«Чпок».

И запах приторной клубничной жвачки ударил в нос Вуди, когда она от скуки меняла настройки в своей камере. Вокруг неё был возбужденный шум и гам: кто-то кого-то звал, кто-то кого-то не мог найти. Она бы тоже поучаствовала в этом хаосе, но Алли отказалась от поездки.

— Мисс Джин, где ваша группа?

— Дизайнеры, все собрались?

— Валанди, где ты?

— Ой, я так волнуюсь!

— Проклятье, я не взяла холст!

— Дайте мне карандаши!

— Архитекторы, готовы? — Услышав голос своего учителя, Вуди надула жвачку в ярко-розовый шарик и, поправив козырек кепки, схватила сумку и подошла к учителю, быстро теряясь в толпе студентов. — Так, подождите, дайте вас посчитать! Раз, два, три… тринадцать…

— Вуди, ты не взяла мягкие карандаши? — обеспокоенно спросил кто-то справа.

Она обернулась и встретила полный надежды взгляд однокурсника. Он был так нашпигован всякой художественной атрибутикой, что каждый был уверен — он точно выколет сидящим в автобусе глаз углом метрового планшета, пока будет искать место, либо вечно открытые ручки, маркеры, фломастеры и острые карандаши кому-нибудь проткнут кожу и испачкают одежду. Потому что у него это все было сброшено в сумку без какой либо защиты как для самих предметов, так и для окружающих.

— Нам же сказали, что в замке будем недолго. Что не успеем, можно будет зафоткать. — Жвачный шар сдулся при разговоре, и Вуди спрятал его во рту. Она с какой-то жалостью посмотрела на Джила. Сам-то парниша был хорошим и добрым. Но его бедность, а в связи с ней неаккуратность и постоянная чумазость отталкивали людей. Вуди уверена — не было у него камеры, о чем он смущенно соврал, пряча глаза.

— И ее я тоже забыл.

— Да не переживай, — поторопилась побыстрее от него отвязаться Вуди. Отвернувшись и позволяя толпе себя вести к автобусу, добавила: — В группе сегодня ребята все равно всё выкладывать будут. Я вообще на месте рисовать не собираюсь.

Кажется, он отстал. Ну ничего она не могла с собой поделать. От него постоянно пахло. Представьте маленькую комнату, которая вмещала в себя пятерых людей, кухню и ванну. Мамаша ничего не успевает, всё подгорает, окна в этой части помещения нет, все орут, душно, яичница дымится, бекон сгорел… И одежда будто впитывала в себя такой дух сумасшедшего утра. От вони гнилых зубов бабушки до той самой яичницы, в которой приправы было больше, чем самих яиц. Вот чем-то подобным всегда пахло от Джила. Правда, бывало, яйца менялись на лазанью с чесноком. Какой у них мог бы быть обед — Вуди и представить боялась.

В автобус она вошла уже с тремя синяками из-за острых углов деревянных планшетов либо мольбертов, которые некоторые умники, ссылаясь на свою гениальность, взяли с собой. Уж на что они рассчитывали? Конечно, наброски за пару часов можно сделать хорошие, но ради этого тащить всё это? Вуди была слишком ленива для этого.

Успев занять место у окна где-то в середине автобуса, она выбросила жвачку в приоткрытую форточку, воткнула наушники в телефон и, врубив на полную, уставилась в экранчик.

Жаль только, знакомый запах однокурсника дал ей понять, что Джил сел либо с ней рядом, либо позади. Она повернула голову, чтобы убедиться в своих самых страшных подозрениях.

«Проклятье!»

***

Как бы Вуди ни пыталась отвлечься на переписки с Алли, Джил её постоянно отвлекал. То запахом, то разговорами. Парниша правда хороший, но… Вот у всех к нему было отвращение! Интересовался он всегда безобидными вещами, искренне пытался к себе расположить, но Вуди в принципе не была настроена на разговоры. Она хотела сделать пару селфи в автобусе, чтобы отправить Алли, а потом в Инстаграм выложить, но не с Джилом же! А то еще подумают чего…

В итоге она, как ребенку, объясняла ему, зачем она сделала себе проколы, значит ли что-нибудь её пирсинг, как у кого-то имеют значения татуировки. «Ага, конечно! — мысленно злилась она. — Три на брови означают "Пошел на хер". На губе — "А рот я еб… Кхем…. ваши советы". Семь на ушах означают мою надежду на удачу на то, что ты подумаешь, что я глухая. Спасибо, что про язык ничего не спросил. А микродермал на шее, да, ты угадал, мне не хватает денег на бусы. Блин, кто-нибудь в наше время еще говорит "бусы"?»

Но на деле Вуди лишь криво улыбалась и говорила:

— Нет, что ты. Они ничего не означают.

Но к счастью, поездка была три часа, и ко второй части пути Джил вымотался. Как и Вуди чувствовала себя выжатым лимоном. Она нервно теребила объект недавнего обсуждения на ушной раковине и смотрела в окно на просторные чистые золотые поля, на горизонте которых виднелся лес.

Они уже покинули Бруклин, проехали лес и выехали в поле, за которым, если верить красочным рассказам мистера Фогеста, находился красивый, мистический и загадочный замок Христиан Мопад де ла Круа. Вот только что-то Интернет показал обычные развалины. Красиво, но с тем же Нотр-Дамом и рядом не стоял. Снаружи просто свалка из разрушенных частей сооружения, возникшая из-за толпы туристов, которые пользуются тем, что у замка минимальная охрана (еще один факт жалкого существования архитектуры, которая не имела никакой исторической ценности). Они мусорили, кричали, вели себя как дикари. И Вуди очень боялась, что сегодня, помимо учеников института имени Пратта будут и те самые туристы. Это же внутри никакой работы невозможно будет выполнить! Будут одни сплошные вопросы зевак, просьбы пофоткаться, а потом выслать.

Алли бы успокоила подругу, но вместо неё был только Джил, и настроение Вуди стремительно портилось. Именно сейчас ей жутко хотелось покурить, но вместо сигареты в рот отправилась жвачка.

Но всё оказалось не так плохо. Для туристов вход был закрыт по четвергам и воскресеньям. А сегодня был четверг, и потому приехали четыре автобуса в абсолютно пустынную каменистую местность. Оказалось, до этого замка нужно было еще дойти пешком вверх по крутой горе. И, выйдя из автобуса, отойдя, чтобы закурить, Вуди с ухмылкой наблюдала за теми, кто явно поленился посмотреть в Интернете информацию о замке и о его местоположении. Такими людьми были как раз те, кто взял с собой всё, что только мог, для рисования. В итоге все вещи были оставлены в автобусе. У кого была сильная камера на смартфоне, те не брали с собой даже простой альбом с карандашами.

Руководители собирали каждый свою группу и произносили стандартную речь о технике безопасности. Десять процентов девчонок уже фоткались и не делали селфи на фоне природы или горы. В этих десяти процентах была и сама Вуди. За что и получила первое замечание от руководителя.

— Мисс Пол! — крикнул мистер Смит. — Автопортретом займешься дома. А если ты фотографируешься не ради рисунка, то, бога ради, убери телефон!

Рисковать больше Вуди не посмела. Мистер Смит был человеком строгим. Порой это даже переходило границы. И не раз на первом курсе Вуди приходилось снимать весь свой пирсинг, прежде чем войти в его класс. Даже темно-бордовая помада его не устраивала, и первую пару Вуди могла сидеть с красными распухшими губами и слегка потемневшей кожей вокруг них от разводов, потому что дорогую и качественную косметику, которая хорошо смывается, в то время она себе позволить не могла.

Но чем старше дети, тем труднее с ними воевать. Воюй, но станешь врагом номер один. Потому Смита уважали архитекторы — он был строгим, но и дальновидным и умным. Он знал, когда стоит сбавлять обороты.

— Наверху будут ждать экскурсоводы, — продолжал Смит. — Каждая группа пойдет своим путём, иногда будем пересекаться, но лучше от своих не отставать. После экскурсии у вас будет полтора часа, чтобы взять на заметку интересные варианты, лепнину. Джил, это как раз подойдёт к твоей дипломной работе, так что будь внимательнее. Этот замок интересен тем, что в нём смешано очень много стилей, а в некоторых местах даже профессионалу трудно определить, какой стиль планировался. Если отыщите такие места или комнаты и попытаетесь дать определения и описать, дам дополнительный бал.

Вуди не планировала зарабатывать лишнюю отметку ради галочки. Ей в принципе не были интересны замки, она сразу поставила себе цель идти в современность, даже в будущее. Прошлое было скучным. Смысл интересоваться тем, что и так было. Уже знакомо, уже пройдено. А вот будущее! Незримое и действительно интересное! Вот что лежало в её душе: творить то, чего еще не было. Вытаптывать новые пути!

А не это всё…

Взобраться на гору было очень трудно. Вуди хоть и стройная, но совсем не спортивная девушка. Да еще и курящая. Когда их встретил экскурсовод, она отошла в сторонку, бросила сумку и сняла кепку. Обмахивая ей лицо, Вуди пыталась отдышаться и не кашлять у всех на виду, хотя пару острых замечаний от однокурсников все же услышала. Радовало лишь, что она не одна тут такая.

В самом замке она шла подальше от всех, позади. И когда группа скрывалась за углом, Вуди и еще пару девчонок сначала фотографировали на фотоаппарат то, что действительно было бы интересно изобразить на бумаге, а потом, просматривая снимки, выбирали лучший ракурс, и делали селфи на том же фоне. Особенно такими девчонками были облюбованы места с разными статуями или гаргульями, которые, как сказал экскурсовод, защищали каждую комнату графа, что здесь обитал, от темных сил.

Вуди совсем потеряла веру в этот замок, потому что для неё он казался глупым. Во-первых, весь такой светлый и вылизанный до блеска (не считая того мусора снаружи), он походил на какую-то декорацию. Вуди не удивится, если узнает, что этот замок действительно строился в семидесятых, чтобы здесь сняли какую-нибудь старую ленту.

Во-вторых, стили замка и правда были смешанные, что придавало абсурдности. Снаружи была чистая готика: замок ощущался очень тяжелым, огромным и мрачным, имел много остроконечных шпилей. Пародия на тот же Нотр-Дам.

Внутри главный зал был украшен выпуклыми изогнутыми формами, терракотовой конструкцией, открытыми структурами и сложными архитектурными композициями. И в принципе в таком стиле были другие комнаты, где могли бы быть гости. Хотя где-то пересекался и с барокко.

Где были залы поменьше — опять готика! Классицизм в некоторых местах мешался неясно с чем! Жутко, полный хаос! Некрасиво! Вуди хоть и фотографировала для задания, но селфи делала всё меньше, потому что ей здесь просто не нравилось. Может, теперь она понимала, о какой мистике шла речь. Этот хаос мог создать только дьявол. Человек, не понимающий ничего в этом, не будет чувствовать то, что чувствовала Вуди, а встречая одногрупников или тех же дизайнеров, когда группы пересекались, по лицам видела, что не только у неё такие мысли.

— Там старинная мебель, потому туда мы не пойдем — всё равно всё скрыто под простынями, — услышала Вуди экскурсовода и повела носом в сторону, куда там они идти не собирались. — Через год только закончат всю реставрацию, так что…

Но Вуди уже не слышала. Двери в «запретную» комнату не было, лишь арка, а интереса еще придавало отсутствие света в единственной, наверное, комнате! И мысли о том, что вот как раз мебель могла быть более интересным экспонатом, чем стены, которые не видел лишь слепой и не зафоткал только ленивый, заставили Вуди дождаться, когда группа вновь скроется в другом помещении вместе с затормозившими для фоток девчонками. И только после этого она быстро прошла через ту арку.

Но комната была абсолютно пустой. Только современная мебель: четыре стула да стол, на котором стояла недопитая газировка. Вот и место отдыха сотрудников. Из-за этого сюда не пустили? Чтобы этот хлам не увидели другие? Но напротив арки была приоткрытая дверь, куда Вуди, не забывая сохранять тишину, прошла. Тоже темно, и теперь уже свет из людных мест не проходил сюда.

Сначала она побоялась, но когда перестала видеть собственные ноги, рискнула включить лампочку на телефоне. Здесь явно было холоднее, и людей не пускали в эту часть замка очень давно. Пыль, грязь, паутина не только на углах, но даже просто на стенах! Но здесь уже Вуди становилось интереснее. Вот тут уже действительно создавалось ощущение, что можно было найти что-то интересное. Не только для работы, но и для себя.

Так, шаг за шагом, дверь за дверью, она уже и забыла, что ищет старинную мебель. Её интересовала лепнина, на которой был толстый слой грязи, а в луче фонаря летала такая пыль, что Сахаре во времена песчаных бурь не снилась! Но это хоть не создавало эффект вылизанности. Это уже действительно походило на историческую находку.

Может, Вуди так спокойно относилась еще и потому, что здесь ничего не было. От слова «вообще»! Просто длинный коридор вперёд, и в каждой комнате признаков присутствия человека становилось все меньше. Не было больше мешанины из стилей. Вот уже и гобелены показались. Но… какие-то не такие… Мрачные, непонятные… в сюжете было совершенно не разобрать, что происходит. Войны — это точно. Но не рыцарские или типа того. Рисунок не был похож ни на что. Вуди вообще не знала такого стиля. Не средневековье, не древняя Япония, не что-то еще. Она внимательно рассматривала её, а когда поняла, что это то, что она искала, стала фотографировать. Сначала пару раз на телефон, а потом уже на свою камеру, где всё было в разы лучше видно.

Ей было наплевать на вспышки, на то, что её найдут. Пусть ругают, но ей наконец-то стало интересно. И к работе она подойдет со всей ответственностью.

Сколько бы она стояла и фотографировала гобелен — неизвестно. Но по привычке чпокнув жвачкой, Вуди создала такое громкое эхо, которое даже её напугало. Зато она пришла в себя. Пора было отсюда уходить, а так как в каждом помещении, которые она проходила, были лишь две двери — вход и выход, отыскать свою группу проблем не было. И Вуди стала возвращаться.

Вот только…

Когда шла сюда, то прошла три длинных коридора и четыре небольших помещения. Своего рода комнатку или пункт отдыха, как бы она это назвала. Но вот Вуди насчитала уже пятый коридор и ничего не поняла. Светит фонарем вниз — видит свои следы на слое пыли. Может, просчиталась? Пошла дальше.

Но коридоры не кончались. Даже выстроив в голове схему, Вуди всё равно не могла понять, почему её путь назад занимал столько времени и столько помещений. Не было их! И, кажется, они даже как-то различались — кругами она точно не ходила. Но и других дверей не было, куда бы она могла случайно зайти.

— Блин, — тихо ругнулась она и сняла блок с телефона. Хотела было позвонить хоть кому-нибудь, да только связь была нулевая. Ладно, пусть ругают. — Эй! Кто-нибудь, помогите.

Паники никакой не было — чего паниковать? Это музей. Что здесь с ней могло плохого произойти. Но от непонимания голова начала болеть, а духота и количество пыли доставляли неудобство — кепку она убрала в сумку и хотела было сделать тоже самое с ветровкой, но именно в минуту, когда она об этом подумала, в спину ударил такой неприятный пронизывающий ветер, что мурашки по коже пробежали.

Что ж, зато, теперь она знала, где был выход. Всё же считая, что Вуди вошла в дверь, которую просто не заметила, развернулась и пошла обратно.

Но и дорога обратно не показала результатов. Хоть сквозняк и был, даже усиливался, но выхода Вуди не находила. Она просто ходила взад-вперёд. И когда она уже начала психовать и чуть-чуть паниковать, прозвенел будильник — её напоминалка, что время на посещение замка окончено, что пора закругляться и идти к автобусам. Как это прошло уже столько времени?! Вуди не верила, но часы не врали: шесть вечера. Она не могла тут плутать столько времени.

Вот это уже было поводом для паники.

Вуди просто побежала вперёд. Уж куда-нибудь, но она должна была выйти.

И она вышла. Почти сразу после коридора с тем самым гобеленом (еще одно доказательство, что она не могла ходить кругами!) она открыла дверь, вбежала в неё и почти сразу замерла. Здесь она точно не была. Очень просторный холл без света, всё то же количество пыли, но… Это никак не комната с мебелью для реставрации. Она тут была, но расставлена обычно и не спрятана.

Но в темноте Вуди не могла толком ничего разглядеть, и потому вновь вооружилась фонариком. Строго готичная комната, вся такая острая и холодная. Во всех смыслах. Справа впереди была дверь, да и слева, но по лестнице вверх. Впереди были… Окна? Черные шторы занавешивали, но окна ли? Или просто стены? А повешены так, для устрашения?

Пару раз стукнувшись о какие-то предметы интерьера, Вуди подошла к черным бархатным шторам и отдернула их. Окно! Огромное арочной окно, пусть и грязное!

— Помещение для будущих посещений, — догадалась она.

Что ж, зато, вот улица… улица… Вечерело… Вот только, деревья откуда? Разве они не на горе?

Вуди совсем потеряла связь с реальностью и отодвинула штору так, чтобы ей открылся вид из окна во всей красе. Потому что что-то здесь было не то! Но вот нормально рассмотреть она не успела.

Как только свет проник в комнату, что-то или кто-то позади Вуди зашипел, послышался звук хлопающей ткани, а затем все снова затихло. Но ненадолго, потому что в следующее мгновение кто-то оттолкнул ее от окна и закрыл шторы.

— Они не должны узнать… Не должны видеть… — бормотал некто в черном плаще, плотнее закрывая тяжёлые ткани.

У него были изящные руки с длинными пальцами, но вот кожа уж очень бледная. Почти такая же, как белые волосы, торчащие из-под капюшона. Мужчина повернулся к Вуди, блеснув на неё красными глазами.

— Кто ты и как сюда попала? — зашипел он. Вуди не успела моргнуть, как оказалась прижата к стене, а тонкие пальцы сомкнулись на ее шее. — Говори! Это он тебя прислал?

Настоящий животный страх охватил Вуди, она забыла как надо говорить, как надо дышать. Только и могла, что открывать рот и глотать воздух, да только воздух как таковой в легкие не поступал. Как загипнотизированная она смотрела в эти красные глаза, которые, она клялась, были будто настоящие! И если бы не настоящая боль, которую приносил ей незнакомец, она бы поверила в какую-то игру для таких наглых посетителей, как она.

— Я… я… — как умалишенная заикалась она. Вуди и правда была на грани убегающей куда-то вперед крыши. — Я больше не буду. Мой автобус сейчас уйдет!

Своими пальцами, которые, в сравнению с ним, были настоящим огнем, она обхватила его кисть в немой мольбе отпустить. Он сам её обжег при прикосновении, но только льдом. Не могла у человека быть такая температура. И не могли так профессионально наложить клыки, что даже места стыка с десной не видно.

— Отпустите… — Последний шепот, почти немой, и жгучая слеза страха скатилась пор щеке и капнула на кожу незнакомца.

— Что за игру ты затеяла, ведьма? — Он не отпускал, продолжая скалиться. Да вот только по лицу его пробежала тень непонимания.

Незнакомец наклонился ближе и втянул носом воздух у самой шеи Вуди. Он чуял ее страх в запахе, ощущал его в дрожащем теле и обжигающем прикосновении, в бешеном стуке сердца. Разве стал бы убийца плакать от страха и молить о пощаде? Или её подослали зачем-то ещё?

— Не понимаю, — пробормотал он и снова заглянул в испуганное лицо Вуди. Не верил он, что кто-то мог так играть.

И пусть он отпустил ее горло, но это не означало, что он даст ей спокойно уйти. Послышались щелчки один за другим — это замки запирали двери. Загорелись все свечи в канделябрах на потолке и стенах и подсвечниках на комодах и столах, а сам незнакомец остался сидящим на пыльной софе у столика, на котором стояла ваза с засохшими цветами.

— Шторы не трогай, — грозно произнес он и скинул капюшон, открывая бледное лицо, которое обрамляли прямые длинные волосы пепельного цвета. Когда он посмотрел на Вуди, глаза его приобрели вполне обычный серый оттенок. — Советую тебе рассказать, зачем ты сюда явилась, добровольно. И не ври мне, я все равно узнаю правду.

Вуди же не заметила магического появления огня. Она просто неотрывно смотрела на существо перед ней. Существо? Он не мог так быстро переместиться от неё. И глаза его цвет поменяли — свет от свечей не играл с её зрением. Разве существуют такие линзы?

— Я…

Вуди сглотнула, случайно проглотив жвачку, отчего встал неприятный ком в горле. А телефон она выронила сразу, как только освободилась от тисков. Ноги стали ватными, и она даже не попыталась устоять на них, а просто сползла по стене.

— Я хотела сфотографировать мебель. — Где-то на задворках сознания Вуди вспомнила о правилах поведения, когда сталкиваешься с террористами или похитителями. В такие минуты думаешь только о своей жизни, а если хочешь сохранить её, то, невзирая на гордость, нужно делать всё, что скажут, не смотря в глаза человеку и не вызывая его агрессию. Так Вуди невольно и поступила — опустила взгляд и, пусть и дрожащим, но слышимым голосом, заговорила: — Нам сказали, что здесь мебель, которая будет реставрироваться. А так как в замке всё такое некрасивое, вылизанное, я хотела софтографировать что-то по-настоящему старое, до чего много лет не касались руки. Пришла сюда, увидела гобелен, но когда сфоткала его, пошла назад и заблудилась. — Что-то ей подсказывало, что заверения об обязательной оплате штрафа за эту провинность сейчас не помогут. И почему-то краем зрения еще видя человека, Вуди с трудом заставляла себя не смотреть на него. Будто что-то животное в нём, магическое, заставляло взгляд приковаться, и она вновь подняла глаза. — П-пожалуйста, можно я пойду? Мои сейчас без меня уедут, а я не смогу вернуться домой. У меня нет денег.

— На каком языке ты говоришь, ведьма? — вкрадчиво спросил незнакомец, неотрывно смотря на Вуди.

Ему не нравилось, что он не понимал некоторые слова, но на заклинание это не было похоже. Но что это ещё могло быть? От этого он хмурился все сильнее.

— Ты знаешь, кто я? — решил он пойти ва-банк. Если скажет, что нет, он ее просто убьет, чтобы не предоставлять возможность закончить заклинание. А если знает его… Тоже убьет.

— Нет, — моментально дала ответ Вуди, качая при этом головой, будто подтвердила свои слова хоть какими-то действиями. Эту внешность было бы трудно забыть, и она была уверена — этого человека никогда не видела.

Кажется, из-за того, что на неё не кричали, но все равно злились на что-то, Вуди чуть-чуть смогла взять себя в руки и тихонько оглядеться. Только сейчас она заметила свет от свечей, но даже не стала тратить силы на то, чтобы найти ответы на вопросы. Откуда здесь вообще огонь?

Тело стала бить дрожь, и с ней Вуди даже не пыталась справиться. То ли жалость хотела вызвать, то ли просто не могла контролировать. Но ужас, который читался в глазах Вуди, не был фальшивым. В голову лезли разные страшные мысли, и хоть ноги дернулись в желании подняться, Вуди так и не встала на них.

— Кто вы? — прошептала она.

— Если не знаешь, то лучше и не знать, — незнакомец отвернулся от нее, переставая следить за ней, будто за жертвой.

