Огненные мили
Глядя на карту боевых действий весны и лета 1944 года, я вспоминаю, сколько еще сухопутных плацдармов и островов на Балтике было занято противником. Жестокая борьба только начиналась. Балтийцам предстояло пройти сотни огненных миль, чтобы поддержать наступление воинов Ленинградского фронта.
Все были в состоянии ожидания, все жили мыслью о наступлении. Пусть не покажется странным, но и мы, военные корреспонденты, тоже разрабатывали свою собственную стратегию. Делали всяческие прогнозы, обсуждали, спорили, где нам находиться, чтобы не прозевать крупные события. Причем больше всего было разговоров о возвращении в Таллин. Недаром наш флотский поэт мичман С. Фогельсон написал немудреную песню, которая пришлась по вкусу морякам и сразу зазвучала повсюду:
Мы ждали расплаты всей силой сердец,
И час этот близок теперь наконец,
Считают матросы удары минут
И песню о Таллине снова поют:
За дальними за милями,
За огненной пургой
Тебя не позабыли мы,
Наш Таллин дорогой!
Однако до встречи с Таллином было еще далеко. Ох, как далеко!
…Незадолго до Выборгской операции, о которой дальше пойдет речь, командующий Ленинградским фронтом маршал Говоров повел разговор с командующим флотом о новых задачах для флота.
— Надо брать острова, — сказал он, указав на карте район Бьерского архипелага.
— Мы это предвидели, — заявил Трибуц. — И для высадки десанта подготовили две дивизии.
Он назвал номера дивизий и поспешил разъяснить, что войска прошли специальную учебу, тренировались, привыкли к морской обстановке и прочее, на что Говоров не реагировал, только в его глазах была заметна лукавая улыбка. До конца выслушав Трибуца, он сказал:
— На эти дивизии вы не рассчитывайте. Они задействованы в другом месте, а у вас достаточно и людей, и боевой техники. Скажите спасибо, что мы вашу авиацию больше не используем. Значит, авиация, артиллерия, бригада морской пехоты. Чего же еще? Нащупайте у противника слабые места и бейте его.
Трибуц был несколько озадачен.
— Леонид Александрович, — пытался увещевать он. — Острова Выборгского залива сильно укреплены. Мы с ними имели дело еще в тридцать девятом году, и надо признаться — это крепкий орешек. Там точечные цели, а для уничтожения их требуется и техника, и люди…
— Согласен! Только пока ничем помочь не смогу. Управляйтесь своими силами, — повторил маршал.
На этом разговор завершился. Комфлотом приехал в штаб расстроенный, но делать нечего — надо приниматься за дело. Собрался Военный совет, явились командиры соединений, стали обсуждать, как справиться своими небольшими сухопутными силами. Было решено бригаду морской пехоты перебросить в район Койвисто, что совсем близко к району боевых действий, затем привести в готовность весь малый десантный флот — тендеры, «малые охотники», бронекатера, катера-дымзавесчики, провести их скрытно через узкий пролив Бьерке-Зунд, охраняемый артиллерийскими батареями противника.
Не отрываясь от карты, моряки обсуждали, где самое уязвимое место противника, куда высаживаться, чтобы достичь тактического успеха.
На другой день командующий прибыл в район предстоящих боев, остановился в маленькой деревушке, в ветхом деревянном домике, насквозь продуваемом бешеными ветрами.
Сюда вызвали офицеров. На стене висела карта Выборгского залива с крупными и мелкими островками, которые предстояло взять. Трибуц расположился за столом, а перед ним на лавках сидели командиры частей морской пехоты, корабельный состав. Все слушали, как мыслится провести высадку: сперва на остров Пийсари, захватить его, укрепиться и идти дальше на другие острова. Эту идею подхватил Юрий Федорович Ралль, командовавший Кронштадтским морским оборонительным районом. Он сказал: сил достаточно, чтобы сбить противника с его укрепленных позиций и заставить отступать, а дальше будем наращивать удары.
Следующим поднялся и подошел к столу командир дивизиона дымзавесчиков Амелько. Едва он успел произнести несколько фраз, как домик затрясся, словно человек в лихорадке. Зазвенело стекло, с потолка посыпалась штукатурка. Все вскочили, кто-то крикнул: «Артобстрел! Рассредоточиться!» — но его перекрыл властный голос командующего флотом: «Всем оставаться на месте!»
Действительно, следующие снаряды упали в отдалении, с большим перелетом. Но один-единственный осколок, влетевший в окно, ранил адмирала.
На помощь бросились офицеры. Трибуц сказал: «Не беспокойтесь, всего-то маленькая царапина», вынул носовой платок, положил на рану. Тут же появился санитар и сделал перевязку. Командующий снова сел за стол, и разговор продолжался. Впоследствии это совещание, запомнившееся морякам, получило название «Совет в Филях». Да и впрямь, то был совет людей, умудренных опытом перед решением новых боевых задач.
Наступили белые ночи. Трудно в такую пору провести незаметно десантные тендеры с войсками и техникой и точно рассчитать время высадки десанта, иначе не получится взаимодействие с авиацией, она или вылетит раньше времени, или, что еще хуже, позже.
И снова у командующего флотом начались горячие денечки. Порой он не замечал, когда кончалась ночь и наступал новый день. Он безотлучно находился в районе Выборгского залива, большую часть времени в частях и соединениях, проверяя подготовку, координируя работу штабов — морских, авиационных, артиллерийских. Непрерывно велась разведка района предстоящих боевых действий, и результаты докладывались командующему. Выяснилось, что придется иметь дело с немалыми силами противника. Разведчики докладывали, что, кроме основательной противодесантной обороны — дзотов, траншей, береговых батарей, у противника еще и крупный островной гарнизон, а в шхерах прячутся два миноносца, канонерские лодки, десантные баржи, сторожевые корабли… Все это приходилось учитывать, на ходу вносить необходимые коррективы в общий план операции.
И вот настала пора действовать.
Внимание командующего флотом было приковано к району Хумалиоки — там сосредоточился десант и все плавсредства, необходимые для высадки. Ю. Ф. Ралль, возглавлявший это хозяйство, непрерывно поддерживал связь с командующим. Он предложил пойти на маленькую военную хитрость и отвлечь внимание вражеского гарнизона: перед высадкой основных сил направить в южную часть острова демонстративный десант. Цель его — привлечь к себе внимание, а тем временем, под прикрытием дымовых завес, которые поставят корабли Амелько, в северной части острова произвести высадку основных сил. Выслушав Ралля, командующий произнес одно короткое слово: «Добро!»
План этот себя полностью оправдал — все разыгрывалось, как по нотам. Действительно, противник бросил все силы в южном направлении, а тем временем десантники произвели высадку в северной части. Пользуясь тактической внезапностью, они захватили плацдарм. Правда, потом, после некоторой растерянности, противник собрал силы и перешел в контрнаступление.
Ожесточенная борьба шла с переменным успехом, пока не подоспело подкрепление и не была пущена в дело наша авиация. Задача по освобождению Пийсари, а затем и других островов Бьеркского архипелага была выполнена. Это открывало нашему флоту возможность пользоваться шхерным, так называемым стратегическим фарватером, который тянется вдоль финских шхер до самого выхода в Балтийское море. Он меньше других районов был минирован, поскольку всю войну это была главная коммуникация противника.
О том, что было дальше, автор может рассказать, основываясь на своих собственных наблюдениях. Ему довелось при сем присутствовать…
Освобождением островов Бьеркского архипелага было сказано лишь первое слово. Теперь предстояло освободить острова Выборгского залива, занимавшие ключевые позиции: Тейкарсаари, Суониенсаари и Равенсаари. После их взятия, по меткому определению Трибуца, «распахивались ворота», позволяя освободить другие острова и превратить их в своеобразные «пролеты моста» к северному берегу Выборгского залива. Но финны учли недавние уроки и усилили оборону островов окопами, траншеями, пулеметными гнездами, артиллерийскими и минометными батареями, выставив множество мин на подходах. Кроме всего прочего, в шхерных базах находились немецкие корабли разных классов, начиная с эскадренных миноносцев и кончая подводными лодками и торпедными катерами. Так в общих чертах складывалась обстановка.
На этот раз флот взаимодействовал с 59-й армией Ленинградского фронта. Когда Трибуц прибыл в Кайсалахти на командный пункт генерал-лейтенанта И. Т. Коровникова, то командарм первым долгом спросил, чем адмирал располагает. Владимир Филиппович стал перечислять: 300 бомбардировщиков и штурмовиков, морские бронекатера с танковыми башнями, артиллерийские бронированные катера-охотники, торпедные катера и, разумеется, десантные суда. Видимо, это произвело на генерала впечатление, ибо, как свидетельствует адмирал, Коровников сказал: «Солидно, солидно…»
Теперь позволю себе маленькое отступление. В канун операции мне было поручено связаться с В. Ф. Трибуцем, быть на его КП и написать о наступлении.
Приехав в Койвисто, я почувствовал близость грозы. Как стало известно, наши войска уже безуспешно пробовали высадиться на Тейкарсаари. Противник успел собрать все силы в кулак и обрушить их на десантников, те вынуждены были отступить. Теперь предстояла новая фаза боев.
Командующею флотом я нашел на мысе полуострова Пулениеми. В защитном комбинезоне, с биноклем на груди, он ничем не отличался от десантников, которых я видел во время посадки на суда. Поляну, с которой просматривался Выборгский залив, командным пунктом можно было назвать лишь условно. Трибуц расположился за гигантским гранитным, выше человеческого роста, валуном. И ничего, кроме карт и телефонов, вокруг него не было.