Р. С. Грей

Книга: Бессердечный Босс

Оригинальное название: Coldhearted Boss

Серия: Вне серии

Переводчик:  Наташа П.

Редактор: Dementia

Вычитка: Ms. Lucifer

Р. С. Грей

БЕССЕРДЕЧНЫЙ БОСС

Я в отчаянии и на грани бедности. И тут «Локвуд Констракшн» врываются в мой маленький городок с предложением, слишком выгодным, чтобы от него отказаться: высокая зарплата любому трудоспособному мужчине, желающему присоединиться к их команде.

Ни слова больше! Надев мешковатую одежду и спрятав длинные волосы под бейсболку, я подаю заявление о приеме на работу. К сожалению, моя недодуманная маскировка под парня с самого начала была обречена на провал. Как говорит Шакира: «Эти бедра не лгут».

И все же мне нравится думать, что я могла бы все это провернуть, если бы не одно «но».

Я знаю своего босса.

Мы встретились в баре месяц назад, и, по всей видимости, после нашего знакомства нам суждено стать врагами.

Итан Стоун безжалостен и высокомерен. Мужчина, которого я бы обходила стороной, если бы знала, как сильно он любит играть со своей добычей.

Ему стоило просто уволить меня и покончить с этим. Но вместо этого, Итан решает сделать меня своим личным рабом. Ах да, в наши дни это вроде называется «быть помощником».

Это настоящая пытка. Всё это – его плохое отношение, гримасы на его идеальном лице, его желание стереть меня в порошок.

Каждая из наших битв разгорается сильнее, чем предыдущая.

Для девушки это все слишком. Я скоро сгорю.

Моя цель? Пережить жару, чтобы отправить домой зарплату.

Моя настоящая цель? Перестать фантазировать о моем бессердечном боссе.

Злобно простонав, я вешаю трубку и ударяюсь лбом о барную стойку. Удар получается не таким сильным, как хотелось бы. Я надеялась, что отключусь на пару минут или – что еще лучше – получу хороший приступ амнезии. Ничего такого, просто забыть бы кто я, где живу и почему жизнь похожа на мрачный, унылый кошмар.

Сердитая чем когда-либо, я хватаю дешевый мобильник с коленей и крепче сжимаю его, задаваясь вопросом, насколько близка к тому, чтобы стереть его в порошок. Конечно, это не особо сложно. Еще... чуть... сильнее. Но телефон, словно злорадно, смотрит на меня в целости и сохранности. Я подавленно вздыхаю как раз в тот момент, когда стакан ударяется о барную стойку рядом с моей головой.

— За счет заведения.

Я вытягиваю шею ровно так, чтобы глаза оказались на уровне бокала, заполненного мараскиновыми вишенками. Хмурый бармен подталкивает его в мою сторону.

— Разве они и так не за счет заведения? — замечаю я со здоровой дозой сарказма, вымещая гнев не на том человеке.

— Только для платежеспособных клиентов, — бормочет он и протягивает руку, чтобы забрать вишенки.

Испугавшись, что он собирается отменить свое предложение и отобрать то, что, вероятно, будет моим единственным ужином, я резко выпрямляюсь и выхватываю стакан, благодарно улыбнувшись. Я так давно никого не благодарила, что, думаю, не достигла желаемого эффекта. Моя улыбка скорее напоминает оскал. Бармен бросает на меня странный взгляд, а затем качает головой, двигаясь к другому концу бара, чтобы расставить несколько новых бутылок с алкоголем.

Этот новенький чем-то смахивает на гризли и одного возраста с моим отцом (ну или был бы примерно одного возраста с отцом, окажись таковой рядом). Я беру вишенку и закидываю ее в рот. Пока сладкий сироп растягивается на языке, я мечтаю, чтобы здесь оказался обычный бармен. Дэвид все понимает. Он тоже вырос в Оук Дейле. Если бы он услышал мой стон и увидел мой лоб, припечатанный к барной стойке, то понял бы, не спрашивая, что рухнула еще одна часть моей жизни. Он не стал бы заморачиваться с вишнями, а предложил бы чего покрепче. Сегодня вечером я, возможно, приняла бы его предложение.

И уж после этого он прошелся бы по списку вопросов.

— Как твоя мама? – спросил бы он.

— В следующем месяце отмечает два года трезвого состояния.

— Сестра?

— Идет на поправку, поскольку принимает новое лекарство.

— Ах, значит, тебя просто жизнь угнетает?

Я бы направила на него печальную улыбку.

— А есть ли в лесу медвежье дерьмо?

Он бы посмеялся над этим, а потом пошел бы обслуживать другого клиента. Здесь не бывает много народу. Большинству местных жителей не по карману дорогой алкоголь, так что бар в основном обслуживает путешественников, которые останавливаются в соседнем мотеле.

Я оглядываюсь через плечо на группу мужчин в костюмах. Они уже были здесь, когда я пришла. Их четверо; все шикарные и явно не из местных. Эти парни привыкли вдыхать разреженный воздух, а не вонь от трейлеров.

Сравнение наших жизней было бы забавным.

Со школы я перескакивала с одной работы на другую. Сейчас я пашу за семь долларов в час горничной в мотеле. Это ниже минималки, но менеджеру все равно. Он говорит, что нам хватает и чаевых. Вот только это не так. Я не могу жаловаться, потому что пятерых из нас уже заменили, так что, если мне что-то не нравиться, на мое место всегда найдётся кто-то другой.

Эти же мужики в костюмах, вероятно, тратят по семь долларов на чашку кофе каждое утро, даже не задумываясь. Сдачу, наверняка, бросают в банку для чаевых, затем хватают свои макиато-эспрессо-чаи и скользят по жизни, словно в сказке.

Девушке вроде меня не нужны сказочки. Они не согреют, не оденут и не накормят.

Парень, сидящий в кресле напротив бара, замечает мой взгляд. Когда наши глаза встречаются, живот сжимается настолько, что у меня мгновенно проявляется пресс.

Я сразу приметила самого красивого из них мужчину.

В их сказке он - принц. Величественнее его Земля еще не носила. У него острые скулы, квадратная, чисто выбритая челюсть и густые темно-каштановые волосы. Загар такой, словно он целые дни проводит на свежем воздухе, что не может быть правдой, потому что костюм сидит на высокой мускулистой фигуре как влитой, а прическа слишком идеальна. Ну так что? Ты торчишь сутками на совещаниях или колешь бревна в лесу?

Он не улыбается с заинтересованностью как большинство парней, которые замечают мое откровенное разглядывание. Вместо этого он вскидывает темную бровь, как бы спрашивая: «Закончила?», и я понимаю, как жестоко ошиблась чуть ранее. Он - не сказочный принц.

Он – дракон.

Я отворачиваюсь. Будучи слишком подавленной нынешним затруднением в жизни, я не чувствую смущение. Ну и что с того, что он красив? Когда ваша машина разваливается на куски или застреваете на бесперспективной работе, лучшее, на что вы можете надеяться в конце дня, – это поваляться на дерьмовом диванчике, засунутом в крошечный трейлер, и любая красота после такого теряет свой блеск.

Телефон, лежащий на коленях, начинает звонить, и я отвечаю:

— Мам?

— Привет, почему ты еще не дома?

— Я жду, когда за мной заедет Джереми.

— Ты вроде сегодня должна была забрать машину?

Я осторожно вздыхаю, чтобы она не услышала.

— Должна была, пока утром не позвонил механик и не сказал, что дело не только в двигателе. Предстоит еще куча работы. Он целый день составлял список.

— Сколько?

Я зажмуриваюсь.

— Больше четырехсот долларов, и это только за запчасти.

Ее тяжелый вздох разрывает мне сердце, и я радуюсь, что не назвала настоящую цифру.

— Я со всем разберусь, — подчеркиваю я, пытаясь говорить уверенно. — Я уже начала думать, как достать деньги.

— Ты просила у мистера Харриса аванс?

Мы с ней обсуждали эту возможность вчера вечером.

— Ага.

— И?

Меня чуть ли не выворачивает, когда я вспоминаю встречу с боссом в мотеле сегодня днем, как слишком тесная для него рубашка облепляла пузо, как в его грязном офисе воняло остатками бутерброда. Когда я объяснила ему, для чего мне нужен небольшой аванс и насколько мы с семьей зависимы от машины (Маккенна добирается до школы, я – до работы, а мама ездит до Ливингстона по выходным на занятия, чтобы, наконец, стать сертифицированным косметологом), он откинулся на спинку стула, ковыряя зубочисткой между зубами. Походу, пытался избавиться от застрявшего между ними тунца.

— Значит, тебе нужно несколько лишних баксов? — спросил он, пялясь на груди.

Моя униформа – тусклое платье цвета хаки – была бы впору, если бы я не выбрала размер побольше в первый же день работы. Я сделала это, чтобы мистер Харрис не таращился на меня, как будто я – шведский стол, который можно есть.

— Насколько сильно они тебе нужны? — продолжал он, бегая глазами. Его мясистые руки сжались в кулаки. Он хотел раздавить меня как бабочку.

На этом наш разговор закончился.

— Он не может мне его дать, — сообщаю маме, содрогаясь от этого воспоминания. — Но есть и другие варианты...

— Я возьму несколько смен у Лонни, — предлагает она так, явно ненавидя слова, слетающие с ее губ.

Я выпрямляюсь и прижимаю трубку ко рту.

— Нет, мам. Нет. — Я злюсь, злюсь из-за того, что мы оказались в таком положении. — Мы придумаем что-нибудь другое.

Лонни всегда был худшим пороком мамы. Это из-за него она начала много пить, из-за него продала бы душу за бутылку текилы. День, когда она вышвырнула его на улицу, был одним из лучших дней в моей жизни. Я не позволю нам скатиться вниз, когда мы оказались так близко к тому, чтобы окончательно встать на ноги. Мама закончит обучение этим летом, откроет собственный салон и сможет содержать себя и Маккенну без моей помощи. Я буду свободна. Наконец-то.

— Не переживай. Я не хочу, чтобы ты справлялась с этим в одиночку.

Я ковыряю пятнышко грязи на джинсах, в которые каждый день переодеваюсь после смены, скидывая отвратительное рабочее платье. В день, когда уволюсь, я сожгу его в мусорном баке.

— Все в порядке. Правда.

— Когда твой кузен обещал забрать тебя? Уже полдевятого...

— У него вечерняя смена.

— Хорошо. Позвони мне, если он не появится, и я узнаю, сможет ли Нэнси тебя забрать.

Последняя часть ее предложения затухает, когда один из мужчин в костюмах подходит к бару для заказа. Мне не нужно оглядываться, чтобы понять, что это тот самый. Он через два стула от меня – достаточно далеко, чтобы не показаться самонадеянным, но достаточно близко, чтобы намекнуть.

— Ладно, мне пора, — прощаюсь я, уже убирая телефон от уха.

— Люблю тебя, — отвечает мама, прежде чем я вешаю трубку.

Я бросаю телефон на барную стойку, когда мужчина, наконец, начинает говорить.

— Можно мне два пива «Дос Экос» с лаймом и два светлых «Бада»?

От его голоса у меня по спине пробегает теплая дрожь. Тягучий, изысканный и без намека на акцент.

Бармен хмыкает и достает пиво, после чего открывает крышку. Я смотрю налево и вижу, что «костюм», прищурившись, разглядывает мой стакан с вишнями. До меня доходит, что он, вероятно, посчитал, что я несовершеннолетняя.

— Мне тоже «Дос Экос», — выпаливаю я, не подумав. Очевидно, моя гордость стоит тех пяти баксов, в которые мне обойдется пиво, хотя это практически час моей работы. Час чистки туалетов, заправки кроватей и попыток избежать странных пятен, оставленных странными людьми из-за детской импульсивности.

Я не хочу пива, но теперь у меня нет выбора, потому что бармен уже открывает бутылку и тянется за лаймом.

Тихие мотивы кантри-музыки заполняют тишину, повисшую между мной и мужчиной в костюме. Если он собирается что-то предпринять, то сейчас самое время.

Я перестаю дышать, ожидая, что он повернется ко мне и скажет что-нибудь очаровательное. Мне уже приходилось слышать много вступительных реплик от многих мужчин в этом городе, практически все из которых были нежеланны. Любопытно посмотреть, с чего начнет этот парень. Конечно, он станет лучшим. Само собой, он знает, как заставить женщину забыть о проблемах, пусть даже на одну ночь.

Я смотрю на него из-под ресниц. Он снял пиджак и закатал рукава белой рубашки, обнажая мускулистые предплечья. Серебряные часы сверкают в тусклом свете бара. Темно-коричневый ремешок пытается замаскировать их ценность, но я думаю, что они, вероятно, стоят больше, чем автомобиль, который я отчаянно пытаюсь починить. Или дороже самого трейлера, который мама унаследовала от своего отца. (В нем мы прожили всю жизнь).

Эти чертовы часы самый настоящий удар в живот после этого дня, визуальное представление о том, насколько отличается жизнь разных людей.

Пять бутылок пива звякают о барную стойку. Мужчина забирает четыре бутылки и велит бармену добавить мое пиво к их счету. Только это. Ни слова в мою сторону. Он просто предполагает, что я хочу, чтобы он заплатил за мое пиво.

Высокомерный ублюдок.

Если бы я могла себе это позволить, я бы отказалась. Но я молчу. Когда он возвращается к своим друзьям, я перебираю в уме все возможные мотивы, по которым он решил оплатить мою выпивку. Может, это просто из вежливости? Или, может быть, он взглянул на мои джинсы с белой футболкой и пожалел? Что ж, в подмышке есть небольшая дырочка, но в принципе она еще довольно-таки приличная!

Не представляю, что он там навоображал. Я делаю глоток пива и понимаю, что по вкусу оно как моча.

Мне хочется оставить его на стойке нетронутым, но мне все равно остается только пить, пока сижу и жду Джереми. Он опаздывает и не отвечает на звонки. Я снова набираю его номер, но он не берет трубку. Начинаю сомневаться, что он вообще появится.

Я подавляю стон при мысли о том, что придется как-то добираться домой. Расстояние между трейлером и баром около пятнадцати километров. Пятнадцать километров, которые мне придется пройти глубокой ночью. Несколько раз я его уже преодолевала, но не могу сделать это сегодня. У меня нет сил. Лучше спрячусь в той дальней кабинке и переночую здесь.

Когда сзади раздается взрыв смеха, я борюсь с желанием обернуться. Еще один глоток пива согревает меня изнутри, и я понимаю, что оно ударяет в голову. Мне много не надо. Пью я нечасто, особенно на пустой желудок. Мир размывается, и в центре внимания оказываются проблемы.

Я соврала маме по телефону. Я обнадежила ее, что мы найдем другой вариант, но есть ли надежда? Что можно придумать в таком маленьком городке, как Оук Дейл? Дела здесь хуже некуда. Мы так долго пытались тут выжить, что я не совсем уверена, что жизнь может быть другой.

Покончив с пивом, я отодвигаю его в сторону и доедаю вишенки. Я практически слышу, как желудок протестующе стонет: «Пожалуйста, пожалуйста, впусти в меня что-нибудь зеленое, прежде чем умрешь».

Раздается скрип отодвигающихся стульев, когда господа в костюмах встают, чтобы уйти. Один из них подходит к бару и расплачивается, но меня интересует не он, так что какая мне разница?

Я чувствую себя потерянной, когда понимаю, что он уходит с ними: покинет бар и оставит меня позади.

Когда мужчины уходят, я напрягаю слух, пытаясь услышать его, но так как они все болтают одновременно, я не могу отличить один голос от другого. Дверь бара распахивается. Шум с шоссе врывается внутрь – машины проносятся мимо нашей глуши, направляясь в лучшее место.

Дверь захлопывается, и я остаюсь наедине с двумя завсегдатаями в конце бара и барменом, который все еще питает ко мне неприязнь из-за вишенок. Я это знаю, потому что он продолжает ворчать себе под нос «неблагодарная дурёха». В общем, из нас бы вышла замечательная реклама антидепрессантов. Я понимаю, что по-настоящему подавлена, потому что даже эта мысль не заставляет меня улыбнуться.

— Что-нибудь еще? — спрашивает бармен, обращаясь к той части зала, где несколько минут назад сидели мужчины в костюмах. Я так резко оборачиваюсь, что едва не падаю со стула.

Он все еще там. Один. Сидит за столом и убеждает бармена, что все в порядке. Он не хочет больше пить... Тогда почему он все еще здесь? Телевизор над баром не показывает никакого матча (его давным-давно сломали). Вокруг нет никого, с кем можно было бы побеседовать, если не считать пары рыгающих мужланов в дальнем углу (я не считаю).

Затем его взгляд встречается с моим, и до меня доходит. Он здесь ради меня. Мое сердце замирает, пропуская удар, а потом начинает бешено колотиться.

Он - не решение моих проблем. Но из него выйдет отличное отвлечение, короткая передышка от тяжести груза на моих плечах.

Я смотрю на него. Боже, он такой красивый со всеми этими жёсткими чертами. Настоящий мужчина. Широкая грудь, жилистые предплечья, высокая фигура. Даже сейчас он не улыбается. Он нахмурен, а его мягкий рот – пожалуй, только это в нем мягкое – слегка искривлен. Словно он злится на меня за то, что я поставила нас в такое положение. Злится на меня за то, что я заставила его остаться.

Я могла бы сейчас возмутиться. У меня никогда не было секса на одну ночь, потому что мне еще не встречался парень, с которым мне бы этого захотелось. Этот же мужчина соблазнителен, хотя даже не старается. Посылает волны похоти, даже развалившись на месте, и холодно меня оценивая через полбара. Он притягивает взгляды в любой обстановке. Здесь же он всецело захватывает мое внимание.

Мне приходит в голову, что я могла бы уйти прямо сейчас и сохранить сердце в целости и сохранности. Ничего хорошего это знакомство не принесет. Завтра этот незнакомец исчезнет, и моя жизнь вернется в прежнее русло.

Моя жизнь.      

Прошло четыре года после окончания школы, а я все еще здесь, не в силах спрыгнуть с этой кошмарной карусели. Мы работаем и копим деньги только для того, чтобы устранить очередное «стихийное бедствие»: то машина сломается, то страховка не покрывает новые лекарства от астмы Маккенны, то происходят перебои в работе кондиционера, то крышу нужно починить... И вот мы снова здесь, откуда начинали. Все такое же разваливающееся, как и в день, когда мы стартовали.

Руки дрожат, а горло ноет от попыток сдержать слезы.

Я больше не могу. Такая жизнь быстро сведет меня в могилу. Мне нужна кнопка аварийной остановки, предохранительный клапан, который запустит пружину и вытолкнет меня с этого барного стула, отправит на пустынный остров, где нет кредитов и дерьмовых боссов. Бог с ним, с островом. Я не привередлива. Мне бы провести спокойную ночь в трейлере мамы, уставившись в пустую стену, чтобы никто не напоминал мне о кошмарах, которые будут ждать меня утром.

Только вот такой кнопки не существует, зато есть этот мужчина. Что ж, я пойду по этой тропинке, чтобы сойти с карусели на одну ночь.

Я многозначительно смотрю в сторону бокового коридора, который ведет в уборную, после чего убеждаюсь, что он понял намек. Соскальзываю с барного стула, и в то же время его стул царапает деревянный пол.

Теперь пути назад нет.

Я бреду в уборную, словно в тумане: тело движется на автопилоте шаг за шагом. Я не отдаю себе отчета в том, что творю. Я в шоке. Вот, что это такое – шок, потому что реально собираюсь это сделать. Совесть пытается достучаться до меня и остановить, велит развернуться и сбежать, пока еще есть возможность, но вот я уже стою перед дверью в женский туалет, и рука, намного больше моей, открывает ее для меня.

Я совсем забыла про зеркала; лучше бы здесь не было их двух, висящих над старыми фарфоровыми раковинами. На них трещины и пятна, но я все же вижу свое отражение достаточно хорошо, чтобы лицезреть результат своего поступка.

Карие глаза, унаследованные от мамы, смотрят на меня. Из-за их соблазнительной раскосости создается ощущение, что я храню невообразимые тайны. Длинные каштановые волосы свободными волнами ниспадают до середины спины. О полных губах, как у меня, можно только мечтать. Во всяком случае, так мне говорили. Наверное, именно их следует поблагодарить за интерес этого мрачного незнакомца.

Я знаю, что обладаю «полным комплектом»: высокие скулы, тонкая талия и соблазнительные изгибы.

Но моя внешность меня никогда не радовала. На самом деле, из-за нее я хлебнула достаточно горя. Мамины хахали всегда слишком мной интересовались. Учителя и родители одноклассников считали, что я выгляжу так, будто единственной целью моей жизни было сбить мужчин города с праведного пути. Начальники не видели во мне ничего, кроме внешности, и сегодняшний разговор с мистером Харрисом яркий тому пример. Что ж, после всех этих нежелательных вольностей и ехидных замечаний понятно, почему я не пользуюсь косметикой и не ношу обтягивающую одежду. Нет смысла усугублять проблему.

Твердая грудь ударяет меня в спину, толкая дальше уборную. Понимание происходящего стекает вниз по позвоночнику. У него был выбор, как и у меня. Он не был обязан идти за мной, но дверь захлопывается, и присутствие мужчины заполняет тихое пространство.

Он касается моего бицепса, чтобы направить вперед. Я вижу в зеркале, как он возвышается надо мной. Расстояние между моей макушкой и его подбородком можно измерить в километрах.

Из нас вышла поразительная пара: идеальное сочетание черт лица и карих глаз совершенно разных оттенков, которые даже нельзя отнести к одному цвету. Два красивых человека, которые вот-вот примут очень плохое решение.

— Сколько тебе лет? — спрашивает он, встречаясь со мной взглядом в зеркале. Я замираю, когда понимаю, что его тон такой же резкий, как и его скулы.

— Двадцать два.

Он хмурится в осуждении.

— Слишком молода, чтобы одной сидеть в баре.

Я не собираюсь оправдываться перед ним. Если ему нужно объяснение, почему я здесь, то он может спросить вежливо. А пока переведем-ка тему разговора.

— Почему ты не ушел с друзьями?

Он тянется свободной рукой к моим волосам у плеч. Я наблюдаю в зеркале, как он убирает их мне за спину. Тело пронизывает непроизвольная дрожь.

— Не захотел, — тихо отвечает он.

— Почему? — допытываюсь я.

Он снова возвращает взгляд к моим глазам.

— Ты казалась такой грустной, пока сидела в баре в полном одиночестве. Думаю, часть меня хотела убедиться, что с тобой все в порядке.

Это было последнее, что ожидала от него услышать, так как ожидала что-то типа: «Эм, потому что ты горячая».

Меня внезапно накрывает лавина эмоций, я начинаю трястись от попытки сдержать слезы, не позволить плечам опуститься и не ссутулиться. Я зажмуриваюсь.

Когда в последний раз кто-то спрашивал, в порядке ли я?

Я не могу заплакать. Не могу позволить ему увидеть меня в таком уязвимом положении. Он меня не захочет, если превращусь в хлюпающую кашицу. Ох, ты думал, мы пришли сюда для разврата? Как бы нет так! Вообще-то, я буду рыдать минут тридцать в твоих успокаивающих объятиях.

Он переживал за меня.

Почему?

Он - незнакомец, с которым обменялась всего парой слов, но инстинктивно понимаю, что он не хочет меня использовать. Кроме того, он бы уже это делал.

Мы вдвоем в туалете. Никто сюда не заявится. Он мог бы прижать меня к стенке и сделать все, что ему заблагорассудится, но все же мужчина стоит совершенно неподвижно, ожидая моего ответа.

И как обычно, моя печаль быстро сменяется гневом. Слезы не помогут мне выбраться из этого бардака. Жалость к себе не решит проблем. Я стою здесь только из-за своей силы и желания пережить еще один день.

Убедившись, что слезы не потекут, я открываю глаза и тянусь к его руке, той, что так благоговейно касалась волос, чуть ли не разорвав мое сердце.

— А что хотела сделать другая часть тебя? Та часть, которая не хотела убедиться, все ли со мной в порядке..., — наполненным страстью голосом спрашиваю я.

Через отражение в зеркале я замечаю, что его взгляд темнеет. Меня удивляет, что он не одержим похотью и вожделением. Он выглядит обеспокоенным и смущенным, как будто вот-вот повернется и выйдет за дверь.

Но я не даю ему шанса.

Я разворачиваюсь, встаю на цыпочки и прижимаюсь к нему мягким телом, одновременно припадая к его губам.

Легкий поцелуй шокирует его.

Мужчина болезненно сжимает рукой мой бицепс, а затем так же быстро ослабляет хватку и успокаивающими движениями гладит мою обнаженную кожу, словно испугался, что сделал мне больно.

Он не сразу отвечает на поцелуй, но я - девушка настойчивая. Когда незнакомец, наконец, сдается, наши неуклюжие, неестественные движения превращаются во что-то более сладкое: летний поцелуй с лучшим другом, когда вам по четырнадцать или украденный поцелуй, когда знаешь, что родители вас не видят. Он нежный и неуверенный; ничего, кроме мягких губ и невысказанных возможностей.

Вот только мы не подростки. Это мужчина с горячей кровью, и я льну к нему всем телом. Как бы он ни беспокоился о моем благополучии, он не сможет долго сдерживаться, пока продолжаю целовать его, соблазнять и искушать. Я прижимаюсь к нему полными грудями и разглаживаю ладонью прохладную ткань его рубашки. Провожу рукой мимо воротника к шее, чтобы впервые прикоснуться к его коже. Я таю от того, насколько он горячий. Он, должно быть, тоже чувствует этот жар, потому что жадно стонет. Звук сотрясает меня до глубины души, и внезапно я начинаю сомневаться в себе, опасаясь ситуации, в которую себя загнала.

Он - не тот тип мужчин, с которым достаточно одного раза. Такой мужчина способен перевернуть твою жизнь с ног на голову; из-за таких будешь ползать на четвереньках, лишь бы угодить. Мужчина, который прикоснувшись раз, навсегда клеймит твою душу.

Я в порыве прерываю поцелуй, нуждаясь в пространстве, в мгновении, чтобы глубоко вдохнуть. Моя грудь тяжело вздымается. Руки трясутся.

Это безумие! Я так не поступаю! Я работаю, экономлю, коплю деньги, переживаю о том, что еще подкинет мне завтра жизнь. И не позволяю красивым незнакомцам следовать за мной в уборную!

У меня нет времени для угрызений совести, потому что мужчина поднимает меня, как будто я ничего не вешу, и тащит обратно к раковине. Моя задница ударяется о фарфор; незнакомец сажает меня на него, затем широко раздвигает мои колени, чтобы встать между ними. Он прижимается брюками к моим обтянутыми джинсами бедрам, и я невольно издаю тихий стон. Даже в этом положении ему все равно приходится наклониться, чтобы дотянуться до меня. Он обхватывает руками мое лицо и приподнимает подбородок, чтобы легко захватить губы. Мужчина поворачивает голову набок и соединяет наши губы, беря бразды правления в свои руки. Я была инициатором нашего первого поцелуя, но совершенно очевидно, что каждый последующий будет исходить от него, по его, для него.

Он ласкает меня языком, посылая удовольствие сквозь каждую мою клетку. Меня уносит. Я чувствую, как реальность дышит мне в спину, даже когда изо всех сил стараюсь отогнать ее.

Нужно это остановить. Это мне не поможет. От этого мне будет хуже вдвойне с утра.

Если только…

Дикая, глупая мысль приходит мне в голову: может быть, я могу извлечь из происходящего не просто приятный вечер... деньги. Я могу заключить сделку! Продать себя! О, супер, словно секс без обязательств и без того не отвратителен, я еще и обдумываю о шаге к вступлению в древнейшую профессию. Нелепость какая! И, кроме того, как вообще начать обсуждать эту сделку?

О, да, привет, если ты прекратишь целовать меня на секунду, я бы хотела обсудить условия предоставления данной услуги.

Сколько стоят проститутки в маленьких городках, у которых практически нет опыта? Сто баксов и купон на бесплатный коктейль?

Вопросы, крутящиеся в голове, помогают мне абстрагироваться от нашего поцелуя. Его рот восхитительно соблазнителен, но он бесполезен против надвигающейся панической атаки. Импровизированный сеанс поцелуев в уборной был спонтанным и непродуманным. Я только выставлю себя идиоткой.

Если я так жаждала интрижки, то стоило выбрать мужчину поскромнее, а не этого в костюме с твердым, как камень, телом и манящими поцелуями. Он уничтожит мой рассудок, удовлетворит, как никто и никогда, и оставит меня одинокой и потерянной, сев в роскошную спортивную машину и покинув город, поднимая клубы пыли.

Даже когда мой мозг работает со скоростью мили в минуту, его чувственные, дразнящие поцелуи поднимают все эмоции, которые должна скрывать. Я знаю, что если он отстранится и отступит, то увидит, что мои губы распухли и покраснели, а глаза блестят от любви, грудная клетка вздымается, а трусики мокрые. А уж если дотронется до меня там, то я бы кончила только из-за абсолютной неправильности всей этой ситуации.

Даже сейчас, когда его руки хватают подол моей футболки, а теплые ладони скользят по моей коже, я на мгновение обо всем забываю.

Он сжимает мою талию, и я тянусь к нему в ответ. Боясь упасть с раковины, я вцепляюсь в его задницу.

Нет, не только это.…

Там бумажник.

Уютно устроился в заднем кармане брюк.

Я с озарением распахиваю глаза, когда незнакомец наклоняется, чтобы целовать мою шею.

«Возьми, — кричат мои инстинкты к выживанию. — Возьми сейчас же!»

НЕТ.

Меня тошнит от чувства вины и отвращения от одной этой мысли. Я - не воровка. Ни за что.

Вся эта ситуация кажется неправильной и грязной. В уборной воняет, даже когда мужчина искушает своими накачанными руками, такими теплыми и большими, сжимая мою талию, притягивая к себе ближе, чтобы потереться бедрами. Как бы мне хотелось, чтобы мы целовались в его сказочном мире, а не в грязном туалете бара. Хочется, чтобы у нас был взрослый вариант того летнего подросткового поцелуя; хочется, чтобы мы были двумя любовниками, всецело восхищенными второй половиной, а не двумя незнакомцами, которые тупо используют друг друга, как многим не ведомо.

А потом в сознании начинает крутиться яркая картина моего будущего: просроченные медицинские счета, сломанная машина, бесперспективная работа. Деньги в бумажнике этого незнакомца не решат всех моих проблем, но они дадут семье необходимый толчок. Именно с этой мыслью я понимаю, что тело уже приняло решение.

Пальцы впиваются в его зад, чтобы отвлечь, и незнакомец не протестует. Он, должно быть, решил, что я - любительница помять ягодицы. Хоть до этого момента такого увлечения у меня не наблюдалось, но, о, да, его булочками я бы увлекалась. У него подкачанный и крепкий зад, а не какой-то там плоский и рыхлый, на котором даже брюки висят. Момент настал и, БОЖЕ, НАДО СОСРЕДОТОЧИТЬСЯ!

Я медленно вынимаю бумажник из заднего кармана – миллиметр за миллиметром. Мужчина не замечает, и теперь не представляю, что с ним делать. Я держу кошелек в руке за его спиной, пока сердце так бешено бьется, что меня вот-вот стошнит. Очень удачно, что мы целуемся вблизи от унитаза, потому что он мне скоро понадобится.

Что я наделала?!

В этот момент я перестала реагировать на его поцелуи (я не особо хороша в многозадачности). Он понимает, что что-то не так, и отстраняется, чтобы с беспокойством оценить меня теплыми карими глазами. Затем осматривает уборную и тяжело вздыхает. Беспокойство сменяется виной, но я не могу позволить этому усугубиться. Не могу позволить ему превратиться в хорошего парня и настоящего джентльмена, который выпроводит меня отсюда и вызовет такси.

Я все еще держу его бумажник, и ничего хорошего не выйдет, если незнакомец увидит его в моих руках. Что я должна буду сказать?

«Эмм, я просто искала презерватив?» или «Давай раскошеливайся, большая шишка!»

Нет уж.

Я делаю первое, что приходит в голову.

— Закрой глаза.

Он хмурит брови и не выполняет мой приказ. Дерзкие мужчины вроде него, наверняка, не привыкли, чтобы ими командовали. Эта мысль вызывает у меня улыбку, и морщинки на его лбу немного разглаживаются. Думаю, ему нравится моя улыбка, поэтому продолжаю ее тянуть у его губ и вожу пальцем по передней части его рубашки.

— Закрой глаза.

На этот раз незнакомец следует указанию, хотя и покачивает головой и раздраженно стонет. Он откидывается назад, словно взывает к небесам.

Не теряя времени, я запихиваю бумажник себе под майку в лифчик.

— Какой у тебя номер комнаты? — протягиваю я, как оператор секса на телефоне, скользнув пальцем к пуговице на его брюках. Выпуклость там граничит с непристойностью. Я в шоке отвожу взгляд.

Мужчина моргает, а затем приоткрывает один глаз. Я уже готовлюсь к тому, что он спалит бумажник под футболкой. Он бугрится, но, к счастью, в ложбинке моего декольте достаточно места.

— 209.

— Иди туда и жди меня.

— Что ты задумала?

Я в панике, как будто меня поймали, но потом быстро прихожу в себя и застенчиво улыбаюсь.

— Ты же не думал, что все будет так просто? Один бокал пива – и я вся твоя?

Я все еще жду, что сила моего обольщения сработает на нем, предполагая, что его жесткий лоск не выдержит. Но он до сих пор не улыбается. Никаких цветистых слов или обещаний удовольствия. Он слишком умен для своего же блага и слишком скептически относится к моей явно плохой игре. Могу сказать, что наше знакомство ему не нравится. Но все же я настаиваю.

— Мне показалось, что ты хочешь немного поволноваться, посидеть в номере и поразмыслить, приду ли я или...

— Когда ты придешь, — поправляет он.

— Что ж, это стоит того, чтобы подождать, потому что поцелуй воссоединения будет еще слаще. Тебе так не кажется?

Он склоняет голову набок и изучает меня.

Я стараюсь сидеть совершенно неподвижно, быть самими спокойствием и невозмутимостью, хотя чувствую себя жуком под увеличительным стеклом, который вот-вот загорится.

Он открывает рот, как будто собирается что-то сказать, но в итоге поворачивается к двери и с силой распахивает ее, не проронив ни слова. Его широкие плечи исчезают в коридоре. Как только дверь за ним захлопывается, я слезаю с раковины и влетаю в кабинку, чтобы выплеснуть идеальную комбинацию из пива и пережеванных вишен.

Это отвратительно и омерзительно, и именно то, что заслуживаю. Карма прямо на высоте. Я еще даже не завершила преступление, а уже наказана. Желудок снова скручивает, и я закрываю глаза, готовясь ко второму раунду, но внутри уже ничего не осталось, потому что последний раз только лишь завтракала.

Я спускаю воду в унитазе и подхожу к раковине, чтобы прополоскать рот и вымыть руки. Медлить нельзя. Мне нужно выбраться отсюда как можно быстрее. Незнакомец заметит, что его бумажник пропал, как только попытается войти в номер в мотеле и поймет, что у него нет карты-ключа, после чего сделает с теми самыми частями своего тела, которыми несколько мгновений назад посылал через меня волны желание, прямо противоположное. Он ворвется сюда, кипя от ярости из-за моего поступка.

Дрожащими руками открываю бумажник, игнорирую ключ от номера и черную кредитную карточку и перехожу к отсеку с наличными. Здесь больше, чем я ожидала: почти восемьсот долларов. Кто вообще таскает с собой столько денег?! Я могу забрать пятьсот, и у него все равно останется их до фига. Пятьсот долларов – это больше моей месячной зарплаты. Я протягиваю руку, чтобы взять банкноту, но ладонь дрожит. Говорю себе, что сначала должна взглянуть на его водительские права и запомнить адрес. Когда-нибудь, если все обойдётся, я отошлю ему деньги с процентами и благодарственной запиской, отчего он почувствует себя молодцом. Он будет рассказывать, что помог бедной беспомощной деревенской девчушке справиться с несчастьями. Поделиться этим со своими друзьями и женой. Нет... Кольца у него не было. Ну, я хотя бы могу не добавлять положение любовницы к растущему списку грехов.

Согласно его удостоверению, в этом году ему исполнится тридцать один год, но это все, что я успела узнать, прежде чем услышала приглушенные голоса в баре.

Это он? Уже вернулся? Сердце бешено колотится.

Сейчас или никогда. Я должна выбраться отсюда.

Переключаюсь обратно на деньги и растираю банкноты между пальцами. Бери их. Бери и убирайся. Эти деньги решат твои проблемы!

Я хочу этого. Так сильно хочу, что у меня текут слюни, но вместо того, чтобы вынуть их и сунуть в задний карман, я вздыхаю и захлопываю бумажник.

Я не могу.

Вместо того чтобы гордиться тем, что поступаю правильно, я ругаю себя, выходя в коридор. Все было... зря. Что же мне теперь делать? Как мама будет добираться до занятий? Как мне ездить на работу?

Голоса, которые слышала в туалете, стали громче, и я расслабилась, узнав в одном из них кузена. Он, прислонившись к стойке, треплется с новеньким барменом и спрашивает, где я. Увидев, как я выхожу из коридора, брат явно расслабляется, выглядя успокоенным и адски усталым. Потрепанная бейсболка низко надвинута на его голову, практически полностью закрывая пепельные волосы. Неоново-желтая футболка – его униформа на лесопилке – покрыта потом вокруг шеи и подмышках. Судя по всему, у Джереми денек был не легче моего.

— Привет, я тебе звонил, — говорит он, отодвигаясь от стойки и выпрямляясь.

— Прости. Мне было нехорошо, — предоставляю ему полную свободу действий.

Он хмурится и быстро оглядывает меня с головы до ног. Джереми всегда переживал обо мне. В школьные годы моя жизнь была настоящим хаосом, и он был единственным человеком, который меня поддерживал. Я тоже была для него тем, кому он мог довериться и поговорить. Нас связывали крепкие семейные узы.

— Готова ехать? — спрашивает он, указывая головой на дверь.

Я киваю и поворачиваюсь к бармену, держа в руках кожаный бумажник.

— Тот мужчина в костюме, должно быть, выронил это. Уверена, он вернется за ним в любую секунду.

Отдав бумажник, я следую за Джереми к его видавшему лучшие времена «пикапу», отказываюсь от недоеденного чизбургера, который он пытается навязать мне, и не оглядываюсь в зеркало заднего вида, когда выезжаем на старое шоссе.

Если говорить откровенно, то вернувшись в номер мотеля и обнаружив задний карман пустым, я не злюсь, а прибываю в восхищении. Как, черт возьми, она так незаметно вытащила бумажник? Однако длится это недолго. Возвращаясь к лифту, я начинаю закипать от гнева. Факты невозможно игнорировать: уверен, что бумажник был при мне, когда я отправился за ней в туалет, потому что хотел оплатить счет, но меня опередил Стивен. Конечно, бумажник мог выпасть в любой момент между тогда и сейчас (чего никогда не происходило), но была одна явная улика. Нельзя игнорировать факт, что сексапильная брюнетка не ждала меня здесь, как обещала, готовая закончить то, что мы начали в уборной.

Ха. Конечно, не ждала. Она, само собой, не планировала больше встречаться со мной. Потому что украла бумажник и сбежала как мелкий воришка.

От ярости я сжимаю руки в кулаки. Не могу поверить, что меня развели… что она прижималась гибким телом к моему и со стонами целовала в ответ, словно была так же шокирована химией между нами, как и я, а все это время тупо планировала обчистить меня до нитки.

Я хочу найти ее и преподать урок.

Игнорируя шепотки совести, которые пытаются возложить на меня вину, я сразу понял, что что-то не так, когда увидел ее в баре. Инстинкты кричали мне свалить, особенно после того, как я провел полвечера, таращась на нее. Но не обратил внимания на интуицию, ошибочно приняв это за джентльменство. Ощущалось, будто я собирался использовать ее. Девушка выглядела там такой хрупкой и беспомощной, в баре: одна-одинешенька с поникшими плечами и опущенной головой.

Теперь-то я понимаю, что все это было преставлением, которое она разыгрывала миллион раз, поэтому так великолепно выполняет свою роль. Я мог бы поклясться, что в какой-то момент в уборной она была на грани слез, сразу после того, как я признался, что хотел убедиться, что с ней все в порядке.

Господь милосердный! Я - идиот. Не могу поверить, что купился на это!

Я дергаю волосы руками. Боже, девушка казалась очень увлечённой, когда я прикасался к ней и целовал.

Этого не должно было произойти. Мы с партнерами приехали в город только на выходные, и у нас миллион дел на повестке дня. Я не должен был замечать вошедшую в бар брюнетку, но теперь ясно, как божий день, что все было ловушкой. Все было подстроено для того, чтобы растрогать меня. Оказавшись от нее на расстоянии, я легко это понял. Отбросив в сторону роковую красоту девушки, вспоминаю ее выцветшие джинсы и полупрозрачную футболку, которую стирали-перестирали сотни раз.

Полностью игнорируя нас, девушка направилась к бару, где плюхнулась на стул и тяжело вздохнула. Бармен спросил, не хочет ли она чего-нибудь выпить. Она попросила воды, но после ничего не заказала.

Вместо этого она сидела, понуро опустив голову, ссутулившись и вертя в руках телефон. Она выглядела так, будто нуждалась в спасителе, и во мне пробудился некий пещерный инстинкт, из-за которого захотел стать для нее тем самым героем, пусть и на одну ночь.

Партнеры ее тоже приметили. Вообще-то, один из них, Грант, пытался махнуться со мной местами, чтобы получить лучшую точку обзора для наблюдения за девушкой у барной стойки. Я даже не сдвинулся.

Ну а позже (все еще не готовый сдаваться), он вызвался пойти к бару за следующей порцией напитков. Что ему не удалось. Я похлопал его по плечу и удержал на месте к огромному удовольствию двух других партнеров. Не часто я выставляю себя на посмешище из-за женщины, но никто из них не удивился, когда все собрались уходить, а я решил остаться. Все пожелали мне удачи, кроме Гранта, который показал мне средний палец и послал на три буквы.

В тот момент это казалось логичным. Ни один мужчина в здравом уме не захочет покинуть бар и оставить такого ангела позади.

Нет. Я быстро напоминаю себе, что ей можно дать много определений: карманщик, воровка, лгунья, но не ангел.

Когда открываю дверь в бар и направляюсь к бармену, который протирает стаканы, перед глазами стоит красная пелена.

— Она все еще здесь? — спрашиваю я голосом, который прорезает воздух с ловкостью кувалды.

— Та брюнетка, за которой вы потащились в уборную? — незаинтересованно уточняет он. — Не-а. Она ушла сразу после вас.

Мое эго получает еще один сокрушительный удар, когда предположения подтверждаются. Она точно не планировала приходить в мой номер.

— Класс. Вы случайно не видели мой бумажник в ее руке, когда она выбегала отсюда?

Не отвечая, он направляется к кассе, хватает что-то и поднимает вверх, словно фокусник в конце трюка.

Я замираю, совершенно сбитый с толку. Значит, она его не украла? Он просто выскользнул из моего заднего кармана...

Нет.

Бл*ть.

Не успеваю закончить мысль, как вырываю из рук бармена свое добро и заглядываю внутрь, обнаружив, что наличка исчезла. Я был в банке утром, так что уверен, что у меня было около восьми сотен долларов, потому что не хотел рисковать и снимать их в этой глуши.

Я ругаюсь себе под нос, а бармен пожимает плечами, совершенно не обращая внимания на гнев.

— Кто она? — задаю я вопрос, выдавливая каждое слово, в то время как руки сжимаются в кулаки. Наверняка каждый мужчина в радиусе ста километров знает ее имя.

— Послушай, я только устроился и до сегодняшнего вечера никогда ее не встречал. А она не представилась. Знаю только, что девушка вышла из туалета через несколько минут после вас и сказала, что вы выронили бумажник в коридоре.

— Точно, но она - гребанная лгунья. Девушка украла его.

Он пожимает плечами, как бы говоря: «Ну, что поделаешь?», а затем возвращается к обязанностям.

— Что тут сказать? Надеюсь, она того стоила.

* * *

Не стоило мне рассказывать партнерам, что случилось, особенно Гранту. На следующее утро за завтраком он никак не угомонится.

Мы все сидим за столом в старой закусочной «У Лонни». Это единственное место, где можно так рано позавтракать. Еда здесь находится в крошечном шаге от дерьма из торгового автомата в мотеле, но зато тут крепкий кофе, а после проведённой ночки он-то мне и нужен. Я прошу официантку налить мне еще, и Грант тут же возвращается к стебу.

Он не мог бы выглядеть более довольным собой, даже если бы попытался. Думаю, Грант обмочил штаны от радости.

— Ты решил, что она в тебя влюбилась, а потом она..., — он разражается смехом, таким искренним и всепоглощающим, что его следующие слова превращаются в полную белиберду. Я не улавливаю никаких звуков, напоминающих родной язык, пока..., — а потом в уборной..., — снова смех. Он вытирает глаза, — свистнула твой бумажник!

Грант – самый молодой компаньон, и я, скорее всего, на ежедневной основе буду давать ему по физиономии. По чертову детскому личику. Если бы он не был моего роста и не его короткие светлые волосы, я бы принял его за подростка. Два других партнера, Стивен и Брэд, сидят тихо, потягивая кофе и не отрывая глаз от чертежей, которые мы должны обсуждать. Думаю, их решимость - заслуга возраста. Им обоим прилично за сорок, оба женаты и у каждого по паре ребятишек. Но тут я замечаю, что Брэд отчаянно пытается скрыть улыбку, и та мысль вылетает из головы. Все они придурки. Каждый из них.

Стивен толкает меня в плечо.

— Ну, тебя облапошили... И что? Боже, да из-за такой мордашки любой бы из нас попался на удочку.

Брэд соглашается, а Грант даже перестает смеяться и согласно кивает. Он тянется через стол с дерзкой ухмылкой, как будто хочет пожать мне руку.

— Эй, приятель, я тебе должен. Ведь могли бы развести и меня...

Стивен жестом перерезает ему горло, веля заткнуться.

— Хватит с него, — говорит он, кивая на чертежи. — Давайте продолжим и сосредоточимся, чтобы убраться отсюда ко всем чертям.

— Как далеко отсюда это место? — спрашиваю я, сгорая от желания уехать.

Стивен прищуривается, прикидывая расстояние.

— По прямой не особо далеко. К сожалению, ехать через проселочные дороги, так что путь займет не меньше часа.

— Нам скоро нужно выезжать. Представители будут ждать там в девять утра, а я не хочу опаздывать, — добавляет Брэд. — Нам хватит времени, чтобы пройтись по территории и обсудить последние детали перед возвращением в Остин.

— А если они одобрят? — интересуюсь я, зная, что так и произойдет. Все разрешения получены. Стивен лично следил за дизайном, и в нашем окончательном предложении – том, которое мы представили два месяца назад – был выполнен весь список пожеланий сети отелей, а затем и еще несколько. — Когда начнем?

— Через месяц, если все пойдет по плану.

— Готов к серьезному испытанию? — спрашивает Стивен, скептически на меня поглядывая.

У меня нет выбора. «Локвуд Констракшн» – это отлично отлаженная машина, потому что каждый из нас играет свою роль: Стивен – главный архитектор и креативный директор; Брэд возглавляет отдел закупок, продаж и финансового моделирования; Грант руководит инженерным отделом; а я выступаю в качестве главного подрядчика и старшего менеджера проектов в крупномасштабных коммерческих постройках. Наша концепция необычна. Мы перевернули отраслевые стандарты с ног на голову. Обычно клиенту приходится нанимать внештатных специалистов на каждую часть проекта: от архитекторских планов и анализов о грунте до строительства. Мы же хотим, чтобы все было выполнено собственными силами, что оптимизирует проекты и сокращает сроки.

Мы работаем в Остине и его окрестностях, выполняя по два или три проекта одновременно: торговые центры, университетские расширения, больничные комплексы. Мы – зарождающаяся сила в мире проектно-строительных фирм, а с этого месяца в нашем офисе в центре Остина работает более ста человек.

Это одна из причин, почему этот проект так волнует меня.

Мы надрывали задницы последние несколько лет. Меня принуждали торчать в офисе, запихивали в конференц-залы и заставляли толпиться вокруг столов для совещаний. Когда клиент по этому проекту потребовал, чтобы один из четырех партнеров не только управлял, но и присутствовал здесь, в Восточном Техасе, во время строительства, я без колебаний согласился

Что с того, что мне придется жить в этой глуши? Ну и что с того, что здесь нет нормального жилья? Мне не впервой спать без комфорта.

И что с того, что та темноволосая лисица все еще крутится в мыслях даже после того, как поклялся забыть ее?

Через месяц к началу строительства она будет давно позабыта.

Я не планировала оставаться в этом городке после окончания школы. Я мечтала поступить в колледж, но мне была уготована другая судьба. Во-первых, мама на момент окончания школы еще встречалась с Лонни, и я не могла оставить с ними Маккенну. Во-вторых, (из-за этого многие здесь остались) баллов не хватило для поступления в колледж, не говоря уже о том, чтобы претендовать на стипендию или финансовую помощь.

Помню, как в выпускном классе разговаривала со школьным консультантом. В то время во мне еще цвела надежда на то, что меня ждало светлое будущее. Я верила, что смогла бы поступить в колледж и взять Маккенну с собой. Что нашла бы нам небольшую квартирку и подрабатывала. Я была уверена, что смогла бы справиться со всем, стоит только вытащить нас из Оук Дейла. Я до сих пор смеюсь над тем, какой была наивной.

Школьным консультантом была дородная женщина, обожающая цветочные узоры. Седые волосы были собраны в строгий пучок, а тонкие губы редко изгибались в улыбке, по крайней мере, мне она никогда не улыбалась. Вот почему причудливые платья сбивали меня с толку.

— Выбрось из головы мысль о колледже, — запричитала она, как только я пришла к ней. Вам тоже здрасьте, леди. — Твои посещаемость и успехи оставляют желать лучшего, плюс слишком много прогулов и никаких внеклассных занятий.

— Я состояла в футбольной команде несколько недель на первом этапе, — пробормотала я с самоуничижительной улыбкой. Честно говоря, я надеялась, что это хоть как-то посодействует мне. К сожалению, леди не была ко мне благосклонна.

Она поправила очки на переносице и пролистала мою папку.

— Я пообщалась с некоторыми из твоих учителей. Экзамены ты сдала хорошо, но тебя, похоже, не волнует другая часть учебы: домашние задания, проекты, научные статьи. Все, что ты сдаешь, сделано лишь наполовину. Ты должна радоваться, что вообще получишь аттестат.

Не то, чтобы мне было все равно. Я не была бездельницей. В выпускном классе мама сильно пила, а страсти к Лонни кипели больше обычного. Большую часть времени вне школы я пыталась быть на максимальном расстоянии от нашего трейлера, убедившись, что Маккенна тоже держится поодаль. Иногда мы оставались у Джереми. Иногда ночевали в машине. Дома приходилось быть настороже и жить в страхе, что, если я ослаблю бдительность, то случится что-то плохое.

В том году и Маккенна частенько болела. Она хрипела и кашляла во сне, но мы решили, что она просто простудилась. У мамы не было средств, чтобы отвезти ее к врачу, и она надеялась, что Маккенна выздоровеет сама. Этого не произошло, так что мне пришлось пропустить школу несколько раз, чтобы помогать в особо плохие дни.

Все изменилось, когда мы, наконец, смогли сводить Маккенну к врачу. Ей продиагностировали астму, которая шла вкупе с дорогущим ценником, но зато она поддавалась лечению.

Следующим шагом вперед стал разрыв мамы с Лонни.

К сожалению, для меня было слишком поздно.

Но не для Маккенны. Она только перешла в старшие классы, и я усердно работаю над тем, чтобы ей не пришлось нести на плечах тот же груз, что и мне. С разрешения доктора, она даже пробует себя в футбольной команде. А еще у нее есть небольшая компания подружек, которых больше волнуют оценки, чем мальчики. На прошлой неделе она принесла табель успеваемости с отличием, который мама повесила на холодильник.

У Маккенны все идет прекрасно – у нее все действительно идет в гору – и я сделаю все возможное, чтобы так и оставалось. Вот почему сегодня я снова оказалась в средней школе Оук Дейл в знакомом коридоре, ведущем в кабинет консультанта. У меня назначена встреча с той же самой воистину-прекрасной-женщиной, что и четыре года назад. Постучав в дверь и войдя в кабинет, я вижу, что она ничуть не изменилась: краснощекая и усталая. Сколько учеников прошли через ее двери? Сколько надежд она разбила? Раньше я обижалась на нее, но теперь мне ее даже жаль. У нее не простая работа.

— Мисс Ларсон, — приветствует она, глядя на меня поверх очков. — Не ожидала встретить вас здесь.

Я улыбаюсь и передаю ей банку печенья, которое мы с Маккенной приготовили специально для нее вчера вечером. Ничего особенного, обычное песочное печенье (самое дешевое печенье, которое можно испечь), но у него есть предназначение. Оно своего рода взятка.

— Я пришла, чтобы поговорить о будущем Маккенны.

Она заинтриговано вскинула брови, открывая банку и вдыхая аромат. О да, запах масла любого бы поставил на колени. Когда она отодвигает печенье в сторону и снова обращает внимание на меня, клянусь, ее взгляд уже чуть менее суров.

— Насколько я помню, ваша сестра только на первом году старшей школы. Рановато об этом говорить...

Я наклоняюсь вперед, чтобы слова были стопроцентно услышаны. Я хочу, чтобы она меня поняла и приняла сказанное мной близко к сердцу.

— Не рано. Я хочу, чтобы Маккенна все четыре года была на верном пути. Хочу убедиться, что она посещает нужные занятия и получает хорошие оценки. Я хочу быть уверена, что она проходит столько дополнительных занятий, сколько нужно. А когда придет время сдачи итогового экзамена, хочу, чтобы вы записали ее на бесплатные факультативы или выдали необходимые пособия, которые помогут ей повысить балл. Со своей стороны я также сделаю всё возможное, но...

Она взмахивает рукой, перебивая меня.

— Я понимаю, о чем вы говорите. Я с радостью помогу сестре, но не думаю, что вам стоит об этом переживать. Она на прошлой неделе была в моем офисе и приставала ко мне с программой обучения второго этапа, чтобы получить дополнительные часы на предметы для поступления в колледж. Ваша сестра, кажется, гораздо больше сосредоточена на учебе, чем вы в ее возрасте.

Я стараюсь не обращать внимания на ее шпильки в мой адрес. Даже сейчас от них больно.

— Как у тебя дела? Чем ты занимаешься? — интересуется она, изучая мой свитер, под которым спрятана униформа горничной. Отсюда мне предстоит пойти на работу, и, если Джереми не продлит обеденный перерыв на лесопилке, похоже, я отправлюсь туда пешком. — Ты уже давно окончила школу.

Мне стыдно отвечать, поэтому я молчу.

Женщина совершенно верно понимает значение тишины.

— У тебя еще есть выбор.

Она поворачивается и берет брошюру о муниципальном колледже из маленького стенда за столом. Кампус находится в нескольких часах езды. Я знаю, потому что изучала информацию много лет назад.

Она разворачивает обложку, и показывает мне улыбающиеся лица студентов, бросающих фрисби и выполняющих лабораторные эксперименты в белых халатах. Всё это похоже на рекламу молодежного магазина одежды, и я не уверена, что туда вписывается девушка из трейлерного парка. А я вон там – уборщица на заднем плане выносит мусор.

— У них есть онлайн-уроки, — говорит она с надеждой. Только вот у меня нет компьютера. — И гибкий график занятий на случай, если тебе удобнее учиться по выходным.

Не важно, в какие дни мне будет удобнее, потому что у меня по-прежнему нет машины. Но я не хочу показаться грубой, отвергая ее предложение, поэтому беру брошюру и встаю, благодаря ее за потраченное время и настаивая, чтобы она уведомляла меня, если оценки Маккенны начнут снижаться или будет похоже, что она теряет тягу к учебе.

Затем выхожу в коридор с брошюрой, которая прожигает дыру в ладони. Зачем мне думать о колледже? Я даже не знаю, кем хочу быть, если бы могла стать кем-то другим.

Сама мысль о надежде причиняет боль.

Нет. Эту мечту я выбросила давным-давно. Колледж не для меня. Все, что я могу сделать, – это сосредоточиться на Маккенне и убедиться, что из нас двоих именно она выберется из этого города.

* * *

Неделю спустя я сижу за кухонным столом в трейлере и считаю чаевые за смену в мотеле. Мне, видимо, везёт. Одна из коллег закончила одновременно со мной и предложила подбросить до дома. Мне пришлось заплатить ей за бензин, но оно того стоило, особенно если учесть, что уже несколько раз мне приходилось добираться домой пешком и что кеды разваливаются на глазах.

— Как день? — спрашивает Маккенна и ставит тарелку спагетти рядом с грудой чаевых, и под чаевыми я подразумеваю кучу мусора в прямом смысле этого слова. Думаю, большинство людей просто опускают руки в карманы и вытаскивают оттуда все, что им попадется. Само собой, горничной, которая всю неделю драила унитазы, не хватает только пыльного фантика!

Еще есть несколько жалких долларовых банкнот, немного мелочи и одна очень симпатичная записулька, нацарапанная на обратной стороне квитанции:

«Приветик! Видел, как ты убиралась. Ты горячая. Позвони мне, если захочешь выпить пивка.

Майк из #113».

Майк из номера 113 не в курсе, как правильно общаться с противоположным полом, и я бы отнеслась к этому нормально, если бы он вдобавок не разгромил свою комнату. Недоеденная пицца с пепперони под подушками, Майк? Зачем? Как?

— Хватает денег, чтобы забрать машину из мастерской? — с надеждой спрашивает Маккенна. Я не могу смотреть на нее. Она олицетворение всего того, кем мне не довелось стать: невинная, с глазами лани и милая. Мне хочется притянуть ее к груди и вечно держать в объятиях. Хочется пощипать ее нежные щеки и сказать, что мир прекрасен, и все в нём счастливы. И совсем не хочу говорить, что четырнадцать с лишним долларов чаевых даже отдаленно не приближают нас к тому, чтобы вернуть машину. Да эти деньги даже не пойдут на автомобиль, потому что нужно купить продукты.

Я натягиваю улыбку и киваю.

— Мы близимся к цели. Закончила домашнее задание?

Она без энтузиазма закатывает глаза и садится напротив меня. Жуя ужин, она продолжает читать открытый учебник по биологии. Маккенна так сильно напоминает меня в ее возрасте, что мне становится трудно дышать полной грудью. Это все равно, что видеть, какой могла бы быть моя жизнь.

Стук в дверь трейлера вырывает меня из мира грез. Нахмурившись, я разворачиваюсь и задаюсь вопросом, кто пришел в столь позднее время. Мама все еще на работе в продуктовом и вернется не раньше, чем через час. Мозг сразу вспоминает Лонни, но я быстро отбрасываю эту мысль. У него новая жизнь и больше нет причин приходить сюда.