Он ей поверил. Ее сердце стучало с огромной скоростью, но больше от ужаса, нежели вранья. Это он умел отличать. Но как она тогда попала сюда? Он думал, что запер все входы и выходы. Она говорила про какой-то автобус, но он даже не знал, что это могло бы значить. Придется перепроверить все двери ещё раз.

— Убирайся отсюда, — бросил он и каким-то образом опять оказался возле Вуди. Видя ее состояние, он знал, что самостоятельно она вряд ли поднимется, поэтому рывком поднял ее за плотную рубашку — что это вообще за ткань? — и потащил к выходу. — Если кому-то расскажешь, что видела меня здесь, клянусь, я тебя с того света достану.

И угроза эта была явно серьезная. Он намеревался грубо вышвырнуть Вуди за дверь, да только стоило ему открыть ее, как на пороге его ждал ещё один незваный гость.

Дверь с грохотом закрылась обратно, да ещё и засов опустился.

— Проклятье!

— Пожалуйста, отпустите меня! — Все эти резкие движения окончательно побудили в Вуди инстинкт самосохранения, и вцепившись ноготками в кожу руки мужчины, она попыталась вырваться и стала брыкаться, но его хватка была железной.

И пусть это все происходило даже во время того, когда он ее тащил к выходу, она настолько была увлечена попытками выбраться, что не поняла, что произошло. И странная реакция мужчины немного обескуражила ее, зато успокоила.

— Ч-что случилось? Вы хотели дать мне уйти. Отпустите меня, пожалуйста! — слезно взмолилась она, и будто кто-то или что-то, что напугало мужчину, было неким путём к спасению, Вуди, всё еще пребывая в панике, впервые закричала: — Помогите!

— Тише! — шикнул на неё незнакомец. Он повернул к ней озлобленное лицо, но от двери послышался треск, который он распознал раньше, чем все случилось. Его реакция спасла их обоих. Он толкнул Вуди в сторону от двери и в момент, когда прогремел взрыв, загородил ее собой. Деревянные двери разлетелись в щепки, одна из которых, особенно большая, вонзилась глубоко в руку мужчине, которой он прикрыл в этот момент лицо Вуди. С шипением и проклятиями он направил в миг покрасневший взгляд на непрошеного гостя.

— Так-так, кто бы мог подумать… Промахнулся я с призывом, пришлось тащиться в такую даль. И кого же я тут нашел вместе с моим человеком? Сам Луи де ла Круа поселился на нашей территории! — Ещё один незнакомец вошёл в замок, как к себе домой. Высокий, в строгом черном камзоле, который, однако, он носил на распашку, что придавало ему слегка аляповатый вид. А уложенные назад не очень длинные темные волосы и несколько тонких шрамов на лице делали его похожим на бандита. Тем не менее с какой-то непередаваемой грацией он перешагнул оставшиеся от двери обломки и с насмешкой уставился на обитателя замка. — Ты пропал лет сто назад. Все думают, что ты помер.

— В этом и был замысел, — оскалился в ответ Луи. Пришедший был для него угрозой, и он чисто на инстинкте загородил собой Вуди.

— Что ж, тогда… Может, вернёшь мне моего человека, а я сделаю вид, что тебя не видел? — потирая короткую щетину на подбородке, предложил гость и вытянул шею, чтобы взглянуть на спрятанную от него девушку.

Луи обернулся на Вуди, и в его красных глазах ясно читалось, что он обвиняет ее в том, что она привела к нему врага. Но отдавать ее ему… К тому же где гарантии, что он сдержит слово?

Этот взгляд напугал Вуди не меньше, чем всё то, что здесь произошло. Но появление нового человека заставило её пусть не прижаться, но подойти очень близко к спине прекрывающего. Хотя было странно за него прятаться — ведь он сам только что грозился её убить, но вместо этого спас, о чем говорили капли крови на её лице, брызнувшие, когда в холодную руку воткнулся осколок.

— Я его не знаю, — зачем-то шепнула она. Может, он мог отдать её, потому что думал, что они знакомы? Но Вуди видела его первый раз!

Однако, если подумать, то этот человек… хотя бы на человека был похож! Но опасность, какая-то странная аура, если можно вообще сейчас ляпнуть такую глупость, исходила от них обоих.

В голове не крутились вопросы: «Что здесь происходит?», как обычно это бывает. Вуди сейчас думала только за свою жизнь, за свою сохранность. И эти пугающие слова «моего человека» заставляли придумывать самые страшные образы.

И не отрывая взгляда от пришедшего, пользуясь тем, что первый не видит её, Вуди попятилась назад к той двери, в которую вообще не нужно было входить.

— Зачем тебе она? — вдруг спросил Луи, поворачиваясь опять к вошедшему.

— Ты давно нос наружу высовывал? — рявкнул он. Не ясно по какой причине он разозлился, но это произошло так неожиданно, что даже Луи напрягся. Но вот темноволосый парень глубоко вздохнул и привел свои эмоции в порядок. Луи сделал какие-то выводы для себя и улыбнулся, обнажая клыки.

— С каких пор джиннам нужна помощь людей? — спросил Луи, отступая следом за Вуди. — Ты даже пытаешься договориться со мной.

— Не льсти себе, — остудил его незнакомец. — Ты был силен… Когда-то. Теперь же ты всего лишь миф, пережиток прошлого. Мне ничего не стоит забрать девчонку себе.

В доказательство его слов из пола у него под ногами выросли полупрозрачные оранжевые щупальца, которые слишком быстро обвили тело девушки и притащили ее к неизвестному. Схватив за руку, он поставил ее рядом с собой и самодовольно задрал подбородок.

— Видишь, ты покрылся пылью и паутиной вместе с этим замком, твои рефлексы заржавели. А теперь, если попробуешь мне помешать, я превращу слухи о твоей смерти в правду. — Он толкнул Вуди к выходу, но сам неотрывно следил за Луи и был готов ответить, если тот хоть на миллиметр сдвинется с места.

В свою же очередь Луи мог лишь скалиться от бессилия. Он слаб — это правда. Но лишь потому, что давно не питался. Рана от щепки на руке была настолько незначительна, что в былые времена затянулась бы в мгновение. Сейчас же кровь продолжала медленно стекать по пальцам на пол, а стук обеспокоенного сердца, гоняющего кровь по молодому женскому телу, неожиданно стал таким аппетитным. Пусть уходят, иначе он снова кому-нибудь навредит.

Тем временем Вуди, оказавшись в каком-то лесу, которого здесь в принципе не должно быть, вновь поддалась панике и попыталась вырвать руку из тисков мужчины. Он был намного больше неё, и даже выглядел внушительнее того странного человека, но хотя бы не грозился убить.

— Отпустите меня, я больше не буду! — захныкала Вуди, как маленькая девочка, всё еще думая, что это, если уж не маньяки, то охранники. Но… этот-то куда её потащил? — Кто вы и что вам надо? — хмыкнула она, вытерев нос. Потому вдруг поняла, что рука у неё пуста, хотя в ней должна была быть ее вещь. Вуди резко повернулась к замку и, протянув руку к нему, будто так могла дотянуться, закричала: — Подождите, я там телефон оставила!

Не айфон, но тоже не из дешевых, не говоря о том, что там были очень важные для неё фотографии. Не селфи, но памятные вещи или нужные для дипломной работы. Но её явно не собирались отпускать, а продолжали вести вперёд. И тогда Вуди пошла на отчаянные меры — она свободной рукой залезла в сумку и отыскала ручку. Ловким движением сняв колпачок, Вуди что есть силы воткнула её в руку незнакомцу и хотела было рвануть обратно в замок — там она хоть знала, что в этом же заведении должны были находиться адекватные работники, а не те, кто её куда-то утаскивает.

Сопровождающий ее мужчина вскрикнул и разжал руку. Пока он вытаскивал непонятную острую палку, девчонка успела ускакать от него на приличное расстояние. Щёлкнув пальцами целой руки, он заставил ближайшее к Вуди дерево схватить ее ветками и прижать к стволу.

— Что за проблемный человек мне достался, — проворчал он и медленно пошел за ней, придерживая раненую руку. — Слушай, мне проблемы не нужны. Давай ты быстренько загадаешь три желания, я их выполню, и побежишь на все четыре стороны. Только надо соблюсти все детали. Прежде чем что-то загадать, говори: "О, великий Бартимеус, прошу тебя выполнить мое желание". Называешь номер желания и само желание. Кивни, если поняла.

Вуди сейчас реагировала так, как на неё реагировал белокурый мужчина. Что за чудеса? Что за ведьмино… Колдунье дело? Ей показалось, или действительно её прижали к себе ветки, а не чужие руки, которые она не заметила.

И нет ничего удивительного, что Вуди очень долго молчала, с волнением осматривая мужчину и переваривая его слова. Тем более говорил он быстро, со знанием дела. Дела, в котором Вуди вообще ничего не смыслила!

— Я хочу домой, — пропищала она. Мужчина состроил странное выражения лица, и Вуди пришлось еще раз обдумать его слова. Желания? Он какой-то фрик, или это флешмоб? Вуди бы поверила, если бы ветки не продолжали странным образом её держать. — Великий Бати… Бартимеус… — Какой же дурой она себя сейчас почувствовала! — Прошу тебя выполнить мое желание. — Очень надеялась, что её какой-нибудь умник не снимал на камеру. — Я хочу домой.

— Наконец-то, — с каким-то облегчением произнес Бартимеус и щёлкнул пальцами.

Лес сменился на яркую комнату, освещённую сотней свечей. Вместо дерева Вуди оказалась в мягком кресле, обитом жёлтой тканью. В точно такое же напротив упал Бартимеус и, закинув одну ногу на подлокотник, потянулся за виноградом к огромному блюду с фруктами, которое стояло на столике между креслами. Комната в целом была не такая просторная, как в замке, но зато очень светлая. Помимо окон, которые прикрывали лёгкие желтоватые шторы, на стенах висело много зеркал, из-за чего комната казалась больше, чем есть на самом деле.

— Будем считать это подарочным желанием, потому что ты не назвала номер, а мне все равно было лень идти пешком. — Он подкинул виноградинку и поймал ее ртом, после чего с широкой улыбкой посмотрел на Вуди и развел руки в стороны. — Ты попросилась домой, и я привел тебя к себе домой. Как к тебе обращаться, человек?

— Э…

Конечно, когда он озвучил причину, почему она не у себя дома, Вуди немного вышла из состояния оцепенения. Она осмотрелась, будто не верила, что оказалась тут… Где-то вообще! Ведь только что была в лесу.

Значит… это всё правда. Это не сон. И не кома… Ведь всё, что она ощущала, было реальным. Боль, страх. Когда ты ощущаешь это в жизни, то и нет мыслей, что это сон. И вот Вуди сидела перед джинном. Ведь тот человек сам назвал его таковым.

Она осмотрелась еще раз и сразу бросилось в глаза то, как она выглядела. Растрепанные волосы, потекшая от слез туш, да и темные тени немного размазались. Лицо красное, глаза опухшие. Красавица!

Вуди поспешила отвернуться от такой «красоты», но и на джинна не посмотрела. Только приобняла себя, будто замерзла, и промычала, как бы давая понять, что она еще здесь, но пока ей нужно немного собраться.

— Три желания? — Еще через какое-то время спросила она. Нафиг ей такое счастье. Три желания иметь — это здорово, но узнавать о таком счастье нужно как-то в более радостной обстановке: найти лампу, например. А не быть убитой странным парнем в замке. — А ты добрый джинн или обманщик?

Вопрос мог показаться странным, и даже Вуди усмехнулась ему, хоть и как-то кисло. Ведь разные легенды про таких, как он ходят. Те, кто переворачивают желания с ног на голову, и превращают жизнь в ад. Захотел денег? Получи. Только при этом ты в розыске за ограбление банка.

— Что сразу «обманщик»?! — возмутился Бартимеус. Он даже выпрямился в кресле, но поймав себя на мысли, что опять вспылил на ровном месте, постарался успокоиться. — Что попросят, то и получат. А уж добрый или злой, здесь у каждого правда своя. Я считаю себя добрым, а тот парень в замке может сказать, что я плохой. Хотя если нас сравнить, то это он причинил куда больше зла.

Он усмехнулся, будто вспомнил что-то, но рассказывать это не пожелал. Снова переключив свое внимание на виноград, он замолчал. И долго так, тщательно жевал, пока не справился со всей гроздью, при этом разглядывал Вуди. Интересный экземпляр ему удалось вызвать. В другом мире у всех людей есть железная третья бровь? Или это такое украшение, как простые серьги или цепочки? А ещё глаза так разрисованы смешно.

— Так как тебя звать, человек? — со смешком спросил Барти и опять развалился в кресле.

— Меня зовут Вуди. — Он сидел, ел виноград, пока не намереваясь делать ей плохо, и она немного успокоилась. Голова думала яснее, дымка медленно уходила из головы, и теперь уже сама Вуди в ответ рассматривала собеседника.

Значит, её правильно вытащили из замка — тот человек всё-таки плохой. Но хороший ли тот, что перед ней? Как его? Бартимеус. По крайней мере, не грозит убить. И хоть всё указывало на то, что он джинн, на деле же походил на простого человека, хоть и со странной одеждой и… домом.

На вопрос он так и не ответил, но и глупо было ожидать, что он скажет правду. Вуди нахмурилась, в третий раз осматривая комнату и прокрутив в голове все, что за чудо с ней произошло. Но терять голову Вуди никак не планировала, восторженно крича, что она может исполнить три любых желания.

— Ты сказал, что был призыв. И я «твой» человек, — аккуратно начала она. — Что это значит?

— Сразу к делу — такой подход мне нравится, — подмигнул ей Бартимеус. Чтобы выглядеть более представительно, он принял нормальное сидячее положение, прочистил голос и заговорил: — Я, великий Бартимеус, выбрал тебя из всех жителей твоего мира, чтобы исполнить твои три заветных желания, и призвал в наш мир. С местом осечка вышла, ты уж извини, но, думаю, три желания это с лихвой окупают. Надеюсь, этот кровосос тебе не испортил все впечатление о нашем мире. Надо бы о нем доложить.

На последней фразе он отвлекся и будто собрался встать и уйти, но продолжил сидеть на месте. Хотя от этого смотреть в другую сторону не перестал. Но вдруг опомнился и смешно подскочил на кресле, возвращаясь к разговору.

— Пока я исполняю твои желания, ты считаешься моим человеком. Другие джины не имеют права выполнять твои желания. Также я буду тебя защищать от всех напастей, которые тебя могут поджидать в нашем мире. Но надеюсь, мы разделаемся с этим быстро.

Вуди слушала его внимательно, и хоть где-то на задворках сознания была мысль, что это бред, она вспоминала «небольшие» чудеса, которые с ней успели произойти. И в принципе она верила его словам. Даже под конец понимающе кивнула.

— Хорошо, а в чем смысл? — Вполне адекватный вопрос. С чего бы эта радость на голову посыпалась? Ведь все знают, что бесплатный сыр есть только в одном месте. И Вуди об этом тоже прекрасно помнила. — Что тебе с того, что ты исполняешь мои желания?

Да и схема в сказках была совершенно иная.

Вуди на миг отвлеклась от разговора и дрожащими руками, всё еще волнуясь и не выбросив из себя пережитый страх, она достала сигарету и бросив:

— Простите, но можно я закурю?

Не дождалась ответа и сделала это. Первая тяга отдалась неким жжением в горле, но чисто психологически это её немного успокоило. Дрожь в руках стала меньше, а голова занялась другим вопросом вместо того, чтобы выслушать ответ. Три желания. Любых. Стандарт: деньги, любовь, здоровье. Может, пожелать это и распрощаться? «Ага, сейчас! Он всё-таки может быть и злым. Надо проверить на какой-нибудь мелочи». Ведь казалось, что даже два желания — это так много, учитывая, насколько, по легендам, могущественные джины. И ответ пришел сразу: «Телефон!» Ей нужно было вернуть свой телефон! Но рта открыть не успела, так как Бартимеус заговорил:

— Такова наша природа, — улыбнулся Барти и откинулся на мягкую спинку кресла. Казалось, на этом разговор закончился, но долго молчание не продлилось. — Слушай, мне от этого своя выгода, но тебе об этом знать не обязательно. Забирай свои три желания и живи спокойно, влезать в нашу войну незачем.

Его улыбка пропала, и похоже, впервые за все время на лице появилось искреннее выражение. Он был серьёзнее и правдивее, чем ранее с ней, чем в замке с тем парнем.

— Войну? У вас война? С кем?

Проговорила прежде, чем подумать. Он прав — ей незачем знать то, что здесь происходит. Ей нужно забрать свой телефон и отправиться домой. А третьим желанием, если Бартимеус не окажется одним из тех хитрых джинов, станет большая удача. Человек с большой удачей имеет намного больше, чем тот, кто имеет всего лишь деньги и любовь.

— Нет, даже знать не хочу, — покачала она головой, затянулась, вспоминая слова и выдыхая дым, медленно проговорила: — Хорошо. Как там?.. Великий… Нет. О, великий Бартимеус, прошу тебя выполнить моё желание… Моё первое желание. — Она помолчала, дождавшись утвердительного кивка, что всё нормально, после чего продолжила: — Я хочу вернуть свой телефон, который бросила в том замке.

— Да без проблем. — Он так обрадовался, что она не захотела слушать подробности, ведь он сболтнул лишнего. Так что кинулся выполнять ее первое желание, даже руку занёс, намереваясь щёлкнуть пальцами. Вот только… — Как ты сказала? Теле-вон? Это телега такая?

А он думал, легко отделается. По-быстрому выполнит желания, получит свою лампу и станет настоящей подмогой своему роду. Но девчонка стала бросаться незнакомыми словами, да ещё и дышит через эту странную штуку, от которой отвратительный дым идёт.

— Вот эта штука тебе разум затуманила? — кивнул он на сигарету. — Загадай что-нибудь настоящее, нечего выдумывать несуществующие вещи.

— Прости, что?

Два мира сейчас по-настоящему столкнулись в этих двух лицах. Вуди сразу сообразила, что она не просто в другом каком-то городе, секретном здании. Она будто в прошлом, где на самом деле существовали джины либо банально в другом мире. Эту догадку подтверждал и тот мужчина, обозвавший её ведьмой.

— Теле-фон, — поторопила она, но взгляд Бартимеуса оставался прежним.

Пепел упал на изысканный ковер, но сама Вуди этого не заметила. «Получила, блин, джина». Как оказалось, они не могли знать того, чего не знают.

— Ну это такая штука, чтобы… — А чего она распинается? Только рукой махнула на Барти и отвернула от него голову. Без телефона она отсюда не уйдет! Так как её жизни ничего не угрожало судя по всему, мозг позволял себе думать о материальных вещах. — Вот тебе и могущественный джин…

Увы, она не особо думала, о чем ляпнула, что могла оскорбить его чувства. Она думала, как бы ему объяснить, что ей нужно. Вот только был ли смысл?

— Мне нужно пробраться в тот замок. — Но вот эти слова дались тяжело. Если этого человека она еще немного узнала, то тот, белокурый, всё еще пугал. — Как ты думаешь, тот человек еще там? В том зале… Мне нужно в тот зал.

— Да, я не самый могущественный, но далеко не последний по силе. Вот получу свою лампу, и все увидят тогда, на что я способен. — А он и правда обиделся. Бубнил и бубнил себе под нос, даже не заметил, что она ему ещё сказала. — Эй, не порти мой ковер! Он мне дорого достался.

Бартимеус вскочил, вырывая сигарету из рук Вуди, бросил ее на стол и испепелил окончательно, сморщив носик от неприятного запаха. К счастью, ковер не пострадал, но проверяя это рукой — из-за чего пришлось ползать на четвереньках — Барти недовольно пробуравил взглядом Вуди снизу.

— Если Луи все ещё там, то ему конец. Кстати об этом, надо рассказать. Кровосос столько лет скрывался прямо у нас под носом, а мы и не знали. — Он поднялся и пошел к двери, указывая рукой в противоположную сторону. — Можешь пока устроиться в моей спальне. На улицу без меня не уходи.

— Но я… — Однако дверь закрылась, и Вуди только вновь опустилась на кресло. Вот не на это она рассчитывала. Она вообще не рассчитывала попасть в это дерьмо! Раз из-за Бартимеуса она оказалась тут, то пофигу было Вуди на его ковер. Зажглась новая сигарета.

Джабраил жил в своём собственном замке, как и полагалось архиджинну — королю джиннов. Это был пышный белоснежный дворец с золотыми куполами, всё по традициям жгучего и опасного востока. Музыкальные инструменты, обретя свою собственную жизнь, играли ему мелодию, пока он сам, развалившись на огромной подушке, покуривал кальян, а опахала из перьев павлинов обдували его слегка взмокшее от недавних споров лицо.

— Повелитель, — отвлек его от дум мальчик — эфир, как джинны называли таких, как он, — будущий джинн, — с вами хочет говорить Бартимеус.

— Пусть проходит, — кивнул Джабраил и не двинулся с места, чтобы принять хоть какой-то вид короля.

Раз Барти сам пришел сюда, значит, он уже на полпути к получению собственной лампы, что сделает его не только совершеннолетним джинном, но и необходимой на данный момент военной подмогой! Вот только сердце старого архиджинна было обеспокоено. Он имел связь со всеми своими детьми, слугами и собратьями. И что-то полчаса назад его неприятно кольнуло в душе. Если же в этом виноват Бартимеус…

— Повелитель, — склонился вошедший Барти у самых дверей и в такой позе просеменил почти впритык к подушкам, на которых лежал старик.

Вот уж кто был джинном из джиннов. Даже на вид старик был легендарным представителем своей расы. Уж по его длинным тоненьким усикам в молодости наверняка сходили с ума все девушки. Бартимеус мечтал отрастить себе такие же, да вот только щетина у него росла по всей бороде, а с усами что-то не выходило. Зато лысине Джабраила он точно не завидовал. Среди молодежи ходят легенды, что он променял каждый свой волосок на людское желание, только усы и оставил. На такие жертвы Барти точно не был готов.

— Повелитель, — ещё раз обратился к архиджинну он, будто в первый раз его могли не услышать, — я приступил к выполнению обряда. Если не считать заминки с призывом, то дела пока идут не так уж плохо, как вы предсказывали.

— Дай угадаю, — выдохнул дым вверх Джабраил. Уж этот дым в отличие от странной штуки Вуди был куда приятнее. Его было приятно вдыхать, да и сам он будто тоже имея разум, окутывал каждого вошедшего и успокаивал. А может, все дело в той силе, в том чувстве защищенности, которые испытывали слабые джинны перед королем. — Ты призвал не того человека — младенца? Или, может, ты призвал не туда, куда надо?

Ленивым жестом руки, Джабраил позволил Бартимеусу поднять на него свой взгляд, по которому Джабраил и прочитал ответ. Он усмехнулся, но как-то по-доброму, как отцы, видя случайные оплошности своих маленьких неразумных детей.

— Значит, чувство меня не обмануло, — сказал загадочно он, отложив своё занятие, приподнялся и уже с нотками суровости взглянул на подопечного. — Бартимеус, знаешь ли ты, что должен делать во время обряда? Что вообще должен делать джинн, попадая в руки человека? Что его делает джинном?

