Пролог

Граф Роберт Дуэрти ворвался в замок своего свояка почти в полночь. Раздражённо размахивая хлыстом, он тут же потребовал от сонной прислуги разбудить хозяина замка. Впрочем, таки не дождавшись появления хозяина, он отшвырнул хлыст в угол пустого холодного зала и сам поднялся в опочивальню лорда Стивенсона.

— Что случилось, Роберт? — спросил еще не до конца проснувшийся лорд Стивенсон.

Подслеповато моргая, он шикнул на слугу, чтобы тот зажёг больше свечей.

— Пошёл вон, — крикнул граф, выгоняя испуганного слугу.

— Так… — слуга растеряно посмотрел на хозяина. — Милорд…

— Иди вон, — устало махнул рукой лорд Стивенсон Граф Дуэрти раздражённо фыркнул.

Дождавшись, пока они останутся одни, лорд испуганно спросил:

— Так что же случилось, Роберт? Что произошло?

— А то ты не знаешь, — насмешливо протянул его свояк, и, пройдясь по направлению к стене, практически упал в одно из больших, обитых дорогим бархатом, кресел. — Девка твоя рожает.

Лорд Стивенсон поморщился.

— И что, Роберт? Одной больше — одной меньше… У тебя у самого больше дюжины бастардов — и это только тех, кого ты признал.

Но ни к одной из моих девок не приезжала ведунья, — тут же ответил граф. — Ты понимаешь, что это значит?

Лорд Стивенсон в испуге даже приподнялся на кровати.

— Как ведунья?

— А вот так. — Граф устало провёл рукой по лицу. — Она уже второй день девку твою караулит. Ты хотя бы навещал её?

Лорд Стивенсон брезгливо поморщился.

— А зачем? Она же тяжелая…

— Так сам же и обрюхатил, — резонно заметил граф и тут же покачал головой. — Хотя, это, конечно, твоё дело… но ведунья!

— И что ты предлагаешь?

— Ехать! — воскликнул Роберт Дуэрти, в волнении взмахнув рукой. — Как можно скорее ехать туда — чтобы ничего не пропустить. Ведунья ещё никогда не ошибалась — и это её внимание к твоей девке неспроста. Вот увидишь — совсем неспроста!

Граф, взглянув на свояка, раздражённо добавил.

— Да торопись ты!

Той же ночью, через несколько часов.

В небольшом деревенском доме было жарко натоплено. Молодая женщина, измождённая долгими безрезультатными потугами, без сил лежала на кровати, заставляя волноваться деревенскую повитуху.

— Милая… девочка… ну, давай ещё разок. Давай, милая.

— Не могу… — хрипела беременная. — Не могу… больше.

— Ты же сильная, Кассандра! И лорд наш тебя любит — вот и подари ему сына.

— Не могу…

В комнату, оставляя за собой открытой дверь, ворвалась высокая сухая старуха.

— Время. — тихо сказала она, и, как будто не видя хлопочущей возле беременной повитухи, подошла к кровати и присела на неё.

— Вот ведь как вышло — мягко произнесла ведунья. — Да, Кассандра? Зачем гадать ходила, зачем про свою судьбу спрашивала, а?

Молодая женщина, приоткрыв глаза, грустно усмехнулась.

— Хотела изменить судьбу своей дочери.

— Изменила, — горько кивнула ведунья. — Ещё как изменила. Девочка твоя бы росла с мамой и папой подле них, перенимала бы их быт и нравы — и вошла бы в род с высоко поднятой головой.

Ведунья нежно провела по животу беременной женщины, — Ей суждено править вместе с мужем.

— Моё дитя от лорда, — прохрипела Кассандра, — а значит…

— Ничего это не значит, — перебила её ведунья. — Её судьбу ты не поменяла. Лишь свою сократила. Недолго тебе осталась, милая…

Беременная женщина тяжело заплакала.

— Я её увижу? — поспешно спросила она, схватив повитуху за руку. — Увижу?

Старуха кивнула.

— Я травки принесла — сейчас заварю. Поможет разродиться.

Новый виток боли заставил беременную женщину выгнуться на кровати.

— Помоги ей, — кивнула старуха повитухе, сама отступая в дальний угол комнаты — старясь не замечать две темные фигуры, ждущие возле открытой двери.

Ведунья уже знала, какой разговор состоится через минуту между мужчинами — и ждала, когда, наконец, жених Кассандры войдет в эту комнату.

— Ты с ума сошёл, — воскликнул лорд Стивенсон, глядя на своего свояка. — Роберт, я ведь муж твоей сестры.

— Иветт умерла два года назад, — фыркнул граф Дуэрти. — Ты, Уильям, вдовец — а потому можешь запросто жениться вновь.

— На этой девке? — скривился лорд Стивенсон. — Роберт, она даже не обнищавшая аристократка, а беглая дочь какого — то мелкого купца. Ты представляешь, кого мне сватаешь?

— Ты же слышал ведунью — твоей девке всё-равно недолго уже осталось. Зато дочь… Этой твоей дочери предстоит править рядом с мужем.

— Да мне какое до этого дело.

— А такое, — фыркнул граф. — Ты сколько мне должен? Не сосчитай, поди.

— Роберт, я…

— Но мы одна семья, Уильям. Твои дочери, конечно, прелестные малышки, но император никогда не одобрит брак между кузенами. А вот выдать моего младшего за твою новую дочь вполне осуществимо. Джордж наследует твой замок и твои земли, которыми ты будешь распоряжаться до своей смерти.

— Я надеялся ещё, что…

— Что? — зло усмехнулся граф. — Родить сына — наследника? Тогда, дорогой родственничек, мне придется затребовать по всем твоим векселям. И пускай майорат я не получу — но ты и твой дорогой наследник сдохните в нищете от голода.

Беременная женщина громко застонала в комнате.

— Иди, — толкнув родственника в спину, рыкнул граф Дуэрти. — Женись. Не желаю выдавать своего сына за байстрючку.

Через полчаса, наспех разбуженный священник, быстро поженил лорда Уильяма Стивенсона и девицу Кассандру Маккей.

Ещё через час, в мучениях и агониях матери, родилась маленькая девочка, нареченная матерью Миленой.

Спустя несколько мгновений Кассандра, ставшая леди Стивенсон, завершила свой земной путь.

А новорождённая Милена оказалась в замке, ещё не зная, какая необыкновенная судьба её ждет.

Глава 1

— Мили, мили, ты слышала?! — сестра бежала ко мне через весь двор, не обращая внимания ни на пыль, ни на оставшиеся после дождя небольшие лужи. — Мили!

— Что случилось, Хоуп? — спросила я, поворачиваясь сестре.

Хоуп, шикнув на ни в чем не повинную курицу и не успев даже отдышаться, схватила меня за руку и потащила в замок.

— Там такое… такое…

— Да что там? — встревоженная непонятным переполохом, воскликнула я.

— Там письмо. Отцу.

Наш отец — лорд здешних земель — получал дюжины писем каждый день. И до этого дня ни одно из них ещё так сильно не расстраивало Хоуп.

Понимая, что сейчас вряд ли добьюсь от неё каких — нибудь объяснений, я покорно последовала за сестрой в сторону замка, на ходу кивая Ансельму — кузнецу, с которым хотела поговорить о новых подсвечниках. Что ж, свечам в главном зале придётся подождать.

Ворвавшись в замок, мы, молча, промчались мимо служанок, наводящих чистоту возле лестницы.

— Нам сюда, — воскликнула Хоуп, потащив меня к неприметной двери возле библиотеки отца, по другую сторону от его кабинета. Именно там, в уютной небольшой комнате, мы с сестрицами любили заниматься рукоделием долгими зимними вечерами.

А сейчас за дверью слышались громкие рыдания.

Поняв, что горестные всхлипы принадлежат всегда сдержанной Маргарет я испугалась не на шутку, вперед Хоуп бросившись открывать дверь.

Маргарет, которая обычно не терпела даже малейшего беспорядка в своём внешнем виде, сейчас горько плакала, некрасиво сгорбившись на стуле.

— Что случилось, Мегги? — оказавшись подле сестры, спросила я. — Что произошло?

— Мили! — ещё громче зарыдала Маргарет, а вслед за ней у двери комнаты, начала ей вторить Хоуп.

Переводя взгляд с одной на другую, я вскоре не выдержала.

— Девочки! Да что случилось — то? Кто нибудь мне объяснит.

— Отец, — утирая слезы и уже начиная икать, выдавила Маргарет. — Мили, отец получил письмо.

— Да, Хоуп уже мне об этом сказала, — кивнула я. — Что за письмо? От кого оно? Вы его читали?

— Отец сам сказал, — снова заплакала Маргарет. — Мили, всё пропало… Они заберут нас. Точно заберут.

— Да кто?

— Горные вожди, — в один голос завыли сестры.

— Что? — растеряно глядя на сестёр, переспросила я. — Горные вожди? Но ведь это же оборотни…

— Мы знаем! — заревели в один голос мои сёстры. — Это значит, что одна из нас точно уедет с ними в горы.

Маргарет громко высморкнулась в тонкий шёлковый платочек.

— Это ведь всем давно хорошо известно: если горные вожди и приезжают в земли империи, то только для того, чтобы умыкнуть с собой невест.

— Нам конец, — заголосила Хоуп, сползая по двери вниз, на пол. — А ведь папа обещал взять нас с Маргарет этой зимой в столицу. Императору хотел представить, в общество ввести… Мы даже платья уже присматривать начали… — шепотом закончила Хоуп. наткнувшись на строгий взгляд Марго.

Не то, чтобы я ожидала, что меня тоже повезут представлять императору — всё таки моя мать не была ни дворянкой, ни богатой наследницей… но то, что сёстры скроют от меня свои планы — вот это больше всего меня задело.

— Мили, ты же понимаешь… — тихо прошёптала Маргарет, утирая слёзы. — Отец и дядя уже давно договорились насчёт тебя.

— Ага, — поддакнула Хоуп. — Ты выйдешь замуж за кузена и останешься здесь. А одну из нас точно заберут горные вожди.

И она снова заревела.

Я перевела взгляд на Маргарет.

— Мили…, - виновато протянула старшая сестра.

— Я всё понимаю, — пожала я плечами. — Не маленькая уже.

— Папа хочет, как лучше, — пояснила Маргарет. — Так ты не остаешься бездомной после его кончины. Ведь нас, если что, заберёт к себе дядя или кузен. Да и мамино преданное, завещанное нам с Хоуп ‚ сделает нас двоих богатыми наследницами и без этой каменной рухляди.

— Мегги! — укоризненно покачала я головой. — Это ведь наш дом.

— Это пока наш дом, — возразила сестра. — К тому же ты не видела, как живут другие аристократы. Наш замок, Мили — настоящая развалина без каких нибудь оставшихся дорогих вещей.

— О да, когда мы путешествовали по империи с дядей и тетей, мы много где останавливались! — внезапно оживилась Хоуп. — А помнишь, Меги, как нас принимали в замке маркиза… больше с нами ничего подобного не случится. — Вдруг как — то разом сникнув, пробормотала сестричка. — Нас утащат в свои пещеры горные вожди.

— Хоуп! — воскликнули мы одновременно с Маргарет.

— …НИКТО вас не утащит, — закончила я фразу, начатую сестрой.

— … они не живут в пещерах, — поправила сестру Мегги.

Хотя дела это нисколько не меняло.

Чувство тревожности не покидало меня целый день.

Мне хотелось как Хоуп — запереться в своей спальне и заедать страх пирожными, или как Маргарет — спрятаться в музыкальной комнате и слушать баллады заезжего трубадура… но Ансельм ждал моего решения по поводу подсвечников, кухарка — список продуктов на следующую неделю, а горничные мечтали поскорее завершить осмотр ветхого пастельного белья.

Хотя… в нашем замке всё бельё давно уже было ветхим — тут Маргарет была права: как я ни старалась, но замок с каждым годом всё больше напоминал живописные руины, а не жилой дом высокородного лорда.

Отца, казалось, это совсем не волновало — он то пропадал в столице на балах, то гостил у графа Дуэрти… то просто пьянствовал по ближайшим кабакам и трактирам.

К сожалению, последнее происходило всё и чаще и чаще… Отец проматывал последние деньги, оставляя нас иной месяц без копейки — вот и приходилось крутиться, выгадывать.

Лишь когда слуги в замке погасили уже почти все свечи, оставив непогашенными лишь несколько дорогих магических светильников, мне удалось поговорить с отцом, незадолго вернувшимся домой.

Он, не переодеваясь и даже не умывшись с дороги, потребовал себе ужин и бутылку лучшего бренди в кабинет — где и оставался, не желая никого видеть.

И всё же, я не хотела откладывать разговор до утра — боялась. что папа опять куда — нибудь уедет, так и не рассказав подробности письма.

Стоя перед тяжелой старой дверью, я тихо постучала, обещая себе сразу же уйти, если отец не откроет.

Но он тут же позвал войти внутрь.

— А, Мили, — как будто бы с облегчением выдохнул отец. — Что тебе, дочь?

— Отец… — заметив, что бутылка на его столе стоит наполовину пустая, я было обрадовалась, но затем заметила вторую — пустую — на полу. — Отец, сестры рассказали, что вам сегодня пришло письмо.

— Императорское письмо, — согласно кивнул отец. — Такие письма передаются магией В руки адресату.

Он иронично усмехнулся.

— Так что сказать, что письмо императора затерялось в дороге у нас, к сожалению, не получится.

— Значит, сёстры сказали правду. К нам едут горные вожди?

Отец кивнул.

— Что же будет? — испуганно спросила я.

Отец пожал плечами, как будто всё происходящее его мало волновало.

— Граф Дуэрти тоже получил письмо от нашего монарха, — заметил вдруг отец. — Но только графу приказано незамедлительно приехать с дочерьми в наш замок. Так что тебе, Мили, придётся подготовиться к гостям.

Я подняла изумлённый взгляд на отца.

— То есть вожди будут выбирать между нами и дочерьми графа?

— Да. По крайней мере, таково решение императора. Хотя тебе нечего бояться.

— Папа? — не поняла я.

Отец поднял голову и отстранённо улыбнулся.

— Не волнуйся, Милена, ни один из горных вождей до тебя не доберется. Граф собирается приехать в наш замок не только с дочерьми… Мы обвенчаем вас с Джорджем самое большее через пару дней — к моменту появления горных вождей ты уже будешь замужем за сыном графа.

Я коротко кивнула, спокойно воспринимая волю отца. Такова женская доля — выходить замуж за того, кого выберет тебе отец, опекун… ну или император.

Маргарет как — то раз сказала, что иногда она даже завидует крестьянкам — те, мол, не скованы жёсткими правилами нашего общества и могут выбирать милого себе по душе, а не по знатности и древности рода.

Признаюсь, я иногда тоже завидовала — завидовала Маргарет (и Хоуп) — ведь отец не спешил неволить сестёр к браку. Пусть за ними и не давали землю в приданое, но обе они были богатыми невестами с безупречной родословной. Чего нельзя было сказать про меня. Да и моё приданое… — Я горько усмехнулась, понимая, что мало кто из столичных аристократов позарится на полуразрушенный замок и клочок земли возле гор — пусть у нас и было относительно тихо, но горы всегда считались рубежом нашего мира, за которыми горные вожди сдерживали тьму.

Впрочем, с чего это я стала мечтать о столичных аристократах? Джордж ведь на самом деле замечательный жених: молодой дворянин, второй сын графа. Не восьмидесятилетний старик, не жестокий рыцарь, истязающий своих людей В отличие от старшего брата, про которого ходили разные слухи, Джордж также не был замечен ни в одном скандале с опороченными девицами.

Да и ко мне он относился хорошо: каждый раз при встрече делал комплимент моему наряду или прическе, никогда не забывал поухаживать за мной во время ужина (если оказывалось, что мы сидим рядом) и всегда подчеркивал, что лучшей хозяйки для замка Стивенсонов мой отец найти не мог.

Правда, я никогда не была именно хозяйкой замка, больше исполняя обязанности управляющей или домоправительницы — хозяйка замка вряд ли бы посвящала все свои дни уборке или стирке… ну, или заготовке провизии на зиму.

По крайней мере, в замке Дуэрти этим занималась не графиня — та лишь отдавала приказания, а вот руководила всем леди Джейн — её бедная незамужняя кузина.

Именно леди Джейн научила меня, как правильно и рачительно вести домашнее хозяйство — и именно ей мы были обязаны за всё ещё пригодный к проживанию и даже к принятию высоких гостей, замок.

Впрочем, перед приездом графа и его родных, следовало ещё раз всё хорошенько проверить — дабы не упасть в грязь лицом перед будущими родственниками.

Составив длинный список на следующий день, я погасила свечу и пошла спать, старясь не думать о своём будущем.

Поднявшись следующим утром не свет не заря, я тут же принялась за повседневные дела: проследила за завтраком, проверила посуду — и приказа убрать всё то, что оказалось со щербатыми краями или из дешевого олова; собрала служанок для уборки комнат для гостей — и, конечно же, общего зала.

Пусть у нас почти не осталось дорогой мебели, но лестница по-прежнему выглядела солидно и даже нарядно — надо было лишь только хорошенько её отполировать.

Пробегав весь день, к закату я почти справилась со всеми неотложными делами и было хотела подняться к себе в комнату, чтобы передохнуть, но тут служанка принесла мне записку от ведуньи.

Аравела просила сегодня же к ней заглянуть — и, не смотря на позднее время, я не могла ей отказать. Аравела была единственной, кто знал и помнил мою маму.

Благодаря её доброте, я смогла хотя бы немного узнать ту, которая дала мне жизнь и одарила приятной внешностью — как говорила сама ведунья, я выросла точной копией своей матери, ничего не взяв от отца.

Сняв рабочий фартук, я протянула его девушке, что мне помогала — и попросила передать отцу, что вернусь в замок поздно. Или, если ведунье понадобится моя помощь, заночую у неё — а утром приеду домой.

Отец никогда не препятствовал моему общению с Аравелой, а потому я не беспокоилась на этот счет.

Взяв из конюшни смирную лошадку, я привязала к седлу ещё теплых — только что испеченных к ужину булочек — и выехала из замка.

Арвела жила в маленьком домике у самой опушки леса на границе земель моего отца и графа Дуэрти.

От дочерей графа я слышала, будто бы наша ведунья обладала необыкновенной силой предсказывать события — но мне, сколько я её не просила, будущего она не предсказывала, советуя полагаться не на судьбу, а на саму себя.

— Но ведь судьба всё — равно существует? — допытывалась я у Арвелы. — Тогда почему нельзя узнать её заранее? Ведь в этом случае можно загодя подготовиться к самым черным дням…

Ведунья рассмеявшись в ответ, потрепала меня по волосам.

— К черным дням так просто не подготовишься, — ответила тогда Арвела. — А судьбу испортишь… Испугаешься ручейка холодного, побежишь другую дорогу искать — заплутаешь и окажешься посредине бурлящего глубокого потока… Нет уж, милая, живи своим умом.

Но я всё — равно мечтала, что однажды она предскажет мне другое будущее. Там, где моим мужем окажется высокий сильный воин, который будет смотреть на меня также, как Ансельм — наш кузнец — смотрит на свою красавицу жену — так, как будто ничего красивее и ничего важнее для него в мире нет.

Хотя Джордж совсем неплохая партия… к тому же, я останусь жить дома, хоть и окажусь под властью графини и её дочерей.

Задумавшись о своём будущем, я не сразу заметила, что лошадь сбилась с пути.

Узкая тропинка, идущая по самой опушке леса. оказалась где — то далеко позади.

— Ласточка, назад, — скомандовала я, поправляя поводы. — Так мы скорее в горы попадём, а не к дому Арвелы.

Ласточка всегда была послушной, смирной лошадкой, но сейчас она вела себя очень странно. Как будто что пугало её. Вместо того, чтобы повернуть назад, к тропинке, она вдруг начала крутиться на месте, с испугом косясь куда — то в сторону.

Тише, тише, — пыталась я успокоить лошадь, в то же время, стараясь понять, что же её могло так напугать. Ласточка вдруг громко всхрапнула — и поднялась на дыбы, скинула меня на землю. Упав на мокрую от вечерней росы траву, я беспомощно наблюдала за тем, как моя спокойная смирная лошадка поворачивает назад — и мчится в сторону замка, оставляя меня одну в уже темном лесу.

— Ласточка! — закричала я, пытаясь скорее подняться с земли. — Ласточка, подожди!

В ответ мне неслось только испуганное ржание убегающей прочь лошади.

— Вот ведь, — вздохнула я, приподняв подол платья, чтобы ощупать лодыжку, которую ударила при падении.

— Только вывиха для счастья мне сейчас и не хватало, — пробурчала я, в деталях представляя как долго придется добираться до дома пешком — тут и на здоровых двух ногах не меньше часа получится, а уже с вывихом — то прогулка выйдет куда длиннее.

И труднее.

Хороша будет невеста — хромоножка….

Закончив ощупывать ногу, я решила хорошенько оглядеться — чтобы не заплутать окончательно. И, уже двинулась в сторону, куда ускакала Ласточка, как из темноты лесной чащи стало появляться что — то темное.

Оно было огромным.

Словно осязаемая, материальная тьма, это нечто выступило вперёд. постепенно обретая всё более четкие очертания. Из клубящейся тьмы постепенно выходил огромный, с коня ростом, черный зверь, отдалённо напоминающий волка — невероятно большого и невероятно страшного волка.

Я замерла, понимая, что мне пришёл конец.

Несмотря на близость гор, порождения тьмы никогда прежде не доходили до наших краёв, и мы знали о них лишь по картинкам и рассказам наших предков.

Но это…

— Вот значит, какая у меня судьба, — горько прошептала я, выпрямляя спину и задирая подбородок вверх. И пусть у меня вообще не было шансов против такой махины, пусть я уже была обречена… Но даже в такую минуту я помнила, что в моих жилах течёт кровь благородных лордов, которые много веков назад сражались бок о бок с горными вождями, уничтожая возникшую ниоткуда тьму. И пусть прошло много столетий, пусть теперь только горные вожди и убивали наших противников, но память всё ещё жила в нас, потомках тех рыцарей. А потому я просто не имела права трусливо молить о пощаде.

Желтые глаза черного зверя неотрывно следили за выражением моего лица — и кажется, зверя веселил проявленный мной демарш.

Я видела, с каким наслаждением он втягивает воздух с моей стороны и кажется, уже облизывается.

— Ты ошибаешься, — вздохнув, дрожащим голосом произнесла я. — Я совсем не сладкая. Я ядовитая и костлявая.

А сама искала на земле, какую нибудь толстую ветку для обороны.

— И вообще, меня повариха никак откормить не может.

Желтые глаза зверя сейчас откровенно смеялись — как будто порождение тьмы и впрямь понимало мою речь.

Тем временем в кустах справа послышалось какое — то шуршание, и я испуганно прижалась спиной к стволу ближайшего дерева — ожидая появления второго чудища.

Но вот кусты раздвинулись, и на полянке появилась хорошо знакомая, худая фигуру.

Это была Арвела.

Ведунья осторожно вела под уздцы всё — ещё перепуганную Ласточку: кобыла хотя и подчинялась ведунье, но смотрела настороженно, то и дело всхрапывая.

Ведунья же шла напрямик ко мне.

— Нет, Арвела! Назад! — закричала я, кидаясь в сторону черного зверя… которого уже не было на поляне.

Отпряв в сторону, я испуганно посмотрела на ведунью.

— Что происходит? Это ведь мне не почудилось?

Ведунья мягко улыбнулась, не отвечая ни на один из моих вопросов.

— Пойдем, Мили, самое время начать варить отвар от черной лихорадки. — Арвела посмотрела на небо. — Новолуние сегодня.

— Арвела, — простонала я, понимая, что впервые мне придется отказать своей наставнице и близкой подруге. — Прости меня, но ведь этот отвар готовится целых три дня.

И ещё его обязательно должна была готовить девица — потому — то видимо Арвела и позвала меня к себе.

— И что же, — усмехнулась ведунья. — Три дня пролетят быстро. а отвара нам надо будет заговорить надолго…На годы. Пока не подрастёт новое поколение дочерей лорда.

Несмотря на то, что дело это было давно решенным, меня словно обожгло сейчас огнём: ведунья явно намекала на то, что скоро я перестану быть девицей.

И по всему выходило, что свадьбы с Джорджем мне было не избежать.

— Арвела, я не смогу остаться на три дня, — покачала я головой, не понимая, почему этой детали ведунья ещё не знает. — Граф собирается приехать в наши земли со дня на день. Завтра — послезавтра я уже буду замужем за её младшим сыном.

— Его младший сын задержится, — покачала головой ведунья. — А тебя спрячут в моём домишке, подальше от нежеланных гостей.

И она улыбнулась, погладив меня по руке.

— Не волнуйся, Милена, времени, чтобы сварить отвар, нам хватит.

Я перевела дух, понимая, что ведунья только — что приоткрыла для меня завесу моего будущего… пусть и всего на несколько коротких дней.

Что ж, и это было лучше, чем ничего.

Глава 2

Травы для отвара от чёрной лихорадки следовало смешивать в самую темную, безлунную ночь — и ставить на огонь на рассвете — лишь до того момента, пока Солнце окончательно не взойдет на небо. После этого чан с травами убирался в темное место до следующего рассвета.

Это был не первый раз, когда я помогла Арвеле варить лекарство от тяжелой болезни, а потому ведунья больше хлопотала по дому доверяя мне самой позаботиться о травах.

Правда, в этот раз делала я это с тяжелым сердцем — понимая, что варю отвар в последний раз.

— Не печалься, дочка, — будто прочитав мои мысли, мягко произнесла ведунья, подойдя к очагу. — Девичий век, как правило, короток. И это правильно — девицам негоже засиживаться в отчем доме: не идёт им долгое высиживание отцовских лавок на пользу. Если бы лорд Стивенсон больше думал о своих родных, а не о бутылке и картах, твои сестры были бы давно замужем и уже нянчили по младенцу.

Я замотала головой, не соглашаясь с доводами ведуньи.

— Мы мало знаем о придворной жизни, — заметила я. — Может, отец поступает так во благо родных.

— Ваш отец ни о ком не думает, кроме себя, — спокойно возразила Арвела. — И меньше всего он заботится о благе дочерей.

— Не знаю, — я с сомнением посмотрела на ведунью. — Графа Дуэрти, к примеру, нельзя обвинить в том, что он пренебрегает семьей, но и его дочери не замужем. А ведь Лора ещё старше Маргарет.

— Пора когда — то возгордившись своей красотой, сделала неверный шаг… И с тех пор шагает по неправильной дороге. А вот Карин уже обручена — и к осени успеет превратиться в молодую хозяйку островного замка.

Я слушала ведунью, широко раскрыв глаза — обычно она не делилась со мной знаниями о будущем. И то, что Арвела сейчас так просто рассказывала про дочерей графа, меня напугало — видимо, их приезд в замок не пройдет для нас гладко, а виновной в недостаточном усердии и почтении дорогим гостям назначат непременно меня. Всегда назначали. Пара неброских замечаний по поводу пыльных покрывал или чадящих каминов; по поводу холодной еды на тарелке или непочтительного замечания слуги — жалоба могла быть какой угодно несправедливой, но после этого всегда наступало время долгого молчания, а затем и витиеватого объяснения графини, что, мол, не так- то просто научить дочь простолюдинки играть роль благородной дамы.

Отец в такие минуты почему- то всегда оказывался на стороне графа и графини, согласно кивал и тут же просил графиню уделить дополнительное внимание моему образованию — и обычно после этого меня на неделю увозили в замок Дуэрти, где леди Джейн — суровая кузина графини — превращала мою жизнь каторгу, лишая еды и сна за любую, даже самую малую провинность.

— Время убирать отвар, — скомандовала ведунья, выглянув в окно. — А тебе пора собираться обратно в замок.

И снова предсказание — чего никогда раньше не было.

— Хорошо, Арвела, — кивнула я, снимая тяжелый чан с огня.

Пока я возилась с недоконченным отваром, ведунья протянула мне небольшой пузырёк с какой — то темной жидкостью.

— Выпей, дочка.

Я вопросительно взглянула на ведунью.

Что это?

— Не стоит тебе пока знать, — покачала головой Арвела. — Но, пожалуйста, выпей.

Я всегда безоговорочно доверяла своей старшей подруге и наставнице — а потому тотчас сделала так, как она просила.

— Умница, — ласково погладила меня по щеке ведунья. И совсем тихо добавила. — Как же я буду по тебе скучать.

Я было нахмурилась и хотела спросить, что она имеет в виду, но тут во дворе послышались посторонние звуки.

— Леди Милена! — услышали мы голос конюха. — Леди Милена, лорд Стивенсон просит вас поторопиться в замок. Мы ждём гостей.

— Иди, Мили, — мягко кивнула в сторону двери Арвела. — Пора.

Выйдя во двор, я с удивлением заметила ‚что из замка за мной послали не только одного конюха, но ещё и молоденькую служанку, которая явно боялась находиться во владениях отшельницы — ведуньи.

— Что случилось, Роум? — спросила я после приветствия. Мужчина, поклонившись, встревожено произнес:

— Леди Милена, лорд Стивенсон велит вам поторопиться — в замок вот — вот прибудут гости, которых вы должны встретить.

Я кивнула, подозревая что — то подобное. Ведь отец дал мне всего два дня до замужества, а значит, граф с семьей должны были приехать уже сегодня.

Что ж, видно всё же Арвела ошиблась в своём предсказании — и мне не избежать свадьбы с Джорджем.

Быстро попрощавшись с ведуньей, я мысленно пожалела, что согласилась варить отвар — теперь меня из замка уж точно не выпустят, а Арвела потеряет не только время, но и много дорогих, труднодоступных трав…

До замка бы доехали за час с небольшим — я сверилась с магическим хронометром, который у меня всегда был при себе.

Отец встретил меня у распахнутых дверей замка — с непривычно строгим выражением лица.

Что заставило вас, дочь моя, пренебречь правилами хорошего тона и позабыть о своих обязанностях? — приподняв бровь, надменно произнёс он. — И почему вы уехали одна, даже без сопровождения служанки?

Всё это было странно и необычно — папа всегда спокойно относился к моему пребыванию у ведуньи! И никогда прежде не требовал сопровождения.

— Я жду.

— Прошу прощения, отец, — покаянно опустив голову. пробормотала я, пытаясь судорожно найти хоть какое — нибудь приемлемое объяснение своему отсутствию дома. — Эммм… Ласточка вчера неожиданно понесла, испугавшись чего — то в лесу, и я упала на землю, ударив лодыжку.

И хотя лодыжка перестала болеть уже через пару минут, всё остальное, сказанное мной, было чистой правдой.

— Арвила поймала лошадь и приютила меня на ночь.

Отец, минуту поразмышляв, равнодушно кивнул.

— К обеду у нас будут гости, — ровным голосом произнёс он. — Не смей нас подвести.

— Отец, все гостевые комнаты замка уже подготовлены со вчерашнего дня, — тут же ответила я. — Я взяла на себя смелость и оставила те спальни, в которых ночевал граф и его родные в последний их визит в наш замок, за ними, поменяв только комнату для леди Лоры — ей её спальня показалась излишне темной, поэтому я переместила её расположение ближе к спальням графа и графини.

Раздражённо махнув рукой — чтобы я замолчала, отец направился внутрь замка.

— …но я не знаю, сколько прибудет гостей с гор, — добавила я, замечая, как резко поворачивается отец.

— Что ты сказала? — процедил он сквозь зубы.

— Я не знаю, сколько нам понадобиться спален для гостей, которые приедут после графа. У нас имеется только три дополнительных комнаты — они уже подготовлены, ноя не уверена…

— Этого хватит, — рявкнул отец, заканчивая разговор.

Войдя внутрь замка, я всё ещё не понимала причину неудовольствия отца — он всегда спокойно относился к тому, что я провожу время с ведуньей — и даже, как мне казалось, одобрял это… Так что такого случилось сегодня утром?

— Мили! — Хоуп выскочила откуда — то из — за углом, как обычно хватая меня за руку.

— Мили, ты столько всего пропустила!

— Что я пропустила? — с улыбкой глядя на сестру, спросила я.

— Представляешь, к нам вчера вечером приезжал посланник дяди. И не простой гонец, — Хоуп кокетливо взглянула на меня сквозь ресницы. Но не получив должной реакции, разочарованно протянула:

— Ну, Мили, разве тебе не интересно?

— Конечно же, интересно — кивнула я, мысленно перебирая любые возможные причины, из — за которых отец мог так на меня разозлиться.

— Ничего тебе не интересно, — надулась сестра. — А к нам вчера, между прочим, чародей приезжал.

Сбившись с шага, я неверяще посмотрела на сестру.

Что?

— Вот — вот, — кивнула Хоуп. — Представляешь, не кто — нибудь, а королевский май.

Я не представляла. Просто не смогла. Магов в наших краях отродясь не водилось.

Нет, пару раз, какие — то заезжие волшебники забредали в нашу глухомань, но, то ли как маги они были уж совсем слабые, то ли вообще шарлатаны, только настоящей живой магии творить у них не получалось.

— И что хотел этот королевский чародей? — спросила я, чувствуя, как замирает моё сердце.

Хоуп пожала плечами.

— Как сказал отец, дядя попросил мага проверить наш замок к приезду горных вождей.

Как проверить? Для чего проверить?

Моргнув, я вопросительно посмотрела на сестру.

— Проверил?

— О да, — закивала головой Хоуп. — Представляешь, он даже в наши спальни заходил.

А в твоей вообще полчаса провёл — и всё отца допрашивал, где это ты пропадаешь.

— А папа?

Хоуп пожала плечами.

— Ответил что — то… Я не знаю. — Сестра зачем — то полезла за пазуху, доставая оттуда какой — то хрустальный, ярко сверкающий амулет.

— Смотри, чего он мне дал.

— А…

— И Мегги тоже такой же подарили, — улыбнулась Хоуп. — На удачу.

Я кивнула, понимая, что впервые радуясь тому, что мне не досталось подарка. От амулета веяло какой — то странной силой и чем — то неприятным. Мне не хотелось бы надевать такое на свою шею… но кто бы мог ослушаться королевского мага.

Хотя теперь становилось понятным раздражение отца.

— А как у тебя прошёл вечер? — полюбопытствовала сестрёнка. — Мегги сказала, что ты поехала к ведунье.

— Да, она позвала меня помочь с одним отваром, — кивнула я, решив умолчать о том ужасе, что видела в лесу.

Мне не делал чести такой поступок — ведь кто — нибудь другой мог также оказаться на той опушке и также встретиться с этим странным порождением тьмы… Но что-то удерживало меня рассказывать всю правду.

Уже оказавшись в своей комнате, я долго размышляла об этой странности и осознала вдруг ещё одну непонятную вещь: ведунья несколько раз — стоило мне лишь заикнуться о страшном звере — уводила разговор в сторону. Так, словно говорить об этом не следовало — по крайней мере, сейчас… Да и будь тот зверь опасен, Арвела первая бы не промолчала, опасаясь за безопасность местного люда. К тому же и сам зверь всё же отступил в сторону, стоило ведунье оказаться близко.

И по всему выходило, что тот зверь был не так уж и опасен.

Я решила, что прежде чем рассказывать о звере отцу, ещё раз поговорю с ведуньей — и тогда решу, как мне быть.

А пока следовало как можно быстрее привести себя в порядок и ещё раз обойти все комнаты, надеясь, что в этот раз дочери графа не будут выдумывать небылицы и жаловаться на меня отцу по пустякам.

Граф Дуэрти с семьей пожаловали за час до ужина, чем очень рассердили нашу кухарку — как рачительная хозяйка, она надеялась сохранить присланные графом отбивные впрок, а не переводить их на изнеженных снобов — гостей.

— Они же сами и прислали провизию, — заметила я, проверяя кухню. На что дородная женщина, фыркнув, заметила:

— Только есть — то они всё — равно не будут. Пропадет же мясо, леди Милена…

Припоминая многочисленные ужины, которые проходили в нашем замке до этого, я согласно кивнула.

— Пропадёт.

— А так бы вы съели.

Кажется, мы совсем обнищали, — тяжело вздохнула я, выходя из кухни. Услышав громкие приветственные крики возле главного входа, я бегом бросилась встречать гостей, сократив дорогу через отцовскую библиотеку.

Пробежавшись до самых дверей замка, я как раз успела к тому моменту, когда карета с графиней и дочерьми, остановилась возле лестницы. Сам граф Дуэрти сопровождал своих дам верхом, вместе с небольшой свитой всадников… среди которых не было ни лорда Артура — наследника графа, ни моего будущего мужа — лорда Джорджа.

Подойдя к выстроившимся в ряд сестрам, я застыла в почтительной позе позади отца.

Почти опоздала, — прошипела Маргарет, превращаясь из милой старшей сестры, в племянницу графа Дуэрти — Милена, надо быть более внимательной.

— Я проверяла ужин.

— Надо было сделать это заранее, — отрезала Мегги. И тотчас широко улыбнулась подходящим к нам гостям.

— Мои дорогие племянницы, — мягко улыбнулась в ответ графиня, протягивая руки в сторону Маргарет и Хоуп. — Как поживают мои дорогие девочки?

За этим последовали долгие и теплые приветствия, пока дело не коснулось меня.

— Милена, — осмотрев цепким взглядом меня с ног до головы, графиня вынужденно признала: — Ты не плохо выглядишь, девочка.

Почти одобрила, — решила я, делая низкий реверанс. Подняться из поклона мне не позволили, и я покорно стояла на крыльце, ожидая, когда вся процессия высокородных гостей войдёт в замок.

Впрочем, кроме родственников первой жены моего отца, вместе с графом спешился ещё один незнакомый всадник, одетый в строгий, но явно очень дорогой, серый костюм.

Этот мужчина, коротко кивнув моему отцу, на какое — то время задержался возле меня.

— Значит, ты и есть Милена? — спросил мужчина, жестом разрешая мне выпрямиться. — Что ж… как я и ожидал…

И, загадочно хмыкнув, мужчина направился назад, к лошадям, за небольшим кожаной сумкой, притороченной к седлу его жеребца.

Так, я сама того не зная, познакомилась с главным королевским магом — правой рукой нашего императора.

Если честно сказать, то ужин мне совсем не запомнился — я так нервничала, чтобы всё прошло гладко, что совсем не обращала внимания ни на разговоры, ни на переглядывания гостей за столом.

Только лишь когда мужчины удалились в отцовскую библиотеку дабы пропустить стаканчик крепкого бренди, наши гостьи, наконец, громко заявили о том, что они думают.

— Мама, может нам всё — таки вернуться домой? — вопросительно протянула Лора, брезгливо оглядывая стены гостиной, куда мы перешили, чтобы испить чаю. — Это место ужасно.

— И возможно даже небезопасно, — согласно кивнула Карин — младшая сестра красавицы Лоры. — Не понимаю, почему отец согласился ночевать в этом хлеву.

— Девочки, девочки, — примирительно вытянула руки графиня. — Замок ужасен, но вполне надёжен. Мы переделаем здесь всё по своему вкусу, как только Джордж станет его владельцем… Но пока придётся потерпеть.

Графиня бросила короткий взгляд в мою сторону.

— Милена, уже давно никто из благородных семейств не пользуется свечами. По крайней мере, не в гостиных и не в столовых.

Я сделал заинтересованное выражение лица, как будто сама об этом не знала

— Я очень удручена, что будущая хозяйка замка — и, главное, будущая жена моего мальчика не знает таких простых вещей.

Графиня разочарованно покачала головой, прекрасно понимая, отчего мы на самом деле до сих пор пользуемся преимущественно свечами — у нас просто не было денег на необходимое количество магических светильников.

— Это просто ужас… — промямлила Карин, поглядывая на мою старшую сестру. — Как вы здесь живёте?

— Разве это ужас! — воскликнула Хоуп, которая весь вечер едва удерживалась от слёз. — Приезд горных вождей — вот что настоящий ужас.

Графиня и её дочери тут же перевели изумлённый взгляд на Хоуп.

— Что ты имеешь в виду? — усмехаясь (или насмехаясь над моей сестрёнкой). поинтересовалась Лора.

Моя добродушная сестра, легко попавшись в ловушку, тут же всплеснула руками и принялась причитать о «доле, худшей, чем смерть».

— Горные вожди обязательно заберут одну из нас в горы, — захлюпала носом Хоуп. — Они заберут нас из дома, навсегда разлучив с родными и близкими… Одной из нас придется жить с оборотнем!

И пока Хоуп безуспешно пыталась успокоиться, пока Маргарет, боясь со слезами. комкала в руках тонкий батистовый платочек, Лора — старшая дочь графа встала и прошлась по гостиной.

— Это прискорбно, — фыркнула она, глядя почему — то только на свою мать и не на кого больше. — Это на самом деле прискорбно мама, что наши родные кузины — дочери тети Иветт превратились в деревенских недалёких клуш.

Что? — воскликнула Маргарет, изумлённо глядя на свою кузину.

— …Я надеюсь, что мы сумеем повлиять на Милену, когда она войдет в нашу семью.

— Лора демонстративно скривилась. — Однако это ужасно, что наши родственницы насколько глупы

— Но… — Хоуп ошарашено переводила взгляд с графини на Лору, и обратно. — Но ведь это оборотни!

— Сюда приедет не просто какой — то оборотень, а могущественный лорд влиятельного народа, — насмешливо глядя на Хоуп, почти по слогам произнесла Лора. — Этот брак сулит богатство и власть.

— Но они всегда утаскивают своих жен в горы! — не сдавалась Хоуп.

На что Лора просто рассмеялась, откинув красивую голову назад.

— Только такие деревенщины как вы боятся перемен. Все высокородные леди с детства знают, что когда — нибудь им придется навсегда проститься с отчим домом и родными местами — и стать хозяйкой в собственном доме. Лишь престиж и богатство играют в этом роль — и ничто другое.

Графиня согласно кивнула, обведя взглядом старинную обстановку комнаты.

— Когда моя близкая подруга и младшая сестра вашего отца решила выйти замуж за лорда Стивенсона, вся семья пребывала в шоке. Благородный — но почти нищий род. Мы надеялись, что деньги Иветт помогут Уильяму вернуть положение в обществе… но этого не произошло.

Лора, подойдя к матери, обняла её за плечи.

— Мама, мы скоро вернём всё, что вложили в поместье лорда Стивенсона.

Графиня улыбнулась.

— Да, скоро вернём. Как только мальчики вернутся из столицы…

И они обе посмотрели на меня.

Тем временем в библиотеке.

— Вы уверены, что это сработает? — поинтересовался граф Дуэрти, прищурившись.

Королевский маг, сделав глоток превосходного бренди, привезённого по особому случаю из графского замка, пожал плечами.

— Совсем неуверен.

— Даже вы? — не поверил лорд Стивенсон. На что королевский маг хрипло рассмеялся.

— Горные вожди хорошо хранят свои секреты, лорды, — сделав ещё один глоток из тяжелого хрустального стакана, чародей добавил: — Мы практически ничего о них не знаем. Лишь отдельные мелочи… И конечно, единственное, но главное — то, что они обладают огромной силой и огромными же богатствами.

— Именно это и привлекло внимание нашего монарха, — пояснил свояку граф Дуэрти.

— Фактически, горные вожди постепенно скупают наши земли — медленно, не привлекая внимания, не останавливаясь ни перед какой ценой.

— Они могут себе позволить такие траты, — ощерился королевский маг — В то время, как королевская казна почти пуста.

— Да, но как это относится к моим дочерям, — недоуменно пробормотал лорд Стивенсон. — Если одна из моих девочек окажется парой оборотню…

— В этот раз свою пару среди людей почуял один из самых богатых и сильных горных вождей, — произнес королевский маг — Насколько мы смогли узнать, оборотни чуют лишь направление, где их ждёт суженая — но точного местоположения горцы указать не могут. Вот почему они каждый раз приезжают к королевскому двору.

— Мне всегда казалось, что это просто традиция, — заметил граф. На что маг лишь снисходительно усмехнулся.

— Мы ходим, чтобы все так думали. Увы, приезд горцев ко двору нашего монарха всего лишь необходимость для горцев — они совершенно не зависят и не подчиняются нашему императору.

— И только их суженые, рождённые на наших землях, являются их уязвимостью, — понял граф.

Королевский маг согласно кивнул.

— Да. Только девушки.

— А почему так происходит, кстати? — полюбопытствовал граф. — Почему ни одна оборотница не приехала за человеческим юношей, а?

Маг пожал плечами.

— Скорее всего, потому же, почему суженые рождаются только среди потомков старой крови — и никогда среди тех аристократов, кто купил или получил титул за заслуги в последние пятьсот лет.

Лорд Стивенсон непонимающе посмотрел на свояка.

— Так почему?

— Потому что мы, Уилл, потомки тех лордов, что когда — то бок о бок выстояли вместе с горными вождями против тьмы.

— Оборотни тогда провели какой — то особый ритуал, принимая выступивших от людей лордов, в свой народ…

— Но ведь по легенде, все лорды, выступившие вместе с горцами против тьмы, погибли.

— А на самом деле, люди просто бежали, испугавшись того ужаса, что творился на месте сражения, — фыркнул граф Дуэрти.

Королевский маг согласно кивнул.

— Это правда. Наши доблестные воины бежали с поля боя. И тогда горные вожди, справившись с тьмой в одиночку, обратили назад свой ритуал братания.

— Но если их суженые появляются на наших землях, то… — граф вопросительно посмотрел на мага. Королевский чародей пожал плечами.

— Говорят, что когда вожди отменяли ритуал, они допустили ошибку, произнеся вместо слова «человеческая раса» слово «мужи». Хотя так или иначе — маг усмехнулся. — Но благодаря этой ошибке сегодня мы имеем прекрасную возможность изменить ход истории.

— Каким образом? — поинтересовался лорд Стивенсон, подливая себе новую порцию бренди. Этот разговор начинал его уже тяготить и лорд не знал, как скорее его закончить и перейти к обсуждению чего — нибудь более весёлого и интересного.

— Лиам МакГрегог — один из сильнейших и самых влиятельных вождей горцев. — торжественно произнёс королевский маг — Он центральная фигура совета оборотней.

— Этот вождь презирает империю и нашего императора, — подал голос граф Дуэрти, пристально глядя на свояка. — Благодаря МакГрегору, мы уже лишились власти на севере — купленные горцами земли разорившегося Тёрнера полностью перешли под власть оборотней.

— То ли ещё будет, — кивнул королевский маг — Именно поэтому мы должны остановить этого горца.

— Но… — лорд Стивенсон растерянно посмотрел на своих гостей. — …как?

— Мы мало что знаем об оборотнях — они скрывают свои слабости так же, как и свою силу. Но одно нам известно точно: только суженые делают их уязвимыми. Мы можем — мы должны — сыграть на этом во благо империи!

Лорд Стивенсон тут же согласно кивнул — он ведь был верноподданным империи и согласен был на всё, чтобы помочь своей стране и своему монарху.

— МагГрегор почувствовал свою суженую в этих краях, — осторожно начал королевский маг — По данным императорского архива, только две семьи: Стивенсонов и Дуэрти принадлежат старой крови, а значит только одна из пяти девушек — одна из вашей дочерей — может быть его суженой.

— Так и было написано в королевском послании, — кивнул лорд Стивенсон, на что королевский маг иронично улыбнулся.

— Разумеется. Я сам писал это письмо.

— Мои девочки не хотят выходить замуж за оборотня, — воскликнул лорд Стивенсон, — А младшая — так та вообще уже обещана другому мужчине.

— О, не сомневайтесь, Уилл, — улыбнулся чародей. — У нас нет никакого намерения выдавать ваших девочек замуж за МакГрегора.

— Но ведь… — лорд Стивенсон непонимающе взглянул на мага. — Но ведь есть королевский приказ… Да и мы ведь никогда прежде не отказывали горцам.

— И на этот раз не будем, — согласно кивнул королевский чародей, вытянув перед собой руку. И тут же на его обращённой кверху ладони возникло сверкающее украшение.

— Эти кулоны пропитаны древней магией, позволяющей на время обмануть оборотней. Кулон, надетый на истинную пару оборотня, на время отведёт от неё взгляд, переместив всё внимание и зверя, и человека на леди, согласившуюся исполнить приказание императора.

— Это моя Лора, Уилл, — пояснил лорду Стивенсону граф Дуэрти. — Пора должна сочетаться браком с горным вождем, во что бы то ни стало.

— Но ведь тогда оборотень увезёт её с собой в горы, — воскликнул лорд Стивенсон.

Граф Дуэрти пожал плечами.

— Оборотни не убивают женщин.

— Молодая леди прекрасно знает, что её, возможно, ожидают не самые приятные моменты в скором будущем, — магией подвесив в центре комнаты светящийся кулон, произнёс маг. — Мы не знаем, как скоро оборотень учует обман — нам лишь необходимо, чтобы свадьба состоялась во всех смыслах.

Королевский чародей вдруг хрипло рассмеялся, развеивая сверкающее украшение.

— Эта ошибка дорого обойдется МакГрегору. Мы не только потребуем гигантских отступных за порушенную честь невинной девы, но также потребуем назад северные земли, купленные оборотнями в обход императора.

— Но разве оборотень пойдет на это? — спросил лорд Стивенсон, приканчивая очередной стакан с бренди.

— Мы очень на это надеемся, — усмехнулся маг. — Ведь по нашим традициям только император разрешает развод между супругами. А ведь только получив развод, оборотень сможет жениться на своей истинной паре.

Лорд Стивенсон согласно кивнул.

— Это- то понятно… только ведь леди Лора может и сама оказаться суженой оборотня.

— О, нам бы этого очень хотелось, — мечтательно закатил глаза королевский чародей.

— На это у нас имеется отдельный, долгосрочный план… но чутьё мне всё же подсказывает что он не понадобится. Избранницей оборотня станет либо младшая дочь графа либо одна из ваших дочерей, Уильям. И сейчас мы переходим к главной проблеме.

Граф Дуэрти, нахмурившись, посмотрел на мага.

— Какой проблеме? Вы не говорили, что будут какие — то проблемы.

— Кулоны «отвода глаз» получили леди Карин, а также леди Маргарет и леди Хоуп, — сообщил присутствующим королевский чародей. — Для леди Милены подобный купон будет бесполезен.

— Как так? — поддался вперед лорд Стивенсон. — Она — моя дочь.

— Но её мать… — чародей усмехнулся. — Знаете ли вы, из какого рода была её мать?

— Да. Кассандра говорила, что она дочь какого — то мелкого купца.

Королевский маг покачал головой.

— В вашей дочери явно прослеживается след крови горцев.

— Оборотней? — поднявшись с кресла, завопил лорд Стивенсон. — Моя дочь — оборотень?

— Нет- нет, — поспешил успокоить раскричавшегося графа королевский чародей. — Она не оборотень, но в ней есть малая толика их крови.

— Что это значит для нас? — спросил, поджав губы, граф Дуэрти.

— Это значит, что если оборотень встретится с ней: увидит её, почует её — то ни один амулет в мире не сможет его обмануть.

— Выходит, если его суженая Милена, то у нас совсем нет шансов, — огорчился граф Дуэрти, который уже рассчитывал на королевскую милость, обещанную при «удачном завершении дела».

— Немного не так, — ощерился маг, снова вытягивая вперед руку. На его ладони тотчас появился небольшой темный пузырёк.

Пузырёк стал плавно перемешаться по воздуху в сторону лорда Стивенсона.

— Заставьте леди Милену выпить эту настойку. Это поможет скрыть её запах. После этого сразу же — не медля — отошлите её куда — нибудь подальше от замка. Есть у вас такое место? Туда, где совсем не бывает людей?

Лорд Стивенсон неуверенно кивнул.

— Да отошли ты её к ведунье. — фыркнул граф Дуэрти, с раздражением поглядывая на своего свояка. — Она так часто там пропадает, что это не вызовет никакого подозрения в замке.

— Точно! — кивнул лорд Стивенсон, медленно принимая пузырёк.

Тот же вечер. Гостиная.

Пока сёстры общались о чем — то со своими кузинами, меня подозвала к себе графиня.

Что ж, — медленно начала она, отставляя чашку с нетронутым чаем в сторону. — Не могу сказать, чтобы я была в восторге от увиденного. Но, признаюсь, ожидала худшего: Ваш отец совершенно не занимается своими обязанностями, и в каждый наш приезд замок выглядит всё ужаснее и ужаснее. Однако я не могу не заметить усилий, приложенных, чтобы сохранить то малое, что осталось ещё нетронутым. Не думаю, чтобы этим занимались мои племянницы, — саркастично усмехнулась графиня. — Маргарет, кажется, слишком боится запачкаться хозяйственными делами, представляя себя этакой благородной дамой в заточении, а на самом деле превращаясь в обыкновенную уездную гувернантку, которая только и думает, что о соблюдении правил приличия. Что же касается Хоуп…

— Хоуп ещё слишком молода, — попыталась я оправдать импульсивную сестричку.

— Хоуп старше тебя на три года, — фыркнула графиня. — Но мне нравится, как ты заступаешься за сестру. Преданность семье всегда высоко ценится.

Миледи, я хотела спросить…

— Спрашивай, — милостиво кивнула графиня.

— Когда приедет лорд Джордж?

Жена графа Дуэрти довольно улыбнулась.

— Твоё беспокойство о будущем супруге тоже делает тебе честь, — заметила графиня.

— Я довольна тобой, Милена.

Похлопав меня по руке, графиня продолжила.

— Лорд Джордж вместе с лордом Артуром остались в столице, временно представляя интересы своего отца.

Я кивнула, понимая, что…Что?

Неужели моя свадьба откладывается?

Графиня поймала мой взгляд — хотя я старалась (как могла) удержать маску спокойствия на лице.

Не радоваться, не ликовать — иначе она всё же превратит мою жизнь в кошмар после свадьбы.

Однако все же…

— Ты не выглядишь расстроенной, Милена, — приподняла бровь графиня, буравя меня своим пронзительным взглядом. — Разве ты не ждала скорой свадьбы с моим сыном?

Миледи, — склонив голову — так, чтобы скрыть радость от непредвиденной задержки планов графа, я судорожно искала подходящий ответ — который бы устроил графиню.

— Миледи, скорая свадьба с лордом Джорджем была бы исполнением давней мечты

‚ — не уточнив, чьей именно мечты, произнесла я. — Но как не самая знатная девица из местности у гор, я могу только восхищаться женихом, чей отец доверяет ему настолько, что оставляет его в качестве представителя своих интересов в столице, и я могу только также восхищаться родом жениха, чьё присутствие обязательно при императорском дворе. Наш мудрый монарх не терпит возле себя никчемных людей.

— Браво, девочка, — услышала я насмешливый голос незнакомца в сером. Мужчины, оказывается, уже появились в гостиной и сейчас почему — то все трое: королевский маг, граф Дуэрти и даже отец — не отрываясь, смотрели на меня.

— Говорите, род мелких купцов? — иронично приподняв бровь, поинтересовался столичный чародей у отца.

— Это мы воспитали её, — рыкнула вдруг графиня, схватив меня за руку. Как разъярённая тигрица, она выступила перед магом. — Это наша заслуга!

Королевский маг низко — даже слишком низко (будто дурачась) — поклонился графине, в то же самое время, давая незаметный сигнал моему отцу.

Простой кивок головы — но этого оказалось достаточно, чтобы папа тут же, забыв о всяких приличиях, потащил меня из гостиной.

— Отец, — пытаясь высвободить свою руку, я в то же время шла за папой по коридору.

— Отец, что случилось?

— Мы спасаем твоё будущее, — ответил он, выталкивая меня в сторону кухни. — Роум проводит тебя до Арвелы. Не смей возвращаться в замок ни под каким предлогом.

— Но как же гости? — удивилась я. — Отец, кто будет спедить за хозяйством, за приемами…

— Мегги придется в кое — то веки оторваться от своего вышивания, — фыркнул отец, протягивая мне какой — то небольшой пузырек. — Выпей.

— Что это? — спросила я, нехотя беря пузырёк в свои руки.

— Милена. — На лице отца заходили злые желваки. — Дочь. Пей.

— Но папа…

— Пей, я сказал, — рыкнул отец, и я не посмела его ослушаться.

Откупорив пробку, я залпом выпила содержимое склянки, надеясь только на то. что выживу после принятого зелья. Несмотря на то, что после моей свадьбы отец обещал юридически закрепить свои земли за Джорджем, граф, в свою очередь, обещал богатые отступные моему отцу… да и потом, чтобы не говорили слуги, отец любил нас. Пусть по своему, пусть редко это показывая — но любил…

Взяв из моих рук пустой флакончик, он крепко прижал меня к себе.

— Так надо, Милена. Так всем будет лучше. — И резко отстранившись, махнул рукой в сторону черного входа. — Тебе пора, дочь. Роум ждёт у выхода.

Я поняла, что меня отсылают из замка… И не о расстроенной свадьбе, не о странном поведении отца я тогда думала. А о том, что Арвела оказалась права — и я, кажется, всё же доварю её редкое зелье — лекарство от черной лихорадки.

Глава 3

Моё нарядное тонкое платье, предназначенное для торжественного ужина в замке, совсем не подходило для долгой ночной прогулки верхом… но я так и не решилась попросить отца разрешения подняться в свою комнату, чтобы быстро сменить вечерний наряд на что — нибудь менее торжественное и более практичное.

Пришлось ехать, в чем была — и радоваться необыкновенно тёплой ночи, опустившейся на нашу местность.

Деревенские жители, живущие возле замка, давно уже спали, набираясь сил для нового дня — и только сторожевые собаки заливисто лаяли, провожая нашу маленькую процессию от двора ко двору.

Миновав деревню, мы выехали к опушке темного, почти ночного леса.

Несмотря на присутствие Роума, мне было странно не по себе: всё чудился пристальный взгляд желтых звериных глаз, неотрывно следящих за нами из темной чащи леса… и даже как — будто бы я различила едва слышный мужской шёпот.

— Это она.

— Да.

— Куда это она спешит в такую пору?

— И я хотел бы тоже это знать.

Замотав головой (со страху причудилось, не иначе), я выпрямилась в седле и стала старательно следить за дорогой.

Так, в напряжённом, неспокойном молчании, мы доехали до домика ведуньи.

Арвела уже поджидала нас, стоя на крылечке своего дома с крынкой молока и большим ломтём хлеба в руках.

— Вот видишь, — улыбнулась мне ведунья. — А ты боялась, что не успеешь доварить отвар.

— Арвела, — выдохнула я, с трудом выбираясь из седла. Как будто все силы разом меня покинули. — Арвела…

— Тсссс, — прижав меня к себе, ведунья вдруг обратилась к Роуму, протягивая конюху крынку молока вместе с хлебом.

— Перекуси — ка перед обратной дорогой. Ночь у тебя будет длинная, а день и того длинней.

— Благодарствую, — кивнул Роум, с некоторой опаской принимая пищу из рук ведуньи.

— Да в деревню я ходила, — весело засмеялась Арвела, — знала, что тебя пошлют Мили сопровождать. В замке — то про тебя забудут, всю еду с кухни уберут — и придется тебе голодный живот до утра сторожить.

Роум кивнул, нисколько не сомневаясь в словах ведуньи, и тут же приложился к крынке, от которой даже на расстоянии пахло свежим молоком.

Быстро управившись с нехитрым угощением, конюх поблагодарил ведунью и направился к моей Ласточке.

— Что ты делаешь, Роум? — нахмурилась я. не понимая, что происходит.

— Простите, миледи, — отведя взгляд в сторону, произнес старый конюх. Привязывая мою Ласточку к своему скакуну, он тихо добавил: — Приказ лорда Стивенсона.

— Езжай, милый, — спокойно кивнула Арвела. ставя пустую крынку на покосившееся крыльцо. — Езжай.

В молчании, мы проводили конюха.

Когда звук копыт окончательно стих, ведунья повернулась ко мне.

— Чего испугалась — то? Отец твой в коем — то веке правильно всё рассудил. Кобыла эта уж слишком пугливая стала.

Резко дернувшись. я посмотрела на Арвелу.

— Но ведь это случилось не просто так.

— Не просто, — прищурилась ведунья.

— Значит, нам всё же стоит опасаться того зверя, которого я встретила вчера в лесу?

— Кому- то стоит, кому — то нет, — пожала плечами Арвела. И тут же мягко мне улыбнулась. — Не волнуйся, Милена. Всё будет хорошо

— Правда? — затаив дыхание, спросила я.

Рассмеявшись, ведунья утвердительно кивнула

— Правда. Разве я тебя когда — нибудь обманывала?

— Нет, никогда.

Глядя в сторону лесной чащи, я заметила:

— Наверное, непросто жить, зная всё наперед.

— А я всего наперёд и не знаю, — засмеялась ведунья. — Люди часто играют со своей судьбой, пытаясь найти своё счастье, а на самом деле убегая от него.

