1.

1.

Февраль. Сан-Франциско

Данте Сабаттини недоверчиво смотрел на женщину, сидевшую напротив него, женщину, в которую он влюбился, как только познакомился с ней, на ту самую женщину, которая, он был уверен, была для него той единственной. Женщину, которой он готов был предложить руку и сердце. На самом деле, последнее время он стал поглядывать на обручальные кольца, и планировал через несколько недель сделать ей предложение, как раз в годовщину их знакомства, ведь прошел уже год. Но, похоже, женщина, о которой идет речь, представляла их отношения совсем в другом плане.

— Ты расстаешься со мной? — недоверчиво спросил он. — Кэти, какого черта все это значит? Мы вместе уже почти год. Я подумал… что пусть узнают все… что у нас есть что-то очень, очень особенное. Так в чем дело?

Кэти Карлайл выглядела явно неуютно, выражение, которое редко появлялось на ее красивом, безупречном лице. Она избегала смотреть в глаза Данте, вместо этого опустила взгляд на свои тонкие, гладкие руки, нервно сцепив их на коленях, ей явно было не по себе от того, что она собиралась ему сказать.

— Я возвращаюсь в Лос-Анджелес, — начала она сладким, высоким голосом, который всегда возбуждал Данте одним словом. — Помнишь пилотный проект того телевизионного шоу, в котором я снималась прошлым летом… я была так уверена, что его купит какой-нибудь канал?

Он кивнул, настороженно глядя на нее.

— Я очень хорошо это помню. Ситком, и ты была опустошена, когда ни один телеканал им не заинтересовался. Ты сказала мне тогда, что это был полный тупик.

Светло-голубые глаза Кэти стали огромными на идеально овальном лице, сияя от волнения.

— Ну, продюсеры шоу продолжали его предлагать разным сетям, и один из восходящих кабельных каналов все-таки готов его показывать! Тринадцать эпизодов, в дополнение к пилотному проекту. К счастью, все актеры свободны, поэтому мы можем начать съемки. На самом деле, я буду в Лос-Анджелес послезавтра, подыщу жилье, мы начинаем снимать эпизоды примерно через десять дней. Разве это не самая замечательная новость, Дэнни? Моя мечта стать актрисой наконец-то сбудется после стольких лет!

Данте старался, действительно старался, показать достаточно энтузиазма и радости, обнимая Кэти.

«Боже, как она хорошо пахнет, — подумал он со стоном. — И чувствуется еще лучше. Ни за что на свете я не позволю ей уйти!»

Вслух он нежно произнес:

— Это фантастическая новость, детка. Я очень, очень рад за тебя. Но какое это имеет отношение к нам? Ты думала, я не поддержу или не пойму тебя? Я знаю, как много для тебя значит твоя карьера, Кэти, сколько ты трудилась, чтобы получить такой большой прорыв. И, эй, будет отстойно, если ты будешь в Лос-Анджелесе большую часть недели, но это всего лишь час полета отсюда. Мы можем видеться по выходным, кроме того есть Skype. И у меня куча клиентов в Южной Калифорнии, так что это отличный предлог, чтобы совершать много деловых поездок туда.

Стройное, подтянутое тело Кейти показалось неестественно напряженным в его объятиях, она продолжала ерзать на месте, он неохотно убрал руки.

— Дэнни, — слабо запротестовала она, — так ничего не получится. Для начала, это было бы несправедливо по отношению к тебе. Я имею в виду, с каким нетерпением ты ждешь каждую воскресную встречу со своей семьей, а если ты будешь летать ко мне в Лос-Анджелес по выходным, то не сможешь с ними видеться.

Он пожал плечами.

— Ну и что, возможно, мне придется сократить количество встреч со своей семьей. Или я буду навещать тебя в течение недели. Кроме того, разве ты не сказала, что планируется снять только тринадцать эпизодов? Это всего лишь три месяца. У твоего агента уже есть еще что-то для тебя на примете после завершения съемок?

Она отрицательно покачала головой.

— Пока, нет. Но учитывая, что это случилось в последние пару дней, еще слишком рано о чем-либо говорить. Хотя Даг убежден, что это мой большой прорыв… как только серии выйдут в эфир, его телефон раскалится до бела от предложений. И, конечно, мы все надеемся, что сериал продлят на второй сезон. Так что, если ты думаешь, что я вернусь Сан-Франциско после того, как мы закончим съемки, то это не так. Я планирую остаться в Лос-Анджелесе навсегда, Дэнни. Вот почему мы должны закончить наши отношения.

Данте боролся с паникой, которая угрожала его захлестнуть, стараясь оставаться спокойным, сопротивляясь желанию повысить голос и начать требовать — это была вторая натура его страстной, вспыльчивой итальянской личности. Вместо этого он нежно положил руки на плечи Кэти, повернул ее лицом к себе, пытаясь игнорировать ее сопротивление.

— Кэти, — начал он учтивым, убедительным тоном, который с годами соблазнил слишком многих женщин. — Детка, нам не стоит заканчивать наши отношения. Многие пары живут на расстоянии и имеют прекрасные отношения. Мы с Хоуи говорили об открытии еще одного филиала компании, возможно, в Южной Калифорнии, у нас достаточно там клиентов. Я мог бы продавить эту идею, открыть офис, например, в течение нескольких месяцев и организовать все так, что работал бы в ЛА, по крайней мере, половину месяца.

Она упрямо покачала блестящей светлой головкой.

— Я не хочу, чтобы у тебя было столько проблем, Дэнни. Ты практически перестроишь всю свою жизнь из-за меня. И это не… то есть, я не думаю… ну, ты не должен делать что-то настолько радикальное.

Он наклонился и поцеловал ее, затем нахмурился, когда она отвернулась.

— Какого черта, Кэти? — спросил он, не веря своим глазам. — Да что вообще происходит? Я готов пойти на многое, чтобы сохранить наши отношения, а ты на все мои заявления только находишь причины, почему этого не нужно делать. — Внезапно в его голове возникло ужасное подозрение, заставившее его опустить руки и отвернуться от нее. — У тебя появился еще кто-то? Да, Кэти? Поэтому ты так настроена против, чтобы я переехал в Лос-Анджелес, хотя бы на пол месяца, и не хочешь встречаться?

— Нет! Нет, — заверила она его, положив руку ему на грудь, чтобы успокоить. — Клянусь тебе, Дэнни. У меня больше никого нет. Но Даг считает, что для моей карьеры было бы намного лучше, если бы я была одинокой женщиной, тем более, что моя героиня — настоящая тусовщица.

Данте насмешливо фыркнул.

— Я думаю, что твой агент — идиот. Есть много успешных актрис, состоящих в браке и в отношениях. Почему он думает, что у тебя другая ситуация?

Кэти явно не хотела разговаривать на подобную тему, учитывая, как она еще сильнее стала ерзать на стуле и сжимать пальцы от волнения.

— Он… он просто так говорит, вот и все, — слабо ответила она.

— Ну, я думаю, что он полон дерьма, — прямо заявил Данте. — У тебя уже есть роль в телешоу, и как только все увидят, какая ты замечательная актриса, я убежден, что не только шоу продолжат, но ты получишь и другие предложения. И я сделаю все возможное, чтобы поддержать тебя, детка. Будет отстойно не видеться с тобой так часто, но мы разберемся с этим, Кэти. Я обещаю тебе.

Кэти снова слегка, упрямо покачала головой.

— Нет, Дэнни. Прости, но между нами все должно закончиться. Я не хочу вести такой образ жизни, как ты. Я люблю Лос-Анджелес, его волнение и ночную жизнь, энергию этого города. И я не думаю, что когда-нибудь захочу вернуться в Сан-Франциско. У тебя есть свой бизнес, здесь живет твоя семья и все друзья. Я не хочу, чтобы ты отказывался от всего этого ради меня. Думаю, наши желания от жизни не совпадают, понимаешь?

— Нет, не понимаю, — возразил он, начиная терять терпение на ее странные оправдания. — Давай, наконец, мы выясним это, Кэти. Я не говорю, что будет легко, но, ради всего святого, я без ума от любви к тебе, женщина! Ты единственная женщина, к которой я испытываю такие чувства, с которой оставался дольше всех. Я собирался подождать еще несколько недель до годовщины нашего первого свидания, планируя попросить тебя выйти за меня замуж, Кэти. Быть моей женой и провести остаток жизни со мной. Так что я чертовски уверен, что не хочу просто прекращать наши отношения, из-за того, что ты решила, что так будет несправедливо по отношению ко мне. Позволь мне судить об этом, а?

Но вместо того, чтобы взволнованно взмахнуть руками на его неожиданное заявление о замужестве, на лице Кэти отразился полный ужас. Ее голубые глаза с паникой смотрели на него, она еще дальше отодвинулась от него на диване.

— Выйти за тебя замуж? — прошептала она недоверчиво. — Боже мой, Дэнни, я совсем не готова выходить замуж! За тебя или кого-то еще! Мало того, что моя карьера только начинает идти в гору, я слишком молода, чтобы даже задумываться о семье еще в течение многих лет.

Данте заметно вздрогнул от ее слов, потрясенный пылкостью ее заявления, и был немного ошеломлен такой реакцией от женщины, которую он считал своей второй половинкой, своей будущей женой и матерью своих детей.

— Кэти, — нежно произнес он, — тебе почти тридцать лет. Это не такой уж молодой возраст, чтобы не думать о будущем и о замужестве. Мне тридцать три года, и я практически единственный из своей семьи и друзей, кто не женат.

— Мне еще нет тридцати! — запротестовала Кэти, ее пронзительный голос перешел на визг. — Мне исполнилось двадцать девять несколько месяцев назад. И я уже говорила тебе несколько раз, что мой агент говорит всем, что мне всего двадцать четыре. Но это к делу не относится. Прости, Дэнни, но замужество сейчас не входит в мои планы. И на долгое время вперед.

Он недоверчиво покачал головой.

— Как, черт возьми, я заблуждался насчет тебя почти целый год? — спросил он как бы про себя. — Я знал, что твоя карьера много для тебя значит, но, когда твое шоу застопорилось в прошлом году, ты, казалось, смирилась и решила двигаться дальше. И хотя мы никогда не обсуждали тему семьи, между нами определенно что-то есть, Кэти. Мы любим друг друга, ради Бога! И я не могу поверить, что ты вот так легко собираешься уйти от меня, будто этот год ничего для тебя не значил.

— Дело не в этом, — тихо заверила его Кэти, ее голос звучал сдавленно. — Я уже говорила тебе, Дэнни, что это было бы нечестно по отношению к тебе. Я имею в виду, никто не может сказать насколько я буду занята, насколько непредсказуемой может стать моя работа. Что, если ты прилетишь в Лос-Анджелес, а я не смогу провести с тобой время, потому что я буду сниматься весь день, а ночью рекламировать и пиариться? И давай посмотрим правде в глаза — ты ужасный собственник, и ты быстро устанешь от всей этой шумихи. Так что так для нас будет лучше.

— Лучше для кого? — усмехнулся он. — Конечно, не для меня, детка. Ты, должно быть, имеешь в виду себя. И теперь больше думая об этом, наличие бойфренда, не говоря уже о женихе, конечно, спровоцирует твой имидж одинокой, веселой тусовщицы. Я удивлен, что твой агент еще не запланировал передавать тебя по веренице горячих парней, чтобы укрепить твой имидж.

Выражение лица Кэти выдало ее, и Данте понял, что попал в самую точку своим замечанием. Он с отвращением покачал головой, бросив на нее уничтожающий взгляд.

— Господи, Кэти, — пробормотал он. — Это правда, не так ли? Ты бросаешь меня, отказываешься даже идти на компромисс, и все потому, что твой мудак агент думает, что для твоей карьеры было бы лучше встречаться с другими парнями? Ты готова выбросить все, что у нас было за этот год, не говоря уже о нашем будущем, взамен тому дерьму, которое может помочь твоей карьере?

Голубые глаза Кэти блестели от слез, а рука, которую она положила ему на грудь, дрожала.

— Не сердись, — взмолилась она. — Это не имеет к тебе никакого отношения, Дэнни, честное слово. Ты замечательный человек, постоянно баловал меня до чертиков, и ты самый милый парень, с которым я когда-либо встречалась. Но я не могу быть той, кем ты хочешь меня видеть, Дэнни. Не могу дать тебе то, что тебе нужно. С первой нашей встречи я поняла, что ты старомоден, что рано или поздно ты захочешь жениться и завести детей. И в течение нескольких месяцев я думала, что, возможно, тоже этого хочу. Моя карьера шла в никуда, но, вероятно, я была глупа и плохо представляла ситуацию, думая, что когда-нибудь у меня будет прорыв в карьере.

— Но теперь, когда у тебя появился прорыв в карьере, тебе меньше всего хочется думать о семье, — саркастически закончил Данте. — Да, детка, ты чертовски ясно дала это понять. Теперь, когда тебе светит удача в Голливуд, и она зовет тебя, значит до свидания Данте, забудь о годе и всего тебе хорошего. Ну, что ж, я понял, что ты хотела мне сказать, Кэти. А теперь выслушай меня, милая, забудь и сотри мой номер из контактов. Забудь, что когда-то была знакома со мной. Потому что я чертовски уверен, что последую своему собственному совету в отношении тебя.

И прежде чем Кэти успела произнести хоть слово, Данте вскочил на ноги и выбежал из ее квартиры, хлопнув дверью и не потрудившись даже оглянуться назад.

2.

Апрель

Ник Мэннинг раздраженно смотрел на мужчину, сидящего напротив него в ожидании, когда принесут заказанные блюда.

— Господи, Дэн, ты что, еще не выбрался из этого дерьма? Ради всего святого, прошло уже больше двух месяцев! Когда ты в последний раз так долго тосковал о женщине? Хотя я должен сделать поправку, когда ты хоть на день задумывался о любой женщине?

Данте вздохнул, сделав глоток вина пино нуар из бокала, который заказал на ужин.

— Никогда, — неохотно признался он. — Но ведь у меня никогда не было отношений, которые продлились бы больше двух месяцев, а тем более почти год. И никогда не было женщины, которая могла бы сравниться с Кэти. Она… особенная, Ник. И я настолько уверен, что она моя особенная. Мне потребуется время, довольно долго, чтобы забыть ее.

Ник издал звук отвращения, наполняя свой стакан водой «Пеллегрино».

— Но почему?! Из-за того, что она нанесла удар ножом в спину и предпочла свою карьеру тебе? Карьеру, которая, кстати, ни к чему не привела за десять лет, насколько я знаю. Я готов поспорить, что этот ее ситком тоже ни к чему не приведет, и твоя Кэти прибежит к тебе обратно, умоляя ее простить, воркуя своим милым девичьим голоском. Я не говорил тебе, насколько раздражает ее голосок?

Несмотря на полную депрессию, Данте не мог не усмехнуться откровенности своего друга.

— Да, и не раз. Ты известен тем, что рубишь правду матку с плеча, Ник. И ты мне ранее отчетливо дал понять, что не очень-то любишь Кэти.

Ник пожал плечами.

— Я спокойно к ней относился. Я хочу сказать, что ты думал, что она счастлива также, как и ты, и это, действительно, имело для тебя важное значение, так? Но ты до сих пор думаешь о ней. Даже Анджела сказала мне, что тебе необходимо прийти в себя. А это, мой друг, исходит от женщины, которая была в полном ауте более двух лет, пока мы были порознь.

Данте взял из корзинки кусочек хлеба, затем окунул его в смесь оливкового масла и бальзамического уксуса, которую он налил в маленькую пиалу.

— Ты относился к Анджеле дерьмово, когда у вас были отношения, — сухо заметил он. — Если честно, я потерял дар речи, когда узнал, что она согласилась предоставить тебе еще один шанс. Надеюсь, ты будешь каждый день благодарить ее за то, что она рискнула забрать твою жалкую задницу назад.

На мрачном красивом лице Ника появилась еле заметная улыбка.

— Молитвы я оставляю тебе, католику. Но я стараюсь всеми силами, чтобы моя женщина поняла, насколько она много значит для меня каждый божий день, и мне многое нужно наверстать в наших отношениях. Тебе нет нужды напоминать мне, каким придурком я был тогда с ней. Но, честно говоря, Кэти не всегда хорошо к тебе относилась.

Темные глаза Данте опасно прищурились.

— Что, черт возьми, ты имеешь в виду? За исключением того, каким образом она рассталась со мной почти два месяца назад, мои отношения с Кэти можно назвать почти идеальными.

— Как скажешь, — протянул Ник. — Ты же знаешь старую поговорку: «Никто не знает, что происходит за закрытыми дверями». Но из того, что происходило на моих глазах, твоя милая маленькая Кэти точно знала, как тебя раскрутить, Дэн. Ты никогда не задумывался, сколько ты потратил на нее за этот год? Если учесть четырехзвездочные рестораны, отпуска в экзотических местах, заполненный гардероб дизайнерской одеждой, держу пари, что она вышла тебе довольно дорого. О, и я запамятовал о новенькой машине, которую ты купил ей на Рождество. Я правильно думаю, что она ничего тебе не вернула, когда улетела в Голливуд, чтобы цитирую «последовать за своей мечтой»?

Данте почувствовал, как его щеки запылали, и неловко заерзал на стуле.

— Нет, — угрюмо признался он. — А зачем? Машина была моим подарком, как и все остальное, что я ей дарил. Любой мужчина со средствами предоставил бы своей женщине все это, если бы любил. Я возмущен твоим намеком, что Кэти использовала меня, пытаясь побольше из меня выудить. Она не такая, Ник.

— Как скажешь, — пренебрежительно ответил Ник. — Но суть заключается в том, мой друг, что ты должен выбраться из этого кошмара, в котором пребываешь с тех пор, как она отчалила в Голливуд, и начать жить по новой. Тебе необходимо встречаться, наслаждаться жизнью и двигаться дальше. Ты слишком молод, чтобы вести отшельнический образ жизни.

Данте вздохнул. Он слышал похожую лекцию не только от Ника, а также от своего делового партнера Хоуи, матери, бабушки, брата и полдюжины других своих друзей и членов семьи. И каждый раз концовка была почти одной и той же.

— Кэти не для тебя; она не смогла оценить твои лучшие качества, ты найдешь себе нужную, правильную женщину обязательно, причем скоро.

— Я знаю, — тихо согласился он. — Проблема и состоит в том, что я не хочу другую женщину, кроме Кэти. Каждый раз, когда я начинаю задумываться, чтобы пригласить женщину на ужин… не говоря уже о том, чтобы лечь с ней в постель, я вижу только лицо Кэти. Любая другая окажется ужасной заменой ей.

Ник нахмурился.

— У твоей Кэти, что имеется заколдованная киска или что-то в этом роде? Ну же, Дэн. Я хочу сказать, хотя Кэти мне не особо нравилась, я признаю, что она была настоящей красавицей. Но в нашем городе много красивых женщин, и у тебя никогда не было проблем с этим, ты можешь получить любую, и ты это прекрасно знаешь. Так что забудь о Кэти, зайди в клуб или в бар, где ты всегда тусовался, и найди себе какую-нибудь, она поможет тебе забыть о долбанном разбитом сердце, хотя бы на некоторое время. В противном случае, мы начнем встречаться не здесь для наших ежемесячных совещаний, а по телефону, потому что, глядя на тебя, ты вводишь меня в депрессию каждый раз, когда я смотрю на твою грустную рожу.

Данте хотел ответить, но его ответ был прерван прибытием официанта с их ужином. Раз в месяц они встречались в офисе Ника в брокерской фирме «Мортон Стерлинг», для обсуждения обширного инвестиционного портфеля, которым управлял Ник для Данте. После совещания всегда следовал ужин в одном из их любимых ресторанов.

Пока они ели, Ник тактично не стал продолжать тему по поводу разбитого сердца Данте. Они были близкими друзьями, несмотря на очень разные характеры — Данте был добродушным, обаятельным и дружелюбным, Ник, по его собственному утверждению, был бессердечным сукиным сыном, очень скрытным, недолюбливал людей, с которыми был знаком. Он стал изменяться очень медленно, буквально маленькими шажками с тех пор, как Анджела вернулась в его жизнь, и Данте любил шутить, что не теряет надежды на его счет.

Но, несмотря на их разные характеры, у них было много общего, особенно в карьере, в финансовой индустрии — Ник был одним из лучших биржевых брокеров Сан-Франциско, а Данте был совладельцем одной из самых успешных венчурных фирм на западном побережье. Кроме того, они оба выступали за свои команды от института — Ник в бейсбольной команде Стэндфордского университета, а Данте в команде Калифорнийского университета в Беркли. Среди этих двух университетов существовало соперничество уже ни один год, и эти двое подтрунивали друг над другом, когда их Альма-матер играли друг с другом, в независимости в футбол или бейсбол.

И пока Ник не повстречал Анджелу, а Данте не влюбился в Кэти, оба друга были довольно известными бабниками. Ник, в частности, никогда не придерживался длительных отношений, чаще всего женщины, с которыми он спал, были любовницами на одну ночь, которых он больше никогда не видел и не слышал. С другой стороны, Данте всегда умудрялся заканчивать свои отношения хорошо и даже поддерживал время от времени контакты с некоторыми из женщин, по крайней мере, до тех пор, пока они не становились слишком настойчивыми и не цеплялись за него. Разрыв с Кэти относился к редкому исключению. Он пересиливал себя, стараясь не писать ей писем по электронной почте, смс и не звонить, он был слишком гордым, чтобы опускаться до такого уровня. И как бы ему было невмоготу, и не хотелось услышать ее голос, он не готов был унижаться и умолять ее вернуться к нему. И как бы он ни сходил с ума по Кэти, в нем было слишком много мужского самоуважения — он был все же мачо (черта характера, унаследованная от нескольких поколений итальянских мужчин в его роду), поэтому не готов был умолять женщину вернуться.

Для Кэти настолько близкие и душевные отношения Данте с его многочисленной семьей всегда были больной темой. И хотя она ни разу не поставила его перед выбором — между собой и его семьей, включая его многочисленных родственников, и никогда не жаловалась, что он слишком много времени проводит с ними, Данте чувствовал, что она хотела бы, чтобы он сократил свои еженедельные визиты к ним. Он пытался оправдать отсутствие ее энтузиазма по этому поводу, когда она сопровождала его, издержками ее собственного воспитания.

Кэти была единственным приемным ребенком пожилой пары, которая так радовалась, что у них наконец-то появился ребенок, что они баловали и баловали ее до крайности. Приемные родители Кэти были высокоинтеллектуальными личностями — ее отец был профессором права, мать биохимиком, они были немного старомодными и немного занудными. Они обожали свою красивую, популярную дочь и охотно предоставляли ей все, чего бы она не попросила. Они были разочарованы, когда она решила пойти не в колледж, а продолжить карьеру актрисы и модели. Однако их разочарование в выбранной ею профессии не помешало им оплатить уроки актерского мастерства, модельную школу, регулярные сессии с фотографом, для обновления ее портфолио, дизайнерскую одежду и всевозможные другие прибамбасы. И хотя они находились меньше чем в часе езды от Сан-Франциско, Кэти редко, как вспоминал Данте, навещала своих родителей в течение года, пока они были вместе. Всякий раз она говорила, что слишком занята, чтобы поехать к ним, или что у нее с ними почти нет ничего общего, что даже говорить по телефону с ними не о чем.

В отличие от Данте, который постоянно контактировал со своей семьей, обмениваясь смс-ками с сестрами, или звонил матери, общался с братом, который тоже жил в Сан-Франциско, и обязательно появлялся на непременном ужине в доме бабушки каждое воскресенье после службы в церкви, когда ее дом буквально трещал по швам от количества прибывших родственников. В его семье, все они были счастливы, расслаблены, вдоволь сытые хорошей едой и вином, разговорами и смехом, которых было много. И тот факт, что Кэти не участвовала в общем веселье, всегда казалась немного отчужденной, когда дело касалось его семьи, определенно вызывал у Данте беспокойство. Но он объяснял свое беспокойство тем, что все будет по-другому, как только они с Кэти официально обручатся, и она будет прикладывать больше усилий, чтобы сблизиться с его семьей, что его семья и родственники, в свою очередь, примут ее как свою.

Вместо помолвки ему пришлось сообщить им, что они с Кэти расстались, и она вернулась в Лос-Анджелес, чтобы продолжить карьеру. Бабушка — миниатюрная, но внушающая страх восьмидесяти четырехлетняя женщина, бесспорная глава семьи, услышав эту новость, фыркнула с отвращением и, как обычно, без колебаний высказала свою точку зрения:

— Тебе будет лучше без нее, Данте, — громко заявила Валентина Сабаттини, не обращая внимания на то, что в комнате ее услышали буквально все. — Она тебе не подходит, я всегда тебе об этом говорила. Она не ела наш хлеб, не ела макароны, не ела мою восхитительную капусту. Она выглядела так, словно подует сильный ветер и унесет ее, она слишком тощая. И бесконечно была озабочена своим макияж, поправляя его, или сидела в телефоне вместо того, чтобы присоединиться к общему разговору. Нет, мой мальчик, так не должно быть. Но доверься своей нонне (Нонна — бабушка по-итальянски, — прим. пер.). Твоя девушка появится в твоей жизни однажды. У меня такое чувство, что очень скоро с тобой случится что-то хорошее.

Данте мудро решил не спорить по этому вопросу со своей очень упрямой, очень самоуверенной нонной. Еще до того, как умер его дед Пьетро около семи лет назад, Валентина была силой в семье, с которой принято было считаться, поскольку была главой семьи. После смерти Пьетро она стала еще более серьезно относиться к своей роли главы семьи, включая благословение будущих супругов, с которым шли к ней многочисленные внуки. И если Валентина Сабаттини кого-то не одобряла, что ж, она не скрывала своего мнения.

По крайней мере, мать Данте в этом вопросе была гораздо более дипломатичная в отношении к Кэти, хотя Данте всегда чувствовал, что мама не совсем довольна его выбором. Джинни Сабаттини была женщиной спокойной, далеко не такой откровенной и самоуверенной, как ее властная свекровь, но его мама не относилась к тем женщинам, которых стоит злить или задевать. В молодом возрасте ей пришлось доказывать всем свою силу воли, когда она овдовела в тридцатилетнем возрасте, оставшись с четырьмя детьми на руках. Данте было всего одиннадцать, когда его любимый отец Доминик (преданный своему делу пожарный) погиб при исполнении служебных обязанностей, сражаясь с пожаром третьей степени. В одночасье Данте — старший, стал хозяином дома, хотя бабушки и дедушки с обеих сторон, дяди и тети, двоюродные братья, а также соседи, друзья и коллеги Доминика изо всех сил старались поддержать Джинни и ее четверых детей, которым теперь пришлось расти без отца. Это была лишь одна из причин, почему верность своей семье Данте была такой стойкой, претерпев годы. Все его родственники всегда были рядом с его матерью, братом и сестрами, когда в дом пришла нужда, и он никогда не забудет того, что они для них сделали.

С тех пор как только его бизнес стал успешным, очень успешным, благодарность, которую он всегда испытывал к своей семье, выражалась и в финансовом плане. Помимо обширной повсеместной реконструкции дома матери, помощи брату и сестрам на оплату колледжа, Данте также финансировал расширение и реконструкцию итальянского ресторана, который принадлежал и управлялся семьей его отца в течение более чем ста лет. «Сабаттини» был настоящей достопримечательностью в его родном городе Хилдсбурге, расположенном примерно в семидесяти милях к северу от Сан-Франциско в винодельческом районе Сонома, и все, кто работал в этом ресторане были членами семьи. Джинни была хозяйкой более двух десятилетий подряд, Валентина заходила в ресторан почти каждый день, чтобы убедиться, что ресторан работает, как хорошо смазанная машина.

Были и другие родственники, которым Данте тоже помогал, давал в долг деньги для открытия небольшого бизнеса, кому-то помогал оплачивать медицинские счета их матерей и всегда дарил щедрые подарки на дни рождения, свадьбы, крестины и выпускные вечера. Семья всегда должна заботиться друг о друге — таков был его девиз в течение всех лет, и поскольку у него было больше денег, чем он мог потратить за двадцать жизней, Данте решил, что помогать материально — это самое меньшее, что он мог сделать, распределяя часть своего богатства среди людей, которые очень много значили для него в жизни.

Вопрос о Кэти больше не поднимался во время обеда с Ником, два друга обсуждали последние события на финансовых рынках и как эти события могут определенным образом повлиять на инвестиции. Данте всегда немного испытывал трепет перед блестящим финансовым умом Ника, ему казалось, что его друг, действительно, обладает удивительной способностью — все превращать в золото. В то время как венчурная фирма, совладельцем которой он был вместе со своим бывшим соседом по комнате по университету Хоуи Эрлихманом, безусловно, была успешной и приносила обоим очень весомый доход, но именно личный портфель акций Данте, на самом деле, сделал его миллионером. И именно из-за инвестиционных советов и предложений Ника за последние семь лет стоимость портфеля акций Данте взлетела до небес. Когда Данте впервые познакомился с Ником на форуме с участием министерства финансов США, в качестве приглашенного оратора, он подумал, что отставной игрок НФЛ высокомерная задница и почти готов был выбросить его визитку в мусорное ведро, которую ему дал Ник. К счастью, Данте сохранил визитку, принял предложение Ника встретиться как-нибудь за ланчем, где тут же установились дружеские и профессиональные отношения. И эти двое часто отсылали клиентов друг к другу.

Ник отмахнулся от Данте, когда принесли счет, и тут же положил свою собственную карточку Amex Centurion.

— Угощаю, — объявил он. — Я не настолько ублюдок, чтобы заставлять тебя платить за обед, когда ты находишься в такой депрессии. Это все равно что пинать щенка или что-то в этом роде. И я клянусь Христом, что с силой двину тебе, если ты не выйдешь из этого проклятого фак-апа, в котором находишься. Тебе нужно потрахаться, Дэн, и побыстрее. Так что сделай нам обоим одолжение и трахни какую-нибудь женщину. Или позвони одной из своих бывших подружек. В конце концов, ты всегда мне хвастался, что умеешь расставаться, сохраняя хорошие отношения со своими бывшими. Я уверен, что многие из них были бы счастливы заставить тебя забыть о Кэти.

Данте открыл рот, чтобы в очередной раз напомнить своему другу, что он не хочет забывать Кэти, не хочет двигаться дальше и заниматься бессмысленным сексом с какой-нибудь женщиной, но заметив хмурый взгляд на чертовски красивом лице Ника, передумал:

— Я подумаю об этом, — согласился он, слишком подавленный, чтобы обсуждать эту тему в данный момент. — И спасибо за обед. Угощаю в следующий раз, когда буду в лучшем настроении.

Темные глаза Ника скептически сузились.

— Будем надеяться. И обязательно заполни те бланки, которые я дал тебе, подписанные и верни мне их завтра. Релиз первого публичного размещения акций состоится меньше, чем через неделю, я не хочу, чтобы ты его пропустил. Ты же собираешься грести деньги лопатой на этих акциях.

Данте усмехнулся.

— Все для тебя, mio amico. Ты явно обладаешь прикосновением Мидаса, Ник, всегда так было.

Ник небрежно пожал плечами, подписывая счет.

— Отдай должное за это Анжеле. Она знакома с инвестиционным банкиром, они вместе учились в Стэндфорде, поэтому они много говорят о бизнесе друг с другом. И когда она обратила на эти акции мое внимание, я понял, что это точно подойдет для твоего бизнеса.

— Я пошлю ей цветы, чтобы выразить свою благодарность.

Ник пренебрежительно махнул рукой.

— Она не из тех, кто любит цветы.

Данте недоверчиво приподнял бровь.

— Мне трудно в это поверить, — запротестовал он. — Может, она просто хочет, чтобы ты так думал, потому что ее придурок-парень никогда не дарит ей цветы. По моему огромному опыту, все женщины любят цветы. Так что постарайся вести себя немного романтично время от времени, а?

Ник нахмурился.

— Ладно, любовничек. Есть еще какие-нибудь глупые романтические идеи, которыми ты хотел бы со мной поделиться?

— Для начала достаточно цветов, — весело ответил Данте. — Посмотрим, как она отреагирует, а дальше я подкину еще парочку идей.

— Почему бы тебе не сосредоточиться на своей личной жизни… вернее на ее отсутствии… и позволить мне самому беспокоиться о моих отношениях с Анджелой? — саркастически спросил Ник. — Если ты не заметил, я не выгляжу, как ты, будто забыл принимать антидепрессанты последний месяц. Иди потрахайся, а?

Несмотря на свое мрачное настроение, Данте не мог удержаться от смеха во время короткой прогулки до своего офиса. Ник, скорее всего, был самым неприветливым, бессердечным ублюдком на планете, но его грубая, прямая манера излагать свои мысли, заставляла человека задуматься и обращала на себя внимание. И хотя Данте понимал, что его друг был прав, нужно было забыть о Кэти и продолжать жить своей жизнью, но должно пройти еще какое-то время, прежде чем он сможет последовать его совету.

Однако, как оказалось, срок, когда он может последовать совету Ника, значительно сократился этим же вечером.

«Иногда быть одному не так уж и плохо», — подумал Данте, усаживаясь на мягкий черный кожаный диван и потянувшись к пульту телевизора.

На стеклянном столике перед ним стояла коробка его любимой фирменной пиццы — «Наполитано» со свежими помидорами, анчоусами, каперсами и оливками, и бутылка крафтового пива. На нем были потрепанные джинсы, старая футболка UC Berkeley, и он был босиком. Он приготовился посмотреть два бейсбольных матча, один за другим, и в целом считал, что это чертовски хорошее завершение рабочего дня.

В перерывах между откусыванием пиццы и глотками пива, внимательно наблюдая за первой игрой, он обменивался смс-ками со своим младшим братом Райфом, параллельно отвечая на электронное письмо младшей сестры Джии. Как только он пришел домой, то позвонил матери, как примерный сын, а сейчас ждал, что еще до конца матчей получит сообщение от своей другой сестры Тальи. Все они были очень близки (он, брат и сестры, и, конечно, мама) их привязанность друг к другу укрепилась и углубилась, как только они потеряли отца в результате трагедии. И несмотря на то, что его брат и сестры теперь были уже вполне взрослыми людьми — Тальи было тридцать, а Джии — двадцать пять, Раф родился между ними, Данте все еще чувствовал ответственность за них, все еще считая себя их приемным отцом. Именно он вел Талию к алтарю на ее свадьбе два года назад, именно он вытаскивал жалкую задницу Райфа из тюрьмы после пьяной вечеринки братства, именно он пролил больше, чем несколько слезинок, когда младшая из сестер — Джиа улетела на другой конец страны, чтобы учиться в колледже в Дартмуте. Но именно его родные, брат и мать помогли ему в последние пару месяцев справиться с окончанием отношений, несмотря на то, что он не всегда, а вернее так и не последовал их советам.

Он пил вторую бутылку пива и переключал каналы на огромном плоском экране телевизора, занимавшем большую часть стены гостиной, как вдруг замер, не в силах оторвать взгляд и поверить в то, что видит. Он поспешно поставил пиво на столик, затем включил перемотку на несколько секунд, потом нажал на паузу, останавливая кадр.

Программа носила развлекательный характер новостного шоу, Кэти всегда ее любила, потому что в ней было много сплетен о теле— и кинозвездах и других селебрити. На самом деле, Данте почти не уделял внимания этому шоу, по крайней мере, до сих пор, но сейчас он увидел Кэти мельком в каком-то фрагменте. Или, точнее, он увидел красивого, известного актера, который крепко обнимал Кэти за талию, он собственно и находился в центре внимания шоу, а она всего лишь навсего была вместе с ним. Плюс бесплатная реклама, которую она получила, как спутница этого ублюдка.

Пицца, которая была такой вкусной до этого момента, теперь забурлила в животе Данте, внезапно пиво перед ним оказалось недостаточно крепким, чтобы заглушить жгучую боль, которую он почувствовал, увидев Кэти, улыбающуюся и счастливую, смеющуюся рядом с этим красавцем. Он подошел к встроенному бару, расположенному посередине между гостиной и столовой, достал хрустальный бокал и очень дорогую бутылку текилы.

В промежутках между продолжающемся репортаже, он снова и снова прокручивал назад кадры Кэти и ее знаменитого любовника, пока резко не выключил телевизор, не в настроении смотреть даже другую игру.

И у него вдруг появилось желание, осознал он с медленно закипающим гневом, наконец-то забыть предательскую, вероломную блондинку, с которой он выставил себя полным ослом. Потребовалось всего лишь, чтобы вывести его из мрачной депрессии, в котором он пребывал с тех пор, как она два месяца назад уехала, увидеть ее в телевизионном шоу с новым любовником на буксире. Теперь он собирался последовать всем советам, которые ему давали его друзья и семья — познакомиться с новыми девушками и хорошо проводить время. В этот момент ему на ум пришли смешные, но довольно грубые слова Райфа: «Флиртуй, трахай их и забывай».

— Ну, братишка, — во весь голос объявил Данте. — На этот раз обстоятельства изменились, и я последую твоему совету. Начиная с завтрашнего дня, я снова в игре, и приглашу первую привлекательную женщину, которую увижу, на свидание. И учитывая настроение, в котором я сейчас пребываю, надеюсь, она сможет со мной справиться.

3.

Кара Бриганте мрачно уставилась на веселенький букет розовых и белых маргариток с воздушным шариком Минни Маус, который желал ей самого счастливого дня рождения. Не то чтобы она не оценила подарок, который прислала ей ее лучшая подруга Мираи, но он был немного чересчур… хотя и милым для того, кому сегодня исполнялось двадцать два. Как бы то ни было, большинство людей, с которыми Кара знакомилась, думали, что она все еще учиться в школе, и каждый раз удивлялись, узнав, что она давно уже не подросток. И в большинстве случаев это происходило потому что, она была немного выше пяти футов ростом, а также почти не пользовалась косметикой и имела потрясающую неукротимую гриву темных кудрей.

«Чего бы это ни стоило, — уверенно подумала Кара, — в один прекрасный день я срежу половину этих непослушных волос и расправлю непослушные кудри». А проблема состояла в том, как и большинство ее проблем на сегодняшний день, каждый пенни, который она зарабатывала, был на счету в ее ограниченном бюджете, и она не могла позволить себе такой роскоши, как стрижка, косметика или новая одежда. Таким образом, любые изменения ее внешнего вида стоило отложить на полтора года, пока она, наконец, не получит диплом университета и больше не будет платить за обучение.

И подарок Мираи тоже служил невольным напоминанием о том, что маргаритки и воздушный шарик, скорее всего, будут единственным подарком, который она получит сегодня в своей день рождения. Ее босс — Анджела пригласила ее на ланч, Кара оценила ее жест, но если уж быть абсолютно честной, получить цветы от своей лучшей подруги и сходить на ланч со своим боссом, было не совсем тем, о чем она мечтала в своей день рождения. Она мечтала получить красные розы и романтический ужин при свечах с по-настоящему сексуальным парнем. И очередная проблема Кары состояла в том, что в ее жизни уже в течение двух лет не было ни одного горячего парня, и с последним все закончилось… ну, плохо.

И она уже заранее знала, что не получит никаких поздравлений с Днем рождения от своего никчемного отца — даже телефонного звонка или электронного письма, не говоря уже о подарке от него. Как только Марк Бриганте переехал во Флориду четыре года назад, чтобы начать новую жизнь, Кара перестала для него существовать, хотя он и раньше не был образцовым отцом.

«Все было бы по-другому, — с тоской подумала она, — если бы мама была жива». Шэрон Бриганте сделала бы все возможное, чтобы день рождения Кары стал особенным, что она и делала в течение стольких лет. Мать и дочь были очень близки, нежели большинство дочерей с матерью, они были лучшими подругами, Кара была настолько опустошена, когда четыре года назад Шэрон умерла от рака поджелудочной железы, с неимоверной быстротой разрушивший ее тело. Каре тогда только исполнилось восемнадцать, и весь ее мир рухнул, она потеряла любимую мать, и с этого момента все стало просто ужасно.

Но сегодня она не собиралась зацикливаться на негативных эмоциях. Если бы Шэрон была жива, она бы хотела, чтобы Кара наслаждалась своим днем рождения в полной мере, и Кара намеревалась именно так и поступить, несмотря на то, что ее день рождения был совсем непохож на праздник, о котором мечтают большинство двадцатидвухлетних девушек.

Ее коллега Лиа остановилась у стола Кары, быстро щелкнув пальцем по воздушному шару.

— Мило, — прокомментировала она своим обычным саркастическим тоном. — О, и с Днем рождения. Собираешься устроить что-нибудь веселое?

Кара отрицательно покачала головой.

— Просто пообедаю с Анджелой. Подруга, приславшая мне цветы, сейчас навещает своего отца в Нью-Йорке, так что мы отпразднуем мой день рождение по ее возвращении. Плюс у меня сегодня занятия.

Лия поморщилась, придавая своему лицу кислое выражение.

— Не понимаю, как ты умудряешься работать здесь целый день, испытывая такой стресс, а затем посещать трехчасовую лекцию по инвестиционным стратегиям или управлению рисками.

Кара усмехнулась.

— Сегодняшнее занятие посвящено ценным бумагам. Обычно я выпиваю эспрессо перед лекцией, а потом каждые пятнадцать минут делаю глоток «Ред Булла», чтобы не заснуть.

Лия вздрогнула.

— Боже, я точно не тоскую по универу! И, конечно же, я не училась на вечернем отделение, как ты. Жаль, что ты не смогла учиться на дневном, но думаю вечернее лучше, чем ничего. Ой, мне пора идти, Тайлер машет рукой, значит он опять напортачил, и мне придется все исправлять. Пока.

Взвинченная Лия поспешно удалилась, прежде чем Кара успела еще раз напомнить ей, что вечернее отделение, которое она посещала в Сан-Франциско, было точным эквивалентом дневного в главном знании университета. Лия была милой, но ее язвительная черта характера, как правило, всегда одерживала верх, она фактически никогда не утруждала себя в дипломатичных комментариях. Кара часто чувствовала себя рядом с Лией, которая была идеально сложена и носила дорогие брючные костюмы, элегантные кожаные туфли и имела гладкую ухоженную короткую стрижку, дурнушкой. Лия обладала настоящим даром подавлять людей, хотя и не открыто, невинно бросая обидные, саркастические замечания, и к большому сожалению Кары, именно она чаще всего становилась объектом тонко завуалированных оскорблений Лии.

— Это потому, что она сама, черт побери, не уверена в себе, — заверила Анджела Кару, услышав одно особенно ехидное заявление Лии. — Честно говоря, не знаю, о чем думал Ник, взяв к себе в команду мужа и жену, потому что работать бок о бок с ними тяжело, и то, что они еще и вместе работают, определенно никак не помогает их отношениям. Если бы Тайлер не был бы таким напыщенным ослом, мне было бы жаль, что ему приходится иметь дело с властной Лией, которая постоянно требует к себе повышенного внимания.

Кара шмыгнула носом, стараясь не показывать насколько ей обидно от последней колкости Лии в ее адрес.

— Я удивлена, что их брак длится уже три года, учитывая, сколько они препираются в течение дня.

Анджела кивнула в знак согласия.

— Они оба чувствуют друг в друге конкурента, и мне кажется, что они постоянно пытаются друг друга превзойти на работе. Мне кажется это таким бессмысленным, но эй, чужая душа потемки, не так ли? Моя семья до сих пор не понимает моих отношений с Ником, не понимает, почему для меня не так важно, поженимся мы или нет. К счастью, я уже прошла этот этап, когда мнение моей семьи имело для меня большое значение. Может по сравнению с другими, у нас не вполне обычные отношения, но они нас устраивают с Ником. Я не знала получиться или нет, когда согласилась стать его партнером, но хочу тебе сказать, что до сих пор не жалею, все здорово. Отдельные кабинеты помогают, должна тебе сказать. Лии и Тайлеру, возможно, в ближайшем будущем придется тоже задуматься об этом.

Супруги Лия и Тайлер, коллеги Ника делили совместно небольшой кабинет рядом с кабинетом Ника, втиснув два стола в комнату, предназначенную только для одного. Но ни один из них не хотел опускаться до того, чтобы занять кабинку, пока другой занимал кабинет, поэтому они не только фигурально, но и буквально работали бок о бок.

Кара знала, что Лия была явно обижена на Ника, когда он привел Анджелу в качестве своего партнера, вероятно, надеясь занять это место через какое-то временя. И хотя поначалу Лия относилась к Анджеле с вежливым презрением, Анджеле не потребовалось много времени поставить на место Лию. С тех пор как в прошлом году она возобновила отношения с Ником, уверенность и самоуверенность Анджелы начали расцветать, и она не теряла времени, явно дав понять Лии об этом.

По крайней мере, личный ассистент Ника — Дипак был хорошим парнем, хотя и очень серьезным. Они с Карой хорошо сработались вместе, хотя Анджела считала, что Дипак пользуется в своих интересах легкомысленной, услужливой Карой, перекладывая на нее слишком много своей работы, когда становилось особенно напряженно. Но в большинстве случаев Кара была не в состоянии ему отказать, она понимала, что ей необходима эта должность.

Даже сейчас Дипак, натянув на рубашку с галстуком очередной свой скучный в ромбик джемпер, появился у ее стола с толстой пачкой бумаг в руке.

— Мне нужно отнести эти документы на ксерокс, — объявил он с очень явным британским акцентом. Он был родом из Восточной Индии, но вырос и учился в школе в Англии. — Не могла бы ты, пожалуйста, попринимать звонки Ника несколько минут?

Кара кивнула.

— Конечно.

— О, и Данте Сабаттини должен принести подписанные документы. Если он придет до моего возвращения, сразу же сообщи Нику. Релиз для нового публичного размещения акций должен выйти на следующей неделе, нам нужно как можно быстрее подать все документы.

Кара не могла подавить легкую дрожь, пробежавшую по спине, при одном упоминании имени клиента Ника. Будучи профессиональным бейсболистом в отставке, многие клиенты Ника были бывшими спортсменами, большинство из них были высокими, хорошо сложенными и красивыми. Но никто из них и близко не походил на сексуального, почти до обморока, темноволосого мужчины мечты, смуглого Данте.

С самой первой встречи с ним, он был одним из ближайших друзей Ника, Кара обнаружила, что у нее заплетается язык, отчаянно надеясь, что слюна не стекает по подбородку от одного его вида. Данте был не только невероятно красив — с точеными чертами лица, искусно подстриженными черными волосами и улыбкой, от которой таяли трусики, но и чрезвычайно представителен, очарователен и, возможно, даже немного шаловливым. Он всегда улыбался Каре, как бы поддразнивая, всегда интересовался, как у нее дела и каждый раз ей с трудом приходилось придумывать что — то умное в ответ… ей, которая редко, собственно, вообще никогда не терялась. Она всякий раз надеялась, что Данте не догадывается, как сильно она была в него влюблена.

Кара была рада, что надела сегодня на работу один из своих лучших нарядов, зная, что Анджела поведет ее в модное место на ленч. Не то чтобы у нее был большой гардероб, но это платье было ее любимым — лиф с короткими рукавами в черно-белую полоску, с черной, слегка расклешенной юбкой. Платье сужало ее невысокую, пышную фигуру, фигуру, которая имела лишних двадцать фунтов, из-за чего ее могли многие считать пухленькой, а также и она сама. Первокурсница, набравшая пятнадцать фунтов на первом курсе университета, не исчезла, прибавив за время обучения еще несколько фунтов. Но напряженная, требовательная работа в течение всего дня, плюс посещение лекций по вечерам, стирка, покупка продуктов и уборка в крошечной квартирке фактически не оставляли времени для готовки нормальной еды. Поэтому, похудение было отнесено к списку «того, что нужно сделать после получения диплома», сама по себе мысль была слегка обескураживающей.

Но в данный момент, изящное платье, которое было на ней, скрывало недостатки ее фигуры (по крайней мере, она очень надеялась на это), делая ее немного худея, и она была чрезвычайно благодарна своему платью, потому что сегодня должен был Данте зайти в офис. Кара испытала настоящее разочарование, что не смогла пересечься с ним вчера, когда он заходил за Ником, так как в это время ей поручили доставить документы адвокату клиента, и ей пришлось безрадостно смириться с мыслью, что придется ждать еще месяц, чтобы увидеть его. Заявление Дипака несколько минут назад привнесло оживление и радость в ее рабочий день, она решила, что может воспользоваться парой минут, чтобы отлучиться в дамскую комнату, проверить прическу и макияжа (еле заметный макияж), сегодня утром она нанесла немного косметики. Но потом решив, что не хочет и сегодня упустить Данте, она решила остаться на своем рабочем месте, поэтому достала маленькую пудреницу, которую ей подарила Мираи, распушила волосы и нанесла темно-розовую помаду на губы, тоже подаренную ее лучшей подругой. Мираи была самозабвенным шопоголиком, покупая исключительно импульсивно вещи, и потом только понимая, что они ей не подходили оттенком или размером. И поскольку ей было лень возвращаться в магазин для возврата товара, Мираи выбирала более легкий путь, отдавая ненужные вещи Каре. «Жаль, — с сожалением подумала Кара, — что ее наполовину японка подруга была на добрых четыре размера меньше, чем она, поэтому не отдавала Каре не подходящую купленную одежду». Иначе бы у Кары был бы потрясающий гардероб, которому можно было бы только позавидовать, уж явно не сожалеть.

Дипак через несколько минут вернулся на свое рабочее место, при этом лишив Кару возможности поболтать с Данте. Удрученно вздохнув, Кара переключила свое внимание на поджидающий ее объем текущей работы. Официально она работала исключительно на Анджелу дель Карло — своего босса вот уже почти два года, но в последнее время, все больше и больше ей приходилось решать вопросов, которые ей передавал Ник Мэннинг — деловой партнер Анджелы и вызывающий страх ее бойфренд. Если учесть, что Кара не могла отказать даже кроткому Дипаку, когда он обращался к ней с просьбой, то она уж точно не могла отказать требовательному, часто резковатому Нику. И до сегодняшнего дня она хотела, но сдерживалась своему желанию сообщить Анджеле, что ее бойфренд использует ее на полную катушку, она не хотела выглядеть перед Анджелой нытиком, желая остаться командным игроком. Она знала, что Ник первоначально возражал против нее — Кары, но Анджела настояла, что Кара будет с ней, являясь частью сделки на партнерство. Поэтому для Кары было очень важно произвести хорошее впечатление на Ника, чтобы он не сожалел о своем решении, в общем, Кара пыталась набрать перед ним очки.

Кара разговаривала по телефону с отделом обслуживания клиентов по счету одного из клиентов, она подняла глаза как раз в тот момент, когда появился Данте, послав ему улыбку и слегка махнув рукой. Его ответная улыбка, как всегда, взволновала ее, и она не смогла отвести взгляд, глядя ему вслед, когда он быстро исчез в кабинете Ника. Она торопливо закончила разговор и как только положила трубку, появился Данте. Она снова ему улыбнулась, и, хотя почувствовала, что он особо не торопился уходить, иначе бы уже давно исчез за дверью, но почему-то сегодня он направился прямиком к ее столу.

Он, как и Лии, легонько щелкнул пальцем по воздушному шарику Минни Маус.

— Вчера ее здесь не было, — заметил он, указывая на вазу с маргаритками. — Я предполагаю, что сегодня особенный день.

Она кивнула, надеясь, что не начинает краснеть, как обычно, в его присутствии. Или заикаться. Или вести себя как полная идиотка.

— Угу. Сегодня мне официально исполнилось двадцать два.

— Уже такая старая?! — поддразнил ее Данте, слегка подмигнув. — Ты, наверное, уже находишь седые волосы. У меня появилось несколько, хотя я достаточно тщеславен, чтобы вырывать их с корнем.

Кара смогла лишь нервно хихикнуть в ответ, потом покачала головой.

— Не думаю, что мне стоит беспокоиться о седине, хотя бы еще несколько лет, — пошутила она. — Может, когда мне исполнится тридцать.

— Значит ты собираешься сегодня праздновать? — спросил Данте. — Будешь прыгать из бара в бар со своими подружками? Или грядет ужин с семьей? О, скорее всего, долгожданное свидание с парнем.

Ей пришлось сдержаться, чтобы не разразиться полу истерическим смехом на его комментарии. У Кары не было ни бойфренда, ни настоящей семьи, готовой отпраздновать ее день рождения, ее единственной, настоящей близкой подруги не было в городе, и бар с шумной вечеринкой никогда не был ее коньком — даже если бы она смогла себе его позволить. Но не желая признаваться в этом Данте, о столь унизительных фактах своей биографии, она правдиво ответила:

— Сегодня Анджела приглашает меня на ланч. И поскольку вечером у меня лекция, празднования не будет в этом году.

— Лекция? — Данте с любопытством наморщил лоб. — Ты имеешь в виду йогу или пилатес? Или как называется этот модный латиноамериканский танец — зимба?

Кара рассмеялась.

— Думаю, вы говорите о зумба. Нет, не йога. У меня… ну, вот что.

Она сунула руку под стол, где лежал ее потрепанный, видавший времена рюкзак, который она носила с первого класса средней школы, вытащила учебник, весивший, по ее мнению, не меньше пяти фунтов, и бросила его на стол.

— «Управление финансовыми рисками, руководство по производным продуктам, финансовому инжинирингу и максимизации стоимости», — прочитал Данте вслух, прежде чем издать длинный, низкий свист. — Поразительно. Даже читать это название, меня уже пугает. Ты, на самом деле, изучаешь подобные вещи?

В его тоне слышалось недоверие и восхищение одновременно, и сердце Кары наполнилось гордостью.

— Да. Изучаю, чтобы получить степень в области финансов. К сожалению, этот процесс занимает немного больше времени на вечернем отделении, но я надеюсь получить диплом к лету следующего года.

Данте смотрел на нее с выражением, которое она не могла точно описать — сочетание удивления, одобрения и чего-то еще, она толком не могла понять, чего именно.

— Где у тебя проходят вечерние занятия? — спросил он. — В государственном университете Сан-Франциско?

Она отрицательно покачала головой.

— Отделение Беркли. Я училась в главном кампусе в течение двух лет, но обстоятельства изменились, и мне пришлось перейти на вечернее отделение.

Он понимающе кивнул.

— Да, Беркли — жесткая школа, это точно. Я протер задницу, изучая предметы, когда там учился, тем более, что мне приходилось успевать по всем предметам, чтобы продолжать играть в футбольной команде.

Кара тут же поняла, что он решил, как и многие другие, что она перешла на вечернее отделение, потому что не успевала по многим предметам на дневном.

— Да, учиться там не просто, — согласилась она. — Но я перевелась на вечернее отделение не из-за оценок. К концу второго курса я была лучшей по всем предметам.

Данте нахмурился.

— Тогда почему, черт возьми, ты решилась на это? Ты бы уже получила диплом в следующем месяце, если бы осталась на дневном.

— Я знаю, — вздохнула Кара. — И… ну, просто изменилось мое финансовое положение. Я не смогла наскрести денег, чтобы учиться на дневном, поэтому днем я работаю, а вечерами хожу на лекции. И к вашему сведению… учиться на вечернем отделении также сложно, как и на дневном.

Он усмехнулся.

— Прошу прощения, Мисс Топ По Всем Предметам. Позор, что ты работаешь полный рабочий день, а потом еще и учишься. Твоя семья что же не в состоянии помочь тебе оплатить учебу?

Кара почувствовала, как улыбка исчезла с ее лица.

— Нет, не в состоянии, — только и пробормотала она в ответ. — Теперь нет. Я в основном сама по себе.

Данте внимательно изучал ее несколько секунд, ей пришлось подавить огромное желание заерзать под его взглядом, она отчаянно пыталась понять, какие мысли проносятся в его красивой голове. Но она и за миллион лет не могла ожидать его следующего предложения, которое он вдруг озвучил.

— Вот что я тебе скажу, — протянул он почти лениво. — Чертовски жаль, что такая красивая девушка, как ты, не веселиться на свой День рождения. Завтра вечером у тебя тоже есть лекции?

Кара отрицательно покачала головой.

— В пятницу занятий нет, только с понедельника по четверг. А почему вы спрашиваете?

Данте улыбнулся, глядя на нее сверху вниз.

— Потому что я хотел бы пригласить тебя на ужин завтра вечером. Ну, если у тебя нет других планов. Или парня, который будет возмущаться, что я вторгся на его территорию.

Она смотрела на него широко раскрытыми глазами, не в состоянии вымолвить и слова, все ее красноречие куда-то улетучилось, она не могла поверить в то, что только что услышала.

— А? Вы… ты, на самом деле, приглашаешь меня… на ужин? У меня нет парня… нет никого… я ни с кем не встречаюсь, но мне казалось, что у вас есть. То есть я хочу сказать, — поспешно добавила она, с горечью осознавая, что начала нести всякую чушь, как идиотка, — не то чтобы у вас был парень, вернее девушка. Конечно, у вас нет парня, хотя почему бы и нет, потому что вы скорее не подходите тем мужчинам, о котором я могла бы подумать…

Данте приложил указательный палец к ее губам, быстро покачав головой.

— Хорошо, — заверил он ее, уголки его губ приподнялись в улыбке. — Я понял, что ты имела в виду. Отвечаю на твой вопрос (по крайней мере, мне показалось, что ты меня спрашивала), в настоящий момент я тоже ни с кем не встречаюсь. У меня были отношения какое-то время, но они закончились пару месяцев назад.

— О. Простите. — Она все время путалась, обращаясь к нему то на «вы», то на «ты». — Надеюсь, я не задела ваше больное место, — неловко извинилась она.

— Нет, — тихо ответил Данте. — Какое-то время мне было тяжело, но я рад сообщить, что вернулся в строй. И я буду просто счастлив, если ты согласишься со мной поужинать.

Кара улыбнулась, с энтузиазмом утвердительно кивая.

— Определенно соглашусь! Я бы с удовольствием поужинала с вами завтра.

Он напряженно огляделся по сторонам, стараясь убедиться, что никто их не подслушает.

— Вот и отлично, Кара. Хотя, наверное, тебе не стоит распространяться об этом… здесь в офисе, а, как считаешь? Не знаю, какая у вас политика компании в отношении общения сотрудников с клиентами, но, мне кажется, не стоит раскачивать лодку, в которой плывешь, не так ли?

— О! О, боже, конечно! — тут же согласилась она. — Я никому ничего не скажу, обещаю.

Данте облегченно вздохнул, затем достал визитную карточку из внутреннего кармана пиджака, потом вынул шариковую ручку из держателя на ее столе и стал писать что-то на визитке.

— Давай, встретимся в лобби моем офисе, — предложил он, нацарапав на оборотной стороне визитки свой телефон. — Мы не будем рисковать, столкнувшись здесь с кем-либо. Если ты не возражаешь, конечно?

— Не возражаю, — с энтузиазмом ответила Кара. — В котором часу нам лучше встретиться?

— Скажем, в шесть часов? Я могу послать за тобой машину или вызвать такси.

Она отрицательно покачала головой.

— Ваш офис находится всего в трех кварталах отсюда, завтра не обещают дождя. Кроме того, мне полезно пройтись пешком.

Он одарил ее одним из своих сексуальных, кокетливых маленьких подмигиваний, которые всякий раз совершал, как только заходил к ним в офис.

— Я бы так не сказал, — ответил он, бросив на нее быстрый, но открыто оценивающий взгляд, своими темными глазами. — У тебя цветущий вид и выглядишь довольно-таки подтянутой.

Кара поморщилась.

— Обычно, когда вы приходите, я сижу, поэтому вы не видите насколько велика моя задница.

Данте громко расхохотался, заставив Дипака бросить хмурый взгляд в их сторону, от того, что ему помещали сосредоточиться на работе. Коварно улыбнувшись, Данте понизил голос:

— Ты открыто выражаешь все, что думаешь, не так ли? — весело спросил он. — Мне это нравится. У меня такое чувство, что ужин будет очень интересным. Сейчас мне пора бежать, но я написал свой личный номер сотового на оборотной стороне визитки. Позвони мне завтра, когда выйдешь отсюда, чтобы я успел спуститься в фойе.

— Хорошо. — Она взяла его визитку и засунула ее в сумочку. — Я буду ждать с нетерпением завтрашнего ужина.

— Я тоже. — Данте еще раз щелкнул по воздушному шарику Минни Маус. — И с Днем рождения, Кара. Хотя праздник будет завтра во время ужина.

Он на прощание подмигнул ей, она же с восхищением смотрела на его широкоплечую фигуру в хорошо сшитом темно-синем костюме в тонкую полоску, когда он выходил за дверь. Она досчитала до пятидесяти, полностью уверенная, что Данте скрылся из ее виду, потом выудила из сумочки свой старенький сотовый телефон. Бросив взгляд направо, успокоившись, что Дипак поглощен своими делами, быстро набрала номер своей лучшей подруги, чуть ли не лопаясь от новостей, которыми ей необходимо было с ней поделиться.

— Мираи? Да, я знаю, что уже отправила тебе письмо и смс с благодарностью за цветы и воздушный шарик… кстати, мне ведь не пять лет. Да, я знаю, что послала тебе воздушный шарик Hello Kitty на твой день рождения, но тебе ведь он понравился. А теперь слушай внимательно, потому что ты не поверишь в то, что только что со мной произошло!

4.

Кара нащупала выключатель, переступив порог де-юре квартиры, которую она называла домом уже почти два года. Как только помещение осветилось, она тут сбросила сумочку и сумку с покупками на пол, и стянула с затекших плеч потертые ремни невероятно тяжелого школьного рюкзака. Она прислонилась к дверному косяку, чувствуя себя совершенно измученной, с трудом держась на ногах. День был очень длинным, он начался еще до восхода солнца, а сейчас было около одиннадцати часов вечера, после вечерних лекций плюс поездки на автобусах с пересадкой домой, и если ей повезет в данный момент, она проспит целых шесть часов, потом проснется и начнется все сначала. По крайней мере, уже сонно думала она, завтра пятница и занятий вечером не будет. Она пойдет на настоящее свидание впервые за много лет. И не просто свидание заметьте, а с великолепным парнем, в которого была без памяти влюблена последние полгода.

Каре все еще не верилось, что Данте, на самом деле, пригласил ее на ужин. В конце концов, несмотря на то, что он всегда по-доброму относился к ней, даже иногда флиртовал, раньше он никогда не подавал даже намеков, что может каким-то образом заинтересоваться ею. Без сомнения, тогда его нежелание обращать на нее внимание скорее всего было связано с тем, что у него были серьезные отношения, по крайней мере, до недавнего времени.

И она знала, подслушав сплетни Лии, которая не пыталась их скрывать, выражаясь, как всегда, громко и открыто, что бывшая девушка Данте была то ли моделью или актрисой, следовательно, была потрясающе красива. Кара не могла вспомнить ее имя, потому что ей было неприятно думать о том, что Данте имел с кем-то серьезные отношения, но она не сомневалась, что эта женщина должна была быть сногсшибательной, чтобы удерживать и подогревать интерес к такому красивому мужчине целый год.

Но сейчас его отношения с этой женщиной закончились, и, возможно (только возможно) у Кары появился шанс с ним, с этим парнем, о котором она мечтала много месяцев подряд. С самого первого раза, как только Ник познакомил ее с Данте (а это было вскоре после того, как они с Анджелой перебрались в новый кабинет), Кара была просто очарована Данте. Конечно, он был старше ее по меньшей мере на десять лет и, конечно, был более зрелым, чем любой из парней, с которыми она встречалась раньше. Но он был также утонченным, понятно, что богатым, находился в совершенно другой лиге, нежели она. Но по какой-то причине его влекло к ней, по крайней мере, только чтобы пригласить ее на ужин завтра вечером.

— Не торопись с выводами, глупенькая, — упрекнула она себя, начиная складывать вещи. — Наверное, он пригласил тебя на свидание только потому, что сегодня твой день рождения и ему стало тебя жалко. И еще, это даже не настоящее свидание, а просто обычный ужин между друзьями. Или даже не друзьями, а просто знакомыми. Скорее всего, подобное будет только единожды, затем он найдет очередную сексуальную красотку, которая займет место последней его возлюбленной, а ты вернешься к тому, что останешься личным помощником босса, девушки его друга. Так что готовься к этому, Кара, хорошо? Не начинай надеяться и не жди чего-то большего.

Поскольку ей уже давно пора было лечь спать, Кара быстро переоделась в свободную ночную рубашку, которую все время надевала для сна, умылась. Она приготовила еду на ланч, упаковав в контейнеры, и перекус на завтра, и собиралась приготовить рабочую одежду на утро, когда запоздало вспомнила о сумке, которую принесла с собой домой.

— Ты иногда бываешь такой легкомысленной, Кара, — упрекнула она себя. — Сколько времени прошло с тех пор, когда ты покупала себе платье? Ты ведь помнишь, что принесла домой новое платье и туфли?

Она вытащила платье-футляр ярко алого цвета и повесила его в свой тесный, крошечный шкаф, потом достала черные босоножки с ремешками из той же сумки. Она любовно провела рукой по ткани платья, думая о том, как ей повезло, что она купила его. С трудом она могла найти на себя красивые вещи своего размера (десятого), слишком женственные или, которые были полной противоположностью, слишком девчачьими. И ко всему прочему она обладала «проблемной фигурой» — с большими сиськами, удивительно тонкой талией, но при этом пышными бедрами и объемной задницей. Она фактически редко находила одежду, которая настолько хорошо сидела на ней, поскольку она не могла позволить себе переделку по фигуре, поэтому Кара мирилась и носила исключительно то, что было для нее слишком длинным или плохо сидело.

Но маленькое красное платье, которое она купила сегодня, сидело на ней, как перчатка, сделанное из вискозы с лайкрой, оно растягивалось. Яркий цвет подчеркивал ее темные волосы и светло-оливковый оттенок кожи, в этом платье она чувствовала себя одновременно сексуально и уверенно, рассматривая свое отражение в зеркале шкафа. Босоножки на высоких каблуках были она купила со скидкой, и они стоили именно столько, сколько оставалось на подарочной карте, которую Мираи импульсивно отправила ей по электронной почте, включая и купленный новый комплект нижнего белья.

Мираи была так рада, услышав о свидании Кары, что буквально заорала в трубку, причем достаточно громко, что Дипак бросил на Кару уничтожающий взгляд. Кара шикнула на свою подругу, но Мираи неохотно снизила тембр голоса, не в состоянии снизить свой уровень возбуждения.

— ОМойБог, девочка, я не могу поверить в это! — Взвизгнула Мираи. — Ты наконец-то идешь на свидание после стольких лет с мистером Высоким, Темноволосым и Супер-горячим!

Кара как-то незаметно сфотографировала Данте, пока он болтал с Дипаком, и показала его фотку своей лучшей подруге. Мираи, предпочитающая мужчин со светлыми волосами или светлых шатенов, тем не менее не могла признать, что Данте, несомненно, очень сексуальный мужчина.

— И итальянец, как и ты, — заметила она.

На самом деле, Кара была лишь наполовину итальянкой по отцовской линии, и она определенно унаследовала его цвет кожи.

«Если бы только, — с тоской думала она, — я бы пошла в него и по телосложению — высокая, стройная и длинноногая, а не походила на свою миниатюрную полноватую маму».

Но сегодня Мираи расспрашивала Кару, что она собирается надеть на свидание завтра, отчего Кара вздохнула с сожалением.

— Честно говоря, понятия не имею, — призналась она. — Я сейчас одета в черное платье с полосатым верхом, так что оно исключается завтра. Единственный приличный наряд, который у меня есть — темно-синяя блузка.

Кара почувствовала, как ее подруга вздрогнула по телефону при упоминании этой вещи.

— Ни за что, — напористо запротестовала Мираи. — Подобную вещь надевают на похороны. Или на обед с бабушкой. Определенно не на ужин с Мистером Сексуальность.

— А как же моя черная юбка?

— Та, которую ты всегда носишь с белой блузкой, и в ней ты похожа на официантку? Э… эм… явно это не то.

Кара разочарованно вздохнула.

— Ну, у меня закончились все идеи. И поскольку ты отлично знаешь содержимое моего скудного гардероба, я открыта для твоих предложений, но только не покупку чего-то нового. У меня сейчас почти нет денег, что я даже не могу позволить себе купить молоко до следующей зарплаты. Я ем сухие кукурузные хлопья на завтрак уже всю неделю.

— Дай мне секунду, хорошо? — Взмолилась Мираи.

На другом конце провода установилась тишина почти на две минуты, Кара скрестила пальцы, чтобы ее ненароком не вызвала к себе в этот момент Анджела. К счастью, Мираи появилась опять с торжествующим видом.

— Вот. Все готово, — объявила она. — Я только что отправила тебе электронную подарочную карту в «Мейси» — не мой любимый магазин, но там ты сможешь купить на эти деньги гораздо больше, чем в «Барни» или «Нордстроме». Посмотри на пришедшие письма, хорошо?

— Мираи, — запротестовала Кара, открывая свою электронную почту. — Ты уже прислала мне подарок на день рождения. Подарочная карта — это чересчур, особенно на сто пятьдесят баксов. Я не могу ее принять. Кроме того, ты сказала, что исчерпала весь лимит по своим кредиткам?

— Да, точно, — весело согласилась Мираи. — До тех пор, пока не уговорила папу погасить мой долг по кредиткам. Он также порадовал меня вчера, я смогла многое что купить в «Саксе и Бергдорфе», и он перевел двадцать тысяч на мой текущий счет. О, цветы, которые я тебе послала, я списала с его счета, так что фактически подарочная карта — единственное, что я тебе подарила от себя.

Кара не смогла сдержать пару раздраженных смешков.

— О, папенькина дочка, ты же знаешь об этом, не так ли? — спросила она насмешливо. — Настоящая папина дочка. Ты можешь уговорить своего отца на что угодно, не так ли?

Мираи хихикнула в ответ.

— Я знаю, на какие «кнопки» нужно надавить, это точно, — призналась она. — И поскольку я решила остаться с ним, пока он окончательно не поправиться после операции на ноге, помогая и поддерживая его, он, испытывая благодарность, очень щедр в данный момент ко мне. Поэтому перестань причитать о подарочной карте и купи себе наконец, красивое платье для свидания. И ради Бога, Кара, купи также приличный комплект нижнего белья, на оставшиеся деньги, хорошо? Сексуальное, которое будет очень идти тебе. Не то, которое сейчас имеется у тебя. Мне иногда кажется, что у бездомных женщин лифчики и трусики лучше, чем ты носишь.

— Мои не так уж и плохи, — слабо запротестовала Кара. — Но я выполню твои указания, мэм, и куплю себе что-нибудь красивое. Хотя я не совсем понимаю, почему это так важно для тебя.

— Ну, конечно, это же важно, глупышка! — Произнесла Мираи. — В конце концов, у тебя есть только один шанс произвести хорошее первое впечатление на итальянского жеребца. И простые белые хлопковые трусики — не то, сто ты захочешь иметь в тот момент.

Кара была ошеломлена словами своей подруги.

— Эмммм, а ты не слишком торопишься с выводами? Он же пригласил меня на ужин, скорее потому, что ему стало меня просто жаль. Я не слышала от него приглашения еще и на секс.

5.

Портленд, штат Орегон, четыре с половиной года назад

— Спасибо, что подвез меня домой. Я позвоню тебе позже вечером, хорошо?

Кара потянулась через пассажирское сиденье, чтобы быстро чмокнуть в губы Джека Макмануса, своего парня за последние несколько месяцев. Они с Джеком знали друг друга со средней школы, но по-настоящему пригляделись только в начале выпускного года. Джек повзрослел за лето, превратившись из худощавого, эксцентричного парня в подтянутого, мускулистого, более уверенного в себе молодого человека, при этом сняв очки и подтяжки. Кара подросла всего лишь на один ничтожный дюйм, но, наконец-то у нее округлилась, выросла грудь и почему-то бедра, но больше ее никто из школьников не принимал за двенадцатилетнюю девочку.

Они с Джеком в первый день на уроке математике сидели рядом, потом завели разговор, и в тот же день начался их зарождающийся роман. Они оба были девственниками, по крайней мере, до тех пор, пока несколько недель назад впервые не занялись сексом — несколько неловко и неуклюже. К счастью, их последующие свидания были лучше, и Кара признавалась самой себе, что сексу нужно постоянно учиться, всею душой надеясь, что секс явно с каждой неделей будет становиться только лучше и лучше.

Она не слишком задумывалась, как сложатся ее отношения с Джеком после окончания школы и вообще этим летом. В конце концов, они могут разойтись в разные стороны в конце августа — она отправится на юг в Калифорнию, чтобы учиться в Калифорнийском университете в Беркли, а Джек двинется на восток в университет Дьюка. Кара была по жизни реалисткой, понимая, что роман на расстоянии редко может продлиться, сохранив отношения, особенно между двумя, которые не встречались достаточно долго.

Но тогда, четыре с половиной года назад, ей нравилось проводить время с Джеком, они даже начали строить планы на выпускной бал, который должен был состояться в апреле.

«Больше ничего и не нужно от жизни в данный момент», — думала Кара, входя в их маленький скромный домик, в котором она жила с родителями. Школа ей давалась легко — она была первой по всем предметам и была на пути к тому, чтобы получить медаль почетного выпускника в конце мая. Она также участвовала в жизни нескольких клубов и школьных групп, и в дискуссионном клубе, школьной газете, в итальянском клубе и «Джуниор Киванис», которая развивала лидерские навыки у молодежи и занималась благотворительностью. Кроме того, она посещала уроки танцев в студии, в которой начала заниматься, когда ей исполнилось пять лет, а также помогала с обучением младшим школьникам, зарабатывая деньги, чтобы смогла потом оплатить свое собственное высшее образование. Ее любили, и она была популярна среди широкого круга друзей, хотя она и предпочитала тусоваться с умными, прилежными детьми, а не со всеми в толпе, если можно так выразиться. Ей предложили досрочно поступить в Беркли, и она могла стать третьей женщиной в их семье, поступившей в престижный университет, последовав по стопам матери и бабушки. Жизнь определенно была хороша, и ее будущее казалось таким светлым.

Но как только она вошла в дом, то внезапно почувствовала дрожь по спине, бросив рюкзак и куртку в прихожей. В доме было почему-то жутко тихо, хотя она знала, что оба ее родителя находились дома, так как их машины стояли на подъездной дорожке. Обычно в это время дня мама готовила ужин, а отец (если он находился дома, а не в баре со своими приятелями) сидел на диване в гостиной, смотря спорт или новости, даже не задумываясь, чтобы пошевелить пальцем и помочь жене. Но в данный момент телевизор не работал, из кухни не доносилось никаких вкусных запахов, и стояла жуткая тишина, словно родителей не было дома.

Кара обнаружила их за кухонным столом с мрачными лицами. Шэрон выглядела более бледной и расстроенной, были заметны темные круги под глазами, и Кара удивилась про себя, почему она до сих пор не замечала, что ее мать похудела на несколько фунтов.

— Что случилось? — спросила она, и чутье подсказало ей, что случилось что-то очень серьезное. Она отодвинула стул и присела рядом с бледной матерью и угрюмым молчаливым отцом.

Шэрон взяла Кару за руку и крепко сжала, ее глаза наполнились слезами.

— О, детка. Мы с твоим отцом хотим тебе кое-что сообщить. Плохие новости, Кара. Очень плохие. Я всем сердцем хотела бы избавить тебя от этого, но не могу уже этого скрывать.

Изо всех сил стараясь не поддаваться панике, Кара с беспокойством смотрела на родителей.

— Боже. Вы разводитесь, да? Вы оба решили, что мне уже почти восемнадцать и я почти уже окончила школу, так что пора заканчивать играть в семью. Да?

Но развод, каким бы ужасным он ни был, был не той плохой новостью, которую мать решила ей сообщить. Новость оказалась, действительно, самой худшей, худшей из всех новостей. Шэрон диагностировали рак поджелудочной железы четвертой стадии, и ей оставалось жить всего лишь несколько месяцев. Эту форму рака было трудно диагностировать раньше, только тогда, когда метастазы не распространилась на другие органы, только тогда пациенту могли поставить диагноз, что он болен. И сейчас Кара как раз вспомнила, что ее мать, начиная со Дня благодарения, часто жаловалась на боли в животе и усталость, но как часто происходит, Шэрон все списывала на стресс и переутомление. В дополнение к своей основной работе — преподавание математики в средней школе, Шэрон вела уроки в местном колледже вечерами, а также подготовительные курсы по субботам. Дополнительные деньги помогали сводить концы с концами, пока Марк настолько безответственный отец, не работал, находясь в поисках.

И несколько дней назад, вернувшись на работу после рождественских каникул, у Шэрон диагностировали рак. Она упала в обморок в школе, и одна из ее коллег учителей (лучшая подруга Шэрон по жизни — Фрэнни) отвезла ее в больницу. Врачи сделали уйму анализов, которые только сегодня были готовы, о чем и сообщили Шэрон. До сегодняшнего дня она ничего не говорила Каре, не желая беспокоить ее понапрасну, если все было бы хорошо.

Кара крепко сжала руку матери, стараясь заглушить поток слез, которые готовы были пролиться, уговаривая себя быть сильной ради женщины, которая всегда была с ней рядом.

— Может врачи могут как-то помочь, — упрямо возразила Кара. — Хирургия, химиотерапия, радиация. Ты молода, сильна, здорова. Я знаю, что ты сможешь побороть подобное, мам.

Но Шэрон лишь грустно покачала головой.

— Нет, детка. Поверь мне, у меня была точно такая же реакция, когда доктор сообщил мне об этом, я была готова бороться с этой штуковиной зубами и ногтями. Но эта зараза слишком широко распространилась по моему организму, поразив лимфатические узлы, слизистую оболочку желудка. И врачи говорят, что следующее, что будет затронуто — это печень. Они не в состоянии остановить развитие этой болезни, Кара, врачи могут только мне помочь немного снизить болевые симптомы. Прости, детка. Извини, что я скорее всего не увижу, как ты поступишь в университет, переедешь в общежитие и осуществить все свои дальнейшие планы, которые мы строили.

На этот раз Кара не смогла сдержать слез, которые горячими струйками стекали по ее щекам.

— А как же мой выпускной? — прошептала она между всхлипыванием. — Ты ведь увидишь его, по крайней мере, не так ли?

Шэрон ободряюще обняла свою горячо любимую дочь.

— Надеюсь, что так, детка. Видит Бог, я готова бороться как черт, чтобы прийти к тебе на выпускной.

И Шэрон, действительно, стала бороться. Она уперлась, настаивая, доучить свой класс старшеклассников до января, хотя тут же отказалась от других дополнительных заработков. Поначалу жизнь текла почти, как обычно, хотя Кара замечала, что мама выглядела все более уставшей и изнуренной в конце трудового дня. Кара взвалила на себя почти все обязанности по дому, каждый вечер готовила ужин, несмотря на протесты Шэрон, которая не хотела, чтобы с ней нянчились, уверяя, что она чувствует себя хорошо. Но к концу месяца Шэрон еще больше похудела, изо всех сил стараясь изо дня в день справляться с нагрузками, но выглядела при этом все более больной.

Как только Шэрон перестала работать, то казалось слабела с каждым днем. В течение первых двух-трех недель февраля она заставляла себя оставаться позитивной и веселой. Даже настояла пойти с Карой в магазин, чтобы выбрать ей выпускное платье и аксессуары. Она также посетила обед по случаю Дня Рождения Фрэнни, пришла на беби шауэр одной учительницы, с которой работала, и отправилась в кино вместе с Карой. Она была полна оптимизма, что обязательно придет на вручение диплома Кары и, конечно же, будет присутствовать на ее выпускном балу и восемнадцатилетие — событиях, которые произойдут через несколько дней друг от друга.

Но новые анализы и рентген в конце февраля показали, что рак затронул уже и печень, отчего отведенное ей время резко сократилось. Шэрон больше не могла терпеть боль и неохотно начала принимать сильно действующие обезболивающие, которые ей назначили. Она все больше и больше спала, и была немного не в себе, когда просыпалась после препаратов. У нее пропал аппетит, а затем и вовсе исчез, и она из пухленькой превратилась в скелет. Медсестра хосписа, назначенная ей в помощь, сообщила Марку и Каре, что Шэрон нуждается в круглосуточном уходе, и дала телефон агентства, которые могли предоставить медсестер на дом. Когда Марк осознал, сколько придется платить за медсестру, то начал усиленно протестовать, говоря, что они не могут себе этого позволить. Кара поняла, что ее отец стал паниковать, как он будет разбираться с финансовыми проблемами без денег, которые зарабатывала Шэрон, но она была возмущена, что он был не готов заплатить любую цену, чтобы за его женой ухаживали.

И на нервах Кара объявила своему отцу, что позаботится о своей матери сама, решив поговорить с заместителем директора школы, не могла бы она перейти на домашнюю форму обучения. Она уже сократила свое пребывание в школе, полностью забросив клубы, оставив только посещение занятий. Она сказала учителю танцев, что, скорее всего, не сможет участвовать в большом выступлении всей студии в июне, перестав посещать занятия. И ей пришлось отменить свидания с Джеком, который понимал и поддерживал ее — в отличие от ее собственного отца. Но с другой стороны, учитывая ненадежность и полную безответственность своего отца, Кара была не удивлена отсутствием поддержки с его стороны.

Марк Бреганте был чрезвычайно красивым, обаятельным балагуром, который буквально поразил застенчивую, прилежную Шэрон после их первого знакомства. Шерон была настолько без ума от него, что бросила магистратуру, в которой собиралась получить докторскую степень — необходимый шаг, чтобы стать профессором университета, о чем она всегда мечтала, чтобы пойти по стопам своей матери, ради того, чтобы помочь Марку получить высшее образование. Но Шэрон забеременела Карой, и планы получения докторской степени снова пришлось отложить. Она клялась самой себе, что обязательно получит ученую степень, но обстоятельства по прежнему мешали достижению ее целей, как правило обстоятельства заключались в том, что Марк не мог долго удержаться на одной и той же работе.

На протяжении многих лет, и особенно когда она стала немного старше, Кара часто слышала многочисленные оправдания своего отца, почему он ушел с одной работы или почему его выгнали с другой. Причины, как правило, по его словам, заключалась в том, что он был специалистом слишком высокого уровня для этой работы или не получил повышения, которое заслуживал, как он считал, или его доставал босс. Как бы то ни было, Марк редко оставался на одной работе дольше нескольких месяцев в году, часто большую часть года не работая вообще. Если он и работал, то чаще всего простым продавцом, где основная часть его зарплаты рассчитывалась из комиссионных, которые он получал с продаж, для семьи его заработок был ненадежным. Поэтому Шэрон взвалила на себя сначала одну, а затем и две работы в дополнение к своей основной, она также преподавала летом — в Летней школе, сколько Кара себя помнила, мама работала, как вол, чтобы содержать семью, тем самым, компенсируя недостаток Марка как кормильца.

Но его ненадежность в качестве кормильца была далеко не единственным недостатком. Будучи настолько привлекательным, харизматичным мужчиной, Марк, естественно, всюду привлекал женское внимание к себе, и у него было слишком большое эго, чтобы отвергать те предложения от женщин, которые вешались на него. В детстве Кара часто натыкалась на тихо плачущую мать или слышала, как бабушка или Фрэнни советовали Шэрон «бросить этого никчемного ублюдка, и пусть он попытается сам себя хоть раз прокормить». Но каждый раз Шерон признавалась, что слишком сильно любит Марка, поэтому не готова даже задумываться, чтобы его бросить, несмотря на то, сколько раз он ее подводил или причинял ей боль, она каждый раз его прощала. Он был ее настоящей слабостью, ее навязчивой идеей, и она готова была смириться с чем угодно, лишь бы удержать его рядом с собой, закрывая глаза на его частые флирты и измены.

Став старше и лучше понимая, что происходит, Кара тоже стала уговаривать мать оставить отца и начать жить своей жизнью. Это был, пожалуй, единственный раз, который помнила Кара, как ее мать огрызнулась на нее, явно потеряв самообладание, сказав не лезть не в свое дело, потому что ничего не понимает. Кара шокированная столь нехарактерным для ее спокойной матери эмоциональным взрывом, больше никогда не поднимала эту тему. Но было совершенно очевидно, что ее отец чувствовал себя вполне свободно, делая все, что ему заблагорассудится, и Кара быстро научилась ни в чем на него не рассчитывать. На протяжении всей ее жизни слишком много было случаев, когда Марк опаздывал на ужин или находил предлог, чтобы не посещать ее школьные мероприятия, особо не утруждая себя появлением на ее концерте танцевальной студии.

Но Кара все же надеялась, что в этот раз Марк все же справится со своими обязанностями мужа и будет рядом со своей женой в самый трудный для нее момент. Да, он был дома каждый вечер к ужину и помогал, когда это было необходимо, но основная часть ухода за Шэрон легла на плечи Кары. К счастью, Каре не пришлось переходить на домашнее обучение, так как мать Фрэнни, недавно вышедшая на пенсию, работающая долгое время медсестрой, которая была для Шэрон второй мамой, вызвалась присматривать за Шэрон в течение дня, пока Кара была в школе. А коллеги учителя и друзья Шэрон не только предлагали подменить Кару по выходным, но и приносили еду для Кары, Марка и всех, кто случайно оказывался у них в доме.

В начале апреля медсестра хосписа отвела Марка и Кару в сторону и тихо сообщила им, что до смерти Шэрон осталось несколько дней. Кара проводила каждую возможную минуту у постели матери, едва находя время поесть, посещать занятия или делать домашние задания. Джек стал проявлять нетерпение, когда она сообщила, что не может выкроить время, чтобы встретиться с ним и определенно расстроился, когда Кара сообщила, что, скорее всего, не пойдет на выпускной. Она не могла оставить мать в такой критический момент, да и вообще не могла наслаждаться жизнью. Кара недоверчиво покачала головой после разговора с Джеком, удивляясь про себя, насколько парень, с которым она была так близка несколько месяцев, стал таким бесчувственным, не понимая и не поддерживая ее.

Когда Шэрон в очередной раз пришла в сознание (частые дозы морфия отправляли ее в забытье), она еле слышно позвала Марка и Кару к себе. Она взяла в свою хрупкую ладонь руку Кары и еле слышно произнесла:

— Пообещай мне, детка, — прошептала она, — что исполнишь все, о чем мы говорили — поедешь в Италию, заведешь как минимум двух детей и, главное, получишь диплом в Беркли. Я рассчитываю, что ты продолжишь традицию, а? Третье поколение. Заставь меня и твою бабушку гордиться тобой. Обещаешь?

Кара кивнула, смаргивая слезы и целуя мать в лоб.

— Обещаю, мам. Чего бы это ни стоило.

Затем Шэрон повернулась к Марку, заставив его пообещать, что он всегда будет оберегать их дочь Кару, всегда будет присматривать за ней и, самое важное, поклянется использовать деньги, оставленные Шэрон ее матерью три года назад, на обучение Кары в университете. Марк заверил жену, что выполнит ее просьбу, и в этот момент Шэрон кивнула, устало закрыла глаза и впала в кому.

Через два дня она умерла, так и не придя в сознание. Кара, Фрэнни, ее мать и медсестра хосписа стояли рядом с постелью Шэрон, Марка не было. В этот вечер состоялся выпускной бал Кары, на который, она позже узнала, ее так называемый бойфренд Джек привел другую девушку в качестве своей партнерши.

«Дочь не далеко ушла от матери, — устало подумала Кара. — Мы обе совершенно не умеем выбирать мужчин, почему-то всегда выбираем не тех, ненадежных».

Она оцепенело перенесла тяжелое испытание похорон Шэрон, благодаря своей воле пережила оставшиеся несколько недель в школе и даже возобновила посещение некоторых внешкольных клубов, включая занятия танцами. Джек робко извинился, признав, что вел себя как придурок, спросив, может смогут они начать все сначала. Кара была слишком подавлена горем, чтобы сказать «нет», с отчаяньем пытаясь отвлечься от своей постоянной тоски, поэтому вернулась к Джеку, несмотря на то, что всегда отличалась рассудительностью. В конце концов, в данный момент ей не было никакого дела до своей гордости или самоуважения, учитывая ужасную трагедию, которую она пережила.

И боль от потери у Кары увеличивалась с каждым днем. Менее чем через два месяца после смерти Шэрон и всего за неделю до окончания школы Кара приехала домой и застала отца с риэлтором. Новость, что Марк выставляет на продажу ее любимый дом, в котором она выросла (единственный дом, который знала) потом оказалась только лишь верхушкой айсберга. Кроме того, Марк собирался жениться на своей двадцатилетней подружке официантке, которая была на четвертом месяце беременности, и переехать с ней во Флориду. Риэлтор пообещал, что дом продастся довольно быстро, хотя и заверил, что Кара сможет оставаться в доме до тех пор, пока ей не придет время переехать в Калифорнию, где она собиралась начать учебу.

Фрэнни и остальные друзья Шэрон были возмущены действиями Марка, и Фрэнни без колебаний высказала ему все, что о нем думает, прямо в лицо. Всем было понятно, что у Марка был роман с этой женщиной, пока Шэрон умирала от рака, факт, который вызывал у Кары и Фрэнни тошноту. И когда Кара отказалась присутствовать на свадебной церемонии своего отца, Марк так разозлился, что дал указания риэлтору совершить сделку на две недели раньше, до того времени, как она должна была уехать в Беркли, оставив ее без жилья. Но Фрэнни снова спасла ее положение, настояв, чтобы Кара пожила пока у нее, хотя у нее было трое детей подростков и муж. Фрэнни также сказала, что отвезет Кару в Беркли и поселит ее в общежитие, заявив при этом, что Шэрон поступила бы точно так же, если бы вопрос касался ее детей, Фрэнни сказала, что это самое меньшее, что она готова была сделать ради памяти своей лучшей подруги. Фрэнни также предложила оставить у нее кое-какие вещи, сувениры и другое, которые Кара забрала из дома, в основном книги, фотографии и личные вещи ее матери. Марк забрал из дома все, что хотел, но его новая жена Холли презрительно заявила, что большинство мебели слишком старомодна, и он распродал оставшееся имущество.

Первый семестр для Кары в Беркли был ужасным. Чтобы сэкономить деньги, Марк сказал, что она будет жить в комнате в общежитии с двумя соседками, комната была по сути обычной на двоих с дополнительной кроватью, втиснутой туда. Две ее соседки по комнате — Кайли и Райли, не только имели рифмующиеся имена, но и обладали восхитительно раздражающими манерами, они дружили с восьми лет и были лучшими подругами. Они были настолько близки, как сестры, и даже поразительно походили друг на друга — высокие, стройные, загорелые и светловолосые. Были почти неразлучны, каждая должна была стать специалистом по коммуникациям, поэтому посещали одни и те же занятия, и фактически каждую минуту проводили вместе. Девочки превзошли самих себя, не допускаю Кару в свой тесный маленький кружок, не приглашая ее тусоваться с ними и вообще, делая вид, будто ее нет в комнате. Они частенько приводили друзей, особенно мальчиков, и без того в тесную, маленькую комнату, и Кара, возвращаясь после занятий, часто обнаруживала незнакомцев, развалившихся на ее кровати или сидящих за ее столом.

Она ужасно скучала по маме, скучала, что не может ей позвонить или написать по электронной почте, чтобы получить совет или утешение, и печаль, которую она испытывала, потеряв свою любимую мать, иногда поглощало ее целиком. Марк никоем образом ей не помогал, слишком занятый обустройством нового дома во Флориде и поиском работы, своим началом новой жизни с Холли. Кара редко что-либо слышала от отца, только тогда, когда она сама ему писала или звонила. Все ее близкие друзья из средней школы разъехались по всей стране, по разным университетам, но в отличие от нее они, казалось, хорошо устроились и отлично проводили время. Не желая постоянно ощущать себя самой большой неудачницей всех времен и народов, Кара ничего не рассказывала об отношениях с двумя соседками по комнате даже Фрэнни, которая навещала ее время от времени. Кара осознавала, что Фрэнни работала полный рабочий день, имела мужа и трех детей подростков, поэтому последнее, что ей было нужно, это выслушивать нытье Кары, как она несчастна.

Поэтому Кара пыталась заглушить свое горе и забыть о своих бедах разными неблагоразумными способами, напиваясь на вечеринках, куда ее приглашали; поедая слишком много не совсем здоровой пищи и сладкого, отчего она набирала лишние фунты с огромной ужасающей скоростью; она поддавалась сладким разговорам парней, ломая себя и соглашаясь заняться с ними сексом, совершенно неправильных парней во всех отношениях — один использовал ее для бесплатных занятий математикой; другой тем самым пытался заставить свою бывшую подругу ревновать; третий, на самом деле интересовался Кайли и в конце концов переспал с ней — это было довольно неприятное зрелище для Кары.

Но именно, когда она неосторожно поддалась одному парню (красивому, сладко говорящему, она была так уверена, что с ним все получится) тот выложил ее обнаженные и полуобнаженные фотографии, которые он сделал, пока она спала, на всех своих страницах в соцсетях, Кара поклялась отказаться от парней, выпивки и вечеринок. К счастью, сплетни и непристойные комментарии, которые ей пришлось пережить после фиаско с опубликованными фотографиями, довольно быстро утихли, хотя ей пришлось временно закрыть свои страницы в соцсетях.

Ее решимость держаться подальше от пороков, которые временно отвлекли ее внимание от тоски и боли, к сожалению, вернулась острой, как бритва, болью и тоской. Она компенсировала их едой, получив к рождественским каникулам убийственные «пятнадцать фунтов первокурсника».

И Рождество, проведенное с отцом и Холли во Флориде, конечно же, не помогло похудению. Если уж быть честной, то она чувствовала себя еще более несчастной, потому что новая жена ее отца была совсем недоброй и неприветливой. Кара чувствовала себя несчастной все время, что провела с ними, ее практически полностью игнорировала сама Холли и ее родственники, которые жили поблизости и казалось, постоянно находились у нее в доме. Марк суетился вокруг своей беременной молодой жены так, как никогда не суетился вокруг Шэрон. Дом во Флориде, купленный на деньги от продажи дома в Портленде, который Шэрон унаследовала от своей матери, был гораздо больше, новее, роскошнее и мог похвастаться бассейном. Сердце Кары сжималось от злости и печали, когда она наблюдала, как ее отец ухаживал за своей новой женой и предоставлял ей все, о чем она просила, это маленькая жадная стерва, а ее собственная мать работала на трех работах, чтобы содержать его и обходилась в жизни без стольких вещей.

Кара больше дюжины раз за первый ужасный семестр хотела бросить институт, тихо плакала по ночам, потому что чувствовала себя настолько несчастной и одинокой. Но каждый раз, когда она уже готова была бросить университет, Кара вспоминала обещание, данное матери перед ее кроватью, и понимала, что ей придется стиснуть зубы, найти в себе силы и выдержать все до конца.

Единственным ярким событием первого года обучения было ее знакомство с Мираи Робинсон в начале весеннего семестра. Миниатюрная, бойкая, наполовину японка посещала уроки английского языка и почти сразу же прониклась симпатией к Каре. Было совершенно очевидно всем, что Мираи оказалась, словно не в своей тарелке, с жесткой, конкурентной программой, которой славился Беркли, и она призналась как-то Каре, что ее приняли сюда благодаря влиянию ее отца. Ларс Робинсон вышел из стен этого университета и был чрезвычайно богат, он делал частые и значительные пожертвования, достаточные, чтобы зачислили его младшую дочь, иначе ее бы никогда не приняли в такое заведение.

И Мираи оказалась почти полной противоположностью тем друзьям, с которыми обычно общалась Кара, она была болтливой, буквально одержима модой и знаменитостями, а также социальными сетями, и еще она была очень добрая, с щедрой душой и натурой. Однако она не была особенно хорошей студенткой, и фактически находилась перед выбором — или ее отчислят, если она не подтянет предметы. Кара предложила ей помочь в учебе, в обмен за репетиторство Мираи часто угощала ее обедом, ужином или они ходили в кино.

По мере того как их дружба только росла, Кара все больше и больше времени проводила в квартире Мираи, которую арендовал для нее отец, конечно, за пределами кампуса, и, в конце концов, Кара находилась в квартире гораздо чаще, чем в своей комнате в общежитии. Квартира состояла из одной большой комнаты, но Кара предпочитала спать на диване в этой комнате, а не на неудобной койке в общежитии.

Однако, несмотря на все усилия Кары, Мираи так и не смогла подтянуть свои оценки, чтобы перейти на второй курс. Мираи отнеслась к своей потери философски, признавшись, что ей не нравится университет и согласилась она учиться в Беркли только, чтобы угодить своему отцу. Она решила воспользоваться летом, чтобы решить, чем хотела бы заняться, сначала отправившись в путешествие в Японию и Гонконг с матерью, а затем в Европу и на восточное побережье — с отцом. У ее родителей была больше, чем тридцатилетняя разница в возрасте, и Кара узнала, что мать Мираи была третьей женой ее отца. И пока они были официально женаты, ее родители проводили больше времени порознь, чем вместе.

Мираи настояла, чтобы Кара осталась в ее квартире на лето, так как срок аренды был продлен до конца августа, за что Кара была ей очень благодарна. Летом она работала на трех разных работах, чтобы как-то помочь Марку с расходами на ее образование, ее отец все больше и больше постоянно жаловался, чем раньше, во сколько ему обходится ее образование. Он отказался платить за трехместную комнату на следующий год в кампусе, поэтому Кара оказалась в общежитии, в комнате с огромным количеством соседей. Комната Кары даже нельзя было назвать официально спальней, так как там не было ни шкафа, ни окна, и едва хватало места, чтобы втиснуть узкую кровать и комод внутрь. Общежитие напоминало настоящий улей, постоянно кто-то приходил и уходил с друзьями в любое время. Здесь было шумно, многолюдно и не очень чисто, и Кара обнаружила, что в большинстве случаев делает свою домашнюю работы в кампусе в библиотеке или в свободной аудитории.

Тем не менее, было лучше жить в общежитии, чем делить комнату с противными бывшими соседками, сейчас Кара действительно могла посвятить себя полностью учебе. В этом году она записалась на дополнительный курс в надежде получить диплом немного раньше и сократить расходы отца. Между занятиями, учебой и выполнением домашних заданий, а также двух работ у нее не было времени для общения и свиданий. Но после фиаско на первом курсе она посчитала, что это даже хорошо.

Следующий удар от отца она получила на Рождество и была застигнута врасплох. Она прилетела во Флориду на каникулы (за свой счет, Марк заявил, что не может оплатить ей авиаперелет), с трудом вынесла еще одну неделю, пока Холли и ее нескончаемая вереница родственников игнорировали ее или же смотрели на нее исподлобья. А поскольку ее младшему сводному брату Хантеру был почти год, и он учился ходить, то все внимание Марка было сосредоточено на нем, его сыне. Поэтому Кара была несколько удивлена, когда в последний день ее визита отец пригласил ее на ланч. Но она тут же распознала его тактику, он хотел смягчить удар опустошающей новостью, думая, что салат Кобба и стакан чая со льдом каким-то образом могли как-то заглушить ее боль.

Кара недоверчиво уставилась на отца.

— Прости, я видно неправильно тебя расслышала. Что значит, ты больше не можешь платить за мое обучение? Мне нужно отучиться еще два с половиной года, если ты забыл.

Марк нахмурился, явно чувствуя себя неловко из-за неприятного разговора.

— Я не забыл, — угрюмо ответил он. — Но обстоятельства изменились, Кара. Холли не может работать, потому что очень устает с Хантером, и нам нужно на что-то жить.

— И какое это отношение имеет к оплате моего обучения? — спросила она. — Я точно знаю, что мама отложила деньги, которые она унаследовала от бабушки. Эти деньги всегда предназначались для оплаты моего образования в университете, папа. А не для того, чтобы заплатить за бриллиантовые серьги, которые ты подарил своей теперешней жене на Рождество. И не для оплаты маникюра-педикюра, как она сообщила своим сестрам, что посещает салон каждую неделю. И не для комнаты, забитой игрушками для Хантера. Это мои деньги, а не их.

Лицо Марка под загаром покраснело от гнева.

— Ошибаешься, милая. Мы с твоей матерью жили вместе поэтому, когда она умерла, все перешло ко мне. Так что юридически это мои деньги. И я могу делать с ним все, что захочу.

Глаза Кары наполнились слезами, сердце разрывалось от очередного предательства отца, которого в детстве она боготворила.

— Папа, — прошептала она прерывающимся голосом, — ты обещал маме у смертного одра, что всегда будешь заботиться обо мне, что ты заплатишь за мое образование. Как ты можешь так поступить с ней? Со мной? Не выполнив ее последнюю волю.

У него хватило такта выглядеть при ее словах виноватым.

— Я помню, что обещал вам обеим, — неохотно признался он. — И я знаю, что ты возненавидишь меня за это, Кара. Но теперь у меня есть жена и ребенок, и Холли хочет еще ребенка в следующем году. К сожалению, жизнь не всегда складывается так, как мы хотим. Обстоятельства меняются, люди тоже меняются. Я надеюсь, что ты сможешь это понять, будь благосклонна и милосердна.

— Милосердна! — взорвалась она. — Господи, папа. Я живу фактически в гребаном шкафу. Я работаю на двух работах по несколько часов в день. У меня нет денег на одежду, на кино и даже купить стакан кофе в течение месяца. Я живу на лапше «Рамэн» и бутербродах с арахисовым маслом, и я не могу подстричься почти уже год. А твоя жена тем временем хвастается, сколько стоит ее бразильский выпрямитель для волос, и показывает матери шпильки от Джимми Чу, которые она купила по дешевке в магазинах — всего за четыреста долларов. Ты хоть представляешь, как тяжело мне приходится работая, чтобы заработать столько денег? Или как эта сумма может помочь мне с расходами?

Марк махнул рукой.

— Не обращай внимания на все, что говорит Холли, — настойчиво произнес он. — Иногда она склонна преувеличивать.

— Как скажешь, папа. — Кэра разочарованно выдохнула. — Ну так расскажи мне. Поскольку я так поняла, ты отрезаешь меня от денег, которые предназначались для меня, как ты думаешь я должна оплачивать обучение, книги и мои расходы на жизнь?

— Ты умная девочка, Кара. Я уверен, что ты легко получишь стипендию и гранты, — уверенно ответил Марк. — Кроме того, я уже заплатил за весенний семестр, так что у тебя будет прилично времени, чтобы все обдумать до следующей осени. И ты теперь взрослая, в конце концов. Пришло время тебе самой позаботиться о себе и не зависеть от меня.

Кара была так расстроена и рассержена, что ни один ответ не приходил ей на ум, она смогла только отодвинуть тарелку, аппетит пропал. За все оставшееся время во Флориде, она не сказала отцу ни единого слова, и по самодовольному, удовлетворенному выражению лица Холли Кара поняла, что за всем этим стояла ее стервозная мачеха.

По возвращении в Калифорнию она ни одного дня не потратила впустую, используя их для заполнения заявок на стипендии, кредиты и гранты, отчаянно пытаясь найти средства, чтобы продолжить свое обучение в следующем учебном году. Но как бы она ни старалась жонглировать цифрами, не оставалось ничего другого, как работать полный рабочий день днем и перевестись на вечернее отделение. Она считала себя счастливицей, получив работу у Анджелы, которая была не только внимательным боссом, но и щедрым, иногда давая ей бонусы.

И хотя у нее была Мираи и еще несколько хороших друзей, Кара уже два года назад поняла, что она осталась одна в этом мире. Контакт с отцом она прекратила, он давно уже не поддерживал ее, если так разобраться. Она много работала, много училась и все равно сводила концы с концами с большим трудом. Она не могла вспомнить, когда в последний раз ходила на свидание, покупала себе новые наряды, и сегодняшний мини-шопингом она произвела, благодаря Мираи, и она уже не помнила того времени, когда не беспокоилась, как наскрести деньги на обучение в следующем семестре. Но придет день и все окупится, твердила она себе, она наконец получит диплом и выполнит обещание, данное умирающей матери.

И, конечно же, сейчас был еще один дополнительный бонус — завтрашнее свидание с мужчиной, от которого она млела уже шесть месяцев. «Возможно…просто возможно, — подумала Кара, — ее удача наконец-то повернулась к ней лицом».

6.

Данте в десятый раз за последние пятнадцать минут посмотрел на часы и снова задался вопросом, о чем, черт возьми, он думал вчера утром, когда чисто импульсивно решил пригласить на ужин ассистентку Анджелы? Когда он пришел в офис Ника, чтобы принести подписанные документы, он все еще находился в отвратительном настроении с прошлой ночи… и вдобавок мучился жутким похмельем. Увидев Кэти на экране телевизора, улыбающуюся и счастливую под руку с другим мужчиной, Данте почувствовал, что в нем что — то вспыхнуло, и ему не понравилась то чувство, которое в нем появилось, бессердечная и холодная часть самого себя. Это нисколько не помогало тому, когда он поддался искушению и ввел имя Кэти в строке поиска Google на своем компьютере. Результат выдал полдюжины недавних хитов, с фотографиями красивой, сексуальной блондинки, которую еще два месяца назад он надеялся сделать своей женой, а сейчас она тусовалась с другими мужчинами, и заголовки каждой статьи заставляли кровь Данте закипать — «Рэнд Деннисон, звезда предстоящего фильма The War Room, на красной ковровой дорожке со старлеткой Кэти Карлайл». «Альт-рокер Магнус Кеннеди на Billboard Music Awards с новой подружкой, актрисой Кэти Карлайл». «Рамон Уэрта и Кэти Карлайл только ли напарники по фильму? Актеры новой сезона «Заклятые враги» выглядели ужасно милыми на недавнем ужине в Verlaine».

Возможно, он мало что знал об индустрии шоу-бизнеса, за исключением того, что узнал от Кэти, но Данте был достаточно сообразительным, чтобы понять, что эти так называемые свидания и потенциальные романы, о которых любили рассуждать СМИ, скорее всего, были просто рекламным трюком. Но была ли Кэти, на самом деле, на свидании с кем-то из этих парней, не имело значения. Но испытывал он ярость совсем от другого (продолжая тянуться к бутылке текилы), женщина, которую он считал любовью всей своей жизни, отказалась от всего, что он ей предлагал, променяв на подобную славу. Данте был готов дать ей свою фамилию, свою любовь, свою пожизненную преданность (свою, черт побери, душу, ради всего святого), она отбросила все это в сторону ради того, чтобы увидеть только свое имя и фотографию в прессе. Горькая правда заставляла его чувствовать себя куском дерьма, самым большим неудачником в истории, но в основном он чувствовал себя полным дураком.

И это ощущение еще больше выводило его из себя, и проснулся утром он все еще испытывая злость, и его ярость только усугубилась из-за отвратительного похмелья, он даже не мог вспомнить толком, когда так напивался за последние годы. И ярость только укрепила его решимость пригласить на свидание первую привлекательную женщину, с которой он столкнется за день. К сожалению, этой женщиной оказалась маленькая Кара — милая, веселая помощница Ника, юридически, правда Анджелы. Пригласить ее сегодня на ужин было импульсивным желанием, неразумным импульсивным желанием, как только он узнал, что вчера был ее день рождения и вместо того, чтобы весело праздновать его, она должна была отправиться на лекции по производным ценным бумагам.

И именно это откровение, что Кара хотела стать дипломированным специалистом в области финансов, да еще и окончив его Альма-матер — Беркли, заставило Данте внезапно взглянуть на нее в совершенно ином свете, поймав себя на мысли, что в ней было скрыто гораздо больше, чем он предполагал. Он всегда думал о ней, как о слегка взбалмошной и слишком наивной, она напоминала ему раздражающую младшую сестру. Он и раньше замечал, что она была немного влюблена в него, это было довольно очевидно, учитывая, как она смотрела на него широко раскрытыми глазами или нервно хихикала, когда он ее поддразнивал. Данте льстило ее влечению к нему, но он был чрезвычайно осторожен, чтобы она ничего себе не придумывала. В основном это было связано с его отношениями с Кэти и преданностью ей, поэтому ему не нужна была тогда Кара или другая женщина, когда он встречался с Кэти. «Не говоря уже о том, — мрачно подумал Данте, — что Ник надрал бы ему задницу, если бы заподозрил, что между Карой и его лучшим другом что-то происходит». Из бесцеремонных комментариев, которые Ник время от времени выдавал Данте, он понял, что у Ника срабатывает защитный рефлекс в отношении Кары и Анджелы.

И ни тот и ни другой не будет счастлив, если узнают, что он пригласил Кару сегодня на ужин, даже из-за благих намерений. Данте всерьез подумывал отменить свое импульсивное предложение, по крайней мере, несколько раз за сегодня ему приходила эта мысль, он даже хватался за телефон и начинал набирать номер офиса Ника. Но потом вспомнив, с каким восхищением Кара смотрела на него вчера утром, как ее огромные золотисто-карие глаза блестели от восторга, а ее заразительная улыбка мгновенно заставляла почувствовать его намного лучше, он неохотно опускал трубку, решив хорошо провести с ней время, добившись от нее еще нескольких таких же ослепительных улыбок. Они получат удовольствие от обеда, правда, в укромном, тихом месте, где не будет риска столкнуться с Ником и Анджелой или с другими своими знакомыми, немного поболтают, а потом он отвезет ее домой и уедет. Во время ужина он будет вести себя мило и непринужденно, не давая Каре ложных надежд, что вечер может повториться, затем возобновит поиски женщины, которую сможет трахнуть и забыть, потому что та женщина точно не будет такой милой, веселой и чертовски молодой Карой!

Его телефон зазвонил, по высветившемуся номеру на экране, он понял, что это Кара. Данте еще пару секунд колебался, понимая, что это его последний шанс отказаться от свидания, которое он вообще не должен был назначать. Но когда услышал ее счастливый, оживленный голос на другом конце провода, он откинул эту мысль, поняв, что не может испортить ей праздник.

— Привет, это я, — весело пропела она. — То есть Кара.

Данте усмехнулся.

— Да, я понял. Ты уже идешь?

— Я примерно в двух кварталах от вашего офиса, так что буду у вас меньше чем через пять минут. Мне подождать вас в вестибюле или вы предпочитаете, чтобы я поднялась к вам в кабинет?

Он содрогнулся, представив ехидную насмешку от своего делового партнера Хоуи, если тот хотя бы мельком увидит Кару. Хоуи был не только шутником, он был прирожденным комиком. И по мнению Данте, Хоуи не упустил бы случая попросить у Кары водительские права, чтобы удостовериться, что она совершеннолетняя. Или выдать еще какой-нибудь неприятный комментарий.

— Нет, не нужно. Я буду ждать тебя внизу, и мы пойдем ужинать. Надеюсь, ты любишь французскую кухню.

Кара блаженно вздохнула, и этот звук странно возбудил ее.

— Обожаю, — заверила она. — На самом деле, все, что не является лапшой «Рамэн», бутербродами с арахисовым маслом или сухими хлопьями, будет потрясающе, но французская еда звучит просто невероятно.

Данте содрогнулся при мысли, как бы он выживал на той еде, которую она только что перечислила. Он был гурманом в еде, выросший в семье поваров и рестораторов, и даже во время учебы в университете он старался избегать фаст-фудов, которыми питались большинство студентов.

— Тогда, я думаю, тебе понравится место, которое я выбрал для ужина. Увидимся через пару минут.

Он надел пиджак и вышел из своего просторного, роскошно обставленного кабинета. Венчурная фирма, совладельцем которой он являлся, была небольшой с точки зрения бизнеса штата, но Данте и Хоуи — оба настояли на том, что офисы должны кричать о классе и деньгах — деталь, которую они считали важной для привлечения высокого уровня клиентов.

Ассистент Данте покинул свое место, был вечер пятницы, офис почти опустел, когда он направился к лифтам. Спускаясь в фойе, он снова собрался с духом, чтобы вести себя как можно более непринужденно сегодня вечером, давая понять Каре, что сегодня будет единственным разом, и их сегодняшний ужин не стоит рассматривать, как свидание.

Но все его благие намерения вылетели в трубу, причем очень быстро, как только он ее увидел, поджидающей в фойе. Девушка (поправка, женщина), несколько нервно топталась у входной двери, причем мало походила на ту Кару, которую он привык видеть в офисе Ника последние несколько месяцев. Кара всегда в офисе Ника выглядела моложе своих двадцати двух лет, словно быстро созревшая старшеклассница, и он даже не мог точно описать, во что она была вчера одета, за исключением того, что на ней было что-то черно-белое.

Молодая женщина, которая с нетерпением поджидала его, была необыкновенно ошеломляющей — другого слова невозможно было подобрать. И Данте понял, что он очень хорошо запомнит, во что она была одета сегодня вечером, и возможно, будет помнить об этом еще несколько месяцев.

Красное платье плотно облегало ее пышные формы, но не слишком обтягивая, и оно не было слишком открытым. Яркий цвет идеально подходил к тону ее кожи, а стиль платья создавал иллюзию, будто она была немного выше, чем на самом деле. Она приложила некоторые усилия к макияжу, ее мерцающие золотисто карие глаза казались огромными на маленьком личике в форме сердечка, а ее пухлые губы с четко выраженными губками бантиком были ярко алыми. Ее темные волосы рассыпались игривыми волнами по плечам и спадали на спину, ее шевелюра казалась настолько огромной при ее невысоком росте.

Впервые с тех пор, как они познакомились полгода назад, он задумался о ней как о взрослой женщине, а не как о подростке. И не обычной простой женщине, а сексуальной, знойной, напоминающей ему юную Софи Лорен из старых итальянских фильмов, которые он смотрел вместе с бабушкой и дедушкой еще в детстве.

Кара подняла глаза и встретилась с ним взглядом, и улыбка на ее лице мгновенно застыла, как только она заметила его взгляд. Потом он ободряюще улыбнулся ей, она расслабилась, и знакомый блеск вернулся в ее глаза, пока он шел в ее сторону.

Он взял ее за руку, с удивлением осознав, какой маленькой казалась ее рука в его большой ладони, отметив, что ее пальцы слегка дрожали. Она громко ахнула, когда он поднес ее руку к своим губам и слегка поцеловал костяшки ее пальцев.

— Привет, красавица, — приветствовал он ее с озорной улыбкой. — Я едва тебя узнал. Это явно не твой обычный офисный наряд.

Щеки Кары залились румянцем.

— Гм, нет, точно не он. И ты не единственный, кто это заметил. Например, Ник спросил меня, с кем у меня сегодня свидание. Я сказала ему, что кое с кем, с кем познакомилась в университете.

Данте одобрительно кивнул.

— Хороший ответ. Потому что мне совсем не нужно, чтобы Ник надрал мне задницу. Он бы тут же пригрозил, не моргнув и глазом, если бы узнал, что я пригласил тебя сегодня на ужин.

Кара сжала губы, и показала, что застегивает губы, словно на молнию.

— Молчок, — объявила она. — Хотя я очень сомневаюсь, что Нику есть до этого дело. За целый день иногда он едва говорит мне несколько слов. И, — добавила она уверенно, — ты определенно по своему виду можешь постоять за себя.

Она дотронулась до его бицепса, и почему-то он почувствовал от ее легкого прикосновения, словно удар электрическим током. Чтобы скрыть свою реакцию, он покачал головой.

— Даже не собираюсь пытаться, — признался он. — Я часто хожу в спортзал, но Ник настоящий хищник в спортзале. Он подгоняет своего личного тренера, а не тот его. И хотя ему уже почти сорок, он в хорошей форме, может даже сегодня выйти и сыграть в профессиональный бейсбол. Так что, спасибо за доверие ко мне, дорогая, но я уверен, что разозленный Ник Мэннинг запросто надерет мне задницу. А теперь давай оставим тему о твоем чертовом боссе. Не знаю, как ты, а я умираю с голоду. Давай спустимся в гараж и возьмем мою машину, да?

Он повел ее к лифту, поддерживая за спину, запоздало осознав, что даже на каблуках темная макушка Кары едва доставала ему до плеча, почти на целый фут, давая ему преимущество в росте. И он испытал странное удовольствие от этого, странное, потому что в основном встречался с женщинами, которые были или среднего роста, или выше его. Кэти, например, была на три дюйма ниже него — шесть футов два дюйма, на шпильках, которые она предпочитала, она часто была выше его на дюйм или почти на дюйм. Маленькая Кара вызывала у него инстинктивное чувство защиты, ему хотелось ее защищать, и необъяснимым образом, он чувствовал себя, если можно так сказать, более… ну, сильным и мачо что ли.

Данте открыл пассажирскую дверцу машины для Кары, на которой приехал сегодня утром, одной из дюжины машин его автомобильного парка. Она не могла оторвать взгляд от темно серебристо-серого автомобиля, почти с благоговением проведя рукой по капоту.

— Ты ездишь на… «Астон Мартин»? — недоверчиво спросила она. — Поразительно. Не думала, что кроме Джеймса Бонда, есть у кого-то такая машина.

Он усмехнулся, помогая ей сесть внутрь.

— Ну, это более новая модель, чем та, которую 007 обычно водит в фильмах — The Vanquish. Ее я купил последней к коллекции моих автомобилей.

Пока они ехала до места назначения через город, Данте рассказывал ей о своем давнем увлечении автомобилями — увлечении, которое началось еще в детстве, когда он болтался в автомобильной мастерской своего деда по материнской линии. Он признался, что обладает навязчивой идеей по поводу автомобилей, причем у него имеется специальный гараж под его коллекцию в мамином доме.

— В доме, где я живу, за мной зарезервированы три места на парковке, — сообщил он ей. — Но большинство автомобилей находятся в Хилдсбурге. И поскольку я стараюсь навещать свою семью каждые выходные, каждый раз, когда приезжаю туда, я меняю машину.

— Поразительно. — Кара ошеломленно смотрела на него. — И у тебя все машины такие классные?

Он пожал плечами.

— Полагаю, все зависит от того, как ты определяешь понятие «классные». Большинство из них считаются высококлассными, но у меня также есть несколько классических марок. В том числе «Камаро» моего отца, один из самых популярных старых автомобилей. Хотя, если бы мне пришлось выбирать самую любимую из всех них, я бы выбрал свой «Корвет Стингрей» 1963 года выпуска. В тот год, они произвели единственную модель с разделенным задним стеклом. Мне потребовалось около пяти лет, чтобы выследить одну из них, а затем еще три года, чтобы восстановить ее. Но это того стоило. Эта машина — моя гордость и радость, хотя я не часто езжу на ней.

Всю дорогу Кара ловила каждое его слово, хотя он готов был поспорить, что она почти ничего не знала о машинах. И все же ему чертовски льстило ее полное внимание, к чему он не привык за долгие годы свиданий. По своему опыту общения с женщинами, одновременно обширным и разнообразным, Данте часто ловил себя на мысли, что женщины, как правило, предпочитали больше говорить о себе. Они лелеяли надежду, что чем больше будут про себя рассказывать, тем больше заинтересуют его аспектами их жизни, и он захочет узнать о них больше, поэтому почти не расспрашивали его. Кара была полной противоположностью, потому что, судя по ее выражению лица, она была счастлива, слушая его.

Она с любопытством огляделась, когда они прибыли к ресторану — уютному французскому ресторанчику под названием «Chou Chou», расположенному в жилом районе.

— Где именно мы находимся? — спросила она, когда он помог ей выйти из машины. — Я имею в виду, понятно, что мы все еще в Сан-Франциско, но я не могу понять в какой части?

Данте закрыл дверцу машины, включил сигнализацию.

— В Форест-Хилл, — ответил он. — Я не удивлен, что ты не знакома с этим районом, поскольку он считается не модным. Но думаю, тебе понравится это место. Еда выше всех похвал, и внутри просто очаровательно. Вот увидишь.

Но он, конечно, не добавил, что этот ресторанчик находился довольно далеко от главных автомагистралей, поэтому вряд ли кто-то из его друзей забредет сюда. Как только Кара вошла в заведение, красиво декорированное, ее лицо озарилось радостью.

— О, как красиво! — воскликнула она, ее маленькая ручка скользнула вверх и схватила его за плечо. — Именно так я и представляла себе маленькое парижское бистро.

Интерьер заведения был небольшим и уютным, с ярко выкрашенными стенами, ковром с узором и деревянными столами, покрытыми бледно-розовыми скатертями. Данте обедал здесь всего один раз с клиентом, который жил по соседству, но он был уверен, что Каре это место понравится. Он был рад увидеть, что правильно выбрал место, не ошибся.

— Боюсь, что здесь нет полной лицензии на алкоголь, только вино и пиво, — посетовал Данте после того, как их проводили к столику. — Надеюсь, ты не против?

Кара кивнула.

— Вполне нормально. Наверное, мне все равно не стоит много пить.

Он насмешливо улыбнулся.

— Почему? Неужели ты относишься к тем, кто от одного бокала вина начинает танцевать на столе?

Она засмеялась в ответ.

— Тогда я должна выпить почти всю бутылку, прежде чем зайду так далеко! Не то чтобы я не страдала от ужасного похмелья на первом курсе. Но я быстро поняла, что вечеринки — это совсем не мое. Нет, причина, по которой мне не стоит пить вина из-за калорий. Если я уж собираюсь сегодня ударить по калориям, то лучше уж в еде.

Данте отмахнулся.

— Эй, сегодня же твой день рождения, ты не забыла! Ты можешь выпить несколько бокалов вина, а также съесть вкусный ужин и еще десерт. С чего ты взяла, что тебе нужно следить за калориями?

Кара закатила глаза, потом хлопнула себя по объемной заднице.

— Ты видно шутишь, а? Или просто решил быть вежливым, потому что мы празднуем мой день рождения. У меня добрых двадцать фунтов лишнего веса, может и больше, так как я уже несколько месяцев просто боюсь встать на весы.

— Кто сказал тебе, что у тебя есть лишние фунты? — бросил он ей вызов. — Гарантирую, что ни один член моей семьи не подумает ничего подобного. На самом деле, моя бабушка, заявит, что ты слишком худая и будет настаивать, чтобы ты съела целую тарелку ею приготовленного лингвини с соусом песто… для начала.

— Паста с соусом песто. Боже, звучит потрясающе! — она застонала, облизнув полные, блестящие алые губы словно получала удовольствие от этой пасты. — Я стараюсь не есть пасту, потому что в ней много калорий, но лингвини с песто — одно из моих любимых блюд.

Удивительно, но Данте почувствовал, как его член затвердел, как только она стала облизывать губы. Он понял, что Кара даже не догадывается, насколько выглядела естественно сексуальной, и какое влияние оказывал ее взгляд и губы. И он, черт побери, был уверен, что она понятия не имела, что ее соски проявлялись сквозь ткань этого сексуального красного платья, обтягивающего ее пышные груди. Он поспешно сделал большой глоток воды и задался вопросом, почему официант так долго не несет бутылку шампанского, которую он заказал.

— Если бы я знал, что ты так любишь пасту, я бы выбрал итальянский ресторан, — с сожалением произнес он, стараясь не смотреть на ее грудь.

Она отрицательно покачала головой, и ее блестящие темные кудри рассыпались по плечам.

— О, нет. Здесь идеально, правда. Я могу сама себе приготовить итальянскую пасту в любое время, когда захочу. Ну, с ограничениями, конечно, учитывая, что у меня нет настоящей плиты в квартире. Только варочная панель. Но ты будешь удивлен, что можно сделать, используя только сковороду или кастрюлю.

Он озабоченно нахмурился.

— Почему у тебя нет духовки? Посудомоечная машина я еще бы мог понять, если ее нет, учитывая, что некоторые городские дома довольно старые, но духовка — довольно простой предмет.

Кара явно смутилась от его вопроса.

— Ээээ…., ну, очень маленькая квартирка. Вообще-то, она де-юре считается квартиркой. Не совсем легальная, — призналась она шепотом, с тревогой оглядываясь по сторонам, не слышит ли ее кто-нибудь.

Данте рассмеялся, к нему вернулось хорошее настроение.

— Твой секрет умрет вместе со мной. И я точно знаю, сколько разнообразных блюд можно приготовить на плите. Моя семья владеет одним из старейших и самых известных итальянских ресторанов в Северной Калифорнии, и я провел на кухне и в самом ресторане достаточно времени.

В этот момент появился официант с шампанским — самой дорогой бутылкой, которую можно было заказать в этом ресторанчике. Он наполнил два бокала, предложил ознакомиться с меню на ужин, и продекламировал два фирменных блюда вечера.

Данте не раз замечал, что Кара украдкой поглядывает на корзинку с хлебом, и как только официант ушел, он протянул ее ей.

— Давай. Возьми кусочек. И даже не думай о калориях. Или тех, так называемые, двадцати фунтах, которые тебе совсем не нужно сбрасывать. Ты не можешь называть себя итальянкой, если не ешь хлеб и пасту. Так моя бабушка всегда говорит всем.

Кара рассмеялась и взяла из корзинки самый маленький кусочек хлеба.

— Вообще-то я только наполовину итальянка, — призналась она. — Со стороны отца. Моя мама была смесью ирландки и шотландцев.

— Была? — спросил Данте, намазывая масло на хлеб, нахмурившись, когда она отказалась от масла.

Кара откусила маленький кусочек хлеба и кивнула.

— Вот уже четыре года, как ее нет со мной. Она умерла за несколько дней до моего восемнадцатилетия, в ночь моего выпускного бала. Рак поджелудочной железы. К тому времени, когда врачи поставили ей диагноз, было уже слишком поздно.

— Прости. — Он потянулся через стол и взял ее за руку, стараясь успокоить. — Я знаю, каково это — потерять родителя. Мой отец умер, когда мне было одиннадцать. Он был пожарным, погиб при исполнении служебных обязанностей.

Она ахнула и сжала его руку в ответ.

— О Боже, какой ужас! Ты был тогда еще ребенком! По крайней мере, по сравнению с твоими одиннадцатью годами у меня прошло еще несколько лет с мамой. А твоя мама жива?

— Да. И у меня есть еще младший брат и две сестры. Я старший в семье. К тому же у нас есть слишком много тетушек, дядюшек и кузенов, которых невозможно пересчитать, и бабушка, которая, скорее всего, доживет до ста лет или даже больше. А как насчет тебя — у тебя большая семья?

Как будто свет потух в ее выразительных глазах от его вопроса, и на лице отразилось глубокая грусть, у него даже заныло сердце.

— Нет, — только и сказала она в ответ. — Только отец, и он не часто со мной общается.

Данте до странности испытал настоящее раздражение, узнав, что ее отец снова женился после потери жены, и что его новая невеста оказалась беременной. Молодожены переехали через всю страну во Флориду, и сейчас у них было двое совсем маленьких детей. Он легко прочитал между строк и решил, что отец Кары просто ликвидировал ее из своей жизни, сосредоточившись на своей новой, которую создал для себя и своей новой семьи.

Но Данте также почувствовал, что Кара особенно не хотела распространяться на эту тему, потому что для нее она была очень болезненной, поэтому он быстро перевел разговор. Официант подошел, чтобы принять заказ и прежде чем она успела возразить, он заказал сразу несколько блюд — закуску, салат, суп и второе — и улыбнулся ей, когда она стала говорить, что еды слишком много.

— Насколько я помню, здесь подают порции небольшие, — заверил он ее. — По крайней мере, по сравнению, которые подают в ресторане моей семьи. Кроме того, я напомню тебе еще раз, что сегодня твой день рождения, так что побалуй себя хоть раз, а?

Кара покорно вздохнула и потянулась за вторым кусочком хлеба.

— Хорошо. Думаю, один вечер можно. Я буду морить себя голодом следующую неделю, чтобы сбросить лишнее.

— Эй, прекрати, ладно? — воскликнул Данте. — Тебе не нужно морить себя голодом. Или сбрасывать около двадцати фунтов. Думаю, ты выглядишь великолепно именно такой, какая есть. Особенно в этом платье. Оно, ах, подчеркивает все твои лучшие стороны.

Она густо покраснела от его замечания, особенно, когда он опустил глаза на ее грудь. «У нее, действительно, великолепная грудь, — подумал он, делая медленный глоток шампанского, — полная, высокая и соблазнительно округлая». Он задумался, по поводу ее кожи, такая же она бледно-оливкового оттенка на груди и животе, а также на заднице, и такая же мягкая, как ее рука, когда она сжимала его руку несколько минут назад.

Именно появление тартара из говядины для него и копченого лосося для нее, положило конец распутным фантазиям Данте. И напомнило ему, что он не должен в таком ключе задумываться о молодой женщине, сидящей напротив него. У них чисто дружеский, непринужденный ужин, который никак нельзя толковать как официальное свидание. Они с удовольствием поужинают, прикончат бутылку шампанского, а потом он отвезет ее домой, и на этом все закончится. После сегодняшнего вечера Кара станет одним из ассистентов Ника и его подруги/бизнес-партнера Анджелы. Он будет видеться с ней раз или два в месяц, когда будет заходить в офис к Нику, они будут с ней обмениваться любезностями и больше не будет свиданий, не настоящих свиданий. Он начнет ходить по клубам, барам и другим тусовкам, где полно одиноких, красивых и готовых на все женщин, и у него не будет появляться неуместные, развратные мысли о женщине, которую он всегда считал слишком молодой, невинной девушкой до сегодняшнего вечера.

И поэтому он поддерживал разговор, легко и не переходя на личности, расспрашивая ее об учебе и какую карьеру она хотела бы сделать после получения диплома. Одновременно он был поражен, испытывая удовольствие и даже радость, когда узнал, что она была умной, высоко интеллектуальной и обладала острым финансовым умом. Большинство женщин, с которыми он встречался ранее, не имели ни малейшего представления, чем он зарабатывает себе на жизнь, и еще меньше имели желания обсуждать фондовый рынок или финансовые фьючерсы за ужином.

Когда шампанское немного развязало ей язык, он узнал, что причиной, из-за которой она перестала учиться на дневном отделении и перешла на вечернее, был ее мудак — отец, нарушивший обещание, данное своей покойной жене у кровати умирающей. Данте, воспитывающейся в семье, для которой семейные узы и члены семьи были самым важным, был настолько потрясен этим, что ее отец так жестоко обошелся со своей дочерью, чтобы угодить своей новой, наглой молодой жене, что лишился дара речи.

И в тот момент он почувствовал, что Кара загрустила, поэтому быстро заказал кофе и десерт, прежде чем она успела возразить по поводу набора калорий.

— Ммм. О, Боже, это ооочень вкусно! — простонала Кара почти блаженно, проглотив кусочек яблочного пирога, который выбрала в качестве десерта. Она медленно облизала вилку, смакуя каждую крошку, и Данте тут же снова возбудился. Женщины, с которыми он встречался, обычно передвигали еду по тарелке, раз или два попробовав блюдо. Никто из них никогда не делал обычный акт потребления пищи столь… эротичным.

Чтобы отвлечь себя от врезавшихся брюк в промежность, Данте наполнил шампанским бокал Кары. Сегодня вечером он почти не пил, поскольку был за рулем, она выпила больше половины бутылки. В результате она была немного навеселе, часто хихикала и болтала даже больше, чем обычно, но ему нравилось ее милое щебетание. Кара была самостоятельной, открытой, правдивой и забавной, и ее слегка приземленная манера общения была чем-то освежающим, новым.

Однако выпитое количество вызывало у нее легкое пошатывание, пока они шли к его машине, и ему пришлось обнять ее за талию, чтобы она была более устойчивой. Он пытался не обращать внимания, вернее определенные части его тела, когда Кара взяла его под руку и почти непринужденно положила голову ему на плечо. Теперь он ругал себя за то, что так часто наполнял ее бокал, осторожно усадив ее на пассажирское сиденье.

Сказав ему свой адрес, она прикрыла глаза и, казалось, даже задремала во время поездки. Данте был благодарен многофункциональному навигатору в Aston Martin, так как районы, по которым они проезжали, он не знал. Он хмурился, когда проносящиеся дома, стали выглядеть более неухоженными, жители более суровыми, а тротуары более замусоренными.

К счастью, дом, к которому он подъехал, выглядел неплохо, несмотря на то, что на окнах имелись металлические решетки и не было зеленого, цветущего дворика. В де-юре квартиру, в которой жила Кара, можно было попасть через боковую дверь, перед которой не было ни единого фонаря.

— Аккуратнее с головой, — предупредила она, отпирая дверь и включая внутренний свет. — Дверной проем немного низковат.

«Это, — подумал Данте, переступая порог, — далеко не единственный недостаток этой квартиры, которую можно было де-юре назвать просто комнатой». От коврового покрытия, которому было явно больше пятидесяти лет, исходил слабый, но все же ощутимый запах плесени, но комната была настолько маленькой, что он не мог поверить, что здесь может кто-то жить. Он отметил, что мебели почти не было, те немногие вещи, что находились здесь, были сильно потертыми, изношенными и совсем не подходили друг другу. Краска в нескольких местах облупилась от стен, и даже в тусклом свете он мог заметить пятна после протечки на потолке.

И хотя Кара прекрасно понимала, насколько маленьким и убогим было ее жилище, но старалась не обращать внимания на странную ситуацию, сделав широкий жест рукой.

— Вот, — объявила она фальшиво веселым голосом. — Дом, милый дом. Он не большой, признаю, но зато доступная аренда и автобусная остановка находится всего в двух кварталах отсюда. Не хочешь ли чашечку кофе? Или чая?

Данте взглянул на маленькие стулья, стоявшие по бокам маленького круглого стола, и подумал, смогут ли они выдержать его крепкое мускулистое тело весом в сто восемьдесят фунтов.

— Я пас, спасибо. Мне пора, тебе следует уже отдыхать. Ты сказала, что за выходные должна сделать домашнюю работу.

Кара застонала.

— Боже, не напоминай мне об этом! Это был самый тяжелый семестр в моей жизни. Если я смогу пережить оставшиеся два месяца, думаю, что все остальное будет казаться мне легким.

— Все будет хорошо, — заверил он ее. — Клянусь, ты знаешь о финансах и инвестициях гораздо больше, чем я на данный момент. Анджеле следует остерегаться, чтобы я не переманил тебя к нам.

Она хихикнула, слегка покачиваясь на трехдюймовых каблуках, положив руку ему на грудь, чтобы не упасть. Он тут же подхватил ее за талию, удерживая на месте.

— Полегче, милая, — предупредил он. — Может, тебе стоит приготовить кофе себе, раз ты его мне только что предлагала.

Кара отрицательно покачала головой.

— Я не пьяная. Немного опьянела. Потому что сегодня мой день рождения.

Он игриво потрепал ее по подбородку.

— Ну, ты заслужила, чтобы твой день рождения хорошо отпраздновали. По крайней мере, я надеюсь, что тебе понравилось.

— О да! — с радостью воскликнула она, заскользив рукой по его плечам. — Я прекрасно провела время! Спасибо за ужин, он был восхитительным. Даже, если я набрала один или два фунта.

И тогда она застала его врасплох, что для него было полной неожиданностью, наклонилась и слегка поцеловала его в щеку. Ее груди коснулись его груди, и он невольно прикусил щеку, подавляя стон, почувствовав ее твердые соски, задевшие ткань его рубашки. Она обнимала его за шею, смотря на него снизу вверх со страстным обещанием большими глазами, ее полные губы приоткрылись, она задышала немного с придыханием.

— Кара, — запротестовал, когда предупреждающие колокольчики зазвонили у него в голове, требуя, чтобы она ушел сию же минуту, пока все не началось.

Но как только она прикоснулась своими губами к его, осторожно, почти застенчиво, Данте издал горловой рык и притянул ее ближе. Поцелуй углубился и тут же, почти моментально превратился в нечто совершенно иное, он забыл все свои благородные намерения, которые давал себе перед ужином, безумно задаваясь вопросом, сколько времени ему потребуется, чтобы стащить с нее это сексуальное красное платье.

7.

Кара всхлипнула под яростным давлением горячих и настойчивых губ Данте, его язык плавно раздвинул ее губы и вторгся внутрь. Он прижал ее к узкой стене, отделявшей ванную комнату от шкафа, его высокое мускулистое тело удерживало ее на месте. Она и не пыталась вырваться из его объятий, тем более что именно в его объятиях она мечтала оказаться уже несколько месяцев подряд.

Она хотела этого, жаждала с того первого раза, когда увидела великолепного темноволосого мужчину, вальяжно прошедшего мимо ее стола в кабинет Ника. Она мечтала, что он пригласит ее на свидание, очень похожее на сегодняшнее, фантазировала, как поцелует и будет ласкать ее так же, как сейчас, представляла себя обнаженной с ним в постели, с переплетенными руками и ногами вокруг него, пока он будет погружаться в нее. Поэтому она крепко обвила его за шею, притягивая ближе, чувствуя себя полностью окруженной им — большим, накаченным телом, которое прижимало ее к стене, а его руки свободно блуждали по ее телу. — большим, накаченным телом, которое прижимало ее к стене, а его руки свободно блуждали по ее телу. Его кожа была горячей, а его запах — сочетание мыла, легкого одеколона и запах его тела — был самым восхитительно возбуждающим ароматом, который она вдыхала.

— Ах, Боже, — выдохнула она, как только он сжал ее набухшую, ноющую грудь, и его большой палец скользнул по сверхчувствительному соску. — Да, пожалуйста, пожалуйста!

Звук, вырвавшийся из горла Данте, был похож на рычание, и он ответил на ее мольбу с придыханием, сжав ее грудь более настойчиво. Он завладел ее губами в очередном голодном поцелуе, двинув бедрами, чтобы она почувствовала его твердую, огромную выпуклость в штанах. У Кары еще больше закружилась голова, она и так кружилась от его требовательных поцелуев, она смутно поймала себя на мысли, что впервые в жизни ее целует мужчина. Старшеклассники и студенты, с которыми она целовалась, были настоящими дилетантами по сравнению с утонченностью Данте, несомненно, отточенной годами опыта.

— Дай мне посмотреть на тебя, — прошептал он ей на ухо, ловко расстегивая молнию на ее платье.

Верхняя часть платья спала с ее плеч, опустившись на бедра, обнажая ее верх перед его горячим взглядом. Кара ахнула, когда он намеренно провел пальцем по обнаженным изгибам ее груди, и вознесла безмолвную молитву благодарности, что послушалась Мираи и купила новый комплект белья.

— Боже, твоя грудь великолепна, — прошептал Данте, наклонив свою темную голову, чтобы поцеловать ее грудь, видную из лифчика. — Мне нравятся женщины в черном кружевном белье. Хотя не настолько, потому что я предпочитаю его снимать.

Он быстро расстегнул сексуальный черный кружевной лифчик, отбросив его в сторону, обхватив обеими руками ее полные, округлые груди. Кары безвольно откинула голову назад, ее дыхание стало еще более прерывистым, как только его язык скользнул по одному ее соску. Словно по собственной воле, ее руки зарылись ему в волосы, прижав его голову к груди, пока он сосал один, а затем другой сосок. Другой рукой он спускал с нее платье с бедер, оно упало к ее ногам, открыв теперь и нижнюю часть ее тела.

Она была слишком возбуждена, слишком ошеломлена от его поцелуев и ласк, чтобы стесняться своего совсем неплоского живота и объемных бедер, не очень объемных, но все же, или других недостатков своей фигуры, о которых постоянно переживала. Понятно же, что Данте был очень, очень хорош, он точно знал, как и где прикоснуться к ней, и как привести ее прямо к краю без особых усилий с его стороны. Но когда его рука скользнула вниз, к ее промежности трусиков, он был поражен.

— Господи, ты такая мокрая, дорогая, — прошептал он ей на ухо, просовывая руку в черные кружевные трусики. — Такая сладкая. Держу пари, ты там красивая и тугая, не так ли?

— Оххх. — Кара дернулась, как только его указательный и средний пальцы скользнули в ее мокрую киску. Она не могла вспомнить, что когда-нибудь так возбуждалась, была такой мокрой, ухватившись за его мускулистые предплечья для поддержки, как только он начал двигать пальцами в ее входе.

— Тугая, как кулак, — промурлыкал Данте. — Как я и думал. Не могу дождаться, чтобы увидеть, как твоя такая уютная маленькая киска будет ощущаться, сжимая мой член. Но поскольку сегодня твой день рождения, позволь мне сначала доставить тебе удовольствие, а?

У нее на кончике языка вертелось признание, что он уже доставил ей удовольствие, она ощущала себя очень и очень хорошо. Но когда его большой палец коснулся твердого бугорка ее клитора, единственным звуком, который сорвался с ее губ, был долгий, низкий стон, сопровождающийся испуганным вздохом, потому что оргазм накрыл ее. Он обнял ее за талию, поддерживая, у нее дрожали ноги, а затем поцеловал в раскрасневшуюся щеку.

— Полегче, милая, — успокоил он ее, качая головой, словно не верил своим глазам. — Подруга, а ты ведь горячая штучка, а? Я едва прикоснулся к тебе, и ты уже улетела. Подожди, пока я уложу тебя в постель. Кстати, где она?

— А? — Кара ошеломленно подумала, наверное, она и выглядит такой же ошеломленной, как и чувствует себя. Прошло много времени, как она испытывала оргазм — и уж тем более такой, как только что был. — Где что?

Данте усмехнулся.

— Твоя постель, милая. Эта стена недостаточно широкая и недостаточно удобная, как я планирую трахнуть тебя. Нам нужно принять горизонтальное положение…причем быстро. Я давно ни с кем не был, ну, и ты видно чувствуешь, что мне необходимо побыстрее оказаться внутри тебя.

Он схватил ее за руку и поднес ее к своей промежности, его эрекция заметно выпирала под тканью брюк. Пораженная его огромными размерами, Кара провела ладонью вверх и вниз по существенной длине его члена, с удовольствием услышав его прерывистое дыхание, слегка его сжав.

— Искусительница, — прорычал он, сжимая ее запястье и останавливая. — Хватит или я возьму тебя прямо здесь, у стены. Поэтому я настоятельно советую нам немедленно отправиться в спальню.

— Гм, насчет спальни. — Она неуверенно посмотрела налево. — Здесь… здесь нет спальни. И даже кровати. Настоящей кровати. Я имею в виду, есть кровать, но она больше похожа на раскладной матрас.

— Матрас? — Данте на мгновение закрыл глаза и покачал головой. — Ради всего святого. Ты это серьезно?

— Прости, — кротко ответила Кара. — Но, на самом деле, он очень удобный. И мне понадобится всего пара минут, чтобы его расстелить.

Прежде чем он успел возразить, она поспешила к вышеупомянутому матрасу, настолько поглощенная своей задачей, совершенно забыв, что была почти голой только в кружевных трусиках и босоножках на высоких каблуках. Она в рекордные сроки расстелила матрас, потом легла на него и похлопала по пустому месту рядом с собой.

— Вот. Все готово, — весело объявила она. — Я же говорила, что это займет всего минуту.

Но Данте молчал, пожирая горячим взглядом ее распростертое тело, задержавшись на ее полной груди. Она сглотнула, когда их глаза встретились, почти отпрянув от его похотливого взгляда на греховно красивом лице. Раздеваясь, он продолжал удерживать ее взгляд, его движения были быстрыми, но в то же время вальяжными, рот Кары невольно наполнился слюной, пока он все больше и больше обнажался перед ней.

Его мужское тело было настолько прекрасным — настоящее произведение искусства, ошеломленно решила она, когда он быстро снял пиджак, галстук и рубашку. Его грудь, плечи и руки были мускулистыми, с видными очертаниями мышц, свидетельство частых тренировок. Его пресс был твердым, как камень, и выглядел так, словно был высечен из мрамора. Кожа была такого же темно-оливкового оттенка, как и лицо, волосы на груди были такими же черными, как и на голове.

Он быстро расправился с остальной частью одежды, оставшись в одних серых трусах. Он потянулся к пиджаку, достав что-то из внутреннего кармана, глаза Кары были прикованы к массивной выпуклости его эрекции, готовой освободиться от тесного, сдерживающего нижнего белья. Она не могла подавить тихий вздох, сорвавшийся с ее губ, когда он сбросил последний предмет своей одежды, полностью обнажившись во всем своем великолепие перед ее голодным взглядом, и особенно, с довольно пугающим членом.

Данте осторожно опустился на матрас, как будто проверял его прочность, прежде чем притянуть ее в свои объятия и снова завладеть ее губами. Она тут же забыла о своей неуверенности, которую испытывала из-за неопытности в сексе, и на этот раз даже не подумала смущаться своего далеко не идеального тела. Особенно когда горячий, сильный парень рядом с ней, оказавшийся на матрасе, совсем не придавал значения, что ее задница была довольно объемной или что у нее был животик, как на статуях Будды.

Руки Данте блуждали по ее телу, обхватывая грудь, сжимая ягодицы, зарываясь в волосы, чтобы удержать ее голову на месте во время поцелуя. Их ноги переплелись, ее груди распластались на его груди, она несколько робко начала тоже дотрагиваться до него руками. Его кожа казалась такой горячей, что она чуть не отдернула руку, но не смогла удержаться, поглаживая его широкую спину, прекрасно очерченные бицепсы и скульптурный пресс, который мог запросто принадлежать греческому богу… или, в его случае, римскому.

Он положил ее на спину, приподнявшись над ней, раздвинул ее бедра. Вены на его возбужденном члене заметно напряглись, его потребность в ней была очевидной. Кара облизнула губы, на мгновение задумавшись, как его член будет ощущаться у нее во рту и как глубоко она сможет его взять. Ее навыки в оральном сексе были не совсем на высшем уровне, по крайней мере, так сказал один из парней, с которыми она неразумно связалась после пьяной вечеринки в университете, но она инстинктивно понимала, что Данте наплевать на то опытной она была или нет. Она напомнила себе, что он давно уже мужчина, а не мальчик, и не просто обычный мужчина. Он был красив, хорошо сложен, обаятелен, сексуален, внимателен и очень, очень здорово целовался. И когда он с привычной легкостью раскатал презерватив на своем члене, Кара задрожала от предвкушения, думая, какой фантастический любовник он наверняка есть.

Данте продолжал сидеть на корточках, глядя на нее сверху вниз, затем медленно провел кончиком пальца между ее грудей.

— Ты так чертовски сексуальна, — произнес он хриплым от страсти голосом. — За исключением того, что на тебе все еще слишком много одежды. Они определенно будут мешать.

Она втянула воздух, когда он спустил кружевные черные трусики вниз по ее ногам, те оказались рядом на полу. Он быстро расстегнул ремешки на ее босоножках, освободив сначала одну ногу, затем через пару секунд другую, слегка ее сжав.

— У тебя такие маленькие ступни, — задумчиво произнес он. — Знаешь, говорят, что размер мужской обуви соответствует размеру члена мужчины. Мне всегда было интересно, верно ли это утверждение для женщин. Давай выясним, а?

Он взял свой напряженный член и поместил головку к ее входу, затем выдохнул. Кара с каждым постепенным его толчком выдыхала, затуманено задаваясь вопросом, сколько она сможет принять, обеспокоенно поглядывая вниз, где соединялись их тела.

— Дыши, милая, — успокоил он ее, поглаживая ее бедро. — Давно у тебя было такое?

Она кивнула, закрыв глаза от смущения, боясь, что он заметит, что у нее мало опыта.

— Угу. Ааа… почти два года.

— Шшшш. — Данте склонился над ней, прижавшись обнаженной грудью к ее груди, и нежно поцеловал в щеку. — Тогда сегодня я буду полегче, хорошо? Хотя, на самом деле, я хочу трахать тебя, пока ты не прокричишь мое имя во все горло. — Он обхватил ладонями ее грудь, проведя большим пальцем по соску. — Но учитывая, что ты такая узкая и прошло столько времени, когда ты занималась сексом, придется подождать до следующего раза. Сейчас лучше, а?

— Ааа!

Кара впилась ногтями в матрас, бедра приподнялись, как только он вошел глубже, пока не оказался погруженным в ее тугую, влажную киску. Столько времени прошло с тех пор, как она занималась сексом, было такое впечатление, будто ее тело почти забыло, каково это. И у нее никогда не было такого умелого партнера, как Данте, никогда не было секса с мужчиной, который точно знал, что делает.

Она охотно позволила ему взять на себя ответственность, позволила поднять одну ее ногу, затем другую, обернуть их вокруг своих бедер, отчего только усилились ощущения во время секса. Он приподнялся над ее распростертым телом, упершись на руки с двух сторон, медленными, глубокими толчками входя внутрь, все время смотря ей в глаза, заставляя своим взглядом не отводить от него глаз. А затем он наклонился, их обнаженная кожа соприкасалась, жесткие волосы у него на груди терлись о ее чувствительные соски, сила и быстрота его толчков увеличивалась. Последняя связная мысль, которая посетила голову Кары, прежде чем она кончила, была, если он считал это «полегче» то, она была не уверена, сможет ли пережить что-то более интенсивное.

А потом все мысли вылетели у нее из головы, когда она почувствовала незнакомое ощущение — приближение оргазма, настолько незнакомое, раньше она никогда не испытывала вагинального оргазма, только через стимуляцию рукой или языком. Сейчас эти ощущения показались ей намного, намного более сильными, затрагивая каждый нерв в ее теле, отчего пальцы на ее ногах сжались в тот самый момент, когда его имя сорвалось с ее губ. Но его имя прозвучало не криком во все горло, который он хотел услышать, а едва ли шепотом, но Данте был удовлетворен.

— Кара, bella, — хрипло прошептал он ей на ухо, прижимаясь своим огромным телом к ней, продолжая двигаться, чтобы самому достигнуть оргазма. — Кара, mia. Такая милая, такая отзывчивая. Такая красивая.

Она вцепилась ему в плечи, вибрации продолжали сотрясать ее тело, она прижалась губами к его шеи. Этот маленький, невинный жест с ее стороны, оказался последней каплей для Данте, он мощно кончил. Матрас затрясся от силы его освобождения, его тело яростно содрогалось от волн удовольствия, он запрокинул назад свою темную голову, выкрикивая какие-то бессвязные слова. Кара смотрела на него, не в состоянии сдержать вздоха насколько он был великолепен, насколько выглядел, как мачо, мускулы на его руках и животе сокращались, на груди и лбу выступил пот, кончики его вспотевших волос завивались. Инстинктивно она погладила его по щеке, пытаясь успокоить, он издал долгий, низкий стон, снова завладев ее распухшими губами в глубоком, почти диком поцелуе.

Он рухнул на матрас рядом с ней, тяжело дыша, обхватив ее за талию одной рукой, словно стараясь удержать на месте.

«Мне кажется, что в ближайшее время я не смогу от него уйти, я даже не смогу двигаться, — мечтательно подумала она. — Да и вообще, я бы лежала так бесконечно».

Она положила голову ему на плечо, не в силах до сих поверить, что рядом с ней находится Данте — мужчина, в которого она влюбилась и мечтала больше шести месяцев. Кара признавала свою слабость к горячим парням, она была слишком доверчивой и наивной раньше, когда дело касалось выбора парней, но она чувствовала своим шестым чувством, что Данте отличался от любого парня, с которым она была знакома. И не только тем, что он был старше, искушеннее и опытнее. А потому, что он был хорошим парнем, который относился к женщинам с уважением и вниманием, заботясь о чувствах других людей. И несмотря на то, что он пригласил ее на ужин, а потом занялся с ней сексом из жалости, чтобы она не проводила свой день рождения в одиночестве. Что ж, Каре было на это наплевать. Даже, несмотря на одну ночь с ним, она была счастлива, потому что какая это была ночь! Этот вечер во многом превзошел все ее ожидания, она даже не могла предположить, что Данте может испытывать к ней физическое влечение. «Это, — мечтательно подумала она, — самый лучший подарок на день рождения!»

Данте со стоном приподнял голову, прижавшись поцелуем к ее плечу и убрав длинную, спутанную массу ее волос с шеи.

— Эй, — пробормотал он, нежно улыбаясь ей. — У тебя там все в порядке, милая?

Кара улыбнулась ему в ответ.

— А, ну да. Больше, чем хорошо. Это было… не передать словами. Учитывая, сколько я болтаю время от времени, большая редкость для меня не найти слов.

Он рассмеялся.

— Я не возражаю против твоей болтовни, — заверил он ее. — Я уже говорил, мне нравится, что ты настолько откровенная и честная. Оставайся такой, хорошо? Ты даже не представляешь, как приятно быть знакомым с женщиной, которая не играет в глупые игры и не притворяется той, кем не является.

Она кивнула.

— Обещаю. В основном потому, что я никогда не была хороша в каких — либо играх — начиная личностных и касаясь других. Отец испытал настоящее разочарование, когда я оказалась полной недотепой в бейсболе и слишком маленькой, чтобы играть в баскетбол, поэтому решила заняться балетом и танцами.

Данте нахмурился.

— Чем больше я слышу о твоем отце, тем меньше он мне нравится. Так что, наверное, нам стоит перестать говорить о нем. Сейчас вернусь, хорошо?

Он поцеловал ее в лоб, прежде чем встать с матраса и направиться в сторону ванной. Кара услышала шум воды и слегка вздрогнула от холода. С запозданием она осознала, что лежит совершенно голая, со всеми своими «не красивыми частями» тела, молча благодаря, что комната освещена довольно тускло. Она приняла вертикальное положение, подтянув колени к груди, обхватив себя руками за щиколотки. Хотя эта поза не скрывала полностью ее наготы, но она чувствовала себя в ней более комфортно.

Данте вышел из ванной, избавившись от презерватива, и подошел к ней с гордым видом. Рот Кары наполнился слюной при виде него — твердых, бугрящихся мышц, гладкой оливковой кожи и точеных черт лица. Она все еще не могла поверить, что такой великолепный, красивый и горячий мужчина только что занимался с ней любовью с такой страстью. Она прекрасно понимала, что Данте может заполучить любую женщину, на которую положит глаз, и женщины готовы виснуть на нем каждую минуту. И из бесчисленного количества женщин в этом городе он мог выбрать любую для секса сегодня вечером, по какой — то непонятной причине выбрал ее — наивную, неуверенную в себе Кару с увеличивающимся списком недостатков ее тела и еще других недостатков. И непривычная болезненность ее интимных частей тела служила подтверждением того, что именно ее Данте выбрал в качестве своей любовницы на этот вечер.

Он присел рядом на матрас, заправив ей за ухо длинную прядь волос.

— Мне пора, — тихо произнес он. — Уже поздно, и я почти уверен, что вымотал тебя.

Она безуспешно подавила зевок.

— Ну, может, немного, — призналась она. — Но я нисколько не возражаю. Это, ну, хорошая усталость, понимаешь?

Данте хитро усмехнулся.

— Понимаю. На самом деле, было так хорошо, мне кажется, мы должны все повторить. Но только не сегодня, — добавил он, подняв руку. — Тебе было нелегко, дорогая, хотя я пытался сдерживаться. Скорее всего, тебе будет немного больно. Кроме того, я точно не планировал заниматься сексом, у меня был с собой только один презерватив. Но я хотел бы встретиться с тобой снова. Может завтра вечером, если ты свободна.

Кара изумленно уставилась на него.

— За-завтра? Правда? Я не думала, что ты захочешь… то есть, да, конечно, да, я свободна! Я бы хотела встретиться с тобой завтра вечером.

Он игриво похлопал ее по переносице.

— Опять правдива и открыта, как всегда, мне нравится. Чем больше времени я провожу с тобой, тем больше убеждаюсь, что ты привыкла принимать импульсивные решения, при этом оставаясь честной. Так скажи мне, как ты смотришь на то, чтобы поесть пиццу и сходить в кино?

Она задалась вопросом, заметил ли он на ее лице благоговейный взгляд, именно так она себя чувствовала рядом с ним.

— Великолепно.

Данте встал и начал одеваться.

— Ты хотела бы посмотреть какой-нибудь конкретный фильм?

Она пожала плечами, не желая признаваться, что кино она посещала тоже очень давно, учитывая ее скудный бюджет.

— Нет. По крайней мере, я не слежу за тем, что сейчас показывают в кинотеатрах. А ты? Есть идеи?

Он слегка смутился, застегивая рубашку.

— Хм, не думаю, что тебе понравится боевик. Вышел новый фильм «Форсаж», который я давно хотел посмотреть.

Кара радостно захлопала в ладоши.

— О, я обожаю эту серию! Сцены погони на автомобилях — самые лучшие! Я бы хотела посмотреть его с тобой.

— Правда? — недоверчиво спросил он. — Ты ведь серьезно это говоришь, правда?

Она уверенно замотала головой.

— Конечно. Если бы мне не нравились эти фильмы, я бы так и сказала.

Данте испытал одновременно облегчение и удовольствие.

— Не могу сказать, что с кем я встречался раньше, действительно могли понравиться подобные фильмы. Что касается пиццы, я знаю небольшое семейное заведение в Норт-Бич, лучшее, где я бывал. Внешне выглядит, как дыра в стене, так что не ожидай многого от внутреннего вида.

— Звучит здорово, — с энтузиазмом ответила Кара. — И мне совершенно все равно, куда мы пойдем.

Она не стала добавлять, что готова пойти с ним куда угодно, каким бы непринужденным или недорогим не было место, потому что хотела просто быть с ним, и ее мало интересовала еда, которую они собирались заказывать.

Он был полностью одет, что еще больше подчеркивало ее наготу, но Данте, казалось, не возражал.

— Тогда увидимся завтра вечером, — сказал он ей. — Надеюсь, ты хорошо провела время сегодня. Я так просто отлично. Но сделай мне одолжение.

Кара кивнула.

— Конечно. Какое?

Он подмигнул ей.

— Разложи эту штуку заранее, когда я заеду за тобой, хорошо? — Он толкнул ногой по деревянной раме матраса, она рассмеялась, понимающе кивнув.

Он наклонился и с силой поцеловал ее, прежде чем выйти за дверь. Меньше чем через минуту она услышала, как завелся двигатель, а потом он уехал.

И разочарование, которое она могла бы почувствовать, что он не остался с ней на ночь и даже не поинтересовался — можно ли ему остаться на ночь, смягчалось напоминанием, что завтра она снова увидит его. И то, что произошло сегодня вечером, было гораздо больше, чем лучший день рождения — это была мечта, ставшая реальностью.

8.

Данте сделал глоток крепкого кьянти, которое заказал к пицце, выбор у Паскуале был не большим с очень ограниченной винной картой. Он не преувеличил накануне, когда сказал, что это место — настоящая дыра в стене. Можно сказать больше, он даже слегка приукрасил это место.

Но судя по оживленному выражению лица Кары, она была довольна. Она охотно согласилась с его предложением заказать красное вино вместо пива и несколько смущенно призналась, что перестала употреблять пиво после похмелья пару раз во время первых двух лет учебы в университете.

И его и без того хорошее мнение о ней только возросло, когда он обнаружил, что она любит те же самые наполнители в пиццы, что и он — грибы, салями и черные оливки. На самом деле, у них было много общего, они любили одно и то же. И хотя его посещала шальная мысль, что Кара могла притворяться, чтобы угодить ему, он не мог, на самом деле, в это поверить. Она была откровенной, правдивой, и не могла притворяться, потому что казалась слишком неопытной, и была, черт побери, просто очень милой.

Он слегка нахмурился, наблюдая за ней, сидевшей напротив за маленьким потертым деревянным столом, пока она жевала кусок пиццы. В джинсах, хлопчатобумажном свитере и кроссовках, почти без макияжа, с длинными волосами, собранными в объемный хвост, она выглядела намного моложе, чем накануне вечером. Без шпилек она была еще ниже ростом, ее макушка не доходила ему даже до плеча.

Прошлой ночью, когда Кара была одета в сексуальное платье и выглядела гораздо более изысканно, чем обычно, разница в возрасте между ними, а также ее освежающая невинность, настолько сильно не беспокоили его. И ее удивительно страстная, раскованная реакция на него дала ему повод подумать, что она не так наивна и неопытна, как он себе представлял первоначально.

Но сегодняшним вечером она снова выглядела как студентка университета, черт, может даже старшеклассницей, подумал он с возмущением. Что давало ему серьезный повод переосмысливать свои планы, которые он начал строить по поводу ее сегодня утром.

Конечно, он не собирался заходить так далеко, как прошлой ночью. После того как он отвез ее домой после ужина, он только хотел пожелать ей спокойной ночи и уехать. Но потом Кара поцеловала его в щеку — нежный, невинный жест, совсем не отличающийся от того, как целует его в щеку сестра. Но его тело чертовски хорошо понимало, что Кара не его сестра, а красивая, сексуальная и желанная женщина. И поскольку он редко отказывался от такой женщины, то в полной мере воспользовался тем, что она ему предлагала, тем более что у него не было секса более двух месяцев.

Неожиданно, для него оказалась приятным сюрпризом, страстная реакция Кары, именно поэтому он импульсивно пригласил ее на свидание и сегодня вечером. И во время утренней тренировки и обычной рутины сегодня днем, Данте все время размышлял о продолжении отношений с Карой на регулярной основе. Конечно, это должны были быть отношения без каких-либо обязательств, с нулевыми обещаниями и без любых совместных разговоров о будущем. Он ни в коем случае не хотел всерьез связываться с кем бы то ни было, причем сейчас, после предательства Кэти, и уж точно не с такой молодой и неопытной женщиной, как Кара. На самом деле, ему стоило проверить голову, прежде чем рассматривать даже эту идею.

Но, несмотря на свою относительную наивность, Кара была зрелой и разумной, понятно, что она была вынуждена заботиться о себе самой уже долгое время. Данте не мог припомнить ни одной женщины, которых знал, за исключением матери и бабушки, обладающей такой же силой характера и решимостью, как Кара в ее годы. Она была настолько целеустремленной, чтобы получить диплом, желая исполнить предсмертную волю своей матери, готовая пойти на любые жертвы для достижения своей цели.

И на какие жертвы ей пришлось идти! «Называть комнату, в которой она жила, квартирой было слишком великодушно с ее стороны», — с сарказмом думал он. В ней не было даже полностью оборудованной кухни, как он заметил, только несколько шкафов, варочная панель и холодильник размером с горошину. В ванной комнате были старые краны, едва функционирующие, и она была настолько крошечной, что он едва смог втиснуться внутрь, чтобы избавиться от презерватива и умыться. Освещение было таким тусклым, ковровое покрытие изрядно истертым, и несмотря на то, что Кара пыталась уменьшить запах плесени с помощью ароматизированных попурри из трав, этот запах явно въелся в это помещение. Мебель, которая находилась в ее, как бы де-юре квартире, казалась, готова была развалиться прямо на глазах, и, хотя ранее ему приходилось заниматься сексом в довольно сомнительных местах — задние и передние сиденья автомобиля, лифт, подсобное помещение ресторана его семьи, секс на матрасе был для него впервые.

Данте был более чем немного потрясен тем, что у нее даже нет нормальной кровати, снова задаваясь вопросом, какой мужчина (а, он был настоящим мачо по натуре) мог добровольно позволить своей собственной дочери жить в таких условиях. Но судя по тому, что он узнал от Кары, ее ублюдок отец просто забыл о ее существовании.

В результате он испытывал странное чувство по отношению к ней — ему хотелось ее защитить, сберечь; странное чувство, потому что он только начал узнавать ее и не имел никаких обязательств по отношению к ней. Но его желание ей помочь, сделать ее жизнь немного лучше, сыграло свою роль в плане, который он обдумывал по поводу их отношений, собираясь остаться с ней друзьями при выгодном соглашении, в котором ясно будет озвучено, когда все закончится, они оба разойдутся без сожалений и взаимных обвинений.

Данте снова наполнил их бокалы.

— Осталось два кусочка. По одному каждому.

Кара отрицательно покачала головой и застонала, похлопывая себя по животу.

— Я не смогу съесть больше ни кусочка. Очень вкусно, но я действительно сыта. И прежде чем ты спросишь… я говорю на полном серьезе!

Он ухмыльнулся и взял один из двух оставшихся кусков пиццы.

— Я не собираюсь с тобой спорить. Я и забыл, как хороша пицца в этом месте. Я уже давно здесь не ел.

Она сделала глоток вина.

— Не похоже на место, куда парень на «Астон Мартин» приезжает, чтобы поужинать.

Данте пожал плечами.

— Не так часто за последние годы, но у меня не всегда были деньги. И я в состоянии оценить хорошую еду независимо от моего счета. Знаю, что оздесь еда не так необычна, как вчерашние блюда, но я надеюсь, что тебе понравилось.

Глаза Кары тревожно расширились.

— О боже, ну конечно понравилось! Я не хотела ничего такого сказать, честно! Для меня совершенно не важно, где мы едим. И ты прав — пицца просто фантастическая. Кроме того, в этом месте, ну… есть своеобразный стиль… думаю.

Он фыркнул.

— Только ты можешь, так сказать. Не знаю, что за стиль. Моя бабушка сказала бы несколько подходящих слов для описания этого заведения, ни одно из которых я не рискнул бы правильно перевести с итальянского.

— Хорошо, — мягко заверила она его, слегка сжав ему руку. — Еда, вино и особенно компания… мне нравится. Мне нравится быть с тобой, где бы то ни было.

Сердце Данте слегка дрогнуло, тронутое ее признанием. Он взял ее маленькую ручку и поднес к губам.

— Мне тоже нравится быть с тобой, Кара mia, — серьезно сказал он ей. — Ты заставляешь меня улыбаться, просто находясь рядом. И если ты не против, я бы хотел находиться с тобой рядом.

— А?

Ее большие глаза казались огромными на маленьком личике, она открыла рот от изумления от произнесенных слов. Он улыбнулся ее очевидному шоку, крепче сжав ей руку.

— Я бы хотел продолжить с тобой встречаться, — пояснил он. — Выходить куда-нибудь поужинать, как сегодня, в кино или на концерт, тусоваться. Один или два раза в неделю, если учесть, что у тебя лекции, а я стараюсь навещать свою семью каждое воскресенье. И, ах, я очень хотел бы продолжить встречаться с тобой и в другом плане, если ты понимаешь, что я имею в виду.

Кара густо покраснела и быстро глотнула вина.

— Ты… ты имеешь в виду спать со мной, да? — спросила она приглушенным голосом, обеспокоенно оглядываясь вокруг, не подслушивает ли их кто.

Данте подмигнул ей.

— Ну, сон точно не входит в мои планы, — лукаво протянул он. — Много горячего секса, как прошлой ночью. Честно говоря, я даже сомневаюсь, что смогу сомкнуть глаза на твоем матрасе. Для меня до сих пор загадка, как тебе это удается.

Ее глаза расширились еще больше при упоминании «горячего секса».

— Ты привыкнешь к этому, — призналась она. — По крайней мере, матрас лучше, чем койка в моей бывшей комнате в общежитии. Или койка, на которой я спала на втором курсе. И прежде чем ты спросишь, я спала на раскладушке, потому что так называемая комната, которую я арендовала с кучей других соседей по комнате, напоминала кладовку. Или шкаф. Я до сих пор не могу понять, что именно. По крайней мере, на матрасе можно вытянуться во весь рост, и он довольно мягкий.

— Я не хотел тебя обидеть или критиковать, — извиняясь, добавил Данте. — Или показаться снобом. Я, черт побери, восхищаюсь тобой, твоей целеустремленностью, как ты движешься к своей мечте. Ты, Кара, делаешь все возможное, чтобы получить диплом, как обещала своей матери. Я просто хочу, чтобы у тебя не было столько трудностей.

Она пожала плечами.

— Это ненадолго. Уже меньше полтора года осталось. Мне кажется, что за оставшееся время я смогу вынести все.

— Кстати, о времени, хорошо, что ты мне напомнила. Есть несколько моментов, которые я хочу, чтобы ты поняла, если мы собираемся продолжить наши отношения, — предупредил он. — Во-первых, в обозримом будущем я не предполагаю иметь серьезных отношений ни с кем. Мои последние отношения закончились не очень хорошо, и из-за этого я избегаю каких-либо обязательств. Поэтому, если ты думаешь, что наши отношения перерастут во что-то большее, как традиционно бывает между парнем и девушкой, то тебе следует запомнить то, что я говорю.

— У меня нет никаких ожиданий, — тихо пробормотала она, опустив глаза. — Честно говоря, я была потрясена, когда ты сказал, что снова хочешь увидеться со мной сегодня. Что касается отношений, я в своей жизни нахожусь совсем не в том месте, где можно брать на себя какие-то обязательства. С работой, учебой и домашними заданиями у меня почти нет свободного времени. Так что я не против просто тусоваться с тобой раз или два в неделю.

— Ты уверена? — настаивая спросил он. — Я хочу, чтобы ты ответила мне честно, Кара. Учти у нас будет не тот тип отношений, когда я приведу тебя домой, чтобы познакомить со своей семьей, или дам тебе обещания на будущее. И когда один из нас решит, что пора двигаться дальше, я не хочу, чтобы возникли обвинения или сожаления.

— Уверена. — Кара сжала его руку. — Обещаю, если ты скажешь, что все кончено, я не буду называть тебя ублюдком или бросаться в тебя разными предметами, или распространять ложные слухи в соцсетях, что ты совсем никчемный мужчина в постели.

Данте запрокинул голову и расхохотался так, не задумываясь о том, что его смех заставил нескольких посетителей вопросительно посмотреть в его сторону.

— Думаю, последнее было бы самым худшим, что ты могла бы сделать, — пошутил он. — Но я, на самом деле, хочу все честно тебе обрисовать, дорогая. Я не ищу долгосрочных отношений в данный момент, и понятия не имею, когда буду их искать. Но я могу сказать совершенно точно, что ты из тех девушек, которые в определенный момент жизни захотят все — мужа, детей, большой дом в пригороде. Только не думай, что у тебя будет все это со мной, хорошо?

— Хорошо. Ты же прекрасно знаешь, что мне всего двадцать два, — заметила она. — И, возможно, я когда-нибудь захочу такого счастья, которое ты описал, но думаю, что не скоро. Мне нужно закончить учебу, получать шикарную зарплату с шестизначными цифрами, побывать по меньшей мере в пятидесяти разных местах и разбить несколько сердец по пути. Ты не единственный, кто не заинтересован в долгосрочных отношениях в данный момент.

Он потянулся через стол, чтобы прижать ладонь к ее щеке, и с нескрываемым удивлением поглядывая на нее.

— Почему у меня такое чувство, что одно из сердец, которые ты разобьешь по пути, будет моим? — поддразнил ее он. — Итак, теперь, когда мы все выяснили, давай выпьем, хорошо?

Она чокнулась с ним бокалом вина.

— За то, чтобы мы вместе хорошо провели время, не говоря о хорошем сексе и при этом ничего больше, — предложила она. — И я обещаю, когда все закончится, говорить только хорошее о твоих действиях в постели.

Данте хохотнул и сделал большой глоток вина.

— Я постараюсь тебя в этом не разочаровать, Кара mia, — поклялся он.

Выражение лица Кары внезапно стало серьезным, когда она положила руку на его предплечье.

— Она, на самом деле, настолько сильно задела тебя, да? — с сожалением спросила она. — Я имею в виду твою последнюю подружку. Должно быть, она причинила тебе очень сильную боль, когда порвала с тобой.

Он напрягся от ее прикосновения, но подавил желание отдернуть руку.

— Я не говорил, что она порвала со мной, — холодно ответил он.

— Но ведь так оно и было, правда? — настаивала Кара. — И именно поэтому ты так боишься снова кому-то довериться.

— Возможно. Но я бы предпочел не обсуждать эту тему. — Данте допил вино и посмотрел на часы. — Нам лучше собираться, если мы хотим попасть в кино в восемь тридцать. Ты готова?

Кара встревожилась от его довольно резкого ответа, но потом просто кивнула и поднялась из-за стола, взяв сумочку и жакет.

Он тут же почувствовал себя виноватым, что был резок с ней, поэтому тут же обнял ее за плечи, прижимая к себе. Он поцеловал ее в макушку, она улыбнулась ему, и похоже последняя капля гнева и злости, которые он пытался подавить в себе от предательства Кэти, исчезли в одно мгновение.

Данте поклялся себе в этот момент забыть, что когда-то был так глупо и слепо влюблен в красивую блондинку, отчего стал таким уязвимым. Рядом с ним сейчас находилась добрая, желанная и страстная женщина, которая очень хотела помочь ему забыть о прошлом и двигаться вперед.

— Ну, ты не только последовала моим указаниям, но даже положила простыни и одеяла на этот раз.

Кара нервно засмеялась, когда Данте указал на матрас, который она расстелила, как он просил вчера вечером. Что касается постельного белья, ей хотелось ответить, что она положила свой лучший комплект постельного белья, но учитывая, что это был ее единственный комплект, это было бы не совсем правдой.

— Здесь может немного дуть из щелей, особенно ночью, — пробормотала она. — Я подумала, что так будет… гм… теплее.

Он прижал ее спину к своей груди, обнял за талию.

— Дорогая, ты практически сгорела в моих объятиях вчера ночью, — промурлыкал он глубоким, сексуальным голосом, который заставил ее задрожать в ответ. — Если здесь станет еще теплее, нам придется воспользоваться огнетушителем.

— У меня… э-э… его нет, — слабо возразила она.

Данте усмехнулся.

— Почему я не удивлен этому? — прошептал он, лаская губами ее шею и медленно спускаясь к ключице. Его рука скользнула вверх, сжимая грудь, заставляя ее задохнуться от ощущения.

— О, да, — прохрипела она, откинув голову назад ему на плечо, когда его большой палец погладил ее сосок.

— Ммм. — Он продолжал тереться носом о ее шею, пощипывая сосок указательным и большим пальцами. — У тебя отличные сиськи, милая, большие и упругие, и такие мягкие. Дай мне взглянуть на них.

Прежде чем она успела возразить, он задрал ее свитер вверх, сняв его через голову, Кара только понадеялась, что он не заметил слегка порвавшееся кружево ее бледно-голубого лифчика и то, что бретельки начали истираться. Мираи была права, говоря о ее скудных запасах нижнего белья — большую часть, которого можно было отдать бездомным.

Она снова ахнула на этот раз громче, когда он расстегнул ее лифчик и отбросил его в сторону (практически одним движением) прежде, чем обхватить руками ее обнаженную грудь.

— Прекрасные, — прохрипел он, его дыхание щекотало ей ухо. — Ты настоящая женщина, Кара mia, настоящая женщина. И единственное, о чем я думал сегодня — это снова поиметь тебя, ласкать твои красивые груди и трахать твою сладкую маленькую киску.

Она с нетерпением стала извиваться от его соблазнительных слов, его ласки возбуждали ее до невозможности. Он также был полностью возбужден, судя по размеру и твердости его эрекции, пока терся ею о ее задницу. Он ловко расстегнул молнию на ее джинсах и просунул руку в трусики — трусики были темного оттенка, чем лифчик, но при этом немного разошлись сбоку по шву. Но, как только пальцы Данте коснулись ее клитора, Кара совсем забыла о своем разномастном, стареньком нижнем белье. А как только он погрузил глубоко два пальца в ее проход, насколько мог, она забыла обо всем, включая и свое собственное имя.

— Господи, — пробормотал Данте в изумлении, как только она начала тереться о его руку, пытаясь ускорить свое блаженное освобождение, которое он мог ей предоставить. — Ты такая горячая штучка, Кара mia, такая чувственная, тебя так легко возбудить.

— Проооо-шу-тееее-бя. — С трудом выдохнула она, в такт с его пальцами двигая бедрами. — О Боже! Я хочу…

— Шшш. — Его губы коснулись ее раскрасневшейся щеки. — Я знаю, что ты хочешь, милая. И я собираюсь тебе это дать. И давать тебе снова и снова, столько раз, сколько ты сможешь вынести.

Кара в ответ только вскрикнула, как только его большой палец дотронулся до ее клитора, закружив, а два пальца продолжали поддерживать устойчивый ритм, погружаясь и выходя из ее влагалища, все ближе и ближе приближая ее к кульминации. На этот раз накативший оргазм с такой силой сотрясал ее тело, что у нее подкосились ноги, и она бы упала на пол, если бы не Данте, удерживающий ее за талию.

— Полегче, милая, — проворковал он, осторожно укладывая ее на матрас, прежде чем опуститься на колени рядом с ней. — Черт, ты такая чувствительная, такая красивая. Но опять же, на тебе слишком много надето.

Она все еще парила на волнах оргазма, зажмурив глаза, изо всех сил пытаясь успокоить свой учащенный пульс, поэтому даже не подумала смущаться, когда он аккуратно стал снимать с нее кроссовки и носки, потом обтягивающие джинсы, с которыми последовали и ее трусики.

Кара слегка вздохнула от блаженства, как только он провел руками вверх-вниз по ее ногам, затем заскользил к ее спине, сжав ее заднице. Он продолжил свое медлительное, ленивое исследование ее тела, снова обхватив ее набухшие груди, сжимая соски, прижавшись поцелуем к ее пупку, отчего она хихикнула, было щекотно.

Но она распахнула глаза от удивления, как только он переместил ее на матрасе, ее верх буквально свесился на пол, медленно раздвинув ее бедра, будто она была подарком, который он пытался освободить от бумаги, вальяжно проведя языком по ее киске.

— О! — практически взвизгнула она от шока, подавшись вперед, не ожидая этого с его стороны. Она была не очень опытна в оральном сексе, и в предыдущие разы ее партнеры пытались совершить нечто подобное, пытаясь изобразить столь интимный акт, но у них получалось небрежно, неумело и, вроде бы как грубо.

Данте опустил свою широкую ладонь между ее грудей, с мягким усилием, но твердо заставляя ее опуститься обратно на матрас.

— Позволь мне, — только и сказал он, она не осмелилась с ним спорить, особенно когда, буквально через несколько секунд поняла насколько он был умел и хорош.

— Оххх.

С каждым медленным толчком его языка в ее киску, и каждый раз, когда он посасывал губами набухший маленький бугорок ее клитора, ее стоны от удовольствия становились все громче. Ее бедра приподнимались с матраса при каждом движении его языка, хотя он удерживал ее руками на месте. Но ее верхняя часть тела выгнулась дугой, голова при этом металась туда-сюда, она издала долгий, хриплый крик, кончив снова, а затем еще раз, потому что он продолжал пожирать ее своим умелыми губами, двигая искусно языком.

Когда Данте поднялся и начал раздеваться, ноги Кары напоминали мокрую лапшу, у нее возникло странное ощущение, что она дрейфует где-то высоко на большом пушистом облаке. Она никогда даже близко не испытывала ничего подобного, и то, что вытворял Данте с ее телом эти два дня, она никогда не подозревала, что обладает такой сексуальностью, может быть такой отзывчивой, ранее она думала, что видно относится к тем женщинам, о которых читала в журналах, таких как «Космополитен», что у нее возникают всевозможные проблемы с достижением оргазма. Теперь она поняла, что не относится к тем женщинам, что никогда не испытывала такого несказанного блаженства со своими предыдущими партнерами — это была полностью, на все сто процентов только их вина, а не ее. Данте был умелым и искусным любовником, явно опытным, с квалификацией, если можно так выразиться, ему потребовалось всего несколько минут, чтобы превратить ее, которая не испытывала до этого настоящих оргазмов, в лужицу соков.

— Эй, есть кто-нибудь дома? — спросил, поддразнивая мужской голос, коснувшись пальцами ее лба.

Она хрипло рассмеялась и заставила себя открыть глаза. Ослепительно обнаженный Данте лежал на боку лицом к ней, приподнявшись на локте и глядя на нее сверху вниз со своеобразным блеском в темных глазах.

— Едва ли, — призналась она. — Мне казалось, что я дрейфовала на облаках несколько минут. Незабываемо, за неимением лучшего термина.

Он усмехнулся, убирая влажную прядь волос ей за уши.

— Незабываемо будет дальше. Я надеюсь, что тебе понравится.

— Боже, что ты говоришь? — воскликнула она, заставляя себя сесть в вертикальное положение. — Это было как… Ух ты! Я просто рада, что моя квартирная хозяйка глухая, потому что, кажется, я вспоминаю, что кричала довольно громко.

Данте хохотнул, явно забавляясь ее откровенностью.

— Не так уж и громко, — заверил он ее. — И хотя эта, якобы квартира, находится на грани аварийного состояния, но стены здесь кажутся довольно хорошо изолированными. Кроме того, даже если твоя хозяйка услышала тебя, мне кажется, она бы только порадовалась за твое удовольствие.

Кара взвизгнула от смеха.

— О боже, ты такой плохиш! Вообще-то, ты очень, очень хороший. Впечатляюще хороший. Я никогда, никогда в жизни не испытывала… ну, нечто подобное. Так что, должна сказать тебе спасибо.

Он нежно погладил ее по щеке.

— Не надо меня благодарить, bella. Тем более что удовольствие было очень и очень взаимным. Наблюдая, как ты отвечаешь на мои действия, насколько сильно я могу тебя возбудить, я чувствую себя от этого… мужественнее, мне кажется это подходящее слово. Мое эго немного пострадало после разрыва, о котором я тебе говорил, но двадцать четыре часа, которые я провел с тобой, исцелили меня в какой-то степени.

Она импульсивно обвила руками его мускулистый торс, а затем поцеловала в ложбинку на шеи.

— Как может женщина быть настолько глупой, решив, что она когда-нибудь сможет найти лучшего мужчину, чем ты? — простодушно спросила Кара. — Ты великолепен, красив и такой фантастический любовник, что у меня до сих пор дрожат ноги. Не говоря уже о тебе, как о настоящем джентльмене с юмором и очень обходительном. И ты любишь пиццу такую же, как и я, и водишь такую обалденную машину, и… о!

Данте быстро перекатил ее под себя, нависнув над ней, задержав взгляд на ее груди.

— Почему, — прорычал он, проводя пальцем по ее груди, — ты решила, что я захочу поговорить о своей бывшей, когда подо мной лежит очень красивая, очень страстная и очень обнаженная женщина?

Кара сглотнула, увидев его рассерженный взгляд.

— Эм, наверное, потому, что я до сих пор не в себе от трех оргазмов подряд и не могу нормально мыслить.

Он откинул голову назад и рассмеялся, похоже, она правильно ответила на его вопрос, судя по его искреннему смеху.

— Ну, тогда, — поддразнил он ее, — может мне не стоит дарить тебе еще три сегодня? Тем более, что тебе нужно делать домашнюю работу завтра, и, безусловно, нужно будет иметь светлую голову, а?

Она сделала вид, что нахмурилась, раздумывая, как бы игриво ударив его по плечу, слегка поморщившись, у него были каменные мышцы.

— Я хорошо справляюсь с многими делами одновременно, — пошутила она в ответ. — На работе я могу разговаривать с клиентом по телефону, тут же печатать отчет об исследованиях для Анжелы, и отправлять электронное письмо и одновременно есть.

Данте покачал головой.

— Э-э… Не допускается много дел одновременно особенно, когда мы оба голые, и теперь моя очередь получить оргазм или два. Мне нужно твое полное, безраздельное внимание, когда ты находишься со мной в постели. Поняла?

Она только беспомощно кивнуть, затем тихо застонала, когда он захватил ее губы в обжигающем поцелуе, его язык безжалостно погрузился в ее рот. И снова его руки блуждали повсюду по ее телу, обхватывая, сжимая, лаская, возбуждая, Кара чувствовала себя окруженная его большим, твердым телом, заключенная в его сильные объятья. Но это была самая сладкая из тюрем, и вместо того, чтобы чувствовать себя напуганной или пойманной в ловушку, она никогда в жизни не чувствовала себя такой защищенной и оберегаемой.

— На этот раз я хочу тебя на коленях, — прошептал он тихо, ставя ее на колени так, как хотел. — И ты готова меня принять, дорогая, я позаботился об этом. Твоя сладкая, тугая маленькая киска мокрая, вся в соках.

Кара знала, что он был прав, что он намеренно использовал свои пальцы, губы и язык, чтобы ее как следует возбудить, отчего она стала очень, очень мокрой. Но она так и не смогла сдержать резкого, приглушенного шипения, когда он вставил в нее головку твердого члена в презервативе. Точно так же, как она не могла сдержать крик, вырвавшийся из ее горла, когда он резко вошел в нее по самые яйца, прижавшись грудью к ее спине.

— Тише, милая, — нараспев произнес он, успокаивающе поглаживая ее бедро, оставаясь неподвижным, давая ей возможность привыкнуть к ощущению от его члена внутри. — Господи, так приятно находиться в тебе, Кара, ты настолько тугая. Я хочу, как можно дольше продлить этот момент, но не уверен, что смогу сдержаться.

— Тогда не сдерживайся, — настойчиво произнесла она, наклоняясь вперед, ее грудь прижалась к матрасу, а задница приподнялась еще выше вверх. — Не сдерживайся, Данте. Берите то, что тебе нужно, и так, как хочется.

Он издал шипение, почти дико вышел из ее киски, оставив только головку члена внутри. Выдохнул, а затем стал сотрясать ее, войдя с такой силой и так глубоко, что ей пришлось засунуть кулак в рот, чтобы заглушить крик. Она вцепилась в одеяло, держась за него, как за драгоценную жизнь, пока он продолжал совершать свои толчки. У нее никогда не было такого жесткого секса, ни один из ее бывших, так называемых любовников не имел ничего общего с мастерством Данте, выносливостью и его силой, у Кары перед глазами поплыли звезды при каждом его мощном толчке. Она не могла сказать, что именно чувствовала — боль, смешанную с удовольствием, или удовольствие, перемешанное с болью, возможно, немного того и другого, и где-то глубоко в сознании она просто надеялась, что Данте не разорвет ее на две половинки.

Он удерживал ее на месте одной рукой, другой продолжал ласкать — ее задницу, бедро. Его ладонь заскользила вниз по ее животу, мимо мягких вьющихся волос на лобке, потом его умелые пальцы отыскали ее клитор, заставив Кару, буквально задохнуться от удовольствия.

— Кончи со мной, Кара mia, — прогрохотал он. — Я так чертовски близок, что долго это не продлится, так что отпусти себя. Давай.

И с его пальцами, сжимающими ее сверхчувствительный клитор, членом, трахающем ее почти безжалостно, и его губами, прижатыми к ее шеи, она сделала то, что он просил — кончила, причем сильнее и дольше, даже не могла себе такого представить, пока тело Данте вибрировало от собственного оргазма. Ее киска начала сжиматься вокруг его члена все сильнее и сильнее, он гортанным голосом что-то стал кричать, она не могла сквозь туман в голове разобрать что именно.

Но потом он долго держал ее в своих объятиях, гладил по волосам, успокаивая поглаживал по спине, он заговорил с ней по-итальянски, утешая и выражая восхищение, и она понимала каждое его слово, даже не зная их все.

9.

Май

Данте вздохнул с облегчением, подъезжая к стоянке, находящейся буквально по соседству от квартиры Кары. Места для парковки в этом затрапезном жилом районе были в цене каждый раз, когда он забирал или высаживал ее, и всякий раз он беспокоился о состоянии своей машины. Конечно, каждый его автомобиль был оснащен современной сигнализацией и сложной системой слежения на случай угона. Но учитывая, насколько он был одержим своей коллекцией автомобилей, он не хотел рисковать.

Навещая свою семью в прошлое воскресенье, он почти всерьез подумывал временно обменять одну из своих машин на потрепанный пикап своего кузена Эдди. Но мало того, что такой шаг повлек бы за собой ряд вопрос со стороны его родственников, все бы пришли к выводу, что он снова встречается (а он не был готов делиться этой новостью пока ни с кем — со своей семьей и друзьями), он с содроганием думал о том, как будет ездить на потрепанном пикапе своего кузена. Хотя машина его кузена была не старой, но на ней имелось несколько вмятин и царапин, была покрыта пятнами засохшей грязи, внутри валялись обертки, контейнеры с едой и рабочие ботинки Эдди. Данте гордился тем, что отлично заботился о своих машинах (всех двенадцати) изнутри и снаружи, и он был слишком большим снобом, чтобы ездить на такой машине, как у его кузена.

Он еще раз проверил, надежно ли запер седан BMW, на котором приехал сегодня вечером, включил сигнализацию, прежде чем пройти пару шагов к квартире Кары. В руках он нес бутылку очень дорогого каберне, букет разноцветных весенних цветов и коробку с множеством щедро украшенных сливками кексов. Это был его вклад в ужин, который Кара настояла приготовить для него.

Она озвучила ему свое предложение вчера вечером, после ужина в английском пабе, где они ели жирную вкусную рыбу с жареной картошкой, заявив, что он уже несколько раз угощал ее ужином, самое меньшее, что она сможет сделать для него — пригласить к себе на ужин. Сначала он сопротивлялся этой идее, настаивая, что ей не следует чувствовать себя обязанной, тем более, что он хорошо знал, что у нее реально не было времени, весь день она была загружена на работе, вечерами ходила учиться, а в выходные делала домашние задания. Он не осмелился признаться в своих истинных причинах, которые были двоякими: во-первых, он знал, что у нее фактически нет денег, несмотря на то, что она ни разу не заикнулась о своем скудном финансовом положении, ему не хотелось, чтобы она проделала существенную брешь в своем бюджете, приготовив ему ужин; во-вторых, несмотря на ее заявление, что она хорошо готовит, к этому вопросу он относился очень скептически. Данте не мог вспомнить ни одной женщины, которая предложила бы что-то ему приготовить, он полагал, что имелась единственная причина, почему они даже не заикались об этом — они просто не умели готовить.

Но он ни в коем случае не собирался ранить чувства Кары, указав на отсутствие у нее лишних денег или выразив сомнение в ее кулинарных способностях.

«По крайней мере, ты знаешь, что десерт точно съедобный, — пошутил он про себя, постучав в ее дверь. — Кексы и вино помогут тебе продержаться весь вечер, пока не вернешься домой».

Кара распахнула дверь, ее щеки раскраснелись, волосы, заплетенные в косу, выбились наружу, на лице не было ни грамма косметики. Но улыбка, осветившая ее лицо, была той, отчего она выглядела такой красивой, он не смог удержаться, чтобы не поцеловать ее в пухлые губы.

— Привет, — выдохнув, поздоровалась она. — Извини, я сейчас немного рассеяна. Я просчиталась со временем, сколько потребуется для готовки соуса, поэтому придется немного подождать.

Он покачал головой, следуя за ней внутрь и запирая за собой дверь.

— Вообще-то я пришел на пять минут раньше. Я хотел получить приличное место на парковке. Я могу чем-нибудь помочь?

— Нет-нет. Честно говоря, почти все готово, нужно ему дать покипеть еще несколько минут. Давай я заберу их у тебя. Какие красивые цветы, Данте! Кажется, у меня где-то была припрятана ваза, принадлежавшая моей бабушке. А, наверное, здесь!

Данте уже понял, что Кара имеет привычку болтать, когда нервничает, или, когда возбуждена или не уверена в чем-то, скорее всего сейчас был один из таких случаев. Она стояла на четвереньках, верхняя половина ее тела была практически скрыта в кухонном шкафу, пока искала неуловимую вазу. Через мгновение она появилась с торжествующим видом, держа ее в руке, затем быстро наполнила водой и поставила букет. Она бросилась к плите, где кипели две кастрюли, одна из которых, как он предположил, была с пастой, а другая источала невероятно вкусный запах помидоров, чеснока и специй.

— Я знаю, что удивить пастой итальянца, особенно, чья семья владеет рестораном, практически невозможно, но думаю, тебе понравится мой соус, — с тревогой произнесла она, помешивая содержимое сначала одной, а потом и в другой кастрюли. — Это всего лишь простой томатный соус с колбасой и перцем, но в нем есть маленькая изюминка. Когда ты сказал, что любишь острую пищу, я подумала, что тебе понравится.

Он положил руки ей на плечи, внезапно осознав, что она босиком и поэтому еще ниже ростом, чем обычно.

— Уверен, что мне понравится, — заверил он ее, принюхиваясь. — Можно мне попробовать?

— Конечно.

Кара поднесла деревянную ложку к его губам, он проглотил удивительно вкусный соус для пасты.

— Ммм. Delizioso, — произнес он, причмокивая губами. — Лучшее, что я когда-либо пробовал даже на бабушкиной кухне. Хотя я никогда не осмелюсь сказать ей об этом.

Она рассмеялась, вернула ложку в кастрюлю и еще немного помешала.

— Через пару минут будет готов. Мне нужно нарезать салат и хлеб, и….

— Расслабься, сделай глубокий вдох и выпей сначала бокал каберне, — объявил Данте. — Не говоря уже о том, чтобы поцеловать меня по-настоящему, а не просто чмокнуть.

— О. О, Боже, прости. — Кара поспешно вытерла руки о кухонное полотенце, прежде чем опустить ладони на его грудь. Ей пришлось приподняться на цыпочки, чтобы дотянуться до его лица. — Эм, привет.

Смех зарокотал у него в груди, когда она прижалась губами к его губам, но затем смех так же быстро исчез, судя по тому, как углублялся их поцелуй. Он застонал, подхватив ее за попку, обтянутую джинсами, приподняв к себе на пару дюймов. И смутно подумал, перестанет ли он когда-нибудь удивляться ее страстным ответным поцелуям, ее непосредственности и нежности. Или тому, как быстро он возбуждался от этой молодой, бесхитростной девушки.

Данте поставил ее на ноги, затем отошел на два шага назад.

— Намного лучше, — поддразнил он, игриво ущипнув ее за подбородок. — Но, если мы будем продолжать в том же духе и дальше, вся твоя усердная работа по готовке ужина пойдет насмарку. Паста, как правило, довольно быстро разваривается, если ты ее будешь слишком долго варить.

— Ага. — Она смотрела на него с задумчиво-мечтательным выражением, ее полные губы выглядели уязвимыми. — Я, гм… думаю, мне лучше их слить.

Он хлопнул ее по заднице, как только она снова переключила свое внимание на ужин, решив найти бокалы для вина. Он нашел два в глубине шкафа, предположив, что других бокалов скорее всего в ее якобы квартире нет. Порывшись в одном из двух ящиков раскопал немного подозрительный штопор, но ему все же удалось открыть бутылку после нескольких попыток. Данте мысленно отметил принести сюда нормальный штопор в следующий раз, у него их было полдюжины. И несколько лишних бокалов для вина, также мысленно добавил он.

— Вот, давай. Ты сказала, что тебе нравится каберне, поэтому я решил, что тебе должно понравится это вино. В прошлом году оно выиграло какой-то винный конкурс.

Кара сделала медленный глоток вина, смакуя его вкус на языке, и застонала от удовольствия.

— О Боже! Оно, без сомнения, лучшее, которое мне доводилось пробовать! Хотя, учитывая, что я обычно пью вино с откручивающейся крышкой или за два доллара за бутылку, которая теперь стоит три доллара, кстати… все другое гораздо лучше их.

Он чуть не поперхнулся глотком вина.

— Надеюсь, что это так, — ответил он, хрипло прокашливаясь. — Это вино стоило чертовски больше, чем три доллара. Это «Силвер Оук», дорогая, одна из лучших виноделен в долине Напа. И на ценнике стоит не одна цифра, а три.

Она изумленно уставилась на него.

— Боже, скажи мне, что ты не купил за сто долларов бутылку вина! Боже мой, Данте, я пытаюсь хоть немного отплатить тебе, приготовив ужин, а ты приносишь цветы и невероятно дорогую бутылку вина, и…О нет! Пожалуйста, скажи мне, что в той коробке находятся не кексы. Потому что я заглянула как-то в витрину этой кондитерской и пошла дальше, так как каждый кекс стоил просто смешные деньги… очень дорого.

Данте крепко зажал ей рот рукой.

— Шшшш. Ты слишком много болтаешь. Я уже сказал тебе, Кара — ты не должна мне ни за что платить, хорошо? Мне нравится твое общество, за последние несколько недель я с удовольствием приглашал тебя на ужин. Так что вместо того, чтобы спорить со мной о вине, цветах и маленьких кексах, просто улыбнись и скажи спасибо. Ладно?

Она кивнула, сделала еще один глоток вина.

— Хорошо. Спасибо. Огромное при огромное спасибо. И хотя сто долларов — безумная цена за одну бутылку вина, но оно того стоит. Вино — настоящий оргазм.

— Ах, ничего подобного! — игриво отругал он. Наклонился и слегка прикусил ее за мочку уха. — Я единственный, кто может доставлять тебе оргазмы, каким бы хорошим ни было вино.

Она засмеялась вместе с ним, хотя он не пропустил страстный взгляд в ее больших глазах при упоминании слова «оргазм». Она была, подумал он с глубоким чувством плотского удовольствия, очень и очень приятным сюрпризом для него, настолько глубоко чувственная, со страстью отвечающая ему в сексе. И, несмотря на то, что ей не хватало опыта, она с лихвой компенсировала его своим энтузиазмом и беззастенчивой страстью.

И сюрпризы продолжались, пока они ужинали за обшарпанным, шатким столиком. Паста была не едва съедобной, как он боялся, а восхитительной, одной из лучших, приготовленных дома. В дополнение к прекрасно приготовленной пасте пенне с пряной колбасой и перечным соусом, Кара приготовила простой зеленый салат с оливковым маслом и бальзамическим уксусом, а также нарезала хрустящие кусочки хлеба. Это была именно та еда, которой он наслаждался в доме у матери или бабушки сотни раз за все годы, и каждый кусочек был таким же вкусным, как и тот, который готовили они.

— Как ты научилась так хорошо готовить? — спросил он, прикончив вторую порцию пасты и салата. — Большинство девочек твоего возраста с трудом понимают, как приготовить лапшу.

Кара бросила на него укоризненный взгляд.

— Женщин, достигшие зрелого возраста двадцати двух лет, не называют девочками, — поправила она. — Что касается готовки, мама записала меня на летние курсы в нашем местном парке, когда я училась в средней школе. Я всегда подтрунивала над ней по этому поводу, что у нее имелись скрытые мотивы, потому что она ненавидела готовить и втайне надеялась, что я возьму это на себя.

Он намазал маслом третий кусок хлеба.

— И ты взяла это на себя?

Она пожала плечами.

— Более или менее, хотя в большинство вечеров мы готовили совместно. Мой отец, конечно, был совершенно бесполезен на кухне, как и во всем остальном.

— А когда заболела твоя мать? Я надеюсь, он поддержал тебя в такое трудное время.

Кара отрицательно покачала головой.

— Тебе бы хотелось так думать, да? Я хочу сказать, что он выполнял поручения, забирал рецепты и лекарства или продукты, но делал далеко не так много, как должен был. Однако тут вмешались друзья моей мамы и оказали мне большую поддержку.

Данте нахмурился.

— Значит, ты ухаживала за матерью одна? Разве ты тогда не училась в школе?

— Когда медсестры хосписа сообщили нам, что мама нуждается в круглосуточном уходе, я изначально планировала перейти на домашнее обучение, чтобы ухаживать за ней. Отец посчитал, что мы не сможем оплатить расходы на сиделку. К счастью, подруга мамы — мать, которой была медсестрой на пенсии, вызвалась помочь, ухаживать за ней в течение дня, чтобы я могла продолжить ходить на занятия в школе.

Данте понял между строк, что Кара, должно быть, присматривала за матерью все остальное время — после школы, вечерами, по выходным — чертовски много времени присматривала, как старшеклассница. Его не лучшее мнение о ее отце еще более усилилось, он пробормотал несколько отборных ругательств по-итальянски себе под нос.

— Еще пасты? Или салата? Каждого осталось еще немного.

Данте застонал, покачал головой и похлопал себя по животу.

— Спасибо, но я не в состоянии проглотить больше ни кусочка. Чтобы попробовать кексы, нужно будет сделать перерыв. Я помогу тебе убрать со стола, а потом мы сможем допить вино. И не спорь, — сурово добавил он, как только она открыла рот, чтобы запротестовать. — Я могу иметь дюжину машин и сейчас жить в пентхаусе, но первая моя работа в средних классах была помощником официанта в нашем семейном ресторане. Поверь мне, я убрал со столов столько грязной посуды, ты даже не можешь себе представить.

— Ладно, — неохотно согласилась Кара. — Хотя это совсем не похоже на ужин в знак благодарности, знаешь ли. Ты принес вино, цветы и десерт, а теперь помогаешь мне убирать со стола.

Он наклонился над столом и нежно поцеловал ее в лоб.

— Как я тебе уже сказал, не нужно меня благодарить, дорогая. Я получаю удовольствие от компании с тобой.

Она улыбнулась ему.

— Это один из самых приятных комплиментов, который мне когда-либо говорили.

Данте нахмурился, делая вид, что рассердился.

— Как насчет небольшого совета, а, милая леди? Никогда не говори парню, что он душка или милый. Эти слова полностью разрушают суровый образ мачо, который мы все так упорно пытаемся вокруг себя создать.

Кара, сделав несколько шагов к нему, обвила его за шею и громко чмокнула в щеку.

— И все же… это было очень, очень мило с твоей стороны, — промурлыкала она. — Даже от такого большого, крутого мачо, как ты.

И вскрикнула от неожиданности, как только он притянул ее к себе на колени, а потом впился подбородком ей в плечо. От ощущения ее мягкой задницы, трущейся о его промежность, он мгновенно напрягся.

— Тебе это кажется милым? — прорычал он, намеренно продолжая тереться своей эрекцией о ее задницу.

Кара отрицательно покачала головой, развернувшись, оседлав его.

— Я… э-э, не стала бы использовать это слово для описания той части твоего тела, нет.

Его руки пробежали вверх и вниз по ее бедрам, обтянутых джинсами, потом принялись расстегивать пуговицы на белой хлопчатобумажной рубашке.

— Да? А какое бы слово ты использовала?

Она прерывисто вздохнула, пока за считанные секунды он избавил ее от блузки, потом от лифчика, обхватив ее пышные груди ладонями.

— Ох, ох. Эм… я думаю, я бы сказала… О, Боже… жесткий и… и огромный и, ну, как насчет талантливый?

Данте хмыкнул, наклонив голову, чтобы лизнуть каждый из ее сосков по очереди.

— Я в любой такой сладкий день могу быть талантливым. И кстати о сладком, давай снимем с тебя одежду, чтобы я мог съесть свой первый десерт за этот вечер.

Он вскочил на ноги и неожиданное движение заставило Кару моментально обхватить его ногами за талию, как только он сделал пару шагов к матрасу, который, к счастью, уже лежал на полу. Он довольно неуклюже уложил ее на матрас, быстро расправляясь со своей одеждой, все это время наблюдая, как она пытается стянуть с себя джинсы и нижнее белье.

Но как только он начал раздвигать ее бедра, сосредоточившись на своей цели, она удивила его, положив руку ему на обнаженную грудь и отрицательно покачав головой.

— Моя очередь, — только и сказала она, но этого было более чем достаточно, чтобы его пульс забился вдвое быстрее.

За те несколько недель, что они встречались, Данте был доволен, даже более, чем доволен, что полностью проявлял инициативу в сексе. Большей частью в сексе именно он предпочитал контролировать и проявлять инициативу, если быть до конца честным, хотя время от времени он совсем не возражал, если женщина решала проявить энтузиазм. Двадцать лет назад он потерял девственность с девушкой, которая была на несколько лет старше его, и в его сексуальном опыте не было ничего, чего бы он не попробовал в сексе, с некоторыми ограничениями, конечно. Он немного экспериментировал с рабством, немного с поркой, время от времени использовал секс-игрушки, но быть погруженным кинком в одно из сексуальных направлений явно было не его. Он имел секс с двумя женщины одновременно, но пришел к выводу, что не хочет делить своих любовниц с другими мужчинами.

И когда он только понял, что Кара неопытна и не уверенна в себе в кровати, он с радостью взял на себя роль учителя, знакомя ее с различными позами, поощряя не сдерживать чувства и эмоции, и получать удовольствие от удовольствия.

Но он также старался быть исключительно нежным, терпеливым даже, когда сходил с ума от желания, когда единственной его мыслью было — трахать ее до потери сознания. До сих пор она не пыталась проявлять инициативу, но, судя по всему, его миниатюрная искусительница была полна решимости исправить ситуацию прямо здесь и сейчас.

Она передвинулась, оседлав его бедра, ее маленькая ручка потянулась к его пульсирующему члену. Сквозь стиснутые зубы, он с трудом выдохнул, пытаясь взять себя в руки от прикосновения ее теплой, мягкой ладони к своей разгоряченной, твердой плоти. Он всегда настаивал на использовании презервативов, независимо от того принимает женщина таблетки или нет, поэтому сейчас наслаждался этой редкой возможностью, когда она гладила его голый член. Даже прикасаясь к нему сейчас, Кара все равно чувствовала себя немного неловко и неуверенно, он направлял ее руку, показывая, как именно ему нравится, чтобы к нему прикасались. Это было одно из самых чувственных и волнующих сексуальных переживаний в его жизни.

Она поцелуями прокладывала путь от его шеи вниз по груди, мимо пупка, продолжая длинными, медленными движениями ласкать его член, как ему нравилось больше всего. Однако, опустив голову к его промежности, она замерла, подняла голову и встревоженно посмотрела на него.

— Я… э-э… не очень… ну, боюсь, у меня не очень хорошо это получается, — призналась она. — Минет, я имею в виду. По крайней мере, последний раз мне так сообщили. Я имею в виду, поскольку я точно не знаю, как правильно или нет, может парень, который мне это сообщил был слишком пьян, поэтому даже не понимал, что говорит, но я подумала, что должна тебя предупредить, если тебе…

Он зажал ей рот рукой.

— Ты опять за свое, — предупредил он ее. — Болтать перед тем, как взять член парня в рот — это очень, очень плохая идея. А теперь иди-ка сюда на пару минут, а?

Данте притянул ее к себе, успокаивающе поглаживая по длинным волосам.

— Итак, какой пьяный, тупой идиот сказал тебе, что… без каламбура… ты плохо сосала, делая минет?

Кара взвизгнула от смеха.

— О Боже, мне все равно, если это очень, очень плохой каламбур, но смешно!

Он ухмыльнулся.

— Все не так уж плохо, а? Но серьезно, дорогая. Сосать член — это не операция на мозге, понимаешь? И даже, если ты делала это впервые, я не могу себе представить, что тому мудаку было плохо, если у него имеются яйца… опять же, это не каламбур… начать жаловаться на твою так называемую технику. — Он запустил руку в ее волосы, удерживая ее голову так, чтобы мог ее поцеловать. — Ты не должна так думать, ты же знаешь.

— Знаю. Но я хочу, честно, — заверила она его. — Ты очень щедрый любовник со мной, всегда заботишься обо мне. И я не могу избавиться от чувства, что не вношу определенную долю… что не отвечаю…

— …услугой за услугу? — закончил он, качая головой. — Дело не в этом, Кара. Я уже говорил тебе раньше — твое удовольствие — мое удовольствие. Мне нравится пробовать твою киску, особенно когда она такая сладкая и сочная. Так что поверь мне, когда я говорю, что поедаю тебя, я получаю такое же удовольствие, что и ты.

Ее щеки порозовели от его очень откровенных слов.

— Это… приятно слышать, — смущенно пробормотала она. — Но, может я чувствую то же самое. Я хочу доставить тебе удовольствие. Может, ты мне поможешь или скажешь, правильно ли я все делаю?

Он приложил ладонь к ее раскрасневшейся щеке.

— Как я уже сказал, — хрипло ответил он, — это не операция на мозге, дорогая. И я не особо привередлив, когда красивая женщина держит мой член во рту. Так что ты не услышишь от меня никаких жалоб, хорошо?

Она кивнула.

— Хорошо.

Кара снова заскользила вниз по его телу, своими грудями касаясь его обнаженной кожи, заставляя его стиснуть зубы, пока он пытался сохранить свой контроль. Но как только она взяла его член в руки, возобновив медленные, чувствительные движения, которые ему так нравились, он сам ее им научил, для него началась настоящая пытка, пока она проводила языком по всей его длине — от головки до самого основания, а затем от основания до головки.

— Господи! Черт побери! — прохрипел он, приподняв бедра над матрасом. И упираясь еще глубже пятками в матрас, двигаясь навстречу ее робким, но до потери пульса возбуждающим ласкам языком.

Она взяла его член в свой сочный рот, обхватив своими полными губами, он мечтал об этом бесчисленное количество раз, но сейчас наяву это было в тысячу раз лучше, чем в его грезах, отчего он чуть не кончил, выстрелив ей струей спермы в горло. И то, что она была не настолько опытной и не настолько уверенной в том, что делала, только делали ее действия еще более возбуждающими. И ему было приятно, что она не совершала нечто подобного с другими мужчина десятки и сотни раз, что она не была профессионалкой в оральном сексе, и решила позаботиться о его потребностях, спросив, как ему больше всего нравится.

Кара смотрела на него затуманенным взором, пробормотав свой последний вопрос, и по ее взгляду он понял, что ее заводило это так же сильно, как и его.

— Почти, — прохрипел он. — Твой рот — настоящий динамит, милая, такой сладкий и горячий. Попробуй это, а? Зажми головку губами и с силой соси… да, вот так! Черт возьми, так хорошо!

Данте понятия не имел, как он был способен контролировать реакцию своего тела, продолжая выдавать ей инструкции, особенно, когда она старалась следовать его указаниям буквально — порхая языком вверх и вниз по всей длине, опуская руку, чтобы сжать его тяжелые яйца, при этом расслабляя горло пару раз, чтобы вобрать в себя еще больше его толстого, жесткого члена. Наставления в таком «тонком искусстве» по минету было самым эротичным, ему пришлось приподняться на локтях, чтобы он смог наблюдать за движениями ее головы вверх и вниз, ее мягкими губами, поглощающими член дюйм за дюймом, пока тот почти полностью не оказался в ее жаждущем рте.

Данте всегда гордился своей выносливостью в спальне, а также своим контролем, продлевая свое удовольствие и своей любовницы. Но слыша тихие горловые стоны Кары, пока она сосала его член, и наблюдая сквозь полуприкрытые веки, как она продолжала расточать ему свое внимание, он буквально вышел за предел своего контроля.

— Господи, милая, я сейчас кончу в любую секунду, если ты будешь продолжать в том же духе, — резко выдохнув, пробормотал он. — Давай я надену презерватив, чтобы войти в тебя.

Но она упрямо отрицательно покачала головой, отказываясь сдвинуться с места, еще больше вобрав его в рот, скользнув рукой вниз, обхватила его за яйца.

И больше он не мог терпеть, взорвавшись своим освобождением, с головы до пальчиков ног его пронзил экстаз, затронув каждый нерв и мускул в теле. Он кончал густыми, горячими потоками спермы, заполняющими рот Кары с такой скоростью, что она с трудом их успевала сглатывать, при этом его конечности дико дергались, бедра двигались в бешеном темпе. А возглас, вырвавшийся изо рта, напоминал наполовину мычание, наполовину крик и совсем не мужское хныканье.

Дантэ был ошеломлен и опустошен, раскинув в сторону руки и ноги, будто только что пробежал ультра марафон или играл в футбол без остановки в течение двадцати четырех часов. Он даже не понял, что Кара прижалась к нему, длинные влажные пряди ее волос заскользили по его груди. Прошло несколько минут, прежде чем он смог собраться с силами, чтобы поцеловать ее в макушку, скользнув по ее обнаженной спине, чтобы опуститься и сжать ее задницу.

— Эй, — произнес полушутя он, хотя его голос угрожающе вибрировал, — думаю, что кем бы ни был тот тупоголовый панк из университета, заявивший, что ты не очень хорошо делаешь минет, он был исключен за неуспеваемость. Потому что только настоящий идиот мог заявить нечто подобное, да еще и вслух. Это было… впечатляюще, за неимением лучшего слова.

Ее рука совершала медленные, ласкающие движения по его животу и груди, и, к своему удивлению, Данте почувствовал, что снова становится твердым.

— Это все твоя заслуга, — полушутя произнесла Кара. — Я всего лишь старалась выполнить все твои указания, вот и все.

Он рассмеялся, и на этот раз его голос не вибрировал.

— Да, может это и так. Но ты очень, очень сексуальная молодая женщина, Кара mia, и в основном ты руководствовалась своими инстинктами. И мне очень, очень нравятся твои инстинкты, которыми ты руководствовалась. — Он обхватил ладонями ее грудь, радуясь, что ее сосок набух, затем скользнул ладонью между ее бедер, выдохнув, зашипев, поняв насколько она мокрая.

— И мне кажется, что ты наслаждалась процессом почти так же, как и я, — прошептал он, скользя пальцами в ее мокрую киску.

Кара ахнула, он наклонил голову, чтобы взять один из ее сосков в рот, его пальцы продолжали двигаться взад-вперед, доставляя теперь ей удовольствие.

— Я… О Боже! Да, все именно так, — выдохнула она. — Ваше… твое удовольствие — это мое удовольствие.

Он тихо рассмеялся.

— Это мое высказывание, — поддразнил он, поглаживая большим пальцем ее клитор. — Но, — хрипло добавил он, опускаясь по ее телу, чтобы заменить свои пальцы языком, — я нисколько не буду возражать, если ты воспользуешься им.

10

Мираи снова закрыла бутылочку с бледно-сиреневым лаком, которым красила ногти на ногах Кары, нахмурив свое прекрасное личико.

— Извини. Он куда пригласил тебя на ужин два дня назад?

Кара вздохнула, предвидя, что ее лучшая подруга во все времена отреагирует именно так.

— В спорт бар. Знаешь, такое место… я имею в виду — телевизор с большим экраном, холодное пиво, жирные гамбургеры. Да, и несколько бильярдных столов в задней комнате.

Мираи смотрела так, словно только что раздавила очень противное насекомое.

— На самом деле, я понятия не имею, о чем ты говоришь, подруга. Потому что это не то место, куда я обычно хожу. Или когда-нибудь пойду. Или пойду на свидания с тем, у кого хватило бы смелости даже предположить, что я туда пойду.

Кара пожала плечами, стараясь сделать вид, что не видела в этом ничего особенного.

— Ты сноб, — поддразнила она ее. — Это место было намного лучше, чем те места полного дерьма, в которые мы заглядывали в Беркли.

Мираи с отвращением фыркнула.

— Поправка, Кара, в такие места дерьма ходила ты. Я помню, как ты меня как-то затащила с одногруппниками и попыталась заставить поужинать с вами в каком-то третьесортном суши-ресторане. Я отказалась даже зайти в тот ресторан, взяла такси и отправилась домой, заказала доставку из настоящего стоящего ресторана. А потом вы все мучились пищевым отравлением в течение трех дней из-за того дерьма, которым там наелись. Я уже не раз говорила тебе — никогда не стоит посещать места, которые рекламируют так, будто ты можешь съесть весь шведский стол за мизерную цену. Особенно, когда на шведский стол выкладывают сырую рыбу.

Кара слегка вздрогнула, вспомнив тот тяжелый случай пищевого отравления, которым тогда страдали все, с кем она ходила.

— Ну, в пятницу вечером мы не ели сырой рыбы, только тройной сэндвич, и он был просто восхитительным. И я рада тебе сообщить, что вчера утром чувствовала себя просто прекрасно.

Но похоже она не смогла убедить своими словами Мираи, которая сделала большой глоток из бокала «Пино Гриджио», еще долив вина прежде, чем приступить к импровизированному педикюру Кары.

— Хм. Мне казалось, что ты собиралась сесть на новую диету, которая, черт возьми, не включает тройные сэндвичи. И картофель фри, я правильно предполагаю, без него ты не обошлась?

— Ну, там за то не было салатов и жирной жареной рыбы, — ответила Кара в свою защиту. — Если тебе станет легче, я съела всего лишь две трети сэндвича и почти не дотронулась до картошки фри.

Мираи сомнительно покачала головой.

— Нет, это не поможет. Если ты серьезно решила сбросить вес. И вообще я не понимаю, почему твой парень все время таскает тебя в такие места… которые еще надо и поискать? Дорогая, если у него имеется дюжина машин, включая «Астон Мартин», «Бимер» и «Мазерати», и он носит часы «Патек Филипп», то он, черт возьми, может запросто позволить себе пригласить тебя на ужин в заведение получше, чем… спортивный бар Тони!

— «У Томми», — тихо поправила Кара. — Место, куда он отвез меня в пятницу, называется «У Томми».

Мираи уставилась на нее.

— В конце концов, спортивный бар мог бы называться и «Уолдорф Астория», но при этом оставаться спортивным баром, знаешь ли? Он был бы все еще спортивным баром, в котором подавали бы дешевое американское пиво и куриные крылышки. Ага!

Кара скорчила гримасу, когда ее подруга сделала вид, что ее тошнит даже от одного упоминания этого бара.

— Я же сказала тебе, Мир. Для меня не имеет значения, в какой ресторан меня приглашает Данте. Мне нравится общаться и проводить с ним время, понимаешь? Нам весело вместе, хорошо, он делает меня счастливой, а ты лучше, чем кто-либо, знаешь, что за последнее время я была далеко не счастливой.

— Эй, это здорово, что он делает тебя счастливой. Здорово, что он настоящий жеребец, и у вас действительно отличный секс. Но это совсем не означает, что он не в состоянии тебя временя от времени приглашать на ужин в более модное место. Место, куда стоит принарядиться и парковку машин осуществляют служащие ресторана. И где даже не мечтают иметь в меню картофель фри или начос. Ты не задавалась вопросом, — многозначительно добавила Мираи, — почему он водит тебя только по местам, которые явно находятся на расстоянии от тех, что он привык посещать? Пока ты не показала мне на карте Google месторасположение этих мест, которые вы посещали, я готова была поклясться, что половина этих мест находилась даже не в Сан-Франциско.

Кара пошевелила босыми ногами, затем слегка дотронулась подушечкой пальца до накрашенного ногтя на ноге, проверяя, не высох ли лак.

— Конечно, я тоже задавалась этим вопросом, — совсем тихо призналась она. — Я смогла придумать только два логичных объяснения, и ни одно из них нелестное. Во-первых, он думает, что я буду чувствовать себя не в своей тарелке в модном ресторане, потому что я слишком молода или настолько наивна, или просто недостаточно искушенная. Эта причина, на самом деле, беспокоит меня меньше всего… нежели вторая.

— Какая? — спросила Мираи.

Кара резко выдохнула, не собираясь признаваться даже своей лучшей подруге, ни самой себе.

— Он боится случайно встретиться там со своими друзьями или членами семьи, если отведет меня в какое-нибудь модное место. Он будет чувствовать себя от этого неловко, если его увидят со мной. Потому что я на десять с лишним лет моложе его, и у меня имеется в гардеробе только два красивых платья, оба я уже несколько раз надевала к нему на свидание. О, и потому что у меня слишком большая задница, и я совсем не похожа на его бывшую девушку-красавицу. Я же говорила тебе, что вычислила кто она после того, как Лия однажды упомянула ее имя, да? И, боже мой, Мир, я понятия не имею, почему Данте выбрал меня после нее, скорее всего потому что…

Мираи подняла указательный палец, давая понять, что Кара опять слишком много болтает.

— Хватит трепаться Кара, а? Боже, ты же знаешь, что я становлюсь сама не своя, когда ты начинаешь себя принижать! Но позволь мне тебя спросить вот о чем. Если ты так уверена, что причина, по которой Данте водит тебя в такие места, заключается в том, что он почувствует неловкость, столкнувшись со своими друзьями, тогда, какого черта, ты все еще встречаешься с этим мудаком? Не говоря уже о том, что трахаешься с ним дважды в неделю?

За последние несколько недель Кара задавала себе именно этот вопрос по меньшей мере дюжину раз, но так и не смогла найти разумного ответа.

— Потому что я совершенно уверена, что влюблена в него, — ответила она с несчастным видом. — И я готова многое терпеть, лишь бы видеться с ним.

Мираи бросила на нее презрительный взгляд, затем смягчилась и обняла ее.

— Что мне с тобой делать, Кара? — спросила она раздраженным голосом. — Я думала, ты выросла, чтобы мечтать о горячих парнях, после того инцидента, когда твои фотографии голой выложили в соцсеть. Почему ты позволяешь мужчинам топтать себя ногами? Веришь ты или нет, но на самом деле, ты стоишь намного большего, чем подобное отношение!

— Данте не такой, — защищаясь, ответила Кара. — Он не такой придурок, как все остальные парни, с которыми я встречалась. И, может он не водит меня в самый обалденный ресторан города или на танцы в новый клуб, о котором все говорят, но что из этого? Я уже говорила тебе… мне нравится с ним общаться и куда-то выходить. И он очень щедрый, всегда приносит вино, десерт и все такое. И он помогал мне мыть посуду. Держу пари, ты такого не сможешь сказать ни об одном своем парнем, с которыми встречалась!

Мираи ухмыльнулась.

— Это потому, что я не готовлю для них, как ты.

Кара покачала головой.

— И это, если учесть, что ты почти полгода проучилась на кулинарных курсах. Ты хоть помнишь то, чему тебя там учили?

— Я все еще неплохо умею рубить мясо. Я поняла, что раз папа заплатил почти целое состояние за набор профессиональных ножей, то мне следует время от времени ими пользоваться. Но в целом я мало, что помню. И вообще, я не понимаю, о чем думала, записавшись на те курсы? Ты можешь себе хотя бы представить, стоящей меня у плиты? — недоверчиво спросила Мираи.

— Ни на минуту, — заявила Кара. — И я вспоминаю, что так тебе тогда и сказала, когда ты заполняла заявление на те кулинарные курсы. Так же, как я сказала тебе, что тебе, скорее всего не понравится университет по дизайну одежды.

Мираи вздохнула.

— Да, я это признаю… у меня существует проблемы с выполнением принятых обязательств. И к мужчинам, и в университете. Но, по крайней мере, я училась в школе дизайна дольше, чем встречаюсь с одним и тем же мужчиной!

Но Кара знала, что Мираи не все говорит. В свои двадцать три года, Мираи была всего на год старше Кары, она провела год в местном колледже, прежде чем перевестись в Беркли. Даже если брать в учет влияние ее мега богатого отца и денежные пожертвования того же отца, университет все равно не мог ее зачислить к себе студенткой, отчего член приемной комиссии настоятельно рекомендовал ей сначала пройти основные занятия в местном колледже.

После злополучного года, проведенного в Беркли, Мираи несколько месяцев плыла по течению, а потом заявила, что хочет стать шеф-поваром, чтобы в дальнейшем открыть свой собственный ресторан. Кара, точно зная, что ее подруга едва ли может вскипятить воду, решила, что внезапный энтузиазм Мираи к кулинарии стал результатом просмотра слишком часто передачи Food Network, попыталась отговорить ее от этого. Мираи продержалась в кулинарной школе меньше полугода, вдвое дольше, чем Кара думала.

Проведя еще какое-то время в гостях у отца в Нью-Йорке, путешествуя с матерью в Японию, Флориду и Париж и вообще бездельничая, Мираи объявила, что готова снова серьезно заняться учебой. И поступление в школу дизайна казалось вполне естественным для такой модницы, как она. Мираи любила рассматривать и покупать одежду и аксессуары, у нее можно было увидеть стопки модных журналов в разных местах в квартире, она обладала сверхъестественной способностью тут же определять дизайнера и марку одежды, достаточно ей было бросить один взгляд. Однако, как выяснилось, она не обладала художественными способностями и едва могла нарисовать фигурку в виде палочек.

Она быстро переключила свое внимание с дизайна на модный мерчендайзинг, и на самом деле отучилась семестр, получив степень бакалавра искусств. Но затем, поскольку это было вполне типично для взбалмошной, тут же заскучавшей Мираи, она снова бросила учебу, заявив, что потеряла всю страсть и ей нужно время, чтобы пересмотреть свои направления в карьере.

Это было почти год назад, и с тех пор она все время плыла по течению — проводила время с обоими родителями, работала несколько месяцев в художественной галерее, принадлежащей друзьям семьи (хотя она призналась Каре, что совершенно не разбирается в искусстве), тратила уйму времени на просмотр телевизора, покупки, походы в спортзал и спа, встречалась с вереницей парней, каждый из которых оказывался для нее скучным после первого же свидания. Кара фактически отказалась от попыток советовать своей подруге попробовать себя в той или иной области, несколько месяцев назад осознав, что Мираи самостоятельно должна разобраться в себе.

Но было трудно не переживать за лучшую подругу или пытаться время от времени не давать ей советы. В конце концов, Мираи многое сделала для Кары, и она сделала бы гораздо больше, если бы Кара смогла проглотить свою гордость и принять многочисленные услуги, которые ей та предлагала. Мираи в буквальном смысле готова была снять с себя последнюю рубашку ради Кары, если бы они имели один размер. К несчастью для Кары, ее ультра худенькая подруга с убийственным гардеробом была по меньшей мере на четыре размера меньше ее самой. В противном случае шкаф Кары ломился бы по швам от вещей, отданных Мираи, которая была шопогиликом с серьезным стажем.

По крайней мере, Мираи смогла отдать ей кое-какие аксессуары, пару действительно сказочных сумочек, шарфов, бижутерию и ремни. Мираи также часто покупала много косметики — например, если ей нравился блеск для губ определенного бренда, она обычно покупала восемь разных оттенков этого блеска, а потом понимала, что, по крайней мере, два цвета ей совсем не подходят. И это означало, что у Кары появлялся довольно большой запас косметики от подруги, хотя большую часть времени Кара почти не красилась.

Мираи проверила на ощупь свежевыкрашенные ногти Кары.

— Ладно, они уже высохли. Но пока не одевай туфли. И… о, хорошо. А вот и ужин. Я умираю с голоду.

Кара впилась взглядом в Мираи, когда та бросилась открывать дверь человеку из доставки. Несмотря на то, что Мираи всегда отличалась стройной и худой фигурой, аппетит у нее был, как у хорошего здорового квотербека, заглатывая за раз огромное количество еды. Она утверждала, что все дело было в ее хороших генах со стороны матери японки, либо просто быстрый обмен веществ. В любом случае, Кара считала крайне несправедливо, что ей приходилось следить за каждой употребленной калорией, боясь набрать еще один фунт, в то время как ее ультра худенькая подруга могла есть все, что ей заблагорассудится, не прибавляя ни унции.

Кара скромно съела лишь «Пад Тай», куриный сатая, рис и креветки, хотя ничего не ела с самого завтрака. Мысль о явно жирном тройном сэндвиче, который она съела два дня назад, заставляла ее слегка вздрагивать, пока она мысленно подсчитывала сколько калорий в нем было. И она была слишком занята учебой и хозяйством по дому в эти выходные, чтобы пойти на тренировку. Занятия летом были гораздо более интенсивными, чем за год, учебная программа курса была сжата, нужно было уложиться за более короткий промежуток времени, и количество домашних заданий было больше, изучение предмета более тяжелым, чем обычно.

Она также понимала, что Мираи снова настояла и заплатила за ужин. Кара изо всех сил старалась ответить взаимностью, но Мираи была так же привередлива и требовательна к ресторанам, которые привыкла посещать, как и к одежде, которую носила. А Кара не могла себе позволить такие модные, высококлассные рестораны, которые любила посещать Мираи, поэтому время от времени готовила для них двоих, чтобы хоть как-то ей отплатить.

Мираи полностью проигнорировала протесты Кары, что ей больше не нужно вина, и снова наполнила их бокалы.

— О, просто выпей, ради Бога! Ты можешь вернуться к подсчету своих калорий завтра. Иначе у меня возникнет искушение допить бутылку одной, а потом мне все равно придется отвезти тебя домой. А я не самый лучший водитель, даже в трезвом виде.

— Я могу поехать на автобусе, Мир. Я ненавижу то, что постоянно беспокою тебя.

Мираи фыркнула.

— Ты это серьезно, Кара? Ты так говоришь, будто мне нужно вставать завтра рано утром или что-то в этом роде? И чем ты меня беспокоишь, если я сама тебе предлагаю?

Кара покорно вздохнула и сделала глоток превосходного «Пино Гриджио». У Мираи также были дорогие вкусы в вине (как и у Данте), ей бы не пришло в голову пить вино за два бакса или использовать его даже для приготовления.

— Во сколько Рене должна прийти домой? — спросила Кара.

Мираи закатила глаза.

— Кто знает? Она почти не бывает дома, у нее то занятия, то обходы в больнице. На самом деле, я не видела ее почти три дня.

Рене была старшей сестрой Мираи, ее соседкой по квартире и студенткой третьего курса Калифорнийского университета в Сан-Франциско. Рене была совсем другой, нежели ее младшая сестра — серьезной, прилежной и целеустремленной. Еще со средней школы Рене точно знала, что хочет стать врачом. Их отец часто ставил Рене в пример Мираи, интересуясь, почему она не может быть похожей на свою сестру, придерживаться хоть чего-то больше, чем несколько месяцев. Время от времени это вызывало некоторые трения между сестрами, в результате начинались крики, за которыми следовали многодневное молчание. Иногда возникавшая между ними напряженность становилась одной из причин, по которым Кара так и не приняла предложение Мираи переехать к ним в квартиру.

Другие причины были разными — одни веские, другие не очень. Во-первых, ей пришлось бы спать в гостиной на мягком кожаном кресле, которое превращалось в односпальную кровать. И хотя эта узкое кресло-кровать находилось в дорогой и удобной квартире, чем ее собственный матрас, но отсутствие уединения, не имея в этой квартиры собственной комнаты, ее совсем не привлекало.

Как и тот факт, что Мираи и Рене были неряхами, хотя и не испытывали ни малейшего чувства стыда по этому поводу. Кара не могла припомнить ни одного случая, когда бы она пришла к ним, в их шикарную квартиру, и там было бы убрано, хотя их отец платил еженедельно за услуги горничной. На кухне всегда стояли грязные тарелки и пустые контейнеры из-под еды, использованная, брошенная одежда была разбросана в спальнях и единственной ванной комнате, а на столах в гостиной и столовой громоздилось множество писем, журналов и учебников Рене.

Проведя два года в общежитии Беркли, а затем в доме с соседями по комнате, Кара лелеяла свою мечту о собственном уголке, да хоть бы в таком крошечном и старом доме. Ей нравилась тишина, нравилось, что ее немногочисленные пожитки аккуратно были расставлены по своим местам, и, хотя было очень заманчиво принять предложение Мираи и переехать в их шикарную квартиру в одном из лучших районов города, но Кара больше ценила все же свое уединение.

И, конечно, она всегда с огромным нежеланием принимала очередной жест доброй воли от Мираи. Кара, однозначно, знала, что сердце ее подруги находилось в правильном месте, поскольку она была открытой и доброй, но она не могла позволить Мираи заниматься благотворительностью по отношению к ней. И для Кары совсем было не важно, что Мираи имела богатого отца, который чертовски баловал своих дочек, и что Мираи с легкостью могла угостить Кару ужином, а также накупить ей небольшие презенты и даже пригласить, чтобы она переехала к ней. Кара от природы была гордой и упрямой, была непоколебима в своем решении, что подобным образом о ней может заботиться только ее отец, а не отец Мираи, в конце концов. А поскольку Марк, ее отец, давно перестал ее поддерживать в материально плане, она не собиралась полагаться на отца Мираи, который мог бы отлично заменить ее собственного, взяв бразды правления в свои руки.

Позднее тем же вечером, когда она с явной неохотой все же позволила Мираи отвезти ее домой, Кара вспомнила свой разговор о Данте… вернее, когда она заверяла свою подругу, что ей совершенно безразлично, куда он ее водит на свидания, поскольку она счастлива просто проводить с ним время, где бы они не находились.

Но правда заключалась в том: на самом деле, ее это беспокоило (и очень сильно), что Данте водил ее в маленькие, ничего из себя не представляющие заведения на ужин, поскольку не хотел столкнуться со своими знакомыми. Как только Кара узнала имя его бывшей подружки, она в интернете нашла много фотографий Кэти Карлайл и ее биографию, и тут же сделала вывод, что Данте ни за что бы не пригласил эту великолепную блондинку-актрису поесть пиццы в «Паскуале» или жареную рыбу с картошкой в паб «Черная лошадь». И уж точно он не повел бы ее поужинать «У Томми», чтобы съесть лучшие тройные сэндвичи. Конечно нет, Кэти Карлайл настояла бы на том, чтобы поужинать в самых популярных, высококлассных ресторанах в центре города, а не на окраине, заказывая крошечные порции за безумные цены, чтобы сохранить свою стройную фигуру в идеальной фигуре.

Но Кара не была Кэти и это было понятно сразу. Она была не настоящей девушкой Данте, которую он посчитал бы достойным привести домой и представить своей семье, о которой он постоянно говорил. Или повести ее на двойное свидание со своим другом, о которых он упоминал при случае. Кара была никем, если так разобраться, он просто хорошо с ней проводил время… до того момента, пока не появится более достойная женщина, например, такая как Кэти. Или, что еще хуже, она была просто его подругой, которую он трахал, легкой, удобной и незамысловатой любовницей, не выдвигающей никаких требований, ничего от него не ожидающей, и вела себя так, словно была полностью довольна их нынешними отношениями.

Но она хотела большего, намного большего. Она хотела, чтобы он все же оставался у нее на ночь, хотела, чтобы он пригласил ее взглянуть на его дом. Она жаждала позвонить ему в любой момент, написать смс-ку, жаждала получать от него ежедневные смс-ки, а не связываться с ним только в тот момент, когда возникала необходимость договориться о встречи. Она хотела получить от него какие-то обязательства, обещания, хотела услышать, что их отношения представляют для него определенную ценность, что он готов попробовать. Она отчаянно хотела познакомиться с его родственниками, надеясь, что ее примут с распростертыми объятиями, и наконец-то почувствовать, что она станет частью чего-то большого — большой семьи, впервые с тех пор, как умерла ее мать. Она мечтала, как было бы здорово отправиться на двойное свидание с Анджелой и Ником, или с кем-нибудь из друзей Данте.

Но больше всего ей хотелось, чтобы он когда-нибудь ответил на ее чувства, прошептал, что любит ее так же сильно, как и она его, что она — та, о ком он мечтал всю свою жизнь. И хотя она могла солгать Мираи, что ей неважно, в какое место Данте приглашает ее на ужин, Кара, когда признавалась своей лучшей подруге, сказала правду, что любит его, поэтому она была готова пойти на все, чтобы удержать его рядом. И если, чтобы он оставался с ней рядом, ей приходилось скрывать свои истинные чувства, она пришла к выводу, что ей стоит приложить определенные усилия в этом, чтобы сохранить с ним отношения.

11.

— Привет, Данте! Я не привык видеть тебя здесь в это время. Только не говори мне, что итальянский жеребец теряет связь с дамами и у тебя нет сегодня горячего свидания, потому что я не поверю.

Данте усмехнулся, завидев Финна Кэссиди, одного из завсегдатаев спортзала, в который он ходил уже несколько лет. Финн был дружелюбным, разговорчивым парнем и всегда с нетерпением выжидал подробностей о последнем завоевании Данте. Хотя за те месяцы, что он встречался с Кэти, он редко делился подробностями. Их отношения были настолько личными, в общем для него они точно тогда были особенными. По крайней мере, он так думал, но похоже Кэти думала совсем по-другому.

— Привет, Финн. Как дела? — поприветствовал Данте, откладывая в сторону гантели, которыми качал бицепсы. Он предпочитал использовать свободные веса и штанги, несмотря на широкий спектр оборудования, которые предлагал спортзал. — И поверь мне, парень, сегодня у меня только одно свидание — с остатками маникотти, которые я вчера принес домой от бабушки.

Финн был невысокого роста, с темно-каштановыми волосами и телосложением марафонца, недоверчиво покачал головой.

— Нет. Я не верю ни на минуту. У тебя явно должна быть великолепная красотка, ожидающая дома, чтобы разделить эти маникотти с тобой.

— Нет. Никто меня не ждет, клянусь. Вообще-то у меня свидание только в пятницу вечером.

Финн недоверчиво выгнул бровь.

— Целых четыре ночи без свидания? Похоже это для тебя настоящий рекорд, а?

Данте усмехнулся.

— Даже близко нет. После того, как мы с Кэти… ну, расстались… я больше двух месяцев ни с кем не встречался, довольно тяжело перенес расставание.

— Да, она была особенной, это точно. Я могу понять, что трудно забыть такую женщину, как Кэти, — посочувствовал Финн.

— Ту, которая сбежала от меня, — задумчиво произнес Данте, словно разговаривая сам с собой.

Финн, который всегда отличался юмором, похлопал Данте по плечу.

— Ну, похоже, ты нашел себе новую пассию. Готов поспорить, что она великолепна, как и любая женщина, с которой ты когда-либо встречался. Еще одна горячая блондинка, как и Кэти?

— Нет. — Произнес Данте решительно. — Она не похожа на Кейти ни в чем. Просто все произошло случайно, ничего серьезного. Тусуемся, веселимся вместе и все такое. Я не готов к настоящим отношениям прямо сейчас, возможно, еще не скоро буду готов.

— Я не виню тебя, парень. Эй, если бы мне так везло с дамами, как тебе, я бы не хотел остепеняться… возможно никогда. У тебя правильное отношение к жизни, веселись, живи непринужденно и ни к кому не привязывайся, Данте. Наверное, об этом мечтают большинство одиноких парней, понимаешь?

Финн болтал еще несколько минут, пока Данте не начал качать пресс и в ответ только угукал или хмыкал. Финн понял его намек и ушел, оставив Данте, который старался закончить свою тренировку.

Но их разговор заставил Данте задуматься о своей теперешней жизни, и он с некоторым удивлением вдруг понял, что ему нравится его свободная жизнь в данный момент — очень нравится. По крайней мере, ему не нужно было постоянно отчитываться перед постоянной подругой, и это предоставляло определенное преимущество — он мог делать все, что хотел. Он мог допоздна задерживаться на работе, не беспокоясь о свидание; он мог пойти в спортзал на час или два, как сейчас, не объясняя никому ничего; он мог пойти с клиентом на бейсбольный матч или концерт, если вдруг первый звонил в последнюю минуту, сообщая, что у него есть горящие билеты. И если он никуда не шел, то с нетерпением ожидал вечера блаженного одиночества у себя в квартире, где мог есть все, что хотел на ужин, смотря спортивный канал, фильм или другую программу, или просто почитать книгу, послушать музыку.

Вечером в пятницу он встречался с Карой, обычно в вестибюле своего офиса, приглашая ее на ужин. Она всегда была хорошей компанией — веселой и жизнерадостной, ни разу не жаловалась на тяжелый рабочий день, ей всегда нравилась еда, она никогда не ныла, что он не звонил ей всю неделю. С ней было легко, она ничего не требовала, определенно это были самые простые отношения за всю его жизнь.

И секс, конечно, оказался, действительно, захватывающим, от чего он удивлялся все больше и больше с каждым разом. Кара была активной и возбуждающей, быстро училась и была страстной ученицей. Она была ласковой, нежной и отзывчивой, и Данте не мог припомнить случая, чтобы любовница когда-нибудь так заставляла его чувствовать себя мужчиной.

Кара полностью выполняла его первоначальные указания по поводу его желаний в отношениях. Она ничего от него не требовала, никогда не намекала, что хочет чего-то большего, чем он готов ей дать, и не играла с ним в глупые эмоциональные игры.

«Ты определенно получил от Кары именно то, что хотел», — подумал он с улыбкой. Она была честной, естественной и может, даже немного глуповатой, по крайней мере, он решил, что она не способна играть в те игры, в которые так любили играть большинство его женщин.

Она редко ему звонила и писала, только когда извинялась, что опаздывает на пять минут или по электронной почте спрашивала, не хочет ли он чего-нибудь особенного на ужин в субботу. Такие отношения были редкостью для Данте, поскольку он привык ежедневно общаться с женщинами, с которыми встречался ранее, либо смс-ками, звонками, по электронной почте, иногда всеми тремя средствами одновременно. Он ценил, что Кара уважала установленные им границы, не ныла от нехватки с ним общения, не цеплялась за него, и, по крайней мере, внешне выглядела довольной их соглашением, которое его полностью устраивало.

И несмотря на его протесты, она по-прежнему настаивала приготовить ему ужин в субботу вечером. Он не переставал удивляться ее способностям в кулинарии, тому разнообразию блюд, которые она готовила, используя варочную панель, электрическую сковороду и микроволновую печь. Он вдруг поймал себя на мысли, что ему доставляло удовольствие ее суета вокруг него, что она тоже пыталась внести свою лепту в их совместные ужины.

Но за время, пока они встречались, его беспокоила, действительно, беспокоила только одна вещь — сколько она работала, чтобы заработать деньги, а также ее очевидная нищета, в которой она вынуждена была жить. И вечером в пятницу после целой недели напряженной работы, посещения лекций в летней школе четыре вечера в неделю, усталость Кары была заметна. И ему совершенно не нравился тот факт, вернее он даже ненавидел тот факт, что ей приходилось так много работать, чтобы себя прокормить, поэтому продолжал проклинать ее дерьмового отца за то, что он ее бросил.

Дантэ больше всего на свете хотелось ей как-то помочь, облегчить ее существование, но в самом начале их отношений он понял, что она всячески противилась любой благотворительности или каким-то подачкам. Однажды он предложил ей дать денег в долг, но она оказалась полностью непреклонной в этом вопросе, он больше не осмеливался затрагивать эту тему. Пожалуй, это был единственный раз с тех пор, как они стали встречаться, когда Кара вспылила.

И он видел насколько скудным гардероб у нее был, потому что всякий раз, когда он приглашал ее на ужин, она надевала одни и те же платья. Субботы, которые он проводил у нее дома, напоминали обычную размеренную жизнь, и, хотя он тоже специально особо не одевался, так в обычную повседневную одежду, но у него сложилось впечатление, что джинсы, которые она носила, были единственными в ее гардеробе, при этом имелся небольшой выбор различных топов.

Ему не раз приходила в голову мысль, что если она напрямую не принимает от него денег, то может позволит купить ей какую-нибудь одежду. В конце концов, Кэти регулярно таскала его с собой по магазинам, с выжиданием посматривала на него, когда приходило время расплачиваться за выбранный ею товар. И он, конечно же, покупал многое и другим женщинам, с которыми встречался на протяжении многих лет, Обычно, это были украшения, но иногда дорогие сумки или дамское белье от кутюр.

Поэтому он не пытался ничего купить Каре из одежды, так как был уверен, что она откажется от любого его подарка, ему не хотелось ранить ее чувства или каким-то образом оскорбить, намекая, что ее гардероб оставляет желать лучшего. Тем не менее, становилось все труднее сопротивляться своему желанию пройтись с ней по магазинам, удивить ее новым платьем и туфлями.

Она принимала (несколько неохотно) его лепту, которую он вносил в их еженедельные ужины у нее дома — хорошую бутылку вина, дорогую буханку хлеба или восхитительный десерт. Хотя он полагал, что она сдалась в большей степени ради него, чем ради себя, зная его вкус к дорогим вещам, она просто не могла позволить себе вино, которое он предпочитал пить. И каждый раз, когда она готовила, он испытывал беспокойство, что она тратила и так свои скудные средства на покупку ингредиентов ради него. Но единственный способ выйти из этого положения состоял бы в том — или принести готовую еду с собой или еду из ресторана, она бы точно отказалась от этого… или пригласить ее к себе домой, заранее купив все необходимое, чтобы она смогла приготовить ужин.

Его младшая сестра Джиа напоминала ему Кару своим характером, тоже была такой же упрямой, ее независимость казалось была длиною в милю, с удивлением отметил про себя Данте. Но главное различие между ее сестрой и Карой состояло в том, что Джиа никогда не приходилось зарабатывать самой деньги на обучение в университете или на аренду квартиры, его сестра не испытала, что такое остаться одной, без любви и поддержки своей семьи. Кара же была одной в этом мире, рассчитывать на своего отца-придурка она не могла ни в чем.

Его семья обожала бы ее, размышлял он, наливая себе выпить. Она бы вписалась в их семейную жизнь так, словно родилась в роду Сабаттини, она бы точно обожала еженедельные семейные обеды и бесконечный круг крещений, свадеб и выпускных вечеров, обожала бы праздничные ужины. Было бы так легко, так естественно познакомить со всем своим семейством такую женщину, как Кара, представить матери и бабушке, и ему даже не пришлось бы задумываться понравится ли Каре его родственники, поскольку он знал наверняка, что она понравится им также, как и они ей.

Но он не мог (не хотел) так поступать с ней. Он не знал сколько продлится их соглашение, и определенно не хотел, поскольку не любил ее так, как любил Кэти. Ему очень нравилась Кара, он восхищался и уважал ее, наслаждался ее обществом, особенно в постели. Но он не испытывал к ней любви, он вообще был не уверен, сможет ли когда-нибудь снова полюбить женщину так, как любил Кэти. С Кэти у него было что-то особенное, какая-то неуловимая искра, связь, непреодолимое влечение, которое он никогда не испытывал ни к одной.

Он потягивал свой освежающий джин с тоником сегодня вечером, просматривая новости Google на своем компьютере. Данте в основном сосредоточился на политических и финансовых новостях, плюс спортивных, избегая новостей шоу-бизнеса, как чумы. Но один заголовок привлек его внимание, и он не смог удержаться, чтобы не щелкнуть мышкой по статье — «Съемки следующего сезона широко разрекламированных «Врагов» отменяются, не досняв очередной сезон».

Статья была не очень длинной, и в основном приводила низкие рейтинги просмотра и совсем нелестные отзывы в качестве основной причины отмены шоу. В ней не было никаких упоминаний об актерах или их будущих планах, и Данте сдержался, чтобы не ввести имя Кэти в поиск. Он предположил, что это был всего лишь незначительный всплеск в ее карьере, и что у нее имелись другие проекты. Она была потрясающе красива, гораздо красивее других актрис и моделей, и если ее агент не использовал ее красоту в своих интересах, чтобы завалить ее предложениями, то Кэти явно нужен новый агент.

Рассердившись, Данте закрыл браузер и допил джин с тоником, задаваясь вопросом, есть ли у него время хотя бы несколько секунд, пока доставят ужин. Он должен прекратить это, твердо сказал он себе, прекратить привычку пить слишком много, жалеть себя и хандрить. Он слишком часто пил и хандрил в течение нескольких месяцев, как от него ушла Кэти, он не собирался снова погружаться в эти глубины. Кроме того, теперь у него была Кара, и встречи с ней делали его счастливым, приятно отвлекали от его бед.

«Но ведь это не одно и то же, не так ли? — проворчал противный голосок у него в голове. — Совсем не одно и тоже. Ты был влюблен в Кэти, планировал сделать ее своей женой, но ты не испытываешь таких же чувств к Каре. Она тебе нравится, ты восхищаешься ею, и она заставляет тебя смеяться, но то, что ты чувствуешь к ней — это не любовь. И признайся сам себе… Кара не в состоянии соперничать с Кэти, не так ли? Даже близко нет».

Доставка отвлекла его от тревожного внутреннего голоса и мыслей, которые были откровенно подлыми и несправедливыми. Кара не была такой красавицей, как Кэти, твердо заявил он себе. По правде говоря, таких женщин, как Кэти, было очень мало. Это не означало, что Кара не была привлекательна по-своему. Может, она и была немного полновата, но не была толстой, как думала. И тот факт, что она была такой маленькой по росту (чуть выше пяти футов) делал каждую лишнюю унцию в ее теле более заметной.

Но Дантэ нравились ее формы, особенно ее удивительные груди. Для него общение с ней было чем-то новым, у Кары был здоровый аппетит, и он, если честно, наслаждался каждым ею съеденным кусочком. Если быть до конца честным с самим собой, ему следовало признать, что его раздражало в Кэти (одна из немногих вещей), ее маниакальное следование диете. Прежде чем разрешить ему заказать столик в ресторане, она сначала онлайн просматривала меню, на предмет есть ли там низкокалорийные блюда. Она ни за что не согласилась бы есть в большинстве мест, куда он водил Кару за последние недели, черт возьми, она, скорее всего, отказалась бы переступить даже порог подобного заведения. Кэти не скрывала, что любит красивые вещи, привыкла к роскоши и наслаждается определенным уровнем жизни.

Поедая свой прекрасно приправленный бифштекс, который был таким нежным, что ему даже не требовался нож, чтобы разрезать его, Данте лениво размышлял, как бы справилась Кэти, окажись она в таком отчаянном положении, в каком оказалась Кара. Но он и так знал ответ на этот вопрос, и ему стало не по себе от мысли, что Кэти явна не пошла бы таким трудным путем, как Кара. Вместо этого Кэти, скорее всего, нашла бы себе богатого парня, желательно красивого, и была бы довольна тем, если бы он ее содержал. Но Кэти даже бы и в голову не пришло искать другой выход, поскольку всю жизнь ее родители баловали и лелеяли, ей не приходилось заботиться о себе или жить без роскоши, не говоря уже о самом необходимом.

В таком случае было бы несправедливо сравнивать этих двух женщин, и Кэти совсем не виновата, что у нее было счастливое детство и двое родителей, которые души в ней не чаяли. И, черт побери, было просто ужасно, что того же нельзя было сказать о Каре. Он очень хотел, чтобы она не была такой упрямой, такой гордой, и приняла бы его предложение помочь ей. Данте не мог сказать, почему он чувствовал себя ответственным за нее, за исключением того факта, что кто-то должен был бы позаботиться и оберегать ее. Но Кара была полна решимости идти своим путем по жизни, и эта черта ее характера одновременно восхищала и расстраивала его.

Он произвел над собой усилия и не смотрел ни одной серии ситкома Кэти, прекрасно понимая, что для него это было бы сущей пыткой. Но ему хотелось доказать самому себе, что он больше не думает о ней, что звук ее голоса или ее лицо не окажут на него никакого воздействия. Поэтому после ужина он прокрутил список шоу, доступных на его кабельном телевидении, пока не нашел «Врагов».

Данте смотрел телевизор не часто, за исключением канала спорт и новостей, и поэтому ему было не с чем сравнить этот ситком. Но ему было достаточно всего десяти минут, чтобы понять, что: а) написание диалогов было не очень хорошим, б) для ситкома в нем не было ни грамма юмора, и в) действие было затянутым, нудным — особенно сцены с Кэти.

Он полагал, что большинству молодых людей, смотрящих этот сезон, было бы наплевать, что Кэти никудышная актриса, потому что недостаток актерского таланта она с лихвой компенсировала своей внешностью и сексапильностью. Ее роль в шоу была той же, что и в первом сезоне, сумасшедшая блондинка бимбо, которая жила все в том же многоквартирном доме, что мужчины и женщины фильма, поэтому продюсеры решили одеть ее соответственно. Она носила едва прикрывающие, кричащие наряды, которые не носила в реальной жизни, обнажая ноги, живот и декольте.

Она стала слишком худой, критически оглядывая ее, подумал он, но потом решил, что для этой роли она должна была похудеть, тем более что телевизионные камеры утолщали человека. Но даже сейчас слишком худая, потеряв почти десять фунтов, одетая в этот безвкусный ансамбль, с шелковистыми светлыми волосами, зачесанными назад и макияжем, с красивым лицом, Кэти все еще была потрясающей, самой потрясающей женщиной, которую он когда-либо видел.

И пока он продолжал смотреть этот эпизод, потом другой этого ужасного ситкома, воспоминания о времени, проведенном с Кэти, продолжали его искушать и дразнить. Он был ослеплен ею, восхищен, он никогда не испытывал ничего подобного к другой женщине. Она обвела его вокруг пальца, в этом он открыто признавался самому себе, она была призом, который стоило заполучить, независимо от цены, так он всегда говорил. Секс с Кэти был одновременно возбуждающим и страстным, и он был более или менее одержим ее идеальным телом — длинным, стройным линиям, нежным изгибам, атласной белой кожей. Ему нравилось представлять ее всем своим друзьям, водить в элитные клубы или рестораны, когда она выражала желание их посетить, и иногда он удивлялся, что такая великолепная женщина, на самом деле, принадлежала ему.

Но как оказалось, Кэти не хотела принадлежать не ему, ни кому-то другому, если только этот мужчина не придавал ускорения ее карьере, которая значила для нее больше, чем что-либо или кто-либо еще. Данте нахмурился, когда она появилась на экране телевизора, одетая в едва прикрывающее мини-платье, на высоких каблуках, заискивая перед одним из своих коллег-мужчин по фильму. Она пожертвовала их отношениями, чтобы полуобнаженной играть главную роль в плохо написанном ситкоме, который критики разбили в пух и прах, решив не продолжать снимать второй сезон еще до выхода в эфир финальных серий. Ее отказ тогда что-то надломил внутри него, особенно то, насколько резко она оборвала все ниточки с ним, ни разу не попытавшись связаться.

Данте всегда гордился тем, что заканчивал свои отношения с женщинами тактично, если не по-дружески. И многие женщины, с которыми он встречался, старались поддерживать с ним контакт — звонили, переписывались, писали по электронной почте, комментировали его сообщения в социальных сетях или даже ухитрялись «наткнуться на него» в спортзале, офисе или ресторане, где он часто бывал. Было несколько таких случаев, когда ему пришлось мягко, но решительно закончить с ними общаться в какой-то момент, когда женщина не серьезно воспринимала его слова, что между ними все кончено.

Но от Кэти не было ни единого слова. Ничего. И это задевало его за живое, так же сильно, как и сам разрыв.

Он медленно размышлял, хватит ли у Кэти смелости примчаться к нему, если у нее не будет нового контракта. Он думал, что не хватит, учитывая, что она разбила ему сердце, но опять же Кэти привыкла к дорогой жизни. И если у нее больше не будет денег, чтобы себя содержать, логично было бы предположить, что она попытается пристроиться к богатому мужчине, по крайней мере, на какое-то время.

Данте допил остатки дорогого бренди, потягивая его в течение последнего часа, поморщился, когда очередная сцена с Кэти заполнила экран.

— Ну, так позволь мне сказать тебе сейчас, милая, — прорычал он. — Чтобы вернуть меня, тебе придется чертовски хорошо проявить все свое актерское мастерство. И судя по тому, что я видел сегодня вечером, вероятность того, что это произойдет, составляет примерно десять тысяч к одному.

12

Лос-Анджелес

Кэти со смешанным чувством тревоги и недоверия уставилась на мужчину, сидевшего за столом.

— Что?

Даг Ральстон вздохнул, предвидя, что разговор будет не легким. Но, с другой стороны, сообщать клиентам плохие новости никогда не было приятным делом.

— Мы не будем продлевать с тобой контракт в конце месяца, Кэти, — сказал он мягким, но твердым голосом. — Мы с партнерами решили, что ты нам больше не подходишь. Я могу порекомендовать тебя в другие агентства, более мелкие, которые могут заинтересоваться тобой. Но с 30 июня ты больше не будешь представлять «РМД Менеджмент».

Во рту у Кэти вдруг возникло ощущение, будто она проглотила комок сухого песка, и у нее возникло странное ощущение, будто сердце упало вниз, в желудок.

— Но… но у нас есть контракт, — выпалила она. — Ты не можешь просто… просто бросить меня вот так! Я могу подать на тебя в суд за нарушение контракта.

Даг снова вздохнул, на этот раз громче, терпеливо указывая на раздел в документе на столе перед ним.

— У нас был контракт, Кэти. Сроком на один год. И этот год заканчивается в конце этого месяца. И как говорится в этом пункте, в конце года любая из сторон может отказаться от продления контракта. И «РМД» решило не возобновлять.

— Но… Но почему? — воскликнула она, пытаясь предотвратить приступ паники. — Ради Бога, Даг, я одна из твоих лучших клиенток, одна из самых востребованных актрис.

Ее агент не улыбнулся, а прямо ответил:

— Нет, Кэти. Нет. На самом деле, ты не являешься ни тем, ни другим. Основная причина, по которой мы решили не продлевать с тобой контракт, заключается в том, что ты наш самый не востребованный клиент. Мне жаль, что приходится говорить тебе об этом, но ты должна знать правду. И посмотреть в лицо реальности. Это мое экспертное мнение, ты должна забыть об актерской карьере. Может тебе лучше поступить в университет и получить диплом. В конце концов, ты ведь не становишься моложе, а?

Первоначальный шок Кэти от очень неожиданной новости, что ее бесцеремонно выталкивает агентство, быстро сменился возмущенным гневом на последнее замечание Дага.

— Как ты смеешь! — прошипела она, ее длинные, идеально наманикюренные ногти впились в кожу, когда она сжала кулаки. — Я очень, очень далека от того, чтобы говорить о старости, чтобы даже подумать и отказаться от своей актерской карьеры. Я не знаю, почему Голливуд так одержим возрастом женщины. Мужчины-актеры не подвергаются такой дискриминации. Это так несправедливо!

— Согласен, — спокойно ответил Даг. — К сожалению, именно так обстоят дела в этом городе, Кэти. Кажется, что всегда есть хорошие роли для мужчин независимо от их возраста. Для женщин, к сожалению, правила другие. И хотя ты, конечно, не старая, Кэти, давай будем совершенно откровенны, а? Тебе уже больше тридцати лет, несмотря на то, что написано в твоей автобиографии, и есть десятки, если не сотни начинающих актрис на пять-десять лет моложе тебя. И я боюсь, что эта ситуация будет только ухудшаться с каждым годом для тебя.

Она упрямо покачала блестящей белокурой головкой.

— Но я уже известная актриса, Даг, — упрямо заявила она. — Я только что закончила сниматься в главной роли в ситкоме.

— Комедия положений, которая имела такие низкие рейтинги, что ее пришлось отменить до выхода в эфир последних трех эпизодов, — напомнил Даг. — И она была так плохо встречена критиками, удивительно, что она еще просуществовала так долго.

— Просто время было неподходящим, — возразила Кэти. — Я клянусь, что канал хотел, чтобы шоу потерпело неудачу, прежде чем оно даже вышло в эфир. Если бы они попытались хоть немного его продвинуть, то наши рейтинги были бы фантастическими.

— Может и так, — дипломатично согласился Даг. — Но я не уверен, что это помогло бы улучшить качество игры актерского состава… особенно твоей игры, Кэти. Помимо комментариев критиков, что ты была самой сексуальной на телевидении в наши дни, я не могу припомнить ни одного их положительного замечания о твоей игре в ситкоме. На самом деле, почти каждый мною прочитанный отзыв был довольно резким.

Спина Кэти напряглась от гнева.

— Значит, вы увольняете меня как клиента, основываясь на словах каких-то неосведомленных телевизионных критиков?

Даг отрицательно покачал головой.

— На самом деле, я основываюсь на своем собственном мнении о твоих актерских способностях… их у тебя нет. Послушай, Кэти. Клянусь, я не хочу ранить твои чувства или сломить твой дух. Но я в этой профессии уже более тридцати лет. Я был менеджером известных звезд. И, ну, мне очень жаль сообщать тебе, что у тебя нет актерского таланта. Ты необыкновенно красива, и, возможно, мы могли бы подергать за некоторые ниточки, в качестве одолжения и время от времени устраивать тебя на работу моделью или даже сниматься в рекламе. Но актерское мастерство? Боюсь, что с тобой больше не будут заключать контракт ни одна фирма, как с актрисой, Кэти. Прости, что приходится быть с тобой настолько откровенным, но ты уже не подросток и заслуживаешь знать правду, как обстоят дела на самом деле.

Ярость, которая медленно нарастала в ней в течение последних нескольких минут, достигла точки кипения. И только мысль, что ей не стоит ссориться с Дагом, не стоит выплескивать на него весь свой гнев, удержала Кэти от того, чтобы не высказать все, что она думает о нем и о его агентстве. И чтобы сдержаться, она со всей силы впилась ногтями в ладони, ей пришлось поморщиться от боли.

— Прошу тебя, Даг, — взмолилась она высоким, как у маленькой девочки, голосом, который всегда срабатывал, когда она хотела получить желаемое с тех самых пор, когда она была… маленькой девочкой. Ни один мужчина в ее окружении не мог противостоять ее просящему выражению лица, когда она начинала говорить подобным тоном, начиная с ее отца, учителей-мужчин и заканчивая бойфрендами. — Пожалуйста, не бросай меня. Ты же знаешь, сколько я трудилась, сколько лет ждала прорыва в своей карьере. Мы оба знали, когда меня пригласили продолжить сниматься в этом ситкоме, наконец-то произошло что-то хорошее в моей карьере, что это шоу может стать моим взлетом. Не разрушай мои мечты, Даг. Я умоляю не будь со мной таким жестоким.

Даг в ответ только закатил глаза.

— Да ладно тебе, Кэти. Твой невинный, беспомощный взгляд и голос, как у маленькой девочки, может подействовать на другого доверчивого парня, которого ты пытаешься соблазнить, чтобы он угостил тебя ужином. Но я старый, толстый, лысеющий, уже трижды дедушка, мужчина, и поверь мне, когда я говорю, что видел и слышал столько оправданий, угроз и обещаний от своих клиентов на протяжении многих лет, что ты даже не можешь себе представить. Так что какие бы средства уговорить меня, ты не пустила в ход, они не сработают со мной, юная леди. Наши профессиональные отношения закончились, Кэти. Но я надеюсь, что ты последуешь моему совету и обратишь свой взор в другую сторону, чтобы сделать карьеру. Актерское мастерство — не для тебя, моя дорогая.

Настроение Кэти еще более ухудшилось, как только она поняла, что ее обычные женские хитрости в этот раз не сработают.

— Ты… ты что-то говорил о рекламе. Или работе моделью. Я бы согласилась, — предложила она. — По крайней мере, на какое-то время, пока не появится что-то другое. Я готова пойти на все, чтобы остаться в этом бизнесе, Даг… сниматься в эпизодах, в печатной рекламе, все, что потребуется.

— Ты можешь обсудить этот вопрос со своим новым агентом, — ответил Даг. — Надеюсь, им повезет больше и у них будут на тебя другие планы, чем у нас. К сожалению, мы больше не заинтересованы в тебе, Кэти, поэтому не хотим сотрудничать с тобой.

Гнев Кэти вспыхнул с новой силой.

— Ну и кто же в этом виноват, Даг? — прорычала она. — Вы должны были быть профессионалами, экспертами. Вот почему я хотела, чтобы ваше агентство «РМД» представляло меня, вы считаетесь одними из лучших в этом бизнесе. Может ты становишься слишком старым и не видишь ничего нового в этой работе, Даг. Может более молодой агент получит от меня другие, лучшие результаты.

Даг, который обычно был всегда без эмоциональным, спокойным и собранным — три черты характера настолько необходимые в его бизнесе, имея дело с эгоцентризмом актеров, нахмурился.

— Юная леди, я настоятельно советую вам изменить свое отношение к этому вопросу… и побыстрее. Могу заверить, что причина почему тебе не поступают предложения о работе, не имеет ничего общего с тем, сколько я пытался тебя пропиарить и с моим возрастом. Боюсь, что в этом вопросе ты можешь винить только себя, Кэти.

Она нахмурилась.

— И что это значит?

— Это означает, — парировал Даг, — что не только твои не слишком блестящие актерские способности способствуют отсутствию предложений. Ты приобрела плохую репутацию среди агентов по кастингу, Кэти, и это главная причина, по которой с тобой не хотят связываться.

Кэти задохнулась от возмущения.

— О Боже мой! Это нелепо, Даг! У меня нет плохой репутации! Я почти ни с кем не встречалась с тех пор, как переехала сюда в феврале, и уж точно ни с кем не спала. Это ко мне не относится.

Даг отрицательно покачал головой.

— Нет-нет. Я говорю не об этой плохой репутации. Черт побери, может, если бы ты переспала с кем-то, у тебя было бы больше предложений. Хотя нет, — поспешно добавил он, — я никогда не поощрял своих клиентов продвигать свою карьеру через постель. Плохая репутация, которую я имел в виду — твоя профессиональная репутация, Кэти. За эти месяцы ты слишком много людей вывела из себя.

— Понятия не имею, о чем ты говоришь, — угрюмо пробормотала Кэти. — Я всегда вела себя как настоящий профессионал.

Даг насмешливо фыркнул.

— Судя по тому, что я слышал, скорее, как непризнанная звезда. Согласно отчетам, которые получал, ты постоянно опаздывала на съемки, путалась в своих репликах, спорила с режиссером, оператором и со своими коллегами-звездами, выдвигая постоянно какие-то требования, которые не осмеливались бы даже выдвинуть звезды, даже им не сошло это с рук, не говоря уже о тебе. Так что, учитывая все это, неудивительно, что у тебя наступило безрадостное время и с тобой никто не хочет связываться. И это тоже является одной из причин, почему мы решили не продлевать с тобой контракт. Я могу назвать тебе других агентов, которые, возможно, захотят взять тебя на работу. Я даже распечатал тебе информацию о них. Вот.

«Несколько» агентов оказалось все три, двое из них не принимали новых клиентов, сколько бы Кэти ни умоляла их, ни уговаривала и ни просила. Единственный агент, с которым ей удалось встретиться, вызывал у нее мурашки по кожи, он с похотливой улыбкой, практически пуская слюни, вожделенно рассматривал ее лицо и тело. Она поспешно ретировалась, понимая, что даже если это будет означать конец ее актерской карьеры, она никогда не сможет работать с таким скользким, отвратительным типом.

И, конечно, ей со временем все больше и больше стало казаться, что ее актерская карьера пришла к завершению, что это, действительно, наступил конец. У нее не было не агента, не предложений о работе, не перспектив на ближайшее будущее, и, что самое главное, не было денег, чтобы оплатить растущую кучу счетов. Она должна была платить за аренду своего модного, дорогого бунгало в Санта-Монике, оплачивать коммунальные услуги, страховку автомобиля и бензин, чем-то питаться и оплачивать медицинскую страховку. Необходимые расходы на жизнь. Кроме того, у нее имелись и другие расходы, связанные с тем, что она считала себя начинающей звездой (хотя Даг полушутя посоветовал ей потребовать возврата денег за обучение актерскому мастерству) — членство в одном из самых популярных спортивных залов Лос-Анджелеса, плюс частные занятия с тренером и инструктором по пилатесу; постоянное обновление своего гардероба, чтобы ни дай бог (это был бы полный ужас!) ее сфотографируют в одном и том же платье дважды; плюс многочисленные косметические процедуры, необходимые, чтобы сохранять себя красивой и молодой — стрижка и окрашивание, маникюр-педикюр, отбеливание зубов, спрей загар, уход за лицом.

Все это стоило довольно дорого, а пополнение бюджета в ближайшее время не намечалось. Она уже просрочила оплату нескольких счетов и была вынуждена отменить очередное посещение салона, лимит по кредиткам был исчерпан. На ее счету было ровно столько денег, чтобы оплатить квартплату за следующий месяц. Она была сломлена, находилась в отчаянии и не знала, как выбраться из этой ситуации.

Поэтому Кэти сделала то, что всегда, когда ей что-то было нужно или она не могла справиться с ситуацией самостоятельно — позвонила родителям.

Мама была приятно удивлена ее звонку, учитывая, что прошло уже почти два месяца с тех пор, как Кэти в последний раз звонила им.

— Привет, милая. Что происходит?

Произнесла мама — Луиза Карлайл непривычно сдержанно, хотя всегда голос ее матери отличался восторженными нотками, когда она ей звонила, а такое было не часто. Кэти поняла, что ее мать злиться на то, что она не часто им звонит, и на этот раз ей придется приложить максимум усилий, чтобы добиться своего.

— Ох, мам, — всхлипнула Кэти своим голоском маленькой девочки, который раньше всегда срабатывал, потому что материнское сердце не могло против него устоять.

— У меня в жизни начался тяжелый период, вот и все. И мне просто необходимо было услышать твой голос. Если ты не можешь обратиться к своей лучшей подруге, когда тебе так плохо, тогда к кому вообще можешь?

Раньше Луиза всегда приходила в восторг, когда ее красивая, популярная дочь называла ее своей «лучшей подругой». За эти годы Кэти много раз пользовалась этой уловкой, чтобы добиться от матери желаемого, именно мама убеждала отца Кэти раскошелиться на очередное желание их дочери.

Но на этот раз Луиза оказалась до неузнаваемости равнодушной к слезным мольбам Кэти. Она молчала, пока Кэти рассказывала свою печальную историю, отчего сама Кэти испытывала неловкость. Она всегда рассчитывала на своих родителей, всегда была уверена в их финансовой и эмоциональной поддержке. Но сейчас она почувствовала, что что-то изменилось.

Голос Луизы был ровным, довольно бесстрастным и неодобрительным на слезные мольбы дочери.

— Не знаю, сможем ли мы помочь тебе в этот раз, Кэти. Мы с твоим отцом сейчас на пенсии, и наш бюджет в последнее время очень скуден.

Кэти была шокирована ответом женщины, которая ее воспитала и никогда ни в чем не отказывала, предоставляя ей все, что она хотела.

— Но, мам. И что мне теперь делать? — слезно взмолилась она. — Я каждый день пытаюсь найти работу, и я сократила все свои расходы. У меня нет денег, чтобы купить продукты на этой неделе. Я всю неделю питалась солеными крекерами и куриным супом с лапшой.

По правде говоря, она заказала суши на сегодняшний вечер, которые обошлись ей почти в пятьдесят долларов, но она рационально подошла к этому вопросу, потому что они останутся еще и на завтра.

Луиза на мгновение замолчала, Кэти почувствовала уверенность, что мать уступит и в этот раз.

— Тебе лучше обсудить это с отцом, Кэти. Ведь он занимается нашими финансами. Подождите минутку я его позову.

Вместо того, чтобы прийти в ужас от такого развития событий, Кэти испытала настоящее чувство триумфа. Отец всегда баловал ее еще больше, чем мать, и она была уверена, что он согласится помочь и в этот раз.

Но она снова вздрогнула, когда Джон Карлайл непривычно строгим голосом ей объявил, что он закончил вытаскивать ее из различных ситуаций. Она буквально онемела от потрясения, когда он высказал ей в недвусмысленных выражениях, что ей давно пора уже забыть «глупую мысль» стать актрисой и жить дальше.

— Ты хоть представляешь, сколько денег мы с твоей мамой потратили за эти годы на твою актерскую карьеру? — устало спросил Джон. — Гораздо больше, чем можно было бы заплатить за обучение в Лиги Плюща, купить тебе собственный дом и создать трастовый фонд для детей, которые у тебя когда-нибудь появятся. Это уйма денег, Кэтрин Луиза. И мы с твоей мамой слишком много работали, чтобы получить эти деньги, чтобы так легко тратить их на уроки актерского мастерства, дизайнерскую одежду и все остальное, что, по твоему мнению, необходимо для твоей несуществующей карьеры.

Кэти с замиранием сердца поняла, что на этот раз отец просто не собирается уступать ее слезам и мольбам. И если папа назвал ее полным именем, это был явный признак того, что он не шутит.

— Но, пап, — заныла она. — И что мне теперь делать? Разве ты не можешь прислать мне денег на пару месяцев? Обещаю, что найду какую-нибудь работу актрисой.

Даже, подумала она в отчаянии, если ей придется приползти к этому скользкому агенту и согласиться на все, что он готов был ей предложить вплоть, чтобы переспать с отвратительным ублюдком.

— Нет. — Ответ Джона был не многословным и обсуждению не подлежал. — Больше никаких спасательных операций на твой счет. Я не дам больше денег, потому что ты ни разу их не вернула. И мы поступим следующим образом, Кэтрин Луиза. Ты отказываешься от аренды квартиры. Немедленно. Я распоряжусь, чтобы твои вещи перевезли сюда и поместили на хранение, пока ты не найдешь себе собственное жилье. А пока ты можешь остаться у нас при условии, что, либо устроишься на полноценную работу, либо вернешься в колледж. И не актерского мастерства, понятно?

— Да, папа, — пробормотала она.

— Хорошо. Начинай собирать вещи, а я свяжусь с транспортной компанией. Нет смысла оставаться дольше в этом городе. Чем скорее ты вернешься домой, тем скорее сможешь начать строить планы на будущее. — Он помолчал, а потом заговорил снова, его тон стал мягче и добрее. — Я знаю, как много значила для тебя твоя актерская карьера, милая, ты мечтала о ней с самого детства. Но тебе пора повзрослеть, посмотреть фактам в лицо и отбросить эту мечту. Мало кто, действительно, может преуспеть в шоу-бизнесе, ты попыталась… причем упорно пыталась — это хорошо. Теперь тебе стоит попробовать что-то новое.

— Например, что? — Проворчала Кэти.

— Мы будем работать над этим, да? Ты умная девочка, дорогая, и я знаю, что сможешь добиться успеха. Нам предстоит выяснить, где ты могла бы применить свои способности. Не говоря уже о том, — упрекнул он, — что ты не становишься моложе. Может тебе стоит задуматься, остепениться и завести семью в ближайшем будущем. Мы до сих пор с мамой не можем прийти в себя, что ты рассталась с Данте. Мы были уверены, что он станет нашим зятем, подарит внуков. Он был отличным парнем, Кэти, такой — один на миллион. Тебе будет трудно найти мужчину лучше его.

После того как Кэти попрощалась с отцом, неохотно пообещав написать ему по электронной почте, как только она официально уведомит своего домовладельца, она долго размышляла о словах отца относительно Данте. Она сожалела, что порвала с ним, причинив ему боль, потому что, если быть до конца честной, он был бесспорно отличным парнем, самым милым парнем, с которым она когда-либо встречалась. Он также был самым красивым горячим парнем по сравнению с ее бывшими бойфрендами и потрясающим любовником, хотя временами он был слишком нетерпеливым в постели, слишком часто хотел секса.

А еще он был чертовски богат, владел парком роскошных автомобилей и шикарным пентхаусом. Он всегда водил ее в самые лучшие рестораны и клубы и был невероятно щедр, покупая ей вещи. Быть женой такого мужчины было бы не так уж плохо, размышляла Кэти, даже если бы это означало отказаться от мечты всей ее жизни стать актрисой. Например, быть миссис Данте Сабаттини было бы гораздо предпочтительнее, чем работать в каком-нибудь скучном офисе или продавать дизайнерскую одежду какой-нибудь сопливой богатой сучке или возвращаться в колледж.

Конечно, это будет нелегко, размышляла Кэти. Она причинила ему сильную боль, и он пребывал в ярости, когда уходил от нее тем вечером. Ей придется тщательно обдумать все — каким образом лучше всего ему попасться на глаза, завести разговор и, что более важно, как сыграть свою главную роль в жизни, чтобы убедить его насколько она сожалеет о их разрыве.

И кое-что вспомнив, Кэти начала перебирать огромную кучу почтовых писем, которые давно валялись у нее при входе в дом на столике. Она вытащила толстый кремовый конверт, который искала, затем достала выгравированное приглашение и ответную открытку. Она с облегчением вздохнула, у нее оставалось время, чтобы принять приглашение (оставалось еще три дня), но тогда такое мелочное и совсем не важное событие для Кэти совсем ее не беспокоило.

Приглашение было на свадьбу близкой подруги Кэти, чей предполагаемый жених оказался одним из многочисленных кузенов Данте. И тогда восемнадцать месяцев назад, она была на вечеринке по случаю помолвки этой пары, где Кэти впервые встретила Данте. И само собой разумеется, Данте не смог бы пропустить свадьбу своего кузена, поскольку просто боготворил свою семью.

Ранее, при других обстоятельствах, Кэти собиралась послать свои извинения, не имея ни малейшего желания присутствовать на таком скучном мероприятии, как маленькая деревенская свадьба. Но теперь обстоятельства изменились, у нее появился определенный интерес, чтобы там быть.

И отослав ответную открытку, ей оставалось только надеяться, что Данте придет один, а не с очередной девушкой, с которой, наверное, встречается. Его девушка бы оказалась осложнением для Кэти, ей совсем было это не нужно, учитывая, что теперь она имела определенные виды на него.

13.

— Тебе не пора домой, а?

Услышала Кара голос своего боса над собой и подняла голову, улыбаясь Анджеле, стоявшей напротив ее стола.

— Да. Мне нужно тут кое-что быстро доделать, и я уйду. У тебя такой вид, будто ты уже готова покинуть офис.

Анджела кивнула, поправляя ремень сумки с ноутбуком на плече.

— Жду Ника, когда он закончит разговор по телефону, а потом мы отправимся ужинать. Мой пробег начинается в шесть тридцать утра недалеко от Сан-Хосе, так что нам нужно пораньше лечь спать.

Кара улыбнулась высокой, очень стройной Анджеле. Даже несмотря на то, что Анджела поправилась и уже не выглядела такой ужасно худой, но она все еще выглядела худой, несмотря на то, что Кара делала все возможное, подсовывая ей разные пирожные и печеньки, Ник же прямо ворчал, чтобы она ела больше. Кара подозревала, что длинные мили, которые Анджела по-прежнему пробегала каждую неделю, сжигали у нее больше калорий, чем она съедала.

— Сколько миль этот марафон… пятьдесят или около того? — поддразнила ее Кара.

Анджела улыбнулась, что делала гораздо чаще с тех пор, как переехала к Нику почти год назад.

— Нет, — вздохнула она. — Всего лишь полумарафон. После того несчастного случая, который произошел во время прошлогоднего пробега со мной, Ник заставил меня дать ему обещание, что я теперь буду участвовать на более разумных дистанциях. Хотя я планирую пробежать полный марафон этой осенью в Сьерре. — Она поднесла палец к губам и подмигнула. — Но об этом шшш. Это будет наш маленький секрет, ясно?

Кара показала Анджеле «О’кей» двумя пальцами.

— Конечно. Хотя я не могу делать вид, что понимаю твою одержимость бегом. Но судя по тому, какая ты стройная и насколько я пухленькая, возможно, мне стоит подумать о том, чтобы тоже заняться бегом.

Улыбка Анджелы быстро превратилась в хмурый взгляд.

— Эй, прекрати, Кара. Ты не пухленькая. Я все время тебе об этом говорю, как только ты заявляешь, что недовольна своим внешним видом. И учитывая сколько ты вкалываешь здесь, а также вечерами ходишь на учебу, у меня не укладывается в голове, как ты выкроишь еще время для бега.

— Ну, мне нужно что-то все же делать с этим, — проворчала Кара. — Причем быстро. Я никогда в жизни не чувствовала себя так некомфортно. Если честно, мне так не хватает моих занятий танцами. Исполнять чечетку или танцевать танго в течение часа было отличным упражнением для снижения веса. Но трудно найти уроки для взрослых, особенно, которые бы вписались бы мое сжатое расписание.

— Ты могла бы заняться йогой, — предложила Анджела. — Я имею в виду, моя подруга Джулия ходит на занятия почти каждый день недели, хотя это явно не мое. Она посещает студию на Дивизадеро, и знакома с самым лучшим учителем по йоге. У Саши, скорее всего могут быть занятия по выходным. Если хочешь, я могу расспросить Джулию поподробнее об этом.

Кара помедлила, прежде чем ответить, не желая признаваться, что она не может позволить себе занятия йогой или купить абонемент в спортзал, не говоря о том, чтобы купить себе новые кроссовки. Она всегда терпеть не могла затрагивать тему денег с Анджелой, не желая, чтобы ее босс вдруг решила, что она намекает на повышение зарплаты или премию. Как бы то ни было, Анджела и Ник были очень добры к ней, очень щедры на ежеквартальные премии и тому подобное, и Кара не хотела казаться алчной или неблагодарной по отношению к ним. Поэтому вместо того, чтобы признаться, она просто ответила:

— Может, после окончания летней школы. Прямо сейчас нагрузка и домашние задания больше, чем я предполагала, поэтому не потяну еще что-то. Но спасибо за предложение.

Анджела кинула на нее несколько странный взгляд, видно подозревая в не убедительности ее оправдания, но тактично сменила тему.

— Есть грандиозные планы на выходные? Надеюсь, ты не будешь все время учиться.

Кара отрицательно покачала головой.

— О, нет. По крайней мере, не все время. У меня сегодня свидание. И завтра вечером тоже. С тем же парнем, конечно.

Анджела усмехнулась.

— Тот самый парень, с которым ты встречаешься уже пару месяцев?

На самом деле прошло уже больше трех месяцев с момента ее первого свидания с Данте, но Кара тактично не стала поправлять своего босса. Она также не сказала, что парень, с которым она встречалась, был самым близким другом Ника, а также одним из его лучших клиентов. Она и Данте с самого начала договорились, что будут держать свои отношения в строжайшем секрете от Ника и Анджелы. Но Кара испытывала легкое чувство стыда, не договаривая Анжеле всю правду, но она также не хотела подвергать опасности свое пребывание на этой работе, ни свои отношения с Данте.

— Да, с тем самым. Пока держу его в секрете, — беззаботно ответила Кара. — Просто тусуемся время от времени вместе. Видит Бог, что последнее, чего мне еще не хватало, поскольку нет времени ни на что — это серьезные отношения!

По правде говоря, если бы Данте хоть раз намекнул ей, что желает, чтобы их отношения перешли на совсем другой уровень, на более серьезный уровень, ей было бы совершенно наплевать, но она бы выкроила настолько скудное время в своем расписании для этого. Она готова была с радостью отказаться от сна, еды, от всего необходимого только, чтобы проводить с ним больше времени. Она даже, если понадобится, готова была отложить завершение своей учебы и записалась бы на меньшее количество курсов.

Но он, судя по всему, был совершенно доволен тем, чтобы между ними все осталось по-прежнему, а она была так безумно влюблена в него, что не собиралась раскачивать лодку, чтобы испортить их отношения. Поэтому она просто была благодарной за то время, которое они проводили вместе и не заикалась о большем.

— Хм. — Анджела смотрела на нее с сомнением. — Как, ты сказала, зовут твоего парня?

Кара сглотнула.

— Дэнни. Его зовут Дэнни.

По крайней мере, это была не совсем ложь. Данте как-то ей сказал, что большинство его друзей называют его либо Дэн, либо Дэнни, не используя его полное имя.

— Кроме моей бабушки, конечно, — тогда добавил он, усмехнувшись. — Она называет всех своих внуков и детей, а также всех членов семьи только полными именами. Я думаю, она единственная, кому сходит с рук называть моего брата Рафаэлло. Рейф слетает с катушек, когда кто-то обращается к нему подобным образом.

И поскольку Кара часто слышала, как Ник называл своего друга Дэном, она не хотела, чтобы Анджела задумалась о таком совпадении, предпочитая называть Данте Дэнни, когда что-то говорила о нем.

— И он хороший парень? — поинтересовалась Анджела. — С уважением обращается с тобой, не пытается воспользоваться или что-то в этом роде?

— Он замечательный парень, — заверила ее Кара. — Настоящий джентльмен. Такого парня ты можешь запросто представить своей семье, потому что не будешь беспокоиться, что что-то может пойти не так. Я имею в виду, если у девушки есть родители и дом, куда его можно привести.

Она легко произнесла эту фразу, словно шутя, но скрытая боль, которую почувствовала, была очевидной. Анджела протянула руку через стол, ободряюще сжав ей плечо.

— Мне очень жаль, — мягко произнесла ее босс. — Видит Бог, у меня не самые лучшие отношения с моими родителями вот уже на протяжении многих лет, особенно с моей матерью, но я не одна, как ты в данный момент.

Кара быстро решила сменить разговор на другую тему.

— Мне казалось, ты обмолвилась, что, когда познакомила Ника со своей семьей, все стало намного лучше.

Анджела нахмурилась.

— Да, он определенно сыграл положительную роль, это точно. Иногда мне кажется, что единственная причина, по которой моя мама так часто приглашает нас к себе в Кармел, чтобы продемонстрировать Ника остальным членам семьи. Мои сестры, конечно, никогда не встречались с бывшей звездой НФЛ.

— Анджела, твоим сестрам повезло, что они вообще с кем-то встречаются, — протянул Ник, выходя из кабинета с кожаной сумкой для ноутбука в руке. — Одно можно сказать наверняка — ты единственная в своей семье, такая неотразимая и красивая.

Кара подавила смешок, понимая, что нехорошо смеяться над язвительной критикой Ника в адрес двух старших сестер Анджелы. Анджела впилась в него настороженным взглядом, а он обнял ее за плечи и поцеловал в щеку.

Они действительно были потрясающей парой, мечтательно подумала Кара. Оба — намного выше среднего роста, Ник был внушительного телосложения, ростом шесть футов шесть дюймов, Анджела была чуть выше шести футов на своих невысоких каблуках. У каждого были черные как смоль волосы, у Ника очень короткие, а Анджела постепенно начала избавляться от своих прежних хвостиков, сейчас у нее были длинные, свободные вьющиеся локоны, спадающие на плечи. Они были одеты в дорогой, безупречно скроенный костюм (на Нике сегодня был темно-синий в тонкую полоску, на Анджеле изящно сидящая юбка-карандаш и пиджак из бледно-серого габардина). Они хорошо подходили друг другу, размышляла Кара, как будто всегда хотели быть вместе. И хотя Анджела не раз говорила ей, что Ник не верит в брак, Каре эта пара казались более счастливой и преданной друг другу, чем большинство супружеских пар, которые ей довелось видеть, включая ее собственных родителей.

— Разве твои сестры не похожи на тебя? — осведомилась Кара.

Ник ответил за Анжелу, причем решительно.

— Черт возьми, конечно, нет. Они невысокие, у них не впечатляюще формы и они быстро седеют. Они намного старше Анжелы, лет на пятнадцать или типа того, и, если тебе интересно мое мнение, их старость оставляет желать лучшего. В отличие от моего Ангела. Как только она наберет еще десять фунтов, то станет просто идеальной.

Его темные глаза весело заблестели, он открыто поддразнивал ее, но Анжела игриво легко ударила его по руке. Однако, учитывая мощное телосложение Ника, было крайне маловероятно, что он даже почувствовал ее шлепок.

— Думаю, мы можем отправиться на ужин, раз ты все еще пытаешься откормить меня, — с сарказмом ответила Анджела. — Кара, желаю тебе хорошо провести выходные и не тратить все свое время на учебу, хорошо? Наслаждайся свиданием.

— Свиданием?! — с любопытством переспросил Ник. — У тебя появился парень, Кара?

Кара поспешила все отрицать. Но к счастью, Анжела не стала рассказывать ему о «Дэнни», потому что, каким бы не проницательным Ник не был, он мог бы догадаться, что Дэнни и Данте — одно и то же лицо.

— Не совсем, — возразила она, стараясь говорить небрежным тоном. — Всего лишь парень, с которым я время от времени встречаюсь. Мы хорошие друзья, вот и все.

Ник подмигнул ей.

— Ну, если ты так говоришь, детка. Но если этот твой так называемый друг когда-нибудь тебя обидит или разобьет сердце, просто скажи мне, и я без колебаний надеру ему задницу. Никому не стоит связываться с моей командой, поняла?

— Поняла.

Кара была тронута ответом Ника — каким бы грубым он не показался, но ей было приятно услышать, что он готов был защитить ее, если возникнет необходимость. И она задалась вопросом, останется ли его предложение в силе, если он узнает, что ее парень был его самым близким другом.

— Как тебе креветки? Я ведь не слишком много добавила чеснока, правда?

Данте поднес пальцы к губам, целуя их.

— Восхитительны, Кара, — заверил он ее. — И чеснока самое то. Не помню, чтобы пробовал что-то намного лучшее. Но, — добавил он сурово, — тебе не следовало тратить столько денег. Я знаю, сколько стоят королевские креветки, у тебя ограниченный бюджет.

Кара пожала плечами.

— Я полагаю, что бутылка Мерло плюс пирожные, которые ты принес на десерт, стоят намного дороже, чем креветки.

Он бросил на нее укоризненный взгляд.

— Разница в том, что я могу себе это позволить, а ты — нет. Я не должен был заикаться, что с удовольствием съел бы креветки с лингвини. В следующий раз я обязательно упомяну мясной рулет или тушеную говядину, что-то более бюджетное.

Она усмехнулась.

— Ну, мясной рулет приготовить мне будет немного сложно, учитывая, что у меня нет плиты, чтобы испечь его, но я могу приготовить тушеную говядину в микроволновке. Я сделаю ее на следующей неделе.

— О. Это кое-что напомнило мне. — Данте сделал глоток вина, прежде чем поставить бокал на стол. Бокал был одним из шести, которые он принес в прошлом месяце, настояв, что у него их слишком много, и он надеется, что она сделает ему одолжение, забрав их у него. Кара видела его вранье насквозь, понимая, что бокалы совершенно новые и дорогие, но не стала с ним спорить, вместо этого любезно приняла их.

— Гм, насчет следующих выходных, — нерешительно начал он. — Я не смогу прийти в субботу. И в пятницу, если уж на то пошло. Меня не будет в городе несколько дней.

— О. Хорошо. Спасибо, что предупредил, — ответила она, изо всех сил стараясь отвечать веселым голосом, а не разочарованно. — Ты решил взять отпуск?

Он отрицательно покачал головой, Кара почувствовала его сдержанность.

— Нет. Это семейное дело. Свадьба, если точнее. Мой кузен Брэндон женится в следующую субботу, я приглашен на мальчишник в четверг плюс семейный ужин в пятницу. Так что будет проще остаться у мамы на эти дни.

— Конечно, — с готовностью согласилась она, надеясь, что он не заметит ее расстройства, что он не пригласил ее поехать с собой. — Похоже, там будет весело. А где будет проходить свадьба?

— У Лейн, невесты, ее дядя владеет виноградником в Хилдсбурге, одним из самых больших в округе. Церемония и прием пройдут на открытом воздухе. К счастью, на территории отеля будет много тенистых деревьев, потому что в следующие выходные обещают девяносто и выше (33⁰С).

— Ну, надеюсь, что у них все будет идеально, — заявила она, затем быстро сменила тему, спросив Данте его мнение о реферате, который она написала для одного из своих финансовых курсов.

Он, казалось, испытывал огромное облегчение, сменив тему свадьбы своего родственника, а она задалась вопросом — беспокоится ли он хоть немного, что не предложил ей поехать с собой. Провести выходные на семейной свадьбе на винодельни с Данте казалось Каре воплощением ее мечты, даже лучше, чем недельный отпуск на Гавайях или Карибах. Тогда бы у нее появилась возможность познакомиться с его семьей и друзьями, посетить красивую свадьбу на открытом воздухе в качестве его девушки, и…

И пока они продолжали спокойно ужинать, внезапно ее словно пронзила одна мысль, отчего она испытала настоящий ужас. Может Данте приведет кого-то с собой в качестве своей пары в следующие выходные? Она никогда не интересовалась, когда они были вместе, встречается ли он с другими женщинами. Ей хотелось искренне в это не верить, хотя бы потому, что он всегда был джентльменом, всегда внимательно относился к ее чувствам. Он был зрелым, не эгоистичным придурком, как ее парни в университете или Джек, который с другой девушкой отправился на выпускной бал, пока Кара дежурила у постели своей умирающей матери.

Но это не означало, что Данте не имел других женщин — бывших своих подруг, деловых партнеров, друзей семьи, с которыми он не мог бы пойти на свадьбу. С той, которая бы не выглядела так молодо, не была бы такой полной, как Кара, с той, у которой был соответствующий гардероб и лучшая фигура, кто намного лучше подходил бы для такого мужчины, как Данте. В конце концов, само собой разумеющееся, что все на свадьбу придут с парой, и будет выглядеть немного странно, если он появится один.

И она настолько погрузилась в свои безрадостные мысли, что, когда Данте сжал ей предплечье, это чуть не заставило ее подпрыгнуть на стуле.

— Ой, прости! — торопливо пробормотала она. — Ты что-то говорил?

Он вопросительно посмотрел на нее, на его красивом лице отразилось беспокойство.

— Я спросил, не хочешь ли ты еще вина. Ты в порядке? Ты выглядишь так, будто только что была за миллион миль отсюда.

Она утвердительно кивнула.

— Все хорошо, просто прекрасно. Я задумалась на несколько секунд, вот и все.

Он улыбнулся поддразнивая.

— Извини, если я тебе надоел. Может тебе не стоит пить больше вина, раз ты погружаешься в свои мысли.

Кара сморщила нос и протянула ему бокал.

— Обещаю уделить тебе все свое внимание. Можно мне, пожалуйста, еще вина?

— Ну, раз уж ты так вежливо попросила, думаю, что да, — пошутил он, доливая ей в бокал, прежде чем вылить остатки в свой. — И ты всегда все свое внимание уделяешь мне, дорогая. Это одна из вещей, которые мне больше всего нравятся в тебе, ты заставляешь меня от этого почувствовать себя самым интересным парнем в мире.

Она сжала его руку.

— Это потому, что так и есть, — с легкостью ответила она. — По крайней мере, ты самый интересный парень из всех, кого я знаю.

Данте поморщился.

— Судя по тому, что ты рассказывала мне о некоторых лузерах, с которыми встречалась раньше, я не совсем уверен, комплимент это или нет.

Кара рассмеялась.

— Комплимент. Уж поверь мне на слово. Ты совсем не похож на других парней, с которыми я встречалась. Ты гораздо умнее из всех них, более зрелый и определенно более искушенный. Ты водишь обалденную машину… на самом деле, много классных машин… пьешь вино с настоящей пробкой. И, конечно же, обладаешь самой привлекательной еще одной чертой.

Он хихикнул.

— Не говори мне, дай угадаю. Хм, должно быть моя способность предоставлять тебе множество оргазмов за один час.

Она тут же почувствовала, как запылали ее щеки, а трусики намокли от ярких эротических образов, вызванных его соблазнительными словами.

— Гм, и это тоже. Само собой разумеется. Но самое привлекательное твое качество… что ты помогаешь мне убирать грязную посуду со стола.

Кара не смогла удержаться от радостного смеха, увидев на лице Данте сначала выражение недоверия, потом смущения и, наконец, веселья. Данте вскочил на ноги, опустошив свой бокал, неожиданно стащил ее со стула и заключил в свои объятия. Ее пульс участился на несколько ударов, как только она отметила почти безумный взгляд в его темных глазах, громко сглотнула, как только он прижал ее к своему мускулистому телу.

— Дорогая, — проскрежетал он, — если ты считаешь, что мое умение мыть кастрюли и сковородки, вытирать посуду — мои самые привлекательные качества, то должно быть я делаю что-то не так. Позволь я изменю твое мнение о себе.

Он захватил ее губы в обжигающем поцелуе, его язык с наслаждением исследовал ее рот, она не могла перевести дыхание, у нее немного закружилась голова. Сегодня вечером она выпила на один бокал вина больше, чем обычно, и начала ощущать последствия. Она крепко вцепилась руками в его бицепсы, он продолжал ее целовать до потери сознания. Тихо, наполовину всхлипнув, наполовину застонав, как только его руки скользнули к ее бедрам, прижав свой полностью набухший член к ее лону. Она уже была мокрой, потому что… ну, потому что он был таким великолепным, горячим и сексуальным, что возбуждал ее только своим присутствием, находясь в одной комнате. А если он хотел ее и возбудить, соблазнить, она была почти беспомощна противостоять ему, окутанная его объятиями.

Данте прижал ее к стене между ванной и шкафом, в том самом месте, где он впервые ее поцеловал. Только на этот раз передом и его слишком крупное, мускулистое тело удерживало ее на месте, пока он продолжал тереться членом о ее ягодицы. Его губы медленно и эротично проводили дорожку от ее виска к щеке, затем вниз к подбородку и, наконец, к шеи. Пока его руки блуждали по ее телу, лаская спину, сжимая попку, скользя вверх и вниз по бокам ее грудной клетки. Ее грудь прижималась к стене, пока Данте не скользнул одной рукой под ее футболку, ловко расстегивая лифчик, и завладел набухшими сосками.

— Это сиськи класса А, милая, — выдохнул он ей в ухо, его ладони грубо ласкали ее грудь. — Такие упругие с идеально маленькими сосками. — Он ухватил тугие соски большим и указательным пальцем, дернув, пока они не начали пульсировать от боли и удовольствия. — Помнишь, как ты позволила мне трахать твои сиськи несколько недель назад?

Она могла только кивнуть и приглушенно всхлипнуть, пока он продолжал сжимать ее грудь и стимулировать соски. Она так была возбуждена, была настолько мокрой, что чувствовала, как влага стекает по ее ногам. И по прошлому опыту она знала, что достаточно лишь малейшего прикосновения к ее клитору, и она кончит. Кара начала тереться задницей о его массивную выпуклость, отчаянно нуждаясь в освобождении.

Но Данте, казалось, не спешил закончить начатое, несмотря на то, что он еле сдерживался сам.

— Я тоже это помню, Кара mia, — соблазнительно прошептал он. — Это был один из лучших оргазмов в моей жизни, кончить на твои большие, красивые сиськи, а затем наблюдать, как твой сладкий маленький язычок облизывает мой член.

Он просунул два пальца ей в рот, громко зашипев, как только она начала их сосать.

— Я собираюсь все повторить сегодня, дорогая, — прорычал он. — Чтобы ты скакала на моем члены, зажав их между своими красавицами, пока я не кончу. Тебе понравится такое?

Она вскрикнула, как только его рука стала опускаться вниз по ее мягкому округлому животу, он прижал ладонь к ее киске в джинсах. Она так его хотела, так отчаянно хотела кончить, что согласилась бы на все, о чем бы он не попросил ее в данную минуту.

— Да, — выдохнула она, продолжая тереться о его ладонь и пытаясь довести себя до оргазма. — Да, мне нравится все, что ты делаешь со мной. Все, что ты делаешь.

— Это потому, что ты чертовски сексуальна, Кара mia, — промурлыкал он. — Такая отзывчивая на любое мое движение. Держу пари, если ты будешь вот так продолжать тереться о мою ладонь, то кончишь. Разве нет?

Она уперлась ладонями о стену, стараясь держаться прямо, хотя ее колени начали дрожать.

— Да. Боже, да! Пожалуйста, прошу тебя, позволь мне кончить. Мне просто необходимо кончить.

— Шшш. — Он успокаивающе погладил ее по бедру. — Я позабочусь о тебе, дорогая. Обещаю. Насколько ты готова, милая, а?

Он расстегнул молнию у нее на джинсах, стянул их вниз вместе с трусиками, а затем, без предупреждения, просунул два пальца внутрь ее мокрой киски.

Данте тихо выругался себе под нос, она не разобрала, но поняла, что страстно.

— И у тебя классная киска, вместе с этими удивительными сиськами, — нараспев произнес он, его пальцы быстро вошли в ритм, угрожающий ее закружить в своей спирали и отправить через край. — Сладкая, тугая и чертовски сексуальная. Мне нравиться трахать твою красивую киску пальцами и языком и особенно членом. Я собираюсь трахнуть тебя пальцами, языком и членом сегодня вечером, дорогая, собираюсь заставить тебя кончить так много раз, что завтра ты будешь с трудом передвигаться. Но ты ведь не будешь возражать, а?

— Неееееетт! — жалобно воскликнула она, отчаянно желая кончить, у нее даже слезы потекли по ее щекам. — Я не буду возражать. Не возражаю. Прошу тебя.

— Чертовски мокрая, — прохрипел он. — Чертовски горячая внутри. И всегда такая отзывчивая. Кончай, дорогая. Да, именно так!

Она закричала, как только почувствовала оргазм, погружаясь в пучину удовольствия, она не могла даже помыслить, чтобы заглушить свой крик. Но Данте не собирался ее уговаривать быть потише, наоборот советовал ей открыться своим ощущениям и отпустить себя.

И она последовала его совету, продолжая отпускать свои эмоции весь вечер, когда он подвел ее к матрасу, где выполнил все свои обещания, которые давал ей раньше. Сначала он положил ее на спину, приказав сжать груди вместе вокруг его члена, скользя им между ними. Он смотрел вниз, словно завороженный видом своего члена, скользящего между ее грудей, не в состоянии отвести взгляд. Но в отличие от того раза, когда он проделывал все это, он не кончил, а опустился на колени и хлопнул ее по заднице, скомандовав:

— Перевернись.

Она встала на карачки, он накрыл ее своим телом, сорвав удивленный вздох с ее губ, когда одним быстрым движением вошел в нее. Его сильные бедра оседлали ее бедра, удерживая на месте, пока он трахал ее сзади. Кара прикусила зубами подушку, пока он глубоко погружался в нее, каждый почти дикий толчок заставлял ее вздрагивать в ответ. Матрас скрипел и сотрясался от силы его толчков и каждый раз, когда он снова заставлял ее кончить, она слабо надеялась, что матрас выдержит и не протаранит стену напротив.

Казалось, что Данте был ненасытным сегодня, трахая ее в течение нескольких часов. Даже после того, как он жестко, мощно кончил, его член все еще был наполовину возбужден, и ему потребовалось совсем немного времени, чтобы снова окончательно встать. В промежутках между трахом он опускался на нее, используя губы и язык, и умные, талантливые пальцы, чтобы снова и снова довести ее до крайности. Отчего он снова становился твердым, надевал новый презерватив, скользил в нее, уже испытывающую боль и не так желающую секса.

В какой-то момент он настолько ее вымотал, когда она открыла глаза от того, когда он нежно коснулся ее плеча, она видно заснула. Смотрела на него сонными глазами, безуспешно пытаясь подавить зевок, понимая, что он уже оделся.

— Мне пора идти, — пробормотал он, убирая влажные пряди с ее лба. — Но я вымыл посуду и убрал все со стола.

Она сонно улыбнулась, схватив его за руку.

— Видишь? — поддразнивая пробормотала она. — Я же говорила, что это твое самое привлекательное качество.

Данте рассмеялся и наклонился, чтобы нежно поцеловать ее в губы.

— Девчонка, — упрекнул он. — Я бы и дальше пытался изменить твое мнение, но похоже ты совсем измотала меня, Кара mia. И ты тоже выглядишь довольно усталой. Поспи, ладно? Я позвоню тебе на неделе.

На кончике ее языка вертелось попросить его остаться с ней хоть раз, ей хотелось, чтобы он скользнул обратно под одеяло, прижал ее к себе, и они заснули бы. Но пока она собиралась с духом, чтобы попросить его об этом, он поцеловал ее на прощание, как делал всегда и ушел.

А она поддалась усталости, ее тело и эмоции были выжаты за этот вечер, но она спросила себя, как долго сможет сдерживаться, чтобы не попросить его о большем. Или, что еще было хуже, сколько она сможет сдерживаться, чтобы не признаться ему, что безумно влюблена в него в один из таких, как сегодня, вечеров секса.

14

— Сколько еще таких ужасных свадеб нам предстоит посетить, прежде чем мы умрем? — простонал тихо Рейф Сабаттини. — Этот проклятый галстук лишает меня кровообращения, я начинаю задыхаться.

Данте улыбнулся своему младшему брату, который явно чувствовал себя не в своей тарелке, когда ему приходилось надевать костюм и галстук, как сегодня. В отличие от Данте, считавшего подобную одежду обязательной, в соответствии с выбранной им профессией, Рейф же был генеральным подрядчиком — владельцем компании с сорока сотрудниками, привыкший носить джинсы, футболки и ботинки на работу каждый день.

— Ну, — протянул Данте, поддразнивая его, — если ты подсчитаешь сколько у нас двоюродных братьев и сестер, а потом подсчитаешь, сколько из них все еще не замужем или не женаты, ты получишь ответ на свой вопрос. Хотя, конечно, к тому времени, когда все младшие родственники выйдут замуж или женятся, дети старших начнут также жениться и выходить замуж. Это называется круг жизни, братик.

Рейф нахмурился, раздраженно дергая себя за галстук.

— Я могу придумать другой термин, как это называется на самом деле — dolore nel culo. (dolore nel culo — боль в заднице. — прим. пер.)

Данте хмыкнул в ответ на колоритное сравнение брата.

— Лучше, чтобы мама не услышала твой комментарий по поводу свадьбы ее крестника, как занозы в заднице. Он же ее любимый племянник.

Рейф пожал плечами.

— И слабак. Какой уважающий себя парень откажется от стриптизерши на свой мальчишник, видите ли из-за того, что он пообещал своей невесте быть хорошим мальчиком. Брэндону лучше держать уши востро, иначе всю свою семейную жизнь он проведет под каблуком своей женушки.

Данте поднес палец к губам и покачал головой.

— Тебе лучше не говорить так, чтобы услышала мама В противном случае, именно ты будешь испытывать боль в заднице.

Братья обменивались добродушными смешками, продолжая кружить по мощеному двору, где примерно через пятнадцать минут должна была начаться свадебная церемония. Примерно половина гостей уже заняли свои места на аккуратно расставленных белых деревянных складных стульях. Но поскольку стулья стояли на солнце, а в четыре часа дня было еще больше девяноста градусов, другая половина гостей предпочла еще немного постоять в тени.

«Винодельня — прекрасное место для свадьбы на открытом воздухе», — подумал Данте, хотя это место было слишком коммерческим на его вкус. Винодельня была одной из самых новых и модных в этом районе, ей было меньше пятнадцати лет, и ей не хватало определенного духа многих более известных виноделен. Данте с нежностью подумал о маленьком семейном винограднике, примыкающем к ресторану, где за эти годы прошло столько вечеринок и праздничных торжеств. Вина производились только в небольших количествах, чтобы подавать в ресторане или раздавать членам семьи. Винодельня могла похвастаться столетней фермой на задворкой, рощей из тенистых дубов и прудом, где лебеди и утки мирно сосуществовали вместе. Он точно знал, что там бы была гораздо более уютная, более интимная обстановка для свадьбы, чем это ультрасовременное заведение, в котором он сейчас находился.

«Каре бы здесь понравилось», — подумал он и тут же задался вопросом, какого черта он думает о ней именно в этот момент.

«Может, — отругал он себя, — потому что ты иногда ведешь с ней как настоящий придурок. Хотя всегда говорил Нику, что он обращался с Анджелой как с дерьмом, когда они начали встречаться. Неужели сейчас ты ведешь себя с Карой также, не особо разрешая ей звонить, водишь ее в те места, где вас никто не увидит, не знакомишь ее с семьей, когда точно знаешь, что она будет чертовски счастлива?»

Данте напомнил себе, что с самого начала ясно дал ей понять, какими будут их отношения, и что в обозримом будущем он не намерен ни с кем серьезно встречаться. Но доводы, которые раньше могли успокоить его нечистую совесть, в последнее время уже не помогали. Особенно трудно было не испытывать чувство вины, увидев надежду в ее больших глазах, когда он упомянул о свадьбе. И хотя она изо всех сил старалась скрыть свою обиду, приклеив веселую улыбку и сохранить небрежный тон в голосе, обиду, потому что он не взял ее с собой на этот уик-энд.

Он разочарованно вздохнул, с замиранием сердца подумав, что очень скоро ему придется как-то решать эту ситуацию с Карой. Отношения между ними стали гораздо более сильными, чем он мог себе представить, он начал испытывать к ней настоящие чувства. В ночь их первого свидания, он даже не мог себе такого представить, но чертовски трудно долго сопротивляться такой милой, веселой и доброй девушке, как она.

«Проблема, — размышлял он, — заключалась в том, что Кара была слишком милой, чтобы затягивать с ней отношения на данной точке». Она нуждалась — нет, скорее заслуживала мужчину, который бы заботился о ней, готового взять на себя определенные обязательства и представить ее своей семье. И ему нужно было решить, как можно скорее, может ли она быть той женщиной, которую стоит представлять своей семье. И если все закончится между ними, тогда ему придется придумать способ, как можно более мягко порвать с ней.

— Вот вы где! Последние два часа я пыталась вас найти. Рейф, перестань дергать себя за воротник рубашки, ладно? Как только церемония закончится, ты можешь снять галстук и пиджак. Но оставь его в покое еще ненадолго, хорошо? Господи, да тебе же не пять гребаных лет!

Данте усмехнулся внезапному вихрю — появлению своей младшей сестры Джиа. Хотя он полагал, что в свои двадцать пять, имея высшее образование и работу в области изучения окружающей среды, ему не стоит думать о ней как о маленькой девочке, тем более, что она часто выражалась, как матрос.

— Эй, эй, — упрекнул Данте, нарочно взъерошив черные кудри Джиа, зная, что это выводит ее из себя. — Следи за своими выражениями, ладно? Тебе повезло, что Нонна тебя не слышит. Помнишь, что она сделала в последний раз, когда услышала, как ты ругаешься.

Валентина не была сегодня в числе приглашенных гостей, поскольку Брэндон был со стороны Джинни, младший сын ее старшего брата.

Джиа содрогнулась при воспоминании.

— Да, к сожалению, помню. Кажется, у меня до сих пор звенит в ушах, когда она их надрала. Но, эй, забудем об этом. Дэн, ты ни за что, мать твою, не поверишь, кто я увидела здесь сегодня! Я только что видела, как она разговаривала с матерью Лейн в дегустационном зале. Не могу поверить, что у нее хватило наглости заявиться сюда, этой сучке лучше даже не смотреть в мою сторону после того, что она с тобой сделала, потому что мне не придется дважды подумать, прежде чем прикончить ее. *банная предательница…

Данте прикрыл рот сестры рукой.

— Остынь или на этот раз я надеру тебе уши. А теперь, тигрица, подробнее, кого ты хочешь здесь убить?

Суровый взгляд Джиа опасно блеснул. Она всегда была сорванцом, отчаянно борющейся за место, чтобы соответствовать своим старшим братьям. Она практически боготворила Данте, единственного настоящего отца, которого знала, учитывая, насколько маленькой была, когда погиб их отец. Джиа выросла в «крутого парня», и Рейф любил поддразнивать ее, говоря, что если она не перестанет отпугивать мужчин своим языком, то никогда не встретит смелого мачо, готово жениться на ней. Джиа чаще всего просто выводила своего брата из себя, когда он говорил нечто подобное, и очень гордилась тем, что воплощала собой образ жесткой девушки.

И хотя она была самой младшей, Джиа всегда до умопомрачения защищала своих братьев. Когда прошлой зимой Кэти разорвала отношения с Данте, Джиа вызвалась (причем ему показалось с большой охотой) «надрать задницу этой тощей сучке, если она еще раз к тебе приблизится». Она была в ярости из-за предательства Кэти, в то время как остальные члены его семьи, за исключением, возможно, его бабушки, которую Джиа слишком любила, поддерживали и понимали ее.

Обычно громкий голос Джиа понизился почти до шепота, когда она поделилась своими новостями с братьями.

— Твою бывшую Кэти. Не могу поверить, что у этой злобной сучки хватило наглости показаться здесь сегодня. Ей просто повезло, что Нонны нет, потому что на этот раз уши бы надрали ей!

Данте в шоке уставился на свою сестру, не в силах поверить в услышанное.

— Ты, наверное, ошиблась, Джиа, — пробормотал он. — С какой стати Кэти может оказаться здесь? Брэндон сказал бы мне, если бы ее пригласили.

Рейф фыркнул.

— Да, что ты, Дэн? Наш кузен половину времени витает в облаках. Даже если бы Лейн удосужилась сообщить ему, что пригласила ее, как долго, по-твоему, он бы помнил этот факт? Или подумал, что было бы здорово предупредить тебя.

Джиа кивнула в знак согласия.

— Брэндон — болван. И он делает все, что говорит ему Лейн. Так что могу поспорить, что она могла спокойно пообещать не говорить тебе о Кэти, поэтому он держал рот на замке.

Данте отрицательно покачал головой.

— Я не сомневаюсь, что она здесь. В конце концов, они с Лейн знакомы с детства, а их родители — близкие друзья. Просто… ну, удивительно, что она пришла, зная, что я буду здесь.

Джиа выглядела так, словно ей больше всего на свете хотелось плюнуть от отвращения.

— Я ничему не удивляюсь с этой ведьмой, — прошипела она. — Она, наверное, просто хочет покрасоваться перед всеми, похвастаться тем, что она якобы знаменитая актриса.

Данте поколебался, прежде чем задать следующий вопрос.

— Она… она здесь одна? Или с кем-то еще?

Джиа с отвращением закатила глаза.

— Ты это на полном серьезе, Дэн? Пожалуйста, только не говори мне, что ты все еще хорошо относишься к этой женщине. Прошу тебя. Потому что я помню, словно это было вчера, как ты был подавлен, когда она бросила тебя и улетела в Лос-Анджелес, а я говорила с тобой по телефону, мне хотелось дать тебе хорошую пощечину, чтобы ты очнулся и вышел из своей тоски. Так что если ты даже подумываешь, чтобы снова переспать с этой шлюхой, я…

— …просто ответь на вопрос, Джиа, — рявкнул Данте. — И прекрати свои оскорбления, ладно? Не забывай, что ты говоришь о женщине, на которой я всерьез собирался жениться.

— Я вообще-то забыла об этом важном факте, пока ты нам не напомнил, — угрюмо ответила Джиа. — Но отвечу на твой вопрос — она здесь одна, пока болтала с матерью Лейн. Это не значит, что она не привела с собой кавалера, но я не видела никого поблизости. А теперь, может мы прекратим говорить об этой… я имею в виду, о твоей бывшей и займем наши места? Мама зарезервировала нам стулья.

Данте уступил требованиям сестры и молча последовал за ней и Рейфом на свои места рядом с Джинни, Талией и ее мужем Тони. Но совсем не так легко было забыть поразительную новость, которой Джиа поделилась с ним — женщина, в которую он был безумно влюблен почти год, которая, возможно, сейчас бы носила его обручальное кольцо, если бы не порвала с ним и не разбила ему сердце, находилась здесь всего в нескольких ярдах от него.

Он всякий раз осторожно поднимал глаза, когда кто-нибудь из гостей проходил мимо их ряда, чтобы занять свои места, но ни один из них не был Кэти. Он догадался, что она сидит где-то на задних рядах, но также понимал, что, если он осмелится обернуться, Джиа его ущипнет. Или пнет ногой. Или наступит своим убийственным каблуком шпилькой ему на подъем ноги. Он горько сожалел о тех годах, которые потратил, обучая свою младшую сестренку приемам защиты, потому что теперь она была настоящим экспертом в нечестной борьбе.

Только когда он встал вместе со всеми остальными гостями, и невеста двинулась по проходу под руку с отцом, он заметил ее. Кэти сидела по другую сторону прохода, через два ряда от него, и выглядела такой красивой, что его сердце слегка дрогнуло, несмотря на всю его решимость не обращать на нее внимание.

Она посмотрела в его сторону, и их взгляды встретились. Кэти неуверенно улыбнулась, ее голубые глаза смотрели на него одновременно с грустью и надеждой. Она выглядела моложе, невиннее и даже немного хрупче, и он с некоторым раздражением подумал, не специально ли она приняла такой облик, ведь она была актрисой. Она была слишком худой на его вкус, что добавляло ее образу еще больше ранимости и хрупкости, но в остальном выглядела почти неземной красавицей. Ее шелковистые светлые пряди были немного короче, чем он помнил, свободно спадая на плечи. Макияж был почти незаметным с этого места, губы были покрыты бледным, жемчужно-розовым блеском. Платье Кэти было почти того же оттенка, что и блеск для губ, тонкое, облегающее платье из розового шелка, а вокруг стройной шеи — нитка жемчуга. Очень изысканное и, несомненно, дорогое, совсем непохожее на многие более сексуальные и эффектные наряды, которые она обычно предпочитала.

Данте продолжал пристально смотреть ей в глаза в течение долгих секунд, пока Джиа не ткнула его локтем в ребра, привлекая его внимание к началу свадебной церемонии.

Он подавил желание снова взглянуть на Кэти, опасаясь, что Джиа заметит, куда на самом деле направлено все его внимание, и снова ткнет его локтем. Не говоря уже о том, что он ни за что не поддастся чарам сирены Кэти и не позволит себе настолько ослепнуть от ее красоты и очарования, готовый сделать все, что она не попросит. Ее предательство глубоко ранило его, он был так в нее по-настоящему влюблен. Данте не знал, с какой целью она приехала сегодня сюда, но сомневался, что исключительно, чтобы побывать на свадьбе своей давней подруги.

Как только церемония закончилась, наступило время коктейлей. Данте почти не обращал внимания на серебряные подносы с канапе, которые разносил обслуживающий персонал, с первого взгляда понимая, что еда и близко не подойдет к тому, что подавали в семейном ресторане. Но он определенно воспользовался баром, быстро выпив два «Танкерея» с тоником. Он нуждался в алкоголе в данный момент, в виде способа снять шок, неожиданно увидев Кэти, и что более важно, придать себе решительности, продолжая избегать ее.

Через два часа официанты уже убирали со столов, накрытых на восемь персон, тарелки с ужином. К Данте и его семье за столом присоединился овдовевший дядя Лейн и его пожилая мать. Дяде — солидному седовласому мужчине по имени Кит, было чуть за шестьдесят, и он сразу же проникся симпатией к Джинни, даже поменявшись местами с матерью, чтобы сесть рядом. Джинни редко встречалась с тех пор, как овдовела много лет назад, казалось, заинтересовалась Китом. В ее темно-карих глазах мелькнул огонек, Данте не мог припомнить, когда видел его в последний раз, она определенно смеялась и улыбалась больше, чем обычно. И он не знал, радоваться ли ему, наблюдая, как его мать открыто флиртует с другим мужчиной или пытаться оградить и защитить ее.

Рейф толкнул его локтем, не слишком мягко, заставив Данте задаться вопросом, почему, черт возьми, его брат и сестра решили нанести сегодня явно телесные увечья.

— Мама выглядит так, будто ей он нравится. Думаешь, это значит, что на Рождество у нас будет новый отчим?

Данте хмуро посмотрел на брата.

— Ты изо всех сил стараешься казаться мудаком сегодня, или это просто твоя вторая натура? — проворчал он. — Они встретились всего два часа назад, почти ничего не знают друг о друге, а ты уже слышишь свадебные колокола. Расслабься, малыш. Мама вдова уже больше двадцати лет и, похоже, вполне довольна своей жизнью.

Рейф пожал плечами, доливая себе и Данте бокалы превосходного вина «Зинфандель», который производился на этой винодельне.

— Я просто хочу сказать, Дэн, что маме сейчас, наверное, очень одиноко, когда мы все уже выросли и живем своей жизнью. Конечно, у нее все еще есть работа в ресторане, чтобы занимать ее дни, и когда Талия наконец родит… Господи, она точно уверена, что у нее не двойня, потому что у нее чертовски огромный живот, мама, без сомнения, будет постоянно нянчиться с ее детьми. Но кроме этого, у нее больше ничего нет. Можно ли винить ее за то, что она время от времени хочет чего-то другого?

Данте издал звук отвращения.

— Господи, неужели ты действительно думаешь, что наша мама будет заниматься сексом с этим парнем? Или каким-нибудь другим парнем? Я имею в виду, она красивая женщина, старается за собой ухаживать, она в отличной форме для своего возраста, но… Она наша мама, Рейф.

Рейф с отвращением сморщил нос.

— Я понимаю твою точку зрения. Ладно, давай еще раз. Разве ты не понимаешь, что мама время от времени хочет поужинать и поболтать с джентльменом, близким ей по возрасту, насладиться хорошей компанией?

Данте рассмеялся, поднимая бокал с вином.

— Это больше похоже на правду!

Несколько минут братья молча потягивали вино, довольные временем, проведенным вместе. Вечер был далек от завершения, еще впереди были танцы, и Данте был рад, что ему не нужно было беспокоиться о возвращении в Сан-Франциско сегодня, учитывая количество алкоголя, которое он выпил.

Первым тишину нарушил голос Рейфа:

— Итак, ты проделал чертовски большую работу, избегая свою бывшую, но ты на столько уверен, что сможешь продолжать в том же духе еще несколько часов?

Данте замер с бокалом вина на полпути ко рту.

— Я не намерен приближаться к Кэти сегодня вечером, — ледяным тоном ответил он.

Рейф пожал плечами.

— Хорошо. Как знаешь. Хотя ты должен признать, что она выглядит великолепно, скорее всего самая красивая женщина здесь сегодня. Правда слишком худая, но ее ноги по-прежнему удивительные. И если ты не заметил, она здесь одна, без кавалера. И она продолжает каждые несколько минут кидать в твою сторону взгляды. Я бы сказал, что это признак того, что женщина хочет вернуть своего мужчину.

— Тем хуже для нее, — саркастически ответил Данте. — Ей следовало задуматься об этом до того, как она умчалась в Лос-Анджелес, не согласившись на мое предложение.

Рейф провел пальцем по краю своего бокала.

— Я только хочу сказать, что ты мог бы хотя бы поздороваться с ней. Сколько раз ты говорил мне, что она была той единственной для тебя, любовью всей твоей жизни. А потом, когда она порвала с тобой, ты назвал ее беглянкой. Но сегодня она здесь, не так ли? Почему бы тебе не проглотить свою мужскую гордость и не поговорить с ней хотя бы несколько минут? Разве тебе это может как-то повредить?

Данте колебался, не желая признаваться брату и самому себе, что не совсем доверял себе находиться рядом с Кэти даже несколько минут. Он боялся, что снова оказавшись рядом с ней, услышав ее голос, почувствовав запах ее духов, к нему вернутся все воспоминания об их совместной жизни. Он боялся, что эти воспоминания разрушат ту защитную стену, которую он возвел вокруг себя, когда она улетела в Лос-Анджелес для гораздо лучшей чертовой жизни, нежели с ним.

— Я думаю, что в сложившихся обстоятельствах именно Кэти должна подойти ко мне, а? — бросил он вызов.

Рейф вскинул руки вверх.

— Эй, поступай, как знаешь, Дэн. Но Кэти ни за что не подойдет к тебе, когда рядом с тобой сидит наша сестренка — маленькая сторожевая собака. Тем более что Джиа весь вечер бросает в ее сторону недружелюбные взгляды.

Данте допил свой бокал вина, потянулся к бутылке и обнаружил, что та пуста.

— Я собираюсь еще выпить. Хочешь чего-нибудь из бара?

Рейф покачал головой, подняв почти полный бокал с вином.

— У меня еще есть, спасибо.

Данте направился к бару, который находился во дворе напротив их стола. Он заказал бренди и только успел положить несколько банкнот в банку с чаевыми, как услышал позади себя пронзительный, до боли знакомый голос.

— Привет, Дэнни. Можно с тобой поговорить пару минут? Прошу тебя. Я весь вечер ждала такой возможности.

Он застыл на месте, не донеся бокал с бренди до губ, пытаясь подобрать правильный ответ. Если бы Джиа была рядом, она бы потребовала, чтобы он бросил на Кэти уничтожающий взгляд, прежде чем уйти, не сказав ей ни слова. С другой стороны, его мать наоборот бы настояла, чтобы он проявил вежливость и обменялся с ней общими фразами, хотя бы несколько минут.

В конце концов, воспитание матери победило, и он понял, что медленно поворачивается лицом к женщине, которая была любовью его жизни и одновременно той, кто разбил ему сердце. И хотя он вел внутреннюю борьбу с самим собой, пытаясь эмоционально казаться отстраненным и холодным, но в тот момент, как он только посмотрел в голубые глаза Кэти и почувствовал дразнящий аромат ее духов, Данте понял, что его решимость мгновенно начала слабеть.

Она мягко улыбалась ему, почти грустно и робко протягивала руку.

— Я… я рада тебя видеть, Дэнни, — продолжила она своим сексуальным, хриплым голоском. — Как ты поживаешь?

Он немного поколебался, прежде чем слегка сжать ее гладкую, прохладную руку.

— Великолепно, спасибо, — мрачно ответил он. — И ты выглядишь так, словно жизнь в Лос-Анджелесе определенно пошла тебе на пользу.

Кэти сжала его руку, словно почувствовав, что он собирается ее убрать.

— Вообще-то, — тихо призналась она, — я вернулась из Лос-Анджелеса пару недель назад. На этот раз навсегда. Я останусь с родителями какое-то время, пока не устроюсь, не разберусь со своим будущим. Ну, я наконец-то покончила с шоу-бизнесом. Боюсь, он не очень ко мне благосклонен.

Ее заявление не вызвало у него удивления, он уже знал, что ее ситком больше не будут снимать.

— Мне жаль, что у тебя ничего не вышло, — ответил он несколько натянуто. — Но я уверен, что скоро все наладится. Послушай, мне нужно вернуться к семье. Хорошего вечера.

— Постой. Прошу тебя.

Кэти вцепилась в его руку, словно изо всех сил цепляясь за него, в ее голосе прозвучало отчаяние, почти слезы. Ее голубые глаз стали влажными от невыплаканных слез.

— Послушай, я знаю, что ты злишься на меня, — рискнула она. — Я причинила тебе боль и ранила твои чувства. И я знаю, что у меня нет никакого права спрашивать, но… Ну, я хотела бы, чтобы ты уделил мне несколько минут, поговорил бы со мной, может выпил. Я бы хотела извиниться перед тобой, объяснить кое-что и попросить тебя простить меня за то ужасное, эгоистичное поведение, как вела себя в феврале. Пожалуйста, Дэнни. Я готова тебя умолять, если ты хочешь.

Он скептически смотрел на нее в течение долгих секунд, пытаясь определить по ее голосу, выражению лица и движению ее тела, искренне она говорила или это была очередная игра. Но потом вспомнил, насколько плохой она оказалась актрисой, судя по тем эпизодах ситкома, которые он видел, поэтому решил, что она не способна его обмануть.

— Хорошо, — коротко согласился он. — Один бокал, и все. Что бы ты хотела выпить?

Он заказал ей мохито и молча последовал к маленькому уединенному столику в дегустационном зале винодельни. Он подумал, не выведала ли она заранее это конкретное место, но отбросил эту мысль как несущественную, когда они сели за стол.

Кэти сделала неуверенный глоток коктейля, выглядя при этом немного зажатой. Именно это поведение больше, чем что — либо другое, давало Данте основания полагать, что она была искренней, потому что Кэти всегда была самой уверенной в себе женщиной, которую он когда-либо встречал.

— Ты хорошо выглядишь, Дэнни, — тихо сказала она ему. — Счастливым. Я знаю, что не имею права спрашивать… но мне просто интересно, встречаешься ли ты с кем-нибудь в данный момент.

Он сжал губы, не желая упоминать Кару, не желая мучить себя вопросом — не является ли сидение за одним столом с Кэти предательством к женщине, с которой он встречался сейчас.

— Да, я кое с кем встречаюсь, — пробормотал он. — Но я не собираюсь обсуждать ее с тобой, Кэти. Итак, что именно ты хотела мне сказать?

Кэти была поражена его холодностью.

— Я не собиралась расспрашивать тебя о подробностях, Дэнни, — мрачно ответила она. — И я рада, что у тебя кто-то есть, кто может сделать тебя счастливым. Она очень, очень счастливая женщина, кем бы не была. И, вероятно, намного умнее, чем я. Я совершила очень глупую ошибку своей жизни, расставшись с тобой, это было худшее мое решение, которое я когда-либо принимала. И к сожалению, я всякий раз вспоминаю об этом с тех пор, как уехала в феврале прошлого года. Ты был самым замечательным мужчиной, которого я когда-либо встречала, я оказалась полной идиоткой, позволив своей так называемой актерской карьере встать на пути наших отношений. Я просто хотела, чтобы ты это знал. И может ты сможешь когда-нибудь простить меня за то, что я совершила.

Слезы текли по ее щекам, пока она говорила, но Кэти была одной из тех редких женщин, которые выглядели красивыми, даже когда плакала. Данте тихо выругался себе под нос, сказав, что он полный дурак, что слушает ее излияния, протянув ей бумажную салфетку для коктейля.

Она изящно вытерла слезы, прежде чем сделать маленький глоток своего коктейля.

— Спасибо, — всхлипнула она. — Мне очень жаль, что я веду себя настолько ужасно, но последние несколько месяцев были такими ужасно трудными для меня, Дэнни. Я и забыла, каким жестоким может быть Лос-Анджелес, как жила там в последний раз. О, я говорю не только о трафике, смоге и бесконечных толпах. Какими мелкими, злобными и злыми могут быть люди, особенно работающие в шоу-бизнесе. Я так скучала по своей семье и друзьям, мне было так одиноко. Там было трудно завести друзей, понимаешь? Ты не знаешь, кому можно доверять, хотя он может клясться, что твой друг, а на следующей неделе вонзит тебе нож в спину. Хорошо быть дома, и на этот раз я дома решила остаться навсегда. Я никогда, ни за что даже не подумаю ни на минуту о возвращении в Лос-Анджелес. Или продолжить свою актерскую карьеру.

— Хм. — Он изо всех сил старался казаться незаинтересованным. — Я читал, что твое телешоу был снято с производства, но я удивлен, что ты не смогла найти другую работу.

Кэти покачала головой.

— Это тяжелый бизнес, — призналась она. — Тысячи молодых женщин, желающих стать актрисой, и мы все участвуем в гонке, что получить одну и ту же роль. И, как любезно заметил мой агент, — добавила она с сарказмом, — я не становлюсь моложе. Он также сказал, что я ужасная актриса, и мне стоит потребовать возврата денег, которые я потратила на уроки актерского мастерства. Поначалу мне было больно это слышать, но после того, как я прогуглила многие вопросы, поняла, что он, вероятно, прав.

— Он настоящий осел, сказав тебе что-то подобное, — предположил Данте. — Я уверен, что ты гораздо талантливее, чем он тебе говорил.

Она улыбнулась ему.

— Приятно слышать от тебя нечто подобное. Но, к сожалению, Даг оказался прав. Я уже больше десяти лет пытаюсь добиться успеха на поприще актрисы, пришло время наконец повзрослеть и двигаться дальше.

Он задумчиво потягивал бренди.

— Правда, да? Ты, действительно, уходишь из актерской карьеры?

Кэти решительно кивнула.

— Однозначно. Я много говорила с родителями о своем будущем, как только переехала к ним, они считают, что я должна вернуться в колледж и получить диплом по другой специальности, начать новую карьеру. Проблема состоит в том, что я не совсем уверена, что настолько умна, чтобы стать студенткой в этот момент своей жизни. Но даже если бы я поступила в колледж, понятия не имею, чем бы я хотела заниматься.

— Ты достаточно умна, Кэти, — заверил он ее. — Не надо так себя недооценивать. Тебе просто необходимо выяснить, что тебя интересует в данный момент или в будущем, изучить этот вопрос в разных областях, получить профессиональную консультацию. В моем здании есть фирма, которая занимается консультированием по вопросам карьеры и коучингом. Тебе стоит записаться к ним на консультацию… может где-нибудь в другом месте… чтобы понять какие у тебя появятся варианты.

В течение следующих нескольких минут они обсуждали, какая карьера может ее заинтересовать, для какой работы она лучше всего подходит. Данте отправил ей сообщение с веб-сайта консультационной фирмы, о которой он упоминал, и пообещала, что посетит эту фирму на следующей неделе.

Разговор вполне естественно перешел в обсуждение их семей, общих друзей, сегодняшней свадьбы. Через некоторое время Данте поймал себя на мысли, что забыл о своей злости, забыл о том, что обещал себе оставаться хладнокровным и беспристрастным. Разговор с ней был настолько естественным — болтать вот так, как они делали это десятки раз до этого. И он почти… почти забыл, что прошло несколько месяцев с тех пор, как они виделись в последний раз, и она предпочла карьеру своему будущему с ним, и что в настоящее время он встречается с самой милой, самой доброй девушкой, хотя он все еще настаивал, что у них нет ничего серьезного.

Он взглянул на часы и с удивлением обнаружил, что прошло уже больше получаса.

— Мне пора возвращаться к своей семье, — объявил он, отодвигая стул и поднимаясь на ноги. — Было приятно встретиться с тобой, Кэти. И я желаю тебе всего наилучшего с твоим будущем. Не стоит себя недооценивать, ладно?

Она кивнула, медленно поднимаясь со стула.

— Спасибо, Дэнни. Я ценю все твои советы. Я всегда считала тебя самым умным парнем из всех, кого знала и самым милым. И самым красивым, конечно!

Он слабо улыбнулся.

— Благодарю. Береги себя, хорошо? И наслаждайся вечером.

— Постой.

Кэти положила руку ему на плечо, когда он повернулся, готовый уйти. Данте вопросительно посмотрел на нее, вид у нее был такой, словно она боролась с собой, не зная сказать или нет.

— Я хотела тебя спросить, — начала она. — На самом деле, я надеюсь, что мы сможем поддерживать между нами связь время от времени? О, я знаю, что ты встречаешься, я не хочу вмешиваться. Но, может мы моли бы выпить как-нибудь кофе? Или сходить на ланч? Или просто поговорить по телефону время от времени. Мне бы очень хотелось получить твой совет по поводу колледжа и карьеры, поскольку ты знаток бизнеса и еще много чего.

Он помедлил.

— Кэти, я не уверен, что это следует делать.

— Прошу тебя. — Ее голубые глаза снова увлажнились от непролитых слез, а голос слегка ломаться. — Не проходит и дня, чтобы я не сожалела о том, что сделала, Дэнни. Чтобы не вспоминала насколько прекрасная тогда была жизнь с тобой. Я знаю, что все испортила, испортила навсегда. Но мне бы очень хотелось, чтобы ты мне дал шанс, хотя бы остаться твоим другом, если нельзя большего. Пожалуйста.

Данте называл себя идиотом разными словами, потому что поддался на ее уговоры, хотя в глубине души он все же чертовски надеялся, что она не разыграла весь этот сценарий. Но с другой стороны, он всегда питал слабость к грустным, беспомощным женщинам, всегда испытывал желание защитить их и позаботиться о них. И все это началось, как он полагал, с того момента, когда погиб его отец, и в одночасье он стал главным мужчиной в семье. На протяжении многих лет он должен был защищать и оберегать свою семью и мать, большинство его долгосрочных отношений с женщинами строились именно на этом, он чувствовал себя защитником, и они, как правило, было довольны его ролью, позволяя ему взять на себя ответственность. И сейчас Кэти казалась такой грустной, потерянной и уязвимой, если не учитывать все другие ее недостатки и прошлые проступки, и он почувствовал бы себя настоящим придурком, если бы отшвырнул ее от себя.

— Ты можешь позвонить мне после того, как свяжешься с консультантом по карьере? — предложил он. — Сможешь передать мне ваш разговор. И, когда ты назначишь с ним встречу, возможно мы сможем выпить кофе или быстро пообедать, если я буду свободен в этот день?

Кэти просияла, ее прекрасное лицо светилось от удовольствия.

— Это было бы замечательно, Дэнни, — восторженно проворковала она. — Я так рада, ты даже себе не представляешь. Я обязательно позвоню консультанту в ближайшее время и дам тебе знать. Береги себя, ладно?

Она нежно поцеловала его в щеку, ее грудь коснулась его руки, а потом, уходя, слегка помахала ему на прощание рукой.

Пятно на его щеке, где коснулись ее губы, горело, как клеймо, он сердито его стер, словно желая стереть ее прикосновение.

И когда он возвращался к своему столу, где ему предстояло вынести допрос от Рэйфа и Джиа, Данте успокаивал себя, как только мог, говоря, что предложение выпить чашечку кофе с Кэти, не означает, что ему грозит опасность снова попасть под ее чары.

15.

— С тобой все хорошо? Ты кажешься, погруженным в свои мысли весь вечер.

Данте оторвал взгляд от тарелки с едой, на которую он смотрел в течение нескольких секунд, не донеся вилку с чили реллено ко рту. Сегодня вечером он привез Кару в маленькую такьерию, расположенную в самом сердце Мишин Дистрикт, куда редко кто захаживал, кроме местных жителей, зная, что здесь дешево, пиво ледяное, а еда настоящая и вкусная.

— Да, все в порядке, — быстро заверил он ее. — Извини, что я такой рассеянный сегодня. Неделя была просто сумасшедшей, большая загрузка на работе.

— Мне очень жаль. — Она потянулась через стол, сжав его руку. — Мы могли бы никуда не ходить, если у тебя не было настроения. Честно говоря, я бы все поняла.

Данте улыбнулся, переплетя свои пальцы с ее.

— Знаю, что ты бы так и поступила, милая, — сказал он ей. — Ты самый понимающий и отзывчивый человек, которого я знаю. Но со мной все нормально. И мне, наверное, было полезно выбраться куда-нибудь, чтобы отвлечься от своих мыслей.

Кара неуверенно улыбнулась ему в ответ.

— Хорошо. Кстати, это лучшее такос карне асада, которые я пробовала. Спасибо, что привел меня сегодня сюда.

Ее благодарность за каждую мелочь, которую он для нее делал, включая и эту полу забегаловку, куда большинство знакомых ему женщин не решилось бы даже и ступить, только усиливало чувство вины Данте, больше походившее на побег с места преступления, учитывая то, что он собирался сделать.

— Я рад, что тебе понравилось. Конечно, это далеко не самое модное место в городе и даже в округе, но еда здесь просто хороша.

Кара кивнула, запивая такос глотком «Маргариты».

— Здесь здорово, — произнесла она с энтузиазмом. — И кого волнует, насколько модное это место? Сегодня слишком жарко, чтобы одеваться для модных ресторанов.

Не частые девяносто градусов жары в Сан-Франциско (+32,2⁰С) оказались одной из причин, почему он настоял выйти на ужин в субботу вечером, а не остаться в ее крошечной квартирке, как обычно. Учитывая единственное маленькое окно в ее якобы квартире, было душно и жарко, и мысль о еде в ее темной, душной комнате казалась для Данте невыносимой. Кара, конечно, начала протестовать, напомнив, что вчера он водил ее ужинать, теперь была ее очередь что-нибудь приготовить. В ответ он просто схватил ее за руку и потащил к машине, не обращая внимания на ее протесты, что она одета не для посещения ресторана — в джинсовые шорты, белую майку, которая эффектно облегала ее сногсшибательную грудь и шлепанцы, видевшие явно лучшие дни. Во время короткой поездки в такьерию он заверял ее, что она будет выглядеть просто прекрасно, одетая намного лучше других посетительниц.

И Кара, будучи ему за все благодарной, наслаждалась едой, той самой подлинной атмосферой этого места и даже стала пристукивать ногой под музыку сальсы, льющуюся из настенных динамиков. Она всегда была отзывчивой, всегда благодарной, с большим энтузиазмом относившаяся к тем местам, куда он ее водил или к тому, что он приносил с собой, поскольку у нее фактически ничего не было.

Конечно, она не позволяла ему приносить с собой больше, чем бутылка вина или коробка модных сладостей, когда они оставались ужинать у нее дома. Она обладала упрямством и гордостью, была целеустремленной, решив самостоятельно заработать себе на жизнь и выстроить карьеру, не полагаясь на чью-либо поддержку.

Сегодня вечером, когда он зашел в ее душную, жаркую квартиру, он заметил незнакомый ноутбук, стоящий на столе, который был и кухонным столом, поэтому решил прокомментировать.

— Наконец-то ты обзавелась новым компьютером, как я погляжу, — заметил он, отметив что модель была намного лучше, чем предыдущая. — Как раз вовремя. Твой старый выглядел так, будто еще пять лет назад испустил дух.

Кара отрицательно покачала головой.

— Он не мой. Его одолжила мне Мираи на пару недель, пока мой в ремонте. Надеюсь, его все же починят. Парень, который принимал мой старый компьютер, сказал, что не может ничего обещать, на первый взгляд он предполагает, что у ноута сдох аккумулятор.

Он знал уже, что Мираи была ее лучшей подругой, с которой она познакомилась на первом курсе в Беркли, и Кара спала у нее в квартире на диване в течение всего весеннего семестра. Пару раз Кара довольно робко предлагала ему пойти на двойное свидание с Мираи и парнем, с которым она сейчас встречалась, но Данте был не в восторге от этой идеи, поэтому она больше не стала упоминать об этом.

Данте нахмурился, услышав эту новость.

— Я хочу, чтобы ты перестала быть такой упрямицей и разрешила мне купить тебе новый ноутбук. Я не собираюсь покупать что-то слишком дорогое, простой, более новый, стоящий всего лишь несколько сотен долларов. Я скорее всего больше трачу на свою химчистку в месяц. Разреши мне сделать это для тебя, дорогая.

Как и следовало ожидать, она решительно отрицательно покачала головой.

— Нет, спасибо. Я ценю твое предложение, Данте, но не хочу, чтобы ты покупал мне дорогие вещи. Ты точно думаешь, что я нормально одета, чтобы в таком виде можно пойти на ужин? Сейчас я чувствую себя самой огромной неряхой в Слобовии. (Автор, наверное, имеет в виду книгу Эд Макбейн «Тот, который колеблется», — прим. пер.)

Он усмехнулся в ответ.

— Ты ведь знаешь, что это не настоящее место, не так ли? И да, ты прекрасно выглядишь. Несмотря на то, что ты самый невыносимый и упрямый человек, которого я встречал.

Он медленно потягивал пиво «Негра модела», наблюдая, как Кара смакует каждый кусочек. Он точно знал, что не встречал никого, кто бы так чувственно, эротично ел, получая столько удовольствия. При каждом кусочке, исчезающем за ее полными, сочными губами, она издавала тихий звук удовольствия, он не мог не улыбнуться, наблюдая за ее открытым проявлением восхищения. В ней было столько от юной, невинной девушки, несмотря на то, что она была взрослой не по годам. И именно первое — ее юность и невинность, открытость, а не второе, тяжким грузом вот уже две недели лежало у него на душе. Кара была слишком молода для него, слишком мила, бесхитростна и неопытна, но он не мог оторваться от нее, потому что она заставляла его смеяться, заставляла чувствовать себя живым, Данте был слишком эгоистичен, чтобы порвать с ней, отпустив и позволив найти кого-то другого, кто мог бы предложить ей долгосрочные отношения, которых она заслуживала.

Теперь ко всем этим проблемам добавилось еще одно тревожное осложнение — возвращение Кэти, и слишком уж смешанные чувства, которые он продолжал испытывать к своей бывшей возлюбленной. Кэти не теряла времени даром, связалась с консультационной фирмой, находящейся в его офисном здании, при этом позвонила ему в понедельник после свадьбы, сообщив, что договорилась о встречи с коучем на этой неделе. Вопреки здравому смыслу, он согласился встретиться с ней за чашечкой кофе, и пока они беседовали ему было трудно не поддаться ее чарам.

И Кэти не собиралась облегчать ему задачу. Она регулярно стала ему писать, звонить, отправлять письма по электронной почте под предлогом, что хотела бы получить от него совет по поводу своей карьеры или колледжа, даже инвестиций. За две недели, прошедшие после свадьбы, они еще раз встретились за чашкой кофе, а вчера ходили на ланч. Кэти как бы между прочим поинтересовалась его планами на выходные, не потрудившись скрыть удрученное выражение на лице, когда он сообщил, что у него свидание. Но до сих пор она ни словом не обмолвилась о продолжении их отношений, вела себя с ним беззаботно и непринужденно, часто говорила, насколько благодарна его дружбе. И несколько раз она выражала сожаление, что они расстались в феврале, называла себя дурой, потому что бросила такого мужчину, как он, завидуя женщине, с которой он сейчас встречается.

Его продолжало мучить подозрение, что Кэти разыгрывает спектакль, с какой целью, он точно не знал. Но потом он вспоминал, насколько ужасной она была актрисой в ситкоме, приходя к выводу, что она не играет перед ним очередную роль, будучи такой искренней и настоящей.

И обед вчера напоминал старые добрые времена, ему даже несколько раз пришлось напомнить себе, что они теперь не вместе. Они с Кэти хорошо подходили друг другу, были идеальной парой почти во всех отношениях, она очень точно вписывалась в его личную и социальную жизнь. Его друзья, коллеги, клиенты, все мужчины его семьи были от нее немного в восторге, бесконечно повторяя Данте, насколько счастливым ублюдком он оказался, заполучив такую великолепную, сексуальную и очаровательную женщину.

И когда Кэти впервые согласилась пойти с ним на свидание после их знакомства на вечеринке по случаю помолвки Лэйн и Брэндона, он чувствовал себя так, словно вернулся в старшую школу, пригласив на свидание самую красивую и самую популярную девушку в своем классе. На самом деле, Кэти напомнила ему чем-то Хизер Чейз, единственную девушку в школе, которая в него не влюбилась. Хизер была невероятно хорошенькой — высокой, стройной, светловолосой, но… она относилась к элите. Ее отец был мультимиллионером и Хизер считала, что Данте со своей семьей, которая занималась ресторанным и строительным бизнесом, а также среди членов его семьи имелись и блюстители закона, на несколько ступеней ниже по социальной лестнице, чем она. Ее отказ задел Данте больше, чем он готов быть признать, что и послужило одним из мотивирующих факторов, создать высоко успешную венчурную фирму.

И получение в более зрелом возрасте такой приз, как Кэти, могло с лихвой компенсировать пренебрежение со стороны какой-то привилегированной королевы на выпускном вечере. Данте гордился тем, что в прошлом году взял с собой Кэти на мероприятие на местной винодельне в Хилдсбурге, на котором должна была присутствовать Хизер. Выйдя замуж и родив двоих детей, Хизер уже не выглядела так шикарно, как в старших классах, и без сомнений женщина, сидевшая рядом с Данте, Кэти, затмила ее во многом.

И, конечно же, его физические отношения с Кэти были не чем иным, как динамитом. Она была опытной, уверенной в себе, чувственной, и без стеснения давала ему понять, что ей нравится в плане секса. Однако бывали моменты, когда у него закрадывались подозрения, что она использует секс, чтобы от него что-то получить — поход по магазинам, дорогой ужин в новом ресторане, о котором где-то прочла, или для того, чтобы он пошел ей на уступки в каком-то другом вопросе. Но он был слишком увлечен ею, чтобы высказывать свои подозрения.

И с ней было нелегко, когда дело доходило до его посещений семьи по выходным, она любила дразнить его маменькиным сынком, так как он часто навещал свою мать, или вдруг становилась замкнутой и угрюмой, когда он отказывался пропустить юбилей своей тети и дяди, чтобы сводить ее в театр. Но, когда он объяснил Кэти, что для него очень важно проводить время с семьей, она отступила, отправляясь с визитами вместе с ним, хотя не всегда получала удовольствие во время этого времяпрепровождения с его семьей.

Однако Данте тогда был уверен, что они уладят все разногласия, как только официально обручатся и ее отношение к его семье поменяется к лучшему. Но в данный момент он не мог поручиться за прием, который могла оказать его семья Кэти, учитывая обстоятельства их разрыва в начале этого года. Определенно потребуется какое-то время и терпение, прежде чем он рискнет снова привезти Кэти на семейные обеды или ужины.

Он раздраженно покачал головой, возвращая свое внимание к еде. Почему, черт возьми, он вообще думает об этом, будто собирается привести Кэти на семейные обеды, когда они больше не встречаются? То, что они снова стали общаться, и она сильно раскаивалась, будучи такой милой, ни черта не означало. О, он же знал, что она воспользуется возможностью возобновить их отношения. Это же было так очевидно, в этом смысле можно даже не быть хорошим актером. Но он был не готов довериться ей, не желая продолжать с того места, на котором они остановились прошлой зимой. И, конечно, нужно было подумать о Каре.

В данный момент Кара слизывала капли гуакамоле с пальцев, постанывая от удовольствия, Данте не смог подавить смешок. Боже, она была просто очаровательна, и с ней было чертовски весело и интересно! Но иногда (например, как сегодня вечером) ему становилось не по себе от разницы не только в возрасте, но и в опыте, уровне искушенности и чем каждый из них занимался на данный момент. Он был старше ее более, чем на десять лет, и более десяти лет назад он окончил университет, сейчас был владельцем успешной фирмы. Он много путешествовал, встречался с десятками разных женщин и на данный момент находился в той точке, где уже пора задумать о создании семьи, и создание семьи все более и более звучало для него привлекательно.

Каре же предстояло отучиться еще год или даже больше, прежде чем она окончит университет. И у него не было никаких сомнений, судя насколько она усердно училась, что потом она захочет сделать карьеру, на которую потребуется несколько лет, прежде чем выйдет замуж и станет матерью. Кроме того, она видно захочет путешествовать, встречаться с другими мужчинами и наслаждаться жизнью. И сейчас предложить ей взять на себя обязательства с ним на этом этапе ее жизни было бы крайне несправедливо.

Данте незаметно окинул взглядом без макияжа лицо Кары, ее дикую, непослушную гриву вьющихся волос, которые при выходе она поспешно стянула в хвост на затылке, ее коротко остриженные, не отполированные ногти. Если у нее и имелись какие-то украшения, то она никогда их не надевала, по крайней мере, он их не видел. Ее белая майка скорее всего была на размер меньше, он поморщился, заметив пятно от сальсы у нее вверху на правой груди. И потертые, заношенные джинсовые шорты плотно обтягивали ее задницу, и, хотя на ногтях красовался ярко-малиновый лак, но он сильно облупился. Ему пришлось почти вытащить ее из квартиры, прежде чем у нее появилась возможность немного привести себя в порядок, но сегодня она выглядела совсем неизящной и утонченной.

В отличие от идеальной Кэти на вчерашнем обеде. Макияж Кэти был явно профессиональным, ее светлые волосы выглядели такими гладкими и блестящими, что он даже подумал, не заглянула ли она в салон утром, чтобы сделать укладку. Ее маникюр и педикюр были однозначно безупречными, а летнее платье-футляр из бледно шафраново желтого цвета идеально сидело на ней. Золотой браслет и изящные серьги-обручи завершали ее стильный, сексуальный наряд.

Больше книг на сайте - Knigoed.net

Контраст между этими двумя женщинами был настолько заметен, как между горизонтом и берегом моря — Кара была квинтэссенцией девушки по соседству, в то время, как Кэти была девушкой, о которой мечтали все мужчины. Первая была девушкой, которую ты бы не задумываясь привел домой познакомить со своей матерью, а другая — женщиной, которую ты самодовольно готов был представить всем своим друзьям. И, как две недели назад он снова встретился с последней, Данте теперь все время мучился вопросом — что же ему делать в сложившейся ситуации?

Кара допила свою вторую за сегодняшний вечер «Маргариту» и посмотрела на него с озабоченным видом.

— Ты уверен, что у тебя все в порядке? — обеспокоенно спросила она. — Потому что ты съел только половину ужина за весь вечер и не сказал ни слова. Ты чем-то расстроен… это из-за меня? Или ты плохо себя чувствуешь?

Он чувствовал себя самым большим, самым бесчувственным мудаком в результате ее вопроса. Особенно, когда он только что сравнивал ее внешне с другой женщиной, поняв, что Каре явно не хватает лоска. Данте никогда не наблюдал за собой помпезности и жуткого сарказма, но несколько минут назад он был именно тем и даже хуже. Кара не могла позволить себе регулярно посещать салоны, красить волосы и ногти, и ее гардероб оставлял желать лучшего. И хотя она отказывалась от его подарков — ноутбука, который он предложил ей купить сегодня утром, для него это было источником постоянного разочарования, но с другой стороны, он еще больше восхищался ее упертостью.

— Ты никогда не сможешь меня расстроить, дорогая, — искренне произнес он. — Просто у меня имеются кое-какие дела, которые мне стоит обдумать, вот и все. Что касается еды, думаю, жара лишила меня аппетита. Кроме того, я встречался со своим братом на поздний завтрак после тренажерного зала, поэтому не так уж голоден.

Кара потянулась за стаканом ледяной воды.

— Твой брат тоже живет здесь в городе, или он приехал погостить?

Данте поймал себя на мысли, что почти ей ничего не рассказывал о своей семье, снова почувствовав мимолетную вину.

— Рэйф тоже живет в Сан-Франциско, к счастью, достаточно далеко от меня, чтобы он не мог заявиться ко мне, когда ему хочется. Он живет в доме на Потреро Хилл, который он сам и отремонтировал. Он проделал большую работу, дом был почти разрушен, когда он купил его. Рэйф занимается строительством, владеет бизнесом и очень хорошо справляется со всем сам.

Она едва хмыкнула.

— Знаешь, мне только что пришла в голову мысль, что я даже не знаю, где ты живешь! Я имею в виду, я только знаю, что ты живешь в Сан-Франциско.

Он снова почувствовал себя полным придурком, слишком хорошо понимая, что усиленно скрывал от нее некоторые факты своей жизни. Он перестал сообщать свой домашний адрес женщинам, с которыми встречался (за исключением Кэти), когда одна из его бывших подружек начала поджидать его возле дома и ему пришлось подать на нее в суд.

Само собой разумеется, что Кара никогда не смогла бы совершить столь экстремальный поступок. Он даже толком не мог вспомнить, когда в последний раз она писала ему смс. В отличие от Кэти, виновато тут же подумал он, которая только сегодня утром написала ему и оставила голосовое сообщение.

— Я живу на Рашен Хилл, — ответил он. — Недалеко от Норт-Бич, так что могу запросто заказать хорошую итальянскую еду, когда захочу.

Кара кивнула.

— Я знаю этот район. Там живет одна из клиенток Анджелы, и поскольку она немолода, мне приходится время от времени приносить ей на подпись бумаги. У тебя из квартиры должно быть открывается потрясающий вид.

— Да, это довольно впечатляюще, особенно учитывая, что я живу на верхнем этаже.

— В пентхаусе, да? Неудивительно, что у тебя есть три парковочных места в здании, — пошутила она.

Данте слабо улыбнулся в ответ, положив свою кредитную карточку в пластиковую книжечку с чеком рядом с тарелкой.

— Есть свои привилегии, это точно.

Кара не стала дальше вытаскивать из него подробности, хотя он догадывался, что ей было любопытно узнать побольше о его личной жизни. И хотя он ценил ее уважение к своей личной жизни, это не заставляло его чувствовать себя меньшим придурком, так как он ничего про себя не рассказывал и держал ее на расстоянии.

Обратный путь к ней домой (в классическом отцовском «Камаро») прошел в тишине. На этот раз Кара сдерживалась, не болтала, как всегда, очевидно прекрасно понимая, что он не в настроении для разговоров.

Оказавшись в тускло освещенной ее душной лачуге, которую она называла своей квартирой, Данте с трудом подавил дрожь, как только его взгляд упал на разложенный футон. Какая бы не стояла в комнате духота, он не хотел заниматься сексом на этом шершавом, неудобном матрасе сегодня вечером. Но увидев надежду в ее глазах, когда она прижалась к нему, она явно была другого мнения на сегодняшний вечер.

Он провел ладонями вверх и вниз по ее обнаженным рукам.

— Дорогая, как бы ни было жарко здесь, я не уверен, что сегодня мы займемся сексом. Я уже весь потный, хотя еще не успел поцеловать тебя.

Она обняла его за талию, коварно поглядывая на него снизу вверх.

— Мы могли бы потом принять душ, — предложила она. — Жаль, что душевая кабинка такая маленькая, а то мы могли бы принять душ и во время секса.

Данте с тоской подумал о своем огромном мраморном душе в его главной ванной, достаточно большой, чтобы вдвоем весело провести время. Он ни разу не испытывал такого искушения, как в этот момент, ему хотелось затащить Кару к себе в машину и отвезти в свой пентхаус, где они могли бы трахаться всю ночь напролет с кондиционером, не говоря уже об огромной, удобной двуспальной кровати.

Но это означало бы сделать серьезный шаг в их отношениях, к которому он был не готов и, возможно, никогда не будет готов, понял он с болью в сердце.

Он отрицательно покачал головой.

— Я видел твой душ, Кара mia, и, честно говоря, не знаю, как ты в него втискиваешься, хоть и такая маленькая. Может, нам стоит сегодня передохнуть, дорогая. Видит Бог, последние несколько часов из меня совсем паршивая компания. Я ни в малейшей степени не собираюсь винить тебя, что ты, наверное, тоже не в настроении заниматься со мной сексом при подобных обстоятельствах.

В ответ она заскользила руками вверх по его груди и обвила его за шею, притянув его голову вниз, чтобы страстно поцеловать. Ее маленький язычок тут же скользнул между его губ, Данте застонал, начиная отвечать на ее поцелуй. Она прижималась грудью к его торсу, его член немедленно затвердел от ее твердых маленьких сосков, впившихся в его разгоряченную кожу. Она начала уверенно поглаживать его член, быстро стягивая с него джинсы, он отбросил все мысли о сопротивлении.

— Позволь мне, — прошептала она ему на ухо, приподнимаясь на цыпочки. — Позволь мне позаботиться о тебе сегодня, Данте.

— Дорогая, нет. Ты не должен этого делать… Ах, черт!

Он собирался запротестовать, но тут же забыл об этом, как только Кара опустилась перед ним на колени, ловко расстегнув молнию на его джинсах, вытащив его пульсирующий член и обхватив рукой. Ее неопытность в оральном сексе определенно осталась в прошлом, сейчас ей не терпелось продемонстрировать свой новообретенный опыт.

— Так чертовски хорошо, — прошипел он, накрутив на руку ее густые пряди волос, пока она лизала по всей длине его член. Ее сладкий маленький язычок слизал жемчужины бусинки спермы, собравшиеся на головке, потом ее пухлые губы обхватили его широкую эрекцию.

Она бескорыстно пыталась доставить ему удовольствие, чувствуя его потребность в ней. Скользя рукой вверх-вниз по члену, поглаживая медленно и возбуждающе, именно так, как он сам ее и научил. Пока ее рот продолжал творить магию, засасывая его глубже в горло, сколько могла вместить. Данте удерживал ее голову неподвижно, трахая ее сладкий, горячий рот, и тихие стоны, которые она издавала все время, еще сильнее заставляли его желать освобождения. Ей нравилось делать минет так же, как ему нравилось доставлять ей удовольствие в оральном сексе.

Она слегла сжала рукой его набухшие яйца, но ее легкого прикосновения было для него достаточно, чтобы он долго и жестко кончил, щедро изливаясь ей в рот. И поскольку это было чертовски приятно — удовольствие, которое она дарила ему не походило ни на одно, какое он испытывал прежде, Данте продолжал вставлять свой все еще возбужденный член ей в рот несколько минут после того, как он разрядился.

Кара почти задыхалась, он, наконец, убрал его изо рта, ее глаза потемнели от страсти, как только она взглянула на него. Он нежно провел пальцем по ее сочным, дрожащим губам, пальцем смахнул каплю спермы, которая осталась в уголке губ.

Не говоря ни слова, он поднял ее на ноги, а затем так же быстро бросил ее, последовав за ней, на ненавистный футон. Он раздел ее быстрее чем за тридцать секунд, и ее обнаженная грудь оказалась в его жаждущих руках. Он лизал соски, обхватывая ладонями груди, ласкал живот, бедра и попку, возбуждая ее, пока она не вскочила с матраса, как дикая кошка, умоляя его, дать ей кончить. И когда он, наконец, предоставил ей освобождение, скользнув двумя пальцами глубоко в ее вход, и она уже была такой влажной и горячей, что единственное, о чем он был в состоянии думать, это как можно быстрее погрузиться своим членом в ее восхитительную маленькую киску и остаться там как можно дольше. Кара же всхлипывала от удовольствия, постоянно выкрикивая его имя, неудержимо двигая ногами, пока шла к своему сладкому освобождению.

Она ошеломленно, мечтательно следила за ним, пока он раздевался — подвиг, который не смог совершить раньше. Кара убрала упавшую прядь волос с его влажного лба, как только он накрыл ее своим телом, поддразнивая улыбаясь ему.

— Не хочу тебя огорчать, — прошептала она немного неуверенно, — но ты очень, очень потный.

Данте запрокинул назад голову с насквозь промокшими волосами и рассмеялся.

— Оно того стоило, — пробормотал он, раздвигая руками ее бедра. — Хотя я определенно куплю тебе электрический вентилятор сюда. И это не подлежит обсуждению. Поняла?

Она послушно кивнула, а затем ахнула, как только он вошел в нее одним глубоким, сильным толчком.

16.

— Я не могу этого объяснить, Мир. Точно не могу. Но у меня очень плохое предчувствие, что конец близок. Нет, он ничего такого не сказал и не сделал. Просто в последнее время он очень угрюмый и молчаливый. Да, я спросила, что случилось, но он просто сказал, что связано с работой, он был очень занят и бла-бла-бла. А в прошлые выходные он был почти готов отказаться от секса. Нет, мы закончили наш вечер, трахаясь как кролики, и только после того, как я сделала ему минет. Нет, никогда такого не было, чтобы он не хотел со мной секса. О Боже, он точно собирается со мной порвать, не так ли? — запричитала Кара.

Мираи вздохнула со смешанным чувством раздражения и разочарования.

— Ты можешь сделать передых и не трещать, хотя бы минуту или две? — спросила она на другом конце провода. — Потому что, если ты не возьмешь себя в руки, я приеду и сделаю это за тебя. Успокойся, ладно?

Но последовать совету своей лучшей подруги было легче сказать, чем сделать, тем более что Кара волновалась, была сама не своя с прошлой субботы, придумав себе уйму ужасных вещей. Сейчас был четверг, она вошла к себе домой меньше, чем десять минут назад после вечерних занятий. И хотя к концу дня, как обычно, очень устала, но ей захотелось услышать успокаивающий голос подруги.

С тех пор, как Данте в ту субботу покинул ее квартиру, она не слышала от него ни слова. Само по себе это не было чем-то необычным, учитывая отсутствие общения с ним на неделе. С университета, когда один из ее недолговечных приятелей обозвал ее «вредоносным смс-щиком», потому что она слишком часто звонила и писала ему смс-ки, Кара старалась не повторять подобной ошибки, хотя, как по ней, она не так часто связывалась с этим придурком, как он утверждал. В особенности она боялась с Данте совершить подобную ошибку, почувствовав, что он будет не в восторге получать от нее постоянно сообщения, поэтому она писала ему только лишь в том случае, когда была настоящая необходимость.

Но она каждый день испытывала сильное искушение позвонить или отправить ему короткое сообщение, поинтересовавшись, как у него дела. На него это было совсем не похоже, быть таким тихим и угрюмым, как в прошлые выходные, и Кара совершенно скептически отнеслась к его объяснению, что причиной являются проблемы на работе. Может все дело в ее неуверенности, (видит Бог, у нее было слишком много комплексов, даже невозможно сосчитать!), а может все дело было в ее способности слишком остро реагировать на все, но ее не покидало ужасное, замирающее чувство, что она наскучила Данте, и он готов двигаться дальше. В конце концов, он предупреждал ее с самого начала, что не собирается давать ей никаких обещаний или гарантий сколько продлятся такие странные отношения между ними.

— Последние пять дней я старалась сохранять спокойствие, — сказала она Мираи. — Но не получается. Знаешь, если подумать, Данте был немного не в себе с тех пор, как сходил на ту свадьбу несколько недель назад, он стал угрюмым, необщительным, как будто он постоянно о чем-то думает.

— Как у тебя с сексуальной жизнью? — осведомилась Мираи, не уклонявшаяся, чтобы задать слишком личные вопросы.

— Поскольку мы говорим о Данте, любой секс с ним — это фантастика, — ответила Кара. — В конце концов, он мог просто лежать, позволяя мне сделать ВСЮ работу. Но одно я кое-что заметила в последний раз, хотя с моей стороны это может показаться, будто я какая-то нимфоманка или что-то в этом роде, но мы кончили только один раз.

— Э-э, а сколько раз обычно… как ты выразилась… кончаете? — спросила Мираи с сарказмом.

— Хотя бы дважды. Обычно три. И несколько раз было, когда он был очень сильно возбужден, мне кажется тогда было четыре. И это, не считая того, когда он доставляет мне оргазм другим способом. — Ну… рукой или ртом. Я тебе не говорила, что он очень, очень хорош в оральном сексе? — вздохнула Кара с огорчением, что стала мокрой от одной только мысли о Данте.

Мираи издала звук, похожий на рычание.

— Да, черт бы вас побрал, ты точно мне говорила об этом! И как правило, ты заявляла мне об этом после моего очередного неудачного свидания, мы вообще не могли продержаться хоть сколько, чтобы я кончила. Знаешь ли, как трудно найти парня, который понимает и может удовлетворить девушку? Так что перестань мне об этом говорить, ладно? И ты права… ты действительно говоришь, как эгоистичная дурочка, ожидающая более одного фантастического оргазма за раз. Некоторые из нас обходятся без «О и Ах» дольше, чем хотелось бы.

Кара невольно усмехнулась и порадовалась, что потратила все же время, чтобы позвонить своей лучшей подруге, которая всегда могла заставить ее улыбнуться и почувствовать себя лучше, несмотря ни на что.

— Послушай, перестань хоть раз в жизни все анализировать, ладно? — успокаивающе сказала Мираи. — И ради Бога, будь благодарна, что у тебя хотя бы есть сексуальная жизнь! А теперь ложись спать. Разве ты завтра не должна вставать ни свет ни заря?

Но, несмотря на поздний час, Кара не могла спокойно заснуть этой ночью. Даже несмотря на подбадривающую речь Мираи, она все равно чувствовала, что с Данте происходит что-то не то и их отношения скоро закончатся. Если вообще можно назвать то, что у них было, отношениями. Вот уже более четырех месяцев жизнь текла своим чередом и их отношения не менялись, и уж точно не двигались вперед. Каждую пятницу она поджидала его в вестибюле его офиса, несмотря на неоднократные предложения с ее стороны встретиться у него в кабинете. И Кара предположила, что он не хотел, особенно его деловой партнер Хоуи, видел их вместе. Так же, как она до сих пор не познакомилась ни с одним его другом или членом семьи.

Они ужинали вне дома, всегда в каком-нибудь отдаленном месте, на окраине города или за пределами города. Например, в прошлую пятницу он повез ее в ресторан, специализирующейся на морепродуктах в Халф-Мун-Бей, маленький прибрежный городок в тридцати милях к югу от Сан-Франциско. Еда была восхитительной, вид на океан захватывающим, но все это не помогло уменьшить ее растущего беспокойства, что он изо всех сил старался сохранять их отношения в строжайшем секрете ото всех.

После ужина они вернулись в ее крошечную квартирку, занялись сексом, потом Данте поцеловал ее на прощание и отправился к себе домой. Он вернулся в субботу вечером, она приготовила ему ужин, прежде чем они снова оказались в постели.

«Такой распорядок мог запросто подвести итог их отношениям», подумала Кара со вздохом. Данте ни разу не предложил встретиться с ней на неделе, выпить кофе или сходить на ланч, редко писал. Мираи решила, что Кара была для него всего лишь подружкой, которую он мог трахнуть в любой момент, доступная всякий раз, когда ему нужно было снять напряжение с яиц, с бесплатным ужином и выходом на ужин для баланса. Кара смеялась определению Мираи, говоря, что при ее загрузке хорошо, что у нее остается время, хотя бы потрахаться с парнем, поскольку для серьезных отношений времени у нее совсем не остается. Но сколько бы раз она не повторяла эти слова Мираи и самой себе, по-настоящему она в них не верила.

«Если она не будет осторожна в этом вопросе, — ругая останавливала она себя, — то превратится в свою мать — послушную подстилку для красивого, обаятельного мужчины, в которого была безумно влюблена, придумывая всякий раз всевозможные оправдания его поведению, отчаянно цепляясь за него, боясь, что однажды он ее все же бросит».

Хотя Данте, конечно, совсем не походил на ее ужасного отца. Данте был добрым, внимательным, щедрым, постоянно предлагал ей что-нибудь купить. В отличие от Марка, который был слишком занят даже, чтобы поговорить с ней в последний раз, когда она ему позвонила, не отвечал на ее электронные письма и смс-ки почти по два месяца. Его новая жена и двое маленьких детей теперь стали для него семьей, а Кара стала досадной помехой, которую он хотел побыстрее забыть.

Она с грустью подумала, что, возможно, Данте тоже думает о ней таким образом — может он будет даже рад, если она предложит им разойтись, чтобы он мог найти себе кого-нибудь, более достойную, чтобы представить семье и друзьям. И если бы она рискнула положить конец их странным отношениям, то могла бы спасти свою гордость. Несмотря на то, что разрыв с ним разобьет ей сердце, что ж, это все равно произойдет раньше или позже, не так ли?

Но пока она ворочалась с боку на бок, не в силах заснуть, несмотря на усталость, Кара поняла, что сама ни за что первая не порвет с Данте, как бы ни было больно, если он сделает первый шаг.

Сентябрь, Праздник День Труда

Кара не могла вспомнить, когда она чувствовала себя такой разбитой и несчастной — заложенный нос, болело горло, крутило живот и была вялость во всем теле. «Простуда летом считалась самой неприятной», — подумала она, — хотя до завершения лета оставалось всего три недели. А туманная, ветреная, с моросящим дождем погода в Сан-Франциско сегодня была совсем не летней. Хотя день был идеальным, чтобы свернуться калачиком под одеялом, выпить чашку горячего чая и начать просмотр фильмов, прежде чем заснуть от лекарства, которое она принимала с какой-то одержимостью через несколько часов.

Но существовала обычная рутина, чтобы осуществить этот восхитительный сценарий. Во-первых, у нее не было DVD-плеера и самих фильмов. Хотя она могла позаимствовать фильмы у Мираи, у которой скорее всего было несколько тысяч фильмов и сериалов на DVD. И хотя ноутбук Кары все же починили, он, если можно так выразиться, еле дышал, поэтому она могла гарантировать, что любой DVD замрет на середине фильма, чем и вызовет очередную поломку. Ноутбук подарила ей мать, Шэрон, когда она перешла в старшие классы. Новый ноутбук, который Шэрон купила для себя после того, как экономила и копила больше года на него, забрал Марк при продаже дома. И когда год спустя он заменил этот ноутбук на более новый, Холли отдала его своей младшей сестре (ноутбук Шэрон, матери Кары) вместо того, чтобы вернуть законной владелице.

Но если не считать проблем с просмотром фильма, сегодня был день, предназначенный для стирки, и неважно, насколько паршиво она себя чувствовала, Кара была вынуждена совершить утомительную поездку в прачечную. К счастью, она только что забросила вещи в сушилку, так что выберется отсюда меньше чем через час и отправиться домой, ляжет в кровать и поспит. Завтра праздник — День труда, ей не нужно будет идти на работу, она сможет воспользоваться этим временем, чтобы сделать задания и подлечиться.

В эти выходные она не виделась с Данте и это было ужасно. В пятницу утром он поехал в Хилдсбург, намереваясь провести выходные с семьей. Он упоминал о бэби шауэр своей сестры, который должен был состояться примерно в конце месяца, а также о какой-то встречи со старыми школьными приятелями.

Но все же хорошо, подумала Кара, высморкавшись, что Данте сейчас нет рядом, и он не видит ее в таком состоянии. Не глядя в зеркало, она знала, насколько ужасно выглядит — опухшие глаза, покрасневший нос, бледная кожа, растрепанные волосы. Сегодня она по теплее укуталась, ей было наплевать на стиль, поход в прачечную явно был не поводом принаряжаться. Ее темно-синие спортивные штаны были с дырками на обеих коленках, а толстовка с надписью «UC Berkeley» настолько была застирана, что некоторые буквы стерлись. Поддельные угги, которые она надела, были теплыми, но в остальном, выглядели точно так же, сколько и стоили, дешевая имитация настоящей вещи. Мираи завизжала бы от ужаса, если бы увидела свою лучшую подругу сейчас, подумала Кара, так что хорошо, что к Мираи приехали ее родители и водили ее по магазинам, кормили завтраками и ужинами, а также выводили на концерты.

«Все, кого она знала, запланировали на этот праздничный уик-энд что-то интересное», — мрачно подумала Кара. Мираи, Данте и все ее коллеги где-то весело проводили время, например, Анджела и Ник были в десятидневном отпуске на Фиджи; Лия и Тайлер навещали ее родителей в Ньюпорт-Бич; даже Дипак, признанный трудоголик, решил уехать на долгие выходные в Лас-Вегас со своими друзьями по институту. Ее отец, скорее всего, наслаждался своей новой семьей в прибрежном доме во Флориде, и, конечно, не сможет найти время, чтобы ответить на ее последнее письмо, по крайней мере, вот уже неделю, если вообще сможет.

Заставив себя резко прекратить частную жалостливую вечеринку, Кара проверила таймер, сколько минут еще осталось крутиться вещам в сушилке, затем попыталась выяснить, когда следует принять лекарство от простуды. Она упустила почти полчаса, начала рыться в рюкзаке в поисках пакетика с капсулами, ее телефон зажужжал от входящего звонка. Решив, что звонит Мираи проверить ее, она вздрогнула, увидев имя Данте на определителе номера.

— Привет, я думала, ты должен был смотреть, как твоя сестра открывает подарки для ребенка, — пошутила она. — Или уже пришло время для торта?

Голос Данте прозвучал мрачно в ответ:

— Бэби шауэр был вчера. Вообще-то я сейчас возвращаюсь в Сан-Франциско. И… ты что, заболела? Ты как-то странно говоришь.

— Простуда, ничего серьезного, — заверила она его, хотя тут же выдала свою ложь, закашлявшись.

— По-моему, очень даже серьезно, — ответил он. — Ты обращалась к врачу?

Она не осмелилась сказать, что должна уже по медицинской страховке тысячу долларов, поэтому не может себе позволить обратиться к врачу, особенно по такой несущественной причине, как простуда. Зная Данте, он потащил бы ее в ближайшую клинику и настоял бы оплатить счет.

— Честно говоря, это обычная простуда. Через пару дней все пройдет. Не стоит ради этого обращаться к врачу.

— Хм. — Его голос звучал совсем не убедительно, но он не стал настаивать. — Где ты сейчас находишься? Я слышу странный шум на заднем плане.

— В прачечной самообслуживания. Воскресенье — день стирки.

— Почему ты стираешь в прачечной? — недоверчиво спросил он. — Нет, — поспешно добавил, — я понимаю, что ты делаешь в прачечной. Я хотел спросить, почему ты не пользуешься стиральной машиной и сушилкой у себя в доме?

— Договор аренды не включает услуги прачечной в доме, — объяснила она. — Это связано с предыдущим арендатором, сломавшим сушилку от перегрузки. И был еще один до него, который стирал два или три раза каждый день, отчего коммунальные счета взлетели до небес. Так что, когда я сняла квартиру, мой домовладелец решил больше не рисковать.

— Наверное, я никогда этого не пойму, — задумчиво произнес Данте. — Послушай, знаю, что внезапно, но я надеялся повидаться с тобой ненадолго сегодня. Сколько ты еще там будешь?

— Сейчас скажу. — Она подошла к сушилке. — Мои вещи высохнут меньше чем через пятнадцать минут. Автобус прибудет еще минут через десять. Я буду у себя дома примерно через сорок пять минут.

— Забудь про автобус. Я за тобой заеду. Скажи адрес прачечной.

Она сказала и подождала, пока он забьет информацию в навигатор своего автомобиля.

— Данте, тебе не обязательно заезжать за мной, — запротестовала она. — Я все время езжу на автобусе, ничего страшного.

Последовала короткая пауза, прежде чем он ответил.

— Кара, на этот раз, пожалуйста, не спорь со мной, ладно? Судя по GPS, я буду у тебя через пятнадцать минут. Там можно припарковаться?

— Не думаю. Я подожду тебя на улице, так будет проще. Увидимся.

Закончив разговор, Кара принялась лихорадочно рыться в рюкзаке, но на этот раз выискивая не лекарство от простуды. Обреченно она поняла, что в данный момент почти никак не может улучшить свою потрепанную внешность, но было необходимо все же что-то предпринять. Взглянув в маленькое карманное зеркальце, она содрогнулась от отвращения, увидев себя, и пожалела, что не последовала всем и вся совету всегда брать с собой косметичку. Но она все же сумела пальцами расчесать свои спутанные, не совсем сальные волосы, сегодня утром у нее просто не было сил, чтобы вымыть голову, поэтому она торопливо заплела их в толстую косу. Из глубин своего потрепанного, как и ее внешний вид, рюкзака она извлекла почти закончившийся тюбик с блеском для губ, но все-таки ей удалось выдавить хоть немного блеска, чтобы накрасить сухие, потрескавшиеся губы. И поскольку другой косметики у нее не было под рукой, включая румян, она применила давний дедовский способ — стала щипать себя за щеки, чтобы придать им хоть немного румянца.

К сожалению, она не знала ни одного дедовского способа, который мог бы залатать ее дырявые спортивные штаны и сделать ее мешковатую толстовку более привлекательной. Если бы у нее был с собой дорожный набор ниток и иголок (по словам Мираи, каждая девушка должна носить с собой такой набор, причем в обязательном порядке), то Кара смогла бы быстро заштопать дырки на коленях. Но она никак уже не могла очистить пятна от соуса маринара, оставшиеся на толстовке. Ей оставалось только надеяться, что Данте не заметит их, скрестив пальцы.

Запихивая сухую одежду в сумку, Кара почувствовала очередное беспокойство, стараясь изо всех сил не делать поспешных выводов, почему Данте вдруг захотел с ней встретиться. Они не встречались по воскресеньям, обычно он предпочитал проводить эти дни со своей семьей. «Но, — рассуждала она, — останавливаясь на тротуаре, поджидая его, — он пробыл со своей семьей с пятницы».

Может он хочет заняться с ней сексом? А может, чтобы она приготовила ему обед? Но прямо сейчас она была не в настроении ни для того, ни для другого, учитывая, насколько паршиво себя чувствовала. Кроме того, она надела самый старый, самый дрянной комплект нижнего белья — трусики и лифчик, от вида которых готова была съежиться сама. Нет, и как бы она не скучала по нему, как бы не хотела быть с ним, ей придется обуздать его страсть, скорее ад замерзнет прежде, чем она согласиться перед ним раздеться в подобном виде, чтобы он увидел ее с дырками на нижнее белье.

А может он захотел встретиться с ней в воскресенье днем по совсем другой причине — причине, о которой она даже боялась задумываться. Кара с яростью затрясла головой, ругая себя, что в очередной раз начинает копаться в их отношениях, строя все возможные домыслы. Скорее всего Данте по отношению к ней чувствовал себя не в своей тарелке, потому что последнее время был немного не в себе, ощущал вину, что он бросил ее одну на праздники, пока развлекался со своей семьей. В конце концов, он был добрым и внимательным мужчиной, она сразу же почувствовала себя немного лучше от этих мыслей.

Он притормозил на BMW у входа в прачечную. Вышел из машины прежде, чем она успела его остановить, ее сердце подпрыгнуло, как всегда, когда он появлялся рядом. Он выглядел таким красивым — загорелым, подтянутым, одетый в свои обычные джинсы на выходные и облегающую футболку, на этот раз светло-серую. И хотя вид его в одном из дизайнерских костюмов, накрахмаленных белых рубашках и шелковых галстуках всегда вызывал у нее слабость в коленях, ей больше нравилось, когда он был одет так, как сейчас. Такой обыденный вид казался более естественным для такого крупного, крепкого парня, как Данте, отчего она чувствовала себя не такой застенчивой по поводу собственного довольно скудного гардероба.

— Привет. Давай я брошу это на заднее сиденье, — предложил он, забирая у нее сумку, но тут же нахмурился, поняв, насколько та тяжелая. — Только не говори мне, что ты собиралась тащить эту тяжесть домой на автобусе. И рюкзак тоже.

Кара пожала плечами, не собираясь рассказывать, что это было обычным делом, одной из частей ее еженедельных дел.

— Я сильнее, чем выгляжу, — пошутила она. — Вместо поднятия тяжестей в спортзале, я таскаю мешки с бельем.

Но Данте не воспринял ее попытку пошутить забавной, помогая ей сесть в машину. И, судя по всему, он совсем не был в восторге от района, по которому они сейчас ехали.

— Это самая близкая прачечная к твоему дому? — спросил он, с отвращением покачав головой, окидывая взглядом многочисленные бары, винные магазины, заколоченные окна в зданиях и сомнительного вида пешеходов. — Лучше тебе не бродить по такому району, даже если вопрос касается стирки.

Она кивнула.

— Была одна прачечная поближе, но в прошлом году она закрылась. И здесь не так уж и плохо, ну, не совсем. По воскресеньям днем здесь гораздо тише, чем в пятницу вечером.

Данте недоверчиво покачал головой.

— Ох, прошу тебя, только не говори мне, что ты ездила на автобусе в этот район в пятницу вечером.

— Всего несколько раз, — поспешно заверила она. — Потом решила ездить сюда, чтобы постирать, по воскресеньям.

Он что-то пробормотал себе под нос, она не разобрала, но поняла, даже не спрашивая, что не хотела бы этого услышать.

— Как прошел бэби шауэр? — бодро осведомилась она, стремясь сменить тему.

Данте поморщился.

— Ну, мне не с чем сравнивать, но, скажем так, наблюдать, как моя сестра открывает коробки с детской одеждой, пакетами с пеленками и мягкими игрушками, было не самым веселым занятием в моей жизни. Но Тэлии определенно это нравилось, думаю, это одна из жертв, которую приходится совершать ради своей семьи.

Кара похлопала его по руке.

— Ты хороший брат. Я уверена, что твои сестры тоже так думают.

— Скорее всего, наверное.

Она продолжала весело болтать во время короткой поездки до ее дома, заставляя себя оставаться спокойной и бодрой, но его ответы были в основном односложными. Но когда она закашлялась, продолжая весело щебетать, чем вызвала укоризненный взгляд Данте, Кара положила в рот таблетку от кашля и замолчала.

Он настоял занести сумку с бельем и ее рюкзак, она снова съежилась, открывая дверь, вспомнив, что сегодня утром настолько плохо себя чувствовала, что у нее не было сил не то чтобы привести себя в порядок, но и квартиру. Поэтому кровать была не убранной, немытая посуда стояла в раковине, и она забыла вынести мусор. Но Данте, казалось, не волновали эти вещи, он даже и не заметил, что ее обычно убранная и чистая маленькая квартирка выглядела такой неопрятной сегодня.

— Хочешь кофе, воду, кажется у меня есть бутылка пива? — предложила она. — И еще осталось полбутылки вина с того раза, когда ты заезжал. Как ты думаешь, оно ведь не испортилось? Я не хотела выливать его, поскольку оно очень дорогое, но если…

Данте приложил палец к ее губам.

— Помолчи. Ты всегда просила меня останавливать, если ты начинаешь слишком много болтать. Считай, я тебя остановил. Я не хочу ничего пить. Мне нужно поговорить с тобой кое о чем, Кара. Давай присядем, хорошо?

— О, хорошо.

Неохотно, почти со страхом, она разрешила ему подвести к матрасу, поспешно расправив покрывало, пока он нежно коснулся ее руки.

— Оставь это, — наставительно произнес он. — Мне наплевать, застелена ли кровать, особенно, когда ты так дерьмово себя чувствуешь.

Кара кивнула и плюхнулась на матрас рядом с ним. Он сложил руки на коленях, вперившись взглядом в стену напротив, видно пытаясь подобрать слова. И впервые в жизни ей не хотелось, чтобы он что-то говорил, захотелось начать умолять его помолчать и ничего не говорить, просто обнять ее. Ей захотелось умолять его, чтобы он держал ее в своих объятиях и никогда, никогда не отпускал.

Вместо этого он произнес те слова, которых она так боялась, слова, которые по своей глупости она надеялась никогда не услышать от него.

— Кара. Это… это нелегко мне говорить тебе, — осторожно начал он, почти деревянным голосом. — Несколько месяцев, проведенных с тобой, были просто замечательными. Ты великолепна. Но, с самого начала я сказал тебе, что не могу ничего обещать, не могу предложить никаких обязательств. И мы пообещали друг другу, что когда наступит время двигаться одному из нас дальше, то мы расстанемся без обвинений. Я надеюсь, что ты до сих пор согласна со мной в этом, потому что…

Она крепко зажмурилась, чувствуя, как подступают слезы.

— …потому что ты бросаешь меня, — глухо закончила она. — И мы больше не будем встречаться.

Он взял ее руку и успокаивающе сжал.

— Да, — тихо ответил он. — Мы часто хорошо проводили время вместе, Кара, ты всегда заставляла меня смеяться, делая меня счастливым. Но сейчас нам обоим пора двигаться дальше и остаться при этом друзьями. По крайней мере, я надеюсь, что ты все еще хочешь остаться со мной друзьями.

— Друзьями. — Повторила она за ним. — Всего лишь друзьями.

— Да. Я переживаю о тебе, Кара, и хотел бы позаботиться о твоем благополучии. Ужасно то, что ты сама по себе, что твой отец не помогает тебе. Поэтому я хочу, чтобы ты знала, что всегда можешь рассчитывать на меня, если тебе что-то понадобиться. Я хочу остаться твоим хорошим другом. Если ты хочешь, конечно, того же.

Кара боялась открыть глаза, не веря, что не начнет рыдать.

— Я… наверное, да. Ты клиент Ника, так что нам придется время от времени сталкиваться в офисе. Я просто… ну, я знаю, что мы договорились, что наши отношения временные и все такое, но что же у нас пошло не так? Ты же сказал, что мы хорошо проводили время. Я что-то сказала или сделала не то, отчего ты разозлился? Я старалась не быть назойливой и навязчивой, не просила тебя ни о чем…

Ее голос слегка дрогнул, то ли от непролитых сдерживаемых слез, то ли от простуды. Данте скользнул рукой по ее колену, успокаивающе сжимая.

— Нет, милая, — нежно произнес он. — Боже, я даже не уверен, что ты способна кого-то рассердить или разозлить. Ты самая не зависимая женщина, которую мне доводилось встретить, не говоря уже о том, что чертовски упряма, отказываясь ото всех подарков. Ты добрая, милая и щедрая, и однажды ты встретишь парня, который сможет оценить все твои качества, надеюсь, он будет достоин такой девушки, как ты.

Она шмыгнула носом, громко, явно неженственный звук, но в этот момент ей было наплевать.

— Тогда почему ты не можешь быть этим парнем? — прошептала она прерывисто, чувствуя, как теряет над собой контроль, едва сдерживаясь, чтобы не начать его умолять не бросать ее. — Мы с тобой прекрасно ладим, у нас много общего. Почему мы не можем продолжать встречаться? Я никогда ни о чем тебя не просила, Данте, особенно об обязательствах. Если ты переживаешь за меня и тебе нравится проводить со мной время, то зачем тогда заканчивать наши отношения?

Данте заколебался, и когда она перевела на него взгляд, то заметила, что ему явно не по себе, от направления, которое принимал их разговор.

— Потому что… ну, это несправедливо по отношению к тебе, — запинаясь, ответил он. — Ты заслуживаешь мужчину, который готов взять на себя определенные обязательства, мужчину, который будет именно тем, кто тебе необходим. Мы сейчас находимся в разных точках нашего жизненного пути, Кара. Я уже давно окончил университет, открыл свое дело и много путешествовал по всему миру, ты ничего из этого пока не сделала. А если ты получишь отличное предложение по работе в другой части страны и вынуждена будешь переехать?

Она пожала плечами.

— Ну и что? Я окончу университет в следующем году и изучу появившееся варианты по работе. Почему мы не можем пока продолжать встречаться? Я не тороплюсь выходить замуж и все такое, и, честно говоря, я не против, если все останется так, как есть между нами. Если только… Боже. У тебя кто-то появился, не так ли? Ты встретил другую девушку, и решил, что с ней может быть все серьезно, вот почему… О, боже, какой же идиоткой я была!

И шок, отразившийся у него на лице, сообщил ей, что она права в своих догадках. Настоящая причина, из-за которой он порывает с ней (и, скорее всего, почему в последнее время отстранился от нее) была именно в том, что теперь на его горизонте появилась другая женщина. Данте встретил несомненно красивую, уравновешенную и утонченную женщину, более достойную его, которую мог представить своей семье и друзьям. Это же было так очевидно, так ясно, почему до сих пор эта мысль даже не приходила ей в голову.

— Это не то что ты думаешь, — настойчиво ответил Данте. — Не совсем другая. Я… ну, на свадьбе моего кузена в июле я столкнулся со своей бывшей девушкой — Кэти. Мы недолго поговорили, в основном, чтобы разрядить обстановку между нами…

— И ты понял, что все еще испытываешь к ней чувства, — тупо прокомментировала Кара. — Значит, ты все это время встречался с ней?

— Нет! — Решительно тряся головой, ответил он. — Во всяком случае, не в том смысле, как ты думаешь. Я не лжец и не ловелас, Кара, я не изменяю. Я всегда только с одной женщиной, на все сто процентов. Я не спал с Кэти, даже не целовался. Но мы встречались несколько раз, чтобы выпить кофе и сходить на ланч. Она вернулась в Сан-Франциско, на этот раз навсегда, отказавшись от своей карьеры актрисы, хочет продолжить обучение, приобрести новую профессию. Я кое-что советовал ей, обсуждал с ней некоторые идеи и все такое. И в процессе… ну, тут ты попала в самую точку. Я понял, что все еще испытываю к ней определенные чувства, хочу дать нашим отношениям еще одну попытку.

Кара усмехнулась.

— Это та самая женщина, которая предпочла свою карьеру тебе, не так ли? Та, которая бросила тебя, чтобы стать актрисой. И теперь, когда дела у нее пошли не так хорошо, она прибежала к тебе обратно. Я думала, что ты умнее, Данте. Наверное, я ошибалась.

— Все не так, — запротестовал он. — И поверь мне, я точно знаю, во что ввязываюсь. На этот раз все будет по-другому.

Она пожала плечами, подтянула ноги к груди и опустила голову, полностью чувствуя себя внезапно вымотанной.

— Все. Это не имеет никакого отношения ко мне, не так ли? И, если Кэти делает тебя таким счастливым, тогда ты должен, конечно, быть с ней. Спасибо, что был честен со мной, по крайней мере, сообщил мне об этом лично.

Данте протянул руку и успокаивающе погладил ее по голове.

— О чем ты? Ты думаешь, я мог бы сказать нечто подобное по телефону? — недоверчиво спросил он.

Кара отпрянула от его прикосновения, не обращая внимания на то, что он был недоволен, что она дернулась.

— Со мной такое происходит не впервые, — пробормотала она. — Ну, может написал смс-ку в лучшем случае. И поскольку нам больше нечего сказать друг другу, я бы попросила тебя забрать свои вещи и уйти, но ты никогда не оставлял у меня своих вещей… и ни разу не оставался на ночь… поэтому…

— Я не виню тебя за то, что ты сердишься на меня, — сочувственно ответил он. — Последние несколько месяцев я не был идеальным бойфрендом. Но я не отрекаюсь от своих слов, которые говорил тебе раньше, Кара. Я наслаждался нашим встречами каждый раз, мне нравилось проводить с тобой время. Ты заставляла меня снова почувствовать себя так хорошо, ты очень помогла мне в трудный период.

Она недоверчиво покачала головой.

— Трудный период, вызванный той самой женщиной, к которой ты сейчас возвращаешься. Господи.

— Я знаю, это звучит глупо. И я не жду твоего понимания и одобрения. Но у нас с Кэти есть своего рода история, Кара. Я собирался попросить ее выйти замуж в начале того года. И встретив ее снова, я понял, что все еще испытываю к ней чувства. Чувства, которые не полностью исчезли, несмотря на то, что я сильно разозлился на нее. Да, у нас имеются некоторые проблемы, которые нужно решать, но я хотел бы попытаться.

Услышав его признание, что он все еще любит другую женщину, которая разбила ему сердце, ее собственное сердце рассыпалось на мелкие кусочки. И из нее полился поток слез, которые она так старательно сдерживала. Слезы беспрепятственно текли по щекам, она смахивала их, но их становилось только больше. Она потянулась к пачке салфеток, которую оставила на маленьком столике рядом с матрасом, безуспешно пытаясь остановить поток рыданий.

— Кара. — В голосе Данте прозвучал упрек. Он обнял ее за плечи и притянул к себе, несмотря на все ее протесты. Нежно поцеловал в висок, стал приглаживать ее непослушные локоны, выбившиеся из ее растрепавшейся косы. Ей было так приятно прижиматься к его большому, сильному телу, хотя он только что разбил ей сердце, но она прижалась к нему, уткнувшись лицом ему в шею, безудержно рыдая.

— Эй, — мягко произнес он. — Что случилось с нашим соглашением? Никаких сожалений, никаких обвинений. И ты обещала, что не будешь говорить своим друзьям, что я оказался ужасным в постели.

В ответ она только сильнее зарыдала, понимая, что это конец, что больше не будет у них совместных ужинов или вечеров, проведенных дома с бутылкой вина. И уж точно не будет многочасовых, умопомрачительных, потрясающих занятий сексом. Эта особая привилегия, как и множество других, будет теперь принадлежать его теперь уже не бывшей подруге Кэти.

— Шшш. шшш. — Он с отчаяньем пытался ее успокоить, чтобы она перестала плакать. — Давай, Кара. Ты обещала, что сможешь это выдержать. Ты говорила, что достаточно взрослая, чтобы справиться. И что не развалишься, когда один из нас решит, что пришло время все закончить.

Кара подняла голову с его плеча, опустив глаза, поняв насколько ужасно сейчас выглядит. Мало ей было ужасной простуды, теперь она рыдала у него на плече несколько минут. Она могла поспорить, что Кэти точно выглядела бы прекрасно, даже когда плакала. И столь совершенная как его теперь уже не бывшая женщина, скорее всего, никогда бы не выглядела бы столь ужасно, даже если бы простудилась или заболела гриппом.

— Я не разваливаюсь на части, — слабо запротестовала она. — Даже просидев у постели матери сорок восемь часов, видя, как она умирает, я не развалилась на части. И я знаю, что обещала тебе не поднимать шума, если между нами ничего не получится. Но… Мне грустно, Данте. Грустно, потому что мне нравилось общаться с тобой. Ты потрясающий любовник. С тобой я была такой счастливой, я очень давно так себя не чувствовала, и мне грустно, что не смогу с тобой больше видеться. О, я знаю, ты сказал, что мы можем остаться друзьями, но это совсем другое. Даже близко не подходит к тому, что у нас было. И я буду очень по тебе скучать. Так что извини, если мои слезы расстраивают тебя, но обычно я плачу, когда мне грустно. Или мне нельзя грустить?

Он тихо выругался себе под нос, приподняв ее подбородок, чтобы встретиться с ней взглядом. В его глазах застыло мрачное выражение, как будто он сам хотел заплакать. Большим пальцем он смахнул слезы с ее щек и на этот раз поцеловал ее в лоб.

— Конечно, тебе позволено грустить, — заверил он. — Хочешь, верь, хочешь нет, но мне тоже грустно. Для меня это было нелегким решением, Кара. Я очень долго думал. Я понимаю на какой риск иду, позволяя Кэти вернуться в мою жизнь. И я также понимаю от чего отказываюсь, расставаясь с тобой. Я тоже буду скучать по тебе. Гораздо больше, чем ты думаешь.

Она поднялась на ноги, отчаянно нуждаясь в расстоянии между ними, пытаясь взять себя в руки, прежде чем совершит что-то действительно отвратительное, например, ее вырвет. Или упадет в обморок. В горле у нее пересохло от простуды и слез, поэтому она молча наполнила кружку водой и засунула ее в микроволновку, ища пакетик чая.

— Ты должен идти, — произнесла она отстраненным голосом. — Я хочу выпить чаю, разложить выстиранное белье и немного вздремнуть. Может не в такой последовательности, но все же.

Данте сделал шаг в ее крошечную кухоньку.

— Я не хочу оставлять тебя в таком состоянии, Кара. Когда ты так расстроена. Не говоря уже о том, что заболела. Ты уверена, что это всего лишь простуда, может мне все-таки отвезти тебя к врачу?

Она достала пакетик чая из коробки в глубине шкафа.

— Это всего лишь простуда, Данте. Ее могут вылечить обычные таблетки и несколько часов сна. Что касается того, что я расстроена, что ж, я переживу. Точно так же, как я пережила смерть мамы, пережила, что мой отец снова женился и продал наш дом, а затем объявил, что не собирается оплачивать мою учебу. Может, я и молода, но крепче, чем выгляжу. Так что, пожалуйста, тебе, действительно, лучше уйти.

— Хорошо. — Он испустил вздох разочарования. — Но прежде, чем уйду, я хочу кое-что тебе предложить, Кара. Я хочу, чтобы ты взяла, без сопротивления, это от меня. Хорошо?

Кара нахмурилась, когда он вытащил что-то из кармана.

— Что именно ты мне хочешь дать… ключи от одной из своих машин?

Данте отрицательно покачал головой.

— Доверься мне. Если бы я хоть на минуту подумал, что ты примешь от меня машину, я бы с радостью отдал бы тебе ее еще месяц назад. Хотя полагаю, что ты могла бы на одну часть или на все купить себе машину. Вот. Это тебе.

Он протянул чек, она осторожно, неохотно взяла его, но едва не выронила, увидев сумму.

— Срань господня! — воскликнула она. — Это не может быть правдой. Ты… ты выписал мне чек на… на двадцать пять тысяч долларов? Ты с ума сошел? Это единственное разумное объяснение, которое я могу придумать, что ты даже на секунду подумал, что я приму от тебя деньги, а тем более целое состояние.

— Я хочу, чтобы ты взяла у меня деньги и использовала их на себя, — спокойно объяснил он. — Приобрела все, что захочешь. Меня убивает, что ты столько работаешь днем, а потом тебе приходится таскаться на занятия по вечерам четыре раза в неделю. Я видел, настолько в пятницу ты выглядишь усталой. Я знаю, что осенний семестр уже начался, но весенний семестр ты могла бы уйти в неоплачиваемый отпуск на работе, и перевестись на дневное отделение. Обратно в кампус Беркли, где ты и должна была учиться все это время. Сумма более чем достаточная, чтобы оплатить твое обучение, и ты смогла бы продержаться в течение семестра или двух.

Кара решительно покачала головой.

— Я не собираюсь брать неоплачиваемый отпуск на работе, Данте. Анджела была настолько ко мне добра, что взяла меня к себе, я не смогу с ней так поступить. И я не собираюсь брать у тебя чек ни при каких обстоятельствах. Что это за деньги — оплата за оказанные услуги или что-то в этом роде? Господи, я даже не знаю, льстит ли мне или оскорбляет!

Данте выглядел потрясенным от ее слов.

— Господи, нет! Ничего подобного, Кара. Откровенно говоря, меня оскорбляет, что ты даже можешь подумать такое. Ты не шлюха, чтобы я давал тебе чек, заплатив за секс со мной.

— Прости. Я знаю, что ты не это имел в виду, — неохотно призналась она. — И, хотя я ценю твой жест, но не возьму у тебя денег, Данте. Мне все равно сколько, двадцать пять тысяч или двадцать пять центов. Спасибо, но нет.

Но он наотрез отказался забирать чек, который она протянула ему назад.

— Я знал, что ты будешь упрямиться, — проворчал он. — Я знал, что ты не дашь мне возможности позаботиться о тебе в таком смысле. Послушай, если хочешь, можешь не использовать его для оплаты своего обучения. Используй его для другого. Сними квартиру побольше, получше. Предпочтительно с удобствами, где можно будет постирать, и тебе не придется таскать такие тяжелые сумки на автобусе, добираясь до прачечной в сомнительном районе. Или купи машину, или отправляйся в путешествие, дав себе отпуск. Купи себе новую одежду. Или можешь сохранить его на будущее. Так или иначе, я хочу, чтобы ты взяла эти деньги, Кара.

— Зачем? — с вызовом спросила она. — Потому что ты чувствуешь ответственность за меня? Или жалеешь меня и думаешь, что меня нужно облагодетельствовать? Или потому, что дав мне этот чек, ты будешь сам чувствовать себя лучше, менее виноватым, что бросил меня ради другой женщины.

Данте покраснел, темные глаза гневно сверкнули.

— Мои чувства не имеют значения, — пробормотал он. — Мне нужно будет самому во всем разобраться, и даже, если я отдам тебе половину своего состояния, это не заставит меня почувствовать себя менее виноватым, как все обернулось. Послушай, Кара. Как только я стал успешным, я помог многим людям. Я одалживал деньги членам семьи, чтобы начать их. Перестроил мамин дом изнутри и снаружи. Отправил обеих сестер в университет. Так почему ты не хочешь мне позволить, помочь тебе так же, как я помогал им?

— Потому что я не твоя сестра. И не твоя мать. И не член твоей семьи, — парировала Кара. — Я не твоя родственница. Я для тебя никто, Данте. Просто какая-то глупая, наивная девчонка, с которой ты трахался дважды в неделю.

— Кара, — укоризненно произнес он, отрицательно качая головой. — Боже, милая, ты же знаешь, что это неправда! Ты же понимаешь, что я никогда, никогда не думал о тебе подобным образом.

— Неужели? — с вызовом заявила она. — А откуда мне было это знать, а? Неужели ты был такого высокого обо мне, что постоянно водил меня по ресторанам на окраине города, где мы точно не могли столкнуться ни с кем из твоих знакомых. Ты никогда не думал, что я настолько хороша, чтобы познакомить меня с твоей драгоценной семьей, что я явно не достаточно хороша, чтобы ты мог представить своей матери. Я хочу сказать, что не самая красивая девушка в мире, у меня имеется явно лишние фунты и нет хорошего гардероба, и, скорее всего, рядом с твоей великолепной подругой актрисой я просто сольюсь с мебелью. Но у меня имеются чувства, Данте. Чувства, которые задевались всякий раз, когда ты делал все возможное, чтобы никто не увидел нас вместе.

На этот раз румянец на его щеках побледнел. Он закрыл глаза на несколько секунд, покачал головой и провел рукой по лицу. Когда он открыл глаза, в них видно было мрачное отчаянье, она чуть не бросилась его утешать.

— Кара. Господи, я даже не знаю, что сказать, — устало ответил он. — Почему ты не говорила об этом раньше? Понятно, что тебя это беспокоило все время.

Она опустила пакетик чая в кипяток, не желая встречаться с ним взглядом.

— Наверное, потому, что я не хотела показаться тебе неблагодарной. И я уже говорила тебе, Данте. Я была счастлива встречаться с тобой, мне нравилось проводить с тобой время, для меня не имело особого значения, где мы будем ужинать. Ты мог бы отвести меня в ближайшую забегаловку 7-11, чтобы выпить бесплатный коктейль или съесть хот-дог, я была бы на седьмом небе. Наверное, я боялась, выскажу недовольство или попрошу тебя о чем-то, ты перестанешь со мной видеться. А я готова была сделать все, чтобы этого не случилось.

Он подошел к ней, взяв ее лицо в руки, и срывающимся голосом произнес:

— Кара. Теперь я понимаю, что не заслуживал тебя. У меня полный сумбур в голове. Но ты должна понять. Да, я водил тебя в те места, где мы вряд ли бы встретились с моими родными и знакомыми. Но не потому, что мне было стыдно тебя показать другим, ради Бога. А из-за того… ну, моя семья замечательная, лучшая семья в мире. Но они все чертовски любопытные, хотят знать все, что происходит в моей жизни. И если бы до них дошли слухи, что я встречаюсь, они потребовали бы всех подробностей, настояли бы на встрече с тобой, намекнули бы, что мне пора остепениться. А я хотел что-то лично для себя, хотел сохранить хоть раз в тайне свою личную жизнь ото всех. Извини, если тебе показалось, что я тебя скрывал от них, хотя вроде так и получилось. Но не по той причине, о которых ты думаешь.

Она кивнула.

— Теперь понятно. Спасибо, что объяснил. Но я все равно не возьму от тебя чек.

Она разорвала его на десятки маленьких кусочков, разбросав их по своей крошечной кухонной раковине.

Данте вздохнул и разочарованно улыбнулся.

— Конечно, я и не думал, что ты изменишь своим принципам. Но, если ты передумаешь, если тебе что-нибудь понадобится, я хочу, чтобы ты позвонила мне. Хорошо?

Кара почувствовала, как слезы снова наворачиваются на глаза, ей не терпелось остаться одной, пока ее унижение окончательно не сломало ее.

— Хорошо. Хотя на твоем месте я бы не особо на это рассчитывала.

— Упрямая до конца. — Он поцеловал ее в переносицу нежно, едва дотронувшись губами, так обычно целуют детей. — И чтобы ты знала, моя мать обожала бы тебя, если бы познакомилась с тобой. Береги себя, дорогая.

Затем он вышел, тихо прикрыв за собой дверь. Кара сделала два глотка чая, потом вылила остатки в раковину, вспомнив, что ненавидела чай и покупала его только для Мираи. И думая о своей лучшей подруге, она потянулась к телефону, единственному, имеющемуся у нее человеку во всем мире, на которого она могла всегда рассчитывать.

— Мир? — всхлипнула она, как только ее подруга ответила на звонок. — Он порвал со мной, Мир. Всего несколько минут назад.

Мираи громко выругалась на другом конце провода, услышав, всхлипывания Кары.

— Дай мне полчаса, чтобы собраться, и я приеду.

— Ты уверена? — прохрипела Кара. — Разве ты не должна пойти куда-то со своими родителями?

— Только не сегодня. Они идут на какую-то шикарную вечеринку, а у Рене свидание. Тебе всего лишь нужно сообщить мне, что захватить с собой — пиццу, шоколад или выпивку? С другой стороны, забудь о моем вопросе. Как бы все плохо не было, нам понадобятся и пицца, и шоколад, и выпивка, короче, все.

17

Конец сентября

— Я начинаю пересматривать свое мнение о том, что ты самый большой гребаный идиот, которого я встречал. Тебе необходимо было снова все испортить, окунувшись в это дерьмо, да?

Данте поморщился от язвительного тона Ника на новость, которой он только что поделился с ним.

— Прости, что разочаровал тебя… папочка. Но если ты еще не понял, я уже достаточно взрослый, чтобы принимать собственные решения. Согласен ли ты с ними или нет, на самом деле, для меня не имеет значения.

Ник покачал головой, даже не пытаясь скрыть своего отвращения.

— Я могу только сказать, что в этот раз ты принял плохое решение. Серьезно, Дэн, какого черта! Жаль, что я не заснял видео хотя бы одно из той дюжины раз, когда ты сидел напротив меня, как сейчас, и был сам не свой, постоянно ноя, что эта цыпочка бросила тебя, чтобы стать мировой кинозвездой. Подожди секунду, может я все же заснял такое видео один из тех раз.

Пока Ник просматривал свой телефон, Данте мрачно пялился на своего лучшего друга. Он намеренно отложил на три недели разговор с Ником о Кэти, зная, что его заявление будет воспринято не очень хорошо. Благоразумие, такт и умение держать свое мнение при себе никогда не были самыми сильными чертами характера Ника Мэннинга, и сегодня он определенно доказал это.

— Прекрати, Ник, — прорычал Данте, который сегодня пребывал не в самом лучшем настроении. — Нравится тебе это или нет, но мы с Кэти снова вместе и пытаемся наладить наши отношения. И чтобы ты не сказал на этот счет, не сможет нас остановить. И, в конце концов, приятель, Анджела дала тебе еще один шанс, хотя ты был гораздо большим придурком по отношению к ней, чем Кэти ко мне.

— Хммм. Полагаю, у каждого свое мнение на данный счет, — проворчал Ник. — По крайней мере, мне пришлось сильно потрудиться, чтобы ее вернуть. Неужели твоя Блонди хоть немного раскаивается? Я хочу сказать, если бы какая-нибудь цыпочка сотворила со мной подобное дерьмо… ну, готов поспорить, я ни за чтобы на свете не стал бы возвращаться с ней к прерванным отношениям, пытаясь их каким-то образом исправить. Но, скажем, в какой-нибудь альтернативной вселенной я мог бы, несомненно, подумать об этом, заставив ее унижаться и умолять меня забрать ее обратно. Причем усиленно.

— Это потому, что ты мудак, а я хороший парень, — парировал Данте. — И, если бы Анджела когда-нибудь потрудилась спросить моего совета, прежде чем принять тебя обратно, я бы посоветовал ей пройти определенный курс у психолога, раз у нее возникла такая глупая идея.

Ник махнул рукой, прежде чем сделать глоток Пино Нуар.

— Анджела слишком умна, чтобы прислушиваться к советам такого идиота, как ты. Теперь, я думаю, мы с тобой обменялись достаточным количеством оскорблений. И ты прав, Дэн. Ты взрослый мужчина, и Бог знает, что с моим дерьмовым прошлым с женщинами, я — самый последний человек, который должен давать тебе советы относительно твоей жизни.

Данте кивнул.

— Точно. Согласен. Хватит оскорблять друг друга. По крайней мере, на сегодня. И хотя я знаю, что ты не одобряешь и не поддерживаешь моего решения, я надеюсь, что не станешь срываться на Кэти, когда встретишься с ней в эти выходные.

Темные глаза Ника угрожающе прищурились.

— Ты имеешь в виду, не угрожать ей ужасными последствиями, если она снова тебя поимеет, да? И не интересоваться у нее, как она собирается очередной раз тебя бортануть?

Данте закатил глаза, понимая, что ничто никогда не сможет изменить Ника.

— Да, именно это я и имею в виду.

Ник пожал плечами, словно ему наскучила эта тема.

— Хорошо. Я постараюсь вести себя прилично. Хотя не могу обещать, что Анджела не попытается разорвать твою бывшую, ой, прости, твою нынешнюю девушку, на части. В конце концов, она сама себе хозяйка и не очень хорошо относится, когда я пытаюсь ей указывать, как себя вести.

— Большой сюрприз, — саркастически ответил Данте. — Тем более что ты пытаешься контролировать все, что она делает и говорит.

Хитрая усмешка исказила красивое лицо Ника.

— Не все. Время от времени я позволяю ей быть на мне сверху.

— Господи. — Данте с отвращением покачал головой. — Иногда я забываю, какая ты свинья. Но потом ты открываешь рот, и я тут же вспоминаю.

— Нам с Анджелой хорошо вместе, — ответил Ник очень серьезным тоном. — Мы изучаем друг друга, узнаем болевые точки и знаем, когда стоит отступить. Не все делают вид, что понимают наши отношения, для них это тяжеловато. До тех пор, пока мы оба счастливы, все остальные могут пойти на х*й, мне насрать. Включая и наши семьи.

Данте взял бокал с вином.

— Ты уверен, что Анджела довольна, как обстоят дела между вами? Ты когда-нибудь спрашивал ее, довольна ли она вашими отношениями? Если ты не веришь в свадебные колокола, детей и белые заборчики, это не значит, что она не верит во все это.

Ник бросил на него взгляд, от которого бы сжался любой другой, но не Данте, который достаточно хорошо его знал.

— Отвали, любовничек. Нам с Анжелой сейчас хорошо и так, так что не начинай вбивать ей в голову всякую чушь. Она знает, как я отношусь к браку, детям и всему этому дерьму. Так что сосредоточься на своих собственных отношениях и держись подальше от моих.

Данте не мог удержаться от улыбки, понимая, что задел друга за живое.

— Отлично. Если только, ты перестанешь высказываться о Кэти. Дай ей шанс, Ник. Дай нам шанс, в конце концов.

Ник выглядел недовольным, но все же пожал плечами.

— Ладно. Но я знаю только одно, за последние несколько месяцев ты, действительно, показался мне счастливым. Но ты ни разу не обсуждал со мной эту тему, поэтому я предположил, что ты регулярно с кем-то трахаешься. С одной женщиной или с вереницей женщин?

Данте почувствовал, как покраснел от прямого вопроса друга, подавив желание поерзать на стуле. Он знал, что ни Ник, ни Анджела даже не подозревали, что он встречался, точнее, в большей степени трахал их милую, невинную личную ассистентку. Он был уверен, что Кара не проболталась ни одному из своих боссов, потому что, если бы она заикнулась об этом, Ник переломал бы ему уже по крайней мере несколько ребер.

Он чувствовал себя обязанным, наконец, сказать Нику о примирении с Кэти, так как все четверо (Данте, Кэти, Ник и Анджела) могли встретиться на вечеринке, устроенной их общим другом в эти выходные. И он не мог рисковать, не мог позволить, чтоб Ник высказал какую-нибудь очередную грубость в адрес Кэти, не мог позволить Анжеле посмотреть на Кэти свысока, словно от нее воняло. Поэтому, хотя он знал, что Ник выскажется, как всегда, открыто по поводу Кэти во время ланча, Данте готов был проглотить все его замечания.

И этой новостью он так еще и не поделился со своей семьей.

«Нужно двигаться постепенно», — говорил он сам себе. Точно так, как он представлял себе свои возобновившиеся отношения с Кэти.

Кэти же представляла себе несколько иной путь к их примирению. Сначала она была шокирована, когда Данте наотрез отказался позволить ей переехать к нему в пентхаус, этот вопрос она подняла буквально на следующий день или два дня спустя, как они стали встречаться.

— Но я пока не могу снять квартиру в Сан-Франциско, — заметила она. — Я как сумасшедшая ищу работу, но пока ничего так и не нашла, мой банковский счет почти пуст. Поэтому, когда ты сказал, что хочешь еще раз дать нам шанс, я пришла в полный восторг, мы не только снова будем вместе, как и должны быть, но у меня появится жилье в городе, пока я буду усердно искать работу.

Но Данте не позволил ей манипулировать собой и неважно, какими большими голубыми глазами смотрела она на него, и как соблазнительно выглядели ее прекрасные розовые губы.

— Извини, но еще слишком рано говорить о том, чтобы жить вместе. Я говорил тебе, Кэти, что на этот раз все будет по-другому… совсем по-другому. Сейчас я понял свою ошибку, что тогда был слишком настойчив, слишком многого от тебя хотел вместо того, чтобы всего лишь хорошо проводить время вместе, чтобы все между нами шло естественным путем. На этот раз это будет именно так.

Она мило надула губки на его отказ, не привыкшая, чтобы ей отказывали, особенно он.

— Но, Дэнни, как ты думаешь, я буду жить в доме своих родителей, пока ищу работу?

Он пожал плечами.

— У твоих родителей прекрасный дом на огороженной территории, огромный дом, бассейн. Большинство людей сочли бы такое место раем. И я видел твою комнату у них в доме, Кэти. Вернее, несколько комнат, если быть точнее. Это огромное помещение, больше, чем у тебя было, когда ты жила в Сан-Франциско в тот раз.

Кети нетерпеливо фыркнула.

— Да, дом хороший. Но, ради Бога, Дэнни, мне тридцать лет, а я живу с родителями! Ты хоть представляешь, как это унизительно? Они считают, что я должна с ними ужинать каждый вечер, как будто я все еще учусь в школе.

Невольно Данте подумал о Каре, о ее крошечной, убогой комнате, в которой она жила, комнате, которая была размером с гардеробную в спальне Кэти. Кара была бы вне себя от радости, если бы жила в таком большом и прекрасно обставленном доме, как резиденция Карлайлов на другом берегу залива в Оринде. И была бы рада возможности регулярно ужинать с родителями, если бы у нее были родители.

Но он не мог, не хотел обсуждать Кару с Кэти. Эта особая глава его жизни была закрыта, он всегда будет дорожить проведенными с ней месяцами, сохраняя эти воспоминания при себе.

Данте не изменил своего решения, как бы сладко не умоляла Кэти разрешить ей переехать к нему, пусть даже временно.

— Если тебе так не нравится у родителей, хотя я знаю, что это не так, для тебя это должно послужить дополнительной мотивацией в поиске работы, чтобы ты смогла накопить немного денег. Я знаю, что твоим родителям никогда не придет в голову брать с тебя арендную плату за то, что ты живешь у них в доме или просить оплатить тебя расходы, поэтому у тебя будет возможность экономить практически всю свою зарплату. Через три месяца у тебя появится достаточно денег, чтобы арендовать квартиру в городе.

Кэти была не в восторге от перспективы жить с родителями в пригороде еще три месяца, но она тактично сменила тему, поняв, что Данте не собирался уступать.

На самом деле, он во многом настаивал на своем, отказываясь, впервые соглашаться на все, чтобы не пожелала Кэти. И, пока она делала карьеру в ЛА, ему нравилось в течение рабочей неделе проводить вечера у себя в пентхаусе один на один с самим собой, и он не желал от этого отказываться в данный момент. Он понимал, что как только Кэти вернется в Сан-Франциско, то станет настаивать видеться с ним как можно чаще, нежели раз или два в неделю, что она и делала, но пока он не собирался менять свой устоявшийся распорядок.

И он не брал ее с собой на выходные, когда навещал семью, главным образом потому, что раздумывал, как сообщить всем своим родственникам, что они снова встречаются. Данте знал, мать поддержит любое его решение, как и Талия, тем более что со дня на день она должна была родить, у нее появились гораздо более важные дела, чем разбираться в жизни своего брата. Рэйф, всегда немного влюбленный в Кэти, искренне одобрит эту новость, в то время как Джиа и бабушка обматерят его по итальянски, заявив, что на этот раз все закончится не так хорошо, как в первый раз. Джиа, мрачно размышлял он, провела слишком много времени с Валентиной в детстве и юности, и в результате унаследовала от бабушки хорошие и плохие манеры, в основном плохие.

Хотя он дал слабину, согласившись взять с собой Кэти в командировку в следующем месяце на финансовую конференцию в Нью-Йорке. Потому что как-то днем она зашла к нему в офис, решив нанести неожиданный визит после собеседования, и увидела на его столе расписание поездки. Она довольно застенчиво стала напрашиваться поехать с ним, заявив, что это будет отличная возможность провести какое-то время вместе, чтобы возобновить их отношения. Его ассистентка забронировала для Кэти рейс и позвонила в отель, сообщив, что в номере будут жить двое.

Кэти была так взволнована перспективой недельной поездки в один из своих любимых городов, что временно успокоилась, перестав говорить о своем переезде к нему. И как только он свыкся с этой мыслью, то признался самому себе, что поехать на неделю в другой город было бы положительным шагом вперед в их примирении.

Данте отключил свой телефон на время ланча с Ником, они всегда так делали оба, чтобы спокойно обсудить его инвестиции, постоянно не отвлекаясь. Но в тот момент, когда он снова включил телефон, то обнаружил пропущенные звонки, смс-ки и голосовые сообщения почти все от Кэти. Он вздохнул, у нее это очень быстро вошло в привычку, не совсем хорошую привычку. Он послал короткую смс-ку, что перезвонит, как только вернется к себе в кабинет. А пока, сухо подумал он, надо подумать, как мягко дать ей понять, что ей стоит немного поумерить свой пыл, не названия ему каждую минуту, предоставив немного личного пространства.

Конечно, с подобными вещами ему частенько приходилось сталкиваться и раньше, когда дело касалось его бывших и нынешних подружек, включая и ту, которая стала постоянно преследовать его, дело даже дошло до судебного запрета. Кэти была навязчивой, но не до такой степени и ее нынешнее поведение было довольно необычным для нее. Раньше, когда Данте был от нее без ума, она редко сама ему звонила, довольствуясь лишь его звонками и смс-ками, тогда он гонялся за ней. Теперь, когда они поменялись местами, ее частые звонки, смс-ки и электронные письма временами, как ему казалось, звучали с нотками отчаянья.

Но у Данте была одна бывшая девушка, которая ни разу не связалась с ним, несмотря на то, что он предложил расстаться друзьями. Почти месяц назад он расстался с Карой, и ничего не слышал о ней — ни единого электронного письма, голосовой почты, смс или комментарий в соцсетях. Данте боялся встретиться с ней лицом к лицу, поэтому придумал какой-то предлог, чтобы не заходить в офис Ника, как обычно. Он заявил, что они смогут подольше по обедать, чтобы обсудить его инвестиционный портфель, хотя Ник сильно ворчал на его предложение, потому что ему придется тащить с собой все отчеты и графики в ресторан. С другой стороны, Ник ворчал по любому поводу, который считал ниже своего достоинства, Данте уже давно к этому привык, научившись игнорировать.

Войдя в свое офисное здание, он невольно вспомнил свое первое свидание с Карой — она стояла посреди вестибюля в красном платье, которое делало ее маленькую фигуру просто восхитительной. Он был приятно удивлен той ночью, как в постели, так и вне ее, и она продолжала радовать и удивлять его не один месяц. С ней было весело, когда она была рядом, легко. Ему никогда не приходилось беспокоиться, что сказать, тем более что она была довольно разговорчивой. И она всегда была, черт побери, благодарна ему за каждую мелочь, которую он для нее делал, будь то буханка хлеба из его любимой булочной в Норт-Бич, или один из тех приключенческих фильмов, которые они оба любили, или обед в каком-нибудь маленьком ресторанчике.

Однако его по-прежнему беспокоило, что Кара обвинила его в том, что он скрывал ее от семьи и друзей, специально водил в малоизвестные, ничем не примечательные ресторанчики на окраине города вместо модных, пользующиеся успехом мест, которые он обычно посещал, чтобы они не столкнулись ни с одним из его знакомых. Ему следовало бы, ругал он сейчас себя, догадаться тогда, настолько умная Кара рано или поздно обратила бы на это внимание. Но он сказал ей правду. Он совершенно не стыдился ее и не стеснялся. Единственным побуждением, почему он не хотел ее никому показывать, была потребность хоть в каком-то уединении. Но от этого он не чувствовал себя менее виноватым, потому что тем самым обидел Кару.

Он скучал по ней. Эта мысль неожиданно пришла ему в голову, когда он вышел из лифта на своем этаже. Он скучал по общению с ней, по ее заразительному смеху, по обсуждениям лекций, которые она посещала по финансам. И хотя он никогда, никогда не будет скучать по ее дрянному старому матрасу, он определенно скучал по той безудержной страсти, которую она всегда проявляла в постели.

Данте нетерпеливо отбросил прочь странные мысли о Каре, мысли, которым он не имел права предаваться, как только порвал с ней… скорее всего, разбив ее нежное, доброе сердце. Непрошеный ее образ при расставании в тот последний день, когда она безудержно рыдала у него на плече, с покрасневшими и опухшими глазами, с сиплым голосом, дразнил его, мучил совесть, заставляя снова почувствовать себя настоящим дерьмом. Она выглядела такой маленькой, такой уязвимой и, по ее собственным словам, чертовски грустной. И когда она так старалась быть стойкой, уверяя, что с ней все будет хорошо, что она пережила в своей жизни гораздо худшие времена, что ж, от этого ему становилось только хуже. Потому что в двадцать два года Кара пережила столько потерь и столько горя, постоянно борясь с трудностями, чем другие в три раза старше ее. Как бы тяжело ни было Данте потерять любимого отца в возрасте одиннадцати лет, по крайней мере, вокруг него была огромная семья — команда поддержки, он ни разу не почувствовал себя одиноким или брошенным, и не испытал чувства, что он один на белом свете. И столкнувшись с теми же проблемами, с которыми ежедневно сталкивалась Кара, он точно знал, что не справился бы с ними так, как справлялась она.

Когда он добрался до своего офиса, его телефон зазвонил снова, он нетерпеливо вздохнул, увидев номер Кэти.

— Привет. Я только что вошел в свой кабинет. Буквально. Я собирался позвонить тебе через минуту, — сказал он, снимая пиджак.

— Я знаю, что веду себя ужасно назойливо, — призналась она с пронзительным смешком. — Но я так взволнована предстоящей поездкой в Нью-Йорк, что могу думать только о ней! Слушай, я пыталась связаться с тобой, потому что хотела заказать столик на ужин там в ресторане. Да, и купить билеты в театр. Из того, что я читала в интернете, почти невозможно попасть в определенные места или купить билеты на определенное шоу, поэтому я хочу позаботиться обо всем заранее.

Данте опустился в кресло, стараясь не думать о дюжине неотложных дел, которые ему предстояло решить за день. Беспокойство по бронированию столика на ужин и билетов в театр во время командировки, до которой оставалось еще три недели, не входило в их число.

— Делай все, что считаешь нужным, — сказал он ей, стараясь не отвечать нетерпеливо. — Ты же знаешь, что я люблю поесть, так что не стесняйся заказывать столик на ужин. И поскольку я не большой любитель театра, я оставлю это на твое усмотрение. Хотя я не могу обещать, что не засну на представлении.

— Да ладно тебе! Будь хорошим мальчиком, — уговаривала она. — Ты же знаешь, как я люблю ходить на спектакли и мюзиклы. И гастролирующие труппы здесь не идут ни в какое сравнение, как оригинальные бродвейские постановки. Держу пари, если бы мы пошли на один из тех ужасных боевиков, которые ты так любишь, ты не заснул бы.

— Их не зря называют боевиками, — сухо ответил он. — И я сделаю все возможное, чтобы насладиться спектаклем. Просто постарайся выбрать что-нибудь более живое, ладно?

— Хорошо. И мне не терпится протащить тебя с собой по моим любимые магазины. Самое лучшее время для твоей поездки, начнутся грандиозные распродажи осенних и зимних коллекций. За месяцы, пока я жила в ЛА мне не нужны были теплые вещи, поэтому мне необходимо будет сделать несколько серьезных покупок.

Само собой разумеется, что он будет оплачивать эти «серьезные покупки». У Кэти по-прежнему не было реальных перспектив на работу, а значит, и источника дохода. Она пару раз смялась моделью в незначительных местных компаниях модельных агентств, но, по ее словам, гонорар был настолько маленьким, что ей приходилось по-прежнему полагаться на своих родителей и Данте, которые более или менее поддерживали ее, когда она вернулась из Лос-Анджелеса.

— У меня не будет много свободного времени, — предупредил он. — Не забывай, что главная причина этой поездки — конференция, на которой я должен присутствовать.

Кэти рассмеялась.

— Не беспокойся. Ты можешь дать мне свою кредитную карту, прежде чем начнешь слушать какое-нибудь скучное выступление, я найду ей применение!

Он почти не сомневался, что она поступит именно так. В конце концов, он не только видел содержимое ее гардероба, но и несколько раз брал ее с собой за покупками. Счета, которые она оплачивала его кредиткой за удивительно короткий промежуток времени, приближались к уровню валового национального продукта некоторых малых развивающихся стран.

— Послушай, у меня тут дел невпроворот, так что я позвоню тебе вечером, ладно? — сказал он, уже открывая электронную почту, чтобы прочитать пришедшие письма.

Кэти вздохнула, немного драматично, по его мнению.

— Хорошо. Только не звони раньше восьми. Я пойду на занятия йогой, которые недавно нашла. Конечно, учитель и студия не так хороши, как в Сан-Франциско, куда я ходила, но это лучше, чем ничего.

— Я планирую позвонить тебе около девяти. Наслаждайся занятием.

— Ой, и еще кое-что! — произнесла она. — Во сколько ты заедешь за мной в субботу на вечеринку?

— В пять часов. Я знаю, что это немного рано, но мы должны вернуться в город после того, как я тебя подхвачу, а тогда будут уже пробки.

— Если бы я переехала к тебе, — заметила Кэти, — тогда нам не пришлось бы беспокоиться о пробках или подобных глупостях.

— Нет. Мы уже говорили об этом, Кэти. Несколько раз и мой ответ не изменился. Еще слишком рано.

Данте почти слышал, как она надула губки по телефону.

— Помню время, когда ты умолял меня переехать к тебе, — заметила она. — А теперь ты даже не хочешь обсуждать эту тему.

— Это было до того, как ты решила, что стать звездой для тебя важнее, чем быть моей невестой, — напомнил он ей. — Так что на этот раз мы поступим по-моему. Мне пора. Я позвоню тебе вечером.

Он отключил телефон, прежде чем она успела возразить или придумать еще какой-нибудь срочный вопрос, понимая, что ей скучно без работы, без друзей, но у него имелись дела, и он не собирался развлекать ее весь день.

Данте переключил свое внимание на растущую груду бумаг на столе, разгребая и совершая значительные успехи, когда его телефон снова запищал от входящего сообщения. Он раздраженно нахмурился, увидев, что оно снова было от Кэти, хотя его раздражение быстро сменилось интересом, когда он внимательно рассмотрел посланную ею фотографию. На ней была изображена шелковая черная ночная рубашка, щедро отделанная кружевом, внизу подпись: «Неужели ты не можешь себе представить, что я надену ее во время нашей поездки в Нью-Йорк? Хорошие новости — она продается!»

Дальше шла ссылка на покупку в роскошном магазине, но даже цена в пятьсот долларов была смехотворно высокой по его мнению, для такого предмета одежды, который Кэти, скорее всего оденет несколько раз, прежде чем она ей надоест.

«Я мог бы купить Каре приличный ноутбук за такие деньги», — с сожалением подумал он, а затем мысленно отругал себя за то, что снова позволил своим мыслям вернуться к девушке, с которой встречался временно.

— Ты сделал свой выбор, Данте, — строго заявил он сам себе. — И если цена, которую ты должен заплатить за этот выбор — нечистая совесть, то тебя придется собраться с духом и смириться с этим. В конце концов, это меньшее, чем ты заслуживаешь.

18

Октябрь

— Знаешь, я никогда не думала, что доживу до такого момента, когда скажу тебе, что твоя квартира превратилась в помойку по сравнению с моей. А учитывая, что моя квартира похожа на полосу препятствий, это о чем-то да говорит.

Кара опустила одеяло, которое натянула на голову, ровно настолько, чтобы впиться взглядом в свою лучшую подругу.

— Все не так уж плохо, — запротестовала она.

— О, я позволю себе не согласиться, amiga, — пропела Мираи. — По крайней мере, у меня дома регулярно выносят мусор, чего я не могу сказать об этой свалке. Кстати, она начинает по-настоящему вонять.

Кара высунула язык.

— Может потому, что у тебя есть горничная, которая выносит за тебя мусор, — раздраженно ответила она. — В отличие от некоторых из нас, кто едва может позволить себе купить арахисовое масло и настоящие кукурузные хлопья.

— Хммм. Ты могла бы купить себе арахисовое масло и кукурузные хлопья на двадцать пять тысяч долларов, если бы не была такой дурой и не разорвала бы его чек, — надменно напомнила Мираи. — А также новый ноутбук, новый гардероб и сходила бы в салон. Я даже не могу точно сказать, что из этих трех вещей находится в худшем состоянии в данный момент. Твой ноутбук залеплен скотчем, чтобы не развалился, одежда… ну, даже не стоит начинать о ней говорить. А волосы… Господи, Кара, ты их вообще расчесываешь?

Кара состроила гримасу.

— Конечно, расчесываю! — возмущенно ответила она. — Просто… ну, только не сегодня. Пока. Но день еще не закончился.

— Серьезно? Уже почти пять часов вечера. Ты хоть вытаскивала свою задницу с кровати сегодня? За исключением, когда наполовину съела миску хлопьев, которую оставила на столе. И… о боже, скажи мне, что ты еще не в пижаме! Хотя сейчас, готова поспорить, что ты не принимала сегодня душ.

Мираи с отвращением сморщила свой дерзкий носик, заставив Кару мрачно нахмуриться на свою лучшую подругу. Тот факт, что она еще не принимала душ и не переоделась в свою самую удобную пижаму, не имел никакого значения.

— Прекрасно. — Кара раздраженно отбросила одеяло и встала, торопливо стряхивая крошки еды с пижамы. — Поскольку мой вид и запах явно оскорбляют тебя, я пойду приму душ. Ты будешь счастлива?

Мираи фыркнула.

— Это только начало. На самом деле, по-настоящему счастливой меня бы сделало, если бы ты прибралась здесь, поела нормальной еды и вернулся в страну живых. Прошло больше месяца с тех пор, как этот ублюдок порвал с тобой, Кара. Тебе нужно выбираться из этого состояния.

Кара босиком подошла к комоду и начала рыться в поисках чистой одежды, но потом нахмурилась в недоумении, не обнаружив ни одного чистого комплекта белья.

— В этом ты, наверное, права, — со вздохом согласилась она. — Потому что я забыла постирать в прошлые выходные. Единственное чистое белье, которое у меня есть, старый спортивный бюстгальтер, он слишком мал уже и это…

Она подняла руку с белыми хлопчатобумажными трусами, которые кричали «бабушкины трусики», а также щеголяли потертым поясом. Мираи изящно вздрогнула, как будто один вид этих трусиков ее оскорблял.

— Кажется, я велела тебе выбросить их, когда мы в последний раз просматривали твой шкаф, — заметила Мираи. — Или использовать, чтобы мыть пол в ванной.

— Ну, хорошо, что я этого не сделала, — едко ответила Кара, — иначе я бы прямо сейчас щеголяла бы голой задницей. Мне необходимо завтра все же добраться до прачечной, так как это буквально единственная чистая одежда, которая у меня осталась.

Мираи с презрением оглядела огромную футболку и мешковатые спортивные штаны.

— Мне они не кажутся слишком чистыми. И пока ты будешь в прачечной, эту мерзкую пижаму постирай тоже. Что это вообще за пятно?

Кара взглянула на свою пижаму-фаворитку, которую Мираи подарила ей на Рождество в прошлом году и нахмурилась, заметив на ней пятно.

— Точно не могу сказать, — призналась она. — Но могут быть макароны с сыром. Или йогурт. Или оба.

— Господи. — Мираи недоверчиво покачала головой. — Ладно, послушай меня. Ты немедленно примешь душ и наденешь эти вещи, какими бы отвратительными они не были. А пока я хоть раз в жизни испачкаю свои изящные ручки, вынесу твой мусор и разберу твою постель. Хотя если я сломаю ноготь, то очень разозлюсь. Потом, когда ты оденешься, мы погрузим все твое грязное белье в мою машину, включая и постельное, и поедем ко мне. Ты будешь стирать у меня, а я закажу нормальную еду. А потом, после ужина, пока я буду чистить твои ногти, которые находятся просто в ужасном состоянии, наступит время для жесткого разговора из благих побуждений.

Кара открыла рот, чтобы возразить, но тут увидела выражение лица Мираи, которое всегда означало: «Тебе лучше в данный момент со мной не связываться». Поэтому она покорно взяла свой последний комплект чистой одежды и направилась в душ.

Когда она вышла через несколько минут, с вымытыми и причесанными волосами, пахнущая мылом и шампунем, а не ужас чем, она почувствовала себя лучше. И заметив, что Мираи умудрилась привести в порядок квартиру за такое короткое время, ее настроение поднялось и от этого, которое в последнее время было на самом нижнем уровне, таким же, когда умерла ее мать более четырех лет назад. Мусор был вынесен, простыней на матрасе не было, грязное белье запихано в пакеты и стояло у входной двери. Мираи даже начала перемывать груду грязной посуды, сложенной на единственном кухонном столе.

— Поразительно. Пока я не увидела это своими глазами, я была не уверена, что ты умеешь пользоваться кухонным полотенцем, — пошутила Кара.

В ответ Мираи швырнула в нее влажное полотенце.

— Вот. Его тоже стоит постирать. Полагаю, у тебя имеется чистое?

— Сейчас принесу. И давай я закончу мыть посуду. Я не хочу, чтобы ты убиралась за мной, Мир.

Мираи пожала плечами.

— Почему же? Ты убиралась у меня столько раз, что я и не помню. И, когда я училась в Беркли, а ты спала на диване, ты сказала, что будешь убираться каждый день. Даже сейчас, когда у меня есть горничная, в моем доме не так чисто, как тогда. И ты можешь закончить мыть свою посуду завтра. Рене уехала со своим парнем на эти выходные, так что ты можешь на ночь остановиться в ее комнате.

— Мне нужно сделать домашнее задание, — заметила Кара.

— Всего на одну ночь. Кроме того, если ты постираешь у меня, это сэкономит тебе завтра время. Останься сегодня, а утром мы сходим на вкусный завтрак, а потом я отвезу тебя домой, и ты сможешь заниматься до конца дня.

— Хорошо, — неохотно согласилась Кара. — Но только, если ты позволишь мне заплатить за сегодняшний ужин. Или завтра за бранч.

— Нет. — Мираи отрицательно покачала головой. — Потому что сегодня я хочу очень дорогие суши, а завтра пойдем завтракать в «Зази», ты не сможешь позволить себе там даже «Кровавую Мэри». И так как я не хочу снижать свои стандарты, чтобы поесть там, куда бы ты могла меня отвести, то готова вдвойне платить за свое удовольствие. И я не хочу слышать ни единого слова протеста, ясно?

— Хорошо, — кротко ответила Кара. — Спасибо, Мир. Когда-нибудь я найду способ отплатить тебе тем же.

— Если бы ты обналичила чек этого двуличного ублюдка, то могла бы отплатить мне тем же, угостив ужином в Лас-Вегасе, — мрачно пробормотала Мираи. — Не говоря уже о массаже и красивых новых туфлях.

Кара рассмеялась, несмотря на то, что чувствовала себя подавленной.

— Он не двуличный, — настаивая заметила она. — Я уже говорила тебе об этом. Говори, что хочешь о Данте, Бог свидетель, ты наговорила о нем достаточно, но я знаю его достаточно хорошо, что даже не сомневаюсь — он не из тех, кто изменяет. И мы также слишком много раз обсуждали с тобой этот чертовый чек. Я сожалею, что вообще заикнулась тебе о нем. Но даже если бы мне понадобились деньги на лечение, я бы не приняла от него чек. Это были бы кровавые деньги, Мир. Или искуплением вины. И я бы чувствовала себя шлюхой, если бы взяла их.

Мираи махнула рукой в знак несогласия.

— Ты слишком много об этом беспокоишься, Кара. Эй, не то чтобы парень не мог себе этого позволить. И что с того, что он предложил его тебе только потому, что чувствовал себя виноватым? Он и обязан чувствовать себя виноватым, черт возьми. Он воспользовался тобой. Использовал тебя. А потом бросил, когда появилась другая получше. Ну, не получше. Это не то что я имела в виду. Дерьмо.

Кара похлопала ее по плечу.

— Все в порядке. Я знаю, что ты имела в виду. И, честно говоря, Кэти лучше меня. По крайней мере, она намного, намного лучше выглядит. Она великолепна, на самом деле. Честно говоря, не знаю — я даже не мечтала пойти с Данте на свидание после того, как он был с ней. Я имею в виду, это все равно что довольствоваться «Андре», когда ты регулярно пьешь шампанское «Кристалл».

Мираи совсем не игриво шлепнула ее по голове.

— Может, ты уже прекратишь? — потребовала она. — Меня уже тошнит от этой жалкой вечеринки, на которой ты тусуешься весь последний месяц. И хватит все время себя сравнивать с этой Кэти как-ее-там. На самом деле, эта вечеринка официально закончилась. И эту суку ты больше не должна упоминать в моем присутствии. Поняла?

— Да, мэм, — кротко ответила Кара.

Загрузив белье Кары в багажник блестящего седана «Лексус» Мираи, они с трудом добрались до ее дома, с трудом, потому что Мираи была далеко не лучшим водителем. Ей нравилось подшучивать над собой, что она была плохим водителем азиаткой, хотя она была только наполовину японкой. Кара до сих пор сдерживалась, чтобы не заявить своей подруге, что ее ужасное вождение не было предметом для смеха, но она молчала, проверяя несколько раз, хорошо ли пристегнут ее ремень безопасности, изо всех сил сжимаясь в сиденье, пока она ехала к ней домой.

Как только она загрузила первую партию белья в стиральную машину, а Мираи заказала ужин, вытащив бутылку вина из холодильника, пока они ждали доставку. Кара свернулась калачиком на ультрасовременном белом кожаном диване, на котором она спала уже несколько раз с тех пор, как Мираи и Рене купили этот дорогой предмет мебели. Или, точнее, с тех пор, как их отец купил этот дорогой предмет мебели для них, как и все остальное в этой роскошной квартире с двумя спальнями.

— Спасибо, Мир. За все. За вино, за ужин, и то, что я могу постирать у тебя, а не в прачечной, в которой никогда не знаешь какой чудак, пьяница или бездомный войдет в дверь.

Мираи кивнула и быстро наполнила их бокалы очень дорогим Шардоне, который ее отец купил во время своего визита в прошлом месяце.

— Не нужно меня благодарить. Я просто рада увидеть, как ты выходишь из своей пещеры и выглядишь наполовину человеком. Пожалуйста, скажи мне, что ты не ходишь на работу в таком виде, как сегодня утром. Без обид, но ты выглядела немного пугающе.

Кара испытала искушение показать своей лучшей подруге средний палец, если бы не тот факт, что та только что сказала правду.

— Конечно, нет. Как бы ни было тяжело, я каждый день вылезаю из постели и добираюсь до офиса в презентабельном виде. Хотя Анджела несколько раз спрашивала меня, все ли у меня в порядке.

— Что ты ей сказала? — спросила Мираи.

— Конечно, соврала. По крайней мере, не совсем соврала. Она знает, что я встречалась с каким-то Дэнни, но, слава богу, ей предстоит сложить два и два, чтобы выяснить, что этот Дэнни был Данте. Я сказала ей, что мы разошлись, потому что ничего не получилось.

— И в результате ты впала в тяжелую депрессию, — добавила Мираи. — Хотя к тому времени, когда я высажу тебя завтра у твоего дома, этого уже будет в прошлом.

— Хм. — Кара скептически посмотрела на подругу. — И как же ты собираешься вывести меня из этого состояния, а? Дай угадаю. Ты купишь мне щенка? Нет, я не могу содержать домашних животных из-за договора аренды. Знаю! Ты поведешь меня в цирк. О, не бери в голову. Я и забыла, что ты смертельно боишься клоунов.

Мираи бросила в нее подушку.

— Даже не упоминай об этих ужасных созданиях! И нет, Умная Задница, мой план не включает щенков, котят или что-то такое милое и приятное. Моя идея заставить тебя снова улыбнуться, просто помочь перестроиться.

— А? Ты имеешь в виду макияж, прическу и все такое? Мир, ты же знаешь, что я не могу позволить себе ничего из этого, а я не позволю тебе оплачивать мои счета. Ты и так уже слишком много для меня сделала, ужин сегодня и эта бутылка вина, которая, как ты мне сказала, стоит кучу баксов, а завтра бранч в том месте, которое имеет наглость брать восемь долларов за один кусок кофейного торта. Ты хоть представляешь, сколько кофейных пирожных я могла бы приготовить за восемь баксов, целых пирожных, а не только маленький кусочек. Так что тебе лучше забыть…

Мираи бросила вторую подушку в сторону Кары, которая попала прямо ей в лоб.

— Я ошиблась, сказав, что у тебя депрессия. Похоже, ты просто выпила залпом пять эспрессо и у тебя помутился рассудок. И если бы ты хоть на минуту перестала бубнить, то позволила бы мне все объяснить.

Кара отложила подушку в сторону.

— Хорошо. Если только ты перестанешь бросаться в меня подушками. Я чувствую себя как бинбэг шарик, который подбрасывают на доске.

Мираи вздрогнула.

— Тьфу! Твое замечание наводит меня на клоунов. Однажды, когда мне было около восьми лет, я пошла на день рождения к соседке, у нее была доска для подбрасывания шариков бинбэг, на которой был нарисован гребаный клоун. Целую неделю мне снились кошмары. Но давай вернемся к тому, что я говорила. Разве ты никогда не слышала фразу «хорошо выглядеть — лучшая месть», известную как вендетта расставания?

Кара нахмурилась, но ее интерес все равно был задет.

— Я думаю, что слышала первую часть, но не уверена насчет второй. Но какое это имеет отношение ко мне? Я имею в виду, как бы я ни была расстроена из-за разрыва с Данте, он не изменял мне и вел со мной честно. Другими словами, я удивлена, что мы так долго встречались, особенно после того, как я увидела фотографии…

Мираи угрожающе подняла кулак.

— Если ты еще раз произнесешь ее имя, я не отвечаю за свои действия, ясно? И, возможно, месть или вендетта — не совсем правильное выражение при данных обстоятельствах. Это не означает, что ты не можешь немного привести себя в порядок и подстричься. Хотя бы для того, чтобы чувствовать себя лучше, Кара.

Их прервали, доставив суши, но как только они начали есть, Мираи возобновила разговор.

— Разве не было бы здорово, если бы ты немного изменилась, купила бы несколько убийственных нарядов, а затем увидела бы реакцию Данте на полученный результат? — подтолкнула Мираи. — Да ладно, ты должна признать, что это было бы чертовски заманчиво. Нет лучшего чувства в мире, чем появиться красивой и счастливой перед парнем, который бросил тебя, увидеть его реакцию и сожаление, что он так глупо с тобой порвал.

Кара задумчиво улыбнулась.

— Звучит потрясающе, без сомнений. Но извини, что я сама себе напоминаю заезженную пластинку, где я смогу найти деньги на макияж? Плата за мое обучение в этом семестре повысилась, а также и арендная плата повысится в новом году.

— Я подумала, Ник и Анджела дадут тебе хороший бонус в конце года.

— Да, дадут, я надеюсь. Но мне нужны эти деньги, чтобы купить новый ноутбук, — призналась Кара. — Когда его чинили в прошлом месяце, предупредили, что это только временно, мне стоит присмотреть новый. Думаю, что смогу купить подержаный ноутбук, а на другую часть бонуса купить новое платье, на вторую — подстричься.

— Хм. Только новая одежда и стрижка — это только часть дела, — задумчиво произнесла Мираи. — Тебе также нужно серьезно отнестись к лишним двадцати фунтам (около 9 килограммов, — прим. пер.), о которых ты постоянно говоришь, но так ничего и не предпринимаешь, чтобы сбросить вес. Диета и физические упражнения, детка. Они должны стать твоими новыми любимыми словами.

Кара не донесла палочки с суши, замерев на полпути ко рту.

— Ну, я не могу позволить себе посещать спортзал или покупать много здоровой пищи, такой как фрукты и овощи.

— Тебе не обязательно ходить в спортзал, — заметила Мираи. — У меня есть дюжина различных DVD тренировок — кикбоксинг, силовая йога, начальные упражнения, танцы сальсы, и другое, о чем ты никогда не слышала. Как ты знаешь, я имею серьезную зависимость — ночной шоппинг по телевизору, поэтому я настоящая присоска для всего нового, что появляется. Мы посмотрим диски с тренировками после ужина, и ты сможешь взять на время те, которые подойдут для тебя. И прежде чем ты спросишь… нет, мне они сейчас не нужны, потому что я не пользуюсь ими. У меня быстро пропадает интерес к чему-либо, насколько ты знаешь. В настоящей момент я хожу на занятия по методу Барре.

— И когда именно я должна вписать в свой распорядок дня программу тренировок? — спросила Кара. — Я работаю полный день и хожу вечером на занятия, если ты забыла.

Мираи пожала плечами.

— Вытащи свою задницу из постели на час раньше утром. Это будет отстойно, но результаты будут стоить того. Что касается еды, у меня имеется еще одна идея по поводу этого.

Кара посмотрела на подругу.

— Если ты предложишь мне выращивать фрукты и овощи на заднем дворе дома моей хозяйки, я выколю тебе глаз этой палочкой для суши.

— Прошу тебя. — С недоверием воскликнула Мираи. — Будто я могу предложить что — то подобное, ну… столь деревенское. Нет, я хотела сказать, что ты можешь получить дополнительные деньги другим способом. Распределение затрат — это более точный термин.

— Я не собираюсь сдавать свою квартиру и спать на твоем диване в течение следующих десяти месяцев, — заявила Кара. — Так что ты можешь забыть об этом, что я потрачу деньги от субаренды на обувь, косметику и здоровую пищу.

— Я не собираюсь тебе предлагать ничего подобного, — заверила Мираи. — Хотя само собой разумеется, мое предложение остается в силе. Скажи мне. Во сколько каждый год тебе обходится поездка во Флориду на Рождество? Не говоря уже о деньгах за такси от аэропорта и обратно, потому что твой отец слишком большой мудак, чтобы тебя встретить. О, и давай еще добавим стоимость рождественских подарков, которые ты покупаешь для него и злой мачехи, и неблагодарного сводного брата и сестры.

Кара отложила палочки, внезапно почувствовав, что не голодна, несмотря на то, что за весь день съела только миску хлопьев.

— Ты предлагаешь мне не ездить к ним на Рождество в этом году? — прошептала она. — Чтобы использовать эти деньги на себя?

— Именно это я и предлагаю, — подтвердила Мираи. — Давай, Кара. Ты рассказывала мне, насколько ужасно у них было в прошлом году, настолько чувствовала себя у них несчастной. И тебе пришлось уехать раньше на два дня, потому что тебе очень не нравилось там. Так почему же ты добровольно хочешь снова пройти через все это дерьмо, потратить свои деньги, когда ты могла бы их потратить на гораздо более достойное дело — на себя.

У Кары от шока отвисла челюсть.

— Но… Но я буду совсем одна, — пробормотала она, — на Рождество. Ты всегда проводишь рождественские праздники в Нью-Йорке в кругу семьи, мне будет не к кому пойти. Я не хочу справлять Рождество одна, Мир. В остальное время года я не возражаю быть одной, но не на Рождество.

— Милая, мне очень не хочется говорить тебе об этом, но знаешь что? — язвительно заметила Мираи. — Может, там, во Флориде, тебя и окружает толпа людей, но ты все равно одна. Я не хочу тебя обидеть, Кара, но можешь ты мне честно сказать, что твоему отцу, на самом деле, не будет наплевать, если ты не приедешь к ним?

По ее щеке скатилась слеза, и она всхлипнула.

— Да, — едва слышно пробормотала она. — Он… он, наверное, вздохнул бы с облегчением. Если бы вообще заметил, что я не прилетела.

— Эй. — Мираи бросилась обнимать Кару, когда та начала плакать. — Боже, прости меня, amigo. Я не хотела быть полной сукой и расстраивать тебя. Мне хотелось всего лишь, чтобы ты хоть раз подумала о себе, а не обо всех этих неудачниках, которые используют тебя на всю катушку. Особенно твой отец.

— Я знаю. — Кара взяла бумажную салфетку и высморкалась. — Ты права, Мир. Он, действительно, использует меня, принимает как должное. Но пропустить Рождество… не подарить детям подарки. Не знаю, готова ли я к чему-то столь экстремальному.

Мираи вернулась на свое место и отправила в рот огромный кусок креветки темпура.

— Напомни мне, что твой отец и злая мачеха подарили тебе на Рождество в прошлом году? Или на твой день рождения в этом году.

Кара вздохнула, отчетливо понимая, к чему клонит ее подруга своими расспросами.

— На мой день рождения ничего. Он поздравил меня через десять дней, без подарка и подарочной карты. Что касается Рождества… О, точно. Они подарили мне набор гелей для душа. Тот же самый набор, который кто-то подарил Холли в прошлом году. Она еще тогда жаловалась, что его купили в TJ Maxx и не сняли ценник. И она даже не задумалась, чтобы снять ценник, когда передарила его мне в прошлом году.

— И сколько он стоил?

Щеки Кары покраснели от стыда.

— Около десяти долларов, — неохотно призналась она.

— А сколько ты потратила на подарки для них четверых? Не говоря уже о подарках, которые ты посылаешь их детям на день рождения?

— Гораздо больше, чем десять баксов, — ответила Кара. — Я поняла, куда ты клонишь, Мир. Отцу и Холли понятно же, наплевать на меня, приеду я или нет на праздники. Но отказаться от Рождества с отцом? Он… он все, что у меня есть в этой жизни, — печально прошептала она.

Мираи отрицательно качнула головой.

— Вот тут ты ошибаешься, детка. Твой отец выпал из твоей жизни более четырех лет назад. Теперь пришло твое время вернуть ему услугу за услугу. Я понимаю, что это нелегко, Кара, но как я уже говорила — тебе нужно надрать задницу всем ублюдкам, которых ты постоянно привлекаешь в свою жизнь. Начиная с самого худшего из них.

— Я знаю, — устало призналась Кара. — Но я не уверена, что достаточно сильна для этого.

— Ну, конечно, — возразила Мираи. — Кара, ты самый сильный человек, которого я знаю. А теперь докажи это и скажи своему отцу, что ты не поедешь во Флориду на это Рождество. Используй деньги, которые ты могла бы потратить на авиабилеты и подарки на себя. Ты заслуживаешь этого гораздо больше, чем он.

Кара глубоко вздохнула.

— Говорить легко. Я понимаю, о чем ты, понимаю твою логику. Но принять такое решение, нужно иметь мужество — это разные вещи.

Мираи подняла бокал с вином, как бы в тосте.

— Ну, если у кого и хватит смелости сделать что-то подобное, так это только у тебя. Позвони мне, когда созреешь для этого.

Кара все никак не могла нажать пальцем на кнопке быстрого набора на телефоне, в пятый раз за последние несколько минут задаваясь вопросом, хватит ли у нее смелости совершить этот звонок. С тех пор, как час назад Мираи высадила ее у дома, она боролась сама с собой. Она была уверена, что отец не обрадуется ее звонку, но ей отчаянно необходимо было прояснить некоторые вопросы. Ей необходимо было все выяснить, в конце концов, услышать жестокую и суровую правду, чтобы наконец двигаться дальше. Чтобы она нашла в себе мужество стать сильнее, больше никогда не позволять мужчинам использовать себя, принимая это как должное.

— Ничего ужасного не случится, — подбадривала она себя, нажимая кнопку вызова. — Хотя вероятность, что он вообще ответит на мой звонок, равна пятидесяти процентам.

Телефон позвонил в общей сложности пять раз, и Кара уже думала, что звонок перейдет на голосовую почту, как это часто бывало, но нетерпеливый мужской голос вдруг произнес:

— Кара. Сейчас не самое неподходящее время.

Она вздохнула, уже не раз слыша такое приветствие.

— Привет, пап. Извини, что беспокою тебя, как обычно, но это займет всего несколько минут. И это действительно важно. Пожалуйста.

Марк Бреганте раздраженно фыркнул.

— Лучше я тебе перезвоню. У нас тут полный дом народу на день рождения Хантера.

Хантер был младшим сводным братом Кары и через несколько дней ему должно было исполниться три года. Кара уже отправила ему подарок, с трудом выкроив деньги, дорогой подарок, для нее было важно сохранить хоть какое-то подобие отношений со своим сводным братом и сестрой.

— Не рановато ли праздновать? — осведомилась Кара. — Его день рождения только в пятницу.

Марк вздохнул, явно недовольный тем, что она все еще на линии.

— Сегодняшняя вечеринка только для семьи. В следующую субботу мы устраиваем еще одну большую вечеринку для всех детей. Послушай, мне пора идти, Кара. Холли хочет, чтобы я приготовил барбекю.

— Конечно, хочет, — пробормотала Кара себе под нос. Она на мгновение вспомнила маленькие, простые дни рождения, которые мать устраивала ей в детстве, и с трудом могла вспомнить хотя бы один раз, когда Марк присутствовал на ее празднике, не говоря уже о том, чтобы помогал.

Именно это воспоминание, не учитывая все другие случаи, когда он подводил ее, разочаровывал или просто не оказывался рядом, только укрепило решимость Кары в данную минуту.

— Нет, папа, — твердо заявила она. — Мне нужно спросить тебя кое о чем прямо сейчас. Я не задержу тебя больше чем на пять минут, клянусь.

— Было бы гораздо лучше, если бы я мог перезвонить тебе, — возразил Марк. — Может я позвоню тебе вечером, когда дети лягут спать и все разойдутся по домам?

Кара слишком часто попадалась на этот трюк, она уже сбилась со счета, и на этот раз не собиралась сдаваться. По горькому опыту она знала, что он не перезвонит.

— Ты говорил мне две недели назад, что перезвонишь, но так и не перезвонил, — напомнила она ему, на этот раз даже не скрывая язвительности. — Я до сих пор жду от тебя звонка. Так же, как я жду ответа на письмо, которое отправила десять дней назад. О, а как насчет смс-ки, которую я отправила тебе в четверг с простым вопросом, получили ли вы подарок для Хантера?

Марк молчал несколько секунд, прежде чем проворчал:

— Извини. Напряженные недели. Что именно тебе нужно, Кара?

Ей хотелось сказать, что необходима от него финансовая поддержка, чтобы она смогла купить новый ноутбук, смогла передохнуть и не тратить столько сил на то, чтобы сводить концы с концами; что нуждается в его отеческой поддержке и сочувствии к неудавшейся любви, которую она все еще испытывала после разрыва с Данте; нуждается, чтобы он отвечал на ее звонки и электронные письма, может даже сам ей звонил хоть когда-то; нуждается в том, чтобы он иногда вспоминал, что у него имеется еще один ребенок, и не делал вид, что ему полностью наплевать на нее.

Вместо этого она задала ему вопрос, который мучил ее после разговора с Мираи.

— Папа, если… если я решу не приезжать к вам на Рождество в этом году, ты… ну, это тебя расстроит?

Марк снова вздохнул. Кара поняла, что он, похоже, часто так делает, будто необходимость разговаривать с дочерью каких-то паршивых пять минут, заставляла его решать сложнейшие математические уравнения.

— Кара, — раздраженно ответил он, — у меня нет времени разговаривать. Здесь гости, которые меня ждут и зависят от меня.

— А как же я? — воскликнула она. — Неужели я больше не могу зависеть от тебя? Или ты станешь по-настоящему счастлив, если я забуду, что у меня есть отец. Так же, как ты, очевидно, забыл, что у тебя имеется третий ребенок.

Марк пробормотал что-то себе под нос, и она догадалась, что он выругался.

— Господи Иисусе, ты превращаешься в маленькую королеву драмы, не так ли? — усмехнулся он. — Совсем как твоя мать.

Кара отпрянула, недобрые слова отца были болезненными, как пощечина.

— Как ты смеешь говорить так о маме, — прошипела она. — После того дерьма, что она пережила с тобой, постоянно тебя поддерживая в течение многих лет, каждый раз, когда ты разбивал ей сердце, она старалась тебя защитить. Но давай оставим эту тему в покое, ладно? У нас нет столько времени. Просто ответь на вопрос, папа. О Рождестве. Как ты относишься, если я не приеду к вам во Флориду в этом году?

Марк резко выдохнул.

— Ты взрослая женщина, Кара, и можешь делать все, что захочешь.

— Да или нет, папа, — настаивала она. — Ты расстроишься, если мы не проведем Рождество вместе?

— Нет, — резко ответил Марк. — Для меня это не имеет никакого значения, так что, если у тебя имеются другие планы, не стесняйся. На самом деле, если ты не приедешь в этом году, мы сможем легко уладить недавно возникшую проблему. Тетя и дядя Холли хотят прилететь из Хьюстона на рождественские каникулы, но никто не может их поселить у себя, поэтому они вынуждены бронировать отель. Но если ты не придешь, мы можем предложить им комнату для гостей, которую ты занимала. Холли будет в восторге.

Кара отодвинула телефон от уха, недоверчиво глядя на него, пребывая в шоке, что ее собственный отец может так просто говорить столь бессердечные вещи. Но, в некотором смысле, его слова облегчили ее решение.

— Тогда ладно. Вот и отлично, — ответила она, чувствуя себя странно спокойной. — Я не планирую приезжать к вам во Флориду на Рождество в этом году. О, и так как я завязана на повышение оплаты за обучением и арендной платы, я не буду отправлять вам подарки. Скажи Холли, что она может передарить свои дерьмовые подарки кому-нибудь еще в этом году, может, своей тете из Хьюстона.

— Кара, — начал Марк предупреждающим тоном, но на этот раз она проигнорировала его явное раздражение.

— И раз уж мы завели разговор об этом, то можем продолжить, — беззаботно объявила она. — Знаешь, поскольку ты такой занятой парень, папа, слишком занятой, чтобы отвечать на мои звонки или даже посылать паршивые односложные ответы на мои смс-ки, я решила с этого момента оставить мяч на твоем поле. После сегодняшнего разговора я не буду тебе звонить. И отправить письма. И писать смс-ки. Когда ты сможешь выкроить несколько минут из своего плотного графика или вспомнишь, что Хантер и Бейли не единственные твои дети. У тебя есть мой номер. И если я не отвечу на твой звонок, оставь голосовое сообщение, я перезвоню. В конце концов, знаешь, как и ты, папа. Тебе лучше вернуться на свою вечеринку.

Она закончила разговор прежде, чем отец успел ответить, сделав несколько глубоких вдохов, словно только что пробежала круг по дорожке. Кара несколько минут настороженно смотрела на свой телефон, ожидая, что отец перезвонит после того, как она только что взорвала бомбу. Но, неудивительно, никакого звонка не последовало, и она со смешанным облегчением и разочарованием сделала еще один звонок.

— Мир? Это я. Ну, я весь день думала о том, что ты предложила вчера вечером. Знаешь, о макияже и о том, что нужно хорошо выглядеть — это лучшая месть и все такое. И о том, как я могла бы получить немного дополнительных денег, чтобы все осуществить. Я только что подсчитала, сколько могла бы сэкономить, не покупая билет во Флориду, плюс поездки на такси в аэропорт и из аэропорта, плюс рождественские подарки, думаю, что смогу собрать около семисот долларов. Так что, — Кара сделала паузу, чтобы глубоко вздохнуть, прежде чем закончить, — я в игре.

19

Середина октября

Данте тихо выругался, с нетерпением ожидая, когда кто-нибудь из офиса Ника ответит на его звонок. Он чертовски был уверен, что ему не хватало еще и этого ожидания вдобавок к тому, с чем ему пришлось столкнуться сегодня. Эта неделя в Нью-Йорке должна была стать чем-то вроде отпуска, несмотря на финансовую конференцию, которая была главной причиной его пребывания здесь. Но возникло несколько проблем с клиентами и незавершенными сделками, и он потратил слишком много времени, отвечая на телефонные звонки, отправляя электронные письма и споря с Хоуи. И это, за исключением регулярных сообщений от его сестры, шурина и матери с новостями о его родившейся племяннице, с постоянным потоком милых детских фотографий.

И паника по телефону от Кэти несколько минут назад была несвоевременной и чертовски раздражающей. На его кредитной карте был огромный лимит на покупки, поскольку она была связана с многомиллионным брокерским счетом, которым управлял Ник, и в данный момент Данте понятия не имел, почему его карта может быть заблокирована. Кэти с нескрываемым нетерпением ждала его звонка, который, как она надеялась, разрешит эту проблему, сжимая в руках охапку одежды, которую решила купить в «Барни», но транзакция по карте почему-то была отклонена банком.

К счастью, у него имелись с собой еще две кредитные карты, но в данный момент он не мог передать одну из них Кэти. Он попытался продиктовать продавцу номер одной из карт по телефону, но из-за значительной суммы покупки магазин потребовал личного присутствия владельца карты. Он убедил Кэти оставаться на месте, быть терпеливой, пока он звонил в офис Ника, чтобы выяснить проблему и разблокировать карту, которую Кэти сжимала в руке в данную минуту. Терпение, не всегда было одной из лучших ее черт характера, поэтому он отчаянно хотел решить этот вопрос как можно быстрее.

Данте ожидал, что трубку снимет лишенный чувства юмора, отличный помощник Ника Дипак или один из помощников Ника Тайлер или Лия. Но он совсем не ожидал услышать голос Кары на другом конце провода.

— Офис Ника Мэннинга, говорит Кара. Чем я могу вам помочь? — спросила она, ее голос был вежливым, но также звучал немного напряженно.

Данте колебался, впервые услышав голос Кары после их разрыва, понятия не имея, какой прием его ожидает.

— Эм, привет. Это, эм… я. Данте. Как… как ты поживаешь?

Его невнятные слова были встречены долгим молчанием, он испугался, что она повесила трубку. Но, в конце концов, она ответила, хотя ее голос звучал не весело.

— Хорошо, спасибо, — чопорно ответила она. — А вы?

Словно теперь они стали обычными незнакомцами, а не бывшими любовниками. И вместо обычной болтовни, Кары приветствовала его скупым, официальным ответом.

— Я в порядке. Теперь официально стал дядей, — продолжил он, пытаясь преодолеть возникшую неловкость. — Моя сестра родила около трех недель назад. Девочку, назвали Ариэлла. У меня уже есть около сотни ее фотографий.

Последовала еще одна неловкая пауза, прежде чем Кара ответила, снова тем же бес эмоциональным, почти глухим голосом:

— Поздравляю. Уверена, что ваша семья очень счастлива.

— Да. — Он откашлялся, прежде чем спросить: — Ник в офисе? На самом деле, мне нужен Дипак, так как это проблема связана с транзакциями по карте.

— Дипак на этой неделе в отпуске, — холодно сообщила ему Кара. — А Ник, Лия и Тайлер показывают презентацию потенциальному клиенту в кабинете. У Анджелы назначена встреча, так что я держу оборону. Я могу вам чем-то помочь?

Данте снова заколебался, потому что меньше всего ему хотелось просить Кару помочь разблокировать кредитную карту, которая в данный момент находилась у Кэти. Это было бы, мягко говоря, что-то вроде пощечины по отношению к ней.

— Эм, я не хочу беспокоить тебя, уверен, ты там занята, так как одна. Наверное, лучше будет, если ты дашь мне номер телефона, по которому я мог бы позвонить и во всем сам разобраться.

Он замолчал, понимая, что бормотал что-то несвязное.

— В чем именно проблема? — спокойно спросила Кара. — Какой номер телефона вам нужен?

— Транзакция по моей кредитной карте только что отклонили, — объяснил он. — Я знаю, что на ней достаточно денег, чтобы оплатить любые расходы. Я не смог договориться, поэтому…

— Подождите минутку.

Она прервала его на полуслове, оставив гадать, стоит ли ему сдаться и повесить трубку, прежде чем она снова ему ответит. Но Кара уже через несколько секунд снова была на линии, не давая ему возможности придумать, как поступить и что сказать.

— Мистер Сабаттини, с нами на связи Фил из нашего отдела по обслуживанию кредитных карт, — объявила Кара самым профессиональным тоном, обращаясь к нему официально. — Он уже выявил проблему с вашей кредиткой и хочет всего лишь задать вам несколько вопросов.

В отличие от Кары, Фил из отдела по обслуживанию кредитных карт чуть ли не изливал душу в своем стремлении быть полезным. Представитель службы поддержки клиентов, несомненно, увидел сумму на счету Данте, поэтому относился к нему как к VIP-персоне.

— Мне очень жаль, что эта маленькая проблема причинила вам столько неудобств, сэр, — сказал Фил. — Но временная блокировка вашей карты была сделана для вашей же безопасности. Когда наши системы безопасности замечают большое количество транзакций за очень короткий промежуток времени, в частности на большие суммы, система устанавливает красные флажки. Особенно, когда сам владелец не так часто тратит такие суммы за короткий промежуток времени, это часто является верным признаком мошенничества.

Данте раздраженно вздохнул, прекрасно понимая, что терпеливо объясняет ему Фил.

— Ясно. В будущем я постараюсь сократить количество транзакций за один момент. Или сначала позвоню вам, чтобы предупредить. В данную минуту, что вы можете сделать, чтобы снять блокировку?

— Я могу позаботиться об этом прямо сейчас, мистер Сабаттини, — успокаивающе ответил Фил. Его голос вызывал раздражение у Данте, и он почти пожалел, что не разговаривает с официальной Карой.

Фил задал ему несколько вопросов, чтобы понять, действительно ли на проводе находится мистер Сабаттини, те же самые вопросы, на которые, как он теперь вспомнил, ему пришлось отвечать при создании учетной записи с Ником.

— Хорошо, сэр. Вы прошли проверку. Теперь, последняя вещь, и тогда мы сможем разблокировать карту. Я вижу по вашим транзакциям, что повышенная активность началась около сорока восьми часов назад. Мне нужно будет обсудить с вами ваши транзакции, чтобы быть уверенным, что это именно вы тратили по карте.

Данте напрягся.

— Это точно необходимо? — огрызнулся он. — Разве я не могу просто дать вам одобрение на все покупки или сделать все как-то по-другому?

— Мне очень жаль, мистер Сабаттини, — начал взахлеб извиняться Фил. — Но таковы правила. Для вашей же безопасности, сэр. Это займет всего минуту или две.

— Это стандартные правила, — вставила Кара, впервые заговорив за последние несколько минут. — Фил действует из соображений безопасности.

Данте съежился от мысли, что Кара услышит суммы, которые он потратил на Кэти, на шикарные рестораны, в которых они обедали. Он уже собирался попросить ее отключиться и вернуться к работе, заверив, что он легко справится с Филом сам, но тот быстро начал перечислять список, прежде чем Данте успел возразить.

— Хорошо, мистер Сабаттини, — прощебетал Фил. — Дайте мне знать, если какие-то из этих транзакций вы не совершали. Двигаемся с самого начала по настоящий момент, начиная с первой траты в Нью-Йорке два дня назад. Вот. Четыреста семнадцать долларов в ресторане на Грин. Сто сорок пять долларов в баре «Шестьдесят пять». Две тысячи шестьсот шестьдесят два доллара в «Версаче».

Фил быстро читал суммы, но Данте все больше дергался, слыша каждую запись, содрогаясь, представляя реакцию бедной Кары. Он и сам был немного шокирован, когда понял, сколько Кэти потратила сегодня утром во время своего шопинга. Всего за четыре часа она успела побывать в «Бергдорфе», «Блумингдейлсе», «Саксе» и сейчас была у «Барни», когда карту заблокировали. В общей сложности — еда, одежда, аксессуары и спа-процедуры, общая сумма составила более двадцати тысяч, не считая билетов на самолет первого класса, поездку на лимузине из аэропорта и номер люкс в отеле Waldorf Astoria. А их неделя в Нью-Йорке только началась, еще не прошло и половины.

В прошлом Данте и не подумал бы потратить такие деньги за такой короткий промежуток времени. Он чертовски усердно работал ради своего успеха, и ему нравилось пожинать плоды, например, баловать себя. Но ему было крайне неприятно осознавать, что Кара все еще была на линии и слышала каждое слово, вернее каждую сумму. И единственное, что постоянно стояло перед его глазами, пока Фил зачитывал весь список — это крошечная, жалкая лачуга, которую она называла своим домом, голый шкаф для одежды, с которым она как-то справлялась, никогда не жаловалась, и ее древний, трещавший по швам ноутбук. «Господи, ну почему она так чертовски упряма, — подумал он с отчаяньем. — Почему она хоть раз не могла проглотить свою безмерную гордость и принять чек, который он ей давал? Деньги могли бы помочь ей во многих отношениях, могли бы сделать ее жизнь намного лучше, чем она была».

«И это помогло бы тебе избавиться от чувства вины в данный момент, — неохотно признался он. — Значит, ты должен спросить честно — ты пытался дать Каре эти деньги, чтобы помочь ей или помочь себе?»

К счастью, слишком услужливый Фил закончил просматривать список транзакций, а затем бодро сообщил Данте, что не возникнет никаких проблем с использованием его карты. Еще раз извинившись за причиненные неудобства и поблагодарив за то, что он был таким терпеливым клиентом, Фил наконец закончил разговор, оставив неловкое, зияющее молчание между Карой и Данте.

Он заговорил первым.

— Э-э, мне очень жаль, что тебе пришлось все это выслушивать. Список, то есть. Я не думаю, что Филу стоило все перечислять так подробно.

— Нет, это, действительно, стандартная процедура, — решительно ответила Кара. — Я уже проходила через это пару раз с другими клиентами.

— Да, но другие клиенты не были… ну, ты понимаешь, — смущенно пробормотал он.

— С кем я трахалась раньше? — спокойно ответила Кара. — И тобой, который в данный момент находится в Нью-Йорке, позволяя своей девушке тратить десятки тысяч долларов по своей кредитке? Ты это хотел сказать?

— Кара. — Он почувствовал непреодолимое чувство сожаления от ее слов, потому что он мог поклясться, что она в данный момент сдерживает слезы, подумав, способен ли он презирать себя хоть на йоту больше, чем сейчас. — Дорогая, прости. Меньше всего мне хотелось, чтобы ты услышала это. Но Фил начал действовать так быстро, я не успел сказать тебе, чтобы ты отключилась.

— Без проблем, — твердо заявила Кара. — Я делаю свою работу, помогаю клиенту. В конце концов, именно этим я и занимаюсь. Я могу вам еще чем-нибудь помочь?

Данте с нетерпением произнес:

— Серьезно, Кара? Что между нами официальные отношения с этого момента? Что случилось с нашей дружбой? Я думал, мы решили, что останемся друзьями.

— Нет, — заявила она. — Это вы решили, не я. Не думаю, что это возможно. Так что я рада была помочь, если у вас еще есть вопросы по поводу вашего счета, я готова на них ответить, по-другому никак. Мы не друзья. Мы — никто. Я всего лишь одна из личных ассистенток Ника, а вы один из наших лучших клиентов.

Он с сожалением покачал головой, хотя она не могла его видеть.

— Нет, милая. Думай, что хочешь, но ты для меня гораздо больше. Мне жаль, что я причинил тебе такую боль и разрушил нашу дружбу. Ты не поверишь, Кара, но я скучаю по тебе. Намного больше, чем могу выразить словами.

Кара медленно положила трубку на рычаг и сделала несколько глубоких вдохов, изо всех сил стараясь не расплакаться. Но когда горячие слезы потекли по щекам, она поняла, что делать с ними ничего не сможет. Благодарная за то, что остальная команда все еще была в своих кабинетах, она бросилась в кабинет Анджелы, ее босс всегда держала коробку салфеток под рукой. Она схватила кучу, тщетно пытаясь остановить только усиливающийся поток слез.

— Черт бы его побрал, — прошептала она неуверенно. — Из всех дней, почему он выбрал именно сегодня, чтобы позвонить? Только я подумала, что у меня все хорошо, что я чувствую себя намного сильнее с тех пор, как заявила отцу, чтобы он пошел нафиг. Вместо этого, я как всегда идиотка, когда речь заходит о мужчинах, какой всегда и была.

И ее рыдания только усилились, и она невольно опустилась в одно из кресел для гостей, стоявших напротив стола Анджелы. Она так сильно плакала, что даже не услышала, как вошла Анджела, легко коснувшись ее плеча.

— Эй. В чем дело, черт возьми? — спросила Анджела. — Понимаю, что это не Ник накричал на тебя, так как его здесь нет. Не говоря уже о том, что ему пришлось бы тогда иметь дело со мной, если бы он выкинул подобный фортель.

Кара отрицательно покачала головой, вытирая глаза со смущением, что босс застала ее в таком виде.

— Н-нееее. Это был не Ник. Он никогда не кричит на меня. Это… я просто… просто неожиданно поговорила с Дэ-Дэнни, и этот разговор застал меня врасплох.

— И он тебя расстроил, — мягко добавила Анджела, успокаивающе похлопывая ее по спине.

Ранее Кара рассказывала своему боссу о разрыве с «Дэнни», но неохотно, только после того, как Анджела настойчиво ее стала расспрашивать, ей пришлось, объяснять почему она была так расстроена несколько недель. С тех пор она изо всех сил старалась делать счастливое лицо, не желая больше обсуждать эту тему.

Кара взяла новые салфетки, которые протянула ей Анджела, и громко высморкалась.

— Мне очень, очень жаль, — всхлипнула она. — Я не хотела расплакаться здесь, в офисе. Я знаю, как это непрофессионально, и обещаю, что никогда, никогда такого не повторится. О Боже, и я оставила телефоны без присмотра, а я знаю, как Ник раздражается на тот счет, мне лучше…

— Оставайся на месте, — строго приказала Анджела. — Я переведу телефоны на голосовую почту, а потом мы с тобой немного поболтаем.

Кара была не уверена, что ей понравился подтекст, промелькнувший в словах босса, но все равно послушно осталась на месте. Через пару минут Анджела закрыла дверь в свой кабинет и села в другое кресло для гостей, напротив нее, а не за свой стол.

— Итак, — начала она бодрым, спокойным тоном. — Я недавно провела маленькое исследование насчет твоего бывшего, этого Дэнни. И я хочу, чтобы ты абсолютно честно ответила на мой вопрос, Кара. Дэнни и Данте Сабаттини — одно и то же лицо?

Кара недоверчиво уставилась на Анжелу.

— Что? — испуганно прошептала она. — Откуда… почему вы вообще вообразили настолько неправдоподобное?

— Потому что как раз в то время, когда твой Дэнни порвал с тобой, и ты выглядела так, будто мир только что рухнул окончательно, — спокойно ответила Анджела, — Данте вдруг помирился со своей бывшей девушкой. И упомянутая его бывшая, очень, слишком раздражающая заноза в заднице по имени Кэти, всегда называет его Дэнни. Я не складывала два и два, пока мы не поужинали с ними вдвоем в прошлые выходные, и меня заставило это задуматься. Я не хотела тебе ничего говорить, потому что… ну, честно говоря, я сама была не уверена, что хотела бы узнать правду. Но, видя, как ты расстроена, я должна была спросить.

Кара неохотно кивнула.

— Да. Дэнни и Данте — одно и то же лицо. Но, пожалуйста, умоляю тебя, не говори ничего Нику! Пожалуйста, Анджела. Я знаю, что сильно облажалась, но я не могу позволить себе потерять работу в данный момент в довершение ко всему.

Анджела слегка ошарашенно смотрела на нее.

— С какой стати тебе пришло в голову, что ты можешь потерять работу?

— Потому что я встречалась с клиентом, — призналась Кара. — Я знаю, что это противоречит политике компании, но мне было тогда все равно. Он мне слишком нравился, и мы были очень осторожны, чтобы нас никто не увидел.

Анжела пожала плечами.

— Меня меньше всего заботит политика компании, правила, которые сообщают как мне поступать. Ты лучше всех знаешь, как мало внимания я уделяю глупой корпоративной политике. И я ничего не скажу Нику, не потому, что боюсь, что он рассердится на тебя. Нет, меня беспокоит, сколько костей Ник переломает Данте. Если бы он узнал, что ты встречалась с Данте, и самое ужасное то, что Данте порвал с тобой, вернувшись к своей ведьме Кэти, все было бы не очень красиво. Вплоть до того, что может закончится очень близкая дружба между Ником и Данте. Так что мы с тобой оставим эту новость при себе, хорошо?

Кара озабоченно кивнула.

— Абсолютно. Да. На самом деле, единственным человеком, который знал, что мы встречались… ну, кроме Данте, конечно, была моя подруга Мираи.

— Хорошо. — Анджела с сожалением покачала головой, ее волосы воронова крыла слегка колыхнулись. — Что, черт возьми, не так с Данте? Я имею ввиду, что он предпочел тебе эту пиявку Кэти, и в первую очередь то, что связался с тобой. Ему нужно было включить свои мозги.

— Я знаю, — печально согласилась Кара. — Я совсем не в его вкусе. Особенно, когда начинаешь сравнивать меня с Кэти. Она такая красивая и у нее фантастическая фигура. И она точно знает, как одеваться. Не говоря…

Анджела подняла руку, давая понять, что Кара слишком много болтает.

— …не говоря уже о том, что она эгоцентричная, манипулирующая сука. И как бы ни был умен Данте, он превращается в тупицу, когда дело касается Кэти. Но когда я сказала, что Данте следовало включить мозги прежде, чем связываться с тобой, я имела в виду, что не ты недостаточно хороша для него. Наоборот, похотливому ублюдку чертовски повезло, что ты вообще с ним встречалась. Нет, на самом деле, я хотела сказать, что ты слишком молода и мила для такого игрока, как Данте.

Кара пожала плечами.

— Между нами не такая уж большая разница в возрасте. Не больше, чем между тобой и Ником.

— Ты права, — согласилась Анджела. — За исключением того, что я никогда не была такой милой и невинной, как ты. Мне пришлось быстро повзрослеть, стать сильной, после некоторых проблем, которые появились у меня дома. И когда я связалась с Ником, я точно знала, во что ввязываюсь. Я знала, что лучше не влюбляться в него.

— Но ты все равно в него влюбилась, — напомнила Кара.

Анджела улыбнулась.

— Да. Хотя глупо было с моей стороны. Но, полагаю, в конце концов, все получилось. Но, прошу тебя, скажи мне, что ты не оказалась настолько глупа, чтобы совершить ту же ошибку, что и я… ты не влюбилась в Данте.

Кара сглотнула.

— Я… э-э… хотела бы тебе так сказать. Очень хотела бы. Но поскольку я ненавижу лгать, я не буду этого делать.

Анджела протянула руку и крепко обняла ее, застав Кару врасплох, потому что ее босс редко проявлял свои чувства открыто.

— Глупая девчонка, — упрекнула она. — Теперь я понимаю, почему ты так расстроилась, когда я вошла в кабинет несколько минут назад. Это был первый раз, когда ты разговаривала с Данте после вашего разрыва?

— Да. Я почти уверена, что он избегает меня, поэтому ежемесячные встречи с Ником проводит вне офиса. И он не показался мне слишком взволнованным, когда я подняла трубку, узнав, что я одна дежурю на телефоне.

— Хм. Зачем он звонил? — осведомилась Анджела.

Кара поколебалась, прежде чем рассказать всю историю, включая и ту часть, как Данте щедро одаривал Кэти во время экстравагантной поездке в Нью-Йорк и еще более экстравагантного шопинга.

Анджела была в ярости.

— Вот ублюдок, — мрачно пробормотала она. — Знаешь что, забудь о том, что Ник сломает ему челюсть. Я готова сама сломать ему челюсть, если уж на то пошло. А еще лучше, я попрошу Лорен немного потрепать его. Данте еще не видел ее в действии.

Кара вздрогнула. Она несколько раз встречалась со свирепой, бесстрашной лучшей подругой Анджелы и вынуждена была согласиться, что ее подруга была несгибаемой, как гвоздь, Лорен сможет нанести Данте несколько ударов.

— Спасибо за предложение, — устало ответила Кара, — но я, действительно, предпочла бы оставить все это позади, если ты не против.

Анджела похлопала ее по плечу.

— О, милая. Если бы все было так просто.

20.

Ноябрь

— Mia Кара. Пора просыпаться, маленькая Соня. Я наблюдал за тобой спящей вот уже полчаса и готов был к тому, чтобы наброситься на тебя. И поскольку я не настоящий фанат некрофилии, то предпочел бы, чтобы ты бодрствовала, пока я трахаю тебя.

— Ммм. — Кара издала негромкий звук, который напоминал мурлыканье или стон протеста, что ее разбудили.

Темноволосый, обнаженный и очень возбужденный мужчина, прижимался к ее голому телу, усмехаясь на ее реакцию.

— Ладно, тогда будь, по-твоему, — тихо пробормотал он. — Я бы предпочел твое полное участи, и не хотел бы ждать ни минуты.

И его большая рука обхватила ее тяжелую грудь, пальцы ущипнули сосок, Кара ахнула в ответ. И когда другая рука скользнула между ее ног и начала дразнить влажную плоть, ее глаза широко распахнулись.

Данте хрипло рассмеялся, его подбородок с щетиной потерся о ее раскрасневшуюся щеку, продолжая творить свою магию.

— А, вот и она! Доброе утро тебе, Кара mia. Я даже не могу придумать лучшего способа начать новый день, как скользить внутри твоей сладкой, горячей киски.

— Ааа. — Задохнулась она от возбуждения, как только он провел головкой полностью возбужденного члена по ее половым губам.

Несмотря на очевидное возбуждение, он, казалось, не особенно торопился в нее войти. Не торопился, с медленной точностью запуская пальцы в ее влагалище, или проводя большим пальцем по ее твердому бугорку клитора, а иногда головкой пениса по ее входу между ягодицами, а затем лаская влажные складки ее внутренних половых губ.

Она была так возбуждена, когда он, наконец, погружаясь дюйм за дюймом, начал входить в нее, окончательно сойдя с ума, кончив в тот же момент, как только он полностью погрузился в нее. Ее мышцы сжались, как кулак, вокруг его члена, заставляя его зарычать в ответ. Он стал сосать достаточно сильно кожу у нее на шеи, она поняла, что останется засос на этом месте, начав увеличивать силу и частоту своих движений.

— Ты чертовски сексуальная, — прошептал он ей на ухо, обхватив обеими руками ее груди. — Такая чертовски горячая. Я люблю твои большие сиськи, люблю, как твоя тугая маленькая киска сжимает мой член, как тиски. И я люблю тебя…

Глаза Кары распахнулись именно в этот момент, как раз перед тем, как ее сон превратился в очень, очень хороший. Не то чтобы до сих пор это не было по-настоящему — все ощущения, но, боже мой, неужели все должно было закончиться прямо сейчас, как раз в тот момент, как Данте у нее во сне, наконец, произнес те слова, которые она всегда хотела услышать?

Она неохотно села, подтянув ноги к груди и положив голову на колени. Ее щеки раскраснелись ото сна и возбуждения, оказывается ее разбудило резкое, настойчивое жужжание будильника на телефоне. Она знала, даже не проверяя, что уже мокрая между бедер и ей потребуется только дотронутся до себя пальцами, чтобы кончить. В конце концов, это был далеко не единственный сон, в котором она занималась сексом со своим бывшим любовником.

Но она не стала заканчивать пальцами, зная, что это будет не то. Краткое, временное удовольствие, но оргазм, до которого она сама себя доведет будет полным разочарованием после истинного блаженства, которое она познала с Данте. Именно поэтому она наотрез отказывалась даже думать, чтобы опять попасться в такую ловушку, как выразилась Мираи. Кара еще до Данте встречалась с целой вереницей неудачников, когда она горевала, грустила и была одинокой в университете, получая удовольствие в случайном сексе, который был… воспоминания заставляли ее содрогнуться от отвращения. Дело в том, что после Данте она не готова была встречаться с другими мужчина, просто не готова и все, и похоже никогда не будет готова. Время, проведенное с ним в течение этих нескольких месяцев, было единственным в ее жизни потрясающим опытом, для такой обычной девушки, как она — такой шанс выпадает один раз в жизни, и, вероятно, ей больше никогда так не повезет. Нет, в какой-то момент она повстречает хорошего, скорее всего, мягкого парня, который станет для нее хорошим мужем, отличным отцом их детей. Но вероятность того, что он когда-нибудь приблизится к той точке, чтобы настолько потрясти ее внутренний мир, как Данте, была ничтожно равна нулю, и ей было очень, очень грустно признаваться себе в этом.

И еще ей было очень, очень грустно оттого, что на улице все еще было темно, в квартире холодно в половину пятого утра. Она испытывала сильное искушение снова завести будильник на час позже, забраться обратно под одеяло, надеясь, что сможет досмотреть свой возбуждающий сон именно с того места, на котором проснулась.

Вместо этого она откинула одеяло и выползла из постели, включив свет, прежде чем поддаться желанию поспать. Накануне вечером она приготовила спортивную одежду, чтобы сегодня рано утром ей не пришлось в полусонном состоянии рыться в шкафу, отыскивая еще один неубедительный предлог пропустить утреннюю тренировку. Зубы стучали от холода, когда она сняла пижаму, а затем надела спортивный костюм за рекордно короткое время.

Она также включила вчерашним вечером один из DVD-дисков, которые Мираи дала ей на время, в свой еле дышащий, но все еще функционирующий ноутбук, так что теперь могла просто начать программу тренировки. Ожидая, пока включится компьютер, Кара сделала несколько раз растяжку и скрестила пальцы за спиной, чтобы ее древний ноутбук не замер на середине фильма. Она очень надеялась, что ее древний ноут протянет еще пару месяцев, пока она не получит свой годовой бонус от Анджелы и Ника и наконец не купит себе новый. Она уже стала изучать модели получше по интернет сайтам, которую могла бы купить за выделенные деньги, надеясь, что у нее останется достаточно средств, чтобы отложить на обучение на следующий семестр.

Кара сонно зевнула, как только DVD наконец также сонно загрузился и неохотно начала сорока пятиминутную тренировку. Просмотрев впечатляющую коллекцию видеодисков Мираи, Кара выбрала тренировку «Помешательство», поймав себя на мысли, что это самое подходящее название к тому, что она собиралась совершить. В течение первой недели или двух тренировок она ощущала головокружение, одышку, тошноту и была в ужасной физической форме. Но постепенно, ее выносливость и гибкость улучшались, и теперь она могла справляться с ежедневным комплексом, не останавливаясь.

Вставать такую рань в рабочие дни, чтобы потренироваться, было ужасно, особенно теперь, когда было еще темно и холодно, но Кара заставляла себя всеми средствами. В выходные, конечно, было лучше, она могла встать попозже, а также немного изменить свои упражнения. Если позволяла погода, она совершала долгие прогулки по разным местам города — парку «Золотые Ворота», Марина-Грин, Пресидио, даже совсем недавно включила медленную пробежку в часть тренировки. Мало-помалу, неохотно признавалась Кара, она начала приводить себя в форму.

К концу утренней тренировки она вспотела, тяжело дышала, выпила целый стакан воды, чтобы прийти в себя. Сладкие, насыщенные калориями спортивные напитки, не входили в ее рацион, а также в ее бюджет, поэтому она в основном придерживалась воды. На самом деле, много разных продуктов ей пришлось жестоко исключить из своего рациона, точнее, деле, Мираи совершенно безжалостно вычеркнула их из списка допустимых продуктов.

Как только Кара позвонила своей лучшей подруги, объявив, что она «в игре», Мираи немедленно приступила к действию. Несмотря на то, что девушки провели вместе большую часть уик-энда, Мираи отправилась к Каре на прощальный ужин, хотя, как оказалось, Кара прощалась не со своей лучшей подругой, а почти со всеми блюдами и напитками, которые любила.

Кара хмуро уставилась на список «приемлемых и неприемлемых продуктов», который бодро составила Мираи, причем «неприемлемых продуктов» растянулись аж на два столбца.

— Совсем никакого алкоголя? — спросила Кара задумчиво. — Даже изредка бокала красного вина? Я слышала, что оно полезно для здоровья.

Мираи строго посмотрела на нее.

— В нем сто двадцать пять калорий, Кара. А так как тебе придется ограничиться только около тысячи триста калорий в день, ты готова выпить один бокал? Тем более, что алкоголь в основном — это пустые калории, никакой пищевой ценности он не несет.

Кара вздохнула сдаваясь.

— Хорошо. Никакого вина. Никакого сахара. Ни макарон, ни хлеба, ни масла. Другими словами, ничего увлекательного.

— Не унывай, — прощебетала Мираи. — Так будет не всегда. После того, как ты сбросишь вес, сможешь иногда позволить себе что-нибудь еще. И говоря о весе, вставай на весы, чтобы понять откуда мы начинаем двигаться.

Кара громко вскрикнула, но, в конце концов, сдалась и встала на весы, хотя она разделась до нижнего белья, встав на весы босиком, чтобы исключить любую лишнюю унцию. Больше всего на свете она ненавидела взвешиваться, содрогаясь от вида просто ужасных, убийственных цифр, появляющихся на циферблате, вместо этого, предпочитая, почистить корневой канал зуба, сделать воск для бикини или один из тех ужасающе болезненных корейских массажей ног, которые она видела по телевизору, нежели взвешиваться.

Но она была приятно удивлена, когда появившиеся цифры показали на несколько фунтов меньше, чем в прошлый раз, Кара вдруг поняла, что после разрыва с Данте ее аппетит пошел на убыль. Кроме того, она перестала ходить на ужин по пятницам и перестала готовить еду для них двоих по субботам.

Тем не менее, даже с пятью фунтами или около того, которые ей удалось сбросить, ей предстояло пройти долгий путь до своей цели. По совету Мираи она взвешивалась не каждый день, а всего пару раз в неделю. С диетой и физическими упражнениями она потеряла еще семь фунтов, вполне достаточно, чтобы на нее налезла ее старая одежды, в которой она ходила на первом курсе и даже в средней школе. Но так как большинство этих вещей были разновидностями джинсов и футболок, они не относились к тому, что она могла бы надеть на работу, поэтому ее повседневный гардероб продолжал быть довольно-таки скудным.

Тем не менее, она постепенно начинала чувствовать себя намного лучше, у нее появилось больше энергии и уверенности, она поняла, что сможет довести это дело до конца. Кара не думала, что когда-нибудь станет достаточно стройной, чтобы натянуть платье из гардероба Мираи второго размера, честно говоря, она и не хотела. Все, чего она действительно хотела, это выглядеть подтянутой и здоровой, чувствовать себя внешне более уверенной. И если это означало вытаскивать свою задницу из постели в такой ранний час по утрам для тренировки, ну, в конце концов, она надеялась, что ее труды окупятся.

Она быстро приняла душ, поморщившись, потому что вода так и не успела хорошо прогреться. Казалось, прошла целая вечность, прежде чем она смыла шампунь со своих длинных непослушных волос, Кара мечтала о том дне, когда накопит достаточно денег, чтобы подстричься. Она все еще была полна решимости доверить свою непослушную гриву профессионалу, попытавшись представить, как будет выглядеть с длинными, гладкими локонами, очень похожими на блестящие светлые локоны Кэти Карлайл.

— Прекрати это! — отругала она себя, вытираясь полотенцем. — Помни, ты не должна думать ни о Данте, ни о Кэти, ни о том, в каком дорогом ресторане они ужинали и сколько новых платьев он ей купил. И особенно тебе не следует сравнивать себя с ней. Ты с Кэти — два совершенно разных человека, и, хотя ты, возможно, никогда не будешь в ее Лиге, ты все делаешь правильно, чтобы чувствовать себя лучше. Вот так!

Кара завернулась в свой потрепанный старый халат и скользнула в потертые тапочки, направляясь на кухню. Она поморщилась, когда нагрела немного воды, чтобы приготовить миску овсянки, которую Мираи поставила на первое место в списке одобренных продуктов.

— Она очень низкокалорийная, очень сытная и дешевая, — заявила Мираи. — Но не начинай добавлять в нее коричневый сахар и изюм, иначе ты только отодвинешь свою цель.

Кара состроила ужасную гримасу.

— Ненавижу овсянку, — пробормотала она. — Никогда ее не любила. На вкус как липкая паста. Бррр.

Мираи игриво шлепнула ее по заднице.

— Ты можешь ненавидеть ее, — весело заявила она, — но твоя задница скажет тебе спасибо за то, что ты будешь есть овсянку. Особенно, когда упомянутая задница на несколько дюймов станет меньше, потому что ты будешь сбрасывать вес.

Прошло шесть недель здорового питания, но Кара все еще не была убеждена в пользе овсянки. Присыпав кашу корицей и сахарозаменителем, отчего на вкус она стала немного лучше, но текстура осталась прежней. Тем не менее, Мирай была права, овсянка оказалась сытной и дешевой, а также очень низкокалорийной, и Кара послушно отправляла ее в рот, запивая зеленым чаем.

Она также отказалась от кофе, в основном потому, что любила пить кофе с большим количеством сливок и сахара, но еще и потому, что он был не дешевым. Теперь она выпивала бесплатный кофе в офисе, с неохотой переключившись на использование обезжиренного молока и сахарозаменитель.

Она проглотила еще одну ложку овсянки, изо всех сил стараясь не вздрогнуть.

— На что только не пойдешь, чтобы удовлетворить свое самолюбие, — вслух посочувствовала она.

Остальная часть ее ежедневного меню была ненамного лучше — небольшая горсть жареного миндаля на второй завтрак; миска овощного супа и несколько морковных палочек на обед; фрукты во второй половине дня. На ужин, когда были занятия, она разогревала в микроволновке постную еду, которую держала в мини-холодильнике в кабинете Анджелы, а затем закусывала протеиновым батончиком на десерт. В остальные три вечера она готовила что-нибудь полезное — обычно маленький кусочек курицы или рыбы, немного тушеных овощей. И она позволяла себе один крошечный, восхитительный кусочек темного шоколада в день.

Она быстро вымыла посуду после завтрака, прежде чем начать одеваться на работу. Из-за того, что ее волосы были такими длинными и непослушными, а также из-за того, что ее фен недавно вышел из строя, она стала стягивать свою густую еще не высохшую гриву в хвост или косу. Два взмаха туши и блеск для губ, Кара не стала утруждать себя макияжем.

Она натянула нижнее белье с удовольствием отметив, что лифчик стал чуть свободнее. Импульсивно она вытащила весы из-под раковины и встала на них, и была вознаграждена за свое упорство, по сравнению с прошлой неделей она сбросила еще один фунт. Итак, в общей сложности она сбросила тринадцать фунтов, оставалось десять, тогда она достигнет своей цели.

Пояс юбки, которая всегда была облегающей, теперь стал намного свободнее, ей придется перешить пуговицу на несколько дюймов. В какой-то момент ей придется купить новую одежду, но она решила подождать, пока не сбросит последние фунты, прежде чем вознаградит себя новым гардеробом.

И надевая пальто, она направилась к двери, Кара бросила последний критический взгляд в зеркало в ванной. Она выглядела… хорошо, с некоторым удивлением отметила она. И не только из-за потери веса, которая более отчетливыми сделала ее скулы. Ее кожа выглядела более здоровой, более сияющей, без сомнения, из-за воды, которую она пила, исключив вредную пищу из рациона.

Но не только физические изменения повлияли на нее. Она казалась более спокойной, более зрелой и какой-то более безмятежной. Каждый прошедший день ее разбитое сердце от расставания с Данте, становилось более уверенным и терпимым. Она постепенно начала свыкаться, что он больше не будет частью ее жизни, никогда не будет. Она сосредоточила все свое внимание на работе, учебе и себе, как в физической, так и в эмоциональной части. Она также всерьез задумалась о своем будущем после получения степени в следующем году, рассматривая потенциальные вакансии, на которые могла бы претендовать, задумываясь о переезде в другой город, где могла бы начать новую жизнь.

Кара боялась, что окончательно порвать с отцом для нее окажется слишком трудно, рано или поздно она даст слабину и свяжется с ним сама. Но до сих пор, однако, она держалась за свою решимость, сопротивляясь желанию позвонить, написать или отправить письмо по электронной почте, всякий раз прокручивая в голове их последний разговор, когда у нее возникало искушение позвонить ему. Мираи пришла в неописуемый восторг, узнав, что она фактически дала понять Марку, что он может поцеловать себя в задницу, и еще больше обрадовалась, что Кара не поедет во Флориду на Рождество и, наконец, использует эти деньги на себя.

Она не собиралась лгать и клясться, что пренебрежение отца не причиняет ей адской боли. Но если быть честной с самой собой, нынешняя ситуация ничем не отличалась от той, что тянулась годами. Она всегда первая ему звонила, всегда пыталась каким-то образом продолжить односторонние отношения, отчаянно цепляясь за него. И, возможно, не стоило удивляться, но теперь она чувствовала себя счастливее, не пытаясь постоянно заставлять своего отца обратить на нее внимание. В конце концов, рассуждала она, если сама добровольно не будет ставить себя в ситуации, когда он открыто ее игнорирует, то будет не так уж и больно, если он не будет проявлять никакого участия в ее жизни.

Со стороны отца не было никаких попыток заставить ее передумать и приехать на Рождество во Флориду, но и время было упущено, она не могла уже забронировать билет на самолет по доступной цене. До сих пор Кара не позволяла себе задумываться о Рождестве, впервые в жизни она будет справлять его совсем одна. Сначала нужно будет встретить День благодарения, до которого оставалось чуть больше недели, она собиралась встретить его с Мираи и Рене и их друзьями. Кара понимала, что большую часть готовки к празднику ляжет на ее плечи, поскольку обе сестры были ужасными кулинарками, несмотря на недолгое пребывание Мираи в кулинарной академии. Но Кара не возражала, наслаждаясь возможностью готовить на просторной современной кухне в квартиры своей лучшей подруги. Тем самым она собиралась отплатить Мираи за всю ее щедрость и поддержку.

Пока она шла пешком два квартала до автобусной остановки, на улице все еще было темно, в это время года восход солнца начинался около семи утра. Кара всегда была настороже, когда в темноте ей приходилось идти домой на работу, будь то раннее утро или поздний вечер, возвращаясь после вечерних лекций. К счастью, ранее полуразрушенный район постепенно стал обживаться. В настоящее время в Сан-Франциско существовала нехватка доступных домов и потенциальным покупателям приходилось собраться с духом, рискнуть в менее популярных районах, чтобы приобрести жилье. За те два с лишним года, что она прожила здесь, несколько домов были проданы новым владельцам, которые усердно трудились, приводя свою недвижимость в порядок.

Тем не менее, все еще оставалось некоторое количество домов, находившихся на более заброшенной стороне, остро нуждающихся в проявлении и заботы к ним. Не говоря уже о машинах, проезжающих мимо нее, пока она быстро шла вперед, с непристойными, наводившими на размышления замечания в ее сторону. Кара всегда держала сотовый телефон в кармане на случай, если ей понадобится срочно позвонить в 911. До сих пор в этом не возникало необходимости, но она была полна решимости всегда оставаться начеку. Она даже подумывала купить перцовый баллончик, но пока так и не смогла выкроить денег. Однако, с приближением зимы, она все чаще подумывала об этом.

Она пришла в офис раньше Ника и Анджелы, но примерно в то же время, что и Дипак. Они кивнули друг другу, прежде чем приступить к работе. Лия и Тайлер приехали через несколько минут, к семи утра телефоны уже начали звонить. Вскоре вошли Анджела и Ник, обвивая рукой ее ща плечи, как будто он помогал ей идти.

Кара нахмурилась, встревоженно вскочив на ноги.

— Эй, ты в порядке? — озабоченно спросила она, глядя на бедную Анджелу. — Не очень хорошо выглядишь. Я имею в виду, ты выглядишь так, будто и не очень хорошо себя чувствуешь. Ты всегда очень хорошо выглядишь, я хотела сказать…

Ник поднял руку.

— Мы все поняли, — нетерпеливо заверил он Кару. — И отвечая на твой вопрос — нет, определенно ей не очень хорошо. Вообще-то она уже несколько дней не в себе — чувствует усталость, ее тошнит и кружится голова. Но неужели ты думаешь, что она хоть раз меня послушает и останется дома? Нет. Упрямая, как всегда.

Анджела раздраженно посмотрела на своего красивого, но властного любовника.

— Насколько я помню, я всегда прислушивалась к твоему мнению. И делала, как ты говорил довольно часто. Но, эти дни давно прошли, мистер Мэннинг. И я уже три раза говорила тебе, что со мной все в порядке. Это просто вирус, который где-то подцепила, но я его переборю.

Кара задумчиво оглядела своего босса.

— Эй, я не хочу принимать ничью сторону, но я вынуждена согласиться с Ником — ты не очень хорошо выглядишь. Почему бы тебе не разрешить мне вызвать такси Uber, чтобы отправить тебя домой? Сегодня в твоем расписании не так уж много встреч, и я уверена, что остальные справятся.

— Нет. — Анжела упрямо покачала головой. — Я больше всего ненавижу дремать или бездельничать дома. Со мной все будет хорошо, честно. Будет лучше, если я себя чем-нибудь займу.

Ник покачал головой и пожал плечами.

— Отлично. Ты приняла решение. Но, если этот твой так называемый вирус не пройдет за несколько дней, я потащу твою задницу к врачу на обследование. Кара, сделай одолжение, присматривай за ней. Не позволяй ей переусердствовать. И дай мне знать, если она снова упадет в обморок, как сегодня утром, хорошо?

— Хорошо, — с готовностью согласилась Кара. — Может мне принести тебе кофе, Анджела?

Анжела вздрогнула.

— На этот раз, кофе звучит ужасно. Должно быть, это побочный эффект вируса. Не могла бы ты принести мне чаю?

— Конечно. Сейчас сбегаю. Ник, могу я предложить тебе кофе?

Ник улыбнулся и слегка сжал ей плечо.

— Это было бы здорово, малышка. Спасибо, Кара. Знаешь, когда-нибудь для достойного мужчины ты будешь замечательной женой и матерью, ты всегда заботишься обо всех.

Кара довольно улыбнулась ему в ответ.

— Нет, если я стану очень успешным инвестиционным банкиром. Может вместо замужества я выберу свою карьеру.

Ник издал звук неодобрения.

— Ни в коем случае, так не делай, малышка. Ты рискуешь превратиться в старую начальницу Анджелы — Барбару Левенштейн. Извини, что плохо отзываюсь о мертвых, но эта женщина (я использую этот термин в широком смысле) была самой крутой чувихой, когда-либо ходившей по этой земле. Ты слишком милая, чтобы стать такой же, как она.

Щеки Кары вспыхнули от удовольствия от редчайшего комплимента Ника, она поспешила за обещанным чаем и кофе. В этот момент ей в голову пришла неожиданная мысль, которой она импульсивно поделилась с Анджелой, поставив перед ней кружку с чаем.

— Ты ведь не беременна, а? — неуверенно спросила она своего убийственно бледного босса.

Анджела решительно покачала головой.

— Невозможно. У меня все надежно. Я использовала имплантат в течение многих лет, и он никогда меня не подводил. И его не нужно менять еще несколько месяцев. Нет, я просто подцепила хороший, старомодный вирус. Почти уверена, что подхватила его от своего племянника, когда мы были в гостях у родственников в Кармеле в прошлые выходные. Насколько я помню, Джованни был очень болен.

Кара удивленно выгнула бровь.

— Твоего племянника действительно зовут Джованни? Его отец — родился в Италии или что-то в этом роде?

Анджела усмехнулась.

— Нет, он всего лишь напыщенный осел. Он и моя сестра — два сапога пара. Ник говорит, что им обоим нужна хорошая встряска, раз они дали бедному ребенку такое имя. Но, эй, хватит о моей надоедливой семье. Я хотела предупредить тебя, Кара. Ник упомянул, что Данте придет сегодня в офис на их ежемесячную встречу, потом они отправятся на ланч. Мне кажется ты с ним больше не общалась с тех пор, как он звонил в прошлом месяце?

При упоминании имени Данте сердце Кары забилось чуть быстрее.

— Ты права. У меня имеется сильное подозрение, что он выяснил во сколько я ухожу на ланч, поэтому всегда звонит Нику, по крайней мере, два или три раза, когда меня не было на месте, и я слышала, как Дипак или Лия разговаривали с ним по телефону.

— Хм. Наверное, ты права. Какой бесхребетный придурок, — усмехнулась Анджела.

Кара пожала плечами.

— Если хочешь знать мое мнение, все к лучшему. Я знаю, что прошло уже два месяца, но все еще не уверена готова ли встретиться с ним лицом к лицу. Глупо с моей стороны, знаю.

— Вовсе нет, — заверила ее Анджела. — Эй, когда Ник порвал со мной, я была так опустошена, что фактически уволилась с работы, чтобы не видеться с ним каждый день. Бросила все, что создала и начала все с нуля. Моя старая наставница Барбара, узнав об этом, всерьез на меня разозлилась, велела никогда больше не делать таких глупостей и помнить одно — мужчины всегда в первую очередь заботятся о своих интересах.

— Думаю, да. Я знаю, что мой отец всегда заботился о своих интересах при моей маме, — призналась Кара. — Но я не могу сказать то же самое о Данте. Он всегда относился ко мне с уважением, когда мы были вместе, всегда был добрым и внимательным. Но я все еще не уверена, что достаточно сильна, чтобы встретиться с ним сегодня.

— Я почему-то так и подумала. И поэтому у меня имеется несколько поручений для тебя, — объявила Анджела с понимающей улыбкой. — Ты будешь находиться вне офиса, когда Данте придет к Нику.

Кара обошла стол Анджелы, чтобы импульсивно обнять ее за плечи.

— Спасибо, — прошептала она. — Я знаю, что оттягиваю неизбежное, не смогу же я скрываться от него вечно. Но мне кажется, я еще не совсем готова встретиться с ним лицом к лицу. Может быть, в следующий раз я буду уже достаточно сильной.

Анджела ободряюще сжала ей руку.

— Эй, ты отлично справляешься, Кара. В тысячу раз лучше, чем я, когда Ник порвал со мной. С другой стороны, тогда я была либо пьяна, либо мучилась похмельем большую часть года, так что…. Ты намного круче, чем я была тогда. Итак, вот список, который ты должна сделать до и после ланча. Если мои расчеты верны, ты вернешься в офис примерно через полчаса после завершения их встречи.

Кара просмотрела список поручений, которые включали в себя передачу некоторых документов одному клиенту, забрать документы от другого клиента, купить кое-какие канцелярские товары и пару личных заданий от Анджелы. Обычно Анджела не просила ее заниматься подобными вещами, но Кара знала, что это просто повод продлить время ее пребывания вне офиса, поэтому нисколько не возражала.

— На самом деле, почему бы тебе не написать мне, когда ты закончишь, и я дам знать, можно возвращаться или нет? — предложила Анджела.

— Хорошо. И еще раз спасибо за понимание. Я действительно ценю это.

Анджела кивнула.

— Без проблем. — Она задумчиво прищурилась, более внимательно изучая Кару. — Эй, ты сильно похудела, да? Эта юбка практически спадает с тебя.

Щеки Кары порозовели от смущения и удовольствия.

— Не совсем сильно, — возразила она. — Мне еще многое предстоит сделать, пока я не достигну своей цели. Вообще-то, я начала бегать трусцой по выходным, потому что перед выходом на работу в будни еще слишком темно.

— Ты и так прекрасно выглядишь, — заверила Анжела. — И не пытайся переусердствовать с пробежками. Выбери свой ритм и дистанцию. В противном случае ты будешь иметь шины на пятке или проблемы с подколенными сухожилиями или целый ряд других проблем. Но браво, Кара. Говорят, хорошо выглядеть — лучшая месть.

Кара усмехнулась.

— Именно это мне и сказала Мираи. После того, как она, наконец, вытащила меня из постели и как бы пристыдила, заставив вернуть себе самоуважение.

— Она умная девушка, твоя подруга. — Анджела осторожно отпила чаю, который Кара поставила перед ней.

— Ты уверена, что тебе больше ничего не нужно? — засуетилась Кара. — Ты что-нибудь ела сегодня с утра?

Анжела заметно вздрогнула.

— Боже, нет! Даже мысль о соленом крекере вызывает у меня тошноту. Может, мне правда придется сократить сегодня свой рабочий день, отправится домой после закрытия торгов.

Кара скептически посмотрела на своего босса, положив руку на лоб Анджелы.

— Ты уверена, что не беременна? Потому что у тебя нет температуры, нет озноба. Если это тошнота и слабость, ты можешь сделать выводы также, как и я.

Анджела яростно закрутила головой, делая еще один глоток чая.

— Определенно просто вирус. Абсолютно. Ноль, повторяю ноль процентов вероятности, что я могу забеременеть.

21

— Тут какая-то ошибка. Огромная ошибка. Нет, ужасная ошибка. То, что вы нам говорите, просто невозможно.

Мэрилин Кимбалл сочувственно посмотрела на свою пациентку.

— Боюсь, что так, Анджела. И я точно знаю, что ты собираешься сказать дальше — что ты используешь самый надежный метод контроля за рождаемостью, который имеется сегодня на рынке. И что, согласно нашим общим записям, имплантат не должен быть заменен еще шесть месяцев, что очень много для нормального срока. Но, несмотря на все это, нельзя отрицать тот факт, что ты точно беременна. Я бы сказала около шести недель, но нам нужно будет сделать дополнительные тесты и обследование, чтобы определить точную стадию.

— Прежде, чем мы начнем обсуждать все это, — прорычал Ник, который явно пытался сохранять спокойствие, — почему бы вам не рассказать нам, как, черт возьми, такое могло произойти?

Доктор Кимбалл выгнула бровь, явно раздраженная высокомерным отношением, которое Ник демонстрировал с самого начала, как только вошел в ее кабинет.

— Как обычно, я полагаю, мистер Мэннинг, — саркастически ответила она. — Думаю ваши родители рассказали вам ранее, как появляются дети на свет. О, я ошибаюсь. Полагаю, вы имеете в виду, как Анжела смогла забеременеть, когда ее имплантат все еще должен решать эту проблему.

— Ник, — предупредила Анджела, ткнув его в ребро, когда его глаза сердито потемнели от ответа врача. — Веди себя прилично, ладно? Доктор Кимбалл, должна признаться, я задаюсь тем же вопросом.

Доктор Кимбалл кивнула.

— Я тоже, если честно. И мне нужно провести некоторые исследования, позвонить производителю, чтобы узнать, не было других сообщений о том, что имплантат не так эффективен в последнее время. Это, конечно, неслыханно, хотя. И прежде чем вы уйдете от меня сегодня, мы должны удалить его. Мы бы не хотели, чтобы это имело какие-либо неблагоприятные последствия для эмбриона.

— Эмбриона? — переспросила глухо Анджела, ее голос слышался, как из консервной банки, даже для ее собственных ушей. — О. Вы имеете в виду ребенка. Извините, я действительно не в себе немного в данный момент.

— Значит, нас двое, — пробормотал Ник себе под нос. — По меньшей мере.

Доктор Кимбалл проигнорировала сердитый, заметно напряженный взгляд Ника и вместо этого сосредоточила свое внимание на пациентке.

— Я понимаю, что это шок для вас обоих, вам понадобится некоторое время, чтобы свыкнуться с этой новостью. Но раньше, чем позже, нам нужно будет обсудить твой дородовой уход, Анджела. А также запланировать УЗИ, чтобы мы могли точно определить, какой срок.

Анджела моргнула, тупо глядя на своего врача.

— Гм, это… это может быть, ну, не обязательно. Я имею в виду, очевидно, Ник и я должны обсудить эту новость, учитывая, что все так неожиданно, я не знаю, как мы, ну, планируем поступить.

— Конечно. — Доктор Кимбалл коротко и уклончиво кивнула. — Вы оба достаточно взрослые и понимаете какие есть варианты в данной ситуации. И какое бы решение вы ни приняли, оно не должно быть поспешным.

Желудок Анжелы скрутило от волнения, отчасти и от постоянной тошноты, которую она испытывала в последнее время, но в основном от нервов.

— Как… как скоро мы должны принять решение? — спросила она тихим голосом. — Пока не стало небезопасно… ну, вы понимаете.

Ник молча провел рукой по ее крепко сжатым пальцам, успокаивающе сжимая их.

— Вы можете безопасно прервать беременность до шестнадцатой недели, а потом при определенных условиях, — ответила доктор Кимбалл. — Хотя, конечно, чем раньше, тем лучше с точки зрения риска. Так что у тебя еще есть немного времени. И еще, вы двое должны все как следует обсудить, не стоит делать поспешных выводов. Подумайте об этом несколько дней, затем позвоните мне, и мы начнем действовать дальше. А теперь, если у вас нет других вопросов, может мы удалим этот имплантат? Я вызову медсестру, чтобы она помогла мне. Ник, вы можете остаться в смотровой во время процедуры, если хотите.

Ник покачал головой, поднимаясь на свой устрашающий рост шесть футов шесть дюймов. — Спасибо, я пас. Хотите верьте, хотите нет, но такие вещи вызывают у меня легкую брезгливость. Я буду снаружи, в приемной.

Он наклонился поцеловать Анжелу в лоб, прежде чем выйти из смотровой, сопровождаемый доктором, которая пошла на поиски медсестры. Анжела осталась одна в совершенно белой стерильной комнате, заполненной плакатами, на которых было изображено, как самой прощупывать грудь, а также распространенные гинекологические расстройства, еще один плакат вещал о менопаузе, а последний — диаграмма пренатального скрининга. Она вздрогнула, когда ее взгляд упал на него, быстро отведя глаза.

Сказать, что она была в состоянии шока в этот момент, было бы серьезным преуменьшением. Все произошло так быстро, буквально в течение двадцати четырех часов, у нее кружилась голова, она чувствовала себя вялой, несмотря на то, что Ник до сих пор был непоколебим в своей поддержке.

Она не чувствовала себя хорошо уже почти две недели, страдая от тошноты, головокружения и общего чувства слабости. Она убедила себя, что это тот самый вирус, который подхватил ее племянник, хотя он, ее племянник, проболел всего день или два, а она не чувствовала себя лучше. Затем Анджела безуспешно пыталась убедить Ника, что она просто устала и переутомилась, вероятно, перетренировалась перед марафоном, в котором участвовала в прошлом месяце.

Но когда она провела большую часть вчерашнего утра в туалете, содрогаясь от одной мысли о еде, и упала в обморок, он быстро запихнул ее в машину и повез к терапевту с трудом пробравшись к тому на прием. Доктор осмотрела ее, задала несколько общих вопросов, затем вручила ей стаканчик для сдачи мочи.

И когда образец мочи показал, что она действительно беременна, врач сделала анализ крови для более точного результата, а также посоветовала ей связаться с ее акушером-гинекологом. Ник нависал над ней, как коршун, пока она набирала номер, не собираясь предоставлять уединение или скрывать тот факт, что он откровенно внимательно вслушивался в ее разговор с врачом.

Доктор Кимбалл сумела все же втиснуть Анджелу в свой график, и к этому времени пришли положительные результаты анализа крови. Краткий осмотр органов малого таза еще раз подтвердил точность диагноза. Почему ранее безупречный метод контроля рождаемости Анджелы внезапно потерпел неудачу, все еще оставалось неясным, точно так же, как конечный результат этого фиаско был чем угодно, но был еще не определенным.

Ник все это время оставался молчаливым и задумчивым, он часто проявлял такое поведение, так что она не слишком удивлялась его реакции. И он оказывал ей удивительную поддержку в своей собственной властной манере, ободряюще сжимая ее руку или предлагая принести чай и соленые крекеры, или просто прижимая ее к себе. Но он еще не высказал своего мнения, что было для него почти неслыханным, и Анджела, по правде говоря, понятия не имела, что творится сейчас в его красивой, но упрямой голове. Когда она осторожно затронула эту тему после вчерашнего посещения терапевта, он перебил ее, просто заявив, что они должны подождать до осмотра гинеколога, прежде чем делать какие-либо выводы.

Однако теперь, когда ее беременность была подтверждена анализами крови и мочи, а также УЗИ, момент расплаты определенно настал. Нравится ей это или нет, но они с Ником должны были поговорить обо всей этой неразберихе, хотя не всегда для них двоих было легко говорить рационально, чтобы прийти к правильному решению.

Она никогда не испытывала непреодолимого желания стать матерью, возможно, потому, что ее собственная мать проделала не лучшую работу, чтобы стать хорошим примером для подражания. Ей нравилось проводить время со своими племянницами и племянниками, и она даже присматривала за ними время от времени. И когда ее самые близкие подруги — Лорен и Джулия, близнецы Маккиннон, с которыми она выросла, родили близнецов в начале этого года, Анджела ощутила какое-то очень смутное материнское чувство. Она была крестной матерью одной из дочерей Лорен — Дейзи, и взяла за правило навещать ее и сестер летом, когда те бывали в Кармеле. Они были, так все говорили, великолепными детьми, неудивительно, поскольку Лорен и ее муж-красавчик Бен были сами очень красивой парой. Близнецы были такими милыми, спокойными и редко, если вообще когда-либо дебоширили — черта характера, которая, как предположила Анджела, досталась им от расслабленного отца, а не от своей взрывной матери.

Но материнство изменило Лорен, сгладив многие ее шероховатости и пробудило в ней более мягкую, женственную сторону, о существовании которой Анджела и не подозревала. Это заставило ее задуматься, не было ли каким-то чудом материнство, может и у нее имеются какие-то скрытые материнские инстинкты, существование которых она раньше отрицала.

Медсестра бодро вошла в смотровую, провела дезинфицирующим тампоном по предплечью Анжелы и ввела обезболивающее. На кончике языка у Анжелы вертелась мысль сказать, чтобы она не возилась с уколом, так как все ее тело сейчас практически онемело. Она едва почувствовала укол иглы, так и не вздрогнув, когда через несколько минут прибыла доктор, чтобы извлечь крошечный имплантант, который так подвел Анжелу.

— Мы сохраним его на случай, если производитель захочет провести анализ, — объяснила доктор Кимбалл, бросая прибор в прозрачный пакет для образцов. — Ваша рука немного поболит в течение дня, но ничего серьезного.

Анджела кивнула, слишком ошеломленная всем случившимся, чтобы что-нибудь ответить.

Доктор положила руку на плечо Анджелы, и когда она заговорила, ее голос был добрым.

— Все будет хорошо, — заверила она. — Что бы вы не решили, все будет хорошо в любом случае. У меня было много пациенток, которым приходилось справляться с неожиданной беременностью самостоятельно без партнера и без финансов. Так вот, я не знаю размер вашего банковского счета, но думаю, что воспитание ребенка не будет проблемой для вас в этом отношении. А что касается другого, то ваш партнер не такой уж теплый и пушистый, верно? Но он очень сильно заботится о вас, Анджела, и я уверена, что Ник сделает все правильно. Позвоните мне, когда вы двое примете решение, и мы решим, что делать дальше. А до тех пор постарайся как можно больше отдыхать, перечитай ту брошюру, которую я тебе дала, по крайней мере ту часть, где говорится о борьбе с тошнотой.

Доктор Кимбалл вышла из комнаты, оставив Анжелу медленно натягивать одежду и размышлять об одной вещи, которую доктор только что сказала — о том, что Ник сделает все правильно. Анджела не сомневалась в этом, ни на минуту не веря, что Ник умоет руки от всей этой неразберихи и оставит ее одну принимать все решения. Ник, в конце концов, был Ником, он же Мистер Контроль, так что не было никаких сомнений, что у него определенно есть свое мнение о ситуации. И она могла более или менее догадаться, каким будет его решение.

Если она никогда не представляла себя в роли матери, то ни за что на свете не смогла бы представить Ника в роли заботливого отца. Он был грубым и темпераментным, упрямым и высокомерным, привыкший делать все по-своему большую часть своей жизни. Жизнь с ним по-прежнему была поучительным опытом — для них обоих, если быть уж абсолютно честной, и как бы она ни старалась, Анджела не могла представить, как они оба справятся с воспитанием ребенка. Они оба прошли долгий путь к своим отношениям и научились доверять не только друг другу, но и членам семьи и друзьям, но проблемы, с которыми им двоим все еще приходилось сталкиваться, не рассасывались в одночасье. Как они могли привести ребенка в такую нестабильную среду, по крайней мере, не испортив ему жизнь?

Ник молчал, пока выезжал со стоянки медицинского корпуса, Анджела слишком устала, чтобы начать разговор. Она не хотела говорить о ребенке, о решении, которое они должны были принять по велению судьбы. Все, чего ей сейчас хотелось, это переодеться в свой самый поношенный спортивный костюм, свернуться калачиком на огромной кровати и проспать восемнадцать часов.

Но потом до нее дошло, что Ник направляется не домой, который находился высоко в горах Саусалито. На самом деле, он ехал в противоположном направлении от моста Золотые Ворота, который им нужно было пересечь, чтобы добраться до своего дома.

— Куда мы едем? — сердито спросила она. — Для ужина еще слишком рано, и я сомневаюсь, что смогу что-нибудь съесть.

Он бросил на нее косой взгляд.

— Тебе придется начать есть, Ангел. В конце концов, это утренняя тошнота, не дневная и вечерняя. Доктор сказал, что она может прописать что-то от тошноты, так что возьми у нее рецепт. И мы не пойдем в ресторан, по крайней мере, сейчас. А, вот и прибыли. И слава богу, есть место для парковки.

Прежде чем она успела возразить, Ник припарковал «Ягуар», вставил кредитную карточку в счетчик и вытащил ее из машины.

Сердце Анджелы забилось в два раза быстрее, когда она узнала магазин, в который он ее потащил.

— Ник, почему из всех мест мы оказались именно здесь? Последнее, что мне сейчас нужно…

— Не спорь со мной, — закончил он повелительно. — Пойдем, Ангел. Нас ждут.

Магазин, в который он практически затащил ее, был очень дорогим, очень эксклюзивным ювелирным магазином, и Ник стал одним из их лучших клиентов с тех пор, как познакомился с Анджелой. Несмотря на ее протесты, что она не особо любила ювелирные украшения, он продолжал на регулярной основе удивлять ее новым браслетом или кулоном, или парой сережек. Он несколько раз брал ее с собой, в основном для того, чтобы помочь ему выбрать подарок для ее матери или его матери по какому-нибудь случаю, но также и для того, чтобы она могла выбрать что-то для себя, без высокомерного участия Ника, когда он выбирал сам для нее.

Однако сейчас они шли мимо витрин с ожерельями и потрясающе дорогими часами, Ник почти тащил ее в заднюю часть магазина, где их ждал улыбающийся менеджер.

— Ты принес то, что я хотел, Майло? — хрипло спросил Ник.

Подтянутый, очень ухоженный пожилой мужчина коротко кивнул.

— Конечно, мистер Мэннинг. Я отложил его в сторону, после того, как вы его вчера выбрали. Вот, сэр.

Анджела наблюдала за разворачивающейся перед ней сценой, словно находилась в каком-то причудливом сне. Ювелир мило вложил в протянутую ладонь Ника маленькую квадратную коробочку темно-серого бархата и скрылся в задней части комнаты. Ник открыл коробочку и вытащил кольцо, потом повернулся и взял ее левую руку.

— Не говори ни слова, пока я не закончу, ладно? — предупредил он ее. — И я скажу тебе прямо сейчас, Ангел, я не приму другого ответа. Клянусь Христом, я бы никогда, даже через миллиард лет, не смог представить, что буду делать что-то подобное, но тогда я тоже не видел себя в роли будущего отца. У нас с тобой было испорченное детство, и я редко видел двух людей, у которых было столько разных проблем, как у нас с тобой. Боже, помоги нашему бедному ребенку и будем надеяться, что мы не испортим все дело с его воспитанием. Я знаю, что ни один из нас не планировал такое, но дело в том, что мой ребенок растет внутри у тебя, Ангел. И нет никакого способа в аду, что ты прервешь эту беременность. Ты выйдешь за меня замуж, а потом как-нибудь поможешь мне понять, как на самом деле, воспитывать детей. Поняла? О, и я выбрал это кольцо вчера после того, как мы впервые узнали об этом. Оно идеально подходит тебе, но думаю, если оно тебе не особо понравится, мы можем выбрать и другое.

Она чувствовала себя так, словно плыла в каком — то другом измерении, наблюдая, как Ник надевает кольцо на третий палец ее левой руки, и у нее осталось достаточно присутствия духа, чтобы почувствовать благодарность за то, что кольцо было одновременно сдержанным и великолепным — платиновое кольцо, инкрустированное бриллиантами, обрамлявшими изящный квадратный пасьянс. На самом деле, оно было идеального размера и формы на ее длинном, тонком пальце, и рассматривать еще и другие кольца с ее стороны было точно вредностью.

— Ник. — Ее голос был хриплым, она сжала его руку для поддержки. — Ты… Боже, Ник. Ты не должен этого делать. Делать мне предложение. Я знаю, как ты относишься к браку, как ты всегда клялся, что брак не для тебя. И только потому, что я беременна, не означает, что ты должен чувствовать себя обязанным…

Он фыркнул.

— Кто сказал, что я чувствую себя обязанным? Анджела, ты уже достаточно хорошо меня знаешь, чтобы понять, что никто не заставляет меня делать то, чего я не хочу, даже ты, единственная женщина, которую я люблю. Я совершил много ошибок в своей жизни, особенно с тобой, и пришло время мне хоть раз поступить правильно. И забудь всю эту чушь о том, что из чувства долга я решил сделать из тебя честную женщину. Это как раз то, что нужно сделать. Для тебя, для меня, для нашего ребенка. Для семьи, которой мы собираемся стать. Ладно?

Слезы текли по ее щекам, она могла только кивнуть в знак согласия.

— Ладно.

Ник усмехнулся и заключил ее в объятия.

— Возможно, впервые с тех пор, как мы снова вместе, ты не ведешь себя как заноза в заднице, делая то, что я говорю. Если это то, что может лишить тебя дара речи, я должен был попросить тебя выйти за меня замуж еще несколько месяцев назад.

Она покачала головой, обняла его за талию и уткнулась лицом в его плечо.

— Э, эээ. Это было бы не самое подходящее время. И я, наверное, отказала бы.

Он поцеловал ее в щеку.

— Да, скорее всего. Но нравится тебе это или нет, Анджела, но с этого момента тебе придется делать многое из того, что я тебе скажу. И первое больше есть. И много отдыхать. И тебе лучше убрать свои чертовы кроссовки на много месяцев в шкаф, потому что, если ты думаешь, что я позволю тебе участвовать в каком-то безумном марафоне, пока ты беременна, тогда лучше подумай еще раз.

Анджела рассмеялась.

— Никаких марафонов, обещаю. Но многие беременные женщины все же бегают. Мы спросим у доктора Кимбалла, хорошо? И я обещаю следовать любому ее совету.

— Посмотрим, — проворчал Ник. — Эта твоя акушер-гинеколог вроде как слишком умная задница. Я не уверен, что мне нравится ее отношение.

Она закатила глаза.

— Смешно. Я просто хотела сказать, что у нее, вероятно, такое же мнение о тебе.

— Все. Слушай, давай я отпущу Майло, заплачу за кольцо, а потом мы пойдем ужинать, чтобы отпраздновать. И, — предупредил он, погрозив пальцем, — ты будешь есть. Много. Но алкоголь под запретом до тех пор, пока не родится ребенок. Если только ты не решишь кормить его грудью, я знаю, что выпивка вредна для ребенка, а это значит, что тебе придется отказаться от нее намного дольше.

— Хорошо. — Анжела вздохнула и озорно улыбнулась ему. — Эй, по крайней мере, пока я беременна, я наверняка наберу те пятнадцать фунтов, на которых ты все время настаиваешь, чтобы набрала вес.

Ник выгнул бровь.

— Пятнадцать? Это только для начала, Анджела. Ты должна набрать минимум тридцать. Да, и еще кое-что.

Она покачала головой.

— Почему у меня такое чувство, что это будет очень долгая беременность, и ты будешь всем командовать? Что еще?

Он мрачно нахмурился.

— Я скажу тебе прямо здесь и сейчас, Ангел, что мы ни в коем случае не назовем нашего ребенка безумным именем вроде Джованни. Или Донателла.

Анджела нежно погладила его по щеке.

— Согласна, — ответила она, тихо рассмеявшись. — Но у нас есть еще много времени, чтобы подумать об именах.

— Ты права. Тем более, что нам сначала подумать, как сообщить эту новость твоим родителям. Должно быть нас ожидает адский День Благодарения.

Как и следовало ожидать, хотя Анджела и просила, чтобы при их с Ником приезде присутствовали только мать и отец, обе ее сестры и шурины, а также, по крайней мере, двое их детей собрались в гостиной родительского дома в Кармеле. Ник только пожал плечами, когда Анджела вспылила, бормоча себе под нос, что они могли бы сразу же покончить с этим.

Анджела сообщила родителям вчера вечером, что у них с Ником есть кое-какие новости, которыми они хотели бы поделиться с ними завтра. Была среда, день перед Днем Благодарения, который она неохотно согласилась провести со своей семьей. Старшая из двух ее сестер — Мариса снова готовила ужин у себя дома в этом году, хотя все знали, что их мать Рита будет контролировать приготовление, точно так же, как она всегда пыталась контролировать все, что происходило в семье.

— Слава Богу, — подумала Анджела, когда они с Ником присоединились к остальным в гостиной, — что мы всегда снимаем номер в отеле, когда приезжаем сюда в гости. И особенно в этот раз, когда обязательно полетят искры.

Она почти видела, как отреагирует ее мать на двойной шок, который должен был случиться — свадьба в январе и новый внук в июне следующего года, два жизненных важных события, которых никто в ее семье никогда не ожидал от Анджелы. К счастью, они с Ником вкратце обсудили этот вопрос вчера вечером, собирая вещи для короткой поездки, и были полностью едины в том, как действовать.

И Ник, благослови его Господь, вызвался сам сделать заявление, хотя бы, чтобы родители Анджелы узнали об этом раньше всех.

А ведь я думала, насмешливо подумала Анджела, что Рита явно проигнорирует ее желания.

— История моей жизни, — сказала она себе, усаживаясь. — В прямом и переносном смысле.

Оба ее шурина всегда восхищались Ником, восхищались его статусом знаменитости как отставного игрока НФЛ, и не теряли времени, выспрашивая его мнение о том, кто выиграет следующий Суперкубок.

Ник пожал плечами.

— Я не смотрел много игр в этом сезоне, если честно. Но из того, что видел, Аризона выглядит довольно хорошо, и, конечно, не стоит рассчитывать на Новую Англию. Хотя сейчас я бы не стал делать ставку ни на одну из команд.

Анджела до сих пор не знала, как и где он находил терпение, общаясь со всеми ее подобострастными родственниками мужского пола во время праздников и других семейных событий, которые они иногда посещали. Она знала, что он делал это ради нее, пытаясь сгладить отношения с семьей, которые у нее всегда были натянутые. Она попеременно боялась и радостно предвкушала, как именно он планирует сбросить двойную бомбу.

— Эй, хватит о футболе, ладно? — пожурил Ник. — Нам с Анджелой нужно кое-что вам сказать. Нечто важное. Хотя я предпочел бы сначала поговорить наедине с Джино и Ритой.

Мариса виновато посмотрела на свою младшую сестру Дину, прежде чем жеманно заявить Нику:

— Я понятия не имела, что вы прибудете сегодня, Ник. Мы просто зашли забрать пироги, которые мама испекла на завтрашний День Благодарения.

— А мы с Марко как раз забирали детей, — вмешалась Дина. — Родители сидели с ними пару часов, пока мы отлучались из дома.

Ник не выглядел ни убежденным, ни умиротворенным их поспешными объяснениями.

— Ну, теперь это спорный вопрос, да? Так что вот наши новости. У Анджелы будет ребенок, который должен родиться примерно в первых числах июня, мы пока точно не знаем. И мы поженимся сразу после новогодних праздников. Четырнадцатого января, если быть точным. И мы уже приступили к подготовке свадьбы. Церемония состоится в три часа в церкви Сведенборга в Сан-Франциско, прием — в отеле «Грегсон» на Ноб-Хилл. Маленькая свадьба, меньше ста человек, мы с Анджелой хотим, чтобы все было просто. Вообще-то, она хотела сбежать и пожениться в другом месте, но я отговорил ее от этой идеи, напомнив, что Джино был бы опустошен, если бы не смог привести ее к алтарю. Это все.

Никогда еще Анджела не испытывала такого искушения разразиться истерическим смехом, как в этот момент. Она не была уверена, чье выражение лица, среди собравшихся в гостиной, выглядело более комичным — Ник выглядел так, будто после сообщения ему необходимо было выпить чего-нибудь крепкого; ее отца, который ухмылялся как сумасшедший; ее сестры побелели как привидение; или ее матери, чей рот был открыт от шока.

Ее отец Джино пришел в себя первым, поспешно обнял ее и прижался губами к ее щеке. Его голос слегка дрожал, когда он прошептал ей на ухо:

— Я так рад за тебя, моя маленькая Энджи. Ты встретила хорошего мужчину, и он позаботится о тебе и твоем ребенке.

Затем Джино повернулся к Нику, хлопнул его по спине и с энтузиазмом пожал ему руку.

— Я бы посоветовал тебе присматривать за моей маленькой девочкой, чтобы она была счастлива, но ты уже больше года присматриваешь за ней и у тебя это очень хорошо получается. Я горжусь, что могу назвать тебя своим зятем, Ник, и счастлив официально приветствовать тебя в нашей семье. И ты прав, я бы очень расстроилась, если бы вы двое сбежали, так что спасибо, что отговорил мою Энджи от этой безумной идеи. Провести ее к алтарю — это то, чего я ждал всю свою жизнь.

Реакция Риты, однако, была далеко не такой положительной. Она мрачно нахмурилась, сначала на Анджелу, потом на Ника.

— Она беременна, и ты все еще собираешься устроить пышную свадьбу? И венчаться в церкви? Неужели вы двое совсем потеряли свой ум? Следующее, что вы устроите, Анджела заявит, что она собирается надеть белое платье, чтобы выйти замуж. Vergognoso!

Джино погрозил пальцем перед лицом жены.

— Хватит, Рита. В этом нет ничего постыдного. Это счастливый день для нашей семьи, для нашей дочери, и я не позволю тебе испортить его.

— Джино прав, — возразил Ник. — Анджела может надеть любое чертовое платье, в котором захочет выйти за меня замуж. Мне плевать, белое оно, розовое или черное, если уж на то пошло. И я уже говорил вам, что мы хотим устроить небольшую, простую свадьбу, меньше сотни человек. Это не совсем большая свадьба, по моим расчетам.

Рита фыркнула, но быстро отступила, когда поняла, что ее превосходят количеством.

— Взять нашу семью и близких друзей, это уже больше сотни человек, — заявила она, меняя тактику. — И мы еще не добавили соседей, семью Ника и твоих друзей. Это по меньшей мере двести человек, скорее двести пятьдесят. Ты не сможешь спланировать такую большую свадьбу меньше чем за два месяца.

Ник покачал головой.

— Дата назначена, и вам просто следует с ней смириться. И список гостей будет ограничен ближайшими родственниками и несколькими друзьями, деловыми партнерами. Мы с Анджелой не хотим пышной свадьбы.

Рита собиралась продолжить спор, но тут заметила стальной взгляд Ника.

— Ну, все к лучшему, я полагаю, — съязвила она. — На самом деле, чем меньше людей, тем лучше. Таким образом, никто из наших друзей не увидят, как Анджела ковыляет по проходу с большим животом, сделав вывод, почему она выходит замуж.

Ник стукнул кулаком по боковому столику, отчего драгоценные статуэтки и другие коллекционные предметы опасно задребезжали.

— Хватит, Рита, — прошипел он. — Ты должна понять, что речь идет не о тебе, не о твоих мелких осуждающих друзьях и не о твоей болтливой семье. Это касается только Анжелы, меня и нашего ребенка. Что касается ее ковыляния по проходу, то к тому времени будет всего около четырех месяцев, и судя по тому, что Анджела такая высокая и стройная, ее живот будет еле заметен. И не смей намекать, что мы должны были пожениться. Возможно, мы не планировали эту беременность, но мы оба счастливы и хотим сделать все правильно для нашего ребенка. Точно так же, как ты должна поступить правильно для своей собственной дочери.

Рита была явно потрясена вспышкой Ника и выглядела так, будто вот-вот расплачется. Анжела импульсивно повернулась к матери, женщине, с которой она так долго не ладила, раскрыв свои объятия.

— Я знаю, что это не идеальные обстоятельства, мам, — тихо произнесла она, — но разве ты не можешь порадоваться за меня? Пожалуйста.

Рита долго смотрела на свою младшую дочь, прежде чем яростно обняла ее, даже поцеловала в щеку, заправила выбившуюся прядь волос за ухо.

— Конечно, могу, — прошептала она. — И я счастлив, Анджела. Это… ну, это шок.

Анджела кивнула, неуверенно улыбнувшись матери.

— И для нас тоже. Ник прав. Мы определенно не планировали этого, но постепенно привыкаем к этой мысли. И я надеюсь, что ты сможешь приехать в Сан-Франциско на следующей неделе, чтобы помочь мне выбрать свадебное платье. Я собираюсь купить готовое в магазине, так как нет времени заказывать, но Джулия дала мне некоторые идеи по этому поводу. Ты же знаешь, какой модницей она всегда была.

Рита кивнула.

— Конечно, я приеду. Для меня это большая честь.

— А как же мы? — заскулила Мариса. — Разве мы не приглашены?

— Конечно, мы будем твоими подружками невесты, — подхватила Дина. — Ты должна пригласить своих сестер на свадьбу.

Анджела недоверчиво посмотрела на двух своих старших сестер.

— Вы двое, это ведь не серьезно, не так ли? Насколько я помню, Мариса, ты отказалась взять меня с собой, мамой и восемью подружками невесты примерять свадебное платье, потому что мне там не хватило бы места. И ни одна из вас не пригласила меня на свою свадьбу, потому что я была слишком взрослая для цветочницы и слишком молодая для подружки невесты.

Щеки Марисы покраснели.

— Ну, в свадебном салоне, правда, было трудно с местом, — ответила она, защищаясь. — А ты была совсем маленькой, какое тебе было дело до всего этого? И потом я позволила тебе раздавать подарки на моей свадьбе, а Дина поручила тебе вести гостевую книгу на своей.

Анджела одарила сестер не очень приятной улыбкой.

— Эй, отличная идея! Вы обе можете поработать на моей свадьбе. Что касается подружек невесты, у меня в общей сложности будет одна — Лорен. Конец дискуссии.

Ник обнял ее за плечо.

— Мы обсудим некоторые детали завтра на Дне Благодарения. А сейчас нам нужно заселиться в отель, и Анжеле нужно вздремнуть. С беременностью ей приходится нелегко, поэтому очень важно, чтобы она хорошо отдыхала. И, — добавил он предостерегающим тоном, — еще важнее, чтобы она не нервничала. Так что я говорю всем вам, отвяжитесь от нее, ясно? Мы сделаем эту свадьбу по-своему. Не заставляйте меня жалеть, что я отговорил ее сбегать.

Не прошло и пяти минут, как он выпихнул ее из родительского дома, запихнул в машину и уехал, прежде чем мать или одна из сестер начали обсуждать пред свадебные вечеринки, девичники и регистрацию подарков. К тому времени Анджела уже изнемогала от усталости, измученная ранней стадией беременности, но главным образом от стресса, вызванного ее не такой простой семьей. Но это не помешало ей протянуть руку и благодарно сжать ладонь Ника.

— Спасибо, — устало сказала она. — Клянусь, я не знаю, как бы справилась с этой компанией, если бы тебя не было рядом.

Он быстро поднес ее руку к губам.

— На самом деле, все прошло лучше, чем я ожидал, — признался он. — Я знал, что твой отец будет счастлив, но решил, что твоя мать и сестры будут больше суетиться.

Анджела усмехнулась.

— Это потому, что ты до смерти напугал их своим взглядом. Точно так же ты запугивал защитников, когда играл в футбол?

Ник фыркнул.

— Черт возьми, нет. Я просто ударял их со всей силой, как только мог. Но я подумал, что ты не очень оценишь, если я попробую что-то подобное на одной из твоих сестер.

Она рассмеялась.

— Если бы ты задал мне этот вопрос, когда я была подростком и ненавидела весь мир, я бы сказала тебе отлупить их обеих. К счастью для них, теперь я старше и мудрее. Кроме того, Мариса и Дина были бы слишком легкой мишенью для тебя.

Ник закатил глаза.

— Поскольку твои сестры совсем не в форме, их мог бы уложить и новичок. Слава Богу, ты сказала им, чтобы они не претендовали на подружек невесты. Они были бы похожи на уродливых сводных сестер Золушки, идущих по проходу впереди тебя.

Анджела выглядели задумчивой.

— Ты же не думаешь, что я буду выглядеть нелепо в свадебном платье? Я имею в виду беременность и все такое.

Он сжал ее руку.

— Нет, — резко ответил он. — Ты будешь выглядеть великолепно. Потрясающе красивой. Как я уже говорил твоей матери, у тебя будет срок четыре месяца, никто ничего и не заметит. И мне, если честно, совсем насрать даже если бы у тебя был бы огромный живот, Анджела. Не позволяй своей матери заставлять тебя стыдиться себя, ладно?

— Хорошо. — Она устало вздохнула. — Господи, какой матерью я могу стать, служа своим примером ребенку? Как бы ни была глупа твоя мама, я думаю, она будет лучшим примером для подражания.

Ник вздрогнул.

— Ты ошибаешься. Давай посмотрим правде в глаза, ни у одного из нас не было идеального детства. Вот почему мы оба сделаем все, что в наших силах, чтобы у нашего ребенка все было нормально. И хотя я знаю, что нам обоим предстоит узнать чертовски много о том, как быть родителями, у нас есть, по крайней мере, кое-что существенное.

Глаза Анджелы озорно блеснули.

— Достаточно денег, чтобы нанять хорошую няню?

Он покачал головой.

— Неа. Хотя, возможно, нам придется рассмотреть вопрос о няне, когда ты вернешься на работу.

— Тогда что? — с любопытством спросила она.

Он поцеловал ее ладонь.

— Любовь, Ангел. Честно и просто. И много. Мы можем по-уродски менять подгузники или выбрать не лучшую коляску, или купить еще какое-нибудь дерьмо. Но то, как мы с тобой любим друг друга, и то, как мы будем любить нашего ребенка, никто другой не сможет сделать этого лучше.

22

За неделю до Рождества

— Сегодня мы получили еще несколько согласий на приглашения, Анджела. И мы ждем ответа еще от десяти гостей. До сих пор не получили ни одного отказа.

Анджела вздохнула.

— Я боялась, что ты именно это и скажешь. Мы с Ником так хотели, чтобы было не больше ста человек, даже меньше. И сколько человек согласились прийти на нашу свадьбу на данный момент?

Кара проверила заведенную электронную таблицу, чтобы отслеживать количество гостей.

— Сто двенадцать, — весело ответила она. — Итак, если все оставшиеся десять ответят утвердительно, то количество гостей будет сто двадцать два человека. Не считая тебя и Ника, конечно.

— Думаю, это вполне приемлемо, — согласилась Анджела. — Когда нам необходимо отослать окончательный список гостей в отель?

— Прямо перед Новым годом, я отметила этот день в календаре. Но, надеюсь, мы получим ответы от этих десяти гораздо раньше. Свадебный координатор в «Грегсоне» была настолько любезной, что мне хотелось бы как можно быстрее ей сообщить окончательное количество приглашенных.

Анджела улыбнулась.

— Говоря о любезности, не знаю, если честно, как Ник и я смогли бы справиться со всем этим безумством без тебя, Кара. Я знаю, что ты работаешь как дьявол, чтобы все успеть. Я могла бы попросить помочь Джулию, поскольку она любит заниматься подобными вещами, но восьмимесячные близнецы не дают ей ни минуты покоя.

Кара махнула рукой.

— Это не проблема, Анджела, правда. Я счастлива вам помочь тем, чем могу. И Мираи тоже много мне помогает, пока у нее есть время, она начнет учиться после нового года.

— Тем не менее, я знаю, что у тебя сейчас тоже каникулы, и ты могла бы немного расслабиться, а не помогать мне в планировании нашей свадьбы. Если бы только моя мать и сестры не были такими занозами в заднице, я бы попросила их помочь. Но зная их, они сделали бы все по-своему, а это полная противоположность тому, чего хотим мы с Ником.

— Просто, но элегантно, — заверила Кара. — Именно так все и будет. Никаких вычурных бантиков, никаких цветочных композиций, спускающихся с потолка и не пятнышка розового.

Анджела усмехнулась.

— Что бы я без тебя делала?! Надеюсь, мне никогда не придется это понять. Особенно, когда я уйду в декретный отпуск весной в новом году. Сейчас немного рановато обсуждать этот вопрос, нам с Ником еще предстоит обсудить кучу деталей, но мы оба надеемся, что ты захочешь остаться в нашей команде после окончания университета, может возьмешь на себя ведение некоторые из моих счетов.

Кара недоверчиво уставилась на своего босса.

— Ты… ты ведь не собираешься уходить, правда? И, черт возьми, я бы с удовольствием поговорила с тобой и с Ником об этом, но почему я? Эээ… я хочу сказать, было бы вполне закономерным, если бы ты предложила нечто подобное Лии и Тайлеру.

— Нет. — Анджела решительно покачала головой. — Эти двое убьют друг друга в один прекрасный день, клянусь. Все кончится именно этим или Нику придется делать всю работу за них. Они постоянно препираются в своем чертовом соперничестве друг с другом, что у моего жениха начинает болеть от них голова. Он считает, что было бы намного лучше для всей команды, не говоря уже об их браке, если бы один из них создал свое дело или, по крайней мере, работал бы непосредственно с другим брокером. Но это конфиденциальная информация, поняла, все еще в подвешенном состоянии и обсуждается. И я не собираюсь бросать работу после того, сколько сил я потратила, чтобы заполучить своих клиентов. Но хочу взять длительный отпуск по беременности и родам, может работать неполный рабочий день в течение года. Пока не приняла твердого решения, вопрос остается открытым. Просто подумай о том, что я тебе сказала, хорошо?

— Обязательно, — заверила ее Кара.

И Анджела направилась в свой кабинет, оставив Кару заниматься дюжиной неотложных дел, ожидающих ее внимания. И несмотря на то, что оставалось меньше недели до Рождества, и бизнес Сан-Франциско немного затихал — клиенты отправлялись в отпуск, но все равно существовала уйма неотложных дел, которые необходимо было решить. Слава Богу она закончила осенний семестр на неделю раньше, и теперь у нее имелся почти месяц прежде, чем начнутся очередные лекции в январе. Она все еще была полна решимости окончить университет к концу следующего лета, испытывая настоящий восторг, что тогда ей не придется больше ходить на занятия вечерами четыре раза в неделю и зубрить лекции к экзаменам по выходным. Но особенно она была рада, если ей больше не придется наскребать денег, чтобы оплатить обучение и книги.

Недели, прошедшие после Дня Благодарения, были для Кары напряженными — она готовилась к экзаменам по семестру, выбирала новые курсы на весенний семестр, работала дольше и больше, чем когда-либо. Но она была так взволнована, когда Анджела и Ник объявили, что не только ждут ребенка, но и собираются пожениться, что даже не подумала отказаться, когда они попросили ее помочь с планированием свадьбы. И дополнительная загрузка, связанная со свадьбой, помогла ей отвлечься от мыслей о Рождестве, которое впервые в жизни она собиралась провести в одиночестве.

Мираи пыталась уговорить ее полететь с ней в Нью-Йорк и отметить праздник с ее семьей, но Кара решительно отказалась. И хотя у нее были деньги на билет, так как она отказалась ехать во Флориду и покупать подарки отцу и его новой семье, все равно Кара была решительно настроена использовать сэкономленные деньги только для себя. Ей оставалось сбросить еще меньше трех фунтов, чтобы достичь цели, которую она перед собой поставила, и она уже прикидывала сколько будет стоить новая прическа, а также во сколько ей обойдется парочка новых нарядов, включая тот, который она собиралась надеть на свадьбу в январе.

Свадьбу, на которой она вынуждена будет встретиться с Данте впервые за последние два месяца, поскольку он согласился быть шафером Ника. И Кара была просто одержима желанием выглядеть в такой знаменательный день как можно лучше, выставив на всеобщее обозрение новую прическу, свою новую, подтянутую фигуру, в каком-нибудь потрясающем платье и туфлях, которые одновременно выглядели бы сексуальными и элегантными.

Поскольку она согласилась поработать в течение двухнедельных каникул, пока остальная команда могла отдохнуть, она договорилась с Анджелой, что за несколько дней до свадьбы возьмет отгулы, чтобы пройтись с Мираи по магазинам и подстричься. Мираи сказала, что сделает ей маникюр и педикюр, а также макияж в день свадьбы, а Кара знала по прошлому опыту, что ее лучшая подруга сделает все на высшем уровне.

Кара также пришла в восторг, когда Мираи сообщила ей, что собирается продолжить свое обучение в январе, закончить курс и получить диплом младшего специалиста по мерчандайзингу моды. Со вздохом, наполненным смирением, Мираи призналась, что ей наконец-то пора повзрослеть и начать жить своей жизнью.

— Я устала смотреть, как все вокруг меня достигают своих целей и добиваются результатов, — призналась она около месяца назад. — Я имею в виду, Рене учится в медицинском университете, ты заканчиваешь в следующем году университет, один из моих сводных братьев является партнером в одном из самых модных ресторанов на Манхэттене. Я же сплю до полудня, хожу на фитнес, по магазинам, ем и смотрю слишком много ужасных реалити-шоу. У меня должна быть своя жизнь, Кара. Поэтому я записалась на еще одни курсы лекций, которые мне необходимы, и рассчитываю на тебя, на твою поддержку, чтобы я смогла закончить свое образование.

— Я буду первой, кто даст тебе пинок под зад, если ты опять начнешь расслабляться, — заверила ее Кара. — Знаешь, может нам стоит заключить небольшое пари прямо сейчас. Если ты бросишь университет, тебе придется отвезти меня в Лас-Вегас в следующем году, снять люкс в «Цезарь Палас», водить на бранч с шампанским, спа-процедуры и многое другое. Так что, если ты не хочешь полностью обнулить свои кредитки, тебе лучше придерживаться выполнения своего плана!

— Вот что я тебе скажу, — заявила Мираи. — Когда я закончу учебу в следующем году, мы с тобой все равно поедем в Вегас праздновать. Как тебе такой вариант?

— По рукам. Можешь быть уверена на все сто — с маячившей поездкой в Вегас, я буду подталкивать тебя, как сумасшедшая на занятия каждый день, — пообещала Кара.

— Именно на это я и рассчитываю.

И, казалось, что дела определенно шли в гору у самых близких для Кары людей. Ее лучшая подруга наконец-то поняла, что ей следует добиться чего-то значимого в жизни, и, казалось, на этот раз Мираи действительно собиралась довести свои планы до конца. Анджела и Ник готовились к свадьбе, Кара была уверена, что такого никогда бы не случилось, если бы не ребенок, но то, что они решили стать родителями было еще одним фактом, в который верилось с трудом. Но, как любила повторять ее мать, время редко останавливается, а перемены — каждый должен принять их как часть своей жизни. И хотя ее собственная жизнь находилась, если можно так выразиться, в относительном застое в течение последних двух лет, за исключением нескольких волшебных месяцев с Данте, Кара понимала, что скоро настанет и ее черед, произойдут изменения в ее жизни. И предложение Анджелы несколько минут назад о помощи со счетами во время ее отпуска по беременности и родам дало Каре серьезный повод для размышлений, и ей не терпелось как можно скорее обсудить этот вопрос со своим начальством.

Утро пролетело незаметно, и не успела она опомниться, как ее часы показывали половину второго. Она забыла о ланче, и ее живот протестующе заурчал. Кара стала рыться в ящике стола, в котором всегда раньше держала печеньки и шоколадки, теперь внимательно рассматривала его содержимое. До того, как ее рацион питания так резко изменился, в этом ящике — том самом, который Анджела прозвала «Вместилищем сахарной наркоты», Кара хранила шоколадные батончики, упаковки печенья, чипсы и кексы. Теперь содержимое включало орехи, протеиновые батончики, яблоки и чипсы из капусты.

Она развернула протеиновый батончик, решив, что он вполне сойдет вместо ланча, откусила кусочек, прежде чем запить глотком воды. Большая часть ее работы требовала постоянно выполнять одновременно несколько дел, и за те два с лишним года, что она проработала с Анджелой, Кара довела свой профессионализм в этом деле до совершенства. Пока она ела батончик, запивая водой, успела принять несколько телефонных звонков от клиентов, параллельно вводя данные по новому счету очередного клиента в компьютер, отправив их по почте, а также напечатала диаграммы, графики и статистические выкладки, которые могли понадобится Анджеле для просмотра динамики портфеля клиента, с которым она собиралась встретиться.

Кара была настолько поглощена своей работой, что не заметила, как перед ее столом остановился мужчина, пока тот не окликнул ее по имени. И этот до боли знакомый голос заставил ее замереть, испытав панику, потому что она не могла от него быстро куда-нибудь скрыться или спрятаться.

— Ты же не можешь вечно избегать меня, — поддразнил ее Данте. — Особенно когда я пришел с подарками.

Она подняла на него глаза и едва не сглотнула, встретив его темный, мерцающий взгляд. Кара с замирающим сердцем поймала себя на мысли, что прошедшее время — уже больше трех месяцев и клятва, которую она сама себе дала — никогда больше не подпадать под чары красивого мужчины, не сработали. Данте все еще оказывал на нее гипнотическое воздействие, ее колени слабели, сердце билось в два раза быстрее. И она продолжала пялиться на него с радостью и отчаянием, потому что так и не разлюбила, несмотря на разрезающую, как нож, тоску по нему. Да, хотя бы и потому, что она наивно полагала, будто стала настолько сильной, вернее убеждая себя в этом, что он ничего для нее теперь не значил, и она прекрасно живет своей жизнью. А ему всего лишь потребовалось с нежностью произнести ее имя, одарить одной из своих сексуальных улыбок, от которых таяли трусики, и все ее благие намерения полетели прямиком в ад.

— Эм, привет, — пробормотала она, нервно собирая бумаги для Анджелы в папку. — И, гм, я… я не избегаю тебя.

— Как скажешь. Видно, совпадение, что ты не бывала в офисе два или три раза, когда я заходил, — прокомментировал Данте. — Похоже, что ты специально уходила.

Кара покачала головой, не желая признаваться, что уходила именно специально, чтобы не сталкиваться с ним.

— Это всего лишь совпадение, — твердо заявила она. — Я помогаю Анджеле со свадьбой, поэтому чаще выхожу из офиса, чем обычно.

— Хорошо. — Он пожал плечами. — Как ты поживаешь, Кара? Ты выглядишь как-то по-другому. Хотя я не могу точно сказать, что именно изменилось.

Она пренебрежительно махнула рукой.

— Ничего не изменилось. Просто я заплела волосы в косу. В последнее время у меня не было времени подстричься, понимаешь?

— Хм. Нет, дело не в этом. Но скоро я пойму, что в тебе изменилось. Я не шутил, говоря, что принес подарки. Точнее, рождественские подарки для тебя, Дипака и Бикерсонов.

— Кого? — с недоумением спросила она.

Данте озорно усмехнулся.

— Бикерсоны — это давнишняя радиопередача о паре, которая почти все время ругалась. Она выходила в эфир, когда я был еще совсем маленьким, но у моей бабушки сохранились некоторые записи, я слушал их время от времени. Лия и Тайлер похожи на современную версию Бикерсонов, они постоянно нападают друг на друга.

Кара слегка вздрогнула.

— Ты совершенно прав. Я удивлена, что они до сих пор не воткнули нож в спину друг другу в прямом и переносном смысле. Они оба сейчас находятся на ланче вместе с Дипаком. Я держу оборону на телефоне, пока он не вернется.

— Можно я оставлю тебе подарки для них? — спросил он. — Конечно, если тебя это не слишком затруднит. Небольшой знак внимания с моей стороны, выражение благодарности за ту помощь, которую вы мне оказываете.

Он держал в руках большой бумажный пакет, и Кара заметила, что внутри него находятся четыре свертка поменьше. Она указала на стул для гостей рядом со своим столом.

— Конечно. Ты можешь оставить их здесь, я позабочусь, чтобы они забрали свои подарки, когда вернутся, — ответила она ему.

— Хорошо. — Данте осторожно поставил пакет на стул. — А ты не собираешься открыть свой? Или хотя бы взглянуть?

Кара насмешливо посмотрела на него.

— В этом нет необходимости. По форме пакетов я могу точно сказать, что ты подарил нам бутылку вина и коробку конфет. Кстати, в прошлом году ты подарил то же самое. Не то чтобы это не было оценено по достоинству. И, эм… спасибо в этом году тоже.

Она отвела взгляд, боясь, что иначе расплачется, а ведь она уже выплакала слишком много слез из-за этого мужчины. Понимая, что не сможет вечно избегать с ним встреч, поскольку работает непосредственно с Ником, но не думала, что встречи с ним окажутся такими трудными и настолько душераздирающими. Сегодня на нем был один из ее любимых костюмов — прекрасно сшитый черный костюм в тонкую полоску, с накрахмаленной белой рубашкой и идеально завязанным шелковым галстуком. Его густые темные волосы выглядели так, словно их недавно подстригся, а тонкий аромат одеколона после бритья был таким же пьянящим, как всегда. И черт бы его побрал, он все еще вызывал в ней чувство неуклюжести наивного подростка, хотя она старалась не поддаться своему желанию и не заерзать на стуле, испытывая неловкость от того, что ее трусики стали мокрыми от возбуждения.

Голос Данте звучал мягко, но в нем сквозили нотки сожаления и грусти.

— Неужели теперь между нами все будет именно так? — умоляя спросил он. — Я понимаю, что нам обоим пришлось нелегко, но все же надеялся, что со временем мы снова сможем стать друзьями.

Кара опустила глаза и тихо пробормотала:

— Я не знаю, станет ли это когда-нибудь возможно. Может, потом… когда-нибудь, но сейчас я не могу, прости.

Он вздохнул.

— Нет. Тебе не за что извинятся, милая. Именно я заварил всю эту кашу. Но, сейчас уже почти Рождество, так что давай не будем о грустном. У тебя имеются отличные планы на праздники?

Она подняла на него глаза.

— Ничего особенного. Буду зависать дома.

Данте вздохнул с облегчением, услышав эту новость.

— Хорошо. Когда ты улетаешь во Флориду?

Кара решительно отрицательно замотала головой.

— Это не мой дом, — почти прошипела она. — И я не собираюсь летать во Флориду еще очень долгое время. Если вообще когда-нибудь полечу туда. Я не общалась с отцом уже пару месяцев.

Он нахмурился.

— Ты поссорилась с ним или что?

— Не совсем. Я просто решила, что устала быть у него на последнем плане, вернее даже ни на каком плане. Поэтому сказала ему, что мяч теперь на его поле, я больше не буду ему звонить и писать, и если он сочтет нужным, то позвонит мне сам, когда у него найдется для меня время. Наверное, он до сих пор слишком занят, потому что так и не звонил.

Данте издал звук отвращения.

— Вот задница. Мне неприятно это говорить, Кара, поскольку знаю, что он — единственный член семьи, который у тебя остался, но, наверное, лучше тебе обойтись без столь токсичных отношений в своей жизни.

— Да. Я тоже так себе и говорю. К сожалению, во время праздников это не совсем успокаивает.

— Подожди минутку. — Данте настороженно посмотрел на нее. — Когда ты сказала, что собираешься провести Рождество дома, я подумал, что ты собиралась полететь к отцу. Но, если ты не поедешь во Флориду, то куда…

— У себя дома, — пояснила она. — В квартире. Знаю, ты не очень высокого мнения о моей квартире, но это все, что у меня есть. И именно там я буду справлять Рождество.

— Одна? — в ужасе спросил он. — Господи, Кара. Ты не можешь находиться одна на Рождество! Разве у тебя нет друзей, с которыми ты могла бы провести праздник? Напомни, как зовут твою лучшую подругу — Мира?

— Мираи, — поправила Кара. — Она будет в Нью-Йорке на праздники у своего отца. Несколько других близких друзей, которые у меня есть в этом районе, похоже, тоже уедут. И меня вполне устраивает мое одиночество на Рождество, Данте. На самом деле, я уже спланировала свой день — посплю допоздна, почитаю и поем. И, судя по всему, выпью большую бутылку вина благодаря твоему подарку. Поверь мне, это звучит в тысячу раз лучше, чем последние рождественские каникулы, которые я провела с отцом и злой мачехой.

Но Данте был далеко не уверен, практически заломив руки от отчаянья.

— Кара. Господи, как бы я хотел, чтобы все было по-другому. Я от всего сердца хочу пригласить тебя провести Рождество с моей семьей в этом году. Тебе понравилось бы, и они были бы рады, если бы ты присоединилась к нам. Но…. ну, это сложно, думаю ты можешь меня понять.

Она пожала плечами, стараясь не выдать, как сильно его слова подействовали на нее.

— Прекрасно могу тебя понять, — призналась она. — Было бы довольно неловко, если бы твоя нынешняя девушка и твоя бывшая, э-э… одновременно оказались бы с твоей семьей на празднике. Тем более, что никто из твоей семьи даже не знают о моем существовании. Но спасибо за предложение.

Несколько секунд он о чем-то размышлял, затем просиял, будто ему в голову пришла неожиданная мысль.

— У тебя должны остаться друзья в Портленде, — заметил он. — Ты поддерживаешь с ними контакт?

— С несколькими. В основном, с лучшей подругой моей матери, Фрэнни. Время от времени она навещает меня, хотя у нее самой трое детей. Но я не могу поехать в Портленд на Рождество, Данте. Или куда угодно, если уж на то пошло. Когда я решила не лететь во Флориду, то вызвалась работать во время каникул, чтобы другие могли провести время в кругу семьи. Лия и Тайлер уезжают в пятницу в Южную Калифорнию, а Дипак на следующей неделе уезжает кататься на лыжах со своими братьями.

Данте разочарованно покачал головой.

— Черт возьми! — тихо выругался он. — Я не должен был… неважно. В любом случае, это спорный вопрос. Ты сказала об этом Анджеле… что будешь одна на Рождество?

— У Анджелы сейчас и так полно забот с беременностью и планированием свадьбы, — возразила Кара. — Кроме того, она моя начальница и подруга, но не мать. И она не отвечает за меня. Слушай, забудь об этом, ладно? Прости, что я вообще упомянула. Я взрослая женщина, Данте, и уже давно сама о себе забочусь. И кстати — ты тоже за меня не в ответе.

— Кто-то должен быть за тебя в ответе, — сердито ответил он. — Это неправильно, что ты будешь одна, Кара. Особенно во время праздников. Я жалею…

— Кара. У тебя все готово для обзора Рэймонда? Они прибудут через несколько минут, и я хотела бы сначала просмотреть весь материал.

Кара и Данте одновременно повернули головы к появившейся Анджелы, Кара с молчаливой благодарностью, а Данте с явным раздражением. Анджела, увидев Данте, нависшего над столом ее ассистентки, презрительно с раздражением посмотрела на него.

— Да. Конечно. Я только что все документы сложила в папку. Вот.

Кара вскочила на ноги и протянула папку боссу. Глаза Данте расширились от удивления, когда он окинул взглядом ее заметно похудевшую фигуру, но он продолжал молчать, а Анджела продолжала сверлить его злым взглядом.

— Ника сегодня здесь нет, Данте, — надменно сообщила Анджела. — А у Кары полно работы, так что я была бы признательна, если бы ты позволил ей вернуться к своим обязанностям.

Данте усмехнулся, прежде чем неторопливо направиться к Анджеле, продолжавшей стоять в дверях своего кабинета, словно ангел мщения. Он быстро и нежно поцеловал ее в щеку.

— А я-то думал, что беременность тебя немного смягчит, — поддразнил он. — Но ты все такая же резкая, как гвоздь, как я погляжу.

Анджела нахмурилась.

— Да, Данте? Я все еще страдаю от утренней тошноты, Ник следит за каждым кусочком, который я кладу в рот, высчитывая сколько в нем калорий, и стал сопровождать меня во время моих пробежек, чтобы я не переутомилась. Тебе еще повезло, что я сейчас в хорошем настроении. И вообще, зачем ты пришел?

— Он… принес подарки, Анджела, — услужливо подсказала Кара. — Для меня, Дипака, Лии и Тайлера. Рождественские подарки.

Данте усмехнулся, глядя на грозную Анджелу.

— Я пришлю подарок для тебя и Ника к вам домой. Он слишком большой, чтобы тащить его сюда. Мой способ выразить благодарность вашей команде за такое исключительное обслуживание клиентов.

Кара на мгновение встретилась взглядом с Анджелой, заметив в ее глазах беспокойство. Она коротко кивнула, дав понять, что не против впервые за три месяца встретиться здесь со своим бывшим любовником, и Анджеле не нужно продолжать ее защищать от него.

— В конце концов, именно этим мы и занимаемся, — быстро ответила Анджела. — Но спасибо за твое внимание, Данте. Я уверена, что все оценят твою щедрость. Кара, я буду в зале для совещаний, если понадоблюсь. Администратор знает, что Реймондов нужно проводить туда, когда они прибудут. Увидимся через час.

Как только Анджела скрылась из виду, Данте снова обратил свое внимание на Кару, она съежилась от его гневного выражения на лице.

— Теперь я понимаю, почему ты выглядишь по-другому, — сказал он, снова обводя взглядом ее фигуру. — На сколько ты похудела? И что, черт возьми, заставило тебя это сделать?

Маленький подбородок Кары вызывающе взмыл вверх.

— Я не так уж сильно похудела, так что не надо на меня злиться, — упрекнула она. — А что касается, почему я это сделала, это не твое дело, не так ли? Но если хочешь знать, я сделала это, чтобы лучше себя чувствовать. Я неправильно питалась, недостаточно тренировалась, а теперь, когда стала заботиться о себе, в восторге от результатов.

Она разгладила юбку черного вязаного платья, которое было на ней сегодня. Это был подарок ее матери на последнее Рождество, которое они провели вместе, не зная тогда, что к весне Шэрон уже умрет. Платье было с длинными рукавами и узким поясом, до колен. Кара решила надеть его сегодня, потому что на улице было очень холодно, и испытала настоящую радость, заметив, как хорошо оно на ней сидит после того, как сбросила почти двадцать фунтов веса. Последний раз она влезала в это платье на похоронах Шэрон больше четырех лет назад.

Данте неодобрительно поджал губы.

— Больше не худей, ладно? Ты и так стала слишком худой.

— Правда? — недоверчиво переспросила она. — Во-первых, ты не имеешь права мне указывать, что делать. А во-вторых, я видела фотографии твоей девушки в интернете, и она намного худее меня. Ты тоже говоришь ей подобные вещи?

Он не был доволен ее упоминанием о его девушке, поэтому резко махнул рукой.

— Это к делу не относится. И я не пытаюсь указывать тебе, что делать, Кара. Я просто беспокоюсь о тебе, вот и все. И потерять столько фунтов за несколько месяцев может не очень хорошо отразиться на твоем здоровье.

Она покачала головой.

— Я все просчитала. И не сидела на безумной диете или чем-то другом. И, на самом деле, это не критический вес, как ты думаешь. Поскольку я небольшого роста, то лишние пять фунтов появляются довольно быстро.

— Прекрасно. — Он покорно пожал плечами. — Я просто надеюсь, что твоя потеря веса… ну, никак не связана со мной.

Кара недоверчиво уставилась на него.

— О боже, ты же это не серьезно! А я-то думала, что только у Ника слишком большое мужское эго. Отвечаю на твой вопрос — нет. Я похудела не для того, чтобы произвести на тебя впечатление, Данте. И заставить пожалеть о разрыве. Или напомнить тебе, что ты мог бы со мной иметь. Я сделала это исключительно для себя, черт возьми! Только для себя. Не для того, чтобы произвести впечатление на тебя, отца, мужчину или женщину.

Он долго смотрел на нее, словно был не в силах поверить, что в его прежде милой, послушной Каре появилось столько огня. А потом коротко, почти одобрительно кивнул.

— Хорошо. Думаю, что ты уже поняла, что я не стою таких усилий, Кара. И поверь мне, дорогая, тебе не стоит напоминать мне о том, от чего я отказался, порвав с тобой. Я это прекрасно знаю сам.

Они оба молчали, казалось, бесконечно долгого, но на самом деле всего лишь минуту или две. Оба избегали смотреть друг другу в глаза, тишина тяжестью висела в воздухе.

Наконец, Кара села обратно в свое рабочее кресло, неловко пробормотав:

— Анджела не шутила, сказав, что у меня сегодня плотный график. Я позабочусь, чтобы каждый забрал свой подарок. И спасибо тебе. И за мой, конечно.

— Не стоит, — глухо ответил он. — Я хотел бы сделать для тебя гораздо больше, Кара. Я хотел бы, чтобы ты приняла тот чек и не была такой упрямой и гордой.

— Понятно, — яростно заявила она. — Упрямая, гордая и независимая до самого конца. В отличие от твоей подруги, мне не нужен мужчина, который покупал бы мне дорогие подарки. Единственное, что мне нужно — это… не обращай внимания. Наслаждайся предстоящими каникулами, Данте. До свидания.

Тут зазвонил телефон, и она схватила трубку после первого же звонка, про себя поблагодарив за возможность прервать тяжелый разговор. Кара взглянула на Данте, отвечая на звонок, и страдальческое выражение на его лице почти заставило ее бросить трубку, поспешив к нему, чтобы приободрить. Но прежде чем она успела всерьез задуматься об этом, он прошептал:

— Счастливого Рождества, Кара mia, — затем развернулся и вышел из кабинета, как будто тот был в огне.

Стук в дверь заставил ее вздрогнуть, потому что меньше всего она ожидала увидеть посетителя, особенно в десять часов утра в субботу. Со вчерашнего вечера то и дело шел дождь, поэтому Кара решила позаниматься дома, поэтому направилась открывать дверь в тренировочном костюме. Этим утром она нагружала себя более усиленной тренировкой, решив отработать все лишние калории, которые съела вчера за ужином.

Анджела встревожилась и расстроилась, узнав, что Кара собирается провести Рождество одна, а не во Флориде, как всегда. Сначала она пыталась уговорить Кару поехать с ними на Рождество к ее семье в Кармель, но быстро отказалась от этой идеи, когда Кара мягко напомнила ей, что на следующий день ей нужно выходить на работу. Кроме того, Ник и Анджела улетали в Мексику на следующий день после Рождества, чтобы повидаться с его матерью, знаменитой актрисой Шиной Самнер, и предполагали остаться там до Нового года.

В качестве компромисса Анджела настояла, что они с Ником, по крайней мере, выведут Кару на ужин, что они и сделали вчера вечером. Они привели ее в очень частный, очень эксклюзивный клуб, принадлежащий Нику — «Билтмор», Кара была потрясена элегантным декором и роскошной едой. После этого они отвезли ее домой, посмеявшись над ее желанием взять такси «Убер», при этом не потрудившись скрыть своего шока, увидев, в какой квартире она жила.

— Эй, — предостерег ее Ник, — каждый раз закрывай дверь на этот засов, когда ты заходишь в эту кроличью дыру, хорошо? Господи, мне кажется я не смогу здесь даже выпрямиться в полный рост. По сравнению с квартирой, в которой жила Анджела, когда мы познакомились, та была настоящим пентхаусом. Мне следовало выплатить тебе больше бонусов, Кара.

Кара решительно покачала головой.

— Не получится. Вы оба были более чем щедры ко мне. И я съеду отсюда меньше чем через год, обещаю. Я смогу позволить себе что-то гораздо лучшее, как только перестану платить за обучение.

Ник что-то пробормотал себе под нос, но Кара смогла разобрать только слова «отец» и «ублюдок».

Ник предупреждающе помахал пальцем, когда они с Анджелой уходили.

— И прошу тебя, черт побери, будь осторожна, расхаживая по этому району, ладно? У тебя есть бейсбольная бита или перцовый баллончик?

— Нет, — неохотно призналась она. — Я все время хочу купить, но всегда забываю.

— Вот. — Анджела достала из сумочки баллончик. — Я всегда ношу его с собой во время пробежек, и у меня вошло в привычку иметь несколько всегда под рукой. Этот запасной. Учитывая, что мы с Ником живем в частном коттеджном поселке, имеем современную систему сигнализации, и он выбьет все дерьмо из любого, кто попытается напасть на меня, я думаю, тебе он нужен больше, чем мне.

Они оба быстро обняли ее на прощание, застав Кару врасплох, так как ни один из них не отличался нежностью в проявлении чувств, и пожелали ей счастливого Рождества.

Кара мельком взглянула на перцовый баллончик, который оставила на обеденном столе, раздумывая, не взять ли его, прежде чем открыть дверь. Но до того, как она успела его схватить, раздался еще один стук, на этот раз сопровождаемым криком «Доставка».

Она выглянула в единственное маленькое окошко, которым могла похвастаться ее квартира, увидев машину «FedEx». Облегченно вздохнув, она открыла дверь и изумленно ахнула, увидев количество коробок, которые курьер погрузил на тележку, стоя перед ее дверью.

— Хотите, чтобы я занес это к вам в дом? — спросил водитель в форме. — На самом деле, я обязан это сделать по инструкции.

— Гм, да. Конечно. Спасибо, — пробормотала Кара, отступая в сторону, чтобы водитель мог протолкнуться с коробками на несколько футов внутрь ее маленькой комнаты. Она смотрела широко раскрытыми глазами, когда он с легкостью снимал каждую коробку с тележки и аккуратно складывал их рядом. Весь процесс занял меньше девяноста секунд, водитель, пожелав ей счастливого Рождества, покатил тележку к своему фургону и уехал.

— Что же все это может быть? — спросила она вслух, бросив беглый взгляд на товарные этикетки. — И что еще важнее, кто это послал?

Порывшись в ящике стола в поисках ножниц, Кара тут же вычеркнула Мираи из списка потенциальных людей, отправивших ей эти коробки. Во-первых, ее лучшая подруга предложила, что ее рождественский подарок будет новым нарядом, в комплекте с сексуальным нижним бельем, когда они вдвоем отправятся за покупками после Нового года, а во-вторых, Мираи снова превысила лимит по своим кредитным картам, поэтому в данный момент собиралась уговорить отца очередной раз выручить ее.

«Не может быть, чтобы хотя бы одна из этих коробок была от моего отца», — с усмешкой подумала Кара. Несколько дней назад она получила от него и Холли праздничную открытку с фотографией, на которой были запечатлены они вдвоем и дети. Ни записки, даже подписи, но Кара была откровенно удивлена, получив даже это.

Ник и Анджела уже дали ей долгожданную премию в конце года — чек с щедрой суммой, на которую она, наконец, сможет заменить свой ноутбук, определенно находившийся на последнем издыхании. Встав на колени, чтобы разрезать ленту на первой коробке, Кара вдруг подумала, возможно, водитель ошибся адресом и все эти коробки предназначались для хозяйки ее квартиры.

Но в тот момент, когда она извлекла содержимое из первой коробки, поняла, что ошибки быть не могло. И она также поняла, не глядя на приложенную карточку, кто послал ей эти подарки — Данте.

Она с благоговением проводила пальцами по Microsoft Surface, выгравированных на крышке ноутбука. Она читала отзывы об этой модели, пока искала в интернете ноутбук, чтобы заменить свой, но сразу же исключила эту модель, потому что она не могла потратить столько денег. Она и представить себе не могла, что когда-нибудь будет иметь столь прекрасный компьютер, по крайней мере до тех пор, пока не проработает несколько лет и не станет более финансово стабильной.

Остальные коробки представляли собой настоящую сокровищницу подарков — два десятка различных DVD, последние фильмы и популярные телешоу; блестящий мягкий кремовый кашемировый халат и такие же тапочки; изысканный чехол для ноутбука из серой кожи; огромная корзина с едой, упакованная в сухой лед, в которой содержались всевозможные вкусности — целый обед из ребрышек, включая гарниры; импортные сыры, блюдо из мясной лавки и свежий багет; две бутылки вина — красного и белого, она поняла, что оно было ужасно дорогим; множество сладостей и десертов, всем этим можно было накормить всю округу — печенье, шоколадные трюфели, пти-фур, целый чизкейк. Кара слегка содрогнулась, подумав сколько калорий содержать даже один кусочек последнего. Также были продукты для завтрака, другие закуски и деликатесы.

Слезы уже начали туманить глаза, когда она потянулась за последней коробкой. Ей следовало бы еще тогда понять, что Данте не сможет смириться, что она будет одна встречать Рождество, но даже в самом безумном воображении она не могла представить, что он сделает такое. Он с особой тщательностью выбрал для нее все подарки, зная, что они ей понравятся. И поскольку не было никаких ценников и ярлыков магазинов, она не могла их вернуть. Он, как она поняла с улыбкой, слишком хорошо зная ее реакцию, сделал все возможное, чтобы она не смогла их вернуть в магазин.

Открыв последнюю коробку, она больше не могла сдержать слез, хотя заплакала от счастья, когда увидела огромную мягкую игрушку. Кара осторожно вытащила его, не в силах удержаться, зарывшись носом в мягкий плюшевый мех. Это была собака с огромными висячими ушами и глупой улыбкой, она была почти с ростом с Кару. На нем была красная шерстяная шапка, красно-зеленый клетчатый шарф и такой же жилет. К шарфу была прикреплена карточка, она узнала витиеватый почерк Данте.

— Надеюсь, этот не такой уж маленький парень составит тебе компанию. Потому что никто не должен справлять Рождество в одиночестве. С праздником, Кара mia.

Импульсивно, стараясь не задумываться, Кара отыскала телефон, пролистала скромный список контактов. Ей никогда не приходило в голову удалить номер телефона Данте из списка, главным образом потому, что она так редко связывалась с ним раньше. Но сейчас она была так взволнована, так глубоко тронута его заботой, что обязана была его поблагодарить.

«Только что закончила открывать твои красивые подарки. Не могу выразить словами, как много они для меня значат. И ты, наверное, удивишься, но на этот раз я не собираюсь спорить с тобой. Или беспокоиться, что я должна дать тебе что-то взамен. Большое спасибо, и счастливых праздников тебе и твоей семье.

Она начала распаковывать корзину с едой, размышляя, как ей засунуть все скоропортящиеся продукты в свой маленький холодильник, когда ее телефон запищал от пришедшей смс-ки от Данте, который ответил, буквально тут же.

«Я очень рад это слышать, что тебе понравились все подарки, и еще больше рад, что ты не угрожаешь мне вернуть их назад. Что касается, твоего желания дать мне что-то взамен, просто знай, ты уже дала мне — раз тебе они понравились. Я буду думать о тебе на Рождество и чертовски сожалеть, что ты не рядом со мной в кругу моей семьи. Береги себя, дорогая».

С тех пор как Кара приняла решение не лететь на Рождество во Флориду и настроилась не позволять себя игнорировать или жалеть, она боялась, что сама пожалеет о своем выборе, когда останется одна. Но день прошел спокойно, безмятежно, она была приятно удивлена, обнаружив, что это оказалось лучшим Рождеством, не считая тех, которые она проводила с мамой.

Она спала допоздна, потом потренировалась, несмотря на Рождество (потому что знала, что весь день будет есть разные вкусности), приняла душ, затем неторопливо позавтракала, взяв продукты из корзины с едой, которую прислал Данте — свежемолотый кофе, изысканный блинный микс с настоящим кленовым сиропом, свежие фрукты и греховно декадентской булочкой, облитой карамелью. Она провела пару часов, перенося файлы и программы на свой новый ноутбук, затем сделала себе чашку какао и посмотрела один из новых фильмов.

В какой-то момент позвонила Мираи, они болтали почти час. Анджела тоже позвонила, как и Фрэнни, обе пожелали ей счастливого Рождества и не слишком деликатно спросили не грустит ли она и чем занимается.

И она была потрясена, когда номер телефона ее отца появился на дисплее, поэтому ответила на его звонок немного настороженно. Разговор был коротким и натянутым, Марк довольно неохотно спросил, как она провела день. У него хватило такта чувствовать себя виноватым, понимая, что она одна справляла праздник, поэтому пробормотал что-то типа «надеюсь, в следующем году у нас все сложится по-другому», прежде чем закончить разговор.

Удивительно, но Кара чувствовала себя довольно неуверенно после разговора с отцом — не испытав головокружительной радости, что он наконец-то, хотя и без особого энтузиазма, позвонил ей, но и особо не расстроилась, потому что его голос звучал как-то отстраненно. Со странным чувством облегчения она осознала, что ей все равно, она наконец-то оказалась в той точке, когда отец уже не сможет снова причинить ей боль.

Остаток дня пролетел незаметно: она посмотрела еще два фильма, съела часть восхитительного ужина с ребрышками, пока до отвала не наелась, принялась просматривать фотографии на своем новом ноутбуке, выискивая подходящую прическу.

Но каким бы удивительно приятным ни был этот тихий день, проведенный дома, лучшей частью было получить смс-ку от Данте сразу после ужина.

«Думаю о тебе, как и обещал, надеюсь, что ты наслаждаешься всеми подарками. Счастливого Рождества, Кара mia».

Она испытывала сильное искушение позвонить ему под предлогом, чтобы еще раз поблагодарить за все сказочные подарки, но, если честно, чтобы только услышать его голос. Она представляла его в комнате, заполненной членами его семьи, как они все смеялись, ели, пили и прекрасно проводили время вместе. А потом она представила себе красивую Кэти рядом с ним, наслаждающуюся праздничным ужином вместе со всеми остальными, все, без сомнения, уже считали ее членом семьи, и все те удовольствия, которыми она так наслаждалась сегодня у себя дома, значительно потускнели.

В ответ она просто написала: «Счастливого Рождества. Спасибо еще раз», прежде чем послать к черту свою диету и отрезать большой кусок чизкейка.

23

Январь

Стилист посмотрел на ее длинную прядь волос и покачал головой.

— Было бы преступлением выпрямлять такие прекрасные натуральные кудри, — хмыкнул он. — Твои волосы определенно нуждаются в хорошей стрижке, но не думаю, что выпрямление — это правильный выход. Прямые волосы ничего тебе не дадут, милая.

— Я пыталась тоже ее отговорить, — вмешалась Мираи. — Но она уже много лет одержима бразильской укладкой.

Рубен, который уже несколько лет подстригал Мираи, поморщился.

— Подобные вещи не будут держаться на твоих волосах, Кара, — предупредил он. — В лучшем случае они держатся месяца три, может четыре. Но на твоих густых и кудрявых волосах, может всего два, а то и меньше. Мне бы не хотелось, чтобы ты потратила деньги впустую.

Кара не ожидала такого сопротивления от стилиста Мираи и упрямо выпятила подбородок.

— Но мои волосы трудно поддаются укладке, — заметила она. — И я совсем не умею обращаться с феном, и у меня нет времени мыть их каждый день. Я подумала, если я выпрямлю их, смогу тогда мыть, и они будут выглядеть великолепно.

Рубен, невысокий, худощавый, очень в яркой одежде, как и в своих манерах, продолжал качать головой.

— Честно говоря, с твоим типом волос я даже не могу гарантировать, что выпрямляющие средства вообще подействуют. А что касается быстрой укладки, давай я немного поколдую над тобой, а? У меня тут возникла одна потрясающая идею, я хотел бы кое-что сделать с этой великолепной гривой, могу гарантировать, что тебе понравится.

— Пусть попробует, Кара, — настаивая произнесла Мираи. — Не просто так, Рубен считается одним из лучших стилистов в городе. Даже моя мама всегда приходит к нему, когда приезжает в город, а если он может удовлетворить ее, то сможет сделать счастливым кого угодно. Поверь мне.

— Она права, милая, — вмешался Рубен. — Вот что я тебе скажу. Если тебе не понравится конечный результат, ты придешь ко мне через пару дней, и я сделаю бразильское выпрямление волос бесплатно. Мираи — свидетель моего обещания, не так ли, девочка?

Мираи решительно кивнула, не оставив Каре иного выбора, кроме как выдохнуть и кивнуть в знак согласия. Рубен и Мираи торжествующе хлопнули друг другу в пять, а затем Рубен приступил к работе, назвав свою стрижку «Создание моего шедевра».

У Кары все еще оставались серьезные сомнения по поводу конечного результата, она сожалела, что не отправилась в салон, который нашла бы сама по интернету, все же позволив Мираи уговорить прийти именно сюда. Но она послушно позволила Рубену вымыть волосы шампунем, вернуть им блеск и силу с помощью некоторых божественно пахнущих средств, а затем пыталась сохранять спокойствие, пока он ее стриг. Единственной мыслью, которая утешала ее на протяжении всего процесса стрижки, было обещание Рубена — сделать бразильское выпрямление, если ей не понравится то, что он сотворит с ее волосами. И хотя она почти была уверена, что ей не понравится, но у нее имелся еще один день в запасе до появления на свадьбе в субботу.

В течение последних нескольких дней они с Мираи прошлись по всем магазинам, имеющим самые лучшие скидки на распродажах в эти праздничные дни. Благодаря настолько объемному подарку Данте, Кара теперь могла воспользоваться деньгами, которые выделила на новый компьютер, чтобы пополнить свой гардероб. И если учесть те деньги, которые она накопила, теперь у нее имелась почти тысяча долларов, она могла потратить их на одежду, обувь и нижнее белье, плюс прическу. И это без учета платья и туфель, Мираи обещала ей купить в качестве рождественского подарка.

Но эта сумма казалась Каре небольшим состоянием, а она копила каждый пенни последние несколько лет, тысяча долларов для Мираи была просто каплей в море. Кара понимала, что ее лучшая подруга может запросто потратить такую сумму на одну сумочку или туфли, а если повезет, то и на юбку с блузкой. Поэтому, когда Мираи предложила пройтись по таким элитным магазинам, как «Нейман Маркус», «Барниз» и «Сакс на Пятой Авеню», Кара заупрямилась, предложив отправиться в более дешевые магазины, такие как «Мейси», «Эйч энд Эм» и «Маршалл». И хотя Мираи готова была задрать свой дерзкий маленький носик при входе в такой магазин, не соответствующий ее статусу, но она не стала этого делать, зная, сколько Кара копила на этот шоппинг.

Но им предстояло найти платье и туфли для свадьбы, и они продолжат свои поиски, как только Кара покинет салон. И пока она сидела в кресле, а Рубен что-то совершал с ее волосами, она так и не могла себя представить без бразильского выпрямления волос, который засел у нее в голове. И проблема на самом деле состояла в том, когда Рубен потянулся за феном, она так и не знала кем хотела бы быть на свадьбе — стройной и сексуальной, драматичной и таинственной, мягкой и женственной или совсем другой, нежели все из вышеперечисленного. Она представляла себя во всех этих образах с прямыми, гладкими и блестящими волосами, задаваясь вопросом, какая она предстанет после того, когда Рубен наконец закончит свои мистические манипуляции.

Но даже в самых смелых своих фантазиях, она не могла себя представить в таком образе — неукротимая грива кудрей, будто в беспорядке рассыпалась по плечам и спине. Рубен не стал сильно подкорачивать ее волосы, но добавил слои и стиль, существенно укоротив пряди вокруг ее лица и лба. Он использовал блестящий воск на ее волосах, спрей, придав еле заметные красные блики, о которых она даже не подозревала.

В результате она стала выглядеть старше, утонченнее и определенно… сексуальнее. И она тут же поняла, что эта прическа больше подходит к ее структуре головы, чем длинные прямые локоны, которые она так хотела.

— Мне нравится.

Рубен просиял, порывисто поцеловав ее в щеку.

— Разве я тебе не говорил, милая? — торжествующе ответил он. — Рубен знает, что делает. И ты выглядишь потрясающе. Нет, ты выглядишь завораживающе, вот правильное слово. Она выглядит…

— … потрясающе, — закончила Мираи, с благоговением касаясь блестящих волос Кары. — И чертовски великолепной. Осталось только найти для тебя подходящее платье и туфли, Кара. И с тем макияжем, который я собираюсь тебе сделать, на предстоящей свадьбе все будут смотреть только на тебя целый вечер. Особенно тот ублюдок, который бросил тебя ради своей тощей блондинки — бывшей подружки. Ты будешь выглядеть настолько потрясающе, что он станет тебя умолять забрать его обратно, дать ему второй шанс. Но ты будешь ходить по нему на своих шпильках.

Кара закатила глаза, обменявшись взглядом с удивленным Рубеном.

— Она просмотрела слишком много серий «Настоящие домохозяйки», — объяснила она. — И я ни за что не соглашусь на шпильки. Я или рухну ничком, или подверну лодыжку. Может то и другое одновременно.

Рубен усмехнулся, проводя по ее волосам расческой.

— Так ты еще не нашла платье на свадьбу?! Хм, могу я кое-что посоветовать? Советую найти темное, насыщенное, как драгоценные камни, например, сапфирово-голубое или цвета топаза. Мираи, когда ты будешь делать ей макияж, обязательно сделай шикарные брови. И красные губы. Определенно красные губы. Она будет выглядеть как итальянская кинозвезда — настоящая бомба.

Мираи кивнула.

— Точно. Я как раз думала так же.

Кара подняла руку.

— Эй. У меня есть право голоса в вашей дискуссии?

— Нет, — одновременно ответили Рубен и Мираи.

Кара покорно вздохнула.

— Я так и думала.

— Видишь? Разве ты не рада, что позволила мне проявить свой стиль и сделать то, что я считаю нужным? Ну же, Кара, я начинаю задумываться может мне стоит забыть о мерчандайзинге в моде и перейти на курс визажистов. У меня настоящий талант делать мейк-ап, не так ли?

Кара могла только молча смотреть на себя в зеркало в спальне Мираи, протянув руку, касаясь отражения, чтобы увериться, что это она, а никто другой. Конечно, Мираи уже много раз делала ей макияж, но сегодня она превзошла саму себя, сделав все настолько идеально, настолько потрясающе. И в кои — то веки Кара не возражала против густых румян и подводки для глаз, которыми воспользовалась Мираи, против слишком яркого оттенка помады, делающего, по мнению Кары, ее губы слишком большими, но сегодня результат был настолько ошеломляющим, что Кара не верила своим глазам.

Мираи полностью последовала совету Рубена, подчеркнув ей брови и положив на губы рубиново-красную помаду. Она также выделила глаза Кары, отчего те стали огромными с еле заметными тенями, слоем туши и сдержанной подводкой для глаз. И Кара так и не поняла, как Мираи удалось настолько подчеркнуть ее скулы, которые теперь смотрелись более четкими, чем обычно. Конечно, здесь сказалась потеря веса, отчего ее пухлые щеки стали меньше.

— Ты гений, вот ты кто, — восторженно произнесла Кара, с некоторым недоверием продолжая изучать свое отражение в зеркале. — И, хотя у тебя определенно есть талант к мейк-апу, прическе и маникюру, тебе следует все же продолжать изучать мерчандайзинг моды. Я бы точно не выбрала себе такое платье. Мне потребовался бы кто-то с настоящим вкусом в моде, чтобы оно выглядело идеальным на мне.

После среды, когда Кара подстриглась, они с Мираи снова отправились по магазинам в поисках идеального платья, в котором она могла бы пойти на свадьбу своих боссов. Обойдя полдюжины различных крупных молов, они наткнулись на небольшой, но очаровательный бутик, скрытый в переулке неподалеку от Юнион-Сквер. Бутик специализировался на небольших размерах, поэтому именно в нем Мираи заметила изумрудно-зеленое платье, то самое.

Кара сначала не поверила, зеленый никогда не был ее любимым цветом. Кроме того, она представляла себя на свадьбе в более сексуальном платье, не в платье без рукавов, с длинной до середины икры с полупрозрачными кружевными вставками в лифе, она представляла себя в чем-то более коротком, более облегающем, более провокационном, черном или красном. Но как только Мираи застегнула на ней молнию, Кара сразу поняла, оно идеально на ней сидело.

Она пришла в восторг, что может вписаться в шестой размер, но еще больше восхищалась тем, как платье облегало ее постройневшую и соблазнительную фигуру. Этот цвет творил удивительные вещи с ее черными волосами и оливковой кожей, Кара никогда в жизни не чувствовала себя такой красивой и женственной.

Мираи даже не взглянула на ценник, тут же купив, но потом призналась своей лучшей подруге, что платье обошлось ей в гораздо меньшую цену, чем она ожидала, на него была скидка сорок процентов.

Затем они отправились за туфлям, и отхватили золотые вечерние босоножки на ремешках и такой же золотой клатч в «Мейси». И хотя у Кары выделялась грудь, но теперь размер бюстгальтера уменьшился после похудения, потребовался новый кружевной бюстгальтер без бретелек и трусики. Она решила отказаться от чулок, поскольку платье доходило ей почти до щиколоток и согласилась позаимствовать у Мираи для такого случая кое-какие украшения.

— Хорошо, — объявила Мираи, откладывая кисточки для макияжа. — Моя работа закончена. Тебе пора одеваться. Кай должен приехать за тобой меньше чем через полчаса, так что лучше поторопиться.

Кай был одним из сводных братьев Мираи, тот самый совладелец очень успешного ресторана в Нью-Йорке. И встретившись с ним на рождественских каникулах, он как бы между прочем упомянул Мираи, что собирается приехать в Сан-Франциско с целью найти место для своего второго ресторана. Решив, что Кара обязана прийти на свадьбу Анджелы с кавалером, не просто с обычным кавалером, а с красивым, хорошо одетым и успешным мужчиной, Мираи уговорила Кая сопровождать ее лучшую подругу на такое событие.

Кара два раза видела Кая, чувствуя себя с ним непринужденно, он оказался обаятельным мужчиной за тридцать. Кай был ребенком от второго брака отца Мираи с австралийкой, и у него имелся своеобразный акцент. Кроме того, он был явным бисексуалом и в настоящее время жил с красивым мужчиной, моделью с Манхэттена.

Поначалу Кара сопротивлялась идее пойти на свадьбу со сводным братом подруги, чувствуя себя при таком красавце неудачницей девчонкой. Но Мираи настояла, что она не может появиться на свадьбе одна, особенно, когда Данте придет со своей великолепной актрисой.

— Разве ты не хочешь утереть ему нос, какая ты стала, и какой мужчина может оказаться рядом с тобой? — Вызывающе поинтересовалась Мираи. — Помнишь, что потрясающе выглядеть после расставания — это лучшая месть? Тебе просто необходимо идти под руку с горячим сексуальным парнем, который бы полностью соответствовал твоему внешнему облику. И хотя Кай — мой сводный брат, нельзя отрицать, что парень очень, очень сексуальный, от него текут слюни не только у женщин, но и у мужчин. И приведя его с собой в качестве плюс один, безусловно, этот ублюдок Данте обратит на тебя и на него внимание.

С Мираи по этому вопросу было спорить бессмысленно, хотя Кара пыталась заверить ее, что ей совершенно безразлична реакция Данте на то, как она выглядит, и на то, что она должна прийти с парнем на свадьбу Ника и Анджелы. Во — первых, Мираи была настолько одержима этой идеей, а во-вторых, она понимала, что Кара лукавит, пытаясь найти оправдание, хотя, на самом деле, ей далеко было не все равно. Но Кара поймала себя на мысли, что с нетерпением ожидает реакции Данте, хотя говорила себе, что она никогда не была мелочной и мстительной, но все же она хотела увидеть его реакцию на себя — полностью обновленную, другую, в сопровождении утонченного и безумно привлекательного мужчины.

Если великолепное зеленое платье выглядело на ней потрясающе, когда она примеряла его в бутике три дня назад, то теперь, когда оно стало частью целого ансамбля — прически, макияжа, шпилек и аксессуаров, оно выглядело более чем завораживающе. Мираи одолжила ей золотой браслет и золотые серьги с бриллиантами, но отказала от ожерелья, заявив, что на кружевных вставках в бюстье оно будет смотреться излишним.

— Стой спокойно, хорошо? — попросила Мираи, делая полдюжины снимков Кары. — Возможно, ты больше никогда не будешь так красоткой, так что нам лучше запечатлеть этот момент.

Кара высунула язык и насупилась, пока Мираи фотографировала ее.

— Большое спасибо. Это твой метод придать мне уверенности перед тем, как я отправлюсь на свадьбу.

Мираи весело рассмеялась.

— Да ладно тебе! Ты же знаешь, что я шучу. И кстати о свадьбе, ты уверена, что сможешь продержаться на этих шпильках целый вечер? Не хотелось бы, чтобы ты упала, когда Кай начнет кружить тебя по танцполу. Я же говорила тебе, что мой брат не только чертовски красив, чертовски умен и успешен в бизнесе, но еще и прекрасно танцует?

— Что-то я не припомню последней части. Но учитывая, что я не танцевала со своего выпускного концерта, думаю не упаду в грязь лицом рядом с ним, — протянула Кара, проверяя ремешок на шпильке.

— Да ладно тебе! Ты прекрасно танцуешь и знаешь это. И это не правда, что ты не танцевала со школы. Я припоминаю по крайней мере пару диких вечеринок, где ты танцевала на столе танец шимми, безумно крутя задницей, — поддразнила Мираи.

— Боже. — Кара закрыла глаза от смущения. — Ладно, это не считается! Я была пьяна и глупа, и слава богу, что все уже позади. На всякий случай, однако, я должна предупредить Кая, чтобы он остановил меня после двух или трех бокалов.

— Ты будешь в порядке. — Мираи сжала ей плечо. — Кстати о Кае, наверное, это он.

Когда Мираи впустила своего сводного брата в квартиру, Кара с легким вздохом пожалела, что ее брат сейчас находится в отношениях. Потому что Кай, без сомнения, был одним из самых привлекательных мужчин, которых она видела. В нем присутствовали полинезийские корни, он был выше среднего роста, худощавый с гладкой золотистой кожей. Его темно-серый костюм и полосатый галстук выглядели так, словно были сшиты на заказ специально для него, под его поджарую фигуру, Кара была готова поспорить, что он пошел в свою модницу сестру, его одежда явно стоила целое состояние. Его черные волосы были модно подстрижены, короткие по бокам и сзади, более длинные сверху, а в мочке уха красовался бриллиантовый гвоздик.

Кай был также невероятно обаятельным, его золотисто-карие глаза весело блеснули, когда он увидел Кару.

— Ты выглядишь совсем не так, как в нашу последнюю встречу, — удивленно произнес он. — Не то чтобы ты выглядела тогда плохо, конечно нет, но сейчас… у меня захватывает дух. Я почти готов дать моей второй половинке перезагрузку и переключиться на женщину.

Кара рассмеялась, когда он наклонился, чтобы поцеловать ее в щеку.

— О нет! Я не представляю себя твоей женщиной ни при каких обстоятельствах. Хотя в твоем случае, мне кажется, лучше бы я была другим мужчиной, а? Я имею в виду, ведь так это работает, ты играешь за обе команды?

Кай расхохотался.

— Честно говоря, не могу точно сказать, как лучше выразиться, — признался он. — Но как бы ты не была красива, я сейчас очень привязан к Марселю, так что тебе не нужно беспокоиться, что мы можем расстаться.

Мираи последний раз поправила волосы Кары и проверила губную помаду, заявив, что ждет от нее кучу фотографий, при этом чмокнув ее в шоке, приказав хорошо провести время.

— И Кай знает о твоем фиаско с Данте, — прошептала Мираи ей на ухо. — Я рассказала ему, чтобы он побольше проявил о тебе заботу, когда тот окажется рядом. Ну, знаешь, держал бы тебя за руку, нежно прикасался бы к тебе, шептал бы на ухо какие-нибудь смешные пустяки. И постарайся почаще показываться на глаза твоему ублюдку вместе со своим кавалером.

Кара закатила глаза.

— Ты это серьезно, Мир? Я сомневаюсь, что твой брат обрадуется, если я его буду называть своим «новым парнем».

— Доверься мне, — настоятельно произнесла Мираи. — Просто подыгрывай Каю, хорошо? И постарайся получить удовольствие. Излишне говорить, что я жду полного отчета, когда ты вернешься.

Поскольку Рене не было в городе на выходные, Мираи уговорила Кару остаться у нее на ночь. Кай, который был слишком привередлив, не рискнул жить со своими неопрятными сводными сестрами, остановившись в отеле «Ритц Карлтон».

— Надеюсь, ты не возражаешь, что мы поедем на такси, — извинился он, открывая перед ней дверцу. — Я уже давно, с первого курса университета, как живу в Нью-Йорке, и привык пользоваться исключительно такси и метро. У меня даже нет водительского удостоверения.

— Конечно, я не возражаю, — заверила Кара. — И я не знаю, как тебя отблагодарить, что ты согласился пойти со мной на свадьбу. Уверена, что у тебя полно дел, пока ты находишься здесь в городе.

— Нет. — Он отрицательно махнул рукой. — Я уже закончил все дела в этом городе, так что сегодня и завтра просто дни для развлечений. А Марсель — ревнивый тип, он обрадовался, что я не пойду в клуб или на вечеринку без него. Свадьба — это довольно скучное событие.

Они дружески болтали в такси во время короткой поездки до церкви, где должно было состояться венчание Ника и Анджелы. Кай оказался очень остроумным, с чувством юмора, и их разговор помог Каре отвлечься от того, что буквально через пару минут она встретится не только с Данте, мужчиной, который разбил ей сердце, но и с женщиной, ради которой он ее бросил.

После того, как она стали обмениваться смс-ками в Рождество, Данте взял за правило писать ей почти каждый день, желая доброго утра или интересуясь, как прошел ее день. Кара сначала не знала стоило отвечать или нет, думая, что ей не следует с ним общаться, поскольку он находился в отношениях с другой женщиной, ведь она до сих пор его любила. Но смс-ки, которыми они обменивались, казались такими безобидными, такими обычными, ничем не отличающиеся от смс, которые она посылала подруге, поэтому она продолжала ему отвечать.

Причудливой маленькой церкви, где проходила церемония, было уже больше ста лет, она была одним из самых очаровательных мест, которые Кара когда-либо видела. Кирпичная часовня располагалась в престижном районе Пасифик-Хайтс, и парковка, судя по всему, была очень дорогой, так что хорошо, что Кай решил взять такси.

— Ты готова? — спросил Кай, положив руку ей на поясницу.

Кара глубоко вздохнула, стараясь не думать о том, кто в этот момент уже находился в этой прекрасной маленькой церкви, снова скрестила пальцы, чтобы не совершить какую-нибудь глупость, например, не запутаться в собственных ногах.

— Готова, как никогда, — храбро ответила она. — А теперь, как говаривал мой учитель танцев перед одним из наших выступлений… шоу начинается!

— Ты ведь не струсил, Ник? Потому что, даже если у меня будет шанс вытащить тебя отсюда, я думаю, что подружка невесты запросто сможет надрать тебе задницу, если ты сейчас откажешься и сбежишь.

Ник вздрогнул при упоминании лучшей подруги Анджелы — подружки невесты.

— Я рассказывал тебе, как эта кровожадная кошка бросила в меня складной армейский нож? И чуть-чуть всего промахнулась. И как бы Лорен ни злилась на меня в тот раз, если я даже задумаюсь покинуть эту свадьбу… думаю, в этот раз Лорен точно не промахнется.

Данте усмехнулся, представив своего внушительного лучшего друга во власти женщины, которая выглядела совсем несильной, даже на вид не способной бросить нож для масла, не говоря уже о таком смертоносном оружии.

— Да, она жесткая леди, это точно. И хотя Лорен определенно красавица, но справится с ней мне не под силу.

Ник фыркнул.

— Не только тебе, но и девяносто девять десятых процента мужского населения всего мира. Каким-то образом Бен оказался единственным мужчиной на земле, который способен с ней справляться. А познакомившись с ним, даже никогда так не подумаешь, потому что он один из самых спокойных и милых парней, которых я встречал. Пойди тут разберись, что к чему?

Данте похлопал будущего жениха по спине.

— Что ж, я рад, что ты не передумал, невзирая на последствия. Вы с Анджелой созданы друг для друга. Всегда были. Так что я рад, что ты поступаешь правильно. Хотя не поверю, что ты способен поменять подгузник, пока не увижу это собственными глазами.

— Ни ты, ни я, — проворчал Ник. — Но, эй, по одной вещи за раз, чувак, ладно? Позволь мне сначала пережить эту свадьбу, прежде чем я пойму, что такое отцовство. Господи, ты же знаешь, что раньше я категорически отказывалась присутствовать даже на чьей-либо свадьбе? А вот теперь сам жених. Что, черт возьми, со мной случилось, Дэн?

— Ты, черт побери, возмужал, вот что. Ой, прости. Наверное, мне не стоит выражаться в церкви, а? — спросил он смущенно. — Но это правда, Ник. Вы с Анджелой оба были довольно странной парой, когда я впервые вас встретил, и, если бы вы спросили меня тогда, есть ли хоть какой-то шанс, что вы когда-нибудь поженитесь, я бы смеялся над таким предположением целую неделю. Мне кажется, вам потребовалось столько времени, чтобы вы оба пришли в себя, и все поняли. Вы оба преодолели свои проблемы и поняли, что такое отношения.

Ник смотрелся в зеркало в маленькой комнате, которой они с Данте воспользовались до начала церемонии.

— Кстати об отношениях, как у тебя дела с Кэти?

Данте помолчал, прежде чем ответить, тщательно подбирая слова, так как знал, что Ник не самый большой поклонник Кэти.

— Хорошо, — небрежно произнес он. — Она все еще постоянно намекает, что хотела бы переехать ко мне, но я не тороплюсь. Тем более, если я соглашусь на ее переезд, она потеряет мотивацию в поиске нормальной работы и учебы.

Несмотря на все их обсуждения по двум этим вопросам, Кэти продолжала откладывать поступление в университет или в профессиональный колледж, в результате пропустила весенний семестр. Но хотя она работала в дорогом магазине дизайнерской одежды, принадлежащем подруге ее матери, продолжала все время твердить, что это временно, пока не подвернется что-нибудь более подходящее. И совсем недавно она переехала к своей подруге в город, в Сан-Франциско, хотя сказала, что это тоже временно, пока соседка подруги не вернется после работы в Европе.

И конечно, теперь, когда она снова жила в городе, Кэти предполагала, что они будут видеться чаще, не только по выходным, когда они сошлись во второй раз. Данте, однако, тоже не спешил менять свои привычки, и у них произошло несколько ссор по этому поводу. В целом, Кэти стала более цепко хвататься за него, стала вести себя более по-собственнически, нежели раньше, но Данте не был польщен ее вниманием, наоборот, он чувствовал себя зажатым в тиски.

Кэти нуждалась в гораздо большей, чем прежде, финансовой и эмоциональной поддержке, казалось, что ее самоуверенность так же, как и ее эго серьезно пострадали, как только она вынуждена была отказаться от актерской карьеры, которую так любила. Почти каждый раз, когда они куда-нибудь выходили, она постоянно спрашивала хорошо ли выглядит. Она переживала, если набирала полфунта, и могла потратить целых три часа на тренировку.

А совсем недавно Кэти начала довольно откровенно флиртовать с другими мужчинами, когда они появлялись на вечеринках. Данте и раньше уже сталкивался с таким ее поведением, но, как ни странно, в этот раз его это не слишком беспокоило. Раньше он сходил с ума, заметив, как она флиртует с другими мужчинами, сходил с ума от ревности, если она хотя бы улыбалась другому мужчине. Но, возможно, из-за того, что теперь он был «на коне», это не так сильно на него действовало. Во всяком случае, откровенный флирт Кэти вызывал у него что-то вроде смущения, особенно, если она пыталась флиртовать с одним из его друзей.

— Не гони лошадей, приятель, — посоветовал Ник. — Сегодня день моей свадьбы, так что я не собираюсь вступать с тобой в дискуссии, но я чертовски рад, что в этот раз ты гнешь свою линию. Понятно, что потребуется какое-то время, прежде чем перейти на следующий уровень.

Данте был избавлен от необходимости придумывать подходящий ответ при появлении священника, объявившего, что им пора на выход. Он занял место рядом с Ником в передней части церкви, затем повернулся лицом к гостям, рассевшимся на деревянных скамьях в ожидании, когда невеста пройдет по проходу.

Его взгляд скользнул по сотне человек, сидевших в маленькой, освещенной церкви, он узнал ярко одетую мать кинозвезду Ника, а также нескольких его бывших товарищей по команде НФЛ. Мать и сестер Анджелы было достаточно легко узнать, учитывая не слишком лестные описания Ника, как и красивую, стройную женщину, сидевшую несколькими рядами дальше, сестрой-близняшкой Лорен, подружки невесты. Джулия тоже была счастлива в браке, держась за руку своего красивого мужа Натана.

Кэти была не особенно довольна, что ей придется сидеть одной во время церемонии, тем не менее сейчас она оживленно болтала с боссом Ника и Анджелы — Полом Макрейнольдсом, хотя миссис Макрейнольдс сидела по другую сторону от мужа и явно была недовольна тем, что тот игнорирует ее в данный момент.

На этот раз Лия и Тайлер не ссорились друг с другом, хотя выглядели не особенно счастливыми. Дипак тоже находился здесь с хорошенькой индианкой, с которой Данте готов был поспорить, его познакомила его семьи.

А затем его взгляд замер, когда он перешел на других двух людей в этом ряду, где сидела вся команда Ника и Анджелы. К Каре и улыбчивому молодому человеку, очевидно, ее парню на этой свадьбе, она выглядела потрясающе великолепно, у Данте даже перехватило дыхание.

Зеленое платье идеально подходило к цвету ее волос и коже, и, судя по тому, что он заметил, пока она сидела, платье не слишком облегало ее стройную фигуру, и не слишком было обнаженным. Она подстригла волосы, хотя они все еще были роскошно длинными, и ее темные кудри сияли. Как для него, на ней было слишком много косметики, но нельзя было отрицать того факта, что ее большие глаза казались от мейк-апа огромными, а пухлые рубиново-красные губы такими греховными. Она выглядела старше, более зрелой и более искушенной, чем он ее помнил. Она выглядела, понял он с легким уколом сожаления, как женщина, а не как милая, бесхитростная, слегка взбалмошная девушка, какой всегда была.

Данте крепко сжал кулаки, наблюдая, как спутник Кары обнимал ее за плечи, что-то бормоча ей на ухо, отчего она тихо рассмеялась. Он сделал вывод, что ее парню было за тридцать, и он выглядел так, словно в его генах было что-то от гавайцев или филиппинцев. Данте узнал покрой костюма «Дольче и Габбана», шелковый галстук «Прада», задаваясь вопросом, где Кара познакомилась с таким богатым парнем.

Но Данте был вынужден отвести взгляд от них в тот момент, когда струнный квартет, нанятый для такого случая, заиграл торжественную музыку. Все гости встали и обратили свой взор ко входу, где по проходу сначала начала идти подружка невесты, а затем и невеста.

Подружка невесты, вышеупомянутая Лорен, выглядела красивой от природы в простом платье из бордового шелка. Трудно было поверить, что это была та самая женщина, которая метнула в Ника складной армейский нож и которую Данте однажды видел рассекающей на мотоцикле «Дукати».

Но именно появление Анджелы вызвало общий вздох восторга у собравшихся гостей, когда она начала двигаться по проходу под руку с находящемся в полной эйфории отцом. Ее свадебное платье было цвета слоновой кости с длинными прозрачными рукавами, расшитыми кружевом таким же, как и лиф с V-образным вырезом. Длинные прозрачные юбки спускались по все еще узким бедрам к носкам белых кружевных туфель. И если кто-то из собравшихся не знал, что она находится почти на четвертом месяце, так как она была по-прежнему очень стройной, складки юбки полностью скрывали любой намек на ее беременность, то в данный момент он так и не заподозрил этого.

Данте всегда считал Анджелу красивой женщиной, хотя ему не всегда нравилось, как Ник ее одевал, Данте считал, что от этого она становилась более взрослой, если можно так сказать. Некоторые наряды, которые он выбирал для нее делали ее не только взрослее, но и несколько вульгарной. Но, когда Ник и Анджела получили второй шанс, Данте был рад, что Анджела приобрела силу и стала более самоуверенной в отношениях с Ником, не позволяя ему командовать или контролировать ее во всем. И Данте поймал себя на мысли, что в данный момент отношения Ника с Анджелой во многом отличались от его отношений с Карой, в которых он старался полностью контролировать и диктовать, когда и где они будут встречаться. Но ее слова, брошенные ему в сентябре прошлого года, что она оказалась недостаточно хороша для его семьи и друзей, все еще жгли его изнутри, и он понятия не имел, как это исправить.

Сегодня в своем свадебном платье Анджела выглядела моложе, нежнее и изысканнее, а это было не просто сделать для женщины ростом в шесть фунтов. И выражение Ника, когда он увидел свою невесту, несло в себе смешанную радость и восхищение, он выглядел таким счастливым, Данте его никогда таким не видел.

Отец Анжелы Джино был вне себя от счастья, поцеловав свою младшую дочь в щеку, прежде чем вложить ее руку в руку Ника. Данте знал, что отношения Анжелы с матерью не были легкими. Но, по крайней мере, у нее все казалось намного лучше, чем далеко находящийся отец Кары, который четыре года назад перестал считать себя ее отцом.

«Кара скорее всего душевнее общается со своей полусумасшедшей старой хозяйкой, чем со своим отцом-мудаком», — мрачно подумал Данте.

Началась церемония, заставившая его отвлечься от мыслей о Каре и сосредоточиться на женихе и невесте. Ник неоднократно настаивал, чтобы церемония была как можно короче, в шутку сообщая, чем дольше он будет оставаться в церкви, тем быстрее его терпение будет на исходе. Хотя непосредственно брачные обряды были относительно короткими, священник вел службу неторопливо, голос звучал четко и спокойно.

Данте исполнил свою роль шафера, вручив Нику обручальное кольцо для Анджелы в нужный момент, затем присоединился к аплодисментам остальных гостей, когда священник объявил их мужем и женой.

Он и Лорен были вынуждены еще на какое-то время задержаться рядом с супружеской парой для фотосессии, которая продолжалась почти час, так как все члены семьи Анджелы хотели бы в ней поучаствовать, и Данте пришлось подавить усмешку, когда он заметил, как терпение Ника начало быстро убывать.

Кэти тоже не выглядела терпеливой, пока сидела в ожидании на деревянной скамье во время фотосессии. Данте время от времени одаривал ее извиняющейся улыбкой, но она проявляла свое недовольство, что ей приходится ждать, а может ее недовольство скорее всего было вызвано тем, что ее не пригласили поучаствовать в фотосессии. Но поскольку она не была подружкой невесты, то не было особой причины ее приглашать.

Во время поездки в отель «Грегсон» в Ноб-Хилл Кэти была насупившейся молчаливой, но на этот раз Данте не пытался ее развеселить. Откровенно говоря, он уже немного устал от ее угрюмого настроения, всевозможных требований и постоянно растущих потребностей. Раньше он готов был прогнуться, вернув ее в радостное настроение, начиная задабривать и баловать, ну, как говорится, тогда он был готов, но уже не сейчас.

Народу было полно, когда Данте и Кэти вошли в элегантно обставленный банкетный зал шикарного отеля. Ник не пожалел денег на эту вечеринку, оплатив открытый бар с элитной выпивкой, Данте не терял времени даром, заказывая напитки для себя и Кэти. И сейчас она стала более радостной, поскольку любила вечеринки с множеством гостей, поэтому Данте не удивился смене ее настроения. Она повисла на его руке, пока он представлял ее бывшим товарищам Ника по футбольной команде, приветствуя нескольких общих друзей, они медленно двигались к тому месту, где стояла Кара со своим спутником, практически приклеившегося к ней, беззаботно болтая с другими сотрудниками Ника и Анджелы.

Данте не потрудился скрыть свой хмурый взгляд, продолжая украдкой поглядывать в сторону Кары. Она выглядела сейчас счастливой, по-настоящему счастливой, во всю улыбаясь своему кавалеру, когда он обнимал ее за талию. Данте не волновало, что его чувства напоминали сейчас самую огромную, известную человечеству, зависть, но парень, стоявший бок о бок с Карой явно раздражал его. Парень был слишком красив, слишком идеальным, и если бы он не смотрел такими глазами на Кару, когда она что-то отвечала ему, то Данте скорее всего пришел бы к выводу, что он гей.

— На кого ты все время смотришь? — раздраженно прошипела Кэти, дергая его за рукав. — Ты ведешь себя некрасиво, Дэнни, ты даже не поддерживаешь разговор.

— Извини, — небрежно ответил он. — Поскольку я шафер, мне кажется, что мы должны поздороваться как можно с большим количеством людей. Пойдем поздороваемся с командой Ника. Они вон там.

Кэти что-то проворчала, так как они стояли с одним из самых крупных клиентов Ника — мультимиллиардером-магнатом, у которого имелись скорее всего многочисленные связи в Голливуде. Данте прекрасно знал, что Кэти продолжает усиленно интересоваться новостями шоу-бизнеса, постоянно читая новости в интернете, просматривая журналы и поддерживая контакт с друзьями и коллегами по шоу-бизнесу. И когда он заявил, напомнив о ее многочисленных клятвах, которые она ему давала, будто она на все сто процентов покончила с той частью своей жизни, но каждый раз придумывала то одно, то другое оправдание по поводу своего продолжающегося увлечения шоу-бизнесом, теперь он уже ей не верил. Отчего у него появилось смутное подозрение, что Кэти ему врала бесчисленное количество раз, уверяя, что весь ее интерес к актерской карьере пропал, и она даже не думает возвращаться в Лос-Анджелес ни при каких обстоятельствах.

Ему реально захотелось слегка ее встряхнуть, когда она сделала вид, будто не узнала Тайлера, Лию и Дипака, как только они подошли к этой группе. Но бросив взгляд на Кару, выражение на ее безупречном лице тут же изменилось от скуки к ненависти с рычанием.

Кэти ненавидела саму мысль о конкуренции со стороны женщин, она не могла смириться с тем, что какая-то женщина может выглядеть красивее или сексуальнее нее. И хотя Кэти выглядела сегодня бесспорно красивой — в коротком облегающем черном кружевном платье, которое про себя Данте считал слишком рискованным для свадьбы, она явно проигрывала Каре, в стильном, немного вызывающем, сексуальном изумрудно-зеленом платье.

— Привет, Кара, — поздоровался он, изо всех сил стараясь говорить спокойно. Он наклонился, чтобы поцеловать ее в щеку точно так же, как он проделал с Лией и полудюжиной других женщин сегодняшним вечером.

Но ни одна из этих женщин не пахла так хорошо, как Кара, и их кожа не была такой мягкой под его губами. И ни с одной у него не появлялось соблазна провести рукой по их волосам или обнять за талию, прижав к себе. И он определенно с теми женщинами не испытывал огромного желания дать пинка под зад, стоящему и обнимающему мужчине, заявив, чтобы он убирался на х*й.

— Данте. — Кара коротко кивнула ему в знак приветствия, прежде чем сделать шаг назад. Она опять повернулась к своему спутнику, который от нее не отлипал, словно намертво был приклеен, одарив его яркой улыбкой. — Это Кай Робинсон, мой… э-э… кавалер на сегодняшний вечер. Кай, это один из лучших клиентов Ника — Данте Сабаттини. Простите… но мне кажется, что мы не знакомы, — произнесла она Кэти, протягивая руку. — Я Кара Бреганте, личный ассистент Анджелы.

— Кэти Карлайл, — ответила Кэти, неохотно пожимая протянутую руку. — Вторая половинка Данте.

Как бы Кэти не делала вид, что равнодушна знакомству с Карой, как только ее представили Каю, все изменилось на сто восемьдесят градусов. Данте неохотно признался себе, что вблизи этот мужчина выглядел еще более привлекательным, хотя был более худощав, чем ему показалось вначале. Кай был чрезвычайно обаятельным, с легкой улыбкой, мерцающим взглядом, Данте еще больше разозлился, разглядывая спутника Кары, поймав себя на мысли, что он очень хорошо смотрится с Карой — они явно подходили друг другу.

После нескольких минут явно неловкого разговора, во время которого Кэти изо всех сил открыто флиртовала с Каем, к счастью, для всех раздался звонок, приглашающий гостей занять свои места за столиками.

Ник и Анджела не стали делать отдельный столик для молодоженов и подружки невесты, а также шафера, так как подружка и шафер были в единственном числе, поэтому они сели с родителями Анджелы, отцом Ника и его нынешней женой, а также матерью Ника — Шиной и ее очень молодым парнем. И за два десятилетия его разведенные родители впервые сидели за одним столом, и Ник очень надеялся, что они оба будут соблюдать определенные манеры во время ужина, оставшись вежливыми друг с другом.

К Кэти быстро вернулось хорошее настроение, как только они сели за столик с другой парой, которую знала, а также двумя товарищами по команде Ника по НФЛ с супругами. Она лучилась своим обаянием, как только возникала необходимость, смеялась, улыбалась, рассказывая о своих голливудских приключениях.

Между тем настроение Данте было далеко не веселым, с каждой минутой становясь все хуже. И его угрюмое настроение никак не было связано с тем фактом, что Кэти откровенно флиртовала с симпатичным отставным футболистом, сидевшим справа от нее. Данте с каждой минутой становился все более раздраженным и все более пьяным, как только всякий раз смотрел через банкетный зал и видел Кару.

В отличие от него, она прекрасно проводила время, оживленно болтая с другими гостями за столом, прижимаясь к очень совершенному, чтобы быть настоящим, Каю. Каждый раз, когда этот ублюдок обнимал Кару или что-то шептал ей на ухо, Данте испытывал непреодолимое желание снова выпить.

«Либо так, — мрачно думал он, — либо подойти к их столику и насильно разлучи этих воркующих голубков».

«У Кары появился новый парень, — мрачно думал он, — он явно заботится о ней, относится как к королеве, делая ее счастливой». Не сравнить с ним, если учесть, как он с ней обращался, когда они были вместе. «Неудивительно, — сердито подумал Данте, — что Кара весь вечер игнорирует меня, даже ни разу не взглянув в мою сторону».

В какой-то момент вина за столом оказалось недостаточно, чтобы подавить его жгучий гнев, который он с таким трудом сдерживал, почему он регулярно направлялся в сторону бара за двойной порцией виски. И когда начались танцы Данте был уже почти что пьян, поэтому начал усиленно протестовать, когда Кэти потащила его на танцпол.

— Господи, сколько же ты сегодня выпил? — прошипела она тихо, когда он неуклюже наступил ей на ногу. — От тебя разит спиртным, Дэнни. Ты выглядишь так, будто вот-вот упадешь. Да что с тобой такое?

Он пожал плечами.

— Ничего. Просто хорошо провожу время на свадьбе моего лучшего друга, вот и все.

— Ну, тебе лучше перестать так хорошо проводить время, — предупредила Кэти. — Лучше выпей две-три чашки черного кофе, чтобы немного протрезветь. В таком состоянии я ни за что не поеду с тобой домой.

— Я не пьян, — настаивая, произнес он чуть громче, чем намеревался. — И, если тебе от этого станет легче, я оставлю свою машину здесь у отеля и возьму такси домой.

— Или, — угрюмо предложила она, обхватив руками его за шею и потершись о его промежность, — мы могли бы снять здесь номер на ночь. Я уже много лет не останавливалась в отеле «Грегсон», это самые роскошные отели мира.

— Я подумаю об этом, — сказал он ей, стараясь явно не отмахиваться от ее предложения. Если уж до конца быть правдивым, бронирование гостиничного номера на ночь с его стороны было бы полным расточительством, учитывая степень его опьянения. Данте даже не думал о сексе с Кэти, несмотря на то, что она соблазнительно терлась будрами о его промежность, но он не испытывал ни малейшего возбуждения, и с уверенностью мог сказать, что виной тому была не только выпивка.

Оркестр переключился с медленной музыки на гораздо более быструю, ритмичную. Данте протестующе застонал, когда Кэти настойчиво стала танцевать с ним под эту песню, ему не оставалось ничего другого, кроме как двигать руками и каким-то образом ногами, надеясь, что он не рухнет замертво на танцполе.

А затем его не и так уже не хорошее настроение еще больше испортилось, когда он увидел Кару и Кая, танцующих от них неподалеку. Они двигались совместно настолько плавно, будто отрепетировали ранее свои танцевальные па, привлекая повышенное внимание других гостей. Данте знал, что в детстве она занималась танцами, как-то видел ее фотоальбом, где она была в различных танцевальных нарядах. Но скорее всего ее занятия были намного интенсивными, чем он предполагал ранее, учитывая, как профессионально она двигалась сейчас.

Кай случайно поймал его взгляд и радостно махнул ему рукой, прежде чем обхватить Кару за талию. Данте зарычал, когда Кара начала тереться задницей о промежность Кая, оба они наклонились вперед, причем Кай, буквально лег грудью ей на спину, они танцевали с большим энтузиазмом грязный танец. Данте затуманенным мозгом подумал, устроит ли он настоящий скандал, если рванет к ним и врежет этому соблазнительному, коварному ублюдку в живот.

К счастью, именно в этот момент песня закончилась, Данте потащил Кэти обратно к их столику, несмотря на ее протесты. Чувствуя, что у него начинает кружиться голова, он решил последовать ее совету и выпить кофе, наливая себе из кофейника, стоящего на столе. Кэти сердито посмотрела на него, прежде чем объявить, что направляется в дамскую комнату, заявив, что он может забыть о номере в отеле, так как явно не в состоянии воспользоваться предстоящей ночью.

«Отлично, — подумал Данте. — Это избавит меня от необходимости объяснять ей, что я все равно не собираюсь снимать номер».

Он допил кофе, затем налил вторую чашку, надеясь, что кофеин быстро его отрезвит. Если он выставит себя пьяным ослом на свадьбе Ника, тот не только никогда не простит его, но скорее всего, как следует врежет.

Данте увидел Кэти, вернувшуюся в банкетный зал и присевшую за другой столик поболтать с клиентом-миллиардером Ника, с которым она ранее флиртовала. Она даже не взглянула в сторону Данте, словно забыв о его существовании. Впрочем, он не винил ее за это. Учитывая его отвратительное настроение от вида Кары с кавалером, Данте определенно не был сегодня вечером подходящей компанией.

А потом настала очередь Кары покинуть комнату, чтобы посетить дамскую комнату, он, не теряя времени, последовал за ней. Данте с облегчением отметил, что наспех две выпитые чашки кофе помогли ему хоть немного протрезветь, по крайней мере, ноги шли увереннее. Он старался держаться на почтительном расстоянии от Кары, пока та шла в сторону туалетов, чтобы она не заметила его присутствия. Он с радостью встал в обнаруженную в тени нишу, разделявшую мужской и женский туалеты, не слишком терпеливо ожидая ее появления.

Она ахнула от изумления, как только он вышел из своего укрытия и с силой схватил ее за плечо, потащив за собой.

— Данте, ты напугал меня до полусмерти! — первое, что произнесла она. — Что ты здесь делаешь?

Он схватил ее за руки железной хваткой, прижимая к дальней стене и глядя в ее огромные, все еще испуганные глаза.

— Я хотел поговорить с тобой, — низко произнес он, — удостовериться, что с тобой все в порядке. Что ты знаешь, что делаешь с этим… Каем.

Он почти выплюнул его имя, перед ним стоял образ Кары, откровенно танцующий эротичный танец со спутником, отчего он приходил в полную ярость, пробудившую в нем собственнические черты характера, о существовании которой он даже не подозревал.

— Ты это серьезно, Данте? — рассержено выдохнула она. — Ты кто — мой старший брат или еще кто-то? Если тебе от этого станет легче, я знаю Кая уже несколько лет и безоговорочно ему доверяю. Он хороший друг и никогда не сделает ничего, чего бы я не хотела.

— Друг? — недоверчиво переспросил он. — Ты хочешь сказать, что подобным образом возможно танцевать со своим так называемым другом? Господи, еще несколько минут и вы бы вдвоем устроили настоящее шоу.

Глаза Кары сверкнули гневом.

— Мы всего лишь танцевали, Данте. И тебя совсем не касается то, что я делаю. И повторяю еще раз, ты не в ответе за меня, поэтому отвали.

Он издал низкий, дикий горловой рык, прижав ее своим телом ближе к стене.

— Ну, может кто-то должен, черт побери, за тебя отвечать, — пробормотал он. — Потому что по твоему поведению сегодня, я пришел к выводу, что ты слишком наивна и не понимаешь, чего хочет получить от тебя этот парень.

— О, ради Бога! — воскликнула она, тщетно пытаясь оттолкнуть его. — Поверь мне, я точно знаю, на что способен Кай, мы просто развлекаемся с ним вместе, вот и все.

— Да? — требовательно спросил он. — Значит, все это ты сделала для него — новую прическу, сексуальный макияж, да еще и похудела? Ты все это сделала, чтобы привлечь своего давнего любовника Кая?

— Нет! — Кара упрямо покачала головой. — Ради него я ничего такого не делала.

Данте быстро возбудился от близости красивой, сексуальной малышки, которую он прижимал к стене, его член быстро затвердел, пока он прижимался к ее паху.

— Так для кого же ты все это сделала, Кара mia? — соблазнительно промурлыкал он, поглаживая ее обнаженную руку. — Для меня? Ты знала, что я буду присутствовать на свадьбе. Ты пришла сюда такой сексуальной в надежде, что сможешь меня завести? Что я не смогу отвести от тебя глаз?

Она задохнулась от возмущения, отчего дернулась, а он продолжал тереться о ее бедра.

— Ты с ума сошел? — пискнула она. — Я уже говорила тебе, Данте, я все это сделала для себя! Чтобы сделать себя счастливой и довольной своим видом. Будь я проклята, если опять попадусь под чары какого-нибудь мужчины, который воспользуется и использует меня. То была тогдашняя Кара, слабая, глупая дурочка. Отныне я — новая Кара. Та, которая без колебаний пошлет парня нах*й, когда он поведет себя как мудак. И та, которая достаточно сильна, чтобы отказать, если мне не хочет.

— Ты уверена, что не хочешь меня? — замурлыкал он. — Потому что я уже вижу, как твои соски затвердели. Даже еще не коснувшись тебе.

— Оооо!

Она тихо застонала, ее голова безвольно откинулась назад, когда он обхватил одну из ее полных грудей, его большой палец скользнул по соску, который был действительно твердым.

— Я рад, что твоя грудь не уменьшилась в объеме, — прошептал он, грубо сжимая ее грудь. — Это было бы настоящем преступлением, учитывая, насколько эффектно выглядят твои сиськи.

— Данте. — Ее голос больше походил на всхлип, пока он продолжал ласкать ее груди.

Его рука начала медленно пробираться под пышную юбку платья, лаская ее бедро, затем он положил ее ногу себе на талию.

— Шшш. Я знаю, милая, — успокаивающе мурлыкал он. — Я знаю, какая ты мокрая, чувствую сладкий запах твоей хорошенькой киски. Боже, я скучал по твоему вкусу, скучал, как крепко сжимает твоя киска мой член, когда я тебя трахаю. Скучал по твоим тихим стонам, когда ты начинаешь мощно кончать.

Затем он стал с какой-то животной яростью ее целовать — грязно, запретно и чертовски эротично, еще больше возбудившись, услышав ее прерывистое дыхание и стоны под давлением его губ. Его язык опустошал ее рот, двумя пальцами он отодвинул уже мокрую промежность ее шелковых трусиков, засунув пальцы глубоко внутрь. Она мгновенно кончила, грациозно выгнув спину, продолжая скользить на его пальцах.

Кара смотрела на него затуманенными глазами, ошеломленно и недоверчиво, он вытащил пальцы, поднес их к губам и стал слизывать ее соки.

— Ммм. — Причмокивал он. — На вкус даже лучше, чем я помню. Давай найдем более уединенное место, чтобы я смог почувствовать твою тугую киску своим членом. Ну же, Кара mia.

Но она с силой вырвала свое запястье из его хватки, слегка его оттолкнув, освободившись от его прижимающегося к ней тела. Она поспешно расправила юбку платья, затем лихорадочно пригладила волосы, оглядываясь вокруг, не видел ли их кто.

— Я никуда с тобой не пойду, — презрительно произнесла она. — На случай, если ты забыл, твоя подружка ждет тебя в банкетном зале. Девушка, в которую, как ты сказал, все еще так сильно влюблен, и я тебе стала не нужна. Почему бы тебе не поспешить к ней, а?

— Кара, — начал он, отчаянно желая извиниться, объяснить, выпросить второй шанс, сказать ей, что… что сказать? Что Кэти ничего для него не значит, что с ней все уже не так, как прежде? Или что он наконец-то понял, что хочет Кару, что испытывает к ней чувства, о которых до сих пор даже не подозревал?

Но Кара протестующе подняла руку, в панике попятившись от него, прежде чем он успел хоть что-то произнести.

— Однажды у тебя был шанс со мной, Данте, — сердито заявила она. — И знаешь, что? Тогда я сделала бы ради тебя все, о чем бы ты не попросил. Но ты оттолкнул меня, когда на горизонте появилось что-то лучшее, подвел меня, как и любой мужчина в моей жизни. Так что отныне оставь меня в покое, Данте, — предупредила она. — Больше никаких смс-ок. И уж точно больше никогда ничего… из этого!

Она указала на свою юбку, а потом развернулась на шпильках и умчалась прочь, оставив его с тоской, сожалением и безнадежностью смотреть ей вслед.

24

— Сколько сообщений?

Кара раздраженно взглянула на телефон, прежде чем отодвинуть его в сторону.

— Только сегодня четыре, — устало вздохнула она. — Ты имеешь в виду, всего с момента свадьбы? Честно говоря, я сбилась со счета.

Мираи покачала головой.

— Почему ты просто не заблокируешь его номер, Кара? Это было бы намного проще, чем просто игнорировать постоянный поток его смс-ок.

— Потому что мой телефон настолько старый и дерьмовый, что у него нет такой опции, как блокирование номеров, — призналась Кара. — И прежде чем ты скажешь, что мне нужен новый телефон, я и так это знаю. К сожалению, с покупкой нового телефона придется подождать, пока я не окончу университет этим летом. Наверное, мне не стоило тратить столько денег на новую одежду.

— Конечно, еще как стоило! — возмутилась Мираи. — Я знаю тебя уже пять лет, Кара, и за все эти годы ты купила себе три или четыре новые вещи. Ты заслужила хоть раз побаловать себя. И видит Бог, ты не переплатила. Ты гораздо лучше умеешь торговаться, чем я, это уж точно.

Кара усмехнулась.

— Это потому, что моя сделка — потратить десять баксов на новую блузку, в то время как у тебя — заплатить двести за одну. Но я думаю, что я счастлива наконец-то иметь несколько новых нарядов, одежду, которая в этот раз отлично на мне сидит.

Одним из таких нарядов были темные джинсы и симпатичный красно-черный топ в горошек, который она надела сегодня днем. Ее так называемые навыки охотницы за выгодными покупками обошлись ей меньше двадцати пяти долларов за все.

Но новый сотовый телефон будет стоить намного дороже, поэтому она смирилась, придется терпеливо подождать, пока она перестанет каждый месяц платить за обучение. По сей день она сопротивлялась как могла, начать отмечать дни до завершения университета, но искушение с каждой неделей становилось все сильнее.

— Симпатичный наряд, — неохотно призналась Мираи. — Думаю, если у тебя хватит терпения и времени, ты сможешь откопать что-нибудь приличное у «Маршалла». — Она проверила свой собственный телефон — новейшую со всеми наворотами модель, вскочив на ноги. — Как пролетело время? Мне нужно бежать, девочка, чтобы подготовиться к моему горячему свиданию сегодня вечером.

Кара вопросительно выгнула бровь.

— Э-э, сейчас только два часа. Во сколько он за тобой заедет?

Мираи усмехнулась.

— В семь. Но я уже говорила тебе, что этот парень действительно особенный? Я собираюсь сначала заглянуть в маникюрный салон, чтобы сделать маникюр-педикюр. А учитывая, сколько я у них провожу времени, им лучше расстелить для меня красную ковровую дорожку. О, если останется время, я могу еще купить туфли, на которые мы с тобой вчера после ужина обратили внимание.

— Мир, тебе не нужны те туфли, — проворчала Кара. — Ты что забыла, что обещала своему отцу больше не тратить под ноль все свои кредитные карты? Буквально за десять секунд ты нарушишь обещание, данное отцу.

— Ты права. — Мираи покорно вздохнула. — Что бы я без тебя делала, Кара? Именно ты подталкиваешь меня продолжить обучение, став моей совестью, как только я испытываю искушение потратить деньги на покупки, которые мне на самом деле не нужны, да еще готовишь мне завтрак. Ты — лучшая подруга, о которой можно только мечтать. Несмотря на то, что я безумно хочу эти туфли!

Кара рассмеялась и нежно обняла свою подругу.

— Ты поблагодаришь меня за это, когда получишь выписку с кредитной карты в конце месяца, — поддразнила она ее. — Оторвись на своем сегодняшнем свидании. Я уверена, что ты всегда будешь выглядеть потрясающе, будь то с новыми туфлями или без них.

Сегодня было холодное дождливое утро в Сан-Франциско, именно поэтому Мираи убедила Кару пойти с ней на занятия по методу Барре по гостевому пропуску в спортивный клуб, Кара вернула ей эту услугу, приготовив завтрак для них обеих — здоровое питание, к большому огорчению Мираи. Несмотря на то, что Кара не только добилась, но и превзошла свою цель в весе, она поняла, что не готова вернуться к своим старым привычкам в еде, теперь всегда помня об этом.

— Наверное, мне не нужны туфли, — проворчала Мираи. — Лучше какое-то время уважить папу. В любом случае, спасибо за поздний завтрак и пожелай мне удачи сегодняшним вечером.

— Желаю тебе хорошо провести время, обязательно расскажи мне, как все прошло. И… вот черт! Опять мой телефон. Похоже он не понимает ответа «нет», не так ли?

Данте посылал ей смс-ки несколько раз в день, после ужасной сцены на свадьбе Ника и Анджелы, умоляя простить его, пытаясь оправдать свое непростительное поведение — он слишком много выпил, сильно беспокоился о ней, вел себя как бесчувственный придурок и т. д. Кара прочитала все его оправдания, но это совсем не означало, что она готова была его простить. Сама мысль, что Данте, будь он пьян или нет, самовлюбленно предположил, что она охотно займется с ним сексом в общественном месте — месте, где в соседней комнате находилась его девушка и парень на этот вечер Кары, приводила ее в ярость. Она так была зла на него, что не ответила ни на одну из его смс-ок.

— Пошли его нах*й, пусть оставит тебя в покое, — посоветовала Мираи. — Или пригрози рассказать о случившемся его девушке. Это должно его охладить моментально, он перестанет тебе писать. На самом деле, Кара, это становится попахивать ужасной одержимостью, понимаешь?

— Да, наверное. Но я не собираюсь ничего сообщать его девушке, несмотря на то, что даже не знаю, как с ней связаться. Данте все равно не поверил бы мне, если бы я ему пригрозила.

Мираи успокаивающе похлопала ее по плечу.

— Ты слишком добрая, вот в чем твоя проблема. С другой стороны, если такое случилось бы со мной, я бы уже несколько дней назад отправила этой сучке по электронной почте рассказ со всеми подробностями. Настолько отлично нужно выглядеть, что на тебя так западают мужчины — отличая месть, как по мне, но измена ублюдка своей девушке, с которой он живет на данный момент и которую до сих пор любит, как он тебе сказал, мне кажется верхом совершенства.

Щеки Кары покраснели от смущения.

— Он не изменял Кэти, — пробормотала она, защищая Данте. — Я просто хочу сказать, что не совсем… изменял. Мне кажется, главное, как каждый относится к измене, как каждый из нас понимает измену, — смущаясь пояснила Кара.

— Судя по крохам, что я знаю об этой ведьме, она скорее всего сочтет обычное рукопожатие с тобой уже настоящей изменой, — шутливо заметила Мираи. — И судя по тому, что ты мне рассказала, это «маленькое рукопожатие» — оргазм между тобой и Данте был чем-то совсем иным. Если бы она имела хоть бы малейшее представление о том, что произошло на прошлой неделе, уже бы пролилась чья-то кровь. Особенно после того, как ты поддела ее, и она не поймала букет невесты — Анжелы.

Кара торжествующе улыбнулась, вспомнив тот момент на прошлой неделе. Поначалу она даже не хотела присоединяться к полудюжине одиноких женщин, собравшихся вокруг, чтобы поймать букет невесты, но заволновавшаяся Лия буквально втолкнула ее в общий круг. Кэти схватила букет, поскольку была значительно выше Кары, но в последнюю секунду он выпал из ее рук, упав в руку ошеломленной Кары. Анджела пришла в неописуемый восторг, подойдя к ней, обняла и шепнула на ухо: «Слава Богу, это ты его поймала! Если бы его поймала Кэти, я бы по-настоящему разозлилась. Мне пришлось бы фотографироваться с ней».

Сейчас букет хранился в маленьком холодильнике Кары, цветы были до сих пор свежими. Она собиралась в понедельник вернуть букет Анджеле, когда молодожены придут в офис после короткого медового отпуска на Мауи.

— Да, она была очень расстроена из-за этого, — согласилась Кара с коварной усмешкой. — Но я имею в виду, это просто фарс. В конце концов, просто глупое суеверие. Я готова сказать, что Кэти станет замужней женщиной гораздо раньше, чем я.

— Возможно. А может и нет, — заметила Мираи. — В любом случае, ты лишила эту ведьму ее минуты славы, так что это что-то да значит. Послушай, мне надо бежать. Я позвоню тебе завтра, хорошо?

— Хорошо, но прошу ехать тебя осторожно.

Мираи поморщилась.

— В этом районе я всегда так и делаю. Также, как и включаю сигнализацию, поставив машину на парковку.

— Все не так уж плохо, Мир, — проворчала Кара. — На самом деле, почти каждый дом в моем районе стал выглядеть намного лучше, нежели, когда я только переехала сюда. И новые владельцы и соседи проделали огромную работу, чтобы привести свои дома в порядок.

— Как скажешь. И ты права. Район стал не так уж плох. Но внимательно смотри по сторонам, когда будешь проходить мимо заведения на углу в двух кварталах отсюда. Ты ведь знаешь, о каком доме я говорю? Где ты сворачиваешь к автобусной остановке. Парни, которые там все время тусуются, мега жуткие.

Кара не смогла подавить легкую дрожь. Она точно поняла, о каком доме говорила Мираи — одном из немногих, оставшихся в ее постепенно облагораживающемся районе, само строение вызывало судорогу, на вид ему был необходим серьезный ремонт. И «жуткие парни» похоже поселились в этом доме месяц или два назад и каждый раз, когда Кара возвращалась домой с автобусной остановки, проходя мимо них, они отпускали скользкие шуточки в ее адрес. Она игнорировала их замечания, крепче сжимая тонкий перцовый баллончик, который дала ей Анджела.

— Да, думаю, они вернулись к своим матерям или еще кому-то из родственников. Я просто хочу заметить, что этот дом всегда был таким запущенным, но я никогда раньше не видела ни одного из этих уродов до недавнего времени. Будем надеяться, что они здесь временно.

— Просто будь осторожной, — предупредила Мираи. — Боже, я буду очень рада, когда ты осенью наконец уедешь отсюда. Мы найдем тебе какое-нибудь модное жилье. Например, на пристани среди яхт или Мишен-Бей. Там есть много новых квартир.

— Посмотрим, — дипломатично ответила Кара. — Давай я сначала получу диплом прежде, чем ты начнешь тратить все мои деньги. Ты уже мне заявила, что мне не мешало бы купить новый телефон и снять новое место жительства. В следующий раз ты настоишь, чтобы я купила машину.

Мираи усмехнулась.

— Я сейчас больше ничего не скажу, но машина определенно должна быть в твоем списке неотложных желаний. О, и как только ты получишь диплом и станешь крупным биржевым маклером или инвестиционным банкиром, тебе точно понадобится шесть или восемь дизайнерских костюмов для офиса. Тебе придется соответственно одеваться, Кара. А также дорогие туфли и… отличные часы. О, и…

— Ты не забыла, что хотела подготовиться к своему свиданию, — прервала ее Кара, практически выпихивая свою лучшую подругу за дверь. — Если ты будешь продолжать мечтать, как сможешь потратить мои деньги, то так и не доберешься до салона, они тебя не примут, если сейчас же не уйдешь.

— Хм, — презрительно фыркнула Мираи. — Они не посмеют мне отказать. Найти место для парковки у салона — это совсем другое дело, поэтому я пошла.

Кара все еще улыбалась, посматривая, как уезжала ее лучшая подруга, поймав себя на мысли, что Мираи всегда может улучшить ей настроение, независимо от того, какая очередная драма происходила в ее жизни. Мираи не только помогла ей пережить несколько месяцев после разрыва с Данте, но также настояла, чтобы она поставила все точки над «i» со своим отцом, помогла пережить этот ужасный инцидент, произошедший на свадьбе на прошлой неделе.

Кара была в бешенстве и потрясена до глубины души из-за неожиданной встречи с Данте на приеме, когда она вернулась к своему столику ни разу не оглянувшись. Каю достаточно было бросить лишь один взгляд на выражение ее грозного лица, словно сошлись все тучи перед грозой, чтобы молча наполнить ей еще один бокал вином, при этом не задав ни единого вопроса. Он оказался идеальным кавалером, несмотря на его бисексуальность и наличие второй половинки. Единственным недостатком оказалась реакция Данте на Кая, которого она привела с собой на свадьбу.

Всю прошлую неделю Кара злилась на ужасное поведение Данте, и сейчас совсем не собиралась его прощать, как и шесть дней назад, именно в тот день, когда он прислал ей первое из десятка смс с многочисленными извинениями. «Не может быть никакого оправдания тому, что он сделал, — сердито подумала про себя Кара. — Да и вообще, кем он себя возомнил — сначала ее бросил, чтобы снова сойтись со своей бывшей подружкой актрисой, которая в подходящий для нее момент швырнула его на обочину, а сейчас он стал вести себя с ней, как настоящий ревнивый маньяк, стоило ей появиться перед ним с кавалером?»

— Он похож на избалованного маменькиного сынка, — кипела Кара, — бросивший любимую приевшуюся игрушку, закатив потом истерику, как только увидел, что другой мальчик осмелился с ней поиграть. — Что ж, она решила окончательно и бесповоротно, что никогда больше не будет ничьей игрушкой и собственностью, поэтому Данте Сабаттини мог катиться ко всем чертям. Она не позволит больше ни одному мужчине манипулировать и использовать ее, каким бы великолепным, фантастическим он не был, даже если это окажется мужчина ее мечты в постели. И особенно, если этот мужчина решил вернуться к своей бывшей девушке.

Она успела вымыть посуду после завтрака, когда ее телефон снова выдал очередную смс-ку. Кара испытывала сильное искушение выключить свой старенький телефон, но вместо этого заметила, что внимательно читает последнюю сообщение от Данте.

«Прошу тебя, скажи мне, что прощаешь меня, Кара. Я больше не буду сыпать глупыми отговорками, могу сказать только одно — мое поведение было полностью непростительным. Я вел себя на прошлой неделе как полная задница, и я не мог найти себе места из-за того, что сделал. Пожалуйста, прошу тебя, скажи, что ты меня прощаешь, чтобы мы могли найти способ забыть это и снова стать друзьями. Прошу тебя».

Кара возмущенно фыркнула, прочитав по меньшей мере двадцать таких смс-ок, тут же все их удаляя. Но она поняла, что Данте так легко не сдастся, поэтому глубоко вздохнула, смирилась и напечатала короткий ответ:

«Прекрасно. Я прощаю тебя. Но это не значит, что мы останемся друзьями. Возвращайся к своей девушке и оставь меня в покое. Прошу тебя».

Она отправила смс-ку и стала ожидать от него ответа. Но прошло полчаса, а ответа не последовало, и Кара была не уверена испытала ли она облегчение или опустошение от этого.

— Я всегда могу увидеть по твоему лицу, когда тебя что-то серьезно беспокоит, Данте. По твоему лицу, когда ты только научился ходить в три года, можно всегда было прочесть все, как по открытой книге, Данте. Ты помнишь в три года ты пытался уверить меня, что не разбивал мою любимую кружку для кофе, но я поняла тогда, что ты лжешь. Может мы перестанем делать вид, что все отлично, и поговорим, а?

Данте печально улыбнулся матери.

— Мне никогда не удавалось тебя одурачить. Или заставить поверить в мои дикие истории. Папу, да. Иногда мне удавалось навешать ему лапшу на уши. Даже нонна иногда мне верила. А ты? Никогда. Я думаю, что проникнуть в банковское хранилище было бы легче, чем обмануть тебя, мама.

Джинни Сабаттини похлопала своего старшего сына по спине.

— По крайней мере, за тридцать три года я кое-чему тебя научила. Так что рассказывай, что так сильно тебя тревожит. Ты выглядишь так, будто потерял лучшего друга, работу и всю свою коллекцию машин одновременно. И как бы ты не был подавлен тогда, даже если бы такое произошло, сейчас ты выглядишь еще более потерянным.

— Да. — Данте резко выдохнул. — Хотя не думаю, что потерянный и депрессия — это правильное определение моего состояния. Я просто… мне кажется, что я совершил огромную ошибку, мама, и не знаю, как ее исправить.

Джинни — мать Данте сделала глоток кофе, заварив свежий кофейник, когда Данте неожиданно без предупреждения пятнадцать минут назад ввалился к ней. Она не ожидала увидеться с ним раньше, чем завтрашнего дня во время обычного воскресного визита. Тот факт, что он приехал к ней в субботу днем, отложив свидание сегодня вечером, сразу же заставил ее насторожиться — ее сына что-то сильно беспокоило.

— Ошибка, что ты снова сошелся с Кэти? — тихо спросила она. — Потому что, прости меня за эти слова, но ты мне кажешься в последнее время не таким уж счастливым, как вы снова начали встречаться.

— Я знаю. — Данте сделал большой глоток кофе, тщательно стараясь подобрать слова. — Думаю, что дело не столько в том, что я совершил ошибку помирившись с Кэти, сколько, что я порвал отношения с девушкой, с которой встречался прошлым летом. Я почти уверен, что облажался с ней по полной, мам. И я еще больше усугубил ситуацию, когда встретился с ней на свадьбе Ника в прошлые выходные.

На красивом и все еще молодом лице Джинни отразилось удивление. За исключением нескольких морщинок на лбу и вокруг глаз, которые она отказывалась называть гусиными лапками, она определенно не выглядела пожилой, не выглядела бабушкой, имея четверых взрослых детей. Она казалась подтянутой, стройной, с достоинством, скрывая редкие седые пряди, появляющиеся в ее каштановых волосах. Хотя она редко обращала внимание на свою внешность, Данте, если честно, никогда не встречал женщину, которая чувствовала бы себя настолько комфортно со своей внешностью, как его мать.

— Хорошо, — медленно ответила она. — Не могу сказать, с чего тебе стоит начать, сбросив эту маленькую бомбу. Понятно, что я впервые слышу о девушке, с которой ты встречался прошлым летом. Полагаю, я не единственная, кто об этом не знал?

Он даже не пытался скрыть вину в голосе.

— Ты права, — признался он. — Я никому не говорил, что встречаюсь с девушкой — никому в семье, ни друзьям.

— Даже Нику? — осведомилась Джинни. — Он же твой лучший друг.

Данте вздрогнул.

— Особенно не рассказывал Нику об этой девушке. Потому, что она работает у него. Ну, юридически на Анджелу, но все равно что на Ника. И Ник, скорее всего бы свернул мне шею, если бы пронюхал, что я с ней встречаюсь.

— Почему же? — с любопытством поинтересовалась Джинни. — Конфликт интересов или что-то в этом роде?

— Нет. Нику плевать на такие вещи. Но, ну, он вроде как чувствует себя в ответе за нее, присматривает за ней в некотором смысле. Она, эм… вроде как молода, и он иногда ведет себя с ней, как старший брат. Именно тот старший брат, который готов накостылять любому, кто попытается связать с его младшей сестрой.

Джинни ошеломленно покачала головой.

— Насколько она молода?

Данте заставил себя не ежиться от страха, заметив укоризненный взгляд матери.

— Ей, э-э… двадцать два. На самом деле, впервые я пригласил ее на ужин в апреле прошлого года, чтобы отпраздновать ее день рождения. Мне было жаль, что рядом с ней не было близких в тот день, вместо того, чтобы праздновать свой день рождения, она должна была отправиться вечером на лекции в университет. Поэтому я пригласил ее на ужин. Предполагая, что это будет единственный вечер… как друзья. Но потом, один вечер вылился в другой, и мы встречались несколько месяцев.

— Хм. — Джинни посмотрела на него поверх кружки с кофе. — Я правильно предполагаю, что под встречаться, ты хочешь сказать, что спал с ней. Могу понять, почему ты не рассказывал мне о ней, Данте. — Ее глаза опасно сузились. — Потому что, если бы ты сказал, что встречаешься с девушкой, едва перешагнувшей подростковый возраст, на десять лет моложе тебя, я бы свернула тебе шею и избавила бы Ника от лишних хлопот. О чем ты только думал, дорогой?

— Я никогда не думал, что все зайдет так далеко, — ответил он в свою защиту. — Сначала встречался потому, что был одинок и все еще продолжал страдать по Кэти, а проводя время с Карой, я вдруг почувствовал себя счастливым. И она тоже была счастлива. У нее ничего нет, мам. Ничего и никого, наверное, я убедил себя, что смогу сделать ее жизнь немного лучше. Мы вели себя непринужденно. И я не сообщал о ней никому, потому что хотел, чтобы все так и оставалось. Ты же знаешь, как наша семья реагирует, как только узнает, что ты с кем-то встречаешься.

Джинни улыбнулась, несмотря на раздражение.

— Наша семья тут же хочет узнать, когда состоится свадьба и как ты назовешь своих детей. Нонна первая начнет покупать простыни и полотенца для приданного твоей невесте. Так что, да. Я понимаю, почему ты ничего не никому не сообщал, не познакомил нас с ней. Но все это не является достаточной причиной, чтобы ты так переживал из-за этой девушки, ее зовут Кара? Она не относится к тем женщинам, с которыми ты привык встречаться, Данте. Неужели ты встречался с ней только потому, что у нее нет семьи?

Вкратце он рассказал матери, что Кара школьницей потеряла мать, как потом снова женился ее никчемный отец на своей беременной подруге, продал их дом и через несколько месяцев переехал во Флориду. Джинни мрачно хмурилась, узнав, что отец Кары так и не отдал ей денег, предназначенных для ее учебы, что последние три года она была сама по себе, полностью себя содержала.

Она успокаивающе сжала его руку.

— Теперь я понимаю, почему ты решил ей помочь, — призналась она. — Ведь ты взял на себя роль главы семьи в очень юном возрасте. И с тех пор ты присматриваешь за мной, всеми братьями и сестрами. Не говоря уже о множестве других членов семьи, включая бабушку — хотя она никогда за миллион лет не призналась бы, что ей нужен кто-то, кто бы присматривал за ней.

— Я думаю, это часть дела, — согласился он. — Но другая часть относится к тому, что нам было очень хорошо вместе. Кара молода, мила, обладает чувством юмора, она вернула меня к радости и жизни. Но несмотря на свой молодой возраст, она очень зрелая и адски независимая, самая упрямая женщина, которую я знаю. Она настойчиво раз в неделю готовила для меня ужин, чтобы компенсировать наши походы по ресторанам. Но не говори только нонне, но креветки Кары и ризотто получаются лучше, чем у нее.

Джинни поморщилась.

— Ты прав. Давай, это останется нашим маленьким секретом. Могу я предположить, что твоя Кара итальянка?

— Наполовину. По отцовской линии. И, к сожалению, она не моя Кара, я оказался настолько глуп, что расстался с ней в сентябре, — сокрушенно произнес он.

Джинни задумчиво посмотрела на сына.

— Это совпадение, что в это же время ты снова начал встречаться с Кэти, если я ничего не путаю? — задумчиво спросила она. — Итак, если у меня правильно сложились все части этой головоломки, получается, что ты расстался с Карой после того, как Кэти вернулась в Сан-Франциско. И я правильно думаю, что ты расстался с Карой потому, что решил, что все еще любишь Кэти? Знаешь, Джиа сказала мне сразу после свадьбы Брэндона, что у нее появилось ужасное предчувствие, что Кэти снова попытается вонзить в тебя свои когти, но тогда я ей ответила, что ей показалось. Я ошиблась, а?

— Да. — Устало выдохнул Данте. — Я клялся, покончив с Кэти, разбившей мне сердце, что никогда больше не буду настолько глуп, чтобы довериться ей. Но поговорив с ней на свадьбе Брэндона, она показалась мне другой, потерянной, уязвимой, словно то, что она пережила в ЛА, серьезно задело и унизило ее. И чем больше мы разговаривали в следующие недели, тем больше я приходил к выводу, что не могу ее забыть. Она все еще казалась мне той, которой я искренне верил, что она моя единственная и неповторимая. Я все время вспоминал, как был счастлив в тот год, когда мы были вместе, наверное, хотел вернуть это чувство снова…

— …за исключением того, что у тебя не получилось, не так ли? — договорила Джинни.

Он покачал головой.

— Совсем не получилось. Я все время думаю почему не получилось, что изменилось в этот раз, почему я не чувствую той связи между нами, что раньше.

— Ты понял почему? — спросила его мать.

— Думаю, да. Есть несколько причин, на самом деле. Во-первых, хотя не могу говорить наверняка, но у меня возникает такое чувство, что я не смогу простить Кэти, что она порвала со мной ради своей карьеры. Я хочу сказать, что всеми силами старался об этом забыть, не позволяя этому негативу влиять на наши отношения. Но прошло уже несколько месяцев, как мы снова вместе, а я все еще не могу забыть об этом, не могу отпустить, — признался Данте.

Джинни пожала плечами.

— Это понятно, дорогой. Ты был по уши влюблен в Кэти, все видели это. А когда девушка, которую ты безумно любишь, заявляет тебе, что предпочитает актерскую карьеру вместо тебя… не знаю кто в состояние простить и забыть такие вещи. Большинство знакомых мне людей даже не предоставили бы ей второго шанса. По крайней мере, ты попробовал еще раз, хотя Богу только известно зачем.

Данте смущенно посмотрел на мать.

— Я лелеял надежду, что она изменилась, — признался он. — Посмотрев несколько серий того ситкома, в котором она снималась, я понял, что ее актерские способности оставляют желать лучшего. Поэтому, когда я встретил ее на свадьбе, она показалась мне такой милой, грустной, сожалеющей, что между нами все так обернулось, я решил, что она говорит искренне, не играя.

— А она играла? Несколько раз, когда ты приводил ее к нам на семейные обеды, она была все такой же отстраненной, вежливой, но отстраненной, как и в прошлые разы, поэтому мне трудно сказать, как обстоят дела между вами на самом деле.

Он колебался, раздумывая стоит ли рассказывать матери дальше. В конце концов, он даже сам с трудом признавался самому себе, не говоря уже о том, чтобы сказать это вслух кому-то другому. Но продолжать закрывать глаза на явные факты было несправедливо по отношению к самому себе.

— Все сейчас… по-другому, — признался он. — Кэти совсем другая. Может она всегда была такой, а я был тогда слишком влюблен в нее, поэтому ничего не замечал. Но теперь замечаю… она умеет отлично манипулировать людьми, закатывает истерику, когда все идет не по ее. И хотя она уже несколько месяцев уверяет меня, что закончила со своей актерской карьерой, при этом очень внимательно следит за всем, что происходит в шоу-бизнесе, поддерживает связь со своим бывшим агентом. Кроме того, все разговоры, что она наконец поступит в колледж, получит диплом, сделает настоящую карьеру… — только остаются разговорами, ничего не меняется. Она работает неполный рабочий день, тратит деньги быстрее, чем зарабатывает, полностью зависит в финансовом плане от своих родителей, хотя говорит, что они угрожают лишить ее финансовой поддержки. И несмотря на то, что она всякий раз заявляет, что ее актерская карьера давно в прошлом, я не уверен, что она полностью отказалась от этой своей идеи.

— Хм. Мое предположение кажется верно. Она ведь не переехала к тебе, правда?

— Нет, но свои попытки не бросает, — сухо ответил Данте. — Она раз в два-три дня обязательно говорит об этом. И совсем не понимает, почему я до сих пор не готов взять на себя обязательства, почему сейчас наши отношения настолько отличаются от тех, что были тогда.

Джинни смотрела на сына неуверенно и задумчиво, словно никак не могла решиться спросить или выразить свою мысль, зная, что Данте может не понравиться ее заявление.

— Дорогой, ты никогда не задумывался, что Кэти возможно… ну, использует тебя что ли, если можно так мягко выразиться? В конце концов, если ее актерская карьера пришла к завершению, у нее нет других реальных перспектив на работу, ее родители устали давать ей деньги, вполне естественно, что она хочет найти другие средства для поддержания себя. Я не хочу ранить твои чувства, Данте, но возможно же, что главная причина, по которой Кэти вернулась к тебе, заключается в том, что у тебя имеется приличный капитал? Она прекрасно знает, что ты не только чертовски богат, но и самый щедрый человек, которого можно встретить. И если все ее перспективы зашли в тупик, то стать в один прекрасный день миссис Данте Сабаттини было бы для нее не плохо, как и для любой другой женщины.

Он с силой сжал кулаки, не желая признаваться матери, что на самом деле думал об этом. Но он не разрешал себе верить и подозревать, что в этом и заключается настоящая мотивация Кэти. Однако, услышав, как его собственная мать — человек, который всегда был с ним правдив и всегда его поддерживал, поощряя на протяжении всей его жизни, пришла к тому же выводу, у него появилась возможность пересмотреть свое решение.

— Это возможно, мама, — неохотно признался он. — На самом деле, слишком возможно, даже верно. Отчего я чувствую себя самым большим, самым наивным дураком во Вселенной.

— Ты не знаешь этого наверняка, — утешала его Джинни, беря за руку. — Я уверена, что у Кэти есть к тебе чувства, ты ей не безразличен, Данте. Но, к сожалению, мне кажется, что она относится к тем женщинам, которые всегда будут любить себя больше, ставить себя выше всех — даже того мужчины, за которого она когда-нибудь выйдет замуж. А ты слишком хороший человек, милый, чтобы довольствоваться тем, кто тебя не любит так, как ты того заслуживаешь. Тебе нужна хорошая женщина, которая будет любить тебя больше собственной жизни. Та, которая готова пойти на многое. Та, — добавила она с усмешкой, — которая способна произвести на тебя такое впечатление своей стряпней, что у тебя хватило смелости сравнить ее с бабушкой.

Данте усмехнулся.

— Ты хочешь узнать о ней побольше, мама? В квартире у Кары даже нет настоящей плиты, только варочная панель, микроволновая печь и кастрюля. Но каким-то образом она готовила невероятные блюда, лучшие блюда, которые я пробовал. Хотя прошу ни за что не говори об этом нонне.

Джинни перекрестилась.

— Ни за что на свете, — пообещала она. — Даже зная ее почти сорок лет, я до сих пор побаиваюсь Валентины. Можно тебя кое о чем спросить, дорогой?

— Ты же знаешь, что всегда можешь спросить меня, о чем угодно, — заверил он. — Тем более что я не умею врать. И уже говорил тебе, что ни разу не смог тебя обмануть?

— Да, говорил. Ответь мне честно, Данте. Это является одной из причин, почему в этот раз у тебя с Кэти все не так, как раньше, потому что та девушка засела тебе в душу, а ты похоже не готов в этом сам себе признаться? И что именно произошло между вами на свадьбе Ника?

Он слегка вздрогнул, вспомнив, каким мудаком оказался в прошлые выходные, про себя поклявшись, что ни за что не расскажет матери всю правду.

— Мне не нужно было ей кое-что предлагать, я вел себя как ревнивый придурок, когда увидел ее на свадьбе с другим парнем. Она разозлилась… правильно сделала… и велела мне пойти… — он махнул рукой. Я писал ей всю неделю, извиняясь, она наконец ответила прямо перед моим приездом сюда, сказав, что прощает, но, чтобы я оставил ее в покое.

— И это тебя расстраивает, — заметила Джинни.

— Да. — Он разочарованно выдохнул. — Пожалуй, можно, и так сказать. Но я понимаю ее реакцию, учитывая, каким придурком я был с ней. Мне вообще не следовало связываться с ней, мама. Кара слишком милая, слишком милая для такого как я. Она хотела быть со мной, наслаждаться временем, которое мы проводили вместе. Никогда ни о чем меня не просила. Она разорвала чек, который я дал ей перед уходом, и обрывки смыла в раковину.

— Ты дал ей чек? — нахмурившись спросила Джинни. — За что?

Он подавил желание поежиться, как в шестнадцать лет, когда мать нашла на заднем сиденье его машины пустую упаковку из-под пива.

— Просто чтобы… ну, немного ей помочь. Я уже говорил тебе, что у нее никого нет, что ее отец-неудачник не помогает ей. Я чувствовал себя виноватым, порвав с ней отношения, ей больше не на кого было рассчитывать. И я подумал, что было бы неплохо предложить ей немного денег, чтобы помочь оплатой за ее обучение и другими расходами.

— Господи. — Джинни недоверчиво покачала головой. — О какой сумме идет речь?

Данте сглотнул.

— Двадцать пять тысяч. Но она отказалась не то чтобы их взять, но даже задумываться об этих деньгах.

— Конечно, отказалась. Потому что она хорошая девочка, хорошая женщина. Я знаю, что ты сделал это от всего сердца, Данте, но боюсь, что тем самым ты оскорбил ее, выписав ей чек на такую большую сумму. Глупо. — Она дала ему подзатыльник.

— Ой. — Он потер макушку. — Эй, я понял. Наверное, это была не самая лучшая идея в моей жизни. Но мои намерения были благими.

— Не сомневаюсь, — согласилась Джинни. — Но не таким образом. Позволь мне задать тебе вопрос, дорогой. Если бы ты сейчас вручил бы Кэти чек на двадцать пять тысяч долларов, как ты думаешь, что бы она с ним сделала?

Он издал горький смешок.

— Она схватила бы его еще до того, как чернила бы успели высохнуть. А затем потратила бы каждый пенни с такой скоростью, на какую способна только Кэти. Я понял тебя, мама. Но я и так знаю, что Кэти и Кара — разные, как день и ночь. В этом у меня никогда не было сомнений.

— Понятно. Но тебе все же придется сделать выбор, что для тебя важнее — ночь или день.

Данте взглянул на кухонное окно, солнце уже клонилось к закату, опускались сумерки шел дождь.

— Теперь я уже не знаю, что правильно, а что нет, мама. Ты не можешь просто сказать мне, что мне делать?

Джинни встала, взяла пустые кофейные кружки и поцеловала его в макушку.

— Нет, милый. В конце концов, тебе ведь уже не пять лет? Но я могу тебе повторить то, что всегда говорила твоему брату и сестрам, когда вы стали совершеннолетними. Когда ты сомневаешься, следуй за своим сердцем, оно приведет тебя в нужное место. К сожалению, именно тебе придется выяснить, где находится это место.

— О, боже мой. Я не верю своим ушам, услышав твои слова. Я имею в виду, это какая-то дурацкая шутка, Дэнни? До Дня дурака еще два с половиной месяца. И это совсем не смешно, ни капельки.

Данте смотрел с каким-то спокойным, почти отстраненным чувством на возмущавшуюся, явно расстроенную женщину, сидевшую напротив него за столом.

— Я не шучу, Кэти, — протянул он. — И я хотел сказать именно то, что сказал на все сто процентов. Между нами ничего не получилось, это была огромная ошибка, что мы решили попробовать еще раз, на этот раз все закончилось, действительно закончилось. Другими словами, я расстаюсь с тобой.

Кэти издала то ли визг, то ли вздох, достаточно громкий, отчего Данте похвалил себя, что попросил уединенный столик в самой глубине ресторана. Обычно Кэти не устраивала сцен на публике, но с другой стороны, мужчины обычно не расставались с такой красивой и в высшей степени уверенной в себе женщиной, как она.

— Ты бросаешь меня? — недоверчиво взвизгнула она, голос звучал достаточно громко, чтобы ее услышали за несколькими соседними столиками, судя по любопытным взглядам, которые стали бросать в их сторону. — Как ты смеешь! Как… как ты мог! Никто никогда не бросал меня раньше, никогда! Ты должен меня благодарить, что я вообще стала с тобой встречаться, и за то, что я согласилась дать тебе второй шанс.

Он ошеломленно уставился на нее.

— Ох, прости, Кэти, но думаю, ты неправильно толкуешь последнюю часть. Именно я согласился дать нашим отношениям второй шанс, и только после того, как ты по дюжине раз в день звонила и писала мне, извиняясь, что совершила такую ужасную, убийственную ошибку. А что касается благодарности, знаешь, что? В какой-то момент я, наверное, благодарен тебе за то, что ты заметила меня и согласилась пойти со мной на свидание. Я был без ума от тебя, Кэти, отдал бы все, что у меня было. Но когда ты предпочла свою карьеру мне, у меня внутри что-то надломилось. Мне казалось, что я смогу простить и забыть. Я пытался, действительно, пытался, но не смог этого забыть. Тем более что я до конца не верю, что ты по-настоящему отказалась продолжить свою актерскую карьеру.

На ее красивом лице отразилось множество эмоций — удивление, гнев, раздражение, паника, смятение. Почти в отчаянии она схватила его за руку, с силой сжав, он вздрогнул. В мгновение ока она сменила свой тон, сменила тактику и умоляюще посмотрела на него.

— Дэнни, ты не можешь меня бросить, — умоляюще произнесла она. — Подумай обо всем, что мы значим друг для друга, обо всех чудесных моментах, которые мы провели вместе. И я клянусь, что я полностью покончила со своей карьерой. Я обещала тебе, когда мы только сошлись, и я не нарушала своего слова.

— Неужели? — лениво протянул он. Молниеносно схватил ее сотовый телефон со столика. Насколько он знал Кэти, она всегда держала телефон под рукой, на случай, если ее агент позвонит и предложит работу. И когда он недавно спросил, почему она все еще держит телефон под рукой, если учесть, что ее актерская карьера закончилась, как она говорила, Кэти рассмеялась и назвала это силой привычки.

— Отдай мне телефон, Дэнни! — взвизгнула она, ее обычно мягкий, сладкий голос звучал пронзительно, как у рыбачки. — Какого черта ты делаешь?

— Хочу удостовериться в том, что подозревал все это время, — ответил он, небрежно продолжая просматривать ее сообщения, — что ты, действительно, отказалась от своей мечты — стать актрисой. Иначе зачем ты каждую неделю переписываешься со своим давнишним агентом? И не обманывай меня, говоря, что это всего лишь для того, чтобы поддерживать с ним связь. Поддерживать с ним связь обычно не включает в себя подобные сообщения: «Привет, Даг. Хотела поздороваться и узнать, нет ли у тебя для меня новостей? Извините, что достаю тебя, но я думаю, что была бы идеальной заменой героини в новом летнем сериале, которое мы обсуждали. Я могу прилетать в Лос-Анджелес за полдня до начала прослушивания. Держу пальцы скрещенными». Это сообщение не похоже, что ты не отказалась от своей мечты.

Кэти угрюмо посмотрела на него.

— В любом случае, это было бессмысленное сообщение. Даг даже мне не ответил.

— Да, но не переживай, — произнес Данте фальшиво веселым голосом. — Потому что, несмотря на то, что старый добрый Даг проигнорировал тебя, похоже, ты решила сыграть в карт-бланш. Не тратить зря времени. Я хочу сказать, что ты только что познакомились с клиентом Ника на свадьбе в прошлые выходные, но вы двое прекрасно общаетесь, учитывая количество сообщений, которыми обменялись.

Кэти стукнула кулаком по столу, отчего тарелки и стаканы опасно задребезжали, и привлекла еще больше внимания со стороны соседних столиков.

— Дай мне телефон, Дэнни! — прошипела она. — Ты не имеешь права просматривать мои личные сообщения. Никакого права. Как ты смеешь!

Он беспечно пожал плечами, выбрав первую попавшуюся смс-ку.

— Вот последняя от твоего нового друга Арчера Уэйна… «Я хочу еще раз сказать тебе, как чудесно было познакомиться с тобой на свадьбе Ника в прошлую субботу. Мне очень понравилась наша беседа. И я с нетерпением жду встречи с тобой за ланчем на следующей неделе. Я сделаю несколько звонков по поводу тебя продюсерам и агентам по кастингу, которых хорошо знаю, уверен, что они найдут что-то подходящее». Скажи мне, Кэти, чего ждет этот очаровательный мистер Уэйн в ответ на звонки, которые он сделает по поводу тебя? Такие люди, как Арчер — мега-богатые, мега-могущественные, мега-высокомерные, захотят получить что-то взамен за любую услугу, которую окажут. И я догадываюсь, что он будет ждать от тебя взамен.

Кэти сморщила свой идеальный носик.

— Это отвратительно, Дэнни, — возразила она, хотя ее голос звучал далеко не убедительно. — Боже мой, Арчер почти такой же старый, как мой отец! И он просто любезничает. Чего я не могу сказать о тебе! А теперь, пожалуйста, перестань вторгаться в мою личную жизнь и верни мне мой телефон.

— Хорошо. — Он передвинул ее телефон в ее сторону через стол. — Честно говоря, вид этих смс-ок не был для меня таким уж шоком. Я почти с самого начала догадывался, что ты не отказалась от идеи возобновить свою актерскую карьеру. Вот почему ты так и не поступила в колледж. И вот почему ты не стала искать постоянную работу.

— Из-за этого ты со мной расстаешься? — недоверчиво спросила она. — Потому что я не нашла ни одной чертовой работы?

— Нет. — Он достал бумажник и выложил достаточно наличных, чтобы заплатить за ужин и оставить щедрые чаевые. — Я расстаюсь с тобой, потому что понял, что больше не люблю тебя. Я совершил самую большую ошибку в своей жизни, дав тебе еще один шанс. Потому что, поступив так, я потерял человека, в которого действительно был влюблен.

Кэти потеряла дар речи от его довольно резкого заявления, поэтому только тупо пялилась на него, когда он поднялся на ноги.

— Я закажу для тебя такси в «Убер» на выходе, — произнес он. — Скорее всего, машина прибудет меньше чем через пять минут. Береги себя, Кэти. Кто знает? Возможно, встреча с Арчером на следующей неделе окажется для тебя удачной. Надеюсь, что у тебя все получится.

И во второй раз за последние одиннадцать месяцев Данте обнаружил, что уходит от женщины, которая, как он раньше клялся сам себе, была единственной для него. Только на этот раз он знал правду — единственной, с кем ему хотелось и суждено быть, была Кара. И ему придется серьезно напрячься, чтобы вымолить у нее прощения, прежде чем она согласится с ним поговорить.

25

Кара ускорила шаг, потому что было холодно в такую рань, и она боялась проходить мимо печально известного дома, о котором предупреждала ее Мираи, заворачивая за угол, чтобы попасть на автобусную остановку. Вчера, когда она как обычно в воскресенье направлялась в прачечную, два ублюдка, жившие в этом доме, преследовали ее, выкрикивая непристойные комментарии, следуя за ней, правда на небольшом расстоянии, пока она быстро шла к автобусной остановке. К сожалению, другого маршрута, по которому она могла бы пройти к автобусной остановки, чтобы попасть вовремя на работу, не было, если не делать огромный крюк в несколько кварталов, поэтому она решила, идя этой дорогой, все время быть начеку, постоянно сжимая маленький перцовый баллончик в кармане пальто, который ей отдала Анджела.

Она ненавидела это время года не только потому, что было холодно и дождливо, но еще и потому, что на улице было темно, когда она выходила, чтобы добраться в офис, и было совсем темно, когда она возвращалась домой поздно вечером с занятий. В большинстве случаев она была настолько занята в офисе, что часто не выходила на улицу больше, чем на несколько минут, если вообще выходила, так что ее дневной день значительно уменьшился. И зима стала для нее самым удручающим временем года, вызывая беспокойство по поводу того, не страдает ли она сезонным аффективным расстройством.

Занятия должны были начаться через неделю, они пугали и в то же время волновали ее — потому что, если учитывать первое, она должна была возвращаться поздно ночью, выходные все бы проходили за учебой и курсовых работ, у нее просто не было бы для себя ни минуты; но еще и потому, что это оставшийся последний семестр, потом она получит диплом. Останется всего лишь последние несколько месяцев, ей придется наскрести денег, чтобы оплатить постоянно растущие расходы за обучение, книги и различные сборы. И тогда, у нее наконец, настанет время подумать о своем будущем, где она сможет работать и жить, решится ли она остаться в Сан-Франциско или переедет в другой город, где стоимость проживании будет меньше.

Ник и Анджела были слишком заняты подготовкой к свадьбе, а затем отправились в свадебное путешествие, чтобы успеть обсудить с ней ее будущее. Но Кара готова была к предстоящей дискуссии, ей действительно нравилось работать с ними обоими, и, если бы они предложили ей определенные условия, она определенно приветствовала бы возможность остаться с ними. Муж и жена были блестящими в плане финансовой проницательности, и она поняла, что сможет многому научиться, став официальной частью их команды. И работа здесь в офисе позволит ей остаться в Сан-Франциско, городе, который она стала считать, правда не сразу, своим домом и где проживала ее лучшая подруга.

Но продолжить свою карьеру «Мортон Стерлинг» означало также встречаться с Данте, по крайней мере, раз в месяц, а может и чаще, если она будет более тесно сотрудничать с Ником и его клиентами. И с этим ей придется смириться в какой-то момент, найти способ общаться с ним исключительно профессионально, не вспоминая прошлого.

От него не поступило ни единого сообщения с субботнего вечера, когда она наконец ответила ему, и Кара до конца так и не понимала свои чувства по поводу его продолжающегося молчания. Она решила, что была слишком с ним строга, но потом вспомнила, какому унижению он ее подверг, прижав к стене, целуя и лаская, будто она была для него похотливой шлюхой, поэтому очередной раз рассердившись, решила, что она слишком быстро его простила.

Но теперь, когда постоянный шквал сообщений прекратился, все напоминало ей… окончательный конец. И хотя следовало бы радоваться, но она почему-то ощущала только сожаление и горечь.

— Эй, детка, что ты делаешь в такую рань? Тебя подвезти куда-нибудь? Мы как раз готовы тебя подвезти. Такая сексуальная красотка, как ты, не должна ездить на автобусе, когда два парня, я и Джоуи, хотят с ней хорошо провести время.

Кара вздрогнула, когда рядом притормозила машина. Ей предстояло пройти еще несколько домов до ужасного углового дома, и она планировала перейти на другую сторону, а потом завернуть за угол. Но, похоже, эти двое — Джоуи и его неизвестный друг, либо решили выйти из дома такую рань, либо возвращались домой за светло, и в данный момент ей совсем не повезло, что она проходила мимо в это же самое время, когда они проезжали на своей развалюхе, как два наркомана.

Она старалась не обращать на них внимания, что и делала вот уже несколько недель, продолжая быстрым шагом двигаться вперед, смотря куда угодно, только не на них. Но тут Джоуи выскочил из машины прямо перед ней, его крупная фигура преградила ей путь.

— Извини, мне нужно на работу, — пробормотала она, все еще избегая встречаться с ним глазами. — Я опоздаю на автобус, если ты меня не пропустишь.

Джоуи схватил ее за локоть, чем испугал, его угрожающее лицо оказалось всего в нескольких дюймах от нее.

— Мой друг Рикки только что сказал тебе, детка, что мы подбросим тебя куда хочешь. И может быть, взамен ты сможешь нас немного развеселить, а? Давай, садись в машину.

— Нет. — Кара попыталась вырвать руку из крепкой хватки Джоуи, но ей удалось лишь дернуть плечом, отчего она же и взвизгнула от боли. — Прошу тебя, оставьте меня в покое. Мне нужно на автобус.

Рики уже припарковал машину на двойной полосе и вышел.

— Все не так. Мы в настроении повеселиться. И мы давно уже тебя приметили. Ты как раз та, как нам нравятся — длинные волосы, красивая задница, большие сиськи. И мы с Джоуи покажем тебе, что значит хорошо проводить время, детка. У тебя было раньше два парня одновременно — один трахал тебя в п*зду, а другой — в задницу?

Джо сжал ее грудь через пальто, Кара так возмутилась его поведением, что инстинктивно пнула его в лодыжку. На ней сейчас были новые ботинки с заостренными носами, Джоуи вскрикнул от боли.

— Чертова сука! — закричал он, ударив ее кулаком по ребрам, и тут же по щеке.

Кара вскрикнула, согнувшись пополам от боли в ребрах и на лице, пытаясь остаться в вертикальном положении. Она почувствовала, как ее схватили руки, потянув за сумочку. Она боролась, пытаясь сохранить свою сумочку, за что получила еще один удар по ребрам, на этот раз тяжелым черным на толстой подошве ботинком Рики. Боль была такой сильной, что у нее подкосились ноги, и она рухнула на колени. Одному наркоману все же удалось вырвать из ее рук сумочку, не теряя времени, он принялся рыться в ней.

— Бл*дь! — выругался Джоуи. — Какой-то дерьмовый телефон, ни черта не стоящий. И ты даже не поверишь, что у этой п*зды в кошельке только, мать твою, десятка и никаких кредитных карточек? Что за чертовщина!

— Думаю, ей придется загладить свою вину другим способом, — усмехнулся Рики, поднимая Кару на ноги.

Ей было трудно дышать из-за боли в ребрах, она была уверена, что ей сломали пару ребер. Борясь с головокружением и страхом, она сунула руку в карман пальто и вытащила тонкий перцовый баллончик. Молясь, чтобы аэрозоль сработал, она нажала на насадку, направив его в лицо своего мучителя.

По визгу и проклятиям Рика Кара поняла, что попала в цель, бросившись бежать. Но не успела она сделать и нескольких шагов, как сзади на нее навалился один из парней, повалив на землю. Боль от сломанных ребер была такой сильной и ужасной, что она потеряла сознание, ударившись головой о тротуар.

Данте кивнул секретарше, выходя из лифта.

— Привет, Анна, как дела сегодня?

Анна слегка махнула ему в ответ рукой, занятая разговором по телефону, параллельно записывая сообщения. Она была в курсе, что Данте частенько навещает Ника в «Мортон Стерлинг», поэтому не считала своей обязанностью заранее объявлять о его прибытии Нику и его команде, даже для такого неожиданного визита, как сегодня.

И Анне совсем было не обязательно знать, что в кои-то веки Данте пришел повидаться не с Ником. Он был одержим желанием увидеть совершенно другого человека, вернее личного ассистента Анджелы, которая сегодня утром не ответила ни на одно его из дюжины сообщений и электронных писем.

После вчерашнего разрыва с Кэти у Данте возникло сильное искушение прямиком отправиться к Каре, сделав все, чтобы она его выслушала. Но, учитывая, насколько эмоционально он был выжат после расставания со своей бывшей, он решил хорошенько выспаться прежде, чем все рассказать Каре. Бог свидетель, он почти не спал со дня свадьбы Ника, ему хотелось завтра, чтобы его голова была светлой, когда он будет делать все возможное, уговаривая Кару дать ему второй шанс.

Он поступил именно так, как мудро посоветовала ему мать, последовав зову сердца, когда пришло время принимать важное решение. Данте был гордым и упрямым, для него было трудно признать, что он совершил огромную ошибку, вернувшись к Кэти, и ему не легко было пойти на попятный. Но он все же был мужчиной, поэтому признавал свои ошибки, поступая правильно, когда того требовала ситуация. И после бессонной ночи, наполненной мыслями, он пришел к решению, понимая, что нужно сделать.

Он уехал из Хилдсбурга сразу после обеда с семьей вчера днем, позвонил Кэти по дороге, пригласив ее на ужин. Она тут же согласилась, явно обрадовавшись, не понимая его цели. Его следующий звонок был в ресторан, который он много раз посещал и очень хорошо знал метрдотеля. Самым легким во всей этой истории было заказать столик в уединенном месте.

И, конечно же, эго Кэти не позволило ей просто отпустить Данте без того, чтобы не отправить шквал смс-ок. Еще до того, как он добрался до дома, Кэти отправила ему целый ворох электронных писем и голосовых сообщений, каждое из которых было хуже, чем предыдущее. И все они содержали оскорбления, обвинения и угрозы. Он удалил их все, потом заблокировал ее номер.

Он хорошо выспался ночью, хотя сегодня утром проснулся еще до рассвета, мысленно репетируя свою речь, которую собирался произнести Каре, при условии, что она готова будет не только его выслушать, но хотя бы на него посмотрит. Он знал, что она просыпается рано, поэтому не стал тратить время и писать ей смс-ку. Но когда она продолжала упрямо не отвечать на его смс-ки, Данте решил взять быка за рога и встретиться с ней лично. В идеале их выяснения отношений должны были произойти у нее в квартире вечером после работы, но он точно не знал, начались ли у нее уже лекции. И поскольку он не мог ждать до десяти часов вечера, он направился в офис Ника с уверенностью и одержимостью, которые в данный момент и соответствовали его настроению.

Но как только он остановился перед столом Кары, нахмурился, обнаружив, что ее сегодня нет на месте. Ее компьютер был выключен, на столе ни единой бумажки. Данте еще больше нахмурился, заметив, что свет в кабинетах Ника и Анджелы не горел, они были темные, хотя он точно знал, что они должны были выйти сегодня на работу, вернувшись из короткого медового месяца на Гаваях.

— О, Данте. Прости, я не знала, что у вас сегодня назначена встреча с Ником. Сегодня с утра все не задалось, просто ужасно! Как в кошмарном сне.

Он поднял глаза от стола Кары, заметив рядом с собой Лию, которая выглядела одновременно немного не в себе и ошеломленной, поэтому решил как-то успокоить ее.

— Эй, все нормально, Лия. Ник не знает, что я решил зайти, это импульсивное решение с моей стороны, если честно. Но что здесь происходит? Ты выглядишь очень расстроенной.

Лия кивнула, и он заметил, что она плакала.

— О Боже, это ужасно, просто ужасно, Данте! Бедняжка. Анджела так расстроилась, когда ей позвонили, что быстро выбежала отсюда, словно у нас начался пожар. Нику с трудом удалось ее догнать.

Пульс Данте участился от тревоги.

— Что-то случилось с ребенком? У Анджелы случился выкидыш или…?

— Нет, нет, — успокаивающе ответила Лия. — Ничего подобного. С Анджелой все нормально. Я расстроена из-за Кары. Мы все на иголках. Я все жду, когда они позвонят и скажут что-нибудь положительное о ее состоянии.

— Тпру. — Данте поднял руку. — Помедленней, Лия. Что случилось с Карой?

Глаза Лии снова наполнились слезами, она громко всхлипнула.

— Она… ее ограбили или напали, никто точно не знает, что произошло, по дороге на работу сегодня утром. Ее подруга позвонила Анджеле из больницы, сообщив об этом. Клянусь, Ник и Анджела едва появились в дверях, даже не успели снять пальто, когда раздался звонок. Анджела сказала, что Кару доставили в отделение скорой помощи, но пообещала позвонить. Мы все ждем ее звонка, но я не хочу ей звонить. О, Боже, бедная Кара!

Сердце Данте билось с такой скоростью, удивительно, как он вообще смог произнести слова:

— Господи Иисусе. — Он провел рукой по тщательно уложенным волосам, совершенно не заботясь, как они будут выглядеть в данный момент. — Ты знаешь, в какой она больнице, Лия?

— Что? — Лия тихо заплакала. — О, э-э, она в «Дженерал». Сан-Франциско «Дженерал». А почему ты спрашиваешь?

Он ободряюще похлопал ее по плечу.

— Я сию же минуту поеду туда. Найду Анджелу и Ника, выясню все, что происходит.

Лия с облегчением вздохнула.

— О, спасибо, Данте! Как мило с твоей стороны. Но ты можешь на самом деле сэкономить время. Я ведь могу просто позвонить Анджеле и узнать новости.

Данте не стал утруждать себя объяснениями, что ничто и никто не сможет ему помешать прямо сию минуту помчаться в больницу и выяснить, что случилось с Карой, женщиной, в которую он, скорее всего был влюблен несколько месяцев, но до недавнего времени оставался настолько слеп, чтобы понять то, что находилось прямо перед его глазами.

— По-другому быть не может, — ответил он Лие. — Кара важна всем нам. Слушай, я сделаю все, чтобы кто-нибудь из них позвонил вам как можно скорее, хорошо? Береги себя.

Во время своего безумного броска к лифтам, а потом по вестибюлю, он вызвал такси, обдумывая, может стоит позвонить Нику, чтобы узнать все подробности о состоянии Кары, но не рискнул. Ник начнет задавать вопросы, например, почему Данте так интересуется Карой, и почему он хочет приехать в больницу, чтобы проверить ее состояние. Данте маячило серьезное объяснение со своим другом, но сейчас единственное, о чем он мог думать, как можно скорее добраться до Кары, и выяснить сам в каком состоянии она находится.

— Господи, пожалуйста, пусть с ней все будет хорошо, — тихо взмолился он. Тут же вспомнив дюжину различных молитв, которые выучил за долгие годы в католической школе, каждую из которых он читал, пока казалось бесконечно ехал на такси до больницы. Он старался держать себя в руках, убеждая, что ограбление может быть разным, причем могут быть и самые ужасные вещи. Он просто надеялся, что Лия бы сообщила ему, если бы с Карой произошло что-то совсем ужасное, например, ее бы ранили или пырнули ножом.

— Не думай об этом, — отругал он себя. — Не делай поспешных выводов, пока сам все не увидишь. И, черт возьми, почему мне попался самый медленный чертовый таксист в этом городе? Я почти уверен, что смог бы дойти пешком до больницы быстрее с той скоростью, с которой мы идем.

Когда водитель, наконец, остановился у входа в больницу, Данте сунул ему в руку деньги, не дожидаясь сдачи, вбежав внутрь. Он три раза свернул не в ту сторону, прежде чем нашел отделение скорой помощи, где царил полный хаос. К счастью, трудно было не заметить высокого мужчину, как Ника, поэтому Данте довольно быстро заметил его и Анджелу.

Молодожены удивленно уставились на него, хотя он готов был поклясться по выражению лица Анджелы, что та точно знает причину, почему он оказался здесь. Но поскольку он сильно беспокоился о Каре, то не стал гадать, когда Кара успела поведать своему боссу об их отношениях.

— Как она? Я зашел в офис, Лия рассказала мне, что случилось, — торопливо объяснил он. — Но она не знала всех деталей, поэтому я отправился сюда, чтобы получить самую свежую информацию. Что, черт возьми, произошло?

На хмурое лицо Ника было страшно смотреть.

— Сегодня утром, по дороге на автобусную остановку, к ней подошли два урода. Я думаю, они пытались ее ограбить, но кроме того, что они разбили ее телефон, ее подруга предполагает, что они ничего не украли. Один из соседей услышал шум, вызвал 911, скорая помощь и полицейские прибыли меньше чем через минуту. Ублюдки сбежали, но они живут в соседнем доме, предполагаю, что их заберет полиция. Если, конечно, я не найду их раньше.

— Стоп. — Анджела протестующе подняла руку. — Ник, перестань так говорить, пожалуйста. Это не поможет Каре. И мне, если уж на то пошло.

— Прости, Ангел. — Ник обнял ее за плечи и поцеловал в висок. — Я просто сейчас настолько чертовски зол, что мне очень, очень хочется кого-нибудь ударить. Например, тех двух ублюдков, которые на нее напали. Или ее урода отца, который даже не потрудился ответить на мои сообщения. Что за долбаный мудак, а?

Женщина, сидевшая по другую сторону от Анджелы, вдруг поднялась и ушла в другую сторону, освободив кресло, в которое тут же опустился Данте. Он положил руку на предплечье Анджелы, привлекая ее внимание к себе.

— Как она? — с волнением спросил он. — Что именно с ней случилось? Господи, они же не… ну ты понимаешь…

— …изнасиловали ее? — закончила Анджела приглушенным голосом, отрицательно покачав головой. — Нет, вроде бы нет. Но у нее сотрясение мозга, синяки и царапины, и врачи думают, что сломано два или три ребра. Ей сейчас делают рентген, чтобы подтвердить диагноз. Потом они нам все сообщат.

— Господи. — Данте провел рукой по лицу, с трудом сделав несколько глубоких, успокаивающих вдохов. Теперь он точно знал, что чувствовал Ник, потому что у него самого буквально чесались кулаки от желания кому-то как следует двинуть, серьезно отколошматить этих мудаков, которые напали на его милую, такую ранимую маленькую Кару, никогда в жизни никого не обидевшая. Она пережила столько страданий, несмотря на свой юный возраст и сегодняшнее нападение перешло все границы.

— Лия пробормотала что-то о звонке подруги Кары? — вспомнил Данте.

Анджела кивнула. У нее слегка дрожали руки, хотя она с силой сжимала их, положив на колени, Ник накрыл ее руки своей ладонью, чтобы унять ее дрожь.

— Да, ее лучшая подруга по университету — Мираи. Она значилась в списке экстренных вызовов Кары по страховке, она примчалась сюда сразу же, как только ей позвонили. Мы с Ником едва успели войти в офис, как Мираи сообщила новости, мы сразу же поехали сюда. Но сейчас Мираи ушла, сказала, что сегодня ее первый день занятий, и Кара очень на нее рассердится, если она их пропустит. Она обещала вернуться позднее.

— Хорошо. — Данте резко выдохнул. — А что это за чертовщина, что ее отец не перезвонил? Что, черт возьми, не так с этим ублюдком?

Ник нахмурился, его темные брови сошлись на переносице.

— Откуда ты так много знаешь об отце Кары? — резко спросил он. — И скажи нам еще раз, почему ты оказался здесь? Я имею в виду, это мило с твоей стороны так беспокоиться о нашей ассистентке, но одного телефонного звонка было бы вполне достаточно для тебя.

Данте молчал, раздумывая, хотел бы он еще больше спровоцировать и так разъяренного Ника в данную минуту. Но прежде, чем Данте успел придумать правдоподобный ответ, его спасла Анджела, хотя и «сорвала чеку с гранаты» своими словами:

— Он здесь потому, что они с Карой встречались прошлым летом, — открыто заявила она. — И я предполагаю, что он чувствует вину, что порвал с ней, выбрав снова Кэти. Правильно, Данте?

Анджела теперь смотрела на него испепеляющим взглядом, но он предпочел бы встретиться лицом к лицу с дюжиной разъяренных Анджел, чем не в шутку разъяренным Ником. И не было никаких сомнений, что его лучший друг был разозлен в этот момент — на уродов, напавших на Кару, на ее мудака отца, а теперь и на Данте. К несчастью для него, он единственный из всех мудаков, причинивших боль Каре, сейчас находился на расстоянии вытянутой руки от своего друга.

— Ты ублюдок, — прошипел Ник, начиная подниматься на ноги. — Я не могу поверить, что у тебя хватило наглости связаться с этой… этой милой девочкой. Она же ребенок, Дэн, просто ребенок! И я уже давно потерял счет тому, сколько женщин у тебя было. О чем, черт возьми, ты думал?

Его голос становился все громче и сильнее при каждом слове, люди в приемной стали оборачиваться в их сторону, с беспокойством поглядывая на Ника.

Анджела торопливо потянула его за пиджак.

— Сядь! — требовательно приказала она. — Сейчас же. Скажу вам двоим только один раз. Вы двое не будете выяснить здесь отношений и махать кулаками, ясно? Приемная скорой помощи — не то место, где стоит это делать. Так что прекратите, давайте сосредоточимся на настоящей причине, из-за чего мы здесь собрались — на Каре.

Ник неохотно сел, хотя выражение его лица было убийственным. Несколько минут оба пристально сверлили взглядом друг друга, бедная Анджела сидела между ними, стараясь выступить в данной ситуации миротворцем.

Первым нарушил неловкое молчание Данте, неохотно признавшись самому себе, что обязан объясниться с Ником и Анджелой.

— Я не думал, что между нами может все зайти так далеко, — пробормотал он. — Я только собирался пригласить Кару на ужин в ее день рождения, сделав для нее что-нибудь приятное. Так должно быть. Но,…

Ник закатил глаза.

— … но старина Казанова не смог удержаться, чтобы не наложить руку и не сделать еще одну зарубку на столбике кровати.

— Нет. — Данте решительно покачал головой. — С Карой все было совсем не так. Эй, я не ублюдок до такой степени, Ник. Не такой, как ты был. По крайней мере, до того, как встретил Анджелу, — поспешно добавил он.

Анджела натянуто улыбнулась ему.

— Хорошо. Мне известно каким мудаком он был. К счастью, теперь все по-другому, иначе я бы никогда не согласилась выйти за него замуж, неважно беременна я или нет.

Ник игриво похлопал ее по подбородку.

— Что я могу сказать, Ангел. Я изменился благодаря тебе, это чистая правда. В конце концов, я поступил правильно по отношению к тебе, чего не могу сказать о Данте.

Данте вздрогнул от обвиняющего тона своего лучшего друга.

— Ты прав. Я оказался первоклассным придурком. Но не вдаваясь во все личные подробности наших отношений, скажу только одно — Кара точно знала условия наших отношений. Она может тебе подтвердить, что я не обманывал ее и не давал ложных надежд. И когда наши отношения завершились, я старался каким-то образом сглазить наш разрыв, хотя и понимал, что она ужасно переживала и ей было больно.

Ник усмехнулся.

— Конечно, так и было, придурок. Она еще ребенок, забредший в незнакомый лес по сравнению с другими твоими женщинами. Хотя бы по сравнению с Кэти. Кстати говоря, как у тебя хватает наглости говорить мне, что тебе не безразлична Кара, когда у тебя есть другая женщина?

— Уже нет, — заверил Данте. — Я расстался с Кэти. Официально со вчерашнего вечера. Когда мы сошлись во второй раз, наши отношения стали совсем другими, на этот раз я увидел ее совсем с другой стороны. Скорее всего многое в ней я не хотел замечать раньше, потому что был без ума в нее влюблен.

Ник и Анджела обменялись взглядами, прежде чем Ник довольно улыбнулся Данте.

— На самом деле ты хочешь сказать, что оказался настолько глуп, что ничего не замечал в первый раз, — поправил его Ник. — Видишь ли, если бы ты учился в Стэнфорде, как мы с Анджелой, ты получил бы настоящее образование и был бы намного умнее в таких вещах.

— Ха, ха. — Данте не собирался обсуждать достоинства их университетов, учитывая, что против него будут сразу двое. — Полученное образование не всегда приравнивается к старому доброму здравому смыслу. Лучше всего срабатывают советы матери.

Анджела фыркнула.

— Может твоя мать и дала тебе хороший совет. Но мы с Ником не можем сказать то же самое о своих родителях. Но почему ты решил именно сейчас расстаться с Кэти? Вы что, поссорились?

— Нет. По крайней мере, до того, как я не сказал ей, что между нами все кончено. И она как с цепи сорвалась, выливая на меня целую очередь оскорблений, от которых запылали уши. Мне кажется, даже ты, Ник, не слышал парочку из них, которыми она меня одарила, хотя столько лет провел в раздевалках НФЛ. Что касается «сейчас», думаю толчком послужило то, что я увидел Кару на вашей свадьбе, прижимаясь к… красивому мужчине, который ее сопровождал. Отчего мои собственнические чувства пещерного человека пробудились окончательно, и я понял, что до сих пор испытываю к ней настоящие чувства. Так что я решил признаться ей в этом. Если она вообще согласится со мной разговаривать и выслушать то, что я собираюсь ей сказать. Она так разозлилась на меня за… некое предложение на вашей свадьбе, — неохотно признался Данте.

— Хм, — задумчиво протянула Анджела. — Знаешь, я даже не собираюсь спрашивать, что ты ей сказал из-за чего она так на тебя разозлилась. Но поскольку Кара — самый милый человек, которого я знаю, могу предположить, что ты сказал ей что-то совсем непристойное.

Ник выглядел не особенно счастливым после признания Данте.

— Послушай, осел, помяни мое слово, — предупредил он, грозя пальцем Данте. — Если ты еще раз разобьешь сердце этой маленькой девочки, я заставлю тебя пожалеть, что ты вообще родился на свет. Понял? Я все еще злюсь из-за того, что ты вообще связался с ней, а затем сделал самый глупый шаг века, бросив ее ради своей легкомысленной Кэти. Так что тебе стоит хорошенько подумать или придется отвечать передо мной. И говоря об ее отце, что, черт возьми, не так с ее отцом-неудачником? Что это за отец такой, которому я написал, а если быть точным шесть раз сообщил, что его дочь ограбили и увезли в больницу, а он даже мне не перезвонил ни разу?

Данте уже собирался поделиться своим собственным мнением о Марке Бреганте, когда к ним подошла стройная афроамериканка в белом халате.

— Вы ждете Кару Бреганте, верно? — спросила она у Анджелы. — Медсестра сказала, что вы работаете с Карой.

Анджела кивнула.

— Да, она работает на меня и моего мужа. У вас есть новости о ее состоянии?

Женщина кивнула, на бейдже, которой было написано доктор Рейчел Селби, и которая выглядела, по мнению Данте, слишком молодо, чтобы быть доктором.

— Сейчас ее переводят в палату, мы оставим ее у себя на ночь. Компьютерная томография головы показала явное сотрясение мозга, но при спокойном режиме, это пройдет само собой за несколько дней. Мы также сделали рентген, у нее сломано два ребра. К сожалению, помимо корсета, для стягивая, и регулярных доз обезболивающих, потребуется опять же время, чтобы они зажили. Кроме того, у нее имеются синяки и царапины, для этого тоже потребуется время. Она то впадает в забытье, то приходит в себя, хотя в основном ее клонит в сон от болеутоляющих. Но она дала показания полицейским. Даже вспомнила, что ей удалось ударить одного из придурков, напавших на нее и воспользоваться перцовым баллончиком. Физически она будет на ногах, но ей все равно нужно несколько дней отдохнуть, чтобы все начинало заживать.

— Мы можем увидеть ее сейчас? — спросила Анджела, поднимаясь на ноги.

Доктор Селби взглянула на двух мужчин, стоявших по обе стороны Анджелы, потом снова перевела взгляд на нее.

— Не все сразу, — предупредила она. — По одному, может по двое, несколько минут. Ей необходим отдых, сон ей поможет. И не разрешайте ей много говорить, это может усугубить боль в ребрах. Она в палате 424, но подождите минут десять, прежде чем отправиться к ней, чтобы ее там обустроили. Я зайду проведать ее во время дневного обхода, а завтра утром мы решим, готова ли она к выписке. Она с кем-то живет из вас? Из-за сотрясения мозга и сломанных ребер ей трудно будет ухаживать за собой, по крайней мере, неделю.

— Она живет одна, но может остаться у… — начала Анджела.

— … у меня, — перебил ее Данте. — Она может остаться у меня. Я могу работать из дома сколько потребуется, присматривая за ней.

Анджела с сомнением посмотрела на него.

— Данте, честно говоря, я не уверена, что это лучшая идея. У нас с Ником достаточно места, и она будет чувствовать себя более непринужденно с нами.

Данте решительно покачал головой.

— Вы двое только вчера вернулись из свадебного путешествия, и вам совсем ненужен лишний человек в доме. Кроме того, тебе нужно заботиться о себе, Анджела, и ребенке. Кара останется со мной.

Доктор пожала плечами.

— Я оставлю вас троих выяснить детали. Пусть Кара сама решит. Все зависит от нее с кем она захочет остаться, главное, чтобы она не была одна, по крайней мере, неделю. Сейчас мне нужно бежать к другому пациенту, но медсестра сможет связаться со мной в любую минуту, если что-то пойдет не так.

И она поспешила прочь, оставив Данте с хмурым Ником и отнюдь не убежденной Анджелой.

— С чего ты взял, что она захочет остаться у тебя, если так разозлилась? — спокойно спросила Анджела.

Данте вздохнул.

— Полагаю, мне придется убедить ее в этом. Но если она предпочтет остаться у вас, я не буду настаивать. Итак, когда мы пришли к соглашению, кто пойдет к ней первым?

Ник и Анджела обменялись взглядами, он пожал плечами, молча предоставив своей жене принять решение. Анджела вздохнула и махнула руками, как бы сдаваясь.

— Я слишком устала, чтобы спорить с тобой, Данте. Ты можешь первым повидать ее. Но, если она не захочет тебя видеть, или ты ее расстроишь, можешь забыть о Нике, собирающемся надрать тебе задницу, потому что я надеру тебе ее сама, — пригрозила она.

Данте сжал ей руку.

— Если она действительно не захочет меня видеть, обещаю, что немедленно уеду, — мягко заверил он ее. — Давайте поднимемся наверх, хорошо?

Несмотря на заверения доктора Селби, что Кара после нескольких дней поправиться, Данте почувствовал себя так, словно получил удар под дых, когда увидел ее. Она выглядела такой крошечной и хрупкой на абсолютно белой больничной койке, с капельницей в руке, подключенной к какому-то монитору. Ее лицо было бледным, как у призрака, не считая темнеющих синяков на подбородке и скуле. Лейкопластыри закрывали царапины на лбу и левом предплечье, и он сердито подумал, что под больничной рубашкой и одеялом были еще царапины и синяки у нее на теле. Ярость, которую он испытывал, увидев ее такой избитой, забинтованной, беспомощной, заставляла его едва сдерживаться, чтобы не пробить дыру в стене или не бросить первый попавшийся тяжелый предмет в окно. Но он знал, что гнев не поможет Каре в данный момент, поэтому совершил несколько глубоких, успокаивающих вдохов, прежде чем прошептать:

— Привет.

Кара сонно моргнула, приподняв одно веко, посмотрев на него, стоящего у ее кровати. Несмотря на то, что она явно была под действием обезболивающих, она ошеломленно открытыми двумя глазами уставилась на него.

— Данте. — Ее голос был едва слышен, хриплый шепот. — Как… Анджела позвонила тебя? И ты поэтому пришел?

— Нет. — Он придвинул стул для гостей к краю кровати, стараясь быть как можно ближе. Осторожно, чтобы не задеть различные трубки и провода, он положил руку ей на плечо. — Лия сказала, что ты попала в больницу. Сегодня утром я зашел в ваш офис, решив повидаться с тобой, поскольку ты не отвечала на мои сообщения. Мне нужно было сказать тебе что-то очень важное, а когда ты продолжала игнорировать мои смс-ки, я понял, что должен встретиться с тобой лицом к лицу. Я подумал, что ты все еще злишься на меня, поэтому не отвечаешь на мои… Но… Господи, Кара. Это самое последнее, чего я ожидал увидеть.

Она кивнула, устало закрыв глаза.

— Да, я тоже. Я до сих пор не понимаю, как все произошло. И… и мне больно говорить, дышать. Мои ребра…

Данте нежно погладил ее по щеке.

— Да, боюсь, что парочка сломана. И, зная, что такое сломанные ребра, поскольку за все годы игры в футбол получил множество травм, к сожалению, могу сказать, что они будут болеть, как сука, в течение еще нескольких недель. Тебе нужно много отдыхать и позволить другим позаботиться о себе. Хорошо бы, чтобы ты пожила у меня и позволила мне заботиться о тебе.

— Что? — недоверчиво спросила она, удивленно приподняв голову с подушки. — Ой, ой!

Он поморщился, когда она схватилась за грудную клетку.

— Эй, потише, милая. Шшш, лежи спокойно, отдыхай, хорошо? Наверное, мне не следовало, так сразу шокировать тебя своим предложением. Но твой врач сказала, что ты не сможешь самостоятельно обслуживать себя в течение следующей недели, имея сотрясение мозга и сломанные ребра. А поскольку я категорически отказываюсь снова видеть твой матрас, ты останешься у меня. В очень большой, очень удобной двуспальной кровати, которую не нужно раскладывать каждую ночь.

Кара в недоумении уставилась на него.

— Эм, сейчас меня сильно накачали лекарствами, но ты ничего не забыл? Про свою девушку, например? А?

Данте взял ее за руку, в которую не была вставлена капельницы.

— Вообще-то я хотел бы забыть о ней, — признался он. — И я сильно сожалею, что поддался на ее уговоры, поверив, что она готова измениться, надеясь, что у нас все получится, как было раньше. Я официально расстался с Кэти вчера вечером. Окончательно. Finito. На этот раз навсегда.

Она слегка сжала его руку.

— Мне очень жаль. На самом деле, мне совсем не жаль, вернее, сочувствую, если ты переживаешь из-за этого.

Он захохотал.

— Именно эту черту характера я люблю в тебе больше всего, Кара mia. Всегда честная, всегда говоришь то, что думаешь, не притворяясь. Но я прекрасно себя чувствую, совсем не сожалею, так что спасибо.

Несмотря на заторможенность, ее глаза расширились от шока.

— Ты… ты… что ты только что сказал? Первую часть.

Данте наклонился вперед, чтобы поцеловать ее в кончик носа — единственное место на ее красивом лице без синяков и царапин.

— О, ты имеешь в виду ту часть, как я люблю тебя? Упс, похоже, я удивил тебя, не так ли? Да, это правда. Я схожу по тебе с ума, Кара, и думаю, что это было с самого начала. И если бы я не был таким упрямым ослом и не был сам не свой из-за того, что случилось с Кэти, я бы давно это понял. Я не ожидаю, что ты легко простишь меня или согласишься дать мне еще один шанс, но я клянусь тебе, Кара, что сделаю все, что в моих силах, чтобы загладить свою вину. И первое, что я собираюсь сделать, как только ты поправишься, отвезти тебя к моей матери. Я рассказал ей о тебе, знаешь ли?

На ее ресницах заблестели слезы, он смахнул их пальцем.

— Рассказал? — недоверчиво переспросила она. — Когда?

— В субботу. И знаешь, что? Мне давно следовало посоветоваться со своей матерью, нужно было познакомить вас еще прошлым летом. Тогда бы она сказала мне то же самое, что и два дня назад, когда сомневаешься, следуй зову своего сердца. И когда я последовал совету своего сердца, мне кажется, оно знало с самого начала, что следовало выбрать тебя, Кара. Ты, единственная способна сделать меня по-настоящему счастливым. И если ты сможешь найти способ простить меня, я обещаю все исправить.

Кара коротко покачала головой, вздрогнув, даже это едва заметное движение причиняло ей боль.

— Ты уже сделал, — прошептала она. — Когда сказал, что любишь меня, все остальное не важно. Я люблю тебя, Данте. Как только я впервые увидела тебя, я влюбилась, хотя и не должна была.

Он нежно поцеловал ее в губы, а потом улыбнулся, когда она снова заснула.

— То есть ты хочешь сказать, что предпочитаешь взять свою трофейную жену в маленькое путешествие, чтобы отпраздновать ее день рождения, не прилетая сюда, чтобы позаботиться о своей дочери, на которую сегодня напали? Знаешь, когда Кара рассказала мне о тебе, Марк, я подумал, что она, возможно, немного преувеличивает. Хотя, поговорив с тобой пять минут, я понимаю, что все как раз наоборот — она даже до конца и близко не сказала насколько ты никчемный мужик.

На другом конце провода Марк Бреганте что-то пробормотал, сердито заикаясь.

— А теперь послушай, Данте, кто бы ты ни был. Ты ни черта не знаешь ни о моей жизни, ни о моих отношениях с Карой. Поэтому не начинай судить о том, чего не понимаешь.

— О, я многое понимаю, Марк, — раздраженно ответил Данте. — Я понимаю, что ты бросил свою дочь, играя в счастливую семью со своей новой женой и детьми. Я понимаю, что ты лишил Кару тех денег, которые были предназначены на ее обучение, а ты обещал это своей умирающей первой жене, но вместо этого предпочел трать эти деньги на свою эгоистичную молодую жену. И я прекрасно понимаю, что ты, черт возьми, не заслуживаешь такой дочери, как Кара. Теперь, я постараюсь мягко ей объяснить, что ее собственный отец не может прилететь, чтобы проведать ее после совершенного нападения. С другой стороны, думаю, она даже не удивится.

На другом конце провода несколько долгих секунд царило молчание, потом Марк снова угрюмо заговорил:

— Все не так просто, — возразил он. — Мы с Холли несколько месяцев назад решили поехать в это путешествие, и она была бы просто опустошена, если бы нам пришлось отложить или отменить поездку. Не говоря уже о том, что я не могу сдать авиабилеты и отменить бронирование отеля, а я не могу выкинуть такие деньги на ветер.

— Вот что я тебе скажу, — предложил Данте. — Я богатый парень. Ты можешь сказать сколько ты заплатил за это путешествия, обещаю, я компенсирую вашу потерю? Вдобавок оплачу билет в Сан-Франциско, чтобы ты увиделся с Карой, а также отель на несколько дней.

— Почему, черт возьми, ты готов все это проделать? — недоверчиво спросил Марк. — Ты даже не знаешь меня, до этого момента ни разу со мной не общался.

— Потому что для Кары было бы важно, чтобы ее отец находился рядом с ней, — ответил Данте. — Отчего твоя дочь будет счастлива, сделать ее счастливой — мой приоритет номер один. Так мы договорились?

Последовала еще одна долгая пауза, прежде чем Марк ответил:

— Я не могу, прости, не жду, что ты поймешь, ты вправе думать обо мне самое худшее, хотя, похоже, ты так и думаешь. Но я люблю свою жену и сделать ее счастливой — мой главный приоритет. И даже, если я перенесу нашу поездку на следующую неделю или на следующий месяц, Холли все равно меня не поймет. Она… боюсь, никогда меня не поймет, потому что всегда ревновала меня к Каре. И если я выберу Кару вместо нее, то наступит настоящий ад длиной в вечность. Послушай, я позвоню Каре сегодня вечером, клянусь. Я ей все объясню, может в следующем месяце как-нибудь слетаю к вам.

— Нет, не позвонишь, — уверенно произнес Данте. — Во-первых, ее мобильный телефон разбили во время нападения, и он больше не работает. А во-вторых, я не позволю тебе расстраивать Кару, когда она и так в таком плохом состоянии. Ты, по-видимому, сделал свой выбор, Марк, и теперь будешь платить адом совсем по-другому. Потому что я посоветую Каре — забыть, что у нее вообще есть отец. Теперь у нее есть кому заботиться и оберегать ее, ты же потерпел в этом полное фиаско.

И он отключился, настолько разъяренный, что не осмелился продолжать разговор с отцом Кары ни секунды, опасаясь, что выскажет все Марку, что он о нем думает.

— Забери свой телефон, — посоветовал он Нику, держа его на вытянутой руке. — Лучше забери его у меня поскорее, иначе я готов бросить его в ту стену.

Ник несколько осторожно взял свой очень дорогой телефон с протянутой ладони Данте.

— Так все плохо, да?

— Хуже не бывает. Ты можешь поверить, что у такой милой девушки, как Кара, может оказаться отец полным придурком? Я расскажу тебе, что он мне ответил.

Когда Марк, наконец, ответил на одно из многочисленных сообщений Ника, Данте предложил поговорить с ним, полагая, что у него больше шансов сдерживать свой гнев, чем у вспыльчивого Ника. Но он не предполагал насколько никчемным отцом был Марк Бреганте.

Ник покачал головой, выслушивая подробности разговора Данте с отцом Кары.

— Невероятно. Знаешь, каким бы никчемным был мой отец, но даже он прилетел бы на ближайшем рейсе, чтобы повидаться со мной, если бы я оказался в больнице. И когда полтора года назад Анджела упала на марафоне, ее родители и сестры приехали в больницу. Хотя из всей компании ее отец был единственным, кто действительно по-настоящему беспокоился о ней, за что я ему очень благодарен.

Усталая и в то же время возбужденная Анджела подошла к ним.

— Вы, ребята, не поверите, — сказала она, слегка качнув головой. — Я только что разговаривала по телефону с полицейским, который ведет дело Кары, он мне сообщил, что они задержали этих ублюдков, которые на нее напали сегодня рано утром. И вы не поверите, где они схватили этих идиотов.

— Не говори мне, — протянул Ник. — Они оказались настолько глупы, что пошли к себе домой, хотя сосед, позвонивший в 911, сообщил полиции в каком доме они живут.

— Еще хуже, — поправила Анджела. — Тупой и еще тупее пришли в отделение скорой помощи этой больницы несколько минут назад, чтобы тому, кому Кара прыснула перцовый аэрозоль в лицо, оказали медицинскую помощь. По-видимому, она хорошо проделала свою работу, поэтому домашние средства ему не помогли. А сотрудники скорой помощи были уже предупреждены полицией, что любой, обратившийся за медицинской помощью, получив дозу из перцового баллончика, может стать подозреваемым в утреннем нападении. Тупой и еще тупее официально задержаны, их отвезли в окружную тюрьму.

— Хорошие новости, — ответил Данте. — Действительно хорошие новости. А теперь вам двоим пора идти. По крайней мере, Анджеле точно. Тебе нужно позаботиться о себе, если учесть, что Кара не сможет выйти на работу по крайней мере неделю, а то и больше.

— Да. — Анджела качнула головой. — У нас двоих сейчас слишком много работы, я не могу зацикливаться на себе. И со мной все будет хорошо, мне нужно поесть и выпить кофе. Но если ты не возражаешь, Данте, нам пора возвращаться в офис.

— Я совсем не против, — сказал он. — Я уже сообщил Хоуи, что на этой неделе буду работать из дома. Я останусь здесь с Карой, может сбегаю перекусить на несколько минут, когда вернется ее подруга. Планирую оставаться здесь, пока меня не вышвырнут отсюда.

Анджела быстро обняла его.

— Может, мне не придется надирать тебе задницу, — пошутила она. — Знаешь, как бы ужасно ни выглядела Кара, когда я сегодня ее увидела, но выглядела она счастливой, я давно ее не видела такой за последние месяцы. Возможно, ты действительно заслуживаешь ее.

— Я сделаю все возможное, чтобы убедить ее в этом, — заверил он ее. — Послушай, я позвоню тебе позже, сообщу о ее состоянии, хорошо? Позаботься о себе и ребенке.

Ник обнял жену за тонкую талию.

— Так и будет, — высокомерно ответил он. — Обязательно позвони нам, Дэн. И позаботься о Каре за нас.

Данте подождал, пока они скроются из виду, потом вытащил из кармана пиджака свой мобильник. Пролистал список контактов, нашел номер старого школьного приятеля, с которым в последнее время не часто общался. Но он знал, что Карлос не станет возражать, более того, его старый друг будет счастлив выполнить его просьбу.

— Карлос? Эй, que pasa, чувак? Да, я знаю. Давай, выскажи все, что ты обо мне думаешь. Знаю, что прошло больше года с тех пор, как я звонил тебе в последний раз. Вот что я тебе скажу, в ближайшее время может поужинаем вместе, я познакомлю тебя со своей новой девушкой. Нет, не той сексуальной блондинкой, она была большой ошибкой. Послушай, приятель, у меня к тебе небольшая просьба.

Карлос работал в управлении полиции Сан-Франциско уже десять лет и, насколько помнил Данте, занимал довольно высокое положение. И хотя Карлос не работал непосредственно в окружной тюрьме, он определенно знал людей, которые там работали, людей, готовых ему тут же помочь.

Данте вкратце рассказал своему другу, что случилось с Карой, что теперь эти двое ублюдков находились под стражей.

— Мне с моим другом Ником, да, тем известным футболистом, немного обидно, потому что мы хотели первыми добраться до этих отщепенцев. Ты не мог бы попросить кого-нибудь из офицеров тюрьмы сделать их жизнь немного адской, а? Мне нравится ход твоих мыслей, Карлос. Ты хороший друг, понимаешь? За мной ужин, выбирай любой ресторан, который тебе понравится. Ладно, договорились. Я позвоню тебе через неделю. Спасибо.

Данте улыбался от уха до уха, закончив разговор. Он был не сторонник насилия. Но всякий раз, когда перед его глазами появлялось лицо Кары, он едва сдерживался, чтобы не ударить кого-нибудь. И хотя, он сказал Карлосу правду, что испытывал бы гораздо большее удовлетворение, если этих мудаков проучил своими собственными кулаками, но он все равно испытывал удовлетворение, зная, что охранники в тюрьме не дадут им покоя.

То ли после разговора с ее отцом, то ли от ответа Карлоса, что подонки, напавшие на нее, получат по заслугам, Данте поклялся сам себе, что сделает все возможное, чтобы никто больше не смог причинить Каре боль.

26

— Эй. Что ты делаешь? Ты не должна напрягаться. И по моим правилам, приготовление ужина определенно напряжение для тебя.

Кара сморщила носик, когда Данте почти ворвался в кухню.

— Правда? Я всего лишь разогреваю суп, который ты вчера принес из магазина «Хол-фудс». И нарежу хлеб.

Он подозрительно принюхался.

— Я чувствую запах еще чего-то, кроме овощного супа и хлеба.

Она щелкнула пальцами в направлении микроволновки.

— Готовая курица на гриле, которую ты принес домой еще горячей. Но, если ты думаешь, что для меня это слишком тяжелая физическая работа, я позволю тебе разрезать ее, когда она погреется.

Данте игриво шлепнул ее по заднице.

— Умник. Судя по твоему дерзкому ротику, можно сказать, что ты чувствуешь себя намного лучше.

Кара рассмеялась и обвила руками его за шею, привстав на цыпочки, дотянувшись до его губ и чмокнув.

— Я чувствую себя лучше. И говорю тебе об этом уже два дня, но ты все еще продолжаешь обращаться со мной как с инвалидом. Да, кстати, я возвращаюсь на работу в понедельник и тем же вечером пойду на занятия. И если ты не свяжешь меня, то не сможешь удержать ни от того, ни от другого.

Он одарил ее сексуальной улыбкой.

— Хм, отличая мысль! Мне стоит обдумать ее. Но, учитывая, что ты все еще восстанавливаешься от ударов и сломанных ребер, думаю, что даже легкое связывание будут тебе в тягость, не так ли? Но серьезно, Кара, если ты собираешься вернуться на работу и на занятия через два дня, то только на моих условиях, а не на твоих. Иначе, несмотря на сломанные ребра, я найду способ удержать тебя дома. Ладно?

Она драматично вздохнула, выключая газовую конфорку, когда суп начал закипать.

— Какие это так называемые условия?

— Во-первых, — начал он, подняв указательный палец, — начиная с утра понедельника я буду возить тебя на работу и забирать, а также на занятия. Это не обсуждается, Кара. На самом деле, ты можешь сдать свой проездной на автобус, потому что больше ездить на автобусе ты не будешь. Я буду возить тебя, пока ты не получишь водительские права, либо я, либо ты будешь пользоваться «Убер» или «Лифт». Это не подлежит обсуждению. Следишь за ходом моих мыслей?

Кара нахмурилась, не уверенная, что ей нравилась властная, доминирующая сторона Данте.

— Ага. Мне не нравится то, что я слышу, но, по крайней мере, я слушаю тебя. Продолжай.

— И ты постоянно будешь жить у меня. Мы перевезем твои вещи. За исключением, конечно, того дерьмового матраса, который я больше никогда не хочу видеть. Может какой-нибудь бездомный с радостью заберет его у тебя, когда ты сдашь эту маленькую коробочку, которую считаешь своей квартирой? — заявил он.

Она протестующе подняла руку.

— Эй, а я имею право голоса по этому поводу? Ты хотя бы спросил мое мнение, хочу ли я вообще с тобой жить постоянно?

Данте ухмыльнулся.

— Ну же, Кара. Ты готова признать, что тебе здесь не нравится? Посмотри, у меня даже есть настоящая плита, на которой можно готовить все, что ты захочешь.

Она толкнула его, поморщившись, когда ее все еще сломанные ребра напомнили болью.

— Это несправедливо, — захныкала она. — И не думай, что я не заметила, что ты всю неделю намеренно искушал меня, показывая насколько хорош твой дом, сколько здесь простора, насколько он безопаснее и бла-бла-бла.

Он положил руки ей на плечи, посмеиваясь и глядя на нее сверху вниз.

— Ах, но ты забыла упомянуть о самой большой привлекательной черте переезда сюда — я. Ты бы просыпалась рядом со мной, мы бы вместе принимали душ, по очереди готовили друг другу завтрак. После работы мы быстренько бы ужинали, прежде чем ты отправлялась на занятия. А потом бы наступала лучшая часть дня.

Кара чувствовала, что ее решимость слабеет с каждым соблазнительным словом, слетавшим с его греховно красивых губ. Он намеренно соблазнял ее сейчас, делая все возможное, чтобы она согласилась на его предложение.

— И что включала бы в себя лучшая часть дня?

Данте обхватил ее щеки ладонями, держа неподвижно ее голову, пока целовал, его язык медленно, чувственно скользил в ее рот. Она с трудом перевела дыхание, когда он наконец поднял голову и провел указательным пальцем по ее распухшим губам.

— Я очень, очень медленно раздевал бы тебя, — хрипло пробормотал он, его рука скользнула вниз по ее руке, пока не коснулась груди. Его большой палец погладил уже возбужденный сосок через ребристый свитерок. — Потом я разложил бы тебя на своей кровати, поправка, на нашей кровати, не торопясь. Ммм, я бы целовал, ласкал и обожал тебя с головы до ног, а потом снова начинал все сначала. Я бы боготворил каждый дюйм твоего прекрасного маленького тела. А потом заставил бы тебя кончить пальцами и языком два или три раза для начала, чтобы ты была готова для меня. Потому что тогда я хотел бы трахать тебя очень долго, пока ты не заснешь от усталости. Но я был бы тактичен и позволил бы тебе немного поспать, чтобы разбудить тебя посреди ночи, потому что я снова хотел бы тебя.

К тому времени ее дыхание стало совсем неглубоким, буквально замерло, отчего она опять почувствовала боль в ребрах, и в какую-то секунду ей показалось, что она сейчас упадет в обморок от недостатка кислорода. Ее щеки пылали, вернее все ее тело горело, пульс бешено колотился. Сексуальная, понимающая улыбка отразилась на дьявольски красивом лице Данте, заставив ее колени подогнуться, она рассеянно ухватилась за гранитную столешницу позади себя, чтобы не упасть.

— Ты грязно играешь, — обвиняя, произнесла она, но не рассерженно, и то счастье. — И не очень-то мило с твоей стороны, что ты заставляешь меня возбуждаться, зная, что еще несколько дней мы ничего не сможем с этим поделать.

— Я мог бы позаботиться о тебе, милая, — пробормотал он, скользя рукой вниз по ее животу, прижав ладонь между ее бедер. — Конечно, тебе придется очень, очень тихо себя вести, чтобы не усугублять боль в ребрах, не уверен, что ты на это способна. А поскольку я не хочу причинять тебе боль ни на секунду, думаю, нам придется подождать еще немного.

Он коварно ухмыльнулся, убирая руку и отступая назад, затем вскрикнул, когда она хлестнула его кухонным полотенцем по бедру.

— Ты заплатишь за это, мистер, — пригрозила она. — Начиная с сегодняшнего вечера.

Улыбка Данте стала еще шире.

— Да? Какую месть ты придумала?

Кара безмятежно улыбнулась, и тут прозвенел сигнал на микроволновке.

— Ну, ты можешь начать с того, чтобы разрезать цыпленка. А после ужина можешь помыть посуду.

Он ухмыльнулся, вынимая цыпленка из микроволновки.

— Не хочу сообщать тебе эту новость, дорогая, но я все равно собиралась это сделать.

Она хлопнула его по заднице, проходя мимо по пути в столовую.

— О, это только для начала. Тебе придется подождать, пока я полностью поправлюсь, прежде чем начну следующую часть своей мести. Скажем так, у меня может появиться искушение оставить тебя в подвешенном состоянии. В конце концов, той же монетой — это честная игра, не так ли?

Данте посмотрел на нее притворно сурово.

— Тебе повезло, что ты все еще больна. Иначе я бы показал, как грязно я могу играть.

Кара послала ему дерзкий поцелуй.

— Проверим?

Он подмигнул в ответ.

— Само собой разумеется. А теперь давай я разрежу курицу, а? Сегодня вечером ты и пальцем не пошевельнешь. Держи свою милую маленькую попку там, где она есть, и позволь мне баловать тебя, хорошо?

— Ты балуешь меня уже несколько дней, Данте, — напомнила она ему. — Девушка может очень быстро к этому привыкнуть.

И «баловать» не могло описать, как он заботился о ней эти шесть дней. Она могла бы запросто сказать — нянчился, лелеял, потакал и суетился, и все равно эти слова не передали до конца всей сути того, как он за ней ухаживал.

Все началось во вторник утром, когда ей объявили, что выписывают из больницы. Не сказав ей ни слова Данте оплатил полностью счет, а также купил по рецепту для нее обезболивающее. И хотя у него была дюжина роскошных автомобилей, он нанял машину, чтобы забрать ее из больницы и отвезти к себе домой, чтобы смог ей помочь во время относительно короткой поездки.

Снаружи дом, в котором он жил, выглядел более старым, менее современным, чем большинство соседних домов. Но когда он вкатил ее в инвалидной коляске, именно он настоял взять на прокат инвалидную коляску из больницы, в вестибюль с высоким потолком и мраморным полом, Кара поняла, что в этом здании было много очарования и характера, чем во многих современных.

Его пентхаус был просторным, открытой планировки, с окнами от пола до потолка, наполненный естественным светом даже в середине января. И хотя здесь было много современных предметов, например, огромная кухня, упакованная под завязку всеми современными приборами и приспособлениями, о которых может только мечтать шеф-повар, ванная комната с огромным мраморным душем и полом с подогревом, которая была больше, чем вся ее квартира, в пентхаусе Данте также была великолепная лепнина на потолках, оригинальные деревянные полы из полированного дуба и место у окна в главной спальне, которое поняла Кара, могло быстро стать ее любимым местом во всем доме.

Он также сам обустроил комнаты, она даже не стала его спрашивать об этом, потому что он сам выбрал большую часть мебели и других предметов, вместо того чтобы нанимать профессионала. Почти на каждой поверхности стояли фотографии его семьи, и Кара сразу почувствовала себя как дома в этом элегантном, уютном окружении.

Данте был верен своему слову по поводу работы из дома, используя свой кабинет, откуда звонил клиентам, отправлял электронную почту и даже участвовал в совещаниях по скайпу. Он уложил ее в свою огромную королевских размеров кровать, где она могла смотреть телевизор или читать десятки электронных книг, которые он загрузил в новенький планшет, удивив ее этим подарком «добро пожаловать домой», как он назвал.

И каким — то образом, проведя большую часть дня в больнице в понедельник и забрав ее на следующее утро, Данте нашел время, совершить довольно много покупок — купить заранее готовые полуфабрикаты, закуски, туалетные принадлежности, которые ей могли понадобиться, несколько комплектов домашней одежды и нижнего белья. Мираи заскочила после занятий навестить ее в один из дней, когда Данте отправился в квартиру Кары, чтобы забрать ее ноутбук и другую одежду, а также вещи, которые ей были необходимы.

Мираи, конечно же, была совершенно ошеломлена размерами и элегантностью его квартиры, тут же заявив, что это место должно стоить больше пяти миллионов, учитывая его отличное расположение. Пока Данте отсутствовал, Мираи охая и ахая выражала свое восхищение высоким качеством почти всего в его доме — от телевизора последней модели с плоским экраном до содержимого его винного холодильника, и мягких полотенец в каждой из трех ванных комнат.

— Он при деньгах, — как ни в чем не бывало заявила она Каре. — Я имею в виду, что он при больших деньгах. Возможно, даже богаче моего отца. Ты поймала большую рыбу, девочка.

Кара немного поерзала на секционном диване, куда перебралась после обеда.

— Меня не волнует, сколько у него денег, Мир, — тихо ответила она. — Если бы он был так же беден, как и я, и нам пришлось бы жить в моей маленькой квартирке и ездить на автобусе, я все равно была бы в него влюблена.

Мираи усмехнулась.

— Ну да, конечно. Это потому, что он тоже красавчик. Обжигающе горячий красавчик. И он не только великолепен и хорош собой, но и очень милый. Похоже, он из кожи вон лезет, чтобы загладить свою вину.

— Хм. — Кара с сомнением посмотрела на свою лучшую подругу. — А что случилось с той частью, когда ты мне говорила, что он мудак и не стоит меня? Насколько я помню, ты говорила мне это примерно три раза в день после того, как он порвал со мной.

— Теперь я его простила, — весело сказала Мираи. — Я имею в виду, невозможно злиться на парня, который покупает тебе целый черно-белый торт из «Хол-фудс», не так ли? Как он узнал, что это мой любимый?

— Он и не знает, — возразила Кара, наблюдая, как Мираи запихивает в рот целый кусок торта. — Я почти уверена, что он купил его для меня. К счастью, это большой торт, я не могу съесть его целиком.

— Эй, я умираю с голоду, — запротестовала Мираи. — Я примчалась к тебе, как только закончились занятия, не забегая пообедать.

— Я шучу, Мир, — заверила она. — Кроме того, болеутоляющие, которые я принимаю, вызывают у меня легкую тошноту, так что сейчас я почти ничего не ем. А ты так много для меня сделала, что даже если я предложу тебе дюжину черно-белого торта, не поможет расплатиться с тобой. Так что ешь.

— Правда? — Мираи просияла. — Там были свежие крабовые лепешки в холодильнике, которые я видела? И контейнер с тайской лапшой, которую я люблю?

Кара рассмеялась, все еще удивляясь, как в ее такую худую, как шпала, подругу столько влезает, при этом она не набирала ни фунта.

— Ни в чем себе не отказывай. Хотя обычно перед десертом едят первое блюдо.

Мираи откусила еще один кусок торта.

— Не беспокойся. Я почти уверена, что видела еще и персиковый торт в холодильнике.

Со вчерашнего дня Кара перешла на другие болеутоляющие, ей не нравилось, что они все время пребывала в сонном состоянии, испытывая тошноту. Головокружение, вызванное сотрясением мозга, более или менее прошло, и, хотя боль в ребрах при резком движении все еще часто ее тревожила, но она стала более тупой, с чем она могла мириться. Она стала меньше спать, заставляя себя передвигаться по квартире через равные промежутки времени, пытаясь восстановить силы. Вероятно, должно было пройти еще несколько недель, прежде чем она сможет вернуться к своим обычным тренировкам, но она была полна решимости постоянно двигаться.

И хотя Данте следил за ней, как ястреб, чтобы она берегла себя и не переусердствовала, он не мешал ей исследовать его квартиру, особенно кухню. Она просмотрела каждый шкаф и ящик в его огромной, хорошо оборудованной кухне и уже запланировала, что приготовит, как только немного поправится. Кухня была мечтой каждого начинающего шеф-повара, и она задавалась вопросом, сам ли он купил все приборы и инструменты.

Он покачал головой в ответ на ее вопрос.

— Нет, не сам. Я совершил ошибку, взяв с собой бабушку, когда только переехал сюда, и она купила все эти вещи, о существовании которых я даже не догадывался. Сомневаюсь, что я использовал хотя бы треть того, что у меня есть. Так что не стесняйся экспериментировать в свое удовольствие, дорогая. Может, ты знаешь, что делать с теркой-шинковкой или ножницами для трав. Клянусь, я понятия не имею, зачем кому-то может понадобиться нарезка для яблок. Разве нельзя просто использовать нож?

Она хихикнула, увидев выражение отвращения на его лице.

— Могу тебе пообещать, что я с пользой использую все эти приспособления. Если ты когда-нибудь позволишь мне поднять что-нибудь тяжелее ложки с супом. И раз уж я больше не принимаю те обезболивающие по рецепту, не мог бы ты налить мне бокал вина?

— Хм. Думаю, да. Только половину. Лекарства могут до сих пор еще не вывести из твоего организма, и ты знаешь насколько плохо себя чувствовала в первые несколько дней.

Он достал для нее бокал для вина, который, как беспечно заявила Мираи, стоил не меньше сотни баксов за штуку и осторожно налил в него «Пино Нуар». Кара сделала большой глоток вина.

— Ммм. Очень вкусно. Но ты прав, я лучше выпью немного. В конце концов, я не занимаюсь спортом уже неделю, а ты постоянно кормишь меня невероятной едой. Весь вес, который я с таким с трудом сбрасывала, вернется очень быстро, — сокрушалась она.

— Хорошо, — ответил Данте. — Ты сейчас слишком худая. Возможно, ты была права, чтобы сбросить несколько фунтов, но ты переборщила, Кара. Нам нужно тебя немного откормить.

— Нет. — Она упрямо покачала головой. — Ты даже не представляешь, как я старалась сбросить эти килограммы, Данте. И хотя я хочу потерять больше, но все же хочу сохранить свой текущий вес. Я совсем не тощая, знаешь ли. И моя задница все еще слишком большая.

Он погрозил ей пальцем.

— У тебя идеальная задница, — вставил он. — Как и все остальные. Я не собираюсь мешать набирать тебе вес, но я буду недоволен, если ты потеряешь еще. В конце концов, когда ты познакомишься с моей бабушкой в следующие выходные, тебе меньше всего захочется, чтобы она назвала тебя la ragazza magra.

Кара в замешательстве сдвинула брови.

— Извини, мой школьный итальянский немного заржавел. Кстати, если я собираюсь встретиться с твоей бабушкой, то мне лучше побыстрее узнать перевод. Что означает la ragazza magra?

Данте усмехнулся.

— Тощая девчонка. А в моей семье это не считается комплиментом. Так что тебе лучше поесть, дорогая.

— Не думаю, что я когда-нибудь в жизни так боялась, Данте. Даже нападение две недели назад не было таким страшным, как сейчас.

Данте потянулся через рычаг переключения передач, чтобы ободряюще сжать бедро Кары.

— Расслабься, ладно? Моя бабушка может показаться немного пугающей, но она не настолько ужасная, как кажется. Ну, если она не сердится, конечно, тогда лучше найти хорошее укрытие, пока она не успокоится. Но у тебя нет никаких причин нервничать из-за встречи с ней, дорогая. Нонна полюбит тебя так же, как моя мама и моя сестры, с которыми ты познакомилась вчера.

Он намеренно привез их в Хилдсбург вчера вечером, в пятницу после работы, несмотря на адское движение по трассе из-за ужасной погоды. Он не хотел, чтобы Кара сразу познакомилась со всей его семьей, решив, что ей будет легче сначала познакомиться с его матерью, сестрой и шурином. Джинни предложила приготовить простой ужин и пригласила Талию, Тони и малышку Ариэллу.

Джинни достаточно было бросить один единственный взгляд на Кару, как она сразу расплылась в широкой улыбке, и, не теряя времени, радостно обняла ее. Обе женщины сразу же понравились друг другу, и Кара тут же набрала очки, спросив, чем она может помочь с ужином. Она также выкроила время между работой и занятиями и испекла французский яблочный пирог, принесла с собой.

Кара, не колеблясь ни минуты, сразу же вступила в разговор за обеденным столом, и еще до того, как тарелки с салатом были убраны, Данте понял, что она уже покорила его мать и сестру. К тому времени, когда подали кофе и десерт, Кара, казалась, была членом семьи уже много лет, а не несколько часов.

И она была почти в бреду от счастья, когда они шли в спальню, в которой всегда останавливался Данте, ее красивое лицо расплывалось в улыбке.

— Твоя мама такая милая, — произнесла Кара, когда они готовились ко сну. — И к тому же с таким юмором. Ты бы видел выражение своего лица, когда я держала Ариэллу, а твоя мама спросила, выбрали ли мы уже имена для своих детей. Мне показалось, что у тебя случится инсульт!

Данте с отвращением покачал головой.

— Да, моя мама иногда бывает настоящей комедианткой. Но эта шутка насчет детских имен — что-то вроде нашей семейной шутки.

— Я так и подумала. Но она была так добра ко мне, Данте. А также твоя сестра и шурин. Мне кажется, если все остальные члены твоей семьи будут такими же завтра, то все будет не так уж плохо, верно?

Завтра, в субботу, был юбилей — шестьдесят пять лет тети Долорес, и в семейном ресторане должен был состояться большой прием. Поначалу он сомневался, стоит ли бросать Кару на растерзание волкам (в переносном смысле, конечно), учитывая, что соберется по меньшей мере сотня человек семьи и друзей. Но она быстро отбросила его сомнения, заверив, что нисколько не возражает.

— Чем больше, тем веселее! — весело заявила она. — Ну, кроме твоей бабушки, возможно. У меня такое сомнение, что она возненавидит меня, Данте.

— Она не возненавидит тебя, — настаивая, произнес он. — Перестань так думать, ладно? Я не гарантирую, что она примет тебя также, как моя мама. Нонна не отличается особой теплотой и пушистостью, но все будет хорошо. Поверь мне, ладно?

— Хорошо.

Тогда она прижалась к нему и ощущение ее мягкого, соблазнительного маленького тела мгновенно возбудило его. Несмотря на заверения Кары, что она чувствует себя намного лучше и ребра почти не болят, Данте боялся заняться с ней любовью. Но он не мог долго сопротивляться ей, и как только ее маленькая ручка скользнула вниз по его животу, начав убедительно поглаживать его член, все его сопротивление тут же испарилось.

Кара ахнула, когда он снял с себя серые хлопчатобумажные трусы, а затем так же быстро стащил у нее через голову маленькую ночную рубашку. Его руки быстро завладели ее полными грудями, он громко застонал от их тяжести в своих ладонях. Он не смог удержаться, чтобы не провести языком по каждому возбужденному соску, затем засосать ареолу в рот, потом перешел к другой.

Ее пальцы запутались в его волосах, притягивая его голову ближе к себе, ноги переплелись. Он был таким твердым, что у него болели яйца, его член практически умолял об освобождении, и ему было совершенно не важно, как он сможет освободиться, он даже не мог нормально мыслить. Выбор был за рукой Кары, ртом, сиськами или киской, и он импульсивно выбрал последнее.

— Ты должна быть на мне сверху, — прохрипел он, перекатываясь на спину, усаживая ее верхом на себя. — Я знаю, что ты постоянно мне говоришь, что не чувствуешь боли в ребрах, но я боюсь причинить тебе боль, если на тебя лягу.

Кара низко склонилась над его распростертым телом, ее груди прижались к его груди, она поцеловала его.

— Ты никогда не причинишь мне боль, — прошептала она. — Но мы сделаем все по-твоему. Иначе, боюсь, ты будешь сдерживаться.

Он стиснул зубы, его руки вцепились в простыни, когда она медленно стала опускаться на его пульсирующий член до самых яиц.

Он вцепился в ее бедра, удерживая на месте.

— Посиди спокойно минуту-другую, ладно? — с трудом вымолвил он. — Ты ощущаешься так чертовски узкой и горячей вокруг моего члена, что я боюсь кончить за тридцати секунд, если ты пошевелишься. Просто… дай мне взять себя в руки.

Она выполнила его просьбу, оставаясь совершенно неподвижной, пока он делал несколько глубоких вдохов, чтобы его сердце билось не с такой скоростью. Он пристально посмотрел на нее, изучая ее обнаженное тело впервые с тех пор, как привез ее к себе на прошлой неделе. О, конечно, он видел ее обнаженной или частично обнаженной, когда помогал ей одеваться и раздеваться, чтобы принять душ. Но он всякий раз морщился, когда замечал ужасные синяки на ее грудной клетке, а также царапины и синяки, покрывающие ее тело, быстро отворачиваясь, чтобы умереть свой гнев из-за того, что ей пришлось перенести.

И теперь, когда синяки прошли, он хотел разглядеть ее. Она, конечно, стала стройнее с тех пор, как он в последний раз видел ее обнаженной — грудь стала чуть меньше, талия более тоньше, живот плоским. Но она была такой же мягкой, соблазнительной и женственной, как и тогда, и он не мог удержаться, чтобы не провести руками по ее упругим бедрам или сжать ее упругую задницу. Она нетерпеливо всхлипывала от его прикосновений, желая и нуждаясь в нем также, как он жаждал ее.

Он направлял ее своими руками, в определенным ритме, сначала медленно, затем все быстрее и быстрее, пока он не начал отчаянно трахать, входя глубоко в ее сладкую, уютную киску с такой силой, как только мог. Она брала его целиком, принимала каждый глубокий его толчок, каждое мощное движение его бедер, каждое движение его пальца по ее клитору. Она уперлась руками в его бедра, кончая, внутренние стенки ее влагалища сжали его член, как кулак, при сокращениях. И видя, как радость омыла ее лицо, наблюдая, как ее глаза закрылись, а дыхание стало неровным, он кончил.

После этого Кара обессиленно рухнула ему на грудь, прижавшись губами к его плечу, он стал вырисовывать успокаивающие маленькие круги по ее спине.

— Я не пользовался презервативом, — пробормотал он. — Первый раз в жизни я забыл о нем. Вот дерьмо.

— Ничего страшного, — сонно заверила она его. — У меня месячные закончились три дня назад, так что нам ничего не угрожает. Иначе нам придется придумать имена для детей.

Он игриво шлепнул ее по заднице.

— Умник, — упрекнул он. — Нет, отвечая на твое замечание. По крайней мере, сейчас я не готов. Но в один прекрасный день я хочу иметь детей. А ты?

Кара кивнула.

— Конечно. Но опять же, не сейчас. Мне, наверное, придется в ближайшее время вернуться к таблеткам или еще к чему-нибудь другому, чтобы не забеременеть. Раньше я принимала таблетки, но поправлялась от них, поэтому перестала их принимать пару лет назад.

— Мы что-нибудь придумаем, — согласился он. — И было бы здорово хоть раз в жизни не пользоваться презервативами. Это было чертовски здорово объезжать тебя, ощущать полностью.

Она нежно прикусила один из его сосков.

— А я-то думала, что это я тебя объезжаю.

Данте усмехнулся.

— Фигурально выражаясь, Кара mia. Но это было потрясающе, если ты позаботишься о сохранении, я с радостью выброшу свой запас презервативов в мусорное ведро.

— Согласна.

Тогда она сонно зевнула, и, хотя он готов был с радостью скользнуть обратно в ее плотную маленькую киску, чтобы задержаться там еще на некоторое время, он пытался успокоить себя, говоря, что она все еще окончательно не восстановилась после травм. Он заправил ей за ухо длинную прядь и поцеловал в лоб.

— Спи, милая, — сказал он.

— Уверен? — с беспокойством спросила она, прижимая руку к его груди. — Ты, гм, не чувствуешь, что тебе… э-э… мало. — Она слегка подтолкнула коленом его полустоячий член.

Данте подавил стон, но твердо решил поступить по-джентльменски.

— Мне всегда мало, когда дело касается тебя, — мягко ответил он. — Но я могу подождать до утра. В конце концов, учитывая, каким придурком я был, ни разу не оставшись у тебя на ночь, у нас не было секса после пробуждения.

— Ты уверен, что нас никто не услышит? — заволновалась она. — Например, твоя мама… ну, твоя мама не услышит нас утром.

Он рассмеялся в ответ.

— Нет, она нас не услышит. Во-первых, ее комната находится на противоположном конце этого этажа. И, во-вторых, когда я перестраивал этот дом несколько лет назад, первое, что я сделал — заменил всю звукоизоляцию. Теперь эта комната практически звуконепроницаема.

— Хорошо. — Кара снова широко зевнула, удовлетворенная его ответом. — Тогда спокойной ночи. Я люблю тебя.

— Я тоже люблю тебя, Кара mia. Отдохни, ладно? У нас завтра напряженный день.

Она кивнула, закрыв глаза, и несколько долгих секунд молчала. И когда он решил, что она заснула, вдруг пробормотала:

— Если ты когда-нибудь снова бросишь меня, я требую опеки твоей семьи надо мной.

Смех загрохотал в его груди.

— Понятно. Но тебе не о чем беспокоиться, потому что я не собираюсь отпускать тебя. Я не хочу тебя потерять.

Она заснула сразу же, с улыбкой на лице, он не смог удержаться, чтобы не обнять ее крепко, как будто боялся, что она может ускользнуть ночью. Уже не в первый раз Данте содрогнулся от мысли, что он действительно мог ее потерять, все могло обернуться намного хуже, если бы ее бдительный сосед не позвонил 911, отчего грабители так быстро скрылись.

Но сейчас она находилась с ним, с облегчением признался он, в безопасности и тепле в его объятиях, где будет теперь засыпать каждую ночь, если захочет.

— Ты уверен, что я выгляжу нормально? — заволновалась Кара, когда он въехал на стоянку у ресторана. — Это платье подходит для такого события?

— Да. — Он припарковал машину, затем протянул руку и быстро поцеловал ее. — На оба вопроса. И моя мать и брат сказали тебе то же самое, так что поверь им, хорошо? Ты прекрасно выглядишь, Кара. И мне не терпится показать тебя остальным членам моей семьи. Давай войдем в ресторан?

Данте подозревал, что у Кары будут какие-то сомнения и неуверенность по поводу встречи со всей его семьей, поэтому он купил ей несколько новых нарядов на этот уик-энд, в том числе простое, но потрясающее темно-синее платье с запахом спереди, которое сейчас было на ней. Она, конечно, начала протестовать, обнаружив полдюжины пакетов, которые он принес домой, в них были не только платья, но и юбки, джинсы, брюки, блузки, свитера, туфли, нижнее белье и черное кашемировое пальто, которое в данный момент тоже было на ней, с завязанным поясом вокруг талии. Но после ничего не значащего спора Кара наконец смягчилась, горячо поблагодарив за такие прекрасные вещи. Данте так и не осмелился сообщить ей, что сегодняшние несколько пакетов, лишь верхушка айсберга тех вещей, которые он собирался ей купить.

В ресторане он помог ей снять пальто, еще раз окинув ее взглядом, удовлетворенно улыбнувшись. Кара же продолжала нервничать, что это платье слишком с открытым декольте, она боялась, что выглядит в нем слишком взрослой, или еще хуже, ее задница в нем выглядит слишком большой. Он уверил ее пару раз, что платье идеально подходит для такого случая — не слишком нарядное и не слишком повседневное, но в нем чувствуется класс. Но он утаил одну вещь, причем совершенно намеренно, что шелковая ткань очень хорошо облегала ее пышные груди и подчеркивала тонкую талию. А насыщенный глубокий синий цвет делал ее неотразимой, придавая ее молодому лицу здоровый румянец и оттеняя цвет ее блестящих темных волос. Невозможно было скрыть ее молодость, слишком молода для него, слышал он шепот большинства членов семьи, но Кара была женщиной и выглядела, как женщина. Женщину, которую он с гордостью ввел в большой, шумный банкетный зал, где уже собралось более пятидесяти человек.

Данте взял у официанта, с которым был знаком двадцать лет, два бокала красного вина, один передав Каре и поднеся свой бокал к ее чокаясь.

— С этим ничего нельзя поделать, — произнес он, подмигнув. — Слишком поздно отступать, дорогая. Орда сейчас ринется на нас.

И в течение двадцати минут он представлял Кару всем своим тетям, дядям, двоюродным братьям и сестрам, родственникам, друзьям семьи и соседям, которые направлялись к ним, а он старался сделать все, чтобы Кара не выглядела подавленной от такой толпы, не разрыдалась. Но в какой-то момент Данте понял, что ему не стоит волноваться, потому что Кара купалась в их внимании, как рыба в воде. По натуре она была дружелюбной и общительной, неудивительно, что она смогла очаровать их всех.

Но существовал еще один человек, один очень, очень важный человек, которой Данте еще не представил Кару, хотя он чувствовал, что его бабушка, наверняка, очень внимательно следила за новой подружкой своего внука. Он взял Кару за руку, потащив за собой, от его тетушки, которая готова была проболтать с ней еще час, если бы он ее не увел.

— Пошли. Скоро придет время садиться за стол, мне кажется, что нонне ужасно не терпится познакомиться с тобой. А вот и нонна на своем обычном месте. Выглядит как королева. Кем и является большую часть времени. Не совсем королева, конечно, но в этом ресторане нет ни единого человека, который бы не знал, что именно она управляет этой семьей.

Кара сглотнула, беспомощно взглянув на свой пустой бокал.

— У меня есть время еще выпить? — прошептала она. — Одного мало, чтобы я была готова предстать перед ней.

Данте отрицательно покачал головой, усмехнувшись, положив руку ей на поясницу.

— Не волнуйся, все будет хорошо, — прошептал он. — Я обещаю.

Он подвел нерешительную Кару к месту, где Валентина Сабаттини сидела в кресле с высокой спинкой во главе стола, откуда легко могла видеть все происходящее в банкетном зале. Несмотря на преклонный возраст, выглядела она безупречно — белоснежные волосы уложены, макияж и маникюр, в ушах, на шее и запястьях сверкали золотые украшения. Она была одета в пурпурные цвет королевской семьи, хотя Данте казалось, что шерстяное платье бабушки было скорее сливового оттенка.

И ее острые, внимательные глаза были устремлены прямо на него, когда он направлялся к ней, чтобы поздороваться, точнее, на молодую, слегка испуганную женщину, которую он наполовину вел, наполовину тащил за собой вперед.

— Здравствуй, нонна, — тепло произнес он, наклоняясь, чтобы поцеловать ее в подставленную щеку. — Ты прекрасно выглядишь, как всегда. Я хочу тебя кое с кем познакомить. — Он слегка подтолкнул Кару, она медленно сделала пару шагов вперед. — Нонна, это Кара Бреганте. Кара, познакомься с моей бабушкой, владелицей этого ресторана и главой семьи — Валентиной Сабаттини.

Валентина, которая до сих пор не улыбалась, тут же оживилась, услышав фамилию Кары.

— Бреганте? — повторила она. — È lei italiana?

Данте кивнул.

— Si. Кара наполовину итальянка, нонна.

Валентина оценивающе посмотрела на Кару, без сомнения прекрасно понимая, что пугает ее до смерти, потом протянула руку в перчатке. Кара, к ее чести, одарила его бабушку самой широкой и яркой улыбкой, прежде чем пожать руку Валентины.

— Рада познакомиться с вами, синьора Сабаттини. Большое спасибо, что пригласили меня сегодня. Данте много раз рассказывал мне, какую замечательную еду вы подаете в этом ресторане, и я с нетерпением ждала возможности попробовать ее.

Слова Кары были произнесены на безупречном итальянском языке. Он вспомнил, как она недавно упоминала, что изучала язык в старших классах школы, сокрушаясь, что ей придется освежить память перед встречей с его семьей. Каким-то образом за последние несколько дней она это успела сделать.

И Валентина сделала то, что делала очень редко в последнее время — улыбнулась. И не просто улыбнулась, а заметьте, улыбнулась так, что ее улыбка теперь соперничала с улыбкой Кары по размеру и блеску. Старуха явно была несказанно рада, о чем свидетельствовало, как крепко она сжала руку Кары. По-итальянски она сказала Каре, что ей очень приятно познакомиться с новой девушкой ее внука, и уверила ее, что Кара сегодня попробует самую лучшую еду в своей жизни.

Кара кивнула в знак согласия, понимая все, что сказала Валентина. Но тут бабушка повернулась к своему внуку Данте, заговорив с ним на таком быстром итальянском, что даже ему пришлось нахмуриться, чтобы ее понять. Он лишь улыбнулся ей в ответ, кивнул и снова поцеловал ее в щеку.

Настало время сесть за стол, отведать то ли поздний обед/ранний ужин, он повел Кару к столику, где были их места. Она нетерпеливо дернула его за рукав пиджака, когда они подошли к их столику.

— Что сказала тебе твоя бабушка? — прошептала она. — Из всего диалога я выудила около десяти слов, ничего толком не поняв.

Данте обвил ее рукой за талию, слегка сжав.

— Она сказала, — подмигнул он ей, — что я наконец привел в дом девушку, которую она одобряет. И если я когда-нибудь посмею тебя отпустить, она лично возьмет свою самую тяжелую чугунную сковородку и самый большой разделочный нож, и будет использовать их на мне до тех пор, пока я не одумаюсь.

Кара нежно погладила его по щеке.

— Мне кажется, тебе лучше послушаться совета твоей бабушки, а? — поддразнила она. — В конце концов, мне она показалась очень мудрой женщиной, раз дает такие советы.

Он быстро поцеловал ее, не обращая внимания на заинтересованные взгляды его любопытных родственников.

— Лучший совет, который она когда-либо давала мне, — согласился он. — О, и пока я не забыл. Она также хочет узнать твой любимый цвет. Ну, чтобы начать покупать простыни и полотенца для твоего сундука с приданным.

Эпилог

Прошел год, Сент-Люсия

— Держи. Очень холодный коктейль для одной очень сексуальной малышки. Твое здоровье.

Кара усмехнулась, чокнувшись бокалом с восхитительно замороженной дыней «Маргарита» с бокалом Данте.

— Ммм, это действительно выше всех похвал. Спасибо.

— Пожалуйста. — Он наклонился к шезлонгу, чтобы поцеловать ее в губы, его губы были прохладными от коктейля. — Особенно, когда я велел бармену добавить тебе двойную порцию текилы. Мне нравится, когда ты становишься немного дикой и сумасшедшей, немного пьяной. Надеюсь, я уговорю тебя как-нибудь станцевать для меня на столе.

Она застонала, закрыв лицо руками.

— Клянусь, я убью Мираи за то, что она тебе рассказала об этом. Разве так ведет себя лучшая подруга?

Данте рассмеялся.

— Ты же знаешь, что это не всерьез. И ты тоже чертовски скучаешь по ней. Сколько еще продлится ее стажировка?

— До конца июля. Хотя в апреле она берет недельный отпуск и прилетит в Сан-Франциско навестить меня. И как бы я ни скучала по своей лучшей подруге, годовая работа в Нью-Йорке явно идет ей на пользу. И она наслаждается временем, которое может проводить со своим отцом.

Мираи закончила факультет моды мерчандайзинга и с помощью подруги Анджелы, Джулии устроилась на стажировку в «Бергдорф Гудман» на Манхэттене. Тетя Джулии была главным бауэром в эксклюзивном универмаге, она согласилась, чтобы Мираи начала работать под началом одного из ее помощников. И хотя Кара безумно скучала по своей лучшей подруге, она знала, что такая возможность выпадает не каждый день, чтобы ее упустить. Кроме того, рассуждала она, сама была так занята в последнее время, что у нее почти не оставалось ни одной свободной минуты.

Она жила с Данте уже больше года, с радостью отказалась от аренды своей крошечной квартирки, переехав к нему с багажом, конечно без ненавистного футона. Верный своему слову, он возил ее повсюду, пока не вынудил ее возобновить свои водительские права. В апреле прошлого года, когда ей исполнилось двадцать три года, одним из множества подарков, которые он подарил, были ключи от машины — полностью укомплектованного «ЛексусаЛК» красного цвета.

— Красный идет тебе больше всего, — сказал он, когда она в безмолвном изумлении уставилась на роскошный автомобиль. — И всякий раз, когда я буду видеть тебя за рулем этой машины, я всегда буду вспоминать то, наше первое свидание, когда на тебе было надето красное платье, я тогда увидел тебя, как будто в первый раз.

К сожалению, Каре пришлось очень быстро привыкнуть к таким экстравагантным подаркам своего щедрого бойфренда. Данте беспечно игнорировал все ее протесты по поводу покупки полностью нового гардероба, просто потащил ее с собой по бутикам. Он открыл для нее счет в салоне красоты, где работал Рубен, настояв, чтобы она ни в чем себе не отказывала и записывалась к нему всякий раз, когда ей захочется сделать прическу, маникюр, массаж или другие процедуры. У нее также появился абонемент в спортзал, в который ходили они с Ником, хотя она в основном посещала пилатес, метод Барре, и другие тренировки вместо того, чтобы поднимать тяжести, которые предпочитали эти двое мужчин.

Данте также дал ей карт-бланш — покупать все, что она хотела в продуктовом магазине, и этим она полностью воспользовалась. Кара обожала готовить на его полностью оборудованной кухне и неограниченный бюджет по продуктам позволял ей создать очень вкусные блюда. Несколько раз в неделю они выходили куда-нибудь поесть, когда работали допоздна. Сначала он взял себе за правило водить ее только в самые модные, самые эксклюзивные рестораны, но потом она призналась, что ей не всегда нравятся вычурные блюда, которые обычно подают в таких заведениях. Вместо этого она предпочитала более уютные заведения по соседству, куда он водил, когда они познакомились.

В августе прошлого года она, наконец, получила диплом, и чтобы отпраздновать это событие Данте устроил большую вечеринку с размахом в семейном ресторане в Хилдсбурге. Это был один из самых счастливых дней в ее жизни — она ела, пила и смеялась со всеми членами его семьи и друзьями, которые пришли поздравить ее. Мираи прилетела только на выходные, заявив, что не могла пропустить такое важное событие. Анджела и Ник тоже были на той вечеринки, вместе со своим маленьким сыном Диланом. И Кара не смогла сдержать слез, когда появилась лучшая подруга ее матери Фрэнни — тайный сюрприз, который организовал Данте.

Единственным человеком, который не пришел и не прислал поздравления, был ее отец, Кара не потрудилась напомнить ему о выпускном в университете. Она фактически не общалась с Марком, ограничиваясь несколькими слишком короткими телефонными звонками или электронными письмами несколько раз в год.

Но Кару перестало беспокоить то, что отец перестал принимать какое-либо участие в ее жизни. Она пыталась давно свыкнуться с этой мыслью, и теперь честно могла сказать, что ей было все равно — звонит он или нет. Ей больше не нужна была поддержка и внимание отца, и уж точно она не нуждалась в его одобрении. Данте поддерживал, выражал внимание, причем гораздо более глубоким способом, нежели ее эгоцентричный отец.

Данте очень быстро стал для нее всем — любовником, защитником, соратником и другом. После стольких лет, когда только она сама заботилась и содержала себя, было благословенным свыше, что у нее появился мужчина, который сейчас в большей степени заботился о ней. В то же время он слишком хорошо понимал ее потребность в независимости и старался не пересекать тонкую границу между поддержкой и доминированием, «по крайней мере, большую часть времени», — подумала она с усмешкой. Данте также был очень заботливым, она поддразнивала его, приписывая эту его черту мужским итальянским корням, но втайне признавалась, что ей нравилось, очень нравилось, когда иногда он становился пещерным человеком.

А Кара любила подшучивать над ним, говоря, что больше всего в нем любит его семью, а он шутил в ответ, что она нравится им больше, чем он сам. Но она знала, что ему в душе было приятно, что она любила проводить время с его семьей, что она обожала каждый ужин, вечеринку и праздник, на который их приглашали. Джинни быстро стала для нее второй матерью, суетясь вокруг Кары, как будто та была ее собственной дочерью. Плутоватый младший брат Данте — Рэйф, не стесняясь флиртовал с Карой, хотя она сказала ему, что предпочитает мужчин постарше. И хотя его жесткую, как гвоздь, младшую сестру Джиа сначала было завоевать не легко, теперь она так сильно обожала Кару, как и остальные члены семьи.

Кара обменялась рецептами с его тетушками, помогла спланировать детский бэби шауэр для одной из многочисленных кузин Данте, посетила девичник еще одной кузины и организовала праздничный ужин для Джинни. Она слышала многочисленные рассуждения членов его семьи — «Когда?» Данте собирается сделать ей предложение, хотя единственная, кто смог озвучить напрямую Данте этот вопрос была конечно Валентина.

Кара обычно просто краснела, опуская глаза в пол, когда бабушка Данте спрашивала, когда он собирается сделать из нее честную женщину, а Данте мягко говорил Валентине, чтобы она не лезла не в свое дело, и напоминал, что у него еще полно времени. Но подарок, который Валентина преподнесла Каре в прошлом месяце на Рождество, был совершенно незавуалированным намеком — набор простыней и льняную скатерть — для ее сундука с приданным. Кара до сих пор так и не знала, действительно ли существовал такой сундук в их семье, или это был просто термин, которым они пользовались давным-давно.

Это было самое счастливое, самое веселое Рождество с тех пор, как она в последний раз проводила подобные праздники с матерью. И даже когда Шарон была жива, их простые, тихие праздничные застолья далеки были от праздников семейства Сабаттини. Прошедшее Рождество было наполнено смехом, подарками и таким количеством еды и питья, какого Кара никогда раньше не видела. Она была почти в эйфории от счастья, не считая всех тех прекрасных подарков, которыми щедро одаривал ее Данте.

Однако среди подарков не было обручального кольца, которое почти каждый член его семьи ожидал увидеть на безымянном пальце ее левой руки на Рождество. Кара ругала себя за то, что испытала еле заметное разочарование, Данте все тянул и не задавал ей важного вопроса, всякий раз ругая себя и напоминая, что она полностью, просто полностью удовлетворена нынешними отношениями между ними. Парень, в которого она была так безумно влюблена, был не просто великолепным, но и до неприличия богатым, ненасытным, щедрым любовником, был также добрым, заботливым, с чувством юмора и самое главное, джентльменом. Они дополняли друг друга во всех отношениях, редко спорили (обычно только, когда он начинал включать свое доминирование и контроль), Кара никогда прежде не чувствовала себя такой желанной и обожаемой. Ожидать чего-то большего на этом этапе их отношений было бы просто алчностью с ее стороны.

И действительно, спорила она теперь сама с собой, потягивая ледяной, восхитительно фруктовый коктейль, у нее определенно не было времени заниматься такими вещами, как планирование свадьбы, даже если бы Данте сделал ей предложение. Ник был требовательным начальником, ожидающий только в совершенстве выполненную работу, и Кара часто задерживалась. Она приняла решение, с благословения Данте, хотя он и подшучивал над ней, что она отказалась работать на него, остаться в команде Ника и Анджелы в «Мортон Стерлинг». Еще до окончания университета она взяла на себя больше обязанностей, работу с клиентами.

И когда Анджела ушла в отпуск по беременности и родам за две недели до назначенного срока, Кара на следующие несколько месяцев перебралась в ее офис. Малыш Дилан родился в июне, и, несмотря на первоначальные опасения, Ник и Анджела оказались целеустремленными и довольно ненормальными родителями. Ник шокировал всех, кто был с ним знаком, своей преданностью сыну, и Данте чуть не задохнулся от шока, впервые увидев, как его высокомерный, властный лучший друг меняет подгузники.

На самом деле, Анджела пару недель назад вышла на работу на неполный рабочий день, с неохотой оставив шестимесячного Дилана с компетентной няней. Новоиспеченная мать призналась Каре, что Ник проявил все свои качества контроля, чуть ли не с пристрастием допрашивая каждую няню, будто он брал их на работу в ЦРУ, а не присматривать за ребенком. Первые десять кандидатур он отклонил тут же, потом они оба согласились на одну, хотя Анджела сказала, что Ник наблюдал за няней, как ястреб.

Лия ушла из команды, став работать с другим топ-брокером в офисе, тем самым устранив напряжение и ссоры, которые постоянно возникали между ней и Тайлером. Кара работала с Тайлером, и как-то он ей признался, что его брак стал намного крепче, когда они не пересекались с Лией на работе. И в команде Ника и Анджелы появилось прибавление — личный ассистент, которая сменила Кару на ее должности, и она обучала недавнюю выпускницу Стэнфорда, младшую сестра одной из бывших коллег Анджелы по волейболу.

Из-за того, что последние несколько месяцев они оба — Кара и Данте были заняты на работе, не смогли выбраться в отпуск с весны того года, за исключением нескольких длинных праздников, когда он возил ее в Палм-Спрингс, Лас-Вегас и Ванкувер. Но теперь, когда Анджела каждый день приходила на работу на несколько часов, Кара наконец перестала чувствовать себя виноватой, что берет отпуск на целую неделю.

Она и Данте прилетели на Карибский остров Сент-Люсия вчера, и у нее отвисла челюсть при первом взгляде на роскошный отель, в котором они должны были прожить следующую неделю. Ей казалось, что курорт «Нефритовой горы» должен быть самым красивым местом на земле, с двумя пляжами и коралловым рифом прямо у берега. Их бунгало имело собственный красивый бассейн, был оборудован всеми удобствами, которые только можно пожелать, за исключением телевизора. Ресторан отеля предлагал восхитительную кухню, были здесь и различные виды активного отдыха — пешие и велосипедные прогулки, фитнес-центр, занятия йогой, теннис, подводное плавание и множество других. Но больше всего Кара хотела просто отдохнуть на пляже или у частного бассейна, как сейчас.

— Ммм, девушка может очень быстро привыкнуть к подобному, — промурлыкала она, роскошно потягиваясь на своем мягком шезлонге. — Частный бассейн, роскошные апартаменты, даже дворецкий, который приносит нам напитки одним нажатием кнопки. И погода прекрасная, не слишком жарко и влажно, с ветерком.

Данте ухмыльнулся, опуская темные очки, чтобы поглазеть на ее декольте.

— Не говоря уже об идеальной женщине. Ты выглядишь потрясающе в этом бикини, дорогая. Я говорил тебе, что красный — определенно твой цвет?

Кара посмотрела на ярко-алый купальник, едва прикрывающий ее тело.

— По крайней мере, раз в неделю. Это бикини и должно хорошо смотреться, если учесть, сколько ты за него заплатил. Черт, двести долларов — это грабеж за такие маленькие кусочки ткани. Ты хоть представляешь, сколько я могла жить на эти деньги?

Его ухмылка превратилась в хмурый взгляд.

— Не напоминай мне, ладно? Каждый раз, когда я думаю, как тяжело тебе приходилось, без сколького ты обходилась, я начинаю беситься. Этот твой отец не заслуживает такой дочери, как ты, Кара, я надеюсь, что однажды он проснется и поймет, как он с тобой обращался.

— Шшш. — Она приложила палец к его губам. — Не напоминай мне об отце. Послушай, все это уже в прошлом, так что пусть там и остается. Особенно на этой неделе, когда мы здесь с тобой в раю.

— Согласен. — Данте взял ее руку и поцеловал в ладонь. — Ты уже загорела, — заметил он, проводя пальцем по глубокому вырезу бикини. — Жаль, что ты не хочешь загорать голой. Тогда у тебя вообще не будет белых полосок.

— Даже не думай, — чопорно ответила Кара. — Ты не сможешь меня убедить, что вон те байдарочники нас не увидят. Кроме того, какой смысл платить двести баксов за бикини, если я не буду его носить? И это всего лишь пятый купальник, которые ты купил мне для нашего отдыха, вместе со всей остальной одеждой и прочим. Я говорила тебе, что ты переборщил с подарками на Рождество?

— Кстати. — Он поставил свой почти пустой бокал на стеклянный столик, разделявший их шезлонги, и опустил ноги. — Сейчас вернусь.

Кара чувствовала себя слишком расслабленной, чтобы посмотреть, куда он направляется, она была довольна, что просто лежала на мягком матрасе шезлонга, теплое Карибское солнце омывало ее лицо и тело. До сих пор она даже не задумывалась, насколько сильно нуждалась в этой передышке, сколько работала последние несколько месяцев. И маячившее возвращение в Сан-Франциско казалось сущим адом, особенно, что там была зима и выпало почти рекордное количество снега.

«Почему ты думаешь об отъезде, когда только приехала, — упрекнула она себя. — Особенно, когда перед тобой такие восхитительные виды. Например, вот этот».

Данте сел в свой шезлонг с загадочной улыбкой. «Он такой великолепный, — подумала она со вздохом, — настолько великолепный, чем никогда, одетый в светло-голубые плавки, с загорелым, совершенным, мускулистым телом». Он не брился сегодня и выглядел немного мрачно и опасно, чем обычно, с щетиной, покрывавшей скулы и подбородок. Кара облизала губы, когда ее взгляд скользнул вниз по его накаченному животу, ниже, он был уже наполовину возбужден.

— Шшш, — проворчал он, грозя ей пальцем. — Не бросай на меня один из своих взглядов, хорошо? Мы менее трех часов назад только выползли из постели. И поскольку я намного старше тебя, мне нужно время, чтобы отдохнуть и восстановить силы.

Кара презрительно фыркнула.

— О, да, ты такой старый. Не хотела говорить, но кажется я видела несколько седых волос в твоей шевелюре вчера вечером. Что касается отдыха, это ты дай мне передохнуть. Уверена, если я сброшу свой лифчик, на час ты считай пропал.

Данте усмехнулся, перекинув ноги через край шезлонга, сев к ней лицом.

— Вот что я тебе скажу. Снимай лифчик, я включаю секундомер.

Но когда она, поддразнивая, начала развязывать тесемки на шее, он остановил ее руку, заставив приподнять бровь.

— Ты уже передумал? — поддразнила она.

— Отложил эту идею, очень хорошую идею на несколько минут. Я хочу кое-что спросить у тебя, Кара mia. Я давно хотел тебя об этом спросить. И я точно знаю, что моя любопытная чертовая семья была очень сильно разочарована, что я не спросил тебя об этом в прошлом месяце на Рождество. Но я сделал это преднамеренно. Я люблю свою семью, но есть определенные моменты, когда им просто нужно заткнуться. Я знал, что мы отправимся в отпуск сюда, и хотел, чтобы мы были вдвоем, когда я задам тебе этот очень важный вопрос.

Сердце Кары забилось быстрее, как только он сказал, что хочет задать очень важный вопрос. «О Боже, О Боже, — с отчаяньем подумала она. — Не торопись с выводами, Кара, не смей. Потому что он может спросить тебя о чем угодно, совсем не о том, на что ты надеешься, и ты будешь чувствовать себя полной дурой, хотя бы потому, что просто мечтаешь об этом. Так что не надо…»

Данте достал из кармана плавок маленькую черную бархатную коробочку, затем открыл крышку, и она увидела внутри изящное, поблескивающее на солнце колечко. «Похоже, — подумала она, сглотнув, — оно идеально подходит по размеру и форме к моей маленькой руке».

— Кара. — Голос Данте стал хриплым, немного дрожал, когда он взял ее левую руку. — Кара mia, моя дорогая. Ты выйдешь за меня замуж? Прошу тебя. Если ты не согласишься, моя бабушка меня ни за что не простит. Не говоря уже о том, что это разобьет мне сердце. Я знаю, что ты слишком милая, добрая и прекрасная, что не могу представить, что можешь так жестоко со мной обойтись. Итак, ты будешь моей женой, Кара? Проведешь остаток своей жизни со мной? Ну, то есть со мной и моей любопытной семьей.

Она положила свободную руку на сердце, как будто все еще могла слышать его бешеное биение.

— Да, — только и прошептала она, но это был единственный ответ, который был ему нужен. Слезы капали у нее с ресниц, она бросилась к нему, они оба упали на его шезлонг, их губы встретились в долгом, ненасытном поцелуе, который сообщил ему все остальное, что она не смогла выразить словами.

Он надел ей на палец красивое маленькое колечко и удовлетворенно кивнул, когда оно оказалось идеально впору.

— Мне пришлось угадывать твой размер, так как ты не носишь колец, — объяснил он. — Мы можем вернуть его в магазин, они смогут поправить точно под твой размер.

Кара отрицательно покачала головой, изучая потрясающий квадратный бриллиант на тонком ободке из платины.

— Оно идеально. Совершенно. И мне очень нравится, Данте. Я люблю тебя.

Некоторое время они обнимались в шезлонге, наслаждаясь тропическим солнцем и удивляясь тому, что только что произошло.

Кара первой нарушила тишину.

— Ты не хочешь позвонить матери и сообщить ей наши новости? Думаю, что достаточно будет всего одного телефонного звонка, чтобы вся твоя семья узнала об этом за десять минут.

— Даже меньше, хочу тебя заверить, — возразил он. — Но отвечая на твой первый вопрос — нет. Как только моя семья и наши друзья узнают, что мы помолвлены, они начнут преследовать нас вопросами по поводу свадьбы, свадебных вечеринок, регистрации и всего остального.

Она усмехнулась.

— Благодаря Рождественскому подарку твоей бабушки мне, у нас уже есть один подарок.

Данте слегка закатил глаза.

— Да, не напоминай мне. Кроме того, я хочу лично сообщить маме и нонне. Так что мы не скажем им до конца нашего отдыха, до конца недели, наслаждаясь последними днями спокойной жизни, которые у нас будут еще очень долго. И мы можем спокойно поговорить о нашей свадьбе, какую бы ты хотела, могу тебе гарантировать, что все остальные однозначно выскажут свое мнение, какой на самом деле должна быть наша свадьба.

Кара кивнула.

— Я точно знаю, в каком месте хотела бы, чтобы была свадьба. Я имею в виду, если ты не против, конечно. В первый раз, когда ты привел меня туда, я подумала, что это самое прекрасное место для свадьбы.

Он нежно улыбнулся ей.

— Я полагаю, ты имеешь ввиду не «Паскуале» и «Томми», — спросил он, имея в виду пиццерию и спортивный бар, куда он приводил ее в их первые свидания.

Она сморщила нос.

— Хм, как ты догадался! И ты точно знаешь, о каком месте я говорю, Данте. Ты даже сам однажды сказал мне, что это идеальное место для свадьбы.

— Винодельня рядом с семейным рестораном, — подтвердил он. — Не могу не согласиться с тобой, дорогая. Но ты уверена, что хочешь именно там? Это не самое шикарное место. Если ты предпочитаешь выйти замуж в шикарном отеле, как Анжела и Ник, то я не возражаю.

Кара отрицательно покачала головой.

— Нет. Я не могу вообразить более идеального места для свадьбы на открытом воздухе среди великолепных дубов, со старым каменным фермерским домом не вдалеке, твоей семьей и нашими друзьями вокруг. Мне кажется на праздник День труда. Если, конечно, мы все успеем подготовить к тому времени.

Данте фыркнул.

— Мы говорим о доме моей семьи, дорогая. И если моя семья будет участвовать в подготовке, а они точно будут, нравится нам это или нет, мы успеем все подготовить ко Дню Святого Валентина, если ты хочешь. Это, кстати, не такая уж плохая идея. Ты могла бы тогда надеть красное платье.

Она сильно шлепнула его по руке, чтобы это считать шуткой.

— Я не надену красное платье на собственную свадьбу, — твердо заявила она.

Он потер ударенную руку.

— Я всего лишь пошутил. Моя одна из самых заветных фантазий — увидеть, как ты идешь ко мне по проходу в красивом белом платье.

— Правда? А какая вторая?

Данте одарил ее похотливой улыбкой, ловко развязав тесемки лифчика, обнажая ее грудь.

— Наблюдать, как ты загораешь голая.

Больше книг на сайте - Knigoed.net