— Подумаешь, промахнулся на пару километров. Кстати!.. — буркнул Барти и хотел было рассказать про нежелательного обитателя замка, но увидел строгий взгляд повелителя и виновато опустил голову. Ничего не укрывается от взора Джабраила, вот и осечка Барти с первым желанием не стала для него новостью. — Она попросила какой-то телевон… Телефон! Это же телега какая-то? Вот и я так подумал, а она уставилась на меня, как на умалишенного, и посмеялась над моей силой.

И все же ему до сих пор было за это обидно. Барти скрестил руки на груди и надулся, как обиженный мальчишка. Сейчас особенно было заметно, что он куда моложе, чем выглядит со всеми своими шрамами.

— Почему ты не выяснил, шутит она или нет? — продолжал давить своим духом король. — И почему человека, чью волю ты обязан исполнить, должно касаться твоё незнание? Бартимеус, официальные слова были произнесены, а желание не исполнено! — Последнее слово было сказано с немалой силой, отчего грозное эхо разнеслось по всему залу Джабраила. — Сегодня ты опозорил весь род джиннов, которые испокон веков исполняют роль, возложенную на них.

Джабраил был сейчас очень строг. Возможно, он мог и перегнуть палку, о чем сам догадался, но его слова были верны. У джиннов есть правила, есть ограничения. Но возвращение предмета, о котором знал человек, не относится к этому.

Джабраил вздохнул, встал и подошел к Барти, опуская руку на его плечо.

— Как бы ни было велико моё желание поскорее увидеть своих детей совершеннолетними, правила есть правила, Бартимеус. Ты нарушил один из главных законов джиннов и должен понести наказание. Твоё получение лампы отсрочивается на столько желаний, сколько суток человек не получит желаемое. — Барти вскинул удивленное лицо, но даже не успел осмыслить сказанное, как король продолжил, убирая свою руку. — Вампиры уничтожили Агатовый город. Тысячи эфиров были убиты. Сотни джиннов были заточены в собственные лампы. Постарайся больше не терять своего времени — нам нужны бойцы в этой войне.

— Целый город? — ахнул Барти. Вот сейчас был подходящий момент, чтобы рассказать про потерянного потомка клана де ла Круа, но у него язык не повернулся вставить это сейчас. Сам разберётся. И с лампой тоже — найдет этот проклятый телефон, чем бы он ни был. — Я больше не подведу! — горячо пообещал Бартимеус и опять склонился, хотя ниже уже было некуда.

— Папа! — Вот и пришло спасение от строгого короля. Бриджинна — лучик солнца в любую погоду. Многие до сих пор задаются вопросом, как у короля могла родиться такая прелестная дочурка. Светловолосая принцесса вбежала в зал, неся отцу небольшой сундучок с пергаментными свитками. — Я нашла те записи, о которых ты спрашивал. Ой, Барти, и ты здесь…

Она остановилась подле отца, опуская смущенный взгляд на сундук, который держала в руках. На ее миловидном личике заиграла улыбка, которую она старалась скрыть от Джабраила, а на щеках выступил слабый румянец.

— Отец тебя опять отчитывает за что-то? — тихонько спросила она.

— Да, Джинна… В смысле, принцесса! — Бартимеус с опаской взглянул на Джабраила, рассчитывая получить нагоняй ещё и за оговорку с его дочерью, но стоило его глазам опять вернуться к Бриджинне, он заулыбался как дурачок и почесал в затылке, отводя взгляд. — Но я заслужил это! Все по делу, буду исправляться.

— Я надеюсь на это, — кивнул Джабраил и вернул всё своё внимание дочери. — Умница, дорогая. Оставь их мне, а я потом с генералами обсужу все моменты. — Он забрал ношу у Бриджинны и скосил глаза на Бартимеуса. Он ничего не имел против общения детей, но лишь дружеское. Но Бартимеус уже давно стал половозрелым джинном, как и его дочь, и эти взгляды, которые были брошены, говорили королю о многом. Барти не тот джинн, который должен был стоять подле его дочери. По крайней мере, сейчас. — Иди, сын мой, я буду следить за твоими успехами.

И не было ничего удивительного, что он поторопился разъединить эту парочку. А чтобы дочь не побежала за ним, он приобнял её за плечи, и отцовский взгляд стал куда теплее, чем когда он говорил с Барти.

— Я бы хотел дать тебе еще пару поручений, дорогая, но ты можешь не торопиться их выполнять. Раздели со мной обеденное время, и я всё расскажу.

***

Вуди потушила седьмую сигарету и нахмурилась, глядя в пачку — пуста. Время час ночи, а этого джинна всё нет. Неужели он её бросил? Разве джинны не должны быть привязаны к хозяевам? «‎Хозяевам»‎, — фыркнула Вуди. Это он тут её призвал, а не она лампу потерла.

Но нужно было что-то делать. Она хотела есть, потому сжевала половину пачки жвачки. Не могла уснуть — было страшно, да и вообще, как после пережитого можно было уснуть? Хоть тут и было красиво и комфортно, а первые полчаса Вуди потратила на то, чтобы привести себя в порядок, но всё остальное время она просто курила со скуки.

От безысходности она ходила по комнате, разминая ноги. Потом вышла из неё в не менее красивое помещение с большими окнами и желтыми бархатными шторами. Вуди подошла к окну и отодвинула ткань. Всё-таки было интересно, куда её притащили. А это был какой-то город с причудливыми домами. Она будто действительно оказалась где-то на востоке, в волшебной Аграбе, вот только дворца не было видно. И дома не окружали пустыни, лишь те самые леса.

И как раз осмотрев деревья, интересуясь местной флорой, Вуди заметила знакомый черный шпиль. «‎Замок! Так он отсюда совсем недалеко!»‎ Она вполне могла дойти до него и забрать телефон!

— Нет-нет-нет, — резко замотала она головой и отпустила ткань, которая подобно тяжелой стене закрыла Вуди от внешнего мира. Мало ли чего могло произойти! А если жители города злые? «‎Но улицы пусты…» А если тот белокурый мужчина ей сделает плохо? «‎Но не сделал… Да и можно его просто попросить вернуть её вещь».

Вуди еще несколько минут маялась, мысленно обещая, что, если Барти не появится через десять секунд, то она сама пойдет и исполнит своё желание. А потом попросит джинна вернуть её домой. И всё! План идеален! Но проходило уже тридцать секунд, десять минут… А Вуди все не решалась выйти в незнакомый мир.

Может быть, если бы не позорное урчание в животе, которое привело к мыслям о доме, она бы и дальше тут оставалась. Но, взяв с собой камеру на случай, если там внутри опять будет кромешная тьма, у неё хоть какой-то свет будет, Вуди пошла искать выход из этого дома.

***

На середине пути, а именно в лесу, Вуди миллион раз пожалела, что вышла сюда. Как-то она не подумала, что ей не только город нужно пройти, но и лес! Черный, страшный, со страшными звуками лес! В каждом шорохе она видела спрятанного маньяка. В каждом звуке она узнавала хищное плотоядное животное. И лишь упрямство, мысль, что она уже почти пришла, заставляли дрожащие ножки топать дальше.

Дрожали не только ноги. От волнения дрожала сама Вуди. Да и нельзя отрицать дикий ночной холод, о котором днем даже не подозреваешь. Через скоро лето, но ушедшая зима еще напоминала о себе пронзительными ветрами в спину.

Когда Вуди дошла всё-таки до замка, она в него влетела просто без страха, потому что там было тепло! Если это можно назвать теплом… Зато стены спасали от этого ветра, а грязная духота согревала первые несколько минут.

Здесь было всё также темно, и свечи больше не освещали этот зал. Может, тот человек ушел спать? Оно и к лучшему, но всё же дрожащий голос оповестил о гостье:

— Мистер?.. Сэр?.. Простите… Я опять здесь… — говорила она пустоте. До побеления костяшек Вуди схватила свою сумку, а вторую руку, сжав в дрожащий кулачок, она прижала к быстро бегущему сердцу. — Я только забрать свою вещь. Я уронила её.

Пусть он её не слышал, но она всё равно как бы попросила разрешения пройти вперёд. Быстро включив на камере функцию видео и добавив фонарь, Вуди осматривала пол и вспоминала место, где обронила телефон.

Какое-то время Луи просто за ней наблюдал, проверяя, не явился ли вместе с ней джинн. Но она была одна. «‎Что за игру они затеяли?»‎ — хмурился он, стараясь разгадать задумку джиннов.

Бесшумно ступая по полу, Луи следовал за гостьей шаг в шаг и старался рассмотреть, что же она здесь ищет. «Это ее вещь?»‎ — он достал из кармана тонкий брусок, который так и не смог распознать из чего сделан. Да ещё и светится, если нажать на кнопку сбоку — магия какая-то. Когда он первый раз случайно зажёг его, перепугался, что выпустил какое-то неведомое проклятие, и уронил вещицу, отчего в правом верхнем углу появилась трещинка. «Точно ведьма»‎, — подвёл итог Луи и пробуравил взглядом спину Вуди, пряча брусок обратно в карман. Пока он не выяснит, что это за штука, не отдаст. А то мало ли, в руках ведьмы она превратится в грозное оружие. Хотя и та коробка у нее со светом тоже не внушала доверия.

На всякий случай он отошёл от Вуди подальше, чтобы иметь возможность успеть защититься в случае нападения. Вообще отошёл к входной двери, чтобы отрезать ведьме путь к отступлению. Только тогда он заговорил:

— Зачем ты вернулась? И где твой джинн?

До этого будучи в полной тишине, голос мужчины был словно гром в закрытом пространстве. Чудом Вуди не уронила ещё и фотоаппарат. И когда обернулась, рефлекторно посветила на объект шума, но на таком расстоянии свет не так сильно мог ослепить его.

— П-простите, — заикнулась она. Не нападал, уже хорошо. Но и то, что он закрыл собой выход, Вуди тоже увидела, и почему-то попятилась назад, ещё больше увеличивая расстояние между ними. — Я пришла за телефоном. Я его уронила, когда вы…

Но рискнуть назвать процесс, что он с ней делал, не смогла, будто бы тем самым вызвала бы в нем желание повторить хватку за горло. Пока говорила, спиной нащупала стену и прижалась к ней.

— Я вам ничего плохого не сделаю, дайте забрать мой телефон, и я вас больше никогда не побеспокою. Бартимеуса со мной нет, он покинул меня ещё вечером.

Но вот тут Вуди прикусила свой язычок. Нельзя было ему говорить, что она здесь совершенно одна. Тогда бы он мог быть не таким смелым, как в их первую встречу.

Честно говоря, Луи до жути перепугался этого яркого света, пусть он до него и не доставал. Но вовремя отскочить он не успел, только загородил лицо рукой. Когда ничего плохого не случилось, и свет не причинил боли, он подумал, что оно и к лучшему, так хотя бы не показал своего страха.

— Я не понимаю, о чем ты говоришь, ведьма, — рыкнул Луи, потому что такой яркий свет доставлял ему дискомфорт, а она опять произносила странные словечки, отчего ему подумалось, что это может быть заклинание, и он разозлился. — Ты меня ослепить хочешь? Убери уже свой луч.

Все ещё загораживая лицо, он двинулся в сторону, чтобы уйти со света. Он сорвал какой-то гобелен со стены, который был достаточно большим, чтобы загородить дверной проем, оставшийся без дверей по милости джинна. Прибил его деревяшками сверху, просто сильным ударом вогнав их в каменную стену. Только когда он убедился, что на улицу не проникнет ни единый лучик света, зажёг свечи в комнате. И тогда он смог рассмотреть незваную гостью.

Она была одна, чужого присутствия он больше не чувствовал, хотя не обманывался на этот счёт. Он был слаб и телом, и духом, также и все чувства могли быть притуплены, как реакция. Но если это правда, и Бартимеуса… «‎Что вообще за имя такое?»‎ Луи впервые его слышал. Наверное, кто-то из молодых джиннов, к тому же он так самоуверенно говорил с ним, хоть и знал, кто он такой. Так поступить мог только безрассудный. Бывалый воин сразу убил бы Луи.

— Это ищешь? — спросил он, показывая тот самый брусок. Он сел на все ту же пыльную софу и спрятал вещицу обратно к себе, внимательно наблюдая за реакцией ведьмы.

Сама того поразившись, Вуди разозлилась на этого человека. Он её уже не первый раз обозвал этим словом, да и так разговаривал, столько высокомерия в нем чувствовалось с примесью уверенности, что даже не много верилось, что Вуди лишь букашка. Но он всё ещё казался злым, да и странная реакция на свет у него была, который она сразу опустила.

И потому она не сразу поняла, что за предмет он показал ей, хотя догадка по странным словам была. Только брелок-смайлик, который дал блик при свете, окончательно дал ответ.

— Да, это мой телефон, спа…

Не успела поблагодарить, да и лишнее это было, так как его Вуди отдавать не собирались. Она нахмурилась, впервые показывая этому миру своё недовольство.

— Эй, отдайте, пожалуйста, мой телефон, — тихо, но уже даже с каким-то напором сказала она. — Я на него полгода копила, и он мне очень дорог. — Протянув к Луи свою ладонь с немым требованием вернуть, Вуди стала делать неуверенные шаги к мужчине, пока не встала в метре от него. — Вы не имеете права забирать мои вещи. Вы вообще не имеете права оскорблять меня и так себя вести! — Злость со слабой истерикой, которые скопились в ней, почему-то решили выплеснуться именно сейчас, не в том месте и не с тем человеком.

— Человек ещё будет мне указывать как себя вести, — фыркнул Луи и окинул оценивающим взглядом всю Вуди, остановившись на вытянутой к нему руке. Вскинув брови, он поднял глаза к лицу. — Не отдам, пока не объяснишь, для чего эта… штука. Вдруг ты меня с её помощью убьешь. Я уже понял, что в моих руках она только светится.

Достав телефон, Луи немного покрутил его в руках, хмуря брови, нашел кнопку блокировки и аккуратно нажал, чтобы ссадина на руке не дала о себе знать. Экран загорелся, и он, довольный, показал его Вуди. Но улыбку тут же скрыл, сведя брови к переносице.

— Что за магия? Я такой не видел раньше. — Но он затворничал долго, в мире могло что-то измениться.

— Это не магия, а техника. Наука. Или как-то так…

Значит, это правда, он не человек, раз так к ней обратился. Вуди нахмурилась сильнее, и можно сказать, что сейчас они были чем-то похожи. В глазах Вуди тоже было непонимание. Она не знала, как объяснить, что такое телефон.

— Ну, это связь с моими друзьями и родственниками. Но для этой связи нужно…

И Вуди стала на пальцах объяснять — как понимала — что в руке у этого человека. Говорила ему, что нужно сделать, чтобы появилась игра; чтобы он попробовал позвонить и убедился, что: «‎Извините, абонент временно не доступен». Кто этот абонент, что нужно, что такое номер телефона…

Это заняло минут пять, а Вуди, давно не встречавшая того, кто бы так внимательно слушал и не перебивался, даже немного увлеклась.

— Есть будильник даже. Вот, например, нажми на значок круглый. Нет, не этот.

Да она даже в пылу рассказа подошла к нему, встала справа от плеча и указывала, куда нажимать. А когда про телефон и про его техническую работу она просто не знала, что говорить, переключилась на фотоаппарат.

— А это, чтобы запоминать моменты из жизни. Вот.

Она включила фонарик и хотела было сфоткать Луи, но то, как он напрягся, напомнило Вуди, что перед ней очень опасливый мужчина. И вместо него она сфотографирована своё лицо, точнее его половину.

— Вот, смотрите, — показала она Луи свое фото, но тот даже не успел его оценить, как она пролистала назад, где было пять изображений того самого гобелена. Взглянув на него, Вуди стало как-то… неприятно, что ли… Если бы не тот самый коридор и её любопытство, желание увидеть настоящие исторические ценности… Фотоаппарат погас вовсе, а Вуди отошла от Луи. Было видно, как остыл её запал. — А теперь верните телефон, и я пожелаю вернуться домой. Сами тут разбирайтесь, кто кого и кому собрался закладывать.

Фотик спрятался в сумку, а наглая ручка потянулась за телефоном.

Луи же внимательно продолжал его изучать и открывал всякие разные приложения. Остановился он, только когда случайно сфотографировал свое сосредоточенное лицо на фронтальную камеру. Раздался щелчок, а Луи подскочил.

— Украл мое лицо? — с опаской спросил он у телефона и потрогал себя: глаза, нос, губы — все на месте. Погасив все ещё странный предмет, он повернулся к Вуди. — Такие сейчас у всех есть? И никакой магии? Это сколько же лет прошло с битвы у Преднагорной?

Он скучал по этому. По простым разговорам, по тому, когда кто-то есть рядом. Ему хотелось, чтобы эта незнакомая девушка рассказала что-нибудь ещё, ведь у нее так увлеченно получалось. Она не волновалась и не боялась в этот момент, поэтому он верил каждому ее слову. Но он был не в праве задерживать ее здесь. Она опасна, за ней снова может явиться тот джинн. Ещё немного покрутив телефон в руках, Луи с какой-то даже грустью протянул его Вуди.

— Он немного поломался, когда я его уронил. Извини.

— Как? В смысле?!

Наконец-то получив своё сокровище, Вуди прижала его к сердцу, но вот после слов внимательно его осмотрела и увидела скол в углу. Её лицо надо было видеть. Столько вселенской горечи было в её глазах, что просто не передать. Обидно, конечно, она с него пылинки всегда сдавала.

— Ну блин…

И с таким выражением лица она убрала телефон вместе с фотиком в сумку. Ладно, могло быть и хуже. Она его сама поняла ведь, и главное, что работает вместе с экраном, и на нем самом нет трещин.

— Ну ладно, — прошептала она и обратила внимание вновь на Луи. Судя по её заинтересованному лицу (хотя вселенская печать не ушла окончательно), уходить она не торопилась. — Так о чем мы? Бартимеус сказал так о моём призыве, да и по его реакции, как у тебя, на меня, что мне показалось, что меня призвали вообще в… магическое средневековье? В некий ад? — «‎Как это место вообще назвать-то?!» — Где я вообще?

Наверное, изначально с этого вопроса и нужно было начинать.

Немного все же уставшая, Вуди взглянула на кресло напротив Луи, но сесть туда не рискнула. Она вообще-то собиралась уходить после получения телефона! Но… сейчас был такой шанс узнать про это место! Барти интересовали желания. Может, он и рассказал бы, что она хотела, вот только не факт, что он это сделает… Подробно? Нормально? Хоть Луи и показался Вуди сначала опасным, но сейчас что-то внутри говорило, что он был более общительным. По крайней мере, когда она что-то рассказывала, он был заинтересован.

— Так ты не из этого мира? — спросил Луи и задумчиво покосился на то же кресло, что и Вуди. — Тогда это объясняет… телефон.

Новое слово ему далось с трудом, но произнес он его без запинки. Луи жестом пригласил Вуди сесть, а то нехорошо, что она стоит сбоку, хотя ее присутствие больше не напрягало его — угрозы он больше не чувствовал в ней. Разве что джинн явится, но об этом он решил подумать потом.

— Я и сам не знаю последних событий, но раньше этот замок принадлежал моей семье, пока эти земли не захватили джинны, — начал он свой рассказ. — Судя по тому, что твой джинн пришел сюда, как к себе домой, это не изменилось. Видимо, моя магия слабеет вместе со мной, раз вы вообще сюда попали. И ты права, я бы назвал наш мир адом.

— А что тебе нужно для сил? Ты болен?

Повинуясь несказанному приказу, Вуди медленно проскользнула между двумя креслами и села напротив Луи, наконец-то без какого-либо страха осматривая его. Он был красив. Он выглядел по всем законам аристократии — строго, но гордо. Манерный и высокомерный на вид, но не до состояния презрения. Сейчас у него были серые глаза, и Вуди действительно видела помимо бледности какую-то, как ей показалось, нездоровость на лице.

Она ведь всё еще не подозревала, кто перед ней сидел.

Зато она поняла, с кем идёт война: джинны с… с такими, как Луи. Почему Вуди не спрашивала о его виде? Да как-то в голову не пришло. Больше было интересно все остальное, а не такие узкие вопросы.

Кажется, она спросила что-то еще о причинах того, почему он тут один, но по замку прошлась такая волна энергии, которую даже простой человек ощутит. Хотя подумает, что всего лишь ветер. Кто-то творил заклинание. И не просто мощное заклинание — смертельное.

И только вампирский слух мог услышать неприятный самодовольный смех где-то вдалеке, снаружи.

— Ты не… — начал было отвечать Луи, но вдруг его глаза покраснели, и он вмиг вскочил. — Уходи отсюда. Скорее!

Первым делом он потянул Вуди за руку, чтобы поднять на ноги, затем толкнул ее в сторону выхода, а сам повернулся в том направлении, откуда шел смех. Он не успеет. Заклинание набирало силу, и счёт шел уже на секунды. В прежние времена его нельзя было застать врасплох, но Луи сейчас был слабее, чем когда-либо. Даже девчонку из дома вытащить не сможет. Он просто не обгонит смерть сейчас.

— Беги! — Но попытаться ему никто не запрещал. Он нагнал Вуди и схватил за руку, потянул к выходу, заставляя ее перебирать ногами на пределе возможностей.

— Об этом позабочусь я. — Следом за голосом появился Бартимеус. Подхватив Вуди на руки, он отсалютовал Луи и растворился в воздухе вместе с ней. Его самодовольная улыбка пропала последней.

В водовороте образов и вспышек он перенес их на улицу. Это не было похоже на их перемещение домой к Барти, да и по ощущениям далось тяжелее. Они оказались за несколько метров от входа, и Бартимеус нахмурился — он рассчитывал перенестись подальше. Но не только в этом была причина его недовольства.

— Черт, я сам хотел с ним разобраться, — проворчал он и устремил свой взор на замок, узнавая магию. Как же он ненавидел этого джинна.

Испуганно схватившись за шею Бартимеуса, Вуди зажмурилась и уткнулась в нее из-за неприятного чувства в животе после перемещения. Она и не поняла сразу, что произошло, потому, когда ощущение пропало, а сама она, оторвавшись, огляделась, кажется, поняла, что случилось. Точнее пыталась понять. Что-то случилось в замке, где появился Бартимеус и унес её оттуда. Но на этот раз не домой. Сам же Барти смотрел куда-то вперёд, а проследив за его взглядом, Вуди увидела еще одного теперь уже настоящего джинна, который медленно летал взад-вперёд, не имея ног, а лишь какое-то бирюзовое облако вместо них, смеялся и колдовал руками, плавными и красивыми движениями рисуя в воздухе какие-то знаки, которые превращались в лучи и проникали в дом. Обнаженное тело прикрывала красивая тонкая дупатта, скрывая от мира его длинные черные волосы, но не могла скрыть глаза — ярко-зеленые, которые так бросались на фоне смуглой кожи. Они будто светились во тьме, как у пантеры в ночных джунглях. Это был джинн, который одновременно похож на тех, из книг, но при этом красивый — не лысый, как в сказках. Хоть и без ног, будто где-то внизу есть лампа, из которой он вышел.