Я вздрогнула и пристально посмотрела на свою старшую подругу — наставницу.

— Как я?

Арвела нахмурилась

— Что ты говоришь, девонька?

Я горько рассмеялась, не зная. как можно просто сказать о том, о чем я так долго размышляла длинными бессонными ночами

— Это ведь плохо, что я не хочу замуж за лорда Джорджа.

— Почему плохо? — переспросила Арвела. — И почему не хочешь?

— Трудно объяснить.

— Объясни просто.

— Ох… — обняв себя руками, я прислонилась к стене дома. — Мне кажется, что я всех подвожу.

— Потому что не хочешь идти замуж за этого юношу?

— Да, — кивнула я. — Я подвожу отца, который, преданный памяти моей матери, сделал всё для моего счастья. Я ведь не глупая девочка — знаю, как редко знатные порды женятся на безродных одиноких девицах. Однако папа так сильно любил мою маму, что женился на ней, несмотря на все возражения знатной родни.

— А ещё и замок отдаёт твоему жениху, — подсказала ведунья. — В обход старших сестёр.

В голосе её мне почудилась ирония… Видимо, слишком долго я сегодня пробыла вместе с семейством графа Дуэрти, раз даже в голосе Арвелы почудился какой — то подвох.

— Маргарита — старшая дочь, и по справедливости замок и земли отца должны были отойти её супругу, а не моему, — выдохнула я. — Но отец рассудил иначе.

Тяжело вздохнув, я добавила:

— А теперь вот мои старшие сёстры встречают жениха — оборотня, в то время как меня ожидает скорая свадьба с красивым и обходительным юношей… И мне бы радоваться, что отец уберег — спрятал меня от страшных гостей, но я…

— Но ты не чувствуешь радости, — спокойно закончила вместо меня Арвела. — Только чувство вины.

Задумавшись, я неуверенно кивнула.

— Пожалуй, что да.

Арвела покачала головой.

— Джордж хороший юноша — правильный И у него будет ещё счастье и большая любовь — но это будешь не ты. Не печалься о нём, Мили. Ради тебя он не стал бы сражаться ни с матерью, ни с отцом… ни с обществом.

Я замерла, понимая, что ведунья сказала сейчас совсем не то, чего я ожидала.

— Что ж… — будто опомнившись, Арвела обернулась назад — и посмотрела куда — то в сторону леса. — Какие бы не были причины у твоего отца спрятать тебя здесь, я этому только рада. Пойдем в дом — холодно уже.

Спустя день. Замок лорда Стивенсона.

Маргарет металась по замку, пытаясь понять, всё ли готово к приезду нежеланных, но высоких гостей.

Мили хорошо поработала накануне — но комнаты для оборотня и его свиты пару дней простояли закрытыми, а потому следовало ещё раз хорошенько всё проверить: не отсырели ли простыни и одеяла; достаточно ли свечей в спальне, не нужно ли смахнуть пыль или просто открыть окна, чтобы пустить в комнаты свежего вечернего воздуха.

А ведь ещё следовало проверить и ужин.

Маргарет застонала в голос, виня отца в чрезмерной предусмотрительности: не просто же так он отослал Милену к ведунье…

В отличие от младших сестёр, Мегги прекрасно знала, почему лорд Стивенсон не завещает свои земли ей, своему первенцу- их замок вместе с окружающими его землями был давно и много раз выкуплен графом Дуэрти. Только лишь закон о майоратных землях удерживал графа от законной добычи. Однако потребуй граф одолженные деньги назад, ни у Маргарет, ни у Хоуп ни осталось бы и пенни из их богатого наследства.

Что ж, по крайней мере, Мили нравится здесь хозяйничать, — вздохнула Маргарет, обводя взглядом небольшую, скудно обставленную комнату — хотя это было лучшее, что у них имелось на сегодняшний день.

Пока Маргарет раздумывала, а не принести ли сюда пару магических светильников — чтобы хоть как — то скрасить нищету комнаты, в комнату заглянула явно запыхавшаяся Хоуп.

— Быстрее, Мегги, — почему- то громким шепотом позвала её младшая сестра, то и дело оглядываясь назад. — Быстрее. Отец сказал, что мы все должны собраться перед замком.

Маргарет с сомнением посмотрела в окно — ночная тьма уже медленно наползала на вечернее небо, лишая его последних красок дня.

— Эм… Хоуп, ты уверена, что не ослышалась?

— Не ослышалась! — Сестра даже притопнула от возмущения. — Пойдем быстрее.

Закрыв комнату, они быстро спустились по лестнице вниз — где возле открытых дверей их уже поджидал разгневанный отец.

— Скорее, — рыкнул отец, хватая обеих дочерей за руки. — К выходу.

— Да что случилось — то? — удивилась Маргарет.

— Королевский маг получил послание от оборотней, — пояснила Хоуп, с опаской поглядывая на отца. — Это мы сейчас их встречаем.

— Оборотней встречаем? — переспросила изумлённая Маргарет.

— Горного вождя с его свитой, — процедил сквозь зубы отец, подтащив дочерей к остальным гостям, ожидающим возле замка.

— Но почему здесь, — тихо обратилась Мегги к одной из дочерей графа Дуэрти. — Почему мы встречаем их снаружи, а не внутри, как положено?

— Таковы горские обычаи, — так же тихо ответила кузине Карин.

Переговариваясь, девушки не сразу заметили возникшую ниоткуда тьму, быстро подбиравшуюся к самому центру замка. Клубясь и стелясь по земле, тьма росла, расширяясь во все стороны, пока из центра темноты не показалась ещё более черная масса, постепенно принимающая очертания огромного боевого коня с восседающим на нём всадником. Вслед за воителем из тьмы вышли и несколько сопровождающих его воинов.

Завороженные необычным зрелищем, люди, столпившиеся возле замка, с изумлением наблюдали за тем, как латы предводителя и его свиты постепенно приобретают цвет, превращаясь в привычные стальные доспехи.

И всё же, вряд ли бы кто — то мог ошибиться, назвав этих огромных гордых мужчин простыми воинами — слишком они отличались от королевских рыцарей и даже магов.

Перед замком воцарилась напряженная тишина.

— Ваша милость, — выступая вперед, торжественно начал королевский маг — Позвольте поприветствовать вас и вашу свиту в замке рода Стивенсонов. Мы необычайно рады, что долгожданное, радостное событие — коим, несомненно, является свадьба между нашими двумя народами — привело вас в скромную обитель верного вассала нашего доброго императора.

И маг махнул рукой в сторону прижавшихся друг к другу девушек, на которых сейчас не было лица.

Словно сквозь толщу воды Маргарет слышала тихое хныканье Хоуп, но поскольку и сама она сейчас была близка к обмороку, то, к сожалению, ничем не могла помочь своей повергнутой в ужас страшными оборотнями сестре. Впрочем, не одни они были напуганы до смерти: Карин, кажется, молилась Создателю, в то время как всегда деловая и язвительная Лора просто громко дышала — видимо, впервые осознав, что именно ожидает избранницу горного вождя.

— Это ему мы собираемся отдать нашу девочку? — услышала Маргарет тихий шёпот графини, обращающийся к мужу. — Роберт, пожалуйста…

— Тише, Кристин.

Ещё раз, обведя взглядом собравшуюся толпу, воитель то ли усмехнулся, то ли ощерился — и, опустив руку вниз, к земле, словно втянул в себя всю оставшуюся тьму, стелящуюся до этого момента понизу клубящимся, черным ковром.

— Приятно снова видеть вас, Малькольм. — обратился к королевскому магу горец.

Соскочив с лошади, он стал медленно надвигаться на людей, пугая их своей мощью.

Королевский чародей, поклонившись долгожданному гостю, поспешил представить ему встречающих аристократов — и их дочерей.

— Ваша милость, позвольте вам представить графа Дуэрти с женой. А также лорда Стивенсона — этот восхитительный старинный замок принадлежит именно ему.

Черные глаза оборотня мельком скользнули по чете Дуэрти и вперились в Уильяма Стивенсона.

Мужчина занервничал.

— Что ж, — слегка наклонив голову на бок, улыбнулся горец. — Благодарю за оказанное гостеприимство.

Не оборачиваясь, он поднял руку вверх, давая команду своим воинам спешиться.

Выполнив приказ предводителя, те встали стеной позади него — и в то время как в руках оборотней появлялись тяжелые дорогие лари, их кони, стоящие позади процессии, в один момент растаяли в вечернем полусумраке, мгновенно испарившись во тьме — так, как будто их и вовсе не было.

— Небольшие подарки принимающим нас хозяевам, — произнес горец, и его сопровождающие стали подносить тяжелые лари к ногам лорда Стивенсона.

Сам лорд, как не старался, не смог сдержать алчного взгляда, который вскоре затмил остальные его чувства.

Один из оборотней, оставшихся позади своего вождя, что — то хрипло спросил у него, недоумённо разглядывая дрожащих в стороне девушек. Люди не понимали — не могли понять чужого языка, однако вопрос оборотня относился прежде всего к ним.

— Странно, что среди собравшихся нет вашей суженой, милорд.

— И, правда, странно, — кивнул Лиам, бросив короткий взгляд в сторону девушек.

Все четыре девушки были стройным и миловидными — при этом каждая из них выделалась на свой лад. Аккуратная тихоня закрывала собой «вихрь чувств» — девица позади всех до сих пор не научилась сдерживать свои эмоции, что явно говорило об её провинциальности. Видимо, отец этих аристократок так и не удосужился представить дочерей к королевскому двору. Несмотря на очевидную разницу в характерах, обе девушки внешне сильно походили друг на друга: обеих природа наградила густыми каштановыми волосами, чуть завивающимися на концах, большими карими глазами и небольшой россыпью веснушек. Родные сестры, решил Лиам, переводя взгляд на девицу, что стояла рядом с ними. Те же каштановые пряди, но чуть светлее, те же карие глаза — но разрез немного другой.

И без веснушек. Третья девица, кажется, так до конца и не поняла, к кому ей присоединиться — к тем двоим, что стояли, держась за руки как перед казнью — или к той, что вызывающе выступила вперед, бесстыдно демонстрируя Лиаму своё тело.

Роскошное тело, — усмехнулся оборотень, скользнув взглядом по приятным выпуклостям девицы. — Но где же, интересно, моя суженая?

Благодаря неожиданной встрече в лесу, Лиам уже знал, что у его избранницы такие же черные, густые волосы, как и у последней девицы, только в отличие от неё, его суженая не украшает себя драгоценными камнями да золотом, предпочитая простоту нарядов.

— Ну, это до поры до времени, — пообещал самому себе Лиам, поворачиваясь к королевскому чародею.

— Однако ваш император обещал мне суженую.

— В этой местности всего два рода с древней кровью, ваша милость, — тут же ответил королевский маг, указывая на девушек. — Это все дочери дома Дуэрти и Стивенсонов.

— Это правда? — переведя взгляд на мужчин, поинтересовался Лиам.

— Так точно. ваша милость, — глядя в сторону королевского мага, тут же ответил граф Дуэрти. — У нас с моим родственником нет больше других дочерей.

Лиам усмехнулся, пристально взглянув на лорда Стивенсона.

— Ммым… Ваша милость…

— Не затрудняйтесь, — махнул рукой горный вождь. А затем обратился к графу. — Будучи благодарным за оказанное мне гостеприимство, я не возьму сейчас вашу жизнь. — Лиам раскрыл ладонь. на которой тут же расцвел черный цветок тьмы. — Всего лишь накажу ваш язык за произнесённую ложь. не достойную аристократа.

Цветок тьмы тут же превратившись в полупрозрачный кинжал, полетел прямо в графа Дуэрти. Тьма, окутав тело графа, уже через мгновение отпустила его. корчащегося на земле.

— Роберт! — закричала графиня, падая на колени перед мужем. — Роберт, что случилось? Роберт…

Графиня повернулась к королевскому магу.

— Сделайте что — нибуды

— Увы… — бледный королевский чародей с ужасом смотрел на катающегося по земле графа. — Простите, графиня, я не знаю…

Вскинув голову, графиня перевела взгляд на горца.

— Мой супруг выживет?

Горный вождь пожал плечами.

— Я же ведь уже сказал, что не заберу его жизнь.

На какое — то время все люди, встречавшие оборотней перед замком, замерли.

Даже граф Дуэрти — замолчав, мужчина потрясённо глядел на горца, ожидая от него дальнейших действий.

Позади них упала в обморок старшая дочь лорда Стивенсона — свалившись на землю тяжелым кулем. девушка так и осталась лежать на траве, поскольку остальные её родственницы не нашли в себе сил позаботиться о своей старшей подруге.

Ситуация разворачивалась явно не потому сценарию, на который рассчитывали во дворце императора. И не удивительно, в общем — то, что первым взял себя в руки именно королевский маг — тот, кто головой отвечал за успех дела перед самим императором.

— Ваша милость, — улыбаясь, обратился чародей к горному вождю, — Не соблаговолите ли вы посетить скромный замок нашего доброго друга, лорда Стивенсона? Уверен, нам будет куда удобнее обсудить вашу суженую в удобных креслах, за рюмкой хорошего выдержанного бренди.

Один из оборотней что — то тихо прорычал своему лорду. Лиам МакГрегор усмехнулся и отвёл ладонь назад, сопроводив свой жест коротким приказом — рыком.

— Принимаю ваше приглашение, — взглянув черными, нечеловеческими глазами на мага. спокойно произнёс горный вождь. — Меня будет сопровождать мои помощники, Линдсей и Монро.

Два воина выступили чуть вперед, коротко кивая королевскому магу и остальным собравшимся.

— Да, но… — графиня, которая из — за обморока старшей племянницы вынуждена была взвалить обязанности хозяйки дома на свои плечи, удивлённо посмотрела на горного вождя. — Но ведь и остальной вашей свите необходимо удобное место для ночлега. Я уверена, что мои племянницы подготовили достаточное количество комнат для гостей.

Хоуп, которая в этот момент думала о том, как лучше помочь упавшей в обморок старшей сестре, со страху округлила глаза.

В отличие от Милены и Маргарет, она никогда не уделяла сколько — нибудь внимания домашнему хозяйству, а потому не могла знать, сколько именно комнат было подготовлено для оборотней.

— Мегги, — с удвоенной силой затормошила она старшую сестру, надеясь, что Маргарет быстрее очнётся и возьмёт всё в свои руки. Или, может, лучше съездить за Миленой к ведунье?

— Не беспокойтесь, — вежливо улыбнулся оборотень, обратившись к графине Дуэрти.

— Мои поданные совершенно не против свежего ночного воздуха.

И пока он это говорил, его воины, медленно поворачиваясь назад, то ли просто растворялись в ночных сумерках, то ли исчезали в возникающей тьме.

Что ж… — прочистил горло королевский маг, в ту же минуту кинув строгий взгляд на Уильяма Стивенсона. Лорд Стивенсон, словно очнувшись, запоздало поклонился горному вождю и двум его сопровождающим.

— Добро пожаловать, ваша милость… добро пожаловать в замок Стивенсонов.

И, выпрямившись, лорд Уильям принялся сопровождать нежеланных, но дорогих гостей внутрь своего обнищавшего замка, в то же время стараясь не выпускать из своего внимания оставшиеся во дворе драгоценные лари.

— Лиам, ты понимаешь, что они водят нас за нос? — поинтересовался на наречии оборотней Линдсей. — По какой — то причине, они скрывают от нас твою суженую.

Лиам усмехнулся — спрятав за простой человеческой усмешкой ощерившегося, разозлённого хищника.

— Вот мы и узнаем, по какой — такой причине, они осмелились встать на пути оборотней, — спокойно ответил Лиам, слегка повернувшись ко второму своему сопровождающему. — Патрули от дома старухи не убирать — девицу наверняка спрятали там.

— Как скажешь, — кивнул Монро, привычно прикрывая спину своего вождя. — Но мне кажется, нам не стоит заходить внутрь.

— Почему это?

— Колдовство, — тяжело выдохнул Монро. — Ты же чувствуешь, что здесь пахнет магией.

— Нехорошо пахнет, — согласился Линдсей, поглядывая на своего вождя и друга. — но неужели люди настолько глупы, что решились колдовать против нас?

— Скоро узнаем, — пообещал друзьям Лиам МакГрегор, переступая порог старого замка.

А королевский маг в это время решал, что делать дальше. Несмотря на первую неудачу, он все ещё надеялся выполнить приказание императора — и вернуть, наконец, назад своё родовое поместье, которое когда было проиграно роду нагов его легкомысленным отцом.

Фактически, Малькольм, лорд Хьюз вырос в ещё более бедном месте — его родные, потеряв родовые земли, были слишком бедны, чтобы не работать; и в то же время слишком знатны, чтобы наниматься на работу.

Малькольм хорошо помнил своё голодное детство и такое же голодное взросление — когда он часто отказывался от куска хлеба, чтобы отдать его своей вечно усталой матери или малолетней хилой сестре. родившейся у родителей, когда он уже был студентом.

В академии Малькольм был, наверное, самым упорным, самым прилежным учеником на курсе — но из — за отсутствия магии, он не мог претендовать даже на стипендию… Честолюбивый наследник обедневшего, древнего рода, мечтавший возродить величие своей семьи, своей фамилии — и не имевший для этого ничего.

Словно в насмешку над ним, судьба щедро одарила магией его малолетнюю сестру — играя кусками старых тряпок. из которых их мать сделала что — то наподобие кукол, девочка сама превращала лоскутки в чудесные, дорогие игрушки…

Глядя на чудеса магии, Малькольм каждый раз люто злился, не желая покоряться несправедливости судьбы — ведь магия рода отца должна была по праву достаться ему — первенцу, наследнику, а не какой — то там соплячке, появившейся в их семье почти случайно — практически, по ошибке…

Так что когда Малькольм нашёл древнее заклятие в старых манускриптах, ему было так легко убедить себя, что ритуал необходим — без него ничего не получится…

О да, Малькольм Хьюз пошёл в своей жизни на многое, чтобы достичь того положения, где он сейчас находился. Остался последний — самый главный рывок — и он, наконец, вернёт себе всё то, что было когда — то потеряно его маподушным отцом.

Улучив момент, когда оборотни ненадолго отвлеклись на речи лорда Стивенсона, королевский чародей, схватив графиню под руку. велел той продолжать задуманное.

— Но ведь горец не почувствовал ни в одной из девушек свою суженую, — возразила графиня. — Может быть, это Милена?

— Милена не может быть причиной, — очень убедительно ответил Малькольм. Её сейчас даже нет в замке… К тому же, она выпила зелье, которое я ей дал.

— Тогда… — графиня растеряно посмотрела сначала на королевского мага. затем на мужа, находившегося подле неё. — Тогда почему этот оборотень не почувствовал свою суженую ни в одной из наших девочек?

Граф Дуэрти, который потерял возможность разговаривать, пожал плечами, промычав что — то неразборчивое.

— В тот — то всё и дело! — лихорадочно воскликнул маг, сам потихоньку начиная верить в свои объяснения. — Амулеты на трех девицах работают исправно — так, как мы и хотели.

Графиня изумлённо посмотрела на мага.

— То есть вы хотите сказать, что одна из этих девушек — его суженая…

— … которую он не чует из-за амулета на её шее.

— Тогда… — графиня перевела радостный взгляд на мужа, схватив того за руку. — Тогда у Поры есть все шансы стать его суженой! Ты понимаешь, Роберт! Если Лора пусть ненадолго, пусть всего на пару дней станет официальной невестой этого горного вождя — нам и этого хватит с лихвой: какой зять откажется помочь отцу своей избранницы и простить его за небольшое преувеличение?

Граф несогласно замотал головой, но ни графиня, ни королевский маг не обратили на это внимание, поглощённые своим перешептываниями.

— Очевидно. что амулеты девушек работают исправно, — повторил как можно убедительней Малькольм. — И лишь амулет Лоры где — то сбоит… Возможно, мы не напитали его достаточно магией. Но это легко исправить.

— Вы уверены что сможете, лорд Хьюз? — держа мужа за руку, затаила дыхание графиня.

— Уверен, — улыбнулся королевский чародей. — Пришлите дочь в кабинет лорда Стивенсона перед ужином — и мы всё исправим.

Роберт Дуэрти громко замычал, обратив, наконец, внимание жены на себя.

— Что? — нахмурилась графиня, не понимая объяснений супруга. И лишь когда граф принялся трясти головой и громко топать, графиня, наконец, поняла настроение мужа.

— Но, Роберт, — растеряно произнесла она. — Это ведь такой шанс вернуть тебе речь…

— Всё будет хорошо, поверьте мне — мягко произнес Малькольм, беря графа под руку. И. кивнув графине, тихо заметил: — Не волнуйтесь, я прослежу за ним.

Занимайтесь гостями. А мы пока отдохнём за стаканчиком бренди в кабинете графа Стивенсона.

Где у меня будет отличная возможность подсыпать зелье твоему супругу. — подумал Малькольм, удерживая добрую улыбку на пице. — Граф следует нейтрализовать — и как можно скорее. Пусть проспит с недельку — никому не мешая.

Вечер, домик ведуньи.

— Что это ты как будто сама не своя? — спросила Арвела, заметив мои непонятные метания по комнате.

Пожав плечами, я выглянула в окно. Ночная роса, опускаясь на землю, принесла с собой долгожданную прохладу… и какое — то беспокойство.

— Мили? — улыбаясь, выгнула бровь ведунья.

— Сама не знаю, — честно ответила я. прикрыв окно и усевшись на лавочке возле него. — Просто не могу найти себе места.

Отложив в сторону травы, которые она перебирала, Арвела пристально посмотрела на меня.

— Что тебя гложет, дочка. Поделись со старухой.

— Тревога меня гложет, — честно ответила я, снова приоткрывая окно. — За отца, за сестёр.

Помедлив, я прошептала

— Я не понимаю…

— Чего?

— Зачем папа отправил меня к тебе? Почему вовремя не вернулся Джордж. Почему Роум забрал Ласточку, хотя никогда прежде так не поступал?

— А разве раньше тебя сопровождали конюхи, — фыркнула Арвела. — Ты ведь всегда ездила одна, дочка — и никого никогда не заботила твоя безопасность.

Я изумлённо посмотрела на ведунью.

— То есть папа знает, что у нас в лесах появилось что — то… — заметив непонимание на лице ведуньи, я поспешила пояснить:- ну, тот страшный черный зверь, который вышел из тьмы. Я так и не рассказала папе о том, что встретила в лесу, но он, получается, и сам это откуда — то знает. И потому послал со мной Роума… И потому велел Роуму забрать лошадь.

Я восторженно посмотрела на ведунью

— Папа заботится обо мне.

Арвела с секунду помолчав, поднялась, чтобы подвесить чайник на очаг.

Быстро справившись с нехитрой работой, старшая подруга и наставница подошла ко мне и крепко меня обняла.

— Тяжело тебе придется, Мили, — прошептала ведунья так тихо, что я с трудом разобрала её слова. — Лучше бы ты и правду досталась Джорджу. Но судьбу не перепишешь

— Арвела, что ты видишь в моём будущем? — спросила я, отстраняясь от своей наставницы.

Ведунья покачала головой

— Скоро, Мили…

И я, глядя в приоткрытое окно, где только звёзды и ранняя Луна освещали землю. тоже это знала.

Скоро.

Арвела уже сказала, что зелье я варю последний раз — а ведь завтра утром отвар от черной лихорадки будет уже готов.

Тот же вечер. Замок лорда Стивенсона.

— Значит, ваше пребывание в столице было приятным? — поинтересовалась графиня, улыбаясь гостям — оборотням и ничем не выдавая своих настоящих чувств.

Образцовая леди, высокородная аристократка.

Она не могла поверить, что в замке близкого родственника ни одна из их кровных племянниц ни оказалась в состоянии принять важных гостей. Маргарет до сих пор приходила в себя — лежа у себя в комнате, эта слабохарактерная девица то и дело теряла создание — отчего одна из последних оставшихся в замке служанок была вынуждена сидеть возле «леди» и подносить той нюхательную соль.

Младшая же — Хоуп — оказалась немногим лучше своей старшей сестры. Постоянно заливаясь слезами, это девица напоминала графине побитую собаку, которая пыталась скрыться от злого хозяина — только не знала как. Вот и сейчас, забитая, она почти слилась с обстановкой в столовой.

И, как это не прискорбно было признавать графине, только лишь Милена — дочь Уильяма от приблудной безродной девки, могла достойно сыграть роль хозяйки вечера.

Может, следовало убедить лорда Стивенсона послать за младшей дочерью?

Графиня задумалась, переведя взгляд на свою старшую дочь, которая, сидя рядом с горным вождём, изо всех сил старалась тому понравиться.

Вот сделает ей предложение — тогда и вернём Мили, разумно решила про себя графиня Дуэрти, внимательно внимая речам редких и опасных гостей.

Глава 4

Замок лорда Стивенсона.

Хоуп и Карин, так ничего и, не съев за целый ужин, с опаской поглядывали на другую сторону стола, где рядом с Лорой расположились чужаки — горцы.

Во время ужина, тихо переговариваясь между собой, девушки единогласно решили. что оборотни оказались слишком огромными, слишком грозными… слишком чужими, чтобы с ними было приятно находится в одной комнате.

Интересно, а как оборотни определяют свою суженую, а? — наклонившись к кузине. тихо спросила Хоуп.

— Скорее всего, по запаху — так же тихо ответила ей Карин. — Они ведь не люди.

— Не люди, — поспешно согласилась Хоуп. — Кузина, а ты не находишь странными эти их черные наряды? Даже у королевского мага — и то серый бархат. К тому же лорд Хьюз всегда дополняет свои костюмы разными драгоценностями: золотой цепью. дорогими брошами.

— Да и бархат всё же не кожа, — согласно кивнула Карин в ответ на реплику двоюродной сестры. — Кто бы из наших мужчин согласился выйти к ужину в кожаных одеждах?

— Да никто! — в один голос воскликнули девушки, чем привлекли внимание противоположной стороны.

Вопросительно приподняв бровь. Лиам улыбнулся двум девицам, весь вечер развлекавшим его и его друзей забавными разговорами.

— Им, наверное, забыли сказать, что у нас отменный слух, — прорычал на наречии оборотней Линдсей.

— Смешные девчонки, — хмыкнул Монро. делая глоток вина из помятого кубка. — Но.

Лиам, как же хорошо, что твоя суженая не одна из них.

— Ты ещё не знаешь, какой окажется его девица, — закатил глаза Линдсей.

— Считаешь, что может быть хуже? — участливо поинтересовался Монро.

— Хватит, — рявкнул Лиам, прерывая веселье своих друзей. — Не забывайтесь, о ком говорите

— Да, вождь.

— Прости, вождь.

Мужчины ненадолго замолчали.

Монро, повертев кубок в руках и обнаружив старую вмятину, задумчиво произнёс.

— Этот Стивенсон когда — то был богатым малым, но всё растратил… вы заметили. какая кругом нищета?

— По крайней мере, кормят здесь неплохо… для людей. — пожал плечами Монро. которому не было совершенно никакого дела до окружающей обстановки.

В то время как на лице его вождя заходили злые желваки.

В отличие от своих друзей. Лиам успел побывать в разных местах замка, с наслаждением принюхиваясь к запаху своей суженой, который обнаружился в казалось бы самых неожиданных местах вроде прачечной или коптильной. И вполне возможно, что какой — нибудь паренёк, который ещё не научился понимать различия в запахах, мог бы сказать, что, мол, ничего необычного в этом нет. благородная леди просто хорошо следит за хозяйством своего отца; только вот Лиам уже несколько столетий не был таким наивным, а потому точно знал, как часто и как долго его избранница проводила время в этих комнатах.

Слишком долго для беззаботной благородной леди.

И потом, в замке почти не было прислуги.

Но больше всего оборотень разозлился, когда обнаружив комнату своей избранницы, открыл её гардероб. Его суженая одевалась хуже, чем посудомойка в его замке! Лишь пара давно выцветших, старомодных нарядов говорила о том, что комната, в которой он находился, всё же принадлежала родовитой девушке, а не пришлой батрачке, случайно занявшей отдельную спальню.

И они ещё нас называют зверями, размышлял про себя Лиам, с едва сдерживаемой яростью наблюдая за тем. как быстро напивается Уильям Стивенсон, повергший в нищету не только себя, но и своих дочерей.

— И сколько ещё времени они будут разыгрывать перед нами этот концерт? — поинтересовался Монро у друга, прорычав вопрос на языке оборотней. — Лиам, они не собираются посылать за твоей суженой.

— Кажется, они решили подсунуть мне другую девку, — ухмыльнулся их вождь, с интересом, наблюдая за тем, как размалеванная черноволоска водит пальцами по почти вывалившейся из лифа платья груди.

Монро и Линдсей переглянулись.

— Думаешь, император что — то затеял?

— Почти в этом уверен, — кивнул Лиам.

Графиня, чувствуя, что разговор за столом не особенно клеится, предложила всем перейти в гостиную, чтобы выпить вечернего чая там.

— Не желаете ли сначала пропустить стаканчик — другой в библиотеке? — поинтересовался, икая, лорд Стивенсон. — В чисто мужской компании.

Лиам поморщился.

— Не думаю, что это хорошая идея. — Ответил оборотень. — К тому же, мы здесь не с совсем обычным визитом.

— Да — да, понимающе закивал Уильям Стивенсон. — Я понимаю.

Смерив его презрительным взглядом, Лиам поднялся из- за стола.

— Я провожу, — тут же подскочила к оборотню Лора, мягко обвивая свою руку вокруг локтя мужчины.

— Этот замок такой коварный… — противно захихикала девушка.

Обернувшись назад, Лиам рыкнул на своих весело ухмыляющихся друзей, развеселившихся из — за назойливой девицы.

Чуть позже, в гостиной, когда все присутствующие наслаждались вечерним чаем, королевский маг решил, что пора действовать. Весь ужин он не сводил взгляда с оборотней и Лоры, пытаясь понять, сработала ли магия.

И Малькольму казалось. что всё получилось именно так, как он хотел. Лиам МакГрегор находился в благодушном состоянии и даже о чем- то весь переговаривался на языке оборотней со своими сопровождающими, не забывая уделять внимание красавице Лоре.

Стал бы он ухаживать за чужой девкой, когда приехал заполучить свою единственную? — задавал себе вопрос Малькольм Хьюз. И сам же на него отвечал:

— Разумеется, нет.

Вот поэтому и выходило…

Кивнув в качестве условного знака графине, королевский чародей торжественно обратился к гостям замка.

— Ваша милость, надеюсь, вы и ваши сопровождающие довольны приёмом, оказанным лордом Стивенсоном.

— Мы будем окончательно довольны, когда получим свою избранницу, — сверкнув черным нечеловеческим взглядом. сквозь который на секунду проглянула тьма, спокойно ответил Лиам.

— Да, конечно, — широко улыбнулся королевский чародей. — Надеюсь, ваша милость уже сделала свой выбор? Леди Пора необычайно красивая молодая девушка. Вам необыкновенно повезло.

Откинувшись на спинку кресла, Лиам наблюдал за тем, как призывно улыбается ему черноволосая девица.

Мне и правда необыкновенно повезло, — признал горный вождь, переводя взгляд с девицы на королевского мага.

— Мне повезло, что моя избранница — нетронутая молодая девушка, а не распущенная девка, на которой я даже сейчас — с такого расстояния — могу почуять больше десятка различных мужских запахов.

— Что?! — забыв обо всех своих страхах и опасениях, графиня приподнялась со своего стула. — Да как вы смеете клеветать на мою дочь. Вы — чудовище!

Лиам пристально посмотрел на разгневанную мать.

— Не стоит, миледи. Вы также хорошо знали, что ваша дочка давно уже не девственница, иначе бы не стали пытаться подложить её под меня. Это что — новая политика империи? Не боитесь, что мы можем ответить?

— Ваша милость…

— Прошу Вас… — одновременно, перебивая друг друга, начали говорить графиня Дуэрти и королевский чародей.

Лиам поднял руку, призывая их к молчанию.

— Я даю вам поспедний шанс. — Спокойно сказал оборотень. — До полудня моя суженая должна стать моей законной женой — по вашим традициям. Иначе мы откроем дорогу тьме кземлям империи.

Графиня растерянно посмотрела на королевского мага.

— Порд Хьюз… Что же нам делать? — она перевела взгляд на испуганных, притихших возле окна Хоуп и Карин. — Если это не они… не Лора и не Маргарет. То…

— Милена, — произнёс Уильям Стивенсон, швыряя пустой стакан в сторону разожженного камина. Повернувшись к онемевшему графу Дуэрти, он глухо рассмеялся:

— Старая карга обвела нас вокруг пальца как малолетних идиотов, Роберт! Сколько лет ты надеялся заполучить мои земли при помощи своего сыночка… Только теперь всё — баста. Милена сегодня же отправится к оборотням — и станет выполнять все их приказы…

Расхохотавшись, лорд Стивенсон полез в карман и, вытащив оттуда несколько драгоценных камней, швырнул эти камни в изумлённого графа.

— Это тебе — выплата всех долгов.

И, не беспокоясь больше о стакане, лорд Стивенсон сделал большой глоток бредни прямо из бутылки.

— Благодарю вас, ваша милость, — обратился отец Милены к Лиаму. — Ваши подарки пришлись как нельзя кстати.

Тот же вечер, спустя час. Домик ведуньи.

Мы давно уже спали, когда в домик Арвелы стал кто — то ломиться, громко стуча в входную дверь, запертую на засов.

Крадучись, чтобы не обнаружить своё присутствие, я подошла к двери и осторожно прислушалась.

— Миледи… — услышала я запыхавшийся голос Роума. — Миледи, пожалуйста, откройте!

Перепугавшись: ведь за конюхом мог гнаться тот самый черный зверь из леса, я бросилась отпирать засов, совсем не обращая внимания на свой внешний вид.

Хотя узнай когда — нибудь графиня, что её будущая невестка показалась перед чужим мужчиной в одной ночнушке — даже не знаю, каким бы позором она меня покрыла.

Но тогда я не об одежде думала — о жизни человеческой.

Отворив запор, я пропустила конюха внутрь — и замерла, заметив. что Роум не пытается скорее запереться обратно.

— Миледи…. - запыхавшись, конюх почти сразу отвёл взгляд в сторону. Хотя ночная рубашка и была из плотного небелёного хлопка. — Собирайтесь, миледи.

— Что случилось, Роум?

— Батюшка вас зовёт. Велел обратно привести.

— Но… подожди, — я сбегала в небольшую гостиную, где ночевала на диване.

Накинув толстую шерстяную шаль, скрывающую половину ночной рубашки, я вернулась назад, к ожидавшему возле двери конюху.

— Так что случилось, Роум? — обеспокоенно спросила я. — Что — то с отцом? С сестрами?

— Да… нет… — Конюх замялся. — Тут такое дело, миледи: лорд Стивенсон велел вам ворочаться назад.

— Сейчас? — не поверила я. — Роум, да уже ночь на дворе.

— Леди Милена, ваш отец… он…

— Напился до белой горячки, вот и чудит, — появляясь из дверей своей крохотной спальни, фыркнула Арвела. — Он ведь тебе что давеча наказал: ни под каким предлогом не возвращаться в замок. А сейчас сам завёт, да?

И ведунья иронично выгнула бровь. Роум, совсем растерявшись. по- простецки закивал.

— Сам, сам. Сам наказывал.

— Чем докажешь? — нахмурилась ведунья.

— Так лорд же сказал…

— А сейчас твой лорд спит давно — а как проснётся, ничего помнить не будет.

Накажет нашу девочку не за что, не про что… Нет уж, возвращайся — ка в замок один.

— Леди Милена, — попытался упасть на колени перед мной Роум, — миледи…

— Да не устраивай тут спектакль, не поможет, — фыркнула ведунья. — А лорду, коли спать ещё не будет, так и скажи, что, мол, Арвела не отпустила. Хочет дочь забрать — пусть сам приезжает, поутру… да не рано, а когда роса уже высохнет — раньше не откроем. Нам ещё зелье варить от хворобы смертельной.

Ведунья буквально вытолкала несчастного конюха за порог, бурча себе что — то под нос.

Закрыв дверь обратно на засов, моя старшая подруга и наставница мягко мне улыбнулась.

— Иди спать, дочка… завтра тебе предстоит длинный… очень длинный день.

Я тогда наивно подумала, что Арвела имеет в виду приготовление отвара: вот уже два дня подряд я поднималась затемно, вешала тяжеленный чан с драгоценными травами на очаг и, разведя небольшой огонь в очаге, медленно помешивала травяной отвар до тех пор, пока Солнце не оказывалось высоко не небосводе.

Это утро должно было стать последним.

То ли я была такая усталая, то ли уверенность, прозвучавшая в голосе ведуньи, усыпили моё внимание — только я и правда решила, будто ничего страшного не произошло. Отец и раньше напивался до состояния, когда начинал командовать слугами и нами.

Так что, выпив кружку холодной родниковой воды, я отправилась спать, ещё не зная, какие испытания меня ждут на следующий день.

Глава 5

Несмотря на все ухищрения графини Дуэрти вылепить из меня правильную молодую леди, я порой всё же не выдерживала и сбегала от своих обязанностей к Арвеле, где меня никто не травил за «нечистое» происхождение, не хлестал розгами и не воспитывал голодом неделями.

Здесь, в небольшом сельском домике ведуньи я провела лучшие дни своего детства.

И какая — разница, если потом мне приходилось расплачиваться за своё малодушие многими днями наказания и тяжёлой работы — леди Джейн, воспитывавшая меня по приказу графини, не проявляла никакого снисхождения к своевольной дерзкой девчонке.

Правда, сама Арвела не считала меня ни дерзкой, ни своевольной.

Даже крестьянские дочери находят время на игры и веселье, — как — то раз заметила Арвела, когда я пожаловалась ей на полученную трёпку. — И твои сёстры тоже не круглыми сутками изучают этикет и науки.

Ведунья, конечно, была права, только мои старшие сёстры имели безупречную родословную и вполне обеспеченное будущее, в то время как я полностью и безоговорочно зависела от милости графа.

Об этом отец сам сообщил мне на мой четырнадцатый день рождения.

Вместо подарка он вызвал меня к себе в кабинет и честно сообщил, что днём ранее он подписал с графом контракт о моём обручении (в наших землях обручение возможно лишь с четырнадцати лет, а свадьбы с восемнадцати).

— Дочь моя, мне стоило огромных усилий уговорить графа принять моё предложение, — заметил отец, не спуская с меня внимательного взгляда. — Его младший наследник хорош собой, великолепно воспитан, богат и знатен. Граф вполне мог рассчитывать на куда более выгодную невесту для своего сына. Но я уговорил его остановить свой выбор на тебе.

Не опуская взгляда, отец тогда продолжил:

— Выйдя замуж за лорда Джорджа, ты приобретешь не только положение супруги богатого лорда, но и уважение местного общества. Я не мог бы желать более выгодного и более обеспеченного для тебя будущего.

А уже на следующий день слуги, которых тогда в нашем замке было куда больше чем сейчас, принялись шептаться о том, что отец отдал мне в приданное свои майоратные земли — с благословения нашего императора, естественно.

Тогда — в тот свой день рождения — я повзрослела сразу на много лет. Не из — за помолвки, не из-за Джорджа, ставшего внезапно моим официальным женихом.

Просто тогда я вдруг поверила, что отцу не наплевать на меня.

Помешивая почти готовое зелье от черной лихорадки, я то и дело косилась в сторону окна, пытаясь не пропустить тот момент, когда Солнце окончательно подымится на небосвод.

— Ещё совсем немного, — улыбнулась Арвела, приготавливаясь разливать зелье по тщательно вымытым, сухим склянкам.

Отставив один из флакончиков в сторону, одна вдруг поднялась и направилась к двери, быстро запирая её на засов.

Что случилось? — вздрогнула я, заметив как побледнела ведунья.

Ничего… ничего, дочка.

Но одновременно с её словами в дверь застучали — точь в точь как минувшей ночью. Правда, на сей раз это было не Роум.

— Открывайте! — сильно ударив ногой по двери, потребовал отец. — Открывайте же, ну!

Арвела покачала головой, просительно протянув:

— Ещё не время, Мили…. Отвар ещё не готов.

— Там же папа! — воскликнула я, не понимая, почему ведунья медлит открыть засов.

— Арвела…

— Открывайте!

— Он приехал забрать тебя в замок, — тяжело вздохнула моя старшая подруга и наставница. — Слишком рано… Он не послушает.

Ведунья перевела взгляд на чан.

Сколько жизней может быть спасено. Дочка… — услышав в её голосе просительные нотки, я зажмурилась и отвернулась обратно к очагу, пытаясь не слышать разгневанные крики отца.

Добравшись до окна, папа пытался разбить зачарованное стекло — а когда ничего не получилось, грозил кулаками и мне, и ведунье.

Наконец, зелье было готово.

Пока Арвела хлопотала возле готового отвара, я подошла к двери, отпирая засов.

И тотчас сильный удар отца свалил меня на дощатый пол прихожей.

Поехали, — рявкнул отец, за волосы, поднимая меня на ноги. — Нас ждут в замке.

Возле домика Арвелы стояла карета графа Дуэрти — та самая, в которой графиня с дочерьми пожаловали в наш замок.

— Идём, — рыкнул отец, подталкивая меня вперед. — Милена, я крайне… крайне недоволен твоим поведением.

Забравшись вслед за мной в карету, отец отрывисто велел графскому кучеру трогать — и тот, совершенно напрасно стегнув красавцев — скакунов, помчал нас во весь опор в замок.

— Папа, прости, что так вышло… — решила я повиниться перед отцом. — Этот отвар готовится очень долго и из дорогих трав… При определенных условиях.

Мне нет никакого дела до зелий Арвелы, — фыркнул отец, обратив гневный взгляд на меня. — Вот до чего мне есть дело, так это до моей дочери. Милена, ты сейчас похожа на нищенку, которую из жалости приютили деревенские жители, а вовсе не на молодую дворянку.

— Я сожалею, — быстро пробормотала я, понимая, что платье, в котором я варила зелье { то есть старое платье Арвелы с кучей заплат } точно не было подходящим нарядом для возвращения домой. — Просто к Арвеле я приехала в одном вечернем платье, и без нормальной смены…

— Замолчи, — проскрипел отец, явно с трудом сдерживаясь, что снова меня не ударить. — Ты просто никчемная девка, случайно родившаяся от моего семени.

Приблуда, как и твоя мать.

Отец хрипло зло рассмеялся.

— Мне не следовало слушать Роберта и жениться на обыкновенной потаскухе, хоть и никем нетронутой до меня. А теперь из- за неё в моей семье это.

Под «этим» он имеет в виду меня, — поняла я с ужасом.

Отец! Как же так…

Пусть я никогда не была идеальной дочерью, какой ты хотел меня видеть, но я так старалась… я любила тебя, оправдывая любые твои проступки.

В гнетущем молчании мы доехали до замка — остановившись возле главного входа.

Вытащив меня из кареты за локоть, отец, молча, направился к парадным дверям, не обращая внимания ни на слуг, ни на застывшую возле ступеней графиню.

Я же лишь успела сделать короткий реверанс — отец, дернув больно меня за руку, ни слова не говоря, втащил внутрь замка.

— Быстро переодеваться — и вниз, — отрывисто приказал он, глядя с опаской по сторонам. — И чтобы через пятнадцать минут была уже внизу.

Миллион вопросов было у меня на языке, но, видя состояние отца, я решила удержаться от расспросов. Коротко поклонилась отцу и направилась к лестнице.

— Не стоит, — услышала я низкий мужской голос, едва только сделав один короткий шаг в сторону. — Вряд ли наряды в комнате твоей дочери сильно отличаются от того платья, что сейчас на ней надето.

— Ваша милость… — голос отца задрожал от страха, благоговения… и каких — то ещё сильных чувств.

— Сюда. — Отрывисто приказал всё тот же властный незнакомый голос. И отец, кивнув мне на открытые двери «оружейной» гостиной (как называли мы эту комнату между собой в замке), слегка помедлил — предпочитая следовать за мной.

Я зашла внутрь комнаты первой.

Это была старая не очень уютная гостиная, которой давно не пользовались: слишком много дров требовалось этому залу, чтобы поддерживать тепло в холодные дни; слишком много слуг — чтобы содержать семейные реликвии в надлежащем виде.

К тому же я мечтала сохранить оружие наших предков, которые сражались вместе с оборотнями против надвигающейся тьмы — в целости и сохранности. Пусть и в пыли.

Древним мечам пыль веков не так страшна, как нездоровая страсть папы проигрывать всё, что можно. А ведь оружие испокон веков украшали драгоценными камнями — для увеличения магии и сохранения чистоты помыслов.

Несмотря на яркий день, снаружи, внутри помещения было довольно темно, однако я всё же сумела рассмотреть гостей, собравшихся в старой гостиной.

Хорошо знакомых.

И тех, кого видела в первый раз.

Ближе всего к двери расположился граф Дуэрти — крепко зажав бокал с красным вином в руке, он внимательно наблюдал за моим появлением в комнате — и кажется, не дышал.

Прямо за графом, возле пустого очага стоял королевский маг. При моём появлении он, было, дернулся мне навстречу, однако тут же, по какой — то ему одной ведомой причине, застыл, не перестав, впрочем, жечь меня взглядом.

А в глубине комнате, в удобных старинных креслах, расположились те, кого я видела в первый раз.

Трое черновопосых воинов (несмотря на отсутствие доспехов, всё выдавало в них настоящих воителей) при моём появлении странно заулыбались, будто увидели перед собой что — то очень приятное.

Самый же крупный из них — массивный мужчина с небольшой черной бородой — расслаблено сидевший в моём любимом кресле, вдруг прищурился… и поднялся во весь свой немалый рост.

Стоило ему лишь немного сузить глаза, как тьма, вырвавшись из этого мужчины, бросилась мне навстречу.

Всё произошло в один момент, но я успела хорошенько рассмотреть всполохи тьмы, летящие ко мне черными сверкающими лентами.

— Нет! — закричала я, вытягивая перед собой руку.

Тут же яростная тьма, услышавшая мой приказ, разом опала. Стелясь уже только по полу, тьма коснулась подола моего платья и, поднявшись вверх, замерла черной клубящейся змеей на уровне моей вытянутой руки.

Затаив дыхание… я смотрела на колыхающуюся тьму рядом и не знала, что делать. Какое — то шестое чувство подсказало мне, что бояться не надо — меня признают. Надо лишь сделать только первый шаг.

Ия сама опустила руку на черную ленту.

Тьма тут же обвила мою ладонь — и словно ласковый щенок — сама запросила больше прикосновений, изворачиваясь на моей ладони.

— Истинная пара, — закричали два воина — тех, что встретили моё появление с улыбками. Приблизившись к чернобородому воителю. они принялись поздравлять его с необычайной удачей, однако, сам воин, не обращая внимания на своих друзей, не сводил с меня пристального взгляда.

— Кто? — только и спросил он, отчего его низкий голос заставил вздрогнуть всех, в том числе ласкающуюся ко мне тьму. Поведя носом, воин ещё раз громко спросил:

— Кто пытался отвратить тебя от меня?

Я перевела растерянный взгляд на отца.

— Лорд де Хьюз, Ваша милость, — ответил папа, остановившись подле. — Они хотели сбить вас со следа.

— Хороший у тебя родственник, — хмыкнул один из друзей воителя. — Преданный.

— Ты же видишь следы, оставшиеся от применённой магии, — резко бросил воитель, всё ещё не отрывая от меня взгляда. — Если бы зелье подействовало, я не смог бы её учуять.

Тьма взвилась резко вверх, замерев возле королевского чародея.

— Любое существо, вставшее перед горцем и его суженой, будет уничтожено, — рыкнул воитель, неприятно усмехнувшись. Тьма тотчас, по его приказу, окутала изумлённого чародея — и королевский маг истошно закричал…

Окутавшая его тьма быстро разъедала тело королевского чародея — его кожу, внутренности… Белая костяная рука, на секунду показавшись из тьмы — выпустила что — то яркое вверх, а затем снова исчезла, на сей раз навсегда.

— Ещё и магия ворованная, — фыркнул один из друзей воителя. В то время как сам воин… шёл ко мне. Он приближался, надвигаясь огромной черной скалой — так, что я непроизвольно попятилась назад.

— Это твой будущий муж, — произнёс откуда- то сбоку довольный голос отца. — Лиам МакГрегог, горный вождь.

— Муж?!

Только сейчас я поняла, почему в гостиной нет ни одной девицы — ни сестёр, ни кузин. Это значит…

— А как же лорд Джордж? — растерянно спросила я, переводя взгляд с отца на графа и обратно. — Мы ведь обручены.

Яростный рёв дикого зверя заполнил всю гостиную.

— Ты — моя, — рыкнул воин, с силой прижимая меня к себе. — Забудь о других мужчинах.

Его рука, опустившись значительно ниже талии, приподняла меня вверх, заставив встретиться с воином взглядом.

Черные, уже сейчас нечеловеческие глаза быстро светлели, превращаясь в желтые, звериные.

— Милена… — медленно, словно смакуя, протянул оборотень. И. не отрывая от меня взгляда, рычащее потребовал:

— Где обещанный священник, Стивенсон?

— Ожидает в библиотеке, ваша милость.

Хорошо… — желтые звериные глаза довольно вспыхнули.

— Иди, милая, — произнёс воитель, опуская меня обратно на пол. — Подготовься к свадьбе.

Высвободив свою ладонь из захвата жестких рук, я растерянно посмотрела вокруг: ни отец, ни граф, присутствующие в зале, не выказывали сейчас никаких чувств — казалось, им только и хотелось, чтобы свадьба прошла как можно быстрее. Того же хотели и сопровождающие оборотня. Широко улыбаясь, оба мужчины, кажется, искренне радовались за своего друга, сверлящего меня непонятным, непроницаемым взглядом.

И только застывшая возле мужа графиня {я пропустила момент, когда она вошла в гостиную) — только в её взгляде я увидела сейчас сочувствие своей доли.

Впервые графиня пожалела меня. Может, потому что я уже перестала быть невестой её сына?

— Иди. — Меня мягко подтолкнули к выходу. Молча оглядевшись — отец, кажется, теперь тоже широко улыбался — я на несгибаемых ногах вышла за дверь.

Моя судьба свершилась.

— Милена, — услышала я тихий голос Хоуп с лестницы. Спрятавшись на втором этаже между перил, она шёпотом звала меня по имени.

— Милена. ну же…

— Что ты там делаешь? — спросила я, задрав голову вверх.

— От оборотней прячусь, — честно ответила сестрёнка. — Тут такое было. _.

И она многозначительно замолчала. Хоуп, сама того не зная, спасла меня сейчас от напрасных слез и позорной истерики. Ведь оплакивая свою судьбу, я как — то позабыла, что оборотни с самого начала ехали в поместье отца с целью забрать одну из нас. Просто я. сосватанная за Джорджа, не считала себя возможной невестой.

И если бы тот грозный оборотень не остановил свой выбор на мне. то уезжать пришлось бы Маргарет или Хоуп.

Глядя на перепуганное бледное личико средней сестры, я мысленно дала себе затрещину.

Я — сильная, я выживу там, в горах.

— Надеюсь, вы с Мегги будете счастливы, — прошептала я, делая глубокий вздох.

Пора было готовиться к свадьбе.

Открыв дверь своей комнаты, я сначала подумала, будто ошиблась спальней — во время моего отсутствия комната сильно преобразилась.

Здесь появился новый туалетный столик с зеркалами и пуфик для сидения за ним: единственное окно, до этого прикрываемое лишь ставнями да занавесями от ветра — внезапно оказалось надежно защищено новеньким стеклом, и судя по мерцанию — не абы каким стеклом, купленным у местного стеклодува, а упрочненным магией от ударов и прочих неприятностей.

Поэтому — то в комнате сейчас было значительно уютнее. чем обычно — сюда больше не доносились запахи с конюшни, не было слышно и звуков с кузнецы…

— Леди Милена, — раздалось за дверью. — Разрешите войти?

— Да, конечно, — кивнула я, всё ещё рассматривая остальные изменения в обстановке. Во — первых, в комнате появилась огромная ванна. Обычно мы с сёстрами мылись в деревянной лохани в закутке возле кухни. Когда — то, по словам нашей поварихи, эту лохань затаскивали вверх — в комнаты господ, но потом слуг стало мало, и нам уже ничего не оставалось, как самим спускаться вниз.

Медная фигурная ванна радовала глаз. Я даже не удержалась и подошла ближе. чтобы провести рукой по бортикам ванны.

— Миледи, — незнакомые служанки, вежливо оттеснив меня в сторону. принялись заполнять ванну свежей колодезной водой. Затем, когда все вёдра были опустошены, одна из служак, отослав остальных. принялась хлопотать возле меня.

— Сейчас, миледи, сейчас.

Бросив в ванну два светящихся магией шарика, она встала подле меня, ожидая. когда я разрешу ей помочь мне раздеться

— Откуда вы…эм…

— Меня зовут Клер, миледи, — присела служанка. — Мы из замка Дуэрти. Я личная служанка графини.

Она говорила о себе, а сама тем временем снимала с меня платье.

Вода в ванной тем временем окрасилась в насыщенный лиловый цвет… и в комнате запахло лавандой.

— Это травяная эссенция, — заметила Клер в ответ на мой вопросительный взгляд. — Один шарик был с травами.

Осторожно забравшись в ванну, я насторожено посмотрела на разговорчивую женщину.

— Травы улучшают кожу, миледи… делают её мягче, белее…

Наслаждаясь приятной процедурой, я старалась не думать о том, что меня ждёт через несколько часов.

Полная неизвестность впереди; супруг — оборотень, который будет иметь надо мной законную власть до конца жизни, и долгое путешествие в горы.

Выживу ли я?

— Миледи, у вас роскошные волосы, — заметила служанка, втирая какой — то особый бальзам в мои спутанные пряди. — Даже у леди Лоры волосы не такие густые — хотя и такие же чёрные.

Женщина заулыбалась.

— Хотя между вами и нет кровного родства, но внешне вы сильно похожи друг на друга.

— О, нет! — воскликнула я прежде, чем успела прикусить язык. Клер же заливисто рассмеялась.

— Только внешне, миледи. Только внешне! Мы, прислуга, слишком хорошо знаем привычки молодой хозяйки. — Клер уже аккуратно расчесывала мои волосы. — А про вас в замке только хорошее говорят, и уже второй день слуги плачут…

Не знаю, позаботилась ли обо мне сама графиня — либо оборотни приказали ей это сделать, но всё равно я была ей очень благодарна.

Как выяснилось позже, в моём распоряжении оказались почти все платья леди Лоры и леди Карин. Перебрав в моей спальне все наряды, я остановилась на скромном, светло — зеленом платье — лишенным всяких оборок и вышивок.

Клер, прежде чем взяться за платье, немного поколебалась (слишком простое — тихо обронила она), но всё же приняла мой выбор.

Когда же настало время надевать украшения, Клер с гордостью продемонстрировала мне тяжелые шкатулки, которые я уже видела ранее.

— Дары от жениха его невесте, — довольно произнесла служанка, открывая первую шкатулку. Там, на бархатной подушке, лежало колье из черных бриллиантов — самых дорогих камней в империи. Драгоценное колье, продав которое, мы могли бы полностью восстановить замок и никогда больше не знать недостатка в деньгах — это колье сверкало тьмой и богатством.

— Миледи… — зачарованно протянула служанка. — Какая красота!

Вслед за колье, Клер вытащила из следующей шкатулки черную бриллиантовую тиару, а следом — черную ленту бриллиантового пояска.

Последним украшением стала тяжелая черная брошь, бриллианты на которой изображали причудливый незнакомый герб.

Судя по всему, герб принадлежал моему жениху: огромный черный волк с желтыми глазами, выпустив вокруг себя тьму, оскалившись, грозно взирал с броши…

— Его милость потребовал, чтобы на вас совсем не было косметики, — сокрушённо заметила Клер, складывая расчески в небольшой, обитый бархатом, несессер. — Вы готовы, миледи.

— Спасибо, — кивнула я, совершенно точно зная, что я не готова.

Не сейчас, не после.

И всё же выбора не было.

— Оставь меня, пожалуйста, на минуту, наедине, — попросила я, желая ещё одно мгновение принадлежать только себе — а не незнакомому мужчине.

— Конечно, миледи. — Поклонившись, служанка вышла из комнаты, оставив меня наедине с…моим прошлым.

Стоя посередине своей крошечной спальни, я прощалась со своей жизнью в замке, с вещами, которые мне служили верой и правдой много лет…

Я так же прощалась с целым замком, о котором заботилась, как могла — может быть, я сделала далеко не всё, на что была способна, чтобы сохранить сокровища нашего рода… Но теперь это ответственность ляжет на другие плечи — и я надеялась, что кто — то другой справится с разрушением замка и обнищанием нашего рода лучше, чем я.

А мне было пора спускаться вниз.

Глава 6

Я много раз представляла свою свадьбу.

Горящие свечи в домашней часовне на праздник урожая (когда обычно играются все свадьбы): бледного отца с трясущимися руками, которому граф запретил напиваться до окончания церемонии, и графиню с дочерьми, чьи платья и украшения, разумеется. затмевают мой скромный. хотя и свадебный наряд — невеста, входящая в род Дуэрти, должна знать своё место.

Я точно знала, как именно я буду идти по каменному полу нашей крошечной церкви в сторону жениха — и Джордж, обернувшись назад, будет поджидать меня возле алтаря.

Джордж, которого я знала с самого детства.

Замерев на месте, я подняла взгляд на того, кто ждал меня сейчас в конце прохода.

Не Джордж.

Огромный чужак, облаченный в кожаные черные одежды — хмурясь. неотрывно следил за моим приближением, не обращая внимания ни на священника, стоящего рядом с ним, ни на остальных гостей.

Его жуткие желтые глаза то и дело затягивала тьма — и мне больше всего на свете хотелось подобрать юбки и выбежать из церкви.

Куда нибудь… всё — равно куда.

Не ты ли совсем недавно мечтала избежать свадьбы! с лордом Джорджем? — съехидничал внутренний голос. — И вот гляди — твоя мечта исполнилась.

Но я ведь не об этом мечтала. Совсем не об этом….

Сделав ещё один шаг, я оказалась возле сестёр.

— Мили, — заплакала Маргарет, мимолётно коснувшись рукой к моей ледяной ладони. — Сестричка…

Я чувствовала, как рыдания подступают близко к горлу, и нет никакой возможности их сдержать.

— Мегги…

— Прекратить, — обернувшись, зашипел отец.

Глаза оборотня опасно вспыхнули чернотой.

Сглотнув от страха, я сделала шаг, ещё один…

Неужели это всё? Неужели мне предстоит разделить свою жизнь с этим мужчиной — оборотнем?

Или?

Наверное, графиня и леди Джейн всё же не до конца выбили из меня своеволие и свободолюбие, потому что я всё же попятилась назад, готовясь сбежать — но тут сам оборотень, подавшись вперёд, взял меня за руку.

Моя холодная ладонь в его горячей руке.

— Попалась, — хрипло произнес мужчина, подводя меня к алтарю. — Начинайте. святой отец.

Отец Джосеф, прокашлявшись, тут же приступил к церемонии.

Я слышала хорошо знакомый голос старого священника, слышала слова, которые он говорил — но смысл слов словно ускользал от меня, оставляя ощущение какой — то пустоты вокруг.

Наконец, отец Джосеф кивнул моему жениху.

Я ожидала, что мужчина сразу же начнёт повторять слова клятвы за священником. но чужак молчал, создавая ещё большее напряжение в церкви.

Подняв взгляд на оборотня (почему же он медлит?), я тут же попала в капкан нечеловеческих желтых глаз.

Хотелось убежать, спрятаться — но я послушно стояла у алтаря, смело глядя в глаза тому, кто меня выбрал.

Усмехнувшись, оборотень смахнул не до конца высохшие слезы с моего лица — и его звучный, немного хрипловатый голос раздался под сводами нашей часовни. произнося брачную клятву.

А затем наступил мой черёд.

— Мили, повторяй за мной, — попросил отец Джосеф. — Я. Милена Стивенсон, дочь лорда Уильяма Стивенсона отдаюсь тебе, Лиаму МакГрегору, вождю горного клана. в законные жены и обещаю во всём тебе повиноваться

— Я. Милена Стивенсон, дочь лорда Уильяма Стивенсона, — послушно повторила я за священником, запнувшись на второй части фразы.

Это не было похоже на привычные брачные клятвы: я не брала в мужья чужака, я — отдавалась ему в жены…

Замолчав, я испуганно посмотрела на священника.

— Отец Джосеф, — тихо прошептала я, — но ведь тут должны быть другие слова.

Чужак, хмыкнув, положил тяжёлую ладонь мне на спину — даже через ткань платья обжигая своим прикосновением.