Тем не менее, я велю Маккенне оставаться на месте, а затем осторожно выглядываю сквозь выцветшие занавески над диваном. Я вздыхаю с облегчением, когда замечаю припаркованный на газоне за входной дверью пикап Джереми.

— Мог бы сначала позвонить! — шучу я, открывая дверь.

Он раздражённо поднимает телефон. В другой руке он держит бакалейную сумку.

— Звонил... три раза.

Я краснею. Здесь не очень хорошо ловит.

— Прости. Что случилось?

Он сразу примечает взглядом тарелку спагетти на столе и проходит через дверной проем, бросая сумку и сбрасывая на ходу грязные рабочие ботинки.

— Я умираю с голоду. Есть еще?

Маккенна поднимает свою тарелку.

— Можешь доесть мои.

— Нет, — одновременно с Джереми отвечаем мы.

Я иду на маленькую кухоньку за ещё одной тарелкой, чтобы разделить с кузеном свою порцию. Ситуация необычна. Джереми не заявляется к нам нежданно-негаданно, особенно теперь, когда он встречается с Хлоей. Если он не на работе, то, как правило, с ней. Их отношениям год, но они по-прежнему поглощены друг другом. Я за него рада, но отказываюсь говорить об этом, потому что тогда болтовня о ней продлиться целый час, а я устала и хочу в душ. Мне совсем не хочется слушать весь вечер, как он копит деньги на обручальное кольцо.

Я позволяю ему проглотить немного спагетти, прежде чем снова задать вопрос.

— Итак... Чем мы заслужили видеть тебя здесь?

Он заканчивает жевать, вытирает рот, а затем одаривает меня улыбкой в тридцать два зуба. Давненько я не видела его таким счастливым.

— Я нашел решение всех денежных проблем, сестрёнка.

Ха. Это вряд ли.

— Джереми, пожалуйста, скажи мне, что Ник не убедил тебя заняться распространением. — И немедленно указываю пальцем на Маккенну. — Притворись, что ничего не слышала.

Она обещает молчать пантомимой «застегиваю губы на молнию» и затем делает вид, что возвращается к чтению.

— Даже близко не угадала, — бормочет Джереми, закидывая следующую вилку спагетти в рот, оставляя меня сидеть и в нетерпении ждать продолжения.

В итоге я не выдерживаю, выдергиваю у него миску и отвожу ее в сторону, чтобы он посмотрел на меня.

— Рассказывай!

Он медленно пережевывает, медленно глотает, медленно ерзает на месте. Я точно прибью его.

— Помнишь, как какой-то крупный застройщик выкупил старый летний лагерь, тот, который по дороге в Луизиану?

— Ага, — киваю. — Мы все думали, что там что-то построят, но ничего не произошло.

Он наклоняется вперед, и я вижу, как сверкают его зеленые глаза.

— Ну, там все-таки начинается строительство. Там, походу, будет какой-то новомодный курорт. Огромный отель, поле для гольфа, бассейны... все в этом духе.

У меня замирает сердце. Уже не впервой город так обнадеживали. Несколько лет назад крупная сеть супермаркетов планировала построить здесь распределительный центр. Но этого не случилось. Еще несколько нефтяных компаний хотели создать здесь буровые площадки. Нам обещали, что Оук Дейл и все жители будут купаться в деньгах. Это было как раз перед взрывом в Западном Техасе. Урок был мною усвоен.

— И когда же будет строиться этот «новомодный» курорт? В следующем году? Или через год?

Он качает головой, а его зубастая улыбка остается на месте.

— Завтра «Локвуд Констракшн» будет вести прием на работу на стоянке продуктового магазина. Ожидается длиннющая очередь, так что я приеду заранее, к восьми утра.

Я пораженно помалкиваю. Он наклоняется вперед и выдёргивает миску со спагетти из моей руки.

— Они платят двадцать пять долларов в час; больше, если ты сможешь доказать, что уже был на строительной площадке.

Двадцать пять баксов в час?! Это кажется чем-то невероятным. Для меня это сравнимо с гонораром кинозвезд. Да с такой суммой можно кидать банкноты в воздух в ночном клубе!

— С чего бы им нанимать местных?

Он смотрит на меня это-же-очевидно взглядом.

— Ты только подумай: это же дешевле, чем везти кучу ребят через весь штат. Своих сотрудников там будет тоже гора, но им все равно нужна команда... эм... неквалифицированных людей для грязной работы.

От зависти я едва могу дышать. Джереми стопудово наймут. Он молод и в хорошей физической форме, учитывая его работу на мельнице. Да и на стройке он работал, судимостей у него нет. С такой почасовой оплатой он в мгновение ока заработает на кольцо Хлое.

— Рада за тебя, — бормочу я, удивляясь, что звучу искренне, но внутри меня все кипит. Я встаю из-за стола и убираю нетронутую тарелку спагетти. Съем потом. У меня пропал аппетит.

— Я хочу, чтобы ты пошла со мной и подала заявку, — внезапно заявляет Джереми.

Я смеюсь и смотрю на него через плечо.

— Думаешь, на стройке нужны горничные? Уборка био-туалетов – работа-мечта каждой девушки.

— Я перебросился парой слов с приятелем, и он сказал, что компания в отчаянии. Они примут любую помощь. Если ты похожа на трудоспособного парня, то тебя наймут.

Я ухмыляюсь.

— Я, конечно, понимаю, что мы - семья и все такое, но боюсь, что не подхожу под это «мужское» требование. Сиськи выросли у меня еще в средней школе.

Он морщится, как будто ему тяжело дается признание моего женского тела, затем поднимается на ноги и забирает сумку, которую оставил у двери.

— Думаешь, я об этом не подумал?

Он развязывает узел и вываливает содержимое на пол: выцветшую синюю бейсболку, две старые фланелевые рабочие рубашки, джинсы и коричневые рабочие ботинки, знававшие лучшие времена. Вообще-то, я не совсем уверена, что они еще смогут хоть сколько-нибудь прожить.

— Рубашки мои. Ботинки и джинсы я купил у товарища на работе. Он намного меньше меня, так что тебе подойдут.

Он это не серьезно. Я поднимаю один ботинок и дергаю за резиновый каблук, который держится на подошве на честном слове.

— Надеюсь, ты не слишком много заплатил. — Он раздраженно хмыкает и выдергивает обувь из моей руки. — Джереми, дело не в обуви и не в одежде. Дело в самой идее. Думаешь, если я наряжусь в парня, то меня захотят нанять? Вот так просто?

Он изучает меня, прищурив один глаз и склонив голову набок, - представляет меня в образе парня.

— Ну, тебе придется заправить волосы под кепку и, может быть, добавить фальшивые усы...

Тут Маккенна начинает хихикать. Я сердито смотрю на нее через плечо, и она переключается обратно на учебник. Ей не нужно слушать этот абсурд.

— Это не сработает, — решительно заявляю я.

Джереми пораженно опускает плечи.

— Так ты даже не хочешь попробовать?

— Пффф. — Я тянусь за джинсами и прижимаю их к талии. Придется завязать веревкой или чем-то еще, чтобы они не спадали. — Этого я не говорила. Попробую, конечно. Только не удивляйся, когда меня развернут обратно.

Решение замаскироваться под парня было импульсивным и недодуманным. Я приляпала фальшивые усы и прочие излишние прибамбасы, но все еще выгляжу совершенно нелепо, словно сперла одежду старшего брата для костюма на Хэллоуин. Джинсы закатаны в два отворота и стянуты на талии тонким ремнем. Сверху я надела одну из фланелевых рубашек Джереми поверх простой белой футболки. Даже с рукавами, закатанными до локтей, я укутана в ней, как в одеяле. Впрочем, другого выхода все равно не было: я похожа на капусту, но зато фигура скрыта. Несмотря на то, что образ выглядит довольно абсурдным, все должно оставаться незаправленным и мешковатым.

Маккенна помогла мне собрать волосы в пучок и спрятать их под бейсболкой. Вчера вечером, когда мы обсуждали план, Джереми схватил ножницы из нашего ящика с барахлом и предложил мне их отрезать. Мы с Маккенной закричали, чтобы он опустил орудие. Наверное, и так понятно, что мои длинные волосы остались нетронутыми.

К счастью, немного великоватые ботинки выдержали простой в очереди, которая продвигаясь вперед очень-очень медленно в течение последнего часа. Джереми поступил правильно, что пришел пораньше, но другие нас все равно опередили. Мужчин здесь, должно быть, сотня, и все готовы пойти на всё в надежде заработать втрое больше, чем обычно.

Многие приехали из соседних городков и округов. Эти парни преодолели большое расстояние, чтобы оказаться сегодня здесь. Но я рада их присутствию, потому что они меня не знают, а это значит, что вряд ли спалят маскировку. Увы, со многими ребятами я знакома со средней школы. А с одним встречалась.

Никаких шансов, что я одурачу Макса. Он работает с Джереми на лесопилке, поэтому, увидев нас в очереди, сразу же подходит поздороваться. Я стараюсь держать голову опущенной, потому что, судя по всему, меня безумно интересует парковка. Это асфальт? Ничего себе! К сожалению, это не помогает.

— Тейлор? — спрашивает Макс, наклоняясь, чтобы заглянуть под козырек моей бейсболки.

Я глубоко потрясена встрече с ним.

— Макс?! Вот это да! Что ты здесь делаешь?

Он в замешательстве хмурит брови.

Макс был «тем самым» парнем в школе: привлекательным сердцеедом с моднявой стрижкой и обаятельной улыбкой. Ни одна девчонка не могла устоять против его очарования. Кроме того, он был немного обеспеченнее остальных, потому что его мама была директором школы. Благодаря этому у него были классные новые туфли в начале каждого учебного года, в то время как все остальные донашивали обноски, на подошвах которых были отпечатки чьих-то ступней. Мы повстречались всего несколько месяцев, но мне всегда казалось, что Макс был бы рад это исправить, дай я ему шанс.

Его замешательство сменяется интригой. На щеках появляются ямочки.

— Я пришел устраиваться на работу. А ты?

Джереми громко хмыкает. Макс переводит взгляд на него, и я едва замечаю, как кузен предупреждающе качает головой. Ребята вокруг начинают на нас поглядывать. Нельзя их за это винить. До сего момента здесь было невыносимо скучно, так что мне бы тоже было любопытно, почему подросток утопает во взрослом обмундировании.

— Мы с Тейлором оба пришли устраиваться, — просто говорит Джереми, когда мы все придвигаемся вперед на один шаг в очереди.

Несколько парней позади нас наблюдают за Максом и за тем, что он задерживается возле нас.

— Эй, приятель, — хрипло зовет один из них, — мы все ждем здесь уже час. Очередь начинается сзади!

Макс поднимает руки в знак капитуляции.

— Ладно, ладно, я ухожу. — Затем напоследок ухмыляется мне и подмигивает. — Словимся чуть позже, ребята.

Мы с Джереми переглядываемся, но молчим. Очевидно, мы оба сомневаемся насчет того, что все удастся. Будет очень неловко, когда мы окажемся в начале очереди, и команда по подбору персонала вызовет меня перед всеми.

Она - женщина! Взять ее!

Какое-то время я тщательную оцениваю ситуацию, чтобы ограничить шансы на неудачу. Впереди нас ждет большой белый передвижной строительный трейлер, в который снуют туда-сюда сотрудники «Локвуд Констракшн». Перед трейлером стоят три стола, за каждым из которых сидит представитель компании. Когда кандидат оказывается в начале очереди, он (или, в моем случае, она) подходит к свободному столу, передает заполненные документы с удостоверением личности, отвечает на несколько вопросов и, если все проходит хорошо, ему выдают небольшую стерильную баночку для образца мочи. Ах да, проверка на наркотики. Если честно, то я этому рада, потому что несколько парней неловко попереминались с ноги на ногу и отправились домой, как только поняли суть дела, что немного сократило наше время ожидания.

Слева от столиков установлен причудливый био-туалет с зеркалом и раковиной внутри. Мужчина в униформе в дверях впускает по одному человеку, после чего забирает их образцы мочи.

Мне нужно пережить только это. Ничего не должно привлечь ко мне излишнее внимание. Они не заставляют совершать доблестные великие подвиги или доказывать мастерство владения молотком. Никаких: «Эй ты! Ну-ка переверни эту шину размером с человека одной рукой!»

Ничто не привлечет внимания к моему полу, если только сильный порыв ветра не сорвет с меня бейсболку и не развеет волосы.

Одна мысль об этом заставляет меня опустить козырек чуть ниже и плотнее прижать кепку к голове. Еще немного, и я вообще ничего не буду видеть.

По мере продвижения очереди страх сковывает желудок. Ощущение, что я делаю что-то не так, хотя нигде в объявлении не указано, что женщины не могут претендовать на эту работу. Только как бы достаточно сильно намекается. Когда в последний раз на стройке бродили дамы в касках? Ах, верно, никогда!

Для ясности, я не притворяюсь мужчиной. Я просто пытаюсь слиться с толпой, как хамелеон. Угу, не обращайте на меня внимания, я - обычный американский строитель с лицом в форме сердечка, маленьким носиком и пухлыми губами.

— Следующий! — выкрикивает один из представителей компании.

Очередь продвигается, и мы оказываемся всего в паре шагов от столов. У меня начинают дрожать руки, что замечает Джереми.

— Ты в порядке? — спрашивает он, понизив голос.

Я киваю, но... это не совсем так. Мурашки пробегают по позвоночнику, и я клянусь, что за мной наблюдают. Ни хрена себе, Шерлок. Потому что ты похожа на идиота! Я смотрю через плечо, но не вижу ничего необычного: только группки скучающих в очереди парней. Некоторые болтают между собой. Некоторые пялятся в телефоны. Один парень свирепо пожирает булочку с корицей. Он симпатизирует мне больше всех. Если меня наймут, надеюсь, мы будем работать вместе.

Джереми подталкивает меня вперед, когда очередь снова движется. Я поворачиваюсь обратно, и мое внимание привлекает трейлер за столами, где, по-видимому, персонал «Локвуд Констракшн» наблюдает за утренними событиями.

Вот почему я чувствую, что за мной наблюдают... Вероятно, все мы это чувствуем.

Не успеваю я опомниться, как оказываюсь в первых рядах и направляюсь к сотруднику по подбору персонала, которого, похоже, задрал этот день. Я его не виню. Сегодня через него «прошло» несколько десятков мужчин, поэтому он даже не сразу на меня смотрит, просто спрашивает удостоверение и заявление для приема на работу, продолжая печатать на своем ноутбуке.

— Имя?

— Тейлор Ларсон.

Он сверяет имя с документами, а затем продолжает печатать, заполняя дату рождения и адрес, уточняя у меня текущее место работы, поскольку у меня отвратительный подчерк. Затем смотрит на удостоверение за какой-то другой информацией и останавливается. Его пальцы зависают над клавиатурой, потому что он, без сомнения, наконец, обращает внимание на мою фотографию. Неужели так важно было распустить тогда волосы? Ни один человек на Земле не принял бы меня на снимке за парня.

Кадровик впивается в меня глазами, а затем сужает их, изучая мое лицо. Я совершенно неподвижно сижу и жду. Надеюсь. Готовлюсь раскрыть свой обман. Я знаю, что он собирается сказать что-то вроде: «Эм, леди? Вали-ка ты отсюда и перестань тратить мое время», но тут кто-то подходит к нему сзади. Это невысокий, коренастый парень с густой бородой в майке с логотипом «Локвуд Констракшн». Он наклоняется и что-то шепчет кадровику на ухо. Мужчина за столом быстро кивает и без колебаний тянется за моим заявлением. Затем бородатый парень разворачивается на пятках и поднимается по лестнице к трейлеру, чтобы снова скрыться внутри.

— Что это было? — интересуюсь я более параноидально, чем когда-либо. Никто ничего не нашептывал о других претендентах, по крайней мере, я такого не наблюдала.

— Ничего, о чем вам следовало бы переживать, — отрубает он.

Я смеюсь.

— Ну, что ж... звучит немного зловеще.

Увы, ничего забавного в этом он не видит.

— Вы понимаете, что будете единственной женщиной в команде? — уточняет он, ставя напротив моего заявления зеленую галочку, а затем толкает бумаги мне обратно вместе с баночкой для анализов. — Единственной женщиной в бараках. Надеюсь, вам действительно нужна эта работа.

Я хмурюсь, не понимая, что он имеет в виду.

— Что значит «бараки»?

Он поднимает руку, смотрит через мое плечо на очередь людей позади меня и кричит:

— Следующий!

Мужчина делает это так громко, что я понимаю суть. Если у меня есть вопросы - это мои проблемы.

— Да там целое столпотворение! — заявляет Хадсон, стоя у окна и осматривая парковку. Он постукивает пальцем по оконному стеклу, словно ведет подсчет. Это чертовски раздражает. — Вау, больше сотни, хотя, кажется, я кого-то пропустил.

Господи боже, если он попытается начать считать заново, я сломаю ему палец.

Не зная о кинжалах, которыми я в него метаю, Хадсон продолжает болтать о создавшемся ажиотаже, а я продолжаю игнорировать его. Сегодня утром я неплохо поработал. За столом в трейлере я разгребаю завалы, и Хадсон должен делать то же самое, поскольку он - помощник руководителя в этом проекте. В голове вертится около пяти задач, которые он должен прямо сейчас выполнять, и там точно нет торчания у окна без дела.

— Ты позвонил и уточнил, действителен ли страховой полис на строительные риски?

— Ага, еще вчера, — отвечает он легко и непринужденно.

— А как насчет мусорных контейнеров? Мы приступаем к работе во вторник.

— Их доставят в понедельник. Я сам лично проконтролирую, чтобы всё установили в нужных местах.

— Экскаваторы?

— Уже здесь.

Я прищуриваюсь. Он поворачивается и улыбается.

Хадсон только-только с университетской скамьи, и раздражает столько же, сколько и помогает. Мы ещё даже не опубликовали объявление о вакансиях, когда он явился в контору «Локвуд Констракшн» и попросил переговорить с кем-нибудь из главных. Конечно, этого не произошло (мы же занятые ребята), потому он пришел на следующий день... И на следующий. В конце концов, мне не осталось ничего иного, кроме как взять его на стажировку, после которой он остался на полную ставку.

— Стоп, стоп, стоп! — Он начинает смеяться, наклоняется вперед и сужает глаза, чтобы рассмотреть нечто, что привлекло его внимание.

Я начинаю громко клацать по ноутбуку, надеясь тем самым доставить сообщение в его тупую башку: «Перестань меня отвлекать».

— Срань господня! Либо это самый горячий чувак, которого я когда-либо видел, либо это вовсе не чувак.

Я хмурюсь, оказавшись меж двух огней. Если я встану взглянуть на мужика, о котором он говорит, то отвлекусь. А если не посмотрю, то умру от любопытства.

Вздохнув, неохотно поднимаюсь и подхожу к окну.

— Вон там. Видишь?

Смотрю на море новичков, ни один из которых не заслуживает внимания.

— Там, в синей бейсболке. — Хадсон тычет пальцем. — Подожди, пока он повернется.

Я замечаю парня, но он развернулся в противоположную сторону, осматривая толпу позади него. Даже сейчас я могу сказать, что он - дохляк, ибо вдвое меньше остальных. А одежда на четыре размера больше не помогает его ситуации.

Я бы не удивился, узнав, что это ребенок, пытающийся выдать себя за совершеннолетнего. В прошлом такое случалось ни раз, но, по крайней мере, те парни были похожи на восемнадцатилеток. Судя по всему, этот пацан даже не достиг половой зрелости.

Парень, наконец, поворачивается, когда очередь сдвигается вперед, а его приятель подталкивает его. Тот поднимает голову так, что козырек его бейсболки больше не скрывает лицо, и в этот момент у меня сводит живот.

Мне знакомы эти глаза.

Мне знакомы эти губы.

Мне знакомо это лицо.

Мне. Знакомо. Это. Лицо.

От шока я замираю. Но затем адреналин врывается в вены. Давление подскакивает. Сердце начинает бешено колотиться. Я едва могу в это поверить. Не думал, что увижу эту цыпочку снова, но вот она здесь: в очереди на работу в мою компанию... притворяется парнем. О, все слишком хорошо.

— Понимаешь теперь, о чем я? — спрашивает Хадсон. — Черта с два это чувак!

Мозг усиленно работает, пытаясь прикинуть, что я хочу сделать с этим подарком судьбы. Верно, подарком. Целый месяц с момента нашей встречи я не мог выбросить эту девушку из головы. Неспособность забыть ее лишь расковыривала рану, которую она нанесла моему самолюбию. Понятия не имею, почему она оказалась такой незабываемой. Конечно, существует вероятность, что тот обжигающий поцелуй в уборной оставил след в памяти, но, скорее всего, просто моя гордость нуждалась в неком успокоении.

— Только взгляни на эти губы, — продолжает бормотать Хадсон. — Нет, я отказываюсь верить, что это парень, потому что если это так... — Он принимается чесать затылок. — Ну, наверное, тогда я по парням. Кто знает?

Оставив его реплику без ответа, я с силой подталкиваю Хадсона к двери трейлера.

— Я хочу, чтобы ты проследил, чтобы этого парня наняли.

Он путается в ногах, не поспевая за моим темпом.

— Зачем? — Он поворачивается ко мне. — Что ты недоговариваешь?

Я открываю дверь и собираюсь пинком помочь ему выйти, но он спрыгивает с первых ступенек, успевая избежать моего «мягкого» толчка, что к лучшему. Совсем не хочу сделать кому-то больно. Сильно.

— Иди.

Он поднимает руки в знак поражения.

— Окей! Окей!

Хадсон идет, а я снова подбегаю к окну и наблюдаю за девушкой в синей бейсболке, которая уже сидит за столом кадровика. Хадсон бросается к нему и что-то шепчет тому на ухо. Ну, всё, она нанята.

Понимаю, что поступаю неправильно. Мне стоит притащить ее в полицейский участок и сообщить о преступлении; пусть с ней разбираются стражи правопорядка (я уверен, что она разыскивается за множество других беззаконий), но что-то в этом кажется неправильным. Возможно, я хочу сам решить свои проблемы. Возможно, меня забавляет идея немного поиграть с ней и преподать урок. Возможно, моя гордость, наконец, нашла путь к возмездию.

Я ощущаю себя страшным серым волком, который готовит ловушку.

Мне почти жаль ее. Почти.

— Ты забыл упомянуть о бараках, когда рассказывал мне об этой работе!

Джереми отклоняется от моего удара в плечо, спокойно продолжая движение по шоссе.

— Да я сам не знал, но как по мне, то это звучит весело.

— Весело?!

Он избегает еще одного удара.

Теперь Джереми держит меня на расстоянии вытянутой руки, чтобы я до него не доставала. Я не могу дотянуться до него щуплыми ручонками, поэтому бью по воздуху.

— Ага, хочу сказать, что это удобно. Работа находится в полутора часах езды от Оук Дейла, а твой трейлер вообще на другом конце города. Поездка туда-сюда слишком затратная как в деньгах, так и во времени. К тому же, они дают выбор: либо остаешься в бараках, либо ездишь на работу каждый день.

— Что ж, ты - мой водитель и таковым останешься.

Он широко улыбается.

— Значит, проблема решена. О чем тут беспокоиться?

О, даже не знаю... обо всём?!

Из рассказа Джереми я выяснила, что «Локвуд Констракшн» предстоит построить роскошный курорт на старой территории лагеря в сосновом лесу. Новый гостиничный комплекс будет располагаться на местах бывших конюшен, полосе препятствий и конференц-зала, потому что те с видом на озеро. Бараки, в которых остановятся рабочие, в итоге превратятся в роскошные люксы, но эта фаза строительства произойдет много позже. Таким образом, компания предоставляет команде возможность жить здесь во время работы.

— Ты, как никто другой, не должен хотеть торчать там сутки напролет. Когда ты будешь видеться с Хлоей?

Этот аргумент казался убедительным, но Джереми беспечно пожимает плечами.

— По выходным. Я и до этого работал допоздна на мельнице, так что не часто виделся с ней в течение недели. Ничего не изменится, кроме зарплаты... Или ты забыла об этом?

Я скрещиваю руки на груди и пялюсь в окно. Разумеется, не забыла. Я, само собой, не считаю хорошей идеей разбить лагерь посреди леса с толпой неприветливых строителей, но предлагаемые деньги слишком хороши, чтобы вот так просто уйти. Да и Джереми будет выполнять роль буфера между мной и парнями.

— Даже не знаю... Смогу ли я оставить Маккенну одну? Кто проверит, сделала ли она домашнее задание?

— Она - умная девочка. Ты беспокоишься о ней больше, чем нужно.

— А кто будет готовить?

— Думаю, она сама сможет наляпать себе бутерброды с арахисовым маслом и джемом.

Вау. Окей. Грубо, но верно.

— И все же... не думаю, что это хорошая идея. По другим причинам…

Джереми пожимает плечами.

— Ну, так откажись.

Подождите... он ведь должен убеждать меня в обратном. Я думала, что именно этим мы сейчас и занимаемся – он втягивает меня в эту рутину, чтобы в случае чего я могла обвинить его.

Я поворачиваюсь к Джереми, нахмурив брови.

— Ты считаешь, что мне не следует этого делать?

Он качает головой.

— Эм, я думал об этом. Работать будет тяжело, а через несколько недель еще и жара начнется. Лучше продолжай убираться в отеле. Там хотя бы есть кондиционер.

Я уверена, что он говорит специально, и все же моя гордость поднимает уродливую голову.

— Значит, ты думаешь, что я не справлюсь? Ты это хочешь сказать?

Он одаривает меня дразнящей ухмылкой.

— Не хотелось бы, чтобы твои изящные ручки насобирали заноз.

Звучит до невыносимости по-сексисткси…

Верно. Что ж, неудивительно, что когда Джереми высаживает меня через несколько минут, прежде чем хлопнуть дверью и потопать к трейлеру, я наклоняюсь к окну пикапа и очень будничным тоном сообщаю ему, чтобы он не забыл захватить меня на работу в воскресенье вечером.

Судя по всему, я еду на природу.

* * *

Мама и сестра все время рыдали, пока я набивала сумку предметами первой необходимости. Стоя в крошечной ванной, я пыталась решить, сколько рулонов туалетной бумаги взять с собой (на всякий случай), когда Маккенна подошла ко мне сзади, обхватила тощими руками и так сильно сжала, что ужин мог удостоится еще одних смотрин.

— Я буду так по тебе скучать.

Я похлопала ее по руке, стараясь не хихикать.

— Ты же понимаешь, что я не переезжаю?

Она ответила мне тихим фырканьем. Тем временем мама прислонилась к дверному косяку и вытирала мокрые щеки, чтобы скрыть слезы. Я бы не удивилась, если бы обнаружила возле ног лужу.

— Джереми будет навещать по выходным Хлою, так что я буду приезжать с ним, — заверила я родных. — В любом случае, будние дни быстро пролетят с вашей учебой и работой. Вы даже не заметите моего отсутствия.

Маккенна покачала головой, уткнувшись мне в лопатку.

— Неправда. Я замечу.

Я пытаюсь выкинуть из головы ее полный печали голос, пока Джереми паркует автомобиль. Сегодня вечер воскресенья, и те из нас, кто будет жить в бараках, потихоньку прибывают и пытаются освоиться, чтобы спокойно начать работать завтра утром.

Я прожила в Восточном Техасе – части штата, известной своей деревообрабатывающей промышленностью – всю жизнь, но до сих пор густой лес поражает меня. За лобовым стеклом пикапа простирается огромное количество сосен, настолько высоких и могучих, что кажется, будто они росли здесь с незапамятных времен. Лесная подстилка покрыта густой зеленью. Все вытоптанные человеком тропинки исчезли после закрытия лагеря. Природа забрала свое.

Джереми открывает дверцу и выпрыгивает, и я следую его примеру, схватив сумку и проверяя, на месте ли бейсболка. Мы обсудили все по дороге, и оба согласились, что лучше продолжать носить кепку и одолженную им одежду как можно дольше. Если все пойдет по плану, я найду позицию, которая не потребует наличия огромной мускулатуры, буду держать голову опущенной и работать. Разумеется, останется хороший шанс, что парни заметят, что я не одна из них, но, надеюсь, к тому времени я вольюсь в коллектив, и это уже будет не важно.

Мы проходим длинный ряд машин, двигаясь в сторону лесной опушки. Старый деревянный знак впереди гласил, что вход в лагерь здесь, но вьющиеся растения окутывают столбы и скрывают половину нарисованных букв. Остальные же тусклые и выцветшие. Хруст опавших хвоинок под ботинками кажется единственным звуком на многие километры вокруг.

— Жутковато как-то, — бормочет Джереми, улыбнувшись через плечо.

А мне кажется, что здесь круто. Мы прошли совсем чуть-чуть, но я уже знаю, что это место способно запасть в мою душу, если я это позволю. Воздух свежий и прохладный, его подавляет древесный аромат. Ладно, лес, сейчас ты уже выделываешься. Не зря множество чистящих средств выпускаются с ароматом «сосновая свежесть», но они даже близко на него не похожи. Такое просто невозможно, слишком много дополнительных ноток: влажная земля, дикий жасмин и цветущая жимолость.

Возможно, все будет не так уж плохо. Но так я думала перед тем, как увидела первые признаки старого лагеря. Мой мимолетный оптимизм мгновенно улетучивается. Здесь уже целая толпа парней; их больше, чем я предполагала, и со многими мне предстоит жить неделю. По-видимому, многие согласились, что мотаться туда-сюда пустая трата топлива, следовательно, вряд ли у нас с Джереми будет отдельный барак. Понимаю, что с моей стороны было бредом считать, что такое в принципе возможно, но это был единственный способ убедить себя сесть в грузовик брата в Оук Дейле.

Я не хочу спать в комнате с дюжиной парней, которых никогда не встречала!

Где я буду переодеваться?

Где я буду принимать душ?!

Джереми, должно быть, заметил мои сомнения, учитывая тот факт, что я перестала двигаться вперед и теперь активно отступаю назад к его пикапу.

Он спешит ко мне, обнимает за плечи и подталкивает вперед.

— Ладно, прежде чем ты признаешь поражение, давай оценим обстановку в комнате и решим, что делать дальше. Клянусь, ничего плохого не произойдет.

Все уже плохо.

Поскольку бестолковый Джереми решил поужинать с Хлоей перед тем, как покинуть Оук Дейл, нам точно не достанутся лучшие спальные места. К счастью, остался один барак с двумя свободными койками. К сожалению, кровати находятся на противоположных сторонах комнаты. Забросив сумку на кровать и развернувшись, чтобы взглянуть на Джереми, я понимаю, что даже не вижу его за множеством двухъярусных коек.

Я свято верю, что надо мной будет спать безумно чистоплотный и тихий мужчина, но, судя по джентльмену справа, вряд ли это будет так.

В данный момент он вкладывает каждую унцию энергии на сбор харчи, после чего сплевывает ее в пустую чашку, которую бросает на пол возле моих ног. Меня сейчас стошнит. Закончив, мужлан возвращается к активной деятельности: заточке довольно большого охотничьего ножа. Поймав мой взгляд, он ухмыляется, демонстрируя поразительный ряд тонких зубов. Улыбка на самом деле поражает, потому что зловоние из его рта усложняет способность дышать.

— Меня зовут Карл, — сообщает он, растягивая слова на южный манер.

Я киваю и отворачиваюсь, делая вид, что кое-что ищу в спортивной сумке. О, да, это называется «надежда», но, увы, я не нахожу ее среди безразмерной одежды и рулонов туалетной бумаги.

— Я - Тейлор.

— Не похоже, чтобы ты работал на стройке.

Я чувствую, как его оценивающий взгляд скользит по моему телу.

— Ага, — честно отвечаю я.

Он кивает.

— Ну, я рядом, если тебе что-нибудь понадобится. Я в строительстве с тех пор, как научился держать молоток.

— Спасибо, — удивленная его добротой отвечаю я, прежде чем кто-то бросает на меня тяжелую тень.

— Могу я взглянуть на твою карту?

Я поднимаю глаза и еще чуть-чуть, пока не натыкаюсь на лицо молодого лысого парня, таращившегося на меня хмурым взглядом.

— Карточку?

Он поднимает карту с именем – полагаю, его именем – и написанным на ней номером.

— Да, на твой карте написано «Барак №2»? Потому что я тут порасспросил и...

— У меня нет карточки, — говорю я, внезапно запаниковав. — Мне казалось, что койки занимаются по принципу «кто первый».

Карл и новенький стонут.

По-видимому, хотя мы и не двенадцатилетние школьники на экскурсии в средней школе, «Локвуд Констракшн» сочли необходимым проследить за размещением команды. Таким образом, они будут знать, кто и где находится в случае чрезвычайной ситуации. Я это теперь знаю, потому что уточнила у сотрудника, отвечающего за выдачу тех самых карт.

— Это было и условием страховой, — поясняет он, найдя бумагу с моим именем. Этого крепкого парня с настолько густой бородой могли бы принять в массовку «Игры престолов»; я уже видела его, когда нанималась на работу.

— Что там у тебя? — спрашивает Джереми, наклоняясь ко мне для изучения моей карточки. — «Розовый домик»? Какого хрена? Думаю, тебе круто повезло. Я в третьем бараке.

— Почему повезло? — в замешательстве интересуюсь я.

— Домики были зарезервированы для вышестоящих, но оказалось несколько свободных мест, — отвечает за него сотрудник. — Одно из них досталось тебе.

Я киваю, не совсем уверенная, как реагировать на такой поворот событий. С одной стороны, я рада, что мне не придется делить ночлег с двадцатью Карлами. С другой стороны, там было своего рода безопасно. Мне вовсе не хочется застрять в крошечном домике с кем-то, кто меня бесит. Раньше я хотя бы знала, что Джереми находится со мной в одном здании. Теперь же он может быть в другом конце лагеря.

Джереми чувствует мое замешательство и протягивает свою карточку.

— Хочешь махнуться?

Служащий громко откашливается.

— К сожалению, это запрещено.

Этот парень. Я поворачиваюсь и ухмыляюсь.

— Как, ты сказал, тебя зовут?

Он садится, расправляет плечи и протягивает руку.

— Хадсон Риверс, помощник руководителя проекта.

Меня так и подмывает спросить, что здесь делает помощник руководителя проекта.

Вместо этого я пожимаю ему руку.

— Не подскажешь, как добраться до «Розового домика», Хадсон?

* * *

Получив инструкции, как добраться до моего спального места, мы с Джереми разделяемся, так как ему тоже нужно разместиться.

— Все в порядке? — спрашивает он, пятясь в том направлении, откуда мы только что пришли.

— Угу. — Машу карточкой в воздухе. — Повеселись в бараке. Буду вспоминать тебя, наслаждаясь жизнью с «вышестоящими» в «Розовом домике». Готова поспорить, что там подают завтрак в постель! — заявляю я, повышая голос в притворной надежде. — Держу пари, у нас есть дворецкий!

Он качает головой, словно не знает, что со мной делать, и отворачивается.

Впервые с момента нашего приезда сюда я остаюсь в лесу одна. Ну, типо того.

Со всех сторон меня окружает лес, но он не близко. Большой участок земли был расчищен. Похоже, что «Локвуд Констракшн» уже потратили какое-то время для ликвидации любой растительности к прибытию рабочих.

Старый лагерь разбит в четырех основных направлениях. Парковка, где Джереми оставил пикап, находится на северной стороне. Она переходит в главную пешеходную дорожку. К югу от выцветшей вывески, под которой мы проезжали, основано главное здание, где размещается медпункт, большая столовая и офис. Похоже, что все там недавно отмыли для команды рабочих. Именно здесь я сейчас и стою. К югу от этой постройки, в лесной чаще, по-видимому, растирается озеро. Возле него и планируется будущий отель. Я щурюсь и пытаюсь разглядеть водоем, но он, должно быть, довольно далеко. К востоку от центрального здания лагеря находится ряд бараков, куда сейчас направляется Джереми, а на западе я должна обнаружить свое жилье на ближайшие дни. Все кажется довольно-таки простым, но территория охватывает неизмеримые акры леса. Чем дальше от главного здания я забредаю, тем более густым становится лес и тем меньше людей встречается по пути.

Также я не могу не заметить, что ранний вечер уступает место сумеркам. Солнце начинает исчезать за высокими деревьями, погружая дорогу в неглубокую темноту. Я ругаю себя за то, что не заставила Джереми выехать из Оук Дейла пораньше. Надеюсь, что он получил несравненное удовольствие за ужином с Хлоей, потому что из-за этого я собираюсь заблудиться в лесу. На сей счет у меня нет никаких сомнений. На самом деле, я уже мысленно вспоминаю содержимое сумки, на случай, если для выживания у меня будет только она. Там одолженная Джереми одежда, туалетные принадлежности и батончик мюсли, который Маккенна вручила мне у порога.

— На случай, если проголодаешься по дороге! — сказала она.

Я очень благодарна, что забыла об этом батончике до сего момента. Вероятно, он станет моим единственным недельным пропитанием, пока буду строить из себя участника реалити-шоу «Голые и напуганные». Ну, разве что буду полностью одета, так что мое шоу будет называться просто «Напуганная».

Неподалеку на дереве ухает сова, и, бог ты мой, это моя тень или горный лев? Напоминаю себе, что нахожусь не в горах, и иду вперед, успешно отговорив себя от приступа паники. Но потом до меня доходит, что мое нахождение не в горах не означает, что рядом не бродят другие лесные твари, которые жаждут меня сожрать. Я ускоряюсь и практически впадаю в радостную истерику, когда замечаю впереди бревенчатую хижину. Наконец-то!

Подбегаю туда, как к спасительному плоту, пока не оказываюсь возле нее. С крыши крыльца свисает деревянная табличка с именем лошади «Ромашка». Или, скорее, «РОМАШ-разлом-КА». В целом сарай находится в довольно плачевном состоянии. Одно оконное стекло разбито, а другого вообще нет. Не хватает приличного куска на металлической крыши, а входная дверь держится на одной петле, зловеще покачиваясь на ветру и скрипя, отправляя дрожь ужаса по спине.

ПРИВЕТ, МЕСТО ИЗ КОШМАРОВ.

Сердце бешено ударяется о грудную клетку, когда бегу обратно к тропинке и заставляю себя двигаться в том направлении, куда ведет меня нацарапанная Хадсоном карта. Я иду/бегу/прыгаю (все, что угодно, чтобы свалить от кошмарной избушки) по дороге, преодолев, по ощущениям, не меньше сорока пяти тысяч ярдов, но так ни на что и не наткнувшись. Достигаю поворота и решаю, что если не увижу здание за ним, то сваливаю отсюда. Отыщу Джереми, заберу его ключи и буду спать в тачке. Идея звучит превосходно до тех пор, пока не вижу его – «Розовый домик».

После просмотра той хижины ожидания достигают рекордно низкого уровня, но увиденное является полной противоположностью предшественнику. Домик... восхитительный.

Небольшой и квадратный с металлической крышей и симметричными окнами по обе стороны от входной двери, а вокруг растут полевые цветы. Конечно, кто-то назовет их сорняками, но не я. Как по мне, то они прекрасны, и думаю, что я впервые за взрослую жизнь использовала эта слово без единой нотки сарказма.

Заходящее солнце освещает путь к крыльцу. Я уверена, что пришла куда нужно, потому что наверху висит табличка, а дверь выкрашена в темно-розовый цвет. Розовый. Конечно, возле двери скопилось достаточно много пыли, но я могу точно сказать, что когда-то этот домик очень любили. Я словно попала в сказку, где того и гляди Белоснежка высунет голову в окно и пригласит меня на чай: «Яху, неряха! Проходи внутрь!»

Поднимаясь по лестнице на крыльцо, я держусь за деревянные перила на случай, если одна из ступенек решит, что с нее хватит, и рассыплется под ногами. Деревянные доски действительно стонут под весом, словно пробуждаются от долгого сна, но выдерживают.

Я уже протягиваю руку, чтобы открыть входную дверь, но останавливаюсь, решив сначала постучать. Я же буду жить здесь не одна. У меня будет один или два соседа по комнате, и мне бы совсем не хотелось застать кого-либо в компрометирующем положении. Уж что это за положение я не представляю, потому что никогда не жила с парнем, но чувствую, что в девяти случаях из десяти ничего хорошего наедине с самим с собой мужчина не вытворяет.

— Тук-тук, — говорю я, стуча, и закатываю глаза от такой глупости. Радуюсь, когда никто не отвечает. Может быть, сожитель еще не приехал... или что еще лучше, может быть, его не существует.

Открываю дверь и осторожно вхожу внутрь. И меня снова впечатляет увиденное.

Места здесь больше, чем я ожидала. Справа, сразу за дверью, стоит двухъярусная кровать. За ней – старый деревянный комод, который выглядит тяжелее меня. Напротив кровати располагается небольшой деревянный стол и стул. В углу, рядом со столом, находится пустое алюминиевое корыто, достаточно большое, чтобы в нем можно было расслабиться, откинув голову. Мои глаза расширяются. О боже, здесь придется мыться? В открытую?

Затем мой взгляд запоздало падает на полуоткрытую дверь, и я понимаю, что там ванная комната. Внутри вижу небольшую раковину, туалет и душ. В душевой нет занавески, но благодаря дырке в углу вода не будет разливаться по всему полу.

В общем, ванная комната удостаивается одобрительного кивка. Здесь довольно-таки роскошная маленькая обитель. Насколько мне известно, у парней в бараке общий душ. А тут все в моем распоряжении. Ну... практически.

Сосед по комнате у меня все-таки имелся, и он сюда уже заглядывал. Я знаю это, потому что в домике аккуратно сложены личные вещи. На раковине в чашке болтается зубная щетка и паста. На крючке возле душа висит полотенце. Позади себя, на нижней койке, я замечаю открытую книгу в мягкой обложке, наполовину спрятанную под подушкой, а на комоде – поношенную бейсболку. Когда я осторожно выдвигаю верхний ящик, меня встречает стопка черных боксеров. Щеки у меня вспыхивают, и я тут же смущенно его закрываю. Судя по всему, мне десять лет. Это всего лишь нижнее белье! Но ребенок внутри меня кричит в ответ: «Да, но белье незнакомца!»

Понятия не имею, как долго здесь мужик, но, похоже, что он приехал сюда не сегодня, раз уже принимал душ и читал.

Возможно, именно он тут и прибрался. По сравнению с бараками, домик чуть ли не стерилен в хорошем смысле. Полы из темного дерева блестят, будто их недавно мыли. Кровати застелены на вид новым бельем. В ванной нет плесени или осадка от стока.

В общем, мне здесь нравится. Я начинаю опустошать свою сумку в свободный нижний ящик комода. На это у меня уходит всего две секунды, после чего я сажусь на корточки и обдумаю, чем же мне теперь заняться. Уже полдевятого вечера. Нет смысла возвращаться в лес. Мужчины, вероятно, обустраиваются, а Джереми болтает по телефону с Хлоей, уверяя, что уже скучает. Наверняка скоро придет мой сосед, и мне придется взглянуть ему в глаза, зная, какого цвета его нижнее белье.

По шее начинает подниматься жар.

Я веду себя нелепо.

Может быть, познакомиться с утра будет предпочтительнее позднего вечера? Я решаю начать приготовления ко сну, но теперь, когда солнце полностью село, это становиться затруднительным. Глаза медленно привыкают к темноте. Я шарю вокруг, пока мне не удается включить светильник на столе, который я приметила ранее. Света от него не больше, чем от крошечного фонарика, но это облегчает перемещение по комнате. Я быстро чищу зубы и переодеваюсь в спортивные штаны и футболку.

Я не прочь принять душ, но не хочу рисковать. Вдруг сосед заявится, пока подмываюсь? Вдруг он решит, что я - парень, и пританцует прямо в ванную, чтобы пописать, при этом даже не постучав? Нет. Нет. И нет. Лучше подожду до утра.

Без кондиционера здесь душновато. Я открываю окна, чтобы впустить немного воздуха, но Техас есть Техас, даже весной. Никакого прохладного ветерка, способного остудить комнату до температуры, способствующей ношению спортивных штанов. Увы, только ими я могла прикрыть ноги. Крошечные спальные шорты я никак не могла взять с собой. Моя главная цель – не привлекать внимания соседа по комнате и не светить перед ним ягодицами.

Умывшись прохладной водой, я выключаю свет, бросаю бейсболку на комод к бейсболке сожителя, встряхиваю волосами (Боже! Свобода!) и взбираюсь по лестнице на верхнюю койку. Я чувствую облегчение, когда оказываюсь на прохладной простыне и принимаюсь пялиться в потолок.

Я сделала это.

Я пережила первый день.

Ну, типа того.

Завтра предстоит настоящий первый день.

Ерунда. Серьезно.

Всё-таки я здесь. Для девушки, которая никогда не ночевала за пределами Оук Дейла, это настоящее достижение. Стыдно признаться, но я пытаюсь не обращать внимания на тугой напряжённый комок в животе - тоску по дому. Смешно, знаю. Я уже не маленькая, чтобы скучать по дому. Кроме того, я ничего не могу с этим сделать. Связь тут отвратительная, дозвониться просто невозможно. Я пыталась поймать сигнал и набрать маме с тех пор, как приехала, но ничего не выходит.

Жаль, что мне нечем отвлечься – я не прихватила с собой книгу, да и свет выключен. Смыкаю веки и приказываю себе заснуть, но здесь слишком жарко; я не устала и все еще на иголках в ожидании мужчины, с которым мне предстоит жить. Вряд ли он придет слишком поздно.

И тут я до меня доносится скрип, и сердце подскакивает к горлу.

Он здесь!

Или это крадется медведь.

Я в любом случае притворяюсь мертвой, закрыв глаза и все такое.

В идеальном мире парень нырнул бы прямо в койку и захрапел.

Но не тут-то было.

Внезапно свет просачивается сквозь закрытые веки, и я понимаю, что мужчина включил фонарик. Он, должно быть, находится в другом конце комнаты, потому что свечение мягкое, которого наверняка не хватает даже ему.

Я слышу, как парень подходит к комоду, и приоткрываю один глаз ровно настолько, чтобы увидеть его темно-каштановые волосы, когда он что-то достает из ящика. ТРУСЫ. ЧЕРНЫЕ ТРУСЫ.

Ящик задвигается обратно, сосед отступает, а я разворачиваюсь к стене, пряча лицо и волосы подушкой. Он стопудово это замечает, потому что в комнате слышится слабый смешок, прежде чем дверь ванной закрывается, забирая с собой свет от фонаря. Вода включается, и звук заглушает громкий гул цикад снаружи.

Парень принимает душ, до меня доносятся удары потоков воды в разные части мужского тела, что кажется чем-то интимным. Сосед мог оказаться монстром с двумя головами и пятью руками, но я-то знаю, что это не так. Он – мистер Черные труселя.

Через несколько минут журчание прекращается, и я натягиваю простыню до кончика носа, так что могу следить за происходящим, не открывая при этом всего лица. Игра, в которую играю, кажется абсолютным абсурдом, но пути назад нет. Кроме того, я уже решила представиться своему соседу утром. Сейчас же я хочу только взглянуть в лицо человеку, который будет спать прямо подо мной в обозримом будущем.

И я смотрю на него. На всего.

На нем боксеры, в которых он, походу, спит. А все остальное? Обнаженное! У него широкая загорелая грудь. Гладкие, твердые мышцы плеч и рук. Невероятно сексуальные кубики пресса и россыпь волос, ведущих вниз. Количество темных волос подтверждает факт того, что передо мной мужчина, но не настолько, чтобы я волновалась, что он наполовину оборотень. Парень высокий и подтянутый, и я так сильно зациклилась на его теле – невероятный контраст между моими плавными изгибами и его, казалось бы, бесконечной твердостью – что мне требуется мгновение, чтобы поднять взгляд на его лицо.

Когда я это делаю, земля уходит у меня из-под ног.

Он не может быть здесь.

В этом домике.

Глаза играют со мной злую шутку.

Другого объяснения нет.

Потому что он похож на него.

На мужчину из бара. На мужчину, которого я завела в уборную и соблазнила…

На мужчину, у которого я украла.

Нет.

Технически, я взяла его бумажник, но потом вернула. Все хорошо, что хорошо кончается...

Вот только кончилось все не хорошо, потому что я сейчас здесь, и это не может быть совпадением. Мое тело готовится к бою или бегству. Меня охватывает паническое желание сбросить простыню, спрыгнуть с верхней койки и выскочить из домика. Я быстро прокручиваю список возможных вариантов: он нашел меня и заманил сюда нарочно, а теперь он собирается...

Что?

Убить меня?

Мне приходится подавиться смех от абсурдности последней мысли. Это полное безумие.

Совпадения случаются. На самом деле, теперь, когда я размышляю об этом, все не кажется случайным. Вероятно, он остановился в мотеле Оук Дейла месяц назад потому, что это было ближайшей ночлежкой от лагеря. Он и другие господа в костюмах, должно быть, работают на «Локвуд Констракшн», а в те выходные занимались этим проектом. Ну все, теперь я спокойна. Отговорить себя от параноидальной истерии – верный путь.

Альтернатива просто не имеет смысла.

Невозможно, чтобы он все это подстроил ради отмщения.

Точно нет.

Свет фонарика гаснет, и комната погружается в полную темноту, еще более черную из-за того, что глаза от нее отвыкли. Я лежу совершенно неподвижно и слушаю, как мужчина ступает по полу, а потом сворачивается на койке подо мной. Когда он удобно устраивается, громкое жужжание цикад действует на меня как белый шум, заглушая в ушах биение сердца.

Не могу сказать, как долго бодрствую, думая, размышляя, рассматривая возможности и представляя последующие события. Но я абсолютно уверена, что не могу находиться здесь, в этом домике, когда он проснется.

Маленькая воровка свалила ни свет, ни заря. Я довольно чутко сплю, следовательно, она вела себя тихо, как мышь, стараясь не разбудить меня. Чему не очень-то удивился. Раз она сумела незаметно украсть бумажник, то без труда и могла улизнуть, не побеспокоив мой сон.

Я знаю, что она видела меня вчера вечером. Я хотел, чтобы она увидела меня выходящим из душа. Хотел, чтобы она всю ночь задавалась вопросом, как, черт возьми, мы оказались соседями по комнате в этом крошечном домике посреди «нигде». Хотел, чтобы множество вариантов гноились в ее голове, и чем более зловещими они были, тем лучше.

Я сажусь и опускаю босые ноги на деревянный пол, прижимая ладони к усталым глазам. Несколько дополнительных часов сна не помешали бы. Ночью я ворочался с боку на бок дольше обычного, не в силах выбросить эту штучку из головы, что не входило в планы. Я должен был спать как младенец, а она не смыкать глаз от волнения.

Ее здесь нет, но ее запах все еще витает в воздухе. Такой сладкий и женственный, как у спелого сочного персика.

Я вдыхал его ночь напролет. Мне необходимо выбраться отсюда.

Я чищу зубы и сердито смотрю на отражение. Это на меня не похоже. Обычно я - не мстительный засранец, но, конечно, и не мистер Дружелюбие. Даже такая мысль заставила бы мою сестру, Айлу, умереть от смеха. Она относит меня к «молчаливому типу людей», что бы это ни значило. Я говорю только... Только когда мне есть что сказать. Если подумать, то я всегда был немного сдержаннее и серьёзнее друзей. Даже не знаю... Родители рассказывали, что я был застенчивым ребенком. Возможно, я так и не перерос это.

Но если я - не мистер Беспечный Весельчак, это не значит, что я хожу по кругу и вынашиваю планы мести. Мне стоит оставить это с Тейлор. Ага, с Тейлор – я знаю ее имя, потому что изучил ее резюме. Теперь мне известно, что последним ее местом работы был мотель, где я тогда остановился. Она работала там горничной. Без сомнения, местечко для нее было рыбным – рядом бар и все такое. Интересно, скольких парней до меня она успела обчистить?

Какая-то часть меня начинает ее жалеть, но я быстро вспоминаю, что теперь она работает на мою компанию и лжет о своей личности.

Само собой, водить за нос парней в баре – способ заработать деньги быстрее и проще, чем честный заработок, но опять же, я не уверен, что она здесь по этой причине. Вот почему она живет со мной – чтобы я мог за ней присматривать.

К сожалению, осуществлению этого мешают обязанности. Я не могу весь день таскаться за ней по пятам, словно спецагент на секретном задании. Все утро мне приходится провести на строительной площадке, чтобы убедиться к готовности команды приступить к завтрашнему сносу. Прямо сейчас рабочие заперты в столовой с тренировочными видео о законе техники безопасности и гигиене труда. Туда я иду пообедать, потому что умираю с голоду, но еще и потому, что она точно там.

Я стою за спинами и изучаю ряды тел, смотрящих в большой проекционный экран. Больше половины парней в бейсболках, так что Тейлор на удивление удачно вписывается. Я уже собираюсь сдаться, когда мое внимание привлекает движение. Это она наклоняется и что-то шепчет парню рядом с ней. Он тихо хихикает и покачивает головой.

Девушка в молитве складывает ладони, но он скрещивает руки на груди и указывает головой на экран, словно просит смотреть туда.

Интересненько.

Она уже успела свиснуть его бумажник?

— Тут не так уж плохо кормят, — заявляет Хадсон, оказываясь слева от меня с полной тарелкой еды. Мы наняли кейтеринговую компанию для обеспечения питания персонала на весь срок проекта. Ничего изысканного, но жалоб быть не должно. Сегодня на обед подают запечённый картофель с бифштексом, на который Хадсон набухал так много соуса барбекю, что тот вот-вот прольется через края.

— Принесешь мою порцию в офис? — прошу я, уже поворачиваясь к двери. — И полегче с соусом.

В обязанности Хадсона не входит обслуживание меня, но сегодня ему придется.

Я хотел проверить Тейлор, что и сделал. Я убедился, что она там, где должна быть, пусть и не выполняет то, что должна делать: смотреть учебное видео. Из всех членов команды она самая неопытная в строительстве, так что сейчас просто обязана сидеть в первом ряду и делать заметки, как прилежная ученица. Хотя теперь это уже не важно. С завтрашнего дня ее и близко не будет рядом с тяжелой техникой.

* * *

Вечером я возвращаюсь в наш домик раньше Тейлор, что меня даже не удивляет. На самом деле, я буду шокирован, если она в принципе вернется.

Быстро принимаю душ и переодеваюсь в штаны и футболку. Мне нужно позвонить сестре до захода солнца, поэтому я беру телефон, выхожу с ним крыльцо и сажусь на верхнюю ступеньку, прежде чем набрать номер.

— Так-так-так, посмотрите, кто соизволил мне позвонить, — приветствует меня она, не в силах говорить по-настоящему грозно.

Я улыбаюсь.

— Привет. Получила вчера мое письмо?

— Да. Забавное. Я отправила тебе интересную статью, наткнулась на нее во время утренней планерки. Про панд. Только прочитала, тебе понравится, поверь.

Я качаю головой, когда она начинает полностью пересказывать статью, так что необходимость читать ее самому отпадает.

Айла – моя сестра-близнец. Мы близки в основном из-за ее настойчивости и неустанного стремления к отношениям со мной. Взрослея, я мечтал отдалиться от нее. Мне хотелось, чтобы мои друзья были моими друзьями, а моя жизнь – моей жизнью. Наши же родители считали иначе. Чем бы я ни занимался, Айла делала то же самое. Лёгкая атлетика, плавание, баскетбол – и это не смотря на то, что она далеко не спортсменка, не говоря уже о ее росте в метр шестьдесят. Команда по баскетболу состояла и девочек высотой под два метра, так что Айла казалась чьей-то младшей сестрой. Ее фото с командой висит у меня дома и в офисе.

К нашему старшему классу средней школы я, наконец, понял, что она на самом деле довольно-таки забавная, и мне нравится ее присутствие рядом. Если бы она не была сестрой, я бы все равно хотел быть ее другом. Мы окончили один колледж, а сейчас до сих пор тусуемся в одном кругу. Она живет в квартире в десяти минутах ходьбы от моего дома в центре Остина, поэтому частенько появляется у меня без предупреждения, но я ничего не имею против, потому что, как правило, она приносит пиво и какую-нибудь вкусняшку. Она много печет, чему я несказанно рад.

— Отстойно, что ты посередине чертового «нигде», — вздыхает она, переходя к другой теме, закончив повествование о жизни панд. — Джейс и Элис предлагают сходить выпить с ними завтра, а я не хочу. Ну, ты знаешь, как все это будет выглядеть.

— Держу пари, они все время держатся за руки.

Она стонет.

— Руки - это вообще фигня! На днях за ужином она натирала пальцами минут пять его мочку уха. Более странного дерьма я еще не видела. Им пора уже расстаться. Хватит этой чуши о вечной любви.

Я улыбаюсь. Айла весьма категорична, когда дело доходит до любви и отношений. Если она одинока, то настоящая любовь существует, и мы обязательно ее найдем. А если только что рассталась с парнем, то любовь – это обман, а кто утверждает иначе – идиот с промытыми мозгами, которому пора прекратить смотреть романтические фильмы.

— Значит, с Рэнделлом ничего не вышло?

— Рэнделл, — она тяжело выдыхает. — Даже не произноси его имени.

— Сколько свиданий у вас было? Я забыл.

— Четыре, после чего он вдруг заявил, что не хочет навешивать ярлыки, что любовь - не бинарная и что «было бы здорово, если бы у нас были свободные отношения»!

Я хмыкаю.

— Сразу понял, что он - мудила. Когда ты уже сдашься и просто начнешь встречаться с Таннером?

Она смеется.

— Понятия не имею, о чем ты. Ладно, хватит обо мне. Как ты? «Tinder»¹ не отключал? Кто знает, может, ты западешь на милую провинциальную мышку.

— Ближайший город в полутора часах езды. Не думаю, что назначу много свиданий.

— Ой, то же самое о свиданиях ты говоришь и в Остине.

— И? — даже я понимаю, что принял оборонительную позицию.

— Это смешно.

— Я встречался с Кейли, — напоминаю ей о подруге, с которой она познакомила меня осенью.

— Да, с Кейли, с которой у вас было целых два отвратительных свидания. Она сказала, что за ужином ты не отрывался от телефона, а когда отвез ее домой и обнял на прощание, то назвал Кендис.

Я хмурюсь.

— Был октябрь, и я, вероятно, был слишком занят проектом Зилкера.

— Когда ты не занят проектами? Хотя не важно. Не собираюсь больше пытаться свести тебя с подругами. Кейли поклялась, что ты ее не задел, однако всякий раз, когда мы встречаемся в офисе, она убегает в другую сторону. А на прошлой неделе, судя по всему, спряталась от меня в подсобке. — Я потираю затылок. — Это я к тому, — продолжает она, — что лучше бы тебе начать пользоваться «Tinder», потому что я тебе больше не помощник.

Печально в таком признаваться, но последние несколько лет меня не особо вдохновляли свидания. Я зарегистрировался на сайте знакомств в основном по настоянию друзей, но все быстро превратилось в рутину. Вялые, неловкие первые свидания. Средничковый секс. Неловкие подшучивания. Я сам во всем виноват. Я - придурок, который во время ужина пялиться в телефон. Засранец, который не перезванивает. И, по всей видимости, болван, который забывает имя своей пары. Да уж, это... нехорошо. Я просто не знаю, как остановиться и перестать всецело посвящать себя работе. Не помогает и идея в моем разуме, будто просто жду ту самую, которая встряхнет меня и выведет из состояния глубокого оцепенения.

Но что еще хуже, я нашел эту женщину.

Тейлор.

Наша встреча в прошлом месяце стала для меня пощечиной, внутри меня все говорило: «ПРОСНИСЬ, ИДИОТ. Посмотри туда! Взгляни на девушку за барной стойкой и пойми, что если ты не сделаешь все возможное, чтобы добраться до нее, то будешь сожалеть об этом всю оставшуюся жизнь». Поэтому я пошел за ней в уборную и целовал так, словно от этого зависела судьба человечества. Она прижималась ко мне своими плавными формами, а ее полные губы взывали к безумию.

Она была другой: дикой и великолепной. И... украла у меня бумажник, пока я думал лишь о том, как затащить ее в постель.

Меня начинает тошнить от этих воспоминаний.

Ах да, она казалась другой, потому что играла роль соблазнительницы.

Все было не по-настоящему.

Я напрягаюсь и встаю.

Теперь солнце висит низко в небе за кроной деревьев. Скоро мне понадобится фонарь, чтобы ориентироваться вокруг, но Айла продолжает гундеть. Айла всегда гундит. Огненные метеоры могут сыпаться с неба, а она будет трепаться об этом. Часа два.

— Айла, — прерываю ее рассказ о боссе. — Мне пора.

— О! Окей. Завтра расскажу, как мы посидели с ребятами. Скорее всего, я буду присылать тебе блюющие смайлики.

Повесив трубку, я захожу в домик, включаю светильник и ложусь на койку, чтобы почитать. Здесь довольно неплохо. Ноутбук с усиленным Интернет-соединением вернулся в трейлер рядом со строительной площадкой. Связь на мобильном не отличается быстротой, что означает отсутствие работы. Так что кроме чтения ничего не остается, да вот только оно плохо отвлекает от мыслей о Тейлор. Поэтому я переодеваюсь в спортивную одежду, чтобы побегать в убийственном темпе. Мне нравятся тропы вокруг лагеря, хотя глупо прогуливаться в такое позднее время. К моему возвращению повсюду кромешная тьма, и я спотыкался по дороге раз десять.

Когда я открываю дверь, обливаясь потом, мой взгляд сразу же устремляется на койку Тейлор.

Пустая.

Я топаю в ванную и поворачиваю кран, пока на голову не начинает литься ледяная вода. Это мой второй душ за вечер, и полотенце еще не высохло с прошлого раза. Я вытираю волосы, руки и ноги и избегаю порыва прикоснуться к себе там, где это совершенно не необходимо. Я весь месяц гладил себя с закрытыми глазами, представляя ее. Сегодня я не доставлю ей такого удовольствия, даже если она никогда об этом не узнает.

Выходя обратно в трениках с голым торсом, я вижу, что Тейлор по-прежнему нет.

Я начинаю переживать, что она разгуливает здесь посреди ночи, но потом напоминаю себе, что она мне никто.

Выключаю светильник и ложусь в постель. Лежу на кровати с закрытыми глазами, пытаясь уснуть, когда дверь со скрипом открывается. Тейлор крадется на цыпочках, явно пытаясь меня не разбудить. Я слышу, что когда она осторожно снимает ботинки, с ее губ срывается тихое шипение. Удивляться нечему – обувь ей велика, и я уверен, что у нее уже появились волдыри.

Открываю глаза, когда она на носочках проходит мимо койки, хватает что-то с комода и исчезает в ванной. Свет она не включает, но пускает в раковине воду. Сначала я решаю, что она чистит зубы, но затем до меня доходит, что она, должно быть, пытается помыться.

Смешно, на что только она готова пойти.

Через несколько минут дверь ванной бесшумно открывается, и девушка тихонько крадется к лестнице. Я думал, что она соберёт вещички и сбежит, но она, судя по всему, решила остаться. Интересно.

— Как тебя зовут, приятель? — внезапно спрашиваю я.

Тейлор подпрыгивает и что-то сбивает с комода. Вероятно, мою бейсболку. Она кладет ее на место и быстро взбирается по лестнице на свое место.

— О... Э-э, Тейлор.

Она так тихо говорит, что я ее едва слышу. Наверняка боится, что я узнаю ее голос. Как бы то ни было, я удивлен, что она сказала правду, хотя это, вероятно, потому, что «Тейлор» может быть как мужским, так и женским именем.

— Как Тейлор Свифт? — уточняю я, желая продолжить разговор.

— Или как Тейлор Лотнер, — добавляет она.

— Кто?

— Оборотень из «Сумерек», — бормочет она, низко простонав.

Неожиданно для себя, я улыбаюсь.

— Много работал на стройке?

Тут наступает долгая пауза, как будто она прокручивает в голове миллион вариантов.

— Нет, — наконец тихо отвечает.

— Что заставило тебя начать сейчас? — интересуюсь я, больше не играя.

Мне на самом деле интересно, почему она здесь. Я хочу знать, что заставило ее переодеться в мужской наряд и устроиться на работу, где она будет таскать бревна, продираться сквозь грязь в изнуряющую жару и иметь дело с сотней невоспитанных мужланов.

— Это выглядело хорошей возможностью.

Она отчеканивает это сухо и быстро, словно разговор на этом окончен. Затем начинают шуршать простыни, а через несколько мгновений дыхание девушки выравнивается, и я понимаю, что она заснула.

Или хорошо притворяется.

Как только я выяснила, что тот мистер в костюме – мой сосед по комнате, я поняла, что у меня только два варианта. Либо как можно быстрее свалить, убежать подальше от строительной площадки и никогда не оглядываться назад. Либо найти Джереми и попытаться убедить его не жить здесь в течение недели, а ездить туда-обратно каждый божий день. Так я смогла бы сохранить работу, и мне не пришлось бы спать с ним в одной комнате.

— Это отличная идея, — внушала ему я, заходя в столовую завтракать. — Ты, наверное, уже соскучился по Хлое, а мне нужно контролировать Маккенну. Ты вообще в курсе, что у меня в домике даже не ловит мобильный? Разве это не безумие? Так вот, если мы будем выезжать полпятого каждое утро, то доберёмся сюда уже...

Я замолкла, когда поняла, что он перестал меня слушать. Если честно, то не было похоже, что он вообще обращал внимание на мои аргументы.

Я решила попробовать другую тактику.

— Мне не нравится сосед. Вот почему я не хочу здесь оставаться.

Мне-то казалось, что честность должна была ему понравиться.

— Почему? Он знает, что ты - женщина? Из-за этого? Даже если он знает, это не столь важно...

— Не в этом дело.

Я прекрасно понимала, что все постепенно поймут, кто я, поэтому я не собиралась долго это скрывать. Мои бедра и грудь никого не обманут.

Он пожал плечами и придержал для меня дверь.

— Тогда почему бы тебе просто не игнорировать его и спать? Я не собираюсь каждый день мотаться домой. Просто смирись с этим. Тебе всего-то нужно терпеть его общество ночью, неужели это так сложно?

Сложность в том, что ночь – худшее время для уединения с мужчиной! Я должна забить на то, что он лежит прямо подо мной? Да это невозможно! Я практически не сомкнула глаза ночью, поэтому к обеду стала напоминать психа из-за переизбытка кофеина. Мне пришлось удвоить усилия на попытки убедить Джереми согласиться с моим планом во время просмотра бесконечных обучающих видео.

— Да ладно тебе, полпятого – не так уж и рано!

Мои слова словно не были услышаны.

Именно в этот момент я поняла, что не добьюсь своего. Ежедневных поездок не будет, следовательно, мне нужно было найти новое место для сна.

За ужином я встретила Макса, вернее, он встретил меня. В это время мы с Джереми сидели в столовой и жевали сэндвичи с индейкой.

Он щелкнул пальцами по козырьку моей бейсболки и улыбнулся.

— Ты же понимаешь, что этим никого не проведешь? Пара парней уже спрашивали о тебе.

Он, должно быть, почувствовал мое беспокойство, когда я нахмурилась, потому что поспешил пояснить:

— Им просто было любопытно, на фига девушке подписываться на что-то подобное. Я велел им не лезть не в свое дело.

— Спасибо тебе, — я благодарно ему улыбнулась, и тут у меня возникла идея. — Подожди, а ты где живешь?

Он кивнул в сторону бараков.

— Там, в самом конце.

— Есть свободная кровать?

— Не-а, — хмыкнул он. — Да еще и парень возле меня так громко храпит, что прошлой ночью мне пришлось запустить в его голову подушкой. Джереми вроде говорил, что тебе достался отдельный домик? Тебе, походу, крупно повезло, потому что он находится вдали от всего этого...

Я удрученно насупилась.

Сегодня мне удалось переночевать в одной комнате с ним, но не было ни единого шанса, что переживу еще одну ночь. Мне следовало уволиться и отправиться домой, и я подумывала так и поступить, реально подумывала, пока вечером в центре лагеря мобильник, наконец, не поймал сеть, и до меня не дозвонилась мама. Рядом никого не было – большинство парней принимали душ или готовились ко сну. Звонок раздался, когда я медлила с возвращением в домик, пытаясь найти выход из созданной неразберихи.

В глазах защипало от звука голоса мамы.

— Я о тебе постоянно думаю, — сказала мама, явно улыбаясь. — Как дела? Уже что-то делала?

Горло стало сжиматься, и мне было трудно подобрать слова. Я принялась водить мысом ботинка по грязи, рисуя каракули.

— Пока нет. Завтра.

— Привет, сестренка! — завизжала Маккенна на заднем плане.

— Сестра передает привет, — весело выпалила мама.

Я хихикнула и вытерла глаза.

— Ага, слышала. Ей тоже привет.

— Ты говоришь как-то не так. Все в порядке?

Я глубоко вздохнула.

— Просто скучаю по дому, вот и все. Как у вас дела, ребята?

Я хотела рассказать ей о решении уволиться и вернуться в мотель, но у меня не было на это шанса – в продуктовом магазине сократили мамину смену.

— Работы слишком мало, а я - самый новый сотрудник, к тому же не могу из-за занятий работать по выходным, — объяснила она.

У меня сжалось сердце. Я закрыла глаза, понимая, что застряла здесь. Мне нельзя было увольняться. Как иначе сводить концы с концами?

— Все в порядке, мам. Скоро я получу первую зарплату. Кто-то даже сказал, что ее могут дать уже в конце этой недели.

Маккенна вырвала телефон и принялась делиться всеми новостями о своей жизни: обо всем и ни о чем. У ее подруги новое хобби. Учительница английского читала ее сочинение вслух, потому что посчитала его отличным. Тренировка была жесткой, поэтому ей стало плохо из-за астмы, и ей пришлось посидеть.

Я могла бы слушать ее вечно (впервые за весь день желудок угомонился), но прямо посреди ее рассказа звонок оборвался. Больше мне не удалось поймать сеть, поэтому я засунула телефон в задний карман. Когда слезы были готовы пролиться сильнее, чем когда-либо, я мысленно повторила совет Джереми просто смириться и направилась в домик. Я не торопилась, наслаждаясь тишиной темного леса. Вчера бы это меня напугало, но не сегодня. Я была благодарна за расстояние между центром лагеря и домиком, потому что когда я открывала дверь, солнце уже зашло и наступила ночь. Я была благодарна, что когда вошла внутрь, он уже спал. Я только мельком увидела его обнаженный торс, пролетая мимо него в ванную.

Мне казалось, что все в порядке, пока он не заговорил.

Я не могла поверить, что он проснулся.

Я не могла поверить, что не поправила его, когда он спросил: «Как тебя зовут, приятель?»

Он действительно не узнал меня?

Неужели мне настолько повезло?

* * *

Ранним утром вторника мы должны явиться на стройплощадку у озера. Это наш первый официальный рабочий день, когда мы будем марать руки и пользоваться инструментами: ну там, забивать гвозди и... всё такое. У меня вообще пустяковая задача: держаться подальше от всех и создавать видимость работы.

Я пережила вторую ночь в домике и снова выскользнула на рассвете, так что на завтрак пришла раньше всех. Хорошая новость: мне досталась яичница с беконом. Плохая новость: чтобы заполнить часы перед началом работы, я выдула много кофе. Когда мы отправляемся на строительную площадку в моем организме столько кофеина, что меня потрясывает. Ну и в любой момент я могу описаться прямо в штаны, что еще больше «улучшает» всю ситуацию. Волдыри на ногах стали так сильно болеть, что мозг перестал обращать на это внимание, а две последние ночи я спала с ним в одной комнате. Мне необходимо узнать его имя, только вот для этого придется с ним пообщаться. Нет, пусть лучше останется безымянным. Да простит меня он.

В любом случае, я выжила. Пускай и получаю мизерное количество сна, но благодаря огромному количеству кофеина на горизонте мелькает надежда, что все может сработать.

Ну, так было, пока мы не добираемся до места, и меня не встречает вид тяжелой техники. Здесь десяток экскаваторов, бурильных машин и трансформаторов.

— Божечки, а что, если меня посадят в одну из них? — спрашиваю я Джереми.

Он переводит взгляд, куда я указываю. Там стоит бульдозер. Эта идея кажется ему весьма комичной.

— Ими могут управлять только люди с определенной категорией прав. Даже у меня такой нет.

Спасибо, господи. Можете себе представить, сколько всего я могла бы тут разнести?

По-хорошему, меня нужно поставить в качестве мальчика на побегушках, как ребят, таскающих прохладительные напитки для футбольной команды. Уж я бы так всех напоила, что все писались бы в штаны вместе со мной.

Рабочие собираются вокруг Хадсона и еще одного высокого мужчины с седыми усами и громким голосом, который представляется бригадиром Робертом. Пока он объясняет, что нас разделят на группы, и нам предстоит заниматься сносом зданий, я втихую изучаю толпу в поисках соседа. Увы, мне не везет.

Начинается раздача касок и неоновых зеленых жилетов. Раздающий парень останавливается, когда очередь доходит до меня и с любопытством меня осматривает. Я все еще прячу волосы под бейсболкой, но рубашку заправила, потому что развевающаяся ткань не вызывала доверия на стройплощадке. Мне совсем не хочется, чтобы ее затянуло под бульдозер или что-то в этом духе. Нет уж, спасибо. Я не так намереваюсь покинуть этот мир.

— Ты та самая девушка? — спрашивает он. — Та, о которой все говорят?

— Эм, да, — неуверенно отвечаю я.

Мужчина кивает, отдает мне вещи и идет дальше.

Мы с Джереми с облегчением переглядываемся.

И тут я кто-то выкрикивает мое имя. Это бригадир. Он говорит, что меня вызывают в офис. Толпа затихает, и все головы поворачиваются в мою сторону. Хоть я и не знаю имен 99% команды, но они знают моё. Удивляться здесь нечему, ведь только у меня здесь имеются сиськи.

Я кошусь на Джереми, вопросительно изогнув брови. Толпа расступается, освобождая мне путь к белому трейлеру, приютившемуся среди сосен. Офис «Локвуд Констракшн» довольно зловещее место, которого я надеялась избежать любой ценой. Когда я начинаю двигаться в том направлении, создается впечатление, что вернулась в старшую школу и иду по ковру к директору.

Готовясь к неприятностям, я стучу в дверь. Глубокий голос приглашает меня войти, но я задерживаюсь на мгновение и пытаюсь собраться с духом, словно стою на краю пропасти. Я не допущу, чтобы меня уволили только потому, что я - женщина. Я буду бороться! Может быть, мне удастся найти адвоката, который принимает деньги из «Монополии».

С этой мыслью я толкаю дверь и застываю от захватывающего зрелища: он/мужчина в костюме/ сосед по домику восседает за столом в позе королевской особы и грозным видом.

Меня это шокирует, хотя не должно.

Само собой, он - не простой работяга. Не тусуется с остальной командой на стройплощадке. Он не ночует в бараках с другими мужчинами. Несколько недель назад он был в костюме, что, кстати, наталкивает меня на следующую мысль: сейчас он выглядит не так, как тем вечером в баре. Он как две стороны медали. Его первая версия – воплощение джентльменского спокойствия. А вот другая одета в джинсы, ботинки и синюю рубашку с логотипом «Локвуд Констракшн», закатанную до локтей. Неизменны лишь его темно-каштановые волосы, точеная челюсть и пронзительные глаза, которыми он смотрит на меня и пригвождает к месту у двери.

— Хотели меня видеть? — спрашиваю я дрожащим голосом.

Он быстро изучает меня, задерживая взгляд на каске и жилете, которые я сжимаю в руках, затем кивает на стул справа от меня.

— Можешь положить это сюда. Они тебе не понадобятся.

Ну, вот и всё.

Он, наконец, соединил все точки и теперь отправит меня восвояси... или куда похуже. Вполне возможно, в кустах на улице притаился полицейский наряд, готовый выскочить в любую минуту и затащить меня в тюрьму. Прием, карманник прямо по курсу! Сколько лет дают, если ты украл бумажник, но в итоге ничего оттуда не взял?

Я кладу вещи, затем выпрямляюсь, и, чтобы скрыть дрожь в руках, прячу их за спиной.

А он возвращается к своей работе. Как по мне, его стол – настоящий хаотичный беспорядок. Края чертежей изгибаются. Под ними похоронен ноутбук. Сотовый телефон ненадежно расположился в углу в миллиметре от падения на пол. Мне хочется подойти и поправить его, но я остаюсь на месте.

Тут до меня доходит, что мы молчим дольше приемлемого. Он будто забыл о моем существовании. Разве он не собирается со мной разбираться? Сказать, что узнал во мне женщину из бара? Уволить меня? Посадить в тюрьму?

— Ты не будешь работать на стройплощадке, — наконец заявляет он, продолжая строчить что-то на чертеже.

— Вы... Вы меня увольняете? — в панике выпаливаю я. Мне сразу вспоминается вчерашний телефонный разговор с мамой, поэтому я отчаянно хочу сохранить эту работу.

— Нет, — отвечает он, покачав головой. — Но ты не будешь заниматься тем же, что делает остальная команда. Ты будешь работать здесь. Со мной.

Произнося «со мной», он поднимает карие глаза и встречается со мной взглядом. Меня вот-вот вывернет, пока я жду, жду, жду, что же будет дальше, потому что все это напоминает какую-то бессмыслицу. Неужели он меня не узнал? Моя маскировка ужасна. Я похожа на Хилари Дафф, надевшую крошечную маску в «Истории Золушки» и ведущую себя так, будто ее никто не узнает. Спойлер: мы в курсе, что это ты, Хилари. Ширина твоей маски равна сантиметру!

— Мне нужен личный ассистент, — продолжает он, махнув рукой. — Типа мальчик принеси-подай.

Клянусь, он выделил слово «мальчик».

— Вы знаете... верно?

Он сужает глаза, и снова появляется его другая сторона. Передо мной тот проницательный бизнесмен, мужчина, который должен быть одет в черный деловой костюм и неторопливо потягивать выдержанный скотч. Джинсы придают мне ложное чувство легкости.

— Знаю? Что я должен знать?

Действительно, что именно он должен знать?! Если он меня не узнал, то я буду полной дурой, если напомню ему. Если лев решил не лопать газель, то газели не следует ложиться на салатный лист и запихивать яблоко в рот, просто чтобы убедиться. Прими дар таким, каким его тебе преподносят, глупая газель!

— Что я - женщина, — тараторю я. — Так что я не могу быть вашим мальчиком принеси-подай, но почту за честь исполнять роль вашего личного ассистента.

Я даже пытаюсь улыбнуться сейчас в стремлении подмазаться к новому боссу.

Что с того, что он меня не узнает? Это ж здорово! Не стоит огорчаться, что наша бурная встреча была для него настолько не значимой, что он даже не может вспомнить ее. Судя по всему, время от времени он проводит свидания в уборной. А может и бумажники у него крадут раз в две недели.

Впервые на его лице показалось что-то, отличное от непроницаемой маски безразличия. Могу поклясться, что он практически ухмыляется, когда снова переключает внимание на стол. И, наконец, кивает.

— Да, я знаю, что ты - женщина.

Похоже, эти слова много для меня значат, потому что мне приходится бороться с желанием мурлыкать от удовольствия.

Сейчас мне хочется, чтобы он меня помнил. Чтобы был настолько поглощен воспоминаниями обо мне, что все эти чертежи будут отброшены на пол, а следом за ними отправиться и телефон. Стоп, он сейчас действительно упадет. Мне это надоело. Я делаю шаг вперед и пододвигаю его подальше от края стола, затем поднимаю глаза и вижу, что ледяной взгляд пытается прожечь на моей ладони дыру. Я отдергиваю ее и самоуничижительно смеюсь.

— Простите. Он не давал мне покоя. — Я отступаю, чтобы не влезать в личное пространство мужчины. Похоже, что хмурым взглядом он выражает признательность. — Эм, какие у меня будут обязанности, если буду работать на вас, мистер...

Я предоставляю ему возможность закончить предложение.

— Итан.

— Мистер Итан?

Странновато, но бог с ним.

Морщинка на его лбу смягчается, и мне кажется, на его жёстком лице прячется тень улыбки. Я чуть склоняюсь на цыпочках, желая... желая взглянуть на это поближе. Но резко качнув головой, мужчина возвращает свою маску.

— Итан Стоун.

Вот оно, имя, которое я прилеплю к образу в озорных снах (теперь это будут сны, потому что я знаю, что кошмар позади). Все будет хорошо. Он меня не помнит. Он знает, что я - женщина. Мы можем двигаться вперед. Я буду лучшим сотрудником, который у него когда-либо был, и, возможно, к концу недели я даже отправлюсь домой с небольшим повышением.

— Так что именно я буду делать для вас, мистер Стоун?

— Просто Итан, — говорю я, убирая мобильник в карман вне себя от того, что она посмела до него дотронуться. Если бы я не наблюдал за ней, она бы его уже прикарманила? Резкий укус совести подсказывает мне, что я ошибаюсь на ее счёт, но я ничего не могу с собой поделать.

У нее была возможность сказать мне правду, признавшись в содеянном, но она решила промолчать. Из двух обманов (воровство и пол) она призналась только в одном, только вот заявление, что она – женщина, не очень-то ошеломляет. Любой зрячий человек уже это знал. Если бы она продолжала притворяться, то выглядела бы глупо.

Впрочем, она действительно вжилась в роль. На ней обвисшие джинсы, а рубашка скорее моего размера. И она по-прежнему мучается в нелепых рабочих ботинках, которые напоминают туфли клоуна.

Но её красота настолько очевидна, что её не уменьшит никакая бейсболка. Соблазнительные изгибы девушки определяются даже под мешковатой одеждой, а пухлые губы такие же заманчивые, как и месяц назад.

— Хорошо. — Она встает прямее. — Итан, что именно я должна буду делать?

По правде говоря, мне не нужен ассистент. У меня никогда его не было. Я в состоянии самостоятельно отвечать на звонки и читать электронные письма. Я великолепно наливаю кофе в кружку и забираю свой обед из столовой. Мне не нужно, чтобы кто-то отирался в моем личном пространстве, но я не знаю, что еще с ней делать. Следует просто уволить ее и покончить с этим, но не могу. Я видел ее на грани отчаяния несколько минут назад, когда она подумала, что я выгоняю ее. Выглядело так, будто она вот-вот заплачет, что вполне логично. Если ее вынудят уйти, то все ее планы полетят в тартарары – планы, которые мне все еще предстоит выяснить.

И все же, если я собираюсь приглядывать за ней, я не могу допустить ее нахождения на стройплощадке. Это даже вопрос безопасности. Остальной персонал имел какой-никакой опыт в строительстве, но не она.

Следовательно, она будет работать непосредственно на меня.

Просто... Где-нибудь в другом месте.

— Передай эту записку Роберту, а потом убедись, что у него есть всё, в чём он нуждается.

Она в замешательстве хмурится. Я только что заявил, что она будет работать на меня, и сам отсылаю ее.

Тем не менее, Тейлор без единого слова берет записку и слишком быстро справляется со своей задачей. Увы, Роберту сейчас не нужна ее помощь, поэтому максимум минут через десять она снова появляется в трейлере и пялиться на меня своими большими карими глазами.

— Что бы ты хотел, чтобы я ещё сделала? — спрашивает она тоном, полным желания угодить.

Я бы хотел, чтобы она оставила меня в покое, но, думаю, это не вариант.

— Ты когда-нибудь работала ассистентом?

— Нет. — Она качает головой, прежде чем слегка улыбнуться. — Но если честно... меня наняли строителем. — Когда становится ясно, что я не собираюсь принимать участия в ее подшучиваниях, она меняет тон. — Мистер Стоун, я быстро учусь и хотела бы быть полезной, так что, может быть, если бы вы уделили мне чуточку времени или дали список задач, которые бы хотели, чтобы я выполняла…

Задачи? О, у меня их много. Я хочу, чтобы она перестала называть меня «мистером Стоуном». Хочу, чтобы она перестала носить эту нелепую одежду. Хочу, чтобы она прояснила для чего на самом деле здесь.

Кроме этого, у меня нет для нее никаких дел, и я не вижу причин чему-то ее учить, потому что она не задержится здесь надолго, так что тратить на нее свое время было бы неразумным.

Поэтому я занимаю ее унизительными просьбами, которые держат ее подальше от меня. Я приказываю пополнить мой кофе, сделать заметки, почистить мои грязные со вчерашнего дня ботинки, принести обед, вынести мусор...

Каждый раз, когда я заставляю её сделать что-то еще более позорное, я ожидаю, что она презрительно на меня посмотрит или хотя бы пожалуется, но она выполняет все быстро и терпеливо, после чего жаждет новых заданий.

Будучи раздраженным от этого, я, наконец, отпускаю ее на остаток дня, а ночью держусь подальше от домика до темноты, работая в трейлере и пытаясь отогнать мысли о ней. К домику я подхожу уже глубокой ночью, и меня овевает ее цветочный аромат. Я останавливаюсь на пороге, размышляя, стоит ли заходить внутрь. Потом вижу, что она спит на койке, такая сладкая и покорная, а темные ресницы веером рассыпаются по щекам.

Ухающая сова отвлекает меня от тщательного изучения. Я врываюсь в ванную, чтобы принять душ, еще более разгневанный, чем несколько секунд назад.

Утром она уходит еще до того, как я просыпаюсь. Похоже, никто из нас не горит желанием пообщаться в тесной комнате. Я рад.

Среда и четверг проходят по той же схеме. Я отсылаю ее чем-нибудь заниматься, что позволяет увеличить расстояние между нами, но мое вдохновение быстро иссякает. У меня не так уж много пар ботинок, нет груды мусора, не говоря уже о том, что мне есть чем заняться. Я не могу целый день сидеть и придумывать для нее случайные задания. В четверг днем у меня проходит онлайн-конференция с партнерами, поэтому я велю её сидеть снаружи до окончания. И... она и делает. Тейлор сидит на верхней ступеньке, подперев подбородок руками, и наблюдает за сносом.

Это нервирует.

Это разрушает весь мой мстительный план. Маленькая часть меня, которая хотела отомстить, быстро теряет запал. Огонь, вспыхнувший от ее вида в очереди в надежде быть нанятой в качестве члена моей команды, превращается в пепел. Очевидно, я и наполовину не такой мудак, каким себя считал.

Это раздражает.

Может сейчас она играет роль милого котенка, но месяц назад она была далеко не невинной овечкой. В баре у нее был план. Она соблазнила меня. Она забрала мой бумажник и украла деньги. Это не была случайностью.

Мне было бы намного проще покончить со всем этим, если бы она просто снова показала истинную натуру. Я хочу, чтобы в моем офисе что-то пропало. Хочу, чтобы один из парней сообщил о краже в бараках. В течение последних нескольких дней у нее было много свободного времени, так что при желании она давно могла переключиться на роль воришки.

И все же к полудню пятницы она все еще послушный котенок, так что у меня не остаётся выбора. Я не собираюсь играть в эти игры на следующей неделе. Не буду ходить на цыпочках по домику и посылать ее с дурацкими поручениями только для того, чтобы заманить в ловушку.

В конце дня будет выдача зарплаты.

Я подписываю ее чек и добавляю небольшую заметку: «Теперь мы квиты».

* * *

Меня нисколько не удивляет топот на ступеньках трейлера в тот день. Мгновение спустя дверь распахивается. О да, вот котенок и исчез. Теперь Тейлор кипит от ярости, швыряя в меня записку. К сожалею, она мучительно медленно, словно перышко, опускается на пол, что еще сильнее ее злит. С рычанием девушка поднимает ее и бросается к моему столу, шлепая ладонью по новой зарисовке проекта Стивена. Бумага сминается под ее рукой.

— Ты все это время знал, кто я?! — спрашивает она, пока из ее ушей валит пар.

Я с удивительным спокойствием откидываюсь на спинку стула, когда она, наконец, перестает притворяться. Именно такую борьбу я ждал вместе с правдой, которую жажду услышать.

— Ты спрашиваешь, помню ли я, как ты соблазнила меня в том баре и обокрала? — уточняю обманчиво скучающим тоном. — Да.

Ее глаза расширяются, и она отступает назад. Спустя мгновения я понимаю, что она в шоке.

В шоке?!

Что, черт возьми, ее так удивляет? Возможно, она и могла изумиться этому раньше, но у нее не должно быть никаких сомнений после того, как она открыла чек и увидела в нем сумму меньше положенной на восемьсот долларов. Я уверен, что она удивлена обнаружить, что увозит домой только жалкие 45,32 доллара, но она должна быть благодарной, что я оставил ей хотя бы это. Меня так и подмывало отправить ее домой ни с чем.

— Что значит «обокрала»? — осторожно спрашивает она.

Вот те раз! Я-то думал, что мы покончили с этой игрой. Мы играли в неё всю неделю, и она давно потеряла свою привлекательность.

— У тебя амнезия? Или ты прикидываешься дурочкой?

Тейлор практически рычит, а ее высокие скулы вспыхивают от гнева. Похоже, она готова меня придушить. Интересно, как ей удавалось всю неделю притворяться самой невинностью?

— Отлично. Поскольку ты, очевидно, проделывала один и тот же трюк так много раз, что уже не можешь в них разобраться, я немного напомню тебе тот вечер. В прошлом месяце мы с моими партнёрами по бизнесу остановились в Оук Дейле на ночь и решили пропустить по стаканчику в баре неподалёку от нашего мотеля. Ты тоже там была.

Слушая, она моргает, и ее гнев уступает место другой, непонятной мне эмоции.

— Когда мои партнеры ушли, я остался, переживая о грустной девушке в баре. Ты посмотрела на меня через плечо с явным намеком. Ты хотела, чтобы я пошел за тобой в уборную. — Румянец с ее щек распространяется по всей ее шее. — И, конечно, я так и сделал. Тебе было очень легко заставить меня есть из твоей ладони?

Воспоминания о той ночи слишком сильны, чтобы от них было легко избавиться – страстные поцелуи, нетерпеливые руки, взрывоопасная химия. Она, должно быть, тоже ее вспомнила, потому что качает головой и делает шаг назад.

— Целоваться с мужчиной в уборной – не преступление.

— А воровать его деньги – преступление.

У нее отвисает челюсть.

— Я не брала денег!

Она сказала это настолько убедительно, что я практически ей верю.

— Судя по всему, ты много тренировалась. Это звучало почти правдоподобно.

— Это и должно звучать правдоподобно! Потому что это правда! — всхлипывает она, вскидывая руки в знак поражения, затем принимается расхаживать перед моим столом, сжимая кулаки.

— Когда я пошел за тобой в уборную, бумажник был со мной, — сухо замечаю я.

— Да! — раздраженно восклицает она. — Ладно, я взяла твой бумажник, но...

— После того, как ты соблазнила меня.

— Никого я не соблазняла!

— А что же тогда это было? — интересуюсь я, вставая и обходя стол. Бесит, что она на меня сейчас не смотрит. Бесит, что она тут расхаживает. Я хочу, чтобы во время очередной лжи она смотрела мне в глаза. Я хочу раз и навсегда увидеть ее настоящую сущность. — Это было спектаклем? Способом отвлечь меня ради твоей истинной цели?

Тейлор делает шаг назад на каждый мой шаг вперед. Снова прижавшись к двери, она вздергивает подбородок и моргает потрясающими карими глазами, обрамленными густыми ресницами. Я выстраиваю невидимую стену против ее чар.

— Да, — выдыхая, протягивает она. Потом спохватывается. — То есть, нет! Мы не поэтому туда пошли. Я не планировала у тебя воровать!

Ее слова настолько убедительны, что что-то внутри меня практически ей верит. Но потом до меня доходит, что она выпалила сначала, прежде чем исправиться. Да, это было спектаклем. Да, в тот вечер она целовала меня только потому, что хотела моих денег. Кого волнует, что сейчас она отступает? Это лишь ухудшает ее положение.

Я стараюсь сохранить между нами дистанцию, достаточное расстояние, чтобы у меня не было возможности коснуться её. Я немного не доверяю себе (не потому, что чувствую страсть, как в уборной; не потому, что похоть съедает меня заживо и мне нужно держать руки подальше от нее, а потому, что я настолько разъярен, что не доверяю себе и могу повести себя не как джентльмен).

— А что происходит сейчас? Почему ты здесь и притворяешься членом моей команды? Мы оба понимаем, что ты тут не для того, чтобы стучать молотком. Итак, зачем тогда? Собираешься обокрасть парней, пока они пашут на стройплощадке? Никто не ожидает такого от невинной штучки вроде тебя, но я-то тебя вычислил.

Я протягиваю руку, чтобы поднять ее подбородок и заставить посмотреть мне в глаза.

Она отворачивается от моего прикосновения и метает в меня невидимые кинжалы.

— Я не притворяюсь парнем и никогда никому не лгала, — настаивает она сквозь стиснутые зубы. — Я просто решила, что лучше не рекламировать на каждом углу, что я - женщина. Есть разница.

— Это ты делала в баре той ночью? Рекламировала себя?

Ее рука взлетает вверх, но я ловлю ее прежде, чем та касается моей щеки.

Я отпускаю ее как раз перед тем, как Тейлор поворачивается и пытается открыть дверь.

Потянувшись к дверной ручке, она оборачивается, и на ее щеках видны слезы.

— Ты ошибаешься. Я здесь, чтобы работать, даже если ты мне не веришь.

— Да, — говорю это голосом, как будто вся эта конфронтация ниже моего достоинства, и качаю головой. — Я тебе не верю.

Когда дверь захлопывается, у меня мелькает мысль: «Великолепно, теперь все кончено».

Вот только ничего не кажется великолепным.

Даже близко.

Так вот какая она - чистая, неподдельная ярость. Во мне столько злости, что я могу поднять машину и бросить ее через футбольное поле. Я могу разорвать телефонный справочник пополам. Могу выйти из «пикапа» и добежать до дома. И я не про то притворство, что было в школе, когда за мной наблюдала учитель по физкультуре. Я про настоящий тотальный спринт: руки, согнутые в локтях и ветер в волосах. Вот, что я чувствую, сидя в автомобиле Джереми по дороге в Оук Дейл в пятницу вечером.

Он же счастлив как моллюск. В подстаканнике лежит чек на тысячу с лишним баксов, а размашистая подпись Итана красуется в правом нижнем углу. Джереми спросил, сколько получила я, и я ответила, что примерно такую же сумму.

— Серьезно? — Судя по всему, он удивлен. — Мне заплатили немного больше, потому что у меня есть опыт в строительстве.

— Ну, а мне прибавили потому, что работать на босса не так-то просто, — огрызаюсь я.

Мой гнев его нисколько не затрагивает.

— Ага. Я видел его несколько раз на стройплощадке, но он не казался таким уж плохим. Я понимаю, почему люди боятся его... У него такое выражение лица, но он не орал, не кричал на людей... ничего такого.

— Мы можем поговорить о чем-нибудь другом?

Да о чем угодно!

Я готова слушать длинную всеохватывающую дискуссию о текущем состоянии политики в Америке между людьми, разговаривающими со скоростью улитки, если это будет означать, что мне не нужно продолжать обсуждать Итана Стоуна.

Одно его имя пробуждает во мне гнев. Я не удивлюсь, если у меня на теле появилась крапивница.

В чем только он меня не обвинял!

А как он со мной разговаривал!

Его слова сочились презрением!

Жаль, что я не попыталась ударить его во второй раз. Такого поворота он точно не ожидал, и, о, я бы получила от этого невероятное удовольствие, даже если бы навредила себе больше, чем ему. По-любому, я порезала бы руку о его острые черты лица, но все же оно того стоило бы.

Вылетев из трейлера, я побежала собирать вещи. Запихнула их в сумку и сказала Джереми, что буду ждать его у «пикапа». Мне не терпелось уйти. И не было никакого желания возвращаться в лагерь.

До сих пор не могу поверить, что Итан всю неделю знал, кто я, но отмалчивался. Я проспала над его койкой пять ночей, пока он притворялся, что я для него незнакомка. Он назвал меня «приятелем» в ту ночь, когда спросил мое имя! Воспоминания заставляют меня снова кипеть от злости. Бьюсь об заклад, он описался от счастья от возможности загнать меня в ловушку и высмеять.

Но хуже того факта, что всю неделю он со мной играл, это одна огромная проблема: я в шоке, что он действительно думает, что я у него что-то украла! Понимаю, что переливаю из пустого в порожнее, но есть разница между тем, чтобы почти украсть у кого-то и на самом деле это сделать. У него столько бабла, что он не помнит, сколько денег у него было в бумажнике? Он думает, что я прикарманила сумму свыше той, что ему вернули?

Мне чертовски обидно! Обидно, что я не смыла тогда в унитаз всё до последнего цента.

Могла существовать вероятность, что бумажник так к нему и не вернулся бы, поэтому он думал, что я его обчистила. Но вот незадача - я знаю, что он его забрал. Несколько дней спустя, дожидаясь Джереми после смены в мотеле, я спросила об этом у бармена. Он сказал, что Итан вернулся за бумажником в тот же вечер. Так что всё было улажено. Итан мог злиться лишь по одной причине - что я так и не появилась в его номере, как обещала.

Боже, я больше чем когда-либо счастлива, что поменяла свое решение. Не представляю, что произошло бы, если бы пришла к нему тогда. На что способен такой мужчина? С таким характером? С таким огромным телом? С такими-то руками? И темными глазами? Так, кажется, я увлеклась. Все сложилось к лучшему.

Я больше не увижу Итана Стоуна.

Стоп, нет. Я увижу его еще разок: через семьдесят лет, когда найду его могилу и станцую на ней джигу.

* * *

Как только я подъезжаю к дому, Маккенна вырывается через переднюю дверь трейлера и чуть и не спотыкается на шаткой деревянной лестнице, лишь бы быстрее добраться до меня.

— Ты дома! Ты дома!

Она стискивает меня в объятиях и отрывает от земли. Смеясь, умоляю ее опустить меня, пока она не надорвалась.

— Давай я возьму твою сумку, — говорит она, галантно хватая мою сумку с переднего сиденья «пикапа», прежде чем помахать на прощание Джереми. Он собирается к Хлое, и сейчас немного взбудоражен предстоящей встречей. Я это точно знаю, потому что он без умолку трещал об этом большую часть пути. По его голосу было понятно, что он скучает по Хлое, а она - по нему. Они практически не разговаривали всё это время. Связь была отвратительной и в бараках, поэтому Джереми приходилось одалживать айфон последней модели у Макса, чтобы поймать сигнал. По-видимому, такая длительная разлука еще сильнее укрепила их любовь, так что пятая часть его первого чека отправляется в копилку на обручальное кольцо. Для сравнения, пятая часть моего чека способна покрыть лишь стоимость ужина в сети ресторанов быстрого питания «Тако Белл».

Я действительно с нетерпением жду танца на могиле.

— Расскажи мне все! — щебечет Маккенна, усаживая меня на диван. — Непривычно быть так далеко от дома? Я звонила тебе несколько раз, но автоответчик постоянно твердил, что абонент вне зоны действия сети. Ты действительно была так далеко от цивилизации? Прям посреди леса? Медведя видела?!

Весь ужин проходит под бесконечные вопросы сестры. Я измотана, потому что всю неделю плохо спала, и, возможно, запросто провалялась бы все выходные, представься у меня такая возможность. Но она мне не представляется. Маккенна болтает, пока я, морщась от боли, сбрасываю ботинки и плетусь в душ. Она болтает, пока я мою волосы, закрываю глаза и позволяю воде смыть последние остатки ярости. Она болтает, пока я втираю антибактериальную мазь в покрытые волдырями пятки, а затем налепляю на них пластырь. И она все еще продолжает болтать, когда я ложусь на диван и закрываю глаза, говоря себе, что просто немного отдохну. Но я отключаюсь.

В полшестого утра мама будит нас блинчиками. Мне хочется ненавидеть ее за это, но не могу. Ей приходится вставать так рано, потому что до Ливингстона на занятия она добирается со знакомым. Так что позавтракать вместе мы можем только так - встав до рассвета.

Она кладет мне на тарелку блинчики и целует в макушку. У нас нет даже сиропа, но я не возражаю, зато у меня на душе тепло.

Как только она уходит, мы с Маккенной бежим к дивану и забираемся под одеяла. Всё утро мы наблюдаем за потугами нашей антенны что-нибудь показать. Мы неплохо проводим время, пока не приходится с неохотой вставать, чтобы приготовить обед.

Маккенна отлично отвлекает меня от жизненных переживаний. Я даже не понимала, насколько она мне была нужна, пока она не объявляет, что собирается с друзьями попить молочные коктейли. Ничего сумасшедшего - они просто потусуются в «Ватабургере». Ах, эта жизнь подростка в сельском районе Техаса!

— Никаких наркотиков, — подчеркиваю я, когда она направляется к двери. — И алкоголя.

— Тейлор, я иду с Лилиан и Бриттани. Мама Лилиан нас сопровождает.

Я знаю друзей Маккенны. Лилиан - ее одноклассница и президент в сообществе новичков, а Бриттани занимается робототехникой и капитан футбольной команды первого года старшеклассников. Конечно, это всё может быть для прикрытия их наркоманских пристрастий, но думаю, они слишком умны для этого. Девочки заключили между собой договор: все пойдут учиться в один колледж. Уверена, что всё у них в руках, если они и дальше будут держаться вместе.

Я даю ей несколько долларов - денег, которых в данный момент у нас нет - и машу на прощание, после чего возвращаюсь в опустевший трейлер. Мама уже должна была быть дома, но ее коллега заболела, поэтому она вышла в ее смену на работу после курсов. Я чувствую себя виноватой, что ей приходится это делать. Она наверняка уставшая. Жаль, что я не привезла полную зарплату вместо жалких нескольких долларов, которые Итан удосужился мне выплатить. Мы могли бы встать на ноги, особенно если учесть, что сейчас у меня нет никакой уверенности в своей работе.

Весь день я избегала этой дилеммы, но завтра воскресенье - мне необходимо принять решение.

Я не могу просто вернуться в мотель. Оттуда я уволилась по собственному желанию, согласившись на работу в «Локвуд Констракшн». Конечно, я могла бы попробовать вернуться, повалявшись у ног менеджера, но одна мысль об этом заставляет чувство собственного достоинства кричать в знак протеста. Я ненавидела ту работу и то, как мало там платили.

Можно было бы устроиться в другое место, но я пробыла в этом городе достаточно долго, чтобы знать, что я в тупике. В Оук Дейле имеется несколько приличных рабочих мест, но не для тех, кто с трудом окончил среднюю школу. Знакомый укол обиды по поводу необразованности начинает сжимать нутро.

Если бы мы могли позволить себе вывести машину из автомастерской, я могла бы поехать в Ливингстон или другой близлежащий город, чтобы найти работу. Правда, это стало бы невероятной тратой топлива и времени. К тому же никто не мог точно сказать, выдержит ли наша развалюха постоянные поездки.

Душераздирающе выдохнув, я понимаю, что застряла здесь, как и четыре года назад. Я так усердно трудилась лишь бы выбраться из этой дыры только для того, чтобы снова и снова соскальзывать на дно.

Должность в «Локвуд Констракшн» была первым появившимся лучиком надежды за долгое время, и я ненавижу Итана Стоуна еще больше за то, что он отнял у меня эту возможность.

Хотя... Может и не отнял.

Технически меня никто не увольнял, и технически я не делала этого сама.

Ну и что, что я его ненавижу? Да большинство людей ненавидят своих боссов!

У меня нет выхода, поэтому вечером субботы я обдумываю план действий. Первый шаг? Позвонить Джереми и потребовать сделать остановку на выезде из города. Я потрачу все до последнего цента своей жалкой зарплаты на новую пару обуви. На ботинки моего размера.

* * *

Шаг второй - найти Хадсона по возращению в лагерь.

Это оказывается сложнее, чем я думала, потому что, разыскивая его, мне нужно не попасться на глаза Итану. Я вынуждена зависать возле зданий и деревьев на случай, если мне нужно будет нырнуть в укрытие. Рабочий день начнется завтра утром, и до этого времени я бы предпочла не пересекаться с ним. Конечно, из-за такого метода передвижения я привлекаю множество обеспокоенных взглядов, но я цепляю свою лучшую улыбку и машу всем, давая понять, что все хорошо. Не обращайте на меня внимания! Я просто проверяю, насколько эта доска крепкая. Тук-тук. Ага! Как новенькая!

В итоге я всё-таки нахожу Хадсона, пробирающегося в центр лагеря с рюкзаком на плечах. Он только что вернулся и, вероятно, разгружает вещи, но я не могу позволить себе потерять его след. Нам нужно обсудить кое-что очень важное.

— Хадсон! Привет, — здороваюсь я, бросаясь ему навстречу.

Его глаза расширяются, когда он меня замечает.

Ах да, на мне нет бейсболки и мешковатой фланелевой рубашки. Сейчас я в светло-синей футболке и собственных джинсах. Волосы свободно спадают на спину. Судя по всему, это сбивает его с толку.

— Я - Тейлор, — помогаю ему я, пытаясь сгладить неловкость. — Ассистент Итана.

Решаю не ставить никого из нас в неловкое положение, указывая на то, что я действительно женщина. Если люди обманулись моей смехотворно плохой маскировкой, то сами виноваты.

Он кивает, беря под контроль свою реакцию.

— Верно. Конечно. Что случилось?

Я мало общалась с Хадсоном, но у меня создалось впечатление, что он верный слуга «Локвуд Констракшн». Мне нужно правильно разыграть свои карты.

На моем лице расплывается премилая улыбка.

— Я знаю, что ты, вероятно, очень занят и, вероятно, не можешь заниматься этим прямо сейчас, но мне интересно, есть ли у меня возможность перейти на другую должность?

Он хмурится.

— О чём это ты?

— Просто... я хотела спросить, не ищет ли кто-нибудь еще помощника? — Я хлопаю на него своими ресницами. — Тебе! М? Тебе нужен помощник?

Его щеки краснеют, и он нервно дергает ворот рубашки.

— Я не уполномочен перемещать персонал.

Он поглядывает в сторону, явно планируя побег.

Моя улыбка становится умоляющей.

— О, я знаю, что доставляю тебе неудобства, но я ни в коем случае не хочу втянуть тебя в неприятности. Я просто не уверена, что мне подходит эта позиция с Итаном. Может, мы с тобой сработаемся лучше?

Он необходим на моей стороне. Мне нужно, чтобы он хотел - нет, нуждался - во мне в качестве своего помощника. Хотела бы я доказать свое мастерство прямо здесь и сейчас. Смотри! Ты только посмотри, как хорошо я принимаю сообщения! Только посмотри, как отлично я справляюсь с ксероксом!

Но он топчется на месте и бегает зрачками, пытаясь меня обойти. Я на самом деле поставила его в затруднительное положение - он даже не может взглянуть мне в глаза.

— Тебе стоит обсудить это с Итаном, — говорит он решительно.

— А если я не могу поговорить с Итаном... По причинам, которые я предпочла бы не обсуждать... У него есть босс? Или какой-нибудь руководитель?

Этот вопрос вызывает у Хадсона искренний смех.

— Нет, у Итана нет босса. У него три партнера, но они не отменят такого решения.

— А как насчет отдела кадров? Он есть?

На прошлой неделе я не видела никого, напоминающих людей по работе с персоналом.

— Не-а. В Остине сидят несколько человек. — Он прищуривается, скептически меня изучая. — У нас никогда не было просьб о встрече с отделом кадров. Ты хочешь подать официальную жалобу на Итана?

Официальную жалобу? Звучит серьезно и необратимо. Нет, не думаю, что хочу идти по этому пути. Не только потому, что я не уверена в развитии событий после такого заявления, но и потому, что у меня не совсем чистые руки в этой ситуации. Если я позвоню в отдел кадров, чем ответит Итан? Позвонит в полицию? На данный момент, его слово весомей моего.

С натянутой улыбкой я делаю шаг назад и качаю головой.

— Знаешь, я, наверное, сначала попытаюсь разобраться с этим сама и решить временные трудности.

Хадсон снова улыбается, радуясь, что я - командный игрок. Этот парень до мозга костей верный питомец Итана. Принято к сведению.

Я зачеркиваю эту часть своего плана и перехожу к следующему важному шагу: поиску другого место для сна. По-моему совершенно ясно, что я не могу оставаться в домике с Итаном.

Поэтому до наступления ночи мне нужно расстелить убогое ложе на полу в бараке Джереми. Я даже подсуетилась и привезла одеяло и подушку из дома. Представляю уже, как хорошо всё пройдет и, что просплю крепким сном до утра. К сожалению, место Джереми находится в середине барака, где мне и приходится расстелить матрас. Он предлагает мне свою кровать, но я протестую, потому что это нечестно. Он не должен спать на полу только потому, что мы с Итаном не ладим. Несколько других славных парней тоже предлагают свои места - некоторые особенно настойчиво - но я отказываюсь и продолжаю расстилать своё ложе.

— Прелесть! Так по-домашнему! — говорю я, указывая вниз.

Я нагло лгу. Это тонкое одеяло поверх пыльных деревянных половиц. Половина моего тела будет торчать на проходе.

Посреди ночи, когда я лежу и слушаю, как бог знает что бегает по полу возле моей головы, кто-то встает, чтобы воспользоваться туалетом, и наступает мне на ногу. Мне словно переломали все кости, и мой не очень приглушенный крик будит половину барака.

— Прости! Прости меня, — шепчет парень, сожалеющий, что случайно на меня наступил.

— Я сама виновата, — шепчу в ответ.

После происшествия остаток ночи я лежу без сна в позе эмбриона, поджав ноги к груди и обняв голову рукой, чтобы в любой момент отмахнуться от каждого ползучего насекомого, которое возжелает приблизиться ко мне.

Признаюсь, это не лучшая моя проведенная ночка, так что в понедельник утром я не в своей лучшей форме. Прихрамывая и часто зевая, я совершенно не готова ко второму раунду битвы с Итаном, но и сдаваться не готова. Итак, я решаю быть супер-радушной, заходя в открытую дверь трейлера.

Итан внутри совещается с Робертом и Хадсоном. Роберт, безусловно, самый взрослый член команды: у него седые волосы и загорелая кожа с морщинками. А его лицо открытое и добродушное, вероятно, из-за светло-голубых глаз. Есть в нем что-то такое, отчего мне хочется, чтобы он давал мне советы. Скорее всего, это улыбка, с которой он смотрит в мою сторону. Джентльмены по бокам от него реагируют иначе.

Хадсон стоит с глазами по пять копеек и разинутым ртом. По-видимому, парень все еще не до конца осознал, что я - стопроцентная женщина.

На лице Итана же какое-то мрачное выражение, но я точно не уверена, потому что слишком труслива, чтобы взглянуть в его сторону.

— Ох, простите, — пищу я, склонив голову набок и глядя на Роберта. — Я не знала, что у вас, ребята, совещание. — По-тихому отступаю к двери. — Подожду снаружи.

— Садись, — говорит Итан твердым, как камень, голосом. Да он действительно ведет себя соответственно своей фамилии².

Он показывает на местечко рядом с дверью, и я не жду, когда мне повторят во второй раз. Я прыгаю в кресло и помалкиваю, пока эти трое заканчивают обсуждение. Они общаются на счет графика работ на неделю, какое оборудование будет использоваться в какой день, какие мусорные контейнеры заполнены и какие нуждаются в замене, сколько способов пыток Итан собирается ко мне применить. Ладно, последнее промелькнуло лишь у меня в голове.

Я внимательно их слушаю. У Итана самая высокая должность среди них, но говорит он меньше всего. А когда он это делает, тело вибрирует от энергии, словно меня посадили на электрический стул.

— Место должно быть очищено к следующей пятнице, чтобы мы могли начать выравнивание, — говорит он Роберту. — Через три недели ожидаются бетоновозы.

— Возникнуть проблем не должно. На прошлой неделе команда работала быстро. У большинства ребят больше опыта в строительстве, чем мы ожидали.

— Как думаешь, нам хватит бетона или понадобиться ещё для выравнивания поверхности?

Тут вмешивается Хадсон, и я, наконец, набираюсь храбрости, чтобы посмотреть на Итана из-под ресниц. Либо он каким-то образом подрос за выходные, либо мой страх перед ним увеличил его до эпических масштабов. Он на голову выше двух других мужчин. Его широкие плечи и грудь обтянуты серой майкой, а поверх нее накинута клетчатая рубашка с, само собой, закатанными до локтей рукавами. Подбородок Итана чисто выбрит, и я принимаюсь изучать его острые черты. Затем взгляд (без моего на то согласия) скользит по его губам... Губам, которые я чувствовала на себе раньше; губам, ради которых я бы убила, лишь бы они прикоснулись ко мне снова (если бы они не были привязаны к человеку, которого презираю).

— Ладно, на этом пока всё.

Я снова опускаю взгляд на колени.

Мужчины быстро выходят, и Хадсон, к счастью, оставляет дверь открытой. Таким образом, если начнется бойня - её услышат и придут мне на помощь.

— Судя по твоему присутствию здесь, ты хотела бы продолжить работать в «Локвуд Констракшн» несмотря на наш разговор в пятницу? — уточняет Итан, переходя прямо к делу.

Как прошли выходные, Тейлор?

О, великолепно! Я придумала десять разных способов убить тебя голыми руками.

— Тейлор? — нетерпеливо повторяет он.

— Да, — коротко отвечаю я, таращась в пол.

Раздается шорох бумаг в районе стола, как будто он спешит.

— У меня нет другой вакансии, кроме места моего личного помощника.

Так он действительно собирается продолжать этот фарс? Он хочет заставить меня страдать? Я расправляю плечи.

— Без проблем. Чем мне заняться в первую очередь?

— В первую очередь? — выпаливает он. Вопрос висит так долго, что я, наконец, поднимаю глаза, и мы испепеляем друг друга взглядами. — Я хочу, чтобы ты призналась, что обокрала меня.

Знаешь что, Хадсон? Наверно, я бы все-таки хотела подать эту официальную жалобу в отделе кадров.

— Боюсь, это невозможно, потому что я не ничего не крала. Как я сказала тебе в пятницу, я...

Он качает головой, прерывая меня взглядом, полного чистого презрения.

— Забудь. Мне не нужна твоя ложь. В команде нет для тебя места, ты скорее помеха, чем преимущество, и мне не нужен личный помощник.

— Пожалуйста.

В моем голосе нет ни намека на слезы, всхлипывания или скулеж. Я произнесла это слово стальным голосом, как на встрече двух врагов, и Итан наверняка понимает, что я бы никогда не сказала его, если бы не была в отчаянии.

— Я избавлю тебя от подробностей, мне действительно нужна эта работа. Она мне нужна настолько, что я готова работать на человека, которого едва могу терпеть.

Наверное, следовало бы пропустить последнюю часть предложения, но сегодня утром он выбросил такое количество колкостей, что заслуживает в ответ хотя бы один укол.

Его карие глаза все еще прожигают меня, горячие как пламя. Может, не стоило снимать бейсболку? Мне не нравится, как он смотрит на меня: будто видит то, что я не соглашалась показывать.

Итан не хмуриться и не улыбается. Он на полном серьёзе собирается от меня избавиться, а я не могу этого допустить. Мне нужна эта работы ради мамы, ради Маккенны и ради собственного будущего.

— Я тебя очень прошу найти для меня здесь какое-нибудь занятие.

Я хочу, чтобы она убралась с глаз долой и с моей стройплощадки. Короче говоря, я понятия не имею, что с ней делать. Следует отправить её в лес считать деревья. Не возвращайся, пока не достигнешь десяти тысяч!

Можно было бы отослать ее с бессмысленным поручением, но тогда мне пришлось бы одолжить ей свой «пикап». Мне нравится он в нынешнем состоянии и совсем не хочется, чтобы она впечатала его в стену.

— Постирай мое белье.

Стирка? Серьезно? Господи, почему было просто не попросить ее пойти на кухню и сделать бутерброд?

Я знаю, что веду себя как сексистская свинья, но мне действительно пора постирать вещи. Я не уезжал на выходные, потому что оставался поработать в тишине

Не говоря уже о том, что стирка - это единственное, что могу ей доверить. Не думаю, что она попытается свиснуть трусы.

— Постирать? — переспрашивает она.

Судя по ее тону, она не верит в происходящее или думает, что это уловка.

Я приподнимаю бровь.

Она тут же вскакивает на ноги.

— Постирать, супер! Без проблем. Будут особые указания? Например, только в холодной воде или постирать вручную?

Я борюсь с желанием спросить, похож ли я на человека, который стирает руками.

— В задней части столовой находится старая стиральная машина и сушилка. Если они не работают, используй раковину.

Она пулей вылетает из трейлера, словно ее ноги в огне.

Я смотрю ей вслед через окно, наблюдая за покачиванием её бедер. Смотрю, как мотается ее высокий хвостик. Замечаю, что у нее новые ботинки ее размера. Я этому крайне рад. Подождите-ка, я рад, что у нее новые ботинки? Матерь божья. Я снова возвращаюсь к работе и не поднимаю глаз до обеда.

Вхожу в шумную столовую. Хадсон разделил обеденное время для всех бригад, поэтому на входе нет очереди не смотря на то, что команда любит поесть. Ребята из кейтеринга спешат наполнять тарелки гамбургерами и картофелем фри. От этого запаха у меня начинают течь слюнки, но я не обращаю на это внимания и продолжаю двигаться через кухню в примыкающую ванную комнату. Полагаю, раньше здесь стирались полотенца и тряпки для посуды, используемые кухонным персоналом. Какова бы ни была причина, я рад наличию здесь стиральной машины.

Оказавшись в коридоре, до меня доносится женский смех, сопровождаемый глубоким мужским смешком. Мои волосы мгновенно встают дыбом. Я ожидал увидеть Тейлор, сгорбившуюся над стиральной машиной, которая трудится в поте лица, благодарную, чем когда-либо, за то, что я не уволил её, хотя должен был. А нахожу Тейлор, пользующуюся моей добротой. Она не одна, что объясняет, почему задание, на выполнение которого требуется час, заняло у нее всё утро.

— Поверить не могу, что ты думал, будто я влюблена в Марка Грейнджера. — Тейлор стонет с притворным отвращением. — Он совсем не в моем вкусе.

— Ну, теперь я точно не могу понять, почему ты порвала со мной прямо перед выпускным?..

Мое присутствие в дверях обрывает фразу парня. Не представляю, как его зовут, но узнаю в нем члена новой команды. С длинными волосами и легкой улыбкой ему самое место на пляже с доской для серфинга в руках. Всё верно, он мне улыбается.

— Возвращайся к работе, — говорю я, указывая ему на дверь ванной.

Он хмурит в замешательстве брови. Я уже жду, что он ответит обкуренным голосом что-то типа: «Да ладно, чувак, мы просто немного повеселились». Вместо этого он выскакивает за дверь, оставляя Тейлор на произвол судьбы. Хороший мальчик.

Она стоит ко мне спиной и продолжает вытаскивать одежду из сушилки.

— Почему он был здесь?

— Тебе следует спросить у него, — отвечает она холодным, ровным тоном.

— Я тебя спрашиваю.

Она пожимает плечами.

— У него был обеденный перерыв. Он увидел меня в окно и подошел поздороваться.

— Твой друг?

Уголок ее рта приподнимается в самодовольной ухмылке.

— Можно и так сказать.

Меня раздражает ревность, вьющаяся вокруг меня, как виноградная лоза.

— Сколько парней в этой команде из числа твоих «друзей»?

Смысл моих слов предельно ясен, и я, наконец, полностью завладеваю ее вниманием. Она смотрит на меня взглядом, наполненным таким количеством негодования и ярости, что я уверен: она на грани срыва. Ее щеки заливает румянец. Губы приоткрыты. И я ощущаю ее гнев. Она делает ко мне шаг, собираясь что-то сказать, но потом тянется за моим бельем, аккуратно сложенным на сушилке, и одним движением смахивает его на пол.

— Белье постирано.

Затем разворачивает и выходит за дверь.

Можно сказать, что наши отношения вернулись на круги своя.

Я знаю, что в основном это моя вина. Понимаю, что веду себя как осел. Понимаю, но не в силах себя остановить. Сказать, что она проникает мне под кожу - ничего не сказать. Ощущение, словно каждая плохая черта моего характера - ревность, гнев, жестокость - контролируется одной кнопкой, и она не только нашла эту кнопку, она давит на нее всем своим весом, а затем ещё и ещё.

* * *

Тейлор не возвращается к трейлеру до конца дня, за что я ей благодарен. Так я себя успокаиваю. Примерно в четыре дня ко мне приходит Хадсон, чтобы мы прошлись по месту для застройки и проверили прогресс. Конюшня полностью снесена, а мусор вывезен. Необходимо будет проверить несколько деревьев, которые, вероятно, придется спилить, прежде чем выравнивать землю.

Я замечаю Тейлор, идущую к строительной площадке с бутылкой воды в руке. Похоже, она полна решимости куда-то добраться. Она подходит к Роберту и протягивает ему бутылку. Он благодарно кивает, и они начинают говорить. Мне их не слышно, но Роберт рьяно жестикулирует, как будто что-то ей объясняет. Мы заканчиваем обход участка, а они всё еще разговаривают, только теперь сгорбились над планами.

— Что они делают? — спрашиваю я Хадсона, кивая на Роберта и Тейлор.

— Э-э... А ты не знаешь? Она же твоя помощница. — Взгляд, который я на него направляю, способен иссушить половину леса. — Ну, то есть, — быстро поправляется он, меняя тон, — сейчас выясню.

Десять минут спустя он заходит в трейлер и пожимает плечами.

— Судя по всему, она заинтересовалась происходящим на стройплощадке. А теперь она собирается прибраться в твоем домике.

— Прибраться?

Он прищуривается.

— Позвать ее?

— Нет.

Точно нет. Мне хватило встречи в прачечной.

Ну, ладно, я не могу гордиться своим поступком. Мне не стоило бросать его вещи на пол. По отвратительности я бы поставила это на второе место... сразу после кражи бумажника Итана. Итак, он видел меня в худшем и самом худшем состоянии. Я по-прежнему пытаюсь сохранять спокойствие, создавать непроницаемое силовое поле, чтобы не обращать на него внимания и позволять сказанному им влетать в одно ухо и вылетать из другого. К сожалению, проще говорить, чем делать.

Итан заслужил эту маленькую вспышку. Он бы взял слова обратно, если бы знал, чем я занималась все утро. Я не сидела сложа руки, флиртуя с его командой. Прежде всего, я потратила целый час, пытаясь запустить эту старую стиральную машину. Мне даже пришлось попросить помощи у Джереми, но всё было бесполезно. Дело было дрянь. У нас не было необходимых запчастей, чтобы ее починить. В итоге мне пришлось руками стирать каждую деталь гардероба Итана, что не должно было занять слишком много времени, если бы на его джинсах не было въевшейся грязи, а на спортивных штанах следов от травы. Я не хотела оставлять ни единого пятнышка, потому что ни в коем случае не собиралась давать ему повод в виде оружия против меня. Всё отстирав, я забросила вещи в сушилку, которая, к счастью, все еще работала, но недостаточно хорошо. Сушка одежды заняла вдвое больше времени, чем должна. Складывать вещи я начала уже во время обеда, тут-то мимо и проходил Макс.

Для протокола, я его не приглашала. Он пригласил себя сам.

У него было несколько свободных минут после обеденного перерыва, вот Макс и зашел поздороваться. По всей видимости, он находит моё общество приятным, в отличие от некоторых людей. На самом деле, я нравлюсь Максу больше, чем следовало бы. В прошлый раз я верно отметила: Макс будет обеими руками «за», если захочу пересмотреть статус наших отношений. На самом деле он почти сразу же заговорил на эту тему.

— Почему у нас не сработало? — спросил он, прислонившись бедром к стиральной машине и наблюдая, как я складывала одежду Итана.

Я весело ему улыбнулась.

— О, не знаю. Должна ли быть причина? Нам было по пятнадцать.

— Так в этом дело? Мы были слишком молоды?

Я заметила, как он окинул меня взглядом, прежде чем снова посмотреть мне в глаза.

— И ты любил пофлиртовать.

С парнями вроде Макса это вечная проблема. Он впитывает внимание, как губка, и раздает улыбки и любовь всем и каждому, совершенно не разбираясь в том, кому они адресованы. Нет, не поймите меня неправильно, это хорошая черта характера (про Макса нельзя сказать ничего плохого), но я не уверена, что смогу встречаться с кем-то вроде него. Я предпочла бы стать одной на миллион, чем одной из миллиона.

Тем не менее, капелька времени с ним была полезна для моего эго. Я ничего не имела против небольшого флирта и приятного общения.

Но затем, как грозовая туча на чистом небе, появился Итан.

— Сколько парней в этой команде из числа твоих «друзей»?

От этих воспоминаний мои руки сжимаются в кулаки от ярости. Будь сейчас передо мной его одежда, она бы полетела на пол. Хотя нет, я бы отнесла её к озеру, бросила в воду и смотрела бы с безумной улыбкой на лице, как медленно она идет ко дну.

После обеда я не потрудилась спрашивать Итана о следующем задании. Я не доверяла себе, поэтому посчитала необходимым держаться от него подальше. К счастью, меня заметил Роберт и вежливо попросил принести ему воды, за возможность чего я быстренько ухватилась. Все равно не была занята ничем важным. Когда я принесла попить, то спросила, как продвигается снос. Возможно, я говорила весьма жалобно или, может, у меня всё ещё горели от ярости щеки, но он нашел время, чтобы расписать мне весь процесс, а я внимательно его слушала.

А сейчас я торчу в домике Итана с чистящими средствами, которые захватила из столовой. С моей стороны это гениальный ход – всё здесь нуждается в хорошей чистке, и это очень, очень сильно отдаляет меня от босса.

Последний год я работала горничной в придорожном мотеле, и, хотя работой моей мечты никогда не было мытье чужих туалетов, не могу сказать, что ненавижу эту работу. Она отнимает много времени и заставляет прилагать усилия. Я решаю сосредоточиться на ванной и отмываю её до блеска. Ну, или настолько, насколько может быть чистой тридцатилетняя плитка. Затем протираю раковину с зеркалом и идеально ставлю зубную пасту и зубную щетку Итана в стакане.

Его кровать уже заправлена, но не очень хорошо, поэтому я перестилаю её, следя за тем, чтобы ни один уголочек не выпирал, и не было ни единой складочки на покрывале. Если бы у меня была плитка шоколада, я бы оставила ее на подушке. Потом вспоминаю, чью постель застилаю, поэтому решаю, что если бы у меня был шоколад, я бы со злобой слопала его за один присест.

Время ужина наступает к моменту, когда я дометаю пыль с крыльца. Доходя до столовой, я готова упасть в обморок. После моего «бодрствования» на матрасе, я готова уснуть стоя, но сначала мне необходимо подкрепиться. Я чувствую на себе взгляды жующей команды, когда вхожу внутрь с чистящими средствами, которые пришлось притащить назад. Я знаю, что всех заинтересовало моё присутствие. Оно на самом деле кажется странным, но, так как я не собираюсь уезжать отсюда в ближайшее время, им просто придется привыкнуть ко мне. Джереми, стоя в очереди за едой с Максом, обещает взять мне порцию, а я иду убирать чистящие средства на место.

Вернувшись к ним, мы выходим есть на улицу. Я все еще не до конца переварила эту жизнь в лесу. Если бы не стройка и не соотношение девушек и парней, можно было бы решить, что все мы в летнем лагере для переростков. Сейчас замечательная для конца весны погода: температура держится в районе двадцати градусов и над головой постоянно светит солнце. Вокруг великолепный пейзаж, а еда так вообще много лучше стряпни, что я готовлю дома. Сейчас мы уплетаем лазанью на шезлонгах под тенью сосен. В нескольких футах от нас парень бренчит на гитаре, которую, должно быть, прихватил из дома. В общем, все не так уж плохо, особенно, когда ты среди друзей.

Я пытаюсь ухватиться за эти мелочи, пока могу, потому что как только Роберт бок о бок заходит в столовую с Итаном, мое настроение сразу портится.

— Он смотрит на тебя, — говорит Джереми, подталкивая меня локтем.

— И что с того? — шиплю я, макая хлебную палочку в соус маринара. Неужели не видно, что я занята?!

— Он идет сюда.

Сердце уходит в пятки. Пожалуйста, господи, только не это! Не перед Джереми и Максом. Не пока у меня в руках тарелка лазаньи. Я бы очень хотела съесть ужин, а не швырнуть его Итану в лицо, когда он скажет что-то грубое, после чего снова слечу с катушек.

— Тейлор, могу я с тобой поговорить? — холодно спрашивает Итан.

Гитарист перестает бренчать, и все в радиусе пяти ярдов оборачиваются и таращатся на меня. Я просто обязана встать.

— Конечно, — бормочу я сквозь стиснутые зубы, ставя тарелку с едой на сиденье и повернувшись к нему. Я хотела уйти подальше от столовой, чтобы не допустить свидетелей нашей дискуссии, но мы отходим всего на несколько шагов. Настолько далеко, чтобы нас не услышали, но все еще видели. Я напрягаюсь и поднимаю глаза на Итана. Теперь никто не сможет обвинить меня в трусости.

Он смотрит на меня, склонив голову и моргнув одним глазом. Затем упирает руки в бока, делает глубокий вдох и говорит:

— Я хотел бы извиниться за то, что сказал сегодня днем.

Звук соскальзывающей с пластинки иглы проигрывателя.

— Что?

— Мой комментарий был неуместен.

От шока моя челюсть ударяется об пол.

— О, ладно. Спасибо. — Я обнимаю себя руками и понимаю, что шаркаю ногами, и немедленно прекращаю это делать. — А ты прости, что бросила твое белье на пол. Оглядываясь назад, я понимаю, что это было довольно глупо.

Он кивает, разворачивается и уходит.

Я стою и наблюдаю, как он заходит внутрь вместе с Робертом.

Вот это да! Все прошло... хорошо?

Джереми и Макс доставали меня расспросами в течение десяти минут на счет этого инцидента. Для них это выглядело непонятным обменом любезностями, а не случайным разговором между работодателем и работником.

— Ты застыла, — замечает Джереми. — Выглядела, как олененок в свете фар.

Макс соглашается.

Серьезно?! Мне-то казалось, что была похожа на задиру. Эй, я даже встретилась с ним взглядом! И подбородок подняла!

— Он тоже не выглядел счастливым, — добавляет Макс. — Хотя, может быть, он всегда такой? Когда он увидел, что я с тобой разговариваю, то вел себя, как придурок.

К счастью, Джереми не просит дальнейших объяснений, и мы, наконец, возвращаемся к лазанье. Мы еще некоторое время сидим возле столовой и болтаем, пока не заходит солнце. Кто-то из ребят ушел в душ или пытается позвонить домой. Кто-то решает поиграть в покер. Однако мы остаемся на месте, слушая цикад и тихое бренчание гитары Майка. Я знаю его имя, потому что мы пригласили его присоединиться к нам. Мы все собрались в большой круг и наслаждаемся его игрой. Кто-то начинает рассказывать «городскую легенду», и мы все слушаем, запрокинув головы и глядя на деревья и Луну в небе. Большинство из нас родились и выросли здесь. Даже если мы не ходили в одни и те же школы и не жили в одних и тех же маленьких городках, у всех нас было одинаковое воспитание. Никто не важничает. Никто не обижается на звук чьего-то плевка или запаха горящей рядом сигареты. Пусть я ничего из этого не делаю, но меня это никак не задевает. Мы все нищеброды. Каждый из нас, и эта мысль заставляет меня улыбнуться.

* * *

Спустя час я забираюсь в свою новую спальню, а-ля пикап Джереми. Всё было бы ничего, будь у него сплошное сиденье от одной двери до другой. Будь это так, я бы давно дрыхла без задних ног.

К сожалению, автомобиль Джереми старше грязи, поэтому посередине установлена огромная коробка переключения передач, которая разбивает сиденье на два, так что я не могу лечь поперек, как на кровати. Мне ничего не остается, кроме как спать на пассажирском сиденье, прислонив голову к окну. Даже с подушкой, зажатой между ухом и дверью, это бесполезно. Утром я похожа на ходячего мертвеца.

Я пытаюсь себя убедить, что сон переоценивают. Молодые родители не спят. Страдающие бессонницей не спят. Люди, которые чтобы избежать босса спят в пикапах, тоже не спят. Я с энтузиазмом приветствую утро и вступаю в день с хорошим настроем, игнорируя боль в шее. Вчера я все испортила. Когда дело касается Итана, я теряю бдительность. Даже после его быстрых извинений за ужином вполне очевидно, что он - бессердечный придурок. Но все в порядке. Теперь я это понимаю и буду начеку. Обязана быть начеку. Возможно, у Итана нет причин быть милым со мной и помогать налаживанию наших непростых отношений, но у меня есть. Мне так нужна эта работа, что я готова проглотить гордость и приступить к задачам, держа себя в руках.

Быстро приняв душ в общей душевой, пока Джереми стоит на страже у двери, я натягиваю джинсы и белую футболку, хмуро поглядывая на свое отражение в зеркале. Вырез далеко не глубокий, но, когда отношения с руководящим составом не характеризуются стабильностью, то ни в коем случае нельзя давать сиськам даже немного свободы. Я натягиваю вырез повыше, а затем расчесываю волосы пальцами, чтобы они просто высохли на свежем воздухе. К работе готова!

Я думаю наперед, поэтому приношу два горячих кофе к месту, где Итан заканчивает встречу с субподрядчиками. Они стоят перед разрушенным конференц-залом. Пиломатериалы разобрали, остался только неровный и каменистый фундамент. Теперь, когда здание исчезло, открылся потрясающий вид на озеро, который захватывает дух. Гораздо красивее, чем вид из-за приборной панели в полчетвертого утра.

Встреча заканчивается через несколько минут после моего появления, и я, пользуясь случаем, бросаюсь вперед. Я напоминаю помощника президента из комедийного сериала. Итан начинает идти, и мне ничего не остается, кроме как семенить за ним, если не хочу отстать.

— Ты любишь кофе? — добродушно спрашиваю я.

— А кто не любит?

— Некоторые люди.

Наш разговор умирает быстрой смертью. Мне необходимо его возродить.

— Ну, так что, будешь?

Я протягиваю ему обе чашки. Из-за того, что мне приходится практически бежать за ним, кофе проливается на мою руку. Итан забирает одну чашку, оставляя мне напиток без сливок и сахара. Вряд ли он сделал это намерено, потому как не любит сладкий кофе. На его идеально отточенных чертах лица написано: «ничего лишнего, просто черный». Должно быть, он просто не обратил на это внимания.

Небольшой кивок – единственная моя полученная благодарность, но я это принимаю и продолжаю идти.

— Может, обсудим, что случилось на прошлой неделе...

Он обрывает меня.

— У меня нет времени.

— Хорошо. Окей. — Пытаюсь соответствовать его без-глупостей-тону. — Давай сосредоточимся на работе. Полностью поддерживаю. На самом деле, я хотела бы узнать как можно больше о строительстве.

И я ни в коем случае сейчас не подлизываюсь. Честно. Вчера Роберт едва затронул процесс. А чтобы быть полезной мне надо знать, что происходит. Я бы хотела смотреть на чертежи и понимать, на что смотрю. Это ванная или лифт? Понятия не имею.

— Не в этом проекте.

Его отказ больно жалит, но я продолжаю. Это называется «проиграть битву, чтобы выиграть войну».

— Ладно, без проблем. Почему бы тебе просто не дать мне список задач на сегодня, и я приступлю к работе.

— Задача номер один, отцепись от меня.

Я останавливаюсь. Он продолжает шагать, пока не понимает, что я не следую за ним.

Он поворачивается ко мне.

— Так? — спрашиваю я вполголоса.

Он закрывает глаза и поднимает голову к небу, явно моля господа о терпении.

Смешно, черт возьми!

Итан восстанавливает самообладание и качает головой.

— Я не лгал, когда говорил, что мне нечем занять личного помощника.

Дерьмо. Я-то думала, он сказал под влиянием момента, чтобы я ушла. У меня начинается приступ мини-паники. Он не может меня уволить. Я нужна ему. Нет, он мне нужен. Мне нужна эта работа!

— Но ты же босс, — тупо замечаю я. — Занятой парень и всё такое. Занятым мужчинам нужны помощники.

Он выгибает бровь.

— Я постирала твое белье, — отчаянно пытаюсь доказать свою полезность.

— Ага, и только посмотри, чем это закончилось.

Намёк понят.

— Как тебе твой домик? — подлизываюсь я. — Безупречный, верно?

— Наш домик.

— Что?

Он отворачивается и потягивает кофе.

— Там стало уютно. Мне понравилось, как ты поставила мою зубную щетку и пасту.

Само собой, он же помешан на контроле! Возможно, именно поэтому в таких проектах он - лучший.

— Вот, теперь понятно, что я могу тебе здесь чем-то помочь, но у тебя нет времени мной управлять. Итак, вот решение: я сама придумаю способы быть полезной и постараюсь не надоедать тебя во время работы.

— Ты надоедаешь мне прямо сейчас.

Я практически улыбаюсь, потому что, клянусь, он дразнит меня. Нет, он всё такой же грубый, но его великолепная высокомерная маска трещит по швам.

Ох уж этот мужчина.

Боже.

— Принято. Больше никаких приставаний.

Я начинаю пятиться, пока он стоит и смотрит на меня. Затем я отдаю честь, поворачиваюсь и направляюсь в сторону столовой, чтобы начать мозговой штурм в поиске множества способов принести пользу.

Спустя час Тейлор заходит в трейлер, пока я разговариваю с партнерами по телефону, и, не проронив ни слова, берет чашку кофе на моем столе и заменяет ее новой, из который исходит горячий пар. Затем тянется к мусорной корзине под моим столом и выносит её наружу. Через несколько минут она ставит её на место. Пустую.

Я сижу и туплю под бормотание Гранта. Он обожает звук собственного голоса, поэтому на переговоры уходит минут на тридцать больше положенного времени.

Тейлор подходит к столу, который делят Роберт и Хадсон, и начинает там прибираться: вытирает пыль и выносит мусор.

Она передвигается тихо и быстро, не отрывая взгляда от пола, будто пытается слиться со стеной, что абсолютно невозможно для кого-то вроде нее.

Большую часть времени девушка собирает волосы в хвост, который сейчас растрепался и опустился ниже. Выглядит консервативно, но всё равно привлекает моё внимание. Красиво. Красиво? Боже. У нее коричневые волосы, но назвать их так все равно, что сказать, что дерево – зеленое. Там присутствуют и другие цвета: каштановый, медовый и... И именно в этот момент она оглядывается через плечо, очевидно, почувствовав мой взгляд.

Я быстро откидываюсь на спинку стула и переключаюсь на разглядывание потолка.

— Грант, может, закруглишься? — говорит Стивен, чему я усмехаюсь. — Эту информацию можно изложить в двух предложениях по электронной почте.

— Вы, парни, не читаете мои письма! — спорит тот.

Что правда, то правда, но он сам в этом виноват. После огромного количества отправленных мемов, ему теперь приходится подписывать важные письма «СРОЧНО! СРОЧНО!!!» или типа того, чтобы мы потрудились их просмотреть.

Гранту приходится закончить бессвязную обличительную речь, и мой взгляд возвращается к Тейлор, заканчивающей убирать соседний стол.

Она не должна так восхищать в джинсах и рабочих ботинках. Видано ли, чтобы парень предпочитал на девушке ботинки вместо пары высоких каблуков? Возможно, я слишком долго торчу в чаще леса, потому что Тейлор в этом наряде меня заводит. Майка слишком обтягивает ее грудь, а джинсы ей велики, но зато свободно свисают на ее тонкой талии, демонстрируя кусочек ее кожи при каждом наклоне. Она подтягивает их обратно и убирает прядь волос с лица, осматривая пространство. Без помощи пылесоса и швабры она сделала все, что могла. Улыбнувшись самой себе, она уходит.

Я же продолжаю сидеть, прижимая телефон к уху, не подозревая, что вызов завершился пять минут назад. Все остальные уже давно повесили трубки.

* * *

— Где ты откопал Тейлор? — тем же днем спрашивает Роберт, когда мы прогуливаемся по участку.

Я смотрю на него краем глаза.

— Там же, где откопал и остальных своих сотрудников – она пришла устраиваться на работу.

Его брови взлетаю вверх. Очевидно, не такого он ожидал ответа.

— Ты с ней уже был знаком?

Мое молчание говорит громче слов. Я не хочу лгать Роберту. Мы работаем вместе много лет, и по его опыту работы с моей командой могу точно сказать, что потеряв уважение Роберта, его будет трудно вернуть.

Слышен только звук от подошв наших ботинок, ударяющих о землю. Тишина растягивается, пока Роберт ее не заполняет.

— Она напоминает мне мою дочь. — Но после своего заявления он фыркает: — Нет, беру свои слова обратно. Моя дочь - девчушка до мозга костей. Она никогда не спрашивала у меня, чем я занимаюсь. Хочу сказать, что Тейлор пробуждает во мне отцовский инстинкт.

— Роберт, ты даешь слабину? — хмыкаю я, когда мы приближаемся к берегу озера. У нас есть инженеры по передислокации почвы, которые проводят вторичный анализ, прежде чем мы продолжим выравнивать землю.

Он отмахивается от моей шутки.

— Нет, нет, ничего подобного. — Он оборачивается и начинает меня изучать. — Она просто похожа... Даже не знаю... На раненую птицу. Тебе так не кажется?

Я хочу сказать ему, что это притворство, что Тейлор выстроила вокруг себя фасад ради собственной выгоды. Я видел это воочию в день нашего знакомства. Тогда она тоже казалась раненой птицей, и мне захотелось ее спасти. Но как выяснилось после, спасать стоило именно меня.

* * *

Вечером, когда я болтаю по телефону с Айлой, Тейлор заглядывает в трейлер и спрашивает, принести ли мне ужин, потому что кухню собираются закрывать. Не представлял, что уже так поздно.

— Да, я поработаю еще час или около того.

Как только она закрывает дверь, мне в ухо кричит Айла:

— Голос похож на женский.

— Так и есть.

— Она - не просто женщина, а молодая милашка!

— Как можно определить внешность человека по голосу? — смеюсь я, радуясь, что сестра не видит моего хмурого взгляда.

— Это дар. Скажи, что я ошибаюсь.

— Этот разговор не имеет смысла.

— О, боже, я права! Так и знала. И почему ты не рассказал, что с тобой работает красивая девушка? Она в твоей команде?

— Она - моя помощница.

— Ох, теперь всё ясно.

Я закатываю глаза.

— Ничего тебе не ясно.

— Какой удивительный поворот событий! — продолжает она, хватаясь за глупую идею, которая пришла в её головку.

— Пока, Айла.

— Повеселись со своим новым помощником!

Как только я вешаю трубку, возвращается Тейлор с двумя тарелками и банкой кока-колы.

— Сегодня на ужин тако, и, так как я не знаю твои предпочтения, я положила всего понемногу. Но само собой, много гуакамоле. Тут сметана, салат, помидоры. Я не любительница острого соуса, но могу принести еще, если нужно.

Она ставит тарелки на стол, стараясь не подносить еду слишком близко к разложенным возле клавиатуры чертежам.

А затем идет в стороны выхода.

— Тейлор...

Ее имя брошено между нами, словно граната. Наступает тишина. Затем я напоминаю себе, что, если кто-то обращается к другому человеку, то делает это небеспричинно. Мне следует что-то сказать. Тейлор, принеси мне воды. Тейлор, спасибо за тако. Тейлор, привет.

Но если быть откровенным, то я позвал её, чтобы спросить, где она спала последние две ночи, но остановился, потому что не был уверен, что хотел знать ответ. Она вполне могла ночевать с Максом.

Вдруг так и есть?

От этой мысли мне стало плохо. Хотел бы я сказать, что это потому, что беспокоюсь о безопасности или благополучии Макса, но невозможно перепутать ни с чем чувство, скручивающее нутро.

— Ты что-то хотел? — спрашивает она, с надеждой приподнимая брови.

Я опускаю взгляд на еду, которую она заботливо для меня принесла.

— Нет. На этом всё.

Из-за необходимости доказать свою полезность Итану, я, вероятно, превращусь в сотрудника года, чего бы в другом случае не произошло. Во мне столько решимости дать ему понять, что всецело отдаюсь работе, что к концу второй недели в лагере я едва могу передвигать ноги. Если я не навожу порядок в трейлере или не прибираюсь в домике, то я проверяю, чтобы Итан получил свою чашку кофе (ему нравится сладкий!) или чтобы он не пропустил обед или ужин. Еще я постоянно передаю сообщения между Робертом, Хадсоном и Итаном.

Я не дожидаюсь, когда он снова попросит постирать его белье. Я взяла инициативу в свои руки и занимаюсь этим без напоминаний, и даже раскладываю одежду по местам.

Когда Итан выходит и осматривает территорию, я остаюсь в офисе и отвечаю на телефон. Стационарный звонит редко, потому как у большинства людей, которым нужно связаться с Итаном, есть его личный номер, но когда такое происходит, я всё подробно записываю и оставляю информацию на столе.

Я научилась пользоваться сканнером, а Хадсон объяснил мне работу их системы архивирования. В компании, по-видимому, огромное количество документов, связанных со строительными проектами. Итан стал оставлять мне досье для сканирования и занесения в онлайн-базу данных «Локвуд Констракшн». Поскольку большую часть времени я понятия не имею на что смотрю, он подписывает что и куда внести. Это беспроигрышный вариант для всех, ибо у меня появилась плюс одна важная миссия, а у Хадсона больше свободного времени на строительной площадке.

Я стараюсь стать максимально полезной не только для Итана, но и для всех остальных. Команда кейтеринга (супруги из Остина) держатся обособленно от всех, но я прихожу к ним пораньше, чтобы поесть и помочь накрыть столы, а если у них завал во время обеденного перерыва, они просят меня постоять на раздаче. Вчера вечером я вызвалась вымыть посуду, и мне показалось, что увидела искренние слезы радости в их глазах.

Субподрядчики, да и вся команда в целом, начали понимать, что самый быстрый способ передать информацию Итану – обратиться ко мне, поэтому я частенько передаю ему сообщения. Это хорошо работает, потому что Итан хочет побыстрее от меня избавиться и дает незамедлительный ответ. Мне же за это все только благодарны: время – деньги и всё в этом духе.

К Роберту у меня особое отношение, потому что он мне нравится. Я тайком таскаю ему перекусы из столовой во второй половине дня, а в обмен он рассказывает мне, что за сегодня успели сделать на стройке.

По сути, моя цель – стать незаменимой для всех, с кем сталкиваюсь, чтобы, когда Итан, наконец, решит, что с него хватит и попробует вышвырнуть меня, все восстали и потребовали справедливости.

Единственный минус в моём гениальном плане – я все еще сплю в пикапе Джереми. Не смотря на то, что я принесла подушку и одеяло со своей койки из домика Итана сверх тех, что я привезла из дома, чтобы сделать место для ночлега хоть сколько-нибудь удобным, давайте называть вещи своими именами - это полный отстой. Не думаю, что долго продержусь.

К утру пятницы я счастлива от перспективы вернуться домой. Я не только высплюсь, но и получу перерыв от непрерывных попыток угодить человеку, которому, по-видимому, невозможно угодить.

Думается мне, что в ближайшее время он не собирается меня прощать, но я уже не так из-за этого сержусь, потому что в глубине души понимаю, что заслуживаю его гнева. Я действительно украла кошелек. Я использовала его. Ну, а то, что не взяла деньги, вовсе не означает, что не сделала ничего дурного.

Но надеялась, что он, возможно, очаруется моим энтузиазмом к труду, но нет.

Будь у меня в этом успехи, я бы видела хотя бы намек на улыбку, пробивающуюся из-под его угрюмой внешности, или услышала бы от него в свою сторону хотя бы одно доброе слово. Нет, мы, конечно, разговариваем, но только по рабочим вопросам и ни в коем случае не как старые-добрые товарищи.

Я внимательно наблюдаю за ним всякий раз, когда он взаимодействует с другими людьми, чтобы определить, не принимаю ли его отношение ко мне слишком близко к сердцу. Возможно, что Макс прав, и Итан такой сам по себе. Итак, мой вердикт: он не особо дружен с командой, но это не удивительно – никто не жаждет тусоваться со своим боссом после работы. Однако с Робертом и несколькими субподрядчиками он расслаблен и, осмелюсь добавить, добродушен. Вчера вечером он ужинал с ними на улице, и я видела, как он улыбался! От такого великолепного зрелища внутри меня что-то замкнуло, отчего споткнулась о собственные ноги и шлепнулась на землю. К счастью, Макс помог мне подняться и отряхнуться. Когда я снова посмотрела в сторону Итана, он снова хмурился. Ну, вот это больше походило на его обычное состояние.

Но, если уж совсем откровенно... ЯМОЧКИ. Я их видела!

У мистера я-скорее-умру-чем-улыбнусь-тебе на щеках ямочки!

Если это не несправедливость, то я тогда не знаю, что это.

В пятницу я все еще думаю о его улыбке. Вообще-то, образ улыбающегося Итана витал передо мной целый день, словно это было моей маленькой наградой за неделю тяжелой работы. Почему, спросите вы? Почему меня в принципе волнует улыбка Итана? Почему после всего, через что мы прошли, я все еще думаю о нем? О, всё просто: несмотря на его отстранённость и отвратительное отношение, я не могу удержаться от желания привлечь его внимание. Думаю, здесь что-то инстинктивное. Судя по всему, его мускулистое тело и идеальная линия подбородка – кошачья мята для моего либидо. Знаю, знаю, знаю, но все равно хочу, хочу, хочу.

Ничего не могу с собой поделать, никак не могу избавиться от воспоминаний о нашем поцелуе.

Потому что кое-что не поддаётся моему пониманию: Я ЦЕЛОВАЛА ЭТОГО МУЖЧИНУ.

В какой-то момент бессердечный босс захотел меня так сильно, что последовал за мной в общественный туалет, усадил на раковину и целовал так, словно ничего слаще никогда не пробовал. Меня переполняет похоть, когда просто вспоминаю это.

Интересно, а он вспоминает?…

Я отмахиваюсь от этой мысли, когда замечаю Джереми. Последний час я зависаю возле пикапа, ожидая его появления. Мои вещи уже давно внутри, потому что автомобиль был моей спальней большую часть недели. Все, что нам нужно сделать – это завести тачку и отправиться домой.

Ужасно хочу побыстрее сжать Маккенну в объятиях. Не могу дождаться, когда увижу счастливую улыбку мамы, потому что мы снова будем вместе. Без сомнения, меня уже ожидает стопка блинов (мой желудок ворчит, просто думая об этом).

— Что так долго? — спрашиваю я у Джереми.

Я планировала давно выехать. На парковке осталось всего несколько машин. Даже Итан уже отправился домой на выходные (не то, чтобы я следила, как он уезжал на своем внедорожнике или обратила внимания на тот факт, что он даже не попрощался, проходя мимо меня).

И вот сейчас замечаю, что лицо Джереми не сияет от счастья в перспективе воссоединения с его любимой Хлоей. Он выглядит скорее потрясенным. Его волосы торчат во все стороны, как будто он взъерошивал их руками, а его покрасневшие глаза напоминают блюдца.

— Что происходит? — успеваю пробормотать я, прежде чем он протягивает руки и обнимает меня так крепко, что едва могу дышать.

— Тейлор... Я... — Он маниакально смеется. Кто-то подсунул ему что-то во время обеда?

— Да что такое? Что происходит?!

— Я скоро стану отцом, — наконец выдавливает он едва слышным шепотом.

Я шарахаюсь назад, вскинув руками.

— Что?!

О чем он говорит? Мы же работаем. Отцом? Что? Как? Кого он оплодотворил?

Джереми закрывает рот рукой и качает головой. Ну, зато теперь становится очевидна причина красных глаз, учитывая, что они наполняются слезами. Он плакал.

От радости.

— Джереми, это... — Мой голос срывается. — Это отличная новость.

Больше всего на свете я желаю Джереми счастья, и прямо сейчас он счастлив. Он в явном восторге от этой новости. Новости, которая переворачивает его мир с ног на голову.

— До сих пор не могу в это поверить. Я только что разговаривал с Хлоей по телефону. Она пыталась дозвониться до меня весь день. Срок уже шесть месяцев.

— Шесть месяцев?! Неужели по ней не заметно?

Мое сердце бешено стучит, пока я пытаюсь обработать все эти новости.

Он кивает и вытирает слезы со щек.

— Она всегда была аппетитной... Наверное, мне стоило быть повнимательней, но сейчас это уже не важно. Она сказала, что у нас будет маленькая девочка, и хочет назвать ее Жаклин в честь бабушки. Хлоя боялась моей реакции, поэтому так долго молчала. Вот почему она так пыталась позвонить мне сегодня, а не дожидаться моего возвращения домой. Она переживала, что я от них откажусь.

Я никак не могу это переварить. У Джереми были цели. Он хотел выбраться из долгов и свить собственное гнездышко. Я рада за него… Я... Я...

И что же теперь будет?

А будет вот что: Джереми переезжает.

В Сан-Антонио, где у Хлои живут дядя и тетя. Они хотят им помочь. Ее дядя управляет автосалоном и готов взять на работу Джереми.

— Для нас это прекрасная возможность.

— Лучше этой? — уточняю я, чувствуя себя полной идиоткой из-за того, что вообще заговорила об этом. Я просто все еще в шоке.

Он встречается со мной глазами, полными страдания. Я чувствую себя ужасно. Ему нужно наслаждаться этим моментом, но как это возможно, когда я стою здесь, как пиявка, высасывающая радость?

— Хлоя твердо намерена отправиться в Сан-Антонио, и я не могу её бросить. Я должен делать то, что лучше для моей семьи.

Семья.

Верно.

Хлоя и Жаклин - семья Джереми. А вот у меня больше нет страховки в лице Джереми. Я не могу сейчас уехать с ним в Оук Дейл, потому что мне не на чем будет вернуться сюда в понедельник. Будь у Макса машина, я бы могла поехать с ним, вот только Джереми сказал, что тот сам ездит с другим парнем. Точно он не уверен, а номера Макса у нас нет. Я чувствую, что нахожусь на грани слез, но не могу разрыдаться перед Джереми. Не могу заплакать и испортить радостный для него момент еще сильнее, чем уже испортила.

— Эй, почему бы мне просто не отвезти тебя сюда в понедельник? — предлагает Джереми, но я качаю головой.

— Не, это глупо. У тебя много... дел, а я не против остаться здесь. Сейчас только заберу вещи из пикапа.

Он хмурится.

— Где ты собираешься спать? Можешь занять мою койку.

Это конечно вариант, но я бы предпочла не спать в бараке и не пользоваться общим душем без Джереми.

Судя по всему, настало время возвращаться в розовый домик.

* * *

Лагерь превратился в город-призрак. Никого нет. Вскоре уехали и оставшиеся автомобили. Осталась только я... и олень, жующий траву в паре ярдов от меня. Я пытаюсь подойти поближе, но он пугается и убегает. Ну, вот и всё, теперь только я. План мой оказался совсем не продуманным. Если честно, то я даже не уверена, что здесь разрешено оставаться на выходные. С другой стороны, если никого нет, то на меня никто не пожалуется, правда?

Я тащу вещи через лагерь в розовый домик. Мне сразу вспоминается первый день – дом тихий и уединенный. Открыв скрипучую дверь, смотрю на койку Итана, все еще идеально застеленную после моей утренней уборки. Он не забрал с собой все вещи. На комоде лежит бейсболка, а в ящиках кое-какая одежда. Я распаковываю сумку (на этот раз, надеюсь, надолго) и пытаюсь дозвониться до мамы. Три попытки не приносят никаких успехов, и я готова швырнуть мобильник через лес. Проклинаю телефонных операторов и недостаток телефонных вышек в середине нигде.

Когда гнев не угасает, я вылетаю из домика, спускаю зад по лестнице и испускаю душераздирающий жизнь-не-может-быть-настолько-несправедливой крик. Птицы взлетают с близрастущих деревьев, очевидно, испугавшись меня. Я сама себя боюсь.

Но существует такое понятие, как «чересчур».

С этим не справиться ни один человек. У всех есть предел, и, походу, своего я достигла.

Мне так понравилось орать, что я это повторила.

И еще.

Этот из-за нашей разваливающейся по частям машины и нулей на банковском счете, из-за унылых перспектив в будущей работе, если с «Локвуд Констракшн» ничего не срастётся. Этот из-за неудачников, с которыми встречалась, и из-за неудачников, которые смогли заделать маме детей, но не смогли остаться. Этот из-за мистера Харриса и его плотоядных взглядов в мотеле. Этот из-за увольнения Джереми. Этот из-за Итана, который оказался в том в баре в минуту моего отчаяния. Этот из-за того, что выбрала его, а не любого другого мужчину. Этот из-за того, что хочу ненавидеть его так же сильно, как он ненавидит меня.

Я втягиваю кислород, словно меня продержали под водой несколько часов. Легкие наполняются и опустошаются, пока сердце колотится о ребра.

Вот мне и полегчало.

Крики оказались полезны для моего душевного спокойствия.

Я бросаю взгляд на телефон в руке, но не ощущаю нервозности. Уже не хочу ни с кем разговаривать. У меня дела. Мне предстоит превратить эту хибару в дом, и для начала надо бы собрать полевые цветы. Вокруг их видимо-невидимо. Мне приглянулись большие желтые, и их-то я и срываю. Я едва умещаю букет в руке, когда рву еще и маленькие белые бутоны, напоминающие миниатюрные маргаритки. Наполняю ведро из столовой водой и отношу его в домик, чтобы поставить в центр стола в качестве вазы для собранных цветов.

После раскладываю туалетные принадлежности в ванной, занимая половину пространства на раковине, дабы подчеркнуть тот факт, что я вернулась и принадлежу этому месту. С таким же успехом можно было нарисовать помадой сердечко на зеркале.

Моя застеленная чистым постельным бельем кровать так и манит. Мне все равно особо нечем заняться, и я уже несколько дней (по ощущениям, несколько лет) нормально не спала, поэтому забираюсь на койку, закрываю глаза и спустя пару мгновений отрубаюсь.

Проспав как убитая, я открываю глаза еще до рассвета. Все тревоги прошлого дня возвращаются с новой силой, но у меня нет выбора, кроме как идти вперед в надежде, что неприятности не смогут меня догнать. Включаю светильник, заправляю постель, принимаю душ и иду в столовую. Помощь на кухне не прошла даром – теперь я знаю, где находится то, что мне надо. Заливаю хлопья для завтрака молоком, чувствуя себя виноватой, что вообще взяла продукты. Никто ведь не будет возражать, правда?

Встречаю рассвет на улице с миской в руках.

Затем пытаюсь еще раз дозвониться, и, аллилуйя, идут гудки! Вот только никто не отвечает, что выбивает из меня надежду. Как они смеют там преспокойно спать?! И что с того, что сейчас безбожно рано?!

Я оставляю сообщение, когда меня переводят на голосовую почту.

— Приветик, мам! Я не уверена, что ты уже говорила с Джереми, но он обещал позвонить тебе, как только вернется в Оук Дейл, потому что здесь убогая связь. Они с Хлоей переезжают в Сан-Антонио. Хлоя беременна. Это... Эм ... Он сам всё объяснит. Он станет отцом. Представляешь? В общем-то, я звоню сказать, что не вернусь домой в эти выходные. Я побоялась, что не смогу уехать в понедельник из Оук Дейла, поэтому решила остаться. И еще, — я смотрю, насупившись, на землю, — я скучаю по вам, ребята.

Голосовая почта обрывается, что к лучшему – я уже начала нести ерунду. Во мне назревало чувство тоски по дому, а я не хочу этому потакать. Сегодня великолепная суббота, и я свободна как ветер в поле. Я могу делать все, что захочу! Ну, то есть могу делать все, что захочу, учитывая мое нахождение посреди леса.

В порыве гениальности я возвращаюсь в розовый домик за чистым полотенцем и кое-какой одеждой, которую не жалко намочить. Уже у двери моё внимание привлекает книга Брэндона Сандерсона в мягкой обложке у кровати Итана. Не раздумывая, я хватаю её и беру с собой на озеро. Я провожу там большую часть дня, читая и греясь на солнышке. Почувствовав некую храбрость, подкрадываюсь к краю озера и погружаю пальцы ног в воду. Холодная (хотя после долгого пребывания на солнце скорее освежающая) и такая чистая, манящая, что я не могу устоять. Я ныряю и плаваю до боли в мышцах. Затем возвращаюсь на берег, вытираюсь полотенцем, читаю, плаваю и так по кругу, пока желудок не начинает возмущаться от голода. В столовой делаю себе сэндвич и выхожу на улицу с книгой, чтобы посидеть там же, где мы собирались после ужина последние несколько дней. Мы собирались вокруг костра и наслаждались бренчанием Майка на гитаре.

Сейчас нет никакого костра, как и людей в лагере, но книга меня по-настоящему захватила, что идеально – у меня полно времени, так что я могу позволить себе читать в одиночестве сутки напролет.

На следующий день мое расписание повторяется, разве что я дольше плаваю и после этого дремлю под кроной сосенок. Я резко открываю глаза от шума. Это группа оленей неподалёку жует траву. Я совершенно неподвижно наблюдаю за двумя пятнистыми оленятами, которые время от времени прижимаются к маме, чтобы попить молока. Они такие крошечные и неуклюжие, и судя по всему, любят покушать. Я хихикаю, когда один из них отталкивает другого. Голова оленихи поднимается на мой смех, и она убегает. Ее потомство быстро следует за ней. Эти трое напомнили мне родных, но это не наполнило меня печалью. Я чувствую надежду, потому как поступаю правильно ради мамы и Маккенны. Здесь я заработаю денег больше, чем в Оук Дейле. Уход Джереми вовсе не предвестник надвигающейся беды. Я подружилась с несколькими парнями и потихоньку начинаю вливаться в коллектив.

С этой мыслью я бросаю полотенце и ныряю обратно в озеро, чтобы еще раз поплавать, прежде чем мокрой тащиться обратно в лагерь.

Солнце в конце весны не особо греет, поэтому я дрожу, возвращаясь в домик. Переодеваюсь и перекусываю, после чего устраиваюсь на крыльце и опять читаю. Развязка книги уже близка, но сейчас меня убивает неизвестность. Автор приближает читателя к эпической битве, и мне надо ускориться, если хочу закончить книгу до возвращения Итана.

Я дрожу от поднявшегося ветра, не обращая внимания на время. Я была слишком голодна, чтобы сходить в душ раньше, но вернувшись в теплый домик, бросаю взгляд на алюминиевую ванну в углу. Там есть сток, так что можно немного понежиться в ванне, тем более что во время моей очередной уборки я ее вычистила. В душевых лагеря нет горячей воды – только адская ледяная вода из колодцев, поэтому мытье в них означало быстрое споласкивание, сопровождаемое стуком зубов и гусиной кожей по всему телу.

Горячая ванна звучит как роскошь, от которой не могу отказаться, даже если это означает нагревание воды в столовой и таскание ее в розовый домик. Руки дрожат от напряжения, но когда я опускаю ладонь в наполовину заполненную ванну, я практически стону от удовольствия. Вода достаточно остыла, чтобы не обжечь кожу, но все еще достаточно горячая, чтобы облегчить боль в мышцах. После раздеваюсь и залезаю в неё.

Помыв руки и ноги, втираю в волосы кондиционер и позволяю ему впитаться, откинув голову и закрыв глаза. В воздухе витает аромат геля для душа с цветочными нотками. Хотелось бы мне, чтобы это длилось вечно, но надо бы закругляться. Открываю глаза и пытаюсь дотянуться до книги, чтобы дочитать оставшиеся несколько страниц. Книгу нужно вернуть на место до прихода Итана, чтобы он не знал, что я заимствовала ее в выходные.

Подушечки рук и ног сморщиваются, превратившись в чернослив, а вода остывает еще на несколько градусов, но я переворачиваю страницу за страницей, желая знать, чем же всё закончиться.

Меня настолько захватил стремительный финал, что не замечаю ни скрипа лестницы на крыльце, ни звука открывающейся двери. В своем мирке я всё ещё одна в домике, но как только я поднимаю взгляд, оторвавшись от книги, я вижу застывшего в дверях Итана.

Вскрикнув, роняю книгу, которая незамедлительно приземляясь в воду с громким «бульк». Мои глаза расширяются, но не потому, что я голая, а потому что Я БЫЛА В ДВУХ СТРАНИЦАХ ДО РАЗВЯЗКИ, а теперь... ТЕПЕРЬ книга промокла насквозь!

— Нет, нет, нет!

Я пытаюсь вытащить ее из воды и отряхнуть. Вода попадает мне в глаза, но кого это волнует?!

Переваливаюсь через край ванны и промокаю книгу полотенцем в тщетной попытке ее высушить.

— Мне очень, очень жаль!

Я не хотела, чтобы он знал, что читаю его книгу. Но теперь он не только в курсе, что я читала ее без спроса, так вдобавок и испортила.

Я бессвязно бормочу, ворочая книгу, но как только добираюсь до середины, тонкие страницы отклеиваются от переплета прямо у меня в руках.

— Господи, — стонет Итан, шагнув вперед. — О чем ты говоришь?

Он выдергивает полотенце из-под книги и оборачивает им меня.

Ах да, на мне ничего нет.

Я нагишом.

Решаю взглянуть на Итана, который с руками на бёдрах и хмурым лицом таращится на книгу.

— Прости, — бормочу я, но вряд ли мне помогут извинения.

Давайте кое-что проясним: плевать я хотел на эту книгу. Даже если бы от этого зависела моя жизнь, я не смог бы прямо сейчас вспомнить её название.

Тейлор неустанно бормочет о ней, когда вылезает из ванны и заворачивается в полотенце. Хотя она и не просила меня об этом, но я поворачиваюсь к ней спиной. Я ожидал ее смущения из-за того, что ее застукали нагой в ванне. Она же продолжает извиняться за то, что испортила книгу. До кого вообще волнует эта дурацкая книга?

Я вошел в комнату в полной уверенности, что она пустая, а вместо этого обнаружил Тейлор во всей красе со всеми этими ее изгибами. Я не вышел за дверь и не оставил девушку наедине с собой, как подобает джентльмену, а прирос к месту ошеломленный, потерянный и совершенно очарованный женщиной, которая могла быть фантазией любого мужчины с ее дразнящими грудями, узкой талией и длинными влажными волосами.

В моих штанах кое-что так сильно напряглось, что я даже рад болтовне Тейлор о книге, потому что в другом случае я выставил бы себя на посмешище.

Я видел голых женщин раньше!

У меня было много секса!

Отличного секса с горячими женщинами, правда последний раз это было пару месяцев назад из-за большой занятости, но я не забываю заботиться о потребностях в душе с помощью руки, представляя эту самую женщину перед собой с ее маленькими ладошками на моих плечах и влажными волосами на моей груди. Я вырываю себя из этой дымки, когда понимаю, что Тейлор уже стоит на коленях (по-прежнему лишь в полотенце) и пролистывает книгу.

— Не парься, — настаиваю я четким и ясным голосом.

— Взяла без спроса... Испортила... Сейчас только взгляну, смогу ли я высушить ее и... — бормочет она себе под нос.

Она ведет себя так, будто я могу убить ее за книгу. Она действительно меня настолько боится?

Я наклоняюсь и хватаю девушку за бицепс и с легкостью поднимаю на ноги. У нее такая теплая и нежная кожа...

Тейлор смотрит на меня щенячьими невинными глазами, придерживая полотенце одной рукой.

— Ничего страшного не произошло.

— Но ты и без того меня ненавидишь.

Опровергнуть это я не могу. И прямо сейчас ненавижу то, что она со мной делает. Ненавижу свою реакцию на нее. Огромное количество ненависти переплетается с похотью, что невозможно отделить одно чувство от другого. Возможно, я ее действительно ненавижу. А может, все с точностью наоборот.

— Я куплю тебе новую, — настаивает она, подтверждая решение кивком. — Точно, так и сделаю.

Решаю не упоминать, что ближайший книжный магазин находится в трех часах езды и что вряд ли книги доставляют в домики посреди леса.

Она опускает глаза на мою руку, все еще покоящуюся на ее теле. Я должен убрать ее, но ничего не делаю. Вместо этого скольжу взглядом от ее босых ног, мимо стройных икр до того места, где белое полотенце укрывает голые бедра. По ногам девушки стекают капли воды, и я в нескольких секундах от того, чтобы совершить что-то очень плохое.

— Ты сейчас смотришь на меня с глубоким неодобрением, — бормочет она, явно позабавленная. — Как будто всё во мне тебя оскорбляет.

Я пытаюсь расслабить черты лица, но это бесполезно.

— Ты была здесь все выходные?

После долгой паузы, Тейлор дипломатично отвечает:

— У меня будут неприятности, если я скажу «да»?

— Не знаю.

В ее глазах внезапно вспыхивает озорной огонек.

— Тогда... Не знаю.

Из-за сочетания ее длинных темных ресниц и высоких скул с дразнящими словами невозможно подавить ленивую улыбку, расползающуюся по моим губам. Взгляд Тейлор останавливается на усмешке, и в этот момент я отступаю и отпускаю ее руку. Мне известно, когда женщина хочет мужчину, а мы с Тейлор здесь явно не для этого.

Противоречивые эмоции разрывают сердце, пока я направляюсь к двери.

— Дай мне знать, когда оденешься, — хрипло говорю я и, махнув рукой по волосам, хлопаю дверью сильнее, чем нужно. Та слишком громко ударяется о стену, что выглядит так, словно я едва справляюсь с чувствами. Таких проблем до сих пор у меня не наблюдалось.

Я сажусь на верхнюю ступеньку крыльца и смотрю на лес, пытаясь остыть с мыслями о бабушке и бейсболе. Когда это не помогает, я думаю о бабушке, играющей в бейсбол, так что когда Тейлор через несколько минут выходит из домика, ее присутствие на меня никак не влияет. Ни капли. Она в джинсах свободного покроя и футболке, но всё еще босиком. Я пялюсь на ее розовые ноготки на ногах, когда она говорит:

— Я решила вернуться и ночевать в домике. Понимаю, что ты не в восторге от этого, но я не вижу другого выхода, если только где-то еще нет свободной комнаты.

Я поворачиваюсь к ней в профиль, начав изучать тропу.

— Без проблем. — Я не спрашиваю, где она спала. Наверняка ответ мне не понравится. — Однако я против, чтобы ты оставалась здесь на выходные.

Одной оставаться в лесу небезопасно, и я говорю это не только из-за ответственности, которую несет перед сотрудниками компания, но и просто ради благополучия Тейлор.

Тем не менее, она ощетинивается на резкий приказ, разворачивается и заходит обратно в домик, после чего возвращается на крыльцо в обуви и с хвостом на макушке. Молча протискивается мимо меня и идет по тропинке обратно в центр лагеря.

В домике меня встречает аромат ее геля для душа. Всё пространство пропитано ею. На подоконнике веером сохнет моя книга. Рядом, на столе в ведре стоит букет полевых цветов.

Внезапно до меня доходит, что я делаю то, чего никогда не делал раньше: живу с женщиной.

Само собой, несколько моих девушек оставались у меня дома в Остине и оставляли свои вещи: кофту здесь, сережку там. Последние отношения длились несколько месяцев. Она хотела обязательств, обещаний и плана на десять лет, только вот я не хотел ничего подобного.

И вот теперь я встал на ее место. Теперь понимаю, каково это – хотеть кого-то, кто навсегда будет недосягаем.

Тейлор похожа на неуловимую, дикую, умную маленькую кошечку. Я бы не смог предугадать ее следующий шаг, даже если бы на кону стоял миллион долларов.

Я рад, что она ушла, потому что в противном случае она бы увидела, как я с полным недоумением трогаю сорванные ею цветы, будто никогда в жизни их не видел. Дело в том, что в глубине души я не злюсь её возвращению в домик. Я хотел, чтобы она была здесь со мной с самого начала. Именно поэтому не поселил ее в бараках.

* * *

Распаковав одежду, я выхожу на пробежку. К моему возвращению Тейлор сидит на верхней койке и проклинает телефон, после чего отправляет его в полет через всю комнату. Я умудряюсь поймать мобильник, спасая его от удара о стену.

— Плохая связь? — спрашиваю я, приподняв бровь.

Ее щеки горят огнем, явно из-за того, что ее застали врасплох во время небольшой вспышки гнева.

— Угу. Весь дом – мертвая зона... Нет, весь лагерь! Иногда мне удается поймать сигнал возле столовой, но не часто. Как у тебя получается всегда быть на связи?

— Ну, во-первых, мой телефон из этого века, — выпаливаю я, возвращая ей мобильник. — А еще у меня усилитель сигнала. В лесу это необходимо.

Ее глаза согласно увеличиваются.

— О. Я об этом не подумала.

Мой телефон горит как путеводная звезда в другом конце комнаты. Я знаю, что должен сейчас сделать, потому что Тейлор совершенно точно пыталась с кем-то связаться.

Она замечает, что меня разрывают эмоции, приняв их за что-то другое.

— Не волнуйся, я не буду просить у тебя телефон. Я знаю, ты мне не доверяешь, хотя это немного глупо. Что я, по-твоему, могу сделать? Взломать твои банковские счета? — Она стонет и подходит к лестнице. — Знаешь, что? Я попрошу у кого-нибудь из ребят...

Бросаю свой телефон на ее подушку и поворачиваюсь к ванной.

— Я в душ. Можешь пользоваться, пока я не выйду.

Если честно, то я не доверяю Тейлор свой телефон. Да и с чего бы? Полтора месяца назад она украла бумажник вместе со всеми деньгами. Я был бы глупцом, если бы верил ей. Абсолютным глупцом.

Сполоснувшись, слышу, что Тейлор всё ещё разговаривает по телефону. До меня доносится ее легкий и беззаботный смех через дверь ванной.

— Я тоже по тебе скучаю, — сладко мурлычет она. Меня чуть ли не выворачивает наизнанку, пока я чищу зубы, сгорбившись над раковиной и хмурясь, как настоящая брюзга, в которого она меня превратила.

Надев домашние штаны, я выхожу из ванной и подхожу к девушке с протянутой рукой. Она встречается со мной взглядом и продолжает говорить. Я жестом прошу ее повесить трубку. Она поднимает палец и указывает на телефон, явно надеясь продолжить разговор.

Я вырываю у нее трубку и завершаю вызов. Пусть перезванивает своему парню позже, когда я не буду слушать, как она с ним милуется.

— Настоящий джентльмен, — ехидно замечает она.

— Спасибо, что всё-таки разрешила мне воспользоваться моим мобильником.

Она закатывает глаза и начинает спускаться по лестнице.

— Знаешь, я все время себе твержу, что надо жить дружно, но с тобой это абсолютно невозможно. Почему ты все время грубишь? Ты такой со всеми?

— Только с людьми, которые используют других.

Мой комментарий относится к моменту, когда она украла кошелек, и мы оба это понимаем. Тейлор стискивает зубы и явно собирается что-то сказать, что наверняка меня разъярит, но в итоге разворачивается, врывается в ванную и с грохотом захлопывает за собой дверь, что все стекла в доме начинают трястись.

— Я хочу, чтобы меня переселили! — кричит она через дверь. — Мне необходим перерыв хотя бы на ночь, раз мне приходится общаться с тобой дни напролет!

— Твои проблемы.

— Что? — вопит она.

Я повышаю голос, чтобы она услышала меня.

— Твои проблемы!

Дверь распахивается, демонстрируя Тейлор с зубной щеткой во рту и белой пеной в уголках.

— Что вообще за необходимость жить с тобой? Я знаю, что нравлюсь тебе не больше, чем ты мне.

Из-за зубной щетки она мямлит, но я все равно прекрасно ее понимаю.

— Держи своих врагов близко, — это единственный ответ, который я соизволил дать ей, прежде чем плюхнуться обратно на кровать. Сейчас бы я взял книгу и почитал бы, но это больше не вариант. Поэтому складываю руки за головой и пялюсь в матрас надо мной.

Тейлор сплевывает зубную пасту в раковину, спустя пару минут закрывает воду в кране, а затем возвращается сюда. Находится с ней в одной комнате все равно, что посадить двух зверей в клетку.

Я смотрю на нее (как и всегда, когда она входит в комнату): она подходит к кровати и наклоняется, опуская голову под койку. Ее волосы щекочут мою обнаженную грудь, посылая поток крови на юг без моего на то согласия.

— Просто для ясности, все, что здесь происходит никак не должно влиять на рабочий процесс. Это понятно? От рассвета до заката я буду нежной и заботливой, исполняя все твои желания, но в этом домике даже не жди, что я буду относиться к тебе как к начальнику.

Я не могу сдержать ехидную ухмылку, которая изгибает уголки рта.

— Вот тут-то ты ошибаешься. В любом месте на территории лагеря я – твой босс. — Да-да, Итан, ты везде её босс, так что перестань украдкой заглядывать под ее футболку.

Тейлор сжимает руки в кулаки, проглатывая колкость, которая явно желает сорваться с ее языка, и забирается наверх. Судя по всему, разговор окончен.

Мне приходится самому вставать, чтобы выключить свет. Комната погружается в полную темноту. Не представляю, который час. Я даже не чувствую усталости, но нам больше нечего делать, кроме как целоваться и обниматься, а мы сейчас, вероятно, ближе к убийству, чем к примирению.

— Ох, я не собиралась упоминать об этом, потому что была уверена, что тогда ты обвинишь меня в шпионаже, но какая теперь разница? Твое мнение обо мне и без того ниже плинтуса, так что...

— Да говори ты уже, — огрызаюсь я.

— Тебе написала женщина по имени Айла, пока я разговаривала по телефону, — сдержанным тоном докладывает Тейлор, но я чувствую ее желание меня придушить. — Я не хотела его читать, но оно всплыло на экране, и... ей интересно, где ты был.

— Так ты читала мои сообщения? — взбешённо спрашиваю я.

— Как я уже сказала, я ничего не могла поделать. Кроме того, мне было немного любопытно, кто это решил тебе написать. Понимание, что какая-то женщина интересовалась твоим нахождением, было для меня настоящим шоком, если не сказать больше. Ей стоит радоваться, что она не может тебя найти. Хотела бы я оказаться в таком затруднительном положении.

Я ухмыляюсь, крайне раздраженный, но одновременно с этим позабавленный.

— Хочешь избавиться от меня, Тейлор?

— Девушка может помечтать.

— Тогда зачем вернулся в дом?

— Увы, это произошло не по моей воле. На прошлой неделе я спала в старом пикапе лишь бы не находиться рядом с тобой. Теперь-то ты представляешь, насколько всё плохо?

В пикапе? Она спала там?!

Я поворачиваюсь на бок и смотрю в стену. Цикады заполняют тишину, пока Тейлор не начинает снова трещать.

— И для протокола, будь у меня выбор, я бы лучше спала в машине.

— Ты собираешься делать это всю ночь?

— Что?

— Болтать.

Она что-то проворчала, пошуршала простынями, вероятно, тоже повернувшись лицом к стене, и теперь наверняка задается вопросом, можно ли придушить меня во сне.

Айла, Айла, Айла... Кто она и с какой стати пишет Итану? Будь она на моем месте, то понимала бы, что он не достоин ни одного смс. Да в этот момент он не достоин даже вежливого приветствия! Забрался под мою кожу и не собирается оттуда уходить. Даже когда мы не вместе, мое раздражение и ненависть к нему, кажется, усиливаются. Итан такой... такой высокомерный! И грубый! И бессердечный! До сих пор не могу поверить, что он скинул мой вызов. Это был первый нормальный разговор с семьей за две недели. Все наши предыдущие переговоры скорее напоминали жалкие пародии на тот старый рекламный ролик: «Слышишь ли ты меня сейчас?»

Я честно подумала, что Итан будет не против меня отселить. Ему не должно нравиться, что я буду спать над ним каждую ночь, но, по всей видимости, ему нравится. Он, очевидно, получает истинное наслаждение от моих мучений, что имеет смысл. Он думает, что я украла у него деньги, и это его способ меня наказать.

Как же мне хочется написать Айле бежать в горы. А еще хочу узнать, что у нее с Итаном и... Что ж, ладно, я вообще хотела бы узнать о ней как можно больше. Как она выглядит, какой у нее характер, чем любит заниматься. Только из чистого любопытства мне интересно, какая женщина привлекла Итана. Кто способен растопить его ледяное сердце?

Хотя не думаю, что такое в принципе возможно.

Следующая неделя стала тому доказательством. Я просыпаюсь с утра-пораньше и сразу принимаюсь за работу. Я делаю всё на совесть: приношу Итану завтрак и обед, прибираюсь в домике и трейлере, посылаю факсы, сканирую, записываю, принимаю сообщения, делаю заметки для Роберта и субподрядчиков. Осталось всего две недели до прибытия бетоновозов, поэтому бригада работает не покладая рук, чтобы выровнять землю и подготовить площадку для фундаментных работ. Роберт рассказывает мне обо всех этапах, за что я ему благодарна. Без него я была бы не в курсе, что у Итана будет полно работы эти самые две недели. Заливка бетоном чрезвычайно сложна, особенно в таком месте, как это. Цемент не может долго крутиться в бетономешалках, он может застынуть, и тогда все придётся начинать сначала. Нельзя заливать бетон, если идет дождь или если слишком жарко, или слишком холодно. И это не весь список «слишком»…

К счастью, подобных проблем возникнуть не должно. В большинство дней температура держится на отметке в двадцать градусов, и команда наслаждает солнечными лучами, пробивающимися через хвойные деревья. Я впитываю витамин D, бегая по лагерю для выполнения поручений, получая не только загар, но и тонкий слой пота. Не то чтобы меня это смущало – здесь все потеют. По сравнению с парнями, я пахну розами.

Непривычно обедать без Джереми. Обычно мы встречались в очереди и делились анекдотами о нашем утре (читай: я жаловалась на Итана и всё, относящееся к Итану), но после его ухода я стояла в очереди и надеялась, что не выгляжу белой вороной.

Во вторник меня спасает Макс, приглашая за свой столик, не смотря на то, что Джереми больше нет. Его предложение весьма сомнительно, учитывая, что Макс не стеснялся со мной флиртовать, а мне не хочется давать ему ложную надежду. Возвращаться к тому, на чем мы остановились много лет назад, я не собиралась. К счастью, он это понял.

— Я понимаю, что в связи с уходом Джереми, тебе нужен друг. Клянусь, тебя это ни к чему не обяжет.

Так что я сдалась, и до конца недели мы едим вместе. Я сижу с его друзьями за обедом и ужином, что чудесно. Мы словно маленькая семья потных строителей.

Я даже набралась смелости спросить Макса, как он добирается до места работы.

— О, я езжу с Ноланом. Мы с парнями впятером набиваемся в его внедорожник.

Мда, этого-то ответа я и боялась. Меня не особо привлекала идея попытаться втиснуться шестым пассажиром, но мне нужно найти какое-то решение в ближайшее время, потому что Итан дал ясно понять, что на выходные здесь оставаться нельзя. Да и я сама хотела домой, чтобы повидаться с мамой и Маккенной.

* * *

Не оправдывая моих надежд, Итан не избегает «Розового домика» всю неделю. В принципе, как и я. Если он сможет выжить в этой крошечной комнате, то и я смогу. Мы неосознанно играем в игру «Делай вид, что тебе всё равно». Прятаться в лагере и пробираться в домик в полночь было бы равносильно признанию, что у тебя есть проблема с другим человеком. Как бы ни так. Мы оба возвращаемся в дом сразу после ужина, когда солнце еще не опустилось за горизонт и остаётся достаточно времени для раздражающего пассивно-агрессивного поведения.

Итан любит не спеша переодеваться в спортивную одежду, из-за чего я вынуждена отводить глаза. Нет, он делает это не ванной комнате. Судя по всему, он хочет, чтобы я попросила его заходить туда. Он хочет, чтобы я призналась, что его обнаженный торс как-то на меня влияет. ВОТ ТОЛЬКО ЭТО НЕ ТАК.

В ответ я долго принимаю душ, а затем летаю по всей комнате, чтобы тягучий аромат моего геля для душа забивал его нос еще в течение нескольких часов.

Полевые цветы теперь украшают все свободные уголки домика. Таким образом, куда бы Итан ни взглянул, он видит их и сразу думает обо мне. Прекрасное злодеяние.

Во вторник вечером Итан начинает болтать по телефону в момент, когда я проваливаюсь в страну грез. По моим ощущениям, он говорил в течение нескольких часов, хотя на деле, вероятно, разговор длился не более пяти минут. С кем он общался, я сказать не могу. Может с другом, но держу пари, что с Айлой. Это единственная причина, по которой я склонилась над койкой и в не очень вежливой форме попросила его повесить трубку, чтобы смогла заснуть.

На следующий вечер я взяла у Майка гитару и бренчала аккорды, делая вид, что училась играть. Около часа я создавала визг на уровне гвоздей, скребущих по стеклу. Итан даже не пикнул. Я была вынуждена сдаться, потому что на одном из моих пальцев появился волдырь.

Ванная комната - место для борьбы, ибо у нас обоих имеются ритуалы перед сном, от которых мы не в силах отказаться. Чистка зубов превратилась в противостояние плеча с плечом, пока наши руки быстро двигались и кружили зубными щетками. Мы с таким усердием чистим зубы, будто через час у нас назначен прием у дантиста, и мы пытаемся доказать, что следили за гигиеной полости рта после того, как в последний раз наврали, что пользуемся зубной нитью. Наши движения жесткие, агрессивные, словно мы пытаемся избавиться от налета, накопившегося за годы, хотя на деле у нас жемчужно-белые улыбки. Мы по очереди наклоняемся к раковине и сплевываем, а затем споласкиваем рот. Сначала вытираюсь полотенцем я, потом он.

Обычно после этого я умываю лицо, но Итан не дает мне пространства, что вполне естественно, потому что утром я мешаю ему бриться. Он толпится возле меня, как будто ему есть еще чем-то заняться в ванной комнате.

Бесит.

Все это.

Я не могу сорваться первой. Отказываюсь повторять ему, как сильно ненавижу жить с ним в одной комнате.

Не только потому, что это доставит ему несказанное удовольствие, но и потому, что это откровенная ложь. Ни на что на свете я бы не стала меняться с кем-то спальным местом. Есть здесь одна небольшая радость, которую послала Вселенная, явно пытаясь загладить свою вину передо мной. Все просто: когда я просыпаюсь посреди ночи, чтобы пописать, я вижу спящего Итана, такого тихого и мирного, освещенного лунным светом на койке внизу. Настоящее божество с обнаженной грудью и расслабленными во сне чертами лица. Он кажется менее пугающим, но не менее красивым. Я начинаю думать, что мое тело пробуждается ночами, чтобы я могла полюбоваться Итаном, пока он спит. Не волнуйтесь – я не пытаюсь осматривать его прямо как эти жуткие дети из фильмов ужасов, а всего лишь провожу осмотр, медленно проходя от туалета к лестнице до нашей двухъярусной кровати. Таким образом, официально я не стою и не смотрю на него, тем самым поддерживая правдоподобное отрицание на случай его пробуждения – я просто проходила мимо. Это же элементарно: «Ой, я возвращаюсь из уборной, делов-то». Почему по моему подбородку стекают слюни? Я просто сладко спала. С чем связано мое тяжелое дыхание? Приснился кошмар.

К пятнице я так и не приблизилась к решению вопроса о поездке домой. Макс еще раз подтвердил, что ездит на машине с группой парней. Свободных мест нет. Я могла бы поспрашивать ребят в лагере, но я больше ни с кем настолько не подружилась. Все мужчины довольно милые и приветливые, но мне неудобно просить подвозить меня до дома. Будь у меня нормальная сотовая связь или подключение к интернету, я бы рассмотрела вариант вызова такси. Хотя, это, вероятно, к лучшему, потому что наверняка его стоимость была бы мне не по карману.

Сегодня нам заплатили, и у меня ничего не удержали. Я открывала чек дрожащими руками. Столько за раз я еще никогда не получала. Денег должно хватить на ремонт автомобиля. Уверена, что мама и Маккенна устали просить людей их подвозить.

Я кладу чек в конверт и пишу на нем свой адрес. Макс обещал отправить его по почте, а мама обналичит чек и положит деньги на наш общий счет.

Улажено все, кроме транспорта, который довезет меня до дома, и, к сожалению, Итан это подозревает.

— Когда ты уезжаешь? — спрашивает он в пятницу вечером. Он складывает в домике вещи на выходные, а я делаю вид, что занимаюсь тем же самым. Ах вот и носок, чуть не забыла.

— О, за мной приедут с минуты на минуту.

— Откуда ты знаешь? У тебя же нет связи.

Я послала ему через плечо свою натянутую твоё-высокомерие-не-действует-на-меня улыбку.

— Назовем это интуицией.

— Отлично, тогда подожду тебя, — говорит он, выпрямляясь в свой раздражающе высокий полный рост.

— Не стоит. Не хотела бы отрывать тебя от... твоих планов на выходные.

Я чуть не выпалила «от Айлы», но Итан все равно ухмыльнулся, явно поняв ход моих мыслей.

— Ты права. Мои планы не ждут. Хороших выходных.

Как только дверь за ним захлопывается и между мной и Итаном образуется приличная дистанция, я плюхаюсь на нижнюю койку и делаю глубокий вдох. Я испытываю настоящее искушение выпустить шквал ругательств, который обрисовывает все чувства к Итану. Меня так и тянет выкрикнуть каждое слово, которое мне приходилось сдерживать всю неделю, что к концу моей тирады покраснели бы даже стены, но у меня просто нет на это сил.

Пребывание рядом с этим мужчиной вытягивает из меня энергию. Мне приходится быть постоянно начеку. Пальцы ног болят от бесконечного хождения на цыпочках. Я сделала то, что делать не стоило – упала на первую попавшуюся койку. Это постель Итана, следовательно, пахнет Итаном. Я не могу классифицировать этот запах. Обычно что-то пахнет либо хорошо, либо плохо. Некоторые запахи возвращают нас к любимым воспоминаниям, например, как заточенные карандаши к начальной школе. От запаха Итана - мужского, древесного, свежего - у меня сводит живот, а в районе сердца покалывает.

Я скатываюсь с его койки и отступаю от нее, боясь того, что этот запах способен со мной сотворить.

И тогда я понимаю, что застряла здесь совсем одна. Снова.

Конечно, никто за мной не приедет, и хотя Итан запретил, но мне придется остаться здесь на выходные. Просто буду осторожна. Никаких долгих лежаний в ванне воскресным днем. Да вообще никаких ванн. Кроме того, мне необходимо сделать вид, что я возвращаюсь в лагерь после него, чтобы он ни на секунду не подумал, что я посмела его ослушаться.

На обдумывание как это сделать уходит первая половина субботы, которую я провела на озере. Вторую половину дня я читала. Ага, я нашла другую книгу во время уборки в столовой на неделе. Это потрёпанный роман семидесятых годов. Страницы даже не желтые, а коричневые, но я с удовольствием листаю эту рухлядь, наслаждаясь каждым восхищенным взглядом, каждым дразнящим намеком и игривыми перебранками между героем и героиней. Мое лоно изнывает от жажды, и я вынуждена искупаться в озере, потому что на горизонте нет мужчины, который мог бы помочь мне с этой проблемой. Да такого мужчины не сыскать и во всем штате.

Я выхожу из воды и трясу руками и ногами, разбрызгивая воду. Потом снова ложусь на полотенце и беру книгу.

Сама того не желая, я начинаю думать об Итане с Айлой. Я представляю ее точно такой, как автор описывает героиню в книге: высокая, светловолосая, кокетливая. Да что это вообще за слово-то такое? Интересно, а женщина в безразмерных джинсах и рабочих ботинках может хотя бы попытаться флиртовать? Ненавижу эту Айлу из принципа.

Опускаю взгляд на мокрую футболку, прилипшую к моему телу. Нижнее белье чуть выглядывает, и я вспоминаю внезапное появление Итана на той неделе во время купания. Тогда я не стала зацикливаться на наготе, потому что была слишком озабочена тем, чтобы меня поймали с поличным за чтением его книги.

Сейчас же я поднимаю это воспоминание, создавая из него собственную историю. Я представляю, что в параллельной Вселенной Итан входит в комнату и теряет контроль от вида моих едва прикрытых грудей. Там мы не просто друзья, мы что-то большее. В том мире он подходит ближе и руками – руками, которые постоянно заняты всякими важными делами босса – берет мыло и мочалку, чтобы потереть мне спинку. Я подтягиваю колени к груди и опускаю голову, терпеливо ожидая, когда же он начнет. Мочалка скользит по моей спине, и я стону от удовольствия, потому что Итан касается меня с благоговением и трепетом. Никто не трогал меня так раньше. Нежно, ласково.

Однако даже в этом другом мире Итан не идеальный джентльмен, так что то, что начинается как невинное принятие ванны, превращается во что-то более игривое, когда он дергает меня за плечи и откидывает мою голову на край ванны.

Он становится на колени позади меня и ладонями намыливает мои груди, создавая волну пузырьков, которая стекает к низу моего живота. Я закрываю глаза, пока мужчина продолжает двигаться на юг. Он скользит ртом по моей шее, прижимая губы к моему пульсу, опуская руку между моих бедер.

О, Итан.

О, ИТАН!

Я возвращаюсь к реальности и отбрасываю книгу от себя, как горячую картошку, поняв, что творю: фантазирую о нем! О мужчине, которого ненавижу! О мужчине, который пробуждает во мне худшее и из-за которого я веду себя, как глупый ребенок. За эту фантазию я ставлю ему еще один «минус», хотя он не имеет к ней никакого отношения. А действительно ли не имеет? Да он спит в нашей общей комнате без майки и целеустремленно выходит из ванной в одном только полотенце на бедрах.

Конечно, можно было бы повести себя как взрослый человек и сказать ему, что мне не нравится, что он ходит передо мной, в чем мать родила, желая получить от меня реакцию.

Вместо этого я задаюсь вопросом, могут ли двое играть в его игру.

Вечером воскресенья я решаю убить сразу двух зайцев: отношу всю свою одежду в «прачечную» в столовой и отсиживаюсь там, занимаясь стиркой. Таким образом, я создам впечатление, что меня здесь не было в выходные, когда Итан вернется.

План работает безупречно, пока Итан не проходит мимо окна и не замечает, как я восседаю на стиральной машине с книгой в руках.

Слышу я его раньше, чем вижу.

— Когда ты вернулась?

Я вырываюсь из тумана чтения, захлопываю книгу и поднимаю глаза. Итан прислонился высоким телом в джинсах и белой хлопковой футболке к дверному косяку. Каким-то невероятным образ он выглядит еще привлекательнее, чем раньше.

— Недавно, — говорю я, небрежно пожимая плечами.

— Ха.

Он сужает глаза, а его рот искривляется в довольной ухмылке.

— Что? — огрызаюсь я.

Пяти секунд хватило, чтобы мое хорошее настроение развеялось.

— Это кажется немного странным. — Итан указывает подбородком на сушилку. — Я отчетливо помню, как ты собирала вещи в пятницу перед отъездом.

Я опускаю взгляд на машинку, насухо отжимающую мою одежду.

— И что с того?

— То есть... Ты тащила вещи домой только для того, чтобы потом привезти их сюда постирать?

Я не сдамся без боя, поэтому оскорбленно выгибаю бровь.

— Ты всегда так одержим привычками других людей в стирке белья?

Он растягивает улыбку, демонстрируя ту самую ямочку. Кажется, он наслаждается. Ой, да конечно так и есть! Он ведь меня спалил.

— Разве я не ясно объяснил, что никому не позволено оставаться здесь на выходные без предварительного разрешения?

— А кто его выдает?

— Я.

Я коротко и саркастично хихикаю:

— Ты бы не одобрил ни одно из моих действий. Если честно, то мне кажется, что ты изо всех сил стараешься усложнить мне жизнь.

Он выгибает бровь.

— Ну, наконец-то наши мнения хоть в чем-то совпадают.

Итан имеет в виду, что мы изводим друг друга. Я прикусываю нижнюю губу и пожимаю плечами.

— Скажем так, до прошлой недели я никогда не интересовалась игрой на гитаре.

Он улыбается, посылая рой бабочек вниз моего живота. Нельзя не вспомнить, что я делала вчера утром у озера (я о фантазиях с участием Итана). Щеки начинают ярко полыхать от смущения. К счастью, следующий вопрос возвращает меня в реальность.

— Почему ты хочешь оставаться здесь на выходные?

Он на самом деле думает, что я этого хочу?

Хотя, наверно это и к лучшему. Не буду его исправлять, иначе начнется новая волна вопросов, а как по мне, общее правило войн заключается в том, что нельзя предоставлять врагу излишнюю информацию.

— Тут спокойно и так тихо без тебя, — бормочу я скучающим тоном.

— Хочешь сказать, что собираешься продолжать это делать, не смотря на мой запрет?

В данную минуту радостным он не выглядит.

Я склоняю голову набок, оценивая его.

— Не знаю. Возможно, что если бы это было не запрещено, то я бы внезапно потеряла интерес.

Итан усмехается, качает головой и, наконец, отталкивается от двери, отворачиваясь и оставляя меня наедине с моим сердцем и разумом, стремящимися к нему.

* * *

Ни один из нас не смягчается на следующей неделе. Во всяком случае, наше противостояние не ослабевает.

О, не поймите меня неправильно! Днем Итан общается со мной теми же краткими фразами, сказанными профессиональным тоном, которыми он говорит со всеми. Я, в свою очередь, не отвечаю и не произношу ни единого слова, которое можно было бы квалифицировать как дерзость. На самом деле я даже лучше выполняю работу, чем в предыдущие дни, потому что более-менее стала ориентироваться на строительной площадке. Короче говоря, я успешно со всем справляюсь, и Итан был бы дураком, если бы уволил меня. Даже Хадсон, верный слуга Итана, как-то похвалил меня, хотя думаю, что это связано с тем, что я разгребаю их с Робертом завалы на столе.

Но эта напускная чопорность означает, что у нас много энергии, которая не нашла выхода, чтобы выплескивать ее вечерами.

Итан теперь неторопливо тренируется посередине нашей комнаты. Отжимания, приседания и все в этом духе, что провоцирует выделение пота и гортанные хрипы, напоминающие мне о сексе.

— Ты же понимаешь, что за этой дверью целый мир, — говорю я, оттягивая майку от тела, чтобы хоть как-то себя охладить, и ложусь на койку, — и ты можешь заниматься в абсолютно любом месте?

— Мне и здесь хорошо, — бросает он, поднимая футболку, чтобы вытереть лоб.

Твердый как камень пресс приветствует меня, прежде чем я успеваю вернуться к книге, и возбуждает еще сильнее.

Книга Итана. К счастью, он прихватил с собой из Остина около десятка. Может показаться, что с количеством он слегка переборщил, но это, вероятно, из страха, что я ещё случайно что-то утоплю. Как только он приехал, то разложил их на столе и ушел в душ, а я подбежала к книгам для тщательного изучения обложек, одолжив ту, которая показалась наиболее интересной – психологический триллер. Официально мне их не предлагали брать, а сама я разрешения не спрашивала, но всё же, когда Итан видит, как я листаю страницы, то не говорит ни слова.

Вдохновленная его выходками на той неделе, а также его новой увлечённостью к гимнастике в комнате, я решила, что, похоже, пришло время заставить его томиться от похоти. Не только же мне плескать холодную воду в лицо всякий раз во время тренировки Итана. Итак, мы скатываемся в еще более порочный круг.

Если раньше смысл нашей игры заключался в том, чтобы попытаться казаться безразличным к другому человеку, то теперь мы играем в «Кто сильнее возбудит». Я «случайно» оставляю дверь душа открытой, пока ополаскиваюсь во вторник вечером. Дверь приоткрыта не сильно, и Итан меня не видит, но в комнату проникает пар и по ней разносятся звуки всего процесса: как мои ладони скользят мылом по коже с головы до ног, как вода плещется о кафельный пол... Неудивительно, что когда спустя несколько минут я выключаю воду и выхожу в полотенце, Итан расхаживает по комнате, как лев в клетке.

Он резко разворачивается и ударяет рукой по входной двери так сильно, что она отскакивает от стены. Я выгибаю бровь и улыбаюсь, когда, громко стуча по ступенькам крыльца, он уходит на целый час. Лучший час в моей жизни – я одна в комнате с победой.

На следующий день я беру в руки ножницы и надеваю джинсы. Они в любом случае уже давно отслужили своё, поэтому теперь превратились джинсовые обрезки, а я – в ожившую фантазию каждого деревенского парня. Я разгуливаю в таком виде только по дому, никогда бы не осмелившись ходить так на стройплощадке. Вне этих четырех стен моя цель – слиться с окружающей средой. Но здесь, в «Розовом домике», я хочу, чтобы Итан умирал медленной смертью.

— Ну как, нравится? — интересуюсь я, кружась в центре комнаты в попытке посмотреть на себя в зеркале ванной. — Мне что-то плохо видно. Не слишком ли короткие?

Он лежит на койке без рубашки и читает: одна рука за головой, а другая придерживает книгу на твердом животе.

— Зависит от обстоятельств. Пытаешься кого-то соблазнить?

Его ленивые слова сочатся незаинтересованностью, намекая, что «кто-то» в этом вопросе определенно не будет им.

Я закатываю глаза и направляюсь к двери, нуждаясь в воздухе. Судя по всему, за последнее время я по нему изголодалась.

Но не успеваю я выйти на крыльцо, как до меня доносится голос Итана.

— По лагерю не ходи в этих шортах, — как властный тиран командует он.

Я просто собиралась немного прогуляться, но ему не обязательно об этом знать.

Улыбнувшись, я захлопываю за собой дверь.

* * *

Следующим вечером я вежливо прошу телефон у Итана. Я не созванивалась ни с Маккенной, ни с мамой с тех пор, как он в последний раз одалживал мне его, а я хочу убедиться, что родные получили чек, который я отправила домой. Итан снова говорит, что я могу пользоваться его мобильным, только пока он принимает душ. Мда, рыцарем ему стать не светит.

— Договорились, но не забудь вымыть каждый уголок, — сладко мурлычу я.

Пробормотав что-то нечленораздельное, он закрывает дверь. Спасибо, господи. Если бы он оставил ее приоткрытой, как я, то... Эм, не все девушки обладают невероятной силой воли.

Все мои тревоги как рукой снимает, пока он в ванной комнате. Сажусь за стол и звоню маме, подергивая коленями во время гудков. Когда она отвечает, я практически взрываюсь от желания оказаться рядом с ней.

— Мам, это я, Тейлор, — отзываюсь я, сомневаясь, что она сохранила номер Итана с того раза.

— Тейлор! — А затем явно отводит трубка ото рта и громко кричит: — Маккенна! Тейлор на линии! — После снова обращается ко мне. — Как ты там? Я пыталась вчера дозвониться до тебя, но безрезультатно. Мне трудно смириться, что я не могу с тобой связаться в любой момент. Я переживаю из-за этого.

— Ты сказала ей, что мы получили чек? — слышится голос Маккенны на заднем плане.

— Стало быть, получили? — Меня переполняет облечение.

— Да, обналичили в понедельник. Время удачнее выбрать было просто невозможно. Не представляю, на что мы в другом случае покупали продукты.

Чувство вины режет как сердцу ножом. В столовой здесь остается полно еды. Жаль, что ее невозможно отправить домой.

— Здорово. Так ты забила холодильник? Что-нибудь осталось? На машину хватит?

— Хватило бы, если бы не пачка просроченных счетов. Я решила, что лучше расплатиться с долгами за электроэнергию и воду, прежде чем нас отключат от обслуживания. Плюс надо было продлить медицинскую страховку, да и доктор Маккенны выписал ей новые препараты...

— Я же сказала, что мне они не нужны! Мой старый ингалятор отлично справлялся, — протестует Маккенна, которая не хочет быть обузой.

— Да, мам, все правильно. Я, правда, так считаю. — Я не показываю разочарования из-за того, что мы не приблизились к ремонту автомобиля. — Лекарства прежде всего. Через две недели я получу еще одну зарплату, а потом еще одну.

— Тебе там нравится? Слушай, я знаю, что там хорошо платят, но не оставайся там, если это делает тебя несчастной. Судя по рассказу Джереми, похоже, тебя засунули в самую глушь. Там действительно нет даже горячей воды!?

Я смеюсь.

— Мам, все не так уж плохо, клянусь. — Она не отвечает. — Я серьезно! — настаиваю я. — Здесь даже уютно.

По-прежнему никакого ответа. Я отвожу телефон от уха и понимаю, закатив глаза, что связь разъединилась.

Само собой. Даже с навороченным усилителем сигнала мобильник Итана не защищен от местной дурацкой связи.

Внезапно в руке начинает вибрировать телефон, и, нажав на кнопку приема, подношу его обратно к лицу.

— Мам, прости. Связь прервалась.

— О, приветик!

Ответивший мне голос намного мягче и моложе моей мамы. Мои глаза вылезают из орбит, когда, взглянув на сотовый, я понимаю, что случайно ответила на звонок от Айлы. АЙЛА

Вот блин. Я кружу пальцем над красной кнопкой, но девушка на том конце провода начинает кричать, нежели говорить.

— Пожалуйста, не вешай трубку! Алло?!

Я замираю, будучи полностью парализована нерешительностью. Мне плохо. Я не хочу показаться невежливой и вешать трубку, поэтому отвечаю:

— Привет, извини. Ну, наверное, понятно, что это не Итан. Я просто взяла его телефон позвонить.

Она игриво смеется и совсем не злится. Странно все это. Если бы вместо моего парня мне ответила незнакомая женщина, я бы уж точно не хихикала.

— Я вроде как поняла, что ты - не Итан. Может показаться неожиданностью, но ваши голоса совершено разные. Надеюсь, это тебя не сильно расстроило. — Я уже улыбаюсь, когда она продолжает: — Я пыталась связаться с ним всю неделю. Боже, в последнее время он практически не отвечает на звонки. Ну, не суть, а ты кто?

— Ассистент Итана.

— Ну конечно! Та симпатичная!

Я в замешательстве хмурюсь.

— Итан не говорил, как ты выглядишь или что-то в этом роде. Не волнуйся. Я по голосу определила, что ты хорошенькая. Я угадала? Ты симпатичная?

Я опускаю глаза на свою безразмерную футболку.

— Э…

— Да еще и скромная! О, становится все лучше и лучше.

Я молчу, пытаясь понять, кем эта дамочка приходится Итану. Из своего списка вычеркиваю ревнивую любовницу.

— Вы с Итаном друзья? — продолжает она допрос.

— Нет! — отмахиваюсь я. — Нет. Это вряд ли. Если честно, то он скорее с трудом выносит мое присутствие большую часть времени.

Кем бы ты ни была.

— И все же ты отвечаешь на его звонки. Эта так... деликатно.

Ох, возможно сейчас я совершу ошибку, но мне вовсе не хочется, чтобы она что-то неправильно поняла.

— Клянусь, все не так, как могло показаться. Из-за этого не стоит переживать.

— Переживать?

— Ну да, я не...

— О! О, нет, нет. Ты ошиблась на счет меня. Абсолютно. Я - сестра Итана. Его близнец.

Я в шоке от этой информации. У Итана есть семья! Сестра! В одно мгновение мозг генерирует миллион и один вопрос. Я хочу узнать каждую деталь его детства. Его обижали? Кто-то опускал его голову в унитаз или закрывал в шкафчике в школе? Кто превратил его в бессердечного человека, коим он сейчас является?

Я бы задала все эти вопросы, если бы именно в этот момент Итан не вышел бы из ванной в одних только трениках и с полотенцем, которым он резкими движениями сушит волосы.

— Отдавай телефон, — жестко требует он.

Клянусь, он принимает душ быстрее всех в мире. И не может смириться, что я пользуюсь его телефоном, потому что не до конца доверяет мне. Нет, немного неверно сказано... Он бы с удовольствием оставил меня на полпути в Африку. Короче говоря, он мне вообще не доверяет.

— Быстро, — отрезает он, подходя ближе

— Это он?! — радостно спрашивает его сестра. — О, отлично, передай ему трубку!

— Хорошо, мам, — невозмутимо отвечаю я. — Я тоже тебя люблю. Позвоню завтра. Пока!

Потом сбрасываю звонок и отдаю Итану телефон, молясь, чтобы он не проверил журнал вызовов.

— Вчера вечером я поболтала с твоей птичкой-неразлучницей.

— Что-что?

Айла хихикает.

— Я дозвонилась до тебя, но ответила твоя ассистентка. Только представь, как я обрадовалась...

Внезапно разозлившись, вешаю трубку.

Через секунду мне приходит сообщение.

АЙЛА: Ты повесил трубку или оборвался звонок? Ну, в общем, забыла тебе сказать, что на праздники мы планируем устроить кемпинг у тебя на работе. Проведаем как ты и заодно глянем, над чем работаешь! Будут все: Джейс с Элис, Броди и Лив, Таннер... может быть, Камилла тоже подтянется. Я не спрашиваю у тебя разрешения, потому что ты точно ответишь «нет». Устроим барбекю, поставим палатки. Будет весело!

ИТАН: Никакого кемпинга. Никаких визитов.

АЙЛА: «Да» кемпингу. «Да» визиту. Помощницу свою позови. Она подоброжелательней тебя.

Очевидно, что деваться мне некуда, поэтому я бросаю телефон на стол и встаю. Эта неделя была просто сумасшедшей из-за подготовки к заливке фундамента. Кое-что шло не по плану, но Роберт и Хадсон справились на ура, так что на выходные мы все уходим со спокойной душой.

Вот только одна брюнетка бегает вокруг, как бельмо на глазу.

Сейчас она стоит с Робертом и несколькими парнями в каске и неоновом жилете – вещах, которые я конфисковал у нее в первый день и которые, очевидно, она украла обратно.

Роберт что-то ей говорит и тычет локтем в ребра, отчего она откидывает голову назад и смеется. Все мужчины либо восторженно смотрят на нее, либо онемели от влюбленности. Даже Хадсон крутится вокруг нее. Только Роберт относится к ней нормально, но это наверно потому, что он в три раза ее старше и считает дочерью.

Я топаю вниз по ступенькам трейлера и иду к ним. На полпути меня замечает Тейлор. Ее улыбка исчезает, а глаза подозрительно сужаются.

Когда добираюсь до группы, мой громкий голос заставляет трех парней подпрыгнуть на месте:

— Нам нужно поговорить, — рявкаю я, эффектно протискиваясь в их кружок, деля его пополам.

Я не отрываю от Тейлор глаз, пока парни по-шустрому удаляются, радуясь, что мой гнев направлен не на них.

Роберт остается рядом с ней.

— Ой-ой, что ты наделала на этот раз? — язвительно усмехается он, поглядывая на Тейлор.

После ее ответа мое сердце мчится в овердрайв.

— О, да кто знает? Это может быть, чем угодно. Вчера ему случайно попались мои трусики в ящике, и ты бы видел его реакцию! Он словно никогда раньше не видел женского белья.

Меня это просто застало врасплох! Неужели мужчина не может рассчитывать, что возьмет боксеры и не наткнется при этом на шелковые стринги? И что такого, даже если я неподвижно стоял с ее трусиками в руке, пока Тейлор не вышла из ванной и не увидела, на что я пялился, прежде чем вырвать их из моих рук?

Роберт, однако, не дает мне шанса оправдаться, веселясь так, как будто никогда в жизни не слышал ничего более смешного.

— Ты закончил? — Убиваю его взглядом.

Он ухмыляется и вытирает слезы.

— О, почти.

— Тейлор, ты уволена.

Я должен хотя бы попробовать.

Но от этого Роберт снова сгибается пополам от смеха, после чего уходит, оставляя нас с девушкой наедине.

Да что, черт возьми, случилось с уважением к боссу?!

Ах да, Тейлор случилась.

Она смотрит на меня своими большими глазами в этой нелепой каске. На ее полных губах играет улыбка. Она верила в «ты уволена» не больше Роберта.

— Я-то думала, что после сегодняшнего ты будешь счастлив, — протягивает она сладким голоском. — Не зря же я стащила для тебя два печенья. Их сейчас тяжело найти.

— Вчера вечером ты ответила на мой звонок от Айлы, — резко бросаю я.

На ее побледневшем лице исчезает улыбка.

— Не специально! — спешит она оправдаться.

— Верно. Я постоянно не специально отвечаю на чужие звонки и разговариваю с человеком на другом конце провода.

Ее хорошее настроение улетучивается от моих суровых обвинений, но она заслужила это за то, что сунула нос в мою личную жизнь и что снова вышла за рамки дозволенного. И вот мы пришли туда, откуда начинали: опять готовы вцепиться друг другу в глотки.

— Мне казалось, я дал ясно понять, что по телефону ты можешь связаться со своей семьей, а не с моей. С этого момента ищи другое средство связи.

На ее лице появляется маска гнева, и могу сказать, что ее руки чешутся меня прибить. Я хочу, чтобы она меня ударила. Тогда мне будет за что ее уволить.

— И на выходных тебя чтобы здесь не было.

Тейлор молча стоит вокруг облака ярости, которое обволакивает ее, словно дым. Но мне этого мало. Я хочу быть уверен, что мои слова до нее дошли, чтобы она подчинилась моей воле. Хотя бы сейчас.

Я подхожу ближе.

— Я ясно выразился?

Она сдергивает с головы каску и прижимает ее к моей груди.

— Да, сэр.

* * *

Неудивительно, что Тейлор избегает меня до конца дня, но все же ей удается завершить все свои задачи. Когда я начинаю собираться в Остин, ее уже нет в домике. Мне приходит в голову дикая мысль не уезжать. Вероятно, что мне стоит остаться, дабы убедиться, что Тейлор выполнила приказ, но у меня нет выбора. У меня назначена встреча в главном офисе «Локвуд Констракшн» с потенциальным клиентом. Партнеры ясно дали понять, что мое присутствие необходимо, так как являюсь одни из ключевых игроков в компании.

Следовательно, мне остается только надеяться, что Тейлор уедет на выходные. Я вынужден сосредоточиться на чем-то другом во время долгой дороги домой, и все же, подъезжая к своему тихому дому, все задаюсь вопросом, не был ли я слишком жестким и непреклонным по отношению к ней.

Прежде я не был настолько суров с сотрудником, но называть Тейлор обычным сотрудником – грубое преуменьшение. Единственное объяснение тому, что она так глубоко проникла в мою жизнь - что раньше я не жил с работниками.

До сегодняшнего вечера мой дом не казался мне слишком тихим. Мне всегда здесь нравилось. Коттедж в стиле шестидесятых я приобрёл несколько лет назад, когда еще было возможно купить недвижимость в Остине, не обанкротившись при этом. Он расположен недалеко от делового центра города, но не в самом пекле. Довольно большой по площади участок находится в тени трех раскидистых дубов, самому же зданию предстоял капитальный ремонт. Благодаря помощи Стивена я составил план реконструкции, а затем медленно и кропотливо его исполнял, чтобы все исторические детали не были стерты новыми, современными новшествами.

Дом можно считать роскошным особняком по сравнению с нашей хибарой в лесу.

Понравилось бы здесь Тейлор? Стоп, я быстро выдергиваю эту мысль из головы и тянусь к телефону.

Уже поздно, и у меня встреча с утра, но я не могу здесь оставаться. Если сейчас попытаюсь лечь в постель, то буду ворочаться без сна, думая о помощнице и прокручивая моменты этой недели, которые меня как бесили, так и увлекали.

Айла по дороге написала, что собирается с друзьями в бар «Полегче, жеребец», так что я решаю к ним присоединиться, как только сполоснусь и переоденусь.

В баре я рад видеть друзей, которые наводят шум в тесной кабинке. Заметив меня, Броуди вскидывает руки, привлекая внимание остальных. Все поворачиваются в мою сторону и улыбаются.

— Не думал, что ты придешь, — говорит он, перетаскивая для меня стул с другого стола.

Я сажусь и подзываю официанта.

— Да, неделя была долгой. Мне нужно пиво.

Джейс и Элис сидят вплотную друг к другу, как и предупреждала Айла. Рядом Броуди и Лив, поженившиеся несколько лет назад. Айла сидит напротив них, а рядом с ней Камилла, коллега Лив, и новичок в нашей компании.

Забавно видеть ее рядом с Айлой. Более разными быть просто невозможно. Сестра обладательница ряда веснушек на носу, каштановых волос по плечи и склонности носить несочетаемые вещи, которые на ней отлично смотрятся. Сейчас она в джинсовом комбинезоне поверх белой блузки, а на шее завязан шелковый шарфик. Ее карие глаза – в точности, как у меня, – счастливо сияют. Всё моё недовольство к ней за разговор с Тейлор испаряется.

Камилла же, напротив, одета в облегающее черное платье. Черные длинные волосы рассыпаются на плечах, накачанные губы покрыты настолько ярким слоем красной помады, что каждый представитель мужского пола в этом баре их заметил. Но больше всего внимание привлекают ее глаза – умные и проницательные. Они с Лив работают в юридической фирме в центре города, и Лив хвасталась, что Камилла редко проигрывает дело.

— Рада тебя видеть, — мурлычет она с кокетливой улыбкой.

Айла ловит мой взгляд и едва сдерживает смех. В этом вся сестра: всегда улыбается во весь рот, даже сейчас, тонко подтрунивая над Камиллой.

Я смотрю на нее с укором. Ей стоит быть помягче с Камиллой. Любому в нашей компании очевидно, что девушка мной заинтересовалась, но Айлу беспокоит вовсе не это. Она недолюбливает Камиллу, потому что во время первой встречи Камилла спросила, кем Айла работает, а когда сестра упомянула, что в рекламе, Камилла косо на нее посмотрела и ехидно спросила, не она ли придумывает «эти маленькие рекламные слоганы». Айла обиделась, учитывая, что только получила повышение до старшего арт-директора в одном из крупнейших рекламных агентств страны. Нет, она не придумывает слоганы. Она - художник и дизайнер.

Мне казалось, что они разобрались после того конфликта. Но, судя по всему, нет.

— Как работа? — интересуется Броуди, заказав всем еще по порции напитков, а я открываю себе счет.

— Все идет по графику, и это все, на что можно надеяться в таких масштабных проектах, — отвечаю я, когда официант уходит.

— Айла нам все рассказала, — улыбается Камилла. — Похоже, там будет великолепно.

— Не могу дождаться, чтобы взглянуть, — говорит Джейс, обнимая Элис за плечи.

— Да, праздники обещают быть насыщенными, — добавляет Броуди.

Я перевожу взгляд на Айлу, которая глазами умоляет меня не портить момент и не сообщать всем, что поездка отменяется. Через две недели День поминовения, и к этому времени на курорте еще ничего особо не будет, так что там точно не может быть никаких посетителей.

Не хочется портить всеобщий веселый настрой, но и врать не хочу. Если они поймут убожество лагеря в настоящий момент, сомневаюсь, что захотят туда приехать.

— Сейчас там нет ничего великолепного или роскошного. Лагерь старый, жить пока негде. Рабочие заняли все старые бараки.

— Так мы разобьем палатки! — радостно отвечает Айла.

Ребята соглашаются. Камилла морщит нос от этой мысли, что только больше возбуждает Айлу.

— Там же есть озеро? Поплаваем?

Мы брали пробы воды во время тестирования почвы просто, чтобы выяснить уровень загрязненности. Оказалось, что благодаря подземным источникам озеро намного чище воды, идущей из крана большинства людей.

— Плавать можно, но холодно.

И это никого не смущает. Бесполезно.

Всем хочется туда попасть, кроме, разве что, Камиллы. Никто не возражает против праздников без удобств в чаще леса.

* * *

Оставшиеся выходные протекают со скоростью улитки. Если честно, я вообще не уверен, что время движется в правильном направлении. Переговоры в субботу длятся несколько часов, где я сидел, погруженный в мысли, учитывая, что проект весьма прост и базируется в Остине. За последние пять лет я занимался десятком подобных. После этого я немного поработал, посетил спортзал, отклонил приглашение пропустить по стаканчику с Камиллой и тушил каждую неправильную мысль о Тейлор, словно фитиль свечи пальцами.

Правда это не всегда срабатывает. Пламя все еще мерцает, так что каждую свободную минуту я занимаюсь внутренними разглагольствованиями, обдумывая, не вернуться ли мне в лагерь пораньше. И практически это делаю. Собираю вещи в субботу днем, но прежде чем выйти за дверь ловлю себя на мысли.

Что, черт возьми, я творю?

Мне незачем возвращаться в лагерь так рано, разве что повидаться с Тейлор. О, конечно, я всеми силами пытаюсь прикрыться другими мотивами, например, желанием подготовиться к рабочей неделе или убедиться, что ассистентка последовала моему приказу. Тем не менее, факт очевиден и прост, хоть с ним и трудно смириться: я просто хочу увидеть ее, хочу вернуться в «Розовый домик».

Само собой, меня это бесит, поэтому я разворачиваюсь и заставляю себя оставаться в Остине даже дольше, чем планировал. И для этого присоединяюсь к родителям и Айле за ужином вечером воскресенья.

Я дергаю коленом под столом и каждые пять минут поглядываю на часы. Сумка уже ждет меня в машине. Бак заполнен топливом. Прямо отсюда я собираюсь в лагерь.

— Ощущение, что у тебя в голове много всего, — замечает мама, кивая на нетронутый десерт передо мной. Мой любимый: теплый яблочный пирог с шариком подтаявшего мороженого. А я его даже не попробовал!

Айла улыбается через весь стол. За эти дни я ни разу не упоминал при ней Тейлор, но сестра слишком хорошо меня знает.

Я сужаю глаза, а она злорадствует, накладывая себя огромный кусок пирога.

Интересно, еще не поздно отдать её в детский дом? Кажется, неплохо быть единственным ребенком в семье.

После ужина мы с Айлой вместе идем к машинам. Я жажду тишину, но у сестры другие планы.

— В уикенд ты действительно круто постарался. Я все ждала, что ты сорвешься на меня за тот разговор с твоей ассистенткой. Как там ее звали? Ты не упоминал.

— Я забыл.

Она хихикает.

— В общем, я признаю поражение. Я зря пыталась найти чувства там, где их нет. Очевидно же, что ты не хочешь иметь с этой девушкой ничего общего.

Я хмурюсь и поворачиваюсь к Айле лицом, когда мы подходим к моему пикапу. Понимаю, что не стоит ступать на этот путь, но все же спрашиваю:

— Почему ты так думаешь?

— Ну, только так я могу объяснить, почему ты бездельничаешь вместо того, чтобы ехать в лагерь. Она настолько отвратительна? У нее характер как у Камиллы? Если так, то я нисколько не виню тебя за то, что ты избегаешь ее.

Ни то, ни другое.

Она так прекрасна, что у меня появляется искушение стать поэтом, чтобы воспевать ее красоту. Скорее всего, я буду нищим поэтом. Розы красные, а фиалки нет, но это не важно, давай посидим где-нибудь тет-а-тет. И она настолько очаровательна, настолько энергична, что, как бы мне ни хотелось презирать ее, я не в силах это делать.

Айла изучает меня, прижав голову к плечу. Своим долгим молчанием она дает понять, что на счет всего этого думает.

Не проронив ни слова, я открываю дверь пикапа и, вместо того, чтобы направиться на стройку, еду домой. Это не просто проверка моей силы воли, это еще и способ снова себе доказать, что я совсем не тороплюсь к Тейлор.

Переночевав дома, отправляюсь в лагерь только на рассвете и добираюсь до места к началу рабочего дня.

Когда Тейлор входит в трейлер с чашкой кофе для меня, я сразу понимаю, что за наш пятничный спор я еще не прощён. Ее поразительные черты застыли в холодной отчужденности, подбородок поднят, плечи расправлены. Она ставит кружку, смотря в точку над моей головой, а затем делает реверанс (реверанс!), прежде чем вежливо напомнить, что если мне еще что-то понадобиться, то она будет счастлива «повиноваться», делая акцент на этом слове.

Я жду, пока она выйдет, прежде чем поддаться желанию рассмеяться.

Клянусь, к завершению проекта я поседею.

Следующие две недели сливаются воедино из-за бурной деятельности, связанной с суматохой вокруг фундамента и установки стержневой конструкции. Рабочие трудятся в поте лица, не прерываясь даже на обед. Компания представляет возможность уходить со смены пораньше, но большинство парней счастливы поработать за дополнительную плату.

Они здорово сплотились, болтая вместе после ужина вокруг костра. Кто-то играет в карты, кто-то стреляет в дартс, который повесили возле столовой.

Тейлор всегда в самом центре событий. Поначалу я из-за этого переживал, стараясь не спускать с нее глаз, но она сдружилась со строителями, от которых большинство женщин с радостью бы держались подальше.

Она не просто стала своей, ее возвели на отполированный пьедестал. Если девушка пройдет мимо костра, то, как минимум пятеро мужчин вскочат со своих мест, предлагая стул. Если у нее во время приема пищи закончатся салфетки или понадобится вода, то ей на выручку готов прийти целый отряд рабочих. Пару раз кто-то стучал в дверь трейлера в перерыве, пытаясь отыскать Тейлор. Когда я интересовался, зачем она им нужна, в ответ мне выдавали что-то невнятное.

— О... Ни за чем таким, просто хотел поблагодарить ее за то, что она отложила мне порцию на обед...

— Она как-то сказала, что не пробовала домашний ореховый пирог, так что я попросил маму приготовить его на выходных и…

— Она упомянула, что дочитала интересную книгу, и предложила дать её мне...

К ней выстраивалась целая очередь, но ощущение, что Макс крутился рядом постоянно, чтобы в каждую свободную минуту прицепиться к ней. Вчера вечером я слышал ее смех аж с другого конца столовой, пока они играли в карты за ужином!

Хуже всего, однако, Хадсон. Он втюрился в нее, как школьник. С чего-то он решил, что без ума от нее, и постоянно твердит об этом, хотя я не никоим образом не подавал вида, что мне это интересно. На самом деле я попросил его делать прямо противоположное, но это требование он, похоже, не в состоянии обработать.

— Будь любезен, выйди на улицу, если собираешься продолжать трещать, — говорю я, заставляя себя вернуться к компьютеру. — И закрой за собой дверь.

Он стоит у окна и вздыхает.

— Думаю, половина команды влюблена в нее так же, как и я, — мрачно продолжает он. До меня доносится звон его разбивающегося сердца.

Ой, нет, подождите... Это звук дешевых жалюзи, которые он раздвигает, чтобы прижаться носом к стеклу.

— Как же мне хочется убить этого Макса! — вдруг заявляет Хадсон, отворачиваясь от окна и принимаясь расхаживать по комнате. — Я слышал, что они когда-то встречались. Он сам мне об этом говорил... злорадствовал!

Я начинаю печатать громче, в действительности же тупо бить по клавишам, посылая Хадсону намек, который остается незамеченным.

— Знаешь, что? Я не позволю этому остановить меня. Думаю, я ей нравлюсь.

Это вряд ли.

— На прошлой неделе, она принесла мне печенье после обеда.

Что?! Вот это поворот… Мне тоже приносила!

Потом я вспоминаю, что мы обсуждаем шоколадное печенье, что усиливает мой гнев. Меня это не должно волновать. Глупости какие.

— Хадсон, убирайся.

— Что?

— Последние десять минут ты меня раздражаешь, а у меня много работы.

Он бросается к двери, наспех извинившись.

Это не последняя наша встреча за день. Нет, поворачивая к тропинке в «Розовый домик» после ужина, я замечаю его на крыльце, крепко сжимающего руки Тейлор. Девушка стоит ко мне спиной, так что я вижу только умоляющие глаза Хадсона.

Лесной гул мешает мне слышать их разговор, но когда она сжимает его руки в ответ, он припадает к ее рту, как рыба, присасывающаяся к водорослям.

Как я и предполагал, сразу она его не отталкивает. Тейлор медленно отступает назад, качает головой, а затем похлопывает его по руке.

Я уже ждал, что Хадсон вот-вот заплачет, но он просто опускает голову и заставляет себя улыбнуться.

В этот момент я добираюсь до них.

— Мы ведь останемся друзьями? Это ничего не изменит? — спрашивает она.

— Друзья, — соглашается Хадсон.

Потом он замечает меня и, не теряя времени, спускается по лестнице.

— Добрый вечер, — бормочет он, пробегая мимо.

Я смотрю ему вслед, прежде чем снова обратить внимание на Тейлор.

— Надеюсь, я не помешал, — растягиваю я ей обманчиво добрым тоном. — Я могу исчезнуть, если вам двоим нужно побыть наедине.

Она скрещивает руки на груди, и мгновение я любуюсь, как девушка купается в теплом свете заката. От этого ее глаза стали ярко-янтарного оттенка, а каштановые волосы блестят, свободно обвиваясь вокруг плеч. Из-за любительской попытки Хадсона поухаживать, ее губы покраснели и слегка припухли.

Теперь я даже немного понимаю Хадсона. Возможно, будь я безвольным, то оказался бы с ним в одной лодке.

— Да будет тебе известно, он пригласил меня на свидание, но я отказалась. Не дразни его, пожалуйста, — умоляет она, поглядывая на меня хмурым взглядом. — Он из хороших побуждений.

Я начинаю подниматься по лестнице. Проходя мимо нее, я касаюсь рукой ее плеча, но затем резко останавливаюсь и смотрю ей в глаза.

— Сколько уже мужчин приглашали тебя на свидание за это время?

Она пожимает плечами и отворачивается, щурясь на закат.

Я ожидал, что посмеется.

— Не пудри им мозги, — сухо добавляю я, прежде чем снова начать идти.

Она хватает меня за предплечье прежде, чем я достигаю двери.

— Пудрить мозги?! О чем ты? — Другой рукой она показывает на свою мешковатую одежду. — Я не пытаюсь никого соблазнить!

— Одежда ничего не скрывает.

Она ахает и протискивается мимо меня, будто ей просто необходимо попасть в дом первой. Что не имеет смысла, потому что, оказавшись внутри, мы оба не знаем, что с собой делать.

Тейлор заходит в ванную, проводит рукой по волосам, а затем поворачивается, оглядывая комнату, как будто ищет чем бы швырнуть мне в голову.

Я стою, прислонившись к дверному косяку, и удивленно за ней наблюдаю (чего не хочется признавать).

— Ты собираешься собирать вещи? — с любопытством спрашиваю я.

Она спотыкается на полпути и поднимает на меня взгляд, пытаясь глазами содрать с меня кожу.

— Зачем мне собирать вещи? Хочешь попытаться снова меня уволить? Потому что...

Я улыбаюсь, и мое веселье только сильнее ее злит.

— Послезавтра День поминовения. Будет целых три выходных.

Румянец распространяется по её щекам, отвечая на все мои незаданные вопросы. Она никуда не собирается уезжать. Айла будет в восторге, когда поймет, что Тейлор проведет праздники с нами.

Правда Тейлор этого пока не знает.

Она думает, что преспокойно останется здесь одна. Считает меня идиотом, который не знает, что она ослушалась меня и прячется здесь по выходным, делая припасы в столовой, чтобы не голодать, однако совсем небольшие, чтобы никто этого не заметил.

Поражаюсь, что Тейлор продолжает здесь торчать. Её бы подвез до дома кто угодно, стоит ей только попросить, вот только она не просит. Не навязывается. Она остается здесь и читает привезенные мной книги, которые я выбираю специально для нее.

Я мог бы избавить Тейлор от неловкого положения и признаться, что останусь здесь на праздники вместе с компанией моих друзей, но какое тогда получу от этого удовольствие?

Отталкиваюсь от дверного косяка и иду за спортивной одеждой.

— Конечно, я начну собирать вещи, — подтверждает она. — Совсем забыла о празднике.

— О, значит, у тебя большие планы? — интересуюсь я, стоя к ней спиной и открывая верхний ящик комода.

Она издает неопределенный звук, похожий на тихий стон, за которым следует откашливание.

— Ага. Мы всей семьей устраиваем пикник. Картофельный салат, арбуз, фейерверк...

— На День поминовения?

— Празднуем по полной программе.

Я издаю «м-м-м», как будто верю в ее ложь.

— У тебя большая семья?

— Почему тебе вдруг это стало так интересно? — Я слышу подозрительность в ее голосе.

— Справедливо. Но ведь ты знаешь о моей семье. Например, что у меня есть сестра-близнец...

— А родители? — перебивает она. — Тоже есть или ты просто восстал из преисподней?

Я счастлив, что ей не видно моей улыбки.

— Ха, есть, Рик и Джудит. В сентябре этого года праздновали тридцать пять лет совместной жизни. Как насчет тебя?

— У моих тоже любовь до гроба.

— Как их зовут? — спрашиваю я, продолжая этот фарс.

— Ты не поверишь, но Рик и Джудит. Невероятно, да?

Она пытается одержать верх едким сарказмом, но даже не представляет, что ее можно читать как открытую книгу. От ее ответов у меня сжимает в груди.

Кто будет защищаться от простых вопросов о семье? Кто становится раздражительным, когда его спрашивают имена родителей? Очевидно, ее детство было далеко не сказкой. Совершенно ясно, что этой частью своей жизни она не гордится. Я это подозревал, а теперь только подтвердил свои догадки.

Бросив спортивную одежду на комод, я смотрю на нее через плечо. Она упёрла руки в бока и изучает меня ледяным взглядом. Будь она кошкой, то выпустила бы когти и зашипела.

Я поворачиваюсь и начинаю расстегивать рубашку.

— Похоже, тебя ждут насыщенные выходные.

Она мычит в знак согласия.

Наступает тишина, которая настолько растягивается, что у меня нет выбора, кроме как сдаться и снова взглянуть на нее. Тейлор стоит всё в той же позе, но ее лицо смягчилось.

Я выгибаю бровь.

Она наклоняет голову к плечу. Возле ее губ пробивается маленькая ямочка, когда она борется с улыбкой.

— Ты, наверное, ни на секунду не поверил, что я уеду?

— Да.

— Тогда зачем так долго позволял этому продолжаться?

— Меня забавлял наш разговор.

Тейлор сужает глаза.

— Представляешь, но до встречи с тобой я считала себя честным человеком? Что-то в тебе... — Она взмахивает руками, указывая на мое тело, словно оно корень наших проблем. — Да сам ты... Такой чертовски твердолобый, упрямый и грубый... И если уж говорить откровенно, а я полагаю, что сейчас так оно и есть, потому что я и без того уже много тебе наболтала... Так вот, я лучше проглочу язык, чем скажу тебе правду о своей жизни за пределами этих четырех стен.

Ее честность задевает больше, чем Тейлор, вероятно, намеревалась. Я знаю, что мы довели друг друга и, вероятно, перешли границы, но мне все равно не нравится, чтобы мы пытаемся вымарать другого в грязи. До этого момента я не понимал, как сильно мы испачкались. Я даже не уверен, что нам удастся найти выход из этой войны, даже если попробуем. Осознание этого режет хуже ножа.

Я переодеваюсь в футболку, прежде чем снова заговорить.

— Какое очаровательное признание. С твоего позволения пойду потренируюсь.

Я пытаюсь её обойти, но она преграждает мне путь и поднимает руки, чтобы схватить мои бицепсы, ну или попытаться. Она слишком низкая для этого.

— Я... Я обидела тебя?..

Она обрывает себя, вглядываясь в мои глаза в поисках чего-то, что я не показываю. Затем она покачивает головой в подтверждение того, что не существует никакого способа, которым она могла бы ранить мои чувства.

Когда я молчу, она делает шаг ближе. Ее тело всего в нескольких сантиметрах от меня, и хотя я выше метра восьмидесяти, но даже легкий ветерок смог бы подтолкнуть меня к ней. Какого это будет? Как в прошлый раз? Или еще лучше?

— Я пыталась намекнуть на следующее: тебе не надоело? — спрашивает она усталым голосом. — Всё это? Как думаешь, мы могли бы стать друзьями, если сложить оружие?

— Ты всех друзей называешь твердолобыми и грубыми?

Она не заметила, что задела мое самолюбие. Для нее все это игра. Мое холодное сердце хочет оттаять от ее дразнящей улыбки, которую она нацелила на меня, что лишь удваивает мое раздражение. Такую же улыбку она направляла на каждого мужчину на этой неделе. Слишком много человек пляшут под ее дудку, но я отказываюсь присоединяться к толпе, прыгающей за шанс соперничать за ее внимание.

— Только если они этого заслуживают, — отвечает она. — А ты, Итан, заслужил услышать это больше, чем любой мужчина, которого я когда-либо встречала. — Ее улыбка становится шире, а глаза блестят добродушием. — Слышал бы ты, как я называла тебя про себя. Уверяю, твердолобость и грубость звучат как комплимент.

Я смотрю поверх ее головы, изо всех сил стараясь скрыть удрученность от ее слов.

— Вообще-то, раз уж ты заговорила об этом, стоит отметить, что с друзьями у меня все в порядке. Думаю, нам лучше придерживаться отношений, которые подходят нам лучше всего.

— Каких именно? — с надеждой спрашивает она.

— Работодатель и работник, — холодно бросаю я.

Она отшатывается, пораженная, и я использую эту возможность протиснуться мимо нее и выйти за дверь.

Что ж, могло быть и лучше. Я попыталась протянуть оливковую ветвь Итану, но он сломал ее о колено и швырнул мне в лицо. Не понимаю его... правда. Быть рядом с ним всё равно, что шествовать по минному полю, и я терплю неудачу.

Стоит мне начать прикладывать усилия, чтобы подтолкнуть нас к перемирию и дружбе, он, кажется, пытается достигнуть прямо противоположного.

Иногда я серьезно подумываю, что он на самом деле вредный и противный, но потом одёргиваю себя. Я видела в нем светлые проблески, когда тот разговаривал по телефону с сестрой или играл в карты с Робертом. Он может быть добродушным и очаровательным, неотразимым и улыбчивым, по-настоящему отзывчивым человеком, и именно такого Итана я бы хотела узнать поближе.

Что, вероятно, не произойдёт.

Босс не появляется в домике вечером или, по крайней мере, до тех пор, пока я не засыпаю. Утром до меня доносятся мягкие звуки из ванной: звон зубной щетки, попавшей в стакан, журчание воды в раковине, а затем тишина. Открыв глаза и поморгав, я ищу Итана.

Приоткрытая дверь в ванную позволяет мне заглянуть внутрь. Чётко и ясно увидев мужчину, неосознанно прикусываю губу.

Он стоит у раковины в полотенце, обернутым вокруг талии.

В воздухе витает аромат его геля для душа, и я глубоко вдыхаю, наполняя им легкие. Мужчина наклоняется ближе к зеркалу и проводит бритвой по щеке и подбородку. Я словно наблюдаю за тенистым матчем, бегая глазами по загорелым мышцам на спине Итана, которые напрягаются, когда он двигает рукой, по широким плечам, тонкой талии и гладким мышцам его плеч и бицепсов.

А ведь это только вид сзади. Заметив отраженные в зеркале пресс и грудь, у меня появляется непреодолимое желание скинуть одеяло, потому что внезапно стало слишком жарко. Вот только делать это нельзя, так я обращу внимание на себя и тот факт, что я не сплю, а лежу и пожираю его глазами, пока он не видит.

Я восхищенно наблюдаю как бритва начинает скользить по другой щеке. Как бы мне хотелось самой прикоснуться к этому месту, чтобы ощутить сочетание только что побритой кожи и волевого подбородка. За время, проведенное на улице, Итан загорел. Из-за этого цвет его карих глаз кажется светлее, а волос наоборот - темнее.

Закончив бриться, он смывает излишки крема и поворачивается.

Я быстро закрываю глаза.

— Я чувствовал, что ты смотришь на меня. Можешь не утруждаться и не притворяться, что спишь. — Его манера речи кажется еще более ровной из-за того, что я ничего не вижу.

Я приоткрываю один глаз. Итан стоит у комода и берет одежду.

— Если ты не встанешь, — продолжает он, — то опоздаешь на работу.

— Ты занял ванную, — язвительно замечаю я, немного смущенная тем, что меня поймали.

— Ну, теперь она в твоем полном распоряжении.

Стиснув зубы, я срываю с себя одеяло и придвигаюсь к лестнице. Итан не убирается с моего пути, а я не прошу его об этом, поэтому спускаясь с верхнего яруса кровати, задеваю голыми ногами его плечи и руки. В последнее время я стала спать в огромных футболках без спортивных штанов. Весна уступила место лету, и только так можно хоть немного сохранить прохладу.

Итан отступает, когда я оказываюсь внизу, дабы предоставить мне немного пространства, что только усугубляет проблему. Мы возимся в этом тесном углу, пытаясь обойти друг друга. Запах чистого тела поглощает меня, подавляет и опьяняет. Задеваю рукой его пресс, пока наши ноги танцуют вокруг друг друга. Я издаю раздраженный смешок, после чего мужчина вцепляется в мои бицепсы, отрывает от пола и относит в ванную, подальше от себя.

— Извини, — неубедительно пищу я.

Он хмыкает и поворачивается, мне же остается только хмуро таращиться ему в спину.

Итан нарушает тишину, которую мы хранили во время сборов на работу, оказавшись у выхода.

— В эти выходные ко мне приедут друзья. Наверное, тебе стоит знать, раз уж будешь здесь.

Я сглатываю. Он не уедет?

Мне удалось пережить последние несколько дней лишь благодаря мысли, что на горизонте маячит уикенд в одиночестве, во время которого я смогу сбросить напряжение и сложить орудие.

У меня нет выбора. Мне необходимо уехать. Свалить. Убежать. Поймать попутку. Мне совсем не светит разыгрывать сценарий, где мы с Итаном оказываемся в лагере на праздники. Не выживет никто.

Быстро собравшись, спешу найти Макса за завтраком. Его окружает толпа парней, где каждый приветствует меня теплой улыбкой и дружеским взмахом руки.

— Тейлор! Голодна? Принести тебе завтрак?

Я отклоняю щедрые предложения.

— Макс, у тебя есть минутка? — И киваю в сторону двери.

Брови присутствующих взлетают вверх.

Всех точно распирает, зачем это мне понадобилось пообщаться с Максом тет-а-тет. Не сомневаюсь, что большинство в этой ситуации видят слишком много и уже собираются петь «Тили-тили-тесто, жених и невеста», но мне все равно - мне необходимо переговорить с Максом.

— Что такое? — спрашивает он, когда мы оказываемся на улице. За время работы на стройке его светлые волосы заметно выросли, что делает его еще больше похожим на мальчишку, или полной противоположностью моему соседу по комнате.

Я заламываю руки.

— Тебе отвозил домой Нолан, верно? — Он кивает. — Машина битком? Нет места и в этот раз?

— Ну да, сейчас нас набьётся даже больше... Но если тебя нужно подвезти, мы можем сделать два заезда или, может быть, поменяться...

Я перебиваю его, почувствовав себя еще более неловко, чем было до этого. Мне совсем не хочется кого-то напрягать и занимать чье-то место.

— Нет-нет. Все нормально. Я позвоню маме и узнаю, сможет ли она заехать за мной.

— Окей, но если она не сможет, то дай мне знать. Мы что-нибудь решим.

В течение целого дня я пытаюсь дозвониться до мамы. Просить телефон у Итана нет никакого желания, учитывая, что в последний раз он ясно дал понять, что мне стоит подыскать другой способ для связи. Если честно, то я лучше отправлю почтового голубя или дымовой сигнал, вот только делать мне это не приходится, потому что ближе к вечеру я достигаю своей цели.

Как только раздаются гудки, на меня накатывает волна облегчения. Решаю не терять время на «поболтать»

— Есть ли вероятность, что тебе удастся вытащить тачку из автомастерской? — спрашиваю я, треща со скоростью мили в минуту из-за страха, что связь может оборваться в любой момент. — Типа вдруг механик ошибся, и машина не нуждается в ремонте? Что она в идеальном состоянии и ты можешь заехать за мной сегодня вечером?

— О чем ты говоришь? Что случилось? — обеспокоенно засыпает вопросами мама. — Машина все еще в гараже, но я могу поймать попутку и приехать за тобой. — Я зажмуриваюсь, когда отчаяние мчится по моим венам. — У Маккенны вечером небольшая церемония награждения в школе, но Нэнси может одолжить мне машину. Правда за топливо придется заплатить, а то в последнее время я частенько беру у нее...

— Да нет, мам. Все в порядке. Ничего плохого не случилось. Просто соскучилась по вам, ребята, и хотела приехать на выходные. Не переживай.

Она вздыхает. Судя по всему, она так же расстроена ситуацией, как и я.

— Мы тоже по тебе скучаем. Хотелось бы мне, чтобы все было иначе. И скоро будет, — с надеждой, которой хватило бы для нас обеих, говорит мама. — Как только я окончу курсы и получу сертификат, я все тебе компенсирую. Обещаю.

Доброта в ее словах - моя погибель. Непролитые слезы обжигают глаза, а горло начинает нестерпимо сжиматься.

Так и придется разыскать Макса и попросить его подбросить меня до дома. Я могу сесть к кому-нибудь на колени. Или валяться в кузове пикапа весь путь, лишь бы свалить из этого места.

Увы, я решила это слишком поздно, пока прибиралась в «Розовом домике» для Итана и его друзей. Я отдраила всё в ванной и постирала каждый кусочек белья на случай, если кому-то понадобится запасная подушка или одеяло. Я даже поменяла свою постель, вдруг кому-то не хватит места. Меня здесь все равно не будет. Освежив воду у полевых цветов на столе, молнией несусь в центр лагеря прямо к Максу.

Обычно в это время все кишит людьми. Однако сейчас место пустынно. Я замечаю парня из команды, возвращающегося со строительной площадки.

— Привет! Где все?

Он указываете на ворота из лагеря.

— Итан отпустил всех пораньше. Всем натерпелось уехать домой.

ЧТО?!

В панике бегу прочь, прежде чем понимаю, повела себя грубо, поэтому бросила через плечо: «Пока! Хороших выходных!»

Бараки, можно сказать, вымерли. Всего несколько отставших собирают вещи в последнюю минуту. Пытаюсь отыскать среди них Макса и спрашиваю, не видел ли его кто-нибудь. Ответ на вопрос нашелся у одного из ребят.

— Нолан торопился, так что они выдвинулись около часа назад.

Сердце замирает. Макс уже уехал? Он уехал, даже не проверив, нужно меня подвозить или нет? Ну, я, конечно, настаивала, что разберусь сама, но все же...

Я осматриваю троих оставшихся парней, с которыми не особо знакома. Все настолько плохо, что даже не могу назвать их имена. Но на данный момент они - мой единственный вариант.

— Есть ли шанс, что вы, ребята, направляетесь на запад, в сторону Оук Дейла?

Парень, который сообщил об отъезде Нолана, покачал головой и ответил:

— Мы едем в Луизиану.

Другими словами, им в противоположном направлении.

Это к лучшему. Мне не стоит садиться в машину с почти незнакомыми людьми, даже если они являются частью команды Итана. Но для протокола, я бы так и сделала! Я бы отправилась туда, куда, черт возьми, нужно этим парням - о, вау, какая очаровательная лачуга для убийства! - если бы это означало побег отсюда.

Поблагодарив их за информацию, я желаю им хороших выходных, а затем, ссутулившись, выхожу из барака. Ощущаю себя побеждённой. Поверженной. Именно так же я чувствовала себя в тот вечер в баре, когда впервые встретила Итана. Я так близка к тому, чтобы заплакать, что всего один косой взгляд может подтолкнуть меня к истерике.

И именно в этот момент голоса и смех заглушают лесные щебетания и жужжания. Поднимаю глаза и замечаю группу людей, проходящих мимо столовой с рюкзаками и багажом. Итан с ними.

Его друзья!

На секунду они останавливаются, и Итан начинает показывать им территорию лагеря, направляя их внимание вниз на строительную площадку и озеро, хотя ни то, ни другое не видно с того места, где мы находимся. Затем указывает на тропу, ведущую к домикам, а когда оборачивается к баракам, я отпрыгиваю обратно в попытке спрятаться. Сделала я это зря, потому что рабочие закончили сборы и готовы уйти. Я наталкиваюсь на одного из них, ударяя его локтём в живот. Он охает, а я съеживаюсь, молясь, чтобы Итан и его компания нас не заметили.

— Прости! Я нечаянно.

Тот отмахивается от моих извинений, бросив «ничего страшного» и уходит вместе со всеми, оставляя меня одну в бараке. Я стою, прижавшись спиной к стене и еле дыша.

Я могла бы просидеть здесь все выходные, но у меня ничего нет: ни одежды, ни еды, ничего, что могло бы развлечь меня на три дня. Но именно пища заставит меня выйти отсюда. Можно было бы собирать ягоды за бараками, но я понятия не имею, какие из них съедобны, а какие - нет. Скорее всего, я отравлюсь. Такое удовольствие доставлять Итану точно нельзя.

Мне все равно придется сдаться и показаться, поэтому лучше покончить с этим сейчас.

Я представлюсь и объясню, что «Розовый домик» их, как только я заберу из него свои вещи. На обратном пути в барак захвачу немного еды, затем поменяю на одной из кроватей постельное белье и спрячусь здесь на все выходные.

Никаких проблем.

Все будет хорошо.

Или будет хорошо, как только я закончу это неловкое знакомство.

Покинуть барак - равносильно выходу из окопов на поле боя навстречу вражескому огню без брони и щита, без ничегошеньки. Итан с друзьями меня сразу замечают, так что последние несколько ярдов я шествую с восемью парами глаз, направленных прямо на меня.

Я пытаюсь оценить себя чужим взглядом: пыльная и грязная после долгого рабочего дня в футболке «Локвуд Констракшн», которую Хадсон подарил мне несколько недель назад. Тогда я посчитала это проявлением доброты, теперь же понимаю, что это мог быть своего рода флирт. Джинсы на мне висят, а рабочие ботинки потертые и грязные. Волосы с утра я собирала в высокий хвост, но я не смотрела в зеркало весь день, так что точно не могу сказать, сколько локонов растрепалось и завилось на висках, делая меня похожей на ребенка. Это печально, потому что мне безумно хочется казаться хотя бы наполовину такой же пугающей, как они.

Хотелось бы, чтобы было разумным наносить макияж перед днем на стройке. Хотелось бы, чтобы на мне был модный наряд, тогда возможно темноволосая девушка с красной помадой перестала бы пялиться на меня, как на сточную канаву.

Она первая, на кого я обратила внимание, и не только из-за ее кислого выражения лица, но и потому, как она прижималась к Итану, а ее ладонь собственнически покоилась на его руке. Это зрелище - последний сокрушительный удар в и без того ужасном дне. По какой-то глупой причине я отвергала мысль, что у Итана есть девушка. Узнав, кем ему приходится Айла, я предположила, что больше никого нет. Не то, чтобы я слышала, как он разговаривает с подружкой, но ведь мы не сутками напролёт вместе, даже если иногда создается впечатление, что это именно так.

Если они встречаются, то, скорее всего, недолго, учитывая то, что произошло между нами в том баре. Или это, или он изменил ей. Эту мысль я тут же отбрасываю. Пусть у Итана и имеется длиннющий список плохих качеств, но не думаю, что в их число входят измены.

— Тейлор! — окликает меня женский голос, и мое внимание переключается на девушку по другую сторону от Итана. Она машет мне и делает это с огромной улыбкой на лице; улыбкой, которая выглядит до боли знакомой. Его сестра. Айла. Я быстро моргаю, пытаясь понять, как возможно, что она так похожа на брата и в то же время абсолютно женственна. У них идентичные глаза и губы, но ее подбородок в форме сердечка. Темно-каштановые волосы, как у Итана, но до плеч. Она скорее моего роста, чем его, и, должно быть, впитала всю положительную энергию в их доме; в то время как ее брат - грозовая дождевая туча, она - солнечный луч.

— Я поняла, что это ты, как только увидела тебя, — объясняет она, оказавшись возле меня и крепко обняв, словно мы - лучшие подруги.

Я в шоке замираю с опущенными по бокам руками, но если мое молчание и оскорбляет ее, то она не показывает этого. Айла делает шаг назад и улыбается, возможно, даже шире, чем раньше.

— Ты красивее, чем я себе представляла, — говорит она так тихо, чтобы никто больше не услышал. — Неудивительно, что в последнее время он такой бука.

Я хмурюсь, пытаясь понять, что она имеет в виду, но у меня нет на это и шанса - для знакомства приближаются остальные. После одобрения Айлы всем не терпится познакомиться со мной. Ну, кроме брюнетки и Итана. Они держатся позади, и да, ее рука все еще цепляется за его локоть.

Она что, не может стоять прямо без его поддержки?

Айла притягивает меня к себе и начинает представлять:

— Ребята, это Тейлор. Тейлор, это Таннер, — говорит она, указывая на симпатичного парня слева от меня с медово-каштановой копной волос, практически доходящей до воротника черной рубашки. Он протягивает руку, чтобы пожать мою. Когда мы встречаемся глазами, его хватка становится крепче, а уголок рта изгибается в соблазнительной улыбке.

— Таннер работает со мной в художественном отделе агентства, — продолжает Айла. — Видела бы ты его работы... он безумно талантлив.

Клянусь, мужчина краснеет. Он отступает и отпускает мою руку.

— Она преувеличивает, — успевает отмахнуться Таннер, прежде чем Айла указывает рукой в сторону пары рядом с ним.

— Это Броуди и Лив.

Броуди - гордый обладатель татуировок по всей длине рук и короткой стрижки. Лив - высокая и хрупкая девушка в желтом хлопчатобумажном платье и нетугой косой. Она похожа на библиотекаршу, а он - на плохого парня, который прогуливает занятия, лишь бы позависать с этой самой библиотекаршей.

— Они женаты и скучны, — продолжает Айла. Броуди пытается протестовать, на что она смеется. — Шучу. Только не жди, что они будут бодрствовать после десяти.

Рядом с ними стоит еще одна пара, которую представляют как Джейса и Элис. Джейс обнимает Элис за плечи. Вообще-то, они так близко прижимаются друг к другу, что между ними невозможно просунуть и лист бумаги, даже если хорошенько попытаться. Кроме того, они очень похожи. Либо это делается специально, либо это происходит на подсознательном уровне, но эта парочка в очках в черной оправе и конверсах.

— Как ты уже успела заметить, они вступили в новую фазу отношений, — язвительно замечает Таннер. — Если они перестанут соприкасаться, то один из них может умереть.

Элис бросает на него саркастический взгляд, а Джейс пытается испепелить.

Мне нравится то, как они общаются - они подшучивают не для того, чтобы обидеть.

— А это Камилла. Они с Лив работают в одной юридической фирме, — объясняет Айла, указывая на женщину рядом с Итаном.

Я киваю и машу Камилле. Итан пытается отойти от нее, но она цепляется за его руку и печально улыбается.

— Увы, но я боюсь подвернуть лодыжку.

Мы все опускаем глаза на ее туфли, и тут я понимаю, что да, она точно себе что-нибудь сломает, потому что танкетки - это самый тупой выбор обуви для похода в чащу леса. Хуже были бы только шпильки.

Итан откашливается, и я чувствую, что ему неловко, но он не спорит и не оставляет ее. Истинный джентльмен, если, конечно, речь не идет обо мне.

— Ну, а Итана ты уже определенно знаешь, — щебечет Айла, подчеркивая слово «определенно», заинтриговав всех этим намеком.

— Он - мой босс, — с лёгкостью поясняю я, ответом давая понять, что он не больше и не меньше этого.

Камилы выгибает брови, а хитрая усмешка на ее лице становится еще шире.

— Так ты - строитель?

Эта идея радует ее едва ли не до пены у рта.

— Ох, если бы. Я пыталась работать с командой, — говорю я, игриво улыбаясь, — но Итан в первый же день на стройке отобрал мою каску и заставил работать в офисе.

Компания смеется, Айла громче всех, но по полной презрения улыбке Камиллы очевидно, что мой ответ ей не по нраву. Она явно хочет меня задеть или смутить, но я готова к новым насмешкам. Интересно, что бы она сказала, узнав, что до этого я работала горничной в мотеле? Сомневаюсь, что она позволила бы мне даже пожать её руку из-за страха, что на ее нежные ухоженные пальцы перебегут микробы.

— Как некрасиво с твоей стороны, Итан, — поддразнивает его Таннер, встав на мою защиту. — Зачем ты это сделал?

Я, наконец, встречаюсь взглядом с Итаном и удивляюсь, что в его глазах отсутствует ненависть, которую ожидала увидеть. Он смотрит на меня, и выражение его лица смягчается. Невероятно, но судя по всему, он доволен. Ну хоть раз!

— Он переживал, что я буду слишком хорошо орудовать молотом, — отвечаю за него с улыбкой. — Не хотел, чтобы я распугала остальных членов команды.

Снова смех, а Итан вскидывает бровь, отчего бабочки внизу живота снова начинают порхать. Из-за надменного, дразнящего выражения в сочетании с его грубыми точеными чертами лица мне тяжело держаться на ногах, прямо как Камилле. Такими темпами мне придется вцепиться в другую руку Итана.

Айла хлопает в ладоши, привлекая всеобщее внимание.

— Ну, теперь, когда все друг друга знают... Итан, не мог бы ты показать нам, куда положить наши вещи? Я хочу освежиться перед ужином.

Освежиться?

Она великолепно выглядит в джинсовых шортах и голубой кофточке. Освежиться не помешало бы мне, и под «освежиться» я подразумеваю «отскрести десять слоев грязи с тела».

— Я говорил, что здесь негде освежиться, — резко бросает Итан. — Именно поэтому я велел Броди и Джейсу прихватить палатки. Вы, ребята, в походе.

— Можете воспользоваться нашим домиком, — тараторю я, желая быть полезной. — Уместятся не все, но...

— Нет, — перебивает меня Итан.

Возможно, он не хочет, чтобы кто-то спал на его кровати, но ему придется с этим смириться.

— Я поменяла сегодня постель, так что там могут ночевать двое, а может, и больше... — Бегло перевожу взгляд на Джейса и Элис. Если они собираются оставаться в таком состоянии всю ночь, то запросто разделят одно спальное место.

— Прекрасно! — радуется Айла. — Я буду спать в домике с Тейлор...

Я качаю головой.

— О нет! — Возможно, что я протестую слишком яростно и привлекаю любопытные взгляды. Мой тон смягчается, когда продолжаю: — Я бы предпочла, чтобы кто-то другой занял мое место.

— Круто. Это буду я, — быстро выпаливает Камилла, явно радуясь тому, что ей удалось избежать ночи в палатке.

Улыбка Айлы на мгновение меркнет, но потом она снова играет роль хозяйки.

— Тогда сделаем так: Тейлор, Камилла и я остаемся в домике. Все остальные идут разбивать лагерь.

Не представляю, почему она так жаждет, чтобы я осталась. Теперь, когда мы познакомились, мне нужно побыстрее перенести свои вещи и поменять постельное белье в одном из бараков. Заниматься этим посреди ночи мне совсем не улыбается.

Группа разделяется. Таннер с парочками идут за палатками, чтобы после установить их на поляне, где будет разводиться костер. Итан пытается улизнуть от Камиллы, забыв о важной роли в качестве костыля, но она слабо и беспомощно скулит, прямо как маленький избалованный питомец.

Простонав, Айла подходит к ним и хватает Камиллу за руку, перекидывая ее через плечо, как раненого солдата.

— Давай-ка, обопрись на меня. Сними эти туфли, как только мы доберемся до хижины.

Не в состоянии протестовать, Камилла сдается и позволяет Айле увести ее.

Я стою в нескольких ярдах от Итана, подавляя нелепое желание извиниться за вторжение в его выходные.

— Ты так сильно хотела принести в жертву свой койку, что теперь тебе негде спать, — нахмурившись, бормочет он.

Я заставляю себя равнодушно пожать плечами.

— Не важно. Я знаю, ты мечтаешь избавиться от меня на праздники. Обещаю, ты меня даже не заметишь.

— Это не так... Вернее, не совсем так...

Его перебивает Айла, которая подошла и взяла меня под локоть.

— Пойдем, Тейлор! Я привезла с собой платье, в котором ты будешь потрясающе выглядеть. Тебе придется примерить его, чтобы ублажить меня.

Я качаю головой, пытаясь придумать вежливый способ сказать ей оставить меня в покое, но это бесполезно. Сестра Итана - стихийное бедствие. Она тащит меня до хижины, даже когда я пытаюсь до нее донести, что собираюсь побродить в одиночестве, дабы не вторгаться в их компанию или заставлять кого-то чувствовать себя неловко.

Камилла помалкивает, вероятно, надеясь, что я выполню свое обещание исчезнуть. Тем временем Айла ведет себя так, будто не слышала ни единого моего слова. Она просто тащит нас за собой, как два чемодана через аэропорт.

Завернув за угол, перед нами во всей красе предстаёт «Розовый домик». Камилла отходит от Айлы и хмурится.

— Это он? — спрашивает она с явным разочарованием. — Когда ты сказала «домик», я представила себе нечто большее.

— Например? — насмешливо хмыкает Айла. — Отель?

Та пожимает плечами и начинает идти к лестнице, внезапно вполне устойчиво держась на ногах. О, чудо!

Мы с Айлой одновременно смотрим друг на друга, думая об одном и том же... и обе теряем самообладание, начав громко смеяться.

И все же я заставляю себя прийти в себя. Это не есть хорошо. Мне не должна нравиться Айла. Не правильно ладить с сестрой Итана. Моя жизнь была бы намного проще, будь она угрюмой и ворчливой, как ее братец. С такой личностью я уже привыкла иметь дело.

Айла кивает в сторону домика, и мы поднимаемся по ступенькам. Она толкает дверь, снимает рюкзак и бросает его в угол.

— Мои вещи в машине. Я рассчитывала, что их захватит кто-нибудь из парней, — хмурится Камилла, стоя в дверях и осматривая пространство от потолка до пола, словно никогда раньше не видела подобной архитектуры.

И как же называется эта очаровательная штука?

Ах, точно, бревно.

— Хорошо, мы подождем тебя здесь, — весело щебечет Айла, сбрасывая сандалии и подходя к нижней койке. Матрас подпрыгивает, и девушка улыбается.

Камилла выпускает из носа воздух, как разъяренный бык - изящный разъяренный бык - и уходит.

Наконец-то.

— Наконец-то! — радуется Айла, плюхаясь на матрас.

Я подавляю улыбку.

— Я так понимаю, вы с Камиллой не лучшие подруги?

— Что меня выдало? Мое рычание или взгляд? Откровенно говоря, я хотела оставить ее в Остине, но Лив настояла на ее приезде. Камилла недавно переехала в город, и у нее не так много друзей, так что мы вынуждены полюбить ее. Но между нами девочками, ее не так-то легко полюбить. Видела эти туфли?! Бога ради, мы же посреди леса!

Я сжимаю губы в попытке сохранить мнение при себе. Не думаю, что мне стоит сплетничать о друзьях Итана. Уверена, ему это не понравится.

— Так они встречаются? — невзначай спрашиваю я, почесывая запястье, затем упираю руки в бока и пристально изучаю стол, будто пытаюсь найти там пылинку.

— Кто? Джейс и Элис?

— Нет, э-э... Итан и Камилла.

Айла рывком возвращается в сидячее положение, словно получила разряд в грудь дефибриллятором. Ее лоб практически касается дна верхней койки.

— ЧТО?! Ты шутишь?

Спасибо, господи.

Я не могу скрыть улыбку, поэтому отворачиваюсь.

— С чего ты это взяла?

— О... — Я небрежно пожимаю плечами. — Из-за того, как она держалась за него, и... ну, она - красивая. И хрупкая, как фарфоровая кукла.

— Раздражающе красива. И хрупкая боль в моей заднице.

Моя улыбка превращается в полноценную ухмылку.

— Кроме того, она не во вкусе Итана.

Я оборачиваюсь.

— А какой его тип? — Наверняка мои глаза становятся похожими на блюдца, когда до меня доходит, что я почти выкрикнула вопрос. Поэтому быстро качаю головой и иду на попятную. — Ладно, не важно. Не отвечай. Это не мое дело.

Айла улыбается как самый настоящий Чеширский Кот.

— О, я бы сказала, что он предпочитает энергичных брюнеток в рабочих ботинках.

У меня начинают пылать щеки.

— Мы не встречаемся. От слова «совсем».

— Ага.

— Я ему даже не нравлюсь.

— Неужели?

— Да! Это даже смешно. Но должно найтись какое-то объяснение. Нет, у нас, конечно, было... эм... тяжелое начало, но он уже должен был это пережить! Он действительно умеет затаить обиду. У него было плохое детство? Его обижали? Пугали?

Она на миг задумывается, опустив глаза в пол. Я чувствую себя Любопытной Варварой, но не настолько, чтобы отступить. Я хочу знать, где черпает силу Итан. И хочу знать все его секреты.

— Про такое говорят: «Не мне такое рассказывать»...

Сердце падает, но я всё понимаю. Очевидно, что она предана скорее своему брату, чем совершенно незнакомому человеку.

Но затем Айла поднимает глаза и сталкивается со мной взглядом, после чего продолжает:

— Поэтому, если я расскажу тебе, то ты не должна повторять никому ни слова даже под страхом смерти.

— Смерти?

— В точку. Ты готова к последствиям?

Она говорит на полном серьезе. На ее лице маска искренности. Но вдруг внезапно всё меняется. Она зажмуривается, прижимает руку к груди и громко ржет, полностью поддаваясь приступу хихиканья. Затем вытирает слезы с глаз, прежде чем заговорить.

— О, черт возьми, прости. Прости, бога ради. Это было подло... и ужасно, честно. Я пошутила. «Под страхом смерти»... О, как же забавно. Всегда мечтала сказать что-то подобное, и не смогла устоять. — Она откашливается. — Но давай вернемся к твоему вопросу... Вообще-то, нет. У Итана было прекрасное детство.

— Быть такого не может. Его однозначно в детстве часто роняли головой вниз.

Она насмешливо улыбается.

— Ну, тогда бы мы заметили пару шрамов.

— Его бросила женщина?

— К сожалению, такое не случается с мужчинами вроде Итана, хотя мне бы очень этого хотелось. Было бы неплохо, если бы кто-то сбил с него спесь.

Я не могу сдаться, поэтому начинаю расхаживать по комнате, обдумывая ситуацию. Затем взволнованно останавливаюсь и поворачиваюсь лицом к Айле с блестящими от новой идеи глазами.

— О! Может, у ваших родителей неудачный брак? Постоянные скандалы? Это испортило его представление о любви?

— В сентябре этого года наши родители отметят тридцатипятилетнюю годовщину счастливого брака. — Ах да. Совсем забыла. — Папа до сих пор называет маму «сладенькой», а она притворяется, что ее это раздражает. Это вошло в традицию.

Я качаю головой, не веря ее словам.

Она склоняет голову к плечу, больше не скрывая улыбку.

— С чего ты решила, что не нравишься ему?

— О, из-за его вечной угрюмости, едких взглядов, грозового облака, которое следует за ним... что-то в этом роде.

— Хм, как странно. Обычно он достаточно обаятельный.

— Обаятельный?! Да ты шутишь!

— На выпускном в средней школе он получил титул за лучший характер и парня-мечты для свиданий. Был настоящий переполох, потому что обычно не допускалось получение более чем одной награды...

— Вы учились в крошечной школе? Может, он был единственным мальчиком в классе?

— О, нет. На потоке было около восьмисот человек.

Итак, все стало понятно раз и навсегда.

Айла приходит к такому же выводу.

— Не хочу тебя огорчать, но, похоже, ты права... Должно быть, ты ему просто не нравишься.

Я злюсь на Тейлор за то, что она предложила домик моим друзьям. Само собой, будучи любящим братом, я не против, чтобы Айла заняла мою койку, а не спала на земле, но знаете, что? Айла не просто изобретательна. Она прихватила надувной матрас и четырехместную палатку только для себя одной. Но даже не будь у нее данной экипировки, у нее бы не возникло проблем с поиском медвежьей берлоги. Она бы отпугнула медведя и преспокойно устроилась там на ночь.

Не говоря уже о том, что именно она организовала проведение выходных здесь, несмотря на мое упоминание, что людям будет негде спать. Так похоже на нее - найти себе хороший, удобный ночлег, пнув меня куда подальше, хотя, наверное, технически, всё-таки Тейлор является причиной, по которой мне придется спать на земле.

Тейлор.

Женщина, которая сидит напротив меня на другом конце стола и пытается слиться с окружающей обстановкой. Она явно не хочет здесь находиться. Она не сказала мне ни слова с тех пор, как вышла из домика с Камиллой и Айлой. Пока все устанавливали палатки и разворачивали спальные мешки, эта троица «освежалась». Создалось впечатление, что Айла с Камиллой собрались на вечеринку, а не на ужин в лагерной столовке. Тейлор приняла душ и переоделась, но, судя по всему, битву за платье Айла проиграла, потому что моя ассистентка все еще в джинсах и простой белой майке. Она отлично выглядит, особенно цепляет глаз ее подрумяненные на солнце щеки. Темно-каштановые волосы мягко обрамляют лицо, подсыхая на воздухе.

Таннер, не теряя времени, принялся с ней поболтать, как только к нам присоединились девушки. Я же тем временем возился с палаткой (большой нелепой штуковиной, на установку которой ушел целый день), которую привезла Айла. Когда Таннер рассмешил девочек, я чуть не переломил металлический шест о дерево. Я знаю, что он - хороший парень, потому что давно общается с Айлой, и именно поэтому мне не нравилась идея пригласить его на выходные. Парень влюблен в сестру в течение многих лет, а она держит его на расстоянии вытянутой руки. Возможно, ему надоело ждать, потому что он совершенно очевидно выразил симпатию к Тейлор.

Он расспрашивал меня о ней, пока мы разбивали лагерь.

— Значит, она работает на тебя? Это должно быть интересно.

— Почему это должно быть интересно? — безучастно спросил я, сосредоточившись на сорока пяти страницах инструкции, которая шла в комплекте с палаткой Айлы. С таким же успехом она могла быть на китайском. Я работаю в строительстве, но до сих пор не представлял, что делал.

— О, просто потому, что... она вроде как привлекательная.

— Это не проблема. Подашь вон тот колышек?

Прошло несколько минут, прежде чем он снова перевел разговор на нее.

— Так она с кем-нибудь встречается?

— С чего бы мне это знать?

— Я думал, вы - друзья.

По его срывающемуся голосу я понял, что парень весь распереживался, поэтому решил сбавить обороты.

— Она - моя сотрудница, Таннер. Если тебя интересует ее семейное положение, то придется спросить ее.

Должно быть, именно это он и планировал сделать, потому что после того, как мы с Броуди закончили жарить цыпленка на ужин, Таннер уселся рядом с Тейлор в столовой. Сейчас эта парочка на одном конце стола, а я - на другом.

Все копаются в своих тарелках. И все, кроме меня, о чем-то болтают.

Броуди протягивает мне пиво. Поблагодарив его, открываю бутылку и делаю большой глоток. Я поднимаю глаза, когда ставлю пиво обратно, и вижу, как Тейлор соблазнительно улыбается Таннеру. Он наклоняется к ней ближе, чтобы что-то сказать. Она краснеет и качает головой, а затем к их разговору присоединяется Айла, и они все дружно смеются.

В моей руке сминается алюминий, и я сразу же ослабляю хватку, когда замечаю несколько любопытных взглядов. Как же быстро в меня вторгается Халк.

— Я бы с удовольствием прогулялась по стройке после ужина, Итан, — мурлычет Камилла с соблазнительной интонацией. Я смотрю под стол и качаю головой. Она все еще в этих нелепых туфлях.

— Мне несдобровать от партнёров, если я позволю вам, ребята, приблизиться к рабочей площадке без обуви с закрытыми носками, не говоря уже о том, что уже темно. К тому же, там не на что смотреть.

Она надувает губы и возвращается к картофельному салату.

— Может быть, завтра утром.

— О, вообще-то, — Айла говорит достаточно громко, чтобы привлечь всеобщее внимание, — я подумала, что будет весело провести завтрашний день на озере. Погода обещает быть теплой. Броуди привез колонки, так что мы могли бы послушать музыку. Плюс у меня есть волейбольная сетка - можем поиграть.

— Плохая затея, — резко возражаю я. При общении с Айлой лучше занимать твердую позицию. — Это слишком близко к стройплощадке.

С другого конца стола раздается тихий голосок, голосок, который я уже слишком хорошо знаю.

— Будет совершенно безопасно, если мы будем держаться правой стороны берега, ближе к лесу. Все материалы аккуратно сложены на другой стороне озера и там...

— Обломки могут быть разбросаны везде.

Я ожидаю, что разговор на этом сойдет на нет, но Тейлор продолжает:

— Я ничего не видела, когда ходила...

— Куда это ты ходила? — едким голосом интересуюсь я, врезаясь в девушку взглядом через весь стол. Она сглатывает, и на какую-то долю секунды мне кажется, что у нее не хватит смелости продолжить разговор перед всеми. Но она удивляет меня, вскинув подбородок и говоря совершенно четко:

— Когда ходила плавать.

— Плавать? Ты о выходных, когда тебе даже запрещено здесь находиться?

Она вызывающе пожимает плечами.

— Не притворяйся, что сердишься на меня. Ты и так уже знаешь, что здесь остаюсь.

Ее развязность лишь усиливает мой гнев.

— Да, но я ошибочно предполагал, что у тебя хватит ума держаться от туда подальше. Что произойдет, если ты наступишь на гвоздь или на какой-нибудь другой кусок металлолома? У тебя даже телефон не работает!

Сейчас я практически ору, потому как представляю ее здесь совсем одну, истекающую кровью. Гвоздь в ноге может показаться не такой уж страшной бедой, но не когда она пробудет здесь два дня в одиночестве без возможности обратиться к врачу или наложить швы…

Камилла дотрагивается до моей руки, и я понимаю, что все повернулись и смотрят на меня широко распахнутыми глазами, явно расстроенные моей реакцией, но никто не осмеливается сказать и слова, кроме Тейлор.

— Все верно, но это я уже изменить не могу, — надменно парирует она. — Я не собиралась причинять себе вред, но если ты намерен обеспечить безопасность всех, что ж, у меня есть решение. Утром мы все первым делом наденем сапоги и убедимся, что на берегу чисто. Поскольку нас много, это не займет много времени.

— У меня нет ботинок, — слабо протестует Камилла.

Тейлор буквально сдирает с нее кожу.

— Ну, тогда ты можешь остаться и поспать. Как вариант?

— Звучит неплохо! — отвечает за меня Айла.

За столом только она в приподнятом настроении. На самом деле, она улыбается как глупенькая, прося Броуди передать ей картофельный салат.

Для восстановления настроения требуется вторая половина приема пищи. Но и тогда я чувствую, как мои друзья переводят взгляд с Тейлор на меня и обратно, ожидая начала второго раунда.

Закончив есть, Тейлор встает и просит прощения за столь ранний уход, потому что она устала.

Все протестуют, Таннер больше всех.

— Да ладно тебе, вечер только начинается! Обещаю защитить тебя, если Итан решит снова стать пещерным человеком.

Все поглядывают на меня под аккомпанемент тихих смешков. Логично, что именно мне необходимо попросить Тейлор остаться, ибо именно я заставил почувствовать ее себя лишней.

Вместо этого я поднимаю пиво.

— Спокойной ночи.

Янтарный взгляд Тейлор горит огнем, когда она смотрит на меня, прежде чем повернуться и выбежать из комнаты.

— Хорошая работа, старший братец. Ты с успехом ее выгнал. Какие еще планы? Подраться с крольчонком? Или извести маленького олененка?

С наступлением темноты мы сменяем тарелки на колоду карт. Без Тейлор атмосфера в столовой становится менее напряженной, но все же никто не пытается вытащить меня из угрюмого настроения, что хорошо, потому что у них все равно ничего не получится. Мы разбиваемся на пары и долго играем в карты. Наличие Камиллы в качестве партнера оказывается идеальным вариантом, о чем бы я никогда не подумал. Все дело в том, что необходимость думать за двоих отвлекает на несколько часов, что мне и нужно. Броуди и Лив уходят спать первыми. Камилла следом. Потом Джейс и Элис. Таннер вызвался проводить Айлу до домика, а я остался в столовой, чтобы выбросить пивные банки в мусорное ведро и убрать закуски в холодильник.

Закончив уборку, я даже не представляю который час и готов уснуть на месте, но потом осознаю, что придется вернуться в домик за зубной щеткой. С фонариком в руках пробираюсь через лес, освещая дорожку к домику. Осторожно поднимаюсь по скрипучей лестнице, ведущей на крыльцо. У двери устанавливаю фонарик так, чтобы в комнате было достаточно света, и я мог видеть, куда ступаю, но чтобы было не очень ярко, чтобы никого не разбудить.

На полу в доме спит Тейлор. Нахмурившись, поднимаю взгляд на ее койку, где в этот момент мирно дремлет Камилла с черной шелковой маской на глазах.

Не вызови это скандала, я бы разбудил ее и потребовал, чтобы она встала с постели Тейлор. Порыв глуп, но что-то внутри меня переворачивается, когда я вижу Тейлор, свернувшуюся на полу. Она спит на одеяле, которого едва ли достаточно, чтобы смягчить деревянный пол. Подрагивая во сне, она переворачивается на другой бок и натягивает на себя тонкую простыню, оголяя при этом ноги.

Понимаю, что она сама в этом виновата, уступив свою койку Камилле, но все равно достаю из комода свитер и прикрываю им нижнюю половину ее ног.

Мои чувства к Тейлор - не что иное, как головоломка. Если она проснется, то сбросит мой свитер и заявит, что он ей не нужен, и мне не за что было бы ее винить. Не после моего короткого прощания за ужином.

Я знаю, что веду себя как осел, и мне жаль, что я не могу вернуться к версии себя до встречи с Тейлор. Не припомню, чтобы у меня были трудности с контролем эмоций рядом с женщиной.

Если спросить кого-нибудь из прошлых подружек, был ли я с ними бессердечным, они бы рассмеялись и сказали: «Итан? Итан - самый милый на свете мужчина».

И я таким действительно был.

Мы расставались не из-за моей неспособности к хорошему отношению. Крах происходил по остальным причинам: потеря интереса, никакого развития, несовместимость.

Тейлор и я? У нас были бы совершенно другие проблемы... начиная с ее умного ротика.

Изначально я возненавидел ее за то, что она со мной сделала. Я изобразил ее монстром и не дал ей шанса доказать обратное. Каждый раз, когда она казалась раненной, я предполагал, что она просто притворялась, включая режим «девицы в беде» во имя злых намерений. Каждый раз, когда другой мужчина вертелся перед ней в попытке угодить, я считал, что это происходило потому, что она жаждала внимания.

И вот теперь мне ударяет в голову, что такая картинка представала передо мной защитным механизмом, способом исцелить раненое эго. Мне было больно, и мне это не понравилось, поэтому я превратил Тейлор в пустышку, а себя - в глупца, который последовал за женщиной в уборную и позволил украсть кошелек. Мне казалось жалким простить ее проступок с такой легкостью, и все же сейчас я понимаю, что уже простил ее. В глубине души я знаю, что она - просто молодая женщина, которую загнали в угол, совершившая ошибку, но более чем искупившая ее.

Я не просто ее простил - я начал ей доверять. И верю, что она здесь по правильным причинам, что в глубине души она - не злая или жестокая. Тейлор - настоящий боец. Непотопляемая. Кто-то, кем я восхищаюсь.

Наша игра «око за око» в последние несколько недель происходила не из-за взаимной ненависти. Мы подкалывали друг друга, потому что втайне нам двоим это нравилось, потому что подтрунивание и поддразнивание - единственные способы, которыми мы позволяли себе раскрывать наши истинные чувства.

Я осознаю, что все еще стою в комнате, когда провожу рукой по волосам. Я веду себя как настоящий мерзавец, таращась на нее сверху вниз. Мысленно простонав, я хватаю зубную щетку и кое-какую одежду на завтра, а затем ухожу, задаваясь вопросом, как далеко мы с ней можем зайти.

— Ты выглядишь потрясающе! — ахает Айла, отступив на пару шагов с широко раскрытыми глазами и прикрывающей рукой рот.

— Нет. Точно нет. Я такое не ношу.

— Какое такое? Да ладно тебе. Он же слитный. Ты практически полностью одета.

Айла совершенно не в своем уме. Цельному купальнику, который мне пришлось примерить по ее настоянию, самое место на съемочной площадке «Спасателей Малибу»: ярко-красный и с глубоким вырезом.

— На мне такой же! — добавляет она, размахивая руками.

Возможно, так и есть, вот только природа одарила меня чуть больше Айлы. То, что смотрится на ней скромно и со вкусом, на мне выглядит абсолютно развратно - у меня слишком большие сиськи и задница. Я покину домик, только если накину поверх этого еще четыре таких же купальных костюма.

На Камилле белый бикини с парео, завязанным узлом на бедре, и опять же, это выглядит со вкусом, потому что она - стройная и высокая.

Ощущение, будто я - единственная из нас, кто достиг половой зрелости.

— Камилла, скажи ей, что она отлично выглядит.

Камилла морщит нос, как маленький бурундук.

— Красный слишком яркий, но да, смотришься хорошо.

Камилла этим утром решила быть миленькой, что я оценила, учитывая, что в настоящее время я вся на взводе. Я отвратительно спала. У меня болит шея и спина, а посреди ночи я проснулась, обнимая толстовку, которая до умопомрачения пахла Итаном, что смущало. Поняв, что творю, я отшвырнула ее, но недалеко, чтобы в случае чего можно было протянуть руку и забрать ее обратно, потому что неплохо иметь дополнительную подушку под головой, ну и потому, что этот мужчина божественно пах. Не винить же его за это.

Мне кажется, что запах передался и мне. Даже сейчас я ощущаю этот аромат. Я бы прыгнула в душ, но мы собираемся спуститься к озеру, так что нет смысла просто так мокнуть.

— Просто набрось что-нибудь сверху и пойдем, — говорит Айла, бросая мне толстовку. Я понятия не имею, как данный предмет гардероба оказался в моем распоряжении ночью, но я определенно не покину в нем домик. Вы только представьте, что сделает Итан, приди я на завтрак в его одежде!

Не собираюсь это выяснять.

Я аккуратно складываю толстовку и убираю в комод, а затем нахожу единственный комплект одежды, который отлично подойдет для отдыха на озере: белую футболку и те обрезанные джинсы, которыми я дразнила Итана на прошлой неделе. Кто бы мог подумать, что они действительно пригодятся? Айла одолжила мне сандалии, чтобы я не надевала рабочие ботинки.

Мальчишки сжалились над нами, поэтому рано утром сами убрались на озере. Я еще спала, когда Айла запорхнула с тремя чашками кофе, позволяя двери каюты громко захлопнуться за ней.

— Хорошие новости, сони! Площадка расчищена, волейбольная сетка повешена, а Броуди уже жарит бекон, так что вам обеим нужно вставать, потому что я одна из тех людей, что невероятно бояться пропустить что-то интересное, и даже сейчас переживаю, не веселятся ли там все без нас.

* * *

Пока наша троица идет к озеру, я чувствую себя глупо из-за растущего внутри меня беспокойства. Утром я снова попыталась сказать Айле, что провести с ними весь день - плохая идея. Она сама вчера видела, как Итан ко мне относится, что делало очевидным факт, что он не хочет, чтобы я болталась рядом. Я - всего лишь его работник. На что она ответила:

— Ну и фиг с ним! Тебя пригласила я. Договорились?

Даже Камилла поддакнула:

— Погода же чудесная. Неужели ты не хочешь поплавать?

Судя по всему, она немного поостыла в отношении меня, поняв, что я никоим образом не конкурирую за внимание Итана. Камилла сидела вчера за столом. Она видела, как он разговаривал со мной. Она видела, что у нее нет причин ревновать.

За это я была ей благодарна, потому что одного врага на озере сегодня мне более чем достаточно. Как только мы добираемся до точки, где деревья уступают место песчаному пляжу с мелкой галькой, я сразу же ищу Итана взглядом. Удар в солнечное сплетение был бы менее болезненным, чем моя реакция на этого мужчину в одних только плавках, как и остальные парни. Они стоят вокруг гриля и смеются, готовя завтрак. На дешевом карточном столике, который они, должно быть, притащили из столовой, стоят тарелки с сосисками и беконом. Утро действительно теплое, солнце стоит уже высоко в небе.

Позади ребят, ближе к воде, полукругом расставлены стулья. Я быстро пересчитываю их - восемь. Паника переполняет мои вены. Кажется, Итан на самом деле меня здесь не ждал. Я резко останавливаюсь, зная, что нас еще не заметили. Еще можно развернуться, чтобы избежать смущения, но именно в этот момент Айла свистит, привлекая внимание парней и объявляя о нашем присутствии всему долбанному лесу.

Итан переводит взгляд на нас. Он не побрился, и легкая щетина делает его грубые точеные черты более соблазнительными. Я задерживаю дыхание, ожидая, что он продолжит начатое вечером и прикажет мне уйти, но вместо этого он делает кое-что похуже. Он не улыбается и не кивает, но и не смотрит сердито. Вообще-то, от взгляда его горящих глаз я могла бы растаять. Итан явно прибывает в растерянности, прямо как я. Кажется, никто из нас не знает, как поступить.

Меня потряхивает от страха, но Айла берет меня за руку, словно почувствовав, что я собираюсь удрать.

Затем к нам, светясь о счастья, бросается Таннер, одаривая каждую широкой улыбкой и крепкими объятиями. Он тут же забирает пляжную сумку у Айлы и заговорщически подмигивает мне.

— Рад, что ты не стала обращать внимания на мистера Ворчуна и пришла.

Я не доверяю своему голосу, поэтому просто киваю и иду за остальными.

Они реально все круто организовали. Ребята подумали обо всем, что может понадобиться: холодильники с напитками, корзинки с закусками, портативный динамик, откуда в настоящее время играет песня дуэта Twenty One Pilots. Умом я понимаю, что это никак нельзя проконтролировать, но день обещает быть теплым, а не жарким, что идеально подходит для принятия солнечных ванн с последующим погружением в озеро, чтобы охладиться.

Айла и Камилла подходят поздороваться с ребятами, а я иду к стульям и бросаю вещи на землю позади одного из них. Я счастливее, чем когда-либо, что прихватила с собой книгу. Судя по всему, большую часть дня я буду читать, держась подальше от Итана.

Я сбрасываю сандалии, а затем вздрагиваю от страха, когда красный пластиковый стаканчик касается моей руки.

— Прости, — смеётся Таннер. — Не хотел подкрадываться и пугать.

Я улыбаюсь и качаю головой.

— Все нормально, это я витала в облаках.

Медово-каштановые волосы Таннера игриво растрепаны, и хотя он - не такой подтянутый, как Итан, но тоже не дохляк. На нем синие плавки с диким узором, а на левой стороне груди вытатуирован замысловатый абстрактный рисунок. Интересно, он сам делал эскиз?

— Так, бери стакан и смейся, как будто я сказал что-то смешное.

Я хмурюсь.

— Что?

Он вручает мне стаканчик и так громко хихикает, что все точно слышат. Потом наклоняется ближе.

— Ты не очень-то стараешься.

— В чём именно? — не понимаю я, хмурясь на стакан.

— Там коктейль. Я подумал, тебе не помешает выпить.

И он не ошибся. Я делаю большой глоток, а затем сверлю его взглядом.

Таннер улыбается и поворачивает меня спиной к группе. Теперь все видят только его, а он выглядит так, словно счастлив болтать со мной.

— Думаю, мы можем помочь друг другу.

— Как? — скептически спрашиваю я.

— Ты еще не влилась в нашу компанию и явно чувствуешь себя лишней, верно? Особенно из-за Итана...

— Ох, я...

— И, наверно очевидно, что я влюблен в Айлу. — Мои глаза расширяются, когда он продолжает. — Ой, ты не знала? Ну, короче говоря, когда я только начал работать в агентстве, у меня была девушка. Мы с Айлой подружились - просто друзья, ничего больше - но однажды она набралась смелости сказать, что испытывает ко мне что-то, выходящее за рамки дружбы. Но, понимаешь, я тогда еще встречался с Бритт, и мы были парой с незапамятных времен, так что взять и всё бросить я просто не мог. Я остался с ней из чувства долга. Мы провстречались еще несколько месяцев. Это были худшие месяцы в моей жизни. Ну, а когда, наконец, понял, каким дураком был, я порвал с Бритт, но Айла уже не хотела от меня ничего, кроме дружбы. Я её обидел, понимаешь? Для девушки не так-то просто самой открыться и рассказать о симпатии...

— Это был смелый поступок.

Он кивает, соглашаясь.

— Мне кажется, что она не хочет, чтобы я так быстро перепрыгивал от одних отношений к другим. Она хочет, чтобы я типа всё взвесил, прежде чем начать со мной встречаться.

— А как давно ты порвал с Бритт?

— Два года назад.

— ДВА ГОДА?!

Он снова смеется, и я ощущаю, что на нас направлено всеобщее внимание.

— Теперь ты понимаешь степень моего отчаяния. Я дал ей достаточно времени. Боже, я раз сто признавался ей в любви. У меня заканчивается терпение, поэтому думаю, что пришло время для другой тактики.

Я свожу брови на переносице.

— Что за тактика?

— Айла знает о моих чувствах, и я думаю, что ей нравится, как обстоят дела, и не хочет легко мне доставаться. Так вот, сегодня мне понадобится твоя помощь. — Его улыбка превращается в зловещую ухмылку. — Я хочу заставить ее ревновать.

Честно говоря, такое соглашение мне не особо нравится, учитывая, как хорошо ко мне отнеслась Айла. В моем видении, им стоит повести себя по-взрослому, сев у костра и обсудив свои чувства. Вот только это совершенно исключено, как только Таннер поведал мне детали последних двух лет, пока я попивала напиток.

Были и украденные поцелуи, и горячие споры. Он делал как широкие жесты, так и тонкие милые намеки.

Мне его жаль, особенно когда он вот так пожимает плечами, глядя на озеро.

— Думаю, часть меня понимает, что я хожу по кругу. Если нам не суждено быть вместе, то мы и не будем. Я просто хочу убедиться, что сделал все возможное, чтобы привлечь ее внимание и заставить принять решение, даже если это ребячество.

Из-за него у меня разрывается сердце, поэтому я встаю, беру бутылочку солнцезащитного крема со стула рядом с нами и вручаю ему.

— Хорошо. Я подыграю, но только потому, что считаю, что из вас с Айлой получится отличная пара. Ну и я никак не могу сама намазать свою спину кремом, так что, если что, я просто убиваю двух зайцев одним выстрелом.

Я опустила еще одну важную деталь касательно того, почему я согласилась пройти через это: я не хочу провести день в одиночестве. Это друзья Итана, следовательно, они последуют его примеру. Мне на самом деле не хочется сидеть одной, когда вокруг все веселятся. Таким образом, Таннер сыграет для меня роль буфера.

Я знаю, что если как следует обо всем этом подумаю, то найду миллион причин не раздеваться и вернуться в домик, чтобы прятаться там весь день. Так что, прежде чем здравый смысл одержит верх, я встаю и стягиваю с себя футболку, решив оставить джинсовые обрезки.

Затем сажусь на стул перед Таннером, собираю руками волосы и наклоняю голову вниз, чтобы он мог приступать. От прохладного лосьона мурашки начинают шествие по телу, и я закрываю глаза, представляя, что это руки кое-кого другого.

— Кстати, что у вас с Итаном? — спрашивает Таннер, словно прочитав мои мысли.

— О чем это ты?

— Между вами что-то есть?

— Нет. Абсолютно ничего. Почему ты спрашиваешь?

— Эм, просто потому, что сейчас он смотрит на меня так, будто хочет оторвать мою голову от тела. Я бы немедленно остановился, потому что он, вероятно, вполне способен справиться с этой задачей, но Айла стоит рядом с ним и тоже на нас поглядывает.

— Отлично, тогда не останавливайся. Вообще-то, не мог бы ты помассировать мне шею, раз уж у нас такое дело? — спрашиваю я, указывая место, где у меня ломит после сна на полу. Таннер немедленно подчиняется, сильно надавливая и успокаивая боль. Я чуть ли не теряю сознание от облегчения. Мне даже не нужно притворяться. Мне действительно был кто-то нужен для снятия напряжения с шеи и спины.

— Таннер! — раздает голос Айлы. — Там Итан попросил помочь ему с завтраком.

— Похоже, ему уже...

— Нет, нужно помочь. Я сама намажу Тейлор кремом, чтобы потом она вернула мне услугу.

Мне хочется триумфально вскинуть кулак в воздух, но я держу себя в руках, оглядываюсь через плечо и мило улыбаюсь Таннеру.

— Спасибо за помощь.

Когда он уходит, Айла занимает его место и начинает втирать солнцезащитный крем в мою кожу резкими, сердитыми движениями. Если честно, мне даже больно.

— Всё в порядке? — уточняю я, не в силах скрыть веселья в голосе.

— Великолепно! — выпаливает она, отбрасывая бутылку в сторону. — Готово.

Я смотрю на неё через плечо и смеюсь.

— Айла, крем же даже не впитался!

— А ты что ожидала? Я - не профессиональный втиральщик солнцезащитного крема!

* * *

Во второй половине утра напряжение вокруг озера сгущается. Это чувствуют все. Каждые пять минут я украдкой поглядываю на Итана: куда бы он ни пошел, за ним по пятам следует Камилла. Таннер отирается рядом со мной, Айла дуется неподалеку, а Итану вообще ни до кого нет дела. Я не смогла бы привлечь его внимания, даже если бы меня объяло пламя, пока я прыгала бы на тренажере «Кузнечик» и играла на губной гармошке. Броуди, Лив, Джейс и Элис наслаждаются всем этим на расстоянии, потягивая напитки, за что их нельзя винить. Будь я на их месте, я бы делала то же самое.

— Пойдем со мной, — говорит Таннер, указывая в сторону озера. Берег достаточно плоский, чтобы можно было спокойно расстелить два полотенца и не настолько каменистый, чтобы лежать было некомфортно.

Я хватаю книгу и уже собираюсь улечься на живот, чтобы почитать, как меня обламывает Таннер, начав трещать об Айле. Постороннему человеку может показаться, что мы общаемся на что-то интимное, находясь так близко друг к другу. На самом же деле я пытаюсь сосредоточиться на книге, а Таннер без умолку болтает. Я перечитываю один и тот же абзац раза четыре, поэтому облегченно вздыхаю, когда кто-то затеняет страницу. Поднимаю глаза и вижу Итана, который с моего места кажется настоящим гигантом. Я скольжу взглядом по его подтянутым ногам и прессу, замечаю все детали: вены на предплечьях, бороздку идеальной V-формы над черными плавками и хмурый, направленный на Таннера взгляд.

В глубине души я признаю, что у Итана есть на что посмотреть. Он достаточно подтянутый, но не из категории парней, что живут в тренажерном зале, а скорее из тех, кто использует тело для физического труда. Этого хватает, чтобы у меня потекли слюнки, и я позабыла о наших отношениях. Что меня раздражает больше: его высокомерие или то, что из-за этого хочу его сильнее? Мы на пути к тому, чтобы убить друг друга, или нас ждет совершенно другой финал? Я про тот, который обещает более приятные результаты...

Ближе за целое утро мы еще не находились, и я внезапно осознаю, что лежу в одних джинсовых шортах и купальнике. Он видит больше моего обнаженного тела, чем за все время (за исключением случая с ванной). Хотя технически, он ничего не видит, потому как смотрит вовсе не на меня. Для него я - призрак.

— Таннер, мы собираемся играть в волейбол. Ты с нами? — спрашивает он. — Айле нужна пара.

Таннер, услышав ее имя, вскакивает на ноги, как дрессированный щенок, а забытая я остаюсь лежать на полотенце. Приподнимаюсь и сажусь, поджав под себя ноги. Неудивительно, что приглашение присоединиться ко мне так и не поступает. Что еще интереснее, Итан стоит на том же месте, уперев руки в бока.

Наверняка кто-то более дипломатичный улыбнулся бы или, может быть, даже поблагодарил бы его за то, что позволил мне провести выходные с его друзьями. Но я скорее умру, чем сделаю что-то подобное.

— Знаю-знаю, тебе не терпится пригласить меня поиграть, — говорю я с дразнящей ухмылкой, — но я лучше позагораю.

Я поднимаю книгу. Само собой, она его.

Он прищуривается, словно собираясь что-то сказать, потом качает головой и отворачивается.

Улыбнувшись, я возвращаюсь к чтению... Ну, мне так кажется. В действительности же я наблюдаю за волейбольным матчем с вниманием человека, которому потом придется писать о нем диссертацию. Я запомнила каждую подачу и очко. Итан играет с изяществом олимпийского спортсмена, да и Камилла довольно хороша. Но хуже всего то, что она сняла парео и теперь прыгает по импровизированному корту в бикини. У любого мужчины потекут от такого слюнки.

Таннер и Айла до смешного ужасны. Таннер далеко не атлет, прямо под стать Айле. На двоих они набрали только одно очко, но лишь потому, что Броуди, вызвавшийся быть добровольным рефери, отвлекся.

Итан подает и набирает еще одно очко, после чего в очередной раз «дает пять» Камилле, отчего съеденный завтрак начинает бунтовать в моем животе. На это у меня лишь одно объяснение: нас накормили просроченным беконом.

Потом мне ударяет в голову, что может быть и другая причина, по которой у меня внутри образовалась яма: слово из восьми букв, которое я предпочла бы не называть. До этого момента я не видела Итана рядом с другими женщинами. В течение последних нескольких недель мы жили в лагере, где соотношение мужчин и женщин крайне неравномерно. Я даже не понимала, насколько мне было от этого легко.

В шоке из-за своего тревожного открытия, я возвращаюсь к книге и с рвением начинаю читать.

За двадцать минут мне удается одолеть одну страницу.

До меня доносятся хихиканье и кокетливые комментарии Камиллы, а также смешки Итана в адрес Айлы и Таннера. Солнце поднимается высоко над головой, и мне становится до невыносимого жарко.

Когда игра заканчивается, я поднимаю глаза и наблюдаю, как Итан подходит за водой к ближайшему кулеру. Капелька пота стекает по его животу, и я слежу за ней с непоколебимой концентрацией.

У меня начинается обильное слюновыделение.

Затем я поднимаю взгляд выше, и... упс, он замечает, куда я смотрю. У меня вспыхивают щеки.

Подходит Таннер, срывает рубашку и бросает ее на полотенце рядом со мной.

— Поплаваем?

Меня не нужно спрашивать дважды.

Я загораю все утро, так что явно перегрелась. Снимаю шорты и бросаю их поверх своих вещей, после чего мы вместе медленно входим в воду. Она холодная, но я перебарываю себя и ныряю, направляясь к середине озера. Таннер плывёт за мной. Мы смеемся во время гонки, останавливаясь только для того, чтобы набрать воздуха в легкие.

Он улыбается, держась на поверхности воды.

— Мой план работает.

— Серьезно?

— Еще никогда Айла не была такой ворчливой.

Я смеюсь.

— Думаю, ты играешь с огнем. Она может тебя за это и возненавидеть.

— Все может быть, — говорит он с дерзкой усмешкой, прежде чем подплыть ко мне вплотную. Он касается рукой моего подбородка и нежно приподнимает его. У меня перехватывает дыхание. Таннер собирается меня поцеловать! Мое тело пытается заставить меня бежать. Мне совсем не хочется, чтобы Таннер меня целовал, но все же я не хочу испортить его план, поэтому подавляю панику и собираюсь с силами. Но затем он ухмыляется, оглянувшись через плечо, и отступает.

— Она отвернулась.

— Что?

Улыбка Таннера расползается от уха до уха.

— Она отвернулась. Она не хотела видеть, как мы целуемся. Давай, пойдем обсыхать.

Вернувшись на берег, я чувствую себя обессиленной.

Я не создана для всех этих игр. У меня и без них голова кругом от сдерживаемого желания и непонятных чувств. Я не хочу хотеть Итана, но хочу. Я должна флиртовать с Таннером, но не хочу. Я не должна ревновать Итана к Камилле, и все же, когда смотрю на нее, я чувствую, как огонь полыхает в венах.

Во второй половине дня занимаюсь всем понемногу: плаваю, загораю, сижу со всеми. Только вот все смеются и разговаривают между собой, а я помалкиваю. Таннер обхаживает меня, таская напитки и закуски. Еда остается нетронутой, а вот напитки опустошаются со скоростью света.

Меня начинает клонить в сон. Кожа горит огнем и краснеет, особенно когда рядом Итан. Мы не сказали друг другу ни слова, но я все время чувствую, где он. Я чувствую каждое его движение. Мы случайно сталкиваемся на берегу озера. Он задевает рукой мою талию, проходя мимо столика с напитками, после чего одновременно шарахаемся друг от друга. Когда Таннер наклоняется ближе и что-то шепчет мне на ухо, мы с Итаном встречаемся глазами. Я заставляю себя улыбнуться, и он прожигает меня взглядом.

— Хочешь еще выпить? — спрашивает Таннер.

Я качаю головой, а затем убегаю в безопасность к стульям.

Я хочу, чтобы Итан поговорил со мной. Хочу встретиться с ним взглядами, чтобы понять, чувствует ли он то же, что и я. Вполне может быть, я выпила лишнего или, может быть, мне стоит еще раз окунуться в воду. А может боль, которая раздирает меня изнутри, просто невозможно смыть плаванием.

После того, как разжигают гриль, чтобы начать приготовление ужина, Джейс и Броуди организуют небольшой костер в центре нашего круга. К заходу солнца все присоединяются ко мне с напитками, и мне до безумия хочется, чтобы Итан занял место рядом. Меня потрясывает от нервной энергии от одной этой мысли, но он садится напротив меня. Камилла быстро занимает стул рядом с ним. Они весь день были не разлей вода, а еще я подслушала, как Лив поспорила с Броуди, что до конца выходных они объявят себя парочкой.

— Никогда не видела, чтобы он так себя вел, — прошептала Лив, будучи не в курсе, что я ее слышу.

Теперь я раздумываю о том, была ли она права, сказав, что Итан скоро исчезнет с рынка женихов.

Неудивительно, что желудок протестует на каждый глоток коктейля.

— Ты в порядке? — спрашивает Таннер. Он сидит справа от меня на стуле, который притащил из лагеря, чтобы у каждого из нас был свой.

Я улыбаюсь.

— Да, просто устала.

Он хмурится, явно не поверив в мою ложь. Затем опускает руку на спинку моего стула, после чего я чувствую на себе взгляды всех присутствующих, особенно испепеляющий взгляд Айлы. Мне не нравится, что Таннер втянул меня в эту игру, поэтому внезапно я решаю с ней покончить. Я ставлю стакан и вскакиваю на ноги. Все поднимают головы в ожидании, и я киваю в сторону озера.

— Пойду охлажусь.

Таннер не следует за мной, что к лучшему. После целого дня притворства мне по душе просто постоять на берегу, глядя на темную воду и задаваясь вопросом, к чему, черт возьми, меня все это заведет.

— Знаешь, было интересно посмотреть на это своими глазами, — раздаётся низкий голос позади меня.

Меня это настолько поражает, что я не сразу понимаю, что должна ответить.

— Что увидеть?

— Как мужчины падают к твоим ногам, — отвечает Итан, подходя ближе, пока не оказывается ко мне плечом к плечу. Я замираю, боясь, что он пошевелится и прервет телесный контакт.

— Я понятия не имею, о чем ты говоришь.

— Я знаю, что тебя не интересует Таннер, так зачем ты это делаешь?

Он говорит не так грубо, как обычно. Если честно, кажется, что его вроде как переполняет похоть.

Я продолжаю смотреть на воду, даже когда взгляд Итана скользит по моему профилю.

— С чего ты взял, что он меня не интересует? — интересуюсь я, собирая остатки сил для словесного боя на мечах. — Вполне возможно, что Таннер - мой тот самый. Все время такой лучезарный и счастливый...

Итан с издёвкой смеется, заканчивая изучать мое тело, прежде чем снова переключить внимание на мое лицо.

— И все же ты весь день казалась скучающей. — Я развернулась, чтобы уйти, но Итан обхватил мой локоть, удерживая рядом с собой. — Я только хотел сказать, что у вас с ним ничего не получится. Не только потому, что он влюблен в мою сестру, но и потому, что ты заинтересована в ком-то другом.

— Да неужели?

Он ослабляет хватку, что теперь она напоминает ласку, чем что-либо еще. Его прикосновение обжигает. Греет. Он медленно скользит большим пальцем по внутренней стороне от моего предплечья, медленно приближаясь к запястью.

Я стою с запрокинутой головой, смотря на него ледяным взглядом в ожидании продолжения атаки, ожидая выстрелов, чтобы притвориться, что пули пролетели мимо, и спокойно продолжить свой день.

Но Итан подходит ближе: бедро к бедру, грудь к груди, и только мой тонкий купальник служит преградой для наших тел. Я делаю глубокий вдох.

— На днях ты спросила, не устал ли я, — говорит он, приподнимая мой подбородок свободной рукой и приближаясь к моему лицу. — Помнишь? — Я молчу. На самом деле, даже не двигаюсь, поэтому он продолжает: — Ты гадала, что будет, если мы сложим оружие. Ты упомянула дружбу, поэтому я отклонил твое предложение. Дружба для кого-то вроде Таннера, для парней, которые готовы сидеть в течение двух лет и ждать, когда человек, который ему нравится, на что-то решится. Увы, я не обладаю терпением Таннера. Итак, ты спросила меня, устал ли я... — Он сужает глаза, смотря на мои губы, и продолжает: — Я чертовски устал, так что больше никаких игр. Хватит притворяться, что мне не нравится, как ты выглядишь в этом красном купальнике. Хватит притворяться, что я не смотрю на тебя каждый раз, когда ты входишь в комнату. Хватит притворяться, что я не в восторге от твоего ума и острого языка.

Его слова производят эффект теплых губ, скользящих вниз по моему телу. Внутренности сжимаются, и я чувствую, что растекаюсь лужицей.

— Тейлор, ты голодна? — внезапно спрашивает Таннер в нескольких шагах от нас.

Похоже, ужин готов.

Итан ухмыляется, отступая назад, чтобы освободить меня. Невероятно, но ноги меня удержали.

— Она изголодалась.

Никак не могу уснуть, не смотря на то, что уже довольно-таки поздно. Айла с Камиллой уютно устроились на двухъярусной кровати, хотя обе предложили поменяться со мной. Я отказалась.

Я сажусь и скидываю с ног тонкую простыню. Уверена, что не смогу заснуть в ближайшее время. Тело гудит от нервной энергии. Ощущение, что я выдула три «Ред булла», запивая их двойным эспрессо.

Опускаю взгляд на свою огромную футболку и уже подумываю схватить штаны из комода, но боюсь кого-нибудь разбудить своей вознёй. Кроме того, я не прочь почувствовать прохладу ночного воздуха на голых ногах. Возможно, именно это мне и нужно.

Я надеваю одолженные Айлой сандалии и осторожно закрываю за собой дверь, действуя абсолютно бесшумно.

Иду по тропинке, освещая путь фонариком. Лес проснулся вместе со мной: совы, сверчки и цикады дают мне понять, что я не одна во время прогулки по лагерю.

Сама не знаю, куда бреду.

Мне нужно чем-то себя занять.

Я не могла лежать на полу больше ни секунды, потому что прокручивала в голове слова Итана и анализировала каждую деталь. Я твердила себе снова и снова, что он, вполне возможно, был пьян, или может, начал еще более злобную игру, или может, захотел преподать мне урок... а может, он сказал правду.

Я прохожу мимо палаток, задаваясь вопросам, в какой из них он сейчас спит. Можно было бы подойти и проверить, но было бы унизительным случайно наткнуться на одну из парочек. Поэтому решаю спуститься по тропе к озеру, но замираю, заметив небольшой костер между деревьев.

Все уже давно легли спать. Я не знаю, кто отвечал за тушение костра, но мне становиться страшно, что про него могли забыть. Я направляюсь к огню, пока не замечаю Итана. Он сидит на одеяле в одиночестве спиной к озеру, обхватив руками колени. Кажется, он забыл про пиво в ладони и о чем-то глубоко задумался.

Он поднимает глаза, когда я оказываюсь по другую сторону костра. Должно быть, он заметил меня некоторое время назад, потому что не выглядит удивленным. Босс пожирает меня собственническим взглядом, говорящим: «Эти ноги принадлежат мне, почему ты всё еще стоишь там?»

— Не спиться? — мягко спрашиваю я, не зная, кто мы теперь. Друзья? Враги? Мне нужно медленно отступить или подойти поближе?

— Я ждал, — говорит он. Его слова не дразнят и не соблазняют. Они искренние и правдивые. — Тебя, — продолжает он, покачав головой и сделав глоток пива, прежде чем поставить банку на траву рядом с одеялом.

Живот делает сальто, когда я наклоняю голову в сторону и улыбаюсь.

— Знаешь, мы и так вместе провели целый день.

Теперь его внимание приковано к огню. Когда он снова заговаривает, его голос звучит так, словно он говорит от чистого сердца:

— Нет. Ты витала в своем мирке.

— А ты тусовался с Камиллой. — Ну вот. Ревность обрела голос, и мне настолько приятно дать Итану это понять - о-о-очень приятно, - что я продолжаю: — Так много улыбался ей сегодня.

— Улыбался?

Я смущенно обхватываю свою талию руками.

— Ну, да. В моей компании ты не выглядишь таким довольным.

Он хмыкает, но затем тихо посмеивается:

— Если ты думаешь, что я не наслаждался последними неделями, то ошибаешься. — Его взгляд возвращается к изучению моей футболки. — Сильно ошибаешься.

Между нами потрескивает огонь, который вот-вот затухнет. Скоро от него останутся одни угольки.

Я хмуро смотрю на свою безразмерную футболку, сожалея, что не приоделась. Но когда из-под ресниц поглядываю на Итана, то понимаю - ему наплевать, что на мне надето.

Его глаза потемнели, а челюсть крепко стиснута.

— Ты говорил серьезно сегодня? — наконец спрашиваю я, желая, чтобы он продолжил с того места, где остановился, чтобы я могла получить ответы раз и навсегда.

Он хмуро смотрит на огонь.

— Если ты надеешься, что я повторю это для твоего развлечения, то не собираюсь этого делать.

— Я надеялась, что ты повторишь это для моего удовольствия, — отвечаю я с лукавой улыбкой на губах.

Наши взгляды встречаются, и воздух между нами начинает искриться. Мы смотрим так долго друг на друга, что сердце начинает бешено колотиться в груди, а в животе образуются узлы. Я первая отвожу взгляд и принимаюсь изучать землю.

— Знаешь, это забавно, — начинает он. — Я знал, зачем Таннер таскался за тобой целый день, но никак не мог понять, почему меня это так злило. Возможно, осознал, что еще миллион мужчин вроде него готовы крутиться вокруг тебя, только делать они будут не для того, чтобы вызвать ревность другой женщины. — Мы встречаемся с ним глазами. — Я не собираюсь стоять в очереди, выжидая своего часа.

Я облизываю губы, подбирая слова, но их будет мало. Он сделал первый шаг, теперь моя очередь. Я не позволю этой небольшой исповеди завести нас в очередной тупик. Хватит с меня ночных пробуждений в растрепанных чувствах и огнём во всем теле, хватит одиночества и злобы.

Я обхожу костер под его взором и, добравшись до края одеяла, скидываю сандалии и подползаю по мягкой ткани, пока не оказываюсь перед ним. Я нахожусь спиной к огню, отбрасывая на Итана тень.

Я пришла к нему добровольно, чуть ли не на четвереньках, и по тлеющему в его глазах огоньку понимаю, что буду за это вознаграждена. Он обхватывает мою левую лодыжку рукой и медленно скользит вверх по моей ноге, пока не достигает внутренней стороны бедра. Мурашки расползаются по всему моему телу. Я наклоняюсь, чтобы обвести контуры его подбородка и щек, позволяя своим пальцам скользнуть в его густые волосы, пока он играет с внешним краем моих трусиков.

Итан зацепляется за них большим пальцем и натягивает их, открывая изгиб ягодиц, чтобы провести по ним ладонью. Затем снова сжимает материал трусиков, приподнимая его ради исследования моего тела.

Он собирает мою футболку, словно драпировку, и приподнимает ее, обнажая тугой живот, который подрагивает под его тяжелым взглядом. Я заставляю себя успокоиться, перестать трястись, что сложно, учитывая, что он видит много меня, особенно когда поднимает майку выше и изучает нижние изгибы полной груди.

Слишком много ощущений одновременно: тепло костра позади, прохладный ветерок с озера, грубые собственнические прикосновения рук Итана к моей коже.

Мы все еще в безопасной зоне: не открыто ничего, что он увидел бы, будь я в бикини. Я боюсь зайти дальше, боюсь обнажиться, пока он все еще скрыт в тени. И тут я понимаю, что он стоит передо мной на коленях не просто так. Языком своего тела он сообщает, что покоряется мне.

Он так благоговейно скользит ладонью по моей грудной клетке, что у меня подгибаются колени, но это к лучшему, потому что я хочу оказаться рядом с ним. Там, внизу. Хочу провести пальцами по его широкой загорелой груди, обнаженной после дня на озере. Его плавки давно высохли, и их прохладная ткань касается моего нижнего белья, когда я устраиваюсь на его коленях. Не успеваю опомниться, как он скользит рукой по моей спине и заключает меня в объятие.

Крепкое.

Он притягивает меня с такой силой, что того и гляди его загорелые руки сломают меня пополам.

Я зажмуриваю глаза, зарываясь лицом в изгиб его шеи, и глубоко вдыхаю, будто пытаюсь впитать его, но мне недостаточно. Мне нужно больше. Я оставляю целомудренные поцелуи на шее Итана, затем переключаюсь на подбородок и уже собираюсь сделать это в его щеку, когда из глубины его груди вырывается рычание, и он соединяет наши губы.

Поцелуй, который начался жестко и грубо, становится еще более страстным. Он обжигает. Итан поглощает меня, пока я, как голодная маленькая распутница, кусаю его губы, не преставая ерзать на его коленях.

Когда его язык проскальзывает мне в рот, мое тело остро реагирует, натягиваясь в ответ.

Поцелуй длится бесконечность. Я чувствую его твердую длину, поэтому не могу усидеть на месте. Двигаюсь взад и вперед вдоль эрегированного члена, словно танцую соблазнительный приватный танец. Меня все это заводит. Я, наконец, могу поддаться своей похоти и прикоснуться к этому мужчине, как хотела долгие недели.

Мои руки повсюду: блуждают по гребню твердых мышц вдоль его плеч и скользят по его загорелым рукам, пока наши пальцы не переплетаются. Итан углубляет поцелуй, отпустив мою ладонь, чтобы продолжить изучение тела с жадной одержимостью.

Сквозь меня проходит волна удовольствия, когда он стягивает мою футболку через голову. Он отшвыривает ее в сторону и отправляет ее чуть ли не в костер, но это не важно, потому как его руки, наконец, оказываются на моих обнаженных грудях. Итан чуть ли не со злостью сжимает их в ладонях, словно ждал этого целую вечность, и его терпение иссякло. Я чувствую, как он становится тверже, чувствую, как он дрожит, когда опускаю между нами руку и провожу ладонью по его длине. Даже через плавки толстый член кажется большим и пугающим в моей маленькой руке.

Я осторожно его ласкаю, представляя, каково будет, когда он проскользнет в меня, растягивая и наполняя.

Поцелуи становятся жарче, а его руки становятся еще более нетерпеливыми.

Я начинаю двигать ладонью быстрее, поглаживая его взад и вперед до тех пор, пока Итан резко не снимает меня с себя и не опускает на одеяло, чтобы после накрыть мою теплую кожу своим телом. Он опирается руками о землю по обе стороны от моей головы, удерживая свой вес, чтобы не раздавить меня, но все же прижимается ко мне, дразня этим. Он наклоняется и целует меня в губы, а затем отстраняется, чтобы ветерок охладил мою разгоряченную кожу, пока его рот опускается на шею. Я приподнимаю подбородок и запутываюсь пальцами в его волосах. Итан движется вниз, попутно лаская мою ключицу и плечо. Его губы касаются кончика моей груди, нежно вбирая сосок в рот. Я извиваюсь на месте, мечтая о большем. Итан жадно меня пожирает, переключившись на другую грудь и осыпая ее такими же дразнящими, горячими поцелуями.

Я разорвусь на части, если мы продолжим, и все же слово «остановись» исчезло из моего словаря. Есть только «да», «пожалуйста» и «ещё».

Это началось в уборной того бара, и вот сегодня мы это закончим. В ходе безумных перешептываниях о презервативах и противозочаточных, я так сильно возбуждаюсь, что готова кончить. Я, наверное, умру, если мы сейчас остановимся. Мое сердце взорвется, и я перестану существовать.

Слава богу, он соглашается, что мы не можем ждать. Его ладонь проскальзывает за край трусиков в мою влажность, чтобы кружить там снова... и снова... и снова, прежде чем погрузить в меня палец. Я крепко сжимаю глаза и запутываю руки в его волосах, пока он двигается во мне.

Какие-то слова слетают с моих губ, но я их не слышу. Скорее всего, это мольбы о продолжении и протесты, когда Итан отстраняется, оставляя меня тосковать по его рукам.

Он хихикает, а затем хватается пальцами за обе стороны трусиков. Мне кажется, что он готов разорвать их в клочья с сердитым рычанием, но он, встав на колени, болезненно медленно стягивает их вниз. Я чувствую, что все его внимание обращено на место между моих ног, но я слишком застенчива, чтобы взглянуть на это воочию.

Я всё еще жмурюсь, когда его губы прижимаются к внутренней стороне бедра.

— Такая сладкая, — бормочет он, прежде чем двинуться выше и попробовать меня. Пальчики моих ног сжимаются, а бедра приподнимаются над одеялом, но Итан удерживает меня на месте рукой, чтобы я не могла поддаться вперед для встречи с его губами.

Его уста созданы для греха, о чем свидетельствует его умение меня ласкать. Итан остается у лона, даже когда я собираюсь с духом и открываю глаза, чтобы опустить взгляд и посмотреть на него. Когда наши глаза встречаются, он сильнее сжимает мои бедра руками и с большим усердием начинает играть с моим пучком нервов языком. Именно эта комбинация движений отправляет меня к оргазму, которому я не в силах противостоять. К освобождению, к которому я, кажется, готовилась половину жизни.

Я прижимаюсь к нему бедрами, впитывая каждую частичку удовольствия, но Итан не останавливается, хотя моя сверхчувствительная кожа просит отсрочки. Тело дрожит, явно не понимая, что ему делать дальше, поэтому Итан ему помогает. Он немного отстраняется, но только чтобы снова нависнуть надо мной, медленно скользнув в меня пальцем. И еще одним. Это уже слишком, но я не осмеливаюсь попросить его остановиться.

Первый оргазм был не чем иным, как небольшим обещанием того, что произойдет дальше. Похоть охватывает меня сильнее, чем когда-либо, когда я наблюдаю, как Итан отстраняется, чтобы развязать плавки. Он вытаскивает себя и медленно гладит кулаком вверх и вниз. Его окружает слабое свечение от огня, как ожившего демона. Нет... ангела. Итан смотрит между моих ног, лаская себя одной рукой и продолжая раскачивать пальцы внутрь меня другой. Выбрав идеальный момент, наши взгляды снова встречаются, и между нами повисает немой вопрос.

Продолжать ли нам?

Скольжу рукой по его животу. Он восхищенно смотрит на меня, пока я не протягиваю руку между своих раздвинутых бедер и не беру его член в ладонь. Такой твердый, шелковистый и толстый. И я могу его трогать! Итан оставляет внутри меня пустоту, убрав свои пальцы, когда я начинаю играть с ним, дразня, возбуждая и заставляя дрожать. Он смотрит вниз полуприкрытыми глазами и кажется потерянным от вида моих расставленных перед ним ног. Только когда его пальцы впиваются в мои бедра, когда глубокий нетерпеливый рокот вырывается из него, я направляю его в себя. Член медленно меня растягивает, и от этих невероятных ощущений я закатываю глаза. Итан продвигается медленно, но не потому, что переживает или нервничает. Нет. Меня заполняет мужчина, который знает, что нужно женщине, чья смелая уверенность непоколебима.

Итан группируется, забрасывает мои ноги за спину и медленно толкается в меня до конца, пока мы не соединяемся, как замок с ключом. Это всепоглощающее чувство удовлетворенности совершенно выбивает из колеи. Момент кажется невыносимо правильным. Происходящее - неизбежный результат того, к чему мы стремились очень долгое время. Достигнув максимальной близости, какую только могут достигнуть два человека, я отчаянно пытаюсь подавить желание заплакать, пока он неподвижно остается во мне, давая привыкнуть. Я подавляю чувства потому, что сознаю, как глупо буду выглядеть. Но слезы все равно обжигают уголки моих глаз, и Итан это замечает. Он смотрит на меня, и я в ужасе отворачиваюсь, пытаясь сосредоточиться на краю темного леса.

Итан касается пальцами моей щеки и поворачивает мою голову, чтобы вернуть мое внимание. Именно тогда я понимаю, что эти чувства нахлынули не только на меня, но и на него. Он поглощен происходящим не меньше моего. Пускай по его щекам не скатываются слезы, но в его темных глазах отражается неотразимая смесь тоски и обожания. Словно ему недостаточно просто быть во мне. Словно один раз никак не может его насытить.

Я убираю его руку и целую в середину ладони, прежде чем поднести ее к груди. Это мой сигнал, что я хочу, чтобы это продолжалось; мой сигнал, что мы в этом вместе.

Он медленно покидает меня, чтобы снова ворваться. Тело трепещет. Итан, держась за мою талию, скользит туда и обратно, доводя меня до ощущений, близких к боли. Я сжимаю руками его бицепсы так крепко, словно только благодаря ему не отправляюсь в невесомость. Медленные толчки уступают место жестким. Мы начинаем двигаться в едином ритме: бедра покачиваются, выгибаются спины, а руки обнимают. Мои слезы давно иссохли. Я впиваюсь ногтями в его кожу, и он опускает рот на мои губы в поцелуе, лаская мой язык, пока палец кружит между моих раздвинутых бедер. Второй оргазм наступает внезапно. Я кончаю одновременно с Итаном, который движется во мне до последнего, после чего выходит и, сжав вокруг члена кулак, орошает своим оргазмом мой живот и груди.

Он целует меня в губы, щеки и волосы, переводя дыхание, прежде чем поднять меня с одеяла и отнести в сторону темного озеро позади нас.

Холодная вода успокаивает мою разгоряченную кожу. Итан прижимает меня к себе, держа на руках, как ребенка. Я обнимаю его за шею, когда его ладонь скользит по моей груди и ниже, омывая меня. На меня напала сонливость, я едва в состоянии держать глаза открытыми после долгого дня и долгой ночи. Все это кажется нереальным, и, вероятно, поэтому я чувствую себя обязанной излить душу, чтобы он услышал правду, которую я так старательно скрывала.

— Как-то в третьем классе я столкнула свою одноклассницу Бекки с качелей, потому что она обозвала мои французские косички уродливыми, — говорю я, с каждым слогом прижимаясь губами к его коже.

Он замирает, явно не понимая вспышку моего внезапного откровения.

— Я пила до совершеннолетия, — продолжаю я, ускоряя речь в надежде, что он позволит мне закончить. — На экзамене по географии я пользовалась шпаргалкой, и меня так и не поймали. Раньше я жалела, что не родилась в другой семье, в богатой семье, потому что ненавидела жизнь в трейлерном парке. Однажды, в туалете бара, я украла у мужчины бумажник. Тогда моя семья была на самом дне. Мне нужно было помочь маме найти деньги, но все никак не удавалось заработать достаточно, чтобы свести концы с концами. Машина нуждалась в ремонте, сестре пора было покупать лекарства, плюс куча неоплаченных счетов и... ну, мне казалось, что у меня не было другого выбора. Я забрала его бумажник, но не деньги. Я струсила и отдала его бармену, чтобы тот вернул его хозяину. Тогда бы по возвращению он, решил, что случайно выронил его.

— Тейлор...

Я качаю головой, вжимаясь в его грудь.

— Клянусь, я не брала твоих денег. Только что я призналась тебе в плохих вещах, что успела натворить в своей жизни, хотя уверена, что дай ты мне немного подумать, я вспомню еще десяток. Например... о! Я слизала глазурь на торте ко дню рождения Маккенны на ее пятилетие, потому что позавидовала «барби», которую подарила ей мама.

Он смеется, а потом обхватывает мою щеку. Наши взгляды встречаются, и его глаза светятся нежностью, что вселяет в меня надежду.

— Я - не идеальна, Итан, но и не плохой человек. В том баре ты показался мне самым красивым мужчиной на свете, правда. Я хотела тебя не как потенциальную цель. Ты должен это знать. Если ты никогда не простишь меня или если никогда полностью не сможешь мне доверяешь, то я не стану тебя винить, но, по крайней мере, теперь ты услышал историю с моей стороны.

— Я прощаю тебя, — шепчет он, сердито нахмурив брови. — Тейлор, конечно, я прощаю тебя.

— И ты не думаешь, что я украла деньги? Ты и в этом мне веришь? — спрашиваю я, зная, что это мой шанс прояснить ситуацию.

— Когда я вернул бумажник, денег в нем не было.

Я застываю в его объятиях.

— Я их не брала! Честное слово...

Он поцелуем заставляет меня замолчать.

— Я верю тебе. Скорее всего, их взял бармен.

— Ну, конечно! — выпаливаю я, хлопая его по груди от осознания.

Вот же мудак!

— Отнеси меня на берег и дай ключи от тачки. Мне надо кое-что перетереть с этим парнем.

— Сейчас середина ночи, — бормочет Итан, пробираясь обратно. — Мы идем спать.

Мои глаза расширяются.

— Вместе?

— Вместе, — подтверждает он, вынося меня из озера. — В палатке Айлы. Там даже имеется надувной матрас.

— Да это настоящий люкс! Какого черта мы ждем?

Мы с Тейлор мчимся к палатке, завернувшись в одеяло, пока она прижимает к груди футболку и нижнее белье. Можно было бы одеться на озере, но я не позволил. Я снова ее хочу, поэтому, быстро опустив молнию в палатке, я бросаю девушку на надувной матрас и взбираюсь на нее.

Она смеется, но тут же прикрывает рот, понимая, что со всех сторон нас окружают мои друзья.

— Потише, — поддразниваю я, отбрасывая ее футболку. Ее полные груди умоляют о моем рте, и, подавив стон, я припадаю к ним.

Тейлор обнимает меня за шею, притягивая ближе. На этот раз в палатке все происходит грубо и быстро. У меня нет презерватива, но это нас не останавливает - я просто не кончаю в нее. Затем мы крадемся в душ, чтобы привести себя в порядок, но обмануть никого нам не удается: наше хихиканье совсем не тихое.

— Может вы двое не будете шуметь?! Мы пытаемся уснуть! — кричит Джейс на рассвете.

Неудивительно, что Тейлор пытается выскользнуть из палатки, как только солнце начинает подыматься.

Я хватаю ее за руку, не размыкая глаз.

— Куда собралась?

— В домик, чтобы я могла притвориться, что провела там всю ночь.

— Нет.

— Но я должна быть там до того, как Айла проснется.

— Нет, — повторяю я, притягивая ее к себе и просовывая руку под ее футболку. Вашу ж мать. Она великолепна. У нее невероятные груди. Теплые. Тяжелые. У меня снова стояк, что немного меня смущает. Во время полового созревания я был более сдержан, чем сейчас, с Тейлор без бюстгальтера.

— Итан, — она пытается меня остановить, но делает это вяло и с оттенком похоти.

Она тает в моих руках, так что ничего удивительно, что мы - последние, кто приходит в столовую завтракать.

Когда мы появляемся после душа, все выжидающе на нас смотрят.

— Где вы все были!? Мы собирались в поход сегодня, — выпаливает, нахмурившись, Айла.

— О, э-э... — Тейлор затихает, когда понимает, что никак не может нас оправдать.

— И, кстати, Тейлор, — продолжает Айла, копируя интонацию нашей матери, — я проснулась посреди ночи, а тебя не было в домике. Где ты спала?

— Со мной, — отвечаю я, понимая, что проще будет откровенно всем рассказать.

Щеки Тейлор становятся ярко-красными, когда она толкает меня локтем в бок.

— Итан боялся спать один в палатке, поэтому попросил остаться с ним. Бормотал что-то о монстрах.

Я стреляю в нее прищуренным взглядом.

— Не позволяй Айле одурачить тебя. Она просто хочет вас подловить. Ночью ее самой не было в домике, — сдает сестру Камилла с гордой ухмылкой.

Айла бросает в нее апельсин, но Камилла вовремя отскакивает в сторону.

Лицо Таннера наливается краской, и он быстро опускает голову, уставившись на миску с хлопьями.

— О... э-эм…

— Таннер тоже боялся монстров, — бормочет Айла.

Похоже, теперь все тайное стало явным.

Броуди и Джейс находят ситуацию забавной, хотя я и сам веселюсь происходящим.

— Будешь омлет? — спрашиваю Тейлор, которая садится рядом с Айлой.

— О, хм, да, пожалуйста. И тосты, если справишься!

— Знаешь, что? Уверен, что справлюсь, — со смешком парирую я, прежде чем отправиться на кухню.

Обернувшись, вижу, что Айла и Тейлор улыбаются друг другу. Судя по всему, напряжение с начала уик-энда прошло.

* * *

Воскресенье проходит в мгновение ока. Мы снова купаемся и загораем на озере, только в этот раз Тейлор все время рядом со мной. Она лениво улыбается и дразнит меня соблазнительной красотой. При любом удобном случае я прикасаюсь к ней. Почитав, она переворачивается на спину, и я поддаюсь желанию подарить ей медленный, бесконечный, одурманивающий поцелуй, пока кто-то не велит нам снять номер. Этот красный купальник сводит меня с ума, и я целый день представляю, как буду его снимать. Ночью я наслаждаюсь каждым мгновением вместе, растворяясь в ее чувственном теле. Я все жду, когда мое желание к ней уменьшится, но оно лишь распаляется.

На утро понедельника собраны все палатки, вещи упакованы, а гриль и переносные холодильники загружены по автомобилям.

Сегодня вернуться рабочие, так что осталось не так много времени до их прибытия, особенно, если учесть, что мы долго спали и не торопились с едой.

Тейлор заметно нервничает. За завтраком она скорее ковырялась в тарелке, чем ела, а когда я попытался оттащить ее в сторону, чтобы поговорить, когда ребята уехали, она убежала, заявив, что у нее есть дела до возвращения рабочих в лагерь.

Под делами, судя по всему, подразумевалась стирка постельного белья из нашего домика и уборка.

Я нашел ее там в конце дня. Она сидит на моей койке и сосредоточено смотрит в пол.

— Тейлор? — Она поднимает глаза и задумчиво улыбается, только улыбка не достигает ее глаз. — Что делаешь?

— Если честно, то жду тебя. — Она встает с кровати. — Можно я воспользуюсь твоим телефоном? Я не разговаривала с семьей все выходные.

Когда я даю ей мобильник, она выходит с ним на крыльцо. Я стараюсь не подслушивать, но ее голос все равно доносится до меня. Темы не кажутся приятными - оплата ремонта автомобиля и просроченные счета, особенно учитывая то, что она открыла мне накануне на озере.

Судя по всему, ее мама спросила, как у нее дела.

— Все хорошо... замечательно. Мне нравится эта работа. — Еще одна пауза, а потом она продолжает, — точно не знаю. Надеюсь, еще несколько месяцев. Я - не неотъемлемая часть команды, как-то так.

Мои внутренности сжимаются, и я заставляю себя чем-то заняться, чтобы не выглядеть таким чертовски виноватым, когда она возвращается через несколько минут.

— Спасибо, — благодарит она, протягивая мне телефон.

Наши пальцы соприкасаются, и взгляды встречаются. В ее глазах борются два противоречивых чувства: желание и сдержанность.

— Я слышал твой разговор.

Она пожимает плечами и отводит взгляд, нахмурив брови.

— Наверное, мне следовало отойти подальше.

— Сколько денег тебе нужно, чтобы вывезти мамину машину из автомастерской? — спрашиваю я, очевидно, желая сразу перейти к делу.

Ее лицо бледнеет.

— Нет, Итан. — Она делает шаг назад. — Нет. Мы не будем этого делать, ясно? Ты и я...

— Что? Кто мы? Я пытался поговорить с тобой об этом весь день, но ты меня избегаешь.

— Мы занимаемся сексом.

— Ну, похоже на то.

— И поддерживаем друг друга. — Она сильна в хождении вокруг да около, но я предпочитаю прямоту.

— Мы - пара, — говорю я решительно. — Ее глаза расширяются. — А что? Ты ожидала, что я за отношения без обязательств? Я не такой, и предпочел бы, чтобы ты не притворялась, что этого хочешь.

Ее улыбка становится еще более подавленной. Она хочет со мной встречаться, даже если не совсем готова это признать.

Тейлор отворачивается и качает головой.

— Это ужасная идея. Мне нужна эта работа, и я хочу, чтобы команда меня уважала. Я не хочу, чтобы о нас шептались.

— Я уволю любого, кто скажет о нас хоть слово.

Она оглядывается с ухмылкой, прежде чем закатить глаза.

— Весьма героично с твоей стороны, но человек по своей натуре любопытен. Болтать будут все, так что скоро ты останешься без рабочих.

Я пожимаю плечами.

— Придется построить курорт самому.

Тейлор раздраженно смеется.

— Ты можешь быть серьезным? Мне не смешно.

Я подхожу к ней и разворачиваю за бедра, чтобы она оказалась напротив меня. Мы идеально подходим друг другу.

— Тогда скажи, что тебе нужно.

— Никаких привилегий.

— Совсем никаких? — уточняю тоном, пронизанным похотью.

Она стонет.

— Итан.

— О’кей. Никаких привилегий.

— Это значит, что мне платят столько же и в тот же день, что и всем остальным. Больше никаких разговоров о деньгах. Мы через столько всего прошли, что я не хочу, чтобы они были частью наших отношений.

Ее внимание приковано к моей груди, словно у нее не хватает смелости посмотреть мне в глаза. Кажется, она все еще чувствует себя виноватой за инцидент в баре.

— Ну, справедливо. Что еще?

— Я не хочу, чтобы команда знала, что мы встречаемся.

Я делаю глубокий вдох, пытаясь унять желание поспорить с ней. Это станет проблематично, но сейчас мне следует с этим смириться, если она считает, что делает это к лучшему.

— Ладно. Что-нибудь еще?

— Я не знаю, — бормочет она, скользя взглядом по моим губам. — Я могла бы придумать еще пятьдесят пунктиков, но у меня возникло непреодолимое желание поцеловать тебя прямо сейчас. Пожалуйста, прекрати это делать.

Она имеет в виду прекратить лапать ее под рубашкой, чем я сейчас и занимаюсь, обвивая ладонями ее талию.

— Я выслушал твои требования, — поддразниваю я, наклоняясь так, что мои губы едва касаются ее рта. — Теперь, думаю, ты должна выслушать мои.

* * *

— Ты, наверное, видел, что произошло на прошлой неделе... Ну, когда я пригласил Тейлор на свидание.

Я пытаюсь наверстать упущенное в работе, сидя за своим столом. Мне нужно прочитать миллион писем и ответить на них, а через пятнадцать минут назначена конференция с партнерами.

— Хадсон, я очень занят.

— Знаю, но мне интересно, ты же разговаривал с Тейлор сразу после моего ухода... Как думаешь, она мной интересуется, но просто не хочет усложнять ситуацию на работе?

Матерь божья. Если бы Тейлор не хотела усложнять ситуацию на работе, то позволила бы мне дать всем понять, что она занята.

— Хочешь узнать мое мнение? Как по мне, тебе следует сосредоточиться на проекте. Как такой вариант?

Он стонет и поворачивается к компьютеру, заткнувшись на время. Через несколько минут Тейлор входит с кофе для меня и тепло улыбается Хадсону.

— Приветик, Хадсон! Повеселился на выходных?

Увидев ее, его зрачки расширяются. Она в джинсах и рабочих ботинках. Обычная футболка не должна делать ее сексуальной, но делает. Волосы она собрала в хвост, что лишь усиливает женские чары. От этого у парнишки на лбу жирным маркером светится «ВТЮРИЛСЯ».

— Отдохнул. Угу. Ладно... Если честно, не прям, чтобы повеселился. А ты?

Сладкий румянец расползается по ее щекам, когда Тейлор скользит взгляд по мне.

— Да, мне все понравилось.

Я выгибаю бровь и забираю у нее кофе, будучи рад послушать, как она описывает Хадсону свой уик-энд.

— Почему бы тебе не рассказать ему любимую часть? — подбадриваю ее я.

Конечно, мне есть чем заняться, но подкалывать ее забавнее, чем разгребать электронную почту.

— Ну, я неплохо поплавала, — говорит она с застенчивой улыбкой.

— Плавала?

— Ага, ночью, — продолжает она, поглядывая на меня.

— Это опасно, — хмурится Хадсон.

— Я была осторожна, — успокаивает она.

— Наверняка недостаточно осторожна, — вставляю я.

Боже, мой голос охрип, и я в нескольких секундах от того, чтобы смахнуть все со стола и повалить на него Тейлор.

Хадсон же ничего не замечает.

— Итан прав. Надеюсь, ты этим не злоупотребляешь. Гораздо безопаснее купаться днем.

Заверив Хадсона, что в будущем будет осторожнее, она поворачивается, чтобы уйти, больше не улыбаясь мне. И оставив меня... с эрекцией.

За обедом ситуация усугубляется. Когда я вхожу в столовую с Робертом, я вижу, что она сидит за столом с кем-то из команды. Само собой, ее ручной щенок Макс трется вокруг нее.

Хадсон как-то упоминал, что они когда-то встречались, так что теперь у меня возникает искушение выставить себя дураком. Я никогда не был ревнивым козлом, но ведь мне никогда и не приходилось хранить отношения в тайне. С пятницы у нас все было в открытую, а вот сейчас нет. Я бы предпочел, чтобы все про нас знали.

Я чувствую на себе ее взгляд, проходя по кафетерию, но не могу оторвать глаз от Роберта и от истории, которую он рассказывает. Если Тейлор хочет, чтобы я скрывал отношения, то, наверное, лучше держаться на безопасном расстоянии с таким количеством зрителей.

Во второй половине дня она заходит в трейлер, чтобы немного поработать. Я разговариваю по телефону с клиентом, обсуждая ход проекта.

— Заливка бетона прошла хорошо. Вы получили фотографии, которые мы отправляли?

Тейлор находит бумаги, которые я оставил для нее на столе Хадсона, и начинает их пролистывать. Я медленно перевожу взгляд на нее, пока клиент спрашивает о следующих шагах.

— Мы начнем работу на этой неделе, так что вы сможете увидеть прогресс во время вашего визита через пару недель. Вскоре мы начнем установку воздушных барьеров.

Тейлор хмуро изучает лист, а затем берет его, беззвучно произнося вопрос.

— Это нужно зарегистрировать?

Я киваю, и она разворачивается, чтобы уйти, но я хватаю ее за запястье, удерживая рядом. Мой большой палец чествует биение ее пульса. Я откидываюсь на спинку стула и смотрю на нее, наслаждаясь этим спокойным моментом после беспокойного утра.

Клиент уточняет информацию, и я подтверждаю, что партнеры также будут присутствовать во время его визита.

— Стивен расскажет вам больше о каркасе здания, чтобы вы и ваша команда воочию убедились, что все сделано в соответствии с чертежами, даже если это только начало.

Тейлор улыбается мне, и я притягиваю ее ближе, усаживая себе на колени. Она протестует, но я качаю головой. Тейлор сделает, как я скажу, пока общаюсь по телефону. Она - послушный работник.

Я обнимаю ее за талию, и она притихает, положив голову на мою грудь. Меня охватывает тепло. Как бы мне хотелось, чтобы она оставалась в таком положении весь день, будь это возможно.

— Кстати, мне позвонил наш координатор по интерьерам в Остине, и она упомянула, что ваша команда все еще колеблется в выборе окон для патио на западном возвышении. Если вы не хотите задержек, то вам стоит определиться.

Клиент уверяет меня, что они поговорят с офисом в Остине и примут решение в ближайшее время. На этом мы заканчиваем разговор.

Тейлор все еще у меня на коленях, но когда я кладу телефон на стол, она пытается встать.

— Кто-то может войти, — хмурится она, когда я снова прижимаю ее к себе. — Итан…

Я заглушаю ее протесты нежным поцелуем, обивая рукой ее шею. Сразу Тейлор не сдается. На самом деле, она продолжает совершенно неподвижно сидеть, пока я дразню ее рот, раздвигая губы. Наконец, улыбнувшись, она наклоняется, давая мне возможность углубить поцелуй. Тейлор прижимает руку к моему сердцу и смягчается, принимая ласки и встречая их со вспыхнувшим желанием. Когда языки сплетаются, ее стон, горячий, словно воск, раскатывается по моей коже. Я подтягиваю ее повыше и просовываю руку между ее обтянутых джинсами бедер.

Дверь трейлера распахивается, и Тейлор отлетает от меня, прижимая ладонь ко рту. Входят Хадсон и Роберт, оживленно обсуждая баскетбольный матч.

Взгляд Роберта падает на Тейлор. Нахмурившись, он переводит внимание на меня, но я стальным взглядом предупреждаю его не говорить ни слова. Хадсон, как обычно, ничего не замечает.

— Зарегистрируй это, — говорю я, беря бумагу, которую Тейлор принесла ранее, и добавляю еще один лист, на котором обрисованы заметки о моем телефонном разговоре с нашим клиентом.

Она молча кивает и бросается к столу.

Я чувствую себя виноватым за то, что могло произойти, и не удивляюсь, когда Тейлор уходит через несколько минут, так на меня и не посмотрев.

Когда я возвращаюсь в домик тем вечером, Итан принимает душ. Я нарочно держалась подальше от него, пытаясь успокоиться, что не особо помогло. Открываю дверь во влажную ванную, все еще злясь. Что, если бы Хадсон и Роберт нас увидели!? Что, если они увидели нас, но решили оставить непристойные комментарии при себе?!

Итан ополаскивает волосы, выставляя на обозрение высокое, подтянутое тело. Он поворачивается и замечает меня, смотря без какого-либо намека на смущение. Этот мужчина слишком уж самоуверен.

— Из-за тебя нас чуть не спалили сегодня, — обвиняю я. Мой голос оказался тверже, чем я думала. Это хорошо. Не хочу, чтобы он знал, как его близость на меня влияет.

Он намыливает ладони, чтобы начать скользить ими по груди и рукам.

— Я беру всю ответственность на себя, — говорит он с едва заметной улыбкой на губах.

Итан не воспринимает ситуацию всерьез, что еще сильнее меня раздражает. Я захожу в душ в одежде и прижимаю Итана к стене. Я мгновенно промокаю насквозь: футболка прилипает к коже, а волосы - к спине.

— Больше так не делай. Когда ты так меня целуешь, я...

Он убирает волосы с моего лица и поднимает подбородок так, чтобы наши глаза встретились. Затем пристально вглядывается в меня, как будто хочет быть уверенным, что я его внимательно слушаю.

— С тобой ничего не случится. Обещаю.

Он говорит так искренне и решительно, что я ему верю.

Это настоящее облегчение, потому сейчас я бы с удовольствием воспользовалась им в душе. И я пользуюсь. Опускаюсь на колени, радуясь джинсовой ткани, которая смягчает плитку у колен.

Озорная улыбка Итана делает его похожим на дьявола.

— Это часть моего наказания?

— Нет, — поддразниваю я. — Наказание будет позже, в постели.

* * *

В таком ритме проходят две недели, что в равной степени блаженно и сводит с ума. В течение дня мы с Итаном играем роли работодателя и работника. Мы старательно избегаем прикосновений друг к другу. Практически никаких игривых подшучиваний и абсолютно никаких поцелуев, в основном из-за того, что у нас не предоставляется такой возможности. Хадсон всегда где-то поблизости, а если нет его, то рядом Роберт или у кого-то из команды есть вопрос, или я занята, или... или... или...

Я все еще обедаю с командой, что, судя по всему, очень раздражает Итана. Это он вымещает на мне ночами на маленькой нижней койке. Всю свою ревность, которая накапливается у него за день, выливается в занятии любовью, но я жажду большего. Я теряю голову, что было бы не так важным, если бы мое сердце уже не было потеряно. Не могу сказать, когда именно это произошло, но поворачивать назад уже слишком поздно. Можно не развешивать по лагерю плакаты «РОЗЫСКИВАЕТСЯ», потому что мне и без того известно, кто его украл и думаю, что похититель не собирается мне его возвращать.

Нет смысла пытаться заглушить чувства и отрицать любовь, которую я испытываю к человеку, которого, как мне казалось, я презирала всеми фибрами души.

На выходные мы остаемся в лагере, и эти дни проходят сладостно и лениво, словно в сказке. Нам никуда не нужно торопиться и нам не перед кем отчитываться. Мы занимаемся любовью у озера и плаваем, пока не надоест. Итан делает барбекю, готовит гамбургеры и хот-доги, а затем кормит меня, пока я сижу у него на коленях.

Когда он лежит на полотенце с закрытыми глазами, я поигрываю пальцами по его груди, читая книгу вслух. Я решаю, что он задремал, и останавливаюсь, но он приоткрывает глаз и настаивает, чтобы я продолжала. И, улыбнувшись, читаю с того места, где остановилась.

Мы решаем наполнить ванну в домике. Нежимся там, как я и мечтала: его руки массируют мою мыльную, скользкую кожу, а губы ласкают мою шею.

Какая-то часть меня чувствует вину, потому что я так сильно счастлива. Я знаю, какие сейчас трудности у мамы, поэтому с радостью отправляю домой следующую зарплату, зная, как ей это поможет. Я настаиваю, чтобы она оставила каждый пенни себе и Маккенне. Пару раз в неделю я им звоню и всегда с удовольствием слушаю хорошие новости от Маккенны о школе. На время летних каникул её, Лилиан и Бриттани приняли на шестинедельный робототехнический инженерный лагерь при Техасском университете, предназначенный исключительно для молодых женщин. Более того, благодаря щедрому пожертвованию от Майкла Делла, лагерь - совершенно бесплатный.

Я рассказываю об этом Итану, закончив разговор по телефону. Он улыбается, радуясь за сестру.

— Стоп, что с твоим лицом? — спрашивает он.

— В смысле?

— Ты как будто раздражена.

Я сразу же расслабляюсь.

— Если я и выглядела раздраженной, то только потому, что проголодалась.

Его глаза сужаются, когда он изучает меня.

— Ты не хочешь, чтобы она поехала в лагерь? Боишься отправлять ее одну в Остин? Я мог бы попросить Айлу заглядывать к ней, да и мы с тобой могли бы приезжать на выходные...

— Нет, дело не в этом.

Я поворачиваюсь и начинаю убирать белье с комода, радуясь, что у меня есть повод стоять к нему спиной.

— Ладно, тогда в чем дело?

— Это глупо. Я не должна ревновать к собственной сестре и, конечно, я хочу для Маккенны лучшего.

— Ты хочешь поехать в Остин?

Я закрываю глаза, огорченная тем, что он не умеет читать мои мысли.

— Нет! Это глупо, я...

— Хочешь поступить в колледж?

Я замираю, тщательно оценивая его слова. Он выглядит шокированным? К этой идее он отнёсся скептически? Вроде нет. Похоже, ему просто любопытно.

Я вздыхаю и сосредоточенно таращусь на свои руки, поигрывая с пуговицей на одной из его сложенных рубашек.

— Типо того. У меня не было возможности куда-то поступить, и иногда я завидую, что не на месте Маккенны. Когда я училась в школе, все было по-другому.

— Из-за твоей мамы и Лонни?

Я киваю. Хорошо, что открылась ему на днях, когда мы принимали ванну. Теперь, когда ему известная большая часть моей жизни, я чувствую себя спокойнее.

— У меня не так много вариантов с диплом о среднем образовании. Тебе ли не знать. Я переживаю о том, куда смогу устроиться потом, когда вернусь в Оук Дейл. В мотель возвращаться я точно не хочу.

— Ну, в Остине миллион колледжей, так что тебе нужно просто выбрать один из них.

Я хмурюсь. Слишком он легко к этому отнесся.

— С какой стати мне это делать?

— Потому что там мы будем жить после завершения проекта.

Я смеюсь, отталкиваясь от комода.

— О, боже, ты только послушай себя! Хлебом не корми - дай покомандовать!

— Ох, ну, прости. Позволь мне попробовать еще раз: я думаю, нам следует жить в Остине вместе. Так лучше?

— Не особо.

Он ловит меня, когда я пытаюсь его обойти, и прижимает к себе. У меня нет ни единого шанса сбежать.

— Ладно, поговорим об Остине позже. На следующей неделе.

— В следующем месяце.

— Завтра.

Я стону, в тайне радуясь, что он припадает к моему рту, быстро и эффективно закончив тем самым дискуссию. Не нравятся мне такие разговоры. И не люблю возлагать надежды там, где им не место.

Я должна быть благодарна за эту работу и время, проведенное с Итаном, потому что жизнь меня научила, каким мимолетным может быть счастье.

Сегодня приезжают партнеры Итана, поэтому он проснулся, собрался и покинул домик, прежде чем я даже успела выползти из постели. Клиент (курортная компания, замутившая всю эту стройку) тоже будет здесь. Они увидят потрясающий прогресс. За последние несколько недель много всего изменилось. Отель начинает обретать форму, а вскоре будут отреставрированы и другие здания.

Погода на нашей стороне: деревья зеленеют, полевые цветы распускаются вдоль дорожек в лагере, а прохладный утренний бриз компенсирует пылящее солнце.

Когда я вхожу в столовую, Макс заканчивает завтракать. Я улыбаюсь ему и машу рукой, он вскакивает с места и присоединяется ко мне в очереди.

— Привет, я ждал тебя.

Я бледнею, чувствуя себя виноватой из-за того, что не проснулась раньше.

— О, прости, надеюсь, ты ждал не очень долго.

Он качает головой, и тогда я замечаю, что его обычно счастливое настроение сегодня заметно потускнело.

— Что происходит? — спрашиваю я, толкая его плечом. — Ты в порядке?

— Ничего страшного. Я просто... — он смеется и проводит рукой по волосам. — Слушай, я пытался набраться храбрости, чтобы пригласить тебя на свидание, но, похоже, ее все время будет мало, поэтому я просто это сделаю. Прямо сейчас. В общем... я приглашаю тебя на свидание.

Мои глаза расширяются.

Что?!

Своим заявлением он вогнал меня в тупик, я даже не знаю, что сказать в первую очередь. Затем, наконец, собираюсь с мыслями.

— Ох, Макс, мне очень жаль. Я просто... Я не...

— Не свободна?

Я сглатываю комок в горле и отвожу взгляд. Несколько парней в столовой наблюдают за нами, вероятно, понимая, что происходит. Печально, что Макс не сделал этого наедине. Ненавижу, когда мои дела выставляются на всеобщее обозрение.

— Так что, не свободна? — допытывается он. — Поговаривают, что вы с Итаном встречаетесь, и именно поэтому проводите все свое время в том домике. Раньше ты тусовалась с нами после ужина, а теперь ешь как с голодного фронта, после чего уходишь на всю ночь.

Я точно покраснела, жалея, что не была осмотрительней. Я-то считала, что никто не догадается о том, что происходит, если мы будем держать руки при себе на стройплощадке, но, похоже, не так-то просто скрыть отношения.

— Это не..., — выдыхаю я, чувствуя себя как на суде. Этого не должно было случиться. Я хотела отделить личную жизнь от работы, но здесь это практически невозможно. Тем не менее, мне не нравится, когда меня загоняют в угол, поэтому вместо того, чтобы подтвердить подозрения Макса, я решаю перевести стрелки. — Я не думаю, что мы с тобой подходим друг другу.

Что является правдой независимо от того, встречаюсь я с Итаном или нет. Вот только он не ведется на это. Он зациклился на том, чтобы я не отрицала свои отношения.

— Ты думаешь, что это хорошая идея? — усмехается он. — Спать с боссом?

Я знаю, что он говорит из-за того, что его расстроил мой отказ. Я знаю, он не хочет вести себя со мной по-мудацки.

Я открываю рот, чтобы извиниться за то, что не отвечаю ему взаимностью, потому как понимаю, что ему больно, но он отворачивается прежде, чем у меня появляется шанс.

Весь этот обмен любезностями уже вызывает у меня тошноту. У меня пропадает аппетит, и как только Макс возвращается на свое место к друзьям, я иду искать Итана.

Я спешу выбраться из столовой, не обращая внимания ни на что вокруг, когда натыкаюсь на твердую грудь, отчего упала бы на задницу, если бы две руки не поддержали бы меня.

— Извиняюсь, — говорит веселый голос. — Господи, ты появилась из ниоткуда.

Я поднимаю глаза и с ужасом понимаю, что только что столкнулась с одним из партнеров Итана. И этот парень был в баре в костюме, как и все остальные.

Он холёнее Итана. Даже сейчас он одет в накрахмаленную белую сорочку, джинсы и ботинки. Я бы назвала его красивым, если бы он не смотрел на меня сверху вниз со зловещим блеском в глазах.

— Подожди-ка, — бормочет он, сузив глаза. — А я тебя знаю!

Я качаю головой и пытаюсь отступить, пока живот скручивает от страха. Мужчина сжимает крепче мою руку, чтобы удержать на месте, как будто ему требуется еще секунда для опознания.

Я отвожу взгляд, вот только это уже не помогает. Его смешок заставляет меня замереть.

— Ты - карманница. — Сердце подпрыгивает в груди, сбивается с ритма, а затем бешено колотится о ребра. — Из бара мотеля, — продолжает он, скользя ленивым взглядом по моему телу.

Наконец я отдергиваю руки и оглядываюсь, радуясь, что его хотя бы никто не слышал. Итан возле трейлера болтает с несколькими хорошо одетыми людьми. Он стоит к нам спиной, что, возможно, к лучшему. Как бы он себя повел, если бы увидел, что его напарник вцепился в меня?

— Итан в курсе? — интересуется он.

— Я понятия не имею, о чем вы говорите, — выпаливаю я, стараясь сделать так, чтобы голос звучал спокойным. Меня трясет, и я безумно хочу убежать, но не собираюсь доставлять ему такого удовольствия.

Он ухмыляется и качает головой.

— Так-так-так, даже не отрицай. Тебя невозможно не запомнить. Знаешь, а ведь я тоже хотел тебя тогда. Думаю, мне повезло... как и тебе, в принципе. Затащив меня в уборную, ты бы сильно разочаровалась. Я не держу при себе много наличных. — Гневный румянец заливает мои щеки. — Кстати, меня зовут Грант.

Он протягивает руку, словно я захочу пожать ее после ехидных замечаний, которыми он только что меня осыпал.

Я не принимаю его руку. Она повисает в воздухе, пока Грант не начинает смеяться и не опускает ее.

— Похоже, у Итана с тобой много забот. Полагаю, ты здесь не случайно, но было бы неплохо, если бы он меня в это посвятил. Возможно, я приехал бы проверить, как продвигается строительство чуть пораньше.

Намек в его словах очевиден, особенно когда он начинает изучать меня сверху вниз.

Я нахожусь в опасной близости к срыву: вот-вот потекут слезы или полетят кулаки. В первом случае я никогда не смогу больше взглянуть на свое отражение, а выбрав вариант номер два, останусь без работы. Делаю глубокий вдох и заставляю себя сохранять спокойствие, глядя в его холодные, полные надменности глаза.

— Какой бы ни показалась ситуация в баре, все было по-другому. Вам стоит поговорить об этом с Итаном.

— Я лучше поговорю с тобой.

— Тейлор, Грант, — кричит Хадсон в нескольких ярдах от нас. — Встреча сейчас начнется.

Совещание, само собой, не помогает мне избежать Гранта. Я там присутствую, чтобы делать заметки и оказывать любую необходимую помощь, таким образом, мы вместе оказываемся внутри. Знакомство происходит быстро, и меня пугает группа. Две женщины и двое мужчин, представляющие компанию «Люкс Ресорт», более изысканны, чем я когда-либо смогу стать. Я беру блокнот и ручку и хочу сесть на стул в углу, но Грант меня опережает.

— Тейлор, принеси мне кофе. Я оставил свой в машине.

Просьба может показаться безобидной всем остальным, но не мне.

Не проронив ни слова, потому как мне нечего сказать, встаю и отправляюсь выполнять поручение. К моему возвращению собрание находится в самом разгаре. Я тихонько обхожу стулья, чтобы передать Гранту кофе. Тот бросает на него взгляд, а затем морщит нос.

— Не могла бы ты добавить сливок?

Нет смысла протестовать, ведь нет причин. Начав это делать, я выставила бы себя идиоткой.

Поэтому я беру чашку и спешу обратно в столовую, чтобы добавить немного сливок и ни капли слюны (чем я реально горжусь), прежде чем поспешить обратно в трейлер.

Но ему всё мало. Он открывает рот, чтобы опять к чему-то придраться, но его опережает Итан.

— Если ты так щепетильно относишься к кофе, Грант, то встань и сделай его сам. Ты срываешь встречу.

Все оборачиваются и смотрят на нас в абсолютной тишине.

Грант ухмыляется и поднимает чашку в молчаливом приветствии.

— Все в порядке. Продолжайте.

Я подбегаю к своему стулу и пытаюсь стать невидимой, но это бесполезно. Грант делает все возможное, чтобы вовлечь меня. Когда все встают, чтобы осмотреть строительную площадку, он настаивает, чтобы я отправилась со всеми, но шла рядом с ним.

— Мне нужно, чтобы ты делала заметки. Справишься? Или Итан просит выполнять тебя другие обязанности?

Бесит, что никто его не слышит. Бесит, что я близка к тому, чтобы устроить сцену.

Итан идет впереди, общаясь с клиентами. Он управляет шоу, и хоть я до безумия хочу поговорить с ним наедине, сделать это прямо сейчас просто невозможно. Мне приходится торчать рядом с Грантом, держа спину прямо, а подбородок высоко поднятым. Я выполняю обязанности в меру своих возможностей и стараюсь игнорировать вульгарные комментарии, которые летят в мою сторону. Это намеки о том, кем я являюсь для Итана и что я здесь на самом деле делаю. Свои неуместные обвинения он маскирует в эвфемизмах, но их неприличность очевидна.

После обеда у меня не остается больше сил. Клиенты уехали, но партнеры Итана все еще здесь. По-видимому, у них много работы перед возвращением в Остин. Страх скручивает внутренности. Я намерена держаться подальше от трейлера, даже если для этого придется прятаться в домике.

Я сворачиваю на тропинку, но резко останавливаюсь, заметив Гранта, Стивена и Брэда. Они идут прямо ко мне. У Стивена и Брэда сердитое выражение лица, но моим вниманием полностью завладевает Грант, который сплевывает кровь в траву.

Вот дерьмо!

Его рот распух, словно у него аллергическая реакция. Нижняя половина челюсти покраснела и начала кровоточить.

Завидев меня, я ожидаю, что он будет так же обращаться со мной, как и утром, но вместо этого его глаза расширяются от страха.

Что, черт возьми, произошло, пока я обедала!?

Я замираю на месте, но мужчины продолжают идти, пока нас не разделяет всего несколько шагов. Затем Стивен толкает Гранта вперед.

Он бросает на старика обжигающий взгляд через плечо, затем поправляет рубашку, прежде чем встать передо мной. На несколько напряженных секунд наши взгляды встречаются, и я ощущаю его презрение. Но затем он начинает хрипло говорить.

— Я хотел бы извиниться за свои намеки. Я понимаю, что ошибался насчет тебя.

У меня отвисает челюсть.

Он смотрит за мое плечо, на тропинку позади меня, и продолжает. Очевидно, что будь его воля, он бы лучше ел грязь, чем извинялся передо мной.

— Мне казалось это смешным, но мои партнеры указали, как глубоко я ошибался.

— Продолжай, — упрямо добавляет Брэд.

— С этого дня я не заговорю с тобой...

— И? — подначивает Стивен.

— И даже не посмотрю в твою сторону, если это не имеет прямого отношения к «Локвуд Констракшн».

Ясно, что он просто повторяет то, что ему велено, и я нисколько не сомневаюсь, что за его опухшей губой стоит Итан.

Желудок сжимается от напряжения.

— Все в порядке.

— А вот и нет, — настаивает Стивен, нежно на меня поглядывая. — Он мог бы навлечь на компанию массу неприятностей, если бы вы решили выдвинуть обвинения в домогательствах.

Мой взгляд возвращается к Гранту, и я понимаю, что мы в расчете. Он не будет выдвигать обвинения против Итана за разбитую губу, а я не буду сообщать о нем в отдел кадров или, что еще хуже, в СМИ.

Грант смотрит на меня и хмурится:

— Как бы то ни было, утром я хотел скорее насолить Итану, чем тебе. У нас с ним непростые отношения. Теперь я понимаю, что зашел слишком далеко.

Я киваю, когда Стивен и Брэд подходят сзади, хлопают его по плечу и резко подталкивают вперед. Я отхожу в сторону и наблюдаю за их уходом.

Добравшись до хижины, я обнаруживаю Итана. Он сидит на верхней ступеньке и явно меня ждет.

Он в ярости.

Хруст шагов по гравийной дорожке выводит меня из гневной дымки. Я поднимаю глаза и вижу, как Тейлор подходит к лестнице, но на мгновение останавливается, жуя нижнюю губу. В ее карих глазах плещется вина; одной рукой она обнимает себя за живот, а другой сжимает локоть.

Тейлор явно считает себя виноватой в утренних событиях, чего я допустить не могу.

— Полагаю, мне следует извиниться за Гранта. Он всегда был ослом, но сегодня перешел все границы.

— Ты его ударил?

Я сжимаю кулак, удивляясь, что костяшки пальцев не болят.

— Всего раз. Да будет тебе известно, я давно подумывал это сделать.

Вот только шутка не успокаивает ее.

— Этот парень мне реально не нравится.

— По правде говоря, как и всем нам. Сомневаюсь, что он еще долго пробудет с «Локвуд».

Ее глаза расширяются.

— Надеюсь, не из-за сегодняшнего?

Ну, разумеется, она сочувствует ему, мужчине, который не заслуживает ни капли ее жалости. Она не в курсе, что он мне заявил после обеда, когда мы осматривали домики для второй фазы строительства. Знай она, как ее назвал Грант... знай она, что он попросил передать ее ему, когда она мне надоест...

— Поверь мне, он не заслуживает твоей жалости.

Тейлор раскачивается на пятках, смотря в сторону.

— Боже, это было ужасное утро.

— Из-за Гранта?

— Да. — Она качает головой и тяжело вздыхает. — И я узнала, что команде известно о нас.

Я выгибаю бровь. Неужели это настолько ужасно?

— Макс предъявил мне это утром, и мне не хотелось лгать.

— Отлично. Как по мне, то это к лучшему.

Внимание Тейлор снова возвращается ко мне.

— Конечно, потому что тебе было все равно, знают они или нет. А мне еще ходить по строительной площадке, где и без того все диву давались, что я здесь забыла! Я и без того казалась не к месту, а теперь все будут считать, что я здесь только для того, чтобы развлекать тебя, как и сказал Грант. Как какая-то твоя бемозглая фанатка или шлю...

— Не говори так! — я так громко рявкаю, что она отступает.

Я все еще злюсь, что Грант использовал это слово для ее описания, и уж точно не хочу слышать эти слова из ее собственных уст.

Но судя по всему, мы переживаем не только из-за Гранта. Тейлор расстроена, что команда знает о нас. Я же парюсь о том, принимаю ли верные решения, когда дело касается ее. Наши отношения с самого начала можно сравнить с хождением по канату.

Она хотела, чтобы наша связь оставалась в тайне, поэтому я молчал. Она хотела, чтобы я занимался своими делами и позволял ей самой разбираться в своей жизни, я и с этим согласился. Она ждет, что я буду слушать, как она разговаривает с семьей, и не попытаюсь помочь, хотя мне едва нужно будет шевельнуть пальцем, чтобы решить ее проблемы. Это разрывает меня изнутри. Они усердно стараются вытащить эту чертову машину из мастерской, а я уверен, что это просто огромный кусок дерьма.

Я хочу заботиться о ней, защищать, холить и лелеять, а она - нет.

Я встаю и спускаюсь по лестнице, понимая, что сейчас мы ничего не добьемся. Мне все еще нужно остыть.

— Возьми выходной.

— Нет. У меня есть дела.

Я бросаю на нее свирепый взгляд.

— Тейлор, не испытывай сейчас мое терпение. Послушайся меня, хотя бы раз.

Она хмурится.

— Тогда поработаю здесь, приберусь в домике. Не буду путаться у тебя под ногами.

— Отлично.

* * *

Тейлор слушается. Отчасти. В трейлер она не заходит, но и в домике не остается. Когда я возвращаюсь в лагерь после того, как проводил Брэда и Стивена, я вижу, как она разговаривает с Робертом и парнями, после чего спешит выполнять какое-то задание. В течение дня она мелькает с рулеткой в руке, двумя чашками кофе, стопкой чертежей, линейкой и ноутбуком Хадсона. Она бегает, пытаясь быть всем для всех. Полагаю, ее коэффициент полезного действия возрос, чтобы все понимали, что она здесь по правильным причинам.

Хотелось бы мне, чтобы она поверила, что ее интересы я принимаю близко к сердцу. Неужели она такого низкого мнения о команде, что ожидает, что они поведут себя так же, как Грант, когда на самом деле всем по большему счету наплевать на нашу личную жизнь? И что с того, что Макс знает? Или Хадсон? Они переживут.

Я свое слово сказал, но не собираюсь на нее давить.

Во время ужина я захожу в столовую. Тейлор сидит с товарищами, но едва притрагивается к еде.

Она сразу меня замечает, потому как ее взгляд уже прикован к двери. Тейлор явно меня ждала, и мне интересно, место рядом с ней пустует не для того ли, чтобы я сел с ней? Но в итоге это становится не важным, потому что Хадсон плюхается на него, прежде чем я успеваю даже сделать шаг.

Выражение лица Тейлор меняется, и я не понимаю, почему. Разве это не к лучшему? Этого же она хочет, чтобы мы шифровались.

Поев, я болтаю снаружи с Робертом и несколькими другими рабочими. Все довольно неплохо, пока не замечаю, как Тейлор отходит с Максом.

Ее взгляд направлен в землю, когда он наклоняется, чтобы что-то ей сказать. Что, черт возьми, может быть настолько важным, что приходится шептать ей на ухо? Похоже, он отчаянно хочет, чтобы она его выслушала. Его руки сжимаются в кулаки, и клянусь, что читаю по губам, как он говорит: «Прости».

Одно дело, когда она ужинает с друзьями, но я не собираюсь сидеть сложа руки, когда она ведет интимную беседу с Максом. Я встаю. Тейлор оглядывается, и я многозначительно указываю ей на тропинку к нашему домику. Приглашение очевидно, поэтому я ухожу, не дожидаясь, когда она попрощается с парнями и отправится следом. Тейлор приходит минут через пятнадцать, как раз в тот момент, когда я вышел из душа и вдалеке раздался первый раскат грома.

До сего момента нам везло с погодой, что положительно сказывалось на стройке, и я надеюсь, что так оно и останется. Не хотелось бы задержек.

Я чищу зубы в ванной, когда она входит в нашу комнату. Изучаю ее через запотевшее зеркало, чувствуя напряжение, которое она принесла с собой. Возможно, дело в надвигающемся на улице шторме, а может быть, просто наше сражение еще не окончено. Я выплевываю пасту и полощу рот, затем выхожу и прислоняюсь плечом к столбику двухъярусной кровати. Тейлор громыхает ящиком комода, достав оттуда огромную футболку.

Я немного остыл, но, видимо, Тейлор, наоборот, еще больше завелась.

— Кажется, тебя что-то беспокоит, — замечаю я, не в силах скрыть веселья в голосе.

А стоило, ибо это ее бесит.

Она хлопает другим ящиком.

— Да.

— Хочешь поговорить об этом?

Тейлор сужает глаза.

— Не совсем.

Затем разворачивается и запирается в ванной, чтобы освежиться.

Понимаю, что надо бы стереть высокомерную ухмылку с лица к ее выходу. Она расстроена, поэтому мне тоже стоит, но я не могу притворяться. Тейлор выводит меня из себя. Ее дерзкая сторона так же неотразима, как и сладкая, мягкая версия, которую она демонстрировала мне последние недели.

Когда дверь ванной распахивается, я читаю на нижней койке. Опускаю книгу на грудь и смотрю на нее: темные волосы обрамляют привлекательные черты. Тейлор подходит к столу и берет бутылку лосьона. Должно быть, здесь ее оставили Камилла или Айла, а сейчас лосьон использует Тейлор, поочередно увлажняя ноги. Я зачарованно наблюдаю за процессом, представляя, как эти длинные ноги будут обвивать мой торс.

Вчера в это время я ласкал ее тело, а сейчас девушка даже на меня не смотрит. Не проблема. Мне нравится вызов.

— Не могла бы ты выключить свет, как закончишь? Сегодня хочу лечь пораньше.

Тейлор взглядом мечет в меня кинжалами.

Затем, так быстро, насколько это только возможно, тянется к светильнику и выключает его. Мы погружаемся во тьму.

С этим Тейлор немного поторопилась, учитывая, что она еще не подготовилась ко сну. Теперь она в ярости из-за того, что ей приходится чистить зубы с фонариком. Вернувшись из ванной, она с грохотом бросает его на стол, выключает, а затем подходит к койке, ударившись в процессе ногой.

Когда она ворчит себе под нос, я спрашиваю, все ли в порядке.

— Все великолепно, — отрезает она.

Тейлор собирался пройти мимо меня, чтобы подняться по лестнице, но я хватаю ее за запястье и притягиваю ближе.

— Ты уверена, что не хочешь поговорить о сегодняшнем дне?

— Уверена.

— Ну, как скажешь. Тогда спокойной ночи, — бросаю я и приподнимаюсь так, чтобы наши лица были на одном уровне в неглубокой темноте.

Я хочу поцелуй на ночь, и она это знает, но даже этот маленький жест будет считаться уступкой с ее стороны. Она быстро наклоняется и чмокает меня в щеку. Я ухмыляюсь и крепче сжимаю ее запястье, когда она пытается вырваться.

— Тейлор.

— Ты испытываешь судьбу, — предупреждает она.

Ах, сколько нового о ней я узнаю! Когда она сердится, то становится упрямее обычного. День сегодня выдался нелегким, и, возможно, она чувствует, что я имею к этому отношение, а может просто хочет использовать меня в качестве боксерской груши. В любом случае, я рад попытать удачу.

Свободную руку завожу за ее шею, под волосы. Тейлор начинает дрожать, когда я притягиваю ее к себе и целую в губы. Этим я даю ей понять, что она может злиться на меня сколько угодно, но мы все еще вместе.

Она вздыхает, и я отпускаю ее, чтобы она могла взобраться по лестнице и зарыться под одеяло.

Ни одному из нас спокойно не спится.

Гром усиливается, и, в конце концов, начинается дождь.

Не знаю, как долго я спал, когда услышал шорох в домике. Проморгавшись, открываю глаза и вижу, что Тейлор расстилает себе ложе на полу.

— Что ты делаешь? — сонно спрашиваю я.

— Протекает крыша и вода капала мне на голову. У меня даже подушка промокла.

— Сейчас я не смогу это исправить, — говорю я, все плохо соображая спросонья.

— А я и не просила тебя ничего исправлять. Я поставила туда ведро. Капает понемногу, так что до утра все под контролем.

Верно.

Она рычит, пытаясь расправить одеяло.

Я растираю глаза тыльной стороной ладони, чтобы проснуться, а затем срываю с себя простыню.

— Ты не будешь спать на полу. Иди на мое место. Я посплю где-нибу... — Ветка дерева ударяет в оконное стекло. Только полный идиот покинет домик прямо сейчас. — А лучше сам лягу на пол.

— Все хорошо, — отмахивается она, опускаясь на тонкий матрас и натягивая простыню до шеи. Очаровательно. Неужели она думает, что я позволю ей там спать?

Наклоняюсь и поднимаю ее с пола вместе с простыней.

— Итан! — протестует она, обвивая руками мою шею, словно боится, что я ее уроню.

Опускаю ее на нижнюю койку, прижимаю к стене и проскальзываю следом.

Для одного кровать крошечная. Для двоих же - микроскопичная. Уснуть можно только одним способом: я прижимаю ее к себе и заключаю в объятия. Сейчас я чувствую себя лучше, чем за весь день.

Мой подбородок упирается в ее голову, а ее щека прижата к моей груди. Я чувствую трепет ресниц Тейлор на коже. Она не закрывает глаза и не засыпает, как я того желаю.

— Тейлор? — зову я. — Скажи мне, что не так.

Мое сердце разбивается. Ранее, на крыльце, я волновался, что не смогу продолжить наши отношения в том же духе, особенно держать все в секрете. Теперь, когда она в моих объятиях, я понимаю, что готов на все, лишь бы ее удержать. Даже если это означает, что мне нужно заткнуться и вести себя так, как будто ее не существует в течение дня. Даже если это означает притворяться, что вокруг нее не крутится весь мой гребаный мир, когда нас окружают люди.

Она качает головой и молчит. Очевидно, что в ее голове крутится много мыслей, но сейчас она не готова ими делиться.

— Расскажешь утром? — шепчу ей на ухо.

Снаружи завывает ветер и гремит гром.

Она целует меня в грудь, но не отвечает.

На следующее утро меня будит стук молотка.

Я вылезаю из кровати и, пошатываясь и спотыкаясь, выхожу на крыльцо, где Итан с усердием устраняет течь в крыше. Его футболка уже промокла от пота, пояс с инструментами болтается на поясе. Он склонился, чтобы ударом молотка вбить гвоздь.

Ему не мешало б постричь каштановые волосы, но, по секрету, мне нравится, что он немного оброс. Так он смахивает на фермера, который того и гляди затащит меня в сарай с намерением согрешить.

Ах да, я же должна злиться.

Надо вспомнить за что...

Вчерашний день прошел как в тумане. Это был один из тех дней, когда все идет не по плану и, кажется, что все кругом виноваты. Сначала Макс начал катить на меня бочку, затем ситуацию усугубил Грант. Потом я разозлилась на Итана за то, что он приказал мне остаться в домике и за то, что не особо-то переживал, что о нас пошли слухи. Стало хуже, когда он практически игнорировал меня за ужином. Да, да, я понимаю, что не оставила ему выбора, но что мне было делать? Вдруг, когда о нас узнают все, то отреагируют так же, как Грант?

У меня было намерение поднять гнев до того же уровня, с которым я легла спать, но сон сделал свое дело, так что теперь вчерашняя ссора кажется пустяковой. Кроме того, я много размышляла, прежде чем, наконец, провалится в царство Морфея, и сделала несколько выводов.

Вскоре Итан замечает, что я наблюдаю за ним, и останавливается.

— Ты - услада для уставших глаз, — говорит он, и, похоже, что он действительно так думает.

Тут я понимаю, что приподняв руку, чтобы закрыть глаза ладонью от солнца, футболка задирается на бедрах, открывая пояс трусиков. Спать я улеглась с влажными волосами, из-за чего моя прическа подходит под описание «я упала с самосвала». Я уверена, что от недосыпа у меня мешки под глазами, а на щеке след от подушки, но его восхищенный взгляд заставляет меня покраснеть.

— Все еще сердишься на меня? — спрашивает Итан, наклонив голову.

Он похож на дьявольского ангела: солнце освещает его сзади, а улыбка с ямочками смягчает его прекрасные черты. Еще никогда мне не доводилось применять лучший оксюморон.

— Может быть, — бормочу я, не в силах сдержать улыбку.

Он хихикает и качает головой.

— Ну, это меня устраивает. Возможно, когда я покончу с этой крышей, то спущусь и выведу тебя из состояния плохого настроения.

От этого обещания у меня по спине начинают бежать мурашки, поэтому я решаю, что, скорее всего, подожду и не буду размахивать белым флагом. Если он так хочет меня ублажить, нет смысла говорить ему, что я не так уж и сержусь. Хотя, честно говоря, я вообще не злюсь.

Пока я лежала без сна в объятиях Итана и слушала шум дождя, я размышляла не только о наших с ним отношениях и о том, как справиться с этой сложной ситуацией, но и что могло бы произойти, если бы с Грантом все сложилось иначе. Если бы не вмешательство Итана, мне пришлось бы разбираться со всем самой. Как долго мне пришлось бы страдать? Грант не первый так обращался со мной. Такие экземпляры попадались на предыдущих местах работы, и им было легко загнать меня в угол. Они говорили и вели себя по-скотски, потому что знали, как сильно я нуждалась в работе. Пользовались тем, что у меня нет образования, а в моей жизни был не лучший момент.

Хотелось бы мне, чтобы все было по-другому, но просто так это не произойдет. Первопричина проблемы в том, что у меня нет вариантов. Я всегда цеплялась за работу, как за спасательный круг, и это не изменится, пока я живу от зарплаты до зарплаты и остаюсь неквалифицированной для хорошей должности с возможностью карьерного роста.

Так и буду неумелой, недовольной девушкой, на которой начальство может позволить себе сорваться.

Несколько месяцев назад школьный консультант дала мне брошюру онлайн-обучения. Тогда я проигнорировала её, так как это казалось невозможным.

А вот теперь, думаю, что нет ничего невозможного.

Я быстро забегаю обратно в домик, чтобы одеться.

— Эй, ты куда? — спрашивает Итан.

— Потом расскажу! — кричу я, позволяя двери захлопнуться за мной. Во мне кипит смесь паники, возбуждения и надежды, а грудная клетка того и гляди разорвется. Такого не было со мной уже давно и не собираюсь останавливаться, дабы не позволить сомнениям и неуверенности окутать меня. Натягиваю ботинки, джинсы с футболкой и выбегаю на улицу, чувствую, как волосы развеваются на ветру.

Земля превратилась в грязь после дождя. Команда уже начала уборку небольшого участка после шторма. Солнечный день сработает нам на руку, подсушивая все вокруг, но рабочую площадку необходимо очистить от ветвей и небольших обломков, прежде чем рабочие смогут продолжить строительство.

Хадсон бдит за ходом работы. Я подбегаю к нему с бешено колотящимся в груди сердцем.

— Привет, Хадсон! Можно я воспользуюсь твоим ноутбуком?

Он пожимает плечами.

— Он мне пока не нужен. Бери на столько, на сколько нужно.

— Спасибо! — бросаю я и поворачиваюсь, чтобы помчаться в противоположном направлении.

— Эй, подожди! Что за спешка?

Я спешу, потому что мне ни в коем случае нельзя тормозить. У меня не должно быть времени на споры и размышления в голове о том, правильно ли я поступаю.

В трейлере сажусь за стол Хадсона, загружаю компьютер и открываю сайт, на который не заходила годами. В верхней части страницы навожу курсор на «Расписание занятий» и кликаю.

* * *

Этим днем одно важное жизненное решение следует за другим. Я вся на взводе, как не чувствовала себя уже много лет, а, возможно, что никогда. Закончив с компьютером Хадсона, прошу телефон Итана и звоню маме, чтобы убедиться, что она получила последнюю зарплату, и попросить ее оставить небольшую сумму в банке для оплаты счета, который мне должны выставить в ближайшие несколько недель. Она все равно сможет вытащить машину из автосервиса, что как никогда своевременно. (Ну, тут я немного вру, потому как было бы неплохо иметь тачку в последние несколько месяцев, но я не позволю чему-то испортить позитивный настрой).

Её курсы заканчиваются через две недели, поэтому мама уже начала передвигать мебель в трейлере и обустроила себе местечко для клиентов. Сейчас это не что-то шикарное: обычное зеркало на стене и маленький туалетный столик, который ей отдал один из наших соседей. Еще мама упоминает, что в ее школе продают ненужные подержанные кресла, и что она еще ни одного не купила, поэтому я настояла, что ей нельзя упускать такую возможность, даже если это означает, что с машиной придется повременить.

Она мечтает однажды о своем собственном большом салоне красоты, но прямо сейчас логичнее работать в трейлере. Так ей удастся сократить расходы за счет отсутствия платы за аренду помещения.

Мама отлично разбиралась во всем, что касалось волос, так что скоро к ней выстроится очередь.

Закончив разговор, я захожу обратно в трейлер, чтобы отдать телефон Итану. Он общается с Хадсоном по поводу завтрашней проверки, и мне не хочется их прерывать.

Положив мобильный на стол, поворачиваюсь, чтобы поспешить обратно и узнать, нужно ли помочь чем-то Роберту. Вчера была поставка окон и, скорее всего, их нужно инвентаризировать, дабы подтвердить, что всё соответствует планам дизайнеров.

— Тейлор? — привлекает мое внимание Итан.

Я оглядываюсь через плечо и хмурюсь.

— Да? Что-то нужно?

Я обвожу взглядом его стол: стакан кофе полный и нет ничего, что я могла бы отсканировать или сохранить.

— Ты бегаешь, как цыпленок с отрубленной головой. Что на тебя нашло?

На меня снизошло озарение, благодаря Гранту и его глупым намекам о моем присутствие на стройплощадке. Вчерашнее стало последней каплей, сильным толчком, который был нужен мне, чтобы, наконец, взять под контроль свое будущее.

Вообще-то, стоит отправить ему благодарственное письмо... Нет, лучше отправлю ему мешок свежего собачьего дерьма.

Улыбнувшись, киваю в сторону двери.

— Я должна бежать помочь Роберту, но поговорим за обедом, хорошо?

И не дожидаясь ответа, выбегаю из трейлера.

Я чувствую себя виноватой из-за того, что потратила время на кое-какие личные дела, поэтому вкалываю до обеда, сделав всё, о чем меня попросил Роберт, а затем таскаюсь с рулеткой за Хадсоном, чтобы он что-то перемерил до приезда проверки.

У меня не было ни секунды, чтобы перевести дыхание, но даже когда я останавливаюсь, чтобы сходить покушать, я все еще не могу спокойно дышать. Сегодня мне предстоит сделать еще одну важную вещь, задачу, выполнение которой должно сопровождаться потрясающей песней и подбадриванием группой духовных наставников.

Нервы на пределе, а сердце постоянно сбивается с ритма, как бы говоря, что эта затея кажется весьма импульсивной. Поэтому я заглушаю голос разума. В течение нескольких недель я работала бок о бок с шумными строителями и пыталась показать, что не боюсь их. Я не знаю, почему в голову взбрело, что они не узнают об отношениях с Итаном, и с какой стати они будут вести себя, как Грант. Он - отвратительная свинья. А эти парни - мои друзья.

И еще - да что с того, если вдруг они будут делать ехидные замечания или подшучивать?

АЛЛО! Я занимаюсь сексом с настоящим богом, так что кого волнует, кто что думает?

Да у меня с утра текли слюнки, когда я увидела его на крыше! Всё, пути назад нет. Это единственный способ.

Когда я открываю дверь в столовую, то сразу замечаю Итана, который стоит в очереди. Он окружён миллионом людей. Ладно, может их и меньше, но все же... Руки начинают дрожать, когда я иду к нему. Я-то надеялась на небольшую группку, а лучше одного или двух парней, благодаря которым сработало бы «сарафанное радио», но, увы, здесь большая часть команды. Мужчины сидят за столами, разговаривают и жуют. Не смотря на то, что они что-то активно обсуждают, мне нельзя трусить.

Не после всего того, что я сделала сегодня. Я никогда себе этого не прощу.

Итан меня замечает и неожиданно являет миру удивительную ямочку, когда видит с какой решимостью я пробираюсь к нему через толпу.

— С дороги! — полушутя кричу я.

Некоторые из парней поднимают руки и отступают назад, словно на самом деле меня боятся.

А им, кстати, стоит. Если понадобится, то я пройду и сквозь них. У меня есть цель, и эта цель - красавчик, в которого я безнадежно влюблена.

Макс выкрикивает мое имя и показывает, что занял мне место. Помахав ему, поднимаю указательный палец. Ага, подойду через секунду! Сразу после того, как сделаю громкое публичное заявление и опозорюсь.

Итан в нескольких ярдах от меня... теперь в нескольких шагах... и вот я уже финишной прямой.

Позади меня раздаются протестующие стоны. Голодные мужики жаждут обед, а я вклинилась без очереди, только вот я здесь не ради тарелки спагетти, хотя чесночный хлеб пахнет чертовски хорошо, поэтому, возможно, я вознагражу себя им, просто чуть позже. В данный момент я преследую иную цель.

Не раздумывая, приподнимаюсь на цыпочках, хватаю Итана за рубашку и набрасываюсь на него, как на солдата, который только что вернулся с войны. Наши губы встречаются, и звезды вспыхивают. Где-то вдалеке, отвечаю, взрываются фейерверки. Вокруг свистят и кричат, и, наверное, стоит остановиться, ибо заявление сделано, но я не могу. Я крепко прижимаюсь к своему мужчине и чуть приподнимаю ногу в воздухе, выполняя именно то, что намеревалась сделать.

Итан улыбается мне, когда я отстраняюсь. Я уверена, что мои щеки цвета спелых помидоров, но голос не дрожит, когда я поворачиваюсь к парню позади нас в очереди, чьи глаза вылезают из орбит от шока.

— Ты слышал? Я встречаюсь с боссом. Передай другому.

Итан смеется, обнимая меня за талию и притягивая к себе.

— Знаешь, возможно, был более тактичный способ сообщить всем о наших отношениях.

— Например? Распространить по стройплощадке листовки? Это было бы слишком пафосно.

Он качает головой, явно забавляясь.

— Мне казалось, что ты хотела, чтобы все оставалось между нами.

Я похлопываю его по груди с насмешливой ухмылкой.

— Итан, Итан, Итан, то было вчера. Неужели нельзя идти в ногу со временем?

* * *

В домике, уже ночью, меня, наконец, настигают события дня. Энергия иссякла, словно у бегуна, который пересек финишную черту марафона, а затем упал без сил на землю. Но я счастлива, счастливее, чем когда-либо, плюс, чувствую небывалую легкость. У меня появилась надежда: мой план кажется осуществимым, хоть и страшит.

— Можно сказать, что день был увлекательным, — говорит Итан со своей стороны крыльца. Мы сидим спиной к столбам на верхней ступеньке. Солнце садится, так что мы наслаждаемся прохладным бризом, пока его не похитило лето.

— Видел бы ты, как парни бегали вокруг меня после обеда. Я-то думала, что меня перестанут уважать, а меня теперь боятся! Вдруг они посмотрят на меня как-то не так, и ты их уволишь. Некоторые из них начали называть меня «мэм»!

Итан ухмыляется.

— Через несколько дней все утрясется. Ситуацию немного усугубил Роберт, когда встал в столовой и заорал, чтобы никто не лез не в свое дело.

Я хихикаю, вспоминая эту сцену. После того, как я поцеловала Итана, мы подошли к остальным, и все на нас таращились.

— М-да, это было довольно глупо с моей стороны. Я просто не хотела, чтобы ты думал, что я стыжусь тебя или что-то в этом роде. — Я скривилась. — В голове мне представлялось это романтичным.

— Я не жалуюсь, — дразнится Итан. — Хотя, наверное, не стоит брать в привычку целоваться в очереди за обедом.

Щеки начинают гореть под его взглядом.

— Посвятишь меня в оставшуюся часть дня? Например, из-за чего ты бегала по всему лагерю?

Ах, да. Я ему еще не сказала.

Я смотрю на воду, внезапно почувствовав себя маленькой.

— О, кхм... ничего особенного.

— Поделись со мной.

Я обвожу пальцем крышку бутылки с водой.

— Я записалась на два дистанционных курса в колледже Остина. Занятия начнутся через две недели.

Бросив на Итана взгляд через плечо, я замечаю, что он хмурится.

Судя по всему, такого он не ожидал.

— Какая тема?

— Родная речь и американская история. Решила начать с основ. — Тут я понимаю, что он, скорее всего, задается вопросом, как я буду совмещать учебу. — Наверно, мне следовало сначала посоветоваться с тобой, но, обещаю, что ничто не повлияет на мою работу или что-то еще здесь. Я буду заниматься по вечерам и в выходные дни.

Он кивает.

— Разумеется. Дай мне знать, если мощности компьютера Хадсона не будет хватать. Подумаем, что можно сделать или просто купим новый. — Я сжимаю губы, собираясь напомнить ему, что не хочу никаких одолжений, и он смеется. — Да ладно тебе. Это будет собственностью «Локвуд Констракшн». Даже обещаю прикрутить его к столу.

Я киваю, стараясь сохранить нейтральное выражение лица.

— Тогда, думаю, это меня устроит.

— Не будет никаких проблем с оплатой обучения? — легко спрашивает он. — Или ты собираешься брать кредит?

— На самом деле, — осторожно отвечаю я, — это не так уж и дорого, как я раньше считала. Это самый обычный колледж, и у них есть удобная программа оплаты, где не нужно вносить сразу всю сумму за обучение.

— Но ты скажешь мне, если тебе что-нибудь понадобится?

Я бросаю на него свирепый взгляд.

— Итан, я справлюсь.

Он невинно поднимает руки.

— Хорошо, но я - твой парень, Тейлор. Нет ничего ужасного в том, что я хочу позаботиться о тебе. Я уважаю то, что ты делаешь, и не собираюсь переступать через твои границы, но если ты когда-нибудь почувствуешь, что ты в тупике, как было тогда в баре, то я хочу, чтобы ты поговорила об этом со мной. Не позволяй своему упрямству встать у тебя на пути. Почему ты так улыбаешься? Ты вроде как должна злиться.

— Ты сказал, что ты - мой парень.

— Да, и я сказал еще много чего... более важного.

— Я уже не слушала.

Что-то прорычав, он притягивает меня к своей груди. Я ожидаю, что мы завалимся, но Итан остается на месте. Золотой закат окутывает его теплым сиянием. Мой мужчина прекрасен.

— Тебе придется повторить, — заявляю я, не отрывая взгляда от его губ.

— Пока ты у меня на коленях - это невозможно, — говорит он, приподнимая мой подбородок. Его большой палец касается моей нижней губы, и я начинаю дрожать.

— Прости, — издеваюсь я, — но сейчас не время для обольщения. Я теперь студентка колледжа. У меня полно книг, которые нужно прочитать, бумаг, который нужно подписать, и тестов, которые нужно сдать.

Он ухмыляется.

— Будь ты моей однокурсницей, я бы провалил все экзамены.

— Неужели? — Я качаю головой в полной уверенности, что учись мы вместе, мы представляли бы собой иную пару. — Думаю, что мы стали бы конкурентами. Кто получит высший балл... что-то такое. Прошу заметить, что на самом деле я умнее, чем может показаться.

Его улыбка становится шире.

— Поверь мне, я знаю.

С этими словами он подхватывает меня на руки и проносит через порог в домик, словно мы муж и жена. Мне все еще кажется, что нам нужно многое обсудить. Впереди нас ждут сумасшедшие недели. Я хочу вернуться в Оук Дейл на выпускной мамы, а когда Маккенне надо будет отправиться в лагерь в Остине, будет здорово, если ее отвезем мы. Так они смогут познакомиться с Итаном.

Мои занятия начнутся еще только через несколько недель, но мне уже не терпится заказать учебники и начать подготовку. Мне нужны ручки, новенький ежедневник, учебная программа и список для самостоятельного ознакомления. Но самое главное, мне необходима возможность стать таким учеником, каким я могла бы стать, сложись школьные годы немного иначе.

Итан закрывает дверь, и я замечаю, что внутри кое-что изменилось.

Сильно изменилось.

— Когда ты это сделал?!

Он ухмыляется.

— Как только закончил с крышей.

— Как?

— О, легко. У каждой койки была двойная рама, которую поддерживали столбы. Я отвинтил их опоры, отделил от рам и вуаля…

Теперь у нас одна большая кровать. Они прижата к стене домика прямо напротив стола. Это совершенно непрактично. Комната маленькая, и теперь нам практически негде ходить. Чтобы добраться до ванной и комода нам нужно протискиваться вдоль кровати, но меня все устраивает. Лучше и не придумаешь. Есть стол, где я смогу учиться, есть кровать, где меня будет отвлекать Итан, и именно здесь начнется новый этап моей жизни.

На встречу к лучшему.

— Итан?

— Да-а?

— Я когда-нибудь говорила тебе, что то, что я и ты в итоге вместе, - настоящее безумие? Ты - самый бессердечный босс, который у меня когда-либо был. Ты - мужчина, который сводит меня с ума. Ты, человек, в которого я начинаю влюбляться.

— Начинаешь?

— Не очень хочется тебя пугать.

— Напугай меня, — просит он.

— Кажется, у меня появились к тебе глубокие чувства, — трусливо бормочу я.

— И это мне говорит женщина, которая прошла через всю столовую и растерзала меня у всех на глазах, — протягивает он с надменностью льва.

— Никого я не терзала!

— Просто скажи это и избавь меня от страданий. Я знаю, как сильно ты ненавидела меня, теперь скажи, как сильно любишь.

— Окей. Я очень, очень люблю... работать в твоей команде. Это отличный опыт.

— Попробуй еще раз.

— Я очень люблю... твои глаза. Они красивые. Прям как шоколад... или какашка.

Он смеется, швыряет меня на кровать и затем заползает сверху. Я взвизгиваю, когда он нежно кусает меня за бедро.

— Еще никогда не слышал, чтобы так увиливали от признаний в любви. Я сейчас упаду в обморок.

Он поднимает мою футболку и пытается расстегнуть лифчик, который вскоре пролетает над моей головой.

— Я очень... ах! — вскрикиваю я, когда он избавляет меня от джинсов, грубо стягивая их вниз по бедрам. — Что ж, я не люблю, когда ты так делаешь! — поддразниваю я, смотря на него сверху вниз.

Вот он уже сбрасывает джинсы с кровати и устраивается между моих бедер, оставляя поцелуи на чувствительной коже чуть ниже пупка и поигрывая пальцами с краем моих трусиков.

Ой, о чем мы там говорили?..

— Ничего страшного, — успокаивает он. — Пусть ты и не готова сказать это... но я могу быть убедительным.

— Да неужели?

Он прижимается губами к моей коже.

— Я смастерил тебе огромную постель, — начинает он, словно это часть его стратегии убеждения.

Я скептически щурюсь.

— Технически, ты демонтировал кровать.

— Я отдал тебе половину своего печенья за обедом.

— Ты поменял свое печенье на половину моего сэндвича, и, как я уже говорила, подобный обмен возможен и в будущем, особенно, когда повара делают эти штуки из белого шоколада, пока они свежие, прямо из духовки, а шоколад внутри еще расплавлен…

Итан смеется, уткнувшись лицом в мою кожу, а затем возвращает меня к теме разговора, добавляя еще одну причину любить его.

— Хорошо, а на это ты что скажешь? Я не стал продолжать наш поцелуй в столовой, хотя и испытывал искушение.

Мои глаза расширяются.

— Я бы убила тебя.

Его брови выгибаются, а пальцы сжимают трусики. Итан начинает медленно их стягивать, отправляя ряд мурашек бежать по моей коже.

— Серьезно?

Я наблюдаю, как он стягивает шелк с моих бедер. Он переключает внимание на местечко между бедер, и мой первый инстинкт - сдвинуть ноги, прежде чем понимаю, что Итан всегда так на меня смотрит.

Судьба - та еще шутница. Я бы предпочла милое знакомство. Возможно, где Итан угощает меня выпивкой, и мы с ним болтаем. Из вежливой беседы он бы узнал о моем затруднительном положении и предложил бы работу в его команде.

Но вместо этого я украла его бумажник.

И... как бы странно это ни звучало, факт в том, что именно Итан оказался настоящим вором.

— Итан? — зову я, снова привлекая его внимание к своему лицу.

Я наклоняюсь и провожу руками по его волосам, зная, что сейчас лучшее время для признания. Мы практически обнаженные, и Итан собирается опуститься на меня. Ну, не совсем розы с шампанским перед Эйфелевой башней, но я не могу ждать ни секунды, прежде чем сказать ему последнюю правду, которую держала взаперти.

— Я люблю тебя. Кажется, я влюбилась в тебя в первый же вечер в том баре, вот почему я немного перегибала палку в первые недели. Мы оба перегибали.

Улыбка освещает его лицо, заставляя внутренности переворачиваться вверх дном.

— Такое чувство, что мы прошли через войну.

Без шуток.

— Мир?

Я протягиваю ему руку для рукопожатия, но вместо этого он хватает мою ладонь, поворачивает ее и целует в центр внутренней стороны.

— Мир.

Шесть лет спустя

— Тейлор Ларсон Стоун.

Голос звучит на весь зал из громкоговорителя, и я застываю на миллисекунду, прежде чем мой мозг вопит: «Это же ты! ИДИ!»

С трусящимися коленками пересекаю сцену, зная, что за мной наблюдает маленький фан-клуб. Раньше я думала, что когда придет моя очередь получать диплом, я буду сосредоточена, но все происходит слишком быстро. Подойдя к центру, пожимаю руку декану и позирую для фото, после чего вызывают следующего человека. Я не должна плакать, спускаясь по ступенькам. Никто не плачет. Да парень передо мной вообще переписывается, чтобы не помереть от скуки!

Возможно, для некоторых людей высшее образование - данность.

Но не для меня.

Я и представить себе не могла, что окажусь выпускницей Техасского инженерного университета. Эти шесть лет я была не совсем типичным студентом. Первые два семестра я обучалась онлайн, работая с Итаном над строительством отеля в сосновом лагере, после чего мы вместе вернулись в Остин. Там я продолжила трудится на «Локвуд Констракшн» на неполный рабочий день, продолжая посещать курсы в колледже.

Именно Итан убедил меня поступить в университет. Это казалось несбыточной мечтой, особенно если учесть, что через год подавать заявку должна была уже Маккенна. Сестра была лучшей ученицей в Оук Дейле и президентом всего, чего только можно. Так что, как ни крути, с поступлением у нее не было бы проблем.

Но все же я подала заявку, чтобы с чистой душой потом сказать, что я хотя бы пыталась.

Я и не надеялась, что меня примут. Вообще-то, я была настолько уверена в отказе, что никак не учитывала это в наших планах. Мы с Итаном усердно корпели над нашими отношениями, мечтая о браке и детях. Мы хотели создать семью.

Там, в сосновом лесу, прямо на берегу озера, где мы проводили выходные, купаясь и читая, у нас состоялась небольшая свадебная церемония. Я стояла напротив него, не предполагая, что ожидала малыша. Мы произносили наши клятвы, пока ветер с озера шелестел цветами, приколотыми к моим волосам. Маккенна с мамой постоянно всхлипывали, отчего стала плакать и я, но будьте уверены, что прически у нас были потрясающими.

Мы обошлись без медового месяца. Времени не было. «Локвуд Констракшн» выиграл крупный проект, в котором я должна была помогать, а потом, ну... Все произошло внезапно: я сделала тест на беременность, благодаря которому узнала, что жду ребенка. В тот же день мне прислали письмо из Техасского университета.

Вернувшись тем вечером домой, Итан нашел меня рыдающей на полу в ванной. Я сжимала конверт в одной руке и тест - в другой. Судя по всему, я выглядела на грани нервного срыва, потому что он усадил меня к себе на колени и начал целовать в щеки, волосы, везде, до чего мог дотянуться.

— Тейлор, — шептал он, отчаянно пытаясь заставить меня посмотреть на него. — Все в порядке. Все будет хорошо. Я знаю, что новости ошеломляют, но не расстраивайся...

Конечно, тогда я, наконец, ответила. Итан и по сей день все еще цитирует меня по этому поводу.

— Ты шутишь?! — воскликнула я с улыбкой сквозь рыдания. — Это лучший день в моей жизни!

Учиться и быть мамой одновременно так же тяжело, как и ожидалось. После бессонных ночей из-за грудного вскармливания на занятиях у меня зачастую двоилось в глазах.

Были семестры, где я брала только один предмет, а были семестры, в которые я втискивала три, а потом думала, что помру от стресса. К счастью, на подхвате всегда была Айла. У меня и мысли не было нанимать няню, потому что она была готова помочь в любой момент. И под «любым моментом» я подразумеваю и день, и ночь. Казалось, что мне и во веки с ней за это не расплатиться, но она вот-вот родит, а я уже забила ее морозильник едой и помогла обустроить детскую. Так как Таннер слишком чувствительный, в больницу я еду с ними на случай, если он грохнется в обморок, и его придется выносить из родильного зала.

Я улыбаюсь диплому в руке и осматриваюсь. Большинство студентов здесь провели стандартное университетское время: четыре года усердной учебы, рискованное поведение, смены специальности, поиски себя... Практически всем по двадцать два года, совсем еще дети. Да, я ненамного старше в свои двадцать восемь, но все же мне почему-то кажется, что я должна сидеть с тростью и наглаживать длинную седую бороду.

Дальше, когда самое трудное позади, остальная часть выпускной церемонии пролетает в мгновение ока. Как раз перед тем, как мы встаем, чтобы бросить шапочки вверх, мой сосед слева наклоняется ко мне с широкой улыбкой.

— Есть планы на вечер? Мы с друзьями устраиваем вечеринку в честь выпускного. У нас дом в западной части кампуса.

Меня так и подмывает помахать перед ним кольцом с бриллиантом и сказать, что я не только мама одного маленького мальчика, но и жду другого. Мое праздничное платье скрывает небольшой бугорок, но, честно говоря, я польщена его приглашением. Это полезно для эго. Поэтому я улыбаюсь и спасаю его от неловкой отмены своего предложения.

— Спасибо большое, но у меня другие планы.

Те самые другие планы ожидают меня за сценой с чем-то, что очень напоминает магазин для вечеринок с этими огромными воздушными шарами, плакаты и букетами цветов. Народу сегодня больше, чем я ожидала, но все мое внимание устремлено на Итана и Эндрю, которые похожи, как две капли воды. Эндрю в галстуке-бабочке и брюках цвета хаки, темно-каштановые волосы причудливо зачесаны назад, как и у его отца. В руках сын держит большой плакат с надписью: «Моя мама № 1!»

Плакат кажется нелепым: буквы корявые, а приклеенные звезды их наполовину закрывают, но я снова начинаю реветь, потому что Эндрю сделал его специально для меня. По правде говоря, он мог приклеить зубочистку к листку бумаги, и мне бы это понравилось больше, чем любое творчество Пикассо.

— Мамочка! — увидев меня, кричит он и бросается через толпу, чтобы врезаться в мои ноги.

Я бы потеряла равновесие и шлепнулась, не будь толпа такой плотной. К счастью, народ не дает моим ногам заплестись, и, быстро извинившись, Эндрю тянет меня к своему отцу. Я бормочу, что нам некуда спешить, но откровенно лгу, потому что сама хочу оказаться в объятиях Итана.

Итан стоит всего в нескольких ярдах от центра безумия, держа букет полевых цветов - традиция, которую мы поддерживаем с наших дней в «Розовом домике». Он потрясающе красив в костюме, хотя, думаю, он такой всегда. Мы там, где мы сейчас, в первую очередь из-за этого.

От его теплой улыбки по рукам бегут мурашки, и хотя нас окружает море людей, мой мир фокусируется только на нем. Когда Эндрю заканчивает тащить меня, я стою совершенно неподвижно (по ощущениям целую вечность), просто глядя на Итана и наслаждаясь моментом, над которым мы работали, будучи одной семьей. Мое бремя было его бременем. Мои трудности были разделены поровну. Он был моей опорой. Хотела бы я сказать ему об этом, при этом не разрыдавшись.

— Поздравляю, — говорит он и наклоняется, чтобы поцеловать меня. Затем незаметно вытирает мои слезы, прижимая меня к себе, за что я ему благодарна. Я не отпускаю его, когда он пытается отстраниться. Крепко его обнимаю и еще какое-то время утыкаюсь в его грудь, нуждаясь в его успокаивающем присутствии. Он касается рукой моего живота, там, где растет наш ребенок, и я зажмуриваюсь. И вот после такого сладкого жеста я снова чувствую, что могу покорить мир. Я отстраняюсь и улыбаюсь Итану.

— Спасибо.

Пусть он никуда не уйдет, это последний наш шанс поговорить наедине, потому что к нам спешат остальные: Айла и Таннер, Маккенна и моя мама, даже Джереми и Хлоя приехали из Сан-Антонио со своей дочерью Мией, которую Эндрю считает самым крутым человеком, которого он когда-либо встречал.

Меня оттаскивают в сторону для того, чтобы, как я думала, сфотографировать с мамой, но на самом деле Маккенна снимает видео.

— Всем привет! Мы на выпускном вечере Тейлор. Тейлор, расскажи нам, на чем ты специализировалась! — Она похожа на одного из тех бестолковых папаш, которые записывают открытие подарков рождественским утром. Тимми, скажи камере, что Санта тебе принес!

Я закатываю глаза, но решаю подыграть.

— Гражданское строительство и управление проектами.

Она смеется.

— Ничего себе, звучит так нудно, язык сломаешь! И чем же ты планируешь заниматься, когда закончила обучение?

— Я буду работать менеджером проекта в «Локвуд Констракшн».

Это уже и без того все знают. Таков был план с тех пор, как Роберт взял меня под свое крылышко и начал показывать, как там всё работает.

— Расскажи нам, ты нервничаешь, зная, что тебе, возможно, придется иметь дело с упрямыми мужчинами, которым, возможно, не понравится управляющая ими женщина?

Я нахожу глазами Итана, который явно забавляется происходящим и прекрасно понимает ход моих мыслей, прежде чем я даже открываю рот.

— Знаешь что? Мне нравится думать, что у меня есть неплохая практика общения с упрямыми мужчинами.

* * *

Поздно вечером, после дневного хаоса, мы с Итаном убираемся на кухне. Ну, он убирает, а я сижу на барном стуле и жую кусочек торта, который Маккенна с Айлой приготовили для вечеринки в честь моего выпускного. Я сделала миссией своей жизни убедиться, что ни одна крошка этого великолепия со сливочным кремом и свежими фруктами не пропадет. Мой новый девиз: ни оставь и крошки!

— Как дела, миссис Стоун? — спрашивает Итан, ухмыляясь мне через плечо.

Я широко улыбаюсь ему, поднося ко рту еще один кусок.

— Убеждаюсь, что ребенок сыт, вот и все.

Он выгибает бровь и качает головой, прежде чем вернуться к мытью последней тарелки. Он абсолютно восхитителен... Может быть, даже лучше, чем торт.

Пиджак и галстук давно сняты. Рукава рубашки закатаны до локтей, а брюки идеально на нем сидят. Я таращусь на его зад, и мой разум наполняют порочные мысли, но тут мама выходит из коридора и прерывает поток моих идей.

— Ну, всё, Эндрю официально спит, — заявляет она, хватая сумочку с кухонного стола и перекидывая ее через плечо.

— Не очень-то вы быстро, — поддразниваю я.

— Как я могу сказать «нет», когда он просит еще одну книгу? Прежде чем я поняла это, мы прочитали их десяток, как, впрочем, и всегда. Это все его обаяние... у него его слишком много.

Я ухмыляюсь.

— Весь в отца.

— Весь в Тейлор, — спорит Итан.

Мама качает головой и подходит ко мне, чтобы чмокнуть в лоб.

— Я горжусь тобой, ребенок.

Мое горло сжимается от эмоций, когда я слегка улыбаюсь.

— Все еще хочешь, чтобы я присмотрела за Эндрю в следующую субботу? — спрашивает она, направляясь к двери.

— Если сможешь. Мы организовываем сбор средств для его школы.

— Без проблем. Попрошу Симону закрыть салон, так что к обеду буду у вас.

В тысячный раз я радуюсь, что мама переехала в Остин, как только Маккенна поступила в университет. Настоящее счастье, что мы все сейчас в одном городе.

— Спасибо, было бы здорово.

— Еще раз спасибо, Энн. Я провожу вас, — говорит Итан, вытирая руки полотенцем, чтобы проводить ее до машины.

Когда он возвращается на кухню и встречается со мной взглядом, мои грязные мыслишки, возникшие несколько мгновений назад, возвращаются, став порочнее, чем когда-либо. В этом нет никакого смысла. Мы женаты уже много лет. Мы спим в одной постели каждую ночь. Мужчина видел, как я рожала, кормила грудью, плакала и истекала кровью, и все же он смотрит на меня с той же страстью, что и много лет назад - как будто я все еще самая соблазнительная женщина.

— Наелась? — насмехается он, подлетая, чтобы украсть мою тарелку и прикончить последний кусочек.

— Эй! — протестую я, пытаясь отобрать тарелку обратно.

Он держит ее над моей головой, а затем наклоняется, чтобы поцеловать меня.

Он подходит ближе, и я откидываюсь на спинку стула так, что ударяюсь поясницей в столешницу. Итан господствует надо мной, углубляя поцелуй. Я сжимаю его рубашку в кулак, пока его руки опускают тонкие бретельки шёлкового платья с моих плеч.

Меня пробирает дрожь.

Наш поцелуй греховно-сладок из-за сливочного крема. Если бы я уже не была беременна, мы бы исправили это упущение сегодня вечером.

— Мамочка? — раздается сонный голосок из коридора. — Пап? Можно мне воды?

Мы, простонав и одновременно смеясь, отлепляемся друг от друга. Это часть нашей жизни. В последнее время очень редко нам выпадают ленивые занятия любовью. Чаще всего мы врубаем телек и бежим в спальню по-быстрому перепихнуться или запираемся в ванной и, хихикая и сталкиваясь в душе с кафельной стеной, утоляем наш голод, прежде чем нас снова позовет родительский долг.

Итан наклоняется и шепчет мне на ухо обещание:

— Позже.

Затем он подходит к шкафчику, чтобы взять один из стаканов Эндрю для воды.

Я подхожу и вижу нашего маленького мальчика в дверях своей комнаты с виноватым видом. Его каштановые волосы растрепаны, а подмышкой зажат потрепанный плюшевый мишка. Подхватываю сына на руки, втайне радуясь еще одной возможности прижать его к себе.

— Папа тоже придет?

— Я здесь, приятель, — говорит Итан, передавая ему стакан с водой через мое плечо.

— Расскажите мне сказку.

— Разве бабушка тебе не рассказывала? — спрашиваю я с улыбкой.

Он утыкается головой мне в шею.

— Совсем чуть-чуть, — бормочет он, разбивая мое сердце на миллион кусочков.

Мы не можем выйти из этой комнаты, не рассказав ему сказку. Этот парень крутит нами, как хочет.

— Ладно, ложись.

Как только мы устраиваемся на его кровати, Итан начинает рассказ.

— Однажды жила-была прекрасная принцесса...

— Надо говорить «давным-давно»! — обрывает его Эндрю.

— О’кей, — Итан благоговейно кивает. — Конечно. Давным-давно жила-была прекрасная принцесса по имени Тейлор.

— Так же зовут маму! — вскликивает Эндрю, широко распахнув от удивления глаза.

Я улыбаюсь, укладываясь на подушку Эндрю и закрывая глаза, слушая глубокий голос Итана.

— Она была умна и сообразительна, но ее королевство переживало тяжелые времена, и она была единственной, кто мог его спасти.

— И что она сделала?

— Она устроилась на работу, чтобы зарабатывать деньги и помогать спасать королевство и всех его жителей.

— Принцессы не могут работать, папа! — смеётся Эндрю.

— Конечно, могут, — настаивает Итан.

— И чем же она занималась?

— Она помогала строить замки... По крайней мере, пыталась помочь, но на ее пути стоял злой бессердечный дракон.

Я хихикаю, понимая, к чему он клонит.

— О, нет, — выдыхает, проникшийся историей, Эндрю.

— Злой дракон был груб с ней и пытался помешать ей спасти королевство, но принцесса не позволила этому удержать ее.

— Удержать? — переспрашивает Эндрю.

— Остановить ее. Она продолжала усердно работать, даже когда дракон рычал, топал ногами и извергал пламя. А знаешь, что случилось потом?

— Что?!

— В конце концов, её храбрость спасла королевство, и вдобавок принцессе удалось смягчить сердце дракона настолько, что он влюбился в нее.

— Но он же дракон! — протестует Эндрю. — Драконы не могут любить принцесс!

Итан нежно гладит меня по волосам, отвечая:

— Могут.

Заметки

[

←1

]

Популярное приложение для мобильных платформ Android и Apple iOS, предназначенное для романтических знакомств в соответствии с заданными параметрами и с учетом геолокации

[

←2

]

Stone [стоун] — камень