Казан — тот самый нападающий — искал удобное место. Он разрушал замок изнутри, пытаясь отыскать хоть какое-то место, щель, через которую бы видел Луи. И вот, создав ту самую щель, джинн увидел своё детище во всей красе: куски камней, древесины, лепнины, железа — всё это отделялось от стен с одной стороны, со скоростью стрелы пересекали пространство именно в том месте, где стоял Луи, чтобы закрыть собой щель, образовавшуюся с другой стороны. Тем самым десятки кусков разного материала от замка били, резали и пытались проткнуть вампиру сердце, пока он пока еще лихо уворачивался от препятствий. Быстро же он успел переместить свою жертву, а то бы она была первой, кого бы убил замок, восставший против господина. По крайней мере, так думал Казан. Хорошо или плохо, но Бартимеуса он не почувствовал, а человека лишь мимолетно, но даже не увидел.

— Как хитро, Реджинальд! — увидев вампира, звонче засмеялся Казан, чтобы тот услышал. — Прятаться всё это время у нас под носом! Но ты, глупец, сам себя выдал! Поплатись же за свою оплошность!

Внутри замка торнадо из щепок и камня стало просто безумным. Уворачиваться от этого было уже практически невозможно даже вампиру.

Видя всё это, Вуди невольно прижалась к Барти. Она не видела, что происходило внутри замка, пока еще не понимала опасности, в какую попал Луи, но когда она заметила, как от сильного ветра качались стены, но пока еще фундамент держал столь тяжелое строение, Вуди замотала ногами, чтобы Барти отпустил её.

— Он еще там! — вскрикнула она, взглянув на Барти, будто ему было дело до него.

А, собственно, ей-то какое дело? Она даже имя его лишь вскользь услышала. А еще вечером тот мужчина её убить грозился! Но… Почему-то этот небольшой разговор между ними дал Вуди понять, что он ведь не плохой… И… его одиночество… представляя его одного в таком большом замке много-много лет без единой души… Почему-то именно к нему Вуди почувствовала жалость.

— Если он ещё жив, то это ненадолго, — бросил Барти и пошел в сторону от замка, пока Казан их не заметил.

Не хотелось признавать, но Казан знал свое дело. Он был ненамного старше Барти, а уже имел свою лампу! За что бы ни брался Казан, все ему удавалось. В отличие от того же Барти, который ходил не в почете у короля. Зато Джинна общалась с ним больше, чем с остальными — Барти утешался мыслью, что хотя бы с девчонками у него все в порядке.

— Этот козел без разбора ударил по замку. Он мог убить тебя! Хорошо, я вовремя почувствовал, что тебе грозит опасность, — бубнил Бартимеус, пока не спеша шагал в город с Вуди на руках. — И вообще, я же сказал тебе не выходить! Давай загадывай, чтобы мы оказались у меня дома.

— Вот еще! — вскрикнула Вуди, все ещё боясь за Луи. — Я не собираюсь на такие мелочи растрачивать желания! — «‎Да? Полчаса назад я думала иначе»‎. — Барти, отпусти, ему нужно помочь!

Но он даже не собирался. Вуди заглянула через плечо и с ужасом посмотрела на тот хаос, что творился у замка. Близ стоящие деревья и кусты, камни, земля — всё поднялось в воздух и кружило вокруг здания. И не было видно самого Луи, чтобы он пытался выбраться хотя бы через окно. Внутри его тоже что-то удерживало? Если за дело взялся джинн, то да. И из всего того, что поняла Вуди, Луи действительно хотели убить. Война с его видом. Разумеется, за ним пришли только ради убийства!

Эти страшные мысли заставили говорить Вуди. Не голова, которая всё проанализировала, а скорее сердце, которое разрывалось от несправедливости и жалости к тому, кто сейчас был в замке.

— Бартимеус, — резко повернула она голову к нему и нахмурила брови, — выполни мое желание! Спрячь того мужчину от джинна да хоть у себя дома, но спаси его и защити! — И пусть слова были сказаны не с той точностью, какой говорил Барти, но впервые в её желании была сила именно хозяина, которого выбрал себе джинн Бартимеус.

— Чего? Зачем прятать этого кровососа? Он же убийца! — возмутился Барти, но почувствовал силу желания и захлопнул рот. Челюсти он сжал с такой силой, что Вуди даже за всем тем шумом наверняка услышала скрип его зубов. Не хотел выполнять это желание, но если снова облажается, Джабраил с него три шкуры сдерет. Пришлось процедить: — Слушаюсь и повинуюсь.

Вытянув слегка руку, Бартимеус щёлкнул пальцами, и первое официальное желание оказалось на его счету. Осталось ещё три вместе со штрафным.

***

Все случилось так быстро! Вот Луи держал за руку свою гостью, которая так приятно разбавила его одинокое существование. Пусть это и было опасно, и вылилось в итоге в то, что его обнаружили. Во время разговора он почувствовал себя живым, а не просто тенью в этом старом замке.

Но девушка из другого мира пропала так же неожиданно, как и появилась, а мир вокруг просто рухнул Луи на голову. Он знал, что однажды этот день настанет, что джинны или свои же вампиры найдут его. Скрываться вечно ещё ни у кого не выходило. Замок просто разрушался на кусочки, которые с огромной скоростью стремились к Луи, намереваясь смертельно ранить. Как мог, он уворачивался от них, пытался сбежать, но неведомая сила не выпускала его наружу, а обломки летали все быстрее. Он уже думал, что смех джина станет последним, что он услышит в этом мире, как вдруг все прекратилось. В глаза ударил яркий свет, и Луи загородил лицо ослабленной рукой. Все было таким ярким! «‎Лучше, чем конец во тьме»‎, — подумал он с ухмылкой и рухнул, теряя последние силы.

***

— Только не на мой ковер! — завопил Барти, когда этот проклятый кровосос упал, заливая все вокруг своей гнилой кровью. Подскочил к нему и попытался спихнуть на голый пол, но там мешало кресло, и совсем отчаявшись, Барти простонал: — Я же его не отмою.

— Прекрати! — возмутилась Вуди, переместившись сюда одновременно с джинном, но когда она очнулась от неприятного «‎перелета»‎, увидела, как Луи грубым образом пытаются столкнуть. — Ему же больно!

Подбежав и отпихнув Бартимеуса, хотя вот его как раз нужно было благодарить за всё, Вуди упала на колени перед телом Луи и хотела было дотронуться до него, да вот руки только замерли на полпути. Она не знала, что делать.

— Сколько крови, — прошептала она, испуганно зажимая рот. Кричать хотелось от всего этого. Он вообще живой? — Бартимеус, у тебя есть, чем можно его перевязать? — Она повернула лицо в сторону и так жалостливо на него посмотрела.

— Смерти моей хочешь?! — накинулся на неё Барти, оттаскивая от полудохлого вампира. — Его вообще здесь не должно быть! Если кто-то узнает, я буду лежать в соседней с ним могиле. От него нужно избавиться, пока он не очнулся, иначе он полакомится нами, чтобы залечить свои раны. Что же ты наделала!..

Схватившись за голову, Бартимеус метался по комнате и все приговаривал, как с ним расправится король, как только узнает. А он ведь узнает! Откуда-то достав копьё — может, наколдовал — он подошёл к бессознательному вампиру с явным намерением избавиться от него.

— Нет! — истошным воплем закричала Вуди, вновь подскакивая к месту, где были они оба, но на этот раз не к Луи, а к Барти. Еще бы чуть-чуть, и ноги бы его схватила. Мозг отчаянно пытался придумать выход. Убьет же! Он точно собирался его убить! В желании не было сказано, что Барти должен был его оберегать, только… стоп… — Ты не соблюдаешь моё желание!

Поймав взгляд Бартимеуса, Вуди поняла, что сказала правильно. Точно! Он же придирался даже к тому, что номер она в первый раз не сказала.

— Желание было, чтобы ты его спас! Прятал хоть у себя дома, но спасал! — Вуди отчаянно надеялась, что это прокатит. Банальная формулировка могла сейчас быть либо жизненной соломинкой, либо дорогой к смерти. Она поднялась на ноги и встала между Барти и Луи, готовая оберегать того, кого спасла по неясным причинам.

Какое-то мгновение Барти и правда раздумывал прибить их обоих. Убить своего человека было величайшим грехом для джиннов, но он рассчитывал, что избавление от Луи де ла Круа с лихвой искупит его.

— Проклятье! — выругался Бартимеус и упал в кресло, закрывая лицо руками. Слова Вуди сработали, а копьё вновь куда-то исчезло. — Сам Кровавый Луи у меня дома… Кому расскажешь, не поверят ведь. Да им маленьких эфиров пугают, чтобы не шалили!

— Да с чего ты решил, что он злой? Кровавый? Как ты там его еще называл? — У Вуди, конечно, была мысль, что сам этот Луи ей еще в первую встречу доказал, что вполне мог кого-нибудь убить, а ведь с другой стороны, он всё время сначала начинал диалог. Убийцы просто убивают. Без этой дури. Этим Вуди себя и успокаивала.

И всё же, немного взглянув иначе на Бартимеуса, ей стало стыдно. Вот сама не поняла, почему, но у него был такой вид, да и такие слова были брошены, словно она настоящего убийцу притащила в его дом и позволила ему убить всю его семью.

— Бартимеус, — осторожно начала она, возвращаясь к Луи и садясь рядом, — я с ним говорила. Он за всё время мне ничего плохо не сделал. Даже не собирался. Я думаю, что те самые сказки, которые вы рассказываете… э-э… эфирам, повлияли и на тебя. Помоги мне, дай чем его перевязать.

С этими словами Вуди коснулась руки Луи, думая проверить, жив ли он вообще? Но его кожа была слишком холодна, а в воспоминаниях еще было то, как она обожглась от его холода. Температура всё-таки была не показателем. Но Вуди и не видела, чтобы он дышал.

— Это не сказки, это наша история, — тихо молвил Барти. Вздохнув, он потер лицо и выпрямился в кресле, чтобы посмотреть, в каком там состоянии валяется причина его скорой смерти. — Не волнуйся ты так за него, вампира так легко не убить. Скоро оклемается. И будет очень голодным.

Вдруг до Бартимеуса дошла одна вещь — ему ещё и кровь для вампира искать! А то ведь сожрёт его человека, чьи желания исполнять тогда? Но если она продолжит загадывать что-то подобное, он точно не доживёт до получения своей лампы.

— Что за проблемный человек мне достался? — раздражённо бросил Барти и снова откинулся на спинку кресла, дёргая ногой, чем показывал свое недовольство.

Вуди нахмурилась и бросила этот взгляд на Барти, но волнение за Луи было сильнее, и она отвернулась, невольно веря его слов…

«‎Вампир?»

Значит то, куда она попала, это не просто сказка с джиннами и древним востоком, а еще и вампиры. Кто здесь, интересно, есть еще? Но не об этом надо думать… «‎Вампир! Будет голодным. Что едят вампиры? Верно, людей». Так может, Вуди зря всё это затеяла?

«‎У меня еще есть желания, — плюнула она. — Зато моя совесть чиста!»‎

— Бартимеус, помоги мне его уложить…

Торнадо прекратилось так же резко, как и началось. Смех больше не сокрушал лес, и местность вновь превратилась в мертвую часть на территории джиннов. Казан свёл брови. Он почувствовал магию. Ведь его собственной было сейчас так много, что любое чужое вмешательство он мог ощутить очень явно.

И самое главное — после этой магии вампир пропал. У него не могло быть сил на перемещения, да и Казан бы ощутил это. Луи нечем было питаться столько лет, уже давно бы поползли слухи о смертях! Значит, он должен был слабеть. В этом мире магией обладают только джинны, и больше некому было спасти кровососа.

Потому Казан и был сейчас очень недоволен. Думать, что кто-то из братьев мог предать свой род ради клыкастого — это было больно. Но иного объяснения просто не нашлось.

Джинн переместился в замок. На этот раз из дыма появились его ноги, а в руках из ниоткуда появилась лампа, которую он носил с собой, гуляя по пыльному замку. Не было сомнений — вампир здесь жил очень долго — всё пропахло его мертвецким запахом и могильным хладом.

Казан не искал вампира. Он пытался просто что-то найти. Подсказки. Может, Реджинальд всё-таки решил участвовать в войне, и следил за джиннами в самом сердце города, передавая информацию своим братьям?

Но спустя час поисков Казан не смог найти ни одной подсказки, которая бы указывала на связь Реджи с его братьями. Пусто. В подвале был только гроб, поломанный от времени, а рядом несколько тумб. В каждую Казан заглянул, но из интересного был только перстень на тонкий палец вампира. Магии в нем не было, но он казался очень красивым с дивным, не потемневшим от времени, в отличие от золотой оправы, изумрудом.

В голове сразу встал один прекрасный образ, и Казан уже знал, куда деть этот перстень. Ему всё равно нужно было доложить обо всём Джабраилу.

***

Пока Бриджинна расчесывала свои дивные золотые волосы, смотря в зеркало, позади неё за перилами балкон появилась голова. Высота не менее двадцати метров, стоять там никто просто физически не мог. Никто. Кроме одного…

Когда же Казан увидел в отражении Джинну и то, как она заметила его, он резко поднялся, а на сам балкон опустился, стоя на махровом ковре-самолете. Он был чист и опрятен, задорно улыбался, и словно не он сейчас занимался попытками убийства опасного вампира.

— Моя принцесса, — с придыханием произнес он, кланяясь в спину еще не повернувшейся к нему Джинны. Хоть они и могли общаться по-дружески без этих официальных званий, Казан не забывал о манерах при встрече.

— Казан, — обратилась к нему она, строго сведя брови. Обернувшись, она пробуравила его макушку взглядом, — что я тебе говорила насчёт таких появлений? Продолжишь вламывается ко мне через балкон, отцу расскажу.

Джинна поднялась со своего места, поправляя увесистый медальон на длинной цепочке, которая доходила до нижнего края ее короткого голубого топа, отлично сочетающийся с длинной юбкой из лёгких тканей. Накинув на плечи тонкий жёлтый шарфик, она посмотрела на Казана сверху вниз, но долго злиться не было в её характере.

— Зачем ты пришел? — со вздохом спросила она и слегка улыбнулась. — Отец уже давно отдыхает, тебе лучше зайти к нему завтра.

— Моя принцесса достойна красивых сказок, разве нет?

Улыбнулся он, намекая на свой единственный в своём роде артефакт — ковер. Такого больше ни у кого не было, и Казан этим бессовестно пользовался, но только ради Джинны. Как и она не могла долго на него сердиться, так и он не мог оставаться долго улыбчивым, когда дело было таким серьёзным.

— Мне придётся его побеспокоить, Джинна, — негромко прошептал он, убирая одну руку в карман, что-то ища и попутно рассказывая. — Я обнаружил на нашей земле прибежище одного вампира. Очень опасного вампира. И… — Казан на секунду замер. Ей не нужно знать, кем является тот вампир. Маленькая воительница обязательно будет всеми силами защищать свой город и лезть на рожон. И потом он вновь улыбнулся, хоть и немного лживо, и достал тот самый перстень. — И я не мог дождаться подарить тебе это в знак того, что я часто думаю о тебе на своих миссиях.

А чтобы она не закатила глаза от его слов, подмигнул, как бы говоря, что это просто подарок, но от чистого сердца.

— Вампир на нашей земле? Как близко? — только и услышала Джинна. Сцепив пальцы в замок, она подошла ближе, а на лице выступило обеспокоенное выражение. Ее взгляд упал на кольцо, которое было так не кстати сейчас, и она забрала его, лишь бы не мозолило глаза. — Не шути так. Насколько он опасен? Надо немедленно сообщить отцу и собрать группу против вампира.

Казан немного огорчился тем, что не додумался сделать наоборот — сначала перстень, потом информация. Теперь для неё это будет не более, чем просто мусор, подаренный во время дурных новостей. С этими же новостями оно и будет ассоциироваться.

— Принцесса, пожалуйста, — спокойно, но медленно сказал он, стараясь привлечь её внимание полностью на себя, а не на проблему, — услышь меня. Вампир очень силен. Я не будет называть тебе его имя. То будет решать твой отец, но я бы ему посоветовал оставить тебя в Золотом городе. Нет, не злись! Чтобы ты защищала свой дом и свою крепость, потому что после победы король должен же будет куда-то вернуться.

Казан попытался улыбнуться ей, даря спокойствие. Он сейчас ведь мог убить Реджинальда! Но теперь вампир знал, что его обнаружили. Он мог спрятаться, начать восполнять свои силы. И если он это сделает до того, как его найдут — будет очень плохо, и один Казан уже не справиться.

— Потому я и хотел повидаться в королем, но не мог не зайти к тебе, — прошептал он, невольно взглянув на кольцо, которое пряталось теперь в её руке.

Эти новости ее так взволновали, что она сжала кольцо в кулачке и прижала его к груди, размышляя, как будет лучше. Наверное, он прав. Джинна хоть и была способным магом, но до Казана и настоящих воинов ей было ещё далеко, и она трезво оценивала свои способности. В отличие от того же Барти — он-то был слишком самоуверен. При мысли о Бартимеусе ее губы растянулись в мягкой улыбке, и она чуточку спокойнее взглянула на Казана.

— Ты не поранился? — спросила Джинна с искренним беспокойством о нем. — Ты сильный, но у тебя есть плохая привычка — ходить одному. Мы с отцом всегда переживаем, когда ты уходишь из города.

— Мне приятнее думать, что ты беспокоишься обо мне, — шутливо отмахнулся он, но рассчитывал, что эта улыбка была подарена именно ему, а не мысленному джинну, который сейчас затаился в её голове. — Чем если бы ты спала спокойно, зная, что мне прикроют спину.

На всякий случай он сделал резкий шаг назад от принцессы, а то, мало ли, захочет его стукнуть за такие слова. Но, засмеявшись, хоть и не вернувшись на своё место, Казан расправил руки и один раз покрутился на месте, как бы показывая всего себя.

— Я был осторожен, Джинна, не переживай. Я застал вампира врасплох, но… — Опять чуть не сболтнул. — Но он меня обхитрил.

Хоть слабость и было неприятно показывать или свою ошибку, но лучше это, чем посеять в её сердце семя страха за свой народ.

— С твоего позволения, принцесса, я покину тебя, — еще раз поклонился он, возвратившись на свой ковер, который приподнял его с земли на три сантиметра. — Я всё-таки должен немедля доложить о своем походе королю.

Джинне пришлось сойти с ковра, поэтому и во второй раз ей не удалось стукнуть Казана за такие шутки. Но зато она вспомнила, что сжимала в руке его подарок. Взглянув на этот раз на него повнимательнее, она улыбнулась уже именно Казану.

— Мне нравится. — Она расправила ладонь, чтобы он понял, о чем речь. Но надевать кольцо почему-то не спешила. Быть может, она считала такой подарок слишком личным и ждала его от кого-то другого, но перстень ей действительно понравился. Яркий изумруд напоминал глаза Казана. — Спасибо за него. Береги себя.

— Обязательно, принцесса, — улыбнулся он и вновь подмигнул: — Кстати, Джинна, ты сегодня выглядишь очень здорово.

И не дав ей даже возможности ответить, поднял ковер сначала вверх, после чего он резко спикировал вниз, уже к окнам короля.

***

С королем Казан был более осторожен, в окно его всё-таки в такое время не рискнул заявляться. А то как так? С принцессой он о манерах помнит, а с королем нет? Казан влетел в окно коридора, а уже оттуда пешком он подошел к покоям Джабраила, куда постучался и вошел, не дожидаясь ответа.

— Мой король, мой повелитель, — закрыв за собой дверь, Казан тут же упал на колени, — молю вас, простите мою дерзость, что беспокою во время сна, но дело не терпит отлагательств.

Кровать в этих покоях была скрыта от глаз не только желтыми балдахинами, но и огромными занавесками из драгоценных и не очень камней, которые во время жаркого и солнечного дня освещали комнату так, будто тысячи крохотных, но очень ярких фей облюбовали это место.

Король не появился, но именно за занавесью послышался голос:

— Это должна быть очень уважительная причина, Казан, — строго, но пока еще с терпением сказал Джабраил. — Что было во время твоей охоты?

— Вампир, мой король, — тихо сказал Казан. — Вампир, которого мне не удалось убить.

— Твой провал ударил тебе по гордости, и ты решил пожаловаться мне? — Джабраил злился, и с его стороны на Казана подул сильный предупреждающий ветер, которого тот не испугался.

— Никак нет, мой король. — Он опустился ниже, испытывая вину, что побеспокоил своего владыку. — Вампир тот был слаб. Из моей ловушки он бы не смог выбраться. Но ему помогли. — Казан сделал паузу. Король молчал, а значит, внимал его словам. Кажется, он догадывался, о чем речь. И самое главное, пусть догадывается, потому что даже вслух предположить, что среди джиннов есть предатели, Казан просто не мог. — Но это не всё, король. В поселении джиннов, на севере, вблизи Красильной реки и Светличкового леса, в замке все это время жил Христиан Мопад де ла Круа.

— Луи?!

Порыв ветра, сильнее, чем до этого, даже снял капюшон с головы Казана, а самому ему пришлось сильно наклонить голову. Король не был в ярости, но он был слишком встревожен этой новостью. И вот через три секунды появился он сам, облаченный лишь в шелковое покрывало.

— Ты уверен?!

— Я видел его своими собственными глазами, мой король. Реджинальд жив. И он скрывается на нашей территории.

Джабраила так и распирало желание вскрикнуть: «‎И ты его упустил?!»‎ Но перед ним был именно Казан. Его лучший охотник на вампирские группы. Если всё так, как он говорил, Луи бы просто так не отпустили. И еще больше из-за этого пугала мысль, что среди джиннов есть предатель.

— Ты пострадал? — Взяв себя в руки, Джабраил вспомнил, кто он такой. Он не убийца. Он — защитник своего народа. Его покровитель и король. И благополучие каждого джинна было ему важнее.

— Нет, король, — прошептал Казан, закрывая свои виноватые глаза. — Но мне стыдно, что я не смог принести вам его голову.

— Я тебя хорошо знаю, — спокойнее сказал Джабраил. — Именно ты будешь идти в первых рядах за его головой. Но на этот раз не в одиночку. Ты молодец, Казан. Отдохни. Утром же мы немедля соберем совет.

— Спасибо, мой повелитель.

***

Слова Бартимеуса были пророческими — Луи и правда быстро восстанавливался. Раны хоть и медленно, но затягивались, и вскоре он пришел в себя. С утра, когда король неожиданно вызвал джиннов, и Барти был вынужден покинуть дом, оставив всевозможные защитные заклинания и примочки, Луи открыл глаза.

«‎Светло»‎, — было первой мыслью, которая пронеслась у него в голове. Шевелиться было больно, оттого он просто лежал, уставившись в потолок. Горло горело от жажды. События минувшей ночи медленно восстанавливались в его памяти. Сначала была та девушка из другого мира, потом кто-то на них напал. «‎Интересно, она в порядке?»‎ — почему-то беспокоился он. Возможно, она напомнила ему ее. Он хмыкнул и спросил потолок, не особо рассчитывая получить ответ:

— Где я? — голос звучал слишком хрипло.

— Ты проснулся?!

Потолок не заставил ждать с ответом и ответил уже знакомым девичьим голосом. Сбоку послышалось какое-то шевеление, и напротив лица Луи появилась она.

