— Один раз.
— А как же?
— Дар, — хмыкаю. — И прохождение испытания искусом двумя альфа-самцами, как сказал тогда мой папка-Волхв. Сама в шоке.
— Странно все это.
— Грезе пригрезилось, наверно, пятнадцать лет назад, — пытаюсь обратить все в шутку.
— Когда? — Уточняет Егор, хмурясь. Зря я ему сказала.
— В 2002-ом.
— Кхм, — опять задумался о чем-то
— А что ты с Кариной в кафе делал? — Решила сменить тему.
— Пытался договориться, чтобы оставила меня в покое. Безрезультатно. А тебя увидел и вообще потерял нить разговора. Не ожидал тебя там встретить.
— Следила за тобой, — хмыкаю очередное признание.
— Даже так?
— Сяк, — надулась, как мышь на крупу. — Знаешь, как меня колбасило? Видела тебя, и крышу сносило. Видела Сафронова, точнее тебя, в его образе и снова растекалась лужей. Уже грешила на себя, что стала ненасытной нимфоманкой и схожу с ума по двоим мужикам одновременно. А это ты один сумел так мне мозг запудрить!
— Прости меня за трусость, — прошептал мне на ухо Егор. — Я тебе еще в день свадьбы должен был сказать, а я не смог. Ты бы знала, как ненавидел себя, когда ты звала меня Максом?
— Так тебе и надо! — Сделала вывод. — Я, надеюсь, я все же мадам Берсенева, а не Сафронова.
— Берсенева, Яра. Берсенева. Этот момент я предусмотрел. Макса я к тебе и близко больше не подпущу, — твердо обозначил он свои намерения в отношении братца.
— Ты меня, прости, но я тут подумала, — начала я озвучивать свои мысли. — кому выгодно было тебя устранить? И знаешь, вывод?
— Допустим.
— Твой кузен разлюбезный, — сказала и жду отповеди. В ответ молчание, а это знак согласия, говорят. — Сам посуди, Романовы не в курсе, что ты уже не холостяк. Да им выгоднее меня устранить, чем тебя! А вот Макс мог затаить обиду.
— Не будем делать поспешные выводы.
— Хорошо, — смиренно согласилась. — Все-таки, он твой брат. Тебе виднее.
— Люблю тебя, малыш, — снова признался Берсенев.
— И я тебя. Спи. Тебе надо отдохнуть. Совсем тебя замучила разговорами.
— Не совсем, — улыбается. — Мне уже лучше, правда. Да и ты партизанка, лечишь меня втихушку. Думала, не замечу?
— Не ворчи.
Так и проболтали с ним всю ночь, уснули на рассвете. Прoспали часа два, не больше. А потревожил нас возмущенный писк ранее упомянутой особы.
— Егор, что здесь делает эта шмокодявка?!! — Кто здесь шмокодявка, еще большой вопрос, подумала про себя, открывая со сна глаза. Романова, едтить!
— Замолкни, сделай милость? — Сказала ей, поднимаясь с постели. — Человек после аварии, в больнице, спит, а ты орешь как потерпевшая.
— Ты, сучка, — шипит она, направляясь ко мне с явным намерением вцепиться в мои волосы. Щаз! Ошиблась курсом, девуля. Я тебя быстро перепрограммирую. Резво уворачиваюсь, а она бьётся об железный каркас кровати. Довольно усмехаюсь, слушая ее завывания от полученного удара. Ловкость одна и никакого мошенничества, хах. Руки я точно не распускала, даже блок не ставила.
— Какого хрена?!!! — Вопит она. — Егор! — Тот в шоке, со сна не понимает, что происходит. Меняется в лице, когда до него доходит, кто к нам пожаловал.
— Карина?!
— Выгони эту мерзавку, — тычет пальцем с острым ногтем в мою сторону.
— С чего ради? — отвечает Карине, не признаваясь, кто я ему? Переживает о моей безопасности, дурачок. А смысл? — ментально спрашиваю его. Все равно ведь я под ударом, при любом раскладе.
— Пошли ее вон, Егор! — Продолжает истерить Романова.
— Она моя жена, так что, пойти вон придется тебе, — все же мысленно согласившись со мной, шокирует Шмарину своим ответом — признанием Берсенев.
— Чтоо?!!! — Удивляется она, как и я накануне. Только уже реально, а не театрально, как было в моем случае. — Берсерк, ты шутишь?
— Нет.
— Серьезно женился на этой шмокодявке?
— Осторожнее со словами, дамочка, — предупреждаю ее.
- А то что?! Что ты сделаешь мне жалкая человечка?
— А надо?
— Да что ты можешь, чучело?
— Например, это, — спокойно улыбаюсь, глядя, как ее волосы встают дыбом, словно ее током шандарахнуло. А это идея! Добавляю ей мелкие электрические удары по пятой точке, подгоняя к зеркалу.
— Ай! — Подскакивает она от разрядов, а когда увидела всю свою прелесть в отражении, совсем заорала дурниной. — Сука мелкая!!! Что ты сделала?!!
— Ничего. Как я могла? Человечка ведь я жалкая, — усмехнулась только в ответ. Егор же прикрыл кулаком рот, чтобы не заржать в голос.
— Вы еще пожалеете!!!
— Как предсказуемо, — резюмирую я. — Видишь, как я вчера верно вошла в образ.
— И зарядила мне по фейсу, тоже, — усмехается Егор.
— Это я от себя. Заслужил, — с спокойствием удава, говорю ему. — А эта шмокодявка бы тоже не прочь тебе дать… оплеуху, но ты так удачно женой-цербером обзавелся.
— Ты, как скажешь, хоть стой, хоть падай, — засмеялся муж.
— А то.
— Теперь жди войны, — прекратив смеяться, опомнился Егор.
— Так она и так война была. Холодная, правда. Сейчас боевые действия начнутся, подумаешь.
— Зря смеешься. Нам надо валить отсюда.
— Во, папка мне вчера то же самое сказал, — поддакнула я, смеясь. — На острова. Из постельки не вылазить и обеспечивать его внуками, а не мозолить глаза Романовым.
— Умный мужик — твой отец, — заулыбался Берсенев, явно довольный словами о постельке. — Мне гораздо лучше. Может сбежим?
Я скептически просканировала его состояние и убедилась, что не врет муженек. Действительно здоров. За ночь все срослось и зажило от моего лечения тихим сапом.
— Бежим.
Беглецы и наглецы.
Побег — дело, конечно, хорошее. Забавное и интересное, но не такое простое, как казалось в начале. Только мы решились и на те вам, доктор нарисовался с утренним обходом. Как вовремя то. Вот не раньше, не позже принесла не легкая.
Егорка прикинулся больным, чтобы не шокировать врача своим быстрым выздоровлением, жаловался и просил обезболивающих, притворщик. А пока Василий Алексеевич записывал что-то себе в журнал со слов пациента и его не видел, тот самый пациент заговорщицки подмигивал мне, я только прыскала в кулачок, чтобы не расхохотаться в голос.
Наконец, доктор нас покинул, пожелав скорейшего выздоровления и обрадовав нас, что больной идет на поправку. Угу. Только синхронно покивали на это. Не успели выдохнуть и тут на горизонте замаячила фигура посерьезнее. Медсестра с шприцом на перевес. Укольчик ей надо сделать, понимаешь ли!
Егорка жалобно на меня посмотрел. В глазах реально отражался ужас. Ну а я что? Полностью с ним солидарна. Какой на фиг укол? Да и еще от этой молодой особы, которая так плотоядно смотрит на моего мужа? Ягодичку ей подставляй. Эх, спасать надо любимого.
— Девушка, — обратила внимание медсестры на себя, а то ей не до меня было. Она недовольно посмотрела на мою персону, а мне только и надо словить ее взгляд. Быстренько сделала ментальное внушение, чтобы она шла себе дальше, что с этим пациентом уже закончила. Она похлопала глазками, шарики в голове провернулись, как следует и девушка послушно пошла на выход из палаты, забыв про Берсенева напрочь.
— Чтобы я без тебя делал, Яра? — Перевел дух Егорка, а то, кажется, не дышал.
— Укольчиков боишься, милый?
— Не то слово.
— Буду иметь в виду, чем тебя приструнить, — усмехнулась я.
— Эй, нечестно! — Возмутился он. — Какая ты коварная.
— Не коварнее тебя, дорогой, — не успела улыбнуться, как оказалась в крепкой мужской хватке.
— Малыш, а по попе? Я вчера, кажется, обещал? — Шепчет около моих губ, а его рука уже на моей филейной части, сначала просто провел ладонью, а после резко сжал, так, что я охнула. То ли от его наглости, то ли удовольствия?
— Вот и вся благодарность, — выдохнула в ответ, дразня дыханием его губы, желая, чтобы немедленно меня поцеловал. И он исполнил мое желание. Сначала провел языком от одного уголка рта до другого, осторожно прихватил губами мою губу, всосал, вызывая стон наслаждения. Я прижалась теснее, вцепилась пальчиками в его волосы, не сдерживаясь, жадно ответила на поцелуй, проникая языком вглубь его рта, работая на опережение. Он только хмыкнул на это и перехватил инициативу, наши языки вступили в острую схватку страсти, кровь хлынула по венам в два раза быстрее, кружа голову, отнимая дыхание.
— Яра, если мы не остановимся, я возьму тебя прямо здесь и сейчас, — прохрипел Егор, прерывая сладкий поцелуй.
— Ммм, Егор, — недовольно промолвила я, — сюда могут войти, а лучше бы ты молчал в тряпочку и не напоминал мне о приличиях! — Ооо, это я сказала? Сама от себя в шоке!
— Маленькая развратница, — поддел Берсенев
— С кем поведешься, — не осталась в долгу я. — Мы бежать, кажется, хотели?
— Я много чего хочу, — усмехнулся муж многозначительно.
— Мистер Хотелкин, нам пора. Пока еще кто-нибудь не решил нас проведать.
— Ты права, малыш, — вздохнул Егор и выпустил меня из объятий.
Я осторожно выглянула в коридор, дежурная медсестра сидела на месте, но это не было для меня проблемой. Да и вообще, если сильно захотеть, преграды легко преодолимы.
Сашку и Аньку я еще вчера отпустила по домам, вернее, домой. Они же вместе, вроде. Вот сегодня и расплачиваемся, что опрометчиво их отправили восвояси. Не ходили бы тут всякие, не беспокоили, если бы кто-то их на входе сдерживал. Да что уж теперь? Сами с усами. Выкрутимся.
Я прикрыла дверь, обернулась и глянула на мужа, который стоял у меня за спиной.
— Так собрался? — Не удержалась от подколки, ведь на нем из одежды кроме больничной накидки и бинтов да гипса ничего не было. — Сексуально выглядишь. А вид сзади, ммм.
— Ярка, я понял, что ты юмористка, но может уже сделаешь хоть что-то. Я помню твой фокус с кроссовками.
— Вот! Цени, какое тебе сокровище досталось, — хрюкнула я. — Хм, дай-ка поэкспериментирую.
Джинсы с футболкой и кроссы, мало того, что появились из воздуха, точнее из квартиры Егора (закон энергии никто не отменял, не из магазина же мне их красть силой мысли), так еще уже были непосредственно надеты на Егоре. А что, зря время тратить на одевание, обувание? А гипс с бинтами удалила за ненадобностью.