— Повторяй, — велел оборотень. — Так всегда клянутся наши жены.

— Повторяй, Милена, — жалобно попросил священник, утерев пот со своего лица.

Оглянувшись назад — мой взор снова заволокли постыдные слёзы испуга — я так и не нашла ни у кого поддержки. Сестры, отец, граф с графиней — все молча, ожидали конца церемонии.

— Милена. — позвал оборотень, вынуждая меня вновь повернуться к алтарю и ожидающему завершения моих клятв священнику.

Зажмурившись, я всё же произнесла необходимые слова

— Объявляю вас мужем и женой, — с осязаемым облегчением в голосе произнёс отец Джосеф. — Ваша милость, можете поцеловать новобрачную.

Открыв глаза, я с ужасом наблюдала за тем, как к моему лицу склоняется черноволосая голова моего супруга.

Уже через мгновение его жёсткие горячие губы накрыли мои — и, о ужас, зачем — то попыталась их раскрыть.

Я даже почувствовала, как чужой язык пытается проникнуть внутрь моего рта.

Отшатнувшись как ужаленная, я с возмущением посмотрела на чужака — оборотня.

Зачем он это сделал?

— У людей так не целуются, — тихо процедила я, пылая праведным гневом. В церкви целоваться по — звериному! — То, что позволено у вас в горах — неприемлемо в империи.

Супруг изумленно посмотрел на меня — и вдруг громко расхохотался, чем поверг в изумление не только меня, но и всех присутствующих в церкви гостей.

— Эм… Лиам? — позвал один из сопровождающих моего оборотня. — Я не ослышался?

— Нет, — крепко прижимая меня к себе одной рукой, усмехнулся мой супруг — Я, конечно, чуял, что она невинна, но не знал, что настолько.

И обратившись ко мне, оборотень представил мне своих друзей.

— Милена, это Монро, — воин, стоящий чуть левее, низко мне поклонился.

— А это Линдсей. — второй воин, услышав своё имя, также склонил передо мной голову.

Я, было, хотела присесть в реверансе, но супруг удержал меня за талию — так, что я смогла лишь кивнуть представленным мне воинам.

— Приятно познакомиться, милорды, — улыбнулась я, пыталась завязать светский ни к чему не принуждающий разговор. — Как вам понравилось в нашем замке?

Мужчины, переглянувшись, пожали плечами и ничего не ответили.

Я перевела озабоченный взгляд на супруга.

— Мы считаем, что ложь — один из признаков слабости и поэтому никогда не лжем, — спокойно заметил супруг, неожиданно ласковым движением отводя выбившуюся из моей прически прядь в сторону.

— Людям не так- то просто привыкнуть к нашей откровенности, — заметил Монро, весело усмехаясь.

— Они считают нас грубыми, — поддакнул Линдсей. — Обычно нам всё — равно, но…

— Она привыкнет, — рыкнул Лиам, строго посмотрев на своих друзей.

Те тут же, в знак повиновения, опустили головы.

— Ну что, дельце состряпано? — весело поинтересовался отец, подойдя к нам. — Милена, будь послушной женой его милости.

Я должна была повиноваться отцу, должна была вслух признать право мужа на моё повиновение… но мне почему — то не хотелось этого делать.

Лиам усмехнулся — так, как будто моё молчание ему даже понравилось — и ещё крепче прижал меня к себе.

Что ж, — продолжил отец, как ни в чем не бывало, — теперь пора и за стол. Ваша милость, — поклонился он моему супругу — милорды — торжественный обед уже накрыт в столовой.

Я затаила дыхание, надеясь, что получу возможность переговорить с сёстрами во время обеда. Однако супруг одной фразой тут же развеял мои пустые надежды.

— Благодарю, лорд Стивенсон. Но нам пора.

Я с ужасом посмотрела на оборотня.

— Служанки уже приготовили для тебя дорожное платье, — глядя мне в глаза, спокойно произнес супруг — Мы выезжаем, как только ты сменишь платье.

Но…

Оборотень вопросительно поднял бровь.

— Ты что- то хотела сказать, жена?

Хотела остаться в замке и никогда тебя не знать, подумала я про себя, но вслух произнесла нечто совсем другое. Более приличное для новобрачной.

— Но…

Оборотень вопросительно поднял бровь.

— Ты что- то хотела сказать, жена?

Хотела остаться в замке и никогда тебя не знать, подумала я про себя. но вслух произнесла нечто совсем другое. Более приличное для новобрачной.

— Милорд, — вежливо опустила я голову. — Мои вещи ещё не собраны.

Оборотень раздражённо махнул рукой.

— Служанкам приказано собрать только самое необходимое. Оставь свои старые платья местной прислуге.

Это было сказано с таким пренебрежением, что я сразу поняла — оборотень каким — то образом успел ознакомиться с содержимым моего гардероба.

Я живо себе представила, как это могло случиться в моё отсутствие.

Вот Магда или какая — нибудь другая служанка (возможно даже из тех, что приехали из графского поместья) проводила этого огромного воина по скрипящей. нуждающейся в неотложном ремонте лестнице. в мою спальню.

Неясно, почему оборотня заинтересовала именно моя спальня — но он явно в ней побывал.

Обвёл внимательным взглядом бедную обстановку моей клетушки, в которой не осталось даже хоть какого — нибудь вытершегося половичка, скривился от вида. куда выходило единственное незастеклённое окно — и уже после этого подошёл к старому платяному шкафу, чьи дверцы рассохлись ещё до моего рождения.

Разумеется, после всей окружающей обстановки, оборотень не рассчитывал найти в старом шкафу наряды от лучших столичных портных… но то, что он там увидел. ему явно не понравилось.

Даже Джордж — прекрасно воспитанный, утончённый молодой человек — и тот иногда морщился, заставая меня в рабочих платьях — в которых я бегала по замку. занимаясь каждодневными хлопотами.

А уж что говорить об этом чужаке…

Уже более пяти лет у меня не было обновок — мы экономили, едва водили концы с концами… Когда нечего есть, мало думаешь о тряпках. К тому же, мне доставались старые платья сестёр — и я их перешивала, перекраивала… Пока мы все не выросли.

Мегги и Хоуп повезло чуть больше — их гардеробом занималась графиня. Сёстры. конечно, мечтали поделиться со мной щедростью своей тётки, но каждая из нас до дрожи в коленях боялась вызвать у высокородной дамы неудовольствие: сестрёнки опасались, что графиня может перестать одаривать их дорогими нарядами, а я беспокоилась за сестёр… ну и за семейный кошелек, конечно: лучше уж одной стараться выгадывать себе на платье, чем сразу всем трём.

Я, конечно, делала всё, что могла… и штопала, и перешивала, и снова штопала…

Мне вдруг стала так стыдно за нашу нищету, за свои старые платья, которые оборотень, наверняка, и служанкам бы побрезговал отдать — что я тут же покраснела, сама прекрасно чувствуя, как краска заливает моё лицо.

Однако оборотня этого, кажется, уже не волновало — отдавая резкие приказы своим сопровождающим, он почти между делом бросил мне недовольное:

— И, Милена, — черные человеческие глаза, без труда поймав мой взгляд. тут же превратились в ярко — желтые звериные зрачки. — Называй меня по имени. Лиам.

— Да, мило… — звериные глаза вспыхнули сверкающей тьмой. Прикусив язык, я тут же исправилась. — Да, Лиам.

Оборотень лишь коротко кивнул — будто — бы ещё одна небольшая задача решена, и принялся о чем- то совещаться с Монро и Линдсеем — давая мне понять своим поведением, что свадьба закончена — а мне и, правда, пора уже выполнять приказание своего супруга.

Коротко ещё раз, поклонившись тому, кто даже не обратил на это внимание, я отправилась обратно в замок, в свою обновлённую комнату — чтобы переодеться.

В этот раз сёстры шли за мной следом, плача и причитая — будто провождая меня не в земли мужа, а на смерть. Бледная графиня вместе с младшей дочерью держались чуть позади — и я пару раз слышала, как Карин, охая, считала надетые на меня бриллианты.

Горько усмехаясь, я шла впереди этой странной процессии, гадая, что на этот раз приготовил мне мой супруг.

Я ожидала какую — нибудь одолженную (или купленную) у графини или её дочек удобную амазонку, какое — нибудь приличное дорожное платье — если супруг вдруг решит, что я поеду не в седле, на лошади — а в экипаже.

Но оборотень снова меня удивил — на кровати, в ожидании моего появления, было разложено совершенно дивное, необычное платье. Точнее, это был скорее наряд из красной клетчатой юбки и абсолютно черного, полностью закрытого, верха. Всё это было сшито из дорогой и теплой шерсти горных овец — оттого и цена за этот наряд превышала стоимость каждого из платьев моих кузин…

— Какая красота, — протянула Карин, легонько дотронувшись до ткани юбки. — И какие — яркие цвета.

Сестра Джорджа задумчиво прищурилась.

— А что ты наденешь на ноги? — спросила она, поглядывая на мои белые туфельки, явно одолженные у неё или её старшей сестры. — К такому платью балетки не подойдут.

— Его милость позаботились и об этом, — заметила Клер, появляясь в дверях с кожаными сапожками в руках. Поклонившись мне, служанка добавила: — Только что доставлено, Ваша милость.

Я кивнула, не зная, как реагировать на новый титул, которым меня назвала служанка.

Хотя вряд ли здесь была какая — то путаница, раз мой отец тоже называл оборотня «Его милостью».

Выходит… я вышла замуж минимум за герцога.

За оборотня, повелевающего тьмой.

Главное, чтобы не наоборот, ехидно хихикнул внутренний голос.

Переодевание, как и остальные сборы, не заняло много времени. Уже очень скоро, одетая в новые одежды, я стояла в своей бывшей комнате и с непонятным — отрешённым чувством, наблюдала за тем, как Клер упаковывает оставшиеся мелочи в дорожный саквояж.

— Запомните, ваша милость, — кивнула на саквояж Клер. — Черный и маленький — с расческами, ножницами и кремами; большой коричневый — со сменой белья, полотном для вытирания и одеялом.

Выпрямившись, служанка озабоченно посмотрела на остальные свёртки.

— Кажется, ничего не забыли.

С учётом того, что ничего не брали — и правда, ничего, хмыкнула я про себя.

Шкатулки с украшениями я сложила возле двери, — заметила Клер, нахмурившись.

— Вроде бы всё.

— Тогда пора спускаться. — кивнула я. поднимая один из саквояжей.

— Ваша милость! — воскликнула Клер, не давая мне поднять мой собственный багаж.

— Что вы! Слуги принесут всё сами

— Хорошо, — кивнула я, передавая ей свою поклажу.

Клер, которая тут же поставила саквояж на место, как- то рассеяно вдруг заметила:

— А ведь они совсем не похожи на нас. Да, миледи?

Я подняла на служанку взгляд, пытаясь понять, что она имела в виду.

Клер же смотрела на мои руки.

Странно… Он подарил вам столько украшений, — помолчав немного, она всё же закончила. — Но не подарил кольца.

В ответ я лишь пожала плечами.

Прощаясь с прошлой жизнью, с детством, со своими родными. я меньше всего думала о какой — то побрякушке… о которой, к тому же, никогда и не мечтала.

Мне почему — то вновь захотелось вернуться на несколько лет назад — и очутиться в этой комнате снова в тот день, когда графиня «отослала» меня из детской.

Тогда эта была просто захламлённая кладовка со старой поломанной мебелью.

И всё же, в этой комнате я выросла… именно здесь я пряталась от леди Джейн. когда та приготавливала для меня розги… здесь я читала книги и мечтала долгими звёздными ночами…

— Милена! — раздражённый голос отца прервал мои воспоминания. — Да где же эта девчонка???

Моё время вышло — поняла я. И, собравшись с духом, я открыла дверь комнаты.

Отец, уже раскрасневшийся — то ли от вина, то ли от гнева — кривя губы, недовольно фыркнул.

— Не успела выйти замуж — а уже норов показываешь? Ну, ничего… — усмехнулся папа. — Этот зверь тебя быстро пообломает. Ещё будешь добрым словом вспоминать уроки леди Джейн.

Его слова хлыстнули меня сильнее, чем розги.

— Папа… — тихо прошептала я, пытаясь глазами поймать взгляд отца. — Чем я тебе не угодила, чем перед тобой провинилась?

— Ты… — всего лишь на одну минуту, а может ещё меньше гнев как будто бы опал с его лица — открывая совершенно другого, достойного своей родословной. человека.

Но очень скоро Уильям Стивенсон вернулся назад, в пучину своей злобы.

— Ты могла стать одним из лучших моих творений. — разочарованно скривился отец. — Ты была бы лучшей хозяйкой, что видывал замок за многие годы. Ты могла возвысить наш род, дать достойное продолжение моему фамильному древу. Всего — то и требовалось — послушаться отца и держаться как можно дальше от оборотней.

— Но я ведь сделала всё, как ты приказал! — воскликнула я со слезами на глазах. — Я уехала из замка сразу же после твоего приказа. И я не ослушалась его.

— Не важно, — отец отвернулся, как будто и вовсе не желал со мной говорить. — Твоя мать с самого начала меня обманула. Ты не можешь быть моей наследницей. Я лучше бы пошёл по миру, чем бы отдал свой замок такой девке как ты.

И, схватив меня за локоть, отец потащил к лестнице.

Оборотни ждали нас у замка. Огромные черные лошади, навьюченные поклажей, послушно стояли посередине двора — без привязи и присмотра.

Пока один из горцев — кажется, Монро, о чем- то разговаривал с Роумом, мой супруг, стоя возле черных скакунов, с хмурым видом выслушивал нескольких своих воинов.

С каждым их, словом взгляд Оборотня становился всё свирепей и свирепей.

Заметив нас с отцом, спускающихся по лестнице, Лиам, так и не дослушав воинов, направился к нам.

— Ни один мужчина не смеет поднимать руку на женщину, — рыкнул горный вождь, одной левой отправляя моего отца…. в яму с грязью.

— Ваша милость… я…

— Ни слова, — рыкнул Лиам, чьи глаза уже опасно налились тьмой. — За одно только прикосновение к моей избраннице ты достоин смерти…

— Пожалуйста! — воскликнула я, бросаясь наперерез супругу. — Не надо.

Оборотень скривился.

— Назови меня по имени. — Приказал он.

— Лиам, — взмолилась я, озираясь на лежащего отца. — Пожалуйста, Лиам!

— Он посмел понять на тебя руку.

— Это была случайность, — затараторила я, пытаясь отвести беду от родного дома.

Как бы не относился ко мне отец; как бы не сожалел, что я родилась его дочерью — но я не желала ему смерти. — Простая случайность, которая иногда происходит…

-..случайно, — хмыкнув, закончил за меня муж. Обняв за талию, он слегка приподнял меня до своего уровня и, прижавшись к моей шее, шумно задышал.

— Что, Лиам, уже неймётся? — хмыкнул Монро, подтрунивая над своим вождём. — А впереди такая длинная дорога.

— И такая вкусная девочка, — добавил Линдсей. — Прямо даже не знаю, как мы домой доберёмся.

— Прекратите, — рыкнул Лиам, и тут же, совсем другим тоном обратился ко мне. — Хорошо, я не трону больше твоего отца — но это будет моим свадебным подарком.

— Благодарю вас! — широко улыбнулась я. Однако заметив помрачневшее выражение лица у супруга, тут же исправилась: — Спасибо, Лиам.

— Поблагодари меня поцелуем, — велел муж, сверкнув тьмой в пожелтевших звериных глазах.

Переведя взгляд на его губы, я отчего — то замерла — словно завороженная какой — то магией.

Красивые мужские губы насмешливо скривились.

— Ну же…

И я, решившись, быстро поцеловала Лиама.

— Хватит с женой миловаться, — опять раздался насмешливый голос Линдсея. — Тебе ещё её вещи к сёдлам привязывать.

— Разве тебе нужна помощь? — недовольно спросил Лиам.

— Ну, ты же сам сказал, чтобы мы поменьше использовали магию. А если действовать по — простому, то мой запах обязательно останется на её вещах.

— К тому же, тебе и так предстоит тяжелая дорога, — тут же встрял в разговор его второй приятель. — Девочка — то совсем невинная. Как развращать будешь?

— Прекратить, — зло сверкнув взглядом в сторону друзей, рыкнул Лиам. — О жене моей говорите.

Оба оборотня тут же склонили головы в знак повиновения.

Лиам тут же, как ни в чем, ни бывало, мягко мне улыбнулся, спустив со своих рук на какой — то хозяйственный ларь.

— Постой — ка пока здесь, — ласково попросил супруг, пояснив: — Я только поднимусь за твоими вещами.

Как будто это не я минуту назад присутствовала при их разговоре.

Ошарашено глядя в след супругу, я пропустила тот момент, когда вдруг рядом со мной оказалась Арвела.

Ведунья, которая никогда прежде не была у нас в замке — неожиданно очутилась посередине его двора.

— Они не знают, что ты понимаешь их язык, — тихо, на ухо, прошептала Арвела.

Обернувшись, я испугано посмотрела на старшую подругу и наставницу.

— Что ты сказала?

Арвела загадочно улыбнулась.

— Тише, тише, оглашенная, — прошептала ведунья, внимательно следя за собирающимися домой оборотнями. — Ты же не хочешь так просто взять и выдать свой секрет?

Видимо, на моём лице было написано такое изумление, что Арвела, по- девичьи хихикнув, даже мне подмигнула.

— Но откуда я могу знать их язык? — шепотом спросила я. — Никто нас с сёстрами не учил ничему подобному. Да и разве в империи кто — то владеет языком горцев?

Ведунья снова улыбнулась, оставляя мои вопросы без ответа.

— Пойдем, Мили, я тебе в дорогу травок принесла, — протянула Арвела, резко меняя тему. Видно, не пришло мне ещё время узнать эти ответы. — Пригодятся травки — то.

Несмотря на то, что кое — то из оборотней уже поднял на нас взгляд — и внимательно принюхивался к Арвеле, сама ведунья как ни в чем ни бывало пошла в сторону кузнецы, где на широком деревянном крыльце лежала холщёвая, чем — то доверху набитая, тобра.

— Здесь южные сборы, — похлопав рукой по торбе, объяснила ведунья. — Северные-то травы ты сама, если что соберешь — их в горах оборотней ещё больше, чем у нас на равнинах.

Поблагодарив свою наставницу, я, было, наклонилась, чтобы поднять травы — но в этот момент чья — то смуглая сильная рука «увела» мешок у меня из — под носа.

МакГрегор, сузив глаза, тяжело дышал — и словно бы принюхивался к содержимому торбы.

— Да там всё безобидное… — усмехнулась Арвела. — А за некоторые травки, Вождь. ещё и спасибо скажешь, когда жену от еды по утрам воротить начнёт.

— Чувствую. — Коротко кивнул Оборотень. — Спасибо.

Арвела махнула рукой — мол, не стоит, пустяки.

— Спасибо тебе, ведунья, и за то, что суженую мою сберегла, — пристально глядя на Арвелу, всё тем же спокойным голосом заявил супруг. — Рисковала ты сильно — маг вашего императора хоть и дурак был, но сильный дурак… А зелье твое безо всякой магии сварено — на одних лишь травах.

— Так ведь подействовало? — прищурилась Арвела. МакГрегор кивнул.

— Подействовало. Лунные травы изничтожили черные пути — и если бы не след ночного пастуха (редкого и дорогого болотного цветка), я бы и не догадался, кто именно сохранил для меня мою невесту. Благодарю.

МакГрегор поклонился Арвеле.

— Да что Ты, Вождь…. полно, — смешалась ведунья, всплеснув руками. — Да и по правде сказать, я ведь точно знала, что Малькольм не обратит на меня никакого внимания.

— Это почему? — поинтересовался МакГрегог, поднимая прищуренный взгляд на ведунью. — Видела будущее?

— Я почти всегда живу в будущем, Вождь, — кивнула Арвела. — Хотя про Малькольма мне и без ведений всё было ясно — разве всемогущий королевский маг примет во внимание какую — то несчастную бабушку — травницу из хижины на отшибе?

— И всё же. — МакГрегор снял с руки черный перстень — и протянул его ведунье.

— Если тебе когда — нибудь понадобиться помощь, ты всегда сможешь пройти к моему замку, не опасаясь ни тьмы, ни оборотней.

Арвела, немного помедлив, взяла перстень.

— Благодарю тебя, Вождь.

МакГрегор кивнул, переведя внимательный взгляд на моё ошарашенное лицо.

— Прощайтесь. Милена, у тебя пять минут.

И, взглянув в сторону Солнца, которое стояло ещё высоко в небе, недовольно процедил:

— Нам пора ехать.

Я кивнула, судорожно думая о том, как успеть попрощаться за пять минут со всей своей прошлой жизнью: с Арвелой, которая научила меня разбираться в людях, в болезнях и травах их лечащих. В том, что богатые родовитые дворяне могут легко оказаться гнилыми изнутри, а чумазые бродяги без благородной родословной и копейки в кошельке — с душой, достойной самых дорогих палат.

Я должна была попрощаться с сёстрами, которые всегда заботились обо мне не меньше, чем я о них. Несмотря на то, что матери у нас были разными, Мегги и Хоуп никогда не принижали меня — так, как делали все домашние в доме графа и графини.

Я не могла не попрощаться и с нашими преданными слугами — верным Роумом, исполнительным Ансельмом, бережливой Уной… и остальными.

В конце — концов, я не могла не попрощаться с домом. Не со своей комнатой — ей я уже сказала своё «прости и прощай», а с целым замком — с его старыми, щербатыми стенами, со скрипящими тяжелыми дверьми и таким родным полумраком в главном зале…

Арвела поняла все мои чувства без единого слова.

Мягко улыбнувшись, она подтолкнула меня к крыльцу замка.

— Иди, девочка… Время.

— Арвела, — Сделав пару шагов к замку, я обернулась назад, к ведунье. — Ты же знаешь будущее… Мы ещё увидимся?

Арвела — ведунья, которая много лет была мне матерью, покачала головой.

— Нет, Мили.

Я всхлипнула, прикрывая рот рукой.

— Ч — что?

По лицу ведуньи скатилась одинокая слеза.

— Здесь наши дороги с тобой расходятся, дочка.

И я кинулась назад, чтобы обнять свою старшую подругу, наставницу и маму.

Уже не скрывая своих рыданий, я прощалась с любимыми сестричками и с остальными обитателями замка — за исключением отца и его гостей, которые так и не вышли из библиотеки чтобы благословить меня в дорогу.

— Время, — скупо произнёс МакГрегор, подводя к нам с сёстрами огромного черного скакуна.

Заметив, что среди осёдланных лошадей нет моей Ласточки, я удивлённо посмотрела на Роума.

— А разве моя кобыла…

— Мы не берем с собой равнинных лошадей, — грубовато произнёс МакГрегор, в то же самое время, нежным прикосновением вытирая слёзы с моего лица. Кивнув моим сёстрам, он подсадил меня в седло, и сам запрыгнул следом.

Так начиналась моя дорога в горы.

К новому дому.

Глава 7

В дворянских семьях дочери всегда разменная монета — чаще всего их выдают замуж для того, что скрепить союз двух семей ради богатства, власти или влияния.

Я тоже должна была выйти замуж по воле отца и стать женой младшего сына графа Дуэрти… А вместо этого оказалась на всю жизнь связана с опасным чужаком

— вождём диких горцев — и оборотнем в придачу.

Как только мы оказались в одном седле, я поняла весь ужас своего положения — никогда прежде мне не доводилось находиться так близко к чужому, незнакомому мужчине.

О ужас, наши тела прикасались друг другу при каждом шаге лошади.

А ещё тяжелая мужская рука крепко обнимала меня за талию; мужской запах — на удивление приятный и чистый — почти сразу вытеснил из моей головы остальные запахи; и тихо мужское дыхание каждую секунду напоминало том, что нахожусь я сейчас в объятиях не просто незнакомца и оборотня, но мужа, имеющего на меня все права.

И если первое время родные. знакомые пейзажи хоть как — то отвлекали внимание от этих мыслей, то, как только мы миновали границы отцовских земель, мне сразу сделалось неуютно.

Заметив несколько навьюченных лошадей, идущих без всадников за нами, я поинтересовалась у оборотня, можно ли мне пересесть на одного из тех скакунов.

— Они весь всё — равно осёдланы, — резонно заметила я.

МакГрегор, приподняв бровь, отрицательно покачал головой.

— Нет, — только и ответил муж, сильнее прижимая меня к себе.

— Но почему? — пытаясь как можно дальше отодвинуться от супруга, поинтересовалась я. — Я хорошая наездница и прекрасно умею обращаться с лошадьми.

Наверное, я чем — то себя выдала, потому что в чёрных — человеческих сейчас — глазах оборотня появился огонёк понимания.

— Интересно, а кто это только совсем недавно обещал повиноваться и исполнять мою волю, а? — усмехнулся МакГрегор. — Жена, неужели ты собралась почти сразу нарушать брачную клятву?

— Я просто подумала, что нам нет необходимости ютиться на одной лошади! — не сразу сообразив, что Оборотень меня подразнивает, с надрывом в голосе воскликнула я.

МакГрегор улыбнулся и нежно провёл ладонью по моему лицу.

— Необходимости и, правда нет, — произнёс оборотень… склоняясь ко мне всё ниже и ниже. — Только одно удовольствие.

Его губы накрыли мои, сделав примерно то же, что и в церкви: раскрыв губами мой рот, наглый язык оборотня проник в мой рот.

Это было совершенно невоспитанно… Ни один дворянин, ни один крестьянин не позволил бы себе ничего подобного. Оборотня это, однако, нисколько не волновало. Заметив, что я всё ещё упираюсь, он нежно погладил меня по спине. напомнив, что я обещала ему повиноваться…

— Он прав, признала я, отчаянно сожалея, что произнесла эти самые слова во время брачной церемонии. Но, как бы там ни было, клятвы — тем более брачные клятвы — важнее приличий, вбитых в моё тело розгами леди Джейн. Глубоко вздохнув, я случайно приподняла свой язык, соприкоснувшись с языком чужака.

Лиам тихо зарычал… и углубил поцелуй.

Это было странное, новое — никогда прежде не испытанное ещё чувство. Каждое прикосновение губ и языка супруга вызывали в моём теле волну наслаждений и удовольствий: хотелось больше… чего — то большего…

Когда МакГрегор, наконец, отстранился — и когда я смогла окончательно прийти в себя, оказалось, что все остальные всадники прилично от нас отстали… А я сама практически лежу на муже, позволяя его руке поглаживать мою грудь.

— Надеюсь, теперь ты не захочешь ехать отдельно? — улыбнулся Лиам, сверкнув желтыми звериными зрачками.

— Захочу! — возмущённо воскликнула я. — Теперь даже больше захочу.

На какое — то мгновение я, позабыв, что нахожусь в объятиях не просто оборотня. но супруга, которому законно отдана родным отцом, я отвела руку МакГрегора вниз и — дерзко глядя в звериные глаза супруга, попросила его держаться в рамках приличий.

— Храбрая кошечка, — фыркнул оборотень… и быстро поцеловал меня в макушку-Но мне так даже больше нравится.

Судя же по его голосу, воин едва сдерживался от смеха.

Словно в наказание за мою дерзость, МакГрегор пересадил меня таким образом. что теперь я очутилась на его коленях. Тело оборотня окружало меня со всех сторон: его руки, крепко держа меня в своих объятиях, были впереди и сзади. крепкое мужское тело — с правой стороны, внизу я сидела на его мускулистых ногах и даже сверху мою макушку прикрывал волевой подбородок. покрытый сейчас небольшой черной бородой.

Не вырвешься.

Хмыкнув так, словно у него вышло подслушать мои мысли, Лиам махнул рукой своим воинам — и те очень скоро нас догнали

— Вождь, если мы будем ехать в таком темпе, то домой сегодня точно не попадём, — тихо заметил Монро на языке оборотней

— Мы заночуем в лесу, — спокойно ответил МакГрегор, даже не поведя бровью. — Я же сказал, никакой магии.

— Вождь, холодный лес — не самое приятное место для молодой девушки… Или ты собрался прямо сегодня провести брачный ритуал?

Несмотря на то, что вопрос был задан в вежливой, спокойной форме, даже я всё же расслышала некоторое беспокойство Монро… обо мне?

МакГрегор же — тот вообще оскалился, грозно рыкнув на друга.

— Думай, о чём говоришь.

— Вождь! — опустил голову Монро. — Прости, вождь. Но ведь лес ночью далеко не самое приятное место для ночлега. Поэтому я и подумал, что раз ты решил…

— Она всю жизнь провела в этом захолустье, где из неё сделали почти батрачку.

Уверен, что ночёвку в лагере она воспримет куда спокойней, чем наш способ передвижения. Дадим ей время привыкнуть.

Монро согласно кивнул.

— Но когда же ты собираешься ей рассказать?

— Посмотрим, как она проведёт эту ночь, — с некоторой неуверенностью в голосе произнёс МакГрегор. — Монро, я почти две сотни лет ждал её рождения, ища по всей земле…

— И тебе несказанно повезло, Вождь, — почтительно протянул Монро. — Твоя новобрачная — редкая красавица с чистой душой.

МакГрегор коротко кивнул.

— Где прикажешь поставить лагерь? — поинтересовался Монро, щурясь на Солнце.

— Возле Белого озера, — тут же, без единой заминки ответил МакГрегор. — Мы как раз окажемся там к закату.

— Разрешишь ли выгулять зверей?

— Только до нашего появления.

Кивнув, Монро немного отстал, чтобы объявить приказание лорда остальным всадникам.

Поскольку мы ехали первыми, я так не узнала, когда и сколько именно всадников помчались короткой дорогой, чтобы заранее подготовить лагерь.

По крайней мере, тогда я так подумала: что они выбрали более короткую дорогу, ведь по той дороге, что ехали мы, вряд ли бы кто — то мог добраться до озера быстрее: пусть МакГрегор ни разу не подстегнул своего коня, однако мы мчались так быстро, что даже деревья, мелькавшие по обе стороны дороги, представлялись мне одной сплошной зелёной стеной.

Было страшно.

Надёжно спеленатая крепкими мужскими объятиями, я, затаив дыхание, смотрела на дорогу — и размышляла о подслушанном разговоре.

Неужели моему мужу и, правда более двухсот лет? До нашего глухого угла, конечно, доходили слухи о том, что оборотни живут значительно дольше людей, но… одно дело слухи, которыми пугали маленьких детей (и в которые не верили взрослые), другое же дело — факты, от которых нельзя было отмахнуться.

Получается…

Получается, что я для этого горца всего лишь временная забава? Пусть долгожданная {он сам так сказал), пусть даже на его вкус красивая — но всего лишь временная подруга по жизни…

Я с ужасом подумала о том, как буду стареть в окружении оборотней, которые останутся такими же, как и были; как молодость будет уходить с годами из моего тела, и когда нибудь мы с Лиамом будем смотреться ровесниками.

А затем, лет через сорок — пятьдесят меня станут принимать за его мать…

Я почувствовала, как нехороший холодок прошёл по моей спине.

Ужасное, страшное будущее!

— Папа, зачем ты отдал меня им, — прошептала я, безуспешно глотая солёные слёзы, пока супруг внезапно не схватил меня за подбородок — вынуждая заглянуть ему в глаза.

Мой, затуманенный горькими слёзами взгляд встретился со звериным взглядом Лиама, в котором сейчас плескалась тьма.

— Что случилось, Милена? — строго спросил супруг.

Тьма, вырвавшись из его взгляда, тут же полилась на меня, не давая произнести ложь.

Но… как я могла сказать МакГрегору правду?

То, о чём сама совершенно точно не смогла бы никогда узнать. Может, долголетие оборотней и не было на самом деле никаким большим секретом — только любое упоминание об этой их особенности наверняка вызвало бы у МакГрегора законные подозрения.

А между тем тьма кружилась вокруг меня черными клубами, требуя ответить мужу.

Скажи…

Скажи!

СКАЖИ!

Закусив губу, я посмотрела через черное густое облако на напряжённо застывшего Лиама.

Мне страшно! — закричала я, решив, что если тьме хочется услышать мои мысли, я могу ими поделиться… Некоторыми из них. — Очень страшно!

Лиам прищурился — и тьма, мгновенно расширившись, надёжно укрыла нас от остального мира.

— Милена, чего именно ты боишься? — строго спросил супруг.

Не соври… не солги… не обмани!

Этот тихий шёпот, раздающийся со всех сторон, сводил меня с ума.

— Милена? — настаивал на ответе МакГрегор. — Почему ты плакала?

— Не хочу говорить… — сбившись и с толку, и с темы разговора, простонала я. — Пожалуйста, Лиам.

— Просто ответь.

— Я боюсь будущего. Не знаю, что ждёт меня впереди…

МакГрегор почти ощерился, сверкнув в окутавшей его тьме желтыми звериными зрачками.

— Я противен тебе?

Что? — я ошарашено посмотрела на мужчину.

Ответь… Ответь! ОТВЕТЬ!

Опустив взгляд вниз, я покачала головой — тем самым нарушая все правила и нормы поведения, которые вбивались в меня с детства: девушка обязана быть скромной и целомудренной. Любая девица, как любила повторять леди Джейн, ищущая мужского внимания — уже блудница.

И… Пусть так… пусть я и стала уже блудницей, но мне и в самом деле понравилось то, что делал Макгрегор языком внутри моего рта.

Это было, пожалуй, даже лучше яблочного.

— …Пирога, — произнесли мои губы, выдавая тем самым самые нескромные и сокровенные мои мысли.

Я сказала это вслух? Только не это!!!

Тьма вокруг нас «танцевала», меняя волнами оттенки: от матовой черноты до фиолетовой глянцевой темени…

Подняв ошарашенный взгляд на МакГрегора, я ожидала встретить всё, что угодно, но только не широкую улыбку на довольном моим признанием лице.

Этот оборотень и в самом деле улыбался!

— Значит, я привлекаю тебя как мужчина, — склонив голову на бок, хмыкнул МакГрегор. — Тогда почему ты плакала и тряслась, когда я до тебя коснулся?

Тьма, продолжая окружать нас со всех сторон, больше не давила… и только поэтому я всё же сумела уйти от ответа.

— Вы всё — равно не поймете, — ответила я, высоко задрав подбородок. — Вас не выдавали замуж в чужие земли, не увозили из родного дома за тридевять земель, и это не ваш супруг может вызывать тьму по своему желанию!

МакГрегор, удивлённо вытянув лицо, на секунду замер…. А потом разразился громогласным хохотом, разбившим на мелкие осколки окружающую нас тьму — мы снова оказались на лошади, посередине леса, в окружении его воинов.

— Что спучилось, Лиам? — крикнул… кажется, Линдсей. — Твоя молодая жена уже начала испытывать твоё терпение? Эй, Монро, когда наш доблестный вождь в последний раз терял над собой контроль?

— Эм… м… — второй горец явно просто тянул время. — Да никогда прежде.

— Уймитесь, — благодушно прорычал Лиам, возвышаясь надо мной.

Я по- прежнему сидела на его коленях, и вроде бы ничего не поменялось, только я вдруг стала как — то по особенному чувствовать те места, где наши тела вынужденно соприкасались.

Когда я, измученная новыми, непонятными мне чувствами, попыталась плавно поменять своё положение на лошади, его рука, вроде бы расслабленно лежащая на моей талии, резко дёрнулась, возвращая меня назад.

— Наверное, я отсидела вам колени, — тихо прошептала я, не желая становиться новым объектом для насмешек оборотней. — Если мне нельзя ехать на отдельной лошади, то может быть, мне можно пересесть обратно?

— Не беспокойся, — склонившись ко мне, прошептал МакГрегор — и его горячее дыхание (которое меня то ли манило, то ли будоражило} прошлось по моей щеке, словно опаляя её. — Своя ноша не тянет.

И меня тут же, при всех (о, ужас!) поцеловали в висок.

Я замерла, решив пока повременить с попытками побега, чем. кажется, снова развеселила супруга — по крайней мере, усмехнулся он явно по — доброму…

Так мы и ехали до самого заката — остановившись лишь пару раз за день чтобы «поразмять ноги».

В эти моменты я сразу же мчалась в кусты — горько сожалея об отсутствии компаньонки. Не то, чтобы мне было трудно управиться со своим новым платьем…

Просто не было бы так очевидно и так стыдно уединяться в кустах одной.

Хотя, кажется, в лагере этого стыдилась только я одна — мужчины подходили к естественным вещам безо всяких предрассудков и того стыдливого этикета, который был заведён у нас на равнине.

— Мы сейчас сделаем короткий привал на минут пять — десять, — сообщил мне перед первой остановкой МакГрегор. — Если не захочешь облегчиться — просто разомни ноги, хорошо?

И даже кусты показал, где лучше всего ноги размять.

Я честно пыталась себе представить наших аристократов, вроде графа, Джорджа или даже отца, посмевших сказать леди что — либо подобное. И не смогла. Это ведь так низко… и так примитивно.

Все знают, что леди выше животных инстинктов.

И только сами леди никому не говорят, что это совсем не так.

Мы подъехали к озеру уже на закате — когда Солнце, желая всем живым созданиям отдохнуть от дневных своих забот постепенно скрывалось с горизонта. Его красные и золотые лучи ‚ вперемешку отражаясь в озёрной глади воды. радовали глаз необыкновенной красотой пейзажа.

Хотелось как можно глубже вздохнуть — и замереть, созерцая великолепие земного мироздания…

— Эх, чую горячий ужин, запечённый на костре! — радостно и громко закричал Линдсей, в тот же самый момент посылая волну тьмы куда — то вперёд.

Вздрогнув, я тут же позабыла об удивительной красоте нетронутого края и сильнее прижалась к МакГрегору.

В ответ на атаку Линдсея, откуда- то из — за кустов вылетело несколько стрел… точнее, эта тоже была атакующая тьма, принявшая вид обыкновенных стрел и летящая прямо на ухмыляющегося воина. Впрочем, Линдсей, смеясь, легко отбил эти стрелы — громко зарычав при этом — отчего со всех сторон грянул мужской хохот.

Лиам, добродушно посмеиваясь над своими воинами, направил коня прямо туда, откуда вылетели стрелы. Заметив мои испуг он поспешил меня успокоить, сообщив, что никакой опасности нет.

— Парни просто дурачатся, — улыбнулся он, глядя на меня сверху вниз. Удивительно, как сильно преображала искренняя улыбка строгое и суровое лицо воина.

И поскольку я всё ещё продолжала цепляться за его руки, МакГрегор осторожно добавил:

— Милена, нет никакой опасности.

Я кивнула, потихоньку разжимая свои пальцы.

— И потом, — Лиам заговорчески наклонился ко мне, как будто хотел поделиться какой — то особенной тайной. — Я всё — равно сильнее всех.

— Да? — пролепетала я, удивляясь про себя, почему я сразу не заметила, что у моего супруга такой добрый и заботливый взгляд.

— Да, — серьезным тоном, но с едва заметной улыбкой на губах прошептал МакГрегор. — Так что я успею уничтожить любую опасность, которая будет тебе угрожать.

Мимолётным движением он отвел выбившуюся из моей прически прядь волос назад — так, как будто делал это бесчисленное множество раз… Но самое странное, что и я это восприняла как само собой разумеющееся — нисколько не удивившись и даже не отстранившись при его прикосновении.

Тем временем мы выехали на поляну, где уже стоял разбитый оборотнями лагерь.

Несколько молодых парней — они явно были моложе всех остальных присутствующих, хлопотами возле костра, на котором жарилось сразу два больших и жирных гуся. Неподалеку, возле большой раскидистой липы, уже был разложен толстый плед, возле которого лежало несколько мешков с провизией…

Удивительно только, что нигде не было видно лошадей — впрочем, оборотни явно заботились о своих животных (те выглядели по настоящему ухоженными и даже холёными), а потому я просто подумала, что лошадей скорее всего купают где — то неподалёку.

Слегка передвинув меня вперед, МакГрегор легко спрыгнул с лошади — и тут же протянул ко мне руки, помогая уже мне спуститься вниз.

К своему стыду, я, в отличие от оборотня, не то что не спрыгнула — но даже просто нормально не слезла с лошади, почти свалившись на землю тяжелым кулем. Моё усталое тело отказывалось слушаться — и я точно опозорилась бы перед воинами, не поддержи меня вовремя МакГрегор.

— Завтра останавливаться будем чаще, — крепко прижимая меня к себе, пообещал Лиам.

— Всё хорошо, — прошептала я. не зная, куда деться от смущения и возникшей неловкости. И дело было даже не в том, что ноги отказывались держать моё тело, а в том, что МакГрегор держал его слишком крепко…

Прищурившись, мужчина как по — особенному пристально посмотрел на меня.

Его долгий и внимательный взгляд напомнил мне о том, что сегодня утром была наша свадьба. Что мужчина, сжимающий меня в объятиях — не кто нибудь, а мой законный супруг.

И что за днём свадьбы непременно настаёт первая брачная ночь.

Ночь, когда мужчины принимают супружеский долг от своих жен — а те смиренно это терпят, не обращая внимания на боль.

По спине тут же пробежали холодные мурашки.

Леди Джейн так часто пугала меня супружескими обязанностями, что я в какой — то момент перестала её слушать. Из — за приличий и нашей беспросветной нищеты, годами я стирала свои ноги в кровь, принимая гостей или выезжая в гости в единственной своей приличной обуви — в кожаных туфельках, заказанных отцом, когда мне не исполнилось ещё и четырнадцати лет. Туфли нещадно жали, каждый шаг превращался в мучение, но я держала на лице улыбку… и даже иногда танцевала.

..А голодные недели? Когда леди Джейн вдруг находила, что я оказалась недостаточно учтивой или чересчур резкой — и тогда на несколько дней меня полностью лишали еды, голодом воспитывая во мне «благородство крови».

Так что. кто — нибудь из моих сестёр и испугался бы страшилок леди Джейн, но я, здраво рассудив, что раз от супружеских обязанностей не умирают, просто предпочитала об этом не думать.

Уже потом, когда Арвела разрешила помогать ей с травами, я, иной раз, ловила случайные отрывки разговоров ведуньи с крестьянками, жалующимися на мужей и просящими травки «чтобы не садило». Когда же, набравшись смелости, я спросила у Арвелы — мол, всегда ли женщинам приходится терпеть в браке боль, ведунья глубоко вздохнула…. и долго ничего не отвечала.

— Леди Джейн? — только и спросила Арвела, переведя на меня грустный взгляд. — К свадьбе тебя уже никак готовить начали… А ведь рано, — укоризненно покачала головой ведунья. — Ну да ладно…

— Значит, она всё же сказала правду? — в конец расстроилась я.

Арвела, ласково погладив меня по волосам, честно ответила:

— По всякому случается, Мили — по всякому… Бывает, и жена любимая — да муж, как навалится, только о себе и думает… А бывает что мужу только боль жены и нужна…

— И что, — спросила я тогда у ведуньи. — Неужели жены это терпят, не смея слова сказать?

— Такова женская доля, — покачала головой Арвела, и тут же меня успокоила. — Да только по — другому всё же чаще бывает.

— Как по — другому?

Ведунья загадочно улыбнулась.

— А ты приглядись — как, как возле тебя люди живут…

И я «пригляделась». Знала, что раз Арвела с первого раза ничего не сказала- то и потом не скажет… Да только совет ведуньи как всегда оказался дельным — приглядевшись к тому, как нежно любит свою жену наш кузнец; как сдувает пылинки со своей «сладкой булочки» муж поварихи — не верилось, что все мужья причиняют боль своим женам…

И я больше поверила в то, что бывает по всякому — именно так, как и сказала ведунья.

Правда, уяснив для себя «главное», любопытство всё же требовало прояснить и остальное: что именно подразумевается под «супружескими обязанностями».

Как мы только с сёстрами не пытали служанок в замке: добрые женщины лишь краснели и отводили взгляд в сторону, бормоча что — то по семена, которыми удобряют вспаханную пашню (мы — то их про мужей спрашивали, а не про посевы) и про какие — то магические жезлы.

Леди Джейн, когда Маргарет, набравшись смелости, спросила её об этом — сказала лишь, что во время исполнения долга супругу, женщине надобно «думать о преданности империи», и что в первую брачную ночь жены обычно узнают всё от своих мужей…

И лишь Арвела, когда я принялась выспрашивать её о том, права ли в этот раз леди Джейн, словно случайно обмолвилась, что моя брачная ночь будет совсем другой.

Тогда я наивно понадеялась, что Джордж — милый, воспитанный Джордж — приложит все усилия, чтобы не причинить мне боли…

А вышло совсем по — другому.

Так, как и предсказывала ведунья: моя брачная ночь будет точно особенной — не под крышей собственного замка, даже не собственном доме, укрывающим от непогоды и коварной тьмы… а в лесу, по дороге в горы оборотней.

Заметив, что его суженая с чем — то задумалась, Лиам продолжил удерживать девушку в своих объятиях, подкармливая сходящего от нетерпения с ума зверя хотя бы такой малостью. Очень скоро они оба возьмут своё, но пока… пока не стоило пугать Милену раньше времени. Бедняжка и так едва стояла на ногах после долгой, утомительной для неё дороги.

— Вождь. — тихо прорычал Монро откуда — то со стороны костра. — Прости, что отвлекаю. вождь… Дозорные учуяли теребриса неподалёку от подножия гор.

— Хочешь послать молодняк? — тихо, не отрывая взгляда от Милены, спросил Лиам.

— Им это будет полезно, — фыркнул Монро. — Эти около равнинные теребрисы отличаются от наших.

— Пусть прогуляются, — кивнул МакГрегор, с наслаждением вдыхая запах своей суженой. — Только чтоб к утру были на месте.

Будет исполнено, — поклонился Монро, тут же бросившись исполнять приказание своего вождя.

Поймав испуганный взгляд Милены, Лиам нахмурился.

Что — то случилось? — спросила девушка, с напряжением поглядывая в сторону костра, где Монро уже отбирал парней для ночной охоты.

Лиам видел, чуял страх своей новобрачной — и его зверь внутренне оскалился, виня себя в том, что не отгородил любимую от напрасных тревог Он даже не догадывался, чем она может быть обеспокоена — и злился на это.

Ведь рядом с ним его суженая была почти в полной безопасности…

… оставалась лишь малая часть.

Глава 8

Взгляд МакГрегора казался абсолютно непроницаемым. Задрав голову кверху, я видела свое отражение в его черном — человеческом сейчас взгляде — и именно человеческий взгляд МакГрегора — не тьма, не его желтые звериные зрачки — пугали меня.

Он сам.

Слишком хорошо я была знакома с тем, как быстро может меняться настроение мужчины.

Напиваясь, отец часто становился раздражительным и язвящим. Сестры, которые благодаря деньгам своей матери и родством с графом, не боялись приступов его настроения, просто закрывались в своих комнатах и не открывали их до тех пор, пока отец не засыпал у себя в кабинете.

У меня же такой защиты не было.

Каждый раз отец звал меня к себе в кабинет — или библиотеку — и упражнялся на мне в остроумии, хорошо зная, что я не посмею ничего ответить.

Но хуже всего бывало, когда отец напивался после больших проигрышей.

Он не бил меня — нет… лишь медленно пил свой бредни, глядя на огонь в разожженном камине — и смеясь, рассказывал, почему именно меня большинство соседей не хотят видеть на своих приемах.

Я, по словам отца, выросла самой некрасивой, самой «неудачной» из его дочерей.

Похожая на крестьянку, с плохими манерами и непочтительным характером, оказалась настоящим позором славного рода Стивенсонов.

Отец плевался желчью, перечисляя все мои грехи и мелкие прегрешения — заставляя себя чувствовать хуже последней служанки, оставшейся в нашем замке.

И правда, кем я была?

Дочерью, чья мать не принесла в сокровищницу замка ни монеты. Девицей, которой нельзя было передать фамилию. Той, которая следила за замком, хотя не имела на это никакого права.

Впрочем, подобное состояние у отца случалось довольно редко — чаще всего он всё же бывал в добром расположении духа и благодарил меня за работу, за ведение хозяйства — и даже поручал мне кое — какие родовые дела.

И всё же, память коварная штука…

Наверняка, мои сёстры даже бы и не заметили то напряжение, которое сейчас исходило от огромной фигуры оборотня.

Меня пугали его крепко сжатые челюсти, слегка подрагивающие пальцы правой руки — явный признак того, что МакГрегор едва сдерживает ярость. И мне оставалось только лишь надеяться, что это не я причина его раздражения.

— Ты устала. — Надменно произнёс оборотень, видимо, досадуя, что в суженая ему досталась такая неженка. Он даже вежливо повёл меня в сторону разложенного пледа.

— Отдохни пока здесь, — приказал МакГрегор, усаживая меня под старой липой. — Ужин скоро будет готов.

И пока я устраивалась на пледе, он возвышался надо мной огромной черной скалой — или коршуном, почуявшим свою добычу.

Я заметила, как сильно раздуваются крылья его носа — и вспомнила все те слухи, ходящие про оборотней.

Кошачий слух и собачий нюх — так, кажется, говорили про них в народе…

Эти огромные мужчины, окружающие меня со всех сторон даже отдалённо не напоминали ни милых кошек, ни преданных дворовых псов. Но что если байки про нюх всё же верны?

Получается, оборотню не нравилось как я пахну…

Я и сама знала, что после долгого дня в дороге от меня не может пахнуть свежестью… Но разве есть в этом моя вина?

Один из воинов, подойдя к МакГрегору. протянул тому запотевшую от холода флягу.

— Родниковая вода, — коротко пояснив, передал мне флягу супруг. — Свежая.

— Спасибо, — пробормотала я в ответ, принимая воду и тут же, не сдержавшись. сделала несколько долгих жадных глотков. Не утерпела.

Я никогда прежде не пила из флаги, а потому несколько капель воды попало на лиф моего платья — и я стряхнула их под пристальным взглядом оборотня.

Кажется, МакГрегор целую вечность не отрывал взгляда от следов, оставленных водой — и в его черных зрачках медленно разгоралось какое — то странное пламя, которое испугало меня до ужаса.

— Вождь, — позвал МакГрегора один из его ближайших друзей, и напряжение между нами ненадолго ослабело.

МакГрегор направился в сторону костра, а я откинулась назад — прислонившись к стволу липы.

Я недолго отдыхала без дела. решив, что раз я не знаю обычаев оборотней, то буду придерживаться пока своих — человеческих. А потому, сполоснув руки всё из той же фляги, я принялась проверять припасы в мешках — вытаскивая всё необходимое для ужина.

Порезала хлеба, разложив его на деревянном блюде. Достала головку сыра — нарезала и его. Вместе с яблоками, которые тоже нашлись в одном из мешков.

Нехитрые манипуляции заняли у меня от силы несколько минут, но когда я повесила оставшуюся провизию на большой сук, оказалось. что мужчины неотрывно следят за моими действиями.

Затем раздался хруст — это МакГрегор сломал какую — то крепкую на вид дубину (наверняка, рассохлась изнутри), и все оборотни тут же перевели свой взгляд на моего супруга.

— Если всё готово, — рыкнул МакГрегор не на своём языке — на человеческом, — то давайте ужинать.

Давайте, — тут же согласился один из его друзей, заливая ненужный уже костёр водой. Зажаристых, восхитительно пахнущих, гусей к тому времени переложили на огромные металлические блюда.

Воины, с опаской поглядывая на своего вождя, по одному направились в мою сторону — точнее, в сторону пледа, на котором я накрыла для нас трапезу.

МакГрегор уселся ко мне ближе всего — в то время как остальные на некотором отдалении. В настолько некотором, что всё, до чего я не могла дотянуться рукой, передавалось через супруга.

Я не знала, нарушила ли я какой — нибудь их обычай, или всему виной мой запах (я, конечно, ничего такого не чувствовала, но, возможно, оборотни чуют всё иначе), но так или иначе МакГрегор по — прежнему странно дышал возле меня и смотрел самым настоящим хищником.

Я жутко боялась, что во всём происходящем есть моя вина — и оттого, ни кусок свежего хлеба, ни сочное зажаристое мясо не вызывали больше у меня аппетита.

Я во всём винила себя — в собственной неловкости, в собственной никчёмности — и мечтала только о том, чтобы этот день скорее закончился.

И чтобы я сумела пережить свою первую брачную ночь.

Оборотни ели обстоятельно — не спеша, но когда сумерки стали вязкими от темноты, оказалось, что на пледе остались сидеть только мы с МакГрегором.

И пока я рассеянно ела яблоко, муж не открываясь, смотрел на меня.

— Хочешь прогуляться перед сном? — поинтересовался Лиам, поймав мой взгляд. — Полюбоваться на ночное озеро?

— А можно… — я закусила губу, стесняясь произнести это вслух.

— Что? — не очень вежливо, в каком — то нетерпении, спросил МакГрегор.

Я сглотнула, отведя взгляд в сторону.

— Можно мне освежиться?

— Поплавать? — в голосе супруга послышалось явное удивление. Выходило, что я всё же не оскорбила его тонкий нюх оборотня. — Милена, вода в Белом озере в любое время слишком холодная для тебя.

— Я только хочу немного освежиться, — заметила я. И, поскольку супруг явно не понимал, пришлось пояснить. — Просто смыть с себя дорожную пыль…

— Пойдём, — после долгого размышления кивнул оборотень. — Я провожу тебя.

— А можно я одна, — в конец, расхрабрившись, спросила я. — Здесь ведь совсем рядом.

— Только в воду далеко не заходи, — согласился МакГрегор. — Вода и вправь очень холодная.

Это был лучший повод сбежать от оборотня и хотя бы на какое — то время остаться наедине с собой.

Морально приготовиться к тому, о чём я не имела никакого представления.

Ночь… Ночь ведь уже почти опустилась.

Что там говорила леди Джейн про долг жены: лежать на спине и думать об империи? Но понравится ли оборотню, если я стану думать о чужой для него стране?

Быстро сложив остатки ужина в один из мешков, я, было, хотела помыть оставшуюся после трапезы посуду, но МакГрегор жестом остановил меня.

— Не надо, Милена.

Он махнул рукой — и грязные блюда с остатками гусиного жира исчезли во тьме.

— Вы пользуетесь магией даже ради такой мелочи? — не поверила я, всё ещё глядя на пустое место.

— Для такой мелочи и магии надо совсем мало, — хмыкнул супруг.

Спорить я не стала.

Поднялась, вытащила из саквояжа несколько необходимых вещей — холстину для вытирания, чистую нательную рубашку и кусок душистого мыла, которое мне положила с собой в дорогу Клер — и, не оглядываясь на МакГрегора, пошла к озеру.

Сумерки с каждой минутой сгущались всё сильнее, превращая отголоски дня в ночную темень. Но всё же я успела застать последние всполохи уходящего дня в виде светлого зарева там, куда опустилось на ночь светило…

Вода, как и предсказывал МакГрегор, оказалась не просто холодной — ледяной. И всё же было так приятно освободиться от одежды и протереть под нательной рубашкой усталое тело свежей, чистой водой; смыть с себя грязь и все тревоги прошедшего дня.

Оставалось лишь пережить ночь.

Я зачерпнула новую пригоршню ледяной воды и умыла пылающее лицо.

Страшно! Как же страшно!

Мамочка, милая, почему ты оставила меня, почему не позаботилась обо мне?

А что, если супружеский долг оборотней отличается от супружеского долга людей?

Память тут же услужливо напомнила, что, по слухам, ни одна человеческая невеста, отданная оборотням в жены, никогда больше не возвращалась в отчий дом — и даже не ступала назад, в земли империи.

Но ведь оборотни не стали бы проделывать такой длинный путь, если бы желали меня убить…

— Милена? — раздался совсем рядом голос МакГрегора. Видимо, я слишком долго находилась у озера.

— Ты замерла.

Нет, я…

— Замерла, — повторил мужчина с интонацией, в которой не было даже намёка на вопрос. Одно утверждение.

— Пора спать.

— Я сейчас, — суетливо пролепетала я, желая только одного: чтобы МакГрегор как можно дальше отошёл от берега — и от меня заодно.

Кажется, впервые в жизни я мысленно — и притом совершенно искренне. поблагодарила леди Джейн за те манеры поведения, которые она мне привила.

«Леди не должны купаться обнажёнными», — произнесла она, когда однажды я рассказала ей про тихую заводь неподалёку от замка. Там росли самые красивые кувшинки в самой тёплой воде во всей округе. Не помню, как именно леди Джейн выпытала, что я плавала за кувшинками полностью без одежды — но то, что после этого я не могла сидеть больше двух недель, я запомнила хорошо.

— Ты — леди, — повторяла леди Джейн, пока её служанка лупила меня розгами. — Будущая леди этого замка. Тебя не должны видеть обнажённой.

С тех пор я всегда купалась в нательной тонкой рубашке — и даже сейчас, направляясь за пределы империи, не изменила себе. Только… рубашка всё — равно намокла, и открывала больше, чем позволяли приличия.

— Пожалуйста, вождь, — взмолилась я жалобно, но вызвала своей просьбой у МакГрегора обратную реакцию.

— Я твой муж, женщина! — рыкнул он, поворачивая меня к себе. Его желтые глаза хищника сияли на темном, скрытым сумерками, лице. — Твой законный супруг.

Хищный взгляд мужчины скользил по моей мокрой, ничего не скрывающей рубашке

…. Мне было и страшно, и неловко… и в то же самое время какое — то непонятное новое чувство рождалось в моём теле от этого взгляда.

Наконец, рыкнув что — то неразборчивое, Лиам стащил с меня мокрую рубашку — и. швырнув её на берег, понёс меня (голую!) в сторону лагеря.

Поняв, куда он меня несёт, я страшно испугалась: ведь там, в лагере, должны были находиться все его воины.

— Это место только для нас одних, — отрывисто произнёс МакГрегор, будто прочитав мои мысли. — Никто в здравом уме не останется на ночь рядом с оборотнем, не познавшим ещё свою новобрачную.

Поняв, что он имеет в виду, я тут покраснела и отвела взгляд в сторону.

Когда мы подошли к лагерю, под липой, где лежал разложенным плед. теперь находилось что — то более большое и объемистое.

Шкура горного медведя, — пояснил Лиам, кладя меня на мягкий, необыкновенно приятный на ощупь, мех.

Тёмный силуэт супруга возвышался надо мной, не давая мне сдвинуться с места, а желтые яркие глаза его изучали моё тело, с каждой минутой разгораясь всё ярче.

МакГрегор вдруг громко завыл — задрав голову вверх — и как мне показалось, сквозь человеческое мужское лицо проглянул огромный смутно знакомый зверь.

Содрав с себя одежду, МакГрегор улегся на мех рядом, и — притянув меня к себе — накрыл нас теплым пледом более тонкой выделки, чем тот, на котором мы ужинали.

Не по своей воле я положила свою голову на жесткое плечо МакГрегора. Не по своей воле разрешала его руке обнять меня за талию — и остаться там на всю ночь.

Бесконечно долго я лежала на одном месте, не двигаясь и даже не дыша.

И лишь проваливаясь в сон, я поняла, что выдержала пресловутый «долг жены». Я спала со своим мужем, его рука, возможно и оставила синяки на моём теле — но вряд ли от этого будет большой урон. И да, я совсем забыла, что должна была думать об империи.

Глава 9

Солнечные лучи медленно ползли по моей спине, обжигая оголённую кожу своими прикосновениями.

Проспала! — с ужасом подумала я, все ещё находясь между сном и реальностью.

Всем хорошо известно, что утреннее светило никогда не жалит своим жаром, а лишь нежно ласкает… выходит, Солнце уже успело подняться высоко на небосвод.

А это значит….

Я в страхе открыла глаза.

Какой сегодня день: что именно я проспала? Первую среду месяца, когда мы с Роумом ездим в город сдавать зеленщикам ароматные травы и специи из нашего огорода? Или последний четверг месяца — когда все постельное белье замачивается в щёлоке и долго кипятится на костре? Другие аристократы — из тех, что побогаче, давно использовали для стирки магические амулеты, но нам все ещё приходилось делать это по старинке…

Представив себе, как много я могла пропустить из — за собственной лени, я перевернулась на спину — и тотчас отметила ещё сразу две странности: я спала полностью без одежды. И в лесу.

Надо мной величественно шумели сосны, липы, и дубы; вдалеке раздавались всплески воды — словно напоминая о том, что рядом находится чистое нетронутое озеро; высоко на ветвях заливались веселыми трелями лесные птицы.

Солнечный день «бил» в лицо яркими красками, не прося — требуя радоваться новому сказочному дню.

В котором я оказалась замужем.

Вспомнив все события вчерашнего дня, я быстро подобралась, тут же, по шею закутавшись в тонкий, тёплый плед. Стыд — то такой — спала без одежды! Это ещё хорошо, что никто не видел…

— Доброе утро, — лишая меня всякой надежды сохранить хотя бы видимость благовоспитанности, произнёс низкий мужской голос. Надо мной, заслоняя собой Солнце, склонился мой супруг.