— Слава богам, я уже думала, ты умер. — В голосе послышалось какое-то облегчение, и улыбка озарила лицо Вуди. На самом деле она думала, что, когда он откроет глаза, то вместо слов просто набросится. Потому она ждала его предубеждения (страшно было уснуть) на другой стороне комнаты, сидя в кресле в новом одеянии, которое ей дал Бартимеус. — Луи ведь, верно? Или Реджинальд? Как тебя зовут?.. Ты весь холодной, может, что-нибудь хочешь?

Только потом она поняла, насколько глупо было замечание про холод. С другой стороны джинны тут тоже не такие, как в книгах, мало ли…

«‎Слишком близко. Слишком громко»‎, — хотел он сказать, но из горла вырвался только хрип. Глаза в миг покраснели, стоило увидеть ее обнаженную шею. В ушах буквально грохотала кровь, которую гоняло сильное сердце в этом молодом человеческом теле. Только резкая боль, когда попытался приподняться, не позволила ему наброситься в то же мгновение. «‎Нет, я поклялся!»‎ Он зажмурился и спрятал сами по себе обнажившиеся клыки.

— Луи, — выдавил он, когда более или менее справился со своими инстинктами. Сила воли у него была железная, он столько лет держался! Хотя в пустом замке не так много соблазнов. — Я первый спросил.

Он слегка отвернул лицо в сторону и отвёл глаза, чтобы хотя бы не видеть, как пульсирует жилка на шее Вуди. Тело слишком изголодалось по свежей, горячей крови.

То, что увидела Вуди, заставило её если не испугаться совсем, то начать опасаться. Глаза были как в их первую встречу, да еще и клыки, которые теперь ясно подтверждали то, какая порода была у этого мужчины. Скорее даже для своей безопасности, а не ради него, Вуди на коленках отодвинулась назад.

— Там, у замка, был джинн. Я его никогда не видела. — Что-то ей подсказывало, что к ответу на его вопрос нужно было подойти осторожно и медленно, аккуратно, издалека. — Он хотел убить тебя. И… Я не нашла ничего лучше, чем попросить Бартимеуса перенести тебя с того замка… в его… дом.

На всякий случай она отползла еще чуть-чуть назад. А то силу «‎любви»‎ этих двух существ Вуди уже ощутила, пока еще через слова. На действиях даже не хотелось.

— Что?! — Со все ещё горящими красным глазами Луи повернулся к Вуди, но резкое движение заставило его взвыть от боли. Он поднял руки к голове, из-за чего стало только хуже, но тело будто само двигалось, желая убраться подальше от этого места. Он согнулся пополам на кровати и судорожно искал положение, в котором не будет так больно.

Наконец-то он смог расслабить мышцы и, тяжело дыша, снова открыл глаза. На этот раз они были нормального серого цвета. Итак, он оказался в доме джинна, спасён девушкой-человеком, которая судя по всему потратила одно из своих желаний, чтобы помочь. Ему, наверное, стоит ее поблагодарить. Но неужели он настолько стал жалким? Великий Луи Реджинальд Христиан Мопад де ла Круа был спасён человеком. Узнали бы его сородичи, как низко он пал, посчитали бы, что он и смерти не достоин.

— Спасибо. — Тем не менее, о благодарности он не забыл. — Мне ничего не нужно, вскоре я сам восстановлюсь.

Вуди прикрыла рот ладонью, прежде чем успела вскрикнуть от неожиданность. Да и пришлось приложить немало усилий, чтобы заставить его вернуть лежачее положение, хотя вскоре он сделал это сам. Его глаза стали нормальными, и Вуди рискнула подползти к нему обратно.

— Не за что, — прошептала она и виновато улыбнулась. Теперь и перед ним чувствовала себя виноватой. Хотя за что? Жизнь спасла, вообще-то! Как оказалось, от неё пахло не только как от потенциальной добычи, но еще и клубникой — она зажевывала жвачкой еду, что оставил ей подкрепиться Бартимеус, и выплюнула лишь недавно. — Ты только не переживай. Бартимеус сейчас ушел, мы в доме одни. Тебя никто в ближайшее время не потревожит. Но возвращаться тебе нельзя… — Всё-таки он выглядел совсем ужасно, и улыбка Вуди пропала. — Луи, еды немного осталось. И воды. А может, тебе повязки сменить? Я верю, что ты быстро восстановишься, но смотреть на тебя такого очень больно. Может, я могу чем-нибудь помочь?

— Повязки? — переспросил он и опустил взгляд на себя.

Он бы усмехнулся от того, насколько это глупо — перевязывать раны вампиру. Их регенерация справляется с любыми не смертельными ранами очень быстро. Но только если питался совсем недавно. Луи не помнил, когда последний раз ощущал привкус крови у себя во рту. Пятьдесят, может быть, сто лет назад? Удивительно, что он до сих пор сохранял здравый рассудок, а не превратился в обычного кровососа из-за жажды. И то, с какой жалостью на него смотрела Вуди, очень больно било по остаткам гордости аристократа.

— Простые еда и вода мне не помогут. — Все же он нашел в себе силы, чтобы приподняться. Медленно он привстал на кровати и облокотился повыше на подушки. — Если только у тебя где-нибудь не завалялось пары литров четвертой отрицательной. Редчайший деликатес. — При упоминании крови на дне его глаз снова заиграл красный огонек, но он уже лучше подавлял его.

Вуди приподняла руки, чтобы запретить ему вставать, упереться в плечи, уложить, но всё-таки это был ей чужой человек. Она просто не рискнула до него дотронуться. И потому, когда он самостоятельно справился с положением, Вуди опустила руки, а потом и вовсе слегка смутилась.

— У меня есть целых пять литров такой крови. Спасибо, кстати, за деликатес. Уж не знаю, комплимент это или нет… — нервно усмехнулась она и отвела взгляд. — Но даже два литра я тебе дать не смогу — мне и самой они нужны.

На несколько секунд повисла пауза, пока Луи переваривал ее ответ. До него не сразу дошло, что она поняла, о чем он говорил. Вампиры делили кровь на группы, и он не знал, что люди пользуются той же системой. Но затем он тихо рассмеялся.

— Понятно, почему мне понравился твой запах. — Значит, это все кровь, а не то, что Вуди похожа на неё. — Не беспокойся, я не пью кровь. Больше нет.

— Ну спасибо. — Кажется, обстановка немного становилось легче. По крайней мере, Луи больше не выглядел таким напряженным.

А еще всё-таки были отличия с вампирами из фильмов. Значит, здесь они просто теряют силу, но без крови не умирают и не становятся низшими вампирами без мозгов. Это радовало, но Вуди ведь сама сейчас увидела, что кровь-то он всё-таки хочет. Или он просто испугался, когда очнулся, и не сразу понял, кто перед ним.

— Значит, то, что говорит Бартимеус, это правда? — осторожно спросила Вуди, обнимая себя за ноги, чтобы было немного удобнее сидеть на кровати. — Ты не пьешь кровь, потому… Как бы так выразиться? Потому что в своё время её много выпил? — На лице Луи отразилось странное чувства, и Вуди допустила мысль, что, если у него было такое кровопролитное прошлое, о котором уже не раз сказал Барти, то он мог просто не желать говорить об этом. И потому она сменила тему до того, как он ответил на вопрос: — Всё-таки в чем-то вы с вампирами из наших книг похожи. Может быть, я даже этому рада — что-то могу знать и не сильно удивляться.

— А какие вампиры у вас? — зацепился за эту тему Луи. Естественно он не хотел говорить о своем прошлом. Все, что он чувствовал, вспоминая свою жизнь: стыд, горечь, вину. У него была длинная жизнь, наполненная кровью и смертью, и лишь одно мгновение, когда он был по-настоящему счастлив. А затем тьма и пустота.

Значит, о нем до сих пор не забыли? Молодым джиннам рассказывают истории о нем — наверное, Луи должен гордиться. Но он чувствовал лишь отвращение. А теперь его нашли, и он не знал, что хуже: оказаться в плену у врага или попасть обратно к своим. Луи не хотел ни того, ни другого. Но и умирать он тоже не желал. На что он надеялся? Ради чего жил все это время один в пустом пыльном замке? На эти вопросы он не мог дать ответы.

— Расскажи, какие вампиры в твоём мире, а я скажу, что из этого совпадает с нашим, — слабо улыбнулся Луи, выныривая из своих мыслей. Они грозили утащить его в самую бездну, но он не хотел им поддаваться. Слишком часто он бывал на том дне.

— Нет, ты не понял, — уже радостнее улыбнулась Вуди, тоже, если честно, не желая говорить о чем-то плохом. — В нашем мире нет ни магии, ни каких-то подобных тебе или Бартимеусу. У нас есть только люди. Вместо магии — наука, физика и другие учения. Но такие, как вы, у нас есть в книгах. — Вуди уж не стала ничего говорить про фильмы. — И каждый придумывал вампиров на свой лад. Без крови вампиры слабеют и умирают — это почти везде. Чаще всего они очень красивые, но бывает, их описывают как уродцев. А ещё они… не умеют себя сдерживать? Наверное, так будет правильнее. Если брать такие кровавые книжки, то там, конечно, вампиры, это зло. В женских же романах вампиры — это красивые, но дикие звери. А когда они кусают, то вместо боли ты чувствуешь эйфорию. Как с некоторыми кровососущими животными. Типа в слюне есть подобие яда, которое не позволяет жертве удрать, либо обезболивающее, либо еще чего… Вот, этот момент взяли и в книгах с вампирами написали. И женщина, получая укус от вампира, если сам вампир не желает принести вред, вместо страха и боли, испытывает удовольствие и желание… но это не везде… От жанра книги зависит.

И вот сейчас она превратилась в ту увлеченную болтушку, которая, видя заинтересованность собеседника, не могла остановиться. Говорила, жестикулировала… И не заметила даже, когда она села на кровать к Луи и рассказывала уже будучи с ним так близко. За этими разговорами плохое даже немного позабылось.

— Ну… Как-то вот так, — в конце улыбнулась она и махнула головой, мол, рассказывай. — Что из этого правда по вашему миру?

— Кресты и святые колья… Глупости какие, — фыркнул Луи. Во время разговора он окончательно отвлекся от потребностей тела и мог нормально думать и говорить без желания впиться в горло собеседнику. — Среди нас много по-настоящему верующих. А колья… Да, нас можно убить колом, но он должен быть большой, чтобы у вампира не было ни шанса отрегенерировать. — Луи показал примерный диаметр кола, который нужно вонзить в грудь вампиру, чтобы его убить. — Правда, я сомневаюсь, что с таким бревном у кого-то есть шанс подобраться к вампиру на расстояние удара. Куда действеннее меч и отрубание головы. Что же касается остального… Чеснок мы не едим, ну, потому что просто не едим. А укусы… Я не знаю, что чувствует жертва, никогда не спрашивал.

«‎А Анна никогда не поднимала эту тему»‎. При мысли о ней Луи поник, и улыбка пропала с его лица. Единственной, кто выжил после его укуса, была Анна. Пить кровь вампиров — дурной тон, поэтому Анна была человеком. Человеком, который изменил всю его жизнь.

Тряхнув головой, Луи развеял ее образ в мыслях и снова посмотрел на Вуди. Правда улыбка была немного грустной.

— Мы спокойно можем находиться на улице в светлое время суток, но предпочитаем бодрствовать ночью, — продолжил он рассказывать. — Только низшая каста, кровососы, могут получить ожоги от солнца. И мы не красивые, мы — монстры в ночи.

Он замолчал. Давно ему не приходилось столько говорить, даже в горле пересохло. Или это все ещё отголоски жажды, с которой почему-то именно сейчас ему трудно справиться? Взгляд Луи опять упал на шею Вуди и ее открытые плечики. Она сидит так рядом — бери и кусай, даже тянуться сильно не придется. А потом заодно спросит, что она почувствовала. Если не осушит ее досуха.

Чтобы отвлечься от нехороших мыслей, Луи переключился на платье и стал разглядывать его. Темное, но ткань не выглядела громоздкой. Джинны всегда одевались легко, наверное, это потому что они теплые и похожи на солнышко. Вампиры же были холодными, потому и одежда их всегда отличалась плотными тканями и холодными цветами. Чтобы проверить свою теорию, он аккуратно коснулся подола — и правда тонкая.

— Такая одежда тебе явно привычнее, — улыбнулась Вуди, следя за его пальцами. После чего вовсе себя осмотрела. Утром она в главной комнате Барти крутилась, наверное, полчаса. Уж больно непривычно было на себе такое платье видеть. Оно ей нравилось. Уж до чего платья не любила, но в этих краях было жарко, а в нём так комфортно, а темный шелк приятно ласкал кожу ножек. — Мне оно так понравилось. Выпрошу его у Бартимеуса вечером, когда домой отправлюсь. Ему-то оно ни к чему.

Вуди взглянула на Луи и еще раз перемотала его слова в голове. Значит, всё не очень-то похоже. Кроме одного — вампир, этакий главный герой, ненавидящий свою природу и считающий себя монстром. Хоть что-то было своё, банальное, в этом мире, а то Вуди уже совсем стала пугаться.

— А вообще, расстроил ты меня, — сдерживая улыбку, она попыталась состроить грустное лицо. — Думала, если нападешь, хоть буду от тебя своим единственным серебряным пирсингом отбиваться. — И показала язык, в центре которого был маленький серебряный шарик.

— Облизывать меня собралась? — с абсолютно серьезным выражением лица спросил Луи. Его рука так и осталась придерживать платье где-то на уровне коленки Вуди, но он словно забыл о ней, разглядывая это «‎оружие»‎. Было какое-то странное желание коснуться этого шарика и проверить, действительно ли он серебряный. — Ты странная.

Он усмехнулся и убрал руку от платья. Вуди казалась ему забавной. Она совсем не походила ни на вампиров, ни на джиннов, ни даже на людей их мира. Со всеми этими железками на лице, которые она назвала пирсингом, со своим телефоном, в котором нет ни капли магии, но он настолько удивительный!

— Значит, эти штуки у тебя на лице называются пирсингом? — уточнил Луи и вытянул руку, чтобы потрогать тот, что над бровью. Но она ведь была ему совсем незнакомкой, а он, хоть и отшельничал много лет, еще не забыл о правилах приличия. Рука вернулась на место, так и не прикоснувшись. — Получается, вечером ты отправляешься домой, значит ли это, что ты уже загадала все свои желания?

Вуди даже немного обиделась на его первые слова. Причем тут облизывать? Она бы сняла и стала бы в него бросаться. Да и странной её не называли еще со средней школы! Обидно было такое слышать!

Но отчего-то злиться на него долго не могла. Наверное, она просто не забывала напоминать себе, что Луи из другого мира. И мир этот немного забит под средневековье. Конечно, ему всё это будет касаться странным.

Его руке она улыбнулась и была готова вновь ощутить этот холод, который в этот жаркий полдень был лишь свежим глотков воздуха, но, видимо, как и она сама, он вспомнил об их неблизких отношениях. Вот только Вуди была не против, и нарушая все рамки приличия и границы, она села чуть ближе к нему и вытянула шею.

— Можешь потрогать, если хочешь, — сказала она, попутно снимая один гвоздь и показывая его уже на своей ладони. — Это делают для украшения. А насчет дома… Я всё-таки надеюсь, что это случится сегодня. У меня есть два желания. — Уж не стала уточнять, на что и кого она потратила первое. — Одно я на всякий случай оставлю на то, чтобы Бартимеус вернул меня домой. А то мало ли… А вот второе… Я думала загадать удачливость. Но… — Это было странно. Вуди, кажется, хотела всего, но при этом не хотела ничего. Удача казалась ей самым оптимальным вариантом, но… — А что бы ты пожелал?

Луи ничего не ответил на это. Казалось, что он вообще не хотел больше говорить, потому что сосредоточенно изучал пирсинг на лице Вуди. Он уже и сам приблизился к ней неприлично близко, а раз уж она позволила, не отказал себе в удовольствии пощупать сами украшения и дырочку, что осталась от одного из них. Затем его пальцы переместились к носу и губе. Если бы мог, ещё и в рот залез, чтобы и правда проверить штангу на наличие серебра, но воздержался. Однако от такой близости ему в нос снова ударил запах Вуди, а шум ее крови показался нестерпимо громким. Луи прикусил изнутри щеку, чтобы перестать думать об этом.

— Я бы пожелал переместиться в другой мир, хотя бы твой, чтобы оказаться подальше от того, что мы здесь устроили, — наконец ответил он, убирая руку.

— Я в принципе живу одна. Могу попросить Бартимеуса переместить нас обоих. Уверена, он только рад будет.

«‎Твою мать, дура, что ты несешь? Какое "нас"?! Какое "переместить"?!‎»‎ — кричал её разум, да вот только Вуди его не слышала. Это же здорово! Дома держать настоящего вампира! Вот только что с ним делать? Чем его кормить?

Если это будет так, как в фильмах, то пусть хоть собой. Потому что каждое его прикосновение влияло на неё. Словно удав гипнотизировал мышку, Вуди казалось, что он так же гипнотизирует ее. Не могут быть движения такими мягкими и нежными. По крайней мере, у мужчины. Но как же он приятно её трогал… Невесомо, как нежный цветок. Вуди никогда не требовала от парней к себе такого обращения, но только потому, что не знала, что чувствовать себя женственной и красивой может быть даже очень приятно, отчего её лицо невольно потянулось вслед за его пальцами.

— Только тебе надо мне пообещать, что ты меня не убьешь во время сна, — улыбнулась она немного ярче. Как настоящая загипнотизированная добыча, готова выполнять любое желание, после чего лишь будет радоваться, что станет едой для господина.

— Ты меня совсем не знаешь. — Луи не ответил на ее улыбку. Он остался необычайно серьёзен, и в такой близости к его серым глазам непроизвольно примешался красный оттенок. — Если твой джинн рассказывал тебе обо мне, то ты должна понимать, что я последнее существо, которое тебе хотелось бы видеть у себя дома. Я правда признателен, что ты готова истратить на меня ещё одно желание.

Конечно он догадался, что по её прихоти его спасли. Джинн вряд ли спас бы его по доброте душевной. Особенно тот, который знал его имя и историю. Если бы не Вуди, этот Бартимеус скорее бы помог собрату его прикончить. За это он всегда будет ей благодарен. Но он не знал, сколько ещё сможет себя контролировать — ее запах был слишком соблазнителен. Он буквально чувствовал вкус горячей крови на своих губах, пока не понял, что облизывает шею Вуди.

— Тебе стоит держаться подальше от меня, — прошептал Луи. Резко отстранившись, он зажал рот. В его взгляде ясно читался испуг, и боялся он того, что на мгновение — даже не понял как — потерял контроль. Ещё бы немного, и он ее укусил.

И сама Вуди пропустила тот момент, когда позволила себе подпустить его так близко. И когда очнулась, ледяной язык прочертил дорожку на её коже. В этот миг Вуди вполне могла перепутать эмоции, которые должна была чувствовать к нему. Не возбуждение во время мужской ласки, а страх во время того, когда убийца намечает цель.

Все пришло в норму, когда она, даже не слыша слова Луи, увидела его глаза и поняла, что он хотел сделать. Это не романтика, это опасность, и серьёзность в голосе Луи подтверждала это. Даже именно слова, которые он произнёс до того, как все произошло.

— Прости! — Сорвавшись на хриплый крик от испуга, Вуди выскочила с кровати и закрыла ладонями шею, защищаясь от него. — Ты прав. Я увидела, что для тебя быть рядом с человеком — это вечная борьба.

Она не защищала шею. Вместо того, что опасаться его, Вуди ощутила, как ей стало жаль его. Но это не та жалость, которую она невольно показала Луи в замке. Это скорее было соболезнование.

— Я больше тебя не побеспокою, Луи, — тише прошептала она. — Я была рада с тобой познакомиться. Спасибо, что показал мне легенду нашего мира в своём облике. Мне было правда приятно общаться с тобой. — Но радости в голосе не было. С ним она как-то стала ближе, чем с Барти. Джинн уже второй раз за сутки пропал на долгое время, а вот с Луи они вели беседы. И с ним было правда очень грустно прощаться. Но не стукнет и четырёх вечера, как Вуди загадает своё последнее делание на возвращение домой.

Видеть жалость по отношению к себе в глазах других было невыносимо для Луи. Он отвернулся. Так будет лучше — прогнать единственное существо, которое было добро к нему. У Луи навернулись бы слезы на глаза, если бы не остатки гордости, которые заставляли его держать лицо. Он же аристократ, он же из благородной семьи! К черту все это, если не можешь быть с тем, кого любишь.

И опять образ Анны встал у него перед глазами. Его дорогая Анна… С годами он ничуть не поблек. Он до сих пор помнил каждую тонкую черту ее лица, ямочку, которая появлялась, когда она улыбалась.

— Прости, я подвёл тебя, — тихо шепнул он невидимому образу.

— Прос… — хотела было извиниться Вуди, но Луи сейчас показался таким отстраненным от мира, что ей показалось, что он и слышать её сейчас был не способен. Вот уж кто точно странный. И ведь не попрощается даже. Даже почему-то было немного обидно.

Вуди промолчала, позволяя ему оставаться в своих мыслях, после чего покинула комнату с мыслью, что больше сюда не вернется.

Никогда.

На собрании Бартимеус был молчаливее обычного. Джабраил оповестил всех джиннов, что поблизости был обнаружен опасный вампир, тот самый Луи де ла Круа, о котором ходило столько слухов, а исчезновение было окутано тайной. Все же слухи о его кончине оказались неправдой, и все это время он прятался у них под носом и оставался незамеченным. Именно это назвали причиной возможного предательства среди джиннов. Стоящая подле короля Джинна ахнула на этой новости и прикрыла ротик ладошкой. Это известие шокировало не только ее — по толпе пробежался взволнованный ропот.

Барти внимательно следил за всеми, особенно за Казаном. Этот гад тоже стоял рядом с королем, причем со стороны Джинны, и когда та перепугалась, положил свою мерзкую руку ей на плечо, чтобы успокоить. Как же Бартимеусу хотелось вмазать по этой наглой морде. Казан просто пользовался добротой Джинны! Она слишком учтива, чтобы просто отпихнуть его от себя. Барти хотел верить, что ей неприятно принимать заботу от Казана. На его месте должен был быть он. Но при короле он бы не рискнул прикоснуться к принцессе.

В любом случае гораздо больше его волновало другое: его все ещё не раскрыли. Значит ли это, что он был настолько удачлив, что его магию не обнаружили, или это просто Казан не настолько хорош, каким хочет казаться? И все равно держать вампира у себя было опасно. Вернётся домой и заставит Вуди загадать желание, чтобы перенести кровососа куда-нибудь подальше. Хоть на другой конец света, хоть вообще в параллельную вселенную. А лучше просто вышвырнет его вместе с девчонкой в её мир! Пусть она там с ним сама разбирается.

Когда собрание затянулось, Барти начал нервничать. Оставлять надолго Вуди наедине с самым опасным в мире вампиром было глупостью, но разве у него был выбор? Не явись он, его бы обязательно заподозрили. Не зря же о предателе заговорили. Но чем больше проходило времени, тем меньше слушал он Джабраила. Они там обсуждали какие-то планы охоты, патрули… Его, Барти, не взяли, и впервые он был этому рад — будет время решить проблему.

