и в два больших глотка опустошил всю чашку.

— Секунду, я сейчас вернусь.

Сьян исчез в спальне, умылся мутной холодной водой из бадьи с травками, снял со стены в спальне большое зеркало и осторожно перенес его в залу.

— Вот, я буду тренироваться и наблюдать за собой. Так я быстрей запомню движения.

— Ты уверен, что хочешь опять тренироваться, а не…

— Абсолютно. Приступим!

Сьян улыбнулся своему отражению и почувствовал, как теплая волна побежала ему навстречу, точно вся магия ее рода готова была ей помогать в неравном бою.

Эльфийская настойка сработала отлично. Сьян впитывал каждый жест, каждый шаг, каждое движение, а зеркало, как магический кристалл записывало, запоминало, отражало. Когда на часах стрелки показали половину восьмого, Латиса крепко обняла Сьяна и чмокнула его в щеку.

— Удачи!

— И тебе! Латиса — ты замечательная! Если б я мог, я бы на тебе женился и никому не позволил бы тебя обижать. Самому себе в том числе!

— Ты уже обещал жениться на своей грудастой подружке.

— Мы бы переехали к гномам, там можно иметь три жены! Береги себя, Латиса!

— Береги себя, Сьян!

Латиса исчезла за дверью. Сьян быстро умылся, подправил морок. Закрыл глаза, скоординировал потоки, выстроив над ними панцирь. Несколько минут просто медленно дышал, закрепляя и растягивая щит, под которым бежала магия, на все тело, от макушки до пят. Затем Сьян подошел к зеркалу и коснулся его лбом и ладонями, растопырив пальцы. Поверхность зеркала потеплела. Кончики пальцев нагрелись. Сияна мысленно втягивала это тепло, заставляя его подниматься, растекаться по ногам, по рукам, по спине, чтобы каждое движение, показанное Латисой, повторялось бы правильно и быстро — так, как его запомнило и отшлифовало магией зеркало, чтобы в нужный момент передать дуэлянту.

Без пятнадцати восемь Сьян сел в экипаж, чувствуя во всем теле непобедимую эльфийскую бодрость и зеркальную стремительность. Теплый июльский вечер был прекрасен. Воздух замер, деревья застыли, повесив разлапистые ветви. Когда лошадка свернула к парку, Сьян с удовольствием вдохнул аромат цветов, который особенно сладок по вечерам и был вдвойне сладок именно сегодня. Аккуратно подстриженная живая изгородь, протянувшаяся вдоль дороги, была колюча, как дикобраз, и на каждой колючке краснел цветок, сворачивающий свои лепестки с заходом солнца. Небо бледно-голубое, с одного края подсвеченное закатывающимся солнцем, а с другого затемненное грозовой тучей, раскрылось над Сьяном, как купол. Хотелось взлететь и исчезнуть, раскинуть руки и пуститься вдогонку юрким ласточкам, которые кричали, кружили, хватали мошек и были абсолютно и бесконечно свободны.

— Стоп! — крикнул Сьян извозчику, когда они подъехали к тропинке, бежавшей вниз с крутого берега.

Сьян расплатился и бодро заскользил по притоптанной земле, поскальзываясь на гладких камешках. Внизу неторопливо покачивалась Некруся.

Еще издали Сьян увидел высокую фигуру зеленоглазого и невольно залюбовался подтянутым телом некроманта, его белоснежной кожей, рельефным животом, сильными рукам, на которых бугрились мышцы. «Если ему за сто, то он очень даже неплохо сохранился». Сьян помотал головой, отгоняя такие ненужные мысли, еще раз запаял магический панцирь и ускорил шаг навстречу противнику. Некромант был один. В некромагических дуэлях секунданты не участвовали. Но чуть поодаль сидел его пес, который не сводил с приближающегося Сьяна голодного взгляда.

— Опаздываешь, господин адвокат!

— Я не тороплюсь на тот свет, господин Инквизитор!

— Зря, Бобик проголодался.

— У некромантов дефицит с костями?

— Шутить изволишь?

— Перед смертью не нашутишься!

— Значит, решил драться?

— Весь к вашим услугам.

— А что же ведьма?

— Не торопите события. Вы получите свою ведьму.

— Когда?

— Когда меня убьете.

— Интересно. А если я не собираюсь тебя убивать?

— А вы не собираетесь?

— Придется. Надо же покормить собачку. Кризис, сам понимаешь.

— Тогда я предлагаю сделку. Как только вы меня убьете, то получите свою ведьму. Поэтому до начала поединка я прошу освободить ваших пленниц. Ну, а в случае, если я убью вас, думаю ведьма вам уже не понадобится.

— То есть ты собираешься сдохнуть, а если ведьма не появиться, то с кого спрос?

— Вы, господин Инквизитор, еще и некромант. Неужели вы не можете как-то проверить нерушимость моего обещания. Я готов принести любую клятву. Выпустите девушек. Я клянусь, что вы получите свою ведьму!

Инквизитор вперился в Сьяна немигающим взглядом изумрудных глаз.

— Хорошо, пусть будет по-твоему.

Больше книг на сайте - Knigoed.net

Он растворился в некроманском вихре. Сьян остался один на один с голодным, сверлящим его серыми глазами псом. Солнце медленно скатывалось к верхушкам деревьев, становясь пронзительно красным. Сияне вдруг очень захотелось увидеть Мирвана. Последний раз. «Я люблю тебя, Мирван. Всегда любила». Решетка вздрогнула и растворилась. Измученные, испуганные пленницы торопливо вылезали наверх. Пес ощерился и зарычал. Девушки завизжали, точно котята, щурясь от дневного света, они бросились в рассыпную, кто вниз к реке и бегом вдоль берега, кто-то карабкался по крутому склону, не веря свободе и боясь быть пойманными в любой момент.

— Я выполнил твое условие, Сьян.

— А я выполню ваше, не сомневайтесь.

— Готов?

— Абсолютно.

Сьян закрыл глаза. Его магический панцирь превратился в зеркало, готовый отражать и поглощать каждый жест противника.

— Боишься посмотреть своей смерти в глаза, щенок?

— Не хочу любоваться вашим трупом, Инквизитор. Слышал, трупы некромантов подвержены стремительному гниению.

Их шпаги звякнули, столкнувшись….Шаг, выпад, укол, разворот! Тело отражало противника, двигаясь, как заведенная игрушка, не чувствуя усталости. Сьян боялся лишь одного, что не выдержит и откроет глаза, а этого не в коем случае нельзя было делать. Проекция работала, если он смотрел внутрь, когда перед его внутренним взором открывались черно — белые тени внешней реальности. Инквизитор, неровное чернильное пятно, был самым крупным объектом, панцирь впитывал его движения, предугадывал, и шпаги, как обезумевшие осы, стремились ужалить, укусить, пустить кровь. Разум Сьяна превратился в черное полотно, на котором не отражалось ни единой мысли, только движение, бесконечное, неосознаваемое движение, танец на перекрестке граней. И ритм, который задавал противник, казался самой сладкой музыкой.

— Ого, ты меня удивляешь, мальчишка! Что ж, давай поиграем! Так даже интересней! Я не прочь поразмяться на закате! Слепой дуэлянт умеет фехтовать! Кто бы мог подумать!

Гончая нетерпеливо залаяла. Ее лай, как отдаленный гул, совсем не испугал Сьяна. Напротив. Все его тело задрожало от восторга, от ощущения собственной мощи, от удивления, которое прозвучало в словах Инквизитора.

— Но Бобик, кажется, просит кушать. Поэтому ускоримся.

Боль пронзила правое плечо. Черно- белая картинка моргнула и начала растекаться. Усталость навалилась резко. Сьян охнул и упал. Глаза открылись. Он увидел под ногами смятую траву.

— Вставай, умирать еще рано! У меня есть пара минут поиграть с тобой, господин адвокат!

В голосе Инквизитора снова проскользнула нотка презрения. Сьян поднялся, выпрямился. Солнце успело зайти, но красные отсветы еще горели над лесом. Пузатая туча медленно проглатывала небо. На берегу разливалась сонная преддождевая тишина. Сияна подумала, что мир прекрасен, но в этом мире ей места нет. Неловко подняв шпагу раненной рукой, Сьян сделал шаг к насмешливо улыбающемуся некроманту. Тот легко отразил удар и достал на этот раз левое бедро Сьяна. Сияна почувствовала, как распадается ее панцирь. Еще чуть-чуть и морок спадет. Значит, она должна успеть быть убитой раньше.

Глава 11 — Братья

Каждый раз, когда солнце клонилось к закату, внутри него просыпалась Тьма. Нет, она никогда не покидала его, но днем Тьма дремала, лишь изредка вздрагивала, переворачиваясь сбоку на бок. И каждое ее движение жгло внутренности, как раскаленное железо. Но вечером Тьма просыпалась, сладко потягивалась, вылезала из мрака холодной пещеры, расправляла крылья. И боль становилась невыносимой. Боль выворачивала суставы, слепила глаза. Тьма скалила ядовитые клыки в улыбке:

— Здравствуй, мой пушистый зверек! Готов ли ты сегодня стать моим? Готов ли отдаться мне? Стать моими руками, моими глазами, моим телом? Зачем ты сопротивляешься? Прими меня, и боль уйдет.

Но Мирван не хотел отпускать боль. Боль делала его живым. Боль делала его частью чего-то большого, могущественного, неуловимого, но в тоже время всепроникающего и бесконечного. Такого же древнего, как сам Хаос.

А еще боль напоминала ему о его ведьме. Боль возбуждала. Боль доводила его до безумия. Боль пульсировала сильнее. Его член твердел, лишь только он вспоминал ее запах, ее стоны, ее длинные волосы, нежную кожу.

Последняя ночь стала для него особенно невыносимый. Его ведьма была с кем-то другим, и тот трогал ее. И ей это нравилось. И это заводило. Он представлял, как чужие руки освобождают от одежды ее белоснежное тело, выпускают на свободу два мягких упругих холмика, мнут, пока не затвердеют коричневые маковки сосков, которые так хочется втянуть губами, поглотить, лизнуть, нежно куснуть. И вот уже руки залезают к ней под юбку, сжимают ягодицы, ласкают спину, пробегая вверх, сжимают плечи и снова сбегают вниз. А ведьма стонет. Выгибается навстречу чужим рукам. Он ощущал, как ее бедра становятся мягкими и податливыми, как они раздвигаются и открывают влажное лоно. По телу Мирвана пробежала судорога. Его тело стало чужим. Он ощущал только невыносимый жар между ног. Его член стал тяжелым и горячим. Он упал на четвереньки, заметался по комнате. Он потерял контроль.

Больше такого не повторится.

Солнце пока еще ярко светит в окно, но скоро, совсем скоро его скроют деревья, и наружу снова выползет Тьма. Его ведьма, возможно, снова будет под кем-то другим. Но он готов к этому. Пусть стонет. Чем громче она будет стонать, тем скорей окажется в его ловушке.

— Великий государь, портал сигналит, запрашивая доступ. — отвлек Мирвана от мыслей, приоткрывший дверь караульный.

— Какой пароль назвали?

— Fronti nulla fides. (Внешности не доверяй, лат)

— Пропусти.

Мирван накинул плащ и отошел в темный угол кабинета, где опустился в кресло и взял со стола кубок. В кубке плавал крепкий и душистый медовый напиток.

Когда он встретил ведьму в первый раз, она разбудила его, по ошибке забравшись к нему в постель. От нее тогда тоже пахло сладко. Лесом, луговыми цветами, медом. Этот запах сводил его с ума быстрее самого крепкого напитка. Даже сейчас одно лишь воспоминание заставляет его дрожать и напрягаться. Будто он и не князь вовсе. Будто подросток. Мирван откинулся на спинку кресла. Швырнул кубок. Кубок звякнул. Подлокотник кресла скрипнул и обвис.

Дверь открылась, пропуская фигуру в темном бархатном плаще.

— Мое почтение, великий государь! — поклонилась фигура, сбрасывая капюшон.

— Снова ты, подстилка Сервентуса. Что на этот раз? Все идет по плану?

Мирван задумчиво рассматривал стоящую перед ним женщину. Она была ведьмой. Не такой юной, не такой магически одаренной, не такой гордой…Она совсем не была похожа на Сияну, но он не мог оторвать взора от ее ведьминских глаз — янтарных, с голубыми крапинками по ободку. У его ведьмы глаза сверкали золотом, вспыхивали оранжевым, когда она страстно целовала его. Но даже этот бледный янтарь вызывал в нем дикое, похожее на голод желание, которое, он был уверен, эта чужая ведьма удовлетворить не сможет. Но ведь его ведьма пока далеко…Мирван с трудом сдержал рвущийся наружу звериный рык.

— Великий государь, — начала его собеседница, опуская глаза, словно пугаясь, вспыхнувшего красным взора Мирвана, — мы несколько отклонились от первоначального плана…Адвокат по имени Сьян дер Мирроур, на которого мы надеялись возложить миссию по дискредитации темного инквизитора, скорее всего будет сегодня убит.

— И?

— Убит на дуэли именно темным инквизитором. Но Сьян успел зарекомендовать себя, как защитник угнетаемых Императором ведьм. Поэтому его убийство даст нам шанс воззвать к мятежу тех, кто наиболее не доволен сложившимся в Конфедерации положением.

— Твой господин собирается представить темного инквизитора, как бессердечного убийцу несчастного защитника ведьм?

— Совершенно верно, великий государь.

— А что нам это даст? Нам ведь нужно бросить тень и вывести из равновесия фигуру Императора, разве нет?

— Великий государь, темный инквизитор контролирует некромантов и возглавляет совет ордена инквизиторов. Власть императора держится лишь на его близости к источнику, но никаких самостоятельных решений он уже не принимает, передав все дела темному инквизитору.

— Хорошо…

— Великий государь, мой господин считает, что начинать действовать лучше в самое ближайшее время. В преддверии ежегодного бала или сразу после, когда мы сможем привлечь на свою сторону семьи пропавших или не вернувшихся с бала девушек.

— Хм, я готов поддержать твоего господина целиком и полностью. Все оговоренные средства, оружие и отряды моих людей будут направлены полностью и в срок. Передай своему господину, что Одержимый князь вступает в игру.

— Благодарю, великий государь.

— Хм. Как тебя зовут?

— Латиса.

— Посмотри мне в глаза, Латиса.

Латиса повиновалась. Мирван вздрогнул, жадно втянул носом воздух, глядя в янтарные глаза ведьмы, встал, подошел к женщине и резко сдернул с нее плащ. Темно-синее, строгое учительское платье слегка его разочаровало. Но под платьем имелись вполне приятные округлости. Мирван положил свою огромную, покрытую шерстью ладонь на грудь и сильно сдавил ее. Женщина вздрогнула, но не отстранилась, лишь опустила лицо и зажмурилась.

— Смотри мне в глаза, ведьма! — хрипло проговорил Мирван. — Твой господин не обидится, если я воспользуюсь сегодня твоим телом?

— Мой господин будет рад, если я смогу доставить вам удовольствие, великий государь… — ответила Латиса, поднимая лицо. В ее янтарных глазах плескался ужас и отвращение. Князь усмехнулся. Когда-то, в другой жизни, девицы и дамы готовы были выцарапать глаза друг другу за его мимолетную ласку. А теперь…Теперь он не будет никого ласкать, а будет просто брать и получать удовольствие. Мирван наклонился к ней вплотную, поддел когтем подбородок, вглядываясь в ее лицо, точно пытаясь найти черты той, которую потерял. Мирван чувствовал сладкий запах страха и покорности. Как удалось этому Сервентусу так выдрессировать свою ведьму? Мирван на миг представил Сияну, которая вот так вот стоит перед ним и лишь ждет его приказаний. И его обуяла злость. Захотелось ударить стоявшую перед ним женщину, сломать, избить, уничтожить. Не сейчас, не ее…Слишком высоки ставки в этой игре. Он, князь мятежного Туманного княжества, очень скоро займет трон Великого и Бессмертного Императора всей Конфедерации. Он получит в свое распоряжение источник. И вот тогда сама Тьма покорится ему.

— Встань на колени! — приказал князь. — Открой рот! Как тебе мой размер? Видела ли ты когда-нибудь такого гиганта, а? Отвечай!

— Нет, великий государь не видела…

— Возьми его и ласкай.

Ведьма послушно коснулась ртом его огромного члена. Обхватив основание, она умело заработала языком, облизывая его как огромное горячее мороженое, помогая себе ласкать его руками. Похоть усилилась. К ней тут же примкнула боль. Солнце коснулось деревьев. За окном сгущались сумерки, а внутри просыпалась тьма.

— Быстрей! — приказал Мирван, двигаясь навстречу, продавливая горло и растягивая рот женщины, точно она резиновая кукла. Женщина задергалась, задыхаясь. Мирван почувствовал раздражение.

— Встань! Подойди к окну, наклонись и задери юбку! Нагнись ниже! Раздвинь ноги шире! Я слышал, инквизиторы предпочитают другую дырочку…

— Великий государь, — испугано начала Латиса. — достоинства лордов-инквизиторов, не могут сравниться с вашими…

— Хм, ведьма, значит, тебе сегодня очень повезло. Ты сможешь принять в себя действительно великого государя.

Мирван сжал ягодицы и резко вошел в нее, впитывая боль и податливость жертвы. Он ухватил женщину за волосы, прижал щекой к подоконнику, нагнулся к ее лицу, вглядываясь в янтарь глаз, надавил сильнее, следя за тем, как она морщится, как каждое его движение судорогой боли отражается на ее лице.

— Ты такая послушная ведьма. Жаль только, что ты не моя… — прошептал он, выпрямился и стал двигаться еще быстрее.

И вдруг резкая боль пронзила его правое плечо. Боль была ему привычна. Наверное, Тьма опять начала свою сумеречную игру. Боль уколола левое бедро, будто ему разрезали кожу. Не обращая внимания, он вонзался в неподвижно стоящую перед ним ведьму, которая не кричала, не дергалась, а застыла точно статуя, лишь морщилась, когда он входил слишком глубоко. Боль резанула левое предплечье. Мирван кончил, навалившись на Латису, до хруста сжав ее плечи и столкнул ведьму на пол. Он не чувствовал удовлетворения, тело продолжало гореть в какой-то непонятной, неутолимой агонии.

— Передай своему господину спасибо. Скажи, в следующий раз пусть опять присылает для связи тебя.

— Благодарю, великий государь, — поправляя юбки тихо ответила Латиса и, подняв плащ, скрылась за дверью.

Князь опустился на пол, чувствуя, как боль выкручивает суставы, как веки режет точно бритвой, как немеют кончики пальцев, останавливается сердце. И тут… Боль вспыхнула в правой лодыжке, точно ее пронзили шпагой. А затем, он ощутил … ее. Сияна беспомощно стонала, хрипела…И это были не стоны страсти. Ее не ласкал любовник. Она не лежала в спальне в ожидании ласк.

Она умирала на холодной земле, которая уже досыта пропиталась ее кровью.

— Ротаэль! — заорал Мирван. — Ротаэль! Немедленно тащи ко мне свою эльфийку! Ротаэль, гоблин чоморский!

Мирван подполз к стене. По его рукам и ногам текла кровь. Он так ждал этой ночи, думая, что ведьма собирается предаться любовным утехам. Он настроил параллельную проекцию, усилив остатки их связи до предела. Он хотел, почувствовать ее возбуждение и провести обряд телепортации (тьма нехотя, но подчинялась ему в несложных обрядах). Чтобы она, раздетая и возбужденная, готовая принять другого мужчину, оказалась бы в его спальне.

Он не думал, что ее будут убивать. Она так нужна ему. Он хочет убить ее сам. Он хочет любить ее. Он…просто ее хочет.

_Ротаэль! — шатаясь, словно пьяный, Мирван распахнул дверь настежь и столкнулся в дверном проеме с братом, полуголым, растрепанным, тащившим за собой торопливо кутающуюся в шелковый халат белокурую эльфийку.

— Что случилось? У тебя опять приступ? Мирван, ты весь в крови!

— Ты! Немедленно черти свой трилистник! Мне нужен переход через грани и активация вызова! Живо! Черти прямо здесь!

Он отбросил Ротаэля, который теперь рядом с ним казался субтильным подростком, в сторону и, ухватив эльфийку за предплечье, втолкнул ее в комнату.

— Ну! Тейринель, рисуй же! Задери тебя …ный эльф! — прорычал он, возвышаясь над хрупкой ушастой принцессой, как лев, над бабочкой.

— Я…хорошо…

— Мирван, может объяснишь? — спросил Ротаэль, вставая с пола и потирая ушибленную голову.

— Мне нужна магия! Много магии! Это вопрос жизни и смерти. Моей в том числе.

— Почему ты в крови, брат. Ты ранен?

— Дай руку, Ротаэль. Я знаю, что не вправе тебя просить. И, наверное, не должен тебе доверять…

— Давай не будем оглядываться назад…

— Даже не собираюсь. За гранью я буду в твоей власти целиком и полностью. Если перережешь мне горло — что ж. Я простил тебя и прощу опять. Но мне бы очень хотелось, чтобы ты поступил, как брат.

— Мирван, только не говори, что ты собираешься нырять за грань…

— Не буду. Дай мне ладонь.

С кончиков пальцев Тейринель слетали зеленые огоньки и, как казалось Мирвану, это происходило убийственно медленно. Он чувствовал каждый вздох, каждый вдох и выдох Сияны, каждое движение. Он чувствовал ее агонию. И это была агония смерти. Но вот, наконец, на полу зазеленел знаменитый магический трилистник эльфов.

— Мой князь… — тихо проговорила Тейринель. — Ты же не хочешь, чтобы Тьма поглотила тебя окончательно…

— Не хочу, поэтому и позвал вас.

Мирван схватил с каминной полки кинжал и полоснул по обросшему шерстью запястью.

— Ротаэль, твоя очередь.

— Брат, я поступлю, как ты скажешь, но мне хотелось бы хотя бы понимать, зачем…

— Потому что мы должны платить за свои ошибки. Иногда собственной кровью.

— Мой князь, — робко вмешалась Тейринель, — позволь участвовать в обряде и мне.

Мирван удивленно уставился на эльфийку. Он считал, что она должна его ненавидеть, но ее ярко-синие глаза смотрели на него без злобы, но с сочувствием.

— Сочту за честь…сестра…

Ротаэль тоже посмотрел на эльфийку с удивлением, но ничего не сказал. Три окровавленных запястья легли на вспыхнувшие зеленым очертания трилистника. Закрыв глаза, Мирван пропел заклинание перехода. Темное заклинание, которое Тьма, смеясь и разрывая болью его вены, прошептала ему на ухо. «Иди ко мне, мой князь, — смеялась Тьма. — За гранью ты будешь моим целиком и полностью, князь. Так и знай!»

«Если ты так хочешь, я буду твоим, Тьма, но верни мне мою ведьму! Она не должна умереть! Она принадлежит мне!»

«А ты мне!» — засмеялась Тьма и протянула ему руку. Мирван шагнул ей навстречу, чувствуя, как падает в невесомость и понял, что преодолел переход. Впереди, сверкая тысячью зеркал, его ждал бесконечный лабиринт граней. Но он знал, что не заблудится. Он безошибочно определил ту грань, за которой умирала его ведьма. Эта грань сияла ярко — красным, и это сияние не могла спрятать даже хохочущая во весь свой беззубый рот Тьма, облизывая пухлые бордовые губы.

Аура Сияны была теплой и сладкой, правда ведьма пыталась спрятать свою ауру. От кого? От него? От него она не могла спрятаться. Как бы ведьма не пыталась оборвать с ним связь, он чувствовал ее, где бы она не была. И сейчас, преодолевая головокружение, ощущая, как Тьма движется по пятам, хватая его то за руку, то за ногу, смеясь и толкая его в спину, он двигался вперед, жмуря глаза, отворачиваясь от зеркал, которые манили, звенели и слепили глаза. На его запястье светился зелено- красный браслет, соединявший его с братом и эльфийкой. Пока кто-то из них не разорвал связь, у него есть шанс вернуться. Но даже если бы не было, он не повернул бы назад. Он шел к своей ведьме. Ее аура вспыхнула ярче, и Мирван понял, что панцирь, под которым она пряталась, растворился. Аура вспыхнула лишь на миг, а затем начала стремительно бледнеть. Мирван почувствовал, как по его шее точно полоснули холодным металлом, как острое лезвие вспарывает кожу, как горячая кровь заливает его густую шерсть, как Тьма облизывается, скалит зубы и слизывает с туманной дорожки капли его крови. На какой-то миг ему показалось, что его голову отделили от тела и подкинули вверх. Перед глазами засверкали пестрые мухи. Мирван рванул вперед. Кругом летали хлопья густого серого тумана. Вот оно — зеркало, которое сияло ярко-красным, краснота бледнела, серела, сливалась с туманом. Мирван хватался за угасающую ауру. «Сияна, потерпи! Потерпи еще чуть-чуть! Ведьмочка моя милая, не оставляй меня! Пожалуйста, не оставляй! Я не могу тебя потерять! Ты принадлежишь мне!».

По зеркалу побежали трещины. Аура Сияны превратилась в прозрачную паутинку, стремительно растворяющуюся в бледно-розовом тумане…

Тейринель сидела на полу, сцепив пальцы и сурово поджав губы. Она казалось неприступной статуей. Ротаэль смотрел на жену. Он восхищался, желал и боялся ее. Ротаэль никогда не испытывал таких сложных чувств ни к одной женщине. Разве что, к этой проклятой ведьме Мирвана. Ее он тоже немножко побаивался и желал. Впрочем, он желал всех молодых женщин. Но только своей женой, прекрасной принцессой, похожей на волшебную белоснежную бабочку, он восхищался. И только ее, свою жену, он до сих пор не посмел коснуться.

— Что-то не так… — вздрогнув, тихо произнесла эльфийка. Она не отрывала взгляда от мерцающего трилистника, внутри которого, раскинув руки, лежал Мирван. Его глаза остекленели. Он был абсолютно неподвижен. Он умер. Почти. На его запястье вздрагивали две нити. Красная бежала к Ротаэлю, стоявшему прислонившись стеной к двери. Зеленая связывала Мирвана с эльфийкой.

— Что не так?

Ротаэль задумчиво смотрел на токую, испуганно вздрагивающую ниточку жизни. Великий государь находился в его власти. Его брат доверился ему. Несмотря на то, что Ротаэль совсем недавно плел за его спиной заговор и мечтал занять его место. Старший брат. Старший князь. Ротаэль посмотрел на жену, которая поднесла дрожащую ладошку к обросшему шерстью лицу Мирвана. Ротаэль усмехнулся. Его брат оброс шерстью, как дикий зверь и проклинает за это свою ведьму. Если бы он только знал…И что будет, если его брат узнает, кто привязал к нему Тьму? Мирван не простит его во второй раз. Не пощадит. Выгонит, как паршивую собачонку. А его жена? Если принцесса узнает, она…Она и сейчас смотрит на него, своего мужа, как на таракана. Ротаэль коснулся дрожащей нити указательным пальцем. Так просто погасить — сжать двумя пальцами и все.

— Не смей! — голос эльфийки прозвучал осуждающе строго. Ротаэль отдернул руку, спрятал ее за спину и смущенно улыбнулся.

— Я боюсь, он заблудился. Дай мне свою руку, Ротаэль. Вместе мы его вытащим.

«Почему она так заботится о нем? Если бы брат снова стал темноволосым красавчиком, она бы пустила его в свою спальню?» — подумал Ротаэль, но послушно опустился на колени рядом с женой, протягивая руку. Эльфийка прижала его ладонь к своей. Тепло ее кожи было так невыносимо приятно. От принцессы веяло сладостью эльфийских цветов, пряностью магических специй. Ее волосы блестели, как лунная дорожка в тоскливом полумраке кабинета. Ротаэль видел, как она закрыла глаза, как зашевелились ее сочные пухлые губы. Он чувствовал, как ее магия переплетается с его, и это безумно волновало.

— Нет!!! — это был не крик даже, а полузвериный рык, от которого вздрогнул, возвращаясь в реальность Ротаэль.

— Нет! — старший князь сел, закрыв окровавленное лицо лохматыми ручищами. — Нет! Нет! Нет!

— Брат, что случилось? — спросил Ротаэль чувствуя и досаду, и облегчение, от того, что брат вернулся к жизни.

— Ее больше нет…

— Кого?

— Ведьмы…Я опоздал…Сияна умерла…

Глава 12 — Эшред

Научиться разбираться в других людях совсем несложно, намного сложнее разобраться в себе самом

Когда Сьян упал на скользкую траву, его тело было изрезано шпагой, как приготовленное на шашлык мясо. Но боли он не чувствовал и каким-то чудом еще удерживал панцирь (наверное, эльфийская травка оправдывала потраченные на нее деньги). Зато он с утроенной силой ощутил унизительную беспомощность, когда его шпага, звеня о камни полетела вниз и с громким плеском пошла на дно, а шпага Инквизитора оказалась приставленной к его горлу.

— Ну что, храбрый зайчик — попрыгайчик, поговорим?

— Нам не о чем говорить. Я готов умереть. Вам нужна ваша ведьма.

— Ты слишком торопишься на тот свет. Это твой покровитель Сервентус так промыл тебе мозги, что тебе жить расхотелось? А его ведьма дала настойки, чтобы ты пять минут с закрытыми глазами шпагой помахал? Я думал ты умнее.

— Хм, я думал, что вы тоже лучше соображаете… — пробормотал Сьян, чувствуя, как раны начинают давать о себе знать, а Инквизитора что-то ни с того ни с сего потянуло на разговоры.

— Давай так, адвокат, я задаю вопросы, и, если ты правильно на них ответишь, я тебя отпущу…

— То есть вы…не собираетесь меня убивать? — с отчаянием спросила Сияна. Силы испарялись стремительно. Каждая царапина, каждый порез, глубокий и не очень, горели, ныли и щипали, словно ее пропустили через мясорубку. Панцирь давал трещину.

— Кому ты нужен, так, поучил тебя чуть-чуть вежливости, и хватит. Ты, в целом, не плохой малый, зря ты лег под эту жабу…

«Надо же, Инквизитор тоже заметил сходство!»

— Итак, вопрос первый — ведьма у лорда Сервентуса? — продолжал Инквизитор.

— Неправильный вопрос… — прохрипел Сьян, посмотрел в зеленые глаза и вдруг понял — сейчас или никогда. Он приподнялся на локтях и резко подался вперед, насаживаясь на острие шпаги, которое беспощадно распороло шею. Сьян улыбнулся, чувствуя, как фонтаном хлынула кровь, как побледнел Инквизитор, отдергивая руку и отшвыривая шпагу в сторону, как расширились от удивления глаза, когда морок спал, и Сияна видела, что губы Инквизитора шевелятся, он что-то говорит, кричит, зовет. Его лицо приближается, но это все было неважно. Боль и туман звали ее за собой. Там за туманом она видела черные глаза ее князя. Он бежал к ней. Кричал что-то. Она смогла лишь прошептать ему: «Прощай!».

Смерть пахла, как мастерская художника. Шуршала холстом, скрипела мольбертом, мягко касалась ворсинками кисти душистых красок. На ощупь смерть ощущалась, как шелк, под которым свернулась мягкая перина из лебяжьего пуха, уютная и теплая. Глаза открывать не хотелось.

— Я чувствую, что ты, господин адвокат, пришла в себя. Но лучше не шевелись еще пару минут. Я почти закончил. — заговорила смерть голосом Инквизитора.

Сияна тут же распахнула глаза, попыталась сесть, но заскользила на шелковой простыне, как на льду. От резкого движения потемнело в глазах, и она упала обратно, чувствуя слабость и тошноту.

— Какая же ты непослушная, девочка! — проговорил Инквизитор.

Сияна повернула голову и посмотрела на него. Инквизитор стоял у мольберта, задумчиво покусывая кончик перемазанной в краске кисти. На нем была длинная рубаха, чуть прикрывающая его колени, из-под которой торчали босые волосатые ноги. На шее было намотано что-то вроде шарфа, перепачканного краской. Медовые волосы собраны в хвост, на щеке черные разводы. Перед ним мольберт. На холсте Сияна увидела себя, распростертую на кровати, распущенные волосы сливаются с черной простыней. Голова набок, глаза закрыты и, вроде бы он хотел изобразить ее спящей, но Сияна четко уловила, что нарисованная на картине она — не спит, а мертва. И обнажена. Смотрелось потрясающе талантливо. До жути. Одна ее половина при это была женская, а вторая — мужская, со всеми своими детально прорисованными физиологическими особенностями. Рисунок, еще на половину в карандашном варианте, целиком захватил создателя. Инквизитор молчал, а Сияна нырнула под покрывало, с ужасом подтверждая свою наихудшую догадку — она абсолютно голая, живая и в спальне инквизитора- некроманта — экспериментатора.

— Не рефлексируй, детка. Некроманты — не некрофилы. К твоему сведению, трупы их не возбуждают. А ты вчера вечером была трупом — в прямом смысле этого слова.

— То есть я теперь зомби? — спросила Сияна, пытаясь оценить собственные ощущения. Резерв — ноль, а в остальном ничего особенного.

— Посмотрим. Если к вечеру у тебя не отрастут клыки и рога, то просто останешься такой вот синенькой. А что, тебе идет! Подумаешь, глаза чуть-чуть покраснели, нос почернел, а уши отвалились. Мне так даже больше нравится! А если к вечеру хвост вырастет, и копыта появятся — красавицей будешь!

Сияна огляделась. Среди стопок книг, холстов, мольбертов, занавешенных тканью, перьев для письма, баночек с красками и свитков, она, наконец, разглядела на стене у окна крохотное зеркальце и теперь сидела с нерешительным видом на кровати, ощупывая собственные руки, плечи, ягодицы на предмет хвоста, но не решаясь встать и увидеть собственное отражение.

— Да шучу я, шучу, — сжалился некромант, снял с гвоздя зеркало и кинул Сияне. — Любуйся, я все восстановил, даже шрамов не осталось. Можешь сказать спасибо. Сил ты у меня отняла уйму, сотню граней распутал. Собрал тебя, можно сказать, из осколков. Так что ты теперь не просто зеркальная ведьма, Сияна. А ведьма, преломляющая грани.

— В каком смысле?

— Понимаешь, разбитое зеркало, как не склеивай, а трещины остаются. Так и ты. Аура у тебя пока не очень стабильна, но к чему это приведет, я пока не знаю. Ты — первая ведьма, которой некромант отдал — таки часть своих сил. Может быть, это сделает тебя сильнее, а, может быть, наоборот. Посмотрим, мне самому интересно. Особенно, проверить насколько устойчива ты стала к моим ласкам. Но придется подождать!

— Не надо.

— Не надо ждать? Однако ты нетерпелива! Но я голоден, да и тебе не мешает перекусить.

Сияна натянула покрывало до подбородка. Инквизитор отбросил кисть, отодвинул мольберт и, взяв с полки колокольчик, зазвонил. Дверь комнаты бесшумно открылась. Внутрь скользнуло существо, напоминающее тролля в миниатюре, руки, как два удлинённых хобота с тонкими цепкими бледно-розовыми пальцами. Существо было одето в черную мантию и черный колпак с белым бубенчиком.

— Что желает мой господин?

— Фруктовый салат, сыр и чай с мелиссой для леди. Омлет с грибами и кофе для меня.

Сияна с опаской и любопытством следила, как существо молча поклонилось и совсем бесшумно, точно по воздуху, выскользнуло за дверь.

— Как тебе мой экспериментальный экземпляр тролля- ассистента? Я около трех лет бился над тем, чтобы изменить генетический код подземных троллей так, чтобы они сочетали в себе преданность, легкую обучаемость и компактность — все то, что мы ценим в прислуге. По-моему, получилось удачно, а?

Сияна не знала, что сказать, но ее собеседник не особо нуждался в ответе. Он накинул на незаконченную картину белую ткань, отодвинул мольберт к окну. Затем переставил кресло от окна ближе к кровати, уселся, вытянул ноги, одним щелчком перенес столик, на котором стояла початая бутылка и два бокала, опустив его между креслом и кроватью, разлил по бокалом бордовую жидкость, один наполнив доверху, а в другой чуть — чуть плеснул, прикрывая дно, и подал его Сияне.

— Держи. Просто вино. Клянусь честью некроманта!

— У некромантов нет чести.

— Хорошо. Клянусь непорочностью инквизиторов!

— Инквизиторы, как оказалось, очень даже порочны.

— Хорошо, просто клянусь. Господин адвокат, хватит придираться к словам. Вот! Держи! — вскинув руку в воздух, инквизитор из ниоткуда вытащил длинную плотную рубаху, наподобие той, что была на нем, и кинул ее Сияне. — Оденься, чтоб не смущаться и давай поговорим.

Сияна послушно натянула рубаху и взяла предложенный бокал, повертела в пальцах, но пить не торопилась. Инквизитор не настаивал.

— Ну, давай! За смерть, дарующую жизнь! — Инквизитор поднял свой бокал, залпом выпил и откинулся на спинку кресла, удовлетворенно выдохнув и прикрыв глаза.

— Что-то ты утомила меня, детка. — устало проговорил Инквизитор. — С другой стороны, меня уже давно никто так приятно не удивлял. Так что, поздравляю! И признаю, что недооценил тебя, девочка! Возможно, если бы я был откровенен с тобой с самого начала, мы бы избежали многих, неприятных для нас обоих, моментов.

— Вы имеете в виду, чтобы мы бы с вами могли не встретиться?

— Тебе повезло, что мы встретились. Теперь у тебя есть шанс.

— Шанс на что? Вы мне даже умереть спокойно не даете! Что вам от меня нужно? Хотите вывести новый экземпляр ведьмы- секс — игрушки? У меня все равно не осталось магии, я — не девственница, какой интерес я представляю для вас, господин Инквизитор?

— Можешь называть меня Эшред.

Дверь открылась. Тролль- ассистент втащил огромный поднос на ножках, водрузил его на кровать, поклонился и снова исчез за дверью.

— Основной интерес ты представляешь для Императора. И он увидел то, что проглядел я — в отличие от других ведьм ты способна не только пропускать сквозь себя магию, но еще и пользоваться своими мозгами. Пусть и довольно своеобразным образом. Скажи мне, пожалуйста, Сияна, когда ты решила испробовать остроту моей шпаги, ты вообще о чем думала? Только честно. Не хочешь вино — не пей. Поставь уже этот бокал и принимайся за чай.

Сияна неуверенно подхватила пузатую чашку, вдохнула душистый пар и посмотрела на сидящего перед ней мужчину. Он выглядел уставшим, под глазами темные круги, зеленые глаза потеряли яркость и словно выцвели. Взгляд был непривычно открытым, серьезным, без тени его обычной презрительной насмешки. Сияна подумала, что в ее жизни еще не один мужчина не смотрел на нее вот так…как на равную.

— Я думала о том, что надо умереть, пока не растворился морок.

— Почему? Чем именно я так тебя напугал в последний раз?

— Чем? — задумчиво произнесла Сияна, нерешительно пробуя сыр, вкус которого оказался просто божественным — с привкусом топленного молока, со сладостью меда и выдержанной терпкостью.

— Вы меня не напугали. Вы меня унизили.

— То есть ты была готова умереть, чтобы избежать унижения? — недоверчиво спросил Эшред.

— Вас это удивляет?

— Согласись, довольно нетипичное поведение для женщины. Может быть, поэтому и вымерли зеркальные ведьмы. Гордость хороша для мужчин, а женщина рождена для того, чтобы быть униженной. И многие даже находят в этом сладострастное удовольствие. Разве тебе не понравилось, как я тебя ласкал?

Сияна отложила недоеденный сыр. Аппетит пропал. Инквизитор внимательно смотрел на нее в ожидании ответа. Сияна взяла со стола бутылку, налила полный бокал и подала его мужчине.

— Предположим, я добавлю в вино слабительное.

— Хм. Шутишь?

— Фантазирую. И слабительное не окажет действия на вкус, но само по себе обязательно подействует позже. Вы выпьете вино, наслаждаясь вкусом, но едва выпив, побежите в уборную. Вам это понравится?

— Но этот бокал я могу пить без опаски? — спросил Эшред и вдруг улыбнулся так искренне, что сразу показался моложе лет на десять, и Сияна, сама от себя не ожидая, тоже искренне улыбнулась ему в ответ.

— Сияна, ты — удивительная и, если бы это было в моих силах, я бы не допустил тебя к обряду, но, увы, сейчас от меня уже ничего не зависит. Император выбрал тебя. Этот, выживший из ума, старик меня опередил. Как ты получила приглашение на был, Сияна?

— Молодой человек, очень похожий на вас…

— Значит, мой отец вручил тебе его лично…

— Ваш…отец, но он…он…

— Показался тебе таким юным, пылким и симпатичным? Он целовал тебя?

Сияна покраснела.

— И его поцелуи, как я посмотрю, понравились тебе больше, чем мои?

Глаза Энреша сверкнули, потемнели, точно их заволокло грозовое облако. Он залпом выпил вино, резко сев в кресле, и вдруг швырнул стакан на пол с такой силой, что тот, едва звякнув, разлетелся на множество крошечных осколков. Инквизитор встал и подошел к окну.

— Император любит очаровывать дам. Не очаровывать даже, а пленять, порабощать. Он завел себе целый гарем. Ему нравится, когда женщины, юные и не очень, ползают перед ним на коленях. Готовые на все. Абсолютно на все ради его мимолетной ласки. Ты очень удивишься, когда увидишь, как некоторые не только готовы унижаться сами, а готовы умолять о том, чтобы их унизили. Я могу ошибаться, но думаю, что для тебя наш вечно юный Бессмертный приготовил особенное место среди своих наложниц.

— Но я не хочу быть его наложницей…И вашей тоже…

— Мне не нужна наложница, Сияна. Мне нужна ведьма, которая поможет провести обряд подчинения источника так, чтобы Бессмертный Император, наконец-то, встретил свою смерть.

— Вы…вы хотите убить…своего отца?

— Некрос Конфедерация, как паразит, раскинула свои крылья почти на весь материк. Знаешь ли на чем держится эта власть, Сияна?

— На подписании договора о содружестве?

— На страхе смерти, господин адвокат. И юридическое оформление в данном случае не играет особой роли. Наш Великий и Бессмертный Император был действительно могущественным магом. Этак тысячу столетий назад он покорил источник. Он был первым некромантом и именно он поколебал власть зеркальных ведьм. С его возвышением связано падение матриархата. А сейчас, когда его власть так зыбка, когда источник так неустойчив и с каждым годом становится все кровожаднее, к нему в сети попалась последняя ведьма из великого некогда рода. Астрологи каждый год скрупулёзно высчитывают дату очередного обряда подчинения. И этому обряду всегда предшествует веселый праздник, бал-маскарад, уличные гуляния. В этом году бал совпал с днем рождения моей кузины…

— Невесты Мирвана.

— Хм. Следишь за его личной жизнью?

— Он приглашен?

— А ты соскучилась? Знаешь, в процессе твоего извлечения из-за грани, мне пришлось, увы, до конца разорвать вашу связь. И есть такая вероятность, что Одержимый оплакивает сейчас твою безвременную гибель.

— А есть вероятность, что его проклятие как-то, хоть чуть — чуть нейтрализовалось.

— Не знаю. Если ты действительно прокляла его спонтанно, просто под действием сильных эмоций, то поведение такого энергетического импульса очень сложно предсказать…Если захочешь, сама поговоришь об этом с князем…

— Не хочу…

— Если все пойдет так, как я задумал. А именно так и будет! То у тебя есть все шансы по окончании обряда принимать Одержимого князя в роли Великой и Бессмертной Императрицы. Только представь выражение лица Одержимого, когда ты, в сверкающем бриллиантами платье, восседаешь на золотом троне рядом со мной.

Сияна представила, как Мирван, стиснув зубы, низко склоняется перед ней, а она снисходительно ему улыбается и протягивает усыпанную кольцами руку для поцелуя.

— После обряда я сойду с ума и у меня начнутся галлюцинации?

— После обряда я стану Императором, а ты — моей женой.

— Шутите?

— Фантазирую. Но давай обсудим предложение руки и сердца чуть позже. Сейчас у нас две проблемы. Первая — лорд Сервентус обвиняет меня в убийстве адвоката Сьяна и подстрекает городских жителей и общину ведьм на мятеж.

— Успешно?

— Вполне. Сьян посмертно стал новой городской легендой, а его вдова выбила мне на первом этаже все стекла.

— Сьян был холост.

— Пусть воскреснет и сообщит ей об этом. А потом начнем готовиться к обряду. Времени осталось всего-то несколько дней.

Сияна обхватила плечи руками. Каждый раз, когда некромант произносил слово обряд, она представляла кладбище, полусгнивший труп и окровавленные внутренности.

— Нет, — покачал головой Эшред, прочитав, видимо, ее мысли, — темный холодный склеп. В центре главный жертвенник, вокруг еще пять, чуть меньше. И те, кого должны принести в жертву. С каждым годом Император теряет силу и разум, поэтому жертв для стабильности источника требуется все больше. Обряд длится час. И это единственный в году час, когда император обретает свой настоящий облик и становится смертным. Те девушки, которых ты освободила, были предназначены для обряда. Но остались еще тысячи других юных девственниц, приглашенных на бал и обязанных на нем присутствовать…А замыкать шествие должна будешь ты — хозяйка была, последняя зеркальная ведьма.

— Я не хочу в этом учувствовать…

— Сияна, я не хочу тебя заставлять, но…твое присутствие может спасти несколько жизней.

Сияна почувствовала вдруг такую усталость. Фигура мужчина, стоящего у окна напротив, загораживала скудный дневной свет, проливавшийся в комнату из небольшого окошка. Полумрак навевал сонливость и чувство какой-то обреченности. Неправильности того, что она здесь и…жива. Она не собиралась просыпаться.

— Как и кого я могу спасти?

— Я объясню. Но сейчас тебе лучше немного отдохнуть, пополнить резерв и пойти успокоить свою вдову.

Эшред подошел к кровати, аккуратно уложил Сияну на кровать и накрыл покрывалом.

— Спи, адвокат.

Он нежно коснулся кончиками пальцев ее щеки. Сияна дернулась.

— Тебе так неприятны мои прикосновения?

Сияна задумалась. Она сама не знала ответа на этот вопрос.

— Ты привыкнешь. Тебе придется привыкнуть…

Глава 13 — Великий и Бессмертный

Никто не хочет быть рабом

И всем приятна власть,

Чтоб погонять других кнутом

Без страха, не таясь.

Вершить судьбу, решать за всех

Что делать и как быть,

Но только раб, ложась под кнут

Способен все забыть.

А ты все помнишь и не спишь

И ночь сменяет день.

И вот рассвет, и ты спешишь

И гонишь других в тень.

Ты помнишь тех, кто позади

И кто уже ушел.

И ты один, ты впереди

Ты пашешь, словно вол.

Ты надеваешь кандалы, выносишь приговор.

Ты почти бог, но где твой смех?

С покорностью раба взираешь сверху ты на всех,

А твой успех — тюрьма.

Тиаш любил ночь. И дождь. Темное влажное небо разбухало, сдавливая башни замка со всех сторон. Темнота съедала очертания лежащего внизу города. И ему казалось, что он один в этом мире.

И весь мир существует только ради него.

Для него.

Из-за него.

— Мой повелитель, вы…грустите?

Тиаш стоял на смотровой площадке, подставив лицо беспощадно хлещущему дождю. Раскинув руки, отдавшись ощущению свободы. Пусть и иллюзорной. Когда струи дождя, стекая по обнаженной груди, сбегают дальше, омывая пах, бедра колени, ступни, стекая на холодный каменный пол. Когда живешь под этим небом тысячу лет (или больше, он устал считать), понимаешь, что вся роскошь императорского дворца — мишура, пыль, которую бросаешь в глаза алчным придворным.

— Иди сюда… — хрипло позвал он девушку. Юную и свежую, как только что распустившаяся роза. Ее пухлые губы, ее глаза, растворяющиеся в темноте, тонкая, насквозь промокшая ткань свободного платья, пробудили голод. Голод часто мучал его в последнее время, не давая покоя ни днем, ни ночью. С тех пор, как он встретил странную девушку, которая меняла внешность, как перчатки. С тех пор, как он ощутил тепло живой магии, которая откликается на его ласки с такой силой, что он ощущает себя почти живым. Девушку, чья аура от его прикосновений не темнела, а светила лишь ярче.

— Мне не грустно. Я голоден. Разденься.

Девушка послушно скинула платье. Ее длинные темные волосы намокли и прилипли к влажной коже. Это была совсем юная ведьмочка. Чей резерв только лишь слегка приоткрылся, порозовел, как еще не пропекшееся утреннее небо.

— Ты хочешь меня?

— Да, мой повелитель.

— Ложись, пошире раздвинь ноги и поласкай себя.

Девушка опустилась на каменный пол у его ног и, не сводя затуманенного взора со стоящего над ней Императора, неуверенно коснулась своих кудрявых завитушек, раскинув бедра, подставив себя неумолкающему дождю.

— Представь, что я касаюсь затвердевших сосков, сжимаю их так сильно, что тебе почти больно… Но ты стонешь от удовольствия. Моя рука гладит твой живот, и движется дальше, заползает вот сюда…

Большой палец его ноги коснулся мокрых завитков, медленно раздвинул нежные складки и надавил на влажное углубление, горячее и податливое. Девушка изогнулась навстречу и застонала. Ее магия раскрыла лепестки, раскрасила ауру. Аура вспыхнула. Тиаш жадно вдохнул влажный воздух, вбирая в себя, втягивая по капле подсвеченную возбуждением магию.

Где-то внизу, Тиаш безошибочно это уловил, заворочался неугомонный источник. Ночь вокруг вздрогнула, словно ее распороли тысячи острых ножей. И из распоротых трещин хлынули черные, чернее самой ночи, мохнатые, как ядовитые пауки, щупальца источника, обвивая, обволакивая, спутывая, штрихуя все вокруг расплывчато-угольными мазками.

Император почувствовал, как вспыхнули кончики пальцев. Девушка застонала. Ее тело опутывали темные жгуты, до крови сдирая кожу. Но она чувствовала лишь, как ее промежности становится все жарче, как ее повелитель, нежно движется вверх, на возвышение, чуть надавливает, крутится вокруг, медленно спускается вниз, чуть проталкиваясь внутрь. И вдруг все ее пространство между ног накрыла его холодная мокрая ступня, вжалась, подогнув пальцы, так тесно, словно хотела войти внутрь, протолкнуться, пронзить. И вот его ступня, слегка шлепнув курчавую поросль, двинулась вверх, надавливая на живот, наступая на правую грудь, большой палец слегка пощекотал сосок, резко вдавил внутрь, так, что девушка охнула, но тут же отпустил, поймав сосок между пальцев, потянув на себя.

Девушка изогнулась.

— Сдвинь бедра. Сожми их крепче, так, чтобы твоя киска, прижалась к моей ноге тесно-тесно, подвигай попкой вверх. Ты горячая…Очень горячая…

Его ступня накрыла левую грудь, двинулась выше.

— Открой рот!

Его палец обвел ее теплые губы, скользнул внутрь, двинулся по кругу, залезая под язык. Ступня накрыла все ее лицо, закрывая нос, пятка провалилась ей в рот, не давая дышать. Бедра девушки крепко сжимали его лодыжку. А щупальца изъели ауру девушку, превратив из яркой радуги в порванную паутину.

Тиаш взмахнул руками, и щупальца подняли тело девушки в воздух. Он обнял ее, крепко прижав к себе спиной, накрывая ее груди, перебирая основания сосков.

— Ты хочешь, чтобы я вошел в тебя?

— Да…да…мой повелитель.

— Попроси. — прошептал он на ухо, покусывая мочку, перемещая одну ладонь на живот, другой скользя ниже, на бедра и снова вверх, между ног, его пальцы точно перебирали клавиши, то становясь нежными, как крылья бабочки, то били чуть сильнее, хватали, терзали, пока, наконец, один из его пальцев не скользнул в ее горячую вагину.

— Войди меня в меня, мой повелитель! — взмолилась девушка. Ее тело дрожало.

Повелитель вынул палец и скользнул вверх к набухшему холмику опять. Девушка дрожала. Она не чувствовала, как черные щупальца впиваются в ее кожу, протыкая ее насквозь. Дождь смывал кровь, удовольствие глушило боль. Она не замечала, как обесцвечивается резерв, как аура пеплом осыпается на мокрый камень.

— Скажи, что ты хочешь мой член внутри…

— Я хочу твой член внутри!

— Здесь… — Тиаш скользнул внутрь набухшего влагалища. Или здесь? — Его палец раздвинул ягодицы и осторожно протиснулся в ее анус.

— Везде! Я хочу, что ты был везде! Пожалуйста…Ну, пожалуйста!

Тиаш чувствовал, что девушка сейчас кончит. И он чувствовал, что источник еще голоден. Источник высосет последние капли магии, даже если девушка кончит 10 раз подряд. А Тиашу не останется ничего. Он наклонил девушку вперед и резко вошел в нее. Девушка закричала. Задрожала, свесив голову вниз, уткнувшись в колени, ее мышцы точно скрутили жгутами так, что она не могла дышать, в оцепенении предвкушая неумолимо надвигающуюся разрядку. Щупальца источника заурчали, и одна из них, заползла в курчавые завитки и аккуратно тронула ее вспухший бугорок. Девушка выгнулась, яркий спазм охватил все тело. Волна удовольствия прокатилась вверх и вниз, и еще, и еще, и еще. Аура ярко засветилась и тут же потухла. Щупальца зачавкали, недовольно заворчали и отправились на поиски новой еды, спускаясь на темные улицы города. Туда, где на площади пылал костер и стекались те жители, которые не спали, которые были недовольны им, Великим и Бессмертным Императором. Злость, ненависть и ярость не так сладки, как удовольствие, но если их правильно подать…Там, где темноту рассекали посланники источника, всегда появлялись жертвы, превращая источник в неуправляемо бурлящий котел. Император поймал дрожащую кроху последнего громкого стона, и девушка упала замертво. Ее тело вспыхнуло, почернело и растворилось в дождевой воде.

Настроение Императора было испорчено. Он чувствовал — источник волнуется, выходит из-под контроля, подзуживает его противников. Источник голоден, а обряд совсем скоро. Он спустился по крутой лестнице в свои покои. Весело плескалось некромантское пламя. На подоконнике трепетала свеча. Мебели здесь не было. Пол был застелен пушистым белым ковром и усыпан черными подушками разных размеров. Было тихо. Император уже давно не спал, хотя порой ему очень хотелось увидеть сон, как в детстве. Хотя он совсем не помнил свое детство. Не помнил свою юность. Воспоминания быстро стирались. Он уже не помнил, что было год назад. Не помнил лица жен и детей. Он помнил, что у него остался лишь один сын. Самый достойный, потому что он сумел убить всех остальных. За дверью послышались шаги. Дверь распахнулась. На пороге показалась высокая фигура. Вежливо поклонившись, фигура приблизилась. Император махнул рукой и вокруг его юного, мускулистого тела обернулся на подобие тоги черный шелк.

— Приветствую тебя, мой Император.

— Здравствуй, Эшред…Выпьешь?

— Благодарю, мой повелитель.

Эшред поклонился, принимая из рук императора золотой кубок. Кубок был размером с небольшой арбуз и на удивление тяжелый.

— Пей! Скоро обряд, тебе понадобятся силы.

— Мой повелитель… — Эшред запнулся, пригубив напиток. Напиток был горьким, маслянисто-темным, густым. Напиток смерти, дарующей жизнь. Или напиток жизни, отсрочивающий смерть. Император распускал слухи, что источник позволяет испить из чаши вечной молодости только тем, кто достоин, и заставлял сыновей проходить испытания за право испить эту чашу. Эшред кровью братьев добился этой чести. Глоток, еще глоток. Ощущение, что мир проваливается и дрожит. Чувствуешь себя сильнее. Потом тебя охватывает злость. Мир становится черно-белым. Неправильным. Почему-то вспомнились янтарные глаза ведьмы, спящей на его постели. И вспыхнуло дикое, до томительной боли в паху, желание немедленно ей овладеть…Эшред резко выдохнул, беря себя в руки. Первый глоток самый коварный. Когда он победил в своем первом бою и заслужил глоток из источника, то на сутки потерял разум. Ему было 12 лет, он чудом выжил, придя в себя в сточной канаве, где вокруг плавали мертвецы. То ли он их убил, то это была просто пьяная бойня, и ему повезло, что его ранили и посчитали мертвым — он не знал. Но он видел, как его братья теряли рассудок и после такого глотка убивали всех и вся в слепой жажде справедливости. Эшред дожил до ста пятидесяти лет. Но даже сейчас первый глоток выводил его из равновесия.

Он сосчитал до десяти и отпил еще немного. На этот раз горечь показалась ему успокаивающей.

Император прошел к камину, уселся на гору атласных подушек, скрестив ноги, и, подхватив вынырнувший из воздуха кальян, затянулся, забулькал и выпустил вверх облако душистого дыма.

— Что ты хотел спросить, мальчик мой?

Император смотрел на сына с гордостью. Тот превратился в настоящего мужчину — сильного некроманта, талантливого ученого, хитрого политика, безжалостного война. Каждый новый глоток убирал седину из его волос, разглаживал морщинки, делал его почти копией самого императора. Тиаш никогда еще никого не допускал к обряду, но Эшред заслужил его доверие. Или нет? Император сощурил глаза, задумчиво изучая собственного сына.

— Я хотел лишь еще раз поблагодарить вас, мой повелитель, за оказанное мне доверие. Участие в обряде для меня большая честь.

— Ну что ты, не стоит. Ты мой единственный сын. Я старею. Да, да, не надо улыбаться. Моя оболочка — иллюзия, внутри я давным — давно сгнил. Я хочу, чтобы мой сын стоял рядом со мной, плечом к плечу. Ты же знаешь, источник теряет стабильность.

— Знаю-, кивнул Эшред, делая еще глоток. Глаза ведьмы в его воображении вспыхнули ярче. Ведьма была голой и неприлично извивалась. Эшред торопливо отпил еще. Ведьма пропала, но густой душистый дым кальяна вдруг стал отвратительно вонять. Он закашлялся.

— Ты же не подведешь отца, а, Эшред? — вкрадчиво спросил император.

— Мой повелитель, разве у вас есть основания мне не доверять?

Эшред посмотрел в яро-зеленые глаза своего отца, такие веселые и удивленно-наивные.

— Если вы считаете, мой Император… — начал он.

— Эшред, — перебил его Тиаш. — Я считаю, что ты так похож на меня…Пей! Пей до дна! Тебе нужна сила и молодость!

«Мне нужна сила и…молодость» — он вспомнил, как Сияна назвала его старым и опустошил кубок.

— И можешь спуститься в мой гарем, расслабиться. Я вижу, что мой напиток несколько вывел тебя из равновесия…

Эшред кивнул, чувствуя непривычное томление, распирающий изнутри жар и дрожь во всем теле.

— Только скажи, та ведьма, про которую я тебе говорил, она у тебя?

— Да, она у меня. Я подготовлю ее для обряда.

— Хорошо! — удовлетворенно кивнул Император и исчез в ароматном дыму. «Я налил тебе столько адской смеси, что ты, если не свихнешься совсем, то убьешь всех, кто тебе по-настоящему дорог и будешь выжженным насквозь трупом, которым я без страха смогу управлять. Ты будешь копией меня и будешь думать, как я. И, как и я, любить будешь тоже только меня».

Эшред, шатаясь, покинул покои отца, вышел на лестницу, миновал вход в гарем, набросил балахон с туманным капюшоном и шагнул в некроматский вихрь. Очутившись у себя в особняке, он чуть ли не бегом бросился к спальне. Золотые глаза Сияны прожигали его насквозь, звали и манили, по кусочкам выедая душу, заставляя сердце возбужденно биться, а тело желать и твердеть. Он дернул дверь, сорвав ее с петель. Смятые простыни одиноко чернели. Спальня была пуста.

Глава 14 — Вдова воскресшего героя

В драке главное не повод, в драке главное — масштаб…

Телла давно поняла, что мужчины являются существами переменчивыми, ненадежными и безответственными. Они получат свое и убегают, не выполнив обещания, не заплатив и не оставив адреса. Но Сьян обидел ее до глубины души! Он сбежал из ее постели, ничего не успев, а потом взял и совсем умер! Конечно, он умер героем, но это, если и оправдывало коварного адвоката в ее глазах, то совсем немного. Телла не любила размышлять, страдать и уже давно не плакала. Но Сьян был всегда такой вежливый, никогда не приставал, а даже немножко сочувствовал и по — своему заботился. В представлении Теллы это и была настоящая любовь. Она сходила к ведьме, купила дорогое приворотное зелье. Ведьма обещала ей свадьбу через три месяца. И вот теперь она вдова, даже не побывав замужем! Ей очень шел черный цвет. Рыжие волосы она аккуратно собрала в высокую прическу, глаза сверкали, грудь шумно вздымалась, когда она, вскарабкавшись на перевернутую тележку, обратилась к собравшейся на площади толпе:

— Друзья!

Ее крик потонул в людском гомоне.

— Друзья! Послушайте!

Не очень трезвые работяги, стоявшие в первом ряду, одобрительно улыбнулись:

— Ишь, ты, какие сиськи… — ухмыльнулись они.

— Друзья, мы здесь, чтобы…

И вдруг Телла почувствовала, как ее коснулось нечто холодное. Скользкое. Она вздрогнула, на секунду замолкла, с удивлением рассматривая площадь, которая вдруг стала черно-белой. Матовой. Шум затих, и Телла начала свою речь снова, чувствуя внутри себя всепобеждающую, нечеловеческую силу:

— Друзья! Пора покончить с произволом тех, кто безнаказанно убивает наших сестер, кто превращает ваших дочерей и жен в шлюх! И уничтожает самых достойных из вас! Тех, кто нашел в себе мужество вступиться! Адвокат Сьян, мы отомстим за тебя!

Телла, выдохнув, замолкла. Над площадью стояла гробовая тишина. Все глаза были устремлены на нее. Телла чувствовала себя всесильной. Богиней, которая в эту ночь поведет всех остальных сражаться за справедливость. Источник замурлыкал, обнажил зубы. Телла слетела с тележки и черным вороном понеслась вперед, ведя за собой, как на веревке, всех остальных.

Особняк темного инквизитора был окутан защитной дымкой. Толпа рассредоточилась по периметру, ломая кусты, сгребая охапки дорожной соломы, возводя баррикады, поджигая. Огонь вспыхивал мгновенно, точно все вокруг облили горючей смесью. Пара смельчаков подошла к наглухо закрытым воротам. Кто-то попытался их подергать и взвыл, когда вместо руки у него зачернела обугленная культяпка.

— Это ты, ухгрызок троллий! Елдыга чморская, мня толконул! — заорал пострадавший, бросаясь на товарища. Удар получился неожиданно сильным. Товарищ, и еще парочка стоящих рядом, полетели на ворота. Вспыхнуло некромантское пламя, отбрасывая нежданных гостей в сторону. Кто-то осел на дороге пеплом. Кто-то взвыл, потеряв глаз или руку. Похватали дубины, у кого-то за пазухой обнаружился нож. Драка образовывалась стихийно, втягивая в себя, как огромный насос, все больше и больше борцов за справедливость.

— Друзья! — завопила Телла. — Мы же не разбойники! Перестаньте! Подождите!

Голос Теллы звенел громко, но дерущиеся были слишком увлечены. Пролилась чья-то кровь и толпа взревела, как очнувшийся от спячки дикий зверь.

— Ну и ладно! — бросила Телла и ринулась к воротам. Внутри у нее горело желание отомстить или погибнуть. Она с разбегу налетела на некромансткое заклинание. Заклинание вспыхнуло, грозясь сжечь девушку. Но внутри у нее что-то заворочалось. На мгновение наружу высунулось что-то черное, похожее на змею, съело искорки некромагии, и Телла, абсолютно невредимая, шагнула внутрь. Телла нерешительно ступила на посыпанную гравием дорожку, оглянулась назад. Ворота, наглухо закрытые, стояли черными призраками, все также окутанные некроматским заклятием. Телла понятия не имела, как проникла внутрь. Она становится ведьмой?

— Ведьмой тебя делает любовь… — прошептал внутренний голос. — Ты так хотела любить…Ты так молода…Ты этого не заслужила! Мир несправедлив! Убей злодея! Убей! Убей! Убей!

— Убью…Сьян, я убью его ради тебя! Сьян, ты слышишь меня?! Сьян, я любила тебя! Люблю! Я не могу жить без тебя!

Телла побежала быстрей, смахивая горячие слезы. Широкая лестница, дверь, запертая заклинанием. Телла протянула руку, забыв про страх. Но дверь вдруг распахнулась сама собой. На пороге, мрачный, как туча и злой, как обворованный гном, стоял барон Рэтуйвиль.

— Ты?! — взвыла Телла. Она вдруг забыла, зачем здесь оказалась. В ней с утроенной силой вспыхнула застарелая обида при виде того, кто самым подлым образом обманул ее когда-то.

— Простите, а вы кто? И как здесь очутились? — растерянно спросил Рейтувиль, не узнав Теллу. И это было последней каплей.

— Ты!!!! — заорала она и вдруг с размаху влепила пощечину.

Телла выросла в деревне и была девушкой далеко не хрупкой. Но она совсем не ожидала, что сила удара у нее будет такой, что барон мешком свалится на пол и покатится вниз по лестнице, как теннисный мячик.

— Еще спрашиваешь?! Забыл?! Вот я тебе оторву то самое место — сразу вспомнишь!!!

Раскрасневшаяся, как помидор, растрепанная девушка, прыгнула на распростертого барона сверху. Ударила. По лицу мужчины побежали кровавые полосы, словно у нее была не рука, а кошачья лапа. Телла жадно вдохнула воздух. Запах крови опьянял.

— Ты меня запомнишь, барон облезлый!

— П..помогите…те — слабым голосом попробовал позвать на помощь барон, но грохот уличных баталий и визг Теллы не давали ему шанса. Лицо барона превращалось в кровавое месиво. Потрепанный камзол был порезан на ленты, грудь истерзана так, что кровь фонтаном била в лицо Теллы. А она впивалась когтями в Ретуйвиля, которые стали вдруг острыми и длинными, как заточенные кинжалы, и не замечала ничего вокруг. Наконец, искромсав его грудь, когти ринулись к горлу. Барон захрипел, забулькал. Из груди Теллы выползла щупальца, потянулась к бьющемуся в агонии барону. Зачавкала и нырнула в темноту. Барон затих, глядя в никуда. Телла застыла, глядя на собственные руки.

— А, а, а! Помогите! — заорала она, с ужасом взирая на окровавленный труп, на котором все так же продолжала сидеть.

Ее скрутил приступ тошноты. Все силы вдруг покинули ее. Голова закружилась. Она медленно сползла на землю и, наверное, потеряла бы сознание, если бы не услышала знакомый голос.

— Телла!

Дверь открылась. На пороге стоял живой и невредимый Сьян тер Мирроур.

— Сьян! Сьян, ты жив! Сьян… — сама не своя, всхлипывая восклицала Телла. Она с трудом, но все же поднялась на ноги и, расправив окровавленное платье, двинулась навстречу, вытирая лицо, оставляя на щеках багровые разводы слез вперемежку с кровью.

Сьян сбежал по ступенькам, проскользнул мимо раскинувшей объятья Теллы и подошел к убитому барону. Рядом с трупом он поежился, словно от холода. В воздухе, как темные снежинки, медленно таяли хлопья тьмы.

— Всемогущий чародей… — пробормотал Сьян.

— Я не хотела…правда, Сьян. Я не хотела! Ты веришь мне? Я…не знаю, что на меня нашло…Сьян! Самое главное, что ты жив! Я думала…Мы все думали, ты…что он…

Бессвязное бормотание Теллы прервал громкий хлопок. Дом некроманта вздрогнул, из окна третьего этажа повалил дым. Телла завизжала и вцепилась в Сьяна. Загудел темный вихрь и из него, сверкая изумрудными глазами, появилась высокая фигура в балахоне.

— Я ссс…смотрю ты неплохо разз-влекаешшшься, господин адвокат, — низким голосом прошипел темный инквизитор, — одним движением руки отшвыривая Теллу в сторону и делая шаг к Сьяну. От Инквизитора пахло смертью и тьмой.

— Какой хорошшенький мальчик! Иди же ко мне…

Дождь закончился, тучи слегка расступились, выплевывая горошины звезд. Сонные цветы стряхивали капли, выдыхая дурманящую летнюю свежесть. У Эшреда кружилась голова. Сияна даже под мороком юноши выглядела соблазнительно. Морок мерцал, просвечивая женственные формы. Морок сводил с ума. Почему она не в его постели?

— Почему я вечно должен бегать за тобой? Почему тебя ни на минуту нельзя оставить?!

Голос Эшреда грохотал, как гром, пугая ночных пичужек в темном саду. Он был в ярости. Ему хотелось броситься на Сияну и сжать ее сильно-сильно — то ли задушить, то ли залюбить до смерти. На лбу выступил пот. В балахоне стало жарко. Он тяжело дышал, словно после марафонного бега. Скинув балахон, он стянул мокрую от пота сорочку и швырнул ее под ноги. Сьян сделал шаг назад и едва не споткнулся об окровавленный труп.

— Господин Инквизитор, вам плохо? — спросила Сияна, отметив восковую бледность щек, плотно сжатые посеревшие губы и стиснутые словно от зубной боли скулы. — У вас дом говорит. — нерешительно добавила она, кивнув на вырывающееся из окна пламя.

— Я тоже горю. — усмехнулся Эшред, подходя к Сияне. — Пока ты обжимаешься здесь с этой потаскухой…

— Да как вы смеете! — заорала пришедшая в себя Телла. — Я его невеста, между прочим!

Телла бросилась вперед, намереваясь грудью закрыть любимого. Инквизитор провел по воздуху ладонью. Телла схватилась за горло, выпучила глаза, хватая ртом воздух, она беспомощно замычала.

— Телла! — закричал Сьян.

— Ей уже не помочь, мой сладкий адвокат.

Инквизитор крепко ухватил Сьяна за плечи, сдавил их посильнее, опустошая резерв, стягивая морок, как помятую бумагу, разрывая сорочку, жадно нащупывая губы… Его руки скользили по телу, как две холодные змеи. Каждое прикосновение, как укус, отравляло, и она все сильнее ощущала зловонное дыхание мертвой магии.

— Пустите! Прекратите! Не надо! Пожалуйста… — взмолилась Сияна.

— Пустить? Чтобы ты опять убежала от меня? О, нет, я теперь никогда тебя не отпущу…Я так хочу тебя…Ты сводишь меня с ума…Ты даже не прдставляешь, что ты со мной делаешь, девочка!

— Вы…вы не в себе…Я чувствую запах смерти…

Некромант ее не слышал, он повалил ее на влажную траву, впиваясь губами в ее губы, покрывая поцелуями ее лицо, заламывая руки, которыми она жалко пыталась отбиться, за голову. Сияна попыталась увернуться от его поцелуев. И встретилась с остеклевшими глазами барона, лежащего в нескольких сантиметрах от нее. Его исцарапанное лицо, казалось, ухмылялось и радовалось, что скоро на этой дорожке будет на один труп больше.

Поцелуи ранили, поцелуи жгли, спускаясь все ниже, поцелуи высасывали магию, и сил становилось все меньше. Но вместе с этим сквозь боль, как упрямый росток сквозь камень, просыпалось желание. Тело чувствовало по своим законам, и, когда губы некроманта, скользнул ниже живота, ее ягодицы напряглись, и, поощряя, качнулись навстречу языку, прокладывающему влажную дорожку все ниже и ниже…

Дом горел все ярче. Пожар разгорался, перебираясь на крышу, гудя, выплевывая остатки подъеденных деревянных перегородок. Крыша вспыхнула, как бенгальская свеча.

Язык Инквизитора раздвинул волосики и замер, вырывая стон. Губы сомкнулись, впиваясь так, что Сияна задохнулась. Почти. Горло точно затянула удавка, когда весь его рот накрыл ее промежность, точно хотел съесть. Некромант, как голодный кот, играл и дразнил. Перед глазами Сияны заблестели золотые мошки. Когда его тело накрыло ее сверху, вдавив в колючий гравий, она не ощутила тяжести. Она обвила его бедра ногами, чувствуя его готовность штурмовать ее влажный вход.

Крыша задрожала, как паровоз, и защелкала черепицей. Некромагия отличное топливо для разошедшегося пожара.

Некромант вцепился в горло Сияны, снова накрывая ее губы. Она и так уже почти задыхалась, а он давил, и давил, не слыша ее хрипа, жадно целуя, выпивая всю ее магию без остатка, раздвигая бедра и собираясь наполнить ее так, чтобы она совсем задохнулась от удовольствия и отдала ему все, что могла.

Огонь заурчал, выдавливая в черное небо сноп искр, и часть крыши, съехав на бок, стремительно полетела вниз…

Глава 15 — Бог из машины

Deus ex machina

И вдруг мир остановился. Сияна, наконец, смогла свободно вдохнуть, закашлялась и…

— Привет!

— При. вет…

— Идуниус Дамониус Лоходониус III, к вашим услугам, прекрасная госпожа!

Карликовый бог удачи завис между охваченной пламенем крышей и затылком некроманта, тоже зависшего с перекошенным то ли от страсти, то ли от ненависти лицом. Лохотунчик робко улыбнулся, одергивая зеленый камзольчик и кокетливо поправляя шляпку, тоже зеленую, естественно.

— Милая Сияна, я не совсем уверен, что должен прерывать ваше…общение, но, в случае, если вам требуется удача, то я весь к вашим услугам.

— Всемогущий чародей! Лохотунчик, ты не забыл обо мне! То есть достопочтенный Лоходониус, заберите меня отсюда, пожалуйста! — взмолилась Сияна.

— С удовольствием!

Кончики его пальцев засветились. Темная ночь обретала краски.

— Куда желает направиться милая ведьма?

Сияна аккуратно выползла из-под некроманта. И, сама не понимая, зачем она это делает, с трудом, изо всех своих последних сил, пинками и толчками, она отодвинула темного инквизитора из-под нависшей над ним горящей крыши.

— Вы, великодушная госпожа, зря растрачиваете силы. Этим некромантам хоть горящей крышей, хоть замороженной оглоблей — все ни по чем. — философски заметил, не попытавшийся ей помочь Лоходониус.

Запыхавшаяся Сияна оттерла пот, уселась, огляделась. Взгляд остановился на неподвижно лежащей Телле.

— Вы можете помочь той девушке, уважаемый Лаходониус?

— Увы, прекрасная Сияна, боги, тем более карликовые, не всемогущи. Подумайте о себе. Где бы вы хотели очутиться?

Сияна подползла к Телле. Закрыла ее глаза, в которых больше не было игривого блеска, и тихо произнесла:

— Я хочу оказаться там, где спокойно и безопасно. Это возможно?

— Удача всегда на моей стороне, поэтому возможно многое, но хотелось бы побольше конкретики…Представьте, как должно выглядеть это место.

Сияне не надо было долго думать. В ее жизни было лишь одно место, где она так себя ощущала…Тишина зазвенела. Несколько минут не происходило абсолютно ничего. А потом словно одновременно зазвенели тысячи колокольчиков, и девушку закружил теплый вихрь, засасывая в нечто, напоминающее ягодный сироп. Позади упала и с треском рассыпалась вспыхнувшая ярче прежнего крыша. Сияна оглянулась. Некроманта она если и задела, то совсем чуть-чуть…Она полетела куда-то, набирая скорость, сироп лип к коже и восстанавливал резерв, приятно щекотал, сладкими брызгами залетал в рот. И вдруг все изменилось. Зазвучала музыка, такая пронзительная, словно капли медовой пены из кубков богов пролились на землю, рождая эту мелодию. Звуки складывались в причудливый узор, который напоминал весеннее пение птиц, колыбельную бабушки и пастушьи напевы, которые наигрывал дедушка. Мелодия отдавалась в сердце, некстати навевая воспоминания о бессонных ночах с князем.

Сияна вылетела из сиропа, как пробка из бутылки и плюхнулась мягким местом на пеструю клумбу, зажмурившись от яркого света, как от проклятья. Мелодия зазвучала громче. Грустная. Нежная. Пронзительная. Сияна не сразу смогла открыть глаза. Солнце в зените. А вокруг столько зеленого, сочного свежего. Желтого. Красного. Синего. Цветы. Цветы. Цветы. Точно Лохотунчик отправил ее в мир богов, где всегда тепло и нет места некромагии и тьме. Мелодия вздрогнула и затихла.

— Не торопись открывать глаза! С непривычки заболят. Солнце сейчас особенно яркое. — услышала она мужской голос, такой знакомый, что она вздрогнула и не послушалась совета. И тут же, охнув, зажмурила глаза снова.

— Всемогущий… чародей… — простонала Сияна.

— Дурашка! — засмеялся мужчина. — Давай я тебе еще сыграю, а ты слушай и чувствуй. Пусть глаза отдыхают. Чем чаще смотришь на мир с закрытыми глазами, тем лучше видишь его истинный цвет.

Мелодия выплеснулась робко. Задрожала. Вздохнула и откатилась, как волна — плавно, но вздыбливаясь под конец и шумно выплескиваясь на берег. Флейта. Деда играл на самодельной дудочке, как казалось Сияне, виртуозно. Но…музыкант, который выдувал сейчас мелодию, был почти богом, потому что Сияне было и горько, и радостно, и слезы катились градом. Одновременно. А еще было чувство, что она попала домой. Резерв подрос и засиял.

Она не знала, сколько прошло времени.

Время бежало то вперед, то назад. То вдруг застывало в настоящем.

Она видела дом своего детства с резными окнами. Она видела улыбающегося Мирвана, черноволосого и красивого. Она шагнула в будущее, но увидела перед собой два зеркала. Стекло, как беспокойное море, волновалось. Зеркала смотрели друг на друга. Отражали друг друга. Разбегались миллионами отражений в бесконечность лабиринтов.

— Твое будущее очень неопределенно, Сияна! С тобой всегда все было очень неопределенно. С самого рождения. Я пытался спрятать тебя. Пытался спрятаться сам. Но ты — зеркальная ведьма. Каждое зеркало для тебя — это шанс и проклятье одновременно. Я не справился. Прости, дочь…

— Отец… — прошептала Сияна, осторожно открывая глаза.

Мужчина был совсем не старым. Темные волосы, украшенные сединой, собраны в хвост, длинная рубаха, подвязанная плетенным ремешком, за который была спрятана серебристая флейта. Морщинки вокруг улыбающихся глаз, теплые руки, обнявшие ее, накинувшие мягкий плащ на ее обнаженные плечи. Сияна опустила голову на его плечо и заплакала.

— Все хорошо, девочка…Плачь…Это значит, что ты чувствуешь. Живешь. Творишь. Свою судьбу в том числе.

— Отец…Я думала, что…никогда не увижу тебя. Почему? Столько лет. Мне говорили, что ты умер.

— Я не могу сказать, что я жив…

Сияна взяла его за руку, прижалась щекой к его ладони. Ладонь была шершавой и теплой.

— Живой…

— Я — хранитель этого сада, Сияна и только здесь могу себя изредка побаловать такими излишествами, как тело.

Сияна посмотрела на него вопросительно.

— Я много раз представлял себе, какой ты стала.

— Какой?

— Очень красивой. Ты очень похожа на свою мать…

— Моя мама…Она?

— Твоя мать…жива, наверное.

— Что ты имеешь в виду?

— Сияна, дочка. Я должен многое тебе объяснить, но давай не будем торопиться.

Он осторожно помог девушке подняться и повел вглубь сада, где рос раскидистый дуб, чей необъятный ствол был настолько широк, что занял бы половину парадной залы во дворце Одержимого князя. Возле дуба весело журчал источник.

— Выпей! Эта вода придает сил и утоляет голод, как сдобная лепешка и поднимает настроение, как благородное вино!

Вода действительно была удивительной на вкус. Мир засверкал и распушил краски.

— Я должен рассказать тебе одну историю. Она началась много веков назад…

История о двух братьях

Мир не всегда был разделен на грани. Когда-то он был единым целым. Огромным зеркалом, отражающим лишь свет солнца и сияние звезд. И никто не знал слова «ведьма», весь мир был наполнен магией и волшебством, потому что основой жизни была взаимная любовь.

Мы родились в один день. Я был первый, он появился следом. Мы были похожи, как две капли воды. Я — отражение его. Или он — мое. Неважно. Даже наша мать не могла отличить нас. Мы шли по жизни вместе. Вместе взрослели. Вместе учились. И вместе влюбились. Нас было двое, но она была одна. Синие глаза, светлые волосы до земли. Стройный стан и колдовская улыбка. Она улыбалась нам двоим и каждому в отдельности. Она выбирала, но не могла выбрать. Да и как здесь выберешь? Мы были равны во всем. Кроме одного. Мой брат решил жить по своим законам и взял силой то, что не мог получить по-хорошему. И мир раскололся в тот момент, когда он не услышал ее крика и не остановился, причиняя боль. Он стер улыбку с ее лица и вырвал радость из ее сердца. Девушка поклялась отомстить. Она прокляла моего брата. Он был изгнан. Он ушел, но ту девушку он увел за собой, перекрасив ее светлую магию в черный цвет. Я звал ее, но она не остановилась. Я умолял ее остаться, но она шла за ним. Я спросил:

— Почему? Неужели ты полюбила его?

Она грустно улыбнулась, помотала головой.

— Останься. Я сделаю все, чтобы ты была счастлива. Я люблю тебя!

— Я тоже тебя…люблю!

— Тогда почему ты уходишь?!

— Ты не поймешь…

— Останься и объясни!

— Я не могу…

— Я тебя никуда не пущу!

Я запер ее. Я не отходил от ее двери ни днем, ни ночью. И однажды она открыла для меня эту дверь. Длинные дни сменялись короткими ночами. Я думал, что мы вместе навсегда. Но она ушла.

Она вернулась к нему. А он бродил по пустыне, и его ненависть была так сильна, а магия девушки, которую он подчинил так могущественна, что грань дала трещину, и в мир проникла тьма. Потом стали пропадать другие юные ведьмы. Они, словно зачарованные, следовали за моим братом. Рожали ему детей. И мир дробился на грани. Начиналась эпоха зеркальных ведьм. Ведьм, которые создали первую в мире армию, чтобы противостоять моему брату., который тогда стал величать себя — Император Пустыни. Про него ходили жуткие слухи, будто он убивает своих, только что родившихся, детей и впитывает в себя их души. Позже он освоил науку призыва неуспокоенных душ, вплел их в собственную ауру и стал первым некромантом. Его могущество возросло настолько, что он призвал и подчинил Источник. Его армия набирала мощь. Год за годом, век за веком его власть разрасталась, поедая соседние королевства. Зеркальные ведьмы оттеснялись все дальше и дальше, под защиту Малахитовых гор и тумана к заповедной Заоблачной долине. А источник становился все могущественнее, пока его мощь не достигла предела. Пока из зеркальных ведьм не осталась лишь одна. Ты, Сияна.

— А та девушка? Что случилось с ней? И почему она ушла? Почему она, бросила того, кого любила?

— А почему это сделала ты?

— Я? — переспросила Сияна и ничего не ответила.

— Она ушла, Сияна, но оставила мне тебя…Письмо и ключ.

Мужчина протянул пожелтевший от времени конверт и маленький серебряный ключик на потертом кожаном шнурке. Сияна вздрогнула. Она коснулась письма так робко, словно боялась, что бумага рассыплется или вспыхнет. Но она не стала сразу открывать конверт. Аккуратно положив его на траву, сверху уместив ключик, Сияна приникла к источнику и сделала несколько больших глотков.

— Я буду рядом! — произнес мужчина, ласково похлопав Сияну по плечу и оставляя ее один на один с тем, что ей предстояло прочитать.

«Дочь, ты стала взрослой и красивой женщиной. Я бы хотела быть рядом с тобой, обнять тебя, радоваться твоему счастью и оплакивать твою боль. Но я остаюсь в прошлом и запираю за собой дверь, отдавая в твои руки не только свою судьбу, но и судьбу всех зеркальных ведьм, которые, как и ты, сражались, любили, надеялись, сомневались, ошибались…Если ты читаешь это письмо, значит время снова сделало круг и скоро очередной обряд, новые жертвы и торжество ненасытного источника. Ты — единственная, кто его может остановить. Великий и Бессмертный Император получил силу, сделав меня своей рабыней. Теперь пришло время вернуть эту силу назад. Ты — последняя из рода зеркальных ведьм. Великих настолько, что они смогли подчинить само время. Прими от меня в дар Ключ Всех Времен. Во время обряда, когда Император обретет свою смертность, ты вставишь ключ в основание источника, вернув время к радужной грани и сравняешь трещины, обесточив Тьму. Я знаю, что судьба так или иначе сведет тебя с Тиашем. Он не сможет пройти мимо твоей магии. Ты будешь приглашена. Ты победишь.

Надеюсь увидеть тебя, девочка моя! Пусть нас разделяют столетия, твоя яркая и чистая сфера согревает меня даже в подземельях Тьмы. Люблю тебя! Будь сильной!

Вечно любящая тебя мама.

P.S. Ключ зачарован так, что в случае неудачи, твоя магия, твоя душа и ты сама не достанетесь ни Императору, ни кому либо еще. Вы сделаете временную дугу и попадете в разлом, который выбросит вас на новую грань прошлого или будущего.»

Сияна перечитала эти строки несколько раз. Глаза защипало. Ладони стали такими холодными, что ключик, который она крепко сжимала в руке, показался обжигающе горячим. Сияна обхватила колени, задумчиво, раз за разом перечитывая и перечитывая письмо, ища в каждом слове какой-то тайный знак. Подсказку. Намек, хоть что-то…чтобы было легче осознать весь смысл прочитанного, от которого что-то кололо внутри и начинали дрожать руки.

Ее мать жива. Почти. Она где-то в жутких подземельях императорского дворца. Император, которого Сияна встречала под именем Тиаша тер Лина, ее дядя (тьфу, она же с ним целовалась! Ужас чморский!). И она должна уничтожить его во время того самого обряда, про который ей рассказывал Эшред, с которым она уже второй раз была настолько близка, что даже слово «почти» уже не совсем уместно. А ведь он, получается, ее брат, пусть и двоюродный…Чародей Всемогущий!

Тень дуба чертила квадраты на яркой зелени лужайки. Солнце, заплетая лучи, готовилось ко сну. Птицы запели пронзительней.

— Сияна… — тихо прозвучал голос.

Сияна медленно подняла голову и оглянулась вокруг с удивлением, словно не совсем понимая, где она, кто она.

— Сияна, я рад, что мы повидались, но мне пора…

— Пора? Зачем? Куда? Уже…

Очертания стоящего перед ней мужчины вздрогнули и стали бледнеть.

— Я всегда буду рядом, даже если ты меня видишь, не замечаешь. Я всегда буду оберегать тебя, где бы ты не оказалась…

Он подошел, наклонился, поцеловал Сияну в макушку и растаял в воздухе, коснувшись ее щеки прохладным дуновением ветерка.

Глава 16 — Старые друзья, новые враги

Обязательным условием женской дружбы является отсутствие мужчин.

— Отец!!! — закричала она что было сил, срывая голос, пугая пичужек, хватая руками, которые хотели обнять отца, воздух, падая на колени, утыкаясь лбом в траву, прижимая к груди смятый лист бумаги и в очередной раз, проглатывая горечь разлуки. Слишком часто она расставалась с теми, кто был ей дорог. Значит она должна встать и с гордо поднятой головой встретить судьбу. Она посмотрела на ключик. Если у нее все получится, она увидит маму, снова встретится с отцом. Может быть, она вернется в детство, которое будет безоблачным. Бабуля и деда доживут до глубокой старости, и отряд младшего князя никогда не посетит их спокойную деревушку.

Сумерки спускались на сад осторожно. Ветви дуба сонно покачивались. Родник весело звенел, брызгаясь и фыркая, убегая вглубь сада, где, сложив лепестки, засыпали цветы, теряя краски, растворяясь в наступающей ночи. Красный, желтый, зеленый, синий — все становилось серым. Сияна поняла, что ей пора уходить.

Она встала и побрела мимо цветочных клумб, абсолютно не представляя, как ей найти выход. Тюльпаны стояли неподвижно, словно стражи, гордо сомкнув лепестки и не собираясь сгибаться даже под освежающими порывами ночного ветерка, который носился над садом, сдувая сонную лень. Сад окружали высокие крепостные стены, обвитые плющом. Сияна неуверенно оглянулась. Дуб украшал приблизительно середину сада, вокруг сада кружила дорожка, расходясь на четыре, перпендикулярные друг другу, присыпанные песком тропинки. Тропинки, вдоль которых протянулся подстриженный барбарис, вели к воротам, темными силуэтами вырисовывающимся вдалеке. Арки ворот были украшены цветами, которые растекались в сумерках. Приглядевшись, Сияна увидела все те же четыре цвета. Красный, желтый синий, зеленый. Четыре дороги, четыре выхода, четыре стороны света. Сияна закрыла глаза. Резерв был как никогда высок. Магия растекалась по телу теплыми мурашками. Ей казалось, что сейчас в ее власти не только взлететь, но и соорудить портал, который перенесет ее к Мирвану, чтобы она могла его обнять и вернуть ему человеческий облик, себя и свою любовь. Но…она не имела на это право. Перед ней совсем другая задача. И, если она справится с ней, то проклятие Мирвана разрушится само по себе. Не будет гонения на ведьм в Туманном княжестве, не будет заговора жрецов, предательства младшего князя и, возможно, их встречи тоже никогда не произойдет. У нее будет суженный, а он…женится своей принцессе.

Вдох — выдох. Вода, как зеркало. Вода — это синий. Синий цвет соответствует Северу. Сияна двинулась по тропинке к северным воротам. Чем ближе она подходила, тем холодней становилось. Мурашки, теперь уже от холода, покрыли кожу. Сияна поплотней закуталась в плащ.

Вблизи ворота оказались огромными, тяжелыми, высокими. Сияна встала на цыпочки, чтобы дотянуться до тяжелой перекладины, соединявшей изъеденные ржавчиной створки. Ворота заскрипели. Сияна надавила плечом. Ворота застонали, загрохотали и распахнулись. Снежная вьюга ударила в лицо.

— Сияна, ты можешь остаться! Здесь всегда тепло. Здесь всегда лето. Знаешь, когда ты родилась, я очень испугался. За тебя. Я не хотел отдавать тебя матери. Я не хотел взваливать на тебя бремя долга. Я струсил и поплатился за свою слабость. Меня заперли в этом саду навечно. Но…здесь не так плохо. Одиноко. Иногда. Но, если ты останешься, нам вместе будет намного веселей. Оставайся…

— Прости, отец. — ответила Сияна и сделала шаг, ухнув в холодную бездну.

И попала из ледяной вьюги в душный зной городской суеты. Тармарис нехотя просыпался и отходил от бессонной ночи, отставившей после себя разбитые стекла, перекошенные изгороди, обугленные крыши, разворованные лавки и изуродованные трупы, стыдливо прикрытые соломой. Сияну выбросило в облезлый куст в небольшом проулке неподалеку от некроспекта, рядом с грязной, поддернутой масляной пленкой лужей, с характерным резким запахом. Она вскочила, подхватывая спадающий плащ и по привычке сразу же прикрываясь мороком Сьяна. Кожаный шнурок с ключиком она обвязала вокруг запястья. Зафиксировав морок, она двинулась на центральную улицу, раздумывая, куда идти. Решив в любом случае проститься со своей уютной конторой и красивой вывеской, она шла, удивляясь, как сильно пострадал Некроспект. Ночные драки не были редкостью в столице, но сейчас вся центральная улица выглядела так, будто по ней прошлось озверевшее зомби войско.

— Сьян? Сьян, это ты!

Сьян узнал звонкий голос Латисы. Ведьма выглядывала из экипажа, и призывно размахивала руками.

— Сьян, подожди! Сьян!

Экипаж поравнялся с адвокатом, и Латиса выпрыгнула из него, в изумлении таращась на Сьяна.

— Это ты! Живой! Хвала непревзойденному! Жив! Как?! — она схватила его за плечи и затрясла. Сьян с опозданием, но начал формировать панцирь, пряча магию. Но…

— Мой юный друг… — послышался знакомый скрипучий голос. Сьян поспешно закрывал ауру, вырываясь из объятий Латисы, но перед глазами вдруг все потемнело, а руки скрутила амагическая сеть, как пиявка, впиваясь ауру и начиная стремительно выпивать резерв.

— Кажется, я приглашал тебя в гости, мой юный друг.

Лорд Сервентус махнул морщинистой, усыпанной перстнями ладонью и два лакея закинули обездвиженного адвоката в экипаж. Копыта зацокали, раскачивая Сьяна на мягких сиденьях. То ли сеть была пропитана каким-то дурманом, то ли сказалась насыщенная событиями ночь, но Сьян провалился в мутное забытье.

Он очнулся, когда его, словно мешок, бросили на холодный каменный пол. Открыв глаза, он увидел перед собой начищенные до блеска носки Инквизиторских сапог.

— Вот значит, как, — задумчиво протянул лорд — инквизитор. Сияна поняла, что резерв снова на нуле, а это означало, что морок растворился.

— Значит, это некромантское отродье, решило подсунуть нам вместо нашего героя эту дешевую подделку. И что, неужели Эшред думал, что я не в состоянии отличить ее от оригинала? — лорд Сервентус говорил, выплевывая каждое слово. Носок его сапога ткнулся Сияне в щеку, вынуждая ее повернуть голову и посмотреть на него снизу вверх. Серенькие глазки лорда от злости превратились в два малюсеньких уголька, пылающих в тумане капюшона.

— Я вздерну тебя на дыбу, ведьма. Я посажу тебя на кол, а мои псы обглодают твои ноги до костей. Палач намотает твои кишки на вертел, ты захлебнёшься собственной кровью. Ты — трусливая предательница, позволившая убийце своих сестер надеть на тебя морок того, кто отдал собственную жизнь, чтобы спасти их от императорского произвола!

Сияну некстати пробрал нервный смех.

— Мой лорд, — произнесла Сияна, стараясь говорить спокойно и вежливо, насколько это в принципе получалось в ее положении. — То есть, вы полагаете, что я пытаюсь себя выдать за некого господина, который по вашему мнению убит?

— Ты, дрянь, — лорд-инквизитор пнул ее в живот так, что у Сияны перехватило дыхание. — пыталась выдать себя за невинно убиенного Сьяна тер Миррроур. Конечно, твой убогий мозг не сам додумался до столь низкого поступка? Верно?

— Я…не понимаю, о чем вы…

— Я о том, что темный инквизитор угрожал тебе, ввел в заблуждение, заставил поменять внешность? Ведь так? Лорд Эшред убил адвоката Сьяна и заставил тебя покрывать это преступление?

Сияна заметила, что в углу стоит массивная фигура в кожаном фартуке и с черной маской, сквозь которую, налившись предвкушением, просвечивают маленькие блеклые глазки. Палач. Сияна вздрогнула.

— Вы ошибаетесь… — проговорила она.

— Я никогда не ошибаюсь. Поэтому не зли меня. Я повторяю свой вопрос последний раз. Очень хорошо подумай, прежде, чем ответить…

Но тут позади нее раздался стук, дверь, ворча, отворилась.

— Мой господин, — услышала она взволнованный голос Латисы, — там прибыл тот, кого мы ждали…

— Не здесь…. — резко оборвал ее лорд, пнув Сияна в живот, он направился к Латисе.

— И еще у меня есть подозрение, что…

Голос Латисы превратился в шепот. Дверь с глухим стуком захлопнулась и Сияна, скованная сетью по рукам и ногам, в сползшем с плеча плаще, осталась лежать на холодном полу. Палач хмыкнул и зашаркал ногами в огромных ботинках с тяжелой подошвой. Он наклонился и ухватил Сияну за волосы, вздергивая вверх. Маска с сально блестящими глазками оказалась совсем рядом. От палача шел дух давно немытого тела. Его аура была грязно-коричневой и почти истертой, очень слабой, как у домашнего животного. Хотя, у некоторых лошадей, верно служивших хозяевам и обладавших зачатками разумности, ауры встречались даже ярче. Работа палача считалась грязной. Редко на нее соглашались по доброй воле. Еще реже на скотской работе оставались людьми. Были и такие, кто компенсировал собственное зло спасенными жизнями, изучая врачебное дело. Но экземпляр, вцепившийся Сияне в волосы к последней категории, явно не относился.

— Ишь какая лупоглазая потаскушка.

— Пусти, — сквозь зубы проговорила Сияна, — твой хозяин не давал тебе разрешения меня трогать.

— У меня нет хозяина.

— Пусти! Ты не имеешь права! Я не преступница, никто не отдавал тебе приказов меня пытать!

— А разве ж я тебя пытаю, — хмыкнула маска, — я тебя еще и пальцем не тронул, а ты визжишь. Выдьмы, …ить, костер по вам плачет…Вам не угодишь.

— А ты попробуй накормить, напоить. Чего хватать со всей дури! У ведьм настроение о-очень переменчивое! — проговорила Сияна и постаралась кокетливо улыбнуться.

В глазах палача мелькнуло удивление. Он отпустил косу девушки, и Сияна грохнулась на пол.

— Ты чево, жрать хочешь, что ли?

Сияна передернула плечами, словно от холода, хотя в огромном камине во всю полыхало живое оранжевое пламя, вокруг распахнутого каминного рта, как лепестки, расходились длинные и не очень штыри и щипцы. Напротив стену украшали тяжелые цепи — не очень аппетитное помещение, но Сияна согласно кивнула.

— Ну это, — здоровяк задумчиво почесал затылок, — ща поищу, мож завалялось чего-нибудь заморить червячка…

Сияна, сжав челюсти, закивала, снова выдавив поощрительную улыбку. Ей даже страшно было представить, что из съедобного он мог в подобном месте найти.

— А выпить есть? — спросила девушка, подумав, что от воды ей вряд ил будет плохо, учитывая врожденный иммунитет, да и в горле пересохло.

— Покрепче хочешь?

— Не откажусь.

— Ща все будет в лучшем виде.

Здоровяк зашаркал куда-то в затемненную глубь помещения, а Сияна, аккуратно разминая стянутые за спиной запястья, медленно потянула шнурок, на котором болтался крошечный ключик. Скоро ключик оказался в ладони. Она не была уверенна, что ключ сам по себе творит или контролирует магию, но попытаться стоило. Она поддела зазубренным концом тугую сеть. Сеть чуть-чуть, но поддалась, натянулась, ослабевая в одном месте, перетягивая в другом. Словно пружина, сеть растягивалась, но ключик был крохотный, сеть зачарованная, эластичная и прочная, сплетенная из русалочьих волос. Ключик не мог порвать ее, но, приподняв, он дал ручейку магии согреть запястья. Сияна закрыла глаза, отбросила в сторону все мысли и сомнения, ловя каждую крупицу, каждую искорку. Капли воды, стекающие по стенам, огонь, пожирающий дерево, дерево, медленно отдающее себя огню, мох, покрывающий камень — все вокруг откликнулось на ее зов. Запястья нагрелись, тепло потянулось по рукам выше, туда, где сеть врезалась в кожу.

Сеть задымилась и лопнула.

Сияна была свободна.

— Где же я спрятал ее, а? Была у меня в заначке бутылочка одна — глазодралка, едрена вошь…тебя в …тудыть… — ворчал палач, раскидывая что-то железное, скрипя чем-то, шаркая и ругаясь. Сияна освободила ноги и бросилась к двери. Резерв был на пределе, но пришлось его почти потратить, чтобы дверь открылась и закрылась без лишнего шума. И вот перед ней темный коридор, она запахнула плащ и побежала.

Поворот. Никого.

Прямо, прямо, прямо.

Поворот. Свет факела ослепил. В горло воткнулось что-то острое и холодное.

— И куда ты собралась, дурочка? — услышал Сияна усталый голос Латисы.

— Латиса, дай мне уйти…пожалуйста…

— Мой господин велел мне заняться тобой…адвокат Сьян…

— Тоже будешь обвинять в самозванстве?

— В излишней предприимчивости…Мальчиком, кстати, ты мне нравилась больше. Меня даже влекло к тебе немного…А так ты смотришься, как дешевая шлюха.

— Латиса, я всегда считала тебя другом…

— Заткнись! — рявкнула Латиса и с размаху влепила звонкую пощечину. — Мой лорд был недоволен обманом, но, если ты будешь послушной, отделаешься легким наказанием…Пойдем, господин не любит ждать…

— Латиса, я прошу тебя…

Шпага проткнула кожу. Глаза Латисы зло сверкнули.

— Я теряю терпение! Развернись! Руки за спину!

Сияна подчинилась. Она чувствовала, что аура Латисы теряет стабильность, эмоции прорывались наружу. Ведьма была сильно расстроена, буквально чем-то потрясена. Но ведь не тем же, что юноша, к которому ее влекло, оказался женского пола? Запястья Сияны снова скрутила веревка, пропитанная амагической настойкой. Перестраховывается. Латиса единым всплеском могла сейчас размазать ее по стене. Шпага ткнулась между лопаток.

— Вперед!

Сияна свернула назад в коридор, из которого прибежала. Но затем Латиса направила ее в противоположное от пыточной направление, что немного порадовало девушку. Коридор уткнулся в лестницу. Факел Латисы высветил закручивающиеся вверх ступени. Сияна подумала, что, если правильно выгадать момент, то есть шанс столкнуть идущую следом ведьму. Но бить надо сильно. Надо сначала идти спокойно — притупить бдительность, а на самом верху ударить ногой так, чтобы ведьма кубарем слетела вниз и сломала себе шею. Тогда у Сины будет время, чтобы уйти. Некому будет бить тревогу. Они поднимались все выше и выше. Сияна слышала, как у Латисы сбивается дыхание и кончик шпаги подрагивает, соскальзывает ниже. Латиса отставала. Вот сейчас бы развернуться. Ударить. Сбросить. Сияна осторожно глянула вниз. Ступени тонули в темноте. Еще чуть-чуть и они снова окажутся на прямой. Куда ее ведет Латиса? К чему будет готовить? «Всемогущий чародей…» — подумала Сияна, собираясь развернуться, ударить. Она замешкалась. Кончик шпаги ее догнал. Сияна упустила момент.

Осталась одна ступенька. Закусив губу, подавив разочарование, проклиная собственную слабость, Сияна продолжила путь. Скоро они повернули в коридор, в глубине которого факелы высвечивали массивную дверь, по обе стороны которой темнели фигуры в туманных капюшонах. Перед дверью коридор расширялся, образуя небольшой холл, который, как желтый глаз, подмигивал поднявшимся по лестнице женщинам. Сияна застыла. Внутри кольнуло что-то, предупреждая о надвигающейся неприятности.

— Ну! Давай, пошевеливайся!

Тут в дверь с противоположной стороны постучали и истуканы в балахонах ожили и потянули створки. Дверь распахнулась настежь, выпуская фигуру в подбитом мехом плаще, из-под капюшона выбивались блестящие пряди русых волос.

— С вами очень приятно иметь дело, лорд Сервентус! До встречи!

Сердце Сияны забилось быстро-быстро. Этот голос…она не могла его не узнать…

Глава 17 — Трагическая

А была ли любовь? Может, ее и не было…

Сияна резко затормозила, не обращая внимания на распарывающее плащ острие шпаги.

— Надеюсь на плодотворное сотрудничество! Низкий поклон великому государю! — раздался голос жабы. Из-под плаща с мехом показалась изящная белая руку с длинными пальцами, поправила выбившиеся волосы и исчезла в коридоре, спрятавшимся за поворотом, гулко цокая каблуками по каменным ступеням.

— Что здесь делает младший князь Туманного княжества? — спросила Сияна, оборачиваясь к Латисе.

Шпага царапнула горло.

— Откуда ты знаешь младшего князя, а? — подозрительно спросила Латиса.

Сияна поняла, что сболтнула лишнего, но постаралась скрыть досаду за усмешкой.

— Кто ж его не знает! Он столько ведьм на границе перепортил!

Латиса вздернула брови вверх.

— И тебя? Ты ведь не девственница. — скорее утвердительно произнесла Латиса, презрительно кривя губы. — Но я не вижу на твоей ауре привязки. Кто тебя инициировал?

— Не важно…Он умер.

— Тогда ты должна была сгореть. Или ты, шлюха бесчувственная, никого кроме себя не любишь? Нацепила штаны и решила, что тебе все можно?

От Латисы шел жар, казалось, еще чуть-чуть и из глаз полетят искры, а из ушей повалит дым. Сияна сделала шаг назад и уперлась в стену. Кончик шпаги прокалывал кожу. Рука Латисы слегка подрагивала. Видимо, ей стоило огромных усилий сдержаться и не проткнуть Сияне шею.

— Латиса, не надо так нервничать, — попыталась быть дипломатичной Сияна. Латиса ее пугала.

— Нервничать, ха-ха! Не надо нервничать! Ты! Не надо меня злить! И не надо мне указывать, что делать! — злым шепотом ответила ведьма, грубо пихая девушку в плечо. Щеки Латисы раскраснелись. Злость была ей к лицу. Она выглядела живой, аура ее клокотала и искрила.

— Ты очень изменилась. Что-то случилось? — спросила Сияна.

Латиса не ответила, лишь грубо подтолкнула девушку вперед.

Увидев Латису, истуканы распахнули створки. Ведьмы оказались внутри. Это был просторный кабинет, большую часть которого занимали стеллажи с книгами. Кожаные переплеты разной степени истертости стояли, плотно прижавшись к друг другу, выстроившись на полках от пола до потолка. Небольшое окно было плотно задернуто темно-зеленой гардиной, рядом с окном стоял стол, где царствовал идеальный порядок — стопка бумаги ровно посередине, справа рядком выстроились гусиные перья. Сам хозяин, скинув капюшон, устроился у камина, где робко вспыхивали оранжевые языки, слизывая копоть с витой решетки.

— Привела?

— Да, мой господин! — ответила Латиса, склоняя голову и приседая в реверансе. Сияна получила чувствительный подзатыльник и, поколебавшись, решила тоже последовать правилам этикета.

Лорд-инквизитор ослабил завязки балахона, позвонил в колокольчик. Прибежал мальчишка с подносом. Ведьмы продолжали стоять, глядя в пол. Начищенный паркет блестел и отражал испуганное бледное лицо Сияны. Мальчишка зажег свечи в настенных канделябрах, стянул с лорда сапоги, подав тому мягкие тапки, поменял балахон на домашнее платье, налил в кубок что-то хмельное и душистое и, поклонившись, оставил лорда наедине с ведьмами. Сервентус махнул рукой, разрешая женщинам выпрямиться.

— Подойди ближе! — обратился он к Сияне. — Как тебя зовут? И не вздумай мне врать — язык вырву!

— Сияна. — ответила девушка, не зная, чем для нее обернется честный ответ.

— Знаешь ли ты, Сияна, что совершила преступление? Латиса сказала, что это ты создала морок и все это время дурачила нас. У Латисы есть доказательства — магическая сеть распознала отпечаток твоей ауры. Откуда взяла лицензию? Уж не убила ли ты достопочтенного господина Селентиуса?

— Что вы, мой лорд, конечно нет! Я нашла его бумаги на берегу. Подобрала, хотела вернуть. Но, так получилось, что я была в городе одна и мне нужно было хоть как-то заработать на кусок хлеба…

— Хватит. Я знаю, что ты врешь. Женщины лживы и порочны по своей натуре. К счастью, тебе повезло. У тебя будет возможность искупить грехи и обуздать порочность. Латиса, как ты оцениваешь ее магический потенциал?

— Не слишком мощный, но…достаточный, мой лорд. Сеть была почти полной. Но…мой лорд, она — не девственница…Хотя привязки к другому мужчине у нее нет.

— Такая юная шлюшка… — произнес лорд-инквизитор, причмокивая губами и шумно делая большой глоток из серебряного кубка, натертого до такой степени, что на него было больно смотреть.

— Раздень ее, Латиса!

Латиса обращалась со шпагой виртуозно. Секунда, и плащ, искромсанный на ленты, слетел на пол, повиснув лохмотьями на связанных запястьях, прикрывая серебряный ключик на шнурке. Сияну от стыда бросило в жар.

— Вы…вы… как вы можете! — закричала Сияна, отталкивая Латису, пытаясь убежать, спрятаться, только бы не стоять перед этой жабой в таком виде. Латиса ухватила ее за косу, хлестнув по щеке раз и другой. Голова Сияны мотнулась из стороны в сторону.

— Не смей! — прошипела Латиса, как разбуженная змея, схватила за шею, впилась ногтями. Сияна почувствовала волну чужеродной магии. Мышцы свело, и она поняла, что не в состоянии пошевелиться.

Инквизитор смотрел.

Сияна стояла, как статуя, только в глазах застыли слезы. Руки, стянутые за спиной, не давали прикрыться. Взгляд лорда блуждал по ее телу, останавливаясь на интимных местах. Лорд облизывал пальцы, хмыкал, потягивал свой напиток. Потянулся за сигарой. Закурил. Сияна чувствовала, как его взгляд липнет к ее коже, и ей казалось, что она покрывается сальной пленкой, которая воняет несвежестью и гнилью.

— Латиса, я хочу, чтобы ты тоже разделась и встала рядом.

— Как…прикажет мой господин.

Тонкие пальцы Латисы с аккуратно подстриженными ногтями ловко справились с застежками лифа. Вскоре верхняя юбка тоже слетела на пол, и Латиса осталось в одном нижнем белье — необычном и развратном на взгляд Сияны. Красный, вышитый кружевными цветами, корсет и панталоны в тон с черными кружевными оборками.

— Сними все!

Латиса скинула панталоны, стянула чулки, украшенные красными подвязками. Замешкалась с корсетом. Справившись, она выпрямилась. Сияна заметила, что, хотя ведьма казалась спокойной, кулаки ее были сжаты, костяшки пальцев побелели. А еще Сияна отметила, что без корсета фигура женщины несколько утеряла те изящные очертания, которые так соблазнительно смотрелись в строгих учительских платьях.

— Твои груди уже не такие упругие! Посмотри какие яблочки у этой юной потаскушки, торчат и наливаются. Небольшие, но сладенькие. А у тебя болтаются две бесформенные груши. Латиса! Вот зачем ты нашила себе это пестрое непотребство. Хотела меня обмануть!

— Мой господин, я…хотела быть для вас красивой. — в голосе Латисы звучало отчаяние. Сияна бросила на нее быстрый взгляд. Ее груди, освобожденные от корсета, казались огромными расплющенными караваями с большими темными пятнами сосков. На груди то здесь, то там виднелись побелевшие полоски шрамов.

— Ты стала старой, Латиса! Ты знаешь, эта юная шлюшка так похожа на тебя…Такие же отчаянные глаза, оранжевые, как у дикой кошки. Такие же губы цвета спелой клубники…Поверни ее. Я хочу посмотреть, достаточно ли упруг ее зад.

Латиса, больно впишись ногтями в плечи, развернула Сияну, словно куклу, заставив чуть наклониться вперед. Девушка зажмурила глаза, никогда еще ей не было так стыдно и противно. Обидно. За себя, да и за Латису. Она чувствовала, как дрожали пальцы женщины, как аура ее то бледнела, то вспыхивала, выдавая крайнюю степень волнения и отчаяния настолько глубокого, что Сияне хотелось ее и пожалеть, и ударить чем-то, чтобы вывести ее из этого самоубийственного ступора покорности. Но магия Латисы ее надежно обездвижила. Тело Сияны ей не подчинялось.

— Наклони ее ниже! Еще!

Сияне хотелось кричать. Исчезнуть и раствориться. Как же это ужасно, когда кто-то другой решает за тебя, владеет твоим телом, не считаясь с тобой, не принимая в расчет твою разумность. Сияна услышала, как скрипнуло кресло, и ее охватила дрожь. Дыхание перехватило, когда она услышала, как мягкие тапки шуршат по паркету. «Всемогущий чародей! Если он меня коснется — я умру!»

— Смотри, какая аккуратная маленькая дырочка! Твоя превратилась в бездонный мешок, особенно после Одержимого князя!

Сияну точно окатили ледяной водой. Она не видела лица Латисы, но ощутила, как ауру женщины скрутило, точно от отвращения, когда инквизитор упоминал прозвище князя. Что он имел в виду? Латиса и Мирван… «Всемогущий чародей! Этого не может быть! Этого просто не…Но, если здесь был младший князь, то есть вероятность, что Мирван тоже мог навестить Латису. Или она его…» Сияна сделала единственное движение, которое было ей доступно — закрыла глаза и постаралась сосредоточиться на дыхании.

Вдох — выдох, вдох — выдох.

Резерв пуст и пополняться не собирается.

Голос инквизитора звучал где-то рядом, но доносился словно откуда-то издалека.

— Я помню, какой тесной ты была первый раз, Латиса. Я кончил почти сразу, а твоя магия была слаще меда. Откуда в тебе появилось столько горечи? Может быть, потому что я стал тебя меньше пороть? Помнишь, как я отхлестал тебя первый раз? У меня была для тебя специальная розга, она с первого раза рассекала твою нежную кожу до крови. Ты так орала, просила тебя пощадить, я глотал твою боль, упивался ей. А еще мне нравилось смотреть, как тебя порют другие и засовывать свой член тебе в рот. Ты так сильно дергалась, задыхалась… Ты была очень сладкой, Латиса, но твое время вышло. Мне жаль…

Инквизитор снисходительно потрепал Латису по щеке и отвернулся. Он подошел к стене и отдернул гардину. За ней чернело небольшое углубление. Лорд-инквизитор взял подсвечник и высветил темноту. Сияна увидела стол, в середине которого возвышался конус, с него свисали тяжелые цепи. На краю стола лежало четыре кинжала, рукояти которых были украшены крупными камнями. Как клумбы в райском саду: красный, желтый, синий, зеленый. Сервентус взял первый, сверкающий красным, кинжал.

— Ты знаешь, что я от тебя хочу. Правда, Латиса?

— Да, мой господин.

— Готова ли ты, моя рабыня, отдать мне свою магию и свою жизнь, как когда-то передала мне свою душу и свое тело?

— Я вся принадлежу вам. Я служила вам верой и правдой много лет. Если я вам больше не нужна, я с радостью приму смерть…

— Ты же знаешь Латиса, я собрался бросить вызов самому Императору. Наш орден ждал этого момента много лет. Одержимый и его брат подвернулись очень кстати. Их силами мы проложим себе дорогу к власти. И расшатаем источник. Младший князь заглотил наживку. Скоро, очень скоро мы начнем действовать. Мы хотим, чтобы зло пролило свой яд, чтобы все увидели истинное лицо Императора и его порочного сына. Пусть зло выходит на свободу, и тогда мы, братья, истинные пастыри заблудших душ, сможем ему противостоять и спасти тех, кто захочет быть спасенным. Твоя жизнь, твоя магия, твоя душа служили и будут служить нашему великому делу.

— Да снизойдет на нас благодать непревзойденного! — пробормотала Латиса одеревеневшими губами.

Сердце Сияны колотилось, как безумное. Она смотрела, как Латиса подходит. Как склоняет голову. Как инквизитор заносит руку с кинжалом. Как царапает кожу, пересекая кровавой линией груди, как Латиса закусывает губу, стонет, отклоняя голову назад. Кудри, выбившиеся из ее строгой прически, липнут ко лбу, покрывшемуся испариной. А инквизитор продолжает рисовать красным кинжалом древние символы. Сияна вдруг вспомнила, что в библиотеке Мирвана она нашла книгу, которую не сразу решилась взять в руки. От книги веяло темной и страшной магией, как от Эшрада во время их последней встречи. Кровавые символы, которые проявлялись на коже Латисы, очень напоминали те руны, которые с трудом, но все-таки частично удалось ей рашифровать. Она вспомнила картинку, где изображался жуткий ритуал — обряд передачи души и магии. Необратимый. Древние служители Тьмы, которых называли «ловцами душ», проводили такой обряд с пленными. Поэтому редко кто попадал в плен к этим воинам. Все предпочитали смерть, чем такую судьбу. Человек, подвергшийся этому обряду терял свободу не только в земной жизни, но и за гранью.

— Твой живот, ка сдутый мяч, Латиса! Как же я раньше этого не замечал!

Инквизитор взял желтый кинжал, поворачивая Латису спиной и начиная рисовать на ней такие же узоры.

— Твои ягодицы, как прокисшее тесто. — бурчал лорд себе под нос, спуская кинжал ниже. — Расставь руки в стороны, Латиса! Я разрешаю тебе кричать и плакать, если очень больно!

Сияна зажмурила глаза. Ей было жутко. Страшно. Больно, точно резали ее саму. Она попыталась успокоиться, попыталась ухватить ключик, но магия Латисы была слишком сильной. Она стояла, слушая стоны и рыдания ведьмы, судьбу которой ей по желанию лорда Сервентуса предлагалось повторить.

«Прекратите! Прекратите! Что вы делаете!» — стучали в ее голове слова. Бились, пытаясь пробиться наружу. Тщетно.

Синий кинжал принялся за левую руку.

Все тело Латисы было истерзано.

— Твои руки стали дряблыми. Ты — червивое яблоко в спелой кожуре! Кричи, Латиса! Мне нравятся твои слезы! Хочешь ли ты, чтобы я овладел тобой последний раз?

— Мой… господин…Я чувствую, что мое тело перестало дарить вам удовольствие…

— Да, но твой рот достаточно умел, чтобы я мог позволить тебе порадовать себя перед смертью. Руны должны пропитать твою ауру, на это требуется время. Я готов разделить с тобой последнюю ночь.

— Я хочу потратить последнюю ночь на подготовку новой рабыни. Она своенравна и плохо знакома с искусством любви. Она привыкла лишь раздвигать ноги, но не знает, как подарить вам наслаждение.

— Ты думаешь, что я не способен сам обучить свою рабыню? Учеба — это боль, Латиса. Боль, страх и наслаждение. Три составляющие, которые самого своенравного человека обращают в безвольного раба.

Инквизитор снял со стены плетку, подошел к Сине, за волосы выпрямил ее и со всего размаху ударил по обнажённой груди, по животу, бедрам. Снова двинулся вверх. Обошел, отхлестал по спине. Из глаз Сияны хлынули слезы, но она продолжала стоять безвольной статуей. Она — последняя зеркальная ведьма, на ее запястье самый могущественный артефакт, а ее наказывают, как преступницу, как дворовую девку по голому заду. Где предназначенная ей великая миссия? Может быть, лучше было умереть в объятиях Эшрела. «Ох, Лоходониус, где ты? Где ты?»

Инквизитор запыхался, глаза его заблестели возбуждением.

— Я не могу тебя взять, пока не активировались руны. Знаешь, мне бы хотелось, чтобы в первый раз ты была в облике Сьяна.

Инквизитор швырнул плеть в сторону. Подошел к Латисе, нагнул ее и, пыхтя, овладел, вдавливая пухлые ладони в ее окровавленные бедра.

— Забери ее, Латиса! Отведи ее в красную комнату, пусть ее вымоют, и подготовят. Я не хочу, чтобы ее кормили. Хочу, чтобы она была голодной. А ты возвращайся. Эту ночь я хочу подарить тебе. Как только руны активируются, ты соединишь ауру шлюшки с моей и сделаешь на меня привязку. Надеюсь, ее магия будет сладкой. Как твоя.

— Мой Господин, она должна добровольно согласится стать вашей рабыней.

— Я помню. Согласится. Я умею убеждать! Ты же согласилась. Можешь взять мой плащ. Шлюшку оставь раздетой.

Подтолкнув Сияну на выход, Латиса освободила ее ноги, оставляя верхнюю часть туловища все такой же обездвиженной. В коридорах было пусто, но девушка все равно ощущала себя так, словно тысячи глаз смотрели на нее, тыкая пальцем и крича вслед: «Шлюха! Шлюха! Шлюха!» Сияна попыталась отогнать стыд и сосредоточиться на том, как они идут, куда поворачивают.

Латиса направляла ее вниз. Становилось все холоднее. Наконец под ногами захлюпала вода. Сияне показалось, что она слышит шум ветра и цоканье копыт над головой. Вот они свернули, и перед ними возник длинный темный туннель. Шпага уперлась между лопаток. Сияна смотрела вперед и понимала. Ей в этот туннель нельзя. Интуиция вопила и в ужасе царапалась. Сияна обернулась и посмотрела в глаза своей спутницы. Губы Латисы тряслись, зрачки расширились и покраснели. И Сияна подумала, что ведьма привела ее сюда только с одной целью. Убить.

За спиной послышались шаги. Латиса опустила шпагу.

— Вот она! Я выполнила обещание. Теперь твоя очередь. Ты должен помочь активировать обратный ритуал подчинения. И побыстрей. Тут рядом шныряет и вынюхивает братишка Одержимого.

— Князья в чем-то тебя подозревают?

— Меня? Вряд ли. — Латиса грустно усмехнулась. — Они ведут свою игру. Но свидетели нам в любом случае не нужны.

— Очень хорошо. Я держу свое слово. Мне надо только убедиться, что это действительно моя невеста.

«Невеста? Невеста! Всемогущий чародей! Не смешно!»

Совсем не смешно. Сияна не могла повернуть голову, только хлопала глазами, глядя, как лицо Латисы меняется, а в глазах ненависть сменятся торжеством и предвкушением близкой победы. Шаги приблизились. Плеча девушки коснулись чьи-то пальцы. Длинные и цепкие, как у ворона. Через минуту она увидела их обладателя — высокого, светловолосого мужчину с задумчивыми голубыми глазами. Тонкие губы растянулись в довольной улыбке.

— Да, это действительна она… — бросил он Латисе. И, обращаясь уже к Сияне, произнес:

— Здравствуй, Суженная. Долго же я тебя искал.

Глава 18 — Романтическая

Душа разбита на осколки,

Рассыпана, истерта в пыль.

Любовь поставлена на полку,

А чувства сосланы в утиль.

НО не устанем бесконечно

Опять и вновь дерзить судьбе.

И рисковать своим покоем

Шепча «люблю тебя» Мечте.

— Будешь с ней миловаться после! Мы теряем время! — зашипела Латиса, обрушивая на Сияну волну, которая сшибла ее с ног, оглушила и ослепила. Запястье проехалось по шершавой стене, царапая кожу до крови. В тот же миг Сияна ощутила, как нагревается ключик, чуть ослабляя чужеродную магию, как к ней возвращается зрение. Над ней склонилось взволнованное лицо того, кто назвался «суженным». Его руки заворачивали ее во что-то теплое, аккуратно устраивая возле стены.

— Потерпи чуть-чуть. Я должен выполнить обещание, а потом я заберу тебя отсюда. Ты никогда не должна была сюда попадать. Прости, что меня не было рядом.

— Хватит болтать, Джакк! Я жду!

Тот, кого назвали Джакком, нехотя разжал объятия и направился к Латисе. Сияна чувствовала, что магия Латисы не отпускает ее до конца, хотя ее собственная по капле, но растекается по телу, успокаивая и согревая.

— Что же за ритуал ты задумала проводить? Уверенна, что сейчас подходящее время и место?

— Нет! Но у меня нет выбора. Руны активированы. Латиса скинула плащ.

— Э-э-э… — присвистнул Джакк. — Кто ж тебя так?

Латиса не ответила, разгоняя руками лужи, высушивая ровное пятно, подхватывая шпагу, прокалывая палец и принимаясь очерчивать окружность собственной кровью.

— Латиса, а что требуется от меня?

— Твоя некромантская сила.

— Смешно. Из меня никудышный некромант, ты же знаешь.

— Но все-таки некромант. Этого будет достаточно.

— Если ты так считаешь, я не против. Но я не буду участвовать вслепую. Объясни, что за ритуал. Эти руны на твоем теле, от них разит Тьмой.

— Лорд Сервентус решил, что моя душа и моя магия могут ему послужить и после моей смерти. Но он не некромант. Он не может удерживать и генерировать магию сам, будь то магия смерти или магия жизни. Поэтому извращается, теряет разум и призывает Тьму. Он возомнил себя всесильным и тешит себя надеждой жить вечно, как Император, поглощая души и жизни других… Он думает, что может покорить Тьму. Ха-ха! Ему не удалось покорить даже меня! Кто он? Пустышка, без капли магических способностей! Он целиком и полностью принадлежит мне. Я заберу себе его тело, его власть, его деньги. Даже его братья будут мне подчиняться.

— Латиса, ты — страшная женщина.

— Я начерчу несколько рун. Две из них требуют активации некромагией. Когда весь круг активируется, руны стянут обратную петлю. Я и наш достопочтенный лорд-инквизитор поменяемся телами. Но ты должен подстраховывать, чтобы моя сфера не покинула меня вместе с телом и замкнуть его привязку на обратный отток.

— То есть ты хочешь сознание лорда Сервентуса запихнуть в свое тело? Зачем?

— Отправлю его в услужение к Одержимому князю.

Сияна не могла двигаться, но воображение у нее заработало на полную катушку. Мирван терзает тело Латисы, а на ее лице выражение ужаса и маленькие серенькие глазки лорда-инквизитора полны отчаяния и слез. Мохнатая лапа Мирвана сжимает бедра. Сияна зажмурилась.

— Это месть? — спрашивал между тем «Суженный»

— Любовь. — ответила Латиса, замыкая круг.

— Не хотел бы я, чтобы меня так любили. — ответил Джакк.

— Не волнуйся, тебя и не будут. Твоя… «суженная» — холодная и расчетливая авантюристка. Разве она знает, что это такое — отдаваться полностью и так же сполна все требовать назад? Руку!

Джакк послушно протянул руку. Круг, наполняясь кровью багровел и светился. Наконец, сложный узор был завершен. Латиса встала в центр круга, сложила руки на животе. Закрыв глаза и раскачиваясь из стороны в сторону, она забубнила себе под нос тягучее заклинание на незнакомом Сияне языке. Джакк встал на колени за пределами круга, раскрыв ладони, которые черными нитями соединялись с некоторыми из символов. Сияна пригляделась к его ауре — она была зеленой, как у эльфов, черной некромагии в ней была жалкая капля, удерживать вплетенные Латисой символы было ему нелегко. Он закусил губу, на лбу выступила испарина. Латиса между тем раскачивалась сильнее, ее напевы раздавались все громче. И вот руны на ее теле засветились, вспыхнули. На мгновение она оказалась словно в эпицентре бурного пожара. Жар обдал щеки Сияны. Латиса вся вспыхнула, но вместо того, чтобы осыпаться пеплом, ее тело начало стремительно меняться. А в районе пупка, там, где были сложены ее руки, вспыхнул и затрепетал светло-желтый, сплетенный из золотой проволоки шар. Сфера. Душа. Такая яркая, несмотря не на что. Душа билась, как запертая в клетке птица, точно разбуженные, уплывающие за языками пламени руны, тащили ее за собой. Но нити, выставленные Джакком, не давали ей ускользнуть. Тело Латисы окутало облако едкого дыма. Привычный облик ведьмы расплывался, распадался, растворялся. Медленно — медленно, давая пространство для новых, пухлых, точно ватных форм. Волосатое, бледное оплывшее тело, с толстыми, как кабачки, ногами и руками, короткая шея, лицо с маленькими глазками, теперь горевшими янтарем, арбузный живот, нависший над поникшей мужественностью и довольная улыбка Латисы. «Получилось» — , подумала Сияна. Ей почему-то тоже было радостно, словно пазл сложился так, как надо, и нарушенная гармония мира вошла в равновесие.

— Фу-у-у, — выдохнул Суженный откидываясь назад, опираясь на стену. Круг погас.

— Фу-у, — выдохнула Латиса и довольно почесала волосатый живот. — Подай-ка мне балахон. Я готов вернуться в кабинет и приступить к своим обязанностям. А ты забирай свою невесту…и сваливай, пока все спокой…

Окончание потонуло в гуле, которой накатил неожиданно. Загудели стены, пол. Загудело жерло туннеля. Вода в лужах. Сводчатый потолок задрожал. Посыпалась пыльная крошка. Сияна начала сползать на пол, все такая же неподвижная и беспомощная.

— Что это?! — перекрикивая гул, спросил Джакк.

— Не знаю, но лучше по-быстрому исчезнуть…

Латиса взмахнула рукой, накинула балахон, надвинула на лицо туманный капюшон и бросилась мимо Сияны, касаясь ее плеча и забирая сковывающую ее магию.

— Сияна! — крикнул Джакк, пытаясь подняться, падая и пробираясь к Сияне на четвереньках. Он протянул руку, помогая ей встать.

— Сияна… — прошептал он. Холод его глаз таял, как лежалый снег в аперльских лучах. И ее сердце тоже растаяло. Вздрогнуло и забилось быстрее. Его взгляд поймал Сияну, согревая и она почувствовала, как его пальцы переплетаются с ее, как внутри, точно расцветают цветы, магия накрыла ее, как теплый ветер. Запах клубничного варенья. Свежескошенный травы. Точно налетевший вихрь, она увидела, как разбегаются грани. Вот дом, где резные фигурки на ставнях. Отец. Рядом с ним очень красивая женщина с длинными, почти до земли волосами, черными, как крылья ворона. Джакк в белой рубашке с расшитым серебром воротом. С букетом васильков в руках. Укрытые облаками малахитовые горы. Сияна увидела себя в небесно-голубом платье. Ее, еще совсем светлые волосы, развеваются на ветру. Ее рука в руке Джакка. Он смотрит на нее с нежностью. Так, как Мирван смотрел на свою принцессу. Так, как жених должен смотреть на свою невесту. Его губы тянутся к ней. Он целует ее нежно и трепетно. Так, как и должно целовать ту, которую любишь. Которую считаешь равной, с которой собираешься разделить жизнь земную и вечную. Лепестки роз кружатся вокруг них. Ключик на ее запястье теплеет. Обжигает. Сияна крепче сжимает его ладони. Он — действительно ее суженный. Они должны быть вместе. Все, что случилось с ней — неправильно. В этой реальности ей не быть счастливой. Она должно расставить все по местам. И тогда день их свадьбы действительно наступит. А ее князь — ее князь никогда не был ее.

Не должен быть.

И не будет.

— Сияна, здесь опасно оставаться! — закричал Джакк, отгоняя видение и подталкивая к выходу.

Гул усилился. По потолку побежали трещины. И вдруг потолок раскололся, точно скорлупа, впуская внутрь блеклое вечернее небо. Рядом с Сияной закружился, завертелся и замер черный некромантский вихрь и Джакка сразу отнесло от Сияны на несколько метров. Из вихря вынырнул Эшред, по-свойски крепко обняв Сияну, утыкаясь подбородком в ее волосы, крепко и бережно прижимая ее к себе, судорожно вдыхая ее запах, замирая, сжимая ее так, что Сияна услышала безумный бег его сердца.

— Хвала Тьме, ты живая! — выдохнул он.

А вокруг кружилось облако пыли, медленно оседая на обломках каменных стен. Они стояли на дне котлована. Там наверху возвышались дома. По краю воронки сбились зеваки. Высоко-высоко бледнело небо, летали птицы, а на усыпанном каменной крошкой полу с трудом, но все же поднимался на ноги Джакк.

— Убери руки от моей невесты!

Твоей кого? — Эшред зло сверкнул глазами, огляделся. — Никого и ничего твоего я здесь не вижу. — Я обнимаю свою невесту, и ты здесь вообще не к месту и ни при чем.

— Гхм…господин инквизитор. А вы не могли бы меня чуть менее крепко обнимать. — попросила Сияна, радуясь, что снова может говорить. Но не зная, как относиться к тому, что ее снова обнимает…Эшред.

— Прости, — Эшред разжал руки, продолжая лишь бережно придерживать Сияну за плечи. Он осторожно поцеловал макушку горячими, обжигающими до дрожи губами. Развернул, вглядываясь в ее лицо.

— Сияна, я так испугался за тебя…Сервентус…тебя обидел? — спросил Эшред.

Сияна пожала плечами, вспоминая, как Сервентус хлестал ее плеткой — кожу саднило и жгло. Но все могло быть гораздо хуже.

Глаза Эшреда потемнели.

— Я убью его. Воскрешу и буду убивать бесконечно.

— Не стоит. Пусть живет и мучается. — ответила Сияна

— Пойдем домой?

— Э-э-э… — Сияна завернулась в плащ, плотный, пыльный, забрызганный грязью, мужской дорожный плащ. Чуть отстранилась, пригляделась к Эшраду, его лицо казалось совсем юным, растерянным, даже испуганным. Глаза горели, глядя на нее с ожиданием, смятением и чем-то еще, что Сияна не могла определить.

— Домой, это куда? — наконец спросила она.

— Никуда она с тобой не пойдет! — выкрикнул поднявшийся, наконец, на ноги Джакк, сверкая глазами и выхватывая шпагу.

— Смотри-ка, Сияна, твой новоявленный женишок хочет повторить твой подвиг. Скажи ему, что этого делать не стоит.

— Не надо прятаться за женскую спину, некромантский выродок. Говори мне сам, если тебе есть, что сказать. А лучше не болтай, а защищайся! Или ты струсил?

— Я быстро! — сказал Эшред, нежно целуя Сияну в лоб. Сияна вздрогнула, отстраняясь. Эшред грустно улыбнулся, отпуская плечи девушки.

— Боишься меня? Ну да, я сам виноват…

Эшред сделал шаг вперед. Обнажил шпагу и поманил противника свободной рукой, кривя губы в презрительной усмешке. Джакк встал напротив, серьезный и собранный. Бледный, голубые глаза сверкают, как холодная сталь клинка. Сияна посмотрела на его ауру. Та пульсировала быстро-быстро, светлея и скручиваясь. Девушка поняла, что Джакк устал — обряд дался ему нелегко, а Эшред, юный и бодрый, как никогда, был заряжен энергией на полную катушку.

— Послушай… — Сияна мучительно пыталась вспомнить имя «суженного», но не могла. Она очень устала. Мозг возмущенно тормозил и требовал одного — спасть, срочно спать. Эшрэд усмехнулся.

— Кажется, дама не помнит твоего имени. Представься, чтобы мы отправили тебя родственникам. Или ты завещаешь свой трупик местной академии?

— Джаккард Юлиус к вашим услугам, сэр.

— Джаккард Юлиус…Джаккард Юлиус…Уж не тот ли это Джаккард Юлиус, которого с громким скандалом выгнали из академии за попытку надругаться над трупом?

— Я не надругивался над трупом! — заорал Джакк, краснея, как помидор. — Я хотел его закопать по-человечески!

— Ну да, конечно. Случайно поскользнулся и оказался сверху…на несвежей покойнице. И проспал на ней до утра.

— Я проводил исследование!

— Чем мертвые женщины отличаются от живых?

Джакк побагровел. И бросился на противника. Шпаги скрестились. Зазвенела сталь. Эшред наступал, теснил, не давая Джакку отдышаться.

— Господин Инквизитор не надо! Пожалуйста, не надо!

А наверху на края воронки наступала толпа любопытных.

— Во, смотрите, чего некроманты делают! Полдома лорду Инквизитору разворотили!

— Они ему мстят! Потому что вступился за мальчишку- адвоката!

— Совсем некроманты стыд потеряли! Скоро весь город с землей сравняют!

— А нас на опыты пустят! Или сожрут, как адвоката Сьяна!

— Бей некромантов!

— Бей нелюдей!

Толпа взревела. Кто-то бросил камень. Первый. Остальные посыпались, один за другим. Сияна вжалась в стену, она была с краю и камни ей не угрожали. Эшрад выставил щит, а вот Джакк послужил отличной мишенью. Сразу несколько камней, довольно крупных и тяжелых, обрушились на него. Один заехал по затылку, другой в нос, третий в лоб. Джакк упал, кровь побежала по лицу. Толпа возрадовалась и хлынула вниз, преодолевая каменные разломы, в неистовой радости собираясь добить упавшего.

— Сияна, мы уходим! — безапелляционно заявил Эшрад.

— Нет! — крикнула в ответ Сияна, бросаясь к Джакку.

Какой-то камень чуть не задел Сияну, Эшрад успел притянуть ее к себе, открывая воронку.

— Держи их! — заорала толпа.

Эшред потянул Сияну, та обхватила голени Джакка, намертво вцепившись, и они все втроем провалилась в некромантский вихрь.

Вихрь выплюнул их на пол в просторном холле. Холл блестел и переливался чистотой, но слабый запах гари напоминал о недавнем пожаре.

— А-а-а! Мой лорд, простите! Я просто не привыкла…Извините!

Сияна обернулась на знакомый голос. Рыжеволосая девушка, присев на корточки, собирала на поднос побитую посуду. Девушка вскинула голову, встретилась глазами с Сияной.

— Телла! Телла?

— Добрый день, госпожа! — откликнулась та, бросая презрительный взгляд на потрепанный плащ и, естественно, не признавая Сияну.

— Господин Инквизитор, — шепотом обратилась Сияна к Эшреду, — Телла…она…она…вы сделали из нее…зомби?

— Нет, я просто успел зацепить ее душу и обратить вспять собственную магию. Я решил, что ты расстроилась — и вот. Теперь у тебя есть горничная.

Сияна пригляделась к Телле, аура девушки сверкала и переливалась жизненной силой. Она снова посмотрела на Эшреда. Его бледное, непривычно молодое лицо, плохо соответствовало напряженному взгляду лихорадочно блестящих зеленых глаз. Сияна смотрела на Эшрада с недоверием и удивлением. Сколько же сил, какую же некромантскую мощь надо иметь, чтобы оживить того, кто был окончательно мертв. Даже Лоходониус, бог, хоть и карликовый, сказал ей, что это невозможно.

— Я сделал это зря?

— Нет, конечно же, нет. Спасибо! — ответила Сияна, чувствуя себя крайне неловко под его пристальным взглядом.

Джакк тихонько застонал, завертелся. Сияна отвернулась от Эшрада, коснулась подбородка Джакка.

— Телла, познакомься — это леди Сияна. — громко заговорил Эшред. — Твоя обязанность ей прислуживать и делать это хорошо. Сейчас иди приготовь ей ванну, а по дороге пришли кого-нибудь на помощь нашему раненому гостю.

— Слушаюсь, мой лорд…моя леди.

Телла сделала реверанс, подхватила поднос и исчезла.

— Сияна, нам надо поговорить, но ты устала…Сияна! Сияна, если ты оставишь этого юнца в покое, то, клянусь, я его зарежу!

Сияна повернулась к Эшреду, глаза которого потемнели. Она поспешно отняла руки от щеки Джакка, с которой пыталась стереть запекшуюся кровь.

Эшред наклонился, обхватил девушку за плечи и заставил подняться с пола.

— Я клянусь, что с ним будет все нормально, если ты сейчас сделаешь то, о чем я тебя попрошу.

Скользя по полу, в холл вошел тролль- ассистент.

— Мой, лорд. Что прикажете?

— Забери! — произнес Эшред.

— Как всегда в лабораторию, на опыты?

— Нет! — одновременно произнесли некромант и Сияна.

Сияна испуганно. Некромант насмешливо.

— В гостевую. Промой раны и накорми.

— Слушаюсь, мой лорд.

Тролль — ассистент, с непривычной для того маленького существа легкостью, подхватил все еще бессознательного Джакка на руки и понес из холла прочь. Сияна отметила про себя, что на ауре ее «суженного» имеются всполохи не опасного, но все же магического вмешательство. Эшред явно не желал, чтобы тот приходил в сознание быстро.

— Пойдем, я провожу тебя в твои покои.

— С ним действительно все будем в порядке?

— Моего слова для тебя недостаточно? Ты не веришь мне, Сияна?

— Я…не знаю, чего от вас ожидать.

— О, Тьма!

Эшред вдруг закрыл лицо руками и застонал.

— Сияна, я…Прости меня! Слышишь, прости!

Он шагнул к ней, осторожно коснулся ладоней своими длинными холодными пальцами.

— Я благодарен судьбе, что ты осталась жива, Сияна. Я не знаю, какие вмешались силы, но, если бы не они, твое тело обратилось бы в прах, и я бы не отыскал тебя за гранью или сошел бы с ума, пытаясь тебя оттуда достать. Этого больше не повториться. Я не прикоснусь к тебе до тех пор, пока не буду уверен, что ты будешь в безопасности, что ты готова. Что ты желаешь меня так же сильно, как желаю тебя я. Ты веришь мне? Сможешь ли ты простить меня? Почему ты молчишь?

— Я не знаю…

— Ты боишься меня? Я вижу в твоих глазах страх. Я готов отдать все на свете, чтобы ты смотрела на меня по-другому.

Он осторожно коснулся ее пальцев горячими губами. Девушка закусила губу. Ей не нравился этот разговор. Аура нектоманта вспыхивала черными всполохами и была нестабильна. Но он говорил правду. Он действительно раскаивался, но кто знает этих некромантов. Они слишком на грани, чтобы им можно было доверять.

Сияна сделала небольшой шаг назад. И ещё.

Руки Эшрэда осторожно легли ей на плечи, прерывая отступление.

— Сияна, я был не в себе. Я выпил яд, который не угрожал смертью мне, но должен быть убить того, кого я люблю. Но ты осталась жива. А я понял, что такое настоящее чувство. Я люблю тебя, Сияна. Я никого и никогда не любил. Не отталкивай меня! Я хочу, чтобы ты была со мной. Была моей. Я сам рассчитаюсь со своим отцом. Я не пущу тебя на бал. Я сниму с тебя эту чморскую метку и сам убью это чудовище, а ты будешь моей императрицей. Скажи, Сияна, могу ли я надеяться на твою любовь?

— Господин Инквизитор…

— Эшред, зови меня Эшред..

— Я, боюсь, господин Эшред, что… все это слишком неожиданно и…

— Скажи мне «да», Сияна.

— Я не могу…

— Почему? Ты не любишь меня?

— Нет…то есть не в этом дело…

— Ты до сих пор любишь Одержимого?

Глаза Эшреда превратились в две черные щелки. Казалось, внутри сгущается сама Тьма.

— Князь здесь ни при чем…

— Тогда будь моей! Не отталкивай меня!

Некромант притянул девушку ближе. Сияна ощутила жар его желания.

— Эшред, я не могу!

— Почему?

— Вы…ты… — мой брат!

— Брат? Брат!? Я — твой брат?

Эшред отпустил ее плечи, запрокинул голову назад и…расхохотался.

Глава 19 — За стеклом

Мертвых любить проще, чем живых…

— Прости, маленькая моя…Но это действительно очень смешно.

— Ничего смешно я в этом не вижу… — тихо ответила Сияна, плотнее кутаясь в плащ.

— Хм, как сказать, как сказать…

Он заправил выбившуюся из хвоста медовую прядь себе за ухо, улыбнулся белозубой мальчишеской улыбкой.

— Что ж, тогда позволь мне, абсолютно по-братски проводить тебя наверх. Примешь ванну, переоденешься. Мы поужинаем. Поговорим. Как брат с сестрой.

Эшред проказливо улыбнулся и подставил локоть.

— Ну? Чего ты боишься? Мы же родственники. Идем!

Сияна вздохнула, подала руку, другой придерживая плащ, и они поднялись по лестнице, прошли по коридору и остановились у двери. Дверь распахнулась. На пороге стояла довольная Телла.

— Лорд, леди. — торжественно произнесла Телла. Сияна отметила, что на ней было очень строгое платье, с белым закрытым воротничком вместо привычного декольте. — Ванна готова!

— Сияна, — произнес Эшред тихо, наклоняясь к уху, почти касаясь губами мочки.

И это «тихо» заставило Сияну напрячься.

— Я знаю пристрастия лорда Сервентуса. — Если ты позволишь мне залечить последствия…Совсем быстро. По-братски.

— Спасибо, не надо. — поспешно ответила Сияна, двигаясь ближе к Телле.

— Я не буду настаивать. Но… впрочем, неважно. Он заплатит за все. Ужин через час. Я зайду за тобой. Нам надо многое обсудить…в свете наших родственных отношений.

Инквизитор поцеловал ее похолодевшие пальцы, его губы скользнули к запястью, прижимаясь крепче, и неожиданно Сияна ощутила, как от запястья по всему телу будто разбежались муравьи, щекоча теплыми лапками кожу, сбегая вниз и легкой дрожью отдаваясь внизу живота. Сияна вырвала руку и отпрянула от Эшрада, как ошпаренная. Эшрад усмехнулся и пошел прочь.

Телла заохала, запричитала, увидев покрасневшую, местами с кровавыми подтеками кожу, вылила в теплую воду десяток пузырьков:

— Этот, чтобы ранки заживали! Вот это для гладкости, этот- пахнет хорошо. Этот не знаю для чего, но чувствую — пойдет на пользу…Ох, леди, голову бы оторвать этому чморошнику. И как только рука поднялась — вы же такая худенькая, тоненькая, нежная! Лорд Эшред ему покажет, повыдергивает руки-ноги и все остальное! Наш лорд — он такой! Вы за ним, как за каменной стеной. Уж он-то вас не обидит.

Сияна могла бы с ней поспорить на эту тему, но ей было лень. Вода, теплая и ласковая, как объятья бабули, успокаивала. Болтовня Теллы убаюкивала. Сияна закрыла глаза, ощущая, как она наполняется магией, как уходит боль, как тело становится легким, точно растворяется в воде. Умелые руки Теллы массировали плечи, втирая душистое апельсиновое масло, намыливали волосы, аккуратно споласкивая и тоже втирая в них что-то душистое и приятное… Сияна задремала. И оказалась в пустых, извилистых коридорах. Она знала, что ей нужно поторопиться. Там, впереди что-то очень важное. Что-то, что она не может пропустить.

Мирван сидел за столом, обхватив поросшее жесткой шерстью лицо. Рядом с ним на столе стоял недопитый стакан. Что-то внутри Сияны дрогнуло. Захотелось подлететь к нему и обнять. Она рванула вперед, …но больно стукнулась о стеклянную стену. Стена вздрогнула, пошла волнами, но устояла.

— Брат! — услышала девушка ненавистный голос младшего, который до этого незаметно сидел в углу. Ротаэль встал, подошел к Мирвану, тронул его за плечо. — Брат, ты меня слышишь?

Мирван сбросил его руку, схватил стакан, залпом выпил, швырнул стакан на пол.

— Я сказал тебе — уйди! Уйди, я не хочу тебя видеть! Я никого не хочу видеть! Я сдохнуть хочу, понимаешь ты? Нет?

В голосе Мирвана звучало столько тоски, столько боли, что у Сияны что-то защемило внутри, заворочалось, некстати нахлынули воспоминания, губы словно снова ощутили сладость поцелуев, тело, как запылившаяся гитара, загудело, призывая знакомые руки играть на нем. Ласкать. Сияна потрясла головой. Она любила молодого черноволосого мужчину, с упругим гладким телом и сильными руками, а не седое чудище с лохматыми лапами, скулившее, точно раненный зверь. Но только сердце все равно отзывалось, тосковало, хотело его любить в любом облике.

Ведь это был ее князь.

По крайней мере, в этой реальности.

А другой пока для нее не существует.

— Мирван, я получил бочки с зельем, пора приводить наше войско в боевое состояние. Моих сил не хватит, чтобы, как должно, прокачать наших зомби. Через три дня ежегодный бал, по завершении которого Император обычно проводит обряд подчинения источника. Лорд Сервентус предполагает, что крон-принц планирует переворот именно во время обряда. Если Император будет устранен, то у нас есть шанс перехватить контроль над источником. 7 магически одаренных сфер и кровавые реки на улицах города, благодаря нашим зомби — и источник наш. Твой. Ты — новый Император, Великий и Бессмертный. Главное, вовремя проникнуть во дворец. Ты приглашен для поздравления невесты, но прибудешь чуть раньше. Лорд Сервентус встретит нас и…Мирван, ты слышишь меня?

— Не слышу…

— Там еще лорд-инквизитор тебе особую посылочку передал — мешок с ведьмой. Кажется ее Латиса зовут. Что с ней делать?

— Делай, что хочешь! Мне она не нужна. Сам развлекись или отдай дружине…

— Как скажешь. С ней мы позже разберемся, а вот с зельем тянуть нельзя. Да очнись же ты, Мирван!

— Забери тебя Тьма! Идете вы все к елдыгину троллю!

— Мирван, мы столько ждали подходящего момента, только подумай, какая власть сама плывет к тебе в руки…

— Мне не нужна власть! Из-за тупой жажды власти я потерял ту, без которой все в этом мире не имеет смысла. Понимаешь?

— Похоже, проклятье прогрессирует…Теперь в опасности твой мозг. Брат, ты о чем?

— О чем я? Ты еще спрашиваешь? Я любил Сияну! Любил! Знаешь ли ты, что такое любовь? Не знаешь? Я тоже не знал! Я чувствовал, что она нужна мне, что она должна быть рядом, принадлежать мне, обнимать только меня. Но я не понимал, что люблю. А теперь она умерла А я ничего не сделал, чтобы спасти… Убей меня, брат. Я хочу уйти за грань и хотя бы там быть с ней рядом.

— Мирван, не надо! Мирван, я здесь! Я найду, тебя. — закричала Сияна, пуская по стеклу, которое отделяло ее от Мирвана, разноцветные волны.

Но преодолеть стекло она была не в силах.

— Говорят, Император держит целый гарем, полный сладких молоденьких ведьмочек. А еще он приглашает на свой бал сто самых красивых девственниц Конфедерации.

Мирван поднял стол и с нечеловеческой силой швырнул его в брата. Ротаэль увернулся. Стол столкнулся со стеной и распался на щепки.

— Прочь!!! — заорал Мирван и его дикий звериный вопль сотряс стены княжеского замка точно вулкан.

Скрипнула дверь и внутрь вошла…Нет, скорее влетело абсолютно нереальное, мерцающее существо. Тейринель.

— Что опять случилось! Тшш!

Она подлетела к Мирвану, взяла его за мохнатую лапу. Тот как-то сгорбился, затих.

— Дорогая, — обратился к супруге Ротаэль, в его голосе раздражение мешалось с нежностью, — дорогая, мне кажется, что ты не совсем…вовремя.

— По крайне мере, она меня понимает. — Буркнул Мирван, вырвал лапу из изящной ладошки эльфийки, подошел к шкафу, достал графин, выпил из горла, устало опустился в кресло. Эльфийка встала рядом, положила руку ему на плечо. Ротаэль не мог отвести взгляд от этих тонких белых пальцев. Ему хотелось приникнуть к ним губами, узнать каковы они на вкус, целовать мягкие подушечки, коснуться языком тыльной стороны ладони, двинуться дальше. Дыхание перехватило, он отвернулся. Его брат — трус и слабак, а его жена — жалостливая дура. Но он…он должен идти вперед. Он все сделает сам. Он сможет.

— Брат, — Ротаэль резко выдохнул. — Я понимаю — тебе тяжело. Но это не означает…

— Это означает, Ротаэль, что я не хочу быть бессмертным. И рек крови на улицах города я тоже не хочу. Я хочу, чтобы в моей жизни стало чуть больше смысла.

— А твое проклятие? Если тебе покорится источник…

— Проклятие я заслужил. Все. Закончим этот разговор. В троллий хог этот источник Тьмы. В моей жизни Тьмы и так выше гныков!

— Источник Тьмы, да и сама Тьма — это то, чего на самом деле не существует, — заговорила мелодичным голосом Тейринель.

Братья замерли, глядя на эльфийку, которая откинув длинные волосы назад, подошла к окну. Она серебрилась и сияла. И каждое ее слово — точно дуновение ветерка, запутавшегося в могучей кроне эльфийских лесов.

— Для эльфов Тьма, возможно и не существует, а для меня она вполне реальна…И для некромантов, полагаю, тоже.

— Тьма — это отсутствие света, а в твоем случае — отсутствие любви, мой государь. Я долго думала, изучала книги, чтобы понять, как, почему и кем ты мог быть проклят. Но только сейчас, когда ты произнес это вслух, я поняла. Никто тебя не проклинал, ты сам себя проклял, предав ту, которую любил. В твоей сфере появилась трещина, а там, где нет света, поселяется ненависть.

Ротаэль смотрел на эльфийку и его сердце то останавливалось, то бежало, задыхаясь, вперед. Она права. Почти. Мирван проклял себя сам, но он, его брат, чуть-чуть ему в этом помог. Да и трещина в его сфере появилась еще в детстве, до его рождения, когда Мирван был в утробе матери- ведьмы — жрецы постарались. Что скажет его супруга, его нежная Тейринель, когда узнает, как он подкупил ученика темного жреца? Потому что, если бы проклятие не изуродовало бы Мирвана, Тейриналь никогда бы не досталась ему, младшему. И он, младший князь, так бы и скитался, неприкаянный, по эльфийским просторам.

— Если Тьмы не существует, то почему мне так больно…

— Тьмы не существует, — еще раз повторила эльфийка. — Но там, где нет света, не растут цветы, зато очень активно размножается плесень.

Ротаэль шагнул к ней. Она была так близка, но он, как всегда, не решился коснуться ее.

— Ха-ха, — засмеялся Мирван, прикладываясь к графину. Халат на его груди распахнулся, обнажая поросшую жесткой шерстью грудь. — Хочешь сказать, что внутри меня живет и рвет мою душу на части какая-то плесень? Ты, принцесса, признайся — эльфы людей вообще не уважают. Вот ты же не скажешь, что плесень поселилась в внутри благородного эльфа, а внутри меня — пожалуйста, плесень. Что же тогда, получается, у нашего великого Императора этой плесени целый котел?

— Источник…

— Какая разница.

— Эльфийская легенда гласит, что изначально в нашем мире было семь Источников…

— С плесенью. Ха-ха. Прости, принцесса. Начало многообещающее. История длинная? Иди, присядь ко мне на волосатые коленки, а то устанешь… — пьяно произнес Мирван, похлопывая себя по бедрам.

Ротаэль сжал кулаки. Сияна закусила губу. Мирван не сводил поблескивающего взгляда с эльфийки. Эльфийка снисходительно улыбнулась и продолжила:

— Сейчас Великих источников осталось только 3 — у эльфов, в заоблачной долине ведьм и в священном саду Четырех Сторон Света.

От ее улыбки у Ротаэля что-то томительно зазвенело внутри. Он сделал еще шаг. Теперь он стоял почти вплотную. Ее нежная шейка казалась такой тонкой, трогательно беззащитной. Нежный шелк платья так волнительно обрисовывал сладкие линии ее нежных грудок, горошинки сосков топорщили шелк, и в паху у Ротаэля становилось жарко — он с трудом удерживал желание сжать, коснуться, ласкать. Сколько еще будет длиться эта невыносимая пытка — плотно закрытая дверь в спальню собственной жены?

Мирван, между тем, почесал волосатую грудь, потянулся и встал, снова направляясь к шкафу.

— Ну, принцесса, что же ты — продолжай свою сказочку. Значит, у эльфов — Великий источник света, а у нас котелок с плесенью. И, что же нам делать, болезным — утопиться в нем? Ха, я лучше утоплюсь тогда в медовой браге. — Мирван ввинтил острый коготь в винную пробку, потянул, раздался чпок, и Мирван сделал несколько больших и жадных глотков.

— На самом деле этот, как ты, мой государь, называешь «котелок с плесенью» — тоже когда-то был источником света… — отозвалась эльфийка, глядя на Мирвана с неодобрением.

— Да что ты говоришь…

— И он снова может стать источником света и…жизни…

Бутылка выскользнула из рук Мирвана, разлетелась на осколки. Он хрипло спросил:

— Что ты имеешь в виду?

— То, чем является источник, зависит от того, кому он принадлежит. Плесени по вкусу кровь, боль, страх, плотские удовольствия. Плесень может разрастись до таких размеров, что сделать своего хозяина не просто могучим колдуном, но демоном — повелителем человеческих душ. В обмен на хорошее питания.

— Смотри-ка, Тейринель, как засверкали глазки твоего супруга. Кажется, ему нравится перспектива стать демоном!

Эльфийка вздрогнула и повернулась к Ротаэлю. Она посмотрела ему прямо в глаза. И его пронзило сразу несколько электрических разрядов. Если бы он был демоном, смог бы он приказать ей подчиниться? Если бы он стал демоном, смогла бы она его полюбить?

— Но, — очень тихо продолжила эльфийка, — если хозяином источника станет тот, чье сердце наполнено светом и любовью, то в источнике этот свет отразиться в тысячу раз сильнее. Тогда хозяин источника превратиться не в демона, но в бога, который сможет творить этот мир и дарить жизнь…

— А возвращать жизнь сможет? — спросил Мирван.

— Брат, только не говори, что ты хочешь стать богом.

— Не хочу. Но я хочу, чтобы Сияна вернулась ко мне. Я хочу подарить ей жизнь и свою любовь….У меня есть шанс?

— Я не знаю, мой государь. Легенда гласит, что у зеркальных ведьм был Ключ, который мог повернуть время вспять и вернуть источник в то мгновение, когда он был еще полон света и жизни.

— И где этот Ключ сейчас?

Он у меня. Я все исправлю. Но мы с тобой никогда не узнаем друг друга, Мирван…

— Не знаю…Но, чтобы очистить источник сейчас нужна действительно настоящая любовь и очень яркая магическая сфера.

— Я действительно люблю Сияну.

— Тогда я готова тебе помочь…

— Тейринель, ты — моя жена! Я против твоего участия в сомнительных авантюрах!

— А он твой брат…Мы должны ему помочь.

— Он — проклятый сумасшедший!

Эльфийка снисходительно улыбнулась.

— Легенда закачивается так:

Когда два будет, как одно.

Когда отдаст то, что дано,

Когда три превратится в пять,

И время снова обратится вспять.

Свет ярче Тьмы начнет сиять.

— Эльфы любят непонятные напевы. — произнес Ротаэль. Он чувствовал ее сводящий с ума цветочный аромат. Он злился. Он желал.

— Значит, стоит попробовать. Если есть хотя бы крошечный шанс… — глухо спросил Мирван.

— Если любишь, то шанс есть всегда.

— А у меня есть шанс, Тейринель? — тихо спросил Ротаэль, осторожно приобнимая принцессу за плечи.

Мирван тоже смотрел на эльфику и его глаза вспыхивали каким-то безумным огнем.

— Я верну ее. Покорю этот чморский источник и верну!

Сияна ударила по стеклу. Стекло задрожало.

— Госпожа! Госпожа, вы меня слышите? Вода уже остыла.

Сияна резко села, расплескивая воду, в которой точно кусочки облаков, плавали остатки душистой пены. Телла помогла ей подняться, вылезти, завернуться в покрывало. На застеленной кровати лежал нежно-синий шёлковый костюм в ее любимом гномьем стиле — свободные штаны, просторная рубаха. Телла принесла белье. Тонкое кружево нижней сорочки было таким изумительно нежным, что не оставляло сомнений — настоящее эльфийское качество с каплей естественной магии. Пронеслась мысль, что этот, довольно развратный комплект, с короткими, практически прозрачными панталончиками, Эшрад выбирал сам. Стало совсем не по себе, но Телла подала длинную плотную рубаху от костюма и Сияна оделась. Идти без белья еще хуже, а другого нет.

— Ужин уже совсем скоро, моя леди, но я могу пока принести вам чай.

— Не стоит, спасибо! Ты можешь идти, Телла!

Телла сделала реверанс и упорхнула. Сияна осталась одна, села на кровать. На душе было мрачно. И тут в окно тихонько постучали. Сияна обернулась. В окне темнел силуэт. Она не узнала, скорее почувствовала, что это был Джакк. Она торопливо подбежала, щелкнула задвижкой, впуская суженного внутрь.

— Уф-ф, я думал, что эта болтушка никогда не уйдет!

— Всемогущий чародей, Джакк! Что ты здесь делаешь?

Лицо у него превратилось в один сплошной синяк. Нос, красный, как свекла, раздулся и съехал куда-то на бок.

— Я пришел за тобой.

Глава XX

Память — это то, что нас связывает с прошлым и мешает шагнуть в будущее.

Джакк скользнул внутрь. В одних брюках, худой и жилистый, он был скорее изящного, чем атлетического телосложения. Гибкий, подвижный. На груди темнели бурые пятна запекшейся крови. Взгляд пристальный, серьезный, полный решительности. Аура вспыхивала неровно, что говорила об истощении, но от него, как от печки, все равно веяло жаром неиссякаемой внутренней энергии.

— Сияна, твоего безумного некроманта нет дома. Он поставил блоки на выход. Во мне магии остались крохи, но я чувствую — где-то в блоках есть брешь. Просто ее надо внимательно поискать. Но надо поторопиться.

— Джакк, послушай…Если ты решил меня найти, потому что…чувствуешь себя в долгу передо мной, то напрасно. Да, ты мой суженный, но ты мне не давал никаких обещаний…Мы должны были бы быть вместе, но в другой реальности, поэтому тебе лучше забыть меня…И, Джакк, я люблю другого…

— Другого? Сияна, ты ошибаешься. Неужели ты забыла, как признавалась в любви мне?

Сияна посмотрела на него с удивлением.

— Ты меня совсем не помнишь? — спросил Джакк, в его глазах мелькнула грусть.

— А должна? — удивленно отозвалась Сияна.

— Летний вечер, берег пруда, сладкий сок пьяной клюквы…Первый поцелуй, полная луна и долгие прогулки вдоль зарослей медовой акации. Но твои поцелуи слаще меда, Сияна. А как кружится от этих поцелуев голова…

— Звучит, как вступление к эльфийскому любовному роману.

— Да…Но только это наш роман, Сияна. А ты его забыла. Не беда. Просто дай мне руку. У нас впереди целая жизнь, чтобы вместе все вспомнить.

— Джакк, прости, но…я не могу пойти с тобой…

— Сияна…

Джакк коснулся ее ладоней. Сжал. Притянул, осторожно, но настойчиво.

— Один поцелуй. Позволь мне лишь один поцелуй, и ты забудешь всех остальных. Я обещаю.

Сияна оглядела его опухшее лицо и с сомнением покачала головой.

— Я не думаю, что сейчас подходящий момент для…э-эм поцелуев.

Джакк отодвинулся. Насупился. Нахохлился, как рассерженный воробей, но глаза его при этом замерзли, превратились в две бледно-голубые льдинки.

— Если ты хочешь остаться, то я тоже остаюсь. Учти, я не позволю этому темному касаться и лапать тебя, мою невесту. Я буду настаивать на продолжении дуэли.

Сияна поежилась. Ей тоже особо не хотелось, чтобы Эшрад ее касался. Его прикосновения были болезненны, хотя иногда и болезненно приятны. Ей хотелось расспросить Эшреда об обряде, в котором ей все равно придется участвовать. Хотя нормальные разговоры с темным инквизитором у нее не получались.

— Хорошо, — согласилась Сияна, — если ты так настаиваешь, — пойдем.

Джакк просиял. Глаза оттаяли. Нос засверкал, как спелая клубника. Сияна оглянулась. Комната абсолютно чужая. Слишком аккуратная, светлая и просторная. Самое время вернуться в логово адвоката Сьяна. Не мешкая больше, она шагнула за Джакком в распахнутое окно. Второй этаж. Джакк спрыгнул, спружинив, как кот, легко выпрямившись и выставляя руки, готовый поймать девушку.

— Прыгай! Поймаю!

Сияна подумала, что она за последний год отвыкла доверять людям. Привыкла надееться на свои силы. Но Джакк вызывал безоговорочное доверие. Ведьминская интуиция твердила: «Верь ему!». Сияна прыгнула. Он ее действительно поймал. Руки у него оказались сильными, хоть и немного костлявыми. Он на мгновение прижал девушку, и Сияну накрыла волна тепла и ей почему-то неожиданно захотелось плакать. Она шмыгнула носом, а Джакк, поставив ее на землю, крепко взял за руку и уверенно повел за собой. Вдоль дома рос можжевельник, окутанный сетью некромантских заклинаний, туманной дымкой уплывающих вверх. Еще вчера этой сети не было. Она вполне спокойно могла выйти из дома Эшрада, а теперь он навесил сеть, правда не смертельную. Сгореть — не сгоришь, но обездвижит надолго. Некромагия была плотной, дымила и щелкала, сжигая ночных мотыльков, некстати круживших поблизости.

— Есть! — вдруг воскликнул Джакк, резко затормозив.

Сияна уткнулось носом в его спину. Его кожа была прохладной и гладкой. Спина твердой. Столкновение для носа получилось не слишком приятным. Джакк выпустил ладонь Сияны и медленно поднес обе руки к некромантскому заслону. Ближе, еще ближе.

— Осторожно! — крикнула, не выдержав Сияна.

— Ничего не бойся! — произнес Джакк и выпустил крохотную голубую искорку, которая вспорхнула, нырнула в серое облако и полетела сквозь густой можжевельник, оставляя за собой мерцающий след. Искорка преодолела сеть и, вспыхнув, исчезла, но оставленный ей след продолжал мерцать.

— Ну, что я говорил. — гордо произнес Джакк. — Вот он — наш путь к бегству.

Сияна с сомнением посмотрела на плотный туман, на густые ветви можжевельника. Джакк же продолжал совершать какие-то пасы, бормотал что-то себе под нос. Он медленно вел руками вдоль заблокированной линии, потом замер, согнувшись, затем вообще опустился на колени.

— Джакк, что ты делаешь?

— Не мешай!

И вдруг мерцающий след вспыхнул ярче, расширился, отодвигая черную сеть, расширяя проход, пока не получилось тесного, но все-таки вполне достаточного проема, где можно было пройти.

— Ну? Разве я не молодец? — спросил Джакк, приглашающе взмахивая руками. — Э-э, подожди, не так сразу…

Он ухватил собравшуюся было шагнуть в проход Сияну за руку.

— О, конечно, только после вас… — произнесла, Сияна, отступая.

— Тогда я должен сначала раздеться.

— Зачем? — удивленно спросила Сияна, наблюдая, как ее суженный, повернувшись к ней спиной, торопливо стягивает стоптанные сапоги с щегольски заостренными мысами, а следом принимается развязывать штаны.

— Понимаешь…это заклинание для создания бреши в некромантской защите еще не доработано и пропускает только физические объекты однородной тепловой текстуры…Наверное. Я надеюсь, что пропускает.

— В каком смысле надеешься?

— Ну, есть вероятность, что схлопнется…Во всяком случае, когда я закидывал туда петуха…

— Какого петуха?

— Живого, но не важно. Петух сгорел. Но я доработал заклинание. И…

Он швырнул сквозь проход один сапог, затем другой. Первый успешно преодолел можжевеловые ветви. Второй же, столкнувшись с потревоженной веткой, вспыхнул. Запахло горелой кожей, и сапог пеплом разлетелся на ветру.

— И заклинание работает! Видишь, сапог благополучно пролетел!

— Один пролетел.

— Значит, нам придется идти вдвоем. Сразу вместе. Если что, я тебя прикрою.

Растрепанный, в одних подштанниках, Джакк смотрел на нее серьезно и выжидающе. Сияна с сомнением покачала головой.

— Ну? — нетерпеливо, притопнув ногой, спросил Джакк.

— Ну что?

— Раздевайся!

— Ты уверен, что отсутствие одежды будет гарантией безопасности?

— Гарантия твоей безопасности — я! А отсутствие одежды — просто необходимое условие.

— Отвернись, — вздохнула Сияна.

— Да чего я там не видел!

— Тем более отвернись.

Джакк почесал подбородок, скрестил руки на груди и, внимательно окинув девушку взглядом, отвернулся.

— Раздеваться нужно полностью. — сказал он и демонстративно скинул на землю кальсоны. Его зад белел в сумерках, как полная луна.

Сияна подошла к мерцающему проходу, раскрыла ладонь, пытаясь самостоятельно проверить безопасность. Ладонь нагрелась, улавливая незнакомые сбивчивые импульсы. Не магию даже, вернее не совсем магию, а раскрученную спираль пространства…Что-то такое она читала в книгах типа «Как быть, если твой резерв низок — используй силу других в собственных интересах»

— Получается, Джакк, ты каким-то образом видоизменил ту сеть, которая здесь была?

— Что-то вроде. Понимаешь, некромагии у меня ноль. Почти. Вот я, когда учился в академии, и экспериментировал…

— Могилы раскапывал.

— Исследования проводил! И, пока эти самонадеянные некроманты смеялись, научился их некромагию вампирить потихоньку или преобразовывать. Поторопись, Сияна, пожалуйста. Твоя магия там точно не прокатит.

— Хм.

Сияна быстро скинула гномий комплект. Она стояла к Джакку спиной. И, раздевшись до кружевного белья, услышала громкий возглас.

— Ого!

Девушка тут же развернулась, схватив в охапку снятую одежду и прикрываясь ей.

— Джакк, ты обещал отвернуться! Как тебе не стыдно!

— Почему мне должно быть стыдно? Ты- моя невеста!

— Джакк, я — не твоя невеста! Совет ведьм отправил меня в монастырь, освобождая тебя от всех обещаний!

— Совет ведьм здесь ни при чем! Я сделал тебе предложение, ты согласилась! И никто не заставит меня от тебя отказаться!

— Джакк, я не соглашалась! Я была с другим, любила другого…Да я до сих пор его люблю!

— Я не буду с тобой спорить. Ты все вспомнишь сама, со временем. А сейчас отбрось в сторону неуместную стеснительность.

Джакк решительно подошел к ней, выхватил смятую одежду, скомкал, прицелился и перебросил через проход. Одежда успешно пролетела. Следом скользнули мягкие туфли. А вот подштанникам Джакка не повезло. Они задымились, распространяя вонючую гарь.

— Снимай свои кружавчики. Поверь, в них ты выглядишь еще более неприлично, чем раздетой.

Щеки Сияны запылали. Кружевная сорочка затягивалась сзади на шнуровку. Телла ловко ее затянула, но распутать ее самостоятельно было просто нереально.

— Давай помогу!

Джакк подошел сзади. Его руки были теплыми, и это тепло приятно щекотало кожу сквозь тонкое кружево.

— Помнишь, как ты упала в пруд? Мы целовались на берегу, а я не удержался и чуть превысил границы дозволенного. Ты оттолкнула меня. У тебя с пальцев аж искры посыпались. Мне досталось, я аж чуть не ослеп. Ты перепугалась, не удержалась и в пруд полетела. Мелко, но ты вымокла вся. А был уже сентябрь. Холодно. Пришлось раздеться. Я нацепил на тебя свою рубаху. Мы разожгли костер. Жарили грибы, опять целовались….

Джакк говорил спокойным голосом, но пальцы его слегка подрагивали. Он упорно распутывал шнуровку, дошел до конца. Аккуратно потянул края сорочки и помог Сияне снять ее через голову. Панталончики Сияна сняла сама. Кружавчикам тоже не повезло. Вспыхнули и тут же обратились в пепел.

Джакк обнял Сияну, аккуратно обхватив ее талию.

— Джакк, если мы действительно были так близки с тобой, как ты говоришь, то почему я ничего не помню?

— Ты — не единственная зеркальная ведьма, Сияна. Есть еще одна. И она тоже может играть со временем и чертить вероятности. И так на раз, два, три…Вперед!

Джакк крепко прижался к ней всем телом. И ягодицы отчетливо ощутили ту самую, горячую и твердую, часть его тела. Ей стало неуютно и стыдно. И страшно одновременно, потому что Джакк, оторвав ее от земли, нырнул в проход. Сияна не успела вскрикнуть, как ее отпустили, руки разжали, Джакк резко и судорожно выдохнул, отодвигаясь и совсем отпуская Сияну. Ей сразу стало резко холодно, и она кинулась натягивать на себя рубаху и брюки. Сделала она это быстро, потому как трудно натягиваемого белья у нее уже не осталось.

— Готова? Бежим! Ворота, надеюсь, на выход не заблокированы.

Джакк ухватил Сияну за руку и потянул за собой.

— Джакк, а кто же еще одна зеркальная ведьма?

— Как кто? Ты ее знаешь…Неужели не почувствовала? Именно она и привела меня к тебе.

— Латиса?

— Латиса. Кстати, у нее есть дочь. Была. Ходят слухи, что Латиса ее убила (история про дочь Латисы «Стерва для демона»).

— Убила? Свою собственную дочь?!

— Латиса, если ты не заметила, любовь понимает по-своему. Тьма ей судья. Я благодарен Латисе за то, что она, исправив собственную ошибку, привела меня к тебе.

Джакк крепче сжал руку Сияны.

— И больше я тебя не отпущу. Учти!

Сияна грустно усмехнулась, чувствуя, как теплеет ключ на ее запястье. Чтобы там Латиса не чертила, ключ теперь у нее. Она расставит все по своим местам. И, если ей суждено быть с Джакком, что ж…Она вспомнила Мирвана, и сердце защемило. Она глубже вдохнула сырой вечерний воздух.

Ворота, темные, огромные, как ноги великана, казалось, стремительно бегут навстречу и грозятся раздавить. Сияна изо всех сил пыталась угнаться за Джакком, который бегал со скоростью и грацией ночного хищника. И тут…резкая боль буквально согнула ее пополам. Во рту возник соленый привкус крови.

— Что? Что такое? Сияна!

Сияна вырвала руку и бросилась прочь к темнеющим в углу сада кустам. Джакк за ней.

— Ты что? Куда ты?

Но Сияна вдруг неожиданно для себя побежала так быстро, что уже Джакк с трудом поспевал за ней. Сияна раздвинула мокрые кусты боярышника. И там, у стены, весь в разодранной окровавленной рубахе, лежал Эшред. Его глаза были закрыты. Он почти не дышал, его руки широко раскинуты в стороны. Сияна опустилась на колени. И почувствовала волны знакомой магии, которые разбегались от страшных ран некроманта. Это была магия Латисы.

— Господин Инквизитор! Эшрад…Джакк, помоги! Нужно перенести его в дом…

— Нужно бежать, Сияна, пока он не пришел в себя!

Глава 21 — Между небом и землей

И жил он долго, но счастья так и не дождался…

— Нет…Нет-нет! Раны нужно промыть и…

Сияна увидела на поясе Эшрада кинжал, схватила его и, полоснув себя по запястью, приложила кровоточащую ранку к похолодевшим губам Эшрада. Холод роем испуганных мурашек разбежался по ее телу. Сияна застучала зубами. Что-то кричал Джакк. Тряс ее за плечи. Но для нее существовали только холодные губы, которые прижимались все теснее, сдавливая пораненную кожу, выдавливая кровь из пореза, забирая магию и тепло.

— Хватит!

Сияну вздернули в воздух. Джакк сжал ее плечи.

— Хватит! Пойдем! Оставь его. Не сдохнет он. Некроманты очень живучи, поверь..

— Это да, живучи. Вот ты, например, уже давно должен был бы сдохнуть.

Тихий, но угрожающий голос Эшрада, как шипение змеи, был едва слышен. Но холод внутри Сияны чуть подтаял. Она с облегчением вздохнула.

— Эшрад…кто же так тебя?

— Прости, маленькая. Я хотел отомстить. Но вместо садиста — инквизитора наткнулся на обезумевшую ведьму. Хм…Я убил ее, естественно, но она — таки изрядно меня потрепала.

— Поделом тебе, темный. Пойдем, Сияна.

— Эшред, я…

Эшрад криво усмехнулся, попытался сесть. Губы, измазанные кровью Сияны, сложились в болезненную гримасу.

— Иди, Сияна. Если ты действительно хочешь, иди с ним. Я не могу, да и не хочу тебя удерживать. Я долго жил. Настало время сдохнуть. Латиса оказалась ядовитой штучкой.

— Видишь, он без тебя справится.

— Джакк, помоги мне перенести его в лабораторию! — голосом, нетерпящим возражений, произнесла Сияна и подхватила Эшреда подмышки. Джакк вздохнул и стал-таки ей помогать.

В лаборатории было темно и пыльно. Софа, на которой Эшрад угощал ее когда-то, исчезла. Пришлось освобождать от залежей мусора и книг стол, стелить на него покрывало с задвинутых в угол мольбертов.

— Смотри-ка, Сияна! Это ты. Тьма его задери! — зло прорычал Джакк, увидев, что на картинах, законченных и не очень, нарисована Сияна разной степени раздетости.

Он резко отпустил голову некроманта. Голова с глухим стуком встретилась со столом.

— Тише ты! — прикрикнула на него Сияна.

Эшрад снова потерял сознание. Раны чернели, кровоточили сильнее. Сияна, не обращая внимание на приветливо моргнувший в банке глаз, бросилась к полкам. Коллекция трав, снадобий и зелий была у Эшрада внушительной. Поймав слепок магии Латисы, Сияна настроила интуитивный поиск. На полке тихонько звякнул черный флакончик. Сияна взяла его в руки, откупорила крышку, осторожно понюхала, отсканировала.

— Хуже ему уже не будет! — заявил Джакк.

Зелье не было опасным, это Сияна знала точно. И, доверившись своей ведьминской интуиции, она смочила зельем края самой глубокой раны. Эшрад застонал.

— Давай, залечивай его, раз ты такая добренькая, и сваливаем!

Края раны зашипели. Чернота расступилась. Кровотечение замедлилось. Сияна выдохнула и решила закрепить успех.

Спустя несколько часов Джакк, заштриховав на портретах Сияны все интимные места черной краской, задремал в углу, укрывшись сдернутой с окна гардиной. Сияна при помощи мини-тролля и Теллы промыла раны и еще раз все обработала противоядием, перебинтовала и доверила троллю отнести хозяина в спальню, Телла, не переставая охать, поддерживая голову, семенила следом. Сияна последовала за ними. Ее очень беспокоила аура Эшреда. Обычно яркая, мерцающе — черная, она светлела, становясь грязно-серебристой. От нее веяло могильным холодом. Точно грязное стекло, аура покрывалась ледяными разводами, которые вспыхивали чернильными пятнами, все еще сохраняя несмываемую, намертво приклеенную, магию Латисы. Еще одной зеркальной ведьмы. Которая умерла, и она, Сияна, все-таки теперь действительно последняя. Эшреда сгрузили на кровать. В себя он не приходил. Сбивчивое дыхание с хриплым присвистом было неровным. Сияна села на краешек кровати. Взяла его за руку. Рука была ледяной, но цепкие пальцы вцепились в ее ладонь. Эшрад заворочался. Плечо вдруг покрылось надрезами. Закроваточило.

— Телла! Бинты! Воду! Снова и быстро!

Сияна вскочила на ноги. Кровь из плеча хлынула сильнее. И вдруг, распарывая кожу ледяным острием, наружу вырвалось перо. Белое, стряхивая снежинки. Выдыхая зимний холод в теплую июльскую ночь. Перо стремительно увеличивалось в размерах. Другое плечо тоже окрасилось кровью.

Когда Телла вернулась назад, кувшин с водой выскользнул из ее рук. В комнате, где водили хороводы тысячи снежинок, на постели, покрытой коркой льда, лежал темный инквизитор. Некромант. Медовые волосы серебрились инеем, а по обе стороны его перебинтованного тела раскинулись два огромных серебристых крыла.

— Всемогущий чародей! — пробормотала Сияна, стирая с плеч Эшрада кровавые разводы. Но его дыхание выровнялось, замедлилось. Девушка чувствовала, чтобы не означали его, вдруг прорезавшиеся крылья, жизнь его уже вне опасности. Во всяком случае, пока. Сияна отпустила Теллу, закрыла дверь. Спустилась вниз.

Она подошла к Джакку, села рядом, облокотилась на его плечо, хотела лишь чуть передохнуть, но провалилась в черноту сна. Без сновидений.

Ее что-то толкнуло в бок. Что-то холодное. Настойчиво пинало. Вот холод уже пробрался под шелк рубахи. Побежал по коже, взобрался на мягкий холмик груди. Ледяные пальцы сдавили сосок. Совсем несильно, просто заставляя его твердеть. Потянули чуть-чуть. Сдавили сосок сильнее, вытягивая. И вдруг, резко и больно сжав, дернули так, словно собрались оторвать. Сияна вздрогнула. Вскрикнула, хватая себя за грудь, открывая глаза, оглядываясь.

— Привет! — услышала она голос, тихий, шелестящий, почти нечеловеческий.

Она обернулась. В темноте стоял…Тиаш тер Лин, абсолютно голый, с длинными, мокрыми, прилипшими ко лбу, щекам, плечам, волосами. Его член возбужденно топорщился, точно целясь в ее сторону. Сияна глянула на него, смутилась, отвела глаза, отвернулась. Джакк спал рядом. Или не спал, он сполз на пол, неестественно скрючившись, но на шее быстро-быстро билась жилка. Значит, живой. Сияна поспешно поднялась на ноги, осторожно глянула одним глазом. Тиаш завернулся в черное покрывало.

— Ладно, не буду тебя смущать. Пока, во всяком случае. И если ты пойдешь со мной добровольно. Ты же помнишь о моем приглашении, а? Ну же, смелее. Дай мне руку.

— Помню. Но бал в пятницу. К балу надо подготовиться.

Сияна колебалась. Тепло ключа на ее запястье придавало ей уверенности. Но Тиаш. Император. Ее родной дядя. Насильник ее матери — доверия ей не внушал. Скорее, она испытывала ужас, который неотвратимо сменялся желанием. Непреодолимым и настойчивым. Стоило ей глянуть в его зеленые, такие искренние и яркие глаза, как внутри все вспыхивало, как от яркой некромантской искры. Ноги слабели. Дыхание перехватывало и хотелось бежать за этим человеком (а человек ли он?), ползти на коленях, умолять о ласке. Фантазии становились все неприличней и откровенней. Император, казалось, видел ее насквозь, потому что обворожительно улыбнулся и вкрадчиво произнес:

— Ну, же, детка. Ты же этого хочешь, правда?

— Не-ет. Вернее, да. Но все-таки, нет… То есть, хочу. Я помню про приглашение. Я приду. В пятницу. Обязательно. Мне нужно там платье, туфельки, тыкву. То есть карету. Подготовить…

— Карета тебе на понадобится. Я доставлю тебя сам.

Мгновение закружилось темным вихрем. И они оказались под проливным дождем, на самом краю нависшей над спящим городом площадки.

— М-м-м, ты сводишь меня с ума…Ты пахнешь магией, ты такая сладкая, что я хочу тебя прямо здесь…

Тиаш прильнул губами к ее шее. Его влажный язык медленно прочертил дорожку к ее уху, облизал мочку, нырнул внутрь, дразня и крутясь. Сияна, вмиг вымокшая под дождем и замерзшая на ледяном, буйно накатывающем ветру, растрепавшем ее волосы, пробирающем до костей, задохнулась, охнула, застонала, почти повиснув на руках обнимающего ее Императора. Она ослепла и оглохла, когда на нее накатила волна удовольствия и магии, такой мощной, что даже темнота ночи, смоченная безудержным дождем, засияла, засветилась и вздрогнула. Ключик на запястье раскалился и ужалил, прожигая кожу. Сияна очнулась, отталкивая Тиаша. Едва удержалась на скользком парапете. Тиаш расхохотался, притянул ее назад, закружился, завальсировал, запрокидывая голову назад.

— Детка, посмотри на это небо. Какое оно темное. Если чуть взлететь…Вот так…

Он подпрыгнул, левитируя в тяжелом от влаги воздухе, поднимая Сияну за собой, скользя руками по липнущему к коже шелку.

— И, когда ты паришь в воздухе, одно лишь движение, и ты уже не можешь определить, где верх, где низ. Смотри, теперь у нас под ногами эта черная туча. Она кажется мягкой периной, на которую мне хочется повалить тебя и бесконечно заниматься любовью.

— Зачем меня куда-то валить…Кажется, мне был обещан бал, музыка, танцы, фейерверк, а тут сразу перины и с ног на голову. Это неправильно!

Сияна набралась смелости и посмотрела Императору в глаза. В его зеленых глазах отражалась черная туча, смазывая зелень, и глаза казались двумя бездонными черными дырами. Было страшно. Точно еще немного и она, Сияна, провалится в никуда.

— Не капризничай! Все у тебя будет — и платье, и танцы, и бриллианты! Ты будешь купаться в роскоши, моя императрица!

Дождь лил без устали. Ветер безумствовал. Сияне было холодно, но там, где руки Тиаша обнимали ее, кожа горела, точно облитая кипящим маслом.

— Ты знаешь, что очень похожа на свою мать, Сияна?

Сияна вздрогнула, ей захотелось вырваться.

— Да, она тоже пыталась убежать от меня, от себя. От своих чувств. Она ведь так и не призналась ни мне, ни себе, что любила меня. А ведь она любила. И я ее тоже любил. Когда она повесилась…

— Она…повесилась? — спросила Сияна охрипшим голосом.

— Да. Надеюсь, ты не такая дура. Не будешь ломаться, впадать в депрессию, рефлексировать…

Сияна почувствовала, как спазм сжал горло. И она то ли всхлипнула, то ли закашлялась.

— Ой, да ты совсем продрогла.

Мир снова перевернулся. Она полетели вниз. Пол стремительно приближался. Сияна зажмурилась, но столкновения не произошло. Они прошли сквозь камень, как сквозь желе.

— Располагайся! — произнес Тиаш, кивком головы указывая на кресло.

Сияна не двинулась с места. Между тем, ее одежда зашипела, выпаривая влагу. Тепло заскользило, окутало ее туманным облаком. Шелк скукожился, смялся, но стал сухим. Звякнуло стекло и на круглом столике у кресла возникли бокалы с напитками, вазочки со сладостями и большое блюдо с фруктами.

— Ты можешь устроиться рядом со мной. Мне так даже будет приятней. Может быть, хотя бы на этот раз мне не придется тебя долго уговаривать.

Сияна расправила плечи и нарочито медленно, хотя хотелось бежать, подошла к креслу, уселась в него, закинула ногу на ногу и вызывающе (но внутри все дрожало) посмотрела на Императора.

— Ты изменилась. Что ж, ты была единственным развлечением все эти бесконечные и однообразные века. Я ждал. Я искал встречи с тобой. Ты меняла тела, старела. Менялся мир, каждый раз разрезая новую грань. А я — нет. Не поверишь, бессмертие — это тяжелая ноша. Даже если твое сознание избавляется от воспоминаний, твое тело помнит все. Оно прочно заперто в клетке однообразия. Можешь ли ты себе представить, каково это — есть и не ощущать вкуса?

— Не могу. Но сочувствую.

— Я устал. Знаешь, я очень устал…Я решил покончить со всем этим…

Он уселся на подушки, скрестив ноги и выжидающе посмотрел на Сияну. Сияна молчала и смотрела на него. Тоже выжидающе.

— Ну же, спроси меня, что я собираюсь делать…

— Что вы собираетесь делать?

— Попробуй вино — вкусное!

— Нет, спасибо. Ваш сын уже однажды угощал меня вином…

— Мой сын запал на тебя. Я это не учел. Я его недооценил. Эшред. Его мать была темпераментной сукой. Даже затеяла переворот. Я долго ее убивал, хотя мне было ее жаль. Или это была не она? Неважно. Я знаю, что задумал Эшрад. Он пошел по стопам своей маменьки. Решил нанести мне удар в спину. А мне так и не удалось его подчинить. А ему не удалось подчинить тебя. Где ключик, Сияна?

— Не понимаю, о чем вы…

— О, детка, не надо строить из себя святую невинность. Ты ей никогда не была. Ты же такая страстная, девочка…Твои поцелуи — единственное, что еще не наскучило моему телу. Оно помнит тебя. Оно жаждет тебя. Твою мягкость, влажное тепло, сладкие стоны, шаловливые ручки…

— У вас такая фантазия, — смутившись пробормотала Сияна, — что я удивляюсь, как вам могло быть скучно…

— О каких фантазиях идет речь? В этот раз память подводит тебя, детка…

— Я на память не жалуюсь. Я…, наверное, позволила вам тогда в карете несколько больше, чем следует при первой встрече…

— При первой встрече? Первой?!! Ха-ха-ха! Забывать — увлекательно, верно? Жить — значит терять память. Но, если твое тело помнит каждый жест, каждый шаг, вот она — настоящая смерть. Детка, ты сводишь меня с ума, когда так на меня смотришь…

Император вскочил на ноги, как готовый к прыжку тигр. В один миг преодолел разделяющее их расстояние. Одним плавным настолько, что казалось замедлилось само время, движением притянул Сияну к себе и накрыл ее сверху своим телом, горячим, сильным, упругим. Влажным от дождя. И обнаженным. Совершенно и невозможно. Потому что чёрный шелк халата растворился. Превратился в дым. И руки Сияны как-то сами собой скользнули вверх по его мускулистой спине. И ей почему-то, на одну вспыхнувшую секунду, показалось, что это и не Император вовсе, а Мирван. Ее князь, которому так хотелось выгибаться навстречу, обхватывать ногами, прижиматься бедрами.

Отдавать всю себя до опустошения, до слез, всхлипов и стонов…Без остатка.

Глава 22 — Бал

У слова «люблю» — бесконечное множество значений, смыслов, оттенков, настроений. Зачем говорить вслух о настоящей любви? О ней надо молчать. Но так, чтобы тот, кого ты любишь все-таки тебя понял.

Когда его губы накрыли ее и уверенно смяли, подчинили и стали нежно терзать ее рот, а его язык, проникнув внутрь, начал там беспрепятственно хозяйничать, разгоняя бег ее сердца до предела, Сияна почти задохнулась. Она не могла его оттолкнуть, так упоительно было ощущение взметнувшегося вверх резерва, так головокружительно было замереть и отдаться поцелуям, ощущать его тяжесть и…так невыносимо. Невозможно. Противно. «Эшред! Эшред, пожалуйста, услышь меня!» — взмолилась девушка, уже почти совсем задыхаясь…

Замок загудел. Затрясся. Ледяной ураган ворвался внутрь и оглушил. Смел. Сияна еще никогда так не радовалась снегу. Льду, который стремительно покрывал пол, обмораживал щеки. Снежинки, как осы, жалили оголившиеся плечи, шею, нос. Ладони покрылись коркой льда. Сильные руки обняли. Стало еще холоднее.

— Маленькая моя, ты со мной. Все будет хорошо! — услышала она хриплый голос Эшрада. И только тут заметила, что император ледяной статуей застыл на ковре. Его рот раскрыт. Глаза — два изумруда, ярких, но не живых.

— Он… умер?

— Умер? О, его не так легко убить. Пока я его лишь немного подморозил. Законсервировал, хм. Подождем, пока он утеряет свое бессмертие. Еще два дня, и вот тогда я смогу его окончательно добить.

— Ты…так легко об этом говоришь…Но ведь…он — твой отец, несмотря ни на что…

Сияна перевела взгляд с замершего в ледяной тюрьме Императора на слегка постаревшее лицо Эшреда. Если бы не следы усталости и волосы, покрытые серебром, их не возможного было бы отличить.

— Знаешь, почему из всех его сыновей выжил только я один?

— Потому что похож?

— Потому что я — не его сын. Поэтому и подчинить он меня так и смог. Моя мать была сильной ведьмой. Она ценой своей жизни спасла мою. Она сумела так изменить мне внешность, что никому и никогда не приходила в голову мысль усомниться в нашем родстве. Я отомщу за нее, за моих погибших, пусть и не родных братьев. За твою мать, Сияна. Не надо так смотреть на меня. Я навел справки…Император был уверен, что ты, как зеркальная ведьма, поможешь ему взять такой контроль над источником, что он станет властелином мира. Богом, способным каждый день перекраивать мир заново…

— Менять мир каждый день? Он явно преувеличивал мои способности…

— Не важно. Теперь твое участие в укрощении источника не нужно в принципе…Спасибо Латисе.

— При чем здесь Латиса?

— Я выбрал очень удачный момент для ее убийства. — проговорил Эшред, усмехаясь. — Убив ее, я…не знаю, кем я стал. Но я верен, вся ее зеркальная мощь, а она кстати довольно-таки внушительна, досталась теперь мне. И не только. Латиса была очень увлечена одним обрядом, когда я зашел к ней в гости… Где-то я читал про спящие силы льда, если к ним прибавить зеркальную силу, то мы получаем…кого?

Сияна вспомнила картинку из книги «Забытые силы снежной магии»

— Повелителя снежинок? — стуча зубами, спросила Сияна.

— Демон льда звучит брутальней, но вот твой посиневший нос меня в любом случае не радует.

Эшред потянулся к ее волосам, и в его пальцах оказалось что-то черное, по форме напоминающее засохшего мотылька.

— Твой сгоревший пропуск на бал. Но бал состоится. Мы же должны отпраздновать нашу помолвку, не так ли?

Эшред щелкнул пальцами, в его руках возникло нежно-голубое меховое манто, которое он аккуратно устроил на плечах девушки.

— Теперь у тебя нет причин мне отказывать.

— Хм, но и причин соглашаться тоже пока нет.

— Я тебя люблю. Как тебе причина? По-моему, очень даже уважительная.

— А если я…не испытываю к тебе, столь сильных чувств? Уважительно для отказа?

— Давай сойдемся на том, что пока не испытываешь.

Сияна пожала плечами. Спорить с Эшредем занятие бесперспективное. Странно, что они с Императором не родственники. Очень похожи — всю реальность замыкают на себе.

Эшред носком сапога поддел беззащитную статую Императора. Та, звеня, откатилась в угол. Вспыхнула черная некромантская сеть и втянула ее, увлекая за собой.

— Нам сейчас не нужны свидетели, правда? Пусть полежит свои последние дни в морозилке. Сияна только сейчас обратила внимание, какие огромные крылья выросли у Эшреда. С легким шорохом крылья схлопнулись и, как плащ, повисли за спиной.

— Ты знаешь, что крылья — признак того, что теперь мне подчиняется демоническая сущность.

Сияна вдруг вспомнила Мирвана. Его крылья, только черные, и то, как он говорил, что иногда над ним одерживает вверх какая-то неизвестная ему сила.

— Я всегда думала, что демоническая сущность подчиняет, а не подчиняется.

— Маленькая моя, ты у меня такая красивая — зачем тебе вообще думать!

— Потому что я обладаю интеллектом? Нет?

Эшред расхохотался и щелкнул ее по носу острым и холодным ногтем.

— Конечно, подумай, какое платье ты хочешь надеть на бал. Ты ведь будешь представлена, как моя невеста.

— Нет, Эшред. Я — не твоя невеста. Кстати, у меня уже есть суженный.

— Кстати, о нем.

Глаза Эшреда, бледно- зеленые, с голубым ободком по краю, сузились, щеки побледнели.

— А что с ним не так?

— С ним все хорошо. Пока. Просто он пытался меня убить. Он ворвался ко мне в спальню и начал мне, безоружному, между прочим, угрожать. Не напомнишь ли ты мне, господин адвокат, что у нас в Конфедерации полагается за попытку убийства Императора?

— Крон-принца.

— Пока крон-принца. Но не важно. Так что?

Сияна отвела взгляд.

— Ты…его любишь? Сияна, не молчи. Ты любишь этого Пакка?

— Джакка.

— Не важно. Любишь?

Он подошел, подцепил подбородок, заставил посмотреть в его глаза. Снова.

— Тебе идет голубой цвет. Я хочу, чтобы твое свадебное платье было голубого цвета.

— Эшред, я же сказала «нет»!

— Выбирай — либо свадьба, либо похороны этого…Пакка.

— Джакка.

— Не важно. Думай. Используй свой интеллект! Кстати, я собираюсь выделить ему королевские тюремные покои. Там все удобства — камин, ванная. Кормят хорошо. Посидит там недельку другую, пока ты думаешь. А после нашей свадьбы отпустим на все четыре стороны. Но можно его и в гареме поселить. А то девочкам скучно. Как ты считаешь?

В дверь тихонько поскреблись.

— Мой лорд…Я пришел к вам с докладом, но вы не один.

— Говори. У меня нет секретов от моей сиятельной невесты.

— Моя леди…

Внутрь бесшумно скользнул тролль-ассистент. Он двигался так плавно и быстро, словно на колёсиках. Подъехав, он низко поклонился и произнёс.

— В замок только что прибыл государь Туманного княжества со своей свитой…Они пытались проникнуть в замок со стороны южных ворот, но были перехвачены нашими патрульными. Куда их сопроводить?

— Проводи их в гостевое крыло. Я их приму позже…

— Ну, что, моя невеста. Пригласим Одержимого на нашу помолвку? Как ты считаешь?

***

— Ты убеждал меня, что этот твой лорд- инквизитор встретит нас, как дорогих гостей! В итоге, нас с позором, как проштрафившихся наемников, сопроводили с почетным караулом и заперли под замок! Нас здесь держат уже почти два дня! Что он о себе возомнил! — бушевал Мирван, одну за другой швыряя на пол книги, статуэтки, шкатулки, что украшали стеллажи гостевых покоев.

Ротаэль замер в напряженной позе у окна. Взгляд его был нацелен в темноту, точно он кого-то там пытался высмотреть.

— Тшш, успокойся, брат! Сейчас мы все узнаем.

Темнота пошла волнами и перед Ротаэлем на подоконник, шипя и вспыхивая, приземлилось нечто круглое, похожее на ком грязи.

Ротаэль плеснул на этот ком вина из бутылки, отбросил бутылку в сторону и стал разворачивать послание, которое внутри оказалось смятым желтоватым листом бумаги.

— Это не Император нас здесь запер. Император свергнут. Крон-принц захватил власть. Сегодня состоится бал, посвященный Императору и его прекрасной невесте. Хм. Не успел взойти на престол, а уже женится. Похоже, твоя помолвка отходит на второй план. Кто же новая императрица, мне интересно?

— Моя помолвка отменяется. А светские сплетни меня не интересует. Этот выскочка — крон — принц может женится на ком хочет, а я не собираюсь.

— Ты поосторожней с такими заявлениями. Как бы новый Император не обиделся, что ты отвергаешь его родственницу.

— Ротаэль, я здесь с единственной целью — найти источник и попробовать исправить самую ужасную ошибку в своей жизни. Но нам самим его не найти. А лорд- инквизитор…

— Убит… — откликнулся Ротаэль, дочитав послание до конца… — Но теперь у нас есть план замка. Будем действовать, как задумали. Тейринель активирует руны, парализующие некромантов. Вся охрана замка во главе с императором нейтрализуется на час. Все некромантские блоки сбиваются и, где нам нужно, мы их вскрываем. Ты идешь к источнику. Тейринель сплела для тебя амулет. Я прошу не брать ее с тобой. Ты же знаешь, как много она для меня значит. Если что-то пойдет не так, темная магия будет для нее смертельна…

— Хорошо, брат. Я пойду один. Мне нужен план. А вы будете ждать меня у городских ворот. В любом случае, спасибо за помощь.

В дверь постучали.

— Его Императорское Величество Великий и Бессмертный Инквизитор, Магистр Некромантии Эшредередаус….

Мирван демонстративно оторвал часть стеллажа, позволяя всему, что еще осталось на нем стоять, с грохотом свалиться на пол.

— …эм-м, просит спуститься вас, как почетных гостей….

Послышался шелест шелка и внутрь, оттесняя императорского посланника впорхнула Тейринель, в ослепительно-сверкающем бальном платье, цвета свежей весенней зелени. Ее тонкую шейку украшал изумрудный трилистник, глаза сияли в предвкушении веселья.

— Вы готовы? — спросила она братьев, застывших и не сводящих с нее потрясенных взоров.

Они молча кивнули в ответ и последовали за ней и провожатым вниз.

Ротаэль предложил супруге руку. Она улыбнулась ему. Первый раз. Сердце Ротаэля радостно екнуло, дыхание перехватило и в животе приятно защекотало, точно у него внутри расцвела целая поляна эльфийских цветов.

Черный цвет правил бал. Яркий наряд эльфийки смотрелся экзотично, ровно как и бежевый, сшитый по эльфийской моде, камзол Ротаэля, украшенный белоснежным кружевом и расшитый золотом. Мощная фигура Мирвана была обличена в длинную, расшитую красной нитью, рубаху, подвязанную алым поясом. На плечи был накинут такой же алый плащ, развевающейся на сквозняках, как пламя. Придворные дамы и кавалеры, все в черном или сером, провожали гостей с любопытством, опаской и предвкушением скандала.

Коридоры замка освещались плохо. Некромантское пламя делало все вокруг мрачно-зеленым, словно они плавали в болоте. Но вот огромные двери тронной залы распахиваются им навстречу. Яркий свет ослепляет.

— Ох! — восторженно выдыхает Тейринель.

Зал огромен. Точно поле, залитое солнечным светом. Свет льется отовсюду, усиленный магической сетью, отражающей зелень некромагии в заговоренных кристаллах гномьего хрусталя. Хрусталь длинными гирляндами свисает с потолка, увивает стены, отражается в отполированном паркете, бросает блики на обнаженные плечи дам, драгоценные колье, обвивающие шеи.

— Великий государь Туманного княжества его величество Мирван 1, в сопровождении их высочеств, младшего князя Ротаэля и его пресветлой супруги Тейринель!

Придворные почтительно кланяются. Черный ковер ведет к трону, у которого величественного замерли три фигуры.

Новый Император в серебристой мантии, рядом с ним тонкая женская фигурка, не сводящая с Мирвана по — детски испуганного взгляда. Его предполагаемая невеста, Лия Осанарис те’Сеней. А рядом с ней в воздушном, точно сотканном из облаков, платье, в блеске драгоценных камней, с убранными в высокую прическу волосами, из которой лишь несколько прядок курчавились, почти касаясь плеч, стояла…

— А ты говорил, тебе все равно, на ком император собрался жениться. Держи себя в руках, брат.

— Мирван, это…она? — шёпотом спросила Тейринель.

Мирван не ответил. Он замер. Лишь тонкие пальцы взявшей его за руку эльфийки, не дали ему провалиться в пучину тьмы. Он собрался и двинулся вперед, стараясь не замечать, как рука Императора по- хозяйски обхватила тонкую талию Сияны.

Мирван не смотрел на нее. Он держал за руку эльфийскую принцессу. Сияна расправила плечи, нацепив на лицо вежливую улыбку. Эшред, такой величественный, подтянутый, в усыпанной черными бриллиантами короне на серебристых волосах, сегодня был ослепительно красив. А Мирван смотрелся заблудившимся лесным зверем, которого притащили на потеху цирковые артисты, в пестрой рубахе, с когтями, клыками, не умещающимися в обросший шерстью рот. Но сердце Сияны останавливалось и замирало. Ей было жарко, лишь холодные пальцы Эшреда усмиряли накатывающий на нее жар.

— Приветствую ваше императорское величество!

— Для меня честь принимать в замке, великого государя! Ваше пресветлое высочество.

Эшред прикоснулся губами к ладони эльфийки, кивнул Ротаэлю.

— Моя сестра, именинница…

— Мой государь, — дрожа пробормотала принцесса, — благодарю за подарок…

Мирван вежливо поклонился, коснулся ее руки.

— И моя сиятельная невеста…Сияна… тер Мирроур.

— Для меня честь, ваше сиятельство…

Мирван смотрел сквозь нее. Сияна задрала подбородок еще выше. Старясь куда-нибудь поглубже затолкать чувство, что даже сияя бриллиантами, даже облаченная в расшитый жемчугом шифон она для него — пустое место. Ведьма, которую он запирал в каморке и держал на поводке.

Мирван коснулся ее ладошки. Сияна пахла, как спелое осеннее яблоко, сочное, которое хочется кусать и кусать, несмотря на легкую кислинку, которая примешивается к сладости, делает ее особенной. Незабываемой. Единственной. Ее пальцы были холодными, на безымянном пальце сиял огромный черный бриллиант. Сияна одарила его презрительной улыбкой. И Миравн вдруг со стыдом ощутил свою нелепость нахождения в этом ярком зале. Уродец, проклятый, Одержимый…Она презирает его. Он ей больше не нужен. Она такая пронзительно красивая, неприступная, недосягаемая. Императрица. Что-то внутри него щелкнуло и зарычало:

«Она моя!»

«Она принадлежит мне!»

Скрипка терзала сердце, точно оплакивая несбывшиеся надежды и хороня разбитые мечты. Пары кружились, кланялись, расходились и сходились вновь. Тейринель, как экзотическая бабочка, среди мрачных летучих мышей, порхала, улыбаясь беззаботно и радостно, но Мирван то и дело ловил на себе ее задумчивый, полный тревоги взгляд. А Сияна не смотрела туда, где он, подпирая стену, стоял со стаканом в руке. На некромантских приемах и балах не раздавали ничего крепче шипучих коктейлей. Пузырьки лопались, били в нос. Сияна, слегка отклонившись назад, вальсировала в объятьях не сводившего с нее страстного взора императора. Он обнимал ее слишком крепко.

Или Мирвану так казалось?

Он прижимал ее слишком тесно.

А она, невыносимо тесно льнула, но не к нему.

Ее тонкие пальцы касались плеч блистательного Императора. А губы… Сочные, вишневые, сладкие губы, приоткрытые и мерцающие, в которые хотелось впиться и выпить вместе с ее стонами, которые она больше никогда не подарит ему….

Скрипка всплакнула и затихла. Хрусталь зазвенел. Мирван ринулся вперед, расталкивая пары. Не осознавая до конца, что делает, он в несколько прыжков преодолел разделяющие их расстояние и, склонившись в придворном поклоне, пробасил:

— Ваше сиятельство, прошу вас подарить мне следующий танец!

Выпрямившись он посмотрел в ее янтарные глаза. Ее грудь взволнованно вздымалась, так аппетитно стиснутая корсетом, что у Мирвана перехватило дыхание. Он тяжело задышал, сжимая кулаки.

— Я… — начала Сияна.

— Она не танцует. — ответил за нее Император.

— Хм, Ваше Императорское Величество, мне кажется, вы не совсем правы. Ваше сиятельная невеста прекрасно танцует. Только что она нам всем это продемонстрировала.

На Мирвана повеяло холодом. Северный ветер взвился под потолок, поднимая за собой стаю снежинок. В фонтане струи воды застыли ледяными глыбами.

— Она танцует только со мной, мой уважаемый князь. — ответил Эшред, и каждое его слово, резало воздух, как ледяное острие.

— Пусть, ее сиятельство скажет мне это сама.

Мирван выжидающе смотрел на Сияну. Сияна не сводила с него глаз. Холодная руку Эшреда прожигала кожу, как раскаленное железо. «Да» уже хотело сорваться с ее губ.

— Я говорю это за нее. А вот ваша юная невеста совсем заскучала.

— Моя юная невеста слишком юна для меня. К тому же, я не испытываю к маленькой принцессе нежных чувств, увы. Я люблю другую женщину. Хотя и не сразу это понял. Нельзя жениться на той, которую не любишь. Не так ли Сия…, ваше сиятельство!

Мирван помахал в воздухе несуществующей шляпой, отвешивая шутовской поклон, ловя руку Сияны и неприлично страстно скользя по ней губами.

Пол захрустел, покрываясь льдом. Сияна оказалась задвинута за спину. Эшред зазвенел шпагой. Мирван выхватил свою.

— Мне кажется, вы слишком много себе позволяете, князь. Не забывайтесь! Вы мой гость, но я вынужден буду забыть о гостеприимстве.

— Мне кажется, это вы забываетесь, ваше высочество. Надели корону еще до коронации. Мои войска на границе, город охвачен смутой! А половина ваших министров давно состоят у меня на службе.

Серебристая мантия разошлась по швам, освобождая крылья, взметнувшиеся вверх, как ветви укрытого снегом дерева.

— Зимняя бабочка, смотри Тейринель! Кажется, мы нашли тебе в коллекцию новый экземпляр!

— Прекратите! Вы! Прекратите немедленно!

Крикнула Сияна, но на нее никто не обратил внимания. Шпаги скрестились. Пересекая зал, выбрасывая вперед черные некромантские сети, бежала на подмогу охрана. В центре зала замерла Тейринель, бесшумно шевеля губами. Неожиданно хрусталь моргнул, вспыхнул ярче прежнего. И вдруг погас, разбегаясь зелеными узорами по темным стенам. Запахло…магией, но совсем не некромантской. Сияна безошибочно узнала вкус того самого колдовства, которым Джакк вскрывал блок вдоль можжевеловой изгороди.

Глава 23 — Будь со мной

Тьма — это просто отсутствие света. Или любви.

Тейринель

В ту же секунду паркет завибрировал. Пошел волнами, заскрежетал, застонал, затрещал. Заискрился. Вздрогнул. Раскололся, выплевывая горячие, ярко-красные искры, которые, распускаясь гигантскими лилиями, метнулись под потолок, на несколько минут осветив весь зал алым маревом. Дамы завизжали. Кавалеры растерялись. Все вместе заметались. Пол еще раз вздрогнул, пошел трещинами. Весь замок загудел. Сияну захлестнул ужас. Она отчетливо почувствовала, как мрак, тьма и холод просыпаются. Она увидела черные щупальца, выползающие из трещин. «Всемогущий чародей! Источник!» Сияна с ужасом осознала, что время близится к полночи. Скоро необходимо начинать обряд. Ключ на ее запястье потеплел.

Перед глазами вспыхивали и гасли красные блики. Все вокруг превратилось в одну вязкую пелену красного тумана. Кажется, она увидела испуганные голубые глаза Джакка.

— Джакк! — крикнула она.

Он точно был где-то рядом. Она чувствовала его ауру. Где же он? С ним было бы легче спуститься к источнику. Он такой изобретательный. Он бы мог активировать его. Пока здесь паника и суета, они бы вместе все расставили по своим местам. А Мирван…пусть танцует со своей эльфийкой.

— Сияна! — резкий окрик Эшреда. Его ледяные руки уверенно потащили ее прочь из зала. Холодный ветер, освобождая проход, сметал все на своим пути. Эшред крепко держал ее за локоть, увлекая на лестницу, наверх. Туда, где была его спальня. Он открыл дверь, втолкнул Сияну внутрь. Она не удержалась на ногах, плюхнулась на кровать. Лицо Эшреда, ледяное и какое-то бесцветное, на секунду вспыхнуло желанием.

— Ты выбрала правильную траекторию! Там и оставайся. Я завершу обряд и вернусь. Я хочу, чтобы ты была в моей постели. Голой. Хотя нет, не раздевайся. Я сам хочу тебя раздеть!

— Эшред! Подожди! Я должна…понимаешь! Я должна пойти с тобой!

— Эм-м. мм… — протянул некромант, стискивая подскочившую к нему девушку. Его руки скользнули вниз, перебирая воздушные складки платья. Стиснули на мгновение ее ягодицы, до боли вжимая в себя, давая почувствовать свою готовность.

— Боюсь, процесс обряда придется тебе не по душе. Я рад, что ты в этом не учавствуешь.

И она снова полетела на кровать. Приземлилась на подушки. Дверь захлопнулась. Эшред оставил ее одну. Сияна бросилась к окну. Ставни на окне не отпирались. Она заколотила в дверь. Дверь неприступно молчала. Стены замка снова вздрогнули. Сердце похолодело. Сияна закрыла глаза и ощутила холод. Источник сходил с ума, выбрасывая щупальца в темноту. Что-то загрохотало. Даже сквозь ставни. Вспыхнуло яркое зарево. То ли пожара, то ли непонятной магии. Крики. Взрывы. Надрывные вопли. Что-то происходило. Что-то ужасное. И что-то непонятное и жуткое вот-то еще должно произойти. Сияна выровняла дыхание. Скользнула по нитям магии, что сплетали в одно целое ее, весь мир. Все миры. Нити были нестабильны. Вот-вот готовые порваться. Ключик на запястье горел огнем, прожигая кожу. На глаза набежали слезы.

— Всемогущий чародей! Что же делать?! Что делать. Что…делать…

Сина бросилась на кровать, зарылась лицом в подушку. Подушка пахла Эшредом. Зимней свежестью. Льдом. Стужей.

Дверь скрипнула. Сияна села на кровати, оборачиваясь.

На пороге стояла высокая фигура в капюшоне. Лицо плавало в тумане. Аура фигуры клубилась во тьме.

— Эшред. Ты вернулся за мной? — спросила Сияна тихо.

Фигура захлопнула дверь, опуская тяжелую задвижку. Молча прошла к окну. Застыла.

— Эшред…Ты знаешь…Я никогда не испытывала тех чувств, что ты ждешь от меня. Я знаю, как это больно любить того, кто тебя не любит. Я никому не желаю этой боли…То, что ты встретил меня — это ошибка. И моя любовь была ошибкой. Понимаешь? Мы страдаем от неразделенной любви, потому что этот мир не создан для счастья. Позволь мне участвовать в обряде. Позволь мне спуститься к источнику…

— От любви к кому ты страдаешь, Сияна? Уж не к тому ли нелепому, обросшему шерстью чудовищу, на которого смотреть-то противно, не то что…хм.

Голос был хриплый, низкий, и это был голос не Эшреда. Сияна взвизгнула, подпрыгнула, собираясь куда-то бежать, прятаться, но было поздно. Балахон полетел на пол, обнажая косматое лицо с довольной, предвкушающей ухмылкой, и лапы с острыми когтями, которые, царапая плечи, вжали девушку в кровать. Которая жалобно скрипнула. И этот скрип показался вдруг очень громким.

— Попалась… — прошептал Мирван в самое ухо. Жесткая шерсть коснулась щеки. Мирван пах, как хвойные лес. Его аура всегда такая мощная, вспыхивающая еще ярче, когда он ее обнимал, сейчас была вязкой, точно что-то или кто-то связывал ее, пытался подчинить.

— Пусти! Зачем ты пришел? Зачем опять мучаешь меня?

— Ты принадлежишь мне. Только мне и больше никому! Слышишь? Скажи, что пойдешь со мной. Что будешь со мной! Скажи, что ты моя…

— Отпусти! Отпусти меня, пожалуйста, Мирван! Я знаю, тебе плохо…Позволь мне уйти. Я все исправлю. Я не могу быть твоей, а ты не можешь быть моим. Мы заставляем друг друга страдать.

— Страдать?

Мирван перехватил ее руки. Переплел пальцы.

— Быть со мной для тебя значит страдать?

Он вдруг рванул шифон ее платья, беззастенчиво обнажая грудь. Замер, поднял вверх лапу, застыл, точно не решаясь коснуться, зарычал, набрасываясь, но кусая ее сосок очень нежно, его жесткая шерсть щекотала кожу, а язык скользил вокруг соска. Мирван урчал от удовольствия, облизывая, втягивая сосок губами, перебираясь к следующему холмику.

Эта была невыносимая пытка. Аура его при это вибрировала, то светлея, то темнея, то просто наливаясь возбуждением. Вздрагивая и пульсируя, как у больного. Сияна мысленно потянулась к ней, попыталась очистить, забрать его боль, но грязь голодно чавкнула и оскалила зубы.

Сияна вздрогнула.

— Мирван! Пожалуйста! Мне жаль…тебя, жаль ту девушку…Я могу все исправить.

— Какую девушку?

Мирван вскинул голову. Подобрался. Теперь его лицо находилось в нескольких миллиметрах от ее. Глаза темные, но это темнота точно подсвечивалась изнутри…Любовью? Похотью? Сияна попробовала отодвинуться хоть чуть, но бесполезно. Его горячее, покрытое шерстью тело придавило, вжало в матрас так тесно, что она не могла пошевелиться, его лапа по-хозяйски устроилась на ее груди. Сияна сглотнула. Отвернулась.

Мирван когтем, поддел ее подбородок, заставляя снова смотреть на себя. На лицо монстра. А ведь он был красив.

— Про какую девушку ты говоришь, Сияна? Я ведь уже и не помню, когда в моей постели ночевали девушки…Там есть место только для тебя.

— Ту девушку…Я видела, как ты и Ротаэль…Вы мучили ее…Ты говорил, что она должна умереть вместо меня.

Мирван отвернулся, тяжело вздохнул.

— Мне жаль, что ты это видела. С девушкой все в порядке. Тейринель успела вовремя…Она спасла ее. И меня. Если бы не Тейринель, я бы превратился в монстра окончательно и бесповоротно.

— Тейринель…Конечно. Она — замечательная. Вы будете счастливы с ней.

— Сияна… — прошептал Мирван, прижимая ее к себе так крепко, что она почти совсем задохнулась. — Я никогда не буду счастлив без тебя. Прости. Прости за то, что сделал. И за то, что не сделал. Я так люблю тебя. Я так хочу тебя. Я не могу без тебя. Скажи, что я тебе еще нужен. Скажи, что примешь меня. Простишь…Скажи, что будешь со мной, несмотря ни на что…Сияна, ведьмочка моя сладкая…Любимая…Моя, моя, моя…

Мирван покрывал поцелуями ее шею, плечи, руки, грудь. Его аура вспыхивала. Грязь в ней пузырилась. Сияна уперлась в плечи князя.

— Мирван, хватит! Я не хочу! Я не твоя! Я не могу быть твоей и не буду! Слышишь?

Мирван услышал. Замер. Зарычал. Ощерился, приоткрыв клыкастую пасть. Схватил ее за плечи, до боли сжимая и царапая. Затряс, как тряпичную куклу.

— Можешь! И будешь! Ты — моя! Ты принадлежишь мне! — заорал он, швыряя ее обратно на подушки.

Сияна заплакала, закрывая лицо руками. Он схватил ее ладони, сдернул с пояса алый ремень, стянул ее запястья, заводя руки за голову, примотал к витому изголовью кровати, придавил девушку всем телом и властно накрыл ее губы, целуя, кусая, пытаясь поглотить, завладеть ее ртом, то ли выдавить стон, то ли выпить магию и…душу. Его лапы обхватили ее лицо, не давая увернуться. Слезы бежали по ее щекам. Ей было больно, страшно. Охватило черное, как бездонная пропасть тьмы, отчаяние. Ее князь был с ней, но это был лишь призрак мужчины, которого она любила. Которого она никогда не должна была встречать. А времени, чтобы повернуть все вспять, уже почти не осталось. Шифон платья затрещал. Поднявшись и усевшись над ней, он в клочья разодрал нижнюю юбку, панталоны, развел широко в стороны ноги. Застыл, жадно рассматривая распростертую перед ним девушку. Когтями, слегка царапая кожу, провел по внутренней стороне бедра. Вверх — вниз. Вверх-вниз. Сияна лежала неподвижно, глядя на запертые ставни, на вздрагивающее зеленым пламя камина. На стрелки часов, шагающие к 12.00 все ближе и ближе. Мирвал дернул вниз брюки и лег сверху. Он дрожал и был обжигающе горяч.

— Тшш, я аккуратно. Не бойся, моя ведьмочка. Совсем чуть-чуть. Сияна почувствовала, как в нее уперлось и стало настырно давить, пытаясь продвинуться, нечто твердое и такое большое, что никак не хотело пролезать, но Мирван рыча продолжал настойчиво надавливать, обхватив, сжав ее бедра и заставляя ее раскрываться навстречу. Насаживаться.

— Мирван… — всхлипнула Сияна. Не надо! Пожалуйста…

Он заёрзал недовольно и толкнулся сильнее.

Сияна закричала в голос, выгибаясь. И он застыл, приподнялся, отпустил, освободил. Сел. Судорожно выдохнул, глядя на дергающуюся девушку.

— Тьма! Прости…Ну, прости меня, пожалуйста! Сияна, не плачь, только не плачь! Чморский дрезень! Хочешь, я отрежу эту елдыгу к гномьей бабушке? Сияна, пожалуйста …Сияна, посмотри на меня.

Он коснулся ее подбородка. Развернул ее заплаканное лицо. Она посмотрела на него, перевела взгляд ниже. Охнула, оценив пытавшийся в нее влезть размер и дернулась снова.

— Да…Я — монстр…Но я люблю тебя…Слышишь? Люблю…Что мне сделать, чтобы меня услышала?

— Я слышу тебя, Мирван. Ты меня не слышишь.

— Говори. Я само внимание.

— Отпусти меня. Я должна сейчас быть совсем не здесь.

— А где? Со своим блистательным императором? Ты его теперь любишь? Серебристый крылатый красавчик.

— Нет, не люблю…

— Тогда не торопись уходить…Пока некроманты еще не проснулись…

Он снова навис на ней и нежно, очень-очень осторожно стал покрывать поцелуями ее щеки, слизывая соленые капли, точно зализывая раны на ее теле, на душе, на ауре. И в этот миг что-то неуловимо изменилось. Его ауру точно протерли влажной тряпкой. Она засияла чуть ярче, расправилась и стремительно понеслась Сияне навстречу, ловя знакомые искры магии, раздувая давно потухший костер. И сердце Сияны отозвалось и забилось быстрее. Она потянулась к губам князя и жадно ответила на его поцелуй, выгнулась ему навстречу. Тело затрепетало, прося ласки. Мирван бережно и трепетно касался ее. Его поцелуи согревали, стараясь покрыть каждый уголок ее тела, каждый миллиметр, не оставить без внимания, заставить дрожать, стонать и искриться от возбуждения. Он целовал ее колени, лодыжки. Он поцеловал каждый пальчик. Держа ее стопы, как хрустальные чаши, он медленно облизывал ее пятки, точно пил драгоценное вино. Боль ушла. Для боли и обид не осталось места. Бедра девушки стали горячими и податливыми, открываясь его губам, его языку, который направился туда, где было влажно, обхватывая губами вход, который он пытался взять напором, а сейчас слизывал остатки боли, чтобы проникнуть на волне возбуждения. Он не штурмовал, он нежно раздвигал складки. Он кружил. Он заставлял краснеть и наливаться возбуждением, становиться центром ее мира, купающегося в волнах удовольствия. Волны становились все выше и сильнее. И теперь уже Сияна потянула его на себя, обхватывая ногами, страстно и нетерпеливо направляя внутрь, чтобы взорваться снова, и снова… И он, скользнул, проникая и заставляя ее кричать от наслаждения. Сияна закрыла глаза и не замечала, как тело князя стремительно меняется, как снова чернеют волосы, как вместо звериной морды над ней снова лицо молодого мужчины. И лишь шрам уродует его бледную кожу. А сильные руки нежно скользят по ее двигающимся навстречу ему бедрам. Шерсть исчезла, и его, вполне человеческое тело, переплелось с ее. Точно они — единое целое. Их ауры вспыхнули и засияли так ярко, что зелень некромантского пламени в камине превратилась в тусклый медленно потухающий уголек.

— Пойдем со мной! Ты будешь моей любимой. Моей женой. Моим сердцем. Моей душой, моей магией…

— Мирван, я не могу.

— Ты любишь меня?

— Люблю…

— Ты простила меня?

— Да…

— Почему ты плачешь, Сияна? Тебе больно? Я опять…Я больше никогда…Я…Прости меня, прости меня, прости меня…

— Мирван…Ты же помнишь, что я- зеркальная ведьма, последняя, поэтому я не принадлежу себе. На моем запястье ключ. Я должна сейчас спуститься к источнику и повернуть время. Тогда мир вернется назад. И все будет, как должно. Ты — князь, вернешься к своей принцессе, а я буду с тем, кого мне выбрал род.

— Род? Кого выбираешь ты?

Сияна не ответила.

— Сияна…ведьмочка моя. Будь моей здесь и сейчас. И пусть весь мир перевернется. Но скажи мне «да».

— Да… — прошептала Сияна, отдаваясь, закрывая глаза. Ее запястья, которое все еще было сцеплено за головой, коснулось что-то холодное. Обожгло слегка. Щелкнуло. Застыло.

— Что это?

— Это браслет. Обручальный. Теперь ты — моя невеста. Жди меня, я скоро вернусь.

Мирван вскочил. Оглядел свое вновь обретенное человеческое тело.

— Знаешь, а без шерсти мне как-то теперь холодно и неуютно. Он второпях подхватил штаны. Сияна невольно залюбовалась его статной фигурой, широкими плечами, узкими бедрами, белоснежными и упругими ягодицами.

Мирван наклонился, поцеловал ее в губы, выхватил кинжал. Сияна решила, что он хочет развязать ее руки, но…

— Я все исправлю. — сказал князь, срезая с ее запястья серебряный ключик.

— Мирван, отдай его мне. Ты все равно не сможешь с ним ничего сделать. Источник может уничтожить тебя. Вернись! Стой! Развяжи меня! Ты не можешь!!!

— Я не могу потерять тебя…снова. Я люблю тебя, Сияна. И мы будем вместе. В этой реальности. Или в любой другой. Я обещаю.

— Мирван! Не смей! Стой! Слышишь?! Ты опять не слышишь меня…

Сияна дернулась. Зажмурилась. Резерв искрился и переливался. Она в один миг освободила запястья. Бросилась следом. Дверь захлопнулась, выпуская магический дым. Сияна пнула дверь ногой. Охнула. Хромая подошла к кровати. Села. Швырнула разодранное платье в камин. Схватила с кресла длинную рубаху Эшреда. Надела. Уселась на пол, закрыла глаза, сплетая сияющие нити в нейтрализующее заклинание.

За плотно закрытыми ставнями ночное небо освещали огни неспящего города. Город буйствовал, горел, то здесь, то там взрывалась горючая смесь. Шла бессмысленная уличная драка. А со всех сторон по темным оврагам к городу стекались накаченные убийственным снадобьем отряды зомби, учуявшие горячую свежую человеческую кровь.

***

— Что мы здесь делаем? — спросила Тейринель, когда Ротаэль преодолел последнюю лестницу, ведущую в подвал. Он отдал карту Мирвану и был не совсем уверен, что правильно запомнил маршрут, ведущий к источнику. Но тот был точно на последнем уровне. И, судя по темноте, сырости и лестницам, которые они прошли, этот уровень действительно был последним. Он посмотрел на часы. Почти полночь. Скоро начнут атаку прокачанные зельем зомби. Нужно торопится. Пусть Мирван тискает свою ведьму. Как только источник почувствует кровь, то спустится на улицы, а кровь будет зацеплена на его ауру. Ауру младшего князя Ротаэля. Единственное, что ему будет нужно — это находится где-то рядом. А еще ему нужна будет девственница. Хорошо, что его эльфийка до сих пор не пускала его в спальню. Кровь светлого народа — самый сильный и самый действенный закрепитель. Источник покорится ему. Источник будет его. И его жена тоже будет наконец-то принадлежать ему. Душой и телом…Ротаэль почувствовал, как внутри него приятным теплом разливается предвкушение близкой победы, восторженное и сладострастное.

— Ротаэль! Что мы здесь делаем! Мы обещали твоему брату ждать его у городских ворот. Заклинание вот-вот рассеется. Мы должны уходить!

— К Тьме моего брата, Тейринель! Ты слишком на нем зациклена. Ты ведь моя жена. Или ты забыла об этом?

Ротаэль резко притянул ее к себе. Обнял. Прижал к холодной стене.

— Не смей! Что ты себе позволяешь!

Она уперлась руками в его плечи. Он перехватил ее запястья и жадно прильнул к ее розовым, как лепестки роз, губам. Эльфийка попыталась увернуться. Ротаэль разозлился. Он отчетливо почувствовал, как она кривится, морщится от отвращения. Как пытается собрать крохи резерва, потраченного на то, чтобы усыпить целый замок некромантов. Если бы у нее были силы, она оттолкнула бы его. А так — лишь гримаса отвращения, точно он таракан, насекомое.

— Я — твой муж! Я имею право!

— Нет! Не имеешь! Ты помог мне, потому что меня не хотели принимать назад родные, я помогла тебе — твой брат выдал тебе помилование. Все, Ротаэль. Дружба — единственное, что возможно между нами.

— Нет, — зло усмехнулся Ротаэль. — Нет. Сегодня нашей дружбе придет конец.

Он накрыл ее грудь. Властно сжал, глядя в ее расширяющиеся от удивления глаза. Ее маленькая ладошка звонко хлестнула Ротаэля по лицу.

— Дрянь! — процедил он и ударил принцессу в ответ. Ее головка на тонкой шейке мотнулась к стене. Из носа закапала кровь.

— Твой брат только кажется монстром, а вот ты — настоящее чудовище…

— Заткнись! И забудь о моем брате. К тому же ты все равно ему не нужна.

Он подхватил ее за локоть и потащил дальше. Коридор извивался, темнел. Все реже встречались мрачные зеленые факелы. Здесь обитала Тьма. Она эхом разносила топот их ног. Всхлипы эльфийки. Тьма оживала.

— Девственница…девственница…Я чувствую аппетитный запах эльфийской невинности…

Это был не голос даже…Шелест. Он звучал повсюду и нигде. Ротаэль затормозил. Оглянулся и упал. Даже не успев произнести ни звука. Тейринель закричала. Она наклонилась к мужу. Затрясла его за плечо.

— Какая поза…Не шевелись. Я возьму тебя сзади. Тебе понравится….

Тейринель вздрогнула, развернулась. Хотела крикнуть, но голос пропал куда-то. Перед ней стоял стройный, обнаженный мужчина. Зеленоглазый, медовые пряди, курчавились мокрыми завитушками, роняя капли талого снега на плечи. Его член возбужденно торчал. Он приветливо улыбался, разглядывая Тейринель, абсолютно не стесняясь своей наготы. На руках, на груди блестели, таяли и стекали холодными каплями вниз подтаявшие льдинки.

Тейринель хотела убежать. Хотела собрать магию в заклинание телепортации. Хотела, но не могла. Внутри нее горячим огнем загоралось желание. Абсолютно дикое и непонятное, неведомое ей звериное чувство овладевало и приказывало отдаться прямо здесь и сейчас этому бесстыже голому, незнакомому мужчине.

Прода от 25.10.2019, 12:24 — Финал и эпилог

Мирван бежал по пустынным коридорам, сжимая в руке серебряный ключик и смятый лист с планом замка. Другой рукой он нащупывал сплетенный Тейринель эльфийский амулет.

— Я вплела в него магию моего народа и капли своей крови. Даже самый темный источник откликнется на его зов. Прочитай написанное на нем, брось его внутрь, наполни сердце любовью и загляни в источник сам. Ты увидишь свет, отдай свою любовь этому свету. Если свет признает тебя, и ты сможешь, не ослепнув, удержать его, то у тебя будет несколько секунд, чтобы творить и создавать мир силой мысли, любви, менять его по желанию. Он станет таким, как ты хочешь. Таким, как ты его видишь. Но учти, твоя любовь должна быть яркой и сильной. Настоящей. Тогда этот мир не рассыплется на осколки спустя несколько секунд. Если бы в твоих руках оказался ключ зеркальных ведьм, то такой мир был бы более устойчив. А так…надейся лишь на свою любовь.

Мирван сжал ключ крепче. Прижал его к сердцу. Вспомнил янтарные глаза, полные слез. «Я создам для тебя самый лучший мир, ведьмочка моя. Ты больше никогда не будешь плакать. Обещаю. Только люби меня, Сияна. Просто люби и будь рядом».

Босые ноги шлепали по мокрым ступеням. Вниз, вниз, еще раз вниз. Шершавые камни царапали стопы. Но сапоги ему некогда было надевать. Замок вздрагивал. Мирван чувствовал, как Тьма щупальцами расползается по замку. Выбирается наружу, жаждет крови. Тянется к нему. И Тьма внутри Мирвана отзывается, усмехается. Улыбается голодно. Но Мирван закрывает глаза, вспоминает Сияну. Шелк ее волос. Тепло ее тела. Ее ауру, расцветающую от его поцелуев, и внутри него ярко вспыхивает свет. И тьма исчезает.

Воздух становился плотным и густым. Факелы шипели и чадили. Запахло кровью, страхом. Смертью. Мирван отчетливо ощутил, как голодно икнул источник. И в тот же миг вопль отчаяния и боли эхом отразился от холодных каменных стен. И еще один. Источник заклокотал. По стенам замка побежала дрожь. Мирван преодолел последние ступени. Толкнул маленькую узкую дверку и оказался в просторном зале.

В центре на небольшом возвышении, усеянном символами и окутанным серым, пахнущим гнилью туманом, стояла высокая каменная чаша. Символы слабо мерцали, иногда потухая совсем, но, как только очередная щупальца, вылезала наружу, вдруг вспыхивали ярко.

Вокруг этого возвышения стояли каменные алтари. На них, истекая кровью, лежали плотно прикованные цепями обнаженные женские тела. Их ноги были широко разведены в стороны, и щупальца источника опутывали, пронзали, заползали и протыкали жертвы насквозь, большинство из которых уже были обезглавлены и не шевелилось, некоторые безжизненно свесили головы вниз. Несколько, охрипнув от крика, тихонько стонали, вздрагивая и звеня цепями. А между источником и жертвенными алтарями, расправив серебристые крылья, стоял крон-принц.

— Тьма! — только и смог произнести Мирван, входя в зал.

Эшред обернулся. Его обнаженное до пояса тело было густо забрызгано кровью. Белые штаны, тоже в кровавых разводах, пропитались внизу, отяжелели от крови, прилипли к лодыжкам. В руке он держал длинную шпагу, с которой ручейком стекала свежая кровь. Он с удивлением смотрел на вошедшего, точно не сразу узнав Мирвана в его человеческом облике.

— Ты? Ты… — Эшред втянул ноздрями воздух и влажные стены зазвенели, покрываясь льдом.

— Ты! Ты… пахнешь Сияной. Как ты посмел касаться ее! Я убью тебя. И ты будешь умирать долго.

— Ошибаешься. Это я тебя убью. И ты умрешь быстро.

***

Сияна пыталась дышать ровно, сосредоточиться, но тело еще не отошло от страстного забега, еще дрожало, было размякшим, томно-усталым. Мысли и магия порхали пестрыми бабочками, не желая соединяться в заклинание. А желая танцевать, любить, томиться в предвкушении новый ласки.

Поцелуев.

Прикосновений.

Переплетений рук, ног, тел.

Дверь вздрогнула и неожиданно открылась сама. Сияна растянулась на полу, но быстро вскочила на ноги. На пороге стоял Джакк. Его волосы, почему-то лиловые, подпаленные на концах, топорщились в разные стороны. Одежда, как решето, вся дырявая, дымящаяся едко. В глазах застыло волнение.

— Сияна… — он бросился к ней, обнимая, прижимая. — Нам надо торопиться. Пока некроманты не очухались. Их кто-то вырубил…Странная магия, душистая такая…

— Эльфийская, — ответила Сияна, увлекая его за собой. — Бежим!

— Бежим! Подожди, нам в другую сторону. Я открыл портал в северном крыле. Вжих — и мы в долине.

— Надеюсь, вжих не понадобится…

Сияна бежала по ступенькам. Она положилась на интуицию. Вниз, вниз, вниз. Бесконечные лестничные пролеты сбегали вниз. И Сияна бежала, поскальзываясь, вставая, хватаясь за стену. Спускаясь все ниже, и ниже…

— Стой! Туда не надо идти….Там пахнет смертью…Дрожь пробирает до костей. У меня резерв на нуле, я все вбухнул в портал. Я не смогу защитить тебя, Сияна.

— Тогда не надо идти за мной, Джакк. Серьезно! Возвращайся. Если все будет хорошо… То мы все равно увидимся с тобой. Даже раньше, чем ты думаешь.

— За кого ты меня принимаешь? Ты думаешь, я брошу тебя здесь? Одну? Идем! Только объясни куда и зачем.

— Я должна успеть, пока обряд еще не закончен…вставить ключ. Я должна повернуть время и изменить реальность, Джакк. Иначе мы все будем несчастны.

«Но и счастливой я не смогу без тебя быть, Мирван. Я тебя люблю. И не одна реальность это не изменит».

— Ключ? У тебя ключ всех времен? И ты молчала?!

— Был у меня…

— А сейчас?

— У князя…Бежим, пока он все не испортил!

— Одержимый всегда все портит…Факт! Даже сорвал на балу, мой, такой идеальный план. Я хотел эффектно вскрыть некромагические кристаллы, а он наступил на мой стабилизатор своими мохнатыми лапами и взорвал все к гномьей бабушке!

Сияна бежала. Поворот. Лестница вниз. Еще поворот. Опять вниз. Еще ниже, пока вокруг не закончились факелы. Пока смертью не запахло так, что внутренности Сияны скрутились в тугой жгут, сворачивая, точно крылья, яркий блеск ауры, прячась от приближающейся Тьмы.

— На кладбище и то веселей!

— Конечно, в гробу да с подругой… — отозвалась Сияна, но ей тоже было не слишком уютно.

И вот она увидела маленькую дверь. Совсем неприметную в темноте обычным зрением. Она не стала раздумывать, дернула ее, шагнула внутрь. Джакк не отставал.

Все вокруг было усыпано белоснежным пушистым снегом. Под потолком, бросая на снежный ковер зеленые блики, горели зеленые светлячки некромантских огоньков. Щупальца хлюпали, переползая от одного жертвенника к другому. Прикованным жертвам все вокруг уже было безразлично. Утаптывая снег вокруг чаши, плясали, звеня шпагами, две крылатые фигуры. Их мышцы напряженно бугрились, тела ритмично двигались, то сближаясь, то расходясь. Ледяной ветер развевал их распущенные волосы, кружил, завывал, подпевал этой дикой пляске. Серебристые крылья Эшреда были выше, мощнее, с острыми льдинками на концах белоснежных перьев, налетавших на князя, чтобы оставить кровавый след на его спине, плечах. Если противнику не удавалось выставить собственный крылатый щит, казавшийся в сравнении миниатюрным дамским веером.

Сияна нерешительно замерла у входа. Джакк с разбегу налетел на нее сзади. И тут девушка заметила, что символы на возвышении вспыхнули, а в середине, точно глаз, засияла замочная скважина. Она бросилась было в сторону источника, но увидела, как от стены отделяется щупальца и подползает к Мирвану со спины, за ней выползает другая, и еще одна. И эти щупальца, словно марионетки, соединяются с аурой Эшреда неровными моргающими нитями. Значит, обряд завершен. Почти. И Эшред покорил источник. Но не совсем. У неё ещё есть шанс.

Щупальца почти коснулась лодыжки князя.

— Мирван! — заорала во все горло Сияна. — Сзади!

Но было поздно. Щупальца нырнула под кожу, окрашивая красным белый снег. Мирван упал на колено. А сверху на него обрушилась окровавленная шпага Эшреда…

— Мирван! Нет! Нет…

Она бросилась к нему, выкидывая вперед волну, вкладывая в нее весь свой резерв, всю силу, всю магию. Волна отшвырнула Эшреда к противоположной стене. Но…секунду спустя после того, как Мирван замертво упал на снег. Из сквозной раны на шее фонтаном брызнула кровь.

Сияна подбежала. Упала, слезы слепили глаза.

— Мираван! Мирван, пожалуйста…Мой князь!

Она отбросила в сторону шпагу. Ладонями накрывая кровавую рану. Выдавливая капли магии до опустошения, до головокружения. До потемнения в глазах.

— Ты опять обманул меня…Ты! Как ты мог! Ты обещал, что мы будем вместе…Мирван, пожалуйста! Зачем мне другая, даже самая счастливая реальность, если в ней не будет тебя! Я люблю тебя! Я так тебя люблю!

— Сияна…не надо. Он…мертв, Сияна. Ему уже не помочь. — тихо произнес Джакк.

Сияна всхлипнула.

— Я…все исправлю…ты будешь жить…ты будешь с ней счастлив. Ты должен быть счастлив.

Она раскрыла его, еще горячую ладонь, поцеловала, прижала к щеке. Взяла ключ. Коснулась губами его таких мягких и еще теплых губ, чувствуя соленый привкус крови. Закрыла его глаза. Поднялась, обошла растерянно застывшего Джакка, подбежала к источнику. Коснулась основания.

Ключ скользнул внутрь замочной скважины, и источник вспыхнул. Засиял. Закипел. Изнутри повалил дым. Сияна повернула ключ. Возвышение, на котором она стояла, вздрогнуло. «Еще — шепнул внутренний голос. — Еще шесть оборотов назад».

Сияна снова повернула ключ.

— Сияна бежим! — спохватился Джакк, хватая девушку за плечи.

Три.

— Нет! Она никуда не пойдет! — услышала она голос Эшреда. — Прочь отсюда или ляжешь рядом с князем. Сияна — моя!

Четыре.

— Кто тебе сказал, что я — твоя? Я не вещь, Эшред! Ты мне никто! Ты мне даже не брат! Я тебя не люблю! Я тебя ненавижу!

Пять.

— Я все равно тебя не отпущу…

Шесть.

— Уже не важно…

Семь…

Эшред схватил Сияну за плечи. Источник загрохотал. Все вокруг заблестело, точно весь мир превратился в осколки бесконечно разбитых зеркал.

— Я не отпущу тебя!

— Крылья коротки! — заорал Джакк и плеснул на раскрытые белоснежные крылья Эшреда какой-то вонючей фиолетовой жидкости.

Эшред заорал, задёргался. Крылья зашипели и стали стремительно чернеть. Джакк дернул Сияну на себя, и они ухнули в прозрачную пустоту. В пестрое звенящее переплетение осколков. Осколки блестели. Переливались. Соединялись. Мешались, пока не превратились в огромное зеркало, которое словно запело, зазывая их к себе.

— Ты все равно будешь моей…Ты никуда от меня не сбежишь.

В тот момент, когда Джакк и Сияна коснулись гладкого стекла, их отбросил в сторону порыв ледяного ветра. Закружил. Завертел в холодном вихре, пуская по зеркалам трещины. Дробя мир вокруг. Разделяя реальность на бесконечные Грани. Ветер не отпускал.

Звенел и шептал.

— Я найду тебя…

Трещины зеркала заскрипели. Звякнули, разламываясь. Джакк и Сияна, коснувшись холодного стекла, провалились в цветной туман.

Эпилог

Сентябрь. Осень в столицу Некрос Конфедерации приходит рано. Днем еще тепло, а по ночам лужи уже покрываются тонкой корочкой льда. Если не закрыть окно, то к утру в маленькой комнатке общежития Государственной Некрос Академии будет сущий дубак. Если, конечно, тебя не прижмут к стенке. Плотненько так. А ты не стащишь на себя второе одеяло. Тогда можно спать, точно в гнездышке. Спать, и спать, и…

— Сьян! На-а-а! Сьян-ка! Тьфу! Тьфу! Тьфу! Сколько раз я тебя просил — ложишься ко мне в постель — снимай морок!

— Ага, щас…нашел дурочку…Один раз легла — ты мне выспаться дал?

— Отдай мое одеяло!

— Ну что тебе одеяла жалко для своей невесты, а? Холодно же…

— Моя невеста — блондинка с голубыми глазами, а не тощий некромант с зелеными патлами…И, вообще, не открывай на ночь окно!

— Не взрывай вечерами куриные скелеты.

— Я хотел приготовить нам обед!

— Из костей прошлогодней давности? Ты где их вообще накопал? И ты уверен, что они куриные?

В стенку заколотили.

— Эй, пёстроволосые! Чего разорались! Дайте хоть в выходной поспать!

— Джакк, слышишь? Дай поспасть.

Сияна отвернулась к стенке, кутаясь в одеяло.

Джакк кинул на стенку противошумную руну.

— Пусти хоть погреться. Я замерз!

Джакк заполз под одеяло. Уткнулся носом Сияне в шею. Задышал. Заворочался.

— Залез — лежи спокойно и спи!

— Я не могу прижиматься к мужику! Сними морок!

— Отстань! Я и так все время не высыпаюсь. Ты же знаешь, если меня выгонят из Академии, вся долина будет потешаться надо мной до конца моих дней. Бабуля с дедулей громче всех. А как я могу учиться, когда ты постоянно лезешь ко мне своими глупостями?

— Я просто хочу тебя обнять. В конце концов, это же я заметил у тебя неожиданно проснувшиеся способности к некромантии, поддержал твое поступление. Эту идею с дурацким мороком. Сьян тер МИрроур, мой двоюродный кузен.

— Это не дурацкая идея! Я не понимаю, почему наша бессмертная и великая Императрица запрещает девушкам получать высшее образование. Вот закончу. Стану адвокатом. И прекращу этот беспредел. Все — я сплю! К тому же ты обещал мне вечером праздник.

— Какой праздник?

— Что значит какой? Сегодня же большая ярмарка в честь помолвки племянницы Императрицы и Одержимого князя! Ты забыл?

Джакк отвел взгляд, стиснув зубы и сжав кулаки.

— А тебя не смущает, что юную принцессу, почти ребенка, отдают монстру, который задушил перед свадьбой свою предыдущую невесту?!

Сияна беззаботно пожала плечами.

— Туманное княжество — мятежное, как-то надо было с ним договориться. Но жизнь несправедлива, да. Вот получу диплом и буду бороться за права женщин всей Конфедерации. А сейчас я хочу на праздник!

— Давай ты выйдешь за меня замуж. Сегодня. И я обещаю праздник каждый день.

— Я подумаю…

— Сияна…

— Сьян. К тому же, тебе нравятся мои светлые волосы и голубые глаза. А после первой брачной ночи мои волосы потемнеют и что? Вдруг ты меня бросишь и отправишься на поиски новой юной невинной блондинки?

— Да я тебя даже лысой любить буду! А ты…

— А что я? Я, собственно, не против. Сегодня так сегодня, но вот брачная ночь…наступит в любом случае после диплома…Ты мне поспать дашь?

— О, Тьма…Признайся — ты меня ненавидишь!

— Джакк, ты же знаешь, инициированная ведьма в Академии — тот еще скандал.

Джакк вдруг обхватил плечи Сьяна, посмотрел так пристально, напряженно разглядывая, словно увидел впервые.

— Скажи, что любишь. Скажи, что я буду первый и единственный. Я готов ждать тебя, Сияна. Но готова ли ты?

— Джакк, ты чего? Конечно, я же тебя люблю.

— Хорошо. И ты готова стать моей женой? Сегодня? Да, понял я, понял — никакой брачной ночи до получения диплома. Согласна?

— Ну-у-у…К чему такая спешка, Джакк?

— Один раз я уже опоздал. Так что — согласна?

— Даже не знаю…Я еще так молода!

— У меня для тебя кое-что есть.

Он подскочил к окну, взял с подоконника бумажный пакет и продемонстрировал его Сияне. Затем чуть приоткрыл, сунул в него нос, закатив глаза, втянул воздух. Блаженно выдохнул. Сунул пакет Сияне под нос. Та хотела пакет ухватить, но Джакк моментально спрятал его за спиной.

— Это же булочки с корицей! Дай! — обиженно заныла Сияна.

— Сними морок и скажи «да».

— Ладно. Булочки того стоят.

Сияна вздохнула, закрывая глаза, давая стечь магической маскировке, и через несколько секунд на кровати сидела длинноволосая блондинка в просторной клетчатой пижаме. Джакк радостно улыбнулся, тряхнул бордовыми прядями, плюхнулся на кровать, заваливая девушку, подминая ее под себя, жарко целуя…

— Джакк, ты обещал булочки!

— Я не голоден. Вернее, я голоден, но есть не хочу. Тебя хочу.

— Джакк! Джакк…

— И почему я только согласился взять тебя сюда с собой! Я сломаюсь или сойду с ума…Или…

Сияна швырнула в него подушкой, соскочила с кровати. Схватила из пакета булочку, посыпая пол сахарной пудрой. Джакк попытался обнять ее снова. Но Сияна ловко увернулась. Джакк тоже вскочил на ноги, бросился к Сияне, та толкнула ему под ноги табуретку. Табуретка вспыхнула и пеплом осела на коврике, отпечатываясь на нем черным обугленным пятном. Они закружили по комнате, хохоча и кидая друг в друга все, что попадалось под руку — книги, тапки, полотенца, ложки, свитки и обугленные экспериментальные кости.

— Ох, что я с тобой сделаю, когда поймаю… — зловеще проговорил Джакк.

— Поймай, сначала! Неудачник!

— Поймаю и потащу в храм! И только попробуй сказать мне «нет»!

— Нет!

— Сияна, серьезно. Ты согласна?

— У-у-у…Как вкусно!

И в Джакка, рассыпая глазурь, полетел пустой пакет из-под булочек.

— Ты!

Сияна, дожёвывая на ходу, вскочила на подоконник, распахнула окно, впуская в комнатку нерешительные сентябрьские лучи. Высунулась наружу, подставляя лицо еще теплому солнцу.

— Вот возьму и отправлю тебя в деревню! Прав был твой дед, лишняя ученость ведьме ни к чему!

— Ах, Джакк, посмотри, как прекрасен мир! Как удивителен! Солнце — оно бывает почти белым, а бывает ярко-красным. Почему? А вон Малахитовый пик — он ведь почти подпирает небо, а издалека кажется маленьким, совсем игрушечным. Мир такой загадочный! Я хочу учиться, хочу познавать его. Делать лучше, еще ярче и прекрасней…

— Сияна… — прошептал Джак, запуская пальцы в ее светлые, как полуденное солнце, локоны. — Сияна, будь моей…

— Смотри, Джакк! Ой, там целая процессия…

— Похоронная?

— Ну тебя, кто про что, а некромант про похороны.

— Ты тоже, между прочим, некромант.

— Я — ошибка эволюции. Зеркальная ведьма не может быть некромантом. Моя некромагия появилась из ниоткуда и никто не знает, как. Так что я — уником, поэтому ты меня так любишь. А процессия…свадебная. Это же Одержимый князь! Ой!

Сияна вскрикнула, с ужасом глядя на левую руку, которую точно ошпарило кипятком. На запястье ярко вспыхнули и замерцали красные искры. Запястье сжало что-то. И она увидела, как искры соединяются, сплавляются, превращаясь в широкий браслет из темного металла. Сияна в изумлении смотрела на браслет. Ей показалось, что реальность зажмурилась и покачнулась. Или это слезы застыли в ее глазах? Потому что этот браслет. Она точно знала — был обручальным, который она добровольно позволила надеть тому, кого действительно любила. И это был не Джакк. И это было неправильно.

Я шагну в непрожитые дали,

Пусть замедлит время кривой бег,

Прошлое, как листья, пожелтеет,

Покрывалом белым ляжет снег.

Темным зимним вечером усталым,

У камина распивая чай,

Вспомню я того, кого любила.

Так и не сказав ему: «Прощай!».

Я шагну в непрожитые дали.

Пусть замедлит время кривой бег.

Но ведь мы с тобой не попрощались.

А весной…опять растает снег.

Больше книг на сайте - Knigoed.net