Всё та же огромная, массивная фигура в темном наряде, всё тот же прищуренный строгий взгляд черных мерцающих глаз. И всё так же по хищному раздувающийся нос.

Не знаю, как выглядела я-но вот МакГрегор совершенно не казался отдохнувшим за ночь. Даже наоборот — взгляд как будто стал только ещё строже и ещё жёстче.

Я хотела ответить… нет, правда, хотела поздороваться и пожелать доброго утра своему супругу так, как это и положено хорошей жене и вчерашней новобрачной…. но МакГрегор стоял слишком близко к постели, на которой мы спали вдвоем, а на мне, кроме тонкого пледа, не было больше никакой одежды.

Да и плед вряд ли можно считать частью женского гардероба.

А оттого я напряжённо молчала, не ожидая от супруга ничего хорошего.

Видимо уловив в моём взгляде нечто такое тревожное, Лиам присел на корточки и ласково мне улыбнулся.

Если бы не его желтые звериные зрачки, превратившие добрую улыбку в кровожадный оскал, я бы обязательно ему поверила.

— Не бойся меня, — хрипло попросил МакГрегор. осторожно прикасаясь к моим волосам… гладя своими жесткими ладонями мои плечи, руки, шею…

— Милена. ты моя законная жена, — медленно, стараясь не пугать. протянул оборотень. — Ни один горец не обидит свою суженую….

Рука скользнула чуть даже, отбирая у меня край пледа.

— …которую ждал вечность.

Мужская рука слегка приспустила плед, обнажая одно плечо — и (о, ужас), даже грудь.

Я, было, хотела дернуть плед обратно — чтобы запахнуться назад, но МакГрегор удержал меня от этого.

Его рука, чертя невидимые глазу узоры на моей коже, продвинулась дальше — к вершине груди.

Жесткая ладонь должна была царапать кожу, вызывая неприятные ощущения, но на самом деле это было даже…

…приятно.

Ужасно распущенно, недостойно воспитанной девицы, но — приятно.

Странно только, что сама вершина груди, несмотря на жаркий летний день. вдруг сморщилась — как обычно бывало лишь после купания в холодной воде.

МакГрегор отчего — то довольно ухнул — и я, подняв на него растерянный взгляд. замерла, поражённая тем торжеством, что читалось сейчас в его взгляде.

Взгляд оборотня горел, его рука по хозяйски трогала моё тело, а я… я словно онемела, борясь между брачным долгом (жена обязана подчиняться мужу) и тем воспитанием, которое я получила в замке графини (хороший муж приходит в спальню жены ночью и никогда не остаётся там до утра).

— Пожалуйста…. не надо. — прошептала я, наконец, справившись со своим смущением.

Рука МакГрегора замерла, оставшись лежать на моей груди.

— Милена. — прохрипел оборотень. — Мы женаты.

— Сейчас день, — возразила я, припоминая все уроки леди Джейн. Если они были хороши для девиц, то должны были быть так же хороши и для их мужей, не так ли?

— Мы обвенчаны по вашему обычаю

— Мужья уважают своих жен, — упрямо возразила я.

— Даже не могу себе представить насколько, если даже это невинное касание запрещено, — фыркнул МакГрегор, но руку всё же убрал.

Я быстро запахнула на себе плед.

Желтые глаза, — которые так и не стали человеческими — внимательно и строго смотрели прямо на меня.

— Собирайся, скоро выезжаем, — произнёс супруг, вытягивая перед собой руку…. и из тьмы, окутавшей его ладонь, появился поднос с завтраком.

Кружка взвара и большой ломоть хлеба с сыром.

— А… вы. ты? — спросила я, когда стало понятно, что еды на подносе ровно на одного человека.

Поставив завтрак на мех, заменявшийся нам постель, супруг уселся рядом, внимательно наблюдая за мной.

— Приятно ощущать заботу своей супруги, — опустив голову на бок, с усмешкой произнёс оборотень. — Но я уже позавтракал.

— Ааа… — коротко кивнула я.

— Ешь, — приказал МакГрегор, заставляя меня нервничать под его взглядом его звериных глаз.

Я медленно ела, следя только за тем, чтобы плед не спадал с моих плеч.

— Взвар, — скомандовал оборотень, заметивший, что я не спешу брать в руки кружку.

А как её, скажите, было взять, если в одной руке находился хлеб с сыром, а другой приходилось придерживать плед.

Смерив меня долгим взглядом все ещё звериных светящихся глаз, МакГрегор сам поднёс кружку с взваром к моим губам — давая мне сделать глоток.

И, казалось бы, ничего неприличного в этом не было — я сама иной раз подносила питьё хворым пациентам Арвелы…

Только вот мне не было никакой необходимости принимать помощь.

И всё же, мужчина — то есть законный мой супруг — то и депо подносил кружку к моему рту, настаивая на том, чтобы я отпила немного взвара…

Я с ужасом наблюдала за тем, как всё ярче загораются его глаза, в тот же самым момент остро чувствуя, как в груди рождается что — то непонятное и даже странное…

И это пугало меня ещё больше, чем находящийся рядом оборотень.

От греха подальше, я поспешила поскорее закончить с завтраком — и посильнее вцепиться в тонкий плед.

МакГрегор на это только усмехнулся, с помощью магии убрав поднос с мехового ложа.

— Твоя одежда, — не отрывая от меня взгляда, произнёс супруг.

Возникшие из его руки всполохи тьмы оставили на меховой постели мой новый наряд — то самое платье, которое было на мне вчера. Правда, явно вычищенное с помощью магии.

Подняв несмелый взгляд на оборотня, я почти шёпотом спросила:

— А можно мне пойти к озеру… умыться?

Я, конечно, немного слукавила. Нет, умыться бы мне перед дорогой не мешало, как и привести в порядок свою нечесаную гриву. только сбежать с поляны я хотела вовсе не из — за этого.

Просто не могла себе представить, как можно одеваться прямо здесь — в присутствии оборотня.

МакГрегор что — то долго разглядывал в моём лице.

— Только недолго, — наконец, разрешил он, и я лишь после этого шумно, с облегчением, выдохнула.

Потуже завязав на себе плед, я подхватила платье и практически побежала в сторону озера, радуясь тому, какой хороший муж мне достался.

И не болит ничего после брачной ночи, и завтраком накормили…

Поддавшись внезапному порыву, я быстро вернулась назад, и, поднявшись на цыпочки, молниеносно поцеловала оборотня куда — то в скулу… хотела- то, конечно, в щеку, но… в общем, куда дотянулась.

— Спасибо, — пробормотала я, решив «идти до конца». — Спасибо Вам.

— Тебе, — поправил меня оборотень. тут же крепко схватив меня в свои объятия. — Повтори, Милена.

— Тебе, — кивнула я с улыбкой.

Звериный взгляд МакГрегора стал как будто немного мягче.

— За что ты благодаришь меня, девочка?

— За завтрак, — принялась я перечислять. — За заботу. За брачную ночь.

— За что? — рыкнул оборотень, и глаза его моментально заволокла тьма.

Вырвавшись из кольца его рук и прижимая к себе платье, я попятилась назад, скороговоркой пытаясь объяснить то, почему я знаю чуть больше, чем положено благородным девицам.

— Я никогда не спала ни с одним мужчиной — честное слово! — заверещала я, отстаивая свою невиновность. — Просто иногда помогала Арвеле с травами — нуи бывало, что слышала, как жаловались женщины.

Вроде бы успокоившись, оборотень приподнял бровь.

— Жаловались?

— Ну… тело у них болело.

— А у тебя, значит, не болит? — почему — то вдруг весело поинтересовался МакГрегор. Даже глаза вновь стали нормальными, человеческими.

— Нет, — покачала я головой. — Не болит. Вы аккуратно спали.

МакГрегор хмыкнул так, как будто едва сдерживал смех.

— Что ж, раз мы всё выяснили… Может быть, тебе стоит поторопиться? Мы скоро выезжаем.

Мы? Я ничего не сказала вслух — просто посмотрела в округ: на поляне, кроме нас, никого не было.

— Милена, воины, конечно же, не могли ночевать рядом с нами, — укоризненно заметил МакГрегор. — Но они рядом. Так что если ты не поторопишься…

Лиам не договорил, но я и так поняла, что он имел в виду.

— Конечно, конечно, — кивнула я, и помчалась в сторону озера, с трудом удерживая на себе плед.

Я так спешила, так старалась привести себя в порядок, что пропустила очень любопытный разговор между оборотнями.

Оставшись один, МакГрегор внимательно смотрел в ту сторону, куда убежала его суженая, и пытался понять, не ослышался ли он.

Пусть ни тьма, ни острый слух оборотней никогда прежде не подводили МакГрегора. Но… ведь его молодая женушка не могла на самом деле сказать то, что он услышал. Или могла?

Задумавшись о том, в каких условиях росла его суженая, Лиам лишь сдержанно кивнул возникшему на поляне другу.

— Воины готовы, вождь, — коротко поклонился Монро, отпуская повод коня.

Тренированный жеребец тут же остановился возле своего хозяина.

Мы скоро присоединимся к отряду, — ласково похлопав коня по шее, ответил Лиам.

Монро, подойдя ближе, осторожно принюхался.

— Милена у озера, — произнес Лиам, то и дело, посматривая в ту сторону. Даже с такого расстояния, он мог без труда следить за всеми её действиями… Ведь оборотни никогда не оставляют своих избранниц без должной опеки.

Монро поклонился — и замер, не решаясь спросить.

— Что ты хотел? — бросил настороженный взгляд на друга МакГрегор.

— Мы слышали вчера вой, вождь.

Лиам криво усмехнулся.

— Ах, это…

— Ты почти не контролируешь своего зверя.

— Знаешь, это не так просто, как нам рассказывали отцы, — заметил МакГрегор.

Расскажи, — попросил Монро с непонятной, тоскливой интонацией в голосе. Монро был почти одного с ним возраста — и до сих пор не почуял даже рождение своей пары…

Лиам, который и сам слишком долго ждал появления на свет Милены, хорошо понимал чувства друга.

Ещё задолго до того, как их раса научилась сдерживать и повелевать тьмой — ещё тогда оборотни жили одной лишь надеждой когда — нибудь отыскать свою избранницу, которая бы пришлась по душе и человеку, и зверю…

Ходили предания, что в те стародавние времена истинные пары легко находили друг друга, не тратя на это столетия… Да и не было тогда у оборотней столько времени на поиски — в то время оборотни жили ненамного дольше людей.

Мы и теперь не живём дольше, — нахмурившись, подумал про себя Лиам. — А просто существуем столетиями, застыв в ожидании рождения избранницы. Наша раса слишком дорого заплатила за своё долголетие.

— Вождь, — позвал Лиама Монро. — А зверь? Как он реагирует на истинную избранницу?

Лиам усмехнулся.

— Хочет её приласкать.

— Так это ведь наши звери с каждой…

— Нет, это другое, — покачал головой МакГрегор. — Зверю, конечно, не терпится покрыть самку, но впервые он просит не о собственном удовлетворении.

Монро широко раскрыл глаза.

— Разве такого бывает? Я имею в виду. мы ведь не только люди, но и волки… И страсть у нас волчья.

Лиам улыбнулся.

— Это приходит не сразу. Сначала, когда рождается избранница, в твоем сердце поселяется маленький островок пустоты… Точнее, именно в этот момент ты начинаешь понимать, что жизнь твоя пуста и бесцельна… без чего — то особенного.

Потом избранница растёт — и вместе с ней растёт твоя потребность найти её — ту, которая вернёт покой, и мир в твою душу, успокоит твоего зверя. Волк, кстати, в это время наиболее силён и раздражителен — не в силах отыскать свою единственную, он требует все больше женщин — без разбора заваливая каждую, оказавшуюся доступной.

— Каждый оборотень мастак поразвлекаться с бабёнками, — хмыкнул Монро.

— Да. только после рождения избранницы даже спустив семя. ты не чувствуешь никакого облегчения. — И, повернувшись к другу. МакГрегор добавил: — А когда она окончательно созревает для того, чтобы стать тебе спутницей, зверь прекращает реагировать на других женщин.

Глаза Монро стали огромными от испуга.

— То есть… совсем?

МакГрегор кивнул.

— А чего ты думаешь, я перестал шляться с вами по борделям.

— Ты никогда не говорил…

— Знаешь, это не то, чем особенно хочется делиться, — усмехнулся МакГрегор. — Поубивать всех хочется, а вот откровенничать в это время совсем не тянет.

Монро понимающе кивнул.

— А мне так и вообще без избранницы неплохо живётся. Помнишь, ту черноволосую из замка?

Что, не удержался, — хмыкнув, поинтересовался Лиам. — Все же попробовал дочку графа.

— А ты бы сам отказался? Красавица же…

— Запахов на ней как на шлюхе.

— Это ты после того как суженую унюхал, привередничаешь. А по мне баба как баба-главное чтоб принимала хорошо. А такие родовитые, как правило, куда более развращенней и раскованней, чем обыкновенные платные девки.

— Потому что те делают это от безысходности, а эти — из-за собственной похоти.

— Вот я и говорю, — цокнул языком Монро, — разве можно было такую не попробовать?

Лиам похлопал друга по плечу.

Что ж, хоть один из нас не мается с голодным зверем.

Монро, опустив голову, отошёл на несколько шагов назад.

— Прости вождь… Ты знаешь, как далеко слышат наши звери… Я не хотел, но случайно подслушал, как суженая благодарила тебя за брачную ночь. И на ней твой запах.

Лиам раздражённо фыркнул.

— Мы спали вместе — отсюда и запах.

— Но ты выл.

— Не удержал на секунду зверя.

— А твоя суженая? — допытывался оборотень у Лиама. — Ты уверен, что не сделал ошибку… и она та самая?

— Монро, Милена всерьёз думает, что спать с мужем означает именно спать.

Понимаешь?

Что? — ошалев, воин молча посмотрел на своего вождя. — Но… как такое возможно? Её ведь не в монастыре воспитывали. И эта, черноволосая девка — вроде её родня…

— Откуда я знаю, где её воспитывали — рыкнул Лиам, удерживая рвущегося наружу волка. — Но она всерьёз так считает.

— Значит, у тебя уже была первая брачная ночь, — не сдержавшись, засмеялся Монро. — Брачная ночь, которую вы проспали.

МакГрегор вполне резонно ответил приятелю… тяжелым хуком справа.

Сбив с ног своего воина, и глядя на него, беспомощно лежащего на земле, Лиам облегчённо выдохнул.

— Уф, полегчало.

И подал руку сбитому другу.

— Теперь верю, — протянул Монро, с трудом поднимаясь на ноги. — Твой волк не стал бы так злиться из-за простой девки.

— Моя тьма признала Милену, — рыкнул Лиам, в одно мгновение потеряв контроль над своим зверем. Человеческое тело тут же стало трансформироваться в огромного черного волка, скалящегося на воина стоящего рядом… Однако через несколько минут Лиаму всё же удалось вернуть себе человеческий вид.

— Ты же понимаешь, что этого не достаточно, — тихо произнёс Монро. — Тьма должна признать избранницу полностью — или девушка все же не сможет стать твоей женой.

МакГрегор отстранённо кивнул — тратя все свои силы на то, чтобы сдержать вновь рвущегося наружу зверя.

— Я не хочу принуждать её, — вздохнул Лиам. — Она такая невинная, такая доверчивая…

— Вождь, твоё право решать, — покачал головой Монро. — Но всё будет значительно хуже, если ты окончательно потеряешь контроль.

— Вторую ночь в лесу…. где всё вокруг требует провести наш обряд, я точно не выдержу, — хмуро признался МакГрегор. — А Милена слишком слаба, чтобы осилить полный путь до дома в один день.

— Значит, всё же прокладываем путь с помощью тьмы? — оживился его приятель. — Прости, вождь. Не то, чтобы я не любил долгие лесные прогулки, но… не на такой скорости.

МакГрегор понимающе кивнул.

— Однако я все же не хочу пугать свою новобрачную раньше времени.

— Завяжем ей глаза? — осведомился Монро, поскольку других способов скрыть правду от суженой МакГрегора он не видел.

— Нет, — отрывисто произнёс Лиам. — Наложим иллюзию.

Опешив, Монро изумлённо посмотрел на вождя своего клана.

— Иллюзию?

— У вас с Линдсеем достаточно силы, да и молодняк должен был покрепиться равнинными теребрисами. Они ведь были агрессивны?

— Уничтожили две деревни недалеко от перевала.

МакГрегор кивнул.

— Так я и думал. Значит, ребята стали сильнее.

— Но… даже в таком случае тебе одному придётся прокладывать нам дорогу. Лиам, всему отряду! Никто прежде такого не делал…

-..Может, отдав все силы на дорогу, нормально высплюсь. — хмыкнул вожак оборотней.

Похлопав друга по плечу, он приказал:

— Милена поедет с тобой.

— На одной лошади? — испуганно уточнил Монро.

МакГрегор кивнул.

— Посадишь её впереди себя.

— Ты ведь не собираешься убить меня образом? — поинтересовался Монро, вопросительно поглядывая на своего вожака. — Лиам, наши звери…

— Я справлюсь, — отрезал МакГрегор. — Как только мы подъедем к замку, я заберу у тебя суженую. Мы с Миленой отправимся в подземные купальни.

— А мне придётся целую ночь торчать в лесу, — пробурчал Монро.

Лиам с усмешкой посмотрел на приятеля.

— На самом деле, лучше оставайся там с недельку.

— Вождь! — воскликнул Монро… но глядя в желтые звериные глаза друга, воин понимал, что другого пути всё равно нет. Лиам находился на пределе своих возможностей.

— Может, всё — таки…

— Нет, — отрезал МакГрегор. — Она ещё не готова.

Монро почтительно кивнул, принимая решение вождя.

МакГрегор был легендарным воителем гор — уничтожившим огромное количество теребрисов. Он бы одним из тех, о которых даже горы говорили с придыханием… И если вождь не находил другого пути, то его просто не было.

— Я потороплю жену, — отрывисто произнёс Лиам, не глядя на своего преданного воина. — А ты используй это время, что подговорить парней.

Печатая шаг, он направился к озеру, где его невинная новобрачная, умываясь, что — то тихо напевала себе под нос.

Счастливая, что брачная ночь обошлась безо всяких последствий.

Раздавив подошвой сапога толстую валяющуюся на земле ветку, МакГрегор в раздражении подумал, что именно этого он не предусмотрел.

То, что его суженая оказалась невинной, он понял с самого начала. Слишком чистый запах, слишком открытый взгляд. Но откуда он мог знать, что девушка окажется в полном неведении о том, как совокупляются люди?

Даже то её восклицание про поцелуи он не принял в расчёт — крестьяне обычно не утруждают себя долгими ласками, наваливаясь на своих женщин в моменты отдыха или передышки в работе.

Так что при вдовце родителе и полной изоляции. она могла оказаться незнакомой с этой частью любовных игр… Да пусть её и вообще ограждали от этой части жизни (люди — особенно аристократы — по какой — то причине избегали просвещать своих дочерей относительно радостей плоти). но ведь Милена все же выросла в замке, а потому не могла не стать свидетельницей какого — нибудь «неловкого момента» в прошлом.

В каждом поместье такое случалось, когда благородный гость. не сдержавшись. брал грудастую служанку прямо в коридоре; когда молоденькие горничные. позабыв о приказе своей хозяйки, сбегали ненадолго из замка, чтобы постонать под конюхом на сеновале или под кузнецом в его пристройке; или когда один из приехавших родственников сношал в первой же открытой спальне готовую ко всему вдовушку — экономку.

Оглушенный её запахом, Лиам тогда не обратил внимание на слуг… Только сегодня утром, лежа без сна подле своей новобрачной, он понял, что в замке отца Милены не было ни одного молодого слуги, не одной смазливой служанки…

Стивенсон настолько обнищал, что все молодые и сильные давно ушли из замка, и остались лишь те, кому некуда было уходить…

Так она и выросла, — скривился МакГрегор, с силой ударив ни в чём не повинное дерево, попавшееся ему по дороге. — Слишком бедная, чтобы быть принятой в круг аристократов, слишком родовитая, чтобы войти в круг крестьян и батраков.

Этим утром, понимая, что его волк находится уже на грани, он разрешил своему зверю немного поиграть со своей суженой, приучая её к своим прикосновениям, к своему телу, к страсти оборотней. Волку хватило бы и небольшой ласки, чтобы продержаться до следующего утра…

А затем он увидел, как крепко она прижимает к себе этот несчастный плед — так, что даже её тонкие пальчики побелели он напряжения.

Слишком невинная даже для простой ласки…

Волк внутри Лиама зарычал, впервые за многие годы не согласный с решением человека. Раз самка, предназначена ему в пары, то значит она не сможет воспротивиться голосу страсти. Её можно — её надо взять сразу — а после она обязательно поймёт и оценит страсть своего избранника.

Не всё сразу, — взяв под контроль распаленного похотью зверя, пообещал самому себе МакГрегор. — Мы начнём с купальни, и с простых прикосновений…

Лиам прекрасно знал, что в водах целебного источника его зверь окажется полусонным.

Глава 10

Спрятавшись под пледом, я быстро надела на тело тонкую нижнюю рубашку, захваченную из лагеря, и какое — то время просто стояла на берегу, наслаждаясь чистым воздухом, тишиной… и иллюзией свободы.

Облегчение от мысли, что первая моя ночь в браке прошла спокойно, незаметно схлынуло, оставляя за собой горечь несправедливости.

Так уж повелось, что женщины в нашем мире уже рождаются несвободными: сначала нами распоряжаются отцы и братья, а затем и мужья. Нас продают, покупают, меняют на разные привилегии для рода и семьи.

Наклонившись вниз, я зачерпнула пригоршню холодной воды и опустила туда своё разгорячённое лицо.

Я всегда знала, что другого пути у меня не будет — мне придётся выйти замуж за того, на кого укажет отец. Делить с ним кров, воспитывать его детей… и спокойно принимать все поступки своего супруга.

Отчего всё вдруг взбунтовалось во мне против заведенного порядка вещей?

Отец ведь в любом случае не смог бы уберечь меня от оборотня, ведь приказы императора не обсуждаются.

Просто…

Просто раньше я боялась замужества, потому что точно знала, что обручальное кольцо Джорджа неминуемо окажется для меня рабскими кандалами на всю жизнь. Конечно, я бы продолжила жить, продолжила бы вести хозяйство в замке Стивенсонов — но только под неусыпным контролем графини и её кузины, не имея права голоса там, где до замужества решала всё сама.

Пусть то будущее и не казалось мне очень радужным. но я точно знала, чего ожидать от брака с лордом Джорджем.

Теперь же…

Оказавшись замужем за оборотнем, я совершенно не представляла себе устоев, по которым они живут не знала их законов и традиций… Да я сейчас была единственным человеком в их отряде — и возможно, буду единственным человеком в целом клане.

Единственной чужой.

Приживусь ли я там? Смогу ли принять новое место в качестве своего дома или умру от тоски и несчастья?

Задрав голову к верху, я пыталась прогнать внезапно набежавшие слезы. Нет…

Тосковать я не буду.

И думать о плохом тоже не буду. МакГрегор не просто так приехал в империю — не просто так искал именно меня. Я не знатнее, не красивее остальных девиц нашего государства. Хоть и из древнего рода, но нищая, плохо образованная, никогда не бывавшая при императорском дворе.

Он мог жениться на ком угодно. Но взял в жёны меня.

Я вспомнила многочисленные слухи, ходившие про горных вождей — мол, невест выбирают не сами люди, а их звери — оттого — то не каждая невеста подходит оборотню. И лишь редкая суженая способна стать парой горным вождям.

А раз так…стоило ли мне грустить о прошлом?

Став женой Джорджа, я была бы всего лишь неудобным придатком к замку отца. прислугой, взятой в семью по необходимости; МакГрегору же наши земли были не нужны.

Он женился на мне… из — за меня самой?

Подумав об этом, я вдруг развеселилась, припомнив, как аккуратно и нежно он обращался со мной прошедшую ночь. Согревал своими объятиями ночью, дал выспаться утром — и даже накормил завтраком.

Конечно, присутствовало во всём этом что — то непонятное… нечеловеческое. Но ведь судить надо по поступкам, а не потому, что кажется или мерещится. Вот и выходило, что пока Лиам оказался просто замечательным мужем.

Успокоив себя таким образом, я занялась волосами, в полголоса напевая веселый мотивчик про озорной южный ветерок.

Я уже застегивала черный вверх своего дорогого наряда, когда на берегу показался мой супруг.

— Милена? — его взгляд быстро прошелся по моей фигуре, отмечая каждую деталь.

Я видела, как загорелись вспышки тьмы во взгляде МакГрегора, стоило ему взглянуть на не до конца застёгнутый вверх платья.

— Я почти готова! — воскликнула я, как можно проворней застёгивая на лифе платья последние пуговицы.

Умытая, одетая, и даже аккуратно причесанная, я была готова к новому дню и изнурительной, долгой дороге.

— Хорошо, — процедил Оборотень, глаза которого менялись, становясь всё больше желтыми — волчьими.

Менялись даже не сами глаза — а взгляд. который становился всё менее человеческим, всё более — звериным…

Я заметила жуткие клыки, появившиеся на лице МакГрегора и — и острые черные когти, возникшие на руках вместо ногтей.

Оказавшись в один шаг рядом со мной, МакГрегор схватил меня в охапку — и. уткнувшись носом куда — то в область ключицы, шумно задышал.

Я замерла, не в силах пошевелиться от страха.

Почему он разозлился? Неужели я опять не так пахну? Но я ведь только что протёрлась чистой озёрной водой.

Я не знала, почему МакГрегор так себя ведёт; почему рычит, стоит мне немного пошевелиться в его руках — и не отпускает, хотя сам говорил, что нам надо торопиться в дорогу.

Оказавшись зажатой в его каменных объятиях, я ужасом чувствовала на своей шее не только дыхание оборотня — его язык то и дело дотрагивался до моей кожи — словно аккуратно пробовал свой будущий обед, а клыки немного царапали незащищенное, нежное горло.

Не вырваться, не пошевелиться.

Хотя тело самого МакГрегора ходило ходуном — так, словно он прямо сейчас готовился полностью перевоплотиться из человека в зверя… Да и он уже начал это делать — клыки, когти, что — то большое и твёрдое впереди, что с силой вжималось в моё тело.

Я чувствовала, что ещё немного — и я позорно заплачу, оскорбив этим свой древний род. Что он собирается делать? — Съесть меня? Или просто загрызть из — за какой — то моей нелепой ошибки?

Я не знала, где я опять ошиблась, что такого сделала «не так», отчего МакГрегор решил покончить со мной на второй день супружеской жизни.

Понимая, что бороться с огромным разъяренным оборотнем бесполезно, я закрыла глаза и принялась молиться, надеясь, что зверь МакГрегора вдруг успокоится.

Даже дышать перестала — испугавшись, что именно дыхание человека провоцирует хищника на агрессию.

Другого объяснения у меня всё — равно не было: оборотни, живя скрытно в своих горах, не делились ни своими секретами, ни даже простыми деталями своей жизни.

И всё же, припоминая все те слухи, которые ходили по горных вождей — и которые я всегда считала глупыми и пустыми — я не могла сдержать дрожжи. Поговаривали, что представители горного народа иногда загрызают людей, если тем им вдруг оказываются не по нраву. Что ж… если это правда…

Если я останусь жива — обязательно начну учить их обычаи, решила я про себя, в то время как пальцы Макгрегора уже рвали ворот моего платья, пытаясь добраться… куда, до груди?

Представив, как буду выглядеть в разорванном платье — у меня ведь не было с собой другого наряда — я горько всхлипнула, с какой — то обречённой покорностью признавая, что многолетняя нищета всё же оставила на мне свой след. Беспокоясь о сохранности своей жизни, я не могла не беспокоиться и о том, в чем буду одета, если жизнь мне всё же сохранят.

Но… кажется, что- то изменилось.

Услышав мой всхлип, МакГрегор замер — и немного отстранился.

Так, что теперь только его жесткая борода немного покалывала кожу моего лица — и только.

Прости, — прохрипел оборотень, с неохотой выпуская меня из своих рук. — Прости, девочка.

Я. сделав несколько шагов назад, осторожно кивнула — не решаясь делать больше никаких движений.

— Мы выезжаем, — сообщил МакГрегор, глаза которого по — прежнему были желтыми — звериными. — Ты поедешь с Монро.

— А можно мне ехать на отдельной…

— НЕТ, — рыкнул оборотень, не дав мне даже договорить фразу. Ощерившись, он опять скупо повторил: — Поедешь с Монро. Это не обсуждается.

— Как скажите, — кивнула я, старательно сдерживая внезапно набежавшие слезы.

МакГрегор махнул рукой в сторону поляны, где остался наш лагерь.

Иди.

Я подумала, что он собирается идти вместе со мной — ведь пусть и не на одной лошади, но мы должны были ехать в одном отряде… Однако супруг остался на своем месте — и лишь буравил меня тяжелым звериным взглядом, не переставая тяжело дышать.

Страшно труся, что любой мой шаг в сторону поляны может стать последним, я все же каким — то чудом дошла до поляны, которая за моё отсутствие полностью преобразилась. Все вещи оказались собранными и притороченными к лошадям; на поляне же меня ждали всадники — как мне показалось, все воины из сопровождения МакГрегора с Монро во главе.

Друг (или помощник) моего супруга, направил ко мне своего черного скакуна.

Миледи, — склонив голову, обратился ко мне Монро, — Сегодня вы поедете со мной.

— Да, — кивнула я, нервно сжимая руки. — Лиам уже сказал мне об этом.

Монро, в одно мгновение спешившись, подсадил меня на лошадь, перед своим седлом.

И помедлив — будто, какое — то время решаясь на этот поступок, вскочил на коня следом.

— Вперед, — скомандовал он, и всадники, разгруппировавшись, начали свой путь.

— Не беспокойтесь, миледи, — заметил Монро, тихо обратившись ко мне. — Сегодня нам предстоит небольшой участок пути — думаю, к обеду мы уже будем на землях клана.

— Разве горы находятся так близко от моего дома? — удивлённо протянула я, посмотрев на всадника.

— У нас хорошие кони, — склонил голову Монро.

— А Лиам?

— Вождь? — переспросил всадник. — Он едет чуть впереди, чтобы проложить нам дорогу.

— Проложить дорогу? — нахмурилась я, не понимая, как один всадник может проложить дорогу по лесной чаще. По крайней мере, я ни разу за всю свою жизнь ничего подобного не слышала. Но, может, у оборотней, есть какое — то магическое средство…

Ещё одна тайна в копилку тайн, — подумала я, решив не настраивать пока на обстоятельном объяснении происходящего — во первых, я была совсем не уверена, что Монро может рассказать мне то, о чем я спрашиваю (а ставить мужчину в неловкое положение мне не хотелось), во вторых, всадник старался держаться от меня как можно дальше, фактически избегая любого контакта со мной.

И чувствуя себя от этого ужасно, я тут же замкнулась и стала просто смотреть на дорогу.

Погрузившись глубоко в свои невеселые мысли, я не сразу заметила, что расположение всадников в отряде сильно изменилось — вчера МакГрегор двигался первым, а все всадники следовали за ним; сегодня же, в отсутствие моего супруга, всё разительно поменялось: лошадь, на которой ехали мы с Монро, со всех сторон окружали воины МакГрегора, и ближе всех — хмурый Линдсей.

-..Я же говорю тебе, в ней совсем нету тьмы, — услышала я откуда — то сбоку рычащий голос одного из воинов. Оборотни явно предпочитали говорить на своём языке, надеясь, что я не пойму их сплетен.

— На миледи запах Вожака.

— Но нет тьмы, — продолжал настаивать молодой мужской голос. — Ты понимаешь, что это означает?

Что?

— Пошевели мозгами, Аарон.

— Я тоже это заметил, — раздался ещё один голос — намного старше первых двух. — Тьма не признала её окончательно. А раз так, она не может быть истинной парой нашего вожака.

— Заткнуться всем, — рыкнул вдруг Монро, руки которого, держащие поводья, стали вдруг трансформироваться, превращаясь в страшные, покрытые черной шерстью, конечности дикого зверя. — Или вы хотите быть растерзанными нашим вожаком?

— Но Монро… вождь не может не чувствовать, что она не та…

— Она — та! — тут же оборвал все разговоры мой сопровождающий. — Ваш вожак не зверь, который станет брать своё по дороге, словно дикий зверь, почуявший течную самку.

— Но ведь…

— …Так делают все…

— Это ведь не стерпишь…

— Не удержишь зверя.

— И она им пахнем

— Я всё сказал, — рыкнул Монро, и все разговоры между всадниками сразу стихли.

Спустя час — полтора всё тот же Монро скомандовал войнам остановку — которую, конечно же, объявили только из — за меня.

Монро настоятельно рекомендовал мне поразмять ноги — но в то же время попросил далеко от лошадей не отходить.

Больше книг на сайте - Knigoed.net

— Вождь сейчас не чувствует вашего запаха, миледи, а я… — Монро сверкнул хищным взглядом, — А я не просто не могу находиться рядом с вами дольше, чем это необходимо.

— Почему не можете? — тихо спросила я, опустив взгляд вниз и ожидая какой — нибудь старой горской традиции.

— Боюсь, что мой запах переберется на вас, — вздохнул Монро. — А я ещё жить хочу.

— Не расскажите, что вы имеете в виду? — взглянув на мужчину, поинтересовалась я.

Воин мягко мне улыбнулся.

— Миледи… мы, как вы уже знаете, оборотни: не только люди, но и звери. Нюх у нас, к примеру, волчий. Не в пример людям, мы отлично различаем самые разные запахи.

— Это я как — раз понимаю, — согласно кивнула я, поскольку именно к такому же умозаключению пришла сама. — Но не понимаю, почему это может быть опасно.

— Потому что наши звери ужасные собственники, — развел руками Монро. — И ни один волк не станет слушать доводов разума человека, если дело касается его избранницы.

Услышав подобное, я даже споткнулась на ровном месте.

— То есть вы хотите сказать, что неважно как относится к Вам его милость…

— Его волк может наброситься на меня, если вдруг к концу дня на вас окажется слишком много моего запаха, — довольно закивал оборотень. — Так живёт наш народ, миледи.

— Это… — я глубоко вздохнула, пытаясь переварить информацию. — Но это ужасно!

Его милость ведь сам поручил вам опекать меня.

Монро, поняв, что его речь произвела обратный эффект, тут же поспешил исправить сказанное:

— Миледи, наш вождь силён и в обычном состоянии привык сдерживать своего зверя.

Но, миледи, вы только — только вошли в его жизнь…

Я молча смотрела на воина.

— …и если вы будете действовать согласно нашим традициям…

— То есть держаться подальше от всех оборотней, чтобы не разозлить зверя его милости, — кивнула я. — Понятно.

— О нет, миледи! — снова воскликнул Монро. — Вам не надо избегать женщин. Только от мужчин.

Я моментально представила себе, чем именно рискует этот храбрый воин, который везёт меня на своей лошади… Бывшая изгоем в родной семье, я так и не научилась спокойно реагировать на несправедливость в мире — а поведение Лиама сейчас казалось мне именно несправедливостью по отношению к Монро. Его воин боялся даже лишний раз передать мне флягу с водой — но делал это, как только я просила попить…

Я гадала, куда именно отправился МакГрегор и почему он отдал такой странный приказ своему воину… Но, сделав небольшой круг по лесной опушке, успокоилась.

Надо признать, Монро вовсе не казался запуганным, когда рассказывал про зверя Лиама. Пожалуй, он больше хотел просветить меня о том, как они здесь живут…

Разве я не этого хотела?

И вообще, имела ли я переносить наши, человеческие законы и обычаи на оборотней, которые, как правдиво заметил Монро, не только люди, но и звери.

Мой муж — один из них.

И мне следовало учиться принимать его мир.

Ведь мой собственный остался далеко позади.

Глава 11

На второй передышке я вдруг заметила одну небольшую странность — перед тем, как мы остановились «поразмять ноги», воздух на одну минуту как будто стал осязаемо плотным — и вместе с тем темным, словно мы заехали в поздние сумерки.

Длилось всё это не большего одного мгновения — и исчезло так же бесследно, как и появилось.

Когда же Монро спустил меня с лошади, оказалось, что в лесу вдруг значительно похолодало — и природа разительно поменялась… Исчезли все теплолюбивые травы, поменялся состав леса… И даже птицы, как будто, пели другими голосами.

Дивясь на это чудо, я, было, подумала, что мы перешагнули какую — то невидимую границу, ведущую в земли оборотней. Но на следующей остановке всё повторилось по новой — только теперь сумерки задержались чуть дольше, а в лесу стало ещё холоднее…

Мои провожатые тоже как будто стали вести себя по другому: вытянувшись в струнку, они прислушивались к колыханию каждого листика на дереве, подмечали каждую сбитую травинку, каждый обломанный цветок.

— Дом чуют, — поделился со мной Монро, заметивший моё беспокойство. — Мы почти приехали, миледи.

— Тогда почему же воины так встревожены, как будто ожидают нападения?

— Они не встревожены, миледи, — поправил меня Монро. — Они взбудоражены.

И, поскольку я продолжала ничего не понимать, воин пояснил более доступно, явно огорченный моей недальновидностью: — Запахи же, миледи… они доносят до нас последние новости из дома.

Я же, не обладавшая волчьим нюхом, мучительно высматривала впереди мой новый дом — и не находила ничего, кроме деревьев в лесной чаще.

Правда, на одной из крошечных полянок, которые иногда встречаются даже в самых непроходимых чащах, я заметила огромную кованую кровать с белым шелковым балдахином. Полосы шелка развивались на ветру вместе с привязанными к ним колокольчиками… И ветер доносил до нас их тонкую, похожую на шёлк балдахина, мелодию.

— Поворачивайте, — крикнул Линдсей, который двигался впереди нас. — Вождь будет ожидать нас на главной дороге.

Монро — и остальные воины — тут же подчинились Линдсею, повернув коней влево.

— А что это было? — указав в сторону, где белела кровать, поинтересовалась я.

— Миледи, не спрашивайте, — перебил меня Монро. — Или позже поинтересуйтесь у супруга.

Проехав ещё около получаса, мы выехали на узкую, но всё же уже настоящую дорогу.

— Это дорога к замку, — пояснил для меня Монро. — Миледи, помните, что я вам говорил о запахе и о том, как наши звери воспринимают чужой запах на наших избранницах?

Я кивнула, не понимая, к чему он клонит.

— Я сейчас помогу спуститься вам с лошади — и вам придётся пройти пешком несколько минут. Не бойтесь, — правильно поняв выражение моего лица, попытался мне успокоить воин МакГрегора. — Здесь совершенно безопасно, и мы будем наблюдать за тем, как вы дойдете до вождя.

Они не только люди, напомнила я себе, пытаясь выровнять сбившееся дыхание.

— И у них свои устои.

Я сделала всё так, как просил Монро. После того, как воин помог мне спуститься с коня, я пошла вперед, чувствуя, как все остальные воины, сопровождавшие меня в этот день, замерли позади.

Я шла… шла… шла… Ожидая, что за очередным поворотом появится замок — или хотя бы мост…

Но меня встретила тьма.

Налетев на меня огромным черным одеялом, тьма подняла меня воздухе — и понесла куда- то вперед…

Зажмурившись, я собиралась завизжать, но в тот же самый момент, когда я отрыла для этого рот, тьма, которая обволакивала меня, превратилась в горячие мужские объятия, а в мой рот тут же — безо всякого предупреждения — вторгся чужой язык.

Я узнала супруга по движениям его рук, громкому дыханию — и, кажется… по свежему, притягательному для меня, запаху.

Разве с людьми такое бывает?

Но тогда мне было некогда думать о подобных мелочах.

Не открываясь от моего рта, Лиам каким — то образом сумел поменять положение моего тела — так, что теперь я фактически оказалась сидящей на своём супруге.

Мои ноги оплели его бедра, его руки поддерживали меня под ягодицы, не давая соскользнуть вниз…

Всё, что сейчас делал со мной Лиам, совершенно не соответствовало правилам этикета, которые многие годы вбивались в мою память розгами и голодом.

Не противоречить старшим по возрасту и положению; во всём повиноваться мужчине — главе семьи: отцу ли, мужу или брату; всегда блюсти свою добродетель

Мужчины могли коснуться лишь руки девушки, или — в крайнем случае — её талии и плеч. Подобные послабления позволялись разве что в исключительных случаях — если девице была нужна помощь, чтобы спуститься с лошади… ну, или во время танцев — обязательно в присутствии дуэний или хотя бы служанок.

Любые другие телесные контакты были в нашем обществе табу и строго карались внимательными матронами.

Однако…

Несмотря на то, что оборотень в очередной раз нарушил все мыслимые и немыслимые правила, я не чувствовала себя из — за этого отвратительно, и даже ни капельки не сокрушалась: леди Джейн, графиня, наказания розгами и длинные недели без еды остались где — то далеко позади — в империи. Мне же предстояло жить среди оборотней.

Я чувствовала — я точно знала, что МакГрегор не желает опозорить меня своими действиями… Возможно, в землях горных вождей совсем другие традиции и подобное поведение не считалось чем- то позорным.

А ещё мне просто становилось хорошо от этих его звериных поцелуев.

Черная жёсткая борода колола мою нежную кожу, но Лиам не давал мне отстраниться… его язык бабочкой порхал внутри моего рта — нежно лаская.

Хитростью он выманил мой язык чуть вперед — и принялся его посасывать, в то же время поглаживая мне по спине и бедрам… Казалось, этому не будет конца. Мои губы также оказались под пристальным вниманием воспылавшего страстью супруга — их пробовали на вкус, покусывали, лизали…

Я странно себя чувствовала — будто его действия разбудили во мне что- то, чему я ещё не знала названия.

Мне не хотелось отрываться от Лиама — и хотелось больше. Больше его.

— Отзывчивая моя, — мягко улыбнулся супруг накрывая нас волной невесть откуда возникшей тьмы. Глаза его при этом — ставшие вновь человеческими — засветились каким — то странным торжеством.

Что происходит? — спросила я, пугаясь тьмы.

— Не волнуйся, милая, — произнес Лиам в кромешной темноте… И тьма вдруг схлынула. А мы непонятно как оказались сидящими на его черном мощном скакуне.

Когда Лиам повернул коня вперед, оказалась, что мы стоим на пригорке — совсем не там, где начали целоваться… Но я опять не предала значения этому странному обстоятельству — ведь раскинувшийся перед мной вид завораживал.

Огромный белый замок, надёжно укрытый горами, возвышался перед нами Я ожидала чего — то темного, грубого — под стать тьме, которой повелевали оборотни, но владения Лиама оказались совсем не такими.

Нет, замок, конечно, был именно замком — крепостью, форпостом перед занавесью тьмы — но в то же было приятно думать, что надежность и оборона не украли красоту у этого места.

— Надеюсь, тебе нравится твой новый дом, — наклонившись к моему уху, почти беззвучно прошептал МакГрегор.

На дороге, которая вела к замку, никого кроме нас не было — и также не было никаких причин шептать… Однако его губы почти касались моей щеки, а низкий шёпот мужчины странно перебивал моё собственное дыхание, прокатываясь удушливой волной непонятного чувства по всему телу. Несмотря на то, что мы находились в стылом, холодном лесу, меня как будто внезапно приласкало жаркое солнышко, моментально при этом согрев.

Мне вдруг внезапно захотелось повернуть голову к Лиаму. чтобы понять, какого сейчас цвета его глаза — но я так и не осмелилась этого сделать. Лишь кивнула, признавшись:

— Очень нравится. Замок такой большой и такой красивый.

— Абсолютно с тобой согласен, — довольно хмыкнул МакГрегор, пуская коня вниз… к узкой каменистой дорожке, ведущей к замку.

Несмотря на то, что я впервые путешествовала со своим супругом, я всё же догадывалась, что обычно он не передвигался на лошади так медленно. Сейчас же МакГрегор сильно придерживал своего коня, не давая тому исполнить то, что, должно быть, уже вошло в его привычку. И конь мчался не быстрее ветра — по крайней мере, я все же сумела полюбоваться необыкновенной красотой гор вокруг.

Вначале замок Лиама заслонил собой всё остальное — но теперь, когда мы постепенно приближались к воротам замка — крепости, главным видом становились горы.

Они были повсюду, куда хватало взора — и это так разительно отличалось от домашних пейзажей, что я не смогла сдержать восторженного стона.

Самые высокие горы — их пики — были покрыты белыми шапками; те, что пониже зеленели хвоей и остальной яркой листвой…

— Спасибо, — поблагодарила я супруга за его внимательность. И даже легонько прикоснулась к его руке, управляющей сейчас лошадью. — Я сохраню красоту этого места в своем сердце до конца своей жизни.

И пусть я была лишь коротким эпизодом для МакГрегора — пусть, через сто лет он уже и не вспомнит деталей этого дня — я не могла не поблагодарить его за щедрость и чуткость, которую он ко мне проявил.

— Не за что, — хрипло ответил МакГрегор и я почувствовала, как его губы коснулись моей макушки в едва уловимом поцелуе.

— А занавесь тьмы? — поинтересовалась я, вертя головой в разные стороны, чтобы заметить то самое, отчего империю и равнинные земли — отчего нас всех — охраняли оборотни, вызывая гнев смертельно опасного противника на себя.

— Она за вторым перевалом, — ответил Лиам, спокойно отнесшись к моему любопытству. — Но днём она почти не видна.

— А ночью?

— Светится зелеными всполохами.

— Тьма светиться зеленым? — не поверила я.

— Так, — весело усмехнулся в ответ супруг, но пояснять не стал.

С детства приученная сдерживать своё любопытство в узде (один раз заработав от леди Джейн десять плетей, я навсегда разучилась спрашивать «почему»}, я не стала настаивать на объяснении и продолжила просто любоваться потрясающим пейзажем вокруг.

В замке же нас уже встречали.

Весь внутренний двор замка оказался заполнен людьми — то есть оборотнями, конечно. Служанки и солдаты, леди в дорогих одеждах и родовитые важные гости — всё смешалось в надвигающейся на нас толпе и лишь одно объединяло каждого из приветствующих нас оборотней — выражение искренней радости на их лицах.

— Вождь!

— Вождь вернулся!

— С женой!

— Смотрите, какая красотка наши леди!

— Ух, Айлин — ты подготовила платье для свадебного пира? — закричала какая — то высокая женщина, оборачиваясь в сторону замка. — Оссиан, а ты всё сделал, как я сказала?

— Милена, нас встречает Мердэг — возлюбленная моего дяди Дункана, — пояснил Лиам, направляя коня прямо к этой высокой леди.

Она стояла сейчас на ступенях замка и внимательно наблюдала за нашим приближением. И чем ближе мы к ней подъезжали, тем сильнее менялся её взгляд.

Что ж, — тихо произнесла она на языке оборотней, когда конь Лиама оказался возле ступеней. — Тебе следовало взять её ещё на равнине.

— Я решу сам, Мердэг, — зарычал МакГрегор, с силой прижимая меня к себе.

— Я беспокоюсь о тебе, — покачала гоповой Мердэг — Человеческие женщины очень пугливы. Горы ломают их — а они вас.

— Ты не имеешь права судить, что делать оборотню со своей суженой.

— Я имею на это все права! — воскликнула Мердэг, тихо добавив: — Я заслужила это всеми годами, приведёнными с Дунканом.

Лиам махнул рукой, призывая тетю замолчать.

— Он дал тебе выбор — и ты его сделала.

— Сделала, — горько кивнула женщина. И переведя на меня взгляд, она продолжила уже на языке равнин.

— Надеюсь, миледи, вас учили не только молиться за империю и вашего императора, — ядовито протянула она, добавив совсем уже провокационное:

— Здесь мы больше предпочитаем спать со своими мужчинами, а не мечтать о каком — то коронованном чужаке.

Леди Джейн, окажись она на моём месте, тут же бы надавала этой леди по губам и как минимум на месяц оставила бы её без ужина… а может даже, и без обеда.

Но, казалось, кроме меня, никого больше не шокировали произнесённые слова леди.

Выстроившаяся за ней прислуга переводила любопытные взгляды с Мердэг на меня — и, казалось, с нетерпением ожидала, когда я «подам свой голос».

Это была битва — необъявленная война за авторитет между слугами. Было ясно, что до этого момента именно Мердэг распоряжалась всем в замке — и она явно не хотела просто так сдавать свои позиции. Я же, как супруга вождя, не имела права пасовать — а потому, выгнув бровь, спокойно заметила.

— Благодарю за то, что напомнили прописные истины, леди Мердэг. Но вы можете не волноваться по этому поводу. В наших местах жены часто делят одну спальню со своими мужьями. И, смею вас заверить, вождь МакГрегор не может жаловаться на моё поведение.

Мердэг насмешливо фыркнула.

— Красивые слова. Но посмотрим, что ты запоёшь. когда твой муж пожелает разделить с тобой ложе.

— Мердэй — рыкнул на женщину Лиам, и даже начал разворачивать коня назад… Но было уже поздно.

Я, выросшая в захудалом, полуразвалившемся нищем замке, тем не менее, хорошо знала, как живут богатые владения на примере замка графа Дуэрти.

И я точно знала, что должна — обязана что- нибудь ответить язвительной Мердзэг-иначе слуги никогда не станут мне повиноваться.

— В моих краях не принято заводить разговоры на столь личные темы.

— Какое это для вас неудобство! — фыркнула Мердэг.

— Но принимая в расчет наши очевидные культурные различия… смею довести до вашего сведения, что мы уже разделили ложе прошлой ночью — однако я по прежнему глубоко предана своему супругу и повелителю.

Что?

Казалось все вокруг нас застыли.

— Но ведь…

Мои слова произвели совсем не тот эффект, на который я рассчитывала.

Да, я опустилась до уровня торговки, да, леди никогда не говорят о подобных интимных вещах, но ведь Мердэг начала первая, а я лишь защищалась, пытаясь не отказаться изгоем.

Однако именно так сейчас на меня смотрела толпа.

Что такого я сказала?

Почему отношение встречающих моментально переменилось — и какое табу я нарушила?

— … как же так? — растеряно протянула Мердэг, глядя за мою спину на Лиама.

— Значит, она не суженая?

Вопрос, заданный каким — то звонким подростком, словно повис в воздухе, заставив всех оборотней отшатнутся назад, а Лиама, который тут же крепко прижал меня к себе, резко зарычать-Даже не оборачиваясь, чтобы увидеть его лицо, я уже знала — на своих подданных вождь сейчас смотрит желтыми нечеловеческими глазами, — демонстрируя внушительные волчьи клыки.

— Приветствуйте мою леди. — рыкнув, приказал на языке оборотней Лиам. — Приветствуйте улыбкой и добрыми пожеланиями.

Встречающие вздрогнули — и фальшиво улыбаясь. принялись поздравлять Лиама и меня со свадьбой.

Не понимая, что происходит — почему вдруг всё в один момент изменилось — я всё же нашла в себе силы вежливо улыбаться и благодарить за добрые слова.

Лиам же молчал — но его молчаливое неодобрение, разлившиеся вокруг, ещё больше нервировало встречающий нас люд.

Это было настолько плохо и настолько фальшиво, что когда МакГрегор свернул с главной площади замка в сторону конюшен (где встречающих не было), я не смогла удержаться и громко с облегчением выдохнула.

— Им нужно время, чтобы к тебе привыкнуть, — заявил супруг, слишком легко для своих размеров соскакивая с коня. Взглянув в лицо мужа, я поняла, что была права: сейчас за мной внимательно наблюдали желтые глаза хищника, а руки с черными когтями уже тянулись ко мне… чтобы помочь спуститься с лошади.

— …а я говорю, что Лиам не мог так поступить, — громко ругаясь на своих спутников, воскликнула пожилая круглолицая женщина… ммм, судя по ключам на поясе, местная экономка. Увидев нас, женщина резко затормозила, отчего следовавшие за экономкой мужчины едва не сбили ту с ног

— Айлин, — сдерживая рычание, практически по слогам процедил Лиам. — Что ты здесь делаешь?

Вопрос, кстати, был задан на моем — человеческом языке.

Айлин тут же коротко присев в номинальном для империи реверансе, принялась объяснять МакГрегору причины своей спешки.

Правда, меня её объяснения только ещё больше запутали.

— Вождь. миледи, — она коротко присела и передо мной. — Мы все несказанно рады приветствовать вас в замке МакГрегоров, миледи… Это удивительный, знаменательный день для всех нас. Замок и весь клан долго ждал появления своей первой леди.

МакГрегор молчал, но мужчины, оказавшиеся за спиной Айлин попятились назад, предпочитая как можно быстрее скрыться с глаз вождя.

— Вождь, если позволите… — Айлин шагнула чуть ближе, будто собралась взять меня за руку. — …подготовить миледи к обряду.

Лиам, до этого едва сдерживавший свою злость, вдруг рассмеялся.

— То есть ты уверена, что обряда ещё не было? — поинтересовался супруг. И далее продолжил уже на рычащем языке оборотней. — На моей суженой хотя и нет моей метки, но есть мой запах.

— Если бы девочка уже побывала под тобой, то твой зверь не пытался бы сейчас разорвать собственный клан. Да и она бы не шарахалась сейчас от тебя, как невинная козочка от серого злого волка.

— Я черный волк.

— Не важно, — отмахнулась экономка. — Ты понял, что я имею в виду.

МакГрегор молча усмехнулся.

— Так что, готовить миледи к обряду?

— Нет… — быстро, слишком быстро произнес супруг. — Она не готова.

— Боишься, что не примет…

— И у меня есть на это причины, не так ли?

В голосе Лиама послышалась боль.

— Лиам, — всплеснула руками пожилая женщина. — Что ты… Да невооруженным глазом видно, что твоя новобрачная сделана из совсем другого теста. Твоему дяде просто не повезло.

— И всё же я не хочу рисковать.

— Но как ты сможешь удержать зверя? — воскликнула Айлин. — Это ведь просто невозможно.

— Зверь пока довольствуется малым. Знаешь, после стольких лет ожидания, и это кажется амброзией, — Лиам как — то цинично улыбнулся, прижав меня к себе. — А сейчас мы оправляемся в купальни.

— Собираешься усыпить своего зверя?

— Собираюсь выкупать жену, — фыркнул МакГрегор. — Передай им мои слова: никто не имеет права расстраивать мою новобрачную. Если я замечу хотя бы один косой взгляд, брошенный в её сторону, нарушитель — кем бы он не оказался — будет выгнан с позором из клана.

— Прости их. Лиам… клан не хотел ничего плохого. Мы столько лет мечтали, что у нас появится первая леди замка, что… не все сразу поняли.

МакГрегор сухо кивнул.

— Именно по этой причине сегодня никто не умер. Но, — оборотень сверкнул желтыми волчьими зрачками, — клан не должен забывать, что не оборотни стаи ведут вожака, а вожак — стаю. Всё, Айлин. С Мердэг я поговорю позднее — сам.

Женщина тут же снова коротко присела перед Лиамом. затем передо мной, ещё раз скороговоркой повторив слова приветствия.

Глядя ей вслед, я задумчиво пробормотала:

— Кажется, мне надо начинать учить ваш язык.

Не могла же я и дальше делать вид, будто не понимаю, о чём они говорят. Хотя это было странно: я никогда не учила языка оборотней, никогда его прежде не слышала, однако, стоило МакГрегору или кому — нибудь из оборотней зарычать — и звуки как будто сами складывались в слова.

Я была больше, чем уверена, что к этому приложила руку Арвепа — ведунья прекрасно знала, что моя судьба окажется в горах, вместе с оборотнем — оттого и применила какое — то зелье. Сколько я их выпила…

Лиам же, услышав моё предложение, лишь медленно покачал головой в ответ.

— Не получится. — Только и ответил он.

— Почему? — осмелев, я посмотрела на мужа и удивилась тому, как сильно за несколько минут поменялось его лицо. Исчез страшный оскал и жуткие волчьи глаза — теперь передо мной стоял напряжённый усталый мужчина, чей взгляд был наполнен… какой — то ужасной тоской и вселенским сожалением.

— Почему не получится? — переспросила я, поскольку Лиам не спешил с ответом.

— Милена, в нашем языке используются звуки, которые могут слышать только оборотни. — И он с жалостью посмотрел на меня. — Мне очень жаль.

Я кивнула, тут же отведя свой взгляд в сторону. Не потому ‚чтобы была расстроена — как подумал МакГрегор, а потому, что была изумлена. То есть только оборотни… и я?

Как же Арвеле удалось сварить такое зелье? У неё ведь нет никакой магии, кроме предвидения.

Я вспомнила день, накануне приезда оборотней и тот отвар, что дала мне выпить Арвела.

Она уже тогда знала!

Недаром после свадьбы, когда оборотни уже собирались уезжать домой, она успела шепнуть мне про это во дворе замка — о том, что я понимаю оборотней, хотя и не должна.

Получается, это точно она…

Но почему Арвела не призналась об этом перед оборотнями и, кроме того, почему она попросила меня не подавать виду, будто я понимаю их язык?

А что если отвар, который она мне дала — запрещённый. Что если оборотни могут наказать мою старшую подругу и наставницу за своеволие.

Я с ужасом вспомнила тот перстень, что Лиам подарил Арвеле. Ведунья не стала бы просто так забирать дорогую вещь — значит, она ей непременно воспользуется в будущем.

Но это может быть по- настоящему опасно…

— Милена? — позвал Лиам, убивая своей рукой выбившуюся прядь из моей прически. Переведя взгляд на его пальцы, я вдруг заметила кольцо — то самое черное кольцо, которое он отдал Арвеле.

— Откуда у тебя оно? — спросила я, схватив мужа за запястье руки.

— Ты имеешь в виду, откуда у меня кольцо? — переспросил, отчего — то улыбаясь, Лиам. — Лия, это мой символ власти над кланом.

— Но ты ведь отдал его ведунье! — не поверила я.

МакГрегор усмехнулся и перевернул руку таким образом, что теперь я хорошо видела его пальцы… и то, как быстро кольцо вдруг стало превращаться в плотный черный дым.

Это…

— …Тьма, — кивнул Лиам. — Моя собственная тьма вожака. Я могу создавать много колец — столько, сколько пожелаю — но тьма всегда будет оставаться со мной.

Я кивнула… так и не задав последний мучавший меня вопрос: если он может создавать сколько угодно колец, то почему Лиам не подарил мне никакого обручального кольца на свадьбу. Или у оборотней это всё же не принято?

Глава 12

Я мечтала скорее оказаться в замке, чтобы получше рассмотреть свой новый дом — какой он изнутри: сильно ли отличается замок оборотней от замка людей — и если различия всё же есть, то какие именно.

Я также рассчитывала как можно скорее отыскать библиотеку — чтобы узнать, какую форму письма используют оборотни — и очень надеялась, что они так и не изобрели рычащую письменность, а пользуются той же грамотой, что и мы.

Кроме того, каждая хорошая хозяйка (а я ведь была самой что ни на есть молодой хозяйкой, которая очень хотела оказаться «хорошей») — так вот, каждая хорошая хозяйка должна была непременно посетить подсобные помещения замка

— и остальные места, где трудились и отдыхали слуги.

А ещё хорошая молодая хозяйка была обязана…

Лицам, схвативший меня за руку, вёл куда- то мимо залов и подсобных помещений в сторону темного узкого коридора.

…Ну, в общем, следовать за своим мужем хорошая хозяйка тоже обязана. Обязана ведь?

Я вздохнула, признавая, что да — удовлетворение супруга есть первая и главная обязанность жены.

А мой супруг тем временем потащил меня куда — то вниз, не давая даже мельком рассмотреть обстановку залов, через которые мы проходили.

А посмотреть было на что.

Привыкшая к полумраку отцовского замка, к сыпящимся каменным стенам, я всегда искренне удивлялась тому, как богато был обставлен замок графа Дузрти.

Но… даже графский замок ни шёл ни в какое сравнение с домом Лиама.

Светлые (какого- то непонятного то ли голубого, то ли зеленого) цвета стены прекрасно дополнялись деревянными резными барельефами и лестницами, созданными невероятно талантливым плотником.

А ещё везде горели магические светильники — и оттого нигде внутри залов не было ни чада, ни дыма…

Когда я решила получше рассмотреть светильники — мы уже спускались по витиеватой лестнице куда- то вниз, ниже первого этажа.

— Лиам, — дрогнувшим голосом обратилась я к своему супругу. Поскольку всё это время он держал меня за руку, я осторожно потянула её назад — чем вынудила его остановиться.

— Что случилось, Милена? — мягко, с улыбкой, поинтересовался мой супруг. И всё бы ничего, да только желтые волчьи глаза выдавали его истинное состояние.

— Эм… — прокашлявшись, я осторожно спросила: — Мы ведь не идём в твои комнаты.

Не идём ведь?

— Ты думаешь, мои комнаты могут быть под землей? — приподнял бровь МакГрегор.

Я замешкалась, не зная, как правильно ответить.

Лиам рассмеялся.

— Милена, просто скажи, как есть.

Я отвела взгляд в сторону.

— Очень надеюсь, что твои комнаты всё же наверху. — пробормотала я. Не то, чтобы у меня были какие — то большие страхи насчет подземелья, просто…

— Милена? — рука мужа схватила меня за подбородок, заставляя посмотреть ему прямо в глаза.

Тьма, вырвавшись из глаз супруга, тут же закрутилась вокруг нас.

Расскажи… Поделись… Откройся…

— Я не боюсь темноты.

Лиам коротко кивнул.

— И подземелий тоже не боюсь.

Лиам снова кивнул.

— И правильно. — Тьма тем временем вилась вокруг нас, изображая в воздухе диковинные узоры. — Но ведь тебе неприятно спускаться вниз. Почему?

Расскажи… Поделись… Откройся…

— Однажды я спрятала от отца пятнадцать серебрушек. — призналась я, закусив губу.

— Я знала, что он собирается в город — играть в карты. Но ему тогда сильно не везло, а это был наш последний кошель с деньгами, оставшимся от выплат арендаторов.

— И что сделал твой отец? — сузив глаза, всё так же мягко поинтересовался МакГрегор. Только тьма вокруг нас обернулась змеями и зашипела. Я вздрогнула.

— Не бойся, — попросил Лиам, тут же смягчившись. Одна из змеек, вырвавшись из круга, тут же принялась ластиться к моей руке. — Так что он сделал, Милена?

— Он хотел выпороть Магду за воровство, приковав нашу старую и верную служанку как последнюю преступницу к столбу.

— И ты созналась, — произнёс Лиам таким тоном, как будто даже не сомневался в этом.

— Да. Я созналась, но деньги к тому времени были уже потрачены. Мы купили масла, соль и новый магический светильник. — Я вздохнула. — Отец так разозлился, что отвёз меня в подземелье графского замка. И оставил там.

Я ожидала, какого угодно вопроса, только не того, который прозвучал из уст Лиама.

— А почему отец не запер тебя в вашем собственном замке? Или у вас не было подземелья?

— Было, — тут же ответила я. — Но в нашем подземелье слуги и сестры не оставили бы меня в беде — мне бы принесли еды, одеяла… да даже тот же магический светильник.

— Сколько времени ты провела в подземелье графа?

Я пожала плечами.

— Не помню. Там ведь было темно, понимаешь? Я не могла точно определять, когда день — а когда ночь.

Змеи вокруг нас снова взвились и зашипели — и только та змейка, что обвила мою руку, молчала.

— То, что находится внизу не похоже на подземелье, — после недолгого молчания, заметил МакГрегор. Тебе понравится.

И снова взял меня за руку.

Не успели мы спуститься на пару ступенек вниз, как все змейки тьмы куда- то исчезли, а последняя, которая висела на моей руке диковинным браслетом. как будто с неохотой переползла к Лиаму- и тут же снова превратилась в сгусток тьмы, впитавшись в его плечо.

А мы всё спускались вниз… и вниз… пока не достигли какого — то удивительного места.

Вместо пола здесь оказалась не земля и не камень, а мягкий и, кажется, теплый песок; со всех сторон темноту распугивали магические светильники — не яркие, а создающие приятный, мягкий свет, который удивительно сюда подходил. Впереди как будто плескалась вода — и только подойдя ближе, я поверила в то, что это не обман слуха.

Под замком и в самом деле находился какой — то небольшой водоём.

— Купальни, — вспомнила я слова Лиама. Он же говорил, что собирается в купальни, чтобы… помыть меня.

МакГрегор остановился, что — то внимательно разглядывая на моём лице.

— Тебе страшно? — мягко поинтересовался оборотень, приняв моё смущение (я же не виновата, что как — то по особенному сильно пахну для оборотней} и возникшую неловкость за испуг. — Милена, если тебе не по себе, мы можем подняться в нашу спальню.

— Нет, я… — я снова обвела взглядом диковинное место. — Мне не страшно.

— Уверена?

— Да. Это совершено не похоже на обычное подземелье замка… Это вообще ни на что не похоже! Даже в замке графа Дуэрти не было ничего подобного — а он очень богатый человек.

Лиам насмешливо хмыкнул — явно не согласный с моей оценкой графа — затем поинтересовался:

— Разве ты часто бывала в замке Дуэрти?

Часто, — кивнула я, не сильно желая вспоминать то время. — Я даже жила там… когда леди Джейн учила меня вести домашнее хозяйство.

— Ясно. — Только и ответил МакГрегор. Выдержав паузу, он подошёл к воде и, присев на корточки, опустил руки в воду.

— Теплая, — констатировал супруг и с хитрецой поглядывая в мою сторону. — Тебе понравится.

А ему понравится то, что от меня не будет пахнуть, — подумала я, но вслух свои обиды озвучивать не стала. Лишь молча, смотрела на то, как Лиам принялся расстегивать верхнюю куртку.

Вчера, когда мы укладывались спать в лесу, я была слишком напугана, чтобы заниматься разглядыванием супруга; да в любом случае, ночные сумерки отлично позаботились о том, чтобы девичье любопытство не вышло за рамки приличий.

Сейчас же… мы были окружены множеством магических светильников, которые не давали спрятать взгляд в сторону: Лиам раздевался, а я неотрывно, будто завороженная, следила за его действиями.

Вот он отбросил в сторону куртку, вот принялся расстегивать рубаху.

У моего мужа оказались на редкость широкие плечи; сильные, перевитые мышцами, руки и жилистый, лишенный даже унции ненужного жира, торс.

Благородные девушки не рассматривают мужчин, таким образом, но я ничего не могла с собой поделать.

Не отрывая от меня взгляда, Лиам отбросил рубаху куда — то на песок, к уже валяющейся там куртке.

— Теперь твоя очередь, — вкрадчиво произнес он.

Широко раскрыв глаза, я испуганно посмотрела на МакГрегора — и даже было попятилась назад, к лестнице.

— А может, не надо? — почти шёпотом спросила я.

Лиам мягко улыбнулся.

— Милена. даже в империи никто не купается в одежде.

— Это правда, — я кивнула, но продолжила своё отступление назад. — Просто у нас девушки обычно купаются в одиночестве.

— Разве? — Лиам приподнял бровь. демонстрируя недоверие моим словам. — Мне кажется, это не очень хорошая идея.

— Почему же… Хорошая.

— Во время купания — если купаться в озере или на речке — всякое может случиться. и купаться девице одной — глупо. Наши дочери никогда не будут ходить на озеро одни.

Я кивнула, просто потому что Лиам, кажется, ожидал от меня этого — меня же завораживало его тело… Тёмное — то ли смуглое, то ли просто загорелое — с темными волосками на руках и животе… тёмная дорожка на животе уходила куда — то вниз, который всё ещё был скрыт кожаными штанами. И не рассмотришь, как же это всё там заканчивается.

Поняв, о чем я именно думаю, я подняла ошарашенный взгляд на мужа.

Его же глаза сейчас, кажется. смеялись.

— Давай — ка мы снимем с тебя твоё теплое платье. — вкрадчиво предложил Лиам. — Здесь так тепло, что можно легко перегреться.

И. оказавшись вдруг совсем рядом, он принялся меня раздевать.

— Расскажи мне, как долго ты была невестой этого парня? — поинтересовался Лиам. пока его пальцы порхали над застежками лифа моего наряда.

— Джорджа? — глупо переспросила я, на что Лиам тут же кивнул. — Очень давно… так давно, что уже и не помню.

— Ты хотела выйти за него замуж?

— А разве обычно девушек об этом спрашивают?

— Я спрашиваю, — ответил Лиам. Его пальцы в этот момент случайно коснулись моей груди — и меня как будто обдало волной жара.

Пока мужские руки проворно расстегивали пуговички моего платья, я чувствовала на себе внимательный взгляд черных глаза Лиама… и не сразу сообразила, что он ждёт он меня ответа на свой вопрос.

— Я знала, что наша свадьба давно обговорена. Граф и графиня этого хотели, отец тоже был согласен.

— Я не спрашивал тебя про отца.

Я передернула плечами.

— Милена, — с нажимом произнёс моё имя МакГрегор.

— Нет, — покаянно опустив голову, призналась я. — Несмотря на то, что это было решение моего отца, я не хотела выходить замуж за Джорджа.

— Почему? — спросил Лиам, отшвыривая моё платье в сторону. Так я оказалась перед мужем в одной нижней рубашке.

В тонкой нижней рубашке и кожаных сапожках.

Словно подслушав мои мысли, Лиам опустился на одно колено и стал снимать с меня и их. Его руки нежно скользили по коже моих ног, вызывая странную дрожь, от которой во всем теле как будто натягивалась какая — то невидимая струна.

— Такая маленькая ножка, — улыбнулся Лиам, держа мою ступню в своей руке. Мне же, в свою очередь, чтобы не упасть, приходилось касаться обнажённой спины супруга.

Это всё было возмутительно. неслыханно…. но я, словно находясь под действием какой — то неизвестной магии пошла даже дальше — и осторожно коснулась волос Лиама, чтобы убедиться, что они такие же жесткие, как и его борода.

Почувствовав моё прикосновение, супруг замер, а затем…

….затем поцеловал мою щиколотку.

— Так почему ты не хотела выходить замуж за графского сынка? — кажется, снова повторил свой вопрос МакГрегор. Он был удивительно терпелив со мной — и даже не злился по поводу моей рассеянности.

— Ну… я мечтала, чтобы мой муж смотрел на меня как Ансельм на свою жену.

— Как? — поднял голову Лиам.

— Как будто она одна единственная на всем белом свете, — призналась я, отведя взгляд в сторону и в то же время ожидая неминуемой насмешки, но Лиам…

..Лиам задрав подол моей нижней рубашки, лизнул меня чуть выше коленки.

Честное слово — лизнул!

Я ойкнула и было подалась назад, но МакГрегор, задержав меня, поднял голову — и его желтые глаза светились торжеством хищника.

Оскалившись, он дернул меня на себя — когтём разрезая на мне нижнюю рубашку.

Лиам винил себя.

Уж он мог бы понять, что дело тут нечисто: в какой бы провинции не родилась его новобрачная, но ни одна молодая девица не могла быть настолько наивной. Волк внутри него рвал и метал, рыча на себя, на человека… Вместо умиления её неопытностью, он должен — он обязан был проверить, чтобы убедиться.

Его провели развалины, которые Милена считала своим домом — и старики слуги.

Среди тех, кто обитал в замке Стивенсонов, совокупление было разве у домашней живности в хлеву — да и то неточно. Судя по отсутствию мяса на кухне и в кладовой, Стивенсоны давно не держали никакой живности, лишь пару старых смирных лошадок.

Но Милена, оказывается, не жила безвылазно в старом сарае — её возили в графский замок, чтобы учить как вести хозяйство… И девушка там даже какое — то время жила. Неужели в замке графа не было служанок, охочих до молодых господ?

Неужели эта девка — старшая дочка Дуэрти — пряталась так искусно, что Милена ничего не замечала?

Он выпустил зверя, разрешив тому лизнуть кожу девушки. Следовало пробраться как можно дальше к самому сладкому местечку Милены, но Лиам не хотел пока так сильно смущать свою новобрачную.

Попробовал там, где получилось — и зверь, остро реагирующий сейчас на посторонние запахи. уловил именно то, что искал и надеялся не найти Лиам — едва слышимый запах зелья отворота.

И всё же, судя по всему, Милену много лет поили этой отравой — чтобы полностью отвратить её как от романтической влюблённости, так и от радостей плоти. Раньше такие отвары давали молодым женам ревнивые старики — чтобы те не наставляли им рога; и тогда молодые жены до конца жизни не понимали, что такое страсть тела и какую радость она с собой несёт.

Лиам был уверен, что зелье отворота наверняка давалось Милене по приказу графа.

Дуэрти хотел быть уверен, что его сын возьмёт в жёны невинную девицу, и что сама эта девица не убежит, куда глаза глядят от ненавистного брака. Ведь, по сути.

Милена ничего не выигрывала от этой свадьбы — более того, отправься она куда-нибудь в город, то без труда нашла бы себе честную работу — и не нуждалась бы в фальшивой милости графа и своего отца.

Эта мысль заставила сердце Лиама биться ещё сильнее. Что если…

Нет, этого уж точно никак не могло быть. Предположение, пришедшее оборотню на ум, заставляли мужчину замереть, а волка мысленно завыть. Хотя он знал, что подобное ещё сотню лет назад практиковалось в империи — не повсеместно, тайно: и уж конечно, никто не стал бы делать ничего подобного с родным ребенком, но…

Лиам на секунду задумался — возможно, стоит всё оставить на своих местах:.

Милена не кажется забитой безвольной куклой… но ему не нравилась её готовность к подчинению.

Волк внутри Лиама подначивал мужчину поскорее выяснить правду. И Лиам. взвесив все за и против, всё — таки согласился спустить зверя и напугать Мили: чтобы унюхать старое колдовство, которое давно впиталось в тело и душу. человека следовало как можно сильнее испугать — и сразу же затем попробовать его кожу и кровь.

Частично перевоплотившись, он подтянул ничего не понимающую девушку к себе и одним движением превратил её нижнюю рубашку в лоскуты.

Обнажённая, она была чудо как хороша: белая фарфоровая кожа, прикрытая копной черных длинных волос: яркие красные губки и серые, светлые как горных хрусталь, умные глаза.

Она не закричала, не пыталась убежать; Милена просто прижала к себе лоскутки рубашки, застыв на месте. Она дрожала — не от холода, от страха; и этот тошнотворный запах — запах страха, которого он и добивался, заполнил его ноздри.

Опрокинув свою новобрачную на песок, Лиам провёл острым когтём по её плечу — так, чтобы несколько капелек крови выступили на белоснежной коже. Придавливая собой сопротивляющуюся Милену. Лиам провёл широким языком зверя по нанесённой им ране — пробуя на вкус кровь с её кожи.

И стойкий запах болотного хнкегега — редкой, но сильной по своими свойствам. травы, тут же ударило по носу оборотня.

Заметив совсем загнанное выражение лица у Милены, Лиам посмешил откатиться в сторону, произнеся перед этим:

— Я не обижу тебя. Верь мне. Никогда не обижу.

Его суженая кивнула — но в глазах стояли слёзы.

— Это было необходимо, — произнес Лиам, одевая на Милену с помощью тьмы новую рубашку.

Девушка продолжала тихо плакать, держась рукой за нанесённую им рану.

— Вы говорили, что я могу уйти? — спросила она, едва справляясь с рыданиями. — Могу подняться наверх.

— Милена… — Лиам хотел было объяснить причины, заставившие его поступить подобным образом. Но его новобрачная была уже и так на грани настоящей истерики — и он не захотел добавлять ей ещё страданий. Чуть позже он расскажет ей правду — а сейчас Лиам лишь коротко кивнул, открывая портал рядом с девушкой.

Что это? — шарахнувшись в сторону от черной мембраны, повисшей рядом с ней, спросила Милена.

— Проход в наши комнаты, — объяснил Лиам. — Шагни внутрь, и окажешься в спальне…

Милена осторожно подошла чуть ближе.

— Портал? Вы сами создаёте порталы?

— Только на небольшие расстояния, — соврал Лиам, поскольку не хотел, чтобы она знала, как выглядят изнутри другие способы перемещения. — Ты ведь не можешь подниматься по лестнице в одной нижней рубашке.

Милена кивнула, проглатывая слезы, и шагнула в портал, который тут же захлопнулся с другой стороны.

Оставшись один, Лиам выпустил свою тьму на волю, давая ей возможность найти дорогу к той, которая травила его суженую много лет подряд.

Он без труда перенесся обратно в империю — туда, где осталось его кольцо и часть его тьмы. Ведунья, конечно же, знала о его приходе. Решив напрасно не сбегать

{тьма, переданная с кольцом, уже хорошо знала след ведуньи), старуха сидела за столом и ждала его появления.

Лиам появился из тьмы, облаченный в привычные кожаные штаны и строгий темный кафтан.

— Ничего не хочешь мне сказать, — с нехорошей усмешкой во взгляде, поинтересовался Лиам.

— Я очень надеялась, что твоё чутье всё же не окажется таким тонким. Ведь Мили не был причинён никакой вред. Её будущее всегда было только в твоё клане — я же лишь слегка выровняла ошибку её матери.

— Что ты сделала с Миленой, Арвела?

Ведунья пожала плечами.

— Исправила судьбу, которая текла не по тому руслу. Будущее, вождь, иногда ветвится — и тогда всё зависит только от нас.

— Неважно, — рявкнул Лиам, теряя терпение. Он пришёл к ведунье не за тем, чтобы она заговаривала ему зубы размытыми фразами. — Ты многие годы травила Милену своими отварами. Отворот, подчинение — какие были ещё?

Трансформировав руку в лапу, он приготовился нанести женщине смертельный удар

— У меня не было другого выбора! — выкрикнула ведунья. зажмуриваясь. — Не было!

Если бы я не согласилась варить эти зелья — их бы делал кто — то другой. И кто знает, какие ингредиенты были бы добавлены в зелье для моей девочки.

— Рассказывай, — рявкнул Лиам.

Снаружи домика ведуньи клокотала тьма, надёжно отрезая ведунью от остального мира.

Арвела. переждав несколько мгновений, открыла глаза и тяжело вздохнула.

— Я знала, что болотный хнкегег, который входит в зелье подчинения, на Милену не подействует, потому — то и спокойно давала ей это зелье

— На Милену не действует болотный хнкегег? — приподнял бровь Лиам. — Что за чушь? Он действует на всех.

— Только на людей, — поправила Арвела. — В Милене же есть частичка крови оборотней — я знала, что не причиню ей вреда своим зельем.

Лиам на минуту замер.

— Я не чувствую в её крови никакой примеси.

— В Мили слишком мало от оборотней, чтобы вы её почуяли. Но если поднести к ней королевский артефакт…

— Значит, в ней так мало нашей крови, что только артефакт и определит, — нахмурился Лиам. — Как же ты, в таком случае, могла быть уверена, что твои отвары на неё не подействуют? Или ты всё же проверяла на практике.

Арвела поморщилась.

— Я видела будущее! — женщина замолчала, тихо добавив: — Я видела, что моё зелье не сработает.

— Ты сама сказала только что сказала, что будущее ветвится, — рыкнул Лиам. — Значит. ты не могла быть уверена, что Милена не превратится в послушную куклу для графского сыночка. Человек без души, без воли — мёртв. И ты хотела убить мою суженую!

Ведунья, прожившая немало на белом свете, знала — чувствовала, что пришла её погибель. Ни один оборотень не помилует ту, которую посмела причинить вред его суженой.

— Всё не так, — запричитала ведунья на последнем своём издыхании. — Я не варила зелье, оно было принесено из графского дома. Я не могла отказаться дать ей его — иначе бы они подлили ей этот отвар в питье, и случись что — я не смогла бы вернуть мою девочку, не смогла бы вовремя дать противоядие.

— Говори, — требовательно прорычал Лиам. — Говори скорее, женщина!

— Зельем подчинения Милену поили и в графском замке, и дома, — призналась Арвела, — Они не поверили мне, хотели убедиться сами — но я к этому времени уже знала, что следа оборотней в её крови оказалась достаточно, чтобы перебить действие болотного хнкегега. В конце — концов, я убедила их, что зелья не все всегда действуют — и они перестали тратить своё золото на дорогие травы.

— А зелье отворота? — иронично поднял бровь МакГрегор. — Скажешь, оно тоже не работало?

— Работало. — Спокойно призналась Арвела. — Но я знала, что как только ты появишься в её жизни, та — может, единственная капля крови оборотней в её теле запоёт, расцветая для своего суженого. Она ведь отвечает тебе?

Лиам не мог не признать, что ведунья права. Обыкновенно, отворотное зелье глушило все чувства человека — но Милена отвечала ему и телом и душой. Робко, едва заметно — но всё же отвечала.

Почувствовав перемену во взгляде оборотня, Арвела решила продолжить свой успех. Ведунья видела будущее — и знала, что это единственная её возможность остаться в живых.

— Кассандре — матери Милены было написано на роду выйти замуж за старосту одной из пригорных деревень. Ты должен был увидеть девушку ещё подростком — и тогда Милена вошла бы в твой замок не привезённой чужачкой, не знающей ни традиций, ни обрядов твоего народа; не испуганной ланью загнанной дикими хищниками в ловушку; не поломанным цветком, вырванным из привычного места обитания и насильно перенесенным в холодные горы — она вошла бы в твой род сразу как равная своему мужу жена.

Лиам сощурился.

— Что же произошло? Почему же Милена родилась здесь?

— Кассандра случайно прознала про свою судьбу, да не приняла её. — Ведунья тяжело вздохнула. — Она ведь думала, что спасает своё будущее дитя от кровожадных монстров. Да и самой — то ей, изнеженной купеческой дочке, было страшно отправляться в пригорье, вот молодая глупышка и сбежала.

— Как Кассандра оказалась здесь?

Арвела развела руками.

— Каждый из нас приходит на землю с какой — то целью. Кому суждено со злом бороться, кому — зверя страшного укротить, а кому лишь произвести дитя, чья судьба будет особенной. Роди Кассандра дочь от старосты, в котором тоже имелась толика вашей крови, в Милене от вашего народа было бы всего больше — она даже смогла бы оборачиваться. Но Кассандра испугалась…

Арвела ненадолго замолчала.

— Ты ведь знаешь, что среди людей вашими избранницами могут быть только дочери старых родов — тех. кто когда — то ненадолго стали вашими побратимами. Судьба изменила русло, но продолжила течь всё в том же направлении. Милене было суждено родиться для тебя.

Лиам в удивлении приподнял бровь, а затем… громко рассмеялся, в то же время зло поглядывая на Арвелу.

— Хорошая попытка, ведунья. Но всё же ты давала моей жене отворотное зелье — и оно на неё действовало!

— А разве это плохо? — спросила бровь старуха. — Тебе досталась чистая, невинная девочка. Не целованная, не тронутая. Чего же тут жаловаться. Или тебе было бы приятно почувствовать на жене чужой мужской запах?

— О чем ты говоришь? — снова разозлился Лиам. — Милена могла отдать свою благосклонность кому — то ещё?

Ведунья пожала плечами.

— Будущее было ветвисто… Но я видела возможность, по которой молодая, жаждущая любви, невинная девушка могла потянуться к своему нареченному.

Второй сын графа честен, смел, добр… и ему искренне нравилась Мили.

Заметив, насколько почернело сейчас лицо вождя оборотней, ведунья поспешила исправиться.

— Конечно, он не оскорбил бы мою девочку лишением чести до свадьбы, но они могли полюбить друг друга — могли миловаться под звёздами в ожидании своей свадьбы. А потом бы приехал ты и забрал бы её в свои земли. Представляешь себе, какие чувства были бы тогда у Милены?

Лиам едва сдерживал рвущегося наружу зверя.

Всё, что говорила ведунья, было в его пользу — но в то же время чувство несправедливости, которое было допущено по отношению к его новобрачной, выводило Лиама из себя.

Он был словно двух огней — и не знал, какой огонь жёг его сильнее.

— Я приняла решение, вождь МакГрегор, и я же вернула невесту в твой род. Может ли быть мой род прощён?

Лиам сверкнул взглядом, в котором промелькнула непроглядная тьма.

— Назови свой род, ведунья.

— Сио де Венсан, вождь, — тихо произнесла ведунья, понимая, что попалась.

Тьма снаружи домика превратилась в настоящий смерч.

— Тебе нужно не моё прощение. Но я передам Дункану, где можно тебя найти.

Арвела очень ловко для её лет склонилась в очень низком реверансе перед оборотнем.

Она не получила прощение для своей дочери, но сегодня её помиловали и дали маленькую надежду. Стоит ли просить у судьбы большего?

Когда Арвела подняла голову, в комнате, кроме её самой, больше никого не было.

Глава 13

Рыдая, я прошла сквозь странную черную дверь, которую Лиам назвал порталом. Я слышала про них, но сама никогда не пользовалась. Говорят, создание порталов доступно лишь очень сильным магам… ну, или людям с дорогими и редкими артефактами.

Сделав шаг вперед, я вдруг оказалась в незнакомой, богато обставленной комнате.

Бедность — неприятная штука, и даже оказавшись на грани истерики, я как — то само собой оценивала окружающие меня вещи: дорогую солидную мебель, явно магические стекла на окнах, огромную, словно вся моя прежняя комната, кровать.

Именно туда — к кровати я и направилась. Спрятавшись в уголке на полу, я горько зарыдала, понимая полную свою беззащитность перед МакГрегором. Возжелай он завтра отведать меня на завтрак, никто ему и слова не скажет в мою защиту… а может, некоторые даже и обрадуются. Ведь, судя по приему, людям МакГрегора я не очень — то и понравилась.

И не кому за меня заступиться.

Матери я своей не знаю, отец вообще доволен, что избавился от лишнего рта…

Бывший жених, который все своё свободное время проводил в столице империи. уже наверняка обручился с какой — нибудь столичной красавицей, и только я…

Только я никому не нужна

— Мамочка, — лежа на полу в окровавленной нижней рубашке заплакала я. — Мамочка, зачем ты оставила меня так рано? Зачем допустила это…

С детства приученная сдерживать все свои эмоции и чувства: никогда не показывать своей слабости — я внезапно поняла, что не могу этого вынести.

Лиам… Когда я вдруг поверила ему, когда решила, что оборотень меня не обидит?

Я. словно наивная деревенская дурёха, уже стала ему доверять — незнакомцу — мужу, которого и узнала — то только пару дней назад.

Горько зарыдав — теперь уже из — за собственной наивности, я уткнулась лбом в теплый деревянный пол, надеясь забыться в слезах.

Ах, если бы мне сейчас вернуться назад — пусть даже не домой, пусть даже в замок графа, где командует леди Джейн — я бы всё — равно была там в большой безопасности.

Но разве кто — то даст мне убежать…

Я чувствовала, как болит рассечённое МакГрегором плечо — как кровь пропитывает тонкую шёлковую ткань. И даже сейчас я чувствовала на себе его не человеческий язык. Язык зверя — который, как шептались между собой воины МакГрегора. вырвался наружу и был готов меня только что убить.

— Миледи? — услышала я обеспокоенный женский голос, а затем и тихий стук в дверь. — Миледи, вам нужна помощь?

Я, тронутая добротой, прозвучавшей в голосе говорившей, внезапно заревела ещё горше.

— Да что ж… — Дверь внезапно открылась настежь, и на пороге появилась знакомая мне Айлин — та самая экономка, с которой возле конюшен разговаривал Лиам.

Обнаружив меня на полу, со следами свежей крови на нижней рубашке, экономка явно растерялась.

— Миледи…. Да как же так, — испуганным шёпотом спросила она. — Да как же это?

Поскольку я ничего не ответила, она осторожно закрыла дверь, не давая никому больше войти внутрь, и подошла ко мне.

Присев, Айлин участливо спросила:

— Миледи, вы где — то поранились, да?

Я, всё ещё не в силах говорить после слёз, замотала головой.

— Вы ведь сейчас должны быть в купальнях, с вождём. — замерев, она осторожно спросила:

— Кто, миледи? Кто посмел сотворить с вами такое?

— МакГрегор, — сквозь зубы, прошипела я. — Он.

— Который именно, — нахмурилась Айлин, и вдруг широко раскрыла глаза: — Вы имеете в виду Лиама?

Я коротко кивнула.

— Этого же просто не может быть! Он скорее руку себе отрежет, чем причинит вам боль.

Я горько усмехнулась: пока он разрезал когтём лишь моё плечо. Но, может, у него вообще такое увлечение — кого-нибудь резать?

— Здесь явно какая — то ошибка, — осторожно заметила экономка. — Уверена, очень скоро всё выяснится.

Или МакГрегор попросту убьет меня — тогда и не будет никаких проблем.

— Миледи… ммм, вам не стоит лежать на полу. Может быть, вы хотите принять ванну?

Вздрогнув, я забилась в самый угол комнаты.

— Я не вернусь назад! Ни за что!

Что вы, миледи… — женщина просяще протянула ко мне руку. — Я не имела в виду купальни. У нас есть ванные комнаты в каждых апартаментах.

— Ванные комнаты? — удивлённо переспросила я.

— Комнаты с ваннами, — объяснила Айлин, помогая мне подняться на ноги. — Согласитесь, это такое мучение для слуг — перетаскивать ванны из комнаты в комнату. Вот дед нашего нынешнего дворецкого и придумал создать отдельные комнатушки с ванными. Там только моются — и ничего больше.

Открыв неприметную дверь слева от камина, Айлин ввела меня внутрь небольшой комнатки с крохотным круглым оконцем.

Комната была и впрямь небольшая, но тут имелся и камин, и большая ванная, и столик, на котором стояло несколько продолговатых, доверху наполненных светящимися магическими шариками, ваз.

Но больше всего меня удивило не огромное количество магических шариков (я и так знала, что МакГрегор баснословно богат), а дырка внутри ванной.

Айлин же, нисколько не смущаясь наличию дырки, провела рукой по металлической ручке, вделанной в стену — и в ванну через небольшой медный носик. тоже вделанный в стену, полилась вода.

— А теперь закроем слив, — улыбнулась экономка, располагая прямо над дыркой внутри ванны какой — то каменный диск.

— Это какая — то магия, да? — спросила я, заметив, что вода никуда не уходит.

Ладно… пусть диск и закрывал дырку внизу ванной, но ведь вода — то откуда — то бралась.

— Что вы, миледи, какая магия, — отмахнулась Айлин. — Просто трубы, подведенные к горному источнику. Когда ванна наполнится, мы повернем эту ручку вверх — и вода перестанет течь. А когда вы закончите принимать ванну, просто уберите затычку — и вода по трубам сольётся в реку. Вы ведь знаете, как пользоваться магическими шариками? — мягко поинтересовалась экономка, явно не рассчитывая на такое чудо. Однако я кивнула, добавив вслух: красные — для подогрева воды, а остальные…

— Это травы, миледи, — кивнула Айлин, явно обрадованная тем, что я знаю хотя бы такую малость. — Только не берите синий шарик — это чтобы воду охладить.

— Охладить, — я протянула руку, чтобы проверить какая вода течет сейчас в ванну.

Очень холодная!

Однако экономку это нисколько не смутило. Кивнув, она осторожно заметила:

— Синим шариком пользовался вождь, когда ожидал вашего появления в замке.

Экономка посмотрела на меня с таким видом, будто это обстоятельство должно было меня каким — то образом обрадовать. Не знаю, правда, каким именно. То, что мне достался морозоустойчивый супруг? Я бы и не морозоустойчивому обрадовалась бы — главное, чтобы держал свои когти… и язык подальше от моего тела.

Алин же, как будто ждала от меня какого — то ответа… или наоборот, вопроса.

Но я лишь устало кивнула. Поблагодарила и сказала, что дальше справлюсь сама.

— Я принесу вам полотно для вытирания, — произнесла Айлин. — И пеньюар, чтобы вам было во что переодеться.

Я снова кивнула и снова поблагодарила. Рядом с этой удивительной женщиной, из которой добрая энергия била ключом, все страхи и плохие мысли отходили куда-то на дальний план. Нет, страх никуда не делся — я дико боялась появления супруга, но… но пока его не было в комнате, пока вода наливалась в ванну, а рядом стояла Айлин — всё казалось не так уж и плохо.

Может быть, именно поэтому я немного успокоилась и даже как следует, помылась в диковиной горской ванной, которая имела дырку в своём днище.

Я мылась очень долго и очень тщательно, старательно намыливая кожу по нескольку раз, желая навсегда избавиться от своего запаха. Может, это вывело Лиама из себя?

Наконец, уже даже Айлин постучала мне в дверь, поинтересовавшись, скоро ли я выйду.

— Уже выхожу, — с сожалением протянула я, поднимаясь из ванны. Обернувшись полотном, я убрала диск — заслонку со дна ванной — и с любопытством наблюдала за тем, как вода убегает по круглому отверстию вниз.

Мне бы убежать вместе с ней, навсегда исчезнув из замка, но отверстие было слишком узко…

Надев новую нижнюю рубашку и тонкий шёлковый халат, я открыла дверь, ожидая, что в спальне меня ждёт Айлин. Но экономки в комнате не было. Зато там оказался МакГрегор: широко расставив ноги, он сидел в массивном кресле возле кровати и смотрел на меня.

Я же замерла на пороге, не смея сделать ни одного шага вперед.

Пусть я и выросла в деревенской глухомани; пусть даже и настоящих поклонников у меня никогда не было (жених, которого его родители обязали на мне жениться — не в счёт); но даже при полном отсутствии сколь нибудь житейского опыта и понимания мужчин, мне всё — равно не нравилась та нарочитая небрежность. с которой Лиам развалился в кресле.

Это его показушное спокойствие совсем не совпадало с его взглядом: цепким и внимательным — взглядом осторожного хищника.

Впрочем. МакГрегор и был хищником. Убегать от которого было чревато.

Однако после купания пол в комнатах уже не казался таким уж теплым, и преступив босыми ногами, я было приготовилась…

…Но тут Лиам спегка шевельнул рукой, свисающей с резного деревянного подлокотника кресла.

— Ой! — закричала я. бросаясь назад, в ту комнатушку, где стояла ванная.

Захлопнув за собой дверь, я изо всей силы навалилась на неё, надеясь, что это хоть как — то задержит МакГрегора.

Пусть моя попытка будет лишь маленькой отсрочкой — но ничего другого я пока придумать не могла.

— Милена. — спокойно позвал из — за двери МакГрегор. — Пожалуйста, открой дверь. Я всё объясню.

Поняв, что он находится совсем рядом — что нас разделяет всего лишь одна, пусть и тяжелая деревянная дверь, я ещё сильнее на неё навалилась… и вдруг упала в крепкие мужские объятия.

Этот… оборотень… каким- то образом сумел переместить меня за дверь. в спальню — прямо себе в руки.

— Не бойся меня, — то ли попросил, то ли приказал Лиам. жаля непроницаемым черным взглядом.

— Не бойся меня, милая…

Разница в росте не позволяла нам находиться на одном уровне: даже наклонившись. МакГрегор всё равно был значительно выше, а потому. если бы я захотела встретиться с ним взглядом, мне пришлось бы задирать голову кверху.

Но я не собиралась этого делать. Арвела всегда учила, что диким зверям нельзя смотреть в глаза — они воспринимают это как вызов. А я не была готова снова оказаться один на один с волком Лиама.

Однако…

Видимо, права была всё же леди Джейн — глупая и недалёкая девица, которой по счастливому жребию судьбы выпало родиться в семье аристократов, навсегда останется той же глупой, недалёкой девицей. Умная, хитрая бы давно попыталась вырваться из объятиях оборотня, да закричала бы, чтобы на помощь позвать — а там, может, и запросилась бы домой.

Только я всё по- другому чувствовала.

Шепот Лиама — его тихие, успокаивающие слова, ложились прямо на сердце, заставляя меня потихоньку снова к нему прильнуть.

Он осторожно и нежно дотрагивался до моего лица, спины, волос — и эти, совсем другие его прикосновения, учили, как не бояться его… как желать его прикосновений.

Вдруг мои губы обожгло чувственным огнём. Не выдержав, я подняла голову — и встретилась с мужем взглядом.

— Не знаю, как долго я смогу продержаться, — тихо посетовал самому себе Лиам, накрывая губами мои губы. В это же время одна из его ладоней будто случайно заскользила по моему пеньюару вниз, пока не остановилась почти в неприличном месте — куда ниже талии (и даже ниже пупка).

Возможно, в другой момент я бы обязательно попыталась вырваться из его объятий — ведь нельзя, неприлично же, но именно тогда, в ту секунду без этой его руки мне как будто не хватало какой — то тяжести… И даже наоборот — хотелось чего — то большего, чего — то…другого.

Усмехнувшись, Лиам подул на мои поцелованные губы. Не дожидаясь ответа, он оттянул мою нижнюю губу своими губами — таким образом, открывая доступ своему языку внутрь моего рта.

Я даже не успела поймать его дыхание (которое тоже стало вдруг необходимо), а чужой язык уже нежничал внутри, заставляя меня отринуть в сторону все свои страхи… ну и остальные мысли.

Извиваясь в объятиях МакГрегора, я не сразу заметила, что его рука, съехавшая уже почти к развилке моих ног осторожно повторяет каждое действия его языка у меня во рту — каждую его ласку, каждое прикосновение.

А затем его ладонь каким — то образом оказалась у меня между ног — и один из пальцев….

О, нет…

Как только почувствовав прикосновение Лиама там, я хотела было отшатнуться, но оборотень словно знал, что я попытаюсь воспротивиться его действиям, а потому тут же подстраховался… всосав мой язык в свой рот…

И фейерверк чувств вспыхнул от этого его движения.

— Настоящая оборотница, — восторженно воскликнул Лиам, с неохотой перемещая меня в кресло.

Точнее, это МакГрегор уселся обратно в кресле, а меня посадил на себя.

Приспустив немного пеньюар на одну сторону, он внимательно рассматривал тонкий, все ещё слегка кровящий след от своего когтя.

Широкий длинный язык тотчас опустился на это место, зализывая рану.

— Сейчас всё зарастет, — пообещал Лиам, сверкнув на секунду острыми, страшными клыками. — Наша слюна быстро лечит.

Сделав глубокий прерывистый вздох — который обычно бывает только после долгих рыданий, я растеряно посмотрела на МакГрегора.

— Сейчас нам принесут поесть — ты с утра ничего не ела — а потом поговорим, — мягко улыбнувшись, распорядился супруг.

Посмотрела в расслабленное, спокойное лицо Лиама, я призналась:

— Знаешь, в купальнях я очень испугалась.

— Знаю, — кивнул Лиам. — И очень этому огорчён.

Покрепче меня, обняв, он опустил свой подбородок на мою макушку.

— Милена, — терпеливо объяснял он. — Мы — оборотни, и живём по своим — отличным от людских — законам. Невозможно сразу рассказать тебе обо всех тонкостях и нюансах наших традиций. Именно поэтому мне так важно твоё доверие.

Лиам взял мою ладошку в свою руку и, перевернув тыльной стороной вверх, нежно её поцеловал. Затем он переместил меня таким образом, чтобы без проблем видеть моё лицо. Странное дело, я сидела на его коленях практически обнажённой

{в одном лишь пеньюаре, наброшенном на голое тело}, но чувствовала себя на удивление спокойно и расслаблено.

— Ты должна безоговорочно мне доверять. — Продолжил Лиам. — Я могу обратиться при тебе в монстра. Могу на твоих глазах напасть на маленького ребенка — но ты всё — равно должна верить только мне. Верить и во всём полагаться — это вопрос прежде не только твой собственной безопасности — но и безопасности всего клана.

Я неуверенно кивнула, не зная, смогу ли выполнить то, о чем просит (или мягко приказывает) Лиам.

— Какие — то проблемы? — заметив явные сомнения на моём лице, поинтересовался супруг.

Внимательный, теплый взгляд МакГрегора не торопил, как будто соглашаясь подождать столько времени, сколько мне будет необходимо для начала разговора.

Что ж, я не заставила мужа долго ждать.

— Я мало что знаю о доверии, — отведя взгляд в сторону, чтобы не увидеть разочарование на его лице, ответила я. — Отец… оказываясь под воздействием чувства азарта, он мог запросто спустить последние деньги. Такое бывало не раз — и дорого обходилось всем нам.

Тяжело вздохнув, я продолжила.

— Не то, чтобы он хотел делать подобные вещи — просто азарт насколько будоражит его кровь, что отец каждый раз забывает о последствиях. Это своего рода болезнь, понимаешь? Просто люди, подверженные этому недугу, не всегда отвечают за свои действия — и как бы ты их не любил, ты не можешь им всецело доверять.

— Милена, только полная дурочка стала бы доверять такому человеку, как твой отец, — мягко заметил Лиам, осторожно пытаясь разжать мои пальцы — оказывается, пока я рассказывала про отца, я вцепилась в подол пеньюара, зажав тонкую ткань в кулак. — Я намного дольше, чем ты прожил на этом свете, и нисколько тебя не осуждаю. Отец проигрывал последние деньги, жених… что там сынок графа делал?

— Лиам вопросительно приподнял бровь. — Наверняка и шагу не мог ступить без одобрения отца и матери — а потому, тоже не мог быть тебе опорой.

— Всё так, — опустив голову вниз, тихо призналась я. — Джордж никогда не перечил родителям и учил меня также во всём полагаться на их мнение.

— Которое тебе не всегда нравилось, — улыбнулся Лиам, приподнимая меня за подбородок — так, чтобы посмотреть мне в глаза. — Милена, в том, что тебя окружали одни слизняки и слабаки нет никакой твоей вины.

— Если все вокруг кажутся плохими, то причину скорее всего надо искать куда ближе.

— Не правда, — покачал головой МакГрегор и участливо спросил- А с сестрами почему не ладилось? Мне показалось, что вы дружны — хотя при этом не слишком близки.

В его черном теплом взгляде по- прежнему плескалось бесконечное терпение.

И я честно рассказала:

— Леди Джейн, которая помогала отцу с нашим воспитанием по приказу графа. приходится графу и первой жене отца, какой — то родственницей. Она много лет была дуэньей леди Иветт, пока та не вышла замуж за моего отца.

— Значит, она сначала воспитывала леди Иветт, а затем тебя с сестрами, — понимающе кивнул Лиам. — Эта леди… она так и не смогла просить твоего отца за то, что он женился второй раз?

— Если бы дело было только в этом, — горько посетовала я. — Если бы мама оказалась дочерью высокородного лорда, богатого господина или просто влиятельного вельможи. Но нет — моя мама была лишь безродной чужачкой, посмевшей занять место её любимой Иветт.

Подняв взгляд на МакГрегора, я поспешила пояснить:

— Я не жалуюсь, у меня на самом деле было не плохое детство, просто…

— просто слишком одинокое, — кивнул Лиам. — Дети, как правило, слушаются взрослых — особенно, когда им это выгодно, и любят, как маленькие оборотни, сбиваться в стаи. Когда вы в итоге подружились, между вами была уже большая пропасть, не так ли?

— Да, — поспешила согласиться я. — То есть, нет… То есть… Понимаешь, мы просто жили в разных мирах. Граф и графиня часто забирали Хоуп и Мегги на разные балы и приемы; их, как родных племянниц, баловали. в конце — концов сестричкам — наследницам своей матери, не стоило бояться нищеты и работать до упаду, чтобы сохранить хотя бы остатки нашего состояния.

Я покачала головой.

— Когда я, бывало, просила Мегги помочь мне с чем — нибудь по хозяйству — она могла согласиться — а в нужный день резко сорваться в город за новым романом, позабыв о моей просьбе.

Тяжело вздохнув, я призналась.

— Пустые жалобы не делают мне чести, прости меня. Но так уж вышло… пожалуй, в замке я безоговорочно могла доверять только слугам. Ну и Арвеле, конечно.

Знаешь, она как — то сказала, что оказалась в наших краях из — за моей мамы. Она во многом заменила мне её, став моей учительницей, наставницей и старшей подругой. Только ей многие годы я безоговорочно доверяла, зная, что она никогда меня не предаст.

Заметив на лице МакГрегора странное выражение, я поспешила добавить:

— Не такую жену, ты, наверное, ожидал получить, отправляясь в наши земли. Я вовсе не утончённая леди из гостиной богатого дома, а нищая бесприданница, всю жизнь якшавшаяся со слугами и крестьянами.

Покачав головой, Лиам улыбнулся. Черные внимательные глаза его сейчас источали только теплоту — без единого проблеска разочарования.

— Как я уже сказал, я куда дольше тебя прожил на белом свете. И меня несказанно радует, что такая, какая есть.

Губы супруга мягко и нежно опустились на мои губы.

— Спасибо, что доверилась мне.

Наш второй — куда более нежный и чувствительный поцелуй, чем тот первый, прервала Айлин, постучавшаяся в спальню.

— Входи, — велел Лиам, так и не спустив меня со своих колен — хотя и пыталась вырваться.

— Тише, — слегка прикусив моё ухо, произнёс МакГрегор. — Милена, в нашем обществе проявления чувств между супругами только поощряются — и никто не будет ожидать от тебя равнинной чопорности. Наоборот, клан будет разочарован, если ты начнёшь избегать моих прикосновений.

Я, конечно, кивнула… но снова попыталась вырваться — и снова безуспешно.

Лиам хмыкнул, и — о ужас! — на глазах вошедшей в комнату экономки зарылся лицом в мои распущенные волосы.

— Праздничный ужин будет подан в семь, — оповестила нас весёлым тоном экономка.

— Вождь, если что — то понадобится…

— Подготовишь Милену к празднику, — приказал Лиам. — И напомни Мердэг, чтобы держалась от моей супруги подальше.

— Но ведь милорд Дункан…

— Айлин, я уважаю и ценю Мердэг за всё, что она сделала для Дункана. Но ей придётся принять Милену как хозяйку клана МакГрегоров. Мне очень жаль. Но она знала, на что шла.

Поскольку экономка и Лиам разговаривали между собой на языке империи, то и мне не было нужды скрывать своё любопытство. Лиам ведь сам сказал, что их традиции отличаются от наших — вот я и стремилась скорее познакомиться с традициями своего нового народа.

Дождавшись, когда Айлин расставив закуски на столике возле камина. покинула комнату, я спросила у мужа:

— А что не так с Мердэг? Почему она невзлюбила меня?

Лиам тяжело вздохнул.

— Мердэг всего лишь доминарэ моего дяди Дункана. Она во всём должна тебе повиноваться и признавать твою власть.

Я кивнула, спросив:

— А кто такие доминарэ? Это какой — то титул?

— Нет, так мы называем неистинных спутниц оборотней.

— То есть это жена? — перевела я странное слово на свой язык.

— Не совсем, — терпеливо пояснил Лиам. — Мы признаём своими женами только истинную суженую. Но иногда суженые всё не рождаются… или погибают — как в случае моего дяди. Тогда оборотень может взять какую — либо женщину во временные спутницы, и именно их мы называем доминарэ. Мердэг — хорошая женщина, но чернота Дункана уже отравила её.

Я на всякий случай кивнула — хотя до конца объяснение супруга я так и не поняла.

Лиам тяжело вздохнул — и прижал мою голову к своей груди.

— Об этом лучше поговорим как нибудь потом. А сейчас давай- ка перекусим.

Оглядев стол, который накрыла Айлин, я сильно удивилась: тут было и вяленое мясо, и запечённое, и какие — то фаршированные яйца, и рыба, и даже несколько видов сыров — настоящий пир, а вовсе не легкий перекус.

Я изо всех сил старалась удержаться и не наброситься на деликатесы как последняя голодранка, но… всё было так вкусно, а МакГрегор только и делал, что подкладывал мне новые кусочки в тарелку.

Наконец, наевшись, я устало откинулась на резную спинку стула.

— Хочешь отдохнуть перед вечерним приемом? — спросил МакГрегор, заинтересованно поглядывая в сторону огромной кровати. — Или можем прогуляться по замку.

Вспомнив минувшую ночь, и то, как мы лежали друг рядом с другом, я не знала, куда девать взгляд от неловкости.

— Лучше прогуляться, — выдавила я из себя. — Только мне, наверное, надо будет во что — то переодеться?

Лиам спокойно кивнул и… тут же выпустил из пальцев тьму, которая почти сразу оплела моё тело, превращаясь в красивое изумрудное платье! И даже туфельки на ногах появились — в цвет к платью.

— Прогуляемся, — протянул ко мне руку МакГрегор. — Я покажу тебе замок.

— Ты обещал рассказать, почему… — я запнулась, но всё же завершила фразу. — … почему укусил меня в купальнях.

Спокойный, мягкий взгляд Лиама сразу стало абсолютно непроницаем.

— Я подозревал, что дома тебя могли опаивать зельями.

— Что? — нахмурилась я, беспокоясь о том, что он узнал о том подарке, который мне сделала ведунья. Я так и не могла понять. как именно Арвела смогла сварить зелье, которое помогало мне понимать оборотней — но то, что в этом только её заслуга я даже не сомневалась. — Ты что — то почувствовал?

Лиам нехотя — словно через силу — кивнул.

— Одно не очень хорошее зелье, — медленно произнес он. — Оно хотя и впиталась в твоё тело, но не причинило большого вреда.

Я поёжилась. Арвела с самого детства твердила мне не пить зелий из чужих рук, и только её настойки я употребляла безо всякого страха…

Я почти споткнулась, вспомнив ту настойку, что приказал мне выпить отец. Тогда, перед самым приездом оборотней.

Но, возможно папа сам не знал, какое зелье мне даёт выпить. Возможно… и его обманули.

Расспрашивать дальше было не просто страшно — но и больно.

Однако я всё же попыталась это сделать:.

Что это была за настойка?

— Зелье подчинения, — глядя мне в глаза, ответил МакГрегор. — Милена, оно всё равно не подействовало.

Миллионы вопросов крутились в моей голове: что это за зелье, почему не подействовало; почему Лиам почувствовал настойку отца и не почувствовал настойку Арвелы — благодаря которой я могу понимать их язык… И так далее, и тому подобное.

— Милена, оставь прошлое в прошлом. — Почти приказал МакГрегор. — Сейчас ты живёшь здесь, со мной. И теперь никто не сможет причинить тебе вреда.

Глава 14

Наверное, я никогда не забуду свой первый день в замке МакГрегоров. Ужасное, негостеприимное начало — полное страха продолжение, а затем — самая незабываемая прогулка с мужем по его замку. Лиам неспешно знакомил меня со своим домом, а на деле — знакомился со мной, давая возможность узнать его лучше.

Украдкой, стараясь не быть пойманной. я рассматривала мужчину, за которого вышла замуж — необыкновенно высокого статного воина, сурового карателя и вождя горского племени. Его гордое лицо, казалось, было высечено из камня, а взгляд мог убивать и без карающей тьмы — одним лишь пытающим гневом. И всё же…

Этот сильный мужчина мягко поддерживал меня за талию — когда я пару разу случайно оступалась на лестницах, он терпеливо и обстоятельно рассказывал мне про устройства замка и улыбался. когда я задавала ему какие- то (наверное, смешные для него) вопросы.

А ещё он то и дело ко мне прикасался, своей нежностью излечивая мой страх и недоверие…

Позже, вечером, когда замок зажегся праздничными огнями, он вёл меня под руку по главной лестнице вниз — к своему клану, и кажется, даже немного гордился мной.

По крайней мере, мне на секунду показалось, что в его черном абсолютно непроницаемом взгляде иногда всё же проступала нежность… и гордость.

На том празднике Лиам ещё раз, более обстоятельно, познакомил меня со своими приближёнными, в том числе с единственным своим близким родственником — братом его отца, вождём Дунканом.

Почему — то, после всех поневоле подслушанных разговоров о Дункане, я ожидала увидеть старца в летах, а вовсе не огромного воина ростом с Лиама, который, звеня латами, подошёл к нам.

Он был ощутимо старше моего мужа — лет, возможно, на десять или даже пятнадцать, с ужасными шрамами по всему лицу и полностью седыми волосами.

Но при этом он вовсе не был стариком.

— Как Мердэг? — сразу после приветствия, прорычал на языке оборотней Лиам.

— Переживает, — пожал плечами Дункан.

— Мне очень жаль, — кивнул мой супруг — Но она знает правила: она обязана принять Милену.

— А ты знаешь, из — за чего именно она переживает, — почти ощерился в ответ Дункан. — И я полностью с ней согласен. До обряда их тела остаются очень уязвимыми, и даже мы с нашей силой не всегда можем полностью их защитить.

Лиам нахмурился — и его взгляд медленно прошёлся по моей фигуре, затянутой в праздничное платье.

Впрочем, это был всего лишь один странный момент за целый вечер. В остальном же, мы веселились и праздновали до самой глубокой ночи. И пусть музыка была чуть иная, и танцевали здесь не так, как у нас на равнине — но в целом, праздник в замке оборотней мало чем отличался от праздников, устраиваемых в империи.

Впервые за много столетий Лиам казался себе по настоящему живым. От одной только улыбки Милены — он одного её нежного взгляда его волк беззвучно пел, прося человека задрать голову вверх и взвыть к Луне.

Лиам, усмехаясь над собственным ребячеством, улыбался — как не улыбался уже много веков, и наслаждался наступающей ночью.

Ещё немного — и его суженая превратиться в его жену; а пока он доволен и такой малостью, как её запах и улыбка.

Вот Милена, слушая рассказы Айлин, немного поддалась вперед — кажется, его экономка и его молодая жена нашли общий язык. Кивая в такт словам девушки, АЙлин в ответ указала на волынщиков, которые уже готовились заиграть очередную зажигательную мелодию для горячих горских танцев.

Наблюдая за своей суженой со стороны, Лиам с улыбкой следил за тем, как она осваивается в клане, как своей доброжелательностью и искренностью, его суженая завоевывает сердца оборотней клана.

Да, довольно подумал Лиам. — Из неё выйдет замечательная первая леди клана МакГрегоров. Даже ещё не принятая тьмой окончательно, она уже начала влиять на их стаю, понижая одним своим присутствием чувство агрессии и злобы их зверей.

Милена, повернув голову чуть назад, принялась искать его взглядом — и, найдя, широко улыбнулась.

— Оказывается, у вас тоже бывают танцы, — задорно заметила девушка, подходя ближе к Лиаму. — Айлин сказала, что вы не придерживаетесь каких — то строгих правил в ваших танцах.

— Она не сказала тебе о главном правиле, которое обязательно к исполнению? — приподнял бровь Лиам. На что его суженая, склонив голову на бок, мягко поинтересовалась:

— Главном правиле?

— Ты обязана крепко обнимать своего супруга.

Милена рассмеялась — и её смех звонкими колокольчиками разнесся по всему залу, привлекая к ним внимание всего клана.

— Тебе все ещё нравится твой новый дом? — пристально глядя в глаза девушки, поинтересовался Лиам. Его жена по — прежнему улыбалась и даже не пыталась вырваться из его объятий. Не это ли прекрасное начало?

— Нравится! Конечно же, нравится, — застенчиво кивнула Милена, чем ещё раз несказанно обрадовала Лиама.

МакГрегор понимал, что приручение этой абсолютно невинной девушки только начинается, и им ещё придётся пройти долгий путь прежде чем его жена полностью примет свою долю. Смирится ли она? Сумеет ли принять их правила и традиции?

Зверь внутри вождя беспокойно заворочался. полностью соглашаясь с тревогой человека. Волк требовал как можно скорее провести обряд единения — чтобы магия тьмы навсегда влилась в тело его избранницы, дабы навсегда избавиться даже от мысли, что с Миленой может случиться что — то плохое.

— Рано, — беззвучно зарычал на своего зверя Лиам- Она должна сначала привыкнуть… Вспоминая прошлое и ту трагедию, которая случилась в замке его дяди много лет назад, Лиам не желал торопить свою суженую. Он будет знакомить Милену с особенностями её новой, замужней жизни, постепенно — шаг за шагом, дабы не испугать её животной стороной их жизни.

И следующим шагом в сторону обряда стало знакомство Милены с занавесью тьмы.

Дав своей молодой супруге спокойно выспаться пару ночей подряд (в его объятиях, разумеется — Мелена должна была привыкнуть к его прикосновениям), он выбрал самую безлунную ночь в месяце, чтобы показать своей суженой границу, где начинались земли тьмы. Самый лучший вид на занавесь тьмы открывался с северной башни — и именно туда Лиам отвёл свою избранницу, заранее приказав Айлин подготовить для них круглую комнату в качестве спальни.

Старая экономка сделала всё безукоризненно, бросив одну из больших шкур горного медведя возле камина — так, что Милена и Лиам могли наслаждаться видом границы с тьмой, сидя на приятном и теплом меху.

Удивительное зрелище, — доверчиво прильнув к его телу, прошептала Милена, не открывая взгляда от зеленых всполохов, играющих на небе. — У нас ходит много легенд о том, как выглядит граница наших земель со тьмой… но ни одно книжное описание не сравнится в настоящим видом.

— Ни один житель империи не видел этих красок, — заметил Лиам. Отпив из кубка ароматного, терпкого вина, Лиам поднёс его к губам Милены. Жест оборотня сильно смутил девушку, не привычной к подобным вещам. Её смущение тут же отдалось возбужденным рыком волка Лиама, заставляя человека блокировать своего зверя — и дальше делать вид, будто бы ничего необычного не произошло.

Согласно его приказу, закуски так же были приготовлены в виде небольших кусочков на один укус — так, чтобы их было легко брать руками и отправлять в рот.

Правда, по плану Лиама, именно его руки должны были отправлять закуски в нежный ротик Милены.

— У нас говорят, что тьма — это пробудившееся древнее зло, — заметив перед собой возникший кусочек ароматного сыра, Милена сначала подняла взгляд на супруга — но заметив некоторое нетерпение на его лице, потянулась к сыру руками.

— Открывай рот, — приказал Лиам — тут же чувствуя, как нежные губки Милены осторожно берут сыр с его рук.

— Тьма — вовсе не зло, — довольный произведённым успехом, принялся объяснять Лиам. — Древние манускрипты, записанные много тысячелетий назад — в разное время — и представителями разных рас, рассказывают одну и ту же легенду ‹будто бы в нашем мироздании существует огромное количество миров — и хотя эти миры и существуют одновременно, они находятся в разных местах… ну, если представить себе, время — это дерево, то ветки деревьев будут его мирами.

Обыкновенно ветки никогда не соприкасаются друг с другом — и каждый мир живёт по своим, особым, законам.

Милена изумлённо посмотрела на своего супруга.

— То есть, получается, что тьма пришла к нам из другого мира?

— Да, — кивнул Лиам. — Однажды два мира оказавшись совсем рядом, случайно столкнулись — да так и остались пересеченными друг с другом.

Вождь оборотней провёл носом по шее девушки.

— Тьма только в нашем мире выглядит тьмой — на самом деле, это всего лишь магия чужого нам мира. Их магия не может, не должна существовать в нашем мире — оттого- то она так необычно выглядит.

Милена. чуть отстранившись вперед, недоверчиво посмотрела на Лиама.

— Но ведь легенды рассказывают о великой войне с тенью, о сражении, на котором люди выступили вместе с оборотнями.

— Мы, также, как и обитатели, чужого нам мира не знали о том, что произошло — и каждый из нас считал другого захватчиком, — пояснил МакГрегор. давая Милене снова отпить немного вина. Девушка, захваченная интересным разговором, даже не обратила внимания на то, как легко она сделала второй глоток — но волк внутри Лиама тут же радостно оскалился, приветствуя приручение избранницы.

— Но ведь ужасные твари, которые прорываются сквозь занавесь тьмы — это ведь не выдумки и не легенды, — задумчиво проговорила Милена.

— Не легенды, — согласился МакГрегор. — Как и война между нашими мирами, как и последнее сражение…

— Когда люди и оборотни выстояли вместе, — выпрямив спину кивнула девушка, хорошо знакомая с родовым преданием.

МакГрегор задумчиво провёл пальцем по её полным губам.

— Не хочу тебя расстраивать, радость моя, но люди очень скоро бежали с поле боя.

— Что? — не поверила Милена. — Но как?

МакГрегор пожал плечами.

— Когда на поле возле занавеси тьмы стали появляться теребрисы — порождение чуждого нам мира, оборотни остались в одиночестве — со своей небольшой тогда магией. Мы готовились умереть за свой мир, за своих родных, за свои горы… и небольшая равнина возле Недоллака должна была стать братской могилой всему миру оборотней. Но когда мы уже были почти повержены. Вслед за теребрисами выступили вперед разумные обитатели чужого мира.

— То есть теребрисами кто — то управляет? — не поняла Милена.

— Теребрисы — всего лишь животные и лишь иногда полуразумные сущности, привлеченные вкусом нашей магии. Лорды же чужого мира желали лишь возвратить их назад, дабы не нарушать баланс миров.

Милена слушала мужа широко раскрыв глаза.

— Это совершенно… не то, что рассказывают нам в империи.

Лиам поцеловал девушку в макушку.

— Знаю. Итак, в то время как лорды хотели сохранить баланс миров, мы умирали за свои горы.

Затаив дыхание от страха, Милена тихо поинтересовалась у своего супруга:

— Как же тогда оборотни остались в живых?

— Теребрисы — сущности, проникающие со стороны чужого мира, были привлечены нашей магией, которую они легко перерабатывают, становясь сильнее. Мы же становимся сильнее, впитывая в себя их магию. Лорды чужого мира показали нам., как следует управляться с магией теребрисов, которая в нашем мире выглядит как тьма.

МакГрегор вытянул вперед ладонь, на которой тотчас возник сверкающий шарик тьмы.

— Мы готовились умереть, а получили в своё пользование не только огромный резерв чужой магии, неуязвимость и долголетие. — Шарик тьмы, сорвавшись с ладони МакГрегора, взлетел вверх — и растворился в ночной мгле. — Итак, лорды научили нас, как пользоваться их магией, дав оружие против теребрисов. По договору с лордами, мы убиваем только агрессивных сущностей — остальных теребрисов же пленяем и передаём назад, через границу миров.

— То есть не все порождения тьмы охотятся на людей? — удивилась Милена.

— Нет, — подтвердил МакГрегор. — Конечно же, нет. Я покажу тебе смирных особей позднее.

Любуясь нежным овалом лица своей суженой, МакГрегор беззастенчиво врал, не желая рисковать только что обретённой парой.

Оборотни вообще никогда не допускали своих женщин до теребрисов: тьмы, которую получали воины и ту, которой щедро делился вождь клана, хватало на всех — и не было никакой нужды для подобных встреч.

Каждый воин, каждый оборотень клана тщательно охранял принадлежащее ему сокровище.

Лиам, проживший в ожидании своей истинной пары не одну сотню лет, не был исключением. Он был готов пойти на многое, чтобы Милена поскорее привыкла к оборотням, к их образу жизни — и поскорее бы смирилась с тем, что так сильно отличалось от привычного ей уклада.

Он сплёл вокруг своей избранницы незаметную, легкую — но в то же время крайне крепкую сеть, которая с каждым новым днем пребывания Милены в клане становилась только прочнее.

Он показал ей немного тьмы — и девушка уже не боялась её, считая, что она всё знает про источник их силы; он рассказал ей про теребрисов и даже обещал показать их ей — и Милена, успокоив своё любопытство, тут же направила свои силы в другое, неизведанное русло; он так часто находился рядом с ней, так часто к ней прикасался, что его прикосновения стали для Милены чем- то естественным и привычным. Она, выросшая в атмосфере всеобщей ненависти и пренебрежения, на самом деле нуждалась в ласках Лиама — и щедро их принимала, к общей радости как самого Лиама, так и его волка.

При этом вождь каждый раз удивлялся, как Милена, несмотря на всё то, что с ней вытворяли «добрые родственнички» смогла сохранить добро и свет в своей душе.

И именно поэтому он никогда больше не заводил разговоров о ведунье — запретив делать это и ОДункану. который порывался узнать больше о проклятой предсказательнице. Он желал сохранить искреннюю улыбку на лице Милены — и её веру в людей.

— Когда ты всё — таки думаешь провести обряд? — спросил Дункан, подходя ближе.

— Не знаю, — повёл плечом Лиам.

— В этот раз большая охота будет проходить в твоём клане, — напомнил седой воин, глядя на своего хмурого племянника. — Лиам, я как никто другой понимаю твои сомнения и страхи. Но ты не можешь отменить охоту.

Дункан тяжело вздохнул.

— И ты не сможешь объяснить каждому, почему в твоей как бы избраннице до сих пор нет тьмы. Ты же понимаешь, за кого её примут войны других кланов.

— За кого? — ощерился Лиам. — За мою доминарэ?

— Милена — не оборотница, а потому не может быть доминарз, — тихо заметил Дункан. — Ей примут просто за твою девку, которую ты притащил в горы себе на потеху.

Зрачки Лиама, мгновенно изменившись с черных человеческих на желтые-звериные, заставили Дункана отойти на несколько шагов назад.

А через мгновение уже два огромных черных зверя бились на поляне.

Глава 15

Я привыкла заниматься хозяйством.

С самых малых лет мне приходилось не только контролировать работу слуг. но и много работать самой — засучив рукава, я с утра до ночи носилась по замку, пыталась сохранить хоть какую — то видимость порядка в нашем доме. Слишком мало у отца было служанок, слишком старым был замок Стивенсонов…

Здесь всё было по- другому.

Когда Айлин впервые знакомила меня со всеми, кто так или иначе прислуживал в замке, я испуганно крутила кончик косы, боясь, что никогда не запомню так много имён. Замок МакГрегоров был огромным, однако и слуг тут оказалась целая армия: отряд поваров, отряд прачек, отряд служанок, занимающихся хозяйскими покоями, отряд служанок, занимающихся комнатами и залами первого этажа, отряд Конюхов… и так далее, и тому подобное.

Они не экономили тут — ни золота, ни магии. а потому в красивых массивных буфетах стояли горы изящной фарфоровой посуды (именно такой даже у самого графа отродясь не было); в библиотеке хранились драгоценные экземпляры ещё написанных от руки, то есть безо всякой магии, свитков; а в саду замка — в холодном горном крае — росли диковеннные ароматные цветы и фрукты. которые я до этого видела лишь на картинках в книгах отца. А что уж говорить об остальном?

Казалось, я попала в сказку, а вовсе не замуж за горца…

Единственное, что огорчало меня в моем новом доме — это поведение Мердэг.

Несмотря на внешнее дружелюбие и даже почтение, спутница Дункана не приняла меня и даже продолжала всячески изводить придирками и насмешками — в том случае, если никто не оказывался рядом.

Мне казалось, будто она злится на меня за что — то… Но ведь я только недавно приехала в земли МакГрегора, а потому не могла (пусть и ненамеренно) причинить ей какого — нибудь вреда.

— Это всё её ревность, — объяснила однажды добрая Айлин. которая усердно помогала мне по хозяйству. — Мердэг много лет распоряжалась в замке вождя. требуя к себе особого отношения… За много лет, она и сама поверила в то. что является частью рода вождя… Хотя изначально и знала, что никогда не сможет стать суженой вождя Дункана.

— Как же так получилось, что Мердэг вела хозяйство в замке МакГрегоров, хотя и является спутницей Дункана? — спросила я, отложив пересчитанные простыни в сторону. Мы как раз начали готовиться к приезду гостей. которых ожидали на ежегодную охоту. — Почему Мердэг, хотя и является доминарэ Дункана, но не живёт с ним в его замке?

— Ох, — Айлин тяжело вздохнула. — В том то и депо, миледи. что она только доминаро. а не леди клана. Клан Грейги не принял и никогда не примет Мердэг в качестве своей хозяйки — так оно и понятно, она ведь не истинная суженая вождю Дилану.

Вернув посчитанные простыни обратно на полку, экономка склонилась ко мне и почти шёпотом рассказала:

— Она и в нашем замке не должна была командовать. Но вождь Лиам был настолько благодарен Мердэг за своего дядю, что даровал ей это право… Она ведь из наших, из МакГрегоров. Родилась в этом замке. Только — то теперь вы — законная хозяйка, а Мердэг должна умерить свою гордыню и подчиниться вам.

— А что именно случилось с вождём Дунканом? — быстро спросила я, надеясь, что Айлин немного забудется, и в этот раз расскажет мне о произошедшем. За прошедшие дни, я частенько ловила обрывки фраз, которые так или иначе касались трагедии, которая произошла с Дунканом. Или, может, по его вине… Так или иначе, несмотря на то, что сплетничали все — от поломоек до воинов, от кухарок до советников Лиама, ни один из них не горел желанием рассказать мне полную историю того, что произошло. Более того, при мне все разговоры замолкали — и это несмотря на то, что я продолжала делать вид, будто не понимаю языка оборотней. Казалось, в клане просто не хотели говорить об этом перед чужаками…

— Так что всё — таки произошло?

— Ох, миледи, — Айлин даже присела в быстром реверансе — явно извиняясь за свою последующую фразу — Я не имею права говорить вам об этом.

— Лиам? — нахмурилась я, на что экономка тут же радостно закивала головой.

— Да, миледи, да! Только вождь имеет права рассказывать об этом. Не мы.

Я решила, что вечером обязательно спрошу об этом у Лиама — нисколько не сомневаясь, что он обязательно расскажет мне о том, что случилось с его дядей.

Несмотря на все мои страхи и опасения, МакГрегор оказался на редкость понимающим и внимательным мужем. Вечером, лежа в кровати, мы долго разговаривали, делясь собственными переживаниями, последними новостями, и просто мыслями, которые приходили в голову — а потом вместе засыпали.

Правда, я с каждым днем засыпала всё хуже и хуже — и это несмотря на всё то количество работы, что удавалось переделать за день. Обычно, тяжелая работа меня так выматывала, что я всегда засыпала, едва только стоило коснуться подушки. Однако сейчас…

Пришедшая на ум мысль заставила меня поинтересоваться у экономки, имеется ли в замке, какой — нибудь целитель или знахарь.

— Знахарь? — обеспокоенно спросила Айлин и даже как будто поменялась в лице. — Зачем вам знахарь, миледи?

— Но ведь у вас есть кто — то, кто помогает заболевшим оборотням? — попытала я ещё раз напрасную надежду. Экономка задумчиво покачала головой.

— Мы не болеем, миледи.

— Как это? — не поняла я. — Все болеют.

— Но не оборотни. — Заметив, что я до сих пор ничего не понимаю, она поспешила объяснить: — тьма, которой делится с нами вождь, не допускает болезней и ранней смерти. Мы живём много столетий — и умираем только, когда устаём жить.

Закусив губу, я поняла, что опять забыла об этом: что несмотря на всеобщую дружелюбность, на нежность и заботу супруга, я всего лишь небольшой эпизод в его долгой жизни — и не больше.

— Миледи, разве вам нужна помощь? — всё тем же обеспокоенным голосом поинтересовалась Айлин. — Вы заболели, да?

— Всё хорошо, — ответила я не совсем впопад, чувствуя, как мгновенно падает настроение. Однако пришлось не подавать виду.

— Нам ещё надо проверить запасы мыла, — улыбнулась я, для вида сверяясь со своим списком. — Где у нас хранится мыло?

Так, меня хватило ровно до заката.

Сделав пометки — мы с Айлин определили, сколько и чего именно нам надо будет закупить или заготовить к приезду гостей. Работы предстояло совсем немного — и меня даже это немного огорчило, ведь когда весь день занят различными хлопотами нет времени размышлять о грустном.

Я только- только переоделась в вечернее платье и собралась уже спускаться к ужину в главный зал, когда в комнату, едва не выбив дверь с петель, ворвался Лиам. Бросившись ко мне, он принялся меня ощупывать… и кажется, обнюхивать.

— Лиам, что случилось? — испуганно спросила я, замерев на месте. После произошедшего в купальнях, я хорошо усвоила для себя одну простую истину: с оборотнями не стоит паниковать раньше времени.

— Это я у тебя хочу узнать, что случилось? — грубовато прикрикнул (в первый раз между прочим) на меня Лиам. — Почему я от слуг узнаю, что ты приболела.

— Я не приболела.

— Нет? — раздражённо фыркнул Лиам. — Или всё- таки да? Зачем тебе понадобился лекарь?

— Лиам, — простонала я, поскольку не готова была обсуждать с ним настолько интимные вещи.

Муж навис надо мной черной скалой.

— Ми- ле- на. — по слогам произнёс он моё имя. — Говори.

— Да не о чем говорить, — я всплеснула руками и даже попыталась немного отойти в сторону. — Просто хотела спросить.

— О чем?

— Мне неловко об этом говорить с тобой, — Отвела я взгляд в сторону.

— Ничего, это дело практики, — заметил супруг и схватив меня за подбородок, вынудил таким образом посмотреть ему в глаза. — Я жду.

— Ты же не целитель.

— Я лучше, — рыкнул Лиам. — Я твой муж.

И поскольку я продолжила молчать, он раздражённо фыркнул.

— Мне надо знать. что именно с тобой приключилось, потому что есть два пути решения проблемы со здоровьем. Я хочу знать, какой именно путь подойдет в этой ситуации. Где у тебя болит?

— Не болит, — покраснев, я тихо призналась. — Просто я не понимаю.

— Чего? — нахмурился Лиам. — Ми-ле- на! Не тяни.

— Ну… — с трудом вырвавшись из его железных объятий, я отошла к самой кровати и покаянно призналась:

— Понимаешь, я теперь плохо засыпаю.

Лиам внимательно смотрел на меня.

— И чувства, какие — то странные.

— Какие именно чувства? — вкрадчиво поинтересовался супруг.

АЯ… что я могла на это ему ответить? Что теперь по ночам я тайком пялюсь на лежащего рядом супруга, мечтая о его поцелуях? Да не о простых поцелуйчиках в щеку, а о тех самых — звериных. Что у меня аж всё переворачивается там внутри — до того мне этого хочется.

НУ НЕ МОГЛА ЖЕ Я НА САМОМ ДЕЛЕ ЕМУ ОБ ЭТОМ РАССКАЗЫВАТЬ?

— Ммм, да я только и хотела попросить какого — нибудь слабого настоя для улучшения сна, — вывернулась я, не желая признаваться в постыдных мыслях.

Лиам усмехнулся — будто и без слов всё понял, и осторожно заметил:

— Милена, каждый оборотень верит, что суженые — это не просто наши предопределенные свыше жены, это кусочек нашей души — нас самих… Так что никогда — слышишь, никогда не стесняйся рассказывать мне о себе. Нет ничего такого личного, о чем бы тебе могло было быть стыдно. Слышишь? Ничего.

Оказавшись рядом, Лиам принялся меня трогать. целовать… ласкать.

— Милая моя, — шептал он, — нежная моя, невинная моя…

И его поцелуи жгли мою кожу, навсегда оставляя на ней след. Я даже забыла, как дышать — и лишь мечтала о том, чтобы это не заканчивалось… Но вот супруг навис надо мной, щерясь улыбкой кровожадного хищника, со сверкающим желтым взглядом.

— Моя, — зарычал сейчас зверь в образе человека, вынуждая меня вздрогнуть и вжаться в изголовье кровати.

Это моментально отрезвило моего супруга. Звери хорошо чувствуют чужой страх, и зверь МакГрегора не был исключением.

— Тебе не надо бояться, — хрипло прошипел то ли зверь, то ли уже человек. — Я никогда не причиню тебе боли.

Схватив меня в охапку, он зарылся в мои волосы, не давая мне даже пошевелиться.

Уже намного позже, когда мы вернулись в комнату после ужина — когда Лиам своей магией погасил негасимые магические светильники, висящие на стене рядом с камином, я всё же спросила его о том, что случилось с его дядей.

— Ты говорил. что его суженая погибла, — напомнила я Лиаму его же слова, — Но как это произошло?

Взяв мою руку в свою ладонь, МакГрегор что — то внимательно на ней разглядывал.

— Ты и правда хочешь это знать?

— Ну… да, — поспешно кивнула я. — По замку гуляет столько слухов, однако все боятся со мной об этом говорить.

— Правильно боятся, — спокойно произнёс Лиам. И тут же цинично усмехнулся. — Наверное, мне надо ввести новые правила насчёт слухов.

— Но мне интересно. Что же произошло?

— Она, как и ты была человеком, — тяжело вздохнул Лиам. — Наши суженые очень редко рождаются в семьях людей. Намного чаще среди полукровок или в семьях, где у обоих родителей есть капля нашей крови.

— А я ине знала, что бывают полукровки….

— Иногда, — кивнул Лиам. — Очень редко.

— Но я ведь человек.

— Ты уверена? — улыбнулся МакГрегор и в темноте блеснули его крепкие — чересчур острые для человека — клыки.

— Мы говорили о суженой Дункана, — решив, что Лиам хочет увести разговор в сторону. напомнила я. — Что с ней случилось?

— Она не приняла нас. Не приняла оборотней.

Я молча смотрела на мужа, ожидая продолжения. Глядя на меня сверху вниз, Лиам задумчиво провёл кончиками пальцев по моими губам.

— Избранница Дункана боялась и ненавидела нас, — горько усмехнулся он. — Так боялась, что предпочла убить себя, лишь бы не разделить свою жизнь с одним из оборотней.

Черные глаза супруга заглянули мне прямо в душу.

— У нас не бывает вторых суженных, Милена, — строго заметил Лиам. — Оборотням дается лишь единственный шанс на счастье, и Дункан потерял его вместе с гибелью своей избранницы.

— А как же Мердзэг?

— Мердэг много лет является доминарэ Дункана. Но это не одно и тоже… Доминарэ — это женщина, которую лишь терпит наш зверь — не больше. Мердэг никогда не сможет занять место супруги возле моего дяди.

Лиам нежно отвёл локон моих волос со лба.

— Мили, я догадываюсь, что Мердэг не самая любезная и не самая доброжелательная оборотница в клане. И всё же, она заслужила своё место в моём замке десятилетиями верности, — муж долго и внимательно смотрел на меня. — Я не хотел бы лишать Мердэг её единственного дома, ведь и в клан дяди она тоже не сможет пойти. Понимаешь?

— Понимаю, — кивнула я, чувствуя себя неловко под пристальным взглядом Лиама.

— Но если у тебя будут с ней какие — то проблемы…

— Уверена, всё будет хорошо, — быстро ответила я.

Не то, чтобы я на самом деле в этом верила: уж слишком ядовито разговаривала со мной Мердог, но… если дома леди Джейн всячески унижала меня прилюдно, то Мердэг всегда язвила скрытно, на людях же демонстрируя только хорошее отношение — таким образом, слуги не были вовлечены в наши распри, и охотно выполняли все мои поручения.

Что же касается злых слов Мердэг, то в большей мере они казались тех вещей, которых я при всём своём желании не в силах была изменить: она язвила из — за того, что я родилась человеком; что приехала из империи; что не являюсь оборотницей. После всей той злобы, которую источала леди Джейн, всячески оскорблявшая мою маму, слова Мердэг хотя и расстраивали меня, но не казались каким — то уж сильно обидными. Я решила, что легко справлюсь с этим — к тому же добрая Айлин всегда была готова прийти мне на помощь.

Однако я всё же пообещала мужу не расстраиваться и даже покорно выпила тот отвар, что Айлин готовила специально для меня. Добрая экономка утверждала, что этот сбор успокаивает душу и укрепляет тело, но я — то недаром много лет помогала Арвеле — чуяла в горечи напитка вкус знакомой травки. Артимисия, так называли в наших краях это доброе растение, много где применялась. но Арвела всегда добавляла её в отвары, если требовалось вывести магию из тела человека.

Что ж, подумала я, отставляя чашу в сторону. видимо, Лиам хочет вывести из моего тела зелье подчинения, которое, к счастью, не подействовало… Жаль только, что вместе с этим ужасным зельем, зелье Арвелы тоже перестанет действовать — и я перестану понимать язык оборотней.

Эту ночь я снова почти не спала: мешала рука мужа, обхватившая одну из моих грудей. Видимо, во сне Лиам то ли махал мечом, то ли ещё что — то делал этой рукой — оттого то его ладонь то и дело приходила в движение. Жесткие пальца накрывали мою грудь, чуть сжимали и разжимали её, трогали вершину… Я было попыталась отстраниться, но Лиам. закинув на меня свою ногу, лишил тем самым любой возможности сдвинуться в сторону. Приходилось лежать… и терпеть.

При всём при этом, моё тело так странно реагировало на эти случайнее прикосновения, что через какое — то время бессонница была уже самым меньшим моим страхом.

Тело как будто горело в каком- то огне… а снизу, ну… там… в общем, там стало так влажно, что я даже подумала, будто у меня внезапно начались регулы. От этого мне стало совсем не по себе — спала я лишь в тонкой нижней рубашке на одних простынях с МакГрегором. Поди, точно простыни испачкаю — вот стыдоба — то будет! Мердэг на весь замок меня ославит… Леди — неряха!

Испугавшись позорной участи, я изо всех сил старалась выбраться из объятий Лиама, но на каждое моё движение он начинал тихо рычать и сильнее прижимать меня к себе — пока я вообще не оказалась лежащей на нём.

Мужское тело было горячим, словно печка.

А у меня было жутко мокро между ног — ну, точно регулы!

Стыдоба! Ой, стыдоба….

С этой мыслью я и заснула — на самом исходе ночи.

Глава 16

Оборотни, как всем известно, обладают не только запредельной для человека силой, не только острым зрением и замечательным слухом, но отличным нюхом — не уступая в этом даже настоящим волкам, а иногда даже и превосходя их.

Правда, в последнее время, это обстоятельство Лиама вовсе не радовало.

С тех пор, как Айлин стала готовить для Милены отвар, очищающий организм девушки от старого колдовства — с тех самых пор, когда её тело, постепенно освобождающееся от магии, стало просыпаться — именно с этих самых пор Лиам потерял покой и сон.

Хотя, был ли он у него до этого?

Оборотень, всегда честный к самому себе, отрицательно покачал головой. Не было у него никакого покоя.

С самого начала, как только он встретил Милену — когда только учуял её на опушке леса — весь его покой и знаменитый на все горы контроль куда — то подевался.

Исчез без следа.

А теперь ещё проснувшаяся страсть его избранницы. Она — его невинное нежное сокровище, кажется, даже не догадывалась ни об изменениях в своём теле, ни о причинах, их вызвавших.

Оттого — то он пока и сдерживался — сдерживая своего зверя, не давая тому наконец — то взять то, что принадлежало ему по праву.

Однако если раньше страх Милены заставлял его зверя немедленно отступать, не желая пугать суженую, то теперь, почувствовав её желание, волка было практически не остановить.

Не думай об этом, — рыкнул самому себе Лиам. — Лучше сконцентрируйся на запахе… Теребрисы совсем рядом.

Миновав один из холмов, Лиам вместе с воинами выехал к небольшой, усеянной огромными валунами, опушке, на которой резвилась стая почти прозрачных — очень опасных — порождений чужого мира.

Сквозь границу миров проходило огромное количество разных теребрисов, но эти, с хоботами и собачьим оскалом. были самыми жадными до магии. И самыми опасными.

Некоторые из них — матёрые сильные особи — иногда нападали даже на самих оборотней. И не всех оборотней удавалось спасать.

Обернувшись в черного зверя, Лиам мчался в сторону стаи голодных теребрисов — жуткие порождения чужого мира выглядели огромными ледяными собаками с хоботами, высовывающими магию из всего, что встречалось им по пути. А ведь у стаи была добыча… молодой парень, потерявший много крови и почти всю свою магию, медленно умирал, терзаемый огромным теребрисом. Готовясь атаковать, Лиам скользнул взглядом по телу парня, оценивая количество ран, нанесённых жадной тварью. Удивительно, но парень, судя по всему, оказался захвачен теребрисами врасплох — или же парень попросту не знал, как правильно следует обороняться от ледяных тварей.

Лиам точно знал, что парнишка не может принадлежать ни МакГрегорам, ни Грейгам — они с дядей пристально следили за тренировкой молодёжи, за и запах был чужим… Впрочем, Лиама сейчас меньше всего заботила клановая принадлежность юноши: истекая кровь, молодой парень стремительно терял также и свою природную магию… которая уплывала прямо в подставленный хоботок довольного пойманной добычей теребриса.

Впрочем. через мгновение это порождение чужого мира уже было отброшено в сторону мощными клыками черного зверя Лиама.

Теребрис дернулся в сторону — и, изловчившись, атаковал Лиама, пытаясь сомкнуть свои окровавленные челюсти на шеи Вождя. Лиам, ожидавший чего — то подобного, пригнулся — давая теребрису возможность в прыжке отказаться выше его волка — и этот прыжок оказался для матёрого теребриса последним — волк Лиама, ударив мощной лапой с острыми, как лезвия кинжала, когтями, разодрал тело теребриса, выпуская на волю всю его магию.

Волк зарычал. довольной уловом: в теребрисе накопилась много тьмы, которая черными лентами сейчас перетекала в тело огромного разъяренного волка.

Дав возможность своим охранникам уничтожить остальных теребрисов, Лиам подошёл к пострадавшему парню — который уже ослаб настолько, что перекинулся в человека и неподвижным остался лежать на земле.

— Кто это? — спросил подошедший Монро, на ходу перевоплощаясь из зверя в человека. — Он не пахнет МакГрегорами.

Сменив обличье, Лиам хмуро кивнул.

— Онне наш… судя по запаху, парень откуда- то со стороны озёр.

— Может, какой редкий гость клана Дункана, забредший на наши земли? — потерев рукой щеку с пробивавшейся щетиной, поинтересовался Монро. — Здесь совсем рядом наши границы.

— И всё же, это не объясняет, почему парень был один, — нахмурился Лиам. — И почему совсем не умеет охотиться.

— Вот и мне показалось, это скорее теребрисы охотились на парня, а не он на них.

— Именно, — согласно кивнул Лиам. — Интересно, кто именно пустил этого желторотого птенца прямо к границе миров?

Линдсей, проверив раненого, покачал головой.

— Слишком слаб, чтобы мы использовали тьму.

Лиам махнул рукой, перемещая ближе своего коня.

— Доставим раненого в замок — а там уже разберемся, как ему помочь, — произнёс вождь. — Монро, отправляйся к Дункану. Узнай, нет ли в его замке каких — нибудь гостей — и если наш парнишка всё же гость Грейги, попроси Дункана как можно скорее связаться с вождём его клана.

— Конечно, вождь, — кивнул Монро, открывая портал в сторону замка Грейги._ Лиам же, аккуратно перенеся парня с земли на своего коня, вместе с остальными своими воинами отправился к замку МакГрегоров.

Наличие раненого жутко злило Лиама. заставляя того то и дело оборачиваться на своих воинов, подгоняя их то волчьим рыком, то разъяренным звериным взглядом.

Какому идиоту могло прийти в голову отправиться к границе миров одному? — негромко, почти про себя, зарычал МакГрегор- Да ещё и без необходимых навыков. Теперь мальчишка почти при смерти, а я должен волочить его к себе в замок, в надежде, что мы успеем найти вождя его клана.

Волк внутри Лиама согласно вторил человеку: вместо того, чтобы нежной лаской приручать свою суженую, оборотень вынужден был тащиться по горам — и переживать, как там Милена; всё ли у неё хорошо… И главное: как — то обходиться без её запаха.

Задрав голову вверх, Лиам протяжно завыл — и из далекого леса ему завторили волки.

Линдсей, с опаской подъехав к вождю, спросил:

Вождь. а что случится, если мы не сумеем вовремя определить клан парнишки?

— Надеюсь, до этого не дойдет, — вздохнул Лиам. — Ты же знаешь, что по нашим законам, мы не можем принимать чужака в клан без его высказанного вслух желания. Вначале он должен очиститься от тьмы своего нынешнего вожака — и только после, я мог бы ему помочь. Сейчас же любое моё вмешательство будет для него не только бесполезно, но и вредно.

— Жалко парня, — тяжело вздохнул Линдсей. — И переведя вэгляд на Лиама, тихо поинтересовался:

— Это очень больно — находится так далеко от своей суженой?

— Не спрашивай, — почти прорычал Лиам. — Пока в ней нет тьмы, я не могу её чувствовать, как чувствую каждого из вас. Я не знаю, как она сейчас, не могу до неё докоснуться, не могу насладиться её сладким запахом. Мой волк уже сходит с ума — а на лошадях нам добираться до дома не менее шести часов.

— Если, конечно, парень останется в живых, — заметил Линдсей.

— Если, конечно, останется, — кивнул Лиам. — Но знаешь, как погано желать зла малолетке только потому, что хочется поскорее оказаться дома?

Впрочем, позволить себе быть настолько откровенным Лиам мог только со своим друзьями детства. Лиам, Линдсей и Монро всегда были больше чем просто друзьями — почти братьями, делившими на всех и горести, и радости… После того, как Лиам возглавил клан, ему пришлось закрыться от друзей — и теперь лишь мелкие крохи откровенностей напоминали о том, как они были близки в детстве.

Но это была та цена, которую обязан платить каждый вождь — и друзья Лиама понимали и принимали это, преданно прикрывая спину своего лидера.

Спустя почти семь часов они ступили на мост, ведущий к замку МакГрегоров. Лиам к тому времени уже почувствовал, что в его замке находится чужак — и этот чужак вместе с Дунканом мчится прямо к нему.

— Нейл, — закричал вождь клана МакСвен, унюхав на лошади Лиама своего родственника. — Нейл, мальчик мой!

Протянув неподвижное тело едва дышащего парня главе озёрного клана. Лиам спрыгнул с лошади и подошёл к ожидавшему его Дункану.

— Тревис — вождь МакСвенсов отдал мне парня, чтобы я подготовил его к охоте, — сплюнул на землю Дункан. — А этот малолетний идиот решил проявить героизм и без подготовки отправился к теребрисам.

Лиам нахмурился.

— Я не слышал, чтобы у Тревиса были дети.

— Это не его сын. — поморщился Дункан, глядя на то. как Тревис МакСвен опутывает раненого юношу своей тьмой. — Это его племянник.

— Подожди, — не понял Лиам. — Но ведь у Тревиса был только один — младший брат — и он погиб около двадцати лет назад. Помню, там ещё была какая — то темная история с сужеными. Вы ведь вместе ездили на равнину, не так ли?

— И вместе привезли суженых из людского рода, — кивнул Дункан, заскрежетав зубами. — Только моя суженая предпочла убить себя, лишь бы не достаться мне. а суженая Нейла старшего предпочла воспользоваться их редким родовым артефактом с помощью которого сбежала назад, в поместье родителей.

— Артефакт переноса? — нахмурился Лиам. — Но ведь без носителя тьмы….

— Вот именно, — кивнул Дункан. — Когда Нейл старший наконец- то понял, куда делась его избранница, он отправился за ней — но спасти её уже не удалось.

Приподняв бровь, Лиам насмешливо заметил:

— Это всё никак не объясняет появления на моих землях этого парнишки.

— Нейл, — сын моего брата от сестры его суженой, — объявил Тревис МакСвен. подходя к Дункану и Лиаму. — Только вожди видели сейчас. как быстро восстанавливается тело молодого человека в коконе тьмы. которую для него сплёл его дядя.

— У избранницы Нейла была сестра — близнец, — пояснил Дункан Лиаму. — То ли девка ему симпатизировала, то ли они оба так утешились, только в результате она понесла от оборотня.

— До сих пор не понимаю. как такое могло произойти. — нахмурился Тревис. — Всем хорошо известно, что дети у нас рождаются ох как редко — и почти всегда от истинных суженых. Нет. доминарэ тоже иной раз приносят приплод — но без нашей тьмы, их дети всегда слабы. А уж чтобы человеческая девка — не истинная избранница — затяжелела от оборотня — такого я прежде не слыхивал, хотя не одну сотню лет на свете белом живу.

— Может, какой талисман применили, — заметил Дункан, поведя плечом.

Лиам же покачал головой.

— В суженой Нейла — и её сестре — могло быть немного нашей крови. — думая о Милене. предположил вождь клана МакГрегоров. — Так мало, что человеческий запах перебивал запах оборотней.

Дункан и Тревис переглянулись.

— Не полукровки, — пояснил Лиам. — Просто люди с частичкой нашей крови.

Тревис МакСвен задумчиво кивнул.

— Что ж, это бы многое объясняло…В общем, девка эта спустя десять месяцев принесла ребенка — и даже написала мне об этом.

Вождь МакСвенов опустил взгляд на землю.

— Её письмо пришло аккурат на следующий день после гибели брата.

Дункан, положив руку на плечо друга, тихо произнёс.

— Ты ни в чем не виноват. Кто бы поверил, что не истинная суженая — и даже не оборотница — смогла родить твоему брату наследника.

— Я должен был проверить, — нахмурился Тревис. — Должен был!

— Но ведь ты каким — то образом нашёл парня, — произнёс Лиам.

— Это он нашёл меня, — покачал головой вождь озёрного клана. — По словам Нейла младшего, обернулся он очень поздно — в лет шестнадцать. Сильно испугавшись — и испугав этим всю семью своей матери, он только тогда узнал правду про родного отца. В общем, парень долго искал, как с нами связаться… и, когда мы совсем недавно купили интересовавшие мой клан земли у обедневших равнинных дворян — показался перед моими поспанниками.

— В результате ты получил наследника, который больше человек, чем оборотень, — заключил Лиам.

Тревис кивнул.

— Он быстро учится…

— …. и иногда совершает ошибки, — закончил Лиам. — Прежде, чем воспитывать в нём оборотня, начни воспитывать в нём вожака. Ведь его гибель неминуемо скажется на всём клане.

— Пожалуй, ты прав. — немного помолчав, согласился Тревис. — Дункан, как ты смотришь на то, чтобы парень погостил у тебя подольше?

Дункан фыркнул и насмешливо посмотрел на своего старого друга.

— То есть ты и дальше будешь добрым дядюшкой, а я злым цербером, муштрующим твоего бесценного парнишку?

— А что делать, — криво улыбнулся вождь МакСвенов. — Он так похож на моего брата, что я вряд ли смогу стать ему хорошим учителем. Оберегать и заботиться надо о дочерях, сыновей же… и племянников беречь нельзя — иначе не выйдет из них хороших воинов.

— С тебя бочонок твоего драгоценного, трехсот летней выдержки, бренди, — притворно тяжело вздохнув, протянул Дункан, — так и быть, пострадаю за друга.

Друзья коротко рассмеялись, и тут же вновь посерьезнели, поглядывая на спеленного тьмой парня.

— Дункан обрадовал нас доброй вестью, что ты, наконец — то, нашёл свою избранную, — обратившись к Лиаму. произнес Тревис. — Поздравляю, вождь.

— Благодарю, — кивнул Лиам.

Светло — серые глаза вождя озёрного клана встретились с желтым. сверкающим взглядом Лиама.

— Мой племянник не спешит с обрядом, — пояснил своего другу внезапно возникшее напряжение Дункан. — Наша Милена тоже родом с равнины.

Лиам, борясь со своим волкам, глухо зарычал.

— Никто не смеет мне приказывать.

Только смертник посмеет приказывать Лиаму МакГрегору, — опустив голову вниз — выражая тем самым свою покорность, заметил Тревис. Глава озёрного клана хорошо знал, на что был способен вождь МакГрегоров, а потому вовсе не чувствовал унижения от своего поступка. Ему не стоило злить сильнеишего оборотня, но в то же время Тревис не мог не предупредить брата своего друга.

— Лиам, за последние двадцать лет только два оборотня провозили своих суженых с равнины — мой младший брат и твой дядя…

Набравшись храбрости, Тревис закончил:

— Ты сам знаешь, чем всё закончилось.

— У меня всё будет по-другому, — громко рыкнул Лиам, и, вызывая тьму, исчез с моста, оставляя двоих вождей с беспокойством смотреть на то место, где только — что открылся портал.

— Надеюсь, у него всё получится, — тихо произнёс Тревис.

— Хотелось бы верить, — также тихо кивнул Дункан.

Переместившись в купальни, Лиам стащил с себя одежду и тут же бросился в воду, смывая теплой водой обуявший его гнев. Разумом, он понимал, что МакСвен и Дункан хотели его только предупредить — дабы он не совершил тех же ошибок, что Нейл — старший и Дункан, но…

Не стоило затрагивать эту тему. Милена — его суженая, и только он вправе решать, когда и как он проведёт обряд.

Впрочем, волка Лиама. напуганной перспективой потерять желанную суженую, подначивал вождя как можно быстрее сделать то, что вправе делать со своей женой каждый муж — независимо, оборотень это или человек.

Зелье отворота на неё уже почти не действует, плавая в ласкающей его воде, размышлял Лиам — Да и Милена уже давно возбуждается не меньше меня — так стоит ли тянуть дальше?

Мы и так дали ей много времени, — вторил Лиаму его волк, чувствуя, насколько сильно страдает от неудовлетворённого желания тело вождя. — Жена дается мужу для услады и продолжения рода. Милена с радостью примет своего мужа.

Лиам зарычал, чувствуя, что возникшие от этих мыслей в голове картинки ещё сильнее распаляют и без того его каменное сейчас тело.

Поскольку в Милене не было ещё его тьмы, он не мог почувствовать её напрямую — но замок, окутанной его магией, легко подсказал вождю, где сейчас находится его суженая.

Они насколько задержались в дороге с раненным молодым МакСвеном, что Милена, уже отужинав, находилась сейчас в ванной, готовясь отойти ко сну.

— Самое время, — по- мужски усмехнулся вождь, выбираясь из воды и давая магии тьмы скорее обсушить его тело.

Глава 17

Привычным движением, наполнив ванну, я добавила туда несколько магических шариков и быстро опустилась в воду — наслаждаясь каждой минутой уединённого спокойствия.

Сегодня мы с Айлин ходили по гостям — в домики оборотней, которые располагались возле замка; дарили и получали подарки.

В отличие от наших, равнинных крестьян, оборотни были не просто арендаторами Лиама — они были частью его большой семьи (стаи, как сказала Айлин) — наверное, поэтому каждый оборотень или оборотница клана хотели лично со мной познакомиться.

Надо отдать должное, домики арендаторов сильно отличались от равнинных крестьянских лачуг — в каждом из деревенских домов были и магические ящики с холодом (для сохранения продуктов), удобные ванные комнаты, и ещё много разных приспособлений, которые редко — а то и вовсе никогда не встречались в империи.

Впрочем. каждый член клана обладал магией: традиционно, уровень мужчин — воинов — был куда выше, чем у их жён и детей, однако и женщины в клане имели хоть какие — то магические возможности. И лишь я одна на многие мили вокруг была простым человеком — безо всякой магии.

Жители деревни на удивление тепло отнеслись к моему появлению — в каждом доме нас с Айлин пытались угостить чем — то вкусным; сытно накормить или хотя бы вручить маленький подарок.

— С появлением суженой у вождя, в клане обычно наступает благоденствие, — пояснила мне одна пышногрудая оборотница — веселушка, с лукавством поглядывая на своего мужа. — Мы очень надеемся, миледи, что когда тьма примет вас окончательно, отголоски вашего счастья с вождём падут и на нас, — и затем, помрачнев, добавила. — Мы уже пятнадцать лет ждём с мужем ребеночка… И пока всё никак не получается. Надеемся на вас.

Кивнув, я пожелала паре удачи в их желании — и лишь покинув гостеприимный домик, внезапно поняла, что благодаря моему равнинному воспитанию я совершенно не понимаю, о чем они говорят.

Оступившись, я едва не упала на ровном месте — благо сопровождавшие нас воины тут же подхватили меня под руки.

— Миледи? — настороженно обратилась ко мне Айлин. — Вы так побледнели… Что — то случилось?

— Нет, — слабо улыбнулась я, не представляя, как можно выкрутиться из подобной неловкой ситуации. То, как оборотница говорила со мной, подразумевалось, что всё это вполне обыденные вещи для оборотней. И совсем не обыденные для нас, жительниц империи.

— Всё хорошо, — поспешила успокоить я заботливую Айлин.

— Мадлен расстроила вас чем — нибудь?

— Нет — нет, — замотала я головой и даже ещё раз улыбнулась — как можно шире: — Всё и, правда, хорошо.

Но хорошо не было. Целый день я притворялась перед дружелпюбными оборотнями — улыбалась, говорила приятные вещи, а сама только и думала о том. что сказала мне перед прощанием Мадлен.

Как же люди (ну, и оборотни, конечно} ждут детей? И вообще, как получаются дети. когда их не ждут — по слухам, у порда Артура — старшего брата моего бывшего жениха- было по меньшей мере полдюжины незаконных детей. Ужас, однако я впервые задумалась о том, откуда они взялись.

Я много раз порывалась спросить об этой маленькой детали Айлин — но… негоже казаться глупой перед теми, кто на тебя работает — этому меня леди Джейн хорошо выдрессировала. Но у кого тогда спросить в чуждом пока для меня месте? Дома. к примеру, я всегда могла повременить до поры до времени — и позже выспросить все подробности у сестёр или Арвелы…

Однако старшая подруга и наставница находилась далеко отсюда — на равнинных землях империи.

Пребывая в раздумьях и сомнениях, я и не заметила ‚как вода уже окончательно остыла. Можно было добавить ещё один магический шарик, подогревающий воду. но я всё же решила выбираться из ванной — за окном сумерки уже заслонили собой солнечный день, да и устала я прилично…

Точно зная, что Лиам до сих пор не вернулся в замок, я не стала тащить с собой в ванную комнату нижнюю рубашку, в которой обычно спала, и пеньюар, решив, что могу запросто переодеться в самой спальне. Поэтому, просто обмотав своё тело полотном для вытирания, я направилась в спальню.

В тёмной комнате не горело ни одного магического светильника — только одинокая свеча в тяжелом золотом подсвечнике на камине — я зажгла её перед тем. как пойти купаться. А вот вина и фруктов, стоящих на небольшом столике возле кровати ‚я собой не приносила.

Вдруг жесткие мужские ладони обняли меня, прижав к горячему мужскому телу.

— Я соскучился, милая моя, — прошептал Лиам мне не ухо…губами лаская мочку.

— Эм… ааа…

Кажется, мужские руки очень проворно вытаскивали меня из полотна, лишая единственной одежды.

— Лиам! — воскликнула я, пытаясь вырваться… однако супруг. кажется, меня вообще не слышал — проводя носом по моей мокрой шее, он тяжело дышал, с каждым вздохом сильнее прижимая к себе моё тело.

— Ты прекрасно пахнешь, — произнес Лиам.

— Конечно, — обиженно фыркнула я. — Я же только что помылась.

Лиам в одно мгновение развернул меня к себе — так, чтобы я не могла избежать встречи с его взглядом.

— Что ты такое говоришь, — рыкнул МакГрегор. — Твой запах всегда для меня упоителен…

— Тогда почему ты иногда так странно ко мне… принюхиваешься? — прикусив губу от страха, но всё же спросила я.

— Потому что хочу тебя, — глядя на мои губы, заметил Лиам. — И иногда едва сдерживаясь, чтобы не взять тебя.

Я… замерла, не зная, как реагировать на слова мужа. Черные глаза МакГрегора внимательно следили за моей реакцией так, будто от этого зависела чья- то жизнь…

А потом я подумала про детей.

Ну, жизнь ведь начинается с детства, то есть с детей…

Покраснев, я тут же попыталась отвоевать полотно, которое уже почти полностью оказалось в руках Лиама — но только вместе полотна, оказалась на кровати, прижатой к нависающему надо мной оборотню.

— Что же так беспокоит мою суженую, — почти промурлыкал Лиам, сверкая всё ещё черными, но уже вытянутыми зрачками в полусумраке комнаты.

Он не просто ждал моего ответа — он водил руками по моему почти обнажённому телу, вызывая своими прикосновениями странные, почти болезненные ощущения.

Лизнув моё обнажённое плечо, Лиам вдруг довольно засмеялся:

— Мым, какой вкусный запах — без примеси зелий и отваров.

А затем снова посмотрел на меня.

— Тебя что — то тревожит, милая? — Я на всякий случай отрицательно замотала головой. — Расскажи, доверься мне.

И тьма, заплясавшая вокруг нас темными всполохами, вторила Лиаму:

— Расскажи!

-..Расскажи!

— ………Расскажи.

Извиваясь в жестких руках супруга, я растерянно всхлипнула — прежде чем огорошить его прямым вопросом:

— Как у супругов появляются дети?

И сама, испугавшись собственной глупости, затараторила, объясняя свои затруднения:

— В империи не принято обсуждать подобные моменты с незамужними девушками — обычно матери всё рассказывают дочерям перед свадьбой, но ведь наша свадьба случилось внезапно, да и мамы у меня нет…

— Тшшши…. - прошептал Лиам, наклоняясь ко мне так близко, чтобы… ну, конечно же поцеловать меня. Это было похоже на какое — то медленную пытку наслаждением — его язык хозяйничал у меня во рту в то же время, когда его пальцы ласкали моё уже обнажённое тело. Когда же пальцы МакГрегора коснулись укромного местечка между моих бедёр, я не сдержалась и резко свела ноги.

— Доверься мне, Милена, — прошептал Лиам. нависая надо мной полузверем — получеловеком. Желтые сверкающие глаза, огромные клыки и тьма, искажающая сейчас его образ — вот кто находился сейчас надо мной.

Ойкнув, я поспешила отстраниться — однако ладонь Лиама, лежащая на моей коленке, не дала мне этого сделать.

— Милая, не противься мне…, - загадочно улыбаясь, произнёс Лиам. — И потом, ты же хотела узнать… а я готов тебе сейчас даже показать.

Взяв меня за руку, Лиам положил мою ладонь на выпуклость своих штанов.

— Чувствуешь, насколько я хочу тебя….

Заметив мой загнанный взгляд, супруг тут же мягко зашептал:

— Тшшш, милая, не волнуйся. Ничего страшного не происходит. Ты ведь моя жена, моя истинная избранница, — и сверкнув желтым взглядом, Лиам на удивление мягко попросил:

— Раздень меня, жена.

И даже наклонился чуть вперед, чтобы мне было легче снять с него рубаху. И когда я потянула её вниз, сам же откинул рубашку в сторону, аккуратно вытянув её из моих онемевших вдруг пальцев.

— Вот так, — похвалил меня как маленькую Лиам. — Умница. Продолжай.

Его горячее дыхание согревало меня сейчас больше, чем разожженный камин. Мы почти соприкасались обнажёнными телами — странно, но при этом при всём я как будто разделилась надвое: и если одна часть смущалась и нервничала, то вторая упивалась как прикосновениями Лиама, так и видом его обнажённого торса.

— Теперь штаны, — указал взглядом на завязки своих кожаных штанов МакГрегор. — Потяни за шнурок.

И он навис надо мной таким образом, что теперь я практически дышала ему в живот, пытаясь справиться с непослушными завязками.

— У тебя всё замечательно получается, — похвалил меня Лиам, когда я наконец — то справилась со шнурком.

Я больше ничего не делала, но Лиам, который тут же принялся долго и страстно меня целовать, через мгновение предстал передо мной абсолютно обнажённым.

Это было ужасно!

Нет, само тело было необыкновенно красивое — сильное, большое, мускулистое… но там, где мы разительно отличались, Лиам явно имел какие — то проблемы.

— Это… болит? — спросила я, обратив внимание на его выпирающую часть. которая к тому же вдруг дернулась словно живая. — Лиам?

Черные глаза супруга сейчас…

….смеялись.

— Милена, — разулыбался оборотень. Кстати, может у него эта штука между ног, потому что он оборотень? Я смутно припоминала, что видела нечто подобное в конюшне графа — у одного из жеребцов — производителей.

— Хочешь до него дотронуться? — любезно предложил Лиам. — Не бойся, я ничем не отличаюсь от остальных мужчин.

То есть все мужчины прячут это в своих штанах? — удивилась я, не… не совсем веря в то, что сказал Лиам. Однако супруга это нисколько не остановило.

Он даже помог мне — снова взял мою руку в свою и снова положил туда… только теперь эта была не загадочная выпуклость на штанах, а совершенно необычная штука, оказавшая, тем не менее, очень приятной на ощупь.

Правда, стоило мне дотронуться до этой его выпирающей штуки, как МакГрегор тут же зашипел и отчего — то принялся тереться этой штукой о мою руку. А на кончике даже капелька выступила.

— Лиам, что — то не так, — обеспокоенно произнесла я. — Я, конечно, плохо разбираюсь в этих вещах, но твой этот орган — он красный и из него что — то течёт.

МакГрегор долго, с каким — то непонятным чувством, глядел на меня.

— Милена, милая моя, — выдохнул он, наваливаясь на меня сверху и целуя куда придётся: в губы, в щеки, в переносицу. — Нежная моя, невинная моя девочка.

Он завис надо мной, вынуждая посмотреть ему прямо в черные, искрящиеся непроглядной тьмой, глаза.

— Милена, — серьёзно произнес Лиам. — Ты же видела в замке отца… ну или графа, как спариваются животные?

Я неуверенно кивнула.

— Может быть. Я не обращала на это внимание.

— Конечно же, ты не обращала, — спокойно кивнул МакГрегор. — А если и обращала, то быстро обо всём забыла и никогда больше ничего не вспоминала.

— О чем ты, — не поняла я.

— Тебя много лет травили в замке графа зельем отворота.

Я изумленно замерла, не зная, как реагировать на произнесённую МакГрегором фразу. Что — то внутри меня говорило мне, что Лиам не обманывает, не лукавит сейчас — меня и в самом деле травили!

— Ты же ведь говорил, что меня пытались травить зельем подчинения, и оно не подействовало! — воскликнула я.

— А отворот действовал — и действовал хорошо, — кивнул Лиам, нежным поцелуем касаясь моих губ.

— Но… — я растерянно посмотрела в черные глаза Лиама. — Как же Арвела этого не увидела? Она ведь могла…

— Вспомни, какие могущественные маги стояли за вашим соседом и его семейкой, — фыркнул Лиам, нависая надо мной — и дотрагиваясь своей черной щетиной до моей ставшей вдруг очень чувствительной груди.

Ошеломленная открывшимся новостями, я должна была серьёзно об этом поразмышлять, но колючая борода Лиама щекотала мою грудь, заставляя меня смеяться и уворачиваться от него.

— Милена, не отвлекайся. Отворот больше не действует, — хмыкнул супруг, кажется, довольный моим хохотом. — К тому же, ты хотела узнать откуда берутся дети.

— И откуда же? — спросила я, чувствуя, как Лиам слегка отстраняется, чтобы… развести мне ноги.

Он возвышался надо мной словно статуя одного из воителей древности — тех, что воевали с самой тьмой… то есть с порождениями чужого мира.

Вклинившись между моих ног Лиам протянул руку почти… внутрь меня, дотронувшись до какой — то необычайно чувствительной точки внутри.

— Очень скоро я помещу часть себя внутрь твоего тела, — наглядно демонстрируя, что именно и куда именно он это поместит, объяснял МакГрегор. — Именно это, Милена, холодные людишки равнины называют супружеским долгом.

Его зрачок вдруг вытянулся, а взгляд из черного превратился в золотой — волчий.

— И именно от этого ты очень скоро понесешь от меня. От моего семени, которое я посею в твоё нежное тело.

Все те факты, которые раньше разрозненным калейдоскопом без дела занимали мою память, вдруг сложились в один понятный узор.

Именно про это говорили служанки, когда мы с сестрами выспрашивали их про супружеские обязанности — про семена и пашню…Именно об этом умалчивала леди Джейн.

Но получается, тогда женщины, которые жаловались, что…

Испугавшись, я подняла тяжелый взгляд на Лиама.

— Неужели это сможет поместиться внутрь меня? — спросила я, неосознанно желая как можно быстрее оказаться со сведенными снова вместе ногами. — Наверное, это очень больно.

Именно поэтому леди Джейн учила нас думать об империи во время супружеского долга. Это ведь не просто полежать рядом — это куда… серьёзней.

— Тебе будет очень хорошо, — пообещал Лиам, снова целуя меня так, что все страхи

{Да что там страхи — все остальные мысли} сразу вылетели у меня из головы.

— Чтобы не бояться, — произнес через какое — то время Лиам, когда наливал нам по бокалу терпкого вина, — чтобы совсем не бояться, я предлагаю тебе как следует изучить моё тело. Только, пожалуйста, Милена, — в этот момент Лиам бросил укоризненный взгляд в мою сторону. Я как раз пыталась обмотаться простыней. — Не стоит скрывать от меня красоту своего тела.

— Но ведь это…

— Это моё право как мужа, — строго заметил МакГрегор, тут же послушными ему всполохами тьмы отстраняя от меня тонкое полотно. — Сегодня мы будем понемногу знакомиться друг с другом телами.

Глава 18

Жена должна быть всегда послушна мужу, выполнять все его приказы и пожелания — и радоваться любой незначительно похвале — так когда — то учила меня леди Джейн, недовольно сверкая холодным голубым взором.

Ей, урождённой Дуэрти, казалось, претила даже сама мысль о том, что я могу войти в их род, став женой младшего сына графа. Не она ли посоветовала отцу Джорджа подстраховаться зельем, дабы избежать любых возможных неприятностей с моей стороны? Мне на мгновение стало невыносимо больно от осознания того, что приготовила для меня семья графа.

В одной из книг Арвелы описывалось зелье, которое мне, оказывается, много лет давали в замке. И… если бы всё пошло по плану графа, я бы навсегда осталась абсолютно бесчувственной — и до конца жизни была бы уверена что супружеский долг надо отдавать, думая об империи.

Открыв глаза, я перевернулась немного на бок — чтобы встретиться с внимательным — даже обеспокоенным — взглядом супруга.

— Доброе утро, — улыбнулся Лиам, потянувшись ко мне Нежный поцелуй его оказался достаточно долгим, чтобы напомнить: минувшая ночь не была плодом моего разыгравшегося воображения.

Проведя незаметно рукой, супруг откинул простынь, которой я пыталась целомудренно прикрыться — в сторону.

— Милая моя, — усмехнулся Лиам. — Помнишь. о чем мы договорились прошлой ночью: никакой фальшивой стыдливости между нами.

Да, только вот в свете яркого солнечного утра всё казалось… четче и реальнее.

Скользнув взглядом по смуглому, покрытому темными волосами, торсу Лиама, я окончательно смутилась.

Лиам же… прижав меня к себе (вместе с простынёй, между прочим), он поцеловал меня в макушку и мягко заметил:

— Не волнуйся, Милена, эту дорогу мы пройдем вместе — так, чтобы тебе одной не было страшно.

Приподнявшись таким образом, что теперь я практически сидела у него на коленях, Лиам поймал мой растерянный взгляд и снова тепло улыбнулся.

— Продолжим сегодня вечером?

Я неуверенно кивнула, в то же время очень хорошо ощущая тем местом, которым сидела, как подо мной просыпается тело Лиама.

— Ммм… у нас сегодня так много дел, — затараторила я, избегая смотреть в глаза мужу. — Айлин просила помочь с сортировкой посуды — ведь охота уже почти через неделю. Да и повариха интересовалась рецептом наших равнинных коврижек…

С этими словами я очень проворно перетекла из объятий мужа на кровать и поспешила скорее в ванную, на ходу, не забывая придерживать простыню, схватив вчерашнее платье и нижнюю рубашку, которую приготовила ещё вечером перед купанием.

Прижимая к себе вещи, я быстро прошмыгнула за дверь ванной комнаты и замерла, пытаясь привести дыхание в порядок.

Моё тело — та часть, что ниже спины, словно всё ещё чувствовало прикосновение наливающегося силой органа Лиама… А ведь вчера ночью я этот орган даже несколько раз трогала — и, кажется, вообще не смущалась.

Громко простонав, я съехала по двери вниз, на пол — слыша, как за дверью, в спальной, Лиам одевается, тихонько насвистывая какой — то горский мотивчик.

И мне почему — то сразу захотелось улыбнуться.

Впрочем, несмотря на некоторые изменения в моей личной жизни, жизнь в самом замке текла без изменений: огромное каменное строение требовало огромных же усилий по его сохранению и обслуживанию.

И если во многом, оборотни использовали магию чужого мира — магию тьмы клана, чтобы поддерживать замок в надлежащем виде, то вот уют чистоту, вкусную и своевременно поданную пищу по прежнему обеспечили сами люди. То есть оборотни — и теперь ещё и я.

Я всё ещё не достаточно хорошо ориентировалась внутри замка, а потому Айлин продолжала брать меня с собой. Сегодня мы занимались графинами — на охоту должно было съехаться огромное количество оборотней: вождей кланов с их свитами, а потому в замке МакГрегоров должно было быть достаточное количество графинов под воду, под вино, эль, бренди и так далее… Вместе с этим. мы вытаскивали из кладовок разные по размеру бокалы, передавая помогающим нам служанкам — чтобы те как следует их вымыли и протерпи.

— Ну конечно, — фыркнула Мердэг, появляясь на лестнице. Заметив, что рядом со мной находится Айлин, родственница Лиама тут же приняла скорбное, но вежливое выражение лица. — Доброго утра, миледи. Айлин.

Экономка присела в полу реверансе, я же кивнула Мердоэг как равной.

— А я ищу вас, миледи, — притворно приветливо Мердэг. Переведя взгляд в сторону открытой двери кладовки, она заметила:

— Подготовка посуды. разумеется, важное занятие для хозяйки замка. Но… — она ненадолго замолчала — длинной паузой выдавая своё истинное отношение к этому занятию. — Но в наших краях приняты другие традиции. В первую очередь. первая леди замка заботится о его жителях и гостях, никогда не обделяя своим вниманием раненых и болеющих.

Я изумлённо посмотрела на Мердэг.

— А разве в замке кто — то болеет? — и перевела взгляд на экономку. — Айлин, ты же говорила, что вам не нужны целители, потому что…

— У вас в гостях раненный племянник вождя МакСвена, — перебила меня Мердэг. — К тому же, мальчишка не просто племянник, а единственный наследник вождя.

Что ж… я не знала. — Передав свои записи доброй экономки, я вежливо улыбнулась избраннице Дункана и попросила её проводить меня к раненому.

— По правде сказать, миледи, у меня нет на это времени, — снова притворно — вежливо вздохнула Мердэг. — Мой возлюбленный скоро будет здесь, поэтому мне следует приготовиться к его встрече.

— Я провожу вас, миледи — тут же откликнулась Айлин, чем сильно разозлила Мердэг.

Не сдержавшись, избранница Дункана громко фыркнула — показывая этим своё отношение к происходящему — и направилась в сторону крыла, где находились её комнаты.

— Мердэг сегодня в ударе, — глядя ей вслед, задумчиво протянула Айлин. — Ох, простите, миледи, язык мой — враг мой!

— Хотя говорит он совершенную правду, — хмыкнула я. — Ты знаешь. в какой комнате сейчас находится наследник клана МакСвен?

— Вообще — то нет, — тяжело вздохнув, призналась Айлин. — Просто Мердэг проявила такое высокомерие к вам, нашей леди, что я не удержалась.

— Спасибо, Айлин, — поблагодарила я за поддержку добрую экономку. — А сейчас нам надо найти кого — нибудь. кто знает, где комната наследника.

— Я мигом узнаю у служанок, — кивнула Айлин, закрывая дверь кладовой.

Спустя уже несколько минут мы уже подходили к покоям, в которых набирался сил раненный Нейл МакСвен.

Айлин следовала за мной, неся тяжелый поднос разнообразной снеди — в качестве извинения за моё запоздалое появление. И пусть моей вины в том, что никто не сообщил мне о раненом, не было, факт оставался фактом: гость пробыл целую ночь и целое утро в замке, а хозяйка замка до сих пор не соизволила его поприветствовать.

И ведь самое что обидное, в наши внутренние распри, Мердэг стала вовлекать и остальную прислугу — служанки, которые заботились о раненом, сообщили Айлин, что ими руководила сама Мердуг — и они, конечно же, были уверены, что доминарэ Дункана сообщит мне о произошедшем.

Что ж… Мердэг действительно сообщила о пребывании раненого наследника МакСвена в замке МакГрегоров, но сделала это в своей исключительно манере.

Постучав в дверь, я дождалась разрешения войти — возле окна, на огромной резной кровати, лежал молодой бледный парень. Откинувшись на подушки, он внимательно смотрел на меня, кажется, совершенно не замечая вошедшую вслед за мной Айлин.

— Добро утро, лорд МакСвен, — поздоровалась я, приветливо улыбаясь. — Меня зовут Милена МакГрегор, я жена вождя клана. Прошу прощение за неожиданное вторжение, но служанки убедили нас, что вы уже проснулись и хорошо себя чувствуете.

Тусклые, светло — голубые глаза, молодого парня мгновенно зажглись, стоило тому услышать мою речь. Только я в этот момент запоздало испугалась. что молодой оборотень, возможно, не знает языка империи — а я хотя и понимала язык оборотней, сама же ещё никогда не пробовала на нём говорить.

— Ммм, — я перевела растерянный взгляд на экономку. — Айлин, может вы перевести?

— Не стоит! — воскликнул парень и даже слегка поддался вперед — словно хотел подняться с кровати. Не обращая внимания на суетившуюся возле него экономку, он пристально — не отрывая взгляда — смотрел на меня.

— Вы человек! — наконец, восхищенно воскликнул он.

— Целиком и полностью, — кивнула я, походя ближе.

Когда Айлин предложила ему теплого чая, молодой наследник чуть раздражённо махнул рукой, привычно {что выдавало в нем богатого аристократа) бросив, что она может быть свободна. И дождавшись, пока Айлин выйдет за дверь, тут же удивительно открыто и дружелюбно пригласил меня присесть рядом с ним.

— Вы не представляется, леди Милена, как я рад увидеть хоть одно человеческое лицо в этих диких горах! — пылко произнёс он, пока я усаживалась на стул рядом с его кроватью. — Расскажите мне, как вы сюда попали?

— Меня привёз мой супруг, — улыбнулась я, тут же поинтересовавшись: — Может быть, вы всё — таки хотите чаю? Айлин заваривает потрясающе бодрящие чаи.

— Айлин? — переспросил молодой наследник.

— Наша экономка, с которой вы только что познакомились, — напомнила я ему.

— Да — да… но как же, миледи, вы… — пристально глядя на меня, он словно принюхивался. — В вас нет тьмы клана МакГрегоров… В вас вообще нет тьмы!

— Я родилась в империи, а не в землях оборотней, — мягко улыбнулась молодому наследнику.

— Это значит, что вы совсем недавно замужем — и до сих пор не прошли обряд оборотней! — с каким — то непонятным торжеством в голосе произнес молодой МакСвен.

— Да, мой супруг собирается провести обряд в особое для оборотней время, — ответила я, стараясь не покраснеть при воспоминании о том, как именно Лиам рассказал мне о своих планах.

— Что ж, — улыбнулся молодой наследник — Надо признать, я восхищён выдержкой вождя МакГрегора не менее чем вашей красотой, миледи.

— Благодарю вас, — кивнула я. — А теперь расскажите, что с вами произошло?

Видите ли, вы первый раненый оборотень, которого я вижу.

Вздохнув, молодой наследник снова откинулся на подушки.

— Должен вас огорчить, прекрасная леди Милена, я, скорее человек, чем оборотень.

И хотя умею оборачиваться, но всё же живу нашими, равнинными понятиями и правилами.

— Как же так вышло? — удивлённо спросила я.

— Это долгая история, — устало протянул МакСвен. — Но я обязательно поделюсь с вами ей… чуть позже.

— Как скажите, — кивнула я, намереваясь встать, но наследник чужого клана быстро схватил меня за руку, не давая мне подняться.

— Прошу вас, леди Милена, не уходите… если хотите, мы можем выпить вашего замечательного чая.

— Вы устали.

— Нисколько! — воскликнул Нейл. — Я даже могу танцевать перед вами джигу если хотите.

Рассмеявшись, я вернулась обратно на своё место.

И именно в этот самый момент дверь в комнату раненого резко отворилась — и в комнату вошёл Лиам, Дункан и ещё один незнакомый мужчина.

— Милена? — нахмурился Лиам, переводя взгляд с моего лица на мою руку… которую всё ещё удерживал молодой наследник. Нейл, заметив взгляд Лиама, смутился и тут же убрал свою ладонь с моей руки.

— Привет, Лиам, — улыбнулась я, задрав голову Прошедшая ночь сильно нас сблизила, однако вспоминая всё то, что мы делали друг с другом, я не могла не покраснеть от стыда.

Подойдя ближе, Лиам наклонился, чтобы поцеловать меня в макушку, и лишь после это представил мне незнакомца.

— Познакомься, любимая, — ласково произнёс Лиам. — Это Тревис МакСвен, вождь озёрного клана.

Высокий мужчина, стоявший чуть позади Лиама, сдержанно выступил вперед.

— Приятно познакомиться с вами, вождь МакСвен.

— И мне, миледи, — кивнул мужчина. — Надеюсь, Нейл не доставил вам никаких неудобств?

— Что вы, какие неудобства, — улыбнулась я. переведя взгляд на нашего раненого гостя. — Мы с мужем будем рады, если ваш племянник останется с нами подольше.

— Что вы, — отрицательно покачал головой вождь озёрного клана. — Мы — оборотни, быстро восстанавливаемся, и Нейл уже вполне может возвращаться домой. Не так ли, мой мальчик? — обратился он к раненому. — Я думаю, тебе стоит устроить небольшой перерыв — что — то вроде каникул, после которых ты опять вернёшься к вождю Грейги — и продолжишь свои тренировки.

— Ммммм, дядя, — преувеличенно слабым голосом вздохнул Нейл. — Ты забыл, что я не совсем оборотень… И не могу восстанавливаться так же быстро, как ты.

— Но ведь твоё тело… — покачал головой вождь МакСвен. — Я ведь проверил его, Нейл, и…

— Я желаю присутствовать на ежегодной охоте! — воскликнул Нейл, патетически вскинув голову. — Я должен сам себе доказать, что могу справиться с этими порождениями зла.

И он зачем — то протянул к своему дяде обе руки.

— Но я слишком слаб пока, дядя, и медленно восстанавливаюсь. — Взгляд молодого человека замер на старшем родственнике. — Могу ли я попросить остаться в замке МакГрегоров до самой охоты? Я слышал, что та леди, которая встретила нас вчера — леди Мердэг — является доминарэ вождя Дункана, а значит, он довольно часто бывает в замке и сможет давать мне уроки прямо здесь.

— Ну, зачем же беспокоить Дункана, — с какой — то странной интонацией в голосе протянул Лиам. — Я и сам прекрасно с этим справлюсь.

Вождь МакСвен долго над чем — то размышляя, неохотно кивнул.

— Благодарю, Лиам, — кивнул он моему супругу. — Ты не обязан это делать.

— Я не против гостей в моем замке, — отчего — то оскалился вдруг супруг. — По крайней мере, пока они не создают никаких проблем.

И, обратившись ко мне, Лиам мягко поинтересовался:

— Родная, не хочешь со мной пройтись? Думаю, вождю МакСвену надо кое — что обсудить со своим племянником.

Я тут же вскочила со стула, попросив молодого МакСвена сильно не утомляться.

— Как скажите, миледи! — тут же широко улыбнулся Нейл. — Я надеюсь, вы ещё почтите моё временное пристанище своим чудодейственным визитом.

Последнее я услышала, уже находясь на пороге.

— Надежда умирает последней, — фыркнул Лиам, закрывая за собой дверь.

Стоило нам лишь оказаться наедине, как строгий и даже слегка раздраженный муж тут же поменялся.

Не говоря ни слова, он охватил руками моё лицо и принялся нежно целовать меня — посередине коридора, в нескольких метрах от наших гостей… Лиама, кажется, это нисколько не волновало.

— Не стоило тебе заходить в эту комнату, — первое, что произнёс Лиам после поцелуя. — Парня, не смотря на то, что он способен оборачиваться, все же трудно пока назвать оборотнем.

— Я знаю, — кивнула я. — Он рассказал мне.

— Он до сих пор считает себя человеком. — Заметил Лиам таким тоном, будто это было каким — то преступлением.

— Я тоже человек, — напомнила я ему.

МакГрегор смерил меня долгим, внимательным взглядом.

— Вот про это я и говорю.

Как будто его фраза что — то объясняла. Я растеряно посмотрела на Лиама, ожидая, что он пояснит эту загадочную фразу, однако мой супруг предпочёл переместить нас в крытую оранжерею — там, где в небольшой нише нас уже ожидал накрытый к обеду стол.

Этот день во многом задал пример остальным дням целой недели — каждый раз, когда я собиралась навестить нашего гостя (проявляя только лишь чувство гостеприимства к представителю чужого клана), Лиам появлялся откуда- то из портала и уводил меня в совершенно другой конец замка.

Когда я однажды прямо спросила его о раненом, супруг скривился, но отметил, что Нейл окружён заботой и вниманием со стороны сразу двух приставленных к нему служанок — и что я, как первая леди замка, сейчас в первую очередь должна думать о предстоящей охоте и предстоящем же обряде. Мол, времени у меня и так в обрез, а потому никто не ожидает, что я стану возиться с парнем, который давно уже здоров, но просто продолжает притворяться слабым, дабы позлить своего дядюшку.

— Но тогда почему вождь МакСвен сделал вид, что он согласен…

— Он слишком дорожит своим племянником, — фыркнул Лиам. — Хотя, кажется, — Но тогда почему вождь МакСвен сделал вид, что он согласен…

— Он слишком дорожит своим племянником, — фыркнул Лиам. — Хотя, кажется, племянник совсем не торопится принять наши устои и традиции.

Меня тут же крепко обняли.

— И я очень рад, что моя жёнушка оказалась мудрее, — прошептал мне на ухо Лиам.

Пользуясь тем, что мы находились в тот момент наедине, ладони мужа тут же принялись трогать и гладить меня… пусть даже и через ткань платья. — Я можно сказать, просто счастлив…

Проведя носом по моей шее, он тяжело выдохнул мне куда- то в волосы.

— Жду — не дождусь, когда я смогу полностью назвать тебя своей. Сделать тебя своей — так, как и положено мужу.

И тут же, прижав меня к себе очень близко, Лиам без слов объяснил, что он имеет в виду.

А я… за прошедшие несколько ночей я, кажется, полностью утратила своё бесстыдство — и нисколько об этом не жалела. Наши ночи были наполнены пока только горячими поцелуями, почти невинными прикосновениями — и страстью, которая с каждой ночью разгоралась во мне всё больше и больше.

Теперь я уже почти не краснела, когда Лиам заводил разговор о супружеских обязанностях, почти не боялась загадочного обряда оборотней… и кажется, с нетерпением ждала того дня, когда всё это произойдет.

Глава 19

Время ежегодной охоты, которую с нетерпением ждали не только в нашем — но и во всех кланах оборотней — неумолимо приближалось.

Ожидая появления огромного количества родовитых гостей, мы с Айлин сбились с ног мечась по всей территории замка — и тщательно контролируя последние приготовления.

Занимаясь хозяйственными делами, я почти позабыла о том, что нахожусь не дома — привычные дела и заботы, которые у оборотней мало чем отличались от равнинных, заставляли меня чувствовать себя более уверенно… и постепенно привыкать к огромному замку МакГрегоров как к своему новому дому.

Впрочем, этот новый, большой дом совершенно не напоминал старый отцовский замок — здешний хозяин хорошо заботился о своих владениях. Даже самые мелкие, самые незначительные детали в замке были подобраны с большим вкусом — пейзажи, натюрморты, старинные портреты оказывались именно там, где они наиболее выигрышно оживляли стены комнат и галерей: растения же в оранжерее были высажены таким образом, что как только отцветали одни цветы, тут же расцветали другие, наполняя оранжерею восхитительным цветочным запахом. А оружие! В то время как в отцовском замке все древние мечи (которые мне удалось сохранить от продажи), давно потускнели и затупились. оружие МакГрегоров гордо сверкало острой сталью, предупреждая о своей опасности.

Я даже наивно полагала, что это кто — то из доверенных слуг так тщательно ухаживает за родовым оружием вождей пока однажды, совершенно случайно не заглянула в поисках экономки в оружейный зал… И остолбенела:

В оружейном зале, на мечах упражнялся Лиам. Несмотря на холодный каменный пол и достаточно прохладную температуру внутри зала, мой супруг упражнялся с мечами в одних лишь брюках — с обнажённой грудью и босиком.

Это было восхитительное зрелище. Позабыв о том, что я искала в этом крыле Айлин, я, не открываясь, смотрела на плавные, отточенные движения МакГрегора — и. чего ух греха таить, на движения его внушительных, не скрытых сейчас под одеждой, налитых мышц…

Случайно подняв взгляд на лицо Лиама, я ожидала увидеть там одну лишь сосредоточенность…. Но на лице супруга играла едва уловимая расслабленная улыбка.

— Милена, — поняв, что он выдал себя, Лиам остановился и, переместив с помощью магии тьмы мечи на специальные для них подставки, стал медленно надвигаться на меня.

— Надеюсь, моя возлюбленная искала в этом зале меня, а не которого другого? — спросил он, протягивая руку, чтобы притянуть меня к себе. Как только я оказалась в его объятиях, Лиам тут же уткнулся носом в мою макушку и сделал несколько глубоких вздохов.

— Ты так вкусно пахнешь…

— А ты так красиво двигаешься… — промямлила я, все ещё находясь по впечатлением от увиденного. — Это похоже на танец.

— Это и есть танец, — согласился супруг. — Танец боя.

— Зачем оборотням упражняться на мечах, когда они легко оборачиваются в огромных зверей? — спросила я. — И потом, у вас ведь есть ещё и тьма.

Лиам улыбнулся и нежно поцеловал меня.

— Милена, мы не получаем тьму с рождения. Рождаемся мы двуликими — это правда, но саму тьму нам передает отец или вождь клана. И потом, мы всё равно должны тренироваться в обоих наших обличиях — ведь оставляя слабым человеческое тело, мы тем самым ставим под удар и нашего зверя.

Не скрывая своего удивления, я, молча кивнула ‚ понимая, что только что узнала совершенно новые для себя вещи. И, правда, ведь если оборотни получают магию чужого мира — магию тьмы — из теребрисов, это не их природная магия.

— То есть все оборотни рождаются без тьмы?

— Чаще всего щенки рождаются просто двуликими… И лишь щенки вождя сразу наследуют часть тьмы своего отца.

Щенки? — я поморщилась, не понимая, как можно так говорить о детях. — Я ещё ни разу не слышала, чтобы кто — нибудь в клане так называл малышей.

Даже на вашем родном языке оборотни всегда говорят «дети», — подумала я, но вслух этого, конечно же, не произнесла. Не то, чтобы я и дальше хотела скрывать от мужа то, что благодаря зелью Арвелы ‚ я понимаю язык оборотней… просто я каждый день ждала того момента, когда зелье моей старшей подруги и наставницы перестанет действовать — вслед за отворотным зельем.

Лиам прищурился.

— Да, родная, щенки. Ты же знаешь, что мы не люди.

Оттянув губами мою нижнюю губу, он усмехнулся.

— Милена, дети вожаков обычно начинают оборачиваться почти с самого детства — поэтому у тебя будут не просто розовощёкие человеческие малыши, но и острозубые черные щенки, играющие со тьмой.

Я испуганно сглотнула, в красках представив, что меня ждёт.

— Но я не видела ни одного обернувшегося в зверя ребенка! — воскликнула я, припоминая свои многочисленные вылазки в деревню.

— Скольких детей ты видела всего? — поинтересовался Лиам, строго глядя мне прямо в душу. — Милена, дети для нас — дар, которого ждут столетиями… И потом, родители всегда тщательно контролируют оборот своих детей.

Я кивнула, признавая правоту МакГрегора.

Он во всём был прав.

Просто я… Замотавшись делами по хозяйству, я как будто забыла, что нахожусь не дома — а в горах, где обитают не люди, а оборотни. И мой супруг один из них.

— Не слишком ли ты занята приготовлениями к охоте? — словно послушав мои мысли, мягко поинтересовался Лиам. — Милена, я не желаю, чтобы моя супруга работала весь день не покладая рук. Не забывай, что в моем замке у тебя есть прислуга.

— Да мы уже почти всё сделали, — покачала я головой. — И потом, это ведь не трудно: мы с Айлин только указываем и приказываем, а слуги делают всё остальное.

— И все же, — Лиам сверкнул черным, наполненным тьмой, взглядом. — Не тяни всё одна. Привлеки Мердэг.

Я поморщилась, не желая упоминать этого имени.

— Милена, Мердэг должна принять новую для себя роль — иначе это станет проблемой и неминуемо приведёт к большим неприятностям… прежде всего для самой Мердэг. Поэтому, если желаешь ей добра — не молчи, хорошо?

— Хорошо, — кивнула я, мягко освобождаясь из супружеских объятий. — Мне пора идти… Айлин, наверное, ищет меня по всему замку.

— Поужинаем сегодня наедине, — предложил Лиам, неохотно выпуская меня из своих рук.

Весь день слова Лиама не шли у меня из головы. Я не слишком пока хорошо разбиралась в традициях оборотней — но то, что Мердэг обязана была мне подчиниться — это я вполне хорошо себе уяснила.

И все же, несмотря на всю её грубость, я не желала войны между нами — Мердэг много лет вела хозяйство в замке Лиама, и мне вовсе не хотелось «смещать» Мердоэг с её поста. К тому же, я уже давно испытывала некоторые сожаления о том, что не попробовала хотя бы ещё один раз нормально поговорить с доминарэ Дункана… И слова Лиама лишь с новой силой всколыхнули эти сожаления.

Поэтому на закате, когда весь список дел на день был уже выполнен, я отправилась на поиски язвительной избранницы Дункана.

Мердэг нашлась в одной из гостиной замка — читая один из романов популярного в империи автора, она попивала горячий шоколад и. казалось, была полностью довольна жизнью. По крайней мере, до тех пор, пока не увидела меня.

— Чего вам, миледи? — чуть ли не выплюнула она вежливое обращение ко мне.

Спустив ноги на пол, она быстро обула туфельки — и тут же надменно посмотрела на меня.

— Я вам зачем — то понадобилась?

— Да — присев на один из стульев, я попыталась вежливо улыбнуться. — Я благодарю вас, леди Медрэг за возможность продемонстрировать свои навыки при подготовке замка к охоте. Надеюсь, вы найдете время, чтобы проверить, насколько я хорошо справилась со своими обязанностями — и указать мне на допущенные ошибки.

Фыркнув, Мердэг надменно протянула.

— Вы и есть главная ваша ошибка, миледи. — Ядовито рассмеявшись, она протянула: — Ты не первая человечка, которая играет в хозяйку клана. Только из этого никогда ничего хорошего не выходит — и нам, оборотницам, приходится исправлять ваши ошибки. Та… другая… тоже была хрупким цветочком империи…

По-звериному рыкнув. она отставила чашку в сторону.

— Лиаму следовало взять тебя ещё на равнине — а не везти в клан девственницей.

— Да как вы….

— Что? — усмехнулась Мердэг. — Как я смею так прямо с тобой говорить? Да потому что клан ждал суженую нашего вождя — а вовсе не человеческую девку в качестве хозяйки! Мы ждали молодую, наполненную тьмой и силой хозяйку клана. А получили слабое создание — ошибку, недоразумение, над которым слишком трясётся наш вождь… — Она смерила меня презрительным взглядом. — Если ты думаешь, что хотя бы один оборотень, хотя бы она оборотница на самом деле тебя приняли — ты ещё более глупая, чем я думала.

Мерэг презрительно рассмеялась.

— Они все просто жалеют тебя — ведь пока настоящее твоё место в замке не выше чем у случайной девицы, купленной Лиамом для утех. Надо тобой смеется весь клан, миледи…. Смеются даже последние посудомойки…

Ядовитые слова женщины больно жалили. Казалось бы, не было никакого резона верить словам Мердуг… но я хорошо запомнила своё самое первое появление в замке — и то, с какой неохотой меня приветствовали члены клана.

— Я хотела просто проявить дружелюбие, — поднявшись со стула, тихо заметила я.

— Хотела уважить своего мужа и его просьбу проявить к вам внимание.

Мердэг противненько захихикала.

— Мужа? А кто сказал, что Лиам действительно на тебе женился?

Отшатнувшись в сторону, я не говоря больше не слова вышла за дверь — пытаясь не думать о тех словах, что только что произнесла Мердэг Конечно же, Лиам на мне женился — я прекрасно помнила брачную церемонию, прошедшую в замке моего отца, и то, что в текст моей клятвы были добавлены несколько не совсем обычных фраз.

И всё же… злоба, прозвучавшая в голосе доминарз Дункана, не могла не задеть.

Оказавшись в коридоре, я, было, шагнула в сторону лестницы — и поняв, что это неверное направление, тут же повернулась в другую сторону… чтобы почти нос носом столкнуться с Нейлом МакСвеном, оказавшимся совсем рядом со мной.

— Прошу прощения, миледи, — смущённо заулыбался молодой мужчина, — кажется, я вас чуть не сбил.

— Это моя вина, — опустила я голову.

Нет — нет, что вы, — тут же запротестовал лорд Нейл. — Это я виноват, миледи.

Затем, заговорчески мне, подмигнув, тихо заметил:

— Смотрю, у вас тоже не всё гладко с горскими леди.

Не зная, что ответить, я, молча, посмотрела на молодого наследника.

— Миледи, — тяжело вздохнув, начал, было, Нейл… А затем, словно сбившись с заготовленной фразы, внезапно предложил: — Не хотите ли прогуляться в саду?

Погода сейчас стоит необыкновенно теплая.

— Уже сумерки, лорд МакСвен.

— А мы не далеко, — улыбнулся молодой наследник, тихо добавив: — Если мы с вами будем разговаривать на открытом воздухе, меньше шансов, что на вас останется мой запах.

— О чем вы говорите, лорд, — всплеснула я руками, на что молодой наследник лишь отмахнулся.

— Миледи, я не дурак. Я уже почти неделю нахожусь в вашем замке, и за всё это время вы навестили меня только раз.

— Прошу прощения за это, — слегка опустила я голову, признавая свою вину, — Нов замке было много работы, а…

— …а я вроде как подопечный Дункана, поэтому мной занималась его доминарэ. Но знаете, леди, это всё равно нечестно.

Мы вышли через боковые двери одной из галерей в небольшой тихий садик.

Оглянувшись, будто желая удостовериться, что мы одни, Нейл прошептал:

— Знаете, миледи, нам с вами надо держаться вместе.

— О чем вы, лорд? — непонимающе нахмурилась я, надеясь, что его поведение не является результатом перенесённой травмы.

— Горцы… — почти на ухо прошептал мне Нейл. — Они другие.

— Да, но… но вы ведь тоже в некотором роде…гм… горец. А я замужем за горцем.

— Я не горец, а оборотень, — поправил меня наследник озёрного лорда. — Оборотень, вскормленный при императорском дворе. А вы, миледи… — тут наследник МакСвена многозначительно усмехнулся. — Тоже может быть сильно переоцениваете своё положение в замке.

Я подняла на Нейла недоумённый взгляд.

— Лорд МакСвен, вы и впрямь считаете, что мой отец отправил бы меня в горы без проведенной брачной церемонии?

Молодой человек — который сейчас казался… не таким уж молодым, склонился в почтительном поклоне.

— Я нисколько не сомневаюсь в добропорядочности вашей семьи, миледи.

— Тогда зачем вы усомнились в моём статусе?

— Миледи, ни вы, ни я не можем быть уверены, что наши, равнинные традиции совпадают с традициями горцев. Вы ведь понимаете, что я хочу сказать? Даже самый деспотичный монарх не смог бы остановить продвижение слухов…

Молодой наследник застыл напротив меня, прижимая руки к груди.

— Миледи, я не желаю вам зла. Напротив, я хочу лишь защитить равнинную леди — подданную империи — от горских монстров. Вы не знаете их…

— Лорд МакСвен, мой муж является вождём горского клана — и вам это хорошо известно, — строгим тоном возразила я.

— Вот именно, миледи, вот именно! — воскликнул наследник озёрного клана… чьи глаза стали понемногу менять цвет на жёлтый. — Вы живёте в счастливом неведении, в то время как на самом деле…

Лорд МакСвен стукнул кулаком себя в грудь и хрипло рассмеялся.

— Они ведь чуют, что я могу рассказать вам — рассказать, что они на самом деле из себя представляют — и именно поэтому МакГрегор держит вас на коротком поводе всю неделю.

— Всю неделю мы занимались приготовлениями к празднику ежегодной охоты.

— О, да… время, когда они убивают невинные создания из чуждого мира, чтобы отобрать их магию.

— Они убивают только опасных теребрисов — тех, которые неопасны, они возвращают назад в их мир.

Лорд МакСвен засмеялся — хотя смех его больше походил на собачий лад.

— Вы ещё наивнее, чем казались, миледи! Но я смогу доказать вам, что вы неправы — смогу открыть вам глаза на то, что происходит здесь на самом деле!

Обведя сад глазами, он подошёл к большому глиняному горшку, в котором роспо одно молодое деревце.

— У моего отца, — заговорил лорд Нейл, — у моего приемного отца есть редкий артефакт, позволяющий скрывать нахождение человека. Правда, если вы истинная пара вождя МакГрегора, артефакт может и не сработать… но если мы будем охотиться с другой группой воинов — никто ничего не заподозрит. Я призываю вас, миледи, выяснить правду. Артефакт — он выглядит как простая брошь — я положу за этот горшок, вместе с мужской одеждой. Если вы решитесь, то на рассвете дня охоты я буду ждать вас возле северной башни.

И, заметив полное недоумение на моём лице. молодой наследник пояснил:

— Надетый на вас артефакт сделает вас невидимкой для остальных присутствующих… мне же будет достаточно сказать, что вы — мой слуга — представленный дядей. Артефакт отведёт все остальные вопросы и погасит все возникшие сомнения.

— Лорд МакСвен, то, что вы сейчас предлагаете — это…

-..всего лишь искреннее желание верного императорского подданного помочь своей соотечественнице.

Задержав дыхание, я мысленно сосчитала до десяти.

— Благодарю вас, — кивнула я, пытаясь сохранить самообладание. — Но не думаю, что я воспользуюсь вашей щедростью, милорд. А теперь позвольте, мне нужно идти.

И не дожидаясь ответа, я развернулась к дверям замка.

— Одежда и артефакт всё же будут ждать вас, миледи! — бросил мне в спину молодой наследник МакСвена, но я сделала вид, что не услышала.

Пройдя по пустынной галерее в сторону северной лестницы я решила ещё раз (на всякий случай) заглянуть на кухню — непроизвольно размышляя над словами наследника МакСвена… хотя какой из него наследник клана, если он сам считает себя подданным императора?

Вот и интересно, зачем он решил навести напраслину на моего мужа? Мол, не женаты мы… Я усмехнулась, припоминая как быстро вывернулся Нейл, стоило мне сказать, что я отлично помню свою свадьбу, — которая была проведена в родовой часовне при отце и сестрах…

А магия? Зачем ему понадобилось убеждать меня, будто оборотни воруют магию у беззащитных теребрисов?

Я ведь видела, с какой брезгливостью Лиам и его друзья смотрели на королевского чародея, когда выяснилось, что его магия оказалась ворованной…. И я хорошо запомнила горечь, звучавшую в голосе Лиама, когда он рассказывал про то, как его племя «овладело» искусством управлять тьмой. В этом не было никакого добровольного желания — скорее суровая необходимость, без которой не возможно было выжить и спасти свои семьи.

Нейл, несомненно, клеветал… и клеветал умело — так, что я могла бы легко попасться на его удочку.

Миледи, — воскликнула Айлин, появившись откуда- то из — за угла. — Миледи, а мы вас обыскались.

— Что — то случилось? — тут же нахмурилась я.

— Что вы, — всплеснула руками добрая экономка. — Всё в полном порядке. Просто вождь велел вам передать, что он уже ожидает вас в покоях.

Сияя словно хорошо начищенный чайник, Айлин заговорчески поделилась:

— Мужчины сегодня вернулись раньше — отдыхают перед охотой.

— А ужин готов?

— Не беспокойтесь, миледи, — тут же ответила экономка. — Всё уже готово… А вам ужин отнесли в комнаты — так вождь приказал.

Стараясь не покраснеть, я молча кивнула — это был не первый раз, когда Лиам приказывал принести еду в спальню. За прошедшую неделю почти все наши вечера начинались именно так: в спальне МакГрегора, на шкуре горного медведя.

Поблагодарив экономку и пожелав ей спокойной ночи, я повернула в сторону крыла, где располагались комнаты Лиама… наши комнаты. И уже отдалившись на значительное расстояние, я вдруг решила поинтересоваться:

— Айлин, а каку вас в клане справляют свадьбы?

— Свадьбы? — не ожидавшая такого вопроса, экономка вдруг сильно смутилась — и даже пару раз нервно облизнула губы.

— Свадьбы, — повторила я свой вопрос, пристально глядя на пожилую женщину. — У вас ведь их справляют как — то?

— Да, конечно, — тут же закивала Айлин — как будто даже с облегчением. — Справляют… да всё как у всех.

— Как у нас, в империи? — уточнила я, прищурившись. Айлин тут же нервно хихикнула.

— Ну, какие- то отличия всё же имеются. Мы ведь не люди, миледи — мы оборотни.

И, не дожидаясь нового вопроса, она всплеснула руками.

— Ой, миледи, мне на кухню пора — проверить закуски к завтрашнему столу. Всё ли поварихи начали готовить — или забыли что…

Отпустив экономку, я повернулась назад — к лестнице. И несколько раз задумчиво ударила пальцами по изящным, но сделанным на века, перилам.

Глава 20

Высушив магией мои волосы, Лиам не спешил убирать руку с моих волос.

Наоборот, зарывшись в них лицом, он тяжело дышал — и кажется, тихо рычал при этом.

— Убью каждого, кто посмеет встать между нами, — прошептал он, с неохотой отрываясь от меня.

Мы оба только — только приняли ванную (я в наших комнатах, а где принимал ванну Лиам мне было неизвестно); я, как обычно после ванной была одета только в тонкую нижнюю рубашку и длинный пеньюар, на Лиаме же кроме брюк и темной распахнутой рубашки больше ничего не было.

Ужинали мы ‚как я, и предполагала, на шкуре горного медведя, возле разожженного камина.

Огонь весело трещал внутри каменной кладки; на огромном подносе возле нас стоял принесенный расторопными слугами ужин вместе с кувшином дорогого охлажденного вина. Правда, бокал для вина был только один: по какой — то неведомой мне причине, Лиам любил собственноручно поить меня из своего бокала.

Впрочем… не только поить. Это уже почти вошло у него в привычку — каждый наш ужин превращался в медленное и очень чувственное действо: держа меня в своих объятиях, Лиам делал всё так, что мне почти приходилось есть из его рук — ив ответ кормить его.

— Мымм, милая, — захватив губами мои пальцы, Лиам нежно подразнил их языком — и только после этого съел кусочек вяленого мяса. — Такая аппетитная… гм, оленина.

И такая многозначительная пауза.

— Надеюсь, гостям оленина тоже понравится, — стараясь не встречаться взглядом с черными, затягивающими в пучину чувственного разврата, глазами мужа, пробормотала я. — И надеюсь, что всё пройдет гладко.

Лиам рассмеялся.

— Уверен, всё пройдёт просто замечательно, — ответил он, целуя меня в беззащитное местечко между шеей и плечами. — Тебе не стоит так беспокоиться.

— Я ведь никогда раньше не присутствовала ни на чем подобном, — тяжело вздохнув, призналась я. — Вдруг, мы с Айлин что — нибудь забыли.

Меня мягко опустили на мех — так, что теперь я лежала на спине, а надо мной возвышался Лиам.

— Пожалуйста, Милена, никогда в себе не сомневайся, — ласково попросил Лиам. — К тому же, мы в горах не насколько щепетильны в отношении всяких правил — это больше ваши равнинные штучки.

Как — то неожиданно для себя я вдруг поняла, что мой пеньюар уже валяется где — то далеко, а я раскинулась перед Лиамом в одной лишь тонкой нижней рубашке.

— Кстати, забыл тебе сказать — после охоты, Мердэг отправиться жить в деревню.

Черные глаза внимательно смотрели прямо на меня.

— Дункан разорвал с ней отношения, так что теперь должна будет вернуться в дом своего отца.

— О нет, — воскликнула я, прижимая ладонь к губам. Глаза мужа внимательно и как-то жадно проследили за этим движением. — Мне так жаль…

— Напротив, за Мердэг стоит порадоваться, — возразил супруг — Она наконец — то поймёт, что никогда не сможет стать Дункану истинной избранницей. У Мердэг есть ещё шансы обрести настоящую семью — если только она впустит такую возможность в своё сердце.

Теперь становилось понятным, отчего Мердэг так ядовито мне отвечала… Что я, мол, ничтожество, что Лиам на мне и не женат вовсе. Найл, наверняка, это просто услышал — когда походил… Даже сочинять не пришлось.

Горячие мужские руки уже лезли под мою рубашку — обжигая меня чувствительными прикосновениями.

— Совсем скоро, — шептал супруг загадочно ухмыляясь. — Совсем скоро ты станешь моей насовсем.

Лиам (и чего греха таить — я сама) наслаждались каждым мгновением, каждой минутой нашего последнего вечера наедине — завтра утром замок должны были заполнить многочисленные гости, которые уже к сумеркам направятся в горы, чтобы поохотиться на пришельцев чужого мира.

Раз в году проход между мирами истончался — в эту ночь лорды чужого мира не могли удерживать теребрисов на своей стороне — оттого — то и собирались оборотни каждый год возле «занавеси тьмы» — прохода между мирами.

— Нам придется подождать всего лишь одну короткую ночь, — прошептал Лиам, проводя языком по моей шее. — А зато затем настанет ночь белого полнолуния.

Ночь, когда прохода между мирами не существует.

Я вдруг подумала, а когда настанет наша первая брачная ночь, будет ли мне также хорошо? Или ещё лучше? Да и может ли быть вообще ещё лучше?

Лиам наслаждался реакцией своей суженой. Милена — его избранница, его суженая, его жизнь — плыла на волнах наслаждения от умелых его прикосновений, заставляя самого мужчину сдерживать собственную страсть.

Больше всего ему хотелось сейчас забыть про охоту, про полнолуние… даже про запах того подозрительного парня, что всё ещё чувствовался на Милене. Развести ей ноги и наконец — то сделать свою избранницу настоящей своей женой, наполнить её своим семенем — и посеять в её тело часть себя.

То, чему давно надлежало случиться.

Волк внутри него зарычал, требуя хотя бы хоть какого-то удовлетворения — и человек охотно на это откликнулся, освобождая из одежды напряжённый, стоящий колом, член.

И пусть раньше он вбивался им в тела искусных прелестниц, продающих свою страсть за золото; пусть раньше родовитые прелестницы ублажали его напряженный орган ртом — с радостью принимая всё, что он им давал… но никогда у прежде Лиам не испытывал ещё такого сильного и острого наслаждения.

Подготавливая жену к первой брачной ночи, Лиам был доволен тем, как Милена охотно откликается на его прикосновения, всё меньше и меньше смущаясь того, что происходило между ними.

Сегодня ей предстоял ещё один урок — последний урок перед брачной ночью.

— Возьми его в руку, — приказал Лиам, с удовольствием глядя на то, как краснеют от смущения щечки его суженой. Не менее приятным был её запах — оборотень чуял, как быстро возбуждается его избранница.

— Вот так, милая, — довольно похвалил Лиам Милену, когда та осторожно обхватила его орган рукой. — А теперь немного подвигай.

И он, положив свою руку на её ладонь, продемонстрировал, как именно двигать.

Второй рукой Лиам продолжал нежно гладить свою избранницу — даря ей тоже наслаждение, что и получал сам.

Но стоило ему опустить взгляд на прикушенную губу своей избранницы — и оборотень тут же излился на едва прикрытое тело девушки.

— Так выглядит мужское семя, — пояснил Лиам, вставая за полотном для вытирания. — Именно из него в твоём теле скоро прорастут наши щенки. Притянув Милену к себе, он страстно поцеловал её в губы.

…а пока запах его семени лишний раз продемонстрирует всем гостям, кому именно принадлежит эта девушка.

Утром я проснулась со странной уверенностью, что сегодня в моей жизни произойдет нечто важное. Магии во мне отводясь не водилось — чтоб я могла предсказывать будущее как Арвела. Но я даже не предсказывала — точно знала.

Уже потом — потянувшись под теплым одеялом, я вспомнила про ежегодную охоту, на которую к нам в замок должны были съехаться представители всех горских родов.

Вот и вся разгадка, со смешком подумала я… внезапно оказавшись вместе с одеялом в объятиях Лиама.

Потеревшись об меня носом, муж улыбнулся.

— Мне очень нравится твоё настроение, — заметил он. — Этот замок давно пора наполнить улыбками и смехом…

— Так ведь оборотни…

-..моей семьи, — закончил супруг. Нежно меня, поцеловав, он почти с неохотой вернул меня и одеяло на кровать.

— Пора идти, — с сожалением протянул Лиам. — Первые гости появятся на границе уже через час.

— У нас так мало времени? — испуганно спросила я, поскольку надеялась, что гости всё же приедут попозже.

— Тебе не о чем беспокоиться. Всеми хозяйственными хлопотами займётся Айлин.

— Номы…

— Нет, Милена, — прервал меня МакГрегор, покачав головой. — Сегодня тебе предстоит лишь командовать служанками… и блистать красотой.

Потянувшись ко мне, супруг не удержался, чтобы не провести рукой по моему обнажённому плечу — сбившаяся на бок рубашка случайно оголила и плечо, и часть груди.

— Кстати, — заметил Лиам. — Под «блистать» я имел в виду в прямом смысле блистать. — Супруг кивнул в сторону столика, на котором я заметила уже знакомые мне шкатулки.

— Черные бриллианты высоко ценятся не только в империи, но и у нас в горах, — пояснил Лиам.

Помолчав немного, муж добавил:

— У нас принято дарить эти камни только своим избранным. Ни одна доминарэ, ни одна любовница не имеет права носить черные бриллианты — только истинная избранница.

Внимательные глаза его легко поймали мой встревоженный взгляд.

— Пообещай, что наденешь на себя как можно больше камней — и продемонстрируешь всему Нагорью богатство нашего клана.

Я не сразу поняла, что он шутит. И лишь когда Лиам рассмеялся — я рассмеялась за ним вслед.

— Не скучай, — произнёс он… и тут же исчез через портал тьмы.

Тогда я ещё была полна решимости выполнить просьбу мужа — и надеть на себя как можно больше драгоценностей. Только вот одно дело сказать (ну или подумать), другое — выполнить.

Впрочем, сама бы я точно не смогла надеть на себя такое количество украшений, которые, в конце концов, оказались на меня как — то нацеплены. В это была только заслуга служанок, помогавших мне сегодня одеться.

Платье, которое было готово ещё несколько дней назад, сидело на мне как влитое.

И хотя сам силуэт нельзя было назвать ни вычурным, ни ультрамодным — но всё меняла расцветка ткани. Не знаю, кто именно зачаровал материю — но такого цвета я ещё нигде до этого встречала: цвет заката, переходящий в сумерки.

Черные бриллианты были самыми что ни на есть подходящими к нему камнями — а потому, я оказалась им обвешана с ног до головы (в прямом смысле этого слова — всё как сказал Лиам); россыпь бриллиантов имелась даже на пряжках моих туфелек.

Украсив меня поверх платья драгоценностями, служанки решили, что их работа завершена — и мы дружной гурьбой отправились вниз: девушки — работать, я — бить баклуши в ожидании наших гостей.

Случайно или нет, но все гости появились на пороге почти одновременно: весь двор замка внезапно оказался заполнен воинами, лошадьми, снующими между ними слугами. Возле самых ворот я рассмотрела несколько телег: как сказала Айлин, на ежегодную охоту в кланы в основном приезжают только воины, но иногда вожди дальних кланов берут с собой на охоту и своих крестьян, чья родня проживает неподалеку.

— Вот, к примеру, Гленна — дочка старой Моры, вышла замуж за приграничного оборотня… Так — то им, без тьмы вождя, добираться до нас больше недели — и это всё по лесам, где полно теребрисов. А сейчас Гленне всего-то было и надо, что вождя своего попросить присоединиться к отряду, — пояснила Айлин. — Пока воины будут охотиться на теребрисов, Гленна и родных проведает, и гостинцев им сама передаст.

На одной из телег и в самом деле сидела статная женщина лет сорока — сорока пяти.

— Смотри — ка, — шепнула мне Айлин, — Гленна то и дочку с собой привезла. А вдруг кто из наших парней её унюхает… МакГрегоры — клан богатый, каждый клан хочет породниться.

От разговоров с Айлин меня отвлекло появление супруга: легко соскочив со своего огромного черного скакуна, чеканя шаг он подошёл ко мне и зычно, на весь двор, стал представлять гостей.

— Вождь МакКиннан, Вождь Лесли, вождь Синклер… казалось, представлению не будет конца.

Каждый из воинов, названных Лиамом, обязательно мне кивал — представлялся сам — и благодарил за оказанный теплый прием. Кто — то хлопал Лиама по плечу, называя того счастливчиком… некоторые же, поведя носом — так, словно принюхавшись — были отстранённо вежливы.

И только.

Я. правда, как — то сразу решила, что в этом нет никакой моей вины — а холодное приветствие отдельных вождей связанно с их местными распрями. Однако истинный свет на все происходящее случайно пролила та самая Гленна — которая приехала навестить своих родителей и братьев. Точнее, началось всё с её дочери.

Случайно проходя мимо молоденьких девушек, я, думая о каких — то мелочах услышала высокомерный голосок молоденькой девицы.

— Как это вождь МакГрегор допустил, чтобы его доминарэ нацепила на себя камни истинной…

Она из служанок, которая помогала нам приготовить замок к гостям, ударила свою подружку по губам.

— Ты не смеешь этого говорить.

— А что? — нахмурилась молодая красавица. — Она ведь всё равно ничего по-нашему не понимает. Равнинная шлюха. Ой, — притворно нахмурилась всё та же девушка. — Она ведь даже не может быть доминарэ — ведь равнинные могут быть только подстилками нашим воинам, но никак не их спутницами.

Пока я старательно делала вид, что не понимаю, о чем речь, одна из пожилых женщин, которую я до этого даже не разу не видела — схватила девицу за волосы и поволокла её из замка.

— Это наша миледи, — сквозь зубы прошипела женщина. — Никто не смеет оскорблять миледи в её родном доме.

Прибежавшая на шум Гленна тут же поспешила на помощь дочери — но ещё несколько вставших перед ней стеной женщин не дали Гленне этого сделать.

— Да как вы смеете! — завизжала Гленна, пытаясь прорваться к ругающейся красавице — Из- за какой — то приблуды, тронули чистокровную оборотницу. Я всё расскажу своему вождю!

— Рассказывай, — фыркнула та девушка, которая первой за меня вступилась. — Только не обижайся, если после этого тебя и твою дочурку выгонят из клана… На радость теребрисам.

Гленна фыркнув, замерла… и, найдя меня глазами, почти заморозила своим высокомерным взглядом.

— Простите, миледи, — прошептала Айлин, пытаясь увести меня в другую комнату. — Простите… это давняя вражда двух женщин. Вы понимаете…

Экономка многозначительно замолчала, давая мне самой придумать сказочку, которая бы могла меня убедить, что всё хорошо. Притворившись. что поверила, я понимающе вздохнула и тут же задала какой — то совершенно не относящийся к происходящему вопрос. Что — то по поводу кухни, закусок… — не помню точно.

И пока Айлин в подробностях рассказывала мне об этих закусках… или основном блюде — я планировала свои последующие действия.

Судя по тому, как обошлись в замке с Гленной и её дочерью, женщины наверняка прямо сейчас отправятся из замка (где их не хотят видеть) в деревню. Выбора у них особенно не было — приехали навещать родню, значит пойдут навещать… Ауж как при встрече то не поговорить — то? Где жила Мора — мать Гленны — я хорошо знала, потому что навещала её беременную соседку уже несколько раз.

Как бы вот пробраться в деревню и послушать, о чем они станут говорить?

Ведь была же какая — то причина, по которой они говорили про меня такие грязные вещи… При том что для всех я была женой Лиама — и его суженой.

Тогда я наивно надеялась, что причина в каких — нибудь слухах, или даже предрассудках — ведь у нас тоже столько всяких небылиц про горных лордов ходило — не сосчитать.

И тогда я вспомнила о вчерашнем предложении лорда Нейла. Рассвет уже давно миновал, к северной башне я так и не явилась… Но что если воспользоваться предложением наследника озёрного клана в свою пользу? Ведь лорд МакСвен не делал никаких условий для использования его броши…

Воспользовавшись моментом, когда мужчины выехали ненадолго из замка (чтобы проверить насколько истончилась занавесь тьмы), я тихонько пробралась в сад.

Брошь вместе с мужской одеждой оказались прямо за горшком с деревом — именно в том месте, которое вчера выбрал лорд Нейл.

Одежду я трогать не стала — лишь прицепила к себе ещё одну брошь и с ней осторожно вышла из замка.

Арвела — моя старшая подруга и наставница, любила повторять, что у семи нянек дитё без глаза — мол, когда много людей следят, все друг на друга надеяться — вот и не уберегают.

Так, видно, и со мной вышло: Айлин понадеялась на охрану, охрана понадеялась на служанок — а я тихонечко вышла за ворота и наслаждаясь теплым деньком пошла по тропинке в сторону деревни.

Хорошо я поступила? Нет, конечно же. Хлопот хорошим людям доставила, себя риску подвергла… да и хорошего ничего всё — равно не услышала.

Я оказалась права: Гленна в гостях у матери заливалась на всю улицу, вопя о несправедливости к её доченьке.

Не уверенная, как именно работает брошь — я поспешила скорее спрятаться за высокий забор соседского дома — так, чтобы мне всё было видно и слышно, но меня заметно не было.

— И эта — то ведь, эта! — кричала женщина. — Эта пришлая девка с равнины — командует в родовом замке МакГрегоров.

— Леди Милена — избранная нашего вождя. — Строго поправила её Мора.

— Она не больше его избранная, чем я, — надменно фыркнула Гленна. — Просто девка, которую он пользует, пока не надоест.

— Гленна! — воскликнула мать женщины, оглядываясь по сторонам. — Не смей.

Услышит ещё кто.

— Но ведь я права, — настаивала Гленна. — Она пахнет им, но в ней до сих пор нет его тьмы. А если нет тьмы — то нет и брака. Что — то я не верю в сказочки, будто он её ещё…

— Молчи, говорю, — зашикала на дочь старая Мора. — Вождь МакГрегор силён и хорошо контролирует своего волка.

— А может, она просто не его избранная, а? — фыркнула Гленна. — Может, он сейчас наиграется с этой девкой — а потом вернёт её назад, сказав, что не подошла. Мы ведь в горах не признаем их брачные церемонии без обряда. А она обряда так и не прошла.

— Молчи, дочь, до беды договоришься! — уже злобно рыкнула на Гленну её мать.

Беды — не до беды… А до правды — точно.

Я не сразу поверила в то, что услышала. Как это не признают брачные церемонии?

Как это вернуть, если «не подойду»?

Нет тьмы — нет брака.

Ослабевшие вдруг ноги резко подкосились — и я упала на землю, пытаясь понять только что услышанное.

Точнее, принять. В том, что Гленна говорила правду, я нисколько не сомневалась.

Как назло, на ум приходили воспоминания обо всех странных моментах, которые я раньше не понимала: сопровождавшие нас в горы воины Лиама — и их открытое пренебрежение ко мне на следующий день; моё первое появление в замке — и недовольство всего клана.

А, ну да… — я застонала в голос, припоминая, какой была наивной дурёхой, когда «со знанием дела» отвечала Арвеле.

А потом Лиам прямо при мне приказал Айлин — заставив всех в замке повиноваться его «избраннице».

Мне, которая, как оказалось, даже не была его женой.

Взгляд заволокло слезами. Это здесь, в горах, оборотни не слишком щепетильны в отношении правил приличий, а дома меня бы уже давно сослали в монастырь… даже нет, не в монастырь — скорее всего, просто бы выгнали на улицу — как падшую подзаборную девку.

Хотя я ведь и была ей — подзаборной падшей девкой, которая позволяла дотрагиваться до себя… и которая сама трогала чужого мужчину — не мужа.

А вчера… я захлебнулась презрением к самой себе, вспоминая, как не противилась тому, что вчера делал с моей рукой Лиам, как он выплескивал на меня своё семя — как размазывал это семя по моему животу.

Стыд! Стыд и позор мне!

Как фальшивое золото обычно блекнет, проявляясь дешевым оловом, так и все ночи, что я провела с МакГрегором. в один момент превратились в нечто грязное и постыдное.

Видно, правда была леди Джейн, когда давала мне зелье отворота — а как иначе удержать в чистоте «подпорченную кровь»?

Я горько рассмеялась, понимая, что теперь даже не знаю, куда идти. Возвращаться в замок, зная, что не имею права называться леди? Что моё положение там так же фальшиво, как и клятвы, которые дал МакГрегор — ведь для него и для его народа они пустое место….

И домой, к отцу, вернуться я тоже не могла.

Да и как?

Кое — как поднявшись, я медленно побрела по тропинке в сторону от деревни: я не боялась, я даже надеялась, что возникший на моём пути теребрис закончит моё жалкое, никчёмное существование. И когда кто — то схватил меня за руку, я даже не сопротивлялась.

— Леди Милена, — выдохнул Нейл МакСвен, с беспокойством глядя на меня. — Что с вами?

Леди? Да какая из меня теперь леди?

Подняв полные слёз глаза на обеспокоенного Нейла, я горько заревела, на все его вопросы только качая головой.

— Что случилось, миледи? Что с вами? Это ваш супруг, да? — осторожно прижав меня к себе, Нейл тихо спросил. — Ваш супруг причинил вам боль, миледи?

Искреннее сочувствие, прозвучавшее в голосе молодого наследника вместе со словом, которым МакГрегор называться не имел права, уничтожили остатки моего самообладания.

Не в силах больше сдерживаться, я зарыдала уже навзрыд, уткнувшись в грудь изумлённому наследнику озерного края.

— Я говорил вам, миледи! — прошептал Нейл, — я предупреждал вас. Они все здесь звери, которые только прикидываются людьми. Страшные, неуправляемые звери.

Молодой человек гладил меня по плечам, пытаясь успокоить:

— Но и на оборотней находится управа. Миледи, поверьте, ещё не всё потеряно — мы можем бежать назад, в империю — и укрыться в доме моего отца… моего приемного отца, чей род восходит к правящей ветви монаршей семьи. У нас вы будете в безопасности.

Что — то тяжелое и сильное разорвало наши объятия — я ещё не успела понять, что именно произошло, а надо мной уже возвышался страшный, дикий теребрис: получеловек — полузверь. Огромные руки с острыми когтями готовы были растерзать любую добычу — независимо от размера и сопротивления; огромные клыки оскалившегося чудища, казалось, уже готовы были начать трапезу… И лишь когда я подняла взгляд на глаза теребриса, я замерла… Это был желтый «оборотничий» взгляд МакГрегора.

— Никогда больше не смей делать ничего подобного, — рыкнул МакГрегор, сжимая и разжимая страшную полукисть — полулапу. — Никто кроме меня не смеет касаться тебя.

И развернувшись, он тут же настиг Нейла, подняв молодого наследника на вытянутой руке вверх.

— Ты маленький надоедливый щенок, который посмел докоснуться до моей жены, — зарычал Лиам, тряся Нейла с такой силой, что у того сильно — в разные стороны — дергалась голова. — Я разорву тебя прямо на месте и скормлю остатки твоего мяса пленным теребрисам — в назидании остальным храбрецам.

— Лиам, — позвала я оборотня, с ужасом представляя, что из — за меня может пострадать невинный человек. — Лиам всё не так. Он утешал меня…

Повернув голову, МакГрегор пролаял лишь резкое:

— В замок.

И полетевшие в мою сторону змейки тьмы тут же утащили меня в открывшейся позади портал.

Так я снова оказалась в замке, в спальне моего не супруга.

Отправив Милену в замок, Лиам замер, готовясь наброситься на посмевшего посягнуть на чужое оборотня.

— Я тебе дам последний шаг остаться в живых, — прохрипел воин, изо всех сил сдерживая своего волка. — Если ты расскажешь, откуда на моей жене артефакт с равнинной магией?

Молодой оборотень затаил дыхание — а затем выпрямился. готовясь встретить смертельную опасность лицом к лицу.

— Она не твоя жена, — выплюнул Нейл правду. — И имеет все права отправиться назад в империю.

Лиам зарычал… и потерял контроль.

Его волк бросился было на молодого наследника озерного клана… но на пути Лиама встал Тревис МакСвен, переместившийся на зов своего племянника.

— Прошу тебя, Лиам, — взмолился Тревис, зная, что не сумеет сдержать мощного волка МакГрегора. — Пожалуйста, он пока не наш… не понимает нас.

Обернувшись к Нейлу, Тревис МакСвен резко скомандовал:

— Отправляйся домой — и если тебе дорога твоя жизнь, никогда больше не приближайся к землям МакГрегоров.

Тревис не успел бы переместить племянника порталом, если бы не Дункан, задержавший на минуту обезумевшего Лиама.

— Пиам, он просто не понимал, что его запах останется на Милене. — тихо прошептал Дункан. — Этот молодой дурак всё ещё живёт по равнинным законам, не желая признавать нас.

Вождь клана Грейги смерил долгим взглядом своего друга — Тревиса МакСвена.

— И вполне может быть, что парень не просто так добрался до земель оборотней.

Вождь озёрного клана не стал возражать — сверкнув взглядом, он лишь коротко кивнул своему другу.

— Я проверю. Обязательно проверю.

Дункан же, не обращая больше никакого внимания на друга, сосредоточился только на разъярённом племяннике.

— Лиам, Милена уже дома, в безопасности и неприкосновенности. Её надёжно стерегут — никто не посмеет приблизиться к ней даже на сто шагов.

— Хо-ро-шо, — почти по слогам прохрипел волк. — Но я всё равно хочу его убить.

Вождь МакСвен вздрогнул.

— Пиам, — жалобно протянул он. — Лиам, в этом парне будущее моего клана. Убьешь его — убьешь две тысячи не в чем невиновных оборотней.

— Лиам, — вторил другу Дункан. — Парень просто ошибся…. Его обязательно накажут в клане.

— Обязательно! — тут же закивал Тревис МакСвен. — Я сам прослежу за тем, чтобы наказание хорошо запомнилось.

— А мы пока можем поохотиться на теребрисов, — тут же добавил Дункан. — Скоро закат — и вместе с закатом падёт и граница, разделяющая наши миры. Лиам, направь свою злость на то, что действительно заслуживает смерти — ты же знаешь, сколько наших воинов погибает на охоте каждый год, становясь кормом для теребрисов. Защити клан, Лиам — защити Милену. Убей порождения чуждого мира.

Лиам ощерился и иронично посмотрел на Дункана.

— Умеешь убеждать. — Протянул он и… полностью обратился.

В ту ночь Лиам. подогреваемый яростью и гневом. сражался как берсерк — не давая теребрисам ни малейшего шанса уйти или атаковать оборотней. Его сила, его скорость изумляли остальных вождей, не успевавших за действиями МакГрегора.

— Я видел, как он одним махом убил больше пяти теребрисов, — шептал вождь Синклер своему другу. — И это его волк только недавно нашёл свою суженую. Что будет, когда у него появятся дети…

— Тогда охоту можно будет отменять, — фыркнул вождь МакКиннан, с опаской поглядывая на то, как легко расправляется с самыми кровожадными теребрисами Лиам, сражающийся один с целыми полчищами на холме слева. — МакГрегор легко справится сам.

Глава 21

Замок МакГрегоров

Арвела любила повторять, что люди чаще всего живут своими мечтами и грезами, приукрашая ими свою серую жизнь. Иногда наши грезы так сильно переплетаются с реальностью, что становится трудно разобрать, где только мечты и надежды, а где настоящая жизнь.

Сколько лет я прожила одной лишь надеждой, что однажды отец обратит на меня внимание не как на прислугу; не как на дочь от нелюбимой жены — а как на своё продолжение: с любовью и лаской. И уже здесь, после замужества, я придумала себе новую сказочку…

Спрятав лицо в ладонях, я не зарыдала — нет, я просто на какое — то время замерла, не зная, что мне делать дальше.

Как вести себя с Лиамом? Как вообще мне вести себя здесь, в этом замке, когда я на самом деле даже не являюсь его женой…

Глубоко вздохнув, я попыталась успокоиться. Попыталась, хотя это было и непросто. Как признать, что супруг, — который и не супруг тебе вовсе — оказывается, выглядит совсем иначе?

Ты ведь знала, что он оборотень, рыкнула я на саму себя, а оборотни тем и отличаются от людей, что имеют два лица: человеческое и животное.

Да, но то существо, которое атаковало Нейла, не было ни волком, ни человеком.

Признаться, в этот момент я была сама себе противна: нельзя, плохо судить только по внешности, но… это чудище — оно было злым и вовсе ничем не напоминало моего супруга.

— Миледи? — в комнату осторожно заглянула Айлин, поинтересовавшись. — Вам принести ужин? Вы же целый день ничего не ели.

Только сейчас я поняла, что все ещё сижу в своём нарядном платье, обвешанная драгоценностями — и с брошью Нейла, прикрепленной к платью.

Кивнув ожидающей моего ответа Айлин, я встала, чтобы…

Чтобы что? Пойти переодеться? Принять ванную в комнатах, принадлежащих моему НЕ мужу???

Пребывая в полном сомнении, правильно ли я поступаю, я все же решила пока остаться в этой спальне — и поговорить с Лиамом сразу после его возвращения. У оборотней другой уклад, другие нравы… однако всё это никак не оправдывало его ложь.

Я даже не успела ещё снять с себя все украшения, а Айлин уже вернулась назад — с полным подносом различной снеди.

— Вот, миледи. — заметив, что я пытаюсь стянусь с себя тяжелое колье, она поинтересовалась: — может, я позову служанок? Они помогут.

— Нет, — поблагодарила я, тяжело вздохнув. — Спасибо, Айлин, сама справлюсь.

— Миледи, мой вам совет — ложитесь спать, — кивнув в сторону окна, за которым, оказывается, уже стояла темень, произнесла Айлин. — Охота будет продолжаться всю ночь, вождь не вернется раньше рассвета.

Я кивнула, сделав вид, что согласна с экономкой и, конечно же, последую её совету.

И только оставшись одна… опять принялась ходить по комнате — просто потому. что не знала, что делать дальше.

Оказывается, это совсем не просто: решать свою собственную судьбу. Я снова и снова пыталась успокоиться, пыталась взять себя в руки и также принять то, что случилось сегодня — оправдывая поведение Лиама тем, что он не был человеком.

Но ведь Нейл тоже не был человеком, но вёл себя совершенно иначе. — тут же возразил мне мой внутренний голос.

Но Нейл был также не просто оборотнем, а оборотнем. воспитанным людьми.

И всё же…

В замке тем временем постепенно стихали голоса, и сама жизнь замедлялась до самого утра — а точнее до рассвета. Служанки и поварихи. наверное, уже давно видели седьмые сны — именно им завтра предстояло подготовить замок к возвращению оборотней с охоты. И мне тоже надо было ложиться — измученная, я сидела в кресле и мрачно смотрела на кровать.

Пусть зелье леди Джейн давно выветрилось, пусть я стала более осведомлённой в отношениях между мужчиной и женщиной… но я не могла заставить себя лечь в кровать, которая принадлежала не моему мужу.

Глупо? Может быть… Но меня слишком часто попрекали в родном доме нечистой кровью, чтобы я могла так легко отказаться от своих предрассудков.

В конце — концов, свернувшись клубочком в этом самом кресле, я уже дремала, когда в дверь… ведущую со стороны кабинета Лиама кто- то постучался.

— Миледи? — услышала я тихий голос… Мердэг?

Что случилось? — спросила я, подскочив на месте.

— Ах, так вы одеты, — смерив меня взглядом. протянула бывшая подруга Дункана. И открыла дверь пошире, пропуская в комнату Нейла.

— Что происходит? — не поняла я, переводя взгляд с одной на второго. — Зачем вы здесь?

— Я пришёл за вами, миледи, — тихо произнес Нейл, с опаской оглядываясь по сторонам. — Сегодня у нас есть ещё шанс бежать в империю — оборотни сейчас полностью поглощены охотой, а с помощью леди Мердэг мы сможем обойти и вашу охрану, и охрану замка.

Я перевела изумленный взгляд на женщину.

— Что ты на меня так смотришь, миледи, — фыркнула бывшая любимая Дункана. — Считаешь, я хочу от тебя избавиться?

— А разве нет? — приподняла я бровь. На что Мердэг беззвучно — и наигранно — рассмеялась.

— Что мне это даст, девочка, — покачала она головой. — На Лиама я никогда не претендовала, а Дункан никогда и не будет моим.

— Так зачем тогда… — я обвела рукой комнату, как бы иллюстрируя этим сложившуюся ситуацию.

— А затем. — Мердэг грустно улыбнулась. — Я видела, что творилось с Дунканом после смерти его избранной. Я не желаю второй раз становиться свидетельницей чего — то похожего. Потеря суженых убивает не только вождей, но их кланы… и это мучительно.

Она взглянула на меня и тут же надменно фыркнула.

— Не надейся, что сможешь улизнуть от МакГрегора. Ваше путешествие в империю будет для тебя всего лишь отсрочкой, чтобы это парень сейчас не говорил — Нейл при этих словах попытался что — то возразить, но Мердэг его не послушала:

— Для тебя и для Лиама будет лучше, если он… если у него будет немного времени остыть.

— Я вообще до сих пор не понимаю, что такого особенного произошло, — нахмурился наследник озёрного клана. — Леди Милена была расстроена, я и просто её утешил.

— Ты оставил свой запах на женщине, которая ещё не принадлежала нашему вождю, — почти по слогам, как маленькому, ответила Мердуг. — Если ты заметил, то в замке к миледи походят только женщины, а мужчины стараются передавать любые свои просьбы через служанок — всё потому, что знают это правило: пока волк не пометил свою суку, он будет рвать каждого, кто посмеет к ней притронуться.

— Но… — Нейл растерянно посмотрел на меня. — Она ведь тоже человек.

— Она единственный человек здесь, — фыркнула Мердэг, подчёркивая этим Нейлу. что именно он человеком и не является. — И это всё значительно осложняет дело.

Боюсь. Лиам может совершить поступок, о котором будет раскаиваться много лет — И я не желаю ему этого.

— Что плохого может совершить Лиам?

— Плохого? — переспросила Мердэг и даже как будто иронично усмехнулась. — Ничего плохого. По крайней мере, для нас, оборотниц. А уж, какого это для хрупкой девочки с равнины… — она развела руками. — Понятия не имею.

И тут же зыркнула в сторону Нейла.

— Ну что, вы готовы?

— Вы готовы бежать, миледи? — переспросил у меня наследник озёрного клана. — Леди Мердэг проводит нас до места, откуда можно будет перебежками добраться до дороги, ведущий в озёрный клан… Оттуда я уже легко смогу перенести нас в империю, во дворец нашего императора.

Молодой человек говорил сбивчиво, явно нервничая.

— Решайтесь быстрее миледи… я и там многим рискую, оказавшись в этом замке.

— Решайся, миледи, — хохотнула Мердэг — И помните, что вы всё равно сюда вернётесь, нравится вам это или нет.

Взглянув на Мердэг, я тихо спросила:

— А если я сюда всё равно вернусь, то стоит ли бежать?

Мердуэг захохотала, Нейл же обернулся и попытался схватить меня за руку.

— Вождь МакГрегор потерял контроль над своим волком, леди Милена, — покачал головой Нейл. — Он сейчас опасен… в том числе для вас.

Я промолчала, ожидая продолжения объяснений происходящего. Леди Джейн когда — то учила меня, что преданными аристократу людьми могут быть только близкие родные и слуги — а вот от ровни чужой крови никакой помощи лучше не ждать.

— Когда ты войдешь в семью графа, — любила повторять она, — многие будут стараться использовать твою наивность и неопытность как инструмент давления на род Дуэрти. Ты же должна быть подготовлена и не верить любой внезапной дружбе.

Я аккуратно освободила свою ладонь из захвата наследника МакСвена.

— Нет, — покачала я головой.

— Милена, — взвыла Мердэг, — ты ничего не понимаешь!

И, тяжело вздохнув, она активировала какой- то артефакт — и тут же в комнате взвился портал тьмы, из которого вышел… Дункан.

Дядя Лиама, не отрываясь, строго смотрел прямо на меня.

— Уходи, — рыкнул он. — Уходи с ними.

— Но…

Я могла не верить МакСвену, могла не верить Мердзэг, но Дункан…

— Выйдите за дверь, — рявкнул он на двоих моих нежданных гостей.

— Дункан, время, — покачала головой Мердэг — Если она хочет идти, то пусть идёт прямо сейчас. Иначе мы все рискуем своей головой.

— Мы и так ею рискуем, — фыркнул Дункан. И подождав, пока они скроются в кабинете, резко произнёс:

— Милена, тебе сейчас будет лучше уехать из замка. Лиам отпустил своего волка — и в ближайшее время вряд ли сумеет его обуздать.

Он с сомнением покосился на меня.

— Когда мы не контролируем своё второе лицо, это бывает… страшно, — закончил он через секунду.

А я вдруг вспомнила свой самый первый день в замке — и Лиама, который вдруг превратился в чудовище… Он напугал меня тогда — но напугал для того, чтобы почуять зелья, которые я пила!

Я застыла в нерешительности.

— Когда он обуздает своего волка, он придет за тобой, — кивнул Дункан, читая мои намерения по глазам. — Только, Милена… — Дункан сделал небольшую паузу. — Не ходи с МакСвеном дальше его клана. Доминарэ Тревиса спрячет тебя у местной знахарки — и отпугнёт твой запах с помощью трав. Там ты будешь в безопасности.

Дункан снял с руки кольцо тьмы (копия которого практически сразу появилась на его пальце снова) и надел его на мою руку.

— Так я буду знать, что с тобой всё в порядке. Не беспокойся, Мердоэг в курсе всего происходящего.

— А как же империя? Нейл же говорил о поездке в империю.

— Нейл МакСвен мечтает спасти пленённую принцессу, — пожал плечами Дункан. — В эту ночь только с его помощью ты сможешь попасть в земли чужого клана… и спрятаться там, где Лиам тебя не сразу почувствует… Парню придется принять, что его план немного изменили.

В полной растерянности я посмотрела на Дункана. Лиам, Нейл, Мердэг… слишком много всего странного и непонятного.

Кольцо, которое мне одел на руку Дункан, стало нагреваться.

— Я понимаю, что ты совсем сбита с толку, — тяжело вздохнул Дункан. — Я объясню тебе всё позже… главное — следуй за Мердэг в хижину озёрной знахарки.

И дядя моего супруга буквально вытолкал меня за дверь, в тот же самый момент исчезая в портале тьмы.

— Молодец, — похвалил Нейл, как будто я сама выскочила из спальни. Хотя… я и не особо сопротивлялась: одно дело когда тебя пугают страшилками бывшая любовница ближайшего родственника и молодой наследник клана, выросший при дворе императора чужой страны, другое дело — сам ближайший родственник.

Решив, что, наверное, и впрямь будет лучше какое — то время провести у озёрной знахарки (мне почему — то сразу представился маленький домик Арвелы, где мне всегда было уютней, чем дома), я последовала за Нейлом и Мердэг.

Бывшая доминарэ Дункана явно использовала его магию — на её руке тоже бпестело черное кольцо, которым она неплохо управляла.

— Клан Грейги побратим клану МакГрегоров, — заметив мой интерес, объяснила Мердэг — По крайней мере, был до сегодняшней ночи… Благодаря тьме Дункана, мы можем спокойно скрыться из замка и выйти за границы земель клана.

Что мы и сделали, медленными перебежками продвигаясь от куста к кусту… Мы совсем недалеко отошли от замка, когда мысли мои прояснились. Свежий холодный воздух ли этому способствовал, либо ощущение полной свободы… но только оказавшись на тропинке, ведущей от замка прочь, я вдруг поняла, что не хочу этого делать.

Пусть меня и жутко обидело то, что Лиам умолчал о настоящем моём положении в замке. Об их традициях. О том, что я, как его жена — ну, или по их обычаям, его суженая — должна была знать.

Однако, оглядываясь назад, я признавала, что оказалась не права: каким бы не был Лиам: раздраженным, злым, или чем — то взбешённым — он никогда специально не причинял мне боль. Лишь один раз — и то, для того, чтобы выяснить, какое колдовство ко мне применяли.

Ясно же, что обряд, который он планировал провести в белое полнолуние и являлся брачным обрядом для оборотней. Лиам… он просто давал мне время освоиться в клане, полюбить его дом и его подданных…

Резко остановившись, я покачала головой.

— Я возвращаюсь в замок.

— Что? — удивлённо, в один голос воскликнули Нейл и Мердэг- Что ты затеяла?

— Миледи, вам нельзя туда возвращаться… и этот оборотень — Вы вольны делать всё, что пожелаете, раз вожак МакГрегоров до сих пор не подтвердил ваш статус.

Миледи, по законам гор вы ему не жена и даже не доминарэ — официальная любовница. Вас ничто не должно задерживать здесь.

— Кроме собственной клятвы, — покачала я головой. — Пусть по законам оборотней он и не муж мне, но по моим — я взглянула на Нейла — по нашим равнинным законам, мы обвенчаны.

— Миледи… — прошептала Мердэг Нейл же… отшатнувшись от меня в сторону, глухо спросил:

— Вы уверены, что хотите этого, миледи?? Хотите остаться с этим животным.

— Лорд МакСвен, вы ведь тоже оборотень.

— И я каждый день ненавижу себя за это, — тяжело протянул Нейл. — Хотите узнать мою историю, миледи? Хотите узнать, как я родился у своей матери?

— Не думаю. что сейчас правильное место для воспоминаний, — встряла Мердуэг.

— Пусть неправильное, — по звериному ощерился Нейл. — Но другого — то и нет… Я не дам ей совершить ошибку, которая так дорого стоила моей семье.

— Лорд Нейл…

— Меня на самом деле зовут Джейсон Кавендиш, и я ненавижу Нейла МакСвена — и всех оборотней вместе с ним.

Мердэг испуганно ойкнула, и даже как будто поспешила спрятаться за мою спину.

— Да, я тот, кто казнит оборотней, преступивших закон на территории империи. У меня есть сила, и есть все права.

— Но как же…

Нейл, то есть Джейсон, хрипло рассмеялся.

— Я не мог использовать имя, под которым меня знают в империи, и мы с отцом — моим настоящим отцом — придумали использовать имя того чудовища, что изнасиловало мою мать. Знаете, как это произошло, леди Милена?

Я покачала головой.

— Моя мать была младшей дочерью древнего рода — как раз из тех родов, где иногда рождаются суженые для этих горных животных. — Нейл скривился, сплюнув на землю. — На весеннем балу она повстречала человека, которого полюбила… Это чувство оказалось взаимным. По закону нашего рода, будущий герцог Кавендиш обязан получить разрешение на брак из рук своего ближайшего родственника — нашего императора. Но вот незадача, когда маркиз Кавендиш прибыл на приём к императору, горные ищейки уже отправились по следу суженой Нейла МакСвена.

— Но ведь суженая Нейла МакСвена умерла! — воскликнула Медрэг.

Нейл ядовито усмехнулся.

— Вы, оборотни, так сильно полагаетесь на свой нюх, что даже не допускаете мысли об ошибке… У моего отца был широкий арсенал артефактов королевского дома.

До тех пор, пока оборотень не повстречал первый раз свою суженую, его можно обмануть… Моя мать и маркиз Кавендиш не желали никому зла — они просто воспользовались древним артефактом, который отвёл внимание оборотня от моей матери… но Нейл МакСвен забрал её младшую кузину.

Мердэг испуганно вскрикнула, зажав рот рукой.

— Не может быть!

Нейл нехотя кивнул.

— Всё было именно так. Когда маркиз понял, что случилось, было уже поздно…

Маркиз Кавендиш ухитрился передать несчастной девушке артефакт переноса в империю, но когда оказалась дома, ей уже был нанесён сильный вред, и она вернулась домой вся израненная…

— Но как же тогда. — Медрэг растерянно посмотрела на Нейла. — Как тогда…

— Моя мать не рассчитывала, что оборотень вернется за нелюбимой женщиной в империю. Случайно или по незнанию, но она сняла артефакт… и когда Нейл МакСвен оказался в поместье, где находилась та, на которой он женился, он учуял ту, которая была ему предназначена.

Между нами повисла напряжённая тишина.

— Оборотни насилуют наших женщин, забирая их честь и давая взамен своих ублюдков, — скривился Нейл… который не был Нейлом. — Моей матери почти повезло: когда маркиз нашёл их, зверь, насиловавший мою мать, ещё не пришёл в себя от счастья… — и маркиз сумел его уничтожить. Сначала магия императорского дома уничтожила насильника как личность…, а затем и убила в течение года.

— А как же ваша мать, — нахмурилась Мердэг. — Если её приняла тьма…

— Отец сумел исправить и это, — фыркнул Нейл. — Отцом я называю маркиза Кавендиша, который женился на моей матери и даже дал мне свою имя… хотя мог просто отправить во дворец — на опыты императорским магам.

Потрясённая рассказом молодого наследника… я сглотнула и сделала пару шагов назад.

— Не пугайтесь, миледи, — широко улыбнулся Джейнсон Кавендиш. — Я позабочусь, чтобы с вами не случилось то, что случилось с моей матерью.

Он сумасшедший! — поняла я… и сорвалась с места, бегом возвращаясь назад, к замку.

Нейл — Джейсон бросился за мной следом, в то время как Мердэг что — то делала со своим кольцом, пытаясь то ли дать сигнал, то ли перенестись к Дункану… Нейл зарычал и ловко стащил кольцо, которое было на моей руке.

— Нет! — закричала Мердэг, я же вырвавшись, помчалась к холму… единственная, кто из нас троих не была оборотнем. Надо ли удивляться, что именно я споткнулась о корень и полетела с холма вниз.

Моё падение в конце — концов замедлил Нейл, оказавшийся рядом. Однако, он почему — то не позволил мне подняться с мокрой травы, а напротив, ещё сильнее прижал меня к земле.

— Тише, — зашипел Нейл. А уже где — то через минуту ядовито фыркнул- Как я и предполагал… оборотни используют иномерян для получения магии.

— Неправда, — воскликнула я, на что Нейл тут же зажал мне рот рукой. Его желтые — волчьи сейчас глаза сверкали праведным гневом.

— Ах, неправда… — фыркнул Нейл, — Ну так посмотри, что твой зверь делает с беззащитными теребрисами. Скажи мне, кто из них больший монстр.

Я слегка приподняла голову и посмотрела туда — куда указывал Нейл. В тусклом лунном свете было видно несколько мужских фигур, тянущих за собой сеть, в которой были… дети?

Малыши в сетке горько плакали и просили оборотней их опустить — я даже не поняла, на каком языке они это говорили: на языке оборотней, должно быть… но это были разумные дети, которые плакали и хотели домой.

А ещё они светились голубоватым свечением.

— Вот как оборотни получили своё долголетие и свою силу, — прошептал мне на ухо Нейл. — Они нападают на представителей другого мира и отбирают их магию.

— Ты понимаешь, что ты говоришь? — прошипела я. — Ты же сам был ранен у границы миров.

— Потому что они приняли меня за оборотня.

— Кем ты и являешься, — заметила я.

— Кем я и являюсь, — кивнул Нейл. — Только я в отличие от этих зверей не собираюсь питаться детьми.

А дети всё плакали и просили их отпустить…

Вторник

Не знаю, кто встрепенулся первым: я, пытавшая скинуть с себя Нейла или оборотни, почуявшие наш запах.

— Мы не можем оставить детей в беде, — зашипела я, умудрившись змеей пролезть под Нейлом — и вырваться на свободу.

— И как это понимать?!И! — рявкнул разъяренный голос… моего несупруга, появившегося из портала тьмы. Луна, которая в этот момент, как раз осветила место портала, показала также и ужасающий оскал Лиама — в котором в ту минуту не было ничего человеческого.

От его рыка воины, которые удерживали сетку с детьми, дрогнули и дети, вдруг оказавшись очень сильными. потянули в разные стороны, а одна светящаяся малышка даже каким — то образом выскочила из сетки и помчалась… в мою сторону.

— Мамочка, мамочка, — закричала она так горько, что я, не помня себя, тут же поспешила ей навстречу.

— Милена, стой, — рыкнул Лиам, — и выпустил ленты тьмы в сторону плачущего ребенка. — Стой, Милена.

Ленты тьмы тянули малышку обратно, к сетке.

— Мамочка! — верещал ребенок.

— Стой Милена! — утробно рычал мой супруг, не испытывая никакого сожаления, что причиняет боль ребенку. — Замри, если хочешь, чтобы она осталась жива. Они очень опасны в детском возрасте для наших женщин… но потом они перерастают свою жажду.

— Ты же видишь, он заговаривает тебе зубы, — зашипел откуда — то снизу Нейл. — Ребенку нужна помощь.

— Мамочка! — снова раздалось вместе с плачем, который рвал мне душу.

— Милена, пожалуйста, — пытаясь говорить как можно спокойней, вытянул руки в мою сторону Лиам. — Пожалуйста, не делай резких движений.

А я… я вспомнила, сколько раз мне приходилось помогать Арвеле выхаживать избитых детей.

— Отпусти ребенка, — очень тихо произнесла я, но мой шёпот оказался подобен взрыву: услышав мой голос, ребенок резко дернулся, разрывая путы тьмы — и лишь когда плакунья оказалась совсем рядом, я вдруг увидела, что мчащаяся прямо на меня малышка… выглядит как монстр: множество мелких глазок по всему лицу. отсутствие носа, зато очень широкий рот, с мелкими и острыми зубками.

— Мамочка, — уже совсем другой интонацией протянуло чудище, которое было тут же сметено в сторону Лиамом. Схватив сопротивляющегося теребриса за шею, он отправил его обратно в сетку, на ходу объясняя:

— Они не принимают облик маленьких детей — они на самом деле так выглядят… А вот звать наших женщин они научились — так проще напасть на жертву и выкачать всю жизненную силу из наших самок.

— Почему именно из самок? — поинтересовался Нейл. Лиам пожал плечами.

— Потому что они вкуснее. — И повернув голову в сторону наследника озёрного клана, добавил:

— А тебя сейчас убью.

— Лиам. — протянула я. — Это совсем не то, что, кажется.

МакГрегор снова пожал плечами — как будто оставаясь совершенно спокойным. И только взгляд — взгляд его был куда тяжелее и куда менее человечным, чем несколькими часами ранее.

Это было страшно.

Он не кричал — нет. Он лишь холодно и высокомерно смотрел на меня.

— Ты возвращается в замок, — приказал он, взмахивая рукой, чтобы открыть портал.

Тотчас ленты тьмы опутали мои руки и ноги, превращаясь в почти невесомые браслеты. — В башню, где и останешься до самого обряда. Охота должна быть закончена. Зато потом…

Лиам усмехнулся — и мне тут же стало страшно.

— Лиам…

— Твое время вышло, дорогая, — криво усмехнулся оборотень.

Глава 22

Второй раз за сутки я оказалась в замке не по своей воле. Только теперь портал перенёс меня не в покои, которые мы делили с Лиамом, а в одну из комнат северной башни.

Из башни должен был открываться красивый вид на горы… который сейчас был закрыт непроглядной черной тьмой. Тьма закрывала также и дверной проём — так, что не было видно даже двери — и делала меня пленницей.

— Сама себя сюда определила. — подумала я, с тоской глядя на тьму, которой, казалась, клубилась по всей комнате. Зачем словно безмозглая курица пошла на поводу у кучки оборотней? Зачем не послушалась Лиама?

Усевшись на узкую односпальную кровать, я тяжело вздохнула, признавая собственную ошибку. Ведь не хотела же уходить из замка… И вот всё как получилось.

Коря себя, на чем стоит белый свет, я уткнулась лицом в душистый от пряных трав плед ‚ думая о том, что меня ждёт дальше… и как — то незаметно для самой себя уснула.

А разбудил меня… не знаю, треск поленьев? Запах еды? Или я просто выспалась — оттого и вернулась из страны сновидений в суровую реальность.

Ещё не до конца проснувшись, я надеялась, что открою глаза в привычной мне спальне: где Лиам будет пытаться выцыганить у меня первый поцелуй сразу после пробуждения… следующий — как только я соберусь подняться с кровати….и множество поцелуев за завтраком.

Я открыла глаза и поняла, что нахожусь всё в той же комнате в северной башне — а окна и двери по- прежнему надежно закрыты тьмой. Не поэтому ли в самой спаленке зажжен магический светильник? Впрочем, нюх меня не обманул — в комнате на самом деле появилась еда: поднос с разными деликатесами стоял на столике возле разожженного камина, недалеко от ванны… которой вчера ночью, между прочим. здесь не было. Шарики с травами и шарики для нагрева воды стояли чуть в стороне от подноса с едой… А на стуле кто — то аккуратно сложил полотно для вытирания и женскую одежду.

Интересно, а если я захочу в туалет? — возмутилась, было я… пока не заметила неподалеку от окна фарфоровый горшок с крышкой. — Всё предусмотрено до мелочей — и даже, вот, в отхожее место не отпросишься.

Никогда прежде со мной так не поступали. Обычно, когда отец или леди Джейн были недовольны моими поведением, на меня кричали, меня лупили розгами, оставляли без еды… Но сейчас я просто оказалась отделена от окружающего мира — при этом находилась в уютной комнате со всеми {если не считать горшка) удобствами.

Самое ужасное, что я понимала, что не достойна подобной заботы… ослушавшись Лиама, я подставила под удар его авторитет — а значит, и его положение хозяина в клане.

Спрятав лицо в руках, я попыталась придумать словами, которыми смогу объяснить Лиаму свой поступок.

— Разве я многого от тебя требовал? — вдруг раздался голос моего оборотня.

Подняв взгляд, я увидела Лиама стоящего возле окна, затянутого тьмой. — Разве я загружал тебя непосильной работой? Заставлял забыть твое прошлое, родительский дом?

— Нет, — покачала я головой.

— Хоть раз я причинил тебе боль? — прищурился Лиам. чьи глаза сейчас были абсолютно черными, словно через них на меня глядела сама тьма.

— Нет, — тут же повторила я. Один раз — всего лишь один раз он сильно меня напугал — но тогда Лиам сделал это, чтобы выяснить, какими отварами меня травили в замке Дуэрти.

— Тогда почему ты вдруг решила меня предать? — хладнокровно поинтересовался Лиам, ставший вдруг опять незнакомцем

— Я не предавала тебя! — горячо воскликнула я

— Ну, разумеется, — с сарказмом протянул Лиам. — Ты как очень верная жена просто собралась в империю, зная, что достать тебя на территории замка императора будет довольно не просто

— Лиам, я не ничего не знала об этом.

— И не сбегала? — приподнял бровь МакГрегор. — Просто, чтобы уточнить.

— Сбегала, — честно ответила я. — Но только до озёрной знахарки.

Черные, полные тьмы глаза, прищурились

— Не врешь, — почти уважительно заметил МакГрегор.

— Дело в том, что я… что…

— Можешь не беспокоиться, — фыркнул Лиам. — Я уже знаю об участии моего достопочтенного родственника в этом безобразии. Отныне Дункан и его клан не будут больше иметь доступа к моим землям.

— Лиам, — покачала я головой, — Дункан хотел как лучше! Ты должен его понять.

— Как ты поняла меня? — холодная усмешка на лице супруга сильно нервировала. — Дорогая, я создал тебе все условия: не трогал тебя, давая привыкнуть ко мне и к нашим жизни в целом; плавно знакомил с нашими традициями и пытался заслужить твоё доверие.

Незнакомец, кем сейчас Лиам являлся, язвительно усмехнулся:

— Мне ведь было совсем не обязательно избавлять тебя от зелья. которым тебя пичкали в родительском доме. Ты бы в любом случае мне подчинилась. а мне не пришлось бы корчиться много дней от неутолимого желания.

Я тихо кивнула, понимая, что он прав.

Меня хорошо выдрессировали в замке — и если бы Лиам сразу же по приезду решился бы взять меня, я бы и пискнуть не поспела. Вынесла бы всё — но только ничего не чувствуя.

— Именно, — словно подслушав мои мысли, кивнул МакГрегор. — Но мне не была нужна кукла в кровати.

Глубоко вздохнув, я отвела взгляд в сторону. Он был прав. Я повела себя… как деревенская дурочка, когда сбежала вместе с Нейлом и Мердэг. Однако…

Что? — тут же зло прищурился Лиам, зорко следивший за выражением моего лица.

— Ты напугал меня тогда, у деревни, когда напал на Нейла.

— Я увидел любимую женщину в объятиях другого, почувствовал на ней его запах. — фыркнул МакГрегор. — Кавендишу не понадобилось много времени, чтобы очаровать тебя. В отличие от меня, твоего законного супруга.

— Во — первых, я никогда не смотрела на Нейла как на мужчину — ответила я, обидевшись на несправедливое обвинение, — Он просто утешал, когда мне было очень плохо, а во вторых…

Я запнулась, не зная, как это произнести.

— Продолжай, — милостиво кивнул Лиам. И даже сам продолжил, — А во вторых…

— … ты не мой законный супруг.

Я зажмурилась, ожидая бури, всплеска эмоций, однако…Лиам молчал.

Открыв глаза, я увидела всё так же обманчиво спокойного Лиама, небрежно прислонившегося к каменной стене.

Только клыки, проявившиеся на его лице, и черные, полные тьмы глаза показывали его истинное настроение.

— А разве ты забыла? — усмехнулся Лиам. — Мы законно обвенчаны, дорогая. По законам империи, ты моя собственность с тех самых пор, как дала клятву у алтаря.

— А по вашим законам? — фыркнула я. — Если вдруг тьма не примет меня во время обряда, то…

— Даже не рассчитывай, что это произойдет, — не сдержавшись, утробным рыком пролаял Лиам. — По законам оборотней, ты моя с самого рождения — ты была рождена для меня.

Наши взгляды встретились.

— Знаешь, — вдруг довольно ощерился Лиам, оттолкнувшись от стены и оказавшись вдруг рядом со мной. Схватив меня за подбородок, он вынудил задрать голову вверх — так, что я вынуждена была смотреть в его глаза, которые то и депо менялись: то превращались в звериные — жёлтые, то в человеческие, то их снова заволакивала тьма. — Мне нравится, что теперь ты не ноешь, свернувшись клубочком, на полу, словно раненый зверек — а пытаешься хотя бы казаться сильной. Это хорошо. Этого я и ждал от хозяйки клана. Леди МакГрегор не может быть прислугой.

Несмотря на ситуацию, это прозвучало почти как похвала.

— Я доволен тем, как ты освоилась в клане: оборотни любят тебя даже и без тьмы. И подчиняются тебе как главной самке.

— Подчиняются мне, потому что за мной всегда стоишь ты, — покачала я головой.

Лиам довольно сощурился.

— Я буду стоять за тобой вечность. Однако даже моей власти было бы недостаточно, чтобы заставить клан полюбить тебя. Подчиняться — да, повиноваться — тоже да, но не полюбить. Ты сделала это сама.

Палец с острым звериным когтём ласково погладил меня по щеке.

— Однако я недоволен твоим недоверием, дорогая.

Пальцы МакГрегора сильнее сжали мой подбородок.

— Если бы ты пришла ко мне со своим вопросом по поводу нашего брака, я бы первым развеял твои сомнения.

— Но я ведь…

— Далее, — не дал мне договорить Лиам. — Ты не просто послушала врагов клана, ты снова усомнилась во мне, в моей возможности контроля своего зверя.

— Но Дункан…

— Мне плевать на Дункана, — рыкнул Лиам, теряя терпение. — Не он будет сажать в твоё тело семя, не он будет отцом твоих детей… Не доверяя мне, Милена, ты могла причинить вред и себе, и всему клану.

— Каким образом? — ужаснулась я.

— Дункан так заботился о моем личном счастье, что совсем забыл о том, что происходит, когда вожак клана теряет свою избранницу. Вы для нас — воздух, вода, насущная пища…

Тьма, скрывавшая зрачки Лиама, исчезла и теперь на меня смотрели желтые звериные глаза зверя.

— И если бы ты усомнилась во мне только раз, Милена, — с осязаемым сожалением произнес зверь голосом МакГрегора. — Если бы твоя вина была в том, что ты так неосмотрительно послушала Дункана…

— Теребрисы… — догадалась я. — Те дети?

Зверь, который только выглядел человеком, коротко кивнул.

— Я был бесконечно терпелив с тобой, требуя только одного: безоговорочного доверия.

Оборотень замолчал — ия и в самом деле вспомнила, как в самый первый мой день в замке Лиам говорил об этом — о том, что я должна, обязана ему доверять даже если он вдруг при мне нападёт на ребенка.

— Эти… — я запнулась, не зная, как правильно назвать существ. которые прикидывались детьми. — Эти дети большая проблема для оборотней?

— Для оборотниц, — кивнул Лиам. — В наших семьях слишком резко рождаются дети… И потому наши женщины каждый раз попадаются в ловушку детского плача.

Лиам отпустил, наконец, мой подбородок и сожалением произнес.

— Оборотни живут очень долго, Милена. Но и мы уязвимы.

И уже больше зверь, чем человек, добавил:

— Однако это всё нисколько не сравнится с человеческой уязвимостью. Готовься к обряду — мы проведём его сегодня ночью.

И сделав глубокий вздох, Лиам исчез в черноте портала.

С его исчезновением тьма, которая окутывала дверь, истончилась — и через неё в комнату тут же «просочились» Айлин и несколько девушек служанок.

— Миледи, что же вы, до сих пор ничего не ели, — всплеснула руками добрая экономка. — Уж день к закату клонится, а вы даже не завтракали.

— К закату? — не поверила я. Неужели я проспала весь день?

Айлин, не поняв вначале моего изумления, перевела взгляд на окно… и тут же закрыла рот, не задавая больше никаких вопросов.

— Что ж, миледи, может, вы сначала захотите подкрепиться — перед тем, как мы начнем готовить вас к обряду?

— А что, должно быть какое — то особое приготовление? — не поняла я. — Мне ничего не говорили.

Девушки — служанки, стоявшие позади Айлин, весело переглянулись — они явно понимали больше моего, однако вслух мне никто ничего не объяснил. Иногда { когда на это была воля их вожака) оборотни в клане становились на удивление молчаливыми.

— Ммм, да нет, никаких особых приготовлений, — протянул между тем Айлин. — Но вот выкупаться вам после вчерашнего не помешает… Опять же, надо вам волосы причесать. платье примерить — а точно ли подойдет ‚ ведь шили — то на глаз… Авы пока поешьте, миледи…

Правда, я всё же настояла на том, чтобы девушки и Айлин разделили со мной трапезу. Еды на подносе было много, а я всё — равно сильно нервничала и вряд ли бы смогла съесть всё сама.

— Вам несказанно повезло, миледи, что вождь назначил обряд на белое полнолуние, — Лакомясь отменной буженинкой, протянула одна из служанок. — Это такая редкость.

— Никто из оборотней обычно не ждет так долго, — огорчённо вздохнула вторая служанка. — А ведь это должно быть так волнующе: только ты, избранник — и больше никого.

То есть у них женятся наедине, без свидетелей и священников? — недоуменно подумала я.

— А как это происходит обычно? — спросила я у девушек.

— Ммм…. Ну, вожак или сильные воины обязательно где — то поблизости… не так, чтобы уж прям совсем близко, но всё — равно…

И вторая служанка тут же кивнула.

— На случай, если теребрисы захотят полакомиться оборотнями, вождь или воины всегда придут нам на помощь… но во время белого полнолуния теребрисов в горах не бывает.

— Единственная ночь в году, когда наши горы принадлежат только нам, — мечтательно закатили глаза молоденькие служанки.

Айлин же, которая ненадолго отлучалась и только — только вернулась в комнату, тут же пресекла нашу болтовню.

— Солнце скоро садиться, а мы ещё даже платье не примеряли, — с укором заметила она. — А ведь ещё столько всего надо сделать…

Наверное, я была слишком напугана поведением Лиама. чувствовала себя виноватой за все те ошибки, которые я совершила накануне — а потому послушно выполняла все требования Айлин, не задавая ни единого вопроса.

Даже когда на меня нацепили тонкое, просвечивающее насквозь белое платье — яи тогда не открыла рта, радостно укутавшись черным бархатным плащом, который местные оборотницы также специально сшили к сегодняшнему дню.

Честно говоря, когда настало время спуститься вниз. я ожидала увидеть в замке весь (ну или почти весь) клан: задорная музыка должна была веселить гостей: аромат, ведущий с кухни — тревожить желудки и наполнять рты слюной; гости должны были ходить по залу и здороваться друг с другом, демонстрируя новые одежды.

Но ничего этого не было.

Всё те же привычные магические светильники тускло освещали нам дорогу; всё те же воины стояли на страже хозяйского добра, с интересом поглядывая в нашу сторону… всё те же тихие разговоры велись в главном зале. Никакого праздника.

— Пойдемте, миледи, — попросила Айлин, открывая дверь, ведущую из замка.

Воины лишь повернули голову — и тут же снова замерили, словно по приказу, на месте. А я… я ожидала, что тьма тут же закроет дверной проём, не давая мне выйти наружу — но ничего из этого не произошло. Я миновала порог точно также. как и остальные девушки, которые меня сопровождали. Маленькой женской процессией мы миновали внутренний двор, мост, и даже все вместе прошли — до узкой почти неприметной тропинки.

— Ваш плащ, миледи, — внезапно остановившись, торжественно произнесла Айлин. — И ваши туфли.

— Вы ведь знаете, что будет дальше, — тихо поинтересовалась я у экономки. ступая босыми ногами на мокрую от ночной росы, траву. Стоило, называется, несколько часов мыться в ванной, чтобы снова испачкать ноги.

— Вы тоже скоро всё узнаете, — прошептала Айлин Загадочно улыбаясь, она передала мне крохотный магический светильник и махнула вглубь леса.

— Вам туда, миледи.

— А Лиам? — спросила я на всякий случай.

— Он уже ждёт вас, — кивнула Айлин и зашипела на девушек, чтобы те поскорее поторапливались назад в замок.

И вскоре на тропинке осталась я одна. В тонком, как нижняя рубашка, белом платье и даже без обуви.

Зато со светильником, — хмыкнула я про себя. Ну, и пошла, конечно, туда — куда указала Айлин.

Идти мне пришлось недолго — совсем чуть- чуть… потому как появившийся на тропинке портал тут же перенёс меня…

…На этот раз не в замок, а опять в тот же лес, но, кажется, значительно дальше от замка.

Неподалеку, в непроглядной лесной тьме что — то белело, и как только я решила двинуться в ту сторону… тут же уткнулась лицом в грудь Лиама.

— Пришла. — прохрипел МакГрегор. кладя руки мне на плечи, чтобы тут же спустить рубашку с моих плеч вниз.

Я не успела даже пикнуть, а оборотень уже по — хозяйски целовал моё тело.

— Моя, — зарычал Лиам, атакуя мои губы и в тоже самое время трогая мои груди. ставшие вдруг тяжелыми и чувствительными. Почувствовав толику наслаждения, я чуть откинулась в его объятиях назад — и Лиам тотчас принялся целовать мою шею, постепенно снижаясь вниз — и искалывая своей щетиной нежную кожу моего живота.

— Моя, — с рыком повторил он, поднимая меня на руки и размашистым шагом направляясь в сторону чего-то белого. Только когда мы подошли ближе, я поняла, что это кровать.

— Лиам? — переведя изумлённый взгляд на супруга, я не могла поверить, что именно ЭТО подразумевается под брачным обрядом у оборотней.

— Да, — усмехнулся супруг, сверкнув желтым взглядом зверя. — Мы спариваемся в нашей промежуточной форме, чтобы и человек и зверь приняли свою пару.

— Но я ведь только человек…

— Ты уверена? — приподнял бровь МакГрегор, в одно мгновение, превращаясь из мускулистого, высокого воина в чудовище, которое даже отдаленно не напоминало сейчас человека.

— В любом случае, моей тьмы хватит на нас двоих, — рыкнул Лиам, и тьма закружилась вокруг меня, облепляя моё обнажённое тело.

Это было ужасно неприятно.

Отшатнувшись от кровати, я попыталась содрать с себя тьму, которая всё сильнее и всё плотнее окутывала сейчас меня.

— Вот и отлично, — прохрипело чудовище, становясь передо мной. Чудовище — обнаженное чудовище широко раздувало ноздри, словно готовясь меня съесть.

А потом я взглянула вниз.

Я ведь уже много раз видела Лиама обнажённым, но это… Форма, которую сейчас принял Лиам, было куда больше человека — и это возбужденная его часть тоже была во много раз больше.

Я сглотнула и попятилась назад.

Он разорвёт меня, подумала я со страхом. — Точно разорвёт.

— Ты только что текла от моих прикосновений. милая, — протянул МакГрегор, двигаясь вслед за мной.

— Лиам, пожалуйста, — попросила я. вытягивая вперёд руки. — Давай не сегодня… давай не в этой форме. Ты сейчас больше.

— Всё будет хорошо. — Улыбнулся Лиам, и, схватив меня за руки, ловко дернул перед.

Я почти полетела на землю, но Лиам тут же выпустил ленты тьмы, которые успели меня немного затормозить… и зафиксировать в странном положении.

— Моя самая большая драгоценность, — прохрипел МакГрегор, целуя меня в обнаженную спину. покусывая мою шею…

А потом я почувствовала, как сзади в меня тычется что-то твёрдое.

— Лиам, — жалобно протянула я. — Пожалуйста, только не так.

— Это единственный способ, — хрипло прорычал оборотень, одним резким движением врываясь внутрь моего тела.

Я закричала — не от наслаждения, от боли… чувствуя, что как с каждым его новым толчком тьмы, обвивающей меня, становится всё больше и больше.

— Прости, милая, — вбиваясь внутрь моего тела, прорычал Лиам. — Это не так-то легко контролировать.

И словно в подтверждение своих же слов, он стал двигаться ещё быстрее — с каждым разом все резче врываясь внутрь. Сильные руки МакГрегора крепко держали меня за бедра, не давая отстраниться, а когда же я предприняла ещё одну попытку побега, эти же руки заставили меня прогнуть спину — и почти опустить голову к земле.

Рывок, второй, третий… я не знаю, как долго Лиам продолжал насиловать моё тело, пока в какой-то момент вместе с болью я не почувствовала что-то ещё.

— Молодец, — рыкнул мне ухо Лиам и тут же прикусил мою мочку. — В первый раз человеческие женщины не могут получить удовольствия от соития — для этого необходима перестройка вашего организма, и она уже началась!

А потом всё смешалось.

— Смотри, — рыкнул МакГрегор, взмахом руки сотворив из тьмы огромное зеркало. подсвечивающееся изнутри. А там…

Там были мы — точнее, там был оборотень, берущий сзади — словно животное — свою самку. Ужас, но в зеркале я почти не отличалась внешне от чудовища.

Переведя взгляд вниз, я увидела свои руки, покрытые сейчас тьмой так, что создавалось впечатление, будто это и не тьма вовсе — а когти оборотня.

Испугавшись, я резко дернулась, пытаясь вырваться из захвата супруга, но поскользнувшись на мокрой траве, только сильнее насадилась на своего супруга.

Лиам тут же протяжно взвыл и принялся двигаться внутри меня так быстро, что я почти потеряла сознание от боли. Повиснув безвольной куклой на лентах тьмы, я молилась только об одном: чтобы это быстрее закончилось.

Наконец, Лиам толкнулся внутрь меня в последний раз, после чего я сразу же почувствовала теплые капли, стекающие по моим бедрам из того места, где мы были соединены

— Очень надеюсь, что ты понесёшь с первой же ночи, — прохрипел супруг, перенося нас на кровать. А сам всё ещё находился внутри меня.

Он почти лежал на мне, ласково водя пальцами с когтями по моей ключице.

— Это сцепка, дорогая.

— Сцепка?

Лиам пошевелился — давая мне почувствовать часть его внутри своего тела.

— Сцепка — такое бывает только у истинных пар. — Грубые полулапы — полуруки ответили спутанные волосы с моего лица. — Так больше шансов, что ты забеременеешь. Да и перестройке твоего тела тоже поможет.

— Так будет… всегда? — спросила я, и на последнем слове голос мой дрогнул. — В таком виде?

Монстр, который всё ещё находился внутри моего тела, спокойно пожал плечами.

— Это одна из наших форм, в которой и волк, и человек получают наслаждение.

Я закрыла глаза, надеясь, что мне это снится. Правда, это просто кошмарный сон после встречи с теребрисами. Сейчас я открою глаза и окажусь… да какая разница, где я сейчас окажусь, лишь бы не на кровати последи леса в объятиях чудовища.

Чудовище тем временем словно насмехаясь над моими страхами, прошлось длинным языком по моей груди — так, как человек никогда не смог бы.

— Я не враг тебе, Милена, — прохрипел Лиам, вдруг переменив положение. Теперь он нависал надо мной, покрывая многочисленными нежными поцелуями моё лицо, а уже после, пытаясь поймать в плен и мои губы. — Боли больше не будет, милая.

Всего лишь один раз этого невозможно избежать — когда человеческое тело, не приспособленное для принятия оборотня, меняется под свою пару.

Когти — руки играли с моей грудью как со своей собственностью.

Впрочем, я ей и была — собственностью оборотня, проданной невестой… Вдруг некстати вспомнив про очень долгую жизнь оборотней, я даже обрадовалась, что через какие — то полвека (может, чуть больше) я окажусь свободной от этого долга.

Рано обрадовалась…

— Оборотницы не испытывают ничего подобного, — со вздохом протянул Лиам, наконец — то выходя меня. — Но и их телу не надо меняться, чтобы разделить с нами жизнь. Нашим человеческим суженым не так повезло… Зато сейчас, Милена, ты не только полна моей магией — теперь ты часть моего клана. Я всегда буду чувствовать где ты находишься, всегда огражу тебя своей тьмой… Ты не станешь оборотницей, но будешь жить также долго, как и мы… И сумеешь выносить чистокровного двуликого.

Говоря это, он плавно двигался вниз, пока его язык не оказался…

Я вздрогнула, и было хотела отодвинуться назад, но сильные мужские руки тут же надёжно зафиксировали моё положение.

— Это моя привилегия как мужа, — мягко заметил МакГрегор. — Не бойся, тебе не будет больно.

И его язык коснулся того места, которое только что было истерзано другой частью его тела.

Глядя на черноволосую голову, находящуюся у меня между бедер, мне было ужасно дискомкортно и стыдно. Но ещё больше стало стыдно в тот момент, когда Лиам усердно принялся за дело.

Движения его языка холодили, успокаивали боль и… это оказалось приятно.

Унизительно, постыдно… но приятно.

— Моя слюна поможет тебе быстро восстановиться, — пообещал МакГрегор, доводя меня движениями своего языка до исступления.

Я металась по кровати, стонала… и не сразу поняла, когда Лиам снова накрыл меня своим телом, уже легко входя в моё тело.

— В этот раз всё будет по — другому, — пообещал МакГрегор, который теперь полностью принял свою человеческую форму. — Никакой боли. Одно лишь удовольствие.

И он начал двигаться внутри меня. В этот раз Лиам находился сверху — так, что я видела выражение его глаз, чувствовала на себе его дыхание и принимала его поцелуи.

Боли, как он и обещал, не было — теперь каждое движение МакГрегора приносило только удовольствие и ожидание чего — то бесконечно прекрасного. Где — то там, на краю своего сознания, я понимала: Лиаму с его опытом, было несложно превратить ужасное в прекрасное, болезненное в приятное, заставить меня забыть первый мой испуг и принять его как мужа.

Я не ожидала только, что моё тело… что тело моё предаст меня, требуя всё больше Лиама внутри. Я не помню, кто из нас зарычал первым — Лиам или я… а может мы оба, только в один момент моё создание ненадолго померкло, а когда я очнулась, Лиам уже крепко держал меня в объятиях.

— Теперь между нами всегда будет только так, — поцеловав меня в макушку, произнес МакГрегор.

А я лишь молча, смотрела на того, кому обязана была своим превращением из забитой нищей девицы в ту, которая смогла дать отпор даже чистокровной оборотнице.

Только здесь, в горах, я научилась доверять кому- то, помимо Арвелы.

Внимательность, которую проявлял ко мне Лиам, его постоянное беспокойство обо мне открыли для меня совсем другую сторону жизни, которой до этого я была лишена…

Я и в самом деле наивно поверила, что всё может быть совсем иначе — не так, как учила меня леди Джейн, в минуты хорошего настроения.

— Если ты не родилась в богатой и знатной семье, Милена, — говорила она, попивая сладкий херес. — То тебе надо научиться одной главной вещи в своей жизни: терпеть. Тебе это о-очень пригодиться в будущем.

Так оно и было, пока я росла в нищем замке единственной дочерью с запятнанной кровью. Так оно и было, пока я была почти нежеланной невестой младшего сына графа, чья семья готовилась получить лишь бесплатную служанку в свой род.

Так оно и было, когда я пыталась хоть что- то спасти в родовом замке Стивенсонов, наивно веря, что мой отец любил мою маму. И что именно моё рождение стало причиной её гибели и его пьянства.

Так оно и было до того самого момента, пока Лиам не привёз меня в свой клан и не отдал мне бразды правления своим замком и своими подданными.

Я наивно поверила, что у меня, наконец- то, появился настоящий дом, где меня всегда поймут и никогда не обидят.

Я наивно поверила в то, что здесь, на краю земли, я, наконец — то, обрела настоящую семью.

Но это всё оказалось одной большой ложью.

Я по- прежнему должна была терпеть. Именно так, как и сказала когда — то леди Джейн.

Целую ночь Лиам наслаждался своей суженой, дарил ей нежность — и сдерживал своего волка, стремящегося взять их избранницу по- звериному — с животной страстью, к которой Милена была пока не готова.

Возможно, в один день… — подумал Лиам, целуя задремавшую девушку. Усталая и вымотанная, во сне она пыталась отстраниться от него, но Лиам не позволил ей этого.

— Отныне и навсегда, — подумал про себя МакГрегор, щурясь под первыми лучами восходящего Солнца.

Их первая ночь закончилась. Возможно, не всё вышло так, как он планировал: в конце — концов, он мог обойтись куда нежнее… но перед глазами всё ещё стоял тот момент, когда теребрис был в одном шаге от Милены… Милены, в которой не было ещё его тьмы.

Волк заворочался в душе мужчины, обвиняя человека в излишнем оттягивании обряда.

Наша пара выжила, она счастлива и здорова, — довольно рычал волк, поглаживая обнажённое плечо Милены.

Но сам Лиам, в отличие от своего зверя, не был так уверен, что брачный обряд оборотней прошёл гладко: несмотря на то, что все последующие после первого раза соития Милена явно получала удовольствия, Лиам не видел какой — то реакции с её стороны.

Она плавилась под его руками, послушно откликалась на его умелые ласки — но принимала их с потухшим, безразличным взглядом.

Главное, что теперь она надёжно защищена моей тьмой от любых врагов, — поморщился МакГрегор, бережно прижимая к себе Милену. — В ней моя тьма — и это главное.

Подхватив спящую Милена на руки, Лиам одним лишь взглядом сотворил мгновенный портал в замок — в их покои, желая, чтобы Милена проснулась в привычной ей обстановке.

Глава 23

Когда — то, много лет назад, когда отец, вернувшись домой от графа Дузэрти, рассказал о подписанном брачном соглашении, мои сёстры в один голос заявили, что мне несказанно повезло.

Мне, замухрышке без денег, без поддержки рода с стороны матери, достался богатый и красивый жених.

Сестры ядовито злословили и про майоратные земли отцовского рода, которые тоже должны были передаться моему мужу в день нашей свадьбы — тем самым навсегда лишая старших сестёр отчего дома.

— Надо же, как тебе, Мили, улыбнулась судьба, — надменно фыркнула Маргарет, отложив по такому случаю один из своих романов. — Как говорится, из грязи в князи… И дом у тебя есть, и родовитый жених, а нам — то придется женихов как-нибудь самим искать, и найдем ли мы ещё таких, как Джордж.

— Вот — вот, — кивала Хоуп, недовольно сведя брови. — Пусть у нас и есть богатое приданое, да только женихов — то пока к нему нету.

Леди Джейн, гостившая тогда в нашем замке, тихо нашёптывала что — то моим сестрам, с неприязнью поглядывая в мою сторону. Она тоже была недовольна решением графа… хотя род Дуэрти со временем должен был получить майоратные земли Стивенсонов — и, кажется, лишь это грело сердце холодной леди.

Я же… Помню, я тогда по глупости решила, что у меня появился защитник. Ведь жених должен заботиться о своей избраннице, разве нет? И я даже несколько раз наивно жаловалась Джорджу, когда со мной приключалось что — то нехорошее.

Когда леди Джейн избила меня розгами на глазах у лакеев и служанок.

Когда отец замер меня в подземелье замка Дуэрти, забыв обо мне на долгое время.

Когда граф Дуэрти отвесил мне пощёчину при сестрах и своих же дочерях, когда я, услыхав его планы снести левое крыло замка, заметила, что именно там находится оружейная с родовыми артефактами.

Глотая слезы, я рассказывала Джорджу о несправедливости и просила защиты.

Мой же жених, глядя на меня честными и добрыми глазами, спокойно отвечал, что всё делается для моей же пользы. И я де должна каждый день благодарить леди Джейн за то, что она тратит на меня, неблагодарную ‚своё время; я должна каждый день благодарить своего и его отца за то, что они подписали брачное соглашение — и я теперь не останусь приживалкой при богатых сестрах.

— Милена, тебе надо учиться слушаться и повиноваться старшим, — произнес он, с тяжелым вздохом. И отбыл в столицу.

А леди Джейн тем же вечером заменила мой ужин на розги… — оказывается, лорд Джордж всё же попросил свою тетку отнестись ко мне с большим вниманием. И это внимание я хорошо запомнила.

Иногда я думаю, какая бы из меня получилась жена, случись наша с Джорджем свадьба? Он ведь не был злым, не относился ко мне плохо… просто поступал, как положено — и совсем обо мне не думал.

Сидя с закрытыми глазами в саду, я с сожалением признала, что, по крайней мере, граф и графиня были честны — и никогда не обещали мне счастливой жизни.

Лиам же самого первого дня делал все, чтобы я почувствовала себя в его замке счастливой новобрачной, молодой хозяйкой, которой не надо пачкать ручки. не надо экономить на себе — а просто отдавать приказы и отдыхать в остальное время дня.

Я вживалась. привыкала… благодаря зелью Арвелы слушала. как живут оборотни и искренне пыталась стать одной из них.

И оборотни меня приняли — приняли ещё до того, как обряд был совершён.

Только…

Я открыла глаза и с тоской посмотрела на яркое солнышко.

Только я оказалась совершенно не готова к цене, которую мне пришлось за это заплатить.

Смешно сказать, но именно сейчас, когда Лиам стал мне по всем законам настоящим супругом, именно сейчас я перестала его ощущать таковым.

Я стала его бояться. Нет — нет, он больше не причинял мне боли по ночам — наоборот, каждое наше соитие приносило моему телу только блаженство.

И только телу.

Теперь я уже не смотрела влюблёнными наивными глазами на этого высокого черноволосого воина, по счастью ставшего моим мужем и забравшего меня из старого нищего дома. Я не видела больше и заботливого мужчину, который в первый же день моей жизнь в его замке пообещал, что никто не сможет причинить мне здесь боли.

Видимо, никто кроме него самого.

Между нами не было больше ни доверия, ни нежности. ни единения душ — одна лишь телесная совместимость, которой он так долго ждал и, наконец. дождался.

Только это убило все мои мечты на счастливую жизнь.

Лиам не желал видеть больше Дункана в замке. Однако вести, которые хотел передать ему вождь клана Грейги, были важными — и не предназначались никому. кроме вождей Нагорья.

Родственники встретились в оранжереи возле замка

— Лиам… — заметив каменное выражение лица племянника, растерянно произнёс Дункан. — Прости.

— Ты предал меня.

— Я думал, что спасаю тебя от страшного поступка. В тот момент ты не мог удержать своего волка… а человеческие женщины такие хрупкие.

— Поэтому ты решил испортить всё до конца? — зарычал Лиам. мгновенно перекидываясь в полузверя. — Дункан, если бы не твоя гениальная идея спрятать Милену до поры до времени, этого ничего бы не произошло.

— Ты не контролировал своего волка, племянник! — зарычал в ответ Дункан. — Когда ты увидел, что твою суженую обнимает имперский лазутчик, ты пришёл в яросты!

— Я разозлил и готов был крушить всё вокруг, — подтвердил Лиам. — Но я никогда не стал бы причинять вреда Мили. Как бы меня не злил его запах на моей избраннице, я был уверен, что Мили приняла его объятия без какого — то умысла, ведь моя наивная жена только с неделю назад полностью избавилась от зелья отворота в крови.

Лиам, рыкнув, со всей силы ударил по стволу огромной ели, что росла возле выхода из оранжереи, на входе в сад.

— Тогда я хотел лишь наказать этого наглого щенка, посмевшего дотронуться до моей жены — и ничего более.

Ещё один удар Лиама свалил ель наземь.

Раздраженно фыркнув, МакГрегор произнёс:

— Неужели ты не понимаешь, что я готов был вынести всё угодно. Обнимала ли она чужака, в слезах ища у него утешения, или поверив моему вероломному родственнику решила бежать из нашего замка… Я, дядя, не ты и не тот слабак Нейл МакСвен, которые держали своё счастье в руках и позволили ему ускользнуть между пальцев.

Магией убрав поваленное дерево, Лиам тихо произнес.

— Ты прав — я сдерживал своего волка из последних сил. Но я сдерживал его.

И резко взвыв, он добавил:

— До тех пор, пока не увидел теребриса, атакующего её.

Остановившись, Лиам горько посмотрел на своего родственника.

— Понимаешь, любая её ненависть ко мне ничто по сравнению с её смертью.

— Получается… — ошарашено протянул Дункан. Лиам устало кивнул.

— Да. Только тогда я не сумел сдержать своего волка. Только в тот момент — когда Милена была на волоске от гибели.

— Но ведь всё закончилось хорошо, не так ли? — быстро осведомился вожак Грейги.

— Она ведь приняла тебя как мужа.

Лиам разочарованно покачал головой.

— Она не сопротивляется. Учтива. Вежлива. Обходительна. И как не живая ко мне.

Каждую ночь мы соединяемся телами, но отдаляемся душами — и я не знаю, как это остановить.

Дункан замер.

— Прости меня, — с трудом произнес вожак Грейги. — Я лишь не хотел, чтобы ты совершил мою ошибку… Хочешь, я наглядно продемонстрирую твоей избраннице, что происходит с вожаком, когда погибает его избранница?

Дункан, который не оборачивался на людях больше двадцати лет, напряжённо глядел на племянника.

— Она наглядно увидит.

— Нет, — покачал головой Лиам. — Не нужно.

— Но почему?

— Потому что не волк стал причиной того, что я сорвался. Не страх за клан, не страх за будущее нашего народа… Я лишь боялся её потерять.

Тяжело выдохнув и вернув себе снова человеческое обличие, вождь МакГрегор уже совсем другим тоном поинтересовался:

— Итак, депо завершено?

— Да, император согласился. Мы вернули Джейсона Кавендиша назад в империю получив за это право забирать своих невест безо всякого уведомления императорского двора. Королевские артефакты будут храниться у совета оборотней — и будут доступны каждому оборотню по просьбе его вожака.

— Хорошо, — кивнул Лиам, давая понять Дункану, что их разговор завершён.

— Прости… — прошептал ещё раз вожак Грейги, но Лиам, так и недослушав, уже исчез в портале.

Дункан растерянно смотрел на пустое место.

— Покажите мне, — услышал вдруг Дункан тихий голос Милены. Она стояла довольно далеко — и прищурившись, следила за действиями вожака Грейги.

— Милена? — нахмурился Дункан. — Что ты здесь делаешь?

— Гуляю, — пожала плечами девушка. — Так вы покажите мне вашего зверя?

Дункан усмехнулся.

— А с каких это пор, ты, девочка, стала понимать язык оборотней?

Милена прикусила язык — но было уже поздно.

— Это зелье… зелье, которое сварила для меня наша ведунья, — призналась девушка.

Дункан же рассмеялся.

— Миледи, не существует зелий, которые позволяют людям понимать нас. Все дело в строении тела — и поэтому…

Дункан вдруг вскинувшись, посмотрел на свою невестку.

— В тебе течёт наша кровь!

— Что? — испугалась и даже попятилась Милена. — Нет! Это невозможно.

— Это единственная причина, по которой ты можешь понимать нас. Ты одна из нас.

Вожак клана Грейги усмехнулся.

— Надеюсь, это поможет тебе как — то принять и простить своего мужа.

Ни говоря ни слова больше, Дункан тут же стал оборачиваться, полностью принимая форму волка.

Милена тут же охнула, прижав ладонь к раскрытому рту.

Зверь был ужасен.

Когда — то черный огромный волк теперь выглядел жалко: с полностью голыми боками, покрытыми твёрдой коркой, с бельмом на одном глазу и частично порванной пастью, он казался больше поднятым из земли умертвением, а не живым существом.

Ощерившись, зверь обратился назад в человека.

— Зверь не хочет жить без своей суженой, — тихо произнёс Дункан. — Лиама ждёт тоже самое, если ты, в конце — концов не примешь его.

— Нет, — испуганно воскликнула девушка, попятившись назад, — нет…

И тут же позади неё открылся портал, откуда выскочил разгневанный Лиам.

— Дункан, если ты чем — то напугал мою жену, — зарычал было Лиам, но его фраза оборвалась сразу после того, как Милена буквально повисла на нём, обняв его за плечи.

— Что случилось, милая? — прижимая к себе трясущуюся девушку, ласково поинтересовался МакГрегор. — Этот гадкий оборотень напугал тебя?

— Да, — кивнула Милена и тут же замотала головой. — То есть, нет. То есть ты знал, что его волк погибает без суженой? Ох, Лиам!

Мужчина, всё так же нежно прижимая к себе девушку, взглядом показал Дункану, что ему пора удалиться. Вожак Грейги хмыкнул и тут же исчез в портале.

— Я всё слышала, Лиам, — тем временем заплакала Милена, — Я слышала, что ты говорил Дункану про своего волка.

— Я не должен был давать ему волю, — покачал головой МакГрегор. — Мой поступок всё испортил.

— Нет… — тут же возразила Милена. — Никто из нас не всесилен. И у тебя тоже есть слабости.

Это было прощение.

Обняв покрепче жену, Лиам зарылся лицо в её волосы.

— Мир? — поинтересовался МакГрегор.

— Мир, — ответила леди МакГрегор, переворачивая эту страницу своей жизни.

Случайно подслушав разговор Лиама с Дунканом, она по — другому посмотрела на случившееся.

Вертя на пальчике колечко тьмы, появившееся на следующее утро после обряда, она подумала, что оборотни конечно же не люди. И ошибки их у них не человеческие.

В том, что их первая ночь не стала ночью нежности — вина обоих… Они могут и дальше разрушать свою жизнь, оставшись в том лесу, на той кровати… Или попробовать построить что — то другое.

— Ты моё сердце, — прошептал Лиам, сладко целуя свою суженую. — Ты — моя душа, которую я ждал много столетий.

— А с душой надо разговаривать, — мягко упрекнула супруга Милена. — Пожалуйста, пообещай, что больше никаких секретов.

— Обещаю, — тут же кивнул Лиам, наклоняясь к жене, чтобы поцеловать её в губы.

— Кстати, Милена, а как ты поняла наш разговор с Дунканом? — вдруг поинтересовался МакГрегор. — Мы же говорили на языке оборотней.

— Ой, — тут же покраснела девушка. На что её супруг приподнял черную бровь.

— Никаких секретов, да?

Послесловие

Прошло почти полгода с того момента, как отец ворвался в домик ведуньи Арвелы, требуя у меня тотчас вернуться в родной замок.

За это время много воды утекло. Лето в горах сменилось красивой яркой осенью, затем уже и холодной, лютой зимой. Ветра в горах дули такие — что могли запросто оторвать от земли и перекинуть в другой мир, откуда в наши земли проникали страшные чудовища.

Впрочем, когда ты замужем за самым страшным и самым сильным чудовищем, которое, к тому же любит командовать по делу и без дела, даже теребрисы не так страшны.

Шучу, конечно.

За это время мы с мужем сильно сблизились, стараясь как можно больше узнать друг о друге.

Правда вначале, прежде чем я стала открывать секреты своего мужа, мне пришлось узнать многое о себе самой. Предположение Дункана оказалось правдой: во мне действительно имелась небольшая толика крови оборотней. Лиам узнал об этом от Арвелы, когда навещал её, учуяв на мне зелье.

Впрочем, о бывшей своей старшей подруге и наставнице мне больше не хотелось вспоминать.

Лиам же, напротив, порывался снова перейти по следу кольца и наказать хитрую ведунью: рассказав ему про кровь оборотней во мне, она скрыла, что я понимаю язык его народа.

— Так вот откуда ты поняла, что именно про тебя говорили! — схватился за голову Лиам. — Милена, милая…

И меня тут же принялись целовать и обнимать, не давая даже сдвинуться с места.

Что касается прошлого самого Лиама, то о его легендарных походах на разных врагов мне больше рассказывали другие оборотни нашего клана, а сам Лиам предпочитал вспоминать лишь о далеких странах и расах их населявших. Вот кто — бы знал, что на южной границе с империей — на берегу Аверского моря, находится королевство нагов, то есть полулюдей — полузмей.

— Они коварны и осторожны, но, тем не менее, очень воинственны, — заметил Лиам, нежно целуя меня. Мы полулежали на шкуре горного медведя возле разожженного камина и наслаждались поздним, вторым по счёту, ужином. На этом особенно настаивала Айлин: узнав, что я ношу ребенка, наша экономка тут же принялась крутиться вокруг меня словно наседка, опекая ничем не хуже Лиама.

Поскольку утром есть я ничего не могла (травы, которые я взяла с собой из дома помогали усвоиться разве что небольшому ломтику хлеба с маслом), Айлин придумала приносить мне «завтраки» вечером — и это, надо признать, отлично работало. Вот и сейчас, рассеянно щепая кусочек сыра, я внимательно слушала рассказ мужа.

— Так что это маги?

— Наги, Милена, — поправил меня МакГрегор. — Знаешь, они живут совсем по другим правилам, не так как мы.

Прищурившись, Лиам усмехнулся.

— Мужчины в их королевстве обычно содержат целый дворец с наложницами, и никогда не ограничиваются единственной женой.

— Ты шутишь — не поверила я. — Разве так можно?

Лиам улыбнулся и мягко поцеловал меня шею.

— Они просто не знают, что такое настоящая любовь.

Закончившееся видение наконец — то отпустило старую ведунью.

С трудом поднявшись со скамьи, пожилая женщина доковыляла до старого очага и с сожалением посмотрела на затухающие угли.

— Мы выплатили долг Кассандре Маккей, дочь моя, — прошептала она, тяжело дыша.

— Осталось лишь выплатить долг Дункану Грейги и устроить твоё счастье.

Не пожилая женщина — старуха, коей она сейчас и являлась, Арвела тихо рассмеялась.

Конец

Больше книг на сайте - Knigoed.net