Как только Джабраил объявил об окончании собрания, Бартимеус поспешил покинуть зал. Но не тут-то было: на выходе из дворца его умудрилась поймать Джинна.

— Барти! — крикнула она ему, догоняя. Поравнявшись, она перевела дыхание. Целенаправленно бежала за ним? — А я тебя все ищу. Поможешь мне с сундуками? Хочу перенести их за раз.

«‎А слуги тебе на что? Или магия…»‎ — раздражённо подумал он, но её невинная улыбка заставила подобные мысли исчезнуть. Она же искала именно его! Наверное, это не просто так.

— Конечно, — согласился Барти и улыбнулся в ответ. Впервые он не был рад, что Джинна сама к нему подошла. Но голова сейчас была забита только тем, что в его доме сидит вампир. И если это кто-то обнаружит, не сносить ему этой самой головы. — Что за сундуки?

— С книгами, — ответила Бриджинна и немного опустила лицо, на котором выступил румянец. В присутствии Барти она почему-то всегда так делала.

Они не спеша пошли по коридору, а Бартимеуса так и подмывало ускорить шаг и покончить уже с этим поручением быстрее. Таскать какие-то книги ему совсем не хотелось. И почему Джинна подошла к нему именно сейчас? В любое другое время он бы кинулся ей помогать без раздумий по первому же зову. «‎Все проклятый вампир виноват!»‎

— Мне нужны они для учебы, — пояснила Бриджинна, на что Барти просто хмыкнул. Странно было видеть его таким, обычно он всегда был весел и любил поболтать с ней. Своей простотой в общении он ей и нравился. Она подумала, что его тоже взволновали новости, и потому решила немного отвлечь. — Ты же знаешь, что отец готовит меня принять его место, но во мне ещё нет той нужной силы. У меня нет лампы, и я не умею устанавливать связь с другими джиннами.

При упоминании о лампе она закусила губу и с опаской покосилась на Бартимеуса. Она знала, что для него это больная тема, но вовсе забыла об этом и сболтнула лишнего. Но он как-то слишком спокойно воспринял ее слова, будто вовсе пропустил их мимо ушей. Джинна не понимала, что происходит, и почему его отношение так резко стало холодным. Его волновало что-то? Но задать этот вопрос вслух она не решилась.

Ящиков было не так много, поэтому Бартимеус взял их все разом, и она зашагали дальше. Неловкость между ними все нарастала.

— Барти, я хотела попросить тебя помочь мне с тренировками. — Джинна все ещё не оставила попыток наладить разговор. — Что скажешь? Поможешь мне научиться устанавливать связь? Станешь моим первым.

— Конечно, мы же друзья, — ляпнул он и чуть не уронил все сундуки, поняв, что только что произнес. «‎Какие ещё друзья? Барти, что ты несешь!?»‎ — ругал он сам себя. Он повернулся к Бриджинне и увидел ее поникшую голову. Она точно не так его поняла! Нужно было срочно исправить положение! — Джинна, я с радостью тебе помогу! Назови время и место, и я примчусь к тебе.

— Как насчёт сегодня? — Она выдавила из себя улыбку. — Вечером можем встретиться где-нибудь, или… я зайду к тебе…

— Нет! — слишком быстро ответил Барти. Это было неприемлемо, но он чувствовал, что нужны объяснения его столь резкого отказа, так что сочинял на ходу. — У меня дома полная разруха! Я затеял ремонт, вся мебель вверх дном и абсолютный кавардак во всех комнатах. Прости, Джинна, сегодня не получится.

Чувствуя, что если продолжит в том же духе, то окончательно все испортит, Барти не придумал ничего лучше, как просто смыться. Он всучил сундуки ей в руки, а сам быстро улепетывал на выход, оставив бедную Джинну со смешанными чувствами одну в пустом коридоре. «‎Конец тебе, кровосос!»‎ — проклинал он Луи на ходу. Если бы не он, у Барти могло быть свидание! Но как теперь Джинна отнесётся к нему после этого?

***

За несколько часов до этого собрания, в темном замке на проклятых землях проходило еще одно не менее серьёзное, но на котором собравшиеся были куда радостнее. Четырнадцать генералов — прекрасных мужчин, настоящие аристократы! — сидели за круглым столом и с радостными оскалами смотрели на своего короля.

— Ониксовый город пал, — восторженно объявил один из генералов.

— Кварцевый замок тоже не выдерживает осады, — сказал другой, поднимаясь со своего места. — Дайте мне еще один день, повелитель, и мы захватим и его.

— В нашем распоряжении на данный момент одна тысяча триста восемьдесят семь ламп.

— Уже на двести меньше, — сказал белокурый мужчина, сидевший во главе этих четырнадцати. Он медленно поднялся с места, чтобы как следует осмотреть своих вампиров, и заговорил: — Ониксовый город заставил нас применить сокровенные запасы. Кварцовый замок мы тоже захватываем слишком долго.

— Что Вы хотите сказать, повелитель?

— Чем ближе мы поднимаемся к Золотому замку Джабраила, тем укреплёнее становятся города на нашем пути. Джабраил уже знает, что после Кварцевого, у нас на пути будет Малахитовый. Не сомневаюсь, что уже сейчас идет полное укрепление замка.

— Вы правы, — кивнул один из генералов. — Чем ближе мы к городу этого старика, чем больше гибнем сами.

— Но что же тогда делать? Война — это всегда потери.

У главного вампира был ответ и на этот вопрос:

— Мы просто начнем сначала. Будем прорывать себе дорогу с другой стороны королевства джиннов.

Все генералы шепотом возмутились, но громко никто не смел выказывать что-то против слов высшего вампира. Среди этого всего Морте слышал:

— Это же большой шаг назад.

— Неужели все наши потери будут зря?

— Вновь пятьдесят лет тратить на то, чтобы сделать себе дорогу…

— Мы можем не справиться.

— Спокойно, — повысил голос Морте, расправляя руки, словно для объятия. Все повиновались, и пока король молчал, лишь ветер, играясь с его бархатным черным плащом, создавал хоть какой-то звук шелеста. Морте затянул с молчанием. Он будто наслаждался тем, как напряжены и одновременно любопытны были его вампиры. Сколько интереса, но и непонимания читалось в их глазах. — Все силы королевства Джабраил бросил на то, чтобы укрепить дорогу, по которой мы идём. Кварцевый замок, потом Малахитовый, Нефритовый, Яшменный, Опалитовый и, наконец, Золотой. За пятьдесят лет было бы глупо не просчитать наш путь, и все эти замки давно укреплены. А значит, другая сторона королевства, там, где лишь небольшие города да поселения на пути, остались совсем без защиты. Мы сглупили, братья мои. Уж что, а вампиры никогда не отличались нетерпением — ждать мы умеем. Вместо того, чтобы делать наш путь предсказуемым, мы будем захватывать земли джиннов с разных сторон королевства. И когда Джабраилу ничего не останется, кроме как укрепить все замки поровну — средним количеством джиннов, вот тогда мы и продолжим.

Вампиры встретили эту идею очень хорошо: расслабили свои плечи и заулыбались, тихо проговаривая этот план. Конечно, было еще немного моментов, которые Морте хотел бы еще обсудить, но подняв свой авторитет еще выше среди вампиров, Морте хотел бы это дело закрепить.

— В честь победы над Ониксовым городом и скором падении Кварцевого замка, я объявляю пир, где вы, мои верные генералы, будете героями, которые мудро направляют наши войска в этой войне. Сегодня я позволяю вам выпить оставшихся людей, а вечером, когда все вы будете на пике своих возможностей, я соберу вас вновь, и мы устроим Джабраилу сюрприз там, где он совершенно не ожидает.

— Да здравствует Морте Мидлфорд ла д’Эсте!

***

Домой Бартимеус вернулся в крайне дурном настроении. Без слов он прошел в комнату, где оставил Луи, который мирно спал днём, и долго сверлил его ненавидящим взглядом, будто желал разозлиться ещё сильнее. Хотя мысленно снова вел борьбу по поводу его смерти и насколько плохо будет, если он нарушит желание человека. Он ведь и так уже предатель для своих, так хоть напоследок угрохает ненавистного вампира! Но прорычав от бессилия, вернулся в главную комнату к Вуди.

— Загадывай свои желания, — резко бросил он ей вместе со своим недовольным взглядом. Казалось, он и правда собирался выбить из нее все желания именно сегодня, чтобы покончить с этим обрядом быстрее. — Причем одно потрать на этого кровососа, чтобы я засунул его в самую далёкую отсюда дыру.

Вуди была грустна, и с таким же грустным взглядом встретила Барти. Она и ему тут нафиг не нужна. Вон, злой какой. Совсем чуть-чуть даже было обидно. И потому она встала с кровати, на которой сидела, открыла рот и… закрыла его. Два желания. Удача и возвращение домой. Луи останется здесь, в самом сердце города, в доме того, кто хочет его убить. И ведь Бартимеус убьет его, стоит ей только исчезнуть из этого мира. На такое Вуди не была согласна. Но только её страдания ничем не вознаградятся, если второе желание она вновь истратит на Луи. Что же делать?..

— Сейчас я загадаю одно желание, — сказала она. — После чего ты мне поможешь спрятать Луи отсюда, где он будет один и в безопасности. И только потом загадаю третье.

Вуди показалось, или у Барти даже глаз задергался?

У него снова появилось желание прибить и ее вместе с тем чудовищем в комнате у него за спиной. И он был в таком настроение, что для того, чтобы справиться с ним, ему пришлось приложить немало усилий.

— Ты издеваешься? — спросил Барти, и в его голосе сквозила какая-то угроза. — Ты хоть понимаешь, как меня подставила? Думаешь, нас просто так король собрал с утра пораньше? На его поиски бросили лучшую команду! А все остальные джинны ищут предателя, который его спас! Загадай, чтобы я вышвырнул его в космос!

Он медленно подходил к Вуди, пока не навис над ней, и в конце концов сорвался на крик.

— Оставь ее. — От таких криков проснулся Луи и посчитал своим долгом вмешаться. Ему было тяжело, но он нашел в себе силы выползти из комнаты, придерживаясь за дверной косяк. — Просто помоги мне выбраться из города, я уйду сам.

— Тебя никто не спрашивает, — бросил ему через плечо Барти и снова повернулся к Вуди, ожидая желания.

— У тебя нет выбора. — Появление Луи одновременно придало ей сил и стойкости в словесной борьбе с Бартимеусом, но и сильно смутило. Место, где касался его язык, словно обожгло, будоража воспоминания. Но Вуди постаралась взять себя в руки. — Я тебе нужна для твоей лампы, так? Иначе ты бы давно сменил меня на другого человека. А если хочешь, чтобы всё прошло быстро, то тебе придется мне помочь увести его. В одиночку это будет долго и опасно, и…

Но договорить Вуди не успела — отвлеклась.

Сначала снаружи послышались вопли, затем какой-то грохот. И лишь позже стали слышны крики о причинах беспорядков.

— Вампиры!

— Вампиры! Спасайтесь!

— Не имеющие лампы и эфиры — прячьтесь в дома!

Существа, как черное облако, накрыли Гранитовый город. Джинны-воины просто не успели среагировать, и вот уже первый ряд домов был поглощен огнем. Вампиры разделились на две группы — одни нападали и убивали бегущих по улицам несовершеннолетних джиннов и эфиров, чья магия и сама жизнь была в их телах, а не перенесена в лампы. А когда появлялись воители, принимая боевую форму летающих на облаке существ, вторая группа бежала в места, откуда тянулись облака — к спрятанным лампам. И когда дивные сосуды оказывались в руках вампиров — джинны уже были не дееспособны. Они обретали хозяина, и пока тот не вызовет их, обязаны были находиться внутри лампы.

Так и происходили нападения на города. Лампы береглись для трудно захватываемых замков. В особенности их берегли для борьбы с Джабраилом и его Золотым городом.

В этом поселении было мало воинов, и защищать его было некому. Вампиры очень быстро проникли в центр, и хоть с их стороны были немалые потери — они всё-таки воевали с обладателями космической силой — их было слишком много, а лампы они захватывали с завидной скоростью, попутно сжигая дома. Даже если и послать весточку о помощи, ничего уже сделать было невозможно.

— Я чую людей! — попутно слышались крики кровососов.

— Людей не трогать, они принадлежат Морте!

— Захватить всех!

Это было нормально, когда люди задерживались в этом мире, как Вуди. Их ведь сюда призывали насильно, иногда попадали в руки эгоистичных джиннов или если они не подумали о своем будущем — после третьего желания их могли просто отказаться возвращать по каким-то причинам. И люди оставались здесь. Но это было редкостью. А кто-то, кто просто не знал сразу, что можно загадать, оставался здесь погостить, как Вуди.

И то было их страшной ошибкой.

Чаще всего, вампиры пополняли свою силу именно за счет этих людей.

— В первую очередь — лампы! — закричал генерал вампиров. — Во вторую — люди! Только после этого вы можете делать здесь всё, что хотите! В атаку! От города не должно остаться даже пепла!

Слыша всё это, Вуди прикрыла рот ладонями, вновь сдерживая крик от страха. Если вампиров она не так испугалась — ведь их первый для неё представитель не вселил в душу страха столько, сколько нужно для опасения, то вот крики о людях она восприняла так, как полагается добычи.

— О-они… скоро будут здесь? — сдавленно прошептала она в ладони, пятясь назад от стены, в итоге уперевшись спиной в грудь Луи, хотя сама с испуга за свою жизнь этого не заметила.

— Нельзя, чтобы они меня нашли, — появление вампиров не менее сильно взволновало Луи. Он обхватил Вуди за плечи, чтобы успокоить ее, хотя это больше успокоило его самого.

— Конечно нельзя, иначе джиннам конец, — язвительно бросил Барти ему. Заметив, как они с Вуди стоят, он нахмурился. «‎Спелись, значит»‎, — подумал он и подошёл ближе, разговаривая с Луи поверх головы Вуди. — Откуда мне знать, что это не ты позвал их сюда. Уж очень удачное совпадение.

— По-твоему я от скуки скрывался все это время и от вас, и от сородичей? — разозлился Луи на глупость Барти. Хотя его подозрения можно было понять. Но у них сейчас не было времени на споры. — К тому же я все время находился в замке. Если бы хотел, вампиры пришли бы сюда гораздо раньше. Просто вытащи нас отсюда.

Ответить на это Бартимеусу было нечего. Его сердце рвалось наружу, помочь своим друзьям и сородичам, он хотел сражаться за свой город, но здравый разум убеждал, что спасти человека сейчас важнее. И ещё был Луи де ла Круа, которого ни в коем случае нельзя отдавать вампирам. Если он восстановит свою силу и снова вступит в войну, для джиннов, которые и так проигрывают, наступят совсем темные времена. Если сейчас их просто запирают в лампах, то Луи был одним из немногих, кто мог уничтожить их. Именно поэтому его звали Кровавым.

— Проклятье! — выругался Бартимеус. Выбора у него не было. Он почувствовал себя ещё большим предателем.

И опять это перемещение без силы желания. Луи так скрутило, что он еле устоял на ногах, ему пришлось схватиться за Вуди. Вокруг был только лес, а те крики оказались где-то далеко.

— Луи! — Вуди сама чуть не упала от тошноты, да и от тяжести Луи, но когда вспомнила, что он окончательно не восстановился, придержала его и закинула руку на свои плечи.

Обернувшись, Вуди вдалеке увидела лишь черные клубы дыма — горящий город. И пусть не она, а вампир, но Бартимеуса вынудили сбежать из собственного дома, в то время как его соседей, возможно, друзей убивают. Крики джиннов заставляли кровь в жилах стыть, а сердце разрываться от чувства вины.

— Бартимеус, — позвала она его, — если ты считаешь нужным, помоги своим, а я с Луи попытаюсь спрятаться в лесу.

Вот только Вуди не знала, что без лампы Барти был слаб. Другим совершеннолетним хоть головы отрубай — они бессмертны, их жизнь в лампе. Но Барти к ней не был прикреплен. Быть может, если она прямо сейчас загадает желание… Все. Быстрые. Вроде яблоко принести. Он мог бы тогда помочь, но судя по тому, что Вуди слышала — это было самоубийством. Один джинн там не помощник.

— Хотя нет, тебя убьют, — сама того не ожидая, испугалась она. Вообще, надо было бы плюнуть на всё это дело и валить домой, но… Почему на неё давило чувство какой-то ответственности? За Луи и даже немного за Барти?

— Я знаю. Без лампы я бесполезен, — огрызнулся Барти, смотря в сторону города.

Если у Вуди сердце кровью обливалась, то каково было ему? Он посмотрел на Вуди, как на смертельного врага. В пылу эмоций он винил именно ее во всем, что произошло с ним за последние сутки. Потом он поймет, что она здесь вообще ни при чем, что её здесь и быть не должно было, но сейчас он был слишком зол.

— Мне нужно доложить об этом, — сдерживая эмоции, сказал Барти. Он даже не посмотрел на Вуди и Луи. — Не высовывайтесь. Когда найду место, где можно вас укрыть, вернусь.

С этими словами он просто пропал.

Его пропитанные ядом слова лишь сильнее ранили Вуди, но она смолчала, стойко проглатывая всё это. Только крепче взяла Луи за руку и потащила его в чашу леса.

***

Джабраил чувствовал, что к нему кто-то перемещается. Кто-то встревоженный, и, зная о том, кто жил в том городе, король догадывался о лице своего гостя.

— Спокойнее, мой мальчик, — сказал он, как только Барти появился за его спиной, но не успел и слова сказать. — Ты молодец, что трезво оценил свои силы и не вступил в бой. Мне уже доложили. Я отослал группу джиннов во главе с Казаном в твой город, но… — Как бы ни печально было на душе короля, он старался держать лицо. Повернувшись к молодому джинну, он подошел к нему и положил тяжелую ладонь на его плечо. — Готовься к худшему, Бартимеус. Твой дом не был укреплен — он падёт.

И хоть Джабраил не показывал этого, но ему было стыдно. Стыдно и больно, что его дети сейчас гибнут и становятся заложниками, которых потом обратят против своих же. Но здесь ничего было сделать нельзя. Джабраил никак не ожидал, что спустя столько десятилетий вампиры вдруг изменят сторону нападения.

— Мне пришлось спасать человека вместо того, чтобы помогать остальным, — тихо прошептал Бартимеус, опуская голову совсем низко. На его глазах навернулись слезы. Слезы горя и стыда. Он все ещё слаб, он даже не может уговорить своего человека загадать эти проклятые желания! — Где я могу ее спрятать, пока все не уляжется?

— Можешь перенести её в мой замок, — с соболезнованием в голосе сказал Джабраил. — Здесь же ты и сам можешь найти приют, пока не приобретешь себе новое жилище в любом понравившимся тебе городе. Правда… — король опустил руку, а сам повернул лицо в сторону окна, где виднелся красивый закат, — спокойно жить теперь нельзя нигде.

Столько лет, а он не мог создать своему народу утопию. И всё из-за кровососов. Джиннов осталось мало, и живы они были лишь благодаря своей огромной мощи. Если нацелить всю военную мощь в одной точке, в одном замке, то ни один вампир не сможет подобраться и на тысячу километров. Но тогда десятки других городов и замков с их жителями падут. Этого Джабраил себе позволить не мог.

Грустно вздохнув, он повернулся к Бартимеусу, и луч заходящего солнца блеснул на катившейся по щеке слезинке, которую Джабраил смахнул большим пальцем и обхватил лицо Барти, заставляя посмотреть на себя.

— Бартимеус, я горжусь тобой, — еще раз вкрадчиво повторил Джабраил. — Мы, джинны, себе не принадлежим, когда появляется хозяин. В дни испытания ты должен это понять. Ты поставил жизнь своего хозяина превыше своего дома, и никто тебя за это не осудит. Такова наша роль. Такова наша судьба. И я горд, что мои дети верно следуют своей судьбе.

— Спасибо, повелитель, — шепнул Барти. Слова Джабраила не сильно его подбодрили, он все ещё считал, что мог бы сделать больше для своего народа. Но спорить у него не было ни сил, ни желания. Сейчас ему хотелось просто остаться одному. — Если позволите, я выберу комнату и перенесу Вуди сюда. Не хотелось бы ее надолго оставлять одну.

Дождавшись разрешения от Джабраила, он поклонился и покинул королевские покои. В дверях он столкнулся с Бриджинной, но будто не заметил ее.

— Барти… — шепнула ему в спину Джинна, прижимая руки к груди. Она понимала, что сейчас ему нужна поддержка, но если он сам к себе не подпустит, как ей быть? Она так и стояла в дверях, наблюдая, как он удаляется от нее. Причем не только физически.

— Ему сейчас трудно, дочка, — подошел к её спине отец и приобнял за плечи, провожая взглядом Бартимеуса. — Джиннам, которые проходят испытания в это несладкое время, сейчас особенно трудно. Это ноша, которую тебе еще только предстоит познать.

Джабраилу было очень жалко сейчас Барти. И никто не захотел бы оказаться на его месте. Променять дом и своих братьев на человека, которого видишь первый и последний раз. Но Барти справился с этим испытанием, а ведь даже король был в нём не уверен.

Постепенно Луи становилось легче, и ему уже не приходилось опираться на Вуди, и они просто шли рядом, не разговаривая. Как-то Вуди не ожидала, что им придётся опять встретиться после её громких слов, да и после того… момента. И потому просто стоять с ним рядом было не комфортно. Вуди то отставала, то перегоняла его, делая из себя крутую ищейку, которая знает лес как свои пять пальцев.

Сколько они шли, ей было сосчитать трудно. Но на улице темнело. Не то от заходящего солнца, не то от дыма горящего поселения.

Вуди боялась, что, пока они идут вперёд, Барти будет трудно их отыскать, но успокаивала себя тем, что он же смог отыскать её в замке, когда она сбежала туда!

— Еще один пойманный! — раздался крик.

Вуди только обернулась, как уже была поднята на чьи-то мужские руки и повернута в сторону Луи в пяти метрах от него.

— Луи Реджинальд де ла Круа!? — этот голос…

Этот голос смеялся тогда, в замке! Этот голос пытался убить Луи!

— Не бойся, человек, скоро я воссоединю тебя с твоим джинном. Этот кровосос не прикоснется к тебя!

Казан, направив своё войско на то, чтобы упрятать жителей — спасти само поселение уже было нельзя — отправился на поиски вампирских шаек, которые схватили людей для своего пропитания. Двоих смог освободить, а вот на третий раз сам даже не понял сначала, как ему повезло.

На лице Казана отразилась нахальная улыбка. Он видел, в каком состоянии сейчас был Реджинальд, расправиться с ним было проще простого. А отвратительный гнилостный запах лишь подтверждал догадки Казана — вампир еще от прошлого раза не оправился.

— Глупец. Нужно было пользоваться моментом, пока такой слабый. Теперь же твоя голова будет принесена в дар нашему повелителю! — с угрозой вскрикнул Казан, призывая длинный трезубец и вставая с девушкой на руках в атакующую стойку. — Уж теперь я тебя не отпущу.

— Тебе ещё сотни лет нужно, чтобы дорасти до меня, — конечно Луи понимал, насколько глупо это звучало, когда он в таком состоянии. Лишь надеялся, что его славы достаточно, чтобы сбить с толку джинна. И будь перед ним бывалый воин, мог бы посчитать, что у Луи припрятан какой-то трюк в рукаве, но с молодым и самоуверенным джинном такое могло не сработать. Луи бы немного крови… «Нет!» — решительно остановил он себя. Но иначе сбежать он не сможет. Такой уготован ему конец?

