30 Глава. Возвращение домой
Бал да? Последний и самый первый бал в моей жизни, на котором мне посчастливилось побывать, закончился плачевно. Вот и этот, не вызывает приятных чувств. Если говорить честно, то я боюсь пойти на него. Жутко боюсь. Но ребята не дадут отсидеться в тени. Все же это слишком жестоко по отношению ко мне, но они ведь не знают, чем для меня обернулся зимний праздник. Эх. Солнце только встало, а у меня такие скверные мысли, что же будет дальше? Или это луна, так ярко светит? Вчерашний вечер был одним из лучших, но даже он не в состоянии скрасить мое настроение. После выписки из лекарьского крыла ребята устроили мне вечеринку, и я им за это благодарна. В этот вечер рядом со мной были самые близкие и любимые люди.
Все. Кроме одного, и это печалит еще больше. Неужели все, что он говорил той ночью в больнице, было ложью? Неужели только я чувствую это притяжение? Я окончательно запуталась. Дайран то всегда рядом и заботлив, то отстраняется и холоден, словно буран в феврале. Хотя если подумать, такое отношение для него привычное и удивляться не стоит, за этот год я привыкла к его переменам. Он словно море. То полный штиль, то бури с волнами по девять баллов. Это жутко напрягает. Только начинаю привыкать к его отстраненности и презрению, как он резко меняется. Как же так можно? Я даже подстраиваться под его настроение не успеваю.
Бесит. Но в последнее время Дай непривычно добр и отзывчив. И из-за этого я еще больше путаюсь. Одна сплошная неразбериха, честное слово. Может, стоит уже отпустить его? В конце то концов, мое сердце не железное, чтобы изо дня в день терпеть эти волнения. Да, определенно, надо отпустить, и жить дальше. К тому же, меня окружает столько замечательных людей, а с такими и в огонь и в полымя, не страшно. Вот только, как заставить глупое сердце забыть? Забыть тепло его тела, мягкость его губ, звучание его голоса? Не так уж и просто, взять и выкинуть его из сердца, в котором он так хорошо обосновался. Как же это бесит, слов не подобрать!
Шаловливый лучик пробрался через не плотно прикрытые шторы, и осторожно пробирается ко мне, или это опять сон? Надо вставать, а желания нет. Да у меня даже желания жить нет, не то, что вылазить из плена одеяла. Что же ты со мной сделал Дайран де Вейнсграй? Что же ты натворил? Возьмешь ли ты на себя ответственность, за свои поступки? Нет, конечно, нет. Ты лишь можешь из раза в раз заставлять сильнее биться мое слабое сердечко. И не важно, какими эмоциями ты это делаешь, оно всегда будет учащенно биться, рядом с тобой. Эмоциональные качели.
Скоро я уже не смогу жить, словно зависимая, хочу еще и еще. Хочу ощущать себя живой, и, черт возьми, только рядом с тобой, тобой проклятым, я дышу! Больно, как же это больно. Знать, где ты, но так и не решиться прийти. Все потому-что твоя реакция, может ранить больнее, самых изощренных пыток. И это ужасает, как я могла полюбить такое создание. Но в то же время, это тянет меня еще сильнее. Я словно мотылек, летящий на пламя. Знаю, что сгораю, но лечу. Кто-то стучит в дверь. Или мне это кажется?
После игр, мне сложно отличить реальность от фантазии. Страшно. Сознание играет со мной, заставляя снова и снова проходить через все те ужасы в горах. Тело болит, душа плачет. Но если есть физическая боль, значит это не игры разума? А может это психосоматическое? Вроде бы где-то слышала об этом. Когда у человека болит та часть тела, которой уже давно нет. Но если у меня болит душа, то что тогда? Не могла же я ее лишиться. Или могла? А какая теперь разница? Есть она или нет. Если порой мне кажется, что я снова не могу дышать и тело, клетка за клеткой, тает. Стук в дверь. Снова это. Шутка затянулась. Скоро я окончательно сойду с ума, если не уже. Да, определенно, мне нужен отдых. Я-то всего этого. Стук в дверь.
— Да сколько можно?
— Неужели! Я уже подумала, что с тобой что-то случилось. — Такой знакомый, обеспокоенный голос.
— Со мной все хорошо.
— Не похоже. Я тут уже битый час стучу.
Час? Но ведь я отчетливо помню, что нет. Прошло минут пять, не больше.
— Ты там опять? Все! Я вхожу. — Дверь со скрипом открылась, и в меня ударило свежим воздухом.
— Жуть какая! Ты совсем на себя перестала быть похожа! Что за царство мертвых? — Лиска. Да, это она и как я ее не узнала?
— Чего так смотришь? Вставай, давай и выходи. Чай остывает, хотя, он уже давно остыл. — Подруга прошлась к окну и раздвинула занавески. Яркий свет ударил в глаза, прогоняя остатки ужасных мыслей. Солнце. Какое оно ослепительно яркое сегодня. Тепло небесного светила нежно окутало мое измученное тело, наполняя живительной силой.
— Давай вставай. — На этих словах Лиса вышла, но дверь лишь слегка прикрыла.
Минут пять, а может и больше, я так и сидела, вбирая в себя свет и тепло отца всего живого. Но Лиска права, пора вылазить из своей раковины. Жизнь продолжается, и пусть мне выпало много испытаний, но говорят же, Создатель не посылает больше того, что мы способны выдержать!
— Встала наконец! Долго же ты нежилась в кроватке. — Ворчливая Лиска, но после всего, даже если она будет кричать, я буду радоваться, что еще раз увидела ее.
— Калеб! — Обратилась она, к только что появившемуся Калебу. — С Катей что-то не то! Почему она стоит и улыбается?
Обеспокоенно спросила подруга. Она словно болванчик вертит головой, то на Калеба, то на меня.
— Ой, она плачет! Калеб! Не стой столбом! Зови ректора! Он же сказал, глаз с Катьки не спускать!
— Лис. — Я рукавом утерла слезы — Не надо ректора. Я просто рада, рада, что все закончилось хорошо. Что я вернулась.
На глазах у подруги выступили слезы, и она сломя голову бросилась ко мне. Еле удержавшись на ногах, обняла ее, что есть сил.
— Конечно, ты вернулась. Иначе ведь быть не могло. Ты же наша, вечно веселая подруга. — Лиска ухватила своими маленькими ладонями мое лицо, и глядя в глаза прошептала. — Ты же дочь демонов и лайффери! Ты великое дитя!
— Лиска, задушишь.
— Не придумывай, теперь ты никого не обманешь, теперь я знаю, на что способна моя Катя.
Но все же меня отпустили, и уже через миг, я оказалась прижата к груди Калеба.
— Калеб, милый, только давай ты не будешь толкать такие же пламенные речи. А то я снова разревусь.
— Я рад, что ты цела.
— Спасибо. — Слезы все же окрасили лицо, но я улыбаюсь.
— А теперь, пить чай и собираться в город. Ты ведь не забыла, о празднике?
— Как будто мне это дадут сделать!
Через два часа, я и Лиска шагаем по мостовой. Солнце разыгралась не на шутку, печет, как в аду, хотя, сомневаюсь, что солнце светит и там. Магазины, бойтесь, Лиска уже в пути! Уже предчувствуя, что меня ожидает, вздохнула поглубже.
— Так! Давай соберемся и найдем самые лучшие платья! — Бойко прозвенел голос подруги.
— Угу.
— Мы волновались. — Лиска разом стала серьезной и от былого веселья, не осталось и следа. — Ты нас жутко напугала. Больше так не делай. — Лисандра выжидательно уставилась в мои глаза.
— Хорошо. Постараюсь.
— О большем и мечтать не смею.
— Платья, мы идем!
Оптимизм, второе имя Лиски!
— Только нам надо быстрее найти их. А то времени на подготовку совсем не останется.
— Да, мой капитан!
Быстро как обычно не вышло, получилось, как всегда. Мы до вечера провозились по магазинам, и на все остальное осталось не более двух часов. А все эта рыжая бестия! То не подходит, это короткое, а это длинное. В этом я похожа на Глорию (Библиотекарь), а в этом на старую деву. Если мне в голову и забиралась мысль о том, что я хочу на бал, то после капризов подруги, в моей голове лишь мысль придушить оную. До академии добрались на кронайе и бегом марш в блок.
Не знаю как Лиске, но мне этот бал, до лампочки, поэтому мудрить с платьем не стал, а просто купила первое, что попало на глаза. С прической дела обстоят так же. И без того почти прямые волосы, выпрямила магией. Подобрала передние пряди и закрепила их на затылке. А вот с макияжем решила по экспериментировать. Ресницы подкрасила, глаз подвела черным карандашом. На веки нанесла тени темно-дымчатого, почти черного цвета. Губы накрасила помадой цвета сушеной розы. Платье, а что платье? Простое такое, черное, с открытым лифом и спиной, длиной в пол, с вырезом до середины бедра. Весь лиф и низ подола украшен синими и прозрачными камнями разных диаметров. Оно черным шелком объяло меня. Открытые туфли босоножки на высоком каблуке, черными лентами переплелись на лодыжках. В комплект к наряду на шею лег холодный метал с синим камнем-каплей, как и камни в серьгах на длинной, почти до плеч, цепочке. Образ готов.
Бал начинается в девять часов вечера, и будет идти всю ночь. Как и зимой, нас собирают в огромном зале. Украшения, наверное, будут поражать своим обилием форм и цветов.
— Катя, к тебе пришли. — Слова Калеба заставили сердце пуститься в пляс. Неужели?
Как загипнотизированная пошла к двери.
— Ты прекрасна! — Голос Калеба вернул способность мыслить нормально.
— Спасибо. Ты тоже. — В костюме цвета дикого имбиря, он похож на сказочного принца. А огненные волосы придают еще большей загадки и желания.
— Иди, чего встала?
— Да, вот, любуюсь тобой. — Парень густо покраснел.
— Иди уже. — Смущенно проворчал друг.
Стук повторился.
— Привет маленькая! Ты восхитительна! — Кай одарил меня лучезарной улыбкой. Сегодня, он, мой рыцарь и герой. В черном, словно ночь, костюме, с серебряными узорами по рукавам и воротнику. За таким мужчиной, как за каменной стеной. И на руках будет носить, и цветы дарить.
— Привет, мой дракон. Ты тоже прекрасно выглядишь. — Тут Кай притянул меня за руку и обнял.
— Демоненок мой. Как же я скучал по тебе.
— Я тоже, скучала по тебе. Хоть мы и виделись, почти каждый день.
— Ну, что, моя прекрасная эла, пойдем, шокировать публику?
— Пойдем, мой горячий шас.
И мы направились к залу. Наряженные во что только можно и нельзя, адепты, снуют повсюду. Кто-то, как и мы идет, а кто-то спешит закончить все дела. Но в любом случае, атмосфера потрясает. Это был сложный год, и все заслужили этот праздник. И я в том числе, а когда такой прекрасный кавалер идет с тобой рука об руку, грех жаловаться! Решено! Сегодня, празднуем! Огромные двустворчатые двери настежь открыты, и еще не войдя в помещение, можно понять, там, потрясающее настроение.