Мелинда Минкс

Мелинда Минкс

"Невеста для отца-одиночки"

Серия: вне серии

Автор: Мелинда Минкс

Название: Невеста для отца-одиночки

Серия: вне серии

Перевод: Bad Banny (1-19 гл.), Iva Nova (с 20 гл)

Редактор: Eva_Ber

Обложка: Bad Banny

Оформление:

Eva_Ber

Аннотация

Дикон

У меня есть один месяц, чтобы найти себе невесту, или же я потеряю дочь.

Дескать, татуировщик-сквернослов не может быть офигенным отцом.

Полная хрень! Но, по словам адвоката, чтобы убедить судью, мне нужна нравственная и добропорядочная невеста.

Я знаю просто идеальную девушку — черт! — думаю, что она возможно даже может быть девственницей.

Одна только загвоздка. Она лучшая подруга моей сестры, и она ненавидит меня до мозга костей.

Рита

Когда брат моей лучшей подруги попросил меня выйти за него замуж, я чуть не врезала ему. Я более чем уверена, что он просто дразнит и подначивает меня, впрочем, как и всегда, но брак — это не повод для шуток. Не тогда, когда мне вот-вот стукнет тридцать, а на горизонте никого, да и в ближайшем будущем не предвидится. И не тогда, когда я всегда была влюблена в него по уши, как последняя дурочка.

Затем он говорит, что настроен серьезно. Ему нужно, чтобы я согласилась на это, иначе у него отберут дочь.

Мне нужно отказаться. Он всегда обращался со мной как с дерьмом, тем самым уничижая мои чувства к нему и делая их еще более жалкими.

Но как я могу не влюбится в него до беспамятства? Он всегда носит тонкие, обтягивающие майки, которые только подчеркивают его рельефный пресс и широкие плечи. И как бы скверно не отзывались некоторые люди о нем как об отце, он был настолько милым со своей дочкой, и настолько же мерзко вел себя по отношению ко мне.

Возможно я и смогу сказать «да». Но я бы сделала это ради его дочери, а не ради него. И определенно, я не пошла бы на это, отчаянно лелея надежду на то, что он увидит во мне не только чудаковатую подругу своей сестры — что он прикоснется ко мне и сделает меня своей — нет, определенно, нет.

Пролог

Я смотрю в океан его голубых глаз. Он улыбается мне, и на его покрытых темной щетиной щеках появляются ямочки.

У меня все еще слегка кружится голова, когда отголоски приятных ощущений обволакивают меня своими теплыми объятиями. Он первый мужчина, который когда-либо заставлял меня кончить. И второй мужчина, с которым я когда-либо спала.

И он мой муж.

Ну, вроде того.

— Рита, — зовет он, осторожно потянув меня за руки с кровати. Он прижимает меня к стене. Его хриплый голос звучит, как чистый грех, — то, что мы только что сделали, и было чистым грехом. Не важно, женаты мы или нет.

Его мощное тело плотно прижимается ко мне. Он сплошь покрыт чернилами и мышцами. Его четко очерченные кубики и косые мышцы пресса покрыты тонким слоем пота от нашей предыдущего постельного раунда, и свет, отражаясь от его блестящей кожи, заставляет мой взгляд спуститься ниже. И тогда я замечаю его толстый член, каменно-твердый и плотно прижимающийся к его прессу. Все мое внимание приковано к нему.

Поверить не могу, что эта огромная штуковина только что была глубоко внутри меня. Не могу поверить, что такая примерная христианская девушка, как я, вышла замуж за художника-татуировщика, и не могу поверить, что позволила ему взять меня сзади. Я даже просила его — нет, я умоляла его — сделать это.

Я не предполагала, что этот брак перерастет в настоящий. Я думала, что всего лишь скажу «да», чтобы помочь ему вернуть дочь.

Но когда я натыкаюсь на дерзкую ухмылку Дикона, пока он наклоняется и прижимается губами к одному из моих чрезмерно чувствительных сосков, я понимаю, что все это время лгала себе. Я всегда хотела Дикона Шепарда, просто никогда не думала, что мне удастся заполучить его. Тем более таким образом.

Глава 1

Дикон

— Уверен, что хочешь сделать всё за один раз? — спрашиваю я.

Рольф кивает. Он большой байкер с огромными руками, а это значит, что на татуировку, чтобы ее закончить, уйдет еще больше времени чем обычно.

— Мы ведь почти доделали? — спрашивает он. — Просто закончи ее.

Я пожимаю плечами и меняю черную краску на красную в татуировочном пистолете.

— Сделаю все, что смогу, но через час мне нужно забрать дочь из школы.

Он смеется.

— Какого черта, чувак, — говорит он. — Разве у тебя нет старушки, чтобы делать такие вещи (прим. в байкерской среде принято называть своих женщин «старухами»)?

Я втыкаю новую иглу в его плоть, гораздо сильнее, чем нужно.

— Эй! — он ворчит. — Значит, женщины нет? Не надо меня колоть, чувак, за то, что я просто задал вопрос.

Моя жена мертва, и я не люблю говорить об этом.

— Если ты перестанешь задавать вопросы, — говорю я, — то я мог бы закончить ее через час.

Я набиваю татуировку с изображением большого черепа, с которого капает кровь, и мне нужно заполнить кровь красным цветом. Здесь много крови. Байкеры любят подобного плана татуировки, которые привлекают внимание.

Я не могу рисковать, даже на минуту опоздав, чтобы забрать Элси из школы. Я любил свою жену до самого последнего ее вздоха, но также сильно, как я любил ее, ровно настолько же я ненавидел ее родителей. Таким же трагичным, как смерть вашей жены, для вас станет вечное осознание того, что ее родственники никуда не денутся после ее смерти. Теперь не было Стейси, чтобы выступить в качестве посредника и помешать ее родне вести себя как гребаные придурки, — как по мне, так ее родители... никто иные как, бл*дь, первоклассные мудаки. Они считают, что я не смогу в одиночку воспитать Элси.

Да пошли они! Я докажу им, что она должна жить со мной. Я стану самым лучшим в мире отцом.

Почти закончив дорисовывать кровь, я слышу, как над дверью громко звенит колокольчик, в магазин заходит еще один байкер и за его спиной захлопывается дверь.

— Мы закрыты, — кричу я, не прерываясь, чтобы взглянуть в сторону вошедшего. Могу только сказать, что это точно байкер, судя по его ботинкам, которые я заметил боковым зрением.

— Я пришел не к тебе, Дикон! Я пришел за этим гребаным мудаком!

Я вытаскиваю иглу из руки Рольфа и поднимаю взгляд. Это Райкер. Он — член отколовшейся банды, которая отделилась от «Минитменов», а Рольф как раз состоит в первоначальной банде «Минитменов».

Раньше эти двое были лучшими друзьями.

— Райкер, — говорю я. — У меня нет времени на это дерьмо. Просто остынь. Я дам Рольфу выйти на улицу, и...

— Нет, — говорит Рольф, вставая со стула. — Твой салон — нейтральная территория, так ведь, Дикон? Это единственное место, где я могу поговорить с этим придурком, не прорядив ему зубы.

— Нет, — раздраженно рявкаю я. — Это место отныне не является нейтральной территорией! Хочешь нейтральную территорию, вали, бл*дь, в парк!

Раньше, когда мой салон не находился рядом с моим домом, я позиционировал его как нейтральную территорию. Конкурирующие банды и любой, у кого есть претензии, могли встретиться там, зная, что оружие или боевые действия любого рода были недопустимы. Такое было мне на руку, потому что это предотвращало любые драки в салоне.

С тех пор, как я переместил салон к себе домой, я изменил эту политику. Я совершенно не нуждался в том, чтобы рядом с моей дочерью появлялись люди с «говенными претензиями».

— Хотя бы в этот раз, — говорит Райкер. — Это не займет много времени, я просто должен заставить Рольфа сорвать этот значок с его куртки! Это оскорбительно для истинных «Минитменов»!

— Выходите! — кричу я, закипая от гнева. Я указываю на них обоих: — Валите, бл*дь, на улицу. Немедленно!

Рольф поднимает руки в знак капитуляции.

— Хорошо, мужик, будь по-твоему. Ты закончишь татуировку после того, как мы на улице порешаем свои дела?

Я смотрю на часы и глубоко вздыхаю.

— Нет, мне нужно идти.

— Бл*дь! — кричит Рольф, указывая на Райкера. — Ты ублюдок, теперь моя татуировка останется незаконченной!

Райкер обращает внимание на свежую татуировку.

— Какого хрена? Это череп «Минитмена»! Я пришел сюда, чтобы заставить тебя сорвать значок с куртки, но теперь я сдеру с тебя шкуру!

Райкер вытаскивает из куртки складной нож. Он резко размахивает им, так что видно только как при свете люминесцентных ламп сверкает лезвие.

— Убирайтесь, на хрен, вы оба, — рычу я. От гнева у меня на лбу и шее вздуваются вены.

Райкер делает несколько шагов в мою сторону и указывает на меня ножом.

— Дикон, зарисуй эту татуировку черным! Ты должен ее уничтожить, раз уж я не могу отрезать ему руку!

Он делает шаг в сторону Рольфа, но я хватаюсь за его руку. Я выворачиваю ее назад — в направлении, в котором руки не должны сгибаться — и он визжит, в то время как нож с грохотом падает на пол. Я пинаю его ботинком, и он скользит по полу, пока не ударяется о стену.

— Хорошо! — кричит Райкер. — Я больше не буду.

Я выкручиваю его руку еще сильнее, прижимая ее к спине, и он кричит от боли. Я веду его вперед, к двери, его рука все еще прижата. Я толкаю его в дверь, и она распахивается. Как только мы оказываемся снаружи, я отпускаю его, отвешивая пинок под зад ботинком со стальным носком. Он вскрикивает от боли и падает плашмя на землю.

— Не смей, бл*дь, сюда приходить! — рычу я.

Я оглядываюсь назад и вижу, как Рольф ухмыляется, на его лице самодовольный взгляд.

Я показываю на него.

— Ты тоже! Убирайся. Скажи своим парням, чтобы не приходили сюда за чернилами! Мне ни к чему, чтобы в моем салоне вспыхивали разборки отколовшихся группировок.

— Но... — произносит Рольф и зависает с отвисшей челюстью, — это они — те, кто откололся! А мы настоящие...

— Мне насрать! Вон отсюда!

— Кто закончит мою татуировку?

— Меня это не волнует! Вон!

Насупившись, он двигается на выход.

Как только он выходит из здания, Райкер сбивает Рольфа с ног и валит его на землю.

Твою ж мать! Уходя, я запираю за собой дверь, чтобы им не вздумалось вернуться внутрь. Они бьют друг друга кулаками, пинают ногами и швыряют один другого по тротуару словно играют в мяч.

У меня нет времени, чтобы разгребать это дерьмо.

Я сажусь на свой байк, газую и мчу его во весь опор к школе, где учится Элси. Я оказываюсь на месте практически впритык по времени, но тут меня поджидает очередь из чертовых минивэнов и внедорожников длиной с полумилю.

Да ну на хрен! Байки и были созданы, чтобы объезжать подобную хрень.

Я проезжаю мимо всех машин — за рулем в основном мамаши. Некоторые из них сигналят мне, когда я проезжаю мимо, но не похоже, что я занимаю больше места чем они. Да пошли они.

По мере того как подъезжаю к обочине перед школой, я вижу сотни детей с красочными рюкзаками и в курточках всевозможных расцветок, стоящих вдоль тротуара перед школой, за которыми следят учителя.

Я замечаю розовый рюкзак Элси, на котором изображен «Мой маленький пони», и поворачиваю свой байк вправо, вклинившись между внедорожником и минивэном. Я подъезжаю прямо к тротуару, и все дети указывают на меня, когда их внимание привлекает рев моего мотора.

Учителя выставляют руки, жестами показывая, чтобы я остановился, как если бы я собрался просто продолжить ехать и посбивать всех детей. Почему все всегда обо мне думают только плохое?

Я останавливаю байк на расстоянии добрых девяти метров, прежде чем подвергну риску хоть одного ребенка. Снимаю шлем и выключаю двигатель.

— Элси! — зову я. — Готова?

Все дети с восторгом смотрят на Элси, а учителя впиваются в меня взглядом.

— Мистер Шепард, — обращается ко мне одна из них. — Вы не можете вот так подъехать к обочине. Вам придется дождаться своей очереди со всеми остальными.

— Почему? — спрашиваю я, оглядываясь назад на длинную очередь. — Эта очередь образовалась лишь потому, что все машины очень громоздкие.

Элси подходит к моему байку, и я вытаскиваю ее шлем из багажника под задним сиденьем и вручаю его дочке.

— Да что вы говорите! — говорит учитель. — Думаете, что возить первоклассницу на мотоцикле это хорошая идея?

Та, что сейчас донимает меня разговорами, даже не учитель Элси. Она, вероятно, даже не учительница первого класса. Почему меня должно волновать, что она думает?

— Я вожу очень аккуратно, — говорю я. — Может быть, вам стоит обратить внимание на то, как упростить этот процесс для родителей, чтобы им было легче забирать детей со школы. Мне кажется бессмысленным собирать такие большие очереди.

— Да! — кричит мальчик постарше. — Построение — отстой! Почему мы должны ходить на обед строем? Взрослые никогда строем не ходят.

Учитель бросает на меня убийственный взгляд.

И тут я вспоминаю, что у меня сейчас довольно-таки щекотливая ситуация с родственниками жены. Я кусаю губу.

— Хорошо, я буду следовать правилам. Я же должен подавать хороший пример Элси и другим детям, верно?

— Спасибо, мистер Шепард.

В следующий раз я буду следовать правилам. Я уже на обочине, и Элси уже надела шлем и готова ехать домой. Я ни за что не вернусь в конец этой чертовой очереди.

Я улыбаюсь и помогаю Элси взобраться на байк. Она хватает меня за талию, обняв своими маленькими ручками, и я съезжаю с обочины на дорогу.

* * *

Вернувшись домой, я вижу полицейскую машину, припаркованную на другой стороне улицы.

Рольф и Райкер. Дерьмо. Я и забыл про них.

— Почему здесь полиция? — спрашивает Элси. — Папа, ты опять сделал что-то плохое?

— Опять? — спрашиваю я. — Когда это я раньше делал что-то плохое? — я меняю тему: — Как в школе?

— Скучно, — отвечает Элси.

— Ты всегда так говоришь.

— Я хотела использовать мои новые фломастеры, — говорит она, — но миссис Коупленд сказала, что я должна взять мелки.

— Почему это? — спрашиваю я, нервно поглядывая на полицейскую машину.

— Она сказала, что это связано с тем, что для начала мы должны были все склеить, а невысохший клей потом мог бы испортить фломастеры.

— Возможно, она права, — говорю я. — Ты же не хочешь испортить свои новые фломастеры, верно?

— Верно.

Полицейский, стоящий на обочине, замечает нас и идет в нашу сторону.

— Какие-то проблемы, офицер?

— Это ваш салон? — спрашивает он.

— Да, — говорю я.

Он смотрит на Элси.

— Вы хотите отвести вашу дочь в…

В этот момент, моя сестра, Анна, выходит наружу.

— Элси! Не хочешь зайти и начать делать домашнее задание?

— Хорошо, тетя Анна.

Заводя Элси внутрь, Анна бросает на меня взгляд, который означает только одно — она чертовски на меня зла.

— Ваш тату-салон находится у вас дома? — спрашивает полицейский. — Не очень хорошая идея, когда тут живет маленькая девочка.

Я вздыхаю.

— На самом деле он вообще никак не соприкасается с жилыми комнатами, — говорю я. — Просто находится в одном здании. Что случилось?

— Два байкера устроили мордобой на территории вашей собственности.

— Да ну, правда? — спрашиваю я.

— Да, они сказали, что вы выгнали их. А позвонить в полицию вы не сочли нужным?

Я улыбаюсь.

— Я их вышвырнул, потому что не потерплю насилия в моем салоне. Мне нужно было забрать дочь из школы. И я не думаю, что у владельца тату-салона, который звонит в полицию, чтобы нажаловаться на своих клиентов, будет хорошо развиваться бизнес.

— Заповедь «не настучи», а? — делая вывод, спрашивает полицейский, после того как бегло, но внимательно осматривает мои татуировки и байк.

— Я не байкер, — говорю я. — Я просто езжу на байке. Никакой противозаконной фигни я не делаю. Я всего лишь бизнесмен.

— Что ж, — говорит он, — в следующий раз позвоните нам. Большинство бизнесменов не хотят, чтобы перед их салоном устраивали драки идиоты с перочинными ножами. Вы хотите предъявить обвинения?

— Не-а, — говорю я.

Он закатывает глаза:

— Зачем я вообще об этом спросил?

— Спасибо, офицер.

Даже если я не предъявлю обвинения, он все равно напишет свой чертов отчет. Надеюсь, родственники со стороны жены не узнают об этом.

Когда я захожу внутрь, Элси ест бутерброд с арахисовым маслом и повидлом, а Анна достает домашнюю работу из ее рюкзака.

— Оооо, — произносит Анна. — Домашнее задание по математике, твое любимое.

Элси недовольно надувает губы.

— Извини за это, — говорю я.

Анна смотрит на меня:

— Ты все еще думаешь, что обустроить тату-салон прямо здесь было хорошей идеей?

— Это позволяет мне проводить больше времени с Элси, — отвечаю я. — Рольф и Райкер — просто два больших тупых дуралея, и на самом деле они все же не опасны...

— Рольф и Райкер, — перебивает Анна. — Даже судя по их именам, они не кажутся теми людьми, что должны входить в окружение Элси.

— Райкер — дурацкое имя, — говорит Элси.

— Они станут поучительным примером для других, — говорю я. — Все остальные поймут намек, что именно я хотел до них донести.

Анна кивком указывает в сторону гостиной. Я следую за ней.

— Звонил твой адвокат, — говорит она. — Он сказал, что это срочно. Я помогу Элси с домашним заданием, но ты должен прямо сейчас поехать к нему.

Я скрежещу зубами. Последнее, что мне сегодня было нужно, так это встреча с Эйданом.

Глава 2

Рита

Это, определенно, самая худшая работа из всех, что у меня были, а я успела поработать на кое-каких ужасных работах. Теперь, по прошествии времени я понимаю, что выбор специализации по истории искусств было не самым мудрым решением.

— Думаю, я хочу пакет «Комфортный». Мы с женой зарабатываем не так уж много... поэтому просто хотим быть уверенными, что несчастный случай не обанкротит нас. У нас скоро появится ребенок, так что нам нужны гарантии.

Меня внутренне передергивает. Пакет «Комфортный» — это план страхования, который компания заставляет нас активно продавать. Почти вся реклама направлена на его раскрутку, и это худший пакет из тех, что вы можете купить. Он имеет низкий ежемесячный взнос, но рекламная брошюра сильно вводит в заблуждение. И если вы не являетесь страховым экспертом, нетрудно, взглянув на цифры, прийти к мнению, что страховая компенсация не такая уж и плохая. Однако, когда вы всматриваетесь в мелкий шрифт, то понимаете, что ни один из остальных пакетов не обладает таким наименьшим соотношением цены и качества. Половина моей работы состоит в том, чтобы продать этот дерьмовый пакет хорошим людям, а другая половина — объяснить людям, которые обанкротились после несчастного случая, что они должны были прочитать мелкий шрифт, прежде чем покупать этот пакет.

Клиент достает бумажник из заднего кармана и открывает его.

— Это моя жена. Она воспитательница детского сада.

Я кусаю нижнюю губу.

Оглянувшись, вижу, что никого из моих начальников поблизости не наблюдается. Я не должна этого делать, но у меня такое мерзкое ощущение глубоко внутри, словно предчувствие чего-то. Если я этого не сделаю, то сегодня не смогу спокойно спать.

Я наклоняюсь вперед и шепчу:

— Не покупайте пакет «Комфортный». Если бы вам пришлось вырезать аппендицит, или если во время родов у вашей жены возникли бы какие-то осложнения... вам, скорее всего, придется заплатить более 20,000$ из собственного кармана.

— Но в нем говорится, что он покрывает 50,000$ затрат на хирургию...

— Но взгляните, — говорю я, указывая на среднюю колонку. — Он покрывает только 500$ за наркоз и всего лишь 30 процентов за один день пребывания в больнице, также этот пакет не распространяется на многие виды операций...

— Ох, — вздыхает он. — Так что же мне делать?

Все еще нервно оглядываясь на случай, если вдруг появится кто-то из руководителей, я хватаю другой пакет со своего стола и сую клиенту в руки.

— Этот стоит на 200$ в месяц дороже, но покрывает намного больше медицинских услуг. Я бы порекомендовала взять именно его.

Он уходит довольным, с широкой улыбкой на лице. Я вздыхаю с облегчением. Руководители среднего звена обычно шныряют поблизости, пытаясь удостовериться, что мы втюхаем эту хрень как можно большему количеству людей. Мы должны лишь вскользь упомянуть про другие страховые пакеты и то, только в том случае, если клиент сам об этом спросит. Рекомендовать же пакеты, которые покрывают больше расходов, — это основное табу.

До конца рабочего дня я только и занималась тем пыталась утихомирить и все разъяснить людям, которые уже совершили ошибку, купив пакет «Комфортный».

Прямо перед окончанием рабочего дня ко мне подошел мой начальник Дэвид.

— Рита, — обращается он.

— Да?

— Сегодня днем я разговаривал с клиентом. Он сказал, что был очень доволен твоим обслуживанием.

Я улыбаюсь.

— Правда? Это же здорово.

— Он сказал мне, что был решительно настроен приобрести пакет «Комфортный», но ты его отговорила, — цедит он сквозь зубы.

— Э...

— Я понимаю, что тебе лично может не нравиться этот пакет, — говорит он, — однако низкие ежемесячные страховые взносы являются весомым аргументом для покупки этого пакета, и если клиент уже принял решение...

— Это ужасный план, — вырывается у меня. — Все здесь об этом знают.

Он хмуро смотрит на меня.

— Твои продажи низкие по всем показателям, и на данный момент я просто не вижу необходимости держать тебя на рабочем месте.

— Что? — спрашиваю я, внезапно почувствовав себя нехорошо.

— Рита, нам придется с тобой расстаться.

— Ты меня увольняешь?

— Отпускаю.

Этот гад даже не может честно признаться в том, что увольняет меня.

— Я продам этот дерьмовый пакет, я буду...

— Прости, Рита. Дело сделано. Документы подписаны, я просто ставлю тебя в известность.

Он поворачивается и уходит от меня, но, когда я встаю, чтобы последовать за ним, возле меня из ниоткуда материализуются два охранника. Они «помогают» мне собрать вещи с моего рабочего места, и, прежде чем успеваю опомниться, я оказываюсь на стоянке с коробкой хлама и без работы.

***

Как будто вылететь с работы было недостаточно хреново, так еще и по возвращении домой я обнаруживаю уведомление о выселении, приколотое к моей двери.

Сорвав бумажку, я иду по коридору и яростно стучу в дверь моего домовладельца.

— Рита, — говорит он. — Ты пришла, чтобы заплатить за аренду?

— Я думала, что у меня есть еще месяц! — выпаливаю я.

— Да, есть, — говорит он. — Но я должен заранее уведомить тебя о выселении.

— О, — говорю я.

— Так ты собираешься заплатить всю задолженность по оплате квартиры?

Моей следующей — и последней — зарплаты должно хватить, чтобы заплатить арендную плату за один месяц. Я задолжала за три. Я надеялась продать больше пакетов страхования в течение следующих нескольких месяцев, чтобы рассчитаться с долгами. И вот что вышло.

— Э-э, — мямлю я. — Через две недели я смогу отдать за первый месяц аренды...

— Рита, — прерывает он меня. — Я не хочу выселять тебя, но мне нужны деньги. Если ты не собираешься платить, то тебе следует начать искать новое жилье уже сейчас. Возможно у родителей?..

— Забудьте, это исключено, — смеясь, отвечаю я.

Глава 3

Дикон

Эйдан жестом предлагает мне присесть.

— Просто скажи мне, — говорю я.

— Послушай, — говорит он, понизив голос, — я не должен тебе это говорить, так что смотри, чтобы об этом никто не узнал, ладно?

— Хорошо.

— Я дружу с судебной протоколисткой, — говорит он. — И этим утром она случайно оказалась в комнате с родственниками твоей жены и судьей Лоусон.

— Ты, бл*дь, серьезно? — вырывается у меня. — Это компромат против них, мы можем...

— Шшш, — шипит Эйдан. — Я говорил тебе, чувак, ты никому не можешь об этом рассказать. Если ты это сделаешь, я буду в полной заднице. На самом деле то, что я только что сказал, не правда, я просто навешал тебе лапшу на уши, а ты повелся.

Он подмигивает.

Я закатываю глаза.

— В точку. Итак, исходя из того, что на тебя внезапно снизошло озарение, что ты предлагаешь мне делать в отношении опеки над моей дочерью?

— Ну, — говорит Эйдан. — Я твердо убежден, что судья Лоусон будет абсолютно согласна с тем, что Элси должна остаться с тобой, при одном условии.

— Каком?

— Если у тебя будет жена.

— Что? Ты издеваешься надо мной? — иронизирую я. — Стейси умерла всего три года назад, я...

— Три года — это долгий срок, Дикон. Добропорядочная и нравственная жена, а не одна из твоих растатуированных телок... пожалуй, для человека, у которого только что умерла жена, ты ведешь слишком беспорядочную половую жизнь.

Добропорядочная жена? Какого хрена? А знаком ли я с девушкой, которая не покрыта татуировками? И кто он такой, чтобы судить меня? Трахать девушку из бара или магазина — это совершенно не одно и тоже, что жениться на ней. А жениться на добропорядочной?.. Что за хрень?

— Я подумаю об этом, — говорю я. — Могу начать тусоваться в гребаном «Старбаксе» или...

— На раздумья нет времени, Дикон, — говорит он. — У тебя есть один месяц. Мой внезапный всплеск озарения подсказывает мне, что через тридцать дней у тебя отберут Элси, если к тому времени у тебя не будет жены. Если ты женишься, то судебное слушание может быть отложено, а у тебя появится больше времени, чтобы произвести хорошее впечатление на судью Лоусон.

— Ты на сто процентов уверен в этом?

Эйдан кивает.

— Бл*дь! Бл*дь! — я бью кулаком по столу. — У тебя есть для меня жена, Эйдан? Ты проворачиваешь кучу всякого сомнительного дерьма, возможно ты сможешь найти мне какую-то — я не знаю — невесту по почте или...

— Нет, — говорит Эйдан. — Все должно выглядеть правдоподобно. Невеста по почте или любое подобное липовое дерьмо, и Лоусон сразу просечет это. Невеста может быть фиктивной, но выглядеть и вести себя она должна правдоподобно. Понимаешь, о чем я?

Бл*дь. Мне нужна жена. И нужна она мне прямо сейчас. Я просто надеюсь, что Стейси сможет меня простить.

Глава 4

Рита

— Анна! — взываю я. — Мне нужно место, где можно было бы пожить, и мне оно необходимо прямо сейчас! Надеюсь, ты простишь меня за такую назойливость, но если серьезно, то я могу оказаться на улице!

Анна потягивает вино и смотрит на меня.

— А как же твои родители?

— Мои родители… — вздыхаю я. — Почему все предлагают мне пожить у родителей? Мне двадцать шесть лет! Как я могу в таком возрасте жить с родителями?

— Я имею в виду... — говорит Анна, — не похоже, что ты сейчас в том положении, чтобы позволить себе привередничать.

— Мои родители очень практичны. Они вышли из себя, когда я решила стать специалистом по истории искусств...

— Возможно, тебе стоило прислушаться к ним...

Я легонько пихаю ее в бок:

— Да ладно тебе! Анна, ты должна быть на моей стороне — ты же моя подруга.

— Прости, — говорит она, улыбаясь. — Как твоя подруга, я купила тебе выпивку.

Я делаю большой глоток вина.

— Мои родители пытаются свести меня с парнем. Он богат. Они не верят в меня, Анна! Они считают, что на данный момент мой единственный шанс — выйти замуж за какого-то богатого засранца.

Анна смеется.

— Что тут смешного? — спрашиваю я.

— Богатый засранец, — повторяет она со смехом. — Я собиралась предложить тебе на какое-то время остановиться у меня... по крайней мере, пока ты не устроишься на другую работу.

— Разве ты не живешь с Диконом?

Анна улыбается.

— Точно! С богатым засранцем. Предложение открыто, если ты захочешь его принять, но я знаю, что вы друг друга не можете терпеть.

Меня передергивает. Насколько ли я действительно в отчаянном положении? Может быть, мне удастся в ближайшие дни найти другую работу. Что-то постоянное и со стабильной зарплатой. Тогда я могла бы доказать своему арендодателю, что зарабатываю деньги и смогу заплатить арендную плату, и возможно он позволил бы мне остаться.

— Ну? — спрашивает Анна.

— Я подумаю.

Она смеется:

— Дикон настолько тебя раздражает?

Я знаю, что Дикон и Анна близки, поэтому не хочу показаться слишком грубой. Дикон раздражает меня до зубного скрежета, но я бы предпочла не говорить об этом в открытую.

— Не знаю, — говорю я. — Я имею в виду, что там будет Элси, там будешь ты и там будет...

— Это большой дом, — говорит Анна. — И Дикон богат.

— Богатенький татуировщик, — говорю я с издевкой.

— Он лучший, — возражает она. — И серьезно, как только ты узнаешь его получше, то поймешь, что он не так уж и плох. Хотя ты и так должна его хорошо знать, Рита, вы же столько лет знаете друг друга.

Когда мы еще были детьми, он всегда дразнил меня. Всякий раз, когда я приходила к Анне, Дикон делал какие-то идиотские замечания на счет моей одежды, или моих волос, или еще чего-нибудь, что он мог бы использовать в качестве подколок в мой адрес. А еще хуже было то, что он был так чертовски горяч. Не то, чтобы мне нравились такие парни как он. Меня всегда больше привлекали парни другого плана — порядочные — те, что в спортивных куртках с логотипом школы и с уложенными волосами. А не в кожаной куртке и со щетиной.

Но он был горяч — все также горяч — и каждый раз при встрече с ним я терялась и нервничала. Из-за этого от его поддразниваний мне становилось только хуже, потому что это подрывало мою веру в себя, но, сказать по правде, все это дало мне понять, что он совершенно не моего уровня.

Когда мы все повзрослели, я подумала, что он успокоится, но он все равно всякий раз при встрече со мной проделывал практически то же самое дерьмо. И, разумеется, его подколы стали более изощренными. Например, когда я пришла к Анне в новом наряде, он как ни в чем не бывало мог сказать что-то вроде: «Рита, не стоило одевать лифчик под этот топ».

Стейси и Анна защищали меня, а затем, когда я заливалась румянцем, на лице Дикона появлялась эта отвратительная самодовольная ухмылочка.

— Я подумаю, — говорю я.

— Попрошайкам не пристало привередничать, — подкалывает Анна.

— Я не попрошайничаю. Ты сама предложила.

— Верно, — говорит она. — К тому же Элси просто прелесть. И ты ей нравишься.

Глава 5

Дикон

Анна, наконец, приходит домой около 11:30 ночи. Я уложил Элси спать несколько часов назад и сейчас просто меряю шагами комнату, когда Анна входит.

— Эй, что случилось? — спрашивает она.

— Я встречался с Эйданом.

— И?

— Мне нужно найти жену.

Анна смеется:

— Жену? Ты шутишь?

Я кладу руки на ее плечи и смотрю на нее со всей серьезностью.

— Анна, мне бы очень хотелось, чтобы это оказалось шуткой. Но мне нужно найти жену. И чем скорей, тем лучше. Времени у меня месяц.

Она заставляет меня рассказать ей всю историю. Я не рассказываю ей про судебную протоколистку, на случай, если сестра случайно проболтается, но поясняю, что Эйдан уверен в этой информации на все сто.

— Добропорядочная жена? — смеясь, говорит Анна. — Где, черт возьми, Дикон Шепард собирается найти кого-то добропорядочного?

Я хмурюсь:

— Ты к чему это клонишь?

— У тебя прямо перед магазином была байкерская война, и...

— Байкерская война? — усмехаюсь я. — Да ладно тебе, Анна, это был обычный мордобой! Даже коп использовал это слово.

— Думаю, тебе лучше зарегистрироваться на некоторых сайтах знакомств...

— Подобных «Тиндеру»? — спрашиваю я (прим. Tinder — Тиндер — популярное, частично платное приложение для мобильных платформ Android и AppleiOS, предназначенное для романтических знакомств в соответствии с заданными параметрами и с учетом геолокации).

Анна закатывает глаза.

— Дикон, этот сайт для перепиха. Может быть, ты сможешь найти один из христианских сайтов знакомств. Там должно быть много добропорядочных женщин...

— Дерьмо! — шиплю я, не желая рисковать, чтобы разбудить Элси. — У тебя нет подруги или кого-то в этом роде? Кого-то, с кем ты могла бы меня свести. Разумеется, скажи ей, что это не настоящий брак, но ей придется притворяться и делать это так, чтобы все выглядело натурально. Может одна из твоих подруг-медсестер? Я даже готов заплатить, чтобы кто-то стал моей женой.

Анна — медсестра скорой помощи. Это определенно звучит как достойная работа, по крайней мере, для меня. Любая из ее коллег, вероятно, прекрасно подойдет на роль жены.

— Большинство моих коллег замужем, — говорит Анна. — К тому же ты знаешь, что у меня не так-то уж и много подруг.

Я вздыхаю.

— Если бы ты не болталась все время с Ритой, то могла бы познакомиться с какими-то интересными людьми. Расширить свой кругозор...

— Не перекладывай это на меня! Это не моя вина, Дикон, что тебе вдруг понадобилась фальшивая жена. И Рита замечательная, не моя вина, что ты всегда вел себя как мудак по отношению к ней.

— Рита, — говорю я. — Она такая...

Мы оба смотрим друг на друга.

— Правильная, — бормочу я. — Она... скучная... занудная... скованная, чопорная и — идеальная!

Анна смеется:

— Дикон, она терпеть тебя не может.

— Ей не нужно выходить за меня замуж по-настоящему, — говорю я. — Скажи, что я заплачу ей.

— На самом деле я сегодня предложила ей остаться здесь бесплатно...

— Ты, что?

— Ее выселили, — отвечает Анна. — Ты же не против, да?

— Конечно, — говорю я, — если она согласится выйти за меня замуж. Пойди, спроси у нее.

— Спроси ее сам! — огрызается она. — Если вы поженитесь, то тебе придется, вроде как, взаимодействовать с ней, общаться и проводить с ней время. Ты не можешь отправить меня поговорить с ней об этом вместо тебя.

— Мы прикинемся женатыми, — нахожу выход я.

— А что, если это не так? — спрашивает Анна. — Вам на самом деле придется вступить в брак, чтобы убедить судью, разве не так?

— Ей не обязательно со мной трахаться, — говорю я. — Или вообще ко мне прикасаться, не то чтобы ей этого хотелось.

Я смеюсь, думая о Рите Риэла крепко обнимающей меня. Это смешной — неправдоподобный — мысленный образ.

— Ты уверена, что не можешь спросить у нее вместо меня? — спрашиваю я, предприняв последнюю попытку.

— Уверена! — огрызается Анна.

— Ладно, — говорю я. — Надеюсь, что она еще не спит.

Я хватаю свой шлем и направляюсь к входной двери.

— Ты сейчас собираешься встретиться с ней? Уже почти полночь.

— И что?

— Иисус, Дикон, — говорит она. — Не мог бы ты, пожалуйста, пообещать мне, что будешь милым по отношению к ней? Если хочешь, чтобы она согласилась на этот безумный план, тебе, как минимум, нужно постараться быть с ней милым. Покажи ей, что на самом деле ты не мудак.

— Ладно, — соглашаюсь я. — Хорошо. Постараюсь быть милым.

Я иду в гараж и сажусь на байк.

Я знаю, где живет Рита потому, что Анна и Элси иногда ходят к ней в гости. Не могу поверить, что ее выселили. Это то, с чем ей приходится иметь дело, получив специальность искусствоведа.

Я напоминаю себе, не упоминать о ее никчемном выборе колледжа. Обычно я упоминаю об этом, когда она жалуется на свою дерьмовую работу, где она работала последнее время, но делаю мысленную заметку, чтобы не упомянуть об этом в этот раз. Сейчас я на самом деле нуждаюсь в ее симпатии ко мне, впервые в моей жизни.

Я добираюсь до ее дома незадолго до полуночи. Постучав в дверь ее квартиры, я жду.

Глава 6

Рита

В дверь раздается громкий стук. Мне вдруг становится страшно. Кто, черт возьми, будет стучаться в мою дверь так поздно? Анна только что ушла, и она бы позвонила, если бы вернулась.

На мне длинная футболка без бюстгальтера и пижамные штаны, а на голове полный беспорядок. Сразу для себя решив, что не собираюсь открывать дверь, пока не узнаю, кто там, я не утруждаю себя накинуть что-нибудь еще из одежды. Я просто подхожу к двери и заглядываю в глазок.

За дверью оказывается последний человек, которого я ожидала увидеть, — Дикон Шепард.

Даже не думая, я открываю дверь и пялюсь на него, остолбенев от изумления.

На вид он ростом под два метра, поэтому мне приходится смотреть вверх, чтобы увидеть его глаза. Он одет в кожаную куртку, под которой обтягивающая футболка. На его широкой груди под тканью футболки видны очертания мышц, а почти все открытые участки кожи покрыты чернилами. Его руки огромны, даже несмотря на то, что скрыты курткой; и у него такая же невыносимая полу ухмылка, которую он носит на своем лице по умолчанию. Его голубые глаза смотрят на меня, и его ухмылка превращается в вынужденную улыбку.

Я смотрю на его дурацкие точеные скулы и ямочки на щеках, его дурацкую мужественную щетину и идеальные белые зубы и скрещиваю руки на груди.

И тут я вспоминаю, что на мне же нет лифчика. Я смотрю вниз, чтобы увидеть, как мои соски проступают через тонкую ткань моей футболки. Я быстро поднимаю руки, чтобы прикрыть их.

— Я не смотрел на них, — говорит он.

— Ты это серьезно? — с сарказмом парирую я. — Что ты здесь делаешь?

— Слышал, ты хотела перекантоваться у меня дома, — говорит он.

— В доме Анны, — поправляю я его.

— Нет, — говорит он. — Я абсолютно уверен, что на документах стоит мое имя. Этот дом мой.

— Ну и что, — огрызаюсь я, — меня пригласила Анна.

— Ты пригласишь меня войти?

— Ты пришел сюда в полночь для того, чтобы попросить, чтобы тебя пригласили войти? Ты уверен, что ты не вампир?

— Чего? — говорит он, выгибая бровь.

— Никогда не смотрел «Баффи»?

— Я вхожу, — говорит он и входит, задевая мою руку, когда проходит мимо меня.

Думаю, он не вампир, потому что на самом деле я никогда его не приглашала.

Он снимает куртку, и я обнаруживаю, что мой взгляд невольно задерживается на его мощных бицепсах. Затем он наклоняется, чтобы повесить свою куртку на стул, и я не могу не задержаться взглядом на его заднице.

Почему? Почему я нахожу этого придурка таким привлекательным? Видимо это какое-то проклятие.

— Итак, — говорит Дикон, шагая взад и вперед, — у меня есть сумасшедшее предложение для тебя, Рита, и я знаю, что ты подумаешь, что я просто прикалываюсь над тобой или решил разыграть злую шутку.

Я все еще стою со скрещенными на груди руками, прикрывая соски. Мне нужно сходить за свитером.

— Я сейчас вернусь. Розыгрыш может подождать несколько минут, верно?

— Это не розыгрыш, — говорит он, когда я ухожу.

Я натягиваю большой свитер, а затем быстро проверяю себя в зеркале ванной комнаты. В уголке моего рта след от горчицы. Я вздыхаю и смываю его водой.

Затем я несколько раз прохожусь расческой по волосам. Это нечестно, что Дикон выглядит так хорошо, заставляя меня чувствовать себя неряхой по сравнению с ним.

Я возвращаюсь на кухню.

— Так каков твой безумный план?

— Ох, э-э, — говорит он, все еще шагая. — Кстати, извини, мне жаль, что тебя выселили.

Извини? Когда это Дикон Шепард передо мной за что-то извинялся?

— Это случайно не Анна сказала тебе быть со мной милым? — прищурившись, спрашиваю я.

Он перестает ходить и смотрит на меня широко раскрытыми невинными глазами. Так что, да, это она его попросила. Но, по крайней мере, он прислушался к совету сестры. Должно быть, ему действительно от меня что-то нужно.

Дикон нервно проводит рукой по темным волосам.

— Рита, — говорит он. — Через месяц я лишусь Элси. Родители Стейси заберут ее у меня, и есть только один способ, чтобы она осталась со мной. Иначе я бы никогда не попросил тебя об этом — поверь мне, я реально никогда бы не пошел на это.

— Попросил о чем?

— Мне нужно, чтобы ты вышла за меня замуж...

Я чуть не лопнула от смеха.

Мне всегда не везло на любовном фронте. Я не совсем согласна с идеей переспать с мужчиной на третьем свидании, что по современным меркам считается быть «осторожной» или «неспешной». Нет... Я даже не хочу спать с парнем, если не уверена, что он серьезно ко мне относится, и за последние шесть лет у меня был только один парень. Разумеется, он оказался несерьезным.

Что касается меня, то я практически исключила замужество для себя. Конечно, это не помешало мне фантазировать о каком-то романтическом предложении. Самолет, рисующий в небе «Рита, выходи за меня», или дорожка из лепестков роз, ведущая в спальню, освещенную свечами, или...

Все, что угодно, кроме Дикона Шепарда, брата-засранца Анны, расхаживающего по моей кухне, в квартире, из которой меня собираются выселить, и говорящего: «мне нужно, чтобы ты вышла за меня замуж», при этом глядящего на меня с высоты своего роста.

Наконец я перестаю смеяться.

— Дикон, а тебе не кажется, что это похоже на... двойной обман? Ты говоришь мне, что это не розыгрыш, заставляешь меня в это поверить, а затем...

— Это не так, — говорит он, положив руки на мои плечи.

Я ошеломлена тем, насколько приятно его прикосновение. Не думаю, что он когда-либо прикасался ко мне, если только не считать случайный контакт при передаче мне пары ключей. Его руки ощущаются большими, надежными и теплыми. Внезапно я осознаю, что мои соски снова затвердели, тогда как его голубые глаза прикованы к моим, а его мужской запах начинает меня сокрушать.

— Я очень, очень серьезен, — говорит он. — Элси — мой мир, и я сделаю все, чтобы защитить ее. Чтобы она осталась со мной. Я ее отец!

Я сглатываю.

— Ничего не понимаю. Вообще.

Он рассказывает длинную историю о судье и своем адвокате. Кажется, он на сто процентов убежден, что ему нужна жена, иначе он потеряет дочь. По выражению его лица и тону его голоса могу сказать, что он мне не лжет, но я все еще не знаю, является ли на самом деле правдой то, о чем он мне сейчас говорит. Он думает, что это правда, но какой судья изменит свое решение, поддавшись на провокацию в виде фиктивного брака?

— Ну же, Рита, — говорит он. — Просто сделай это для меня, для Анны, и у тебя будет место, где ты сможешь перекантоваться столько, сколько тебе понадобится...

— Я не могу выйти за тебя, — говорю я, качая головой.

Он отпускает меня.

— Почему нет?

— Я не люблю — я не... Ты мне даже не нравишься, Дикон.

— Это не важно...

— Это важно! Вот почему люди женятся. По крайней мере, они должны хотя бы нравиться друг другу. Тут тебе не Средневековье! Мы же не крестьяне, которым нужны дети только для того, чтобы было кому работать на поле.

— А как быть с Элси? — спрашивает он. — Разве тебя не заботит хотя бы судьба Элси?

— Дикон, — говорю я, кусая губы, — дело не в том, что мне все равно... просто... я не могу. Мне жаль, что ты оказался в такой ситуации, но это не моя вина. Ты не можешь винить меня в этом.

— Отлично, — говорит он, стягивая куртку со стула. — Тогда я пошел, не буду тебе мешать. Я потеряю свою дочь, а ты окажешься на улице.

— Эм, — говорю я, — приглашение Анны все еще в силе, так что...

— Нет, — говорит он, указывая на меня. — Либо ты становишься моей женой, либо никакого приглашения.

— Это звучит так бездушно, Дикон, — говорю я. — Я не помешаю тебе своим пребыванием...

— Это ты бездушная, Рита! — огрызается он. — Мне придется найти другую женщину с занозой в заднице, которая согласится быть моей женой, и я не могу позволить тебе бродить с твоими торчащими сосками по моему дому, в который я приведу свою новую поддельную жену. Как это будет выглядеть в глазах судьи?

Мои соски... этот засранец.

— Ты же сказал, что не смотрел!

— Они чуть не проткнули твою футболку, — говорит он. — Я старался не делать этого, но...

— Пошел вон!

Я начинаю выпихивать его. Открываю дверь и смотрю на него:

— Вон!

Я пытаюсь захлопнуть дверь, но он удерживает ее открытой. Он слишком силен для меня.

— Рита, — говорит он. — Просто дай мне знать, если передумаешь. Я подарю тебе красивое кольцо и все остальное по полной программе. Для судьи Лоусон все должно выглядеть правдоподобно.

— Вон!

Он отпускает дверь, и я захлопываю ее.

— Боже! — раздраженно выдыхаю я. — Я ненавижу этого человека.

Выйти замуж за Дикона Шепарда? Как будто это когда-нибудь случится. Я бы не стала притворяться его женой, даже если бы мы играли в одной команде в «шарады», а загаданным словом была «свадьба».

И у него хватило наглости отменить приглашение Анны? Он хочет, чтобы я оказалась на улице? Нет, он этого не хочет, но он никогда не думает ни о ком, кроме себя самого. И его дочери... наверное. Быть таким безжалостным и бесчувственным к моим чувствам ради защиты дочери, по крайней мере, заслуживает похвалы... Наверное.

Я встречалась с родителями Стейси всего несколько раз. Помню, они всегда подначивали Дикона и Стейси, отдать Элси в модельный бизнес. «У нее такие миленькие скулы и такая обаятельная улыбка», — говорили они. Стейси и Дикон упорно отказывались, не желая выставлять напоказ свою дочь.

Если бы я согласилась на безумную просьбу Дикона, то могла бы дать себе оправдание, что это только ради Элси. Для него я бы этого не сделала, я бы сделала это ради нее.

Но нет, я не собираюсь этого делать. Может быть, я смогу найти кого-то в моей группе изучения Библии, кто мог бы заинтересоваться. Он сказал, что ему нужна добропорядочная жена. А вот с этим может быть небольшая загвоздка: какая же добропорядочная христианка захочет так легкомысленно связать себя узами священного брака?

Джессика. Да, Джессика определенно рискнула бы карой небесной ради такого горячего парня, как Дикон.

Глава 7

Дикон

— Не могу поверить, что я делаю это, — говорю я, глядя на свои чертовы брюки.

— Когда ты в последний раз ходил в церковь? — посмеиваясь надо мной, спрашивает Анна.

— На похороны Стейси, — хмуро говорю я. — Так значит, Рита и ее подруги читают Библию ради развлечения?

Глядя на меня, Анна закатывает глаза.

— Не думаю, что это всего лишь ради развлечения, Дикон. Они хотят войти в контакт со своей духовной стороной и таким образом построить свои отношения с Богом. Это не убьет тебя.

— Эти брюки могут убить меня, — говорю я, хмуро глядя на них.

Из гостиной выходит Элси и смотрит на меня с серьезным выражением лица и широко раскрытыми глазами.

— Что случилось, папа?

— А? — спрашиваю я. — Все в порядке, милая.

— И все-таки ты выглядишь очень смешно.

Анна смеется и похлопывает Элси по спине:

— Он нарядился для похода в церковь.

— Мы не ходим в церковь, — говорит Элси. — Папа, даже когда я захотела пойти, ты сказал, что это скучно.

Я вздыхаю.

— Милая, я спас тебя от того, какая это скукотища, но папа должен туда пойти. У него есть задание.

— Звучит весело, — говорит Элси, надувшись. — Можно я тоже пойду?

— Эм, — бормочу я. — Это изучение Библии для взрослых, а не воскресная школа. Ты можешь остаться дома и посмотреть телевизор, поиграть с тетей Анной, повеселиться!

— Отлично! — фыркает она.

Анна снова закатывает глаза. Мне кажется, ее глаза скоро устанут или заболят, если она не прекратит так часто их закатывать.

— Ничего с тобой не станется, если ты разрешишь ей пойти в церковь, когда ей захочется туда сходить.

— Станется, — говорю я, — потому что тогда мне пришлось бы ходить туда все время. Церковь не спасла Стейси, так что нам с Элси это не к чему, понятно? Я иду туда только за тем, чтобы найти себе жену.

— Прямо как поход на рынок, — хмыкает Анна.

— Эй, — огрызаюсь я. — Я не виноват, что Рита бортанула меня.

— Я искренне удивлена, что она решила тебе помочь, взяв с собой в группу изучения Библии. Все, что я от нее ожидала, так это, что она просто захлопнет дверь перед твоей физиономией. Дикон, ты должен быть благодарен, что она вообще тебе помогает.

На мне идиотская рубашка поло, заправленная в мои идиотские брюки, хотя мои предплечья, покрытые татуировками, полностью видны. На улице холодно, но мне нужен хотя бы какой-то элемент моего привычного внешнего вида, чтобы уж совсем не выглядеть глупо. Так что я накидываю свою кожаную куртку.

Я сажусь на свой байк — на байк в этих гребаных брюках — и направляюсь к дому Риты.

Она сказала, что мы можем с ней встретиться в церкви, но я боялся, что приду слишком рано и застряну один на один с этими одержимыми Библией людьми. Без Риты, обеспечивающей мне поддержку, не думаю, что смогу соответствовать легенде, что я пришел туда только для изучения Библии и не имею никакого скрытого мотива.

Я стучу в ее дверь, и та открывается через несколько мгновений.

Рита одета в длинную черную юбку, которая по длине доходит ей аж до лодыжек, и розовую кофту. Ее волосы собраны в конский хвост, немного съехавший набок. Она выглядит прямо в стиле пятидесятых годов. Черт, ну почему я не могу заполучить ее в качестве своей жены? Судья Лоусон просто сошла бы с ума от всего этого дерьма в стиле Брейди Бранч (прим. «Семейка Брейди» — «The Brady Bunch» — американский комедийный телесериал, в котором рассказывалось о многодетном овдовевшем отце, который женится на вдове с тремя детьми).

Рита улыбается, и я чувствую себя странно, потому что неожиданно я взглянул на нее — всего лишь на мгновение — как на реальную женщину, а не просто чудаковатую подругу моей сестры. Когда она улыбается, на ее щеках появляются ямочки, а глаза слегка сияют. Вдруг я чувствую, что ее улыбка проделывает со мной странные вещи, поэтому я отвожу взгляд в сторону, чтобы мне не пришлось потом с этим разбираться.

Когда я, наконец, перевожу на нее взгляд, она стоит, скрестив руки и нахмурившись. Так-то лучше.

— Так что, — говорю я. — У тебя есть еще одна Библия для меня?

— Ты уверен, что она не сожжет твою кожу? — спрашивает она.

— Опять вампирские штучки? — парирую я.

Она кивает.

— Это дневной свет, — говорю я, указывая пальцем вверх. — Так что я не вампир. Эй, а в Библии реально говорится о вампирах?

Она смотрит на меня, как на идиота.

— Я приму это как ответ «нет», — говорю я. — Тебе придется подстраховать меня, ну, ты понимаешь? Я же ни хрена не знаю о...

Она впивается в меня взглядом.

— Ты не можешь говорить такие слова в церкви, Дикон. Постарайся говорить как можно меньше, сможешь? Просто сиди молча и постарайся выглядеть обаятельным.

Я приподнимаю брови.

— Так значит я выгляжу обаятельно?

Ее лицо вспыхивает румянцем, и она, отпихнув меня, проносится мимо.

— Поехали уже.

Мы садимся в ее машину, и она включает зажигание. Машина фыркает, рычит, но не заводится.

— Черт! — восклицает она. — То есть блин! Отстой! Черт побери!

— Ты только что сбросила атомную бомбу! — говорю я притворно возмущенным тоном.

Она падает на руль, упираясь в него лбом. Не глядя на меня, Рита произносит убитым голосом:

— Знаешь, что хуже, чем остаться без работы? Это остаться без работы и без машины. Теперь, даже если я устроюсь на работу, я, скорее всего, не смогу до нее добраться.

— Я попрошу одного из моих друзей-механиков взглянуть на твою машину, — говорю я. — Он сделает это бесплатно.

Она смотрит на меня сияющими глазами:

— Правда?

— Да, — говорю я. — Я покрывал чернилами многих механиков. Так что просто сделаю ему бесплатную татуировку или что-то в этом духе.

— При других обстоятельствах я бы не приняла подачку от тебя, Дикон, но раз ты так сильно меня подставил, отменив приглашение Анны, это меньшее, что ты можешь сделать для меня.

— Да без проблем, — говорю я. — Но нам придется взять мой байк, чтобы добраться до церкви.

Она начинает трясти головой.

— Нет, я ни в коем случае не поеду на этом... этом...

Ее лицо заливает румянец.

Я выхожу из машины, открываю дверь со стороны водителя и протягиваю руку.

— Да ладно тебе, Рита, мы опоздаем. Я не могу себе позволить потерять впустую ни одного дня. Мне нужна жена и нужна она мне прямо сейчас. Мы должны идти.

Я беру Риту за руку и вытаскиваю из машины. На ней кофта, которая на самом деле не настолько теплая, чтобы защитить ее при езде на байке в такую погоду.

— Ты можешь надеть мою куртку, — говорю я, снимая ее и предлагая ей. — И мой шлем.

Прежде чем она сможет возразить, я убеждаю ее надеть куртку, а потом сую ей в руки шлем.

— Дикон, — говорит она. — Я могу просто взять такси...

— Это займет слишком много времени, — возражаю я. — И нет ничего плохого в том, чтобы поехать на байке. Поехали уже, ну.

Я застегиваю ее шлем, а затем помогаю ей сесть на байк. Пока она взбирается на сиденье, юбка облепляет ее тело и моему взору открываются изгибы ее бедер и крепкая задница. Черт, почему я обратил внимание на задницу Риты? Я тру кулаком глаза, словно это сможет мне помочь.

Как только она оказывается сидящей на байке, я прыгаю на сиденье перед ней. Я чувствую, как ее бедра прижимаются к моей заднице, и — ни с того ни с сего — мой член становится твердым.

Какого черта? Желание убедить ее притвориться моей женой каким-то обманным образом вынудило мое тело думать, что она горячая? Я никогда в жизни даже не смотрел в ее сторону. Немного поразмыслив, я понимаю, что на самом деле она довольно неплохо выглядит. Просто я всегда игнорировал ее.

— Что мне делать с моими руками? — спрашивает она.

— Просто хватайся за меня, — говорю я.

— Э-э... где? — спрашивает она.

— Там, где удобно, — отвечаю я.

Она хватает меня за плечи.

— Боюсь, что потеряю хватку и упаду.

— Рита, тогда, бл*дь, хватай меня за талию — точнее я имел в виду «черт» — точнее... черт возьми, короче, хватайся за что угодно, лишь бы ты чувствовала себя в безопасности.

Она скользит руками по моей спине, затем по моим бокам, и я чувствую, так ее пальцы двигаются к моему прессу. Проклятье, я чувствую приятное тепло ее рук на своих шести кубиках, в то время как ее бедра еще крепче прижимаются ко мне.

И тут я вспоминаю о том, как прошлой ночью видел ее торчащие соски и насколько у нее большие сиськи.

— Ты можешь придвинуться еще ближе, так будете еще надежней, что ты не свалишься.

Рита скользит вперед, и я чувствую, как она прижимается к моей спине своей большой, мягкой и теплой грудью.

Я ухмыляюсь, хотя она все равно этого не увидит.

Я завожу байк, а затем, стараясь перекричать рев двигателя, произношу:

— Так как это твой первый раз, я буду двигаться медленно.

«Ха, прозвучало довольно пошло», — думаю я про себя.

Когда я набираю скорость, ее хватка вокруг моей талии усиливается, а ее грудь и бедра еще крепче прижимаются ко мне. Черт.

Дорога до церкви занимает около пятнадцати минут, и, когда въезжаю на парковку, то вижу, что многие люди останавливаются и смотрят на нас и наш байк. Они все одеты в юбки и брюки. Ну, думаю, у меня подходящий внешний вид, так как я тоже одет в брюки.

Я помогаю Рите снять шлем, и она, соскользнув с сиденья, отдает мне куртку.

Люди, что глазели на нас, начинают заходить внутрь здания, хотя некоторые задерживаются на парковке.

Когда мы приближаемся к ним, они идут к нам навстречу и все улыбаются.

Среди них парень, у которого прическа с отсылом на пятидесятые годы, и две молодые женщины. Обе довольно-таки хорошо выглядят. Они одеты так же, как и Рита, но у одной из них юбка короче, и она пошла еще дальше в своем бунтарстве, расстегнув одну из пуговиц своей рубашки поло.

— Рита, — произносит она с придыханием. — Это, должно быть, и есть твой друг, о котором ты мне говорила.

При этом она игриво прикусывает губу и томно прикрывает глаза. Я посылаю ей слабую улыбку.

— Это Дикон, — говорит Рита. — Дикон, это Джессика, Линдси и Марк.

Марк протягивает руку для рукопожатия. У него хорошая хватка.

Я слегка пожимаю руку Линдси. Когда же Джессика берет меня за руку, она удерживает ее на несколько мгновений дольше, чем нужно.

— Ну что, — говорю я. — Пойдем, поизучаем Библии.

Рита толкает меня локтем в бок:

— Библию.

— Сегодня, — улыбаясь, говорит мне Марк, — мы будем обсуждать, что Библия говорит о браке!

Я чуть не поперхнулся. Я смотрю на Риту, и у нее тоже широкие от удивления глаза.

— Да? — говорю я, стараясь не показаться испуганным. — Марк, ты женат?

— Пока нет, — говорит он. — Это не то решение, которое следует принимать не подумавши. Я должен найти подходящую девушку, избранную для меня Господом.

В данный момент Джесика пожирает меня голодными глазами. И когда я встречаюсь с ней взглядом, на ее лице появляется грешная улыбка.

Этот взгляд. Джессика похожа на телку, которую я мог бы подцепить в баре, свалить с ней оттуда к черту, а после и не вспомнить о встрече с ней. Единственное различие лишь в том, что она одета, как Рита, но внутри... она не кажется мне особо нравственной.

Когда мы заходим внутрь, я беру одну из Библий, разложенных на столе.

— Проклятье, — говорю я, оглядываясь вокруг, чтобы убедиться, что меня все слышат. — Я забыл свою Библию дома. Это же позор, там же куча закладок и заметок, как же я теперь смогу сослаться на них...

Рита хмуро смотрит на меня.

Когда я сажусь, она шепчет мне на ухо:

— Диакон, не приплетай лишнего. Здесь не полные идиоты.

Мне нравится, как звучит ее голос. Ее теплое дыхание щекочет мое ухо, и я представляю, что она говорит мне что-то пошлое вместо того, чтобы ругать меня.

Джессика берет пустой стул, втискивает его между Ритой и мной и садится. Ее колено прижимается к моему бедру.

— Дикон, сегодня я буду учиться с тобой. Я тоже забыла свою Библию.

Я смотрю на большую стопку книг на столе, но ничего не говорю. Мне нужно дать Джессике шанс, она моя единственная реальная перспектива на данный момент. Рита о ней единственной упоминала, кто возможно согласится выйти за меня замуж.

— Привет всем, — поднявшись, говорит женщина в очках и с вьющимися волосами. Она прочищает горло. — Я немного нервничаю, потому что сегодня впервые буду вести изучение Библии. Я вижу новые лица, так что давайте представимся.

Все один за одним представляются, хотя подозреваю, что я — единственное новое лицо. Когда очередь доходит до меня, вспомнив совет Риты не «приплетать лишнего», я стараюсь рассказать о себе по аналогии с тем, как представлялись другие.

— Я Дикон. Дикон Шепард. Я уже давно не был в церкви. Рита — мой друг, и она подумала, что мне будет полезно прийти сюда. И вот я здесь.

— Замечательно, — говорит Ирена — женщина с вьющимися волосами. — Никогда не поздно вернуться в церковь.

Я усмехаюсь и сажусь на место.

— Итак, — говорит Ирена. — Сегодня мы поговорим о браке. Все в этой учебной группе довольно молоды, но есть ли среди нас те, кто состоит в браке?

Некоторые поднимают руки, и сразу ясно, что они сюда пришли именно семейными парами.

— Значит, те из вас, кто уже в браке, — говорит Ирена, — смогут поделиться с нами житейской мудростью. Давайте откроем Коринфянам глава 7, стих 8.

Каждый открывает свою Библию и начинает искать, где находятся эти гребаные коринфяне.

Я смотрю на Джессику, и она улыбается, но не помогает мне найти нужную страницу.

— Уф, — бормочу я. — Матвей, Марк, Лука...

— Иоан, — говорит она.

— Ага, — говорю я. — А еще Коринфянин...

— Коринфянам, — поправляет она.

Она тянется к Библии в моих руках, и ее нога откровенно прижимается к моей. Я смотрю вниз на ее рубашку и замечаю, что в какой-то момент, между тем как мы были на улице и потом зашли внутрь, она успела расстегнуть еще одну пуговицу. Она начинает листать книгу, пока не останавливается на послании Коринфянам.

— Там вроде еще были какие-то цифры, — говорю я.

Она хихикает.

— Я знаю. 7:8...

— Точно.

— Дикон, — говорит Ирена. — Раз уж ты новенький, думаю стоит проявить гостеприимство. Не хотел бы ты прочитать?

— Да без проблем, — говорю я.

Джессика показывает, где я должен читать.

Я прочищаю горло и читаю:

— «Безбрачным же и вдовам говорю: хорошо им оставаться безбрачными, как я; но если не могут воздержаться, пусть вступают в брак; ибо лучше вступить в брак, нежели сгореть от страсти».

Я останавливаюсь, оглядываюсь на окружающих, и спрашиваю:

— Мне продолжать?

— Нет, — говорит Ирена. — Что мы все думаем об этом отрывке?

Джессика поднимает руку:

— По крайней мере для меня это прозвучало как то, что Иисус говорит нам, как греховно предаваться нашим желаниям до брака. Ты согласен, Дикон?

— Ну-у, — говорю я. — Тут все предельно ясно, ведь так же? — я смотрю мимо Джессики, на Риту. — Хотя мне кажется, что Иисус также говорит, что лучше поспешить с браком, чем позволить страсти, то есть греху, поглотить вас.

— Не думаю, что в этом месте Иисус говорит нам спешить с браком, Дикон, — парирует Рита, скрестив на груди руки. — Это неверное истолкование смысла фразы. Кроме того, в первую очередь должно быть проявление присутствующей у обоих страсти, чтобы оправдать спешку в браке, не так ли?

У нее довольно острый язык как для такой добропорядочной христианской девушки.

— Да ну? — спрашиваю я. — Ирена, а что думаешь ты?

Ирена краснеет.

— Эм, я бы не использовала слово «спешка», но думаю, что лучше вступать в брак в молодом возрасте. Потому что страсти, о которой говорится в этом стихе, труднее сопротивляться, когда мы молоды. Молодые люди более уязвимы перед муками страсти, что само по себе будет являться грехом, если мы позволим ей управлять нами. Брак — это способ контролировать нашу страсть, чтобы таким образом приблизится к Господу.

— Точно, — говорю я.

Джессика, встрепенувшись, словно что-то вспомнила, выдает ровным голосом видимо заученную фразу:

— «Тот, кто обретает жену — обретает благо... и получает Божью благодать».

Она улыбается, глядя на меня сквозь опущенные ресницы.

Рита фыркает.

— Притчи, но в то же время в притчах говорится: «жена благородного нрава — венец своего мужа, но постыдного нрава жена — как гниль в его костях».

— Что ты этим хочешь сказать, Рита? — нахмурившись, спрашивает Джессика.

Все остальные, похоже, замечают напряжение, витающее в комнате.

— Ничего, — говорит Рита. — Я просто говорю, что Библия говорит нам, что не все жены хороши. Точно так же, как и не все мужчины годятся в мужья.

* * *

Их препирательства затягиваются практически на целый час. Джессика продолжает приплетать везде меня, а Рита все более и более распаляется, когда они атакуют друг друга библейскими стихами. Каждый стих, который мы читаем, каким-то образом подрывает их самообладание, и я искренне рад, что они сражаются с Библиями в руках, а не с перочинными ножами.

А также я очень рад, что не сижу между ними.

Когда чтение Библии наконец-то заканчивается, все выходят в фойе поесть пончики и выпить кофе. Перед отъездом все позволяют себе расслабиться, насколько это дозволяет данный дресс-код, и болтают о небиблейских вещах.

— Я передумала, — раздраженно фыркает Рита. — Джессика не подходит. Она не очень-то добропорядочная.

Глядя на нее, я удивленно выгибаю бровь и перевожу взгляд на Джессику, которая наливает в чашку кофе.

— Почему нет? Рита, у меня осталось двадцать восемь дней, а у нее как нельзя кстати в голове имеются заученные гребано-чертовы Библейские стихи. Она в пять раз благонравнее, чем любая женщина, которую я когда-либо встречал, кроме тебя.

— Она полна дерьма, — говорит Рита. — Притворяется благочестивой, тогда как сама переспала с каждым парнем в группе по изучению Библии.

Я смеюсь.

— Если эти парни не могут воздержаться, пусть вступают в брак...

Она пихает меня локтем в ребра.

— Заткнись, Дикон. А если серьезно, как это будет выглядеть в глазах судьи?

— Она хорошо играет, притворяясь благонравной, — говорю я. — У меня и выбора-то особого нет, так что мне придется довольствоваться тем, что есть. Это будет она или одна из телок, на чьих сиськах я недавно делал татуировку.

Прежде чем Рита успевает сказать хоть слово, к нам подходит Джессика.

— Итак, — говорит она. — Вся эта ситуация с браком...

— Думаю, Дикон нашел другое решение...

— Нет, — говорю я. — Мне действительно нужна жена. И быстро.

— И Дикон, — говорит Джессика, облизывая губы. — Поскольку я христианка, ты в курсе, что нам нужно будет исполнять все супружеские обязательства, даже если по твоим словам этот брак всего лишь фикция...

Очень громко фыркнув, Рита начинает сердито скрежетать зубами.

— Во мне просто пылает эта страсть, — продолжает Джессика. — И было бы неправильно не брать ее во внимание...

— Да ладно тебе, Джессика, — говорит Рита. — Можешь не прикидываться...

— Ты на что это намекаешь? — огрызается Джессика.

— Несколько недель назад, — говорит Рита. — С Дейвом.

Джессика закатывает глаза:

— Мы так и не дошли до конца (прим. go all the way — пройти все этапы любовной игры от петтинга до совокупления включительно).

— Джесика, дай мне свой номер, — смеясь, говорю я.

— Мы могли бы сходить куда-нибудь сейчас... только начало вечереть.

— Прости, ничего не получится, — говорю я. — Мне нужно уложить дочку в постель. Но я тебе позвоню.

— Звучит не очень-то убедительно... — она записывает свой номер на листке бумаги и вручает его мне.

Я вежливо улыбаюсь ей. У меня вызвал интерес тот факт, что Рита выглядит такой ревнивой, и, если предположить, что она попалась на мой крючок, то все, что мне остается, это окончательно перетянуть ее на свою сторону. Черт, может быть, лучший способ добиться этого — это продолжить сейчас заигрывать с Джессикой?

— Я обязательно позвоню тебе, — говорю я. — Во мне тоже есть пылающая страсть, и брак — единственный способ не стать грешником.

Она облизывает губы.

— Полностью с тобой согласна.

Рита начинает постукивать ногой.

— Я обязательно позвоню тебе, Джессика, — говорю я. — Мне нужна жена, и, по-моему, ты определенно похожа на будущую миссис Шепард.

Я практически слышу, как у Риты из ушей валит пар. Идеально.

— Ладно, — говорю я. — Нам пора ехать. Я позже позвоню тебе.

— Не позволяй этой страсти угаснуть, — говорит Джессика, подмигивая мне.

— Этого не случится.

Как только мы оказываемся на парковке, Рита спрашивает:

— Серьезно? Ты серьезно собираешься жениться на ней?

— Я говорил тебе, что у меня нет выбора. Мне сейчас выбирать не приходится.

— Я об этом думала, — говорит Рита. — На самом деле очень серьезно об этом думала. И... Я не могу допустить, чтобы Элси потеряла отца.

— Ты это к чему? — с притворным удивлением спрашиваю я.

— К тому, — говорит она, — что не уверена, что Джессике удастся убедить судью, но думаю, что у меня это получится.

— Но не далее как прошлой ночью ты сказала, что не можешь выйти за меня замуж...

— Знаю, — говорит она. — Но для меня это было полной неожиданностью, когда ты все это вывалил на меня. Потом у меня было время все обдумать. Я задумалась над тем, что реально будет лучше для Элси.

— Значит, все дело только в Элси? — спрашиваю я с самодовольной усмешкой. — И больше ничего?

Она фыркает и смотрит на меня с сарказмом.

Мы останавливаемся рядом с моим байком. Я снимаю куртку и передаю ее ей.

— Тебе все равно она понадобится.

Она надевает ее и, глядя на меня, спрашивает:

— Ты врал Джессике о том, что пылаешь страстью?

Я смеюсь.

— Конечно да. А ты когда-нибудь испытывала это?

Она закусывает губу и отводит взгляд.

— Дикон, я серьезно. Я знаю, что у тебя мало времени. А у меня заканчиваются деньги, и мне нужно где-то жить. При всем при этом я хочу помочь Элси... И я помогу. Так что просто давай сделаем это.

— Это? — усмехнувшись, спрашиваю я. — Ты имеешь в виду брак?

— Да, — говорит она. — Конечно, я имела в виду брак. И нет, мы не обязаны вступать в полноценные брачные отношения (прим. героиня имеет в виду, что они не обязаны подкреплять брак выполнением супружеских обязанностей, т.е. вступать в интимную связь).

— Ты слышала, что говорит в том стихе чувак Эретомий...

— Второзаконие, идиот (прим. игра слов: Dude Heretomy — чувак Эретомий, Deuteronomy — Второзаконие).

— Не важно, — говорю я. — Тело мужа не принадлежит ему, равно как и тело жены, мы будем принадлежать друг другу, одна плоть и одна кровь... Знаю, я немного переделал стих, но...

— Да, — говорит она. — Переделал. Лучше замолчи, пока ты все не испортил.

— Ну так что, — говорю я. — Когда мы поженимся?

— После того, как я расскажу своим родителям, — говорит она.

Мои глаза округляются.

— Твоим родителям... мне придется просить разрешения у твоего отца или что-то в этом роде?

— Нет, — говорит она. — Они чертовски злы на меня. Да и я не совсем в восторге от них. Мне просто нужно сказать им, что я наконец-то выхожу замуж, к тому же за того, кто финансово стабилен.

— Ты собираешься рассказать им, что я управляю тату-салоном? Они разве не законченные христиане?

— Нет, — отвечает она. — Это я — та, о ком ты можешь так подумать. На меня это не перешло от них. Они просто... обращают внимание на финансовую сторону.

— А-а, — говорю я. — Мои родители такие же. Они испугались, когда я начал заниматься татуировками, но смирились с этим, как только потекли рекой нормальные деньги.

Рита смеется.

— Да, я помню, как Анна жаловалась на это.

— Ладно, — говорю я. — Поехали. Мне еще нужно уложить Элси в постель. Она не любит засыпать без меня, пока я не почитаю ей на ночь.

Рита улыбается.

— Завтра я поговорю с родителями... с остальным мы можем разобраться и позже.

— Я куплю тебе кольцо, прежде чем ты пойдешь к ним, — говорю я.

— Тебе не обязательно...

— Ты сказала, что они обращают внимание на финансовую составляющую, — перебил ее я. — А чтобы заверить и успокоить их, тебе, разумеется, понадобиться кольцо. В этом вся фишка.

Она вздыхает.

— Просто убедись, что потом сможешь вернуть его по чеку.

Глава 8

Рита

Дикон улыбается, открывая дверь, и приглашает меня войти. Анна и Элси на кухне, и мы идем к ним. Внезапно он падает на одно колено, держа в руке маленькую коробочку-футляр.

— Рита, — говорит он. — Ты выйдешь за меня?

Он открывает коробочку, и мои глаза натыкаются на бриллиант намного большего размера, чем я ожидала увидеть.

— Боже, Дикон, — говорю я. — Эта штуковина слишком большая.

— То же самое сказала Стейси, — говорит он, ухмыляясь. — В первый раз, когда мы перес...

Анна шлепает его по спине, и он затыкается на полуслове.

— Ну так что? — спрашивает он.

— Скажи «Согласна!», — говорит Элси и хихикает.

— Это говорят на свадьбе, — поправляет Дикон. — На этот вопрос она должна ответить «Да!». Ну и, Рита, скажи это.

— Да, — говорю я.

Он встает и достает кольцо из коробочки.

— Протяни руку.

Я подчиняюсь его просьбе, и он скользит кольцом по моему левому безымянному пальцу. Оно точно по размеру.

— Я помогла ему подобрать правильный размер, — говорит Анна. — Это просто безумие.

Я смотрю на Элси, которая хлопает в ладоши, и шепотом обращаюсь к Анне и Дикону:

— Почему она так спокойно к этому относится?

— Милая, — говорит Дикон, глядя на Элси. — Ты помнишь, что мы говорили обо всем этом, верно?

— Да, — говорит она, кивая. — Мы играем в дом. Мисс Рита будет притворяться твоей женой и делать вид, что она типа моя мама. Хотя тетя Анна уже типа моя мама. Значит, Рита будет типа моя вторая тетя.

— Хорошо, — говорит Дикон. — И сейчас в этой комнате ты видишь всех? Назови, кого ты видишь?

— Э-э, — говорит Элси. — Я вижу тебя, тетю Анну, мисс Риту и себя...

— Давайте больше не будем называть ее «мисс Рита», — говорит Анна. — Зови ее просто «Рита».

— Хорошо, — говорит Элси, нервно глядя на меня.

— Все те, кого ты только что назвала, — говорит Дикон, — это единственные люди, которые знают, что мы притворяемся. Для остальных тебе нужно говорить и вести себя так, как будто это на самом деле. Поэтому в школе тебе нужно будет рассказать своим друзьям и учителям, что твой папа женился.

— Я должна солгать? — удивленно спрашивает Элси. — Ты же говорил, чтобы я никогда не лгала, а тем более взрослым.

Дикон и Анна нервно переглядываются. А я внезапно начинаю беспокоиться, что эта затея может оказаться намного более сомнительной с моральной точки зрения, чем я ожидала. Однако теперь назад пути нет.

— Это понарошку, — говорит Анна. — Есть разница между тем, чтобы врать и делать что-то понарошку, и...

— Это ложь, — говорит Дикон. — Послушай, Элси, ты становишься старше, и я также не хочу тебе врать. Иногда приходится лгать, но важно, чтобы ты всегда чувствовала себя плохо из-за этого. Я чувствую себя плохо из-за этой лжи, но я должен это сделать, чтобы мы могли остаться вместе.

— Значит, врать — это нормально, если ты делаешь это ради чего-то хорошего? — спрашивает Элси.

— Да, — говорит Дикон. — Но на это должна быть действительно веская причина, ты меня понимаешь?

— Думаю, да, — говорит она. — Рита будет моей новой мамой?

Я чувствую, что мое сердце чуть не разбивается в груди. Как мне вообще на это реагировать?

— Нет, — говорит Дикон. — Помни, это все понарошку. Никто не сможет заменить твою маму.

— Я ведь даже и не помню маму, — возражает Элси. — Я бы не отказалась, чтобы у меня появилась новая.

Дикон вздыхает.

— Послушай, Элси, это сложно, и мне жаль, что все свалилось на тебя. И все же, Рита не твоя мама. Это понарошку.

— Ладно, — говорит она. — Можно мне пойти поиграть со своими игрушками?

— Конечно можно, — говорит Дикон.

Мне кажется, что я вот-вот заплачу.

— Это так грустно...

— Не настолько как то, что родители Стейси собираются забрать ее у меня, — говорит Дикон. — И заставить ее участвовать в этих гребаных детских конкурсах красоты.

— Что заставило тебя передумать? — спрашивает меня Анна, на ее лице озадаченный взгляд. — Будь я на твоем месте, я бы не передумала.

Я задумываюсь об истинных мотивах. То, что Джессика флиртовала с Диконом, заставило меня позеленеть от зависти. Что само по себе является грехом. Тем не менее, мысль о Диконе, «подтверждающем» брачными обязательствами свой глупый, фальшивый брак с Джессикой, окончательно вывела меня из себя.

Не то, чтобы я сама собираюсь с ним спать. Он хотел благонравную жену, и это именно то, что он получит, связавшись со мной.

— Мне просто была невыносима мысль о том, что Элси заберут, — говорю я.

Это не было ложью. Хотя также и не было главной причиной, что заставила меня передумать.

— Уверена, что мне не стоит пойти с тобой, когда ты будешь говорить родителям, что мы поженимся? — спрашивает Дикон.

— Уверена, — говорю я.

— Отлично, — говорит Дикон. — Тогда я поеду с тобой.

— Что?

— Да, — говорит он. — Я должен встретиться с твоими родителями, и как это будет выглядеть, если мы поженимся, а я даже не знаком с ними? Как, черт возьми, это будет выглядеть?

— Дай подумать, — говорю я, — это будет как... фиктивный брак? И так оно и есть на самом деле.

— Это будет выглядеть неубедительно, — говорит Дикон. — Вот как это будет выглядеть и так дело не пойдет, — он хватает меня за руку и тянется к двери. — Поехали!

Я следую за ним до подъездной дорожки и снова сажусь на его байк. Моя машина в автомастерской его друга, ремонтируется бесплатно. Я крепко прижимаюсь к нему, обнимая его за талию, как прошлым вечером. Меня больше не страшит сама поездка на байке, но я ловлю себя на желании крепко держаться за тело Дикона. Я чувствую его жесткий, как камень, пресс, там, где я хватаюсь за его него, и нахожу странным, что, когда прижимаюсь к его мускулистой спине, это действует на меня успокаивающе.

Спустя двадцать минут езды мы добираемся до дома моих родителей. Чуть ранее сегодня я позвонила им и сказала, что у меня есть кое-какие новости, но мне не хватило смелости рассказать им все по телефону. Мне придется вывалить все это на них при личной встрече. Присутствие Дикона, на самом деле, способствует ситуации, потому что это не даст мне пойти на попятную и отказаться от того, чтобы обо всем рассказать родителям.

Мои родители, должно быть, слышали, как мы подъезжали, потому что они вышли из двухэтажного дома, прежде чем мы успели даже припарковаться. Они стоят всего в нескольких шагах от того места, где Дикон припарковал байк, глядя на нас с озадаченными выражениями на лицах.

— Рита? — удивляется мой папа. Он в таком недоумении, что склоняет голову набок подобно собаке.

— Что все это значит? — сердито спрашивает мама.

— Кто это такой? — интересуется папа.

— Дикон Шепард, — представляется Дикон, протягивая правую руку, чтобы пожать ладонь моего отца, а затем моей мамы. — Рад познакомиться с вами.

— Дикон? — спрашивает моя мама. — Брат Анны? Ты же говорила, что... — она понимает, что собиралась сказать, но затем замолкает, думая, что лучше этого не делать.

— …что бизнес Дикона довольно прибыльный? — договаривает папа, в его глазах сверкает не прикрытый интерес. Я закатываю глаза. Ну конечно, кто бы сомневался, что первый вопрос из его уст будет о деньгах.

— Так и есть, — говорит Дикон, посылая моему отцу широкую, самодовольную ухмылку. Его белые зубы блестят в лучах послеполуденного солнца.

— Так значит, вы двое... встречаетесь? — спрашивает моя мама.

— Мы помолвлены, — говорит Дикон.

Я пихаю его локтем в бок.

— Что? — спрашивает он. — Мы пришли сюда, чтобы рассказать им...

— Мы давно встречаемся, — перебив Дикона, говорю я. — Я не думала, что вы одобрите мой выбор... поэтому и не рассказывала.

Папа усмехается, а мама хмурится.

— Почему мы не одобрили бы? — спрашивает папа. — Дай-ка мне взглянуть на это кольцо.

— Боже! — восклицаю я. — Серьезно? Вот, смотрите... — я выставляю руку с кольцом прямо им под нос. — Хотите нанять ювелира, чтобы осмотреть его? Чтобы определить, насколько доход Дикона соответствует вашим стандартам?

Дикон кладет руку мне на поясницу. Его прикосновение дарит мне ощущение защищенности и уверенности, и это помогает мне успокоиться. По крайней мере, немного.

— Не веди себя как ребенок, — огрызается моя мама. — Я лишь хочу посмотреть, какое у тебя красивое кольцо.

— Ну да, конечно, — говорю я, закатывая глаза.

— Давайте все успокоимся, — говорит папа. — Мы можем зайти внутрь выпить кофе и обсудить это.

Все успокоимся. И сказано это было только лишь в мой адрес.

— Хорошая идея, — соглашается Дикон. — Я люблю кофе.

Оказавшись внутри, мой отец запускает свою чрезмерно сложную кофе-машину. Он не может просто сделать обычный кофе, как все остальные.

— Дикон, ты хочешь обычный эспрессо? — спрашивает мой папа. — Или я могу добавить немного вспененного молока...

— Обычный в самый раз, — говорит Дикон.

— Рита? — повернувшись и взглянув на меня, спрашивает папа.

— Обычный, — без энтузиазма отвечаю я.

— Я слышал, что тебя уволили с работы, — говорит мой отец, пока возится с кофемолкой. — Хорошо, что тебе больше не придется беспокоиться об этом.

Я прикусываю язык и изо всех сил стараюсь сдержаться и ничего не сказать. Прекрасно осознавая, что если я начну спорить с ним здесь, то пройду точку невозврата. Я просто буду становиться все более и более раздраженной, и весь смысл прихода сюда пойдет насмарку.

— Свадьба на следующей неделе, — говорит Дикон. — У нас будет небольшая церемония... только близкие друзья и семья.

— Почему так? — спрашивает моя мама. — Разве ты не можешь позволить себе большой прием?

— Разумеется, могу, — кивает Дикон. — Но большая гигантская свадьба — это не то, чтобы я или Рита хотели. Я просто хочу, чтобы присутствовали только те люди, которым мы с Ритой действительно небезразличны. Не кучка людей, с которыми мы едва общаемся или не виделись лет пять, понимаете?

— Думаю, да... — мямлит моя мама. — Просто это...

— Все в порядке, мам, — перебиваю я ее. — Мы с Диконом говорили об этом. Это наше общее решение.

— Похоже, что все улажено, — произносит мой отец. — Вы можете сэкономить много денег, устроив небольшую церемонию. Я считаю, что это хорошее финансово-осознанное решение.

«Конечно, кто бы сомневался, что именно так ты и считаешь», — думаю я про себя.

Дикон бросает на меня взгляд, и кажется ему еле-еле удается подавить смех.

Я ухмыляюсь.

— Элси на свадьбе будет разбрасывать лепестки роз, — говорит Дикон.

Мама морщит нос:

— Вы же собираетесь завести также и собственных детей, да?

Мы с Диконом смотрим друг на друга, стараясь не засмеяться.

— Посмотрим, — отвечает Дикон.

Мы допиваем кофе, и мне уже не терпится уйти. Тем не менее, моему отцу, кажется, понравился Дикон, и они заводят разговор о мотоциклах.

Мама подсаживается ко мне поближе в соседнее кресло и начинает говорить со мной низким, упрекающим шепотом:

— Рита, я и не знала, что тебе нравится такой типаж.

— Какой типаж? — спрашиваю я.

Она смотрит на Дикона и удивленно приподнимает брови.

— Вот такой типаж. Или ты, наконец, одумалась и поняла, что нужно обзавестись хорошим мужем, которым сможет тебя содержать?

Я вздыхаю.

— Нет, мам, он просто мне очень нравится, понятно?

— Я имею в виду, это не повредит, что у него есть деньги. Но ты должна удостовериться, что он не против завести еще детей, потому что это может по-настоящему, э-э, привязать его к тебе...

— Мам, — говорю я. — Очень тебя прошу, просто расслабься. Мы будем решать проблемы по мере их поступления.

— Ты никогда не была поклонницей долгосрочного планирования, — вздыхает она. — Мисс История Искусств.

Услышав этот комментарий, я встаю с кресла и откашливаюсь, чтобы привлечь к себе внимание.

— Дикон, разве нам не пора идти забирать Элси?

Он смотрит на меня как на идиотку.

— А? Откуда?

— Оттуда.

— О! — говорит он, наконец, поняв, на что я намекаю. — Ах да, с игровой вечеринки.

— Ты уверен? — спрашивает мой папа. — А разве Анна не может ее забрать?

— Конечно, Анна помогает, — говорит Дикон. — Но Элси — мой ребенок, моя ответственность.

Я вижу, как на это замечание мои родители расплываются в улыбке.

— Пока ты будешь хорошо относится к Рите, — говорит мой отец, — тебе всегда здесь рады, Дикон.

— Спасибо, — говорит он, протягивая руку, чтобы снова пожать ладонь моему отцу перед нашим уходом.

Когда мы выходим на улицу, Дикон похлопывает меня по спине и говорит:

— На самом деле твои родители довольно классные.

— Ты издеваешься? — спрашиваю я. — Да они же просто хотят с моей помощью обобрать тебя до нитки.

— Обобрать меня?

— Все это ради денег, — говорю я. — Они хотят и всегда хотели, чтобы я вышла замуж по расчету. Вот почему они хотят, чтобы ты меня обрюхатил, так что, даже если мы разведемся, тебе все равно придется платить мне.

— О, — говорит Дикон. — Может, тогда нам стоит подписать брачный договор?

Он улыбается, но я не считаю это забавным.

Он стирает улыбку с лица и говорит:

— Ладно, извини, никакого брачного договора.

— Дикон, мне не нужны твои деньги.

Что же мне на самом деле от него нужно? Почему я вообще пошла на это? Какой бы фальшью это ни было, принимая во внимание, что мои родители одобрили Дикона, мне было практически жаль, что это не происходит на самом деле. Что, если все из разряда фальши начнет становится менее фальшивым, а затем — в конечном итоге — станет реальным?

От этой мысли мой желудок сжимается в узел, и я начинаю задаваться вопросом: так может это и есть та самая причина, по которой я согласилась на все это? Я бы никогда не смогла заинтересовать Дикона, или даже предположить, что он когда-либо заинтересуется мной. Я смогла настолько с ним сблизится только потому, что он пришел ко мне в отчаянии. Зная, что на самом деле он не хочет меня, я начинаю задумываться над тем, что, возможно, это я хочу его.

Глава 9

Дикон

Дни, предшествующие свадьбе, все больше поселяют во мне ощущение реальности происходящего. Анне и Рите приходится ходить по магазинам, чтобы выбрать платье. И чем больше времени я провожу с Ритой, тем больше я начинаю видеть в ней настоящую женщину. Уверен, что до того, как ввяз аться в эту авантюру, я никогда не проводил с ней время наедине. Всякий раз, когда я общался с ней, Анна тоже была там. И если не Анна, то, по крайней мере, Элси или Стейси. Я помню один единственный раз, когда все порасходились, и мы с Ритой остались один на один.

Это было после того, как рак забрал у меня Стейси. Было лето, и я тусовался с Анной и Элси на крыльце. Мы с Анной пили пиво. Элси тогда была еще совсем крохой и не умела разговаривать. Она играла с одной из тех механических игрушек на колесиках с длинной палкой, сделанных специально для малышей, толкая ее туда-сюда.

К нам тогда в гости пришла Рита, и когда я предложил ей выпить, помню, как она сказала, что не любит пиво. Я также отчетливо помню, что уже знал, что она не любит пиво, но все равно предложил ей, чтобы в очередной раз поддеть ее и заставить почувствовать себя неловко.

Думаю, я был для нее немного засранцем.

Ни с того ни с сего Элси начала плакать — слава Богу, она больше не плакала в режиме нон-стоп — и прежде, чем я смог взять ее на руки, это сделала Анна. Я попытался заставить Анну позволить мне самому позаботиться об этом, но по какой-то причине сестра отказала мне и занесла Элси в дом.

Внезапно на крыльце я оказался наедине с Ритой. Это была одна из тех летних ночей штата Пенсильвания, когда жара уходящего дня сходит на нет и ты начинаешь чувствовать себя комфортно, особенно с холодным пивом в руке. И особенно на крыльце, наблюдая за людьми, идущими по улице по пути в бар или клуб.

Я помню, что реально хотел, чтобы Рита взяла пиво, потому что она стояла в стороне, скрестив руки на груди и явно чувствуя себя не в своей тарелке. Я жестом указал ей на белый плетеный стул и предложил присесть и расслабиться.

Она явно занервничала и колко ответила:

— Я просто подожду Анну.

— Это может занять некоторое время, — сказал я. — Почему бы не присесть? Ты уверена, что ничего не хочешь?

Вспоминая об этом, думаю, мне нравилось на публике изображать из себя мудака в отношении Риты. Но как только Анна ушла, я не хотел, чтобы она чувствовала себя неловко, потому что также чувствовал себя и я.

— У меня есть немного вина, — сказал я.

— Спасибо, не стоит, — сказала она и, наконец, села в кресло. Это помогло мне немного расслабиться.

Сделав большой глотков пива, я сказал:

— Иногда мне практически удается забыть.

— Что забыть? — спросила она.

— Что Стейси больше нет.

— О, — сказала она, кусая губы. — Это... это хорошо? Я имею в виду, я не хотела тебя допрашивать, или...

— Уймись, — сказал я. — Да, это хорошо. Я имею в виду, это не то, чтобы я хотел забыть ее или что-то в этом роде, но только в течение последних нескольких месяцев мне удавалось хотя бы на несколько минут забываться и не думать о ней. Важно двигаться дальше, даже если при этом я никогда не хочу забывать ее. Понимаешь?

Рита опустила глаза и нахмурилась. Помню, что тогда думал, что она, вероятно, решила, что я говорю так просто, чтобы раздражать ее, но это был первый раз, когда я действительно разговаривал с ней по-настоящему. Впервые я на самом деле не стремился к тому, чтобы ее как-то задеть. Я почувствовал себя настоящим засранцем, задумавшись о том, как постоянно ее подначивал.

— Часто по ночам я молюсь за Стейси, — сказала Рита.

Я горько усмехнулся. Я тоже молился за нее, когда ей впервые поставили диагноз, а потом, когда химиотерапия ни хрена не дала, и сидя возле ее кровати, когда она умирала. Но она все равно умерла.

— Немного поздновато для этого, — сказал я.

Рита что-то фыркнула себе под нос, покачала головой, но никак не прокомментировала. С этого момента мы сидели в полной тишине и наблюдали, как солнце медленно садится за стоящие на другой стороне улицы таунхаусы. Дневная жара медленно растворялась в ночи, и как только слегка похолодало, вернулась Анна.

— Я уложила Элси, — сказала она.

Я помню, как почувствовал огромное облегчение, что Анна вернулась и разорвала неловкое молчание, повисшее между нами. Не думаю, что когда-либо вспоминал об этом единственном разговоре с Ритой один на один. Непонятно почему, по крайней мере, до сегодняшнего дня.

Дня моей свадьбы.

* * *

— Согласна ли ты Рита Риела, — произносит священник, — взять этого мужчину в законные мужья?

— Согласна, — говорит Рита.

— А ты, Дикон Шепард, согласен ли ты взять эту женщину в свои законные жены?

Рита позаботилась о том, чтобы служитель церкви не упоминал о Боге во время клятв. Она и без того довольно паршиво себя чувствует, что ей приходится глумиться над священными узами брака, а если бы священник начал говорить о том, что мы «перед глазами Господа» и прочей фигне, так вообще не знаю, чтобы с ней случилось.

— Согласен, — говорю я с усмешкой на лице.

Рита выглядит... чертовски охренительно. Обычно она одевается невзрачно, поэтому видеть ее в свадебном платье, которое плотно облегает фигуру, — это что-то с чем-то. Это первый раз, когда я вижу ее с открытым декольте. Я ловлю себя на мысли, что мне бы хотелось, чтобы она носила вещи с более низким вырезом, но потом вспоминаю, что она должна выглядеть нравственной. Так что да, невзрачные наряды будут в самый раз. Но пока она еще в свадебном платье, я собираюсь по полной использовать это в своих целях, чтобы получше оценить ее.

— Итак, — говорит священник, — если кто-то знает причину, почему этот брак не может состояться, пусть скажет сейчас или вечно хранит молчание.

Я нервно смотрю в сторону небольшого скопления людей, состоящего из членов наших семей и друзей. Я пригласил родителей Стейси, даже несмотря на то, что они, бл*дь, пытаются отобрать у меня Элси. По большей части я хотел, чтобы они знали, что я женюсь и что мачехой Элси будет добропорядочная девушка. Как и ожидалось... они не пришли на свадьбу. Я смотрю на Элси. Она одета в платье, украшенное цветами, и широко улыбается, глядя на нас. Она никогда раньше не видела меня в смокинге, и, если уж на то пошло, то, возможно, больше никогда и не увидит. По крайней мере, до ее собственной свадьбы.

— А сейчас, — произносит священник, — я объявляю вас мужем и женой! Можете поцеловать невесту.

Мы с Ритой закрываем глаза. Во время репетиции, мы сделали... пробный прогон. А после репетиции я в шутку сказал ей, что на свадьбе мы должны поцеловать друг друга по-настоящему. Она покраснела как свекла и больше десяти минут даже не смотрела в мою сторону. Я решил поднажать на нее и спросил, не хочет ли она попрактиковаться и сделать, так сказать, генеральную репетицию, но она просто сказала мне заткнуться.

Ну, она сама выкопала себе могилу и теперь смело может в нее ложиться. Потому что сейчас я собираюсь ее поцеловать, и в данный момент ей не отвертеться.

Хватая Риту, я обрушиваюсь на ее губы в поцелуе. Такое ощущение, что все ее тело деревенеет, так что я осторожно надавливаю языком на ее губы. Почувствовав, как она начинает таять в моих руках, я обнимаю ее за талию и крепче прижимаю к себе.

Я двигаю языком, и ее губы слегка приоткрываются для меня — слегка, практически не заметно — но я скольжу языком глубже, словно утверждая на нее права. А когда ее язык касается моего и подключается к ласкам, Рита начинает плавиться в моих руках. От осознания этого я чувствую себя просто охренительно. От нее реально веет чистотой и непорочностью, а ощущать ее податливое тело в моих грубых руках нереально приятно.

Ее теплый язык прижимается к моему, и я утопаю в ощущениях. Черт, жаль, что это все для шоу. Будет нелегко заставить ее снова поцеловать меня, поэтому я лучше сделаю так, чтобы этот поцелуй она уж точно запомнила, — и заставлю ее желать большего.

Я прикусываю слегка ее губу и слышу, как она тихо стонет. Идеально, бл*дь. Затем я отстраняюсь, и ее глаза встречаются взглядом с моими. Похоже, она жаждет большего. Ей придется подождать — нет, если она захочет большего, ей придется умолять меня об этом.

Все хлопают и аплодируют, а я смотрю на Элси, чтобы увидеть ее реакцию. Она немного смущена, но улыбается, когда я встречаюсь с ней глазами.

Я все еще немного волнуюсь за нее. Знаю, на самом деле она не помнит Стейси, но я не хочу, чтобы Элси думала, что я пытаюсь заменить ее маму. Заставить мою собственную дочь лгать людям об этом браке — это не то, чем мне стоит гордиться как отцу. Но пока она хорошо справляется с этим... и это меня беспокоит.

Никому бы не хотелось, чтобы его дочь была отменным лжецом.

Когда начинается банкет, мы сидим с Ритой в одиночестве за нашим столом. Я всегда считал эту традицию довольно странной. Ради грандиозного торжества вы приглашаете людей со всей страны — иногда со всего мира — оплачиваете их проезд, чтобы они приехали к вам. Но выходит так, что вы даже не сидите за одним столом со своими гостями?

Однако родители Риты настаивали на том, чтобы мы следовали, по крайней мере, некоторым из дурацких традиций. Моих же родителей уже нет в живых, так что, по крайней мере, мне не придется им врать.

Рита смотрит вниз на свою тарелку, даже когда жует. Она не смотрит ни на меня, ни на кого-либо еще. Как будто посредственная еда офигеть какая вкусная.

— Это было не так уж плохо, да? — спрашиваю я, пытаясь сломать лед между нами.

— А? — спрашивает она.

— Говорю, это было не так уж плохо.

— О, — говорит она. — Да, я думаю, получилось неплохо. Церемония получилась просто отличной из-за того, что не была небольшой...

— Вообще-то я говорил о поцелуе.

Она заливается румянцем и еще пристальней утыкается взглядом в свою тарелку.

— Такой румянец, — говорю я, — я могу принять только как знак согласия.

— У нас не было выбора, — говорит она. — Думаешь, это не выглядело бы странно, если бы мы этого не сделали?

— Да уж, — говорю я. — Полагаю, тебе совсем не понравилось, а?

— Как будто ты... — бормочет она.

— Я наслаждался, — уверено говорю я.

У нее на вилке наколот кусочек лосося, но после моих слов она сидит, не шелохнувшись, словно переваривает сказанное мной. Рита сидит неподвижно еще в течение нескольких минут, затем кладет лосось в рот и начинает жевать. Хороший способ избежать разговора в течение некоторого времени.

— Если тебе не понравилось, — говорю я, — тогда, думаю, нам не стоит делать это снова. Но раз уж мы играем свадьбу, думаю, мы могли бы, по крайней мере, получить от этого хоть немного удовольствия. Или у тебя внутри не пылает страсть?

Она, наконец, проглатывает кусочек лосося, а потом поворачивается и смотрит на меня широко раскрытыми глазами и кусает губы.

— Я слишком нервничаю, чтобы говорить об этом прямо сейчас. Дикон, из-за тебя у меня будет приступ паники.

Она действительно выглядит испуганной.

— Ладно, — сдаюсь я, — проехали. Я просто намекал, что ты хорошо целуешься, вот и все.

Глава 10

Рита

Мои руки дрожат, когда я смотрю на Анну.

— Ты уверена, что тебе будет не в тягость присматривать за Элси так долго? — спрашиваю я.

— Так долго? — переспрашивает Анна. — Какой же медовый месяц длится всего два дня?

— Фальшивый медовый месяц, — припечатывает Дикон. — А еще такой, когда у тебя есть шестилетняя дочь, с которой ты не хочешь расставаться даже на одну ночь.

Он тянется вниз и щипает Элси за щечки.

— Солнышко, мы с Ритой скоро вернемся.

— Я знаю, — говорит Элси. — Все будет хорошо, потому что тетя Анна сказала, что будет каждый день играть со мной в куклы, и она разрешит мне не ложиться в постель аж до девяти вечера.

Анна нервно смотрит на брата.

— Ясно, — кивает Дикон. — Когда тетя Анна за главного, то правила устанавливает она. Что ж, тут я ей не указ.

Элси улыбается.

— Папа, может, ты задержишься там подольше?

Дикон нападает на Элси и подхватывает на руки, а она задорно визжит. Он поднимает ее, переворачивает вверх ногами и делает вид, что бросает, подхватывая ее прямо перед тем, как она упадет на пол. Она смеется и хохочет, когда ее длинные волосы волочатся по полу.

— Ты хочешь, чтобы твой отец уехал на «подольше»? Что же ты за дочь, раз говоришь такое своему отцу? — в шутку спрашивает Дикон возмущенным тоном.

— Рита, Анна, спасите меня! — кричит Элси, протягивая к нам руки.

— Лучше скажи ему, что хочешь, чтобы он вернулся как можно скорее, — говорю я.

— Пожалуйста, папа, возвращайся поскорее, я буду очень по тебе скучать.

Он переворачивает ее обратно и ставит на ноги.

— Умница! Я вернусь, как только смогу, чтобы ты смогла ложиться спать в половине девятого.

Элси смотрит на него, надув губы.

— Готова идти, Рита? — спрашивает Дикон.

У меня перехватывает дыхание. Сердце бешено колотится.

Я не могу перестать думать о том поцелуе. А также я не могу перестать думать о своей идиотской реакции, когда Дикон пытался поговорить со мной об этом. Все, что мне нужно было сделать, это сказать, что мне понравилось, или, по крайней мере, улыбнуться ему. Что угодно. Нет же, вместо этого я молчала как рыба и сделала вид, будто мне это совсем не понравилось. Он старался изо всех сил. Он продел такую работу, пошел на риск, и все, что мне нужно было сделать, это ответить несколько слов и дать ему понять, что я чувствовала то же самое, что и он.

А я все испортила.

Теперь, спустя два дня после поцелуя, все поутихло. Я сплю в своей комнате и провожу больше времени с Анной и Элси, чем с Диконом.

Сейчас я понимаю, почему Дикон настолько обеспечен — он много работает. Он почти все время в своем тату-салоне, и Анна говорит, что большинство выходных он тоже проводит на работе. Наличие магазина рядом с домом позволяет ему заглядывать между приемами клиентов, чтобы провести время с Элси, поэтому никогда не создается впечатления, что Дикон отсутствует. Но, находясь между Элси и его работой, я определенно чувствую, кем именно являюсь для него: его поддельной женой.

А поскольку я не настоящая жена, то не могу сказать ему, что чувствую себя позабытой-позаброшенной. Тем более, что — насколько ему известно — я даже не хочу, чтобы он проводил со мной время. Не испорть я тот разговор о поцелуе, и возможно, все могло бы быть по-другому.

Но в данный момент мы собираемся отпраздновать наш фальшивый брак фальшивым медовым месяцем. Фальшивка или нет, это заставляет меня нервничать. Если что-то случится... если мы снова поцелуемся... я должна помнить, что нельзя закрываться. Я хочу, чтобы Дикон знал... Мне очень хочется, чтобы он узнал об этом, хотя я и сама еще не решила, о чем хочу, чтобы он узнал. Я чувствую, что в своей неопытности я не далеко ушла от Элси. Возможно мне удастся написать на листе бумаги: «Я тебе нравлюсь? Отметь «да» или «нет», а затем попросить Дикона передать его мне.

Он сказал, что я «хорошо целуюсь», но, возможно, это просто в нем говорят его инстинкты бабника. Когда такой парень, как Дикон, говорит нечто подобное, возможно ничего большего он и не имеет в виду? Возможно, это означает, что все, что ему понравилось, это просто целоваться со мной, но не более того. И сама я ему не нравлюсь.

Последнее, что мне надо, так это решить, что он всерьез влюблен в меня, ослабить свою защиту настолько, чтобы сказать ему, что я чувствую то же самое, только чтобы в итоге он обронил фразу: «не в этом смысле». Что я всего лишь подруга его сестры.

Мы садимся на прямой рейс до Майами, а к концу дня пересаживаемся на круизное судно.

— Ты когда-нибудь была в круизе? — спрашивает меня Дикон.

Я качаю головой:

— Я никогда не была южнее Северной Каролины.

— О, — говорит он. — Тогда, должно быть, ты чувствуешь себя немного выбитой из колеи, да?

Я киваю. Моя кожа такая бледная по сравнению со многими женщинами, ожидающими с нами посадки на корабль. Все они выглядят так непринужденно и комфортно в своей откровенной одежде. На мне же одеты джинсы и футболка, в которых довольно жарко. Когда мы вышли из аэропорта, и я моментально покрылась испариной, Дикон предложил мне переодеться во что-то более легкое, но я сказала ему, что подожду, пока мы не окажемся на лайнере.

Мы поднимаемся по трапу, и один из работников корабля помогает нам с багажом и ведет нас к нашей каюте.

Он открывает нам дверь, и я поражена тем, насколько тут красиво. По какой-то причине, я ожидала увидеть что-то вроде общей каюты, в которой обитал на «Титанике» герой Леонардо Ди Каприо: открытые перегородки и металлические двухъярусные кровати, притиснутые друг к другу, словно сардины в банке. Вместо этого, наша каюта выглядит лучше, чем любой гостиничный номер, в котором мне доводилось останавливаться.

— Люкс для новобрачных, — говорит юнга, жестом приглашая нас войти (прим. юнга — подросток на судне, готовящийся в матросы).

Мы заходим внутрь, и он следом за нами заносит наш багаж. Я озираюсь по сторонам, пребывая в восхищении от убранства каюты. Стены покрыты полированными деревянными панелями темно-вишневого цвета. Угловые окна на всю высоту стены ведут на отдельный балкон, откуда открывается вид на панораму Майами.

Огромная кровать, и... вот же дерьмо — в номере только одна кровать.

— Дикон, — нервно хриплю я. — Разве мы не просили две кровати?

Паренек смотрит на нас с недоумением, но, быстро совладав со своими эмоциями, спрашивает:

— Вы же просили номер для новобрачных? Что-то не так?

Он смотрит на меня, а затем на Дикона. Я прямо вижу, как в его мозгу начинают крутиться шестеренки. Видимо он начинает сомневаться на наш счет и, скорее всего, задается вопросом, почему эта невзрачная леди, одетая в длинные джинсы, оказалась на круизном судне с растатуированым Адонисом.

— Все в порядке, — говорит Дикон. — Мы на самом деле просили две кровати, но...

— Извините, — бормочет юнга. — Обычно у нас нет люксов для новобрачных с двумя кроватями. Форма онлайн-бронирования, вероятно, позволяет выбрать такой вариант... но...

— Я понимаю, — перебивает Дикон, подсовывая мальчишке несколько купюр. — Этот номер прекрасно подойдет.

Когда он уходит, Дикон смеется:

— Неловко вышло, м?

Я нервно смеюсь.

— Не настолько неловко, как то, что у нас в номере только одна кровать.

— И, тем не менее, это большая кровать, — говорит Дикон. — Что ж... я собираюсь переодеться в плавки. Хочешь сходить в бассейн?

— Может, мы сначала поедим?

— Хорошо, — соглашается он. — Но все равно, иди переодевайся и будь готова поплавать, чтобы мы могли сразу после этого отправиться в бассейн.

— Разве мы не должны подождать тридцать минут после еды?

Я не перестаю думать о том, что если мне удастся отложить плавание на некоторое время, то Дикон не увидит меня в купальнике.

Дикон смеется:

— Это отговорка, заготовленная мной для Элси, чтобы я мог спустить пар на некоторое время и немного передохнуть, перед тем как мне снова придется следить за ней, пока она плавает.

В ванной я переодеваюсь в купальник, а затем прикрываю его, надев еще один слой одежды.

Мы проходим мимо шикарного обеденного зала и отправляемся в обычный буфет, где накрыт шведский стол.

— Завтра вечером мы устроим шикарный ужин, — объявляет Дикон. — А сегодня вечером будет неплохо просто расслабиться без какого-либо официоза, что думаешь?

— Согласна, — говорю я, улыбаясь.

Несмотря на то, что на мне помимо купальника надеты шорты и топ, я все равно ощущаю себя практически голой.

Дикон одет в футболку без рукавов и шорты. Мне открывается вид на его огромные покрытые татуировками бицепсы, а когда он поворачивается боком, то даже могу рассмотреть его точеный пресс. Я помню, каков он на ощупь — я ощущала под своими ладонями его пресс, когда ехала с ним на байке, — но воочию никогда не видела. Даже не предполагала, что Дикон окажется в такой хорошей физической форме. Не могу дождаться, когда мы пойдем купаться и он наконец-то снимет безрукавку.

Мы довольно быстро определяемся с выбором еды. В столовой большие окна, и мы наблюдаем, как по мере того, как мы отплываем, отдаляется берег Майами, раскрашиваясь миллионами огней с заходом солнца. К тому времени, когда мы заканчиваем есть, берег выглядит как полоска сверкающих огней на горизонте.

— Готова поплавать? — спрашивает он.

Я киваю.

Мы направляемся к бассейну, где уже купаются несколько человек. Бассейн очень большого размера и красиво освещен изнутри голубой подсветкой.

Как только мы оказываемся на палубе с бассейном, Дикон снимает с себя безрукавку и закидывает ее себе на плечо. Я ловлю себя на том, что мой взгляд прикован к его телу. К его мощной груди и широкой спине, сплошь покрытой мышцами. Его талия красиво сужается, а косые мышцы живота глубоко уходят вниз за пояс шорт, прямо к его…

Я краснею, думая об этом.

Последний — и единственный — парень, с которым я занималась сексом, был совершенно не похож на Дикона. Мы оба чувствовали себя виноватыми из-за того, что решили заняться сексом до брака. Вспоминая об этом, мне все больше приходит на ум, что наш секс с Брайаном можно было бы охарактеризовать одним слово — приличный. Всегда только лишь миссионерская поза и его постоянный вопрос «не больно ли мне», хотя на самом деле его фрикции никогда не набирали достаточной мощности, чтобы они смогли вызвать у меня хоть маломальский дискомфорт. Он никогда не занимался со мной оральным сексом, а когда я пыталась сделать ему минет, он сказал, что мы не должны этого делать.

Разумеется, оргазмы я имитировала.

Весь мой сексуальный опыт был настолько неудачным, что у меня сложилось впечатление, что это Бог наказывает меня за то, что я не дождалась вступления в брак.

Что ж, теперь я замужем, но сексом не занимаюсь. Пути Господни неисповедимы, а порой еще и пропитаны иронией.

— Я подожду тебя, — говорит Дикон.

— Иди уже... — бормочу я.

Мой план состоял в том, чтобы снять одежду и сразу же прыгнуть в воду, чтобы у него вообще не было шанса рассмотреть меня.

— Я собираюсь нырнуть и не хочу, чтобы тебя окатило брызгами, пока ты одета, — говорит он, глядя на меня с усмешкой.

На что я закатываю глаза и отворачиваюсь. Я обещала себе, что не буду так нервничать в его присутствии. Сняв топ, я бросаю его на один из стульев у бассейна. Я стою спиной к Дикону, но практически ощущаю на себе его взгляд. Сомневаюсь, что он просто так решил за мной понаблюдать, скорее всего, он просто не хочет сигануть в басейн и тем самым оставить меня в покое.

Я расстегиваю джинсовые шорты и позволяю им соскользнуть вниз, затем подняв, кладу их на стул поверх топа. Сейчас же мне совершенно не легче от того, что я стою спиной к нему, потому что он определенно может видеть мою задницу. Ну, то есть, если он вообще, конечно, смотрит на меня.

Глава 11

Дикон

Мой взгляд опускается вниз прямо к ее заднице. Мои глаза захватывают эту «цель», как самонаводящиеся ракеты. Черт! У Риты классная задница!

Вы бы никогда не догадались об этом, исходя из того, как она одевается, но черт, она выглядит отлично. Как только я замечаю, что она начинает оборачиваться, я поднимаю глаза вверх и вижу, как она нервно смотрит на меня. Я пытаюсь отвести взгляд, но теперь мои глаза натыкаются на ее сиськи. На этот раз не мои глаза, а ее сиськи похожи на ракеты.

Она же моя жена, поэтому я должен думать о них, как о ее груди, а не сиськах. Стейси не возражала, что я говорил «сиськи», но Рита не из тех женщин, которым это придется по нраву. Хотя, наверное, для меня будет лучше, если я не буду упоминать о ее груди — или сиськах — вообще.

Отрываю от них взгляд и смотрю на Риту.

— Давай плавать, — улыбаюсь я.

Я «бомбочкой» прыгаю в бассейн. Вода достаточно прохладная, чтобы испытать облегчение, которое дарит влага, но не столько холодная, чтобы вызвать какой-то дискомфорт. Я поднимаю голову над водой и рукой смахиваю воду с волос, убирая их со лба.

— Вода идеальная. Ныряй!

Рита идет к лестнице, ведущей в бассейн. Думаю, это значит, что нырять она не собирается.

Меня это более чем устраивает. Я cмогу наблюдать за ней, когда она будет спускаться в воду, чтобы присоединиться ко мне. Этот медовый месяц может быть последним шансом, когда мне удастся увидеть ее тело настолько обнаженным. Я подумал — возможно — что после того поцелуя, который мы разделили, мы могли бы повеселиться в то время пока действует эта договоренность. Эта идея меня настолько сильно захватила, что я решил немного притормозить. Последнее, что я хочу сделать, — это спугнуть ее, особенно после того, как нам удалось так далеко продвинуться с нашей затеей. Как бы мне ни хотелось повеселиться с Ритой, Элси все еще главная причина, по которой я ввязался в это. Мне не следует забывать об этом. Независимо от того насколько привлекательными выглядят сиськи — и задница — Риты.

Я подплываю к ступенькам, наблюдая, как Рита опускается в воду. Ее грудь подпрыгивает с каждым движением, и я ловлю себя на том, что отвести взгляд практически невозможно. Я чувствую, как мой член становится твердым, когда я смотрю на нее. К счастью, он скрыт под водой, иначе Рита, вероятно, убила бы меня.

Она опускается в воду по шею, и я наконец-то могу выдохнуть. Я понял, что задержал дыхание, но сейчас, когда я не вижу ее тела, напряжение немного спало. Пока что.

В бассейне много людей, но большинство из них ведут себя совсем неприметно, плавая и общаясь друг с другом в небольших компаниях.

— Хочешь пообщаться? — спрашиваю я.

— Не знаю, — отвечает она.

— Приму это как ответ «да», — говорю я, ухмыляясь.

Я хватаю ее за руку и тяну к другой паре.

— Вы в первый раз на круизном плаванье? — спрашиваю я, вклиниваясь в их разговор.

Они смотрят на меня, и я отмечаю, что парень в отличной физической форме. У него очень короткая стрижка, а у его спутницы темная оливковая кожа и темные волосы.

— Да, — говорит он. — А вы?

Мы с Ритой киваем.

— У нас медовый месяц, — говорю я.

— Ни хрена себе! — восклицает он. — Поздравляем…

— Дикон, — представляюсь я. — А это Рита. Моя жена.

Мне приятно говорить, что Рита моя жена. И на самом деле я даже не знаю почему. Прошло много времени с тех пор, как я потерял Стейси, и Рита... отличный для меня вариант? Понятия не имею, но чувствую я себя просто отлично. Даже не хочу копаться в себе, чтобы выяснить причину этого чувства правильности.

— Я Эрл, — представляется он. — А это Химена.

— У нас не медовый месяц; мы просто встречаемся уже целую вечность, — улыбаясь, говорит Химена.

На что Эрл посылает смущенную улыбку.

— Не хочется спешить, пока не будем уверены, что готовы к этому на все сто.

Рита нервно смеется.

— Мы тоже долгое время встречались, — вру я. — Черт, я знаю Риту с тех пор, как мы учились в старшей школе.

— Школьная любовь? — спрашивает Химена и вздыхает. — Это так романтично.

Рита краснеет и лепечет:

— Думаю, Дикон немного преувеличивает…

— Не-а, — говорю я, слегка толкнув ее локтем в бок.

— Чувак, кто делал тебе тату? — спрашивает Эрл, меняя тему. — Они охрененные, — он вытаскивает руки из воды и держит их так, чтобы я смог рассмотреть.

Его тату довольно-таки прилично сделаны, но я мог бы сделать и лучше. Однако никогда не критикуйте то, что перманентно на чьем-то теле (прим. нанесено на долгое время)

— Классно, — говорю я, наклоняясь, чтобы рассмотреть поближе. — Большую часть моих тату сделал мой приятель... Вообще-то, я и сам татуировщик. Жаль, что я не могу сделать тату сам себе.

— Черт, — вздыхает Эрл. — Ты можешь рассчитывать на меня в качестве клиента.

— Приезжай как-нибудь в Питтсбург, и мы все устроим.

— Слишком холодно, — вздрогнув, говорит Химена.

— Летом там хорошо, — говорит Рита.

Эрл смеется.

— Я заметил, что на Рите нет чернил. Сколько еще времени пройдет до того, как она позволит тебе подпортить этот девственный холст?

У Риты чуть глаза не выпали из орбит.

Химена берет ее за запястье и смеется:

— Не волнуйся, я вот никогда не позволю ему уговорить меня сделать дурацкую татуировку. Без обид, Дикон.

— Ничего страшного, — я поднимаю руки вверх, сдаваясь. — Они не для всех. И определенно не для моей жены.

Мне нравится твердить это слово. Такое чувство, что это делает его более реальным.

— Мы как раз до этого говорили с Эрлом о том, что на самом деле было бы не плохо подурачиться ради забавы, например, поиграть в «мокрую курицу», — говорит Химена.

— Отпад! — отвечаю я, шлепая рукой по воде. — Черт, да, давайте сделаем это!

— Что такое «мокрая курица»? — спрашивает Рита, нахмурив брови.

— Ты никогда не играла в «мокрую курицу»? — Эрл и я спрашиваем одновременно.

— А?..

— Кто будет сверху? Мужчины или женщины? — спрашивает Химена.

— Уф, — лицо Риты заливается румянцем. — Я не думаю, что мы...

— Это не какое-то там свингерское дерьмо! — говорю я, покатываясь от смеха. — О, Боже, это совершенно невинно. Смотри. Мы будем играть, когда женщины сверху, так будет проще. Так что ты залезешь мне на плечи, а Химена заберется на плечи Эрла. Затем Эрл и я будем, так сказать, маневрировать тобой и Хименой, а вы будете стараться сбить друг друга с наших плеч. Тот, кто свалится первым, та пара проиграла.

— Может лучше, два падения за три попытки? — предлагает Эрл.

Я киваю.

— Нам нужна минутка, обсудить стратегию.

— Окей, — говорит Эрл. — Нам тоже.

Мы немного отходим в сторону, и я смотрю на Риту.

— Ладно, значит так: Химена выше, чем ты, а это значит, что тебе будет легче ее сбить. Ты с легкостью можешь удерживать низкий центр тяжести, а я постараюсь подвести тебя ближе для удачного толчка.

Она кусает губы, кивая, пока я говорю.

— Ты в порядке? — спрашиваю я.

— Да, — отвечает она. — Думаю, да. Я просто не привыкла к подобному... я даже подумать не могла, что ты настолько общительный, Дикон.

— Что ты имеешь в виду?

— Ты вот так просто взял и подружился с этими людьми, как ни в чем не бывало. Я так не умею.

— А как насчет всех людей из библейской группы? — спрашиваю я.

— У меня на это ушло много месяцев. И думаю, что многие из нас на самом деле ненавидят друг друга. Как, например, Джессика…

— Ну, вы с Анной достаточно близки, — говорю я.

— Знаю, хотя... неважно. Это круто, давай просто сделаем это. Мне весело, это все, что я пытаюсь сказать.

Я улыбаюсь, и мне чертовски хочется поцеловать ее. Она просто такая искренняя, и я действительно хочу снова почувствовать ее губы. Хочу попробовать ее на вкус. Но не хочу начинать наш фальшивый медовый месяц на неловкой ноте, а если она отдалится от меня или снова станет чудаковатой, это сведет на нет все, чего мне уже удалось добиться.

— Пошевеливайтесь! — кричит Химена. — Мы готовы!

Я оглядываюсь и вижу, что она уже залезла на плечи Эрла.

— Ну что, поехали, — говорю я, потирая руки.

Я наклоняюсь, и Рита скользит по моей спине. Нереально классное ощущение от того, как ее ноги скользят по моим обнаженным плечам, и как только я встаю, шеей чувствую прикосновение ее бедер, а плечами — как идеально там расположилась ее задница. Чтобы она не потеряла равновесие, мне приходится ухватить ее за бедра, и, хотя это всего лишь часть игры, я не могу не наслаждаться тем, какой нежной ощущается ее кожа под моими мозолистыми руками.

— Я готова, — говорит она.

Мы с Эрлом медленно приближаемся друг другу.

— Пригнись, — шепчу я Рите. — Если будешь сидеть слишком прямо, ты сразу упадешь, как только она тебя толкнет.

Рита ссутуливается, и я чувствую, как ее грудь упирается мне в голову. О да, просто замечательно. Как раз так, как я и хотел.

Я двигаюсь в сторону Эрла, а Химена начинает молотить руками.

Когда они с Ритой сцепились, я чувствую, что меня слегка качнуло назад.

В ответ я начинаю всем телом налегать на них, потому что вообще не заметил со стороны Риты даже попытки столкнуть Химену.

Эрл не дает нам времени. Он движется вперед, и Химена изо всех сил начинает пихаться руками.

— На счет три, — кричу я в ответ на заливистый смех Химены.

— Что на счет три? — спрашивает Рита.

Химена снова пихает Риту, и я чувствую, как ее бедра скользят по моим плечам.

— Один, два...

Я брызгаю огромной стеной воды в лицо Химены.

Эрл смеется, а я кричу:

— Три! — и врезаюсь в них.

Я отмечаю, что Рита выставила перед собой руки, но не делает попыток дотянуться и спихнуть противницу, а просто жестко держит их перед собой. Ладно, неважно. Приготовьтесь столкнуться с «жестко-руким» тараном.

Я подаюсь вперед, и Рита руками наталкивается на Химену, которая прикрыла глаза руками, пытаясь защититься от брызг. Руки Риты сильнее упираются в нее, и Химена начинает заваливаться назад.

Я подаюсь еще немного вперед, и Химена сваливается с плеч Эрла и плюхается в воду.

Она выныривает, смеясь, а я усиливаю хватку на ногах Риты, чтобы, потеряв равновесие, она не свалилась с моих плеч.

— Хорошая работа, Рита, — хвалю ее я.

— Ты не говорил, что разрешено брызгаться, — говорит Химена, дуясь на нас.

— Но ты же не сказала, что это запрещено, — подмигивая, отвечаю я.

Внезапно до меня доходит, что я ладонями глажу Риту по бедрам. А также от меня не ускользает понимание того, что она не пытается остановить меня.

— Хотите поменяться? — спрашивает Эрл.

— Нет, нет, нет, — шепчет мне на ухо Рита.

— Да, — говорю я.

Рита соскальзывает с моих плеч и оказывается в воде. Она становится так, чтобы я мог забраться ей на плечи, а затем пытается встать.

— Боже, Дикон, — говорит она. — Ты такой тяжелый!

— Тогда хорошо, что мы оказались в воде.

Она стоит не слишком высоко — над водой возвышаются только ее голова и плечи. Ей едва ли удадутся маневры, но это также означает, что Эрлу будет труднее меня сбить.

Химена выше, а Эрл не такой крупный, как я, поэтому она сможет свободно передвигаться, но при этом Эрл станет более легкой мишенью.

— Два падения из трех попыток, — говорю я. — Если мы тебя собьем, Эрл, победа за нами.

— Я знаю, — говорит он. — Но тебе не удастся сбить меня, Дикон.

Я сдавленно хмыкаю. Он не собьет меня.

Химена движется к нам, и Эрл выставляет руки, словно собирается сражаться с быком или медведем.

Я посылаю ему дерзкую ухмылку, надеясь, что моя уверенность вселит в него дополнительный страх.

— Нам нужно двигаться вперед, — шепчу я.

— Я пытаюсь, — говорит Рита. — Ты слишком тяжелый.

— Ладно, — говорю я. — Тогда нам лучше оставаться неподвижными, что-то вроде вращающейся боевой башни. Просто забудь о передвижениях. Пусть они сами подойдут к нам, прими устойчивую позицию и как можно крепче держи меня.

Ее руки впиваются в мои мускулистые бедра. Мой член прижимается прямо к ее шее, но, к счастью, не становится твердым. Я слишком сосредоточен на том, чтобы сбить Эрла в воду.

— Даже не собираешься двигаться? — спрашивает Химена у Риты.

— Нам и так не плохо, — отвечает Рита напряженным голосом.

— Тарань их! — кричит Эрл.

Они движутся к нам, и я принимаю такую же позу, как Эрл. Химена входит с ним в зону моей досягаемости, и я наношу удар правой рукой. Я ударил его по запястью, но он отдернул руку. Химена приближает его ко мне, и я делаю удар левой рукой, застав их врасплох. Пока я пытаюсь обрести равновесие, Химена брызгает водой прямо мне в лицо. Хлорированная вода бьет по глазам и попадает в нос. По ощущениям я понимаю, что моя рука попала в плечо Эрла, но потом я чувствую, как он схватил меня за правое запястье.

Дерьмо! Я пытаюсь отстраниться и чувствую, что тяну его на себя.

— Опустись! — кричит Эрл. — Чтобы быть с Ритой на одном уровне!

Когда вода перестает застилать мой взгляд, я вижу, что Химена чуть присела, сравнявшись с Ритой по росту, и тянуть Эрла на себя мне становится намного сложнее. Он дергает меня за запястье, и я делаю пас, чтобы вырваться из его хватки. Я выворачиваю руку, и его хватка слабеет — его рука соскальзывает с моего мокрого запястья, когда я выдергиваю свою руку из его захвата.

Я пихаю левой рукой Эрла прямо в грудь, отчего Химену слегка качнуло назад.

Сейчас вокруг собралась толпа людей, которые всячески подбадривают нас. Большинство из них, кажутся, изрядно пьяными.

— Парень с татухой! — кричит кто-то. — Вперед, парень с тахухой!

— У них обоих есть татуировки, — говорит кто-то.

— Парень с большой татухой! Давай, сбей этого лысого!

Мы с Эрлом впиваемся друг в друга взглядами, наши руки сцеплены, но никто из нас не готов сделать очередной выпад. Химена отходит назад, и мы просто оказываемся вне досягаемости друг друга.

— Я собираюсь сделать кое-что сумасшедшее, — шепчу я Рите.

— Прошу тебя, только не это, — говорит она.

— О, да, — киваю я. — Именно это я и собираюсь сделать, — я опускаю свой голос до еще более низкого шепота: — Когда я надавлю на тебя пяткой, отпускай меня.

— Но...

— Просто сделай это!

Я слышу ее вздох. Это значит, что она это сделает.

Химена снова идет на сближение. Я жду, пока Эрл приблизится, чтобы атаковать, но руки держу в оборонительной позиции, не желая, чтобы он схватил меня. Я позабочусь о том, чтобы измотать его.

Я жду, пока Химена подойдет ближе, чтобы у Эрла была возможность лучше атаковать меня. Я веду себя так, будто пытаюсь накинуться на него, но вместо этого я позволяю ему схватить меня. Он крепко держит меня за руки, и следующее, что я делаю, — давлю пяткой на Риту.

Она отпускает.

Я спрыгиваю с нее, пытаясь затянуть под себя Эрла. Однако теряю весь импульс, и вместо того, чтобы свалиться на него, я просто падаю в воду, пока он держится за меня. Я тяну его за собой, и мы оба оказываемся в воде.

Когда я выныриваю на поверхность, Рита и Химена смеются.

Мои фанаты меня освистывают.

— Дерьмо, — говорю я. — У меня в голове этот маневр выглядел намного круче.

— Ты думал, что сможешь заставить меня упасть в воду первым? — спрашивает Эрл. — Это было довольно оптимистично.

— Я люблю рисковать, — говорю я, ухмыляясь.

— Мы сдаемся, — говорит Рита.

— Мы сделали всего две попытки, — ною я. — Мы же договаривались на три.

— Да, — соглашается Рита. — Но я слишком устала, чтобы продолжать.

Я поднимаю руки в знак поражения:

— Ладно, ребята, вы победили. Наверное, я заслужил быть проигравшим за такой обманный маневр.

— Ребята, хотите пойти в джакузи? — улыбаясь, спрашивает Химена.

На что я с энтузиазмом киваю.

Я помогаю Рите выйти из бассейна и замечаю, насколько хорошо выглядит ее тело, полностью переливаясь от влаги в лунном свете. Стараюсь не слишком долго пялиться, но я всего лишь мужчина. После того, как она так долго прижималась ко мне, я не считаю чем-то таким уж зазорным смотреть на то, чем именно она ко мне прижималась.

— Что ты собираешься делать в джакузи? — спрашивает Рита. — Надеюсь это не какая-то очередная сумасшедшая игра?

— Нет, — говорю я, смеясь. — Просто расслабиться.

Я вижу, как она вздыхает с облегчением.

Мы вчетвером забираемся в джакузи, и как только мы рассаживаемся, Эрл обнимает Химену, и она практически распластывается на нем.

Черт, предполагается, что мы с Ритой женаты, тогда как эти двое даже не помолвлены. Будет выглядеть довольно странно, если мы будем во время нашего медового месяца сидеть в джакузи на приличном расстоянии друг от друга.

Я обнимаю Риту и прижимаю ее к себе. Я ожидаю, что она будет сопротивляться, недовольно вздыхать или извиваться, но к моему удивлению она без сопротивления прижимается ко мне.

Возможно, мне удалось добиться кое-какого прогресса.

— Вы, ребята, собираетесь в скором времени завести детей? — спрашивает Эрл.

Я ухмыляюсь.

— У меня уже есть ребенок от первого брака. Ее зовут Элси, и я до смерти ее люблю.

— Оу, — говорит Химена. — То есть я имею в виду, это же здорово. Как ты с ней ладишь, Рита?

Рита улыбается.

— Ну, я познакомилась с Диконом, потому что его сестра — моя лучшая подруга. Я знаю Элси с самого детства... мы неплохо ладим друг с другом. Думаю, она немного смущена тем, что Дикон снова женился.

— На самом деле она не помнит свою маму, — признаюсь я. — Она умерла, когда Элси была совсем маленькой. Так что да, это немного сбивает с толку.

— Сколько ей лет? — спрашивает Эрл.

— Шесть, — отвечаю я.

— Ох, — говорит Химена. — С ней все будет в порядке. Такие маленькие дети очень быстро адаптируются. Вы будете отличной семьей.

Я опускаю руку Рите на талию и сжимаю ее. Она не отталкивает мою руку, или что-то в этом духе.

Некоторое время мы общаемся с Эрлом и Хименой, но в конце концов они уходят, взяв у меня номер телефона, чтобы можно было встретиться в другой раз и провести вместе время.

Когда они ушли, до меня доходит, что Рита все еще прижимается ко мне, и моя рука все еще находится у нее на талии. Мне вдруг становится неловко. Такое чувство, что мы устраивали представление для Эрла и Химены, но теперь, когда они ушли и шоу окончено, мне кажется, что самое время ее отпустить. Но отпустить — это последнее, что я хочу сделать.

Глава 12

Рита

Боже, я могла бы просидеть так всю ночь. Когда он вот так рукой притянул меня к себе, словно, утверждая, что я его. Как будто я принадлежу ему.

Он убирает руку с моей талии и смотрит на меня:

— Ну так что... хочешь вылезти?

Нет, мне не хочется отсюда вылезать. Но не знаю, чем бы мы могли оправдать наше дальнейшее пребывание в джакузи. Мы же не обирались начинать целоваться... хотя это было бы неплохо.

— А ты хочешь? — спрашиваю я.

— Не знаю, — отвечает он.

— Мне тут так... комфортно.

— Да? — спрашивает он.

Я киваю и улыбаюсь.

Он снова обнимает меня, и я кладу голову на его плечо.

— Я думал, ты не...

— Ш-ш-ш, — перебиваю его я. — Просто ничего не говори, хорошо?

— Хорошо, — соглашается он.

Я лежу, прислонившись к нему в течение долгого времени, и вспоминаю, как он прикасался к моим ногам, когда я сидела у него на плечах. Он делал это машинально, как будто даже не задумывался об этом. Возможно, он даже не понимал, что делает, но мне ужасно хотелось, чтобы он снова прикоснулся ко мне. Я просто не знаю, как мое желание воплотить в реальность.

Может, такие вещи и не нужно как-то планировать и насильно пытаться их воплотить. Возможно, это должно произойти естественным путем.

— Почему ты всегда был таким придурком, Дикон? — спрашиваю я.

— Что? — спрашивает он, и я чувствую, что его тело немного напрягается.

— Ты всегда вел себя так... как придурок.

— Я? — снова спрашивает он.

— Да, — говорю я. — Ты довольно жестко стебался надо мной.

Я чувствую, как его грудь расширяется, когда он делает глубокий вдох.

— Наверное, я просто такой и есть, — говорит он наконец.

— Серьезно, Дикон? — спрашиваю я, поднимая голову с его плеча, и наши глаза встречаются. — Это самая лучшая отмазка, которая у тебя припасена?

— Это не отмазка, — говорит он. — Я такой, какой есть — другого не дано. Если кому-то не нравится, что ж... это, как говорится, его личные проблемы.

Я смеюсь.

— Ты засранец. Как удобно, просто списать свое несносное поведение на врожденный недостаток характера — и типа это моя вина, если мне это не нравится.

Он пожимает плечами.

— Я не пытался пристыдить тебя или чтобы ты чувствовала себя не в своей тарелке. Тебя же не задевали мои слова и выходки, не так ли?

Я отворачиваюсь от него. Не хочу ничего признавать. Почему я вообще об этом заговорила? Если скажу, что его издевки задевали меня, это то же самое, что признаться в том, что он вроде как нравился мне. А признаться в этом было бы слишком неловко. Так что я не буду.

— Меня это не задевало, — говорю я.

— Не ври.

Он нежно обхватывает мой подбородок и тянет к себе, заставляя повернуться к нему и посмотреть в его глаза.

— Скажи мне еще раз, что тебя это не задевало, — говорит он.

— Нисколечко, — утверждаю я. Врушка из меня никакая, я слышу, как неискренне звучат мои слова.

— Тебя это задевало, — говорит он. — И мне очень жаль. Я бы не поступал так, если бы знал, что это ранит твои чувства.

Моя нижняя губа начинает дрожать. Он все еще держит мой подбородок, и наши лица на расстоянии нескольких сантиметров.

Глубоко в моем сердце пылает страсть, точно как сказано в Библии, и мы женаты, так что пошло оно все к черту.

На этот раз я та, кто проявляет инициативу. Я прижимаюсь губами к его губам и жду, пока он, как и в прошлый раз, возьмет все под свой контроль. Да, я первая начала его целовать, но мне нравится, когда он все контролирует.

Я жду, и вот он сжимает меня в объятиях, а затем слегка надавливает своим языком на мои губы. Мои губы приоткрываются для него, и я закрываю глаза. Нас окружает теплая вода, но ей не сравниться с тем, насколько горячим чувствуется поцелуй Дикона.

Так же хорошо, как в прошлый раз, но по-другому. Теперь я знаю его лучше, и все кажется более интимным.

Вдруг я слышу всплеск и чей-то смех.

Мы прерываем поцелуй и, повернувшись, видим, что два парня вторглись в джакузи.

— Продолжайте, можете не обращать на нас внимания, — говорит один.

Дикон смеется, берет меня за руку и помогает мне подняться и выбраться из воды.

— Давай найдем какое-то другое место.

— Ты имеешь в виду... — бормочу я.

— Я всего лишь имею в виду, что давай выбираться отсюда, — говорит он. — Вот и все.

Я бы не возражала еще немного продлить наши поцелуи, но не знала, куда мы собираемся пойти. Кажется, это было очень глупо и безрассудно продолжать целоваться с ним. Это должна была бать платоническая договоренность между нами, а сейчас мои губы все еще влажные от его поцелуя, и я все еще чувствую его запах на себе.

— Давай сходим в бар, — предлагает он. — Нам ежедневно дается кредит в баре на двадцать баксов, и если мы его не используем, то он просто сгорает.

— Пойдем, — говорю я.

Я не большая любительница выпивки, но время от времени я не против выпить бокал чего-нибудь стоящего. А еще мне не помешало бы выпить, чтобы я могла почувствовать себя менее нервной. Мое сердце колотится, и каждый раз, когда я смотрю в глаза Дикону, мне кажется, что у меня перехватывает дыхание.

Я начинаю снимать одежду со стула у бассейна.

— Не нужно, — говорит Дикон, положив руку на мою поясницу и слегка подтолкнув вперед. — Бар у бассейна.

— О, — говорю я, чувствуя себя немного неловко из-за того, что буду тут разгуливать с выставленными на всеобщее обозрение сиськами и задницей.

Хотя ради того, чтобы смотреть на Дикона без рубашки, я могла бы пойти на это.

Мы идем в бар и берем меню.

— Что тебе нравится? — спрашивает меня Дикон. — Не припомню, чтобы мы когда-либо пили вместе, разве нет?

Я вспоминаю тот случай на крыльце. В тот раз мы чуть было не выпили вместе.

Я отрицательно мотаю головой.

— Иногда мы с Анной делаем «Маргариту».

— Круто, — говорит Дикон. — Обычно не пью такие вычурные напитки, но поскольку мы в Карибском море, я согласен попробовать, — Дикон поворачивается к бармену. — Две «Маргариты», пожалуйста, и счет пришлите в каюту номер 763.

— Да, сэр, — говорит бармен.

Я смотрю на меню и вижу, что одна «Маргарита» стоит шестнадцать долларов.

— Ты издеваешься надо мной? — говорю я, указывая на цену. — Шестнадцать баксов за один бокал! Бутылка «Маргариты» в продуктовом магазине стоит около восьми баксов!

Дикон смеется, а затем шепчет мне:

— И еще я должен дать этому парню чаевые, как раз четыре доллара за напиток, а значит, что наши двадцать долларов полностью покрывают стоимость. К тому же взять можно только один напиток. Они не хотят, чтобы люди напивались на корабле. И это круто.

Я вздыхаю. Я не из тех людей, которым нравятся вещи только потому, что они дорогие. По крайней мере, чем выше цена, тем сложнее мне расслабиться и насладиться этим. Я убеждаю себя, что если мы не используем кредит, то он сгорит — это относилось только к напиткам и цены на них явно были завышены. Технически же мы за них ничего не платим. Они бесплатные.

Это поднимает мне настроение.

Бармен сначала передает бокал для меня, потом для Дикона.

Дикон поднимает бокал и ждет меня. Я поднимаю свой и чокаюсь с ним, глядя на кристаллы соли, которой обсыпаны края наших бокалов.

— Ну же, Рита, — говорит он.

— Что?

— Ты даже не посмотрела на меня.

— А?

Он улыбается мне, а затем говорит:

— В Германии, если ты чокаешься и при этом не будешь смотреть в глаза собеседнику, то у тебя в течении семи лет будет хреновый секс.

— Мы... Мы же... не в Германии.

Он смеется:

— Иногда я становлюсь чересчур суеверным — словно губка для суеверий. Надеюсь на Багамах, я не нахватаюсь новых. Давай на всякий случай еще раз чокнемся бокалами, — подмигивает мне он.

Я снова нервно поднимаю свой бокал, и на этот раз смотрю прямо в его большие голубые глаза, когда мы во второй раз чокаемся.

— Супер, — говорит он. — Никому не хотелось бы семь лет хренового секса, я прав?

Я смеюсь, еще больше нервничая и думая о том, что как раз семь лет назад потеряла девственность, и секс у меня был только хреновый. Внезапно я тоже поддаюсь суевериям, начиная в них верить, — а ведь я никогда не смотрела в глаза тому, с кем чокалась бокалами.

— Некоторое время ты встречалась с тем парнем, — вдруг говорит Дикон, потягивая свою «Маргариту». — Как там звали этого чувака? Райан?

— Брайан, — поправляю я.

— А, да, точно, — кивает он.

Он начинает изучать меня этими большими голубыми глазами, его рот приоткрывается несколько раз, но потом он закрывает его, так ничего и не сказав. По нему видно, что он глубо погружен в свои мысли.

— Просто спроси меня, — говорю я.

Он улыбается:

— Черт, неужели меня так легко прочитать?

— Обычно нет, — говорю я. — Но я могу сказать, что ты действительно хотел о чем-то меня спросить.

— А может я хочу задать, эм, немного дерзкий вопрос? Ты моя жена и все такое, но я не хочу ставить тебя в неловкое положение своим вопросом.

— Мне не по себе уже от того, что ты так долго тянешь с вопросом, так что не тяни и просто задай свой вопрос.

Я делаю большой глоток моего напитка, чтобы придать себе смелости, так как опасаюсь того, что уже знаю, о чем именно он хочет меня спросить.

— Ты, эм, ты довольно религиозна, так что...

— Я не девственница, Дикон.

— Уф, — говорит он, глядя вниз на свой напиток. — Извини, — бормочет он. — Мне, наверное, не стоило об этом спрашивать. Ты же знаешь, что я не девственник, раз уж у меня есть ребенок. А это значит, что хотя бы раз у меня это было.

Я смеюсь:

— Думаю, теперь мы квиты, да? Мы оба в курсе.

— Так что случилось с Брайаном? — спрашивает он.

Внезапно он становится слишком любопытным.

Я пожимаю плечами.

— Я думала, что хочу примерного христианина, но он оказался не таким уж и хорошим, понимаешь? Со стороны казалось, что он ведет себя как настоящий джентльмен, и по началу он действительно вел себя именно так. Сначала он показался мне милым, хотя этот образ, эм, казался мне немного наигранным, что ли? Тем не менее, чем больше я узнавала его, тем чаще он сбрасывал с себя этот вежливо-учтивый образ, и тем больше я знакомилась с ним настоящим.

Дикон усмехается:

— Значит, теперь ты не хочешь примерного христианина, а?

— А ты разве не христианин? — спрашиваю я его.

Он пожимает плечами.

— Трудно верить во что-то, когда теряешь жену из-за рака.

Я закусываю нижнюю губу. Я не хочу проповедовать ему. Мне никогда не приходилось сталкиваться с нечто подобным, поэтому какое право я имею читать ему нотации?

— Прости, — бормочу я.

— Не извиняйся, — отмахивается он. — Если Бог действительно присматривает за нами, то почему он забрал маму Элси? Даже если бы нам дали еще год или два, у Элси остались бы хоть какие-то воспоминания о ней... но она была лишена даже этого.

Я глажу его по спине и кладу голову ему на плечо.

— Все наладится. Я верю, что в твоей и жизни Элси произойдет что-то хорошее, Дикон, не теряй надежды.

Он проводит рукой по моим волосам, и я чувствую, как он улыбается, уткнувшись губами в мою макушку.

— Не волнуйся, я никогда не теряю надежды. Я отец, а Элси заслуживает отца, который никогда не сдастся.

Она также заслуживает, чтобы у нее была настоящая мама. А как это может случиться, пока тут я? Дикон сказал, что по времени это вероятно займет год или около того. Его адвокат считает, что родители Стейси вряд ли повторно передадут дело в суд.

Мы допиваем наши напитки, а затем решаем, что самое время идти в каюту и ложиться спать.

Войдя в каюту, и наткнувшись глазами на большую кровать, я тут же начинаю чувствовать себя не в своей тарелке. К счастью, у меня есть пижама, которая полностью скроет мое тело.

— Жаль, что они напортачили с кроватью, — говорит Дикон, нервно ухмыляясь. — Я могу лечь на диване.

— Нет, — отмахиваюсь я. — Все в порядке.

Я не... против того... что бы посмотреть, как далеко мы продвинемся с Диконом. Я не готова заняться с ним этим сегодня вечером, но также не хочу настаивать на том, чтобы он спал на диване, так как он мог бы расценить это как то, что он совсем меня не интересует.

— Обычно я сплю голым, — говорит он, ухмыляясь. — Но сегодня оставлю боксеры.

У меня вырывается нервный смешок, и чувствую, как вспыхивают румянцем мои щеки.

Мы чистим зубы, и я расчесываю волосы, в то время как Дикон возвращается в спальню. Я нервничаю и тяну время. Мне бы хотелось, чтобы к моему возвращению он уже лежал в постели, а свет в каюте был выключен. Заперев дверь ванной, я переодеваюсь в пижаму и развешиваю купальник на дверце душа, чтобы он высох. Я аккуратно складываю оставшуюся одежду и возвращаюсь в спальню.

Свет все еще горит, а Дикон лежит в постели, укрывшись до пояса. Я вижу всю его растатуированную грудь и полный набор кубиков на прессе. Он наблюдает за мной, закинув руки за голову, при этом его бицепсы кажутся еще более рельефными.

— Я оставил свет включенным для тебя, — говорит он.

Я улыбаюсь.

— Спасибо.

Я кладу свою грязную одежду в свой чемодан.

— Ты обычно спишь в пижаме? — спрашивает он.

— Эм, — мямлю я. — Да.

— Круто, — говорит он. — Они выглядят довольно комфортно, но мне было бы лень постоянно их стирать. Только одежду Элси выстирать — это уже сродни битве. По крайней мере, хотя бы сейчас она может есть, не проливая половину еды на себя.

— Она быстро растет, — говорю я, приближаясь к кровати.

Дикон откидывает для меня одеяло, так что мне становятся видны его боксеры. Они тонкие, и я вижу контур его члена. Он толстый. Думаю, я почувствовала его, когда Дикон сидел на моих плечах, но чувствовать и видеть его — это разные вещи. Он намного больше, чем был у Брайана.

Быстро отведя глаза, я забираюсь в кровать. Я натягиваю на себя одеяло, убедившись, что оно провисает между нами аж до матраса, создавая некий барьер.

— Я не кусаюсь, — хмыкает он.

— Я не... — говорю я с запинкой. — Не пойми меня неправильно. Просто... не сейчас, ладно?

Прищурив глаза, он смотрит на меня и пытается понять, о чем, черт возьми, я говорю.

— В смысле... то есть ты имела в виду...

— Ш-ш-ш, — говорю я, приложив палец к губам. — Не сегодня, ладно?

Большая ухмылка расползается на его лице.

— Хорошо, думаю, я тебя понял.

Уф! Не могу поверить, что была настолько дерзкой и прямолинейной.

— Можешь выключить свет? — спрашиваю я.

Я переворачиваюсь на бок, чтобы у меня не возникло соблазна взглянуть на него, когда он встает. Через несколько мгновений я слышу щелчок выключателя, и каюта погружается в темноту. Я засыпаю практически мгновенно.

Глава 13

Дикон

Я просыпаюсь и обнаруживаю, что Рита всем телом прижалась ко мне. Она устроила голову у меня на груди, а ее большая грудь прижимается к моему боку. Она даже ногу закинула на меня. Поверх моего...

Мой член — скала — чертовски твердая скала. Он тверже чем алмазный бур. К тому же сверху на нем лежит бедро Риты. Неудивительно, что у меня стояк.

Я сдерживаю смех. Думаю, ей было холодно прошлой ночью или одиноко. Или и то и другое. Но я не жалуюсь.

Разве она не придет в бешенство, если проснется вот так? Все было бы в порядке, если бы мой член не был таким жестким и не прижимался к ее ноге. Но я не хочу слишком сильно давить на ее границы дозволенного. Ну, если только совсем чуть-чуть.

Я решаю, что хочу, чтобы она поняла, что сделала. Хочу, чтобы она увидела, как сильно возбудила меня. Но... не хочу, чтобы она знала, что я тоже об этом знаю.

Я закрываю глаза и притворяюсь, что сплю, затем издаю раздражающий и слишком громкий храп.

Мои глаза закрыты, а рот расслаблен и приоткрыт. Это трюк, чтобы правдоподобно притвориться спящим — расслабить и приоткрыть рот, потому что никто не хочет, чтобы его видели, когда у него во сне изо рта стекает слюна.

Почувствовав, что она начала шевелиться, я решаюсь спровоцировать ее и дергаю членом. Он скользит по ее бедру, и я чувствую, что все ее тело словно коченеет.

Левой рукой, что до этого лежала у меня на животе, она начинает сонно ощупывать мой пресс. Я чувствую, как ее бедро двигается, как будто она собирается убрать его с моего члена, но... прижимает его немного сильнее ко мне, и тут меня накрывает жар. Мой член умоляет дать ему волю и овладеть Ритой прямо здесь и сейчас.

Но нет. Я должен быть более терпеливым. Она практически готова. Она почти готова поддаться этой пылающей страсти в ее сердце, я просто должен разжигать это пламя немного дольше. И тогда она будет пылать для меня.

Какое-то время Рита прижимается ко мне, может быть, минуту или две, и я слышу, как ее дыхание становится тяжелым.

Она убирает ногу, при этом я чувствую сквозь мои тонкие боксеры, как ее бедро скользит по моему члену, и это ощущение практически лишает меня разума, но я молчу и никак не выдаю себя.

Рита откатывается от меня, а потом я слышу, как она встает с кровати.

Когда она направляется в ванную, я продолжаю притворяться, что сплю. Я решаю, как бы совершенно случайно, скинуть с себя одеяло, и растягиваюсь на кровати в позе звезды, со стояком, который шалашом натянул мои боксеры, но при этом мой рот все еще расслабленно приоткрыт.

Я по-прежнему тверд как гребаный айсберг — а, конкретно, как тот, что потопил «Титаник» — и когда Рита выходит из ванной, слышу, как ее шаги резко стихают.

Ясен пень, что она видит, какой у меня стояк. Какой же будет ее реакция?

Я слышу очень тихие, почти крадущиеся шаги, а затем дверь ванной громко захлопывается.

Я смеюсь. Она сделала это специально. По ее задумке от этого я должен был проснуться. После чего я должен был понять, что она стала свидетельницей того, как мой член чуть ли не выскочил из трусов, отчего я должен почувствовать себя неловко. Как бы ни так.

Так или иначе я решил ей подыграть. Я вскакиваю с кровати и переодеваюсь, натягивая плавки для плаванья. Плавки совершенно не скрывают мой стояк. В случае чего мне придется идти в ванную и передернуть затвор, но мне бы не хотелось заниматься этим в холостую. Я чувствую, что сегодня вечером Рита будет готова, чтобы отдаться мне, и я хочу быть для нее во всеоружии — на взводе и заряжен под завязку.

Сосредоточившись на дыхании, отсчитываю до десяти. Я смотрю в окно, на глубокое синее море. На горизонте видны Багамские острова. Скоро мы прибудем в порт Нассау.

Через минуту или около того, я смотрю вниз и вижу, что мой стояк больше не так заметен. Он все еще до конца не спал, но, по крайней мере, не грозит выскочить из плавок.

Услышав, как позади меня открывается дверь, я оборачиваюсь.

— Ты уже встал, — говорит она.

«В каком-то смысле, да».

— Да. Я встал, — усмехнувшись, говорю я.

Я скольжу по ней взглядом. На ней новые шорты и немного более скромный, чем вчера, топ. Смею предположить, что под низ она надела купальник. День обещает быть веселым.

Корабль причаливает, и звучит объявление, что мы пробудем в Нассау до обеда.

Мы с Ритой спускаемся по трапу и направляемся на огороженный закрытый пляж, который предназначен исключительно для пассажиров круизных лайнеров.

— Немного угнетает, да? — спрашиваю я.

— Ты о чем?

— Я о том, — говорю я, — что мы находимся в совершенно новой стране, в которой никогда не бывали раньше, но от людей, которые живут здесь, мы все отгорожены этим забором.

— И, тем не менее, посмотри на этот пляж, — говорит Рита. — Это просто потрясающе. Вода такая прозрачная.

— Мы немного побудем на пляже, — я говорю. — Но раз уж мы здесь, мне все же хотелось бы прогуляться по Нассау.

Она кивает, и мы направляемся к пляжу. Мы занимаем место на песке, расстелив покрывало, и я скидываю рубашку. Я потягиваюсь, разминая мышцы на солнце. Краем глаза я подмечаю, что Рита смотрит на меня, но тут же отворачивается, когда замечает мой взгляд.

Больше книг на сайте - Knigoed.net

— Не хочешь раздеться? — спрашиваю я, глядя на нее и улыбаясь.

— Я не хочу сгореть на солнце.

— У меня есть солнцезащитный крем, — говорю я, вытаскивая бутылку из сумки.

— О, — говорит она, потянувшись за кремом.

— Ложись, — говорю я. — И сними топ.

Без возражений она ложится на живот.

Встав на колени рядом с ней на нашем покрывале, я выдавливаю на ладонь большую порцию солнцезащитного крема и начинаю втирать его ей в спину, медленно и нежно. Намазать Риту солнцезащитным кремом — это всего лишь моя вторичная цель, по большей части мне просто хотелось прикоснуться к ней и, так сказать, немного полапать ее тело.

Сделав нажим немного сильнее, я чувствую, как ее мышцы расслабляются под моими руками. Ее кожа, нагретая солнцем, выглядит просто великолепно, а прикасаться к ней — истинное наслаждение, и я понимаю — на этот раз — что в женской спине, полностью лишенной татуировок, на самом деле скрывается истинное очарование. Раньше я бы я воспринял такую спину как чистый холст, что умолял меня заполнить его чернилами, но спина и кожа Риты больше похожи на законченное произведение искусства. Было бы неправильно осквернять его чернилами.

Я оттягиваю застежку от лифчика и намазываю кожу под ней солнцезащитным кремом. И когда я это делаю, слышу, как она издает легкий стон.

Я прикусываю губу. Я рад, что связался именно с ней. Гораздо интересней действовать не спеша, чем бросаться в омут с головой.

— Думаю, готово, — говорю я. — Если конечно ты не хочешь, чтобы я намазал и твои ноги тоже.

— Ммм, — произносит она.

Приму это как знак согласия. Ее шорты все еще на ней, но я начинаю с лодыжек и продвигаюсь вверх. Я массирую ее икры, тщательно разминаю их, втирая солнцезащитный крем в ее кожу. Когда добираюсь до чувствительной кожи под коленями, Рита немного дрожит, и чтобы унять дрожь, я сжимаю ее бедро.

Втирая солнцезащитный крем в ее бедра, я решаю немного рискнуть и слегка скользнуть руками под край ее шорт. Я останавливаюсь в миллиметре от ее ягодиц, и чувствую, как Рита напрягается.

— Ты же не хочешь, чтобы твоя задница сгорела, — говорю я, ведя себя как ни в чем не бывало.

Она выдавливается из себя смешок.

— Перевернешься? — спрашиваю я.

Она выхватывает бутылку у меня из рук.

— Я сама справлюсь, — выпаливает она.

Она выдавливает немного крема на руку и торопливо размазывает его по животу и груди.

— Тебе нужно втирать его лучше, — говорю я.

Ее лицо становится пунцово-красным, но совершенно не потому, что обгорело на солнце.

— Дикон, ты не должен смотреть, как я его втираю, — говорит она.

Я забираю у нее бутылку с кремом, выдавливаю немного себе на ладонь и начинаю натирать солнцезащитным кремом свою грудь, руки и живот. Я пытаюсь дотянуться до спины и чувствую, как меня касаются руки Риты.

— Ты не можешь дотянуться, чтобы намазать всю спину, — говорит она.

Она втирает густой крем, а я улыбаюсь как Чеширский кот, когда она разминает и массирует мою спину. Чувствую, как ее грудь слегка прижимается к моей спине, а потом она говорит:

— Готово.

Мы оба ложимся на покрывало, рядом, но не касаясь друг друга. Пока мы лежим и болтаем, время от времени ее нога задевает мою, а я, даже не задумываясь об этом — просто позволяя этому случиться — касаюсь ее руки во время разговора.

— Я позвоню Элси, прежде чем мы отправимся в Нассау, — говорю я.

— Хорошая идея, — говорит она. — Я имею в виду позвонить Элси, а не отправиться в Нассау.

Я шлепаю ее по бедру.

— Эй, ты реально так беспокоишься об этом? Это же Багамы, а не Сирия.

— Просто я слышала кое-что плохое, — говорит она. — В брошюрах не рекомендуется покидать курортную зону, если только вы не на круизной экскурсии.

— Скучно, — говорю я.

Я набрал номер Анны и включил громкую связь, чтобы Рита тоже могла слышать. Сегодня суббота, так что Элси не нужно идти в школу.

— Папа! — сквозь помехи в динамике раздается голос Элси. — А тетя Анна разрешает мне нарушать все твои правила!

— Здорово, — говорю я, качая головой и глядя на Риту. — А мы с Ритой на пляже! Любуемся океаном.

— Похоже, вам там тоже весело, — говорит она. — Вы можете оставаться там столько, сколько захотите, так что я подольше смогу поиграть с тетей Анной.

— Я так рад, что ты по мне скучаешь, маленький гремлин.

Элси смеется.

— Я не гремлин!

— Тогда скажи, что соскучилась.

— Я соскучилась по тебе.

— И по Рите тоже? — спрашиваю я.

— Привет, Элси, — говорит Рита, улыбаясь.

— Привет, Рита. Я скучаю по вам двоим. Но может, вы останетесь еще на один день, а я начну скучать еще сильней?

— Мы вернемся, как и планировали, — говорю я. — Так что наслаждайся своим бунтарством против правил, пока у тебя есть такая возможность, маленький гремлин.

— Я что больше не «милая»? — спрашивает Элси.

— Гремлины нарушают правила, в отличие от милых маленьких девочек.

— О, — говорит Элси. — Ну, мы сейчас собираемся пойти поиграть. Пока!

— Пока, люблю тебя, милая.

— И я люблю тебя!

Телефон отключается, и Рита смеется.

— Неблагодарные дети, — говорю я, ложась и глядя на небо. — Они терпеть не могут, когда ты куда-то от них уезжаешь, а потом, не успеешь и глазом моргнуть, они думают, как бы побыстрее от тебя отвязаться.

— Погоди, пока она не станет подростком, — говорит Рита.

— Я стараюсь не думать об этом, — говорю я, ухмыляясь.

Повалявшись на пляже еще какое-то время, я подрываюсь и тяну Риту за руку.

— Думаю пора прошвырнуться по городу.

Она недовольно морщит нос.

— Ну же, — говорю я. — Это будет приключение.

— Ну если ты так говоришь…

* * *

Сотрудник курорта отказывается выпустить нас.

— Ты собрался держать нас в заложниках с двадцатидолларовой «Маргаритой»? — в шутку спрашиваю я, пихнув его локтем.

— Маргарита стоит всего шестнадцать долларов, сэр, — по нему видно, что он слегка нервничает.

— Всего шестнадцать баксов? — говорю я с сарказмом. — Рита, ты это слышала?

Рита не смотрит на меня. Видно, что я заставляю ее чувствовать себя неловко.

— Я щедро даю чаевые, — говорю я. — Так что шестнадцатидолларовая «Маргарита» обходится мне в двадцать баксов. Выпускай нас!

Он уходит с дороги и открывает ворота, чтобы пропустить нас.

Нас тут же атакуют лоточники, все пытаются втюхать нам свои безделушки втридорога.

— Забавные вещицы, — говорит Рита, когда мы проталкиваемся сквозь толпу торговцев, стараясь не смотреть им в глаза и не повестить на покупку какой-то фигни.

— Нам просто нужно уйти подальше от курортной зоны, а там уже, думаю, можно будет вздохнуть спокойно.

Примерно через двадцать минут мое предположение оказывается верным.

И вскоре мы остаемся в окружении лишь высоких деревянных домов и зданий, окрашенных в пастельные розовые, песочные и бирюзовые тона.

— Видишь? — говорю я. — Разве это не стоило поездки, Мисс История искусств?

— Я изучала Европейское искусство, — говорит она.

Я указываю на здание с высоким тонким шпилем. Со всех сторон шпиль обнесен невысокой резной оградой, отчего здание еще больше смахивает на собор.

— А эта штука не кажется тебе европейской?

— Красиво, — говорит она.

— После войны за независимость кучке британцев удалось сбежать сюда, — говорю я. — И они привнесли во все здесь свои... европейскости.

Рита смеется.

— Ты читал об этом, чтобы произвести на меня впечатление?

— Нет, — вру я. — Мне просто было интересно узнать историю города, так что я навел кое-какие справки, чисто ради собственного саморазвития.

— Точно, — говорит она, взяв меня за руку и переплетя наши пальцы.

Мне чертовски был приятен этот ее жест.

Мы идем рука в руке, и я замечаю бар, в котором играет музыка, а снаружи болтается большое количество народа.

— Давай заглянем сюда.

И прежде, чем Рита успела бы запротестовать, я тяну ее в сторону бара. Место битком набито посетителями.

Я беру меню и показываю, что здесь «Маргарита» стоит всего три доллара. На лице Рите появляется улыбка, могу сказать, что ей нравятся выгодные предложения, даже несмотря на то, что у меня нет проблем с деньгами.

Мы заказываем себе выпивку и отправляемся на поиски места, где можно было бы присесть, и тут я краем глаза замечаю Эрла. Он без Химены.

Он сидит в угловой кабинке с несколькими местными. За последние десять лет я столько набил татуировок, что даже стал неплохо разбираться в уголовных, так что сразу могу сказать, что эти парни далеко не приверженцы закона.

Я вижу, что у Эрла большой кейс, и один из подозрительного вида парней — большой мускулистый чувак — открывает кейс и заглядывает внутрь. Он кивает, а затем передает Эрлу кейс поменьше.

Эрл собирается открыть его, но качок накрывает его руку своей и качает головой.

На мгновение у Эрла появляется такое выражение на лице, словно он собирается протестовать, но затем сдувается и кивает в понимании.

Подозрительного вида парни тут же поднимаются и покидают бар, но Эрл остается сидеть.

— На что ты смотришь? — начинает спрашивать Рита, а потом замечает Эрла.

Прежде чем я успеваю ее остановить, она спрыгивает с барного стула и, махая рукой, направляется к Эрлу, чтобы поприветствовать его.

«Проклятье».

— Эрл! — говорит она. — Привет! Я Рита, мы познакомились вчера вечером.

Глаза Эрла становятся круглыми как блюдца, он хватается за кейс и задвигает его назад за свой стул, стараясь убрать его с глаз долой.

«Эрл, гребаный ты идиот, в какое же дерьмо ты ввязался?»

Я следую за Ритой. Теперь у меня уже не получится прикинуться, типа я его не видел тут.

— Привет, — говорит он, его глаза бегают из стороны в сторону. — Дикон... Рита, рад вас видеть.

— Где Химена? — спрашивает Рита.

— Э-э, — говорит он. — Она не очень хорошо себя чувствует, так что осталась в каюте.

— Разве ты не должен был остаться и позаботиться о ней? — спрашивает Рита.

Я незаметно потихоньку ногой толкаю Риту в голень.

— В смысле... — говорит Рита, — Надеюсь, она скоро поправится.

— Она сама предложила мне выйти и весело провести время, — говорит Эрл. — Мол, за все заплачено, так чего ж терять возможность и не насладиться отдыхом, хоть кому-то из нас двоих.

Я пожимаю плечами:

— По мне так звучит логично. Ну, не будем тебе мешать...

— Ты сейчас возвращаешься на корабль? — спрашивает Рита. — Время уже практически вышло, и не хотелось бы опоздать. Мы могли бы вернуться все вместе.

Эрл бросает взгляд на свой кейс, а затем на меня. Я взглядом даю ему понять, что в курсе о том, что тут произошло. Его лицо дергается, а затем он пожимает плечами.

— Да, — говорит он. — Давайте. Я не против вернуться вместе с вами.

Я испытываю соблазн оттащить Риту в сторону и пусть Эрл идет впереди нас сам. Мне бы не хотелось хоть как-то быть втянутым в ту хренотень, что тут произошла, но подозрительные чуваки ушли, и похоже, Эрл уже закончил свою деловую сделку. Похоже, он уходит, не вызвав ни у кого подозрений, значит мы вполне можем вернуться на корабль вместе с ним.

Допив напитки, мы оплачиваем счет и выходим на улицу.

— А зачем ты взял с собой кейс? — спрашивает Рита.

Я хватаю ее за локоть.

Она смеется:

— Ох, эм, это конечно же не мое дело.

— Вы, ребята, возможно, не захотите идти со мной, — внезапно выдает Эрл.

— О, и почему же? — не унимается Рита.

— Слушай, Рита, я буду с тобой честен: Дикон уже знает, что что-то происходит. У меня полный кейс денег, и я собираюсь пронести его на корабль. Ты, наверное, не захочешь находиться рядом со мной, когда мы будем проходить через охрану на борту корабля.

— Деньги? — спрашивает Рита. Затем ее глаза расширяются. — О, черт! Эрл, почему ты...?

— Ш-ш-ш, — говорит он успокаивающим тоном, — просто мотайте отсюда, хорошо? Вы двое не должны рисковать своим медовым месяцем из-за меня.

Я хлопаю Эрла по плечу.

— Прости, чувак, если бы тут были только мы — парни — я бы остался с тобой, но я не хочу, чтобы Рита попала в неприятности или пострадала.

— Я понимаю, — говорит он. — Именно поэтому я и признался. Вы двое задержитесь здесь ненадолго, а я пойду. Сделайте вид, что вообще меня тут не видели.

Я киваю, и он поворачивается и направляется в сторону стоянки корабля.

Мы с Ритой остаемся позади.

— Ты знал? — спрашивает она, пихая меня локтем.

— Я только подумал о том, как бы отвлечь тебя от него, а ты уже вскочила и на всех парах понеслась к нему здороваться!

— Дикон, ты должен был сказать мне сразу, как только заметил его!

— Все в порядке, — говорю я. — Он хороший парень. Возможно, он и занимается контрабандой наркотиков и все такое, но он позаботился о том, чтобы мы не оказались впутанными в его неприятности.

Она вздыхает:

— Говоря о неприятностях...

Она указывает мне через плечо, и, взглянув, я вижу трех парней, блокирующих путь Эрла. Это не те же самые парни, которых мы видели ранее в баре, но выглядят они так же, если не сказать более подозрительно.

— Вот черт, — шиплю я.

— Мы должны позвонить в полицию? — спрашивает она с волнением в голосе.

— Нет, — говорю я. — Эрла могут арестовать.

— А если мы этого не сделаем, то его могут убить, — говорит Рита, достав свой телефон.

Я выхватил его у нее из рук.

— Рита, поверь мне, если он попадет в местную тюрьму, его там и убьют.

— Но...

— Они собираются украсть у него деньги, и если он умный, то сам отдаст их и тем самым минимизирует нанесенный ему ущерб.

— Ты уверен...?

— Уверен. Смотри, — говорю я, указывая в его сторону.

Вцепившись двумя руками в кейс, Эрл стоит посреди вмиг опустевшей улицы. Местные жители знают, кто эти трое, а также знают, что когда они появляются, необходимо исчезнуть.

Один из здоровенных парней подходит к Эрлу. Я задерживаю дыхание, надеясь, что Эрл просто передаст кейс.

Вместо этого я вижу, как он пытается убежать.

«Пи*дец».

Один из парней хватает Эрла, а другой вырывает кейс из его рук. Двое из них бегут к мопеду, запрыгивают на него и валят прочь с деньгами.

Третий из банды остался тут. Повалив Эрла, он забрался на него сверху и выбивает из него дерьмо.

— Черт возьми, — шиплю я. — Рита, стой здесь.

Я слышу, как она кричит мне в спину: «Дикон! Нет!», но я уже на полпути к Эрлу.

Когда я в десяти шагах от них, парень отрывается от расквашивания лица Эрла и замечает меня. Его глаза расширяются, когда он понимает, что я несусь прямиком, бл*дь, на него.

Пригнувшись и втянув голову в плечи, я на всем ходу врезаюсь в него. Головой попав ему прямо в живот, я сбиваю его с Эрла.

Он пытается отдышаться, а я, встав над ним, сильно пинаю его по ребрам.

— Отвали, — кричу я. — Оставь деньги себе и проваливай!

Я снова его пинаю, и он пытается увернуться от меня. Я позволяю ему отползти на какое-то расстояние от нас с Эрлом.

Когда он встает на ноги, он мельком смотрит на меня, а я указываю в сторону переулка и рявкаю:

— Проваливай! Вы получили свои деньги! А теперь убирайся отсюда!

Он убегает, скрывшись в переулке.

Я хватаю Эрла за руку и помогаю ему встать на ноги, в то время пока он пытается отдышаться.

— Я потерял все, — говорит Эрл в ужасе. Его лицо сплошь покрыто кровавыми подтеками, но под ними оно призрачно белое.

— По крайней мере, сейчас тебе не нужно беспокоиться о том, как пронести деньги на корабль... и ты все еще жив.

Я снимаю рубашку и отдаю ему, а он использует ее, чтобы стереть кровь с лица.

Эрл отдает мне рубашку обратно, но я отступаю, не касаясь ее.

— Оставь рубашку себе, мужик, — говорю я. — Теперь она твоя.

Глава 14

Рита

— Ты должен был вызвать копов! — кричу я на Дикона, как только мы вернулись в нашу каюту.

— Копов, вероятно, подкупили, чтобы они в любом случае держались подальше, — говорит он. — Ты заметила, что они даже не появились?

— Взятки, наркотики, — говорю я раздраженно. — Дикон, похоже, ты слишком много знаешь обо всем этом.

— Ну, извини, что я не такой наивный как ты.

— Придурок, — бурчу я, нахмурившись. — И зачем ты рисковал своей жизнью, чтобы заступиться за этого парня? Тебя же могли убить.

— А тебе не кажется, что... — говорит Диакон с лицом красным от гнева, — что Иисус сделал бы то же самое?

У меня вырывается раздраженный смех:

— Не приплетай сюда Иисуса, Дикон. Он бы не стал водить дружбу с наркоторговцем.

— Разве? Он любит всех своих детей и помогал тем, кто в этом больше всего нуждался. Эрл не торгует наркотиками, потому что скупердяй, ему просто не хватает твердой руки, которая направляла бы его по жизни, и...

— Ой, да ладно, Дикон, — говорю я. — Никто же не приставлял пистолет к его голове и не заставлял заниматься торговлей наркотиков.

— Видимо, он оступился, — говорит Дикон. — Он сказал мне, что пытался выбраться, но они не позволили ему. Он уже слишком глубоко в это вляпался.

— Ну по крайней мере, сейчас-то он вырвался? — спрашиваю я, покачивая головой и сама себе не веря.

Дикон пожимает плечами.

— Он собирается из Майами лететь прямо в Аргентину. У Химены там семья, которая сможет их защитить. Возможно, я знаю одного парня, который мог бы...

— Нет! — кричу я. — Не ввязывайся в это еще больше, чем уже есть! Надо было вызвать полицию. Тебе повезло, что у них не оказалось ни ножей, ни пистолетов.

— Как будто я не смогу вырубить мудака с ножом.

Я иду к двери, хватаюсь за ручку и оглядываюсь на него в ярости.

— Дикон, ты идиот, мне не нужно, чтобы ты мог разобраться с парнем, у которого есть нож. Я хочу, чтобы ты был достаточно умен, чтобы не приближаться к парню с ножом! Тебе так трудно это понять? Может ли быть такое, что логика и здравый смысл не могут проникнуть сквозь все эти чернила и мышцы? — прежде чем он мне ответит, я открываю дверь и выхожу в коридор. — Я собираюсь пойти прогуляться. Пожалуйста, оставь меня в покое.

Я хлопаю дверью.

Черт. Я не должна была говорить «пожалуйста», прежде чем хлопнуть дверью, на самом деле это только смягчило весь эффект от моего ухода.

Дикон должен осознать тот факт, что он отец и муж, хоть и поддельный. Что он не может так безрассудно рисковать своей жизнью ради незнакомцев. Что бы я сказала, если бы он там умер, а мне пришлось вернуться к Анне и Элси и объяснить им, что произошло? Сказала бы, что не смогла помешать ему убить себя?

Он такой долбаный идиот.

Бредя по коридору, я наконец оказываюсь в главном вестибюле. Я заказываю одну из дурацких «Маргарит» за 16 долларов, и, чувствуя жалость к самой себе, приступаю к самолечению этим напитком.

Казалось, что все идет так хорошо, и вот тебе на. Моя вина в том, что я рассматриваю происходящее между нами, как нечто большее, нежели оно есть на самом деле, а именно притворный брак. Мне необходимо было сохранять дистанцию и не следовало так часто прикасаться к Дикону. Разумеется, я должна была поцеловать его во время свадьбы, но на этом все. Сближение с ним заставляет меня проявлять заботу о нем, а забота о нем — это ответственность, особенно когда он принимает такие ужасные решения.

Отныне я постараюсь не проявлять о нем заботу. Больше никаких пробуждений прижавшись к нему, чувствуя, как его твердый член упирается в мое бедро. Больше не позволю ему натирать мою спину солнцезащитным кремом.

Не могу поверить, что сказала ему, что я не девственница. Как будто ему было до этого какое-то дело.

Хотя ему было бы довольно неловко, думая, что я девственница, и поскольку он спросил, значит он, по крайней мере, подозревал, что я таковой могу оказаться.

Только потому, что я не знаю о продажных копах и сделках с наркотиками, не означает, что я какая-то тепличная идиотка!

Я допиваю «Маргариту» и, когда оглядываюсь назад, вижу, что возле меня стоит Химена и улыбается мне.

Я хмурюсь.

— Привет, Рита, — говорит она. — Мне очень жаль.

— За что? — спрашиваю я. — Ты тоже в этом замешана?

— Моя бабушка в Колумбии больна... действительно больна. Ее лечение стоит намного дороже, чем любой из нас сможет когда-либо заработать...

Я смотрю на нее, ожидая продолжения.

— Ну и... — говорит она, — Эрл увидел, как я расстроена, и совершил глупость. Я была в ярости, когда узнала, хотя и знала, что он делает это для меня. Для моей бабушки.

— Почему мужчины такие тупые? — задаю я вопрос.

Она садится на барный стул рядом со мной.

— Он сказал, что это будет только один раз, и он сдержал слово. Но как только моя бабушка получила лекарство, ей стало намного лучше, и все в моей семье были так счастливы...

— Поэтому один раз превратился в два?

Химена кивает.

— Затем в три, и в четыре, и потом он увяз во всем этом по самые уши. Он не мог уже пойти на попятную.

— Значит теперь вы должны спрятаться, оставив прежнюю жизнь?

Химена заплакала, ее губы дрожат. Я обнимаю ее, и она плачет на моем плече.

— Я даже не могу вернуться в Колумбию, — говорит она надломленным голосом.

— Дикон сказал, — говорю я, — что знает парня...

Она смотрит на меня полными слез глазами, но в которых появился проблеск надежды.

— Какого парня?

— Не знаю, — говорю я. — Я так разозлилась на него, что даже не дала ему закончить.

— Рита, — говорит Химена. — Если он действительно сможет нам помочь, это бы много для нас значило, если бы ты могла...

— Я спрошу у него, — говорю я.

— Спасибо тебе! — она снова обнимает меня.

«Во что я ввязалась?»

Глава 15

Дикон

Я лежу на кровати и смотрю по телевизору канал HGTV, когда слышу скрип открываемой двери. Я быстро переключаю канал, не желая быть застуканным за просмотром шоу подобного плана (прим.: HGTV — Home & Garden Television — Дом и Сад — американский базовый кабельный и спутниковый телевизионный канал, принадлежащий Discovery, Inc. В основном по нему транслируют реалити-программы по благоустройству жилья и приусадебных участков).

Я все еще разозлен. Эта женщина пытается указывать, что я должен делать, а что не должен? Как будто я сам не знаю, как позаботиться о себе.

— Привет, — говорит она.

— Привет, — отвечаю я, только мельком взглянув на нее.

— Ты все еще злишься? — спрашивает она.

— Думаю, да, — говорю я.

Она запрыгивает на кровать и садится по-турецки, скрестив ноги.

— А ты сейчас уже не злишься? — спрашиваю я.

Она прикусывает нижнюю губу.

— Злилась... но сейчас, думаю, что нет.

— Быстро тебя отпустило, — говорю я. — В следующий раз просто не злись вообще, чем избавишь нас обоих от лишних хлопот.

— Придурок, — огрызается она. — В любом случае, ты сказал, что знаешь парня...

— Неужели это ловушка? — спрашиваю я. — Если я расскажу тебе о нем, ты воспользуешься тем, что я знаю какого-то подозрительного парня, как поводом, чтобы снова на меня разозлиться?

— Нет, — говорит она. — Я только что разговаривал с Хименой. Я поняла, как ты и пытался мне сказать, что Эрл делал плохие вещи, потому что у него на это была веская причина.

— Я знаю парней — я делаю им тату — которые ведут дела с некоторыми парнями в Нассау и Колумбии. Они достаточно крупные игроки, которые, возможно, могли бы в качестве оплаты долга избавить Эрла и Химену от этих неприятностей. Конечно, он не получит обратно эти чертовы деньги, но они хотя бы смогут остаться в Майами и им не придется бежать в Аргентину.

Рита смотрит на меня:

— Дикон, прости, что так поспешно осудила тебя. Я повела себя не очень-то по-христиански.

— Не суди, да не судим будешь, — смеюсь я.

— Серьезно, ты цитируешь мне Библию?

— Конечно, — говорю я, ухмыляясь. — Это, эээ... от Матвея, от Марка, от Луки...

— Это и вправду от Матвея, — говорит она. — На этот раз ты угадал правильно.

— Я знал, что, в конце концов, это окажется кто-то из этих чуваков. Матвей, Марк, Лука и Иоан только и делали, что подводили меня, поэтому на этот раз хоть кто-то из них должен был меня порадовать. Утром я позвоню куда надо, но больше ничего не говори Эрлу или Химене. Возможно, они не смогут ему помочь, а мне бы не хотелось давать им ложную надежду. В Библии имеется какой-нибудь подходящий стих про ложную надежду?

— Их много, — говорит она, улыбаясь. — Дикон, ты что, реально хочешь всю ночь заниматься со мной цитированием Библии?

— Ну... — говорю я, потянувшись за телефоном, — я нашел один стих, который меня очень заинтересовал. Хочешь я тебе его прочитаю?

— Думаю, да, — говорит она, глядя на меня во все глаза, искрящимся и жарким «трахни меня» взглядом.

Я открываю в браузере ранее сохраненную закладку и смотрю на экран, ухмыляясь.

— Ладно, — говорю я. — Это из... эм... какой-то Притчи. Не знаю, кто говорит, но не думаю, что это Иисус. Тут сказано: «И утешайся женою твоей, да будет она любвеобильной, как лань, и прекрасной, как серна, пусть грудь ее да удовлетворит тебя во всякое время; любовью ее услаждайся постоянно» (прим.: Соломоновы притчи глава 5:18-19).

— Это не из Библии, — смеется Рита.

— Из нее самой! — говорю я, помахав телефоном прямо у нее перед носом. — Даже в Библии сказано, что твоя грудь должна удовлетворять меня!

— Правда? — спрашивает Рита, покраснев. — А она удовлетворит тебя?

Я смотрю на нее с голодом в глазах.

— Думаю, да, — говорю я хрипло. — Хотя я ее практически не видел.

Прикусив нижнюю губу, Рита тянется руками к низу топа и снимает его через голову. Ее грудь прикрыта верхней частью купальника.

— Так я уже видел ее много раз, — говорю я, ухмыляясь.

— Но ты ведь не прикасался к ней, — говорит она, не глядя мне в глаза.

Переместившись на кровати, я сажусь позади Риты так, что она оказывается сидящей между моих бедер. Прикоснувшись, я медленно скольжу руками вверх по ее ногам, к бедрам, а затем к талии.

Рита откидывается на меня, прижав голову к моей груди. Я скольжу ладонями по ее животу. Она такая мягкая и теплая. Наконец я поднимаю руки и накрываю ладонями ее грудь поверх купальника. Слышу, как у нее вырывается стон, когда я нежно их сжимаю и чувствую, как Рита выгибается, чтобы еще ближе прижаться ко мне и моим рукам.

Чертовски приятно чувствовать ее грудь в своих ладонях. Не то, чтобы раньше я не тискал достаточное количество сисек, но до того, как в моей жизни появилась Стейси, я никогда не заботился об удовольствии самой женщины. Теперь же я знаю и умею это делать. Я провожу пальцами по ее груди, пока не натыкаюсь на торчащие твердые соски. Когда мои пальцы касаются их, ее тело напрягается, и она вздрагивает.

— Тебе так нравится? — спрашиваю я.

Она хныкает и кивает.

— Я сниму верх, — шепчу я.

Она снова кивает.

Просунув руку, я развязываю завязки на лифчике от купальника и отбрасываю его на кровать. Прижав Риту к себе и глядя ей через плечо, чтобы видеть ее обнаженную грудь во всей красе, я обхватываю ладонями эту самую красоту.

Сжимаю чуть сильнее, массируя и разминая ее. Я позволяю ее твердым соскам скользнуть между моих пальцев, после чего слегка сжимаю их.

Рита сильней выгибается телом, а руками хватается за мои бедра и сжимает их. Я смеюсь и сжимаю ее соски чуточку сильней.

— Твоя очередь, Дикон, — говорит она низким и хриплым голосом. — Твоя очередь снять с себя одежду.

— Ты сняла с себя только топ, — говорю я.

Я отпускаю ее грудь и срываю с себя рубашку, бросая ее рядом с кроватью.

— Теперь мы в расчете.

Рита поворачивается ко мне лицом, недовольно надув губы. Посмотрев на мои плавки, она указывает:

— Похоже, ты вот-вот выскочишь из них.

Мой член тверд, как скала, и натягивает мои плавки как шалаш, как довольно большой шалаш.

— Да, — говорю я. — Возможно. Ты уверена, что готова к этому?

— Нет, — говорит она, качая головой. — Я не совсем уверена, но больше не могу этому сопротивляться.

— Тогда, хорошо, что мы уже женаты, — говорю я. — Иначе это было бы грехом.

— Не шути об этом, — говорит она, схватив меня за бедро.

Я откидываюсь назад на подушки, позволяя моему члену еще сильнее оттопырить мои плавки. Рука Риты скользит вверх.

— Как, будучи татуировщиком, ты стал таким сильным? — спрашивает она, сжимая мои мускулистые ноги.

— Я должен быть в состоянии вырубить любого бугая, — говорю я. — Мои клиенты — жесткие люди, и мне нужно быть еще жестче, если хочу, чтобы они уважали меня.

— Ммм, жестче говоришь... — мурлычет она, сжимая мой член через плавки. Я задыхаюсь.

Бл****. Это невероятные ощущения, но я жажду почувствовать ее кожа к коже. Поддев плавки, я рывком стаскиваю их. Мой член, вырвавшись на свободу, шлепает по прессу, покачиваясь как мачта; плавки улетают куда-то в том же направлении, что и рубашка.

— О, — говорит она, уставившись на мой член. — Слава Богу.

— Слава богу? — спрашиваю я с сарказмом, приподнявшись на локтях. — Ты думала, что у меня будет член как карандаш, или что у меня там деформация, или...

Она смеется.

— Нет, я думала, что у тебя татуировки по всему члену, но я так рада, что у тебя их тут нет.

— Тыкать иголками член, нет уж спасибо, — смеюсь я.

Она обхватывает его рукой, слегка сжимая, что вены на нем еще больше начинают выпирать.

Я закрываю глаза и откидываюсь назад, смакуя эти ощущения.

— Бл*дь, как хорошо, Рита.

Прежде чем открыть глаза и снова взглянуть, я чувствую, как ее губы обхватывают мой член. Она ласкает его языком и посасывает, пытаясь взять меня все глубже и глубже.

Наконец, я открываю глаза и смотрю на прекрасное зрелище. Ее полные губы плотно сжаты вокруг моего члена, а ее красивые серые с янтарными всполохами глаза смотрят на меня — сама невинность.

— Не останавливайся, — говорю я. — Ты не можешь остановиться сейчас, иначе мои яйца посинеют и отпадут.

Она пытается смеяться, но мой член находится в нескольких сантиметрах от ее горла, поэтому ее смех выходит сдавленным и приглушенным. Положив руку ей на затылок, я осторожно нажимаю.

Она скользит ниже, сильнее посасывая, а затем начинает двигать головой вверх и вниз. Когда Рита опускает голову вниз, я чувствую, как она, посасывая, практически заглатывает меня. Чертовски невероятные ощущения, но затем она сосет сильнее, и мой член напрягается до максимальной твердости.

Мой ствол едва помещается у нее во рту, и ее губы растянуты так широко, насколько это возможно. Она старается взять меня как можно глубже, при этом лаская длину языком. Должен признать, что минет она делает довольно-таки отменно. Когда голова Риты скользит вверх, с уголков ее рта стекает слюна, она скользит вдоль контура вен на моем члене, и наконец, скатывается к яйцам.

— Продолжай, — хрипло говорю я. — Я хочу кончить тебе в рот.

Она ускоряется, набирая бешеный темп. Каждый хлюпающий и всасывающий звук приближает меня к взрыву, и я, наконец, чувствую, как подтягиваются мои яйца.

— Я сейчас кончу.

Рита заглатывает меня как можно глубже и так самозабвенно сосет, словно в этом кроется смысл жизни. Адреналин разливается по моим венам, и мне окончательно сносит крышу. После чего каждая частичка моего сознания устремляется прямо в мой член, и он разряжается в рот Риты. Сильные струи спермы одна за другой выстреливают, словно заряды из пистолета. И я вижу, как движется горло Риты, когда она пытается все проглотить, но спермы слишком много, и когда Риты выпускает изо рта мой член, та стекает у нее по подбородку.

— Я не смогла все проглотить! — смеясь, говорит она.

— Я копил с прошлой ночи, — говорю я с ухмылкой.

Она пытается слизать языком остатки спермы вокруг рта, но ей это не совсем удается. Я даю ей салфетку, чтобы вытереться.

— Ммм, мне нравится твой член, Дикон, — говорит она, глядя на него.

— Теперь твоя очередь, — говорю я, приближаясь к ней.

Я шлепаю ее по заднице и сжимаю, отчего Рита стонет.

Стянув ее шорты и бикини одним махом, я опускаю ладонь между ее ног. Мои пальцы находят ее влажность, и я нежно скольжу пальцем вверх-вниз.

Рита сжимает рукой мой бицепс, вонзая ногти.

— Дикон...

— Ш-ш-ш. Не нужно говорить, — шепчу я, смачивая ее соками палец, прежде чем прикоснуться к ее клитору.

— Дикон, — говорит она. — Я никогда... никогда...

— Ты же сказала, что не девственница, — замерев, говорю я.

— Да, — отвечает она. — Но я не... я никогда этого не делала.

— Ты что... пропустила третью базу? — спрашиваю я. — Думаю, это против правил. Ты не сможешь заполучить настоящий Хоум Ран, если пропустила базы (прим.: Первая база — поцелуи. Вторая база — ласки, прикосновения (от пояса и выше). Третья база — оральный секс или мастурбация партнеру. Четвертая база — Хоум Ран — половой акт (в идеале с оргазмом))…

— Заткнись, — говорит она. — Ты знаешь, что я имею в виду. Брайан... он не...

— Я понял, — говорю я. — Не волнуйся, я не Брайан.

Я прикасаюсь пальцем к клитору Риты, и она вздрагивает. Я укладываю ее на кровать, подложив под голову подушку.

Я соскальзываю по кровати, а затем ныряю между ее ног. Если ни один мужчина никогда не возносил ее на небеса с помощью орального секса, то она не должна больше ждать ни секунды.

Я пробегаюсь языком вверх-вниз по складочкам ее порозовевшей и чуть припухшей от возбуждения киски. Ее вкус наполняет меня, и я чувствую, как мой член снова становится твердым.

Глава 16

Рита

Когда его язык прижимается к моей влажной киске, у меня возникает чувство, что я вот-вот кончу. Но хвала небесам, я не кончаю, хотя первоначальные ощущения настолько интенсивны, что я полностью растерялась.

— Оо, — слышу я свой вскрик от наслаждения.

— Ага, — говорит Дикон. — Расслабься.

Я пытаюсь, но мое сердце бешено колотится в груди, а язык самого сексуального в мире парня ласкает мою киску. Как я должна расслабиться?

Его рот прижимается к моему клитору, и малейший шанс, чтобы расслабиться, полностью исчезает. Я вскрикиваю.

Дикон хватает меня за бедра и задницу, а я прижимаю ноги к его голове. Его язык нежно движется по моему клитору, нажимая с постоянным давлением. Моя киска настолько потекла, что, казалось бы, я должна чувствовать себя неловко, но на самом деле я чувствую себя слишком хорошо, чтобы смущаться.

Я обхватываю ладонью одну из своих грудей и сжимаю ее, лаская и пощипывая сосок, в то время как Дикон слизывает мои соки.

Волны интенсивного удовольствия накатывают на меня, и с каждым всплеском ощущения становятся все более и более интенсивными. Вскоре я обнаруживаю, что мои бедра непроизвольно приподнимаются над кроватью. От удовольствия пальчики на ногах поджимаются, и тут я чувствую, как внутри меня что-то скользит.

Палец Дикона. Нет, пальцы.

Он скользит внутри моей истекающей соками киски, ни на миг не прекращая ласкать языком мой клитор. Его пальцы растягивают меня пошире, и это заставляет меня понять, как сильно я хочу, чтобы его большой толстый член оказался глубоко внутри меня. Но я не хочу, чтобы Дикон перестал ласкать мою киску языком, и он этого не делает.

Его пальцы начинают скользить внутрь и наружу, и по хлюпающим звукам, когда они проникают в меня, я могу себе представить, насколько действительно мокрой стала моя киска.

Вскоре я чувствую, как стеночки моего влагалища сжимаются вокруг его пальцев. Моя киска сжимается, а клитор кажется настолько набух от возбуждения, что скоро взорвется. Дикон проводит языком, чуть усилив нажим, и его имя срывается с моих губ. Мои бедра бешено сотрясает дрожь. Моя кровь кипит. Я пытаюсь кричать, но звука нет.

Я кончаю. И кончаю жестко. Это первый раз, когда мужчина довел меня до оргазма, и это намного интенсивней, чем пытаться получить оргазм самостоятельно. Каждое незначительное прикосновение языка Дикона к моему клитору посылает меня все дальше и дальше за край. Я давным-давно прошла точку невозврата и просто жду, чтобы упасть, но язык и пальцы Дикона не позволяют мне этого. Пока еще нет.

Я вцепляюсь пальцами в одеяло и крепко его сжимаю, все мое тело сотрясает дрожь. Мое лоно омывает теплом, и меня всю накрывает исходящим оттуда жаром и всепоглощающим экстазом. Он проникает даже в кончики пальцев на моих руках и ногах. Вскоре все это становится слишком интенсивным, поэтому я пытаюсь оттолкнуть Дикона. Оргазм достигает пика, чуть спадает и снова достигает пика. Мое тело больше не может этого вынести.

— Пожалуйста, пожалуйста, Дикон!

В конце концов, мне всё-таки удается оттолкнуть его, и он расплывается в маниакальной улыбке.

— Ну вот, другое дело! — говорит он. — Ты только что прошла третью базу. И теперь готова к настоящему Хоум Рану.

— Никогда не любила бейсбол, — говорю я, едва в состоянии говорить. Я так запыхалась, но в то же время я ощущаю такую приятную теплоту, разливающуюся по моему телу. Я совершенно расслаблена и в то же время насквозь промокшая от возбуждения.

Я смотрю на Дикона, который сейчас приподнимается надо мной. Его член снова твердый как камень. Его идеально скульптурные тело покрыто чернилами, а член прижимается к прессу, при этом головка члена прикрывает пупок. Его косые мышцы внизу живота создают клин, указывая прямо вниз к основанию его члена. Он выглядит как идеально спроектированная машина, созданная, чтоб довести женщин до оргазма. Он создан, чтоб довести меня до оргазма.

— Ты... — я показываю на него. — Разве ты только что не кончил?

— Это было больше двадцати минут назад, — говорит он. — К счастью, женщинам не требуется время, чтобы восстановиться.

— Мне нужно, — говорю я, состроив гримасу. — Я едва могу пошевелиться.

— Основную работу сделаю я, — говорит он, схватив меня за лодыжки и разводя ноги в стороны.

— Нет, — хнычу я.

— Да.

— Я имею в виду... — говорю я, и мое лицо горит красным. — Не так.

— Как «так»? — спрашивает он

— В этой позиции, — говорю я.

— В миссионерской?

Я киваю.

— Почему нет?

— Потому что, — говорю я. — Это все, на что Брайан был когда-либо способен.

— О, — смеясь, говорит Дикон. — Из всего того, что до этого момента я слышал об этом чуваке, я предполагал, что он не очень был хорош, но не думал, что настолько. Тогда встань на колени и обопрись на локти, и обещаю, что в этот раз все будет хорошо.

Я подчиняюсь. Я переворачиваюсь и встаю на четвереньки.

Одной рукой Дикон хватает меня за талию, а другой сжимает мою задницу. От удовольствия у меня аж глаза закатываются. Я не оглядываюсь назад. Я просто хочу наконец почувствовать его в себе.

И тут я осознаю. Он шлепает членом по влажным губам моей киски, и я чувствую, как головка члена скользит, ища вход.

Наконец-то только сейчас я вняла его приказу расслабиться. После того как несколько раз кончила от его языка, и укутанная теплой послеоргазменной негой, я, наконец, расслабилась. И хотя самый большой, самый толстый член, который я когда-либо видела, вот-вот погрузится в меня, я расслаблена.

Я чувствую, как его головка начинает давить на вход в мою киску. Он с трудом скользит внутрь меня, но затем его головка полностью входит, и давление уменьшается. Я чувствую только сильное тепло и напряженность.

— Черт, — говорит Дикон. — С таким же успехом ты можешь быть девственницей, Рита, ты такая чертовски тугая.

— Пусть это тебя не останавливает, — говорю я.

Мне не терпится. Я хочу, чтобы он глубже вошел в меня.

Он не заставляет себя ждать и скользит дальше. Похоже, он растянул меня до предела, но я такая мокрая и разгоряченная, что он скользит практически без сопротивления. Вскоре он толкается настолько глубоко — глубже, чем я могла бы себе представить — что я чувствую, как его яйца прижимаются к моей киске.

Дикон замирает в таком положении, прижимаясь бедрами к моей заднице, обхватывает ладонью мою правую грудь, пощипывая и теребя сосок.

Я издаю стон, и затем он начинает отстраняться. Он задает медленный и устойчивый ритм, скользя внутрь и наружу. Я настолько мокрая и тугая, что слышу, как каждое его движение сопровождается хлюпающими звуками моей киски.

— Да, — стону я. — Боже, да.

— Рита, не произноси имя Господа понапрасну, — говорит он, смеясь.

Это не напрасно, я буквально благодарю Бога. Наконец-то появился мужчина, который может удовлетворить меня. Он все это время был рядом, но только сейчас Бог решил соединить нас. Соединить в буквальном смысле этого слова.

Его член скользит внутрь и наружу, и я чувствую, что он задевает чувствительное местечко внутри меня каждый раз, когда входит и скользит обратно. Интенсивность ощущений все больше и больше нарастает внутри меня с каждым разом, когда его член задевает это место. Должно быть, это и есть та самая точка G, в существование которой я слабо верила до этого момента. Разумеется, что Брайану, хрен бы удалось достать до нее своим маленьким членом.

Дикону же это без труда удается, что он и делает, снова и снова. Я опускаю верхнюю часть тела на кровать, так что в воздухе остается только моя задница. Дикон продолжает вколачиваться в меня все быстрее и быстрее, а сейчас под новым углом он еще больше задевает мою точку G, отчего ощущения становятся просто крышесносными. Я начинаю громко стонать, и из моего рта на подушку капает слюна.

— Дикон, да, только не останавливайся!

— Сейчас меня ничто не остановит, — говорит он.

Он жестко вколачивается в меня. Каждый раз, когда он погружает в меня свой член, его бедра сильно ударяются о мою задницу, а его яйца шлепают по моей киске. Это выходит так громко, что только эти звуки сами по себе подводят меня к точке невозврата.

Потом я чувствую, как моя киска сжимается. Это отличается от того, как было раньше. Вместо его языка на клиторе, его член массажирует мою точку G. Такое чувство, что эта точка напрямую связана с каждым нервным окончанием в моем теле. Каждая частичка во мне оживает и воспламеняется. Я стону и кричу, и все мое тело сводит от надвигающегося оргазма, отчего меня пробирает мелкая дрожь.

Дикон трахает меня все быстрее и быстрее. Я становлюсь мокрой, как море, и мои вытекающие соки обильно покрывают его член, смазывая его, даже когда он трахает меня жестко и быстро, словно отбойный молоток.

— Черт! — кричу я.

Затем я чувствую, как его член дергается и становится еще больше, и вскоре ощущаю, как он мощными струями кончает внутри меня. Дикон все продолжает и продолжает наполнять меня густым теплом, пока оно не начинает вытекать из меня, стекая вниз по моим бедрам.

— Рита, — стонет он. — Черт, это так охренительно. Слишком охренительно.

Некоторое время я все еще чувствую, как пульсирует его член, хотя он больше не скользит во мне. Из меня вытекает еще несколько капель спермы, а затем мы оба замираем.

Я бессильно распластываюсь на кровати, и какое-то время его член все еще остается во мне. Когда Дикон, наконец, вытаскивает его, я понимаю, что лежу в луже спермы, перепачкавшей простыни.

— Хоум Ран, — говорит он.

Глава 17

Дикон

Анна и Эльза ждут нас в аэропорту.

Подбежав, Элси крепко обнимает меня, сжимая и не отпуская.

Я смеюсь и взъерошиваю ее волосы.

— А я думал, ты не хотела, чтобы я возвращался.

— И все равно я рада тебя видеть, — говорит она. — Может быть и хорошо, что ты вернулся сейчас.

Элси наконец отводит взгляд и смотрит на Риту.

— Привет, Рита, ты тоже хочешь обняться?

— Конечно, с удовольствием, — говорит она, улыбаясь, и наклоняется, чтобы обнять Эсли.

Пока они обнимаются, Анна спрашивает:

— Ну что, ребята, весело провели время?

Я замечаю, что Рита краснеет, а у Анны расширяются глаза.

Элси смотрит вверх.

— Тетя Анна, почему Рита покраснела? Ей было слишком весело?

— Не знаю, — говорит Анна, бросая на меня взгляд. — Но скоро мы это выясним, не так ли?

— А ты плавал под водой? — спрашивает Элси. — Моя подруга Лиза плавала с маской и трубкой, пока была в круизе с родителями. Она сказала, что так можно увидеть всех рыб и все, что находится под водой.

— Да, — говорю я, похлопывая Элси по спине. — Мы плавали под водой.

Ага, нам все-таки, в конце концов, удалось поплавать, выкроив время между тем, как каждые несколько часов мы трахались до потери пульса.

Пока Рита рассказывает Элси про подводное плавание, Анна отводит меня в сторону.

— Плохие новости, — говорит она. — Или, может быть, хорошие. Родители Стейси хотят, чтобы ты встретился с ними.

— Эйдан сказал мне не делать этого, — говорю я.

— Я знаю, — говорит Анна. — Но похоже, что они рассматривают возможность заключения какой-то сделки.

— Какой-то сделки, — ворчу я. — Это, нахрен, мой ребенок, а не их. С какой стати я должен...?

— Дикон, — говорит Анна. — Давай просто встретимся с ними. Если что, ты сможешь использовать это против них в суде...

— Я посоветуюсь с Эйданом, — говорю я.

***

Вернувшись домой, я позвонил Эйдану.

— Не делай этого, — сказал он. — Я знаю, что на данном этапе очень заманчиво было бы попытаться заключить сделку. Избежать всю судебную волокиту... но, если мы победим на данном этапе, то выиграем дело. Но если ты заключишь с ними какое-то устное соглашение, есть все основания предположить, что они могут просто передумать, развернуться и по прошествии какого-то времени снова подать на тебя в суд.

— Эйдан, я хочу, по крайней мере, послушать, что они предложат.

— Хорошо, — говорит он. — Выслушай их, и если они предложат какую-либо сделку и у тебя возникнет соблазн согласиться, не заключай никаких устных соглашений. Мы все это оформим документально и убедимся, чтобы там не нашлось для них никакой лазейки.

— Хорошо, — говорю я.

***

— Ну что он сказал? — спрашивает меня Рита.

— Я собираюсь встретиться с ними, — говорю я. — И хочу, чтобы на встречу ты пошла со мной, Рита.

— Я? — спрашивает она, указывая на себя.

— Да, — говорю я, кивая. — Возможно, увидев нас вместе... они прислушаются к голосу разума и оставят нас в покое. Я очень на это надеюсь.

— Никакого давления на меня или что-то в этом роде, — говорит она, нервно смеясь.

— Просто будь сама собой, — улыбаюсь я. — Познакомившись с тобой и узнав какая ты, думаю, они будут гораздо меньше беспокоиться о том, что я воспитываю Элси.

— А что, если... — говорит она, — они заподозрят, что наш брак не настоящий?

Я оглядываюсь, чтобы убедиться, что Анна или Элси не услышат нас.

— Ну, вообще-то наш брак был подтвержден и не один раз, — говорю я, игриво шевеля бровями. — Так чем же он не настоящий?

Она шлепает меня по руке.

— Перестань, Дикон, ты знаешь, что я имею в виду.

Я пожимаю плечами.

— Тебе не обязательно идти со мной, но думаю, будет лучше, если ты все же пойдешь. Через десять минут мне нужно встретиться с клиентом и сделать ему татуировку, но я позвоню родителям Стейси и предупрежу, что после того, как закончу, приду к ним с Элси. Дай мне знать, когда примешь решение.

— Хорошо, — говорит она. — Прости, я просто немного нервничаю.

***

Я вытатуировал чертовски громадного феникса на спине Сантьяго. Потребовалось более четырех часов, чтобы сделать черно-белый контур. И потребуется еще несколько сеансов, чтобы теперь все это раскрасить.

— Спасибо, чувак, — говорит Сантьяго, оглядываясь через плечо и любуясь работой в зеркале. — Эта татуировка будет просто ох*енной.

— Точняк, черт возьми, — говорю я, глядя на свою работу. Линии почти идеальны, серьезно, это одна из лучших моих работ, которые я когда-либо делал. Я уже могу себе представить, как это будет выглядеть, когда она будет полностью заполнена цветом. Ярко-оранжевый, несколько насыщенных оттенков фиолетового, должно получиться нечто совершенно потрясающее.

Сантьяго дает мне кучу денег, включая щедрые чаевые, и я планирую, что он вернется на следующей неделе, чтобы начать раскраску.

Как только он уходит, я направляюсь в дом и обнаруживаю Риту и Элси сидящих рядом.

— Смотри, — говорит она. — Я нарисовала тебя и Риту, плавающими с трубками под водой, и я использовала все свои маркеры, чтобы раскрасить рыбок.

— Мило, — говорю я, глядя на рисунок.

Рисунки Элси, наконец, начинают выглядеть как реальные вещи, которые она пытается нарисовать. Если она улучшит свои навыки рисования, я смогу помочь ей начать свой тату-бизнес. Я смеюсь, думая об этом.

— Действительно хорошо получилось, — говорю я, рассматривая рисунок и не упуская все мелкие детали. — Но сейчас пришло время навестить дедушку и бабушку, — говорю я.

Элси дуется, а Рита смотрит на меня с похожим выражением на лице.

— Элси, — говорю я. — Не делай так, они же твои бабушка и дедушка.

— Они странные, — говорит она.

— Я тоже странный, — говорю я, улыбаясь.

— Нет, — говорит она. — Ты по-хорошему странный, а они — плохие. В прошлый раз они заставили меня надеть реально дурацкую одежду, накрасили и...

— Знаю, — говорю я, вспоминая, с чего все это началось. — Я буду все время с тобой, так что ты не останешься с ними наедине.

— Я не хочу к ним, — говорит она, начиная плакать.

Рита обнимает ее и говорит:

— Эй, Элси, ну чего ты? Не вешай нос. Я тоже поеду с вами. Мы пойдем все вместе, так что все будет хорошо.

Она перестает плакать и смотрит на нас.

— А вы мне купите по дороге домой мороженое?

— Конечно, — говорю я. — Договорились. Я подкуплю тебя мороженым. Просто постарайся быть милой с дедушкой и бабушкой, хорошо?

— Ладно.

***

Так как нас трое, мы берем машину Риты, которая теперь отремонтирована и на ходу. Я также понимаю, что приезд на машине, а не на байке будет выглядеть немного лучше для родителей Стейси.

Мы подъезжаем к их дому и паркуемся на улице вместо того, чтобы заехать на подъездную дорожку.

— Они знают, что я приду, верно? — спрашивает Рита.

— Да, — говорю я. — Они могут быть... неприятными. Но не принимай это на свой счет, если они выкинут что-то этакое.

Рита вздыхает:

— Дикон, почему ты не сказал мне об этом до того, как мы сюда приехали?

— Я боялся, что ты не поедешь с нами, если я тебе скажу.

— Тебя бесит то, что они неприятные? — спрашивает Элси, вклинивая между нами голову.

— Да, отчасти, — говорю я. — Но не говори бабушке и дедушке, что я это сказал, ладно?

— Ладно, — говорит она.

Мы все вместе подходим к входной двери, и я разрешаю Элси позвонить в звонок. Ей нравится звонить в дверь.

Дверь открывается, и я вижу Майкла, отца Стейси.

— Шерил, — кричит он. — Они здесь!

— Входите же! — он говорит, жестом приглашая нас внутрь.

К нам спешит Шерил и смотрит на Элси.

— Она одета как мальчик.

Я стараюсь не закатывать глаза. Элси одета в шорты и футболку. Девушки тоже носят футболки; это же не 1950-е.

— Я не похожа на мальчика, — говорит Элси.

— Конечно нет! — говорит Шерил. — Твой отец просто одевает тебя как попало, это не твоя вина.

— Мне нравится эта одежда, — говорит Элси.

Я смотрю на Риту, надеясь прекратить это разговор.

— Майкл, Шерил, это Рита. Моя жена.

— Ах, — говорит Майкл. — Замена Стейси.

Рита нервно смеется и протягивает руку.

— Просто шучу, — говорит Майкл, пожимая ей руку. — Жаль, что мы пропустили свадьбу. Это произошло так скоропалительно, и...

— Все в порядке, — говорю я, уже чувствуя раздражение.

Шерил едва касается руки Риты, как будто та больна или что-то в этом роде.

«Замена Стейси?» Что за идиотские слова, особенно в присутствии Элси, и это он «просто пошутил»? Как бы не так! Это была неприятная вещь, которую можно сказать, и он бы не сказал этого, если бы его намерением не было заставить Риту чувствовать себя дерьмово.

— Никто не может заменить кого-то другого, — говорю я, — но теперь я женат на Рите, и вы должны уважать это.

— Расслабься, Дикон, — говорит Майкл. — Я же сказал, что просто пошутил.

— Точно, — говорю я.

Я смотрю в гостиную и вижу огромную картину маслом в золотой раме, висящую над диваном. На ней изображена крупная женщина — идеал эпохи Возрождения — прижимающая к телу белую ткань. Она окружена уродливыми маленькими херувимчиками, а мужчина кормит ее виноградом.

— Новая картина? — спрашиваю я, указывая на полотно.

— Да, — улыбаясь, говорит Майкл. — Разве она не восхитительна?

Я пожимаю плечами:

— Если вы хотите узнать мое мнение, то она выглядит как дерьмо.

Рита пихает меня локтем в бок, а Майкл и Шерил возмущенно охают.

Элси смотрит на меня широко раскрытыми глазами, зная, что я сказал слово, которое ей нельзя произносить.

Я выжидаю несколько мгновений, давая им достаточно времени для возмущения, а затем смеюсь и говорю:

— Просто пошутил.

Шерил закатывает глаза, а Майкл уставился на меня.

— Расслабься, — говорю я, улыбаясь. — Я же сказал, что «просто пошутил». Выглядит здорово! Кто бы не хотел заиметь поддельную картину в золотой раме, которая стоит больше, чем сама картина, что будут занимать всю стену гостиной?

Майкл нервно смеется и говорит:

— Думаю, будучи татуировщиком, это сделало тебя экспертом в живописи.

Я вижу, как Рита хмурится, рассматривая картину. Она так же понимает, что та смотрится дерьмово. Вероятно, она сейчас не хочет упоминать о своей степени по истории искусств.

— Майкл, ты продавец подержанных автомобилей, — говорю я. — Если наша карьера определяет, насколько мы прошаренные в искусстве, то думаю, что я немного опережаю тебя.

— Давайте все расслабимся, — говорит Шерил, натягивая на физиономию широкую фальшивую улыбку. — Хочешь попробовать лимонный кексик, Элси?

Элси смотрит на меня, не зная, что такое «лимонный кексик» и нужен ли он ей вообще.

— Конечно, — говорю я. — Звучит замечательно.

Шерил держит тарелку перед Элси, а та подозрительно смотрит на лимонные кексы.

— Ну, вперед, — говорю я.

Она берет один и нюхает его, потом кусает.

Пока она жует, Шерил и Майкл пристально наблюдают за ней. Она проглатывает кусок и больше не кусает.

— Тебе не понравилось? — спрашивает Шерил.

— Эммм, — говорит Элси, глядя на нее. — Нормально.

— Ну, тогда не стесняйтесь, — говорит Шерил. — Ешь сколько хочешь.

Элси смотрит на меня, и я шепчу ей, чтобы она доела кекс. Она откусывает еще кусочек и через силу глотает его.

Я беру один кекс и отдаю Рите, а потом еще один беру себе.

— Итак, Рита, — говорит Шерил. — Чем ты занимаешься?

Рита чуть не подавилась лимонным кексом.

— У меня перерыв между работами.

— Безработная, — говорит Майкл. — Я бы предложил тебе работу в офисе, но все должности секретарей заняты.

— А в качестве продавца? — спрашиваю я.

Майкл смеется.

— Продавец — это правильный термин, и он называется именно так вполне обосновано. По моему опыту, женщины не могут продавать автомобили.

— Держу пари, Рита бы с этим справилась, — говорю я.

Рита наклоняется ко мне и шипит мне в ухо:

— Дикон, я не хочу продавать машины.

— Я знаю, — шепчу я в ответ.

Шерил кашляет, чтобы привлечь к себе внимание:

— Элси, чему ты сейчас учишься в школе?

— Как переносить числа, — говорит она.

— Что? — спрашивает Шерил. — Что это такое?

— Как при сложении, — говорю я. — Ну знаете, это когда вам нужно перенести числа из столбца сотен в столбец десятков?

— Хо, — говорит Майкл, огрызаясь. — Обычное сложение.

— Да, — говорю я, смеясь. — Я все это прекрасно делаю и без калькулятора, но, чтобы помочь Элси с домашним заданием, мне почти пришлось переучиваться заново, а это было так давно.

— Разве это настоящий мужской поступок помогать дочери с домашним заданием? — спрашивает Майкл, скрестив руки на груди.

— А почему, черт возьми, нет? — возмущенно спрашивает Рита.

Я ухмыляюсь. Ей, наверное, не стоило идти им наперекор, но мне приятно видеть, как она готова за нас вцепиться им в горло.

Майкл усмехается с издевкой:

— Шерил сама занималась со Стейси. А я работал.

— Дикон делает и то и другое, — говорит Рита. — Для меня это гораздо более мужественный поступок.

Шерил криво улыбается:

— Никакой работы, Рита? И ты даже не помогаешь Элси с домашним заданием?

— Она достаточно помогает, — говорю я. — Но я просто не верю, что папа просто работает и никогда не проводит время со своей дочерью. Стейси говорила мне, что никогда не видела вас, Майкла, и...

— Хватит! — огрызается Шерил. — Элси, иди поиграй в другой комнате.

— С чем? У вас нет никаких игрушек, — говорит Элси.

— Иди! — Шерил указывает на гостиную. — Поиграй со своим воображением.

Элси топает в сторону гостиной и бурчит себе под нос:

— Я пытаюсь быть милой! Но все здесь такие злые!

Когда она уходит, Шерил говорит:

— Вот наши условия: Элси остается с нами по выходным и на время летних каникул.

— На лето? — с неверием спрашиваю я. — То есть на все гребаное лето, Шерил?

— Да, — говорит она. — И каждые выходные.

— Даже не надейтесь, — говорю я. — Почему вы вдруг решили заключить со мной сделку?

Рита стоит, скрестив руки на груди. Она кусает губу и избегает зрительного контакта.

— Как будто ты не знаешь, — говорит Шерил. — Ты женился как раз вовремя, Дикон. Я уверена, что это будет хорошо смотреться в глазах судьи.

— На что это вы намекаете? — спрашиваю я.

Рита хватает меня за руку и сжимает.

— Ты хорошо ее натаскал, — говорит Майкл, указывая вниз на наши руки. — Судья может и купится на это, но не мы. Ты действительно хочешь рискнуть потерять полную опеку? Если нет, то тебе лучше согласиться на нашу сделку.

— Нет, — говорю я. — Эта сделка — дерьмо собачье.

— Какие тогда твои предложения? — спрашивает Шерил.

— Дерьмо, — говорю я. — Не знаю? Что-то нормальное? Например, Элси живет со мной и Ритой, так как она моя дочь. Вы можете навещать ее, когда захотите, а она может быть с вами время от времени. Мы можем играть по-хорошему и постараемся найти общий язык. Вы можете навещать нас на Рождество, День Благодарения и Пасху... такого рода мое предложение.

— Похоже, мы не получаем ничего, — говорит Шерил.

— Кроме твоих подачек, — добавляет Майкл.

— Она МОЯ дочь, — говорю я, схватив Риту за руку и потянув ее в гостиную. — Элси! Поехали! Время мороженого!

***

Даже после того, как я начинаю отъезжать, в машине стоит гробовая тишина.

— Папа, почему старые люди думают, что такая странная фигня — хорошее угощение? — наконец-то нарушила молчание Элси.

— Что ты имеешь в виду? — спрашиваю я.

— Лимонные фигнюшки.

— Прошло много времени с тех пор, как они были детьми, — говорю я. — И, возможно, когда они были детьми, лимонные кексы были хорошим угощением.

— Почему все так разозлились? — спрашивает она. — Ты злишься на меня?

Рита нервно смотрит на меня. Я не знаю, как много я должен рассказать Элси о том, что происходит. Я ненавижу обращаться с ней, как с маленьким ребенком, хотя зачастую и ошибаюсь, будучи излишне честным с ней.

— Никто не злится на тебя, — говорю я. — Дедушка и бабушка думают, что я не очень хорошо тебя воспитаю, — говорю я. — Они думают, что смогут сделать лучше.

— Нет! — кричит она. — Я не хочу жить с ними! Ни за что!

— Я знаю, милая, — говорю я. — И мы с Ритой будем бороться, чтобы ты осталась с нами. Никто тебя не заберет.

Она все еще выглядит грустной, даже когда мы добираемся до магазина мороженого. Это одно из тех мест, где имеется мраморный прилавок, и в мороженное добавляют любую из выбранных вами начинок.

— Чего бы ты хотела? — спрашивает Рита.

— Я не знаю, — говорит Элси, глядя в пол.

— M&Ms, арахисовое драже, мармеладные мишки, нуга...

— Все, что угодно, только не лимонный кекс, — говорит Элси.

— M&Ms, — говорю я. — Она будет шоколадное мороженое с M&Ms, — говорю я парню за стойкой. — И клубникой.

Я подмигиваю Рите:

— Чуток фруктов, чтоб это было полезней.

Мы с Ритой берем кофейное мороженое с кусочками нуги и малиной.

Элси выглядит чуть менее грустной, когда начинает есть мороженое.

— Вкусно, да? — спрашиваю я.

— Да, — говорит Элси. — Спасибо.

— Пожалуйста, — говорю я, улыбаясь.

Элси не улыбается в ответ.

Я не могу точно обещать ей, что все будет хорошо. Все, что я могу сделать, это бороться за нее изо всех сил. И это именно то, что я собираюсь сделать. Она ведь моя дочь. Она останется со мной.

Глава 18

Рита

В то время как Дикон раскрашивает феникса на спине парня, мне позвонили по поводу собеседования. Я подала заявки на столько разных вакансий, что даже сбилась со счета.

— Мы — Агентство по временному трудоустройству, — говорит женский голос. — Просто приходите по этому адресу. Это вакансия на должность секретаря.

Секретарша. Ладно, неважно. Это вполне нормально. Все лучше, чем ничего.

Я еду по адресу и обнаруживаю, что это небольшое офисное здание, наполненное множеством разных офисов.

Я нахожу адрес, который записала, и вижу, что это адвокатская контора. Может быть за день или около того Агентство по трудоустройству забыло мне сообщить об этом? Я вхожу совершенно неподготовленной. Даже час или около того дали бы мне время узнать немного об этом месте. Возможно, они отчаялись найти кого-то и просто предложат мне работу?

Я захожу внутрь в своей одежде для собеседований — красивые серые брюки и белая блузка.

— Привет, — говорю я. — Я пришла на собеседование на должность секретаря...

И тут я понимаю, что разговариваю с секретарем, а офис довольно маленький. В наличии только один стол для секретаря. Возможно, этот секретарь увольняется.

— Присаживайтесь, — говорит она. — К вам скоро подойдут.

Я жду несколько минут, а потом вижу Майкла. Отца Стейси. Я чуть не поперхнулась.

— Как это понимать? — спрашиваю я.

— Пойдем со мной, — говорит он.

— Я бы не хотела...

— Пожалуйста, — говорит он. — У меня есть для тебя работа.

Я встаю и начинаю поворачиваться к двери.

— Нет, спасибо, Майкл.

Он кладет руку мне на плечо.

— У меня есть для тебя работа и кое-что еще. Просто выслушай меня.

Я качаю головой и открываю дверь.

Он идет за мной к машине.

— Пожалуйста, оставьте меня в покое, — говорю я, стараясь не смотреть на него.

Когда я открываю дверь, он бросает на сиденье моей машины толстый большой конверт.

— Просто взгляни на это, — говорит он. — Если у тебя возникнут какие-либо вопросы, позвоните мне.

Первым порывом было схватить конверт и бросить в него, но мне так сильно хочется убраться отсюда, что я просто закрываю дверь и уезжаю. Проехав несколько миль, я съезжаю на парковку и останавливаю машину. Я хватаю папку и подумываю о том, чтобы просто выбросить его и уехать.

Но что, если это что-то компрометирующее... о Диконе? На всякий случай, я должна уничтожить этот конверт.

Насколько все может быть плохо? Дикон кажется достаточно честным. Не думаю, что у него есть какие-то темные секреты. А если есть? Это мой шанс выяснить, что Майкл собирается использовать против него в суде. Я могу просто отдать конверт Дикону нераспечатанным.

Или же могу сперва посмотреть, что в нем.

Я решаю не смотреть. Как бы заманчиво это ни было. Я возвращаюсь обратно к Дикону.

Я с нетерпением жду, когда он закончит со своим клиентом, и, освободившись, Дикон входит в дом с широкой улыбкой на лице.

— Чему ты так радуешься? — огрызаюсь я.

— Эта татуировка — шедевр, — говорит он. — Почему я не должен испытывать радость?

Я швыряю конверт на стол.

— Майкл подарил мне вот это.

— Ты встречалась с Майклом? Какого черта, Рита! — в бешенстве выкрикивает он.

— Я ничего не знала! — говорю я. — Он обманул меня! В агентстве сказали, что юридическая фирма хочет, чтобы я прошла у них собеседование, а когда я приехала, там оказался Майкл. Полагаю, это был офис его адвоката.

— Что в нем? — спрашивает Дикон, глядя на конверт, как на змею.

— Не знаю, — говорю я. — Я не смотрела.

Дикон бросает на меня подозрительный взгляд.

— Ты говоришь так, будто сделала это, а теперь злишься на меня.

Я вздыхаю.

— Я не смотрела. У тебя есть секреты, в которых ты хотел бы признаться, прежде чем открыть конверт?

Дикон качает головой.

— Нет, ничего не приходит на ум.

— Ты в этом уверен? — спрашиваю я. — Я буду гораздо меньше злиться, если ты скажешь мне, прежде чем открыть его.

Дикон смеется и разрывает конверт. Он вытаскивает толстую стопку фотографий, лишь мельком взглянув на них.

— И это все?

— Что там? — спрашиваю я.

Он бросает их на стол.

— Ничего такого.

Я смотрю на фотографии. Как минимум дюжина фотографий, на каждой из которых Дикон с другой женщиной. На некоторых фотографиях он держит женщину за руку, на других сжимает задницу... или еще хуже.

— Майкл нанял частного детектива, чтобы тот сфотографировал меня, занимающегося сексом на одну ночь, — пожимая плечами, говорит Дикон.

— Сколько у тебя было встреч на одну ночь, Дикон? — говорю я, глядя на кучу фотографий. — Разве ты не был в трауре? Разве ты не скорбел по Стейси?

— Наркотики и выпивка никогда не были моей пагубной привычкой, Рита. Люди скорбят по-разному.

— Так ты утопил свою печаль в женщинах? Господи! Неудивительно, что они хотят забрать Элси!

Он сгребает фотографии со стола и засовывает в конверт.

— Только потому, что я не так сексуально подавлен, как ты, Рита, не значит, что я плохой отец! Я не сделал ничего плохого. Ни одна из этих женщин ни хрена для меня не значила! Это помогало мне время от времени по ночам чувствовать себя чуточку лучше, вот и все.

— Ах ты, засранец, — говорю я, отодвигая стул и вставая. — Ты должен был сказать мне.

— Сказать тебе что? — говорит он. — Что у меня есть член?

— Что ты не можешь держать свой член в штанах, засранец! Вот кто я для тебя? Твой способ время от времени чувствовать себя чуточку лучше по ночам?

— Нет, — говорит он. — Ты другая, ты...

— Я двадцатая, тридцатая? Счастливое число пятьдесят? Мне трудно тебе поверить, Дикон. Я буду продолжать делать это для Элси, но мне не следовало связываться с тобой... таким образом.

— Если ты не можешь принять мое прошлое... — говорит Дикон. — Тогда да, возможно, ты и права.

Я всплескиваю руками и выхожу прочь из комнаты. Затем я выхожу на улицу, и следующее, что осознаю, я рыдаю, сидя в своей машине. Я бесцельно колесила по улицам, не желая возвращаться к Дикону. Не то чтобы мне было куда идти.

***

— Рита? — удивленно спрашивает папа, когда я вхожу в дверь.

— Привет, — говорю я. — Не возражаете, если я останусь у вас на ночь?

— А как же Дикон? — спрашивает моя мама. — Твой муж.

— Я знаю, что он мой муж, мама, ты можешь просто не совать нос?

— Не лезь не в свое дело, — говорит отец, поворачиваясь к матери.

Они позволили мне упасть на диван, и папа направился на кухню, где начал возиться с кофеваркой, в то время как мама притворяется, что разгадывает кроссворд.

Закрыв глаза, я лежу и думаю о Диконе, когда он был со всеми этими женщинами, и мне интересно, как я могу быть для него другой, не такой как они. Нет, я знаю, чем именно я отличаюсь: я притворяюсь, что замужем за ним. Он должен хорошо ко мне относиться, иначе рискует, что я испорчу все его планы. Переспать со мной было просто... некой забавой. Или он действительно получил удовольствие? А может, это просто привычка? Насколько я знаю, он не прочь переспать с любой женщиной, что будет находиться рядом.

Меня будит звук скрипнувшей раздвижной двери. Мама замечает, как я открываю глаза, и откладывает свои кроссворды.

— Ты проснулась?

— Думаю, да, — говорю я.

— Твой отец только что ушел, так что теперь ты можешь рассказать мне, что случилось.

Я вздыхаю:

— Что случилось с «не лезь в чужие дела»?

Думаю, это стоимость пребывания у них.

— Не знаю, — говорю я.

— Он изменил тебе, не так ли? — спрашивает моя мама. — Мужчина, который выглядит вот так, с тобой и с...

— Мама! — огрызаюсь я. — Подумай сперва о том, как бессердечно это звучит, прежде чем просто сказать это. Хочешь сказать, он мне не ровня?

— Конечно, Рита, — смеясь, говорит мама. — И это хорошо, ты всегда должна будешь выкладываться по полной (прим.: используется термин, который в бейсболе обозначает — бить по мячу изо всех сил так, чтобы он улетел за забор).

Почему всем так нравится проводить аналогии с бейсболом?

— Значит, он все же изменил, да? — с самодовольным видом больше утверждает, чем спрашивает, моя мама.

— Не совсем, — говорю я.

— Так он сделал это, или он этого не делал? — спрашивает моя мама. — И если это было только один раз, я рекомендую тебе простить его. Ты не найдешь другого такого, кто бы зарабатывал...

— Он этого не делал, — говорю я. — Довольна? Но я узнала, что он сильно отличается от того, что я о нем думала.

— Как это? — спрашивает она.

— Я узнала, что он... после смерти Стейси в его постели перебывало очень много женщин.

Мама пожимает плечами:

— И что? Он был одинок и убит горем.

— Эй, — говорю я, скрестив руки. — Ты должна быть на моей стороне.

— Я на твоей стороне, Рита, — говорит мама. — Я пытаюсь вернуть тебя к мистеру денежному мешку. Ты рискуешь своим браком, потому что до тебя он был с женщинами? Кого это волнует?

— Если он был с тридцатью женщинами, каковы шансы, что я лучше, чем они...

— Да ладно тебе, Рита, — говорит моя мама. — Разве он женился на какой-то из этих женщин?

Я вздыхаю. Я не могу сказать ей, что наш брак фиктивный. Что моя неискушенность — практически единственная причина, по которой меня выбрали.

— Разве он не должен был горевать о Стейси? Всякий раз в кино, когда у парня умирает жена, он всегда слишком измучен горем, чтобы смотреть на другую женщину.

— Жизнь — это не кино, Рита, — говорит мама. — Люди скорбят по-разному.

Я слышу, как открывается раздвижная дверь, и появляется папа. Я замолкаю.

— Что происходит? — спрашивает он.

— Я выяснила, почему Рита здесь, — говорит мама. — Она расстроена просто потому, что Дикон переспал с кем-то... до того, как они начали встречаться. Он даже не изменял ей.

Папа смеется:

— Черт возьми, Рита, если спать с кем-то, прежде чем начать встречаться с кем-то другим, у твоей мамы были бы десятки причин злиться на меня! Когда-то, когда я учился в колледже...

— Роджер, — говорит Мама. — Мы оба знаем, что это неправда.

Плечи отца опустились, и он сказал:

— Там была пара...

— Пара в буквальном смысле этого слова, — говорит моя мама. — Двое, включая тебя. До меня ты переспал лишь с одной девушкой, и я была так хороша, что ты никогда не вспоминал прошлое.

Я пытаюсь заткнуть уши, но все еще слышу мамин голос.

Папа смеется.

— Хорошо, ты меня подловила. Но если бы я не встретил тебя, то клянусь, я бы сорвал все до единого цветки во дворе. Я бы...

Я затыкаю пальцами уши и начинаю мычать. Наконец-то я их не слышу. Не желаю представлять, как мои родители занимаются сексом. Насколько мне известно, меня принес аист.

Мама трясет меня за плечи:

— Он прекратил. Ты такая ханжа, Рита, иногда не могу поверить, что это мы тебя вырастили.

— Это бунтарский поступок! — говорит мой папа. — Я же говорил тебе, что когда она впервые попросила нас пойти с ней в церковь, а мы отказались — мы ее потеряли!

— Не начинай снова, Роджер...

— Говорю же! — продолжает он. — Если бы мы притворились заинтересованными, она бы занялась чем-нибудь другим.

— Да, — говорю я. — Как наркотики. Ничто не может быть таким же бунтарским или таким же плохим, как ходить в церковь, да?

Мама вздыхает:

— Ну, это сделало тебя такой ханжой, что ты так нервничаешь из-за прошлого Дикона. Живи сегодняшним днем, Рита. Я уверен, что в Библии что-то сказано на этот счет.

Я смеюсь. С тех пор, как я стала набожной, это стало маминой линией поведения. Она давала мне советы, а потом говорила, что уверена, что в Библии обязательно что-то об этом написано.

— Папа, что у нас на ужин? — спрашиваю я.

У нас всегда готовит папа.

— Сардельки, — говорит он. — Обжаренные в пиве.

— Опять? — спрашивает моя мама.

— Не нравится? — огрызается он. — Готовьте сами!

Я сажусь с ними есть, а сама думаю о том, что сказала моя мама. Вправе ли я судить, что Дикон делал в прошлом? Если я поговорю с ним, и он скажет, что серьезно настроен быть со мной, тогда какая разница, что было до меня? Дикон ни слова мне не сказал о том, что у меня было так мало мужчин до него? Нет... он никогда не заставлял меня чувствовать себя плохо из-за этого, так почему я должна делать то же самое с ним?

Логическая часть моего мозга говорит мне не злиться, но моя кровь все еще кипит. Я решаю, что останусь ночевать у родителей, а завтра пойду и поговорю с Диконом. После того, как моя голова прояснится.

Глава 19

Дикон

Татуировка феникса почти сделана. Я теряюсь в его ярких цветах, игнорируя, что он на волосатой спине большого толстого чувака. По крайней мере, ради татуировки он начисто выбрил спину.

Я стараюсь не думать о Рите. Как, черт возьми, она может так остро реагировать? Конечно, это не совсем благородно с моей стороны, что после смерти Стейси я трахал сколько женщин. Я никогда не стремился к самобичеванию и целибату. Я не хотела ничего серьезного ни с одной из этих женщин... рана от потери Стейси была все еще свежей. Я все еще любил ее.

Рита не имеет права судить меня за это. Хотя в глубине души — или где-то в глубине нутра — я чувствую себя дерьмово. Я причинил ей боль, даже если не согласен с ее интерпретацией моих действий. Я все равно причинил ей боль.

Я выкидываю все это дерьмо из головы и сосредотачиваюсь на работе. Я слежу, как игла входит и выходит из кожи Сантьяго. Я вытираю кровь и плотней забиваю цвет.

— Чувак, мне нужно посрать, — говорит Сантьяго.

— Опять? — спрашиваю я.

— Тако вторник, чувак (прим. Во многих городах США во вторник принято есть тако или, в некоторых случаях, выбирать мексиканские блюда, которые обычно подают в тортилье по вторникам)!

— Господи, чувак, — говорю я. — У меня вдохновение и муза зовет меня, а ты из-за своей срачки теперь будешь прерывать меня каждые пятнадцать минут?

Он встает со стула и ковыляет в сторону ванной.

Я вздыхаю.

Он хлопает дверью, потом я слышу, как он кряхтит, а потом до моих ушей доносится ужасный звук.

— Включи вентилятор! — кричу я.

Я слышу, как гудит вентилятор, но даже сквозь гул я слышу звуки, издаваемые Сантьяго. Я решаю выйти наружу, пока он не закончит.

Я прислоняюсь к стене и делаю все возможное, чтобы не думать о Рите. С тех пор, как я переспал с ней, она проникла в мои мысли. Я бы даже сказал, что с тех пор, как я поцеловал ее. Или нет. С тех пор, как увидел ее торчащие соски, что выделялись под футболкой.

Она первая женщина, с которой после Стейси я «был»... по-настоящему? Как с той, с кем бы я хотел остепениться. Я не думал, что после смерти Стейси, смогу когда-нибудь снова остепениться, но Рита изменила это. Так почему она так чертовски разозлилась на меня?

И Элси тоже на меня злится. Она подслушала наш с Ритой разговор. Она не все поняла из сказанного, но Элси достаточно взрослая, чтобы многое понять. Она знает, что у меня были «ночевки» с большим количеством женщин и что Рита злится на меня из-за этого. Поэтому Элси решила встать на сторону Риты и тоже разозлиться на меня. Рита ушла из-за меня, значит, я плохой парень. Чертова логика первоклашки.

Это полная хрень.

Я слышу, как открывается дверь ванной, и оттуда, обливаясь потом, выглядывает Сантьяго с красным лицом.

— Господи, чувак, — я говорю. — Ты дерьмово выглядишь.

Он все еще без рубашки и тяжело дышит.

— Эй, Дикон, — говорит он. — Ты обещаешь, что не рассердишься, если я буду с тобой откровенен?

— Обещаю, что я не рассержусь? — переспрашиваю я. — Что за детский сад?

— Обещай, — говорит он, глядя на меня абсолютно серьезно.

— Прекрасно, — говорю я. — Что ты натворил?

— Чувак, я забил дерьмом твой туалет, — говорит он. — Тот вантуз, что у тебя есть, братан, в данном случае совершенно бесполезен. Тебе не помешало бы обзавестись более качественным вантузом, если ты собираешься...

— Если я хочу, чтоб мой салон работал по вторникам, когда подают тако? — спрашиваю я.

— Да, — говорит он.

— Похер, — говорю я. — Вернись в кресло, я хочу закончить этого феникса.

— Вы не хочешь прочистить...

— Нет, — срываюсь я. — Я хочу закончить тату. Ты прочистил трубы?

— Нет, чувак, они забиты, я же говорил тебе...

— Я имею в виду, — говорю я. — Ты опустошил свой кишечник? Уверен, что тебе больше не...

— Ааа, — говорит он. — Да, я прочистил свои трубы, забив твои.

Я указываю на кресло, и Сантьяго садится обратно.

Я возвращаюсь к работе. Думаю, мне потребуется еще два часа, чтобы закончить ее полностью. Все сделано, кроме правого крыла Феникса, которое тянется вдоль левого плеча Сантьяго.

Я набиваю цвет добрых тридцать минут, и как только на меня снова нисходит вдохновение, я слышу, как Сантьяго издает болезненный визг.

— Черт, — говорю я. — Я что, попал в нерв? Извиняюсь...

— Нет, — говорит он. — Я... У меня еще остались патроны.

— Чувак...

— Мне нужно в туалет.

— Ты засорил его! — кричу я.

— Могу я воспользоваться тем, что у тебя дома?

— Нет! — срываюсь я на рык.

— Либо у тебя дома... либо прям тут в штаны!

Черт возьми. Сегодня все идет наперекосяк.

— Пошли, — говорю я.

Он ковыляет за мной, а я молюсь, чтобы он не «уронил» тако, пока не доберется до туалета.

Я открываю дверь, и он идет за мной в дом, все так же без рубашки, с кровоточащей тату и покрытый каплями пота.

При виде него Анна морщит нос. Он без рубашки, и его спина кровоточит. Его жирные бока, нависая над кожаными штанами, сотрясаются как желе при каждом шаге.

— Дикон, — шипит Анна.

— Экстренная ситуация, — говорю я, спеша доставить Сантьяго в ванную. Я показываю на дверь, и, пулей залетев в ванную, он захлопывает ее.

Анна бросает на меня острый взгляд.

— Не засори его! — кричу я через дверь. — Смывай после каждого выстрела!

— Понял! — кричит в ответ Сантьяго.

— И включи вентилятор!

Я заглядываю на кухню и вижу, как Элси пытается совладать со ступкой и пестиком.

— А вы, девочки, готовите? — спрашиваю я.

— Да, — отвечает Элси. — Так как Рита ушла, а еще потому что ты не понимаешь, как заставить девушку остаться с тобой, я решила, что мне нужно научиться готовить.

Анна улыбается мне.

— Элси помогает мне приготовить соус с травами для хлеба, а я собираюсь обжарить овощи.

— Я должен закончить эту татуировку, — говорю я. — После того, как Сантьяго закончит срать уже десятый раз за сегодня.

— Матершинник! — кричит Элси. — Девушкам не нравятся матершинники!

— Ябед тоже никто не любит, — бормочу я себе под нос, а затем я говорю громче, елейным голосом: — Не могу дождаться, когда попробую твой соус для хлеба, Элси! Бьюсь об заклад, это будет очень вкусно.

Она игнорирует меня.

Затем раздается стук в дверь.

— Держу пари, это Рита, — говорю я.

Я открываю дверь, даже не посмотрев в глазок, и натыкаюсь на женщину в полуформальной одежде и мужчину в деловом костюме.

— Да? — спрашиваю я.

Они показывают бейджи.

— Мы из службы защиты детей, — говорит женщина. — Я Кристен Вуд, а это мой коллега Даррен Альфонсо. Нам позвонили.

— Это были Майкл и Шерил? — спрашиваю я, закатывая глаза.

— Мы не можем разглашать эту информацию, — говорит Альфонсо. — Мистер Шепард?

— Да, — говорю я. — Дикон Шепард. По какому поводу они звонили?

— Вы организовали тату-салон у себя дома? — спрашивает Вуд.

— Нет, — категорично говорю я. — Магазин — это здание по соседству, — указывая рукой в том направлении. — Дом и салон никак не соприкасаются.

— Около недели назад у вашего салона произошла байкерская драка? Приехала полиция... — говорит Альфонсо, хмуро глядя на меня.

— Да, — говорю я. — Не в доме и не в салоне. Я выгнал этих двоих из своего салона, я не терплю насилия.

— Все равно это произошло на территории вашей собственности, неважно снаружи или нет. Вы действительно думаете, что это безопасная среда для вашей дочери? — спрашивает Вуд.

Альфонсо сверяется со своим блокнотом и говорит:

— Элси. Верно?

— Да, — говорю я. — Это моя сестра Анна, — указываю я на нее. — Она присматривает за Элси, когда я работаю.

Анна улыбается и протягивает руку.

— Рад с вами познакомиться.

Альфонсо берет ее за руку, словно прикоснулся к мертвой рыбе, и так же быстро отпускает.

— Все уже почти готово! — кричит Элси. — Или вот-вот будет готово!

— Отлично, милая, — кричу я в сторону кухни. Я улыбаюсь агентам. — Она делает соус для хлеба.

— Первоклассница готовит? — скептически спрашивает Вуд.

— Соус для хлеба, — говорит Анна. — Она растирает чеснок и орегано в ступке.

— Вы не будете возражать, если мы осмотримся? — спрашивает Альфонсо.

— Конечно, — говорю я. — Вперед.

— Аааа! — визжит Элси. — Он горит!

Мы все смотрим друг на друга, но я первый, кто развернулся и побежал. Я вбегаю на кухню и вижу горшок с маслом, что пылает огнем и из которого клубами валит черный дым.

Я хватаю Элси и выношу ее из кухни, после чего усаживаю ее на диван в гостиной, в то время как агенты из службы защиты детей и Анна по-прежнему пребывают в молчаливом ступоре.

Я бросаюсь обратно на кухню, которая теперь так полна черного дыма, что я едва могу видеть или дышать. Выключаю плиту и хватаю кухонное полотенце. Смачиваю полотенце водой, а затем набрасываю его на пылающий горшок.

Пламя гаснет, и еще больше дыма поднимается вверх.

Я включаю вытяжной вентилятор и отставляю дымящийся горшок из горелки. Откашливаюсь и возвращаюсь обратно в гостиную.

Дыма там практически нет, но пожарная сигнализация сработала.

Анна и Альфонсо пытаются отключить сигнализацию, а Элси кричит и плачет.

Наконец-то им удается совладать с сигнализацией, пока я пытаюсь хоть что-то разглядеть сквозь слезы из-за того, что глаза разъело дымом.

— Ну, вы сами можете убедиться, что пожарная сигнализация в исправном состоянии, — нервно смеясь, говорю я.

— О Боже, — говорит Анна. — Дикон, прости... Я забыла, что поставила на плиту разогреваться масло...

— Вы оставили свою дочь на кухне без присмотра, — говорит Вуд. — С включенной плитой и кастрюлей, полной масла.

— Если бы вы не приперлись, — огрызается Анна, — я бы ее не оставила!

Альфонсо хватает свой блокнот и начинает строчить заметки.

Я беру Элси на руки и пытаюсь ее успокоить. Она все еще плачет.

— А где ваша жена? — спрашивает Вуд, сморщив нос от дыма.

— Она... вышла, — говорю я.

— Ее нет, — говорит Альфонсо, сверяясь с записями. — Как давно?

— Как давно? — переспрашиваю я. — Вы о чем?

Я подхожу к окнам и открываю их одно за другим, все еще держа на руках Элси, которая в данный момент плачет в мою рубашку.

— Может быть, вы поссорились? — говорит Вуд. — И поэтому ее здесь нет.

— Может быть? — говорю я, закипая. — А может быть, это мои родственники позвонили вам, потому что они пытаются забрать мою дочь; и, может быть, это они наняли частного детектива, чтобы раскопать на меня компромат; и, может быть, они скормили его моей жене, и...

— Компромат? — спрашивает Альфонсо. — И в чем заключается компромат?

— У всех есть что-то, чем они не гордятся, — говорю я, усаживая Элси. — У вас когда-нибудь было, чтоб нанимали детектива собирать на вас компромат?

— Пожалуй, что нет, — говорит Вуд.

Альфонсо самодовольно улыбается и пожимает плечами.

— Итак, вы набросали свои заметки, — говорю я. — Тату-салона в доме нет, а моя сестра оставила на плите масло. Счастливы?

В тот момент распахивается дверь ванной, и худший запах, который я когда-либо ощущал, проникает в гостиную как какая-то чума.

Сантьяго вваливается в гостиную без рубашки, его татуированная спина кровоточит, а лицо покрыто каплями пота. Оно красное, словно вареный лобстер, и он настолько тяжело дышит, что его жир сотрясается при каждом вздохе.

— Чувак! — говорит он. — Неужели у тебя нет, бл*, нормального добротного вантуза, а? Тот, что здесь еще хуже, чем тот, что в салоне!

Агенты смотрят на Сантьяго с отвисшими челюстями.

Бл***дь. Я и забыл, что он здесь. А вот это уж точно дерьмово.

Сантьяго оглядывается, потом замечает Элси, которая смотрит на него широко раскрытыми глазами.

— Я только что сказал «бл*» в присутствии ребенка? — спрашивает Сантьяго. — Я имел в виду «блин». Неужели у тебя нет нормального добротного вантуза ни в одном из твоих сраль... эм... толчков. А этот ребенок достаточно взрослый, чтобы я мог говорить при нем слово «толчок»?

Глава 20

Рита

Я просыпаюсь куда менее злой, выпиваю с родителями кофе, а затем съедаю немного мюсли с молоком.

— Думаю, что вы, ребята, правы, — говорю, прикусывая губу.

Мама прикладывает ладонь к уху и наклоняется ко мне.

— Повтори это, пожалуйста.

— Ты слышала меня, — заявляю я. — Кое в чём вы правы, но не правы во многом другом.

Отец смеётся.

— Принимаю.

— Я собираюсь поговорить с Диконом, — сообщаю я. — Спасибо, что позволили переночевать здесь.

***

Я подъехала к его дому и, когда потянулась в двери, решила постучать, несмотря на то, что у меня есть ключ.

Дикон открывает дверь и хмурится на меня.

— Вернулась?

Киваю.

— Позволишь мне войти?

Он отступает с моего пути, и я вхожу внутрь.

— Мой Бог, что это за вонь?

— Сантехник пытался ободрать меня, — говорит Дикон. — Захотел 1000 баксов, чтобы прийти вчера вечером. Я сказал ему катиться ко всем чертям, так что сейчас он тянет резину.

Я слышу, в ванной гудит вентилятор, а все окна открыты.

— Мы зависаем в кухне, — поясняет он.

Вижу Элси и Анну, сидящих у кухонного стола. Элси высовывает голову из-за угла и улыбается:

— Рита!

Она подбегает ко мне и обнимает, обхватывая руками мои ноги.

— Привет, сладкая, — говорю я.

— Ты всё ещё сердишься? — спрашивает Элси.

— А, — отвечаю, глядя на Дикона. — Я изо всех сил стараюсь не сердиться.

— Папочка вчера попал в неприятности, — рассказывает она. — Анна устроила пожар, а у Санты была диарея.

— Санта? — произношу я, наклоняя голову.

— Сантьяго, — поясняет Дикон. — Парень с фениксом.

— У него была диарея здесь? — уточняю, внезапно опознав запах.

— После того, как забил туалет в салоне, — рассказывает Дикон. — Родители Стейси отправили сюда СЗД (прим. буквально, Служба Защиты Детей (Служба по делам несовершеннолетних) — инспекция, которая расследует сообщения (истинные или нет) о жестоком или небрежном отношении к детям) как раз вовремя, чтобы застать пожар и гигантскую кучу от Сантьяго.

Хмурюсь.

— Я сожалею… Я должна была быть здесь.

— Всё в порядке, — говорит Дикон. — Я должен был… лучше понимать твою точку зрения. Я работаю над этим.

Киваю.

— И я работаю над этим тоже, даже если не совсем понимаю и соглашаюсь.

Анна улыбается мне.

— Хочешь попробовать немного соуса Элси для хлеба?

— Ты сделала соус для хлеба? — спрашиваю Элси, глядя на неё удивлённо.

— Ага, — отвечает она. — Я использовала ступку и пестер.

— Пестик, — поправляет Дикон.

— Ага, — соглашается она.

Мы проходим в кухню, и Анна отламывает мне кусок хрустящего багета. Элси берёт немного своего соуса и капает его на маленькую плоскую тарелку. Дикон откупоривает бутылку хорошего оливкового масла и наливает немного поверх толчёных трав.

— Из чего он? — спрашиваю я.

Элси рассказывает:

— Тётя Анна нашла рецепт. Я помогла найти все эти штуки, собрала это и потолкла. Здесь соль, немного зелени, чеснока…

— Розмарина, — подсказывает Анна.

— Это пахнет здорово, — говорит Элси, протягивая мне бутылку.

Нюхаю.

— Ага, точно, и спорю, на вкус ещё лучше.

Дикон макает кусочек хлеба в соус и прокручивает, затем вручает его мне. Я беру. На вкус это оказывается действительно хорошо.

— Вау, Элси, это поразительно!

— Я не устраивала пожар, это сделала тётя Анна.

Анна смеётся.

— Тебе пришлось бы сильно испортить соус для хлеба, чтобы устроить пожар, — произношу я, улыбаясь.

Дикон и я извиняемся и поднимаемся наверх, пока Элси делает домашнее задание.

Как только он закрывает дверь в спальню, притягивает меня к себе, сосредотачивая взгляд на мне.

— Мы в порядке? — спрашивает Дикон

Вместо ответа я просто целую его.

Мы целуемся долго, попутно двигаясь к кровати.

Он прерывает поцелуй почти у кровати и говорит:

— Тогда, полагаю, мы в порядке. Рита… это по-другому с тобой, и я не просто говорю это.

Я действительно хочу верить ему. И я верю ему, по большей части.

Дикон прижимает меня плотнее к своему телу и сжимает через джинсы мой зад.

— Элси внизу… — говорю я.

— Тогда нам нужно быть тихими, — заявляет он.

— И… довольно быстрыми, — добавляю я.

Он смеётся.

— Так что пропустим прелюдию?

— Или просто кончим, действительно, быстро, — говорю я.

— Не выйдет, — возражает Дикон. — Я всегда держусь до последнего.

Он снимает свою рубашку и начинает расстёгивать ремень. Смотрит вверх и видит, что я просто стою там, наблюдая за ним.

— Раздевайся, — произносит он. — И закрой дверь.

Я сначала запираю дверь, потом раздеваюсь. Ощущаю, что уже немного увлажнилась, а когда штаны Дикона упали и выскочил его жёсткий стальной член, я потекла.

— Как ты хочешь сделать это? — спрашивает он, усмехаясь мне, его взгляд скользит ниже, впитывая вид моего тела.

— А.., — я запинаюсь. — Я никогда... Я хочу быть сверху.

— Ты никогда, — произносит Дикон, — Даже ни разу за всё время на корабле…

— Нет, — говорю я, качая головой. — Ты просто был таким контролирующим и…

Он откидывается на кровать и обхватывает член, оттягивая своё мужское достоинство и направляя его так, чтобы оно указывало прямо вверх.

— Забирайся.

Я смеюсь.

— Так романтично.

— Домашка Элси будет сделана примерно через тридцать минут, — сообщает Дикон. — Мы можем быть более романтичными позже, когда она будет спать.

Я улыбаюсь. Моё сердце бьётся тяжело, и я понимаю, что это, возможно, не самая романтичная вещь в мире в традиционном понимании. И всё же сделать это быстро в середине дня — главным образом потому, что мы не можем держать руки подальше друг от друга — в какой-то степени более романтично, чем свечи, цветы и бесконечная прелюдия.

Я прыгаю на кровать и ползу к его бёдрам. Обхватываю ствол его члена, а Дикон выпускает его. Я придерживаю его сверху. Если я выпущу, то член будет касаться пресса Дикона.

Я покачиваю его член, моя влажная киска прижимается к твёрдому, как камень, прессу. Скольжу назад, пока не ощущаю, что пульсирующий член прижимается к моим ягодицам.

Дикон жадно улыбается мне, а его руки дотягиваются до моего тела, изучая его, пока ладони Дикона не сжимают твёрдой хваткой мои груди. Мои глаза закатываются, стоило мне почувствовать разбухшие вены его члена между моими ягодицами. Я хотела его внутри себя.

Я отодвигаюсь, пока не оказываюсь просто прямо над ним, и обхватываю его ствол ладонью. Направляю себя прямо на него и опускаюсь до тех пор, пока он не начинает скользить внутри меня.

— Бл*дь, — шепчет Дикон. — Как же хорошо.

Я слишком сосредоточена, чтобы комментировать. Я держу его крепко и опускаюсь дюйм за дюймом. Ощущаю, как растягиваются мои половые губы, а мой канал сжимается плотнее вокруг объёма Дикона. Моя влага помогает мне скользить вниз по полной длине члена, и его тёплый ствол заполняет меня.

Опускаюсь вниз до самого конца в то время, как он заполняет меня до упора. Я достигаю и выпускаю основание его ствола. Удерживаемый лишь моей киской, он продолжает стоять перпендикулярно.

Я касаюсь пресса Дикона открытыми ладонями и вожу руками вверх и вниз по его напряжённым мышцам. Он трогает мои груди, дразня и сжимая мои напряжённые соски.

Сжимаю своими внутренними стенками его член так плотно, как только могу, пока не ощущаю пульс Дикона сквозь вены его члена.

— Твоё сердце колотится, — говорю я, сверкая порочной усмешкой.

Его ствол трепещет и увеличивается внутри меня.

— Это ты так действуешь на меня.

Двигаюсь вверх, начиная объезжать его. Моя внутренняя влажность беспрепятственно скользит по его члену, пока он едва не выходит из меня, только головка остаётся внутри. Тогда я опускаюсь обратно, и трение, жар и влажность переполняют меня.

Прежде чем осознаю, я безудержно скачу на нём вверх-вниз. Мой зад шлёпает его каждый раз, когда я опускаюсь, и я начинаю стонать.

— Ш-ш-ш, — говорит Дикон, ворчливо и напряжённо. — Элси внизу…

Прикусываю губу, подавляя всхлип глубоко в горле, пока скачу вверх-вниз на его идеальном члене.

Я подкидываю свои бёдра настолько сильно, насколько способна, получая максимум ритмичного движения и трения, в той мере как это возможно между нами.

Трахаю его так жёстко, как только могу, дико подскакивая, пока мои бёдра не начинают ощущать боль, пока моя задница не краснеет от шлепков по Дикону. Тогда я поднимаюсь настолько, что его член выскальзывает из меня.

— Что ты делаешь? — спрашивает Дикон, распахивая глаза.

— Это, — говорю я.

Поворачиваюсь к нему спиной. Обхватываю его член, который уже белый от моих соков, и скольжу обратно на него.

Его член попадает по моей точке G — напоминая мне о первом разе, когда мы спали вместе — но в этот раз контролирую я. Скольжу вверх и вниз по его стволу, регулируя угол проникновения с каждым движением. Наконец я нахожу верное положение, в котором каждый раз, как я скольжу вверх-вниз, его член восхитительно потирает моё самое чувствительное местечко.

А я тянусь вниз и начинаю теребить ещё и свой клитор. У нас заканчивается время, и я хочу кончить так бурно, как смогу.

Я мысленно готовлю себя к тому, чтобы не шуметь слишком сильно. Натираю клитор быстрее и быстрее, пока скольжу по его члену, моя точка G начинает набухать.

Всё моё тело трепещет и дрожит, а мои глаза непроизвольно закатываются. Я вскрикиваю и подавляю стон.

Я двигаюсь быстрее. Всё быстрее. Шлёпающие звуки становятся громче, но нет способа остановить это. Вместо этого я прикусываю губу так сильно, что боюсь, как бы она не начала кровоточить, и сдерживание моих восторженных стонов становится почти болезненным.

Мою грудную клетку сдавливает всё сильнее, все мои мышцы напряжены от того, как я пытаюсь сдержать звуки.

Я понимаю, что задерживаю дыхание, и моё лицо краснеет. Я пытаюсь вдохнуть, но стон вырывается из меня. Он громкий. Я прикрываю рот и прекращаю скакать на Диконе.

В тот момент, когда я останавливаюсь, его пальцы впиваются в мои бёдра, и он начинает яростно вколачиваться в меня снизу. Я снова начинаю двигаться, подстраиваясь под него и опять задерживая дыхание.

Я начинаю кончать. Мои внутренние стенки стискиваются вокруг него, а сдавленное рычание Дикона становится громче, и затем я чувствую его горячее семя, выплёскивающееся внутрь меня.

Я продолжаю сдерживать дыхание, и от недостатка кислорода сильно кружится голова. Моё тело дрожит, в то время как я удерживаю всё внутри. Толстый член Дикона начинает выскальзывать из меня, но я ощущаю, что его ствол всё ещё подрагивает глубоко внутри, наполняя меня даже больше, когда выходит.

Сила оргазма продолжает нарастать, и это чувствуется так, будто он всё ещё не может уняться. Я должна дышать. Я должна освободиться.

И я делаю это вместо того, чтобы стонать. Я кричу два слова:

— О! Ииссссусссс!

Меня накрывает в тот же момент, как только я делаю вдох, и я кончаю невероятно сильно, всё ещё находясь на члене Дикона. Он начинает исступлённо смеяться, пока я сжимаюсь и дрожу. Хоть он и заполняет меня, Дикон должен был ощутить эту интенсивную влагу и давление.

Его член вздрагивает ещё несколько раз, и я понимаю, что продолжаю натирать клитор, но он становится настолько чувствительным, что я больше даже не могу провести по нему пальцем.

Останавливаюсь и поднимаюсь с члена Дикона. Чувствую, как его семя начинает вытекать из меня, стоило только его члену выйти, и я падаю на кровать рядом с Диконом.

Я ощущаю, как он прижимается своим телом ко мне, его влажный член давит на мою поясницу. Дикон обхватывает мою талию одной рукой и целует сзади меня в шею.

— Рита, — говорит он.

У меня нет сил, чтобы разговаривать. Я пытаюсь найти их, но ничего не выходит. Целую вечность спустя, я наконец бормочу слабо:

— М…

— Думаю, что ты только что назвала имя Господа всуе, — произносит он. — И Элси с Анной, вероятно, услышали тебя.

Глава 21

Дикон

Когда мы спустились, Элси смотрит на Риту растерянно.

— Эй, — говорю я.

— Э-эй, — отвечает Анна, ухмыляясь.

— Вы опять ссорились? — спрашивает Элси.

Я смеюсь.

— Нет, — произносит Рита. — Мы не ссорились.

— Это звучало, как ссора, — заявляет Элси. — Ты кричала.

— Она молилась, — говорю я.

Я хочу спасти Риту от смущения, и это лучшее, что я могу придумать. Элси ещё не готова к урокам о пестиках и тычинках.

— Разве молятся не тихо? — спрашивает Элси.

— Не всегда… — отвечает Рита, краснея.

— Окей, — говорит Элси. — Я закончила домашнее задание, теперь мы можем поиграть?

— Конечно, — соглашаюсь я. — В «свина» (прим. «Свин» — разновидность игры с баскетбольным мячом для отработки меткости и скорости бросков. Аналог игры «лошадь», но с меньшим количеством букв: PIG — HORSE)?

— Да! — говорит она. — Я принесу баскетбольный мяч.

Мы выходим во двор. Между домом и салоном есть регулируемое кольцо и маленькая асфальтная площадка. На самом деле, этого пространства недостаточно даже для игры в стритбол*. Между бросками мне удалось удачно отрегулировать кольцо так, чтобы мы с Элси могли «честно» играть в «свина». Для этого я должен был переместить кольцо на шесть выемок между нами. Она растёт быстро, и совсем скоро это будет пять выемок.

*Прим. Стритбол — разновидность игры в баскетбол, зародившаяся в бедных негритянских кварталах в 50-х годах ХХ века. Основные отличия: маленькое игровое пространство (половина стандартной баскетбольной площадки), одно кольцо для двух групп участников, в каждой команде по три игрока и по одному запасному. Турниры по стритболу в отличие от баскетбола проводятся на свежем воздухе, иногда на самостоятельно организованных площадках, а не на специальном поле.

— Рита! — говорит Элси. — Ты знаешь правила, верно?

— Это же «лошадь» (см. комментарий про «свина»), не так ли? — уточняет Рита.

— Ага, — отвечает Анна. — Те же правила, как и в «лошади».

— Что такое «лошадь»? — спрашивает Элси.

— «Свин», — отвечаю я. — Но с большим количеством букв. Ты знаешь, как произносится по буквам «лошадь»?

— Угу, — говорит Элси. — Л-о-ш-а-д’?

— Э… Л-о-ш-а-д-ь, этот надоедливый мягкий знак! — уточняю я.

— Было бы забавно, если бы и в «свине» был один, — заявляет Элси. — С-в-и-н-ь, — она смеётся. — Свиньюшка!

— Свинюшка с «ю», — говорю я, смотря на Риту с Анной. — Иногда я думаю: это какое-то чудо, что каждый из нас научился говорить по буквам или читать. Так много дурацких правил.

— Я первая! — кричит Элси.

Кольцо уже опущено на шесть делений, так что она стоит на трёхочковой линии, которую мы обозначили мелом, и бросает мяч. Это детский баскетбол, в котором мне попадать значительно легче. Мне приходится несколько раз поддаваться.

Мяч попадает по кольцу и отскакивает.

— Дерьмо! — выкрикивает Элси.

— Элси! — предупреждаю я, поднимая палец.

— Санта говорил его! — заявляет она. — Он сказал, что я достаточно взрослая, чтобы услышать это.

— Сантьяго, — поправляю я. — Санта — это Санта. Ты же не думаешь, что Сантьяго приходит на Рождество принести тебе подарки, не так ли?

— Он бы спустился по каминной трубе, съел бы все печеньки и выпил бы молоко, потом обкакался бы в нашем туалете! — безудержно рассмеялась она, а я перехватил мяч.

Я пасую Рите и подхожу поднять кольцо.

— Я только подниму на четыре деления, — говорю я. — Если я регулировал его по высоте для Элси, то могу также хорошо подправить его и для тебя тоже.

— Ты никогда не делал этого для меня! — прокричала Анна.

Я пожимаю плечами.

— Как бы то ни было. Сколько делений ты хочешь?

— На одно меньше, чем для тебя, — говорит Анна. — Это более чем справедливо.

Рита стоит прямо под корзиной — прямо под ней, движение, которое вы никогда не делаете в баскетболе — она держит мяч двумя руками и подбрасывает его в корзину снизу. Сетка взлетает вверх не так, как ожидалось, и баскетбольный мяч по пути вниз приземляется на край кольца, затем скатывается.

Она вскидывает кулак в победном жесте.

— Теперь ты должен сделать это, Дикон.

Элси смеётся.

— Мы никогда так не играли! Я хочу попробовать!

— Потому что это против правил, — кричу я. — Ни за что.

— Это «свин», Дикон, — говорит Анна. — Он предполагает веселье.

— Замечательно, — отвечаю я. — Но, Рита, я знаю, что ты пыталась закинуть его так, чтобы он вылетел сверху, а не упал вот так.

— Откуда тебе знать? Я добилась именно того, что хотела.

— Тогда в следующий раз называй бросок. Любой бросок засчитывается, но тебе нужно назвать его до того, как выполнишь. Например: я собираюсь сделать бросок из-под низа, заставить мяч прокатиться по кольцу и не повторять этого. Звучит справедливо?

— А ты уверен, что ты не юрист? — спрашивает Рита, хихикая.

Она кидает мяч Анне.

Анна бросает, и мяч ударяет о кольцо, затем отскакивает вниз и ударяет её по голове.

— Ой!

Элси смеётся, но затем печалится.

— Это значит, что я не могу сделать смешной бросок!

— Какой бросок ты хочешь сделать? — спрашиваю я её. Качу мяч к Элси, затем опускаю кольцо.

— Теперь твоя очередь, папа!

— Рита права, эта игра для веселья, так что, если вы хотите сделать крутой бросок, — сделайте!

— Бросок сверху*, — говорит Элси.

*Прим. Бросок сверху (слэм-данк) — бросок в баскетболе, когда игрок выпрыгивает максимально вверх и одной или двумя руками закладывает мяч сквозь кольцо сверху вниз. Для зрелищности часто игрок повисает на кольце.

— Хорошо, — я тяну и опускаю кольцо ещё на два деления.

— Я не буду вести мяч, — говорит Элси, стискивая мяч.

Это само собой разумеется, мы играем в «свина», потому что она не может вести мяч даже ради спасения своей жизни. Ведение мяча и бег требуют большей координации движений, чем есть у первоклашки.

— Давай, Элси! — кричит Анна.

— Эл-си, Эл-си! Бросок сверху! — подбадривает Рита.

Элси бежит вперёд и подпрыгивает на несколько дюймов над землёй. Так как корзина в два раза больше, чем мяч, то он попадает прямо внутрь, проскальзывает в сетку и ударяется о тротуар.

— Бросок сверху! — кричу я.

Элси вскидывает в воздух обе руки, затем смотрит на меня.

— Я как бы смухлевала. Тебе пришлось слишком низко опустить кольцо.

Я поднимаю кольцо вверх до исходной высоты.

— Тогда давай попробуй ещё раз.

Рита смотрит на меня и смеётся.

— Не думаю, что Элси может прыгать настолько высоко, Дикон.

— Не обращай внимания на завистников, — говорю я Элси, передавая ей мяч.

— Пап… — говорит она, проследив взглядом весь путь к кольцу, словно оно было небоскрёбом.

— Не вырони мяч, — отвечаю я.

Я сгребаю Элси в охапку и поднимаю. На самый верх. Я держу её над своей головой, а она смеётся и кричит.

— Я над кольцом! — выкрикивает Элси.

— Так, ты собираешься его забить, ок? — произношу я, удерживая её.

— О да! — говорит Элси. — Давай, давай!

Я двигаюсь с ней вперёд, немного пружиня свои шаги, как только мы оказываемся у кольца. Элси поднимает мяч вверх, а я поднимаю её прямо над кольцом. Она закидывает мяч в кольцо, забивая, и затем я опускаю её вниз по дуге, как если бы она подпрыгнула, а теперь опускается.

— Бум! — говорю я, как только её ступни касаются земли. — Это настоящий бросок сверху.

Элси смеётся.

— Это всё равно остаётся каким-то мошенничеством, но, возможно, немного меньшим, чем до этого.

— Это не мошенничество! — произносит Рита. — По правде, я хочу повторить его.

Анна смеётся.

— Ты серьёзно?

— Очень серьёзно, — отвечает Рита.

Я подкрадываюсь к ней сзади и хватаю Риту за талию. Поднимаю её вверх, подныривая под неё. Устраиваю её на своих плечах.

— Также, как в «курице».

— «Курица» — это как «свин» или «лошадь»? — спрашивает Элси.

— Нет, — отвечаю я. — Эта игра в бассейне, в которую мы сможем сыграть следующим летом.

— Дайте мне мяч, — говорит Рита.

Анна поднимает мяч и передаёт его Рите.

— Готова? — спрашиваю я.

— Ага!

Я медленно двигаюсь вперёд, не желая, чтобы она потеряла равновесие и упала назад. Когда мы достигаем корзины, Рита изо всех сил бросает мяч в кольцо, но он слишком сильно ударяется о кольцо и отскакивает вверх, не попадая в её руки, падает на асфальт, так и не попав в корзину.

Элси смеётся. Я опускаю Риту.

— Полагаю, что это на самом деле не жульничество. Для такого требуется некоторый навык.

Я усмехаюсь ей, в то время как Рита медленно закипает.

— Давай посмотрим, как забьёшь ты, Дикон, — говорит Рита, скрещивая руки.

— Кто будет меня поддерживать?

— В тебе, похоже, шесть с половиной футов (прим. 195,6 см), — говорит Анна. — Не думаю, что ты получишь поддержку.

— Хорошо, — отвечаю я.

Раньше я забивал, но это было давно. Я сгрёб мяч и начал отбивать его, всё ещё оставаясь на месте. Веду, чередую руки, а затем начинаю двигаться вперёд-назад, разминая ноги. Завожу мяч между своих ног, не теряя ритм.

— Как будто забить мяч уже недостаточно, чтобы похвастаться? — спрашивает Рита. — Просто сделай это!

— Таким образом, — отвечаю я, крутя мяч на пальце, — даже если и промажу с броском, как минимум, я первым сделал все эти крутые штуки.

— Я не согласна, — говорит Рита. — Теперь, если ты промажешь, то будешь выглядеть просто слишком самоуверенным.

— Отлично, — отвечаю я, сбрасывая мяч обратно вниз и ведя его без всяких выкрутасов.

Бегу вперёд, ведя мяч, пока двигаюсь. Припадаю на ногу и готовлюсь к прыжку, схватив мяч одной рукой. Забить детским баскетбольным мячом проще, чем полноразмерным.

Подпрыгиваю в воздух, втягивая побольше воздуха. Кольцо на высоте около десяти футов (прим. 30,48 метра), но мои руки легко добавляют мне ещё два фута (прим. 60,96 сантиметра). Как только я достигаю высшей точки своего прыжка, бросаю мяч вниз, хватаясь за кольцо.

Мяч со свистом пролетает сквозь сетку, и я, понимая, что не облажался, висну на кольце, чтобы насыпать соль на рану Риты. Я вишу на кольце, а Элси смеётся и хлопает в ладоши.

Отпускаю кольцо и приземляюсь на асфальт, улыбаясь всем. Рита пытается выглядеть раздражённой, но я могу видеть её улыбку под притворно надутыми губами. Подхожу к ней и щипаю её щёки.

— Это круто. Можешь рассказать, как ты была восхищена.

— Я отчасти была восхищена, — говорит она, шлёпнув меня по руке.

— Отчасти? — уточняю я. — Да ладно! Это был чёткий данк*!

*Прим. Данк (то же, что и слэм-данк, он же бросок сверху) — вид бросков в баскетболе, когда игрок должен подпрыгнуть высоко вверх, затем одной или двумя руками выполнить бросок сквозь кольцо. Наиболее красивая разновидность бросков. Для повышения зрелищности игрок часто после данка повисает на кольце. Чем выше игрок, тем проще ему выполнить данк.

— Полагаю, я должна быть восхищена тем, что ты по-настоящему высокий? — спрашивает она.

— Элси может рассказать тебе, — говорю я, указывая на Элси, — как тяжело я работал над высотой прыжков!

— Он прыгает почти как кролик, — говорит Элси.

— Впечатляет, — отвечает Рита, усмехаясь.

На подъездной дорожке показываются два автомобиля. Чёрный внедорожник и полицейская машина.

— У тебя была ещё одна драка на газоне, пока я была на работе? — спрашивает Анна.

— Нет, — произношу я, чувствуя, как сдавливает грудь. — Не понимаю, что, чёрт побери, всё это значит.

Это не может быть из-за Эрла и Химены. Я не делал больше ничего незаконного, что значит…

Нет! Не может быть. СЗД не увидели ничего действительно плохого, это просто…

Мой худший страх становится реальностью. Я вижу сотрудников СЗД Вуд и Альфонсо, выходящих из внедорожника. Затем из машины появляется патрульный.

— Почему они вернулись? — спрашивает Анна убитым голосом.

— Вернулись? — уточняет Рита. — Кто они и что происходит?

Элси тянет меня за ногу.

— Пап, что случилось?

— СЗД, — говорю я. — Возможно…

Я не могу придумать ни одного хорошего «возможно», только не тогда, когда с ними полицейский. Это может означать лишь одно. Они забирают мою малышку.

Вуд и Альфонсо приближаются, держа руки в карманах, хмурясь и избегая зрительного контакта со мной.

Коп тащится за ними.

— Вы не посмеете, — говорю я, стоит им оказаться в пределах слышимости.

Альфонсо вытаскивает лист бумаги.

— Это судебное предписание. У нас не было выбора.

Делаю шаг вперёд, поднимая руку, и вижу, что коп тянется за пистолетом.

Снова отступаю, поднимая обе руки. Я сосредоточен на своём дыхании. Я не могу рисковать и устраивать здесь сцену. Я не могу выглядеть выбитым из колеи или нестабильным — это именно то, что Майкл и Шерил хотят, чтобы я делал. Я не желаю быть пешкой в их руках.

— На каких основаниях? — спрашиваю я. Выдёргиваю бумагу из рук Альфонсо. — Это даже не подписано судьёй Лоусон. Кто это, к чёрту, такой?

— Создание тату-салона, оказывающего услуги известным преступникам, прямо в вашем частном доме, — говорит Вуд, зачитывая с бумаги. — И обеспечение в целом ненадлежащего присмотра за вашей дочерью, что подвергает её серьёзной опасности.

— Вы никогда не оставляли кастрюлю на плите слишком долго? — спрашиваю я, — Потому что ведь именно об этом мы говорим? И о разрешении парню, у которого проблемы с желудком, воспользоваться моим туалетом? Вы забираете мою дочь из-за этого?

— Приберегите это для судебного заседания, — говорит Альфонсо. — Это уже решено.

— Я звоню своему адвокату, — говорю я, хватая телефон и набирая Эйдана. — Не прикасайтесь к моей дочери, пока мой законный представитель не будет здесь.

Маловероятно, что это поможет, но я, может быть, смогу задержать их. И только может быть, Эйдан сможет придумать лазейку, чтобы прекратить это.

Вуд и Альфонсо переглядываются, затем машут полицейскому.

— Мы подождём.

Я вижу, что патрульный вытягивает телефон.

— Кому он звонит? — спрашиваю я.

— Не ваше дело, — отвечает Вуд.

Коп бросает на меня самодовольный взгляд, и прежде, чем я добрался до него, сбрасывает вызов.

— Никто никому не звонит, сэр, — говорит он, улыбаясь.

Я проглатываю свой гнев и отступаю назад. Всё слишком гладко. Обвинения — дерьмо, они надеются, что отреагирую слишком остро и дам им что-то, что приведёт к реальным обвинениям.

Эйдан останавливается перед моим домом всего через десять минут — я предложил ему достаточно, чтобы он бросил всё, чем бы ни занимался.

— Что всё это значит? — спрашивает он у сотрудников СЗД, как только выходит из машины. — Дата слушания ещё даже не определена, и вы не имеете права забирать под опеку…

Альфонсо суёт бумаги в лицо Эйдану. Он хватает их и читает. Я жду, надеясь, что он рассмеётся. Что он ответит им на их хрень.

— Как, чёрт побери, вы получили это? Почему привлечён второй судья?

Рита сжимает мою руку.

— Они же не могут забрать её, не так ли?

— Они могут, — говорит Эйдан. — С этим, — он трясёт бумагой. — Но они не должны были оказаться способны получить это, это безумно неоднозначно.

— Кто они? — шепчет Рита.

Подъезжает другая машина, и я указываю:

— Они.

Майкл и Шерил выходят из машины, делая вид, что сбиты с толку.

— Что происходит?

— Как будто вы не знаете, — криво усмехаюсь я.

Эйдан хватает меня за руку.

— Дикон, не нужно.

Я прикусываю язык и смотрю на них сверху вниз с каменным лицом. Элси смотрит на меня:

— Почему бабушка и дедушка здесь?

— Анна, — говорю я. — Забери Элси в дом.

— Нет, — вмешивается Альфонсо. — Вы не можете.

— Вы издеваетесь надо мной? — огрызаюсь я. — Вы хотите, чтобы она была здесь, слыша всё это?

— Она может подождать в нашей машине, — говорит Майкл.

— Как вы вообще догадались приехать сюда? — спрашиваю я, бросая взгляд на Майкла и копа. Никто никому не звонит, едрить мой зад.

— С нами связался наш адвокат, — произносит Шерил.

— Папочка, ты обещал, — говорит Элси. — Ты обещал, что мне не придётся идти с ними.

Я уставился на родителей Стейси, пылая яростью в каждой клеточке своего тела.

— Эйдан, — спрашиваю я, — есть ли хоть что-нибудь, что мы можем сделать?

Он просматривает бумаги.

— Родители Стейси получают временную опеку, и слушание уже назначено и ускорено — через неделю. Слушание определит окончательную опеку.

— Так, — произношу я, — вы собираетесь травмировать мою дочь, заставив её думать, что она теряет своего папочку на целую неделю, только чтобы я выиграл суд и получил её обратно?

— Посмотрим, — отвечает Майкл. — Это к лучшему, что она будет в безопасности от тебя так быстро, как только возможно.

В безопасности от меня. Безопасности… от меня.

Чувствую, как Эйдан хватает меня за руку, которая сжимается и разжимается для удара, и шепчет мне на ухо:

— Я не думаю, что у них высокие шансы. Разве что ты прямо сейчас сделаешь что-то довольно глупое, что даст им тогда реальный шанс.

Я впиваюсь ногтями в свою ладонь.

— Элси, иди с бабушкой и дедушкой. Ты останешься у них на выходные и ещё на несколько дней после.

— Я не хочу, — говорит она. — Тётя Анна или Рита не могут присмотреть за мной?

— Нет, — отвечаю я. — Нам всем приходится делать что-то важное. Тебе придётся остаться с бабушкой и дедушкой ненадолго.

У Элси, Риты и Анны — у всех глаза полны слёз.

Майкл протягивает руку к Элси, она вскрикивает, бьёт его по руке и убегает прочь.

Я догоняю её и подхватываю на руки.

— Смотри, Элси, мне так жаль, что это происходит с тобой… с нами.

Она плачет так громко, что я даже не знаю, слышит ли она меня.

— Тебе придётся остаться у них ненадолго. Они твои дедушка и бабушка, ты будешь в порядке. Это не будет длиться…

Боюсь, что лгу ей. Снова. Боюсь проиграть иск, и тогда она возненавидит меня, когда вырастет. Что Майкл и Шерил настроят её против меня, а последняя вещь, которую я ей говорю, пока она всё ещё со мной, — ложь.

Но нет, я не проиграю. Она моя дочь, и я умру прежде, чем потеряю её.

Я отвожу её к машине Майкла и Шерил. Коп двигается ко мне, словно собирается выхватить её из моих рук. Бросаю на него такой угрожающий взгляд, что он отступает, ни мгновения не колеблясь.

Помогаю Элси устроиться на заднем сидении и пристёгиваю её.

— Я не хочу уезжать, — говорит она, её лицо красное и мокрое от слёз.

— Знаю, — отвечаю я. — Я тоже не хочу, чтобы ты уезжала, но ты должна верить мне, окей? Я знаю, ты уже большая девочка, и знаю, что ты можешь понять, что происходит, верно?

— Бабушка и дедушка хотят забрать меня, — произносит она. — Ты им не нравишься.

Я киваю.

— И полиция приняла сторону бабушки с дедушкой.

— Но ты — мой папочка!

— Я знаю, что так и есть, — отвечаю я. — И всегда буду, и никогда не откажусь от тебя, Элси.

— Так не заставляй меня уезжать!

Я смотрю обратно на копа.

— Если ты не поедешь, тогда полицейский арестует меня. Если он арестует меня, я никогда не смогу забрать тебя обратно, понимаешь?

Её губа дрожит, пока Элси смотрит на меня, а затем обнимает.

— Пожалуйста, забери меня обратно, пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста!

— Заберу, — отвечаю я.

Рита, Анна и я стоим там, пока Майкл и Шерил садятся в машину. Элси не прекращает плакать и, не отводя взгляда, смотрит на меня, пока коп закрывает дверь перед ней. Внедорожник отъезжает, увозя мою дочь от меня.

Сотрудники СЗД и полицейский покидают нас, оставляя то, что осталось от моей семьи, и меня наедине с Эйданом.

— Как это могло случиться? — произношу я, опустив взгляд на Эйдана.

— Твои родственники, должно быть, кому-то заплатили, — говорит Эйдан. — Не Лоусону, а другому судье.

— Прекрасно! — отвечаю я. — У них СЗД и копы, но не Лоусон, спасибо за великолепные грёбаные новости, мудак.

— Эй, — говорит Эйдан. — Не стреляй в курьера! И Лоусон всё ещё остаётся судьёй, которая примет окончательное решение. Смотри, насколько я могу судить, это всё, что они смогли потянуть. Они запаниковали, что ты намерен победить на слушании, и подкупили всех, кого смогли. Если бы тот парень не забил твой туалет, если бы не было пожара, я даже не знаю, удалось ли бы им хоть что-то сделать против тебя.

— Великолепно, — отвечаю я.

— СЗД были отправлены найти что-нибудь, всё, что угодно, и получили это, верно? Может быть, если бы они не увидели то, что видели, они бы попытались усилить противостояние с тобой и довести тебя до состояния, когда бы ты сам слетел с катушек.

— Почему все думают, что у меня настолько бешеный грёбаный характер? — рычу я.

Все трое смотрят на меня, как на идиота.

— Потому что так и есть, — говорит Эйдан. — И они пытаются использовать это против тебя. Не позволяй им. Эти следующие несколько дней чрезвычайно важны. Ты должен вести себя как можно лучше. Я бы отменил все твои встречи с клиентами — мы не можем рисковать нарваться на очередную байкерскую разборку.

— Отлично, — заявляю я. — Сделано. Что ещё?

— Как я сказал, — произносит Эйдан, — судья не у них в кармане. Её нельзя купить, так что воспользуйся, насколько сможешь, шансом доказать, что обстановка здесь, с тобой и Ритой, является безопасной и это хорошее место для развития Элси… и тогда ты справишься с этим.

— Мы справимся с этим вместе, — отвечаю я, сжимая ладонь Риты.

— Отличная работа с поддельной женой, — заявляет Эйдан. — Кстати, очень благопристойно выглядит. Во сколько она тебе обходится?

— Извините меня? — говорит Рита, вспыхивая.

— Ох, — произносит он. — Не поддельная? Даже лучше.

Глава 22

Рита

Мы все входим в дом после того, как Эйдан уехал. Дом стал таким пустым без Элси. Тихим, пустым и холодным.

И Дикон, словно бурлящий котёл, ожидающий момента, чтобы выплеснуться наружу. Я не знаю, как успокоить или утешить его.

Я кладу ладонь на его предплечье, а он напрягается и сжимается.

Анна начинает готовить, я думаю, не потому, что кто-то из нас хочет есть. Она, наверное, просто не знает, что ещё делать. Я, чёрт подери, сама не знаю, как поступить.

— Мне нужно выбраться отсюда, — произносит Дикон, поднимаясь. Его стул проезжает по деревянному полу.

— Куда мы идём? — спрашиваю я.

Он бросает на меня взгляд, открывает свой рот, потом закрывает его.

— Дикон? — требую я.

— Мне нужно пройтись где-нибудь в одиночестве, — отвечает он.

— Где? — настаиваю я.

— Дай мне немного пространства, Рита, хорошо?

— Я просто хотела узнать, где…

— Снаружи, — говорит он. — Окей? Я не могу справиться со всем этим дерьмом, мне просто нужно, нужно…

Я вспоминаю, что он рассказывал. Выпивка или наркота никогда не были его пороками — были женщины.

— Мы можем, — говорю я, чувствуя себя неловко и слишком по-девчачьи, — сделать что-то… вместе, если ты понимаешь, что я имею в виду…

Он фыркает.

— Я ухожу. Не беспокойся обо мне.

Он выходит, едва не хлопнув дверью.

Я начинаю плакать, как только он уходит.

Анна выбегает из кухни.

— Что произошло? Дикон ушёл? Вы… — она смотрит на меня сверху вниз.

Она садится рядом со мной, подтягивает стул и обнимает меня.

— В чём дело?

— Я не знаю, куда он отправился, но… но… что если он, ну ты знаешь? Ушёл, чтобы подцепить другую женщину?

— Он без ума от тебя… — говорит Анна не совсем уверено.

— Тогда почему он оставил меня, когда больше всего нуждается во мне?

Анна нахмурилась.

— Мужчины не всегда поступают осмысленно, Рита. Иногда они думают, что должны брать все тяготы на себя. Они считают, что доставляют тебе неудобство, делясь своим горем с тобой. Когда Стейси умерла, было также. Он не хотел разговаривать со мной, даже несмотря на то, что я его сестра.

— Я его жена, — говорю я, чувствуя себя опустошённой и подавленной. — Его поддельная жена, ты же слышала, что сказал тот тупой адвокат?

Анна похлопывает меня по спине.

— И Дикон даже не сказал, что я настоящая! Он просто позволил этому бестолковому адвокату думать всё, что ему захочется.

— Давай забудем об адвокате, — произносит Анна. — Никого не волнует, что думает этот мудак.

— Хочешь выпить со мной? — спрашиваю я, сопя. — Прошло немало времени с тех пор, как мы пили вместе.

— Конечно, — отвечает Анна. — Позволь мне только выключить плиту, прежде чем опять начнётся пожар.

Глава 23

Дикон

Выхожу из машины, чувствуя себя виноватым, как смертный грех. Я не должен чувствовать вину, но чувствую. Иду сквозь темноту, между участками света, отбрасываемого уличными фонарями. Без единого звука прохожу сквозь хорошо смазанные ворота и ступаю на покрытую росой траву.

Уже поздно. Я часами колесил по округе. В таком состоянии я бесполезен для Риты. Последнее, что мне нужно, это излить свой гнев на неё. Элси была, по сути, силой увезена от нас, что было уже достаточно травматичным. Рите не нужно видеть всю силу моей ярости.

Я проглочу это сейчас. Мне нужно сосредоточиться. Мне нужно направить это в нужное русло. Моя ярость должна стать моей решимостью. Я не могу рисковать, тратя в пустую свою энергию и ресурсы. Всё, что у меня есть, должно быть сфокусировано и направлено на то, чтобы вернуть Элси обратно.

Я прохожу дальше и вижу такие знакомые очертания. Надгробная плита Стейси.

Я останавливаюсь неподалёку от неё. Цветов, которые я положил на могилу, когда был здесь в последний раз, уже нет. У меня нет свежих цветов, чтобы заменить их. Осталось только моё горе, которое я принёс к Стейси в этот раз.

— Давно не виделись, — говорю я. — Прости.

Внезапно ощущаю, как будто просто разговариваю сам с собой.

— Чёрт, я даже не знаю, слышишь ли ты меня, Стейси. Матфей, Марк, Лука, Иоан и Второзаконие. Это те книги в Библии, которые мне известны, хотя я не изучил их достаточно хорошо. Есть там хоть что-нибудь о том, могут ли слышать тебя люди, находящиеся в раю, если ты разговариваешь с надгробием? Или люди начали делать это в кино, а остальные решили, что это сработает? Я не знаю на самом деле…

Сейчас я просто несу бессмыслицу, полную фигню. Тяну время. Не хочу сообщать ей то, что приехал сообщить.

— Я просто скажу это, Стейси, — произношу. — Я женился снова. На Рите. Предполагалось, что это будет фиктивный брак, но теперь, я думаю, он настоящий. Ладно, возможно, она не согласится… но думаю, она изменит своё мнение. Я знаю, что вы, девочки, не были самыми лучшими подругами, но она хорошо относится ко мне и хорошо относится к Элси. Чёрт, Стейси, если бы ты только смогла побыть с ней на несколько лет дольше. Она прекрасна, идеальна и она для меня целый мир…

Я чувствую, мои губы дрожат. Я почти сдерживаюсь. Почти. Ладно, настолько, что одна слеза всё-таки скатывается, но только одна. Соскальзывает в мою щетину, но я не смахиваю слезу.

— Я не знаю, что творят твои родители, Стейси. Я просто не понимаю этого. Разве они не видят, что я люблю её? Что я отдал бы за неё весь мир? Почему они делают это с нами? Твой уход однажды уже разорвал семью, а сейчас они хотят уничтожить то, что от неё осталось. Я знаю, что Библия ничего не говорит об этом, но если есть хоть какой-то способ, которым ты могла бы передать сообщение — или мысль, намёк на идею — в головы своих родителей: что я хороший отец, и Элси должна быть со мной… Я вынужден просить тебя сделать это для меня, Стейси. Я знаю, что шансов мало, и понимаю, что ты можешь быть не способна услышать меня, но если есть хоть что-нибудь, что ты можешь сделать для меня сейчас, то самое время. Может быть, Бог даёт тебе только одно-единственное сообщение на всю вечность, чтобы отправить сюда, и если это так — самое время использовать его.

Я чувствую, как бурлит ярость, поднимаясь вверх, и заталкиваю её обратно.

— Я расскажу Элси, что ты любишь её. Тебе не нужно тратить сообщение на это, я рассказываю ей это всё время. Это бесплатно — я угощаю. Я не позволю ей забыть, что ты любила её, — что ты всегда будешь любить её. Договорились? Так объясни своим родителям — скажи им, чтобы позволили мне быть отцом для нашей дочери.

Я стою там ещё какое-то время, словно это может каким-то образом усилить моё послание.

Затем я ухожу. Мне нужно будет вернуться позже, чтобы привезти цветы. Я знаю, что вернусь сюда, и знаю, что не хочу приводить Риту сюда. По крайней мере, не сейчас. Ей нужно понять, что в моём сердце всегда будет место для Стейси, даже тогда, когда я отдам Рите всё, что смогу.

Глава 24

Рита

Дикон входит в комнату, когда мы с Анной на четвёртой или пятой «Маргарите».

— О, — произношу я. — Ты вернулся. А мы напиваемся.

Он смотрит на меня, затем на выпивку.

— Делайте, что хотите.

— Ты собираешься рассказать, где был? — спрашиваю я. — Я знаю, что выпивка не твой порок.

— Ты думаешь, я занимался именно этим? — отвечает Дикон. — Думаешь, что я изменил тебе?

Анна поднимает свой коктейль, делает большой глоток и выходит из комнаты.

— Возможно ли вообще изменить фиктивной жене? — спрашиваю я, смеясь.

— Ладно тебе, Рита, — отвечает он. — Это…

— Где ты был, Дикон?

— Не могу поверить, что ты думаешь, будто я так поступил, — заявляет он. — Сразу после того, как увезли Элси?

— Ты сделал так в прошлый раз, прямо сразу после того, как Стейси умерла!

— Ты злобная, когда пьяна, — говорит он, резко разворачиваясь и выходя мимо меня прочь.

Я поднимаюсь и хватаюсь за него.

— Дикон, объясни мне, где ты был. Если ты изменил, я должна…

Он обернулся и посмотрел на меня сверху-вниз.

— Я был со Стейси, — произносит Дикон. — На кладбище.

— Со Стейси… — бормочу я. — Ой, я подумала,..

— Я понял, что ты подумала, — отвечает он. — Ты озвучила свои подозрения довольно ясно. И, возможно, имеешь право на это. Я попросил тебя стать моей фиктивной женой, не так ли? И я в последнее время трахал всё вокруг, как только со мной случалось что-то плохое.

Смотрю на него с отвисшей челюстью. Я чувствовала себя дерьмово, но по большей части из-за того, как сильно кружилась моя голова от алкоголя.

— Извини, — говорю я.

— Не извиняйся, — отвечает Дикон, хватая мою ладонь.

Он начинает стягивать кольцо прямо с моего пальца.

— Иисусе! — кричу я. — Что ты делаешь? Разве всё настолько плохо, чтобы ты, чёрт возьми, так перегибал палку, Дикон?

Он сжимает кольцо в своей ладони, опускается на колено и протягивает кольцо на раскрытой ладони.

— Рита, — произносит Дикон, — ты выйдешь за меня? По-настоящему? Ты станешь моей настоящей женой? Без притворства, без лжи, я хочу тебя в своей жизни постоянно и навсегда. Хочу, чтобы ты знала, я вырос и тебе не придётся беспокоиться о том, что я трахаю всё вокруг. Ты — единственная, с кем я хочу спать сейчас и так долго, как мы оба будем способны, а затем я приму немного виагры, и мы сможем делать это даже дольше, и…

— Я поняла, — произношу, смеясь и икая. — Теперь я могу получить кольцо обратно?

— Так это «да»? — спрашивает он, глядя на меня снизу-вверх.

Я беру кольцо и надеваю его обратно на свой палец.

— Это, определённо, «да», — отвечаю, улыбаясь. — Вероятно, это первый раз в истории, когда кто-либо сделал предложение с обручальным кольцом.

Дикон поднимается и хватает меня, крепко прижимая к своему телу. Мы долго целуемся, глубоко и страстно.

Я слышу, что Анна вошла в то время, как мы целовались, и отстраняюсь от Дикона.

— Мы делаем это настоящим, Анна. Дикон сделал предложение снова!

Она улыбается.

— Я видела, что все идет к этому.

Я надуваю губы.

— Ты всё обломала, нужно было изобразить удивление!

— Я не удивлена, — отвечает Анна. — Но я офигенно счастлива за вас!

Она обнимает меня, не выпуская свой бокал. Немного «Маргариты» выплёскивается, но никого из нас это не волнует.

— Я думаю... — говорит Дикон. — Я думаю, когда судья увидит это, увидит, что мы настоящая семья, думаю, она поймёт, что место Элси здесь. Она увидит, что есть между нами, и поймёт, что у нас есть много любви, чтобы подарить… и…

— Ты говоришь, что любишь меня? — спрашиваю я, усмехаясь.

— Не ведись так сильно на это! — огрызается Анна.

— Он почти сказал это! — говорю я. — Он мог забыть, что ещё не говорил этого, и считать, что сказал. Я хотела напомнить ему в случае…

— Я люблю тебя, Рита, — произносит Дикон и целует меня снова прежде, чем мне удаётся вставить хоть слово.

Когда мы прекращаем целоваться, долгое время спустя, Анны опять нет. Дикон улыбается мне. Это искушающая улыбка, и я очень чётко понимаю, чем он искушает нас заняться.

— Я тоже люблю тебя, Дикон, — я смеюсь. — Боже, никогда не думала, что из всех людей скажу это тебе!

— Ты всегда была влюблена в меня, — усмехается он. — Ты должна была, как минимум, фантазировать об этом или хотя бы о тех вещах, которые мы уже проделали друг с другом, — подмигивает Дикон.

— Заткнись, — отвечаю я, ударяя его в грудь. — Я не была влюблена в тебя, идиот!

Он ухмыляется, затем берёт меня за руку и увлекает вверх по лестнице в свою спальню.

Мы в рекордное время избавляемся от своей одежды.

— Есть какие-либо другие позиции, которые ты не пробовала? — спрашивает Дикон. — Думаю, мы можем по-быстрому опробовать их все…

Я нервно смеюсь, обдумывая целый ряд идей.

— Есть кое-что, что я хотела бы сделать, — произношу я. — Не позиция, не совсем.

— О, — говорит Дикон, выгибая бровь.

— Не то, — отвечаю я. — Я говорю о душе.

— А-а-а, — произносит Дикон, усмехаясь. — Я всегда готов к хорошему душевому траху.

— Ты только что сказал, что любишь меня. Тебе обязательно продолжать называть это душевым трахом?

— Душевой любовью, — говорит он, широко улыбаясь.

— Это даже хуже, — заявляю я. — Просто не называй это вообще никак.

— Разве Брайн не делал этого в душе? — спрашивает Дикон.

— Он утверждал, что душ предназначен для очищения, а этот наш греховный добрачный секс был грязным.

Дикон смеётся. Слишком сильно.

— Как будто эти две вещи не уравновешивают друг друга в таком случае? Смыть грех?

— Я пыталась привести этот аргумент! — говорю я. — Но он не желал слушать.

— Меня тебе не придётся убеждать, — произносит Дикон, включая воду.

Скольжу взглядом вниз по его телу, бугрящемуся мускулами и покрытому чернилами. Его член сейчас ещё недостаточно возбуждён — это первый раз, когда я вижу его в состоянии ином, нежели полное возбуждение и подрагивание.

— Ты в порядке? — спрашиваю я.

— Это сложно: выбросить Элси из головы, — говорит Дикон. — Эйдан сказал, что мне даже не разрешено звонить ей.

Я вхожу в душевую кабинку, беру Дикона за ладонь и тяну его к себе.

— Я улучшу тебе настроение прямо сейчас, а затем мы вернём её обратно, вместе.

Мы ступаем под воду, и я беру его большой толстый член в свою ладонь. Пробегаю нежно рукой вдоль его мужского достоинства и чувствую, как оно растёт и твердеет, в то время как я вожу рукой по его длине.

После всего десяти или около того секунд, я могу видеть, как вздуваются его вены, а член становится настолько большим, что я больше не могу сомкнуть пальцы вокруг него.

Я обхватываю его яйца, а Дикон тянется губами вниз к моей шее. Он поднимается поцелуями по моей шее, пока не достигает мочки моего уха. Дикон прикусывает её, и я ощущаю его язык, который легко касается моего уха. Он покусывает моё ухо, когда я начинаю ритмично поглаживать его толстый член.

Горячая вода бьёт по нашей коже, и я выдавливаю немного геля для душа на ладонь. Вспениваю его и возвращаюсь к работе над членом Дикона.

— Твой член такой грязный, Дикон, — шепчу я. — Мне нужно вымыть его.

— Убедись, что он благопристойный и чистый, — произносит Дикон, постанывая, пока я глажу его.

Дикон прислоняется к стене, в то время как моя ладонь скользит и двигается по всей длине его члена. Я замечаю, что трение кружит ему голову и всё тело Дикона напрягается.

— Иисусе, Рита.

— Не поминай Господа всуе, — говорю я, прислоняясь и кусая его губу.

— Бл*дь, — выдаёт Дикон.

Я кусаю сильнее.

Он внезапно пробирается между моих ног и пальцем скользит прямо внутрь меня. Я задыхаюсь. Я уже мокрая и понимаю, что в то время, как его палец проникает в меня, я чувствую себя мокрее, чем даже в душе.

Дикон прижимает меня к стене, меняясь со мной местами. Затем проникает в меня ещё одним пальцем, и я чувствую, что мои колени слабеют. Дикон сильнее прижимает меня к стене, чтобы я не упала, но вместо этого я обхватываю его руками и плотно вжимаю своё тело в него. Я хватаюсь за его сильную спину, пока он скользит вперёд-назад своими пальцами во мне.

— Я хочу твой член, Дикон, — прошу я.

— Он благопристоен и чист, — отвечает Дикон. — Лицом к стене.

Я подчиняюсь.

Опираюсь руками в дальнюю стенку душевой кабинки и наклоняюсь, пока моя задница не выпячена так далеко, насколько это возможно.

Дикон крепко обхватывает мою талию, и я чувствую, как он шлёпает своим большим членом — красным и жарким от горячей воды — по моим набухшим внешним губам. Я задыхаюсь и стону, а следующее, что я осознаю, это его разгорячённый ствол, скользящий внутри меня.

Он настолько толще пальцев Дикона, что раскрывает меня ещё шире. Я сильнее давлю на стену, а пальцы Дикона впиваются в плоть моих бёдер и задницы.

— Да, — произношу я. — Глубже, глубже.

Он откликается и глубже вдавливается в меня. Вскоре я ощущаю, как его жёсткое тело бьётся о мягкость моих ягодиц, пока моя киска принимает всю его длину и объём снова и снова.

Я могу слышать его шлепки об меня даже сквозь громкий шум воды в душе, а потом слышу свой собственный голос, выкрикивающий имя Дикона.

— Да! Да! — ору я.

Дикон дотягивается снизу ко мне и обхватывает мои груди, а его бёдра вколачиваются в меня всё быстрее и быстрее, в то время как его член пульсирует во мне снова и снова.

Я чувствую оргазм, накрывающий меня быстрее, чем я ожидала, и начинаю кричать. Я пытаюсь не упасть, а моя киска сдавливает и выдаивает член Дикона.

— О да, — произносит он. — Уф, это так чертовски здорово. Я кончаю!

Его член содрогается в унисон с моим влагалищем, и мы срываемся с обрыва вместе, идеально синхронно и гармонично. Густая сперма капает с моего бедра. Она настолько густая, что вода даже не сразу смывает её.

Глава 25

Дикон

Я проснулся, разбуженный вибрацией телефона на тумбочке. Даже не получаю двух-трёх секунд блаженного неведения. Отсутствие Элси — первое, что приходит мне в голову сразу после пробуждения. Это огромная дыра в моём сердце и пустота в моём животе. Я смотрю на Риту, которая продолжает спать, и чувствую себя немного лучше. По крайней мере, у меня есть она.

Я хватаю телефон. Это Майкл и Шерил. Должен ли я вообще отвечать?

Как я могу не ответить?

— Что? — рявкаю я в телефон.

— Папочка, — шепчет голосок Элси. — Это я. Я не должна была звонить тебе.

— Я знаю, сладенькая, — говорю я. — Ты не должна была,.. но, Господи, как же здорово слышать твой голосок.

Рита просыпается и смотрит на меня. Она восторженно одними губами называет мне имя Элси. Я киваю.

— Я хочу домой, — тихо говорит Элси. — Бабушка и дедушка заставляют меня делать выставку красоты.

— Конкурс красоты? — спрашиваю я. Чувствую ярость, клокочущую в моём голосе. — Они не могут…

— Они говорят, что я должна это сделать, — хнычет Элси. — Что мне это понравится, как только я выиграю. Но я, на самом деле, не хочу.

— Мы заберём тебя обратно, — отвечаю я. — Просто подожди, сладкая, мы с Ритой заберём тебя обратно. Всего ещё шесть дней — быстрее, если я смогу…

— Я слышу бабушку, — шепчет Элси испуганно. — Я должна идти. Люблю тебя, папочка.

— Я тоже люблю тебя.

Телефон отключается.

Выскакиваю из кровати и натягиваю футболку. Хватаю пару джинсов и запрыгиваю в них.

— Дикон, — спрашивает Рита, — что ты делаешь?

— Я собираюсь поделиться с ними своим мнением и, может быть, своим кулаком тоже, если…

— Дикон, — говорит она, выскакивая из кровати и хватая мою руку, — ты не можешь. Вспомни, что сказал Эйдан…

— Грёбаные адвокаты, — рычу я. — Если бы закон был, прежде всего, справедлив, Элси была бы здесь со мной. Что закон сделал для меня? Элси моя дочь, и я верну её.

Я могу добраться на своём байке и меньше чем через двадцать минут забрать её. Я могу увезти её в безопасное место и как можно дальше.

Открываю дверь, а Рита продолжает цепляться за меня.

— Дикон, не надо!

Анна выходит в холл, потирая глаза.

— Что происходит?

— Дикон пытается уехать, чтобы забрать Элси, — говорит Рита.

Анна бросается вперёд, пытаясь заблокировать меня.

— Дикон, мы выиграем слушание…

— Моя дочь не будет выставлена на показ подобным образом просто ради того, чтобы эти вампиры могли жить за её счёт! Им глубоко насрать на то, что она хочет или что для неё хорошо. Для них она всего лишь инструмент! Мне нужно спасти её от этого!

— Одна неделя, — произносит Рита. — Дикон, нет, даже меньше, ещё шесть дней. Просто… просто…

— Я позвоню Эйдану, — бросает Анна, убегая в свою спальню. Она хватает телефон и останавливается в дверном проёме своей спальни.

— Нет, — категорически заявляю я.

Она захлопывает дверь у меня перед носом, и я слышу щелчок чёртова замка.

— Проклятие! Анна, не звони ему!

— Он остановит тебя, — говорит Рита. — Позже ты поблагодаришь её за это.

— Проклятье! — ору я, ударяя дверь.

Я могу сесть на свой байк, и что Эйдан сделает, чтобы помешать мне? Он не коп. Физически он не сможет удержать меня. Мало кто может.

Я слышу крик Анны через дверь.

— Он на срочной встрече с судьёй Лоусон, — её голос приглушён, но её слова завладевают моим вниманием.

— Срочная встреча? — спрашиваю я.

— Да, — отвечает Анна. — Он уже находится на ней, так что не забирай Элси.

— Открой дверь, — кричу я. — И дай мне свой телефон. Я хочу поговорить с ним.

Дверь открывается, и я выхватываю телефон у Анны.

— Эйдан, — произношу я. — В чём дело?

— Иисус, Дикон, я слышал, что ты едва не облажался, пожалуйста, успокойся…

— Я спокоен, мать твою! — кричу я. — Расскажи мне.

Наступает неловкое молчание, а затем он ровным голосом рассказывает:

— Судья Лоусон не была судьёй, который распорядился о временном изменении опеки. Я обратился напрямую к Лоусон, и она не была рада услышать о нарушении протокола. Она хочет встретиться с обеими сторонами: с тобой и…

— Я знаю, кто является сторонами! — ворчу я.

— Верно, — произносит Эйдан. — Так что сегодня днём обе стороны встречаются с Лоусон на предварительном слушании.

— Предварительное слушание, — бурчу я. — Только адвокаты и судьи могли придумать всё это дерьмо. Если мы встретимся с ней в любом случае, почему это уже не может быть слушанием?

— Это не работает так, — говорит Эйдан. — Но смотри, просто упомяни об этом конкурсе красоты перед Лоусон, заставь их защищаться. Я клянусь, Дикон, они всего лишь стараются вынудить тебя сорваться на них…

— Сегодня днём, — произношу я, прерывая его.

— В два часа, — уточняет он.

— Я буду там.

***

Я надеваю свой костюм, а Рита — одежду для собеседований.

— Иногда сомневаюсь, а смогу ли я вообще попасть на ещё одно интервью, — произносит она, хмурясь, разглядывая свой наряд. — Я имею в виду, настоящую себя, а не видимость, созданную для Майкла и Шерил.

— Ты сможешь, — отвечаю я. — Ты решительная, способная и квалифицированная…

Она улыбается мне.

— Я не слишком много знаю о собеседованиях или резюме, но, может быть, Анна сможет помочь тебе.

— Может быть, — говорит она.

Сейчас я спокоен. Начинаю понимать, что, возможно, все были правы. Мне нужно держать себя в руках. По крайней мере, когда это касается того, что люди, которых я люблю, могут оказаться в опасности. Хотя разве это не естественная человеческая реакция? Насколько мелкий член должен быть у чувака, если он не испытывает ярость от того, что его дочь или жена подверглись опасности?

Мы берём машину Риты. Анна отправляется с нами.

В здании суда женщина за стойкой объясняет нам, что встреча пройдёт в офисе судьи Лоусон.

Мы прибыли несколько раньше, но, когда добираемся до офиса судьи, дверь открыта, а снаружи ждёт Эйдан.

— Дикон, — говорит он, останавливая меня. — Ты должен сохранять спокойствие. Скоро они будут здесь, а Лоусон намерена понаблюдать за всеми вами.

— Я понимаю, — отвечаю, подтягивая галстук. — Я буду спокоен.

— Он хорошо выглядит в костюме, — говорит Рита, похлопывая меня по предплечью.

— Ага, — соглашается Эйдан. — Так и есть.

— Проходите, — произносит Эйдан, указывая на дверь.

Мы вчетвером заходим, и судья Лоусон улыбается.

— Рада видеть вас снова, мистер Шеппард.

Я усмехаюсь.

— И я вас тоже, судья Лоусон.

Мы все садимся на стулья, расположенные в линию под одной из стен. Ещё три стула стоят у стены напротив. Все стулья выглядят так, словно их принесли только ради этой встречи, потому что не сочетаются с остальной деревянной мебелью в кабинете Лоусон.

Судья смотрит на свои наручные часы.

— Я всегда чувствовала, что на пять минут раньше — это как раз вовремя, а всё остальное — уже опоздание.

— Полностью с вами согласен, — произношу я. Пытаюсь не усмехаться шире, торжествуя и понимая, что она жалуется на опоздание родителей Стейси.

Наклоняюсь к Эйдану и шепчу:

— Нужно ли мне начинать уже о чём-либо рассказывать до того, как они появятся здесь?

— Нет, — отвечает Эйдан. — Говори как можно меньше.

— Я могу включить своё обаяние, — уточняю я.

Эйдан бросает на меня предупреждающий взгляд.

      — Расслабься, — говорю я.

Беру Риту за ладонь, сжимаю её и произношу:

— Моя жена и я очень благодарны, судья Лоусон, что вы захотели встретиться с нами.

— Не нужно целовать мой зад, мистер Шепард, — отвечает Лоусон. — Но не за что.

Эйдан закатывает глаза передо мной.

— Я думаю, она немного улыбнулась, — шепчу я ему. — Не беспокойся.

В холле раздаются звуки шагов, и, поднимая взгляд, я вижу входящих Майкла и Шерил. Они дышат тяжело.

— Вы опоздали, — произносит Лоусон.

— Мы получили сообщение слишком поздно, — отвечает Шерил. — И нам нужно было найти няню для Элси.

Сжимаю руки в кулаки и стискиваю зубы. Вдыхаю через нос и выдыхаю через рот, пытаясь сохранить спокойствие. Лоусон уже разозлилась на них, так что мне не нужно рисовать мишень на своей спине.

Они садятся, и Лоусон спрашивает:

— Вы будете привлекать адвоката?

Они смотрят на Эйдана и мрачнеют.

— Мы не сделали ничего плохого… — произносит Шерил.

— Присутствие адвоката никоим образом не подразумевает вину, — поясняет Лоусон. — Так вы подтверждаете, что отказываетесь от присутствия своего адвоката?

Они перешёптываются. Майкл кажется немного раздосадованным, но Шерил поднимает голову и говорит:

— Ещё раз повторяю, нам нечего скрывать, так что да, мы подтверждаем, что отказываемся от присутствия своего адвоката.

— Тогда хорошо, — заявляет Лоусон. — Я собрала вас всех здесь, потому что слишком много интереснейших событий случились стремительно, но без моего ведома и разрешения. Я намеревалась дать мистеру Шепарду несколько месяцев, чтобы подготовиться к финальному слушанию и привести доводы в свою…

— Это звучит предвзято по отношению к нам, — встревает Майкл.

Я сжимаю ладонь Риты, сдерживая сильнейший порыв рассмеяться.

— В этом нет предвзятости против кого-либо, — отвечает Лоусон. — Вы просите многого, мистер и миссис Силбер, и обвиняете мистера Шепарда в том, что он не достоин быть отцом. Бремя привести доказательства ложится на вас.

Шерил прочищает горло и поднимает руку.

— Отлично, я думаю, что обнаруженные СЗД и зафиксированные в недавних отчётах полиции бандитские разборки, проходившие в салоне Дикона, существенно перевесят бремя доказательств в нашу пользу.

      — Мы прибережём это непосредственно для самого слушания, — говорит Лоусон. — Я пригласила вас сюда, мистер и миссис Силбер, чтобы вынести вам строгое предупреждение.

Они оба хмурятся. Я делаю вид, что чешу щетину на своей щеке. Моя ладонь прикрывает грёбаную улыбку на моём лице. Рита касается моего локтя.

— Что вы имеете в виду? — уточняет Майкл.

— Меня уведомили, что в тот же день, как вы получили временную опеку над Элси, вы сразу же зарегистрировали её для участия в детском конкурсе красоты.

— Она росла в тату-салоне, — говорит Шерил, указывая на меня, словно я кусок мусора. — Это будет вредить её развитию в качестве юной женщины, ведь у неё нет верных женских ролевых моделей.

Анна кашляет и смотрит сердито, а Рита сидит прямо, глядя на Шерил.

— И вы думаете, — спрашивает Лоусон, — что участие шестилетней девочки в конкурсе красоты будет противодействовать этому предполагаемому негативному влиянию?

Предполагаемому. Я изо всех сил сдерживаю смех. Бл*дь, я почти выиграл это дело, разве нет?

— Сотрите эту ухмылку со своего лица, мистер Шепард, — фыркает Лоусон.

Я прикусываю губу и заставляю своё лицо принять нейтральное выражение.

Майкл ухмыляется мне.

— Ваша честь, — говорит Шерил. — Участие в конкурсе красоты — это здоровый способ для нашей внучки понять, как принять свою женственность, ощутить гордость за свою внешность и…

— И… — вклинивается Лоусон, — вы знаете, что люди, управляющие этим конкурсом, находятся под следствием в Штате Пенсильвания из-за многочисленных нарушений законов об использовании детского труда и эксплуатации?

— Нет, — отвечает Шерил, прижимая ладонь к груди и имитируя шок, — я не имела представления, я…

— Сколько бы ваша внучка получила, заняв первое место? — спрашивает Лоусон.

— Ох, — произносит Шерил. — Я не знаю. Там сначала был денежный приз…

— Пятьдесят тысяч долларов, — говорит Лоусон.

— Они были бы направлены в её фонд для оплаты колледжа, — огрызается Майкл.

— Я думала, вы не знали? — говорит Рита, бросаясь вперёд и тыкая в него пальцем.

— Миссис Шепард, пожалуйста, — произносит Лоусон.

Рита вспыхивает и скрещивает руки. Она садится обратно на свой стул. Я улыбаюсь ей.

— Итак, вот что я хочу сделать, — говорит Лоусон. — Я хочу изъять этот ордер целиком, но мне потребуется больше недели, чтобы разобраться со всем. Я объясню вам всё прямо сейчас. Если не произойдёт ничего совершенно непредвиденного, что изменит ситуацию, то я приму решение в пользу отца…

Майкл подпрыгивает на своём стуле.

— Но, ваша честь, он…

— Тихо! — требует Лоусон, указывая на него. — Сядьте и слушайте.

Он садится. Я чувствую, как колотится моё сердце. Это слишком хорошо, чтобы быть правдой, не так ли? Я уже выиграл? Элси моя, моя битва окончена. Рита и Элси обе мои.

— Она останется с вами до официального слушания, которое я не могу ускорить. Я также не могу отменить запрет на общение и посещения мистером Шепардом своей дочери, так что, мистер Шепард, вам, к сожалению, придётся придерживаться этого правила в следующие шесть дней.

— Но после она моя, — выпаливаю я. — А так как есть закон о запрете двойного привлечения (прим. закон о запрете привлечения к ответственности за одно и то же преступление дважды) и прочее, то они не смогут позже лезть ко мне с этим дерь... вещами снова?

— Вы получите опеку, — объясняет Лоусон, — если только не совершите что-то невероятно глупое или не докажете каким-то образом, что вы не являетесь хорошим отцом — что мне кажется маловероятным — так что да, ваша дочь будет в безопасности с вами.

Шерил подпрыгивает.

— Ваша честь, я не понимаю, как вы можете подвергать опасности нашу внучку с этим человеком, он…

— Я не «этот человек»! — ору я. — Я её отец!

— Тихо! — кричит Лоусон. — Мне не нужно всё это в моём кабинете. Вы все такие громкие. Мистер Шепард, я настоятельно советую вам держать своих клиентов подальше от частной территории… не важно, как сильно они хотят помочиться.

Это было не «помочиться». Но я не буду её поправлять.

— Сделано, ваша честь. И я позабочусь, чтобы моя сестра была более осторожна, когда готовит.

— Отлично, — отвечает Лоусон. — Ни одна из этих вещей не должна была быть воспринята серьёзно СЗД, — она пристально смотрит на Майкла и Шерил. — Так что теперь вы можете отправляться домой, — говорит судья. — Всё так же, как было. Но, мистер и миссис Силбер, я настоятельно рекомендую вам не продолжать дело с конкурсом на протяжении следующих шести дней. Я уже с подозрением отношусь к участию СЗД. А если я услышу хоть единый шепоток, что вы заставляете эту бедную девочку надевать платья, делать макияж и выходить на подиум ради вашего собственного извращённого удовольствия, то спрошу с вас по всей строгости настолько жёстко, что вы никогда ни о чём не будете жалеть так сильно, как о том моменте, когда решили подать это обращение. Понятно?

Они оба кивают, не произнося ни слова.

Мы собрались уходить, но Лоусон просит:

— Останьтесь, мистер и миссис Шепард.

Шерил и Майкл бросают на меня последний косой взгляд перед тем, как сваливают из кабинета Лоусон.

— Я начала расследование по ним, — сообщает Лоусон, — за подкуп государственных служащих. Я не хотела ничего говорить, пока они были здесь, но как только будет вручено постановление об аресте, вы получите полную опеку. Это будет не позднее завтрашнего дня.

— Арестовать… — бормочу я. — Арестовать Шерил и Майкла?

Рита трясёт мою руку.

— Это хорошо, Дикон. Это значит, что мы быстрее вернём Элси обратно.

Я стою там, шокированный.

— Что если… я не хочу выдвигать обвинения?

Лоусон, прищурившись, смотрит на меня. От этого она выглядит злой.

— Не важно, что вы хотите, мистер Шепард. Они вероятнее всего подкупили государственных служащих и чертовски плохо скрыли это. Оставили за собой очень жирный след. Они должны столкнуться лицом с последствиями своих действий и предстать перед судом.

— Я понимаю, что они пытались отобрать мою дочь, — говорю я. — Я не самый большой их фанат, если не сказать больше. Но… они остаются дедушкой и бабушкой Элси, я не хочу, чтобы они оказались в тюрьме.

Лоусон пожимает плечами.

— Это не ко мне, мистер Шепард. Просто радуйтесь тому, что получите свою дочь обратно.

***

Следующей ночью звонит телефон, а когда я отвечаю, могу сказать, что это плохо.

— Мистер Шепард? — спрашивает глубокий голос.

— Да?

— Я — офицер Рейес из полевого офиса ТПП в Эль-Пасо…

— ТПП? — спрашиваю я. Почему каждый считает, что я знаю их грёбаные аббревиатуры?

— Таможня и Пограничный контроль, — отвечает он. — Мы обнаружили вашу дочь с…

— В долбанном Эль-Пасо? — спрашиваю я, сжимая телефон так сильно, что удивлён, как он не сломался.

— Она была со своими дедушкой и бабушкой, — поясняет офицер. — Мы остановили их потому, что они выглядели по-настоящему нервными. Ваша дочь говорила тоже, мистер Шепард. Когда мы пробили их паспорта, то увидели постановление на их арест, которое было выдано всего несколькими часами ранее.

— Вы забрали Элси? Она в безопасности?

— Мы забрали её в участок, а офицер, который присматривает за девочкой, всё время с ней.

Выдыхаю с облегчением, но я в ярости. Она была так близка к тому, чтобы её забрали у меня. Я мог никогда не найти её снова, если бы их не остановили на границе.

Что Элси подумает обо всём этом? Она будет в ужасе, разве нет? Как она сможет чувствовать себя снова в безопасности, зная, что с ней могло произойти подобное дерьмо? Она слишком юная, чтобы осваивать такие суровые истины.

— Что с Шерил и Майклом? — спрашиваю я.

Раньше я хотел, чтобы закон был к ним мягче, но сейчас я хочу видеть, как они будут гнить в тюрьме.

— Я не знаю, — отвечает Рейес. — Они задержаны, но я не могу сказать вам, что с ними будет дальше. Они не выйдут на свободу, это всё, что я знаю.

— Хорошо, — говорю я.

Элси может чувствовать себя безопаснее, если будет знать, что они не смогут добраться до неё.

Я слышу, как открывается дверь, и вижу Риту и Анну с кучей пакетов с продуктами. Как только девушки видят моё лицо, они бросают пакеты и спрашивают меня, что произошло.

— Дайте мне адрес, — говорю я.

Рейес сообщает мне свой адрес и даёт мне номер для обратного звонка. Я записываю его и вешаю трубку.

— Ребята, хотите отправиться в незапланированный отпуск в Мехико? — спрашиваю я, усмехаясь.

Глава 26

Рита

Мы едем от аэропорта к полицейскому участку. Я всё ещё не могу поверить, что родители Стейси могли похитить Элси. Одно дело — сбежать самим, но забрать Элси с собой — чистое зло.

— Надеюсь, что я не увижу их, — говорю я, кипя. — Я не знаю, что сделаю, если…

— Их нет, — отвечает Дикон. — Их уже забрали обратно в Питтсбург. Лоусон, я полагаю, собирается проделать две новые дырки в их задницах.

— Как ты узнал? — спрашиваю я. — Ты разговаривал с ней?

— Я позвонил ей, — объясняет Дикон. — И рассказал, что изменил своё мнение и не хочу никакого снисхождения к ним.

Я смеюсь.

— Не могу поверить, что ты сделал это, Дикон.

— Лоусон ответила мне то же самое, что и тогда, когда я сказал, что хотел бы, чтобы с ними обошлись помягче. Это не зависит от неё, и они должны предстать перед судом. Она сказала, что они должны заплатить за свои преступления, — говорит Дикон. — И она звучала уверенно, говоря о плате.

— Хорошо, — соглашаюсь я, кивая. — Они должны заплатить. Бедная Элси.

Анна наклоняется к нам с заднего сидения и оказывается между нами.

— Ты уверен, что это хорошая идея, Дикон?

Он кивает.

— Подумай об этом. Если мы просто полетим обратно Питтсбург, все её воспоминания о случившемся будут лишь о том, как она была напугана, а срочное возвращение домой сделают эти воспоминания только крепче. Если мы превратим это во что-нибудь забавное, то именно оно станет тем, что запомнит Элси.

Я не уверена, что согласна с Диконом, но он, кажется, верит в своё решение, и в этот момент я сомневаюсь, что попытка преодолеть случившееся, предложенным им способом, может быть в чём-либо хуже, чем уже произошедшее.

Мы добираемся до полицейского участка, и как только Дикон показывает своё удостоверение личности офицеру за стойкой, тот поднимает телефон.

Элси врывается в холл лишь несколько мгновений спустя и врезается в Дикона так сильно, что я удивляюсь, как она не сбивает его с ног. Он наклоняется вниз и поднимает её в воздух, крепко обнимает, прижимая к себе. Они оба смеются, пока он кружит её.

— Папочка! У меня голова закружилась! — кричит она.

Он прекращает кружить её и ставит на ноги.

— Прости, я просто слишком рад тебя видеть.

Элси тянется и крепко обнимает меня, затем обнимает Анну. Я чувствую, что на глазах наворачиваются слёзы, и я хочу стереть их рукавом, но понимаю, что на мне футболка, так что просто использую свою ладонь.

— Не печалься, Рита, — говорит Элси. — Теперь мы снова все вместе.

— Я знаю, сладкая, — отвечаю я.— Я просто счастлива до слёз. Вот и всё.

— Я плачу только тогда, когда мне грустно, — произносит Элси. — Или когда хочу, чтобы папочка сделал для меня что-то, что он не хочет делать.

— Я знал это! — восклицает Дикон, указывая на неё пальцем. — Я знал, что ты притворялась!

— Это не было притворством! — протестует она. — Если я действительно хочу что-то, я становлюсь печальной и плачу.

Дикон усмехается.

— Что ты хочешь сейчас? У меня есть идея, как бы мы могли повеселиться, пока мы здесь.

— Правда? — спрашивает Элси. — Я на самом деле не знаю, где мы, — дедушка и бабушка не стали объяснять мне.

Дикон приседает и становится ближе к Элси. Он держит перед ней раскрытую ладонь, на которой рисует пальцем:

— Мы здесь, в Техасе. Ты знаешь, где находится Техас?

— Нет, — говорит она.

— Это штат, как Пенсильвания, но намного южнее. На самом краю страны, так что если ты отправишься немного дальше на юг — юг внизу — от того места, где мы находимся прямо сейчас, то мы попадём в Мексику, другую страну.

— Я знаю о Мексике, — отвечает Элси. — Так мы можем отправиться туда?

— Если ты захочешь, — говорит Дикон.

Элси не нужно время на принятие решения.

— Да! Давай!

Мы отправляемся в Чихуахуа, и лицо Элси в первый час-два поездки приклеено к окну.

— Ты когда-нибудь видела такие горы, как эти? — спрашиваю я её.

— Нет, — отвечает она. — Я видела только горы, покрытые травой, а эти горы каменные. Мы можем пойти к вершине?

— Не в этих горах, — произношу я. — Но как только мы доберёмся до Чихуахуа, там будут горы, на которые мы сможем подняться.

— Чихуахуа? — спрашивает Элси, её лицо светлеет. — Мы заведём собачку?

Дикон смеётся.

— Нет, мы направляемся в место, которое так прославили чихуахуа, что в их честь был назван город.

— Так я могу увидеть собачек?

— Определённо, — отвечаю я.

Дикон наклоняется ко мне ближе и шепчет:

— Возможно, мы сможем взять собаку.

***

Мы начали поход в горы утром следующего дня. Как только солнце начинает подниматься, я вручаю Элси бутылку воды.

— Тебе нужно постараться пить больше, чем ты привыкла. Здесь воздух значительно суше, так что тебе чаще будет хотеться пить. Мы взяли много воды, поэтому пей.

Дикон держит меня за руку, когда поднимаемся по тропе. Предполагалось, что этот маршрут подарит нам прекрасный вид на город, как только мы достигнем вершины, но мы доберёмся до неё не раньше, чем через час. Я начинаю ощущать, что потею, но понимаю, что пот тут же испаряется.

— Становится жарко, — говорю я.

Дикон улыбается:

— Здорово, да?

— Я хочу получить солнечный ожог! — заявляет Элси. — Мы можем пойти поплавать потом?

— Солнечный загар? — уточняет Анна. — Солнечный ожог — это когда ты красная, как лобстер, и по-настоящему очень больно.

— Ты слишком юная для этого, — говорит Дикон. — Мы можем пойти поплавать, но тебе нужно будет намазаться солнцезащитным кремом.

Элси недовольно дует губы, и я показываю ей свои бледные белые руки.

— Смотри, Элси, у меня тоже нет загара. Для кожи намного лучше избегать солнца.

Мы все намазались солнцезащитным кремом только ради похода. Я планировала освежать слой крема каждые несколько часов, чтобы исключить малейший риск получить солнечный ожог.

Когда Элси устаёт, Дикон несёт её на своих плечах, и вскоре мы добираемся до вершины туристической тропы. На самом деле, это не вершина горы — слишком крутой становится гора у вершины — но достаточно высоко, чтобы открывшийся вид был потрясающим.

Мы достигаем площадки, где торчит несколько камней, и Элси пытается бежать к обрыву. Дикон подхватывает её на руки и говорит:

— Осторожнее! Это крутой утёс. Это не как мультике, когда продолжаешь бежать после того, как срываешься с обрыва. Ты бы упала прямо вниз.

— О чём ты говоришь? — спрашивает Элси. — Почему я бы продолжила бежать? Конечно, я бы упала вниз. Я собиралась остановиться!

— Я должен заставить тебя посмотреть «Дорожного бегуна» (прим. американский многосерийный мультфильм про койота и птицу-бегуна), мультфильмы тех дней…

— Ты звучишь так старо, Дикон, — заявляю я, смеясь.

Элси держит меня за руку с одной стороны и Дикона — с другой, мы осторожно приближаемся к обрыву. Анна достаёт свою камеру и начинает фотографировать.

— Вау! — восклицает Элси. — Мы как будто поднялись в воздух на 100 миль! (прим. 1 американская сухопутная миля равна 1,609 километра).

Отсюда город выглядит крошечным, и это удивительный вид. Здесь ещё больше гор, окружающих город, покрытый тонким слоем тумана, из-за которого всё выглядит призрачно и сюрреалистично.

— Ты не забудешь это, — произносит Дикон. — Верно, Элси?

— Зачем мне забывать это? — спрашивает Элси.

— Не бери в голову, — отвечает Дикон.

Затем к нам поднимается другая семья, и Дикон обращается к ним по-испански, чтобы попросить их сфотографировать нас. Отец берёт камеру у Дикона и улыбается нам.

Я стою рядом с Диконом, держу его за руку, а Элси становится перед нами, Анна обнимает меня, и все мы улыбаемся, пока мужчина держит камеру и делает несколько снимков.

Даже без фото я, определённо, никогда не забуду. Путешествие было, действительно, замечательной идеей.

Глава 27

Дикон

— О Боже мой! — говорит Элси. — Собачки! Папочка! Смотри! Смотри! Папочка! Ты не смотришь!

— Я смотрю! — отвечаю я. — Успокойся!

— Они такие милые! — твердит Элси. — О чём здесь говорится? Что на табличке написано?

Я смотрю на табличку и перевожу её для Элси:

— Тут написано, что этим собакам нужен хороший дом. Собаки для спасения (прим. Rescue dogs — собака, спасённая от усыпления, жестокого обращения со стороны хозяев или ставшая ненужной хозяину).

В небольшом вольере на улице находятся шесть маленьких чихуахуа, и все они, положив передние лапки на стенки загона, виляют хвостами, выпрашивая внимание Элси.

— Эти милые маленькие собачки могут спасать людей? — спрашивает Элси.

— Нет, — смеется Рита. — Это значит, что в спасении нуждаются они.

— От чего? — интересуется Элси.

— Кто-то купил их, — поясняю я, — но потом решил, что забота о них — это слишком хлопотное дело. Разве это не ужасно, Элси? Что кто-то не осознавал насколько это большая и важная ответственность — забота о собаке?

Рита улыбается.

— Вау, — произносит Элси. — Этому я нравлюсь.

Один чихуахуа облизывает её ладошки и пристально смотрит на неё своими большими выпученными глазками.

Подходит мужчина и обращается к Элси на английском:

— Забирай её!

— А можно? — спрашивает Элси.

— Конечно, — говорю я.

Элси тянется вниз и берёт собаку. Та сворачивается в клубочек у груди Элси и отводит назад свои большие уши, всё ещё продолжая вилять хвостом.

— Похоже, она нашла свой новый дом, — отмечает Анна.

— Можно я спасу её? — спрашивает Элси. — Я хочу назвать её Чихуахуа.

Мужчина смеётся:

— Они все чихуахуа!

— Это будет моя Чихуахуа, — заявляет Элси.

Эпилог

Рита

— Можно она будет моей настоящей сестрой, мамочка? — спрашивает меня Элси.

Я улыбаюсь.

— Она уже твоя настоящая сестра, — отвечаю я.

— Брендон рассказывал, что она всего лишь моя сводная сестра.

— Технически, да, — объясняю я, опуская Дину в колыбельку.

Дикон обнимает меня.

— Две девочки… дом полный девочек.

Дина родилась всего пять дней назад. Ещё даже не чувствуется, что это правда.

— Сводная сестра — это настоящая сестра, — говорит Дикон. — Просто относись к ней, как к своей сестре, и вы обе будете сёстрами. Быть старшей сестрой — большая работа, Элси: тебе нужно будет многому научить Дину.

— Разве это не твоя работа? — спрашивает Элси Дикона.

Я смеюсь.

— Всё это наша общая работа, сладенькая, нам нужно работать всем вместе, чтобы Дина чувствовала, что ей рады, и чтобы научить её тому, как быть хорошим человеком.

В комнату вбегает Чихуахуа, взволнованно лает и поднимается так, что её когти прижимаются к колыбели. Собака виляет хвостом.

Чихуахуа одержима Диной с того момента, как только мы принесли её домой. Элси думает, причина в том, что Дина — единственный в доме человек, который меньше Чихуахуа.

— Я учила Чихуахуа быть хорошей девочкой, — говорит Элси. — Я могу научить и Дину тоже. Можно, Чихуахуа поцелует Дину?

— Сейчас Дине нужно отдохнуть, — объясняю я. — Может быть, позже. Попросишь Чихуахуа быть хорошей девочкой и дать Дине поспать?

Элси гладит Чихуахуа и говорит:

— Чихуахуа, сидеть!

Чихуахуа смотрит вверх на Элси мятежным взглядом. И по этому взгляду я уже могу сказать, собака понимает, ей предложат сделать то, что она делать не хочет.

Чихуахуа смотрит обратно на Дину.

— Чихуахуа! — говорит Элси, голос твёрдый. — Сидеть!

Собака снова смотрит на Элси, затем убирает лапы от колыбели и садится, виляя хвостом и откидывая свои уши назад.

— Хорошая девочка! — произносит Элси, обнимая Чихуахуа.

Дикон

Я забираю Элси и Чихуахуа на прогулку, чтобы дать Рите несколько мгновений покоя, пока Дина спит. Чихуахуа находит палку и пытается её поднять, но палка слишком велика для неё, и собака продолжает ронять её.

Элси смеётся и хихикает над героической попыткой маленькой собачки.

Я нахожу в траве меньшую по размеру палку, затем отдаю её Чихуахуа. Она быстро забывает о большой палке и бежит вперёд с высоко поднятой головой и виляющим хвостом.

— Она выглядит гордой, да? — говорю я Элси.

— Ага, — отвечает она.

— Когда Дина станет старше, — рассказываю я, — ты сможешь ей помогать также. Ты понимаешь, что я имею в виду?

— Думаю, да, — отвечает Элси.

— Ты будешь старшей сестрой, а Дина будет брать с тебя пример. Иногда ты будешь замечать, что Дина откусывает больше, чем способна прожевать, но ты должна будешь помочь ей почувствовать себя справившейся с тем, что ей по силам.

— Дина уже достаточно сильная, — отмечает Элси. — Я думаю, что она способна нести большую палку.

— Не только с палками, — объясняю я. — Со всем, что она делает. Ты просто можешь подбодрить её, когда она борется изо всех сил.

— Окей, — отвечает Элси.

Я заканчиваю давать урок. Иногда я не знаю, как много Элси действительно усваивает, а порой думаю, что не слышит ни слова из того, что я говорю. Но потом, иногда недели или месяцы спустя, она сделает или скажет что-то такое, что показывает, она на самом деле обратила внимание. Так что с первого дня я пытаюсь научить её, как правильно вести себя с сестрой. Чтобы она не стала дразнить Дину, как я обычно дразнил Анну.

Когда мы возвращаемся в дом, Чихуахуа громко хлебает воду из своей миски, почти ныряя своей головой в неё.

Я осматриваюсь и вижу, что Рита держит Дину на руках, а Дина сжимает большой палец Риты своей маленькой ладошкой.

— Она сжимает мой палец, — говорит Рита, улыбаясь. — У неё сильная хватка.

Элси тянет ладошку и аккуратно надавливает своим мизинцем на сморщенную розовую ладошку Дины. Ладошка сжимается.

— Вау, — произносит Элси. — Она, на самом деле, сильная. Я говорила тебе! Отличная работа, Дина!

Я улыбаюсь.

      — Папочка, — говорит Элси. — Она, действительно, сильная! Я не просто вру, чтобы она чувствовала себя лучше, как ты рассказывал мне на…

Рита бросает на меня взгляд.

Ладно, а иногда Элси не понимает урок, который я пытался донести до неё, и это приводит к тому, что Рита злится на меня.

Я просто вздыхаю и смеюсь, чувствуя себя чертовски благодарным, что в итоге всё сработало. Я получил свою семью, и теперь ничто не сможет отобрать её у меня.

Конец

Больше книг на сайте - Knigoed.net