По крайней мере, Вуди в безопасности. Луи бросил на неё взгляд, в котором было столько мольбы, чтобы она ему не помогала. Ведь неизвестно, что сделает этот джинн, если она вмешается.

Этот взгляд пробудил её от шока, и Вуди забилась в объятиях Казана. Сам же джинн никак не ожидал, что человек будет пытаться сбежать от доброго и светлого создания.

— Успокойся, человек, — старался говорить мягко Казан, но ему было трудно сдерживаться — её держать и наблюдать за Реджинальдом. — А ты молчи, убийца! Я тебя уже чуть не убил один раз. Теперь тебе никто не поможет! Ни тот предатель, ни твои друзья!

Хотя, друзья-то помочь могли — их тут еще толпа осталась, и Казан понимал, насколько ему повезло, что Луи оказался в противоположной стороне от вампиров.

Вуди понимала, что это был конец для Луи. Над этим джинном она не имела власти, а Луи от прошлого раза не оправился. Он сейчас не мог и половины сотворить того, что сотворил при первой встрече. По крайней мере, Вуди так казалось.

Она бы призвала Барти. Он же должен был прийти на зов? Вот только этот джинн что-то сказал о предателе, а значит, Бартимеуса именно за него сейчас и воспринимают! Если сейчас на глазах этого мужчины Барти встанет на защиту Луи, его убьют. Звать его было нельзя, но и Луи погибнет!

Ему бы крови…

— Отпустите меня! — закричала она. — Он не убийца, он хороший вампир! Сейчас так точно! Он не был в том городе, не делал зла! — Может, хоть слова вразумят джинна? Но смех, заставляющий даже кровь колебаться в венах в подобии дрожи, был красноречивым ответом.

— Что ты говоришь, глупышка?! Признавайся, зверь, это всё твои чары?! Ничего, твоя кровь смоет с неё наложенное зачарование!

Луи даже не давали слово вставить, а Вуди, поняв, что разговоры тут не помогут, не нашла ничего лучше, чем укусить джинна. Казан вскрикнул скорее от неожиданности, и воспользовавшись его мягким хватом, Вуди спрыгнула с его рук и побежала к Луи. Прикрыть его собой? Когда она вообще решила, что нужно его защищать любой ценой? Откуда вдруг этот материнский инстинкт, или что за муха её укусила?

Но его убьют.

Сейчас.

Нельзя.

Нужно его спасти.

Он ни в чем не виноват.

— Луи!

Вуди схватила блестящий камешек микродермала на яремной ямке во время бега и, превозмогая адскую боль, вырвала полностью украшение, а вслед за ним потекла тонкая, но обильная струйка крови. И с ней она бежала на вампира.

— Нет! — Казан просто не мог видеть за её спиной, что она сделала, но саму струйку, что орошила землю, он увидел и, расширив глаза от настоящего страха, понимая, каким сейчас мог стать Луи Реджинальд Христиан Мопад де ла Круа, рванул с нечеловеческой скоростью за ней, чтобы перехватить.

«Идиотка, зачем?» — успел подумать Луи, бросившись ей на встречу. Ее же убьют за это! Но все мысли пропали, когда в нос ударил запах свежей крови.

Движимый основным вампирским инстинктом, Луи со скоростью, которую от него никто не мог ожидать в таком состоянии, накинулся на Вуди, не позволяя пролиться больше ни капли крови. Впиваясь в ямку между ключицами, он пил, чтобы утолить вековой голод, и все не мог остановиться. Контроль был забыт напрочь, в ушах стучала чужая кровь. Как же долго он не ощущал себя таким живым! Прижимая к себе Вуди, он впитывал ее жизненную силу, и убил бы ее, если бы Казан не напал.

— Какая же ты идиотка, — шепнул Луи, когда сознание вернулось к нему. Он ловко отскочил, уворачиваясь от удара Казана, придерживая Вуди. Он облизал губы, но взгляд его красных глаз был настолько виноватым… — Я ведь мог убить тебя.

— Я верила в твой контроль… — ранка была маленькой, чтобы за столь короткий срок выпить даже четверти её крови, но слабость в ногах она всё же почувствовала. — Иначе он бы убил тебя.

Место больно щипало, но у нее в крови сейчас было столько адреналина, что Вуди этого не замечала и испуганно смотрела на Казана. С тем же взглядом на них были обращены глаза джинна.

— Что ты натворила? — прошипел он сквозь зубы, но в отличие от Бартимеуса Казан, впадая в раж, не имел контроля над разумом. Сейчас перед ним был опаснейший вампир, и выпускать его было нельзя ценой собственной жизни.

Хорошо это или плохо, но Казан всё еще скидывал поведение человека на вампирское одурманивание. Но жизнь одного человека во благо джиннов было ничтожным. И да простит Казана собрат, чьего человека он убил, но сейчас она была щитом Луи. И этот щит нужно было разбить.

Посылая в Луи уничтожающий луч одной раскрытой ладонью, второй Казан рисовал в воздухе знаки. Невидимый щит быстро стал появляться вокруг вампира и человека и подобно куполу обвивать их.

— Человека тоже убьет? — не поверил Луи, но у него было достаточно опыта, чтобы узнать действия Казана. И эти знаки… Он знал их.

Выпрыгнув из щита ещё до того, как он захлопнулся окончательно, Луи окутал их с Вуди черным дымом. Хоть крови он выпил не так много, как хотелось бы, физически восстановился полностью и частично восполнил магию. Сил на несколько трюков ему хватит.

— Сиди здесь, — приказал он Вуди, оставляя ее за широким деревом, чтобы она не мешала ему сейчас. После этого он также сокрытый темнотой быстро передвигался то на одно место, то на другое, и из каждого говорил что-нибудь, чтобы Казан растерялся, пытаясь определить его местоположение. — Теперь ты боишься меня? Глупый джинн… Готов пожертвовать жизнью человека, чтобы добраться до меня? Просто оставь меня в покое. Я уйду, снова скроюсь на века. Не заставляй меня убивать тебя.

Казан злился. Очень злился, и то было его ошибкой. Он боялся. Боялся? «Опасаюсь!» — немедленно поправил он свои же мысли. Ему было страшно умереть, но не пустить это отродье было важнее его жизни. Столько слухов, столько легенд про Реджинальда, и вот он здесь.

— Спасибо, что спрятал человека. — Наверное, единственный и последний раз, когда он сказал вампиру «спасибо», ведь человека правда не хотелось убивать. — Но лучше бы ты бежал!

Во тьме Луи успел подобраться к Казану слишком близко — джинн это чувствовал, но никак не мог определить его место. Проверив лампу, что была подвязана к поясу и спрятана в широком кармане, Казан распахнул ладонь, из которой полился ярчайший свет, сравнимый с солнечным. И если тьму он не мог рассеять, то не позволял вампиру напасть на него резко. Он его не тронет, но ослепит.

Светящимся шаром, не выпуская свет, Казан пробирался сквозь тьму, попутно читая заклинание, которое Луи тоже вполне мог знать — природа должна была обернуться против злого существа.

Вуди, прижав ладони к ушам, пугаясь всех этих звуков, криков, чувствовала, как затряслась под ней земля и как дерево стало двигаться. Хотелось позвать Луи, предупредить его… Но почему-то этого не сделала. Будто это бы как-то обнаружило вампира.

— И я не боюсь тебя, кровосос! — вскинул Казан, дочитав заклинание, а после того, сжал ладонь в кулаке. Светящимся стал только он, но из него вылетели яркие и опасные для жизни вампира сферы.

Рефлексы Луи восстановились, поэтому ему хватило реакции, чтобы увернуться от всех шаров, но тем самым он выдал свое местоположение. Он избегал не только шаров, но и веток деревьев, которые то и дело пытались схватить его. Ситуация была не на его стороне. Джинны были могущественными магами, и Луи ещё в первый раз понял, что парень перед ним уже получил свою лампу, а значит, ему просто нужно найти ее. И он видел ее, заметил, как Казан проверял пояс.

— А ты хорош, — похвалил Казана Луи, уворачиваясь от очередных веток. — Я бы хотел встретиться с тобой в полной силе.

Ему действительно нравился этот парень. И он правда был хорошим соперником, ему бы опыта побольше. Незамеченным он, конечно, не напал, но он был достаточно быстр, чтобы повалить Казана на землю и схватить за горло.

— Сейчас я отпущу тебя, и мы больше никогда не увидимся, — вкрадчиво произнес Луи, опускаясь к его уху. — Прекрати меня преследовать.

Ради своей же жизни… Ради того, чтобы убить вампира позже, Казан не сопротивлялся, потому что и шею ему сдавили не всерьёз, а просто в знак предупреждения. Сейчас он ничего не мог сделать. И потому лишь рычал от своего бессилия. Стоило ему попасться, как природа перестала подвергаться его духовной силе, заклинанию.

— Луи, не убивай его! — Не имя тонкого слуха, Вуди лишь увидела картину, как вампир держит джинна за горло.

Если честно, побаиваясь его, но не желая, чтобы тот причинил вред джинну, она вышла из своего укрытия, и под пристальным взором Казана, подошла к Луи и положила ладони на плечи.

— Пожалуйста, давай уйдем.

«Значит, не до конца одурманена», — подумал Казан. Еще есть шанс спасти ее, но… Не успеет. Они сейчас просто исчезнут. И скорее всего в вампирские земли, где она скоро станет ужином. Кричать на неё, пытаться вразумить Казан не видел смысла. Вампирская магия не снималась магией джинна. Или, по крайней мере, Казан просто не знал, как.

— Это тебе не сойдет с рук, кровосос, — лишь прошипел он.

— Молись, чтобы мы больше никогда не встретились, — прошипел Луи, вытягивая лампу из кармана Казана и суя ее ему под нос. Это была самая настоящая угроза с его стороны. Он и правда мог уничтожить джинна раз и навсегда, но хотел показать, что не станет этого делать, потому что он больше не тот Луи де ла Круа, которым был раньше.

Отпустив Казана, Луи подхватил Вуди на руки и скрылся с ней за деревьями настолько быстро, насколько мог. Он бежал очень быстро, желая оказаться как можно дальше от того места, где могли бы находиться джинны. Один, конечно, его найдет, но другие точно не должны. Да и Вуди должна понять, что то, что она совершила, больше никогда не должно повториться.

Еще какое-то время Казан лежал на земле со своей лампой на груди и смотрел в черное небо. «Какой позор. Дважды!» Сейчас ведь можно списать на то, что он выпил крови, но почему Казан себя чувствовал таким униженным? Отвратительно, гадко! Этот монстр еще прикасался к нему!

Больше Казан этого не допустит! Это не желания — третьего раза быть не должно! Но для следующей встречи он должен подготовиться хорошенько. И что-то придумать с лампой. Реджинальд — именно тот, кто мог уничтожать лампы.

Казан оскалился, до боли сжимая зубы, после чего исчез, возвращаясь к своим воинам.

***

Луи бежал очень долго, пока не выдохся окончательно. Всё-таки крови он выпил не так много, чтобы восстановиться окончательно. Ему все ещё не хватало сил, но просить Вуди снова испить ее крови он никогда больше не собирался. Он обещал, что никому не причинит боли. Сейчас же он нарушил обещание, пусть это и позволило им выжить — это его не оправдывало.

— Итак, что это было? — спросил Луи, останавливаясь. Город и джинны остались далеко позади, а Луи просто выдохся. Поставив Вуди на ноги, он привалился к дереву, чтобы передохнуть. — Никогда… Слышишь? Больше никогда не подвергай себя такой опасности. Я и правда хотел выпить тебя досуха. Так что не показывай мне больше кровь, мне тяжело контролировать себя рядом с тобой.

— Луи, ты опять плох!..

Она от такой пробежки ощутила сильную слабость в ногах, да и тело замерзло от порывов ветра, но в данный момент это не сильно ощущалось. Она, увидев его состояние, хотела было еще предложить, но вовремя он с ней заговорил.

— Ты бы просто не успел — рядом была опасность, — нахмурилась Вуди, но вообще не на такую реакцию рассчитывала. — Знаешь что? Я вообще-то жизни нам спасла! — «Хотя, судя по джинну, мне сначала ничего не угрожало». — Я бы с радостью услышала чуть-чуть благодарности, а не притензии! Вот и помогай после этого вампирам…

Она не кричала, но скорее бубнила и фыркала через каждое предложение, отходя от Луи. Его слова не были не услышанными. Вуди еще помнила, чего она испугалась в комнате, когда прощалась с ним. И сейчас его серьёзность в голосе этот страх вновь нагонял, но не так сильно. Потому что один раз её уже пронесло.

— Не думай, что я не благодарен. Ты второй раз спасла меня, — сказал Луи, ловя ее за руку и возвращая обратно к себе лицом. — Просто я не хочу, чтобы из-за меня страдала ты. Сначала желание, теперь твоя жизнь… Это слишком большая цена. Бартимеус правду сказал: я — пережиток прошлого. Вуди, ты ещё так молода, у тебя вся жизнь впереди. Сейчас был джинн, который остановил меня. В следующий раз я и правда могу навредить. Я обещал, что никогда больше не сделаю никому больно, поэтому… Поэтому не хочу, чтобы ты пострадала из-за меня.

Он просто не знал, как донести свою мысль до нее. Черт возьми, он все ещё ощущал вкус ее крови на губах и не переставал желать ее. Глаза Луи никак не могли прийти в норму после всего случившегося и то и дело вспыхивали красным, стоило ему акцентировать внимание на запахе крови. Дырочка между ключицами уже покрылась корочкой, но Луи все ещё чувствовал сладкий вкус Вуди. Это была не просто четвертая отрицательная группа крови — он будто отведал райский плод. Ничего лучше он в жизни не пробовал, поэтому хотел снова вкусить, но клятва была превыше всего.

— Да пойми же ты, глупый, что я не пострадала, — также пыталась до него донести мысль Вуди, но она видела, как при разговоре с ней его зрачки меняли цвет. Он был всё еще возбужден, хоть и потратил достаточно сил. Потому Вуди сбавила обороты и сказала уже спокойнее: — Мне не было больно. Точнее именно ты мне больно не делал. Я не собираюсь умирать, но и твоей смерти после всего пережитого видеть не хочу. Ты в центре мира джиннов. Без еды ты просто не выживешь здесь, а Барти не будет помогать лишний раз. Я не прошу тебя пить прямо сейчас или что-то типа того. Просто говорю, что, если ты хочешь жить, если я тебе предлагаю, когда дела совсем плохи — просто сделай это. Я уверена, смогу тебя стукнуть так, чтобы ты отпустил меня.

Это было на словах, но головой Вуди понимала, что вряд ли он почувствует от неё удары. Жаль… Если бы на него действовало серебро, она, чувствуя, что уже предел, могла бы просто отгонять от себя. И волк сыт, и овца сыта…

Кстати о еде… Вуди не замечала, но ночи здесь были холоднее, чем она представляла, а урчание в желудке напомнило, что её прием пищи был лишь ранним утром.

Смутившись этого, Вуди вновь отвернулась от Луи, но позволила держать свою руку.

— А если жить не хочешь, — всё же решила она закончить свою мысль, — так и скажи. Я и стараться не буду.

— Я хочу жить. Несмотря ни на что, — тихо шепнул он и сжал руку Вуди. Он давно мог бы избавить себя от этих мучений. Смерть была избавлением, но стремление к жизни было сильнее. Анна пожертвовала собой, чтобы он жил, поэтому он будет цепляться за свое существование до последнего.

Отведав ее кровь, теперь он ещё больше желал ее. Но когда он поел, мог контролировать себя чуточку лучше. Хотя он теперь только и мог, что думать, как эта вкусная кровь струится по венам. Ему нужно было сосредоточиться, и он сконцентрировался на голоде Вуди.

— Тебе нужно восполнить силы, — сказал Луи.

Он пытался вспомнить, что же нужно человеку, но по правде говоря, встреченные им люди обычно умирали. Все, кроме одной. Вуди была второй. Что же делала Анна? Он честно пытался вспомнить, но впервые ее облик стал меркнуть в памяти. И этого он очень сильно перепугался — отпускать ее не хотел. Но рукой он сжимал горячую ладонь совершенно другой девушки.

— Проклятье! Вуди, стукни меня прямо сейчас, потому что твой запах сводит меня с ума с самой первой нашей встречи, — простонал Луи и притянул к себе ее, но без намерения укусить. Просто хотел почувствовать ее близость. Сам не знал, почему. Может, это и правда запах влиял.

Вуди пискнула лишь единожды — когда боль в руке стала ощутимее, но от слов… Именно от этого «сводит с ума» аж в жар бросило, что в миг согрело её. Или это были ледяные объятия? Пусть тело было холодным, но плащ… И его дыхание… Шепот…

— Не хочу, — прошептала она, вновь переставая давать себе отчет в том, что делала. Его запах её почему-то тоже сводил с ума. Вампирское обаяние? Вуди была готова согласиться даже на это, потому что сейчас тоже хотела вот так обнять его в ответ, уткнуться носом в грудь. Почему-то сейчас это было так приятно, чарующе. — Мне так тепло. Лучше оттолкни меня сам.

Но сейчас его было так жалко. Понимала, как плохо делает ему, отвечая на это объятие. Но не могла. Вот так бы еще пять минут постоять…. Почему-то в голове крутились фильмы, где вампиры, аристократично двигая одними лишь пальцами, уже сводили барышень с ума. Вуди почувствовала себя такой же, и тихонько усмехнулась.

— Ты… не можешь пить, не убивая? — тихо спросила она. Если бы мог… Выпил бы немного, может, успокоился бы. Теперь даже разум не бил тревогу — его будто что-то усыпило.

— Могу, но это тяжело, и сейчас рядом нет джинна, который сможет меня остановить, — ответил Луи. Конечно, он не сомневался, что Бартимеус появится, если Вуди будет в смертельной опасности, но хотел, чтобы она поняла, что слишком доверяла ему. Он сам себе не доверял.

Ее тепло… Как же давно Луи не чувствовал ничего подобного! Как же давно он не ощущал даже той толики силы, которая струилась в нем от нескольких глотков крови. Что же будет, когда он испьет больше? Стоило один раз попробовать, как он хотел снова. И Вуди была не против — бери да пей, но Луи поклялся, что никогда больше никому не причинит вреда. Сегодня он нарушил эту клятву, пусть и ради своего спасения, пусть его подтолкнули — это не оправдывало.

— Просто… тебе бы восполнить силы, чтобы спокойно убраться с этих земель и первое время отбиваться от джиннов, — обожгла его горячим шепотом Вуди. — Я сейчас не могу вернуться домой, я буду сильно волноваться о твоей дальнейшей жизни, если загадаю возвращение домой скоро. И потому, наверное, я до сих пор здесь. Ты тот, кого я первого встретился в этом мире, и за тебя мне почему-то особенно боязно.

Он среди всех этих джиннов был таким… слабеньким, таким уязвимым, так казалось Вуди. И это слабенькое создание было в центре земель джиннов, которые его хотят убить.

— Тот же Бартимеус может попытаться с тобой что-нибудь сделать, как только я окажусь в своём мире. Потому я так настаиваю. Не могу заставить себя вернуться, пока не убежусь, что ты будешь в безопасности. Ты не злой, Луи. По крайней мере, тот, кто день назад еще грозился меня убить.

Он почувствовал, как она улыбнулась ему в грудь, и сжала плащ своими пальчиками крепче.

— Глупенькая, тебе бы о себе беспокоиться надо, — тихо засмеялся Луи, прижимая Вуди к себе крепче.

Раз уж таковы условия возвращения ее домой, что ж, он их выполнит, лишь бы она поскорее загадала убраться подальше из их мира. Может, ему стоило захватить лампу того джинна и тоже загадать что-нибудь в этом роде? Но они не могут предугадать, что произойдет с вампиром в мире, где нет магии. Поэтому он просто восстановит силы, чтобы Вуди за него больше не переживала и позаботилась о себе.

Холодная рука Луи медленно проскользила по спине Вуди к волосам. Собрав их с шеи, он слегка отклонил ее голову и наклонился, показывая клыки. Он словно видел призыв в пульсации на шее, слышал зов в стуке сердца: «Испей, испей…» Глаза не переставали быть красными, он лизнул горячую кожу, обжигая своим ледяным прикосновением, и клыки уже были готовы вонзиться в плоть.

— Ты что это собрался сделать? — раздался разгневанный голос Бартимеуса, за которым последовала вспышка света прямо перед глазами Луи. Его словно оттолкнуло им, а Вуди, подхваченная под руку, оказалась в цепких руках Барти. Он повернул голову к ней, явно недовольный ее поведением. — А ты почему позволяешь ему?!

Всё произошло так быстро и так неожиданно — Вуди испугалась и еще какое-то время таращилась на округу, пытаясь понять, что произошло. Только голос Бартимеуса помог ей совладать с собой, и она подняла голову, заглядывая в его глаза.

Придумывать ложь не пришлось.

— На нас напали, — вскрикнула она, прикусила губу и сказала спокойнее: — Тебя нет, а от чего нам еще отбиваться придётся — неизвестно. Луи нужны силы!

Она без причинения боли и брыкания попыталась вырваться из объятий Барти, смотря на Луи. Он, кажется, в порядке.

И только сейчас пришло осознание, что это могло повториться вновь — он коснулся её языком и, кажется, она даже ощутила прикосновение клыков, но так ничего не случилось. На этот раз страх после случившегося не преследовал ее. Почему-то доверие только укрепилось.

— Бартимеус, не ругай его. Это я его со… соблазнила. — Другое слово тут просто не подходит.

— Со… Соблазнила? — переспросил Барти, выпуская ее руку. Честно говоря, до него не сразу дошел смысл этого слова, и его воображение нарисовало картинку в прямом значении. Он даже скривился, представив их вместе. — Не защищай этого кровопийцу. Джинны не тронули бы тебя.

— Тот джинн пытался убить нас обоих, — вмешался Луи, пока их перепалка не переросла в нечто большее. Да и непорядок, что Вуди все время приходится его защищать.

— Тебя вообще никто не спрашивал, — огрызнулся Бартимеус. Вот уж кого слушать он хотел в последнюю очередь, так это вампира — сородича тех, кто уничтожил его дом. Барти заметил, что Луи с последней их встречи стало лучше, и ему не составило труда сложить два и два. Он снова взял Вуди за руку, пока она не успела отойти далеко. — Король разрешил мне остаться в замке, ты идёшь со мной, пока не загадаешь все свои желания.

— Король? У вас есть король? — удивилась Вуди, мысленно отмечая, что вообще-то было бы неплохо узнать всё-таки о мире, куда она попала. — Нет, стой, подожди! А Луи?

— Конечно у нас есть король! — удивился ее глупости Барти. А уж вопрос о Луи показался ему ещё более идиотским. — Он сам по себе.

Предсказав примерно такой ответ, Вуди готова была сделать выпад:

— Нет, не сам по себе! Пока я здесь, моё первое желание вроде должно еще работать. Прятать Луи у себя! — Правда, сама она уже не особо помнила свою формулировку. И сейчас больше всего боялась, что Барти акцентирует внимание, что в желании формулировка была именно на один раз. «Защитить», а не «защищать».

Вот что делает власть с людьми. Вуди стала жестока к Бартимеусу. И если раньше она чувствовала к нему жалость и вину, то сейчас требовала выполнить ее желание. Сыграл еще тот факт, что его не оказалось рядом тогда, когда он был очень нужен. Да и второй раз уже бросает её на произвол судьбы, сматываясь куда-то.

— Разве нет? — на всякий случай надавила Вуди.

— Я не могу притащить вампира в королевский дворец! — сорвался Бартимеус. Он тряхнул Вуди, чтобы она наконец-то включила голову и начала думать. — Твое проклятое желание и так грозит мне смертью. Из-за тебя мне пришлось бросить все: дом, друзей. Между прочим я спасал твою никчемную жизнь от таких, как он! — Барти указал на Луи и повернул Вуди к нему, чтобы она разглядела его настоящую сущность. Вампиры — убийцы. — Такие, как твой ненаглядный Луи, уничтожили целый город! За последние полгода пало больше десяти наших крепостей, тысячи джиннов были захвачены, вынуждены выполнять приказания вампиров и направлять силу против собратьев. А ты, — обратился он к Луи, — расскажи ей, что делал ты. Ты был худшим из вампиров.

— Это было давно. С тех пор… — попытался оправдаться Луи, но Бартимеус его не собирался выслушивать.

— Мне плевать, как давно это было! Сколько джиннов погибло от твоей руки? Не захвачены, не запечатаны в лампах, а именно джинны, которых ты убил по-настоящему. Эта цифра настолько огромна, что ты даже сосчитать не сможешь. И вот этого убийцу ты просишь меня защищать. — Он толкнул Вуди вперёд, распаляясь окончательно. Сейчас он не хотел даже прикасаться к ней. Ему было больно, обидно, и тоска по потерянному дому становилась все сильнее с каждой минутой.

Слушая всё это и терпя такое грубое обращение к себе, Вуди сама стала закипать. Но бессилие и эмоциональные всплески, голод, холод… Вместо ярости она ощутила в груди другую, не менее жгучую боль, которое поднималась вверх, к глазам. И стоило Бартимеусу её толкнуть, как это стало толчком и для слёз.

Это слушать было не просто неприятно. Больно. Она про Луи ничего не знала, но сейчас для неё все обвинения на его адрес были бездоказательными. В смысле, даже когда у него был шанс убить противника, который вполне мог их выследить, Луи не убил. И это было высшим доказательством для Вуди.

Что же касается Бартимеуса…

— Ты выкрал меня из родного дома, — дрожащим голосом начала она, вытирая слезы, но так и не повернулась. — Ты сам переместил меня в дом Луи. Ты обвиняешь меня в моём желании, припоминаешь мне, злишься на это… Но сам банального возвращения телефона не смог выполнить… Что ты за джинн такой? Это не хочу, это не буду… Это, так уж и быть, выполню, но ты сама об этом пожалеешь. Что ты за джинн такой? Не джинн, а… выскочка. Самовлюбленный хвастун! Ничего мне от тебя больше не нужно. Меняй хозяина, как хочешь. Загадывать что-то себе дороже. Всё равно либо не выполнишь, либо потом обвинишь во всех грехах мира.

Как Вуди и предполагала, желание обернулось ей боком. И загадывать теперь что-либо она просто отказывалась. Вновь вытерпеть всё дерьмо, что Бартимуес на неё выплеснул? Уж нет… Никуда она с ним не пойдет.

Поворачиваться не смела — слова о её никчемности не просто ударили, но еще и в голове отбивали колокольный звон, и слезы, как бы она ни старалась сдержать их, продолжали течь.

Вуди шла к Луи, низко опустив голову, а когда подошла, взяла его за плащ и тихо прошептала:

— Луи, я хочу уйти отсюда.

Как тут не доверять вампиру? Он ни разу её ни в чем не упрекнул (кроме крови, конечно, но это было объяснимо). Не кричал, не обвинял. Он её спас, потому что хотел спасти, а не потому что она хозяйка. В этом мире Луи для Вуди был всем: глазами, разумом, защитой. Бартимеус…

Никем.

Луи приобнял Вуди, чтобы ее успокоить. Бартимеус был не прав, она ведь действительно ни в чем не виновата. Проблемы их мира ее не должны касаться.

— Я ещё пожалею об этом, — пробормотал Барти, надавливая пальцами на глаза. — Но на дно мы пойдем все вместе. Если меня казнят, то ваши головы будут на соседней плахе.

Послышался щелчок, и Бартимеус перенес их всех во дворец. Всё-таки не зря он долго осматривал комнаты и выбирал в менее обитаемой части замка. А уж он позаботится о том, чтобы никто наверняка не зашёл к нему. И не вышел.

Комната как комната, не такая пышная, какая была у Барти, но намного лучше, чем в которой живут люди на Земле. Всё было в восточном стиле: подушки на полу, кровати с балдахинами, шелка и всё в теплых оттенках, шелковистое и легкое.

Вуди поняла о перемещении лишь после чувства тошноты, что появилось внутри, но, коротко осмотрев комнату, к Барти она даже не повернулась и не сказала ни слова. Уж слишком сильна была обида на его слова. Она так и осталась стоять, прижатая к Луи. Только переместилась так, чтобы стоять от него сбоку, и осталась накрытая его плащом. Будто бы он мог отогнать все беды мира от неё.

— Только попробуй что-нибудь выкинуть, — пригрозил Барти Луи, будто у него не тряслись поджилки при мысли, что придется драться с легендой. Поддержав свои слова грозным взглядом, он опустился на ближайшие подушки.

На такое заявление Луи только фыркнул и отвернулся. Его вообще не волновали угрозы какого-то джинна, у которого даже лампы нет. Возможно, он просто почувствовал себя немного увереннее, потому что восполнил немного силы. Посмотрев на Вуди под боком, Луи поудобнее обнял ее и, слегка приподняв, отнес к кровати. Хватит с нее волнений на сегодня.

— Попроси еды для себя и ложись. Тебе не помешает отдых, — тихо сказал Луи, поставив Вуди на пол.

— Ничего у него больше не попрошу. И не приму, — буркнула упрямица, но на кровать села. Потом медленно упала на неё, не замечая, как сон окутывает уставший разум.

***

Закончив переносить эфиров и остальных по городам, Казан вернулся в замок. Он был разгневан, его всего трясло от проигрыша вампиру, но долг был превыше всего. И он мог дать себе волю только в замке.

— Владыка! — слегка забыв о порядках, он без стука вошел в покои короля, встретился с его суровым взглядом и тут же упал на колени. — Король, мой повелитель! Простите меня за дерзость.

— Ты одержим злобой, — строго сказал Джабраил. — Хочешь превратиться в ифрита? Огненного джинна-изгнанника?!

— Нет, мой повелитель, но… — Казан сжал зубы. Даже произносить это было тошно. Он и не стал. Сказал другое. — Реджинальд был замечен на границах того города. Он очаровал человека и пытался с ним скрыться, и…

— И ты вступил с ним в бой? — сразу догадался Джабраил. Он в миг оказался перед Казаном, и тому пришлось лбом землю целовать, признавая ошибку и как бы моля о пощаде. Но Джабраил был зол лишь из-за одного: — Ты мог погибнуть! Чудо, что ты вернулся живым и невредимым!

— Я хочу отомстить ему, король! Не за себя! За нас! За всех тех, кого убил этот выродок! За…

— Казан! — Громоподобный крик короля поднял тайфун в его же покоях. Вазы и статуэтки упали на пол и разбились, балдахины и занавески сорвались с петель. Но всё это продлилось недолго, и когда тайфун утих, Джабраил навис над Казаном. — Казан, ты всегда был способным мальчиком. Силой ты рос быстрее своих собратьев, и сейчас, смотря на тебя, я вижу непобедимого генерала, который бы возглавил мои войска.

Спокойный тон или похвала, но что-то заставило сердце Казана стучать тише, спокойнее. И даже как-то злость его уходила из души. В него верили. Его хвалили. Что могло быть лучше, чем благословение короля?

— Но твоя вспыльчивость всегда была твоим главным врагом, и пока ты не сможешь её обуздать, ты никогда не поднимешься на новый уровень могущества.

— Я готов провести десять лет под водопадом Альхи-Хан, владыка, медитируя и борясь со своим пороком, — горячо заверил Казан. — Но сейчас у меня просто нет времени на это. Реджинальд вернулся в строй. Если он начнет участвовать в нападениях, до Золотого замка доберутся за считанные месяцы. Казна вампиров пополнится тысячами ламп. Я должен действовать, пока Реджинальд не испил достаточно крови, чтобы восстановить своё могущество.

— Он сейчас не на пике? — Джабраил отступил. Этого он не знал, и смятение появилось в его взгляде.

— Нет. По моим предположениям, все это время он спал в замке. Когда я его нашел, он был не способен уворачиваться от щепок и камней. Сейчас он оставался с теми же ранами, что я нанес ему в первую встречу. И несколько глотков крови сопровождающего его человека восстановили регенерацию, но не больше. По какой-то причине он ждет — не упивается. Хотя уверен, в запасах вампирского замка есть немало людей, которые ждут своей страшной участи.

Джабраил нахмурился. Это всё звучало действительно странно и подозрительно. Чего ждал Луи? Почему он не восполнил свои силы? Если это правда, он действительно, по каким-то неведомым причинам, не торопится испить достаточно крови, то…

Джабраил теперь понимал рвение Казана.

— Я отошлю на его поимку лучших генералов, а ты… — Джабраил вновь замолчал. У Казана был минус в его вспыльчивости, но этот минус он мог подавить своим упорством. Зная о том, что ему что-то вредит, он лампу разобьёт, но избавится от этого минуса. Потому Джабраил действительно считал, что ему бы немного опыта и смирения, и он сможет биться наравне с аристократами. А может, наравне с Луи. — Казан, я отстраняю тебя от походов.

— Король! — Не веря своим ушам, Казан даже вскинул голову, не понимая, за что ему сейчас было это наказание.

— Нет, Казан. Оставшееся время ты проведешь в моей библиотеке. Ночами я приказываю тебе медитировать, а днём учиться. Когда придет время, я пошлю тебя на борьбу с Луи… Не одного! Ты будешь помогать семи Поднебесным генералам.

— Мой король…

Какая честь! Казан не верил своим ушам опять. За проигрыш его еще и вознаградили. почти вознаградили. К этой награде он должен был дойти сам.

— Но время… — Вот только это не давало ему покоя. — Луи за это время может успеть набрать мощь, если его сейчас не убить.

— Я понимаю это. Ты присоединишься к моим джиннам лишь после того, как научишься защищаться против аристократов, и научишься не позволять злобе слепить тебя. Ступай, мой мальчик. Я должен вызвать Поднебесных и доложить им новую информацию.

Перед уходом Казану был всё-таки отдан еще один приказ: отдохнуть. Остыв и поговорив с королём, он ощутил усталость. Ему бы не помешал отдых, ведь именно об этом он бы думал ночью. Борьба с самим собой занимала не мало сил.

Казан получил в распоряжение комнату, куда он и шел, не разбирая дороги и думая обо всём, что с ним произошло. И так он не заметил прекрасное хрупкое существо, когда зашел за угол и здоровым валуном толкнул её.

— Ой, я… Джинна? — Успев взять её за руку, чтобы вернуть ей равновесие, он преклонил перед принцессой колено и, не отпуская руки, коснулся её губами. — Моя принцесса, прости мою слепоту. Я не ушиб тебя?

— Все в порядке, — заверила Бриджинна и мягко коснулась его лица второй рукой, потянув вверх, чтобы он поднялся. — Казан, я слышала, что тебя направили в Яшмовый город. Он правда пал?

Она опять взволнованно сжала кулачки, прижимая их к груди. Такие новости всегда выбивали ее из колеи, потому что она чувствовала свою вину. Если бы у нее была лампа, Джинна тоже могла сражаться, но отец говорил, что она ещё не готова.

— Мне жаль, Джинна, но это так. — Больно было видеть её такой грустной и подавленной. Но он ничего не мог сделать. — Джинна, но ты должна понять, что сделать ничего было нельзя. Воинов там не было, а атака вампиров была стремительна.

Своими словами он никак не поднимал ей настроение, отчего Казан нахмурился. Он очень бы хотел увидеть на её лице улыбку, которую она часто ему дарила при встрече, но что-то ему подсказывало, что он ее еще долго не увидит.

— Но, Джинна, спасено больше половины джиннов в городе, — попытался он зайти с этой стороны, взяв одну её руку и горячо сжав её в объятии. — Нам успели дать сигнал. Да, мы пришли не так поздно, как того хотели, но мы спасли многих. Прошу тебя, только не печалься.

— Как мне не переживать, когда мой народ страдает? — горячо спросила Джинна, но её запал быстро пропал. Ведь она не единственная, кому нужна сейчас поддержка: Барти, другие джинны и маленькие эфиры, которых удалось спасти. Им особенно сейчас нужно, чтобы король и принцесса показали, что нельзя падать духом. — Нет, ты прав. Я должна быть лицом этой борьбы, мне нельзя показывать подданным отчаяние. Вы многих спасли, и это гораздо важнее. Спасибо, Казан. Немного подождите, я получу свою лампу и смогу сражаться вместе с вами.

— Так ведь помощь может быть не только в сражении, да и ждать не обязательно.

Сам того не понимая, Казан постепенно подвел свои мысли к одной идее, которая бы очень понравилась Дженне. Ему бы столько её сформулировать. А пока, приобняв подругу детства, Казан взглядом спросил, куда она собиралась, чтобы проводить её.

— Тебе бы только… Не знаю. Ты просто заперта в замке и… Как бы… — думал он, приложив задумчиво палец к подбородку. Казан сейчас был всё-таки уставшим, голова не так варила, как бы он того хотел. — Знаю! Джинна, ты, как принцесса, могла бы заняться благотворительностью и помощью тем, кто потерял дом! — Идея осенила его почти внезапно, но Казан решил, что лучше и быть не могло. Джинна не только укрепится в сердцах народа, как достойная замена отца в будущем, но и не будет корить себя за бездействие в этой войне. — Мы переносили джиннов в разные города — куда придётся. Они не будут бедствовать — наш народ готов принимать любого, кто остался без дома. Но дома их не железные, и, прости, но это так, тот город будет не последним — я уверен.

— Да, я понимаю, — кивнула Бриджинна, хотя слышать это было больно, но она решила начать тренироваться держать лицо уже сейчас, поэтому грусть больше не показывала. — Завтра же предложу это отцу. Думаю, он одобрит.

Эта идея и правда показалась ей прекрасной. Если бы не плохие новости, ее лицо наверняка бы засияло. Лишь бы Джабраил одобрил, тогда она в тот же день отправится в те города, куда отправили пострадавших. Ей надоело бездействовать.

Грусти не было, но всё равно это каменное личико не принадлежало Джинне — настоящей Джинне. Казан устало вздохнул и за плечи прижал к себе крепче, как бы поддержать.

— Тебя проводить, принцесса? — спросил он, решив вовсе отъехать от этой темы. — Вообще-то, уже поздно, а ты по замку ходишь. Кого-то искала?

— Да… — растерянно ответила Джинна, немного сбитая с толку такой резкой сменой разговора. Она ведь правда искала конкретного джинна, с которым хотела поговорить, но так и не нашла его. — Отец позволил Барти остаться в замке, чтобы защитить человека, пока все желания не будут исполнены. Я надеялась поговорить с ним, но, кажется, ему не до меня сейчас.

Вот теперь у нее опять грусть вырвалась на свободу, но она нахмурилась и тут же прогнала ее.

— А ты от отца? Случилось ли ещё что-то, о чем нужно было доложить в такое время?

— Барти? — не расслышал её последние слова Казан. — Бартимеус? Пять лет не видел этого прохвоста. Он же… Проклятье!

И тут Казан вспомнил, что этот город служил домом его знакомого. Бедолага Барти! Но главное, если ему выделили комнату, значит, он вернулся с того города живым и невредимым. Теперь и Казану хотелось его увидеть и выказать соболезнования на этот счет. Они, кончено, друзьями не были, но какими-то родными соперниками — это да.

— Я и забыл, что он там живёт. Значит, он в замке. Хорошо, навещу его, как только выпадет возможность. — На этих словах он ободряюще хотел улыбнуться, но тут всё-таки вспомнил о вопросе. Джинна ведь уже знала про Луи. Был ли смысл скрывать? Пусть знает, что снаружи замка её тоже может ждать беда. — Я повстречал Реджинальда. Об этом королю и докладывал. Этот кровосос мне должен! Так что на ближайшую недельку я тоже поселен в замке. Наконец-то перестану попадать к тебе через балкон. — Он невесло улыбнулся и подмигнул принцессе.

— По-моему, тебя ничто не способно выгнать с моего балкона, — засмеялась Джинна, но тоже как-то не очень весело. Да и не до веселья всем сейчас было. — По крайней мере, эту неделю мне не придется волноваться о том, что ты можешь нарваться на сильного вампира в одиночку.

В последнее время ей было очень тяжело из-за этих неудач в войне. Если погибнет кто-то из ее друзей, она этого не переживет, поэтому так сильно волновалась о Казане и в особенности о Барти. Уж он-то всегда умел попадать в самые неприятности.

— Возможно, но всё это время я буду тренироваться для того, чтобы одолеть его.

Уж на это Казан положит всё. Пусть умрет — его имя будет запечатлено на камне Памяти. Но это он не для славы сделает, хотя она была приятным бонусом. Его цель: спасение своего королевства, короля и особенно принцессы.

— Что ж, Джинна, — начал он, еле сдерживая зевок, — давай я тебя провожу, и позволь мне откланяться. С завтрашнего дня меня будут ждать трудные занятия.

— Конечно, завтра нас всех ждёт трудный день, — согласилась Джинна. — Можешь даже не провожать меня, а сразу отправляйся к себе. Уж в моем замке мне ничто не угрожает. Вампирам сюда не попасть.

Она выпуталась из объятий Казана и немного опередила его, поворачиваясь лицом. Все же она нашла в себе силы улыбнуться ему, пусть и не так искренне, как бывало в спокойные дни.

— Нет, принцесса, без поцелуя от меня не уйдешь, — чуть веселее засмеялся Казан. — Я же порядочный джинн!

Ему хватило трех шагов, чтобы нагнать её и успеть схватить за руку крепко, но не сильно, чтобы не причинить боли. И после этого он подарил ей прощальный поцелуй. Единственная его отрада — неделю он будет рядом со своей Джинной.

— Спи сладко, моя принцесса, — прошептал он, отпуская ладонь.

— Вот вечно ты!.. — Джинна замахнулась, чтобы несильно шлёпнуть Казана за такое поведение, но он ловко отскочил от нее. Хотя настроение он ей поднял таким образом, за что она была ему благодарна. Он дал ей новую цель, и она приложит все усилия, чтобы достичь ее. — Спокойной ночи, Казан. Спасибо тебе.

***

Всю ночь Бартимеус не мог уснуть из-за присутствия Луи в одной с ним комнате. Мало ли, получив свою силу обратно, он решит устроить бойню во дворце? Барти считал своим долгом следить за ним без перерыва. Хотя под утро он все же не выдержал и уснул — пережитая трагедия вытянула из него много душевных сил.

Все это время Луи словно издевался над ним. Он собрал подушки по комнате и сложил себе место подле кровати, на которой мирно спала Вуди. Оттуда наблюдал за Бартимеусом и нахально ухмылялся, когда тот клевал носом. Разговор у них не получился. Когда Луи напомнил, что людям нужна еда для жизни, Барти просто огрызнулся. Больше заговорить они не пытались.

Проснулась Вуди скорее от голода, чем от того, что свет заливал комнату через тончайшие занавески. Пока еще не соображая, где она, Вуди спустила ножки, но тут же уперлась ими в какой-то столб. Только тогда она раскрыла глаза и, пару раз похлопав ими, улыбнулась.

— Доброе утро.

Точно, они же в итоге переместились в замок Бартимеуса. А вон, кстати, и сам он спит на кровати в другом конце комнаты. Будить его совсем не хотелось, да и если разбудить, будет таким же злым.

— А ты не спал?.. Ах, да… — На лице Луи не было ни одного намека на синяки под глазами. Они были только во время голода. — Я забываю про это.

Опустив ножки на подушки, которые были вокруг Луи, Вуди хотела было встать, но… Она не знала, где здесь уборная или кухня. Лишь четыре, пусть и красивые, но мертвые стены.

— Вы оба живы. Значит, ночь прошла хорошо? — попыталась пошутить она, взглянув на Луи сверху вниз.

— Лучше, чем могло бы быть, — улыбнулся он, поднимая к Вуди лицо. Она не выглядела отдохнувшей, но, по крайней мере, глаза не опухли после слез, хотя краска вокруг размазалась. От этого зрелища он не сдержал смешок. — Хорошо спалось? Если что, ванная вон там.

Он указал на дверь в дальнем конце комнаты, поворачиваясь всем корпусом в ту сторону. А когда возвращался, случайно прикоснулся ледяной рукой к босой ножке.

Вуди улыбнулась ему, но скорее от щекотки и от бодрящего холодка. Кивнув, она спустилась с кровати, взяла сумку и оглянулась. Вот что-что, а жутко хотелось переодеться. «Надеюсь, Барти не будет против». Помимо кроватей в комнате была еще маленькая тумба и такой же маленький шкаф в основном с мужской одеждой. Мешковатые длинные штаны из шелка и такая же накидка с майкой. Так как остальное было уже великовато, Вуди пошла в ванную с тем, что есть, где еле сдержалась, чтобы не закричать от ужаса. И вот так она вчера весь день ходила?

Покрывалам Бартимеуса конец.

В ванной она провела очень много времени. Вот что-что, а за чистотой тела следить старалась очень тщательно. Уж не знала она, из каких цветов тут делали масла и духи, но пахло просто бесподобно. К своему макияжу она привыкла так сильно, что не могла не накраситься и здесь. Почистила зубы пальцем, а приятное дыхание добавила жвачкой, которую жевала, пока расчесывалась и одевалась в то, что взяла с комнаты. Мешковатые штаны, правда, были велики, зато накидка приятная. Бежевая с золотыми краями. А сзади был еще капюшон. Но, посмотрев на себя в зеркало, уж больно одежда стала напоминать ту, в которой был нападающий джинн.

Выбирать не приходилось, и только через час она вышла обновленной, свежей. Даже свежее, чем когда встретилась с Луи — ведь там было еще пару часов дороги в душном транспорте…

— Я жива! — шепнула она и улыбнулась Луи, боясь разбудить Бартимеуса. На голых носочках она подошла к своей же кровати и взобралась на неё, рядом с которой неподвижной статуей находился Луи. Вновь посмотрев на него сверху вниз, Вуди нахмурилась. Бартимеус прав — ему тут долго ни в коем случае нельзя было находиться. — Луи… а что ты будешь делать дальше? — осторожно спросила она. — Куда ты пойдешь? Что планируешь? Мы здесь не сможем оставаться долго.

— Не знаю, — честно признался он, тоже нахмурился и отвернулся. — Мой замок разрушен, я не в курсе текущей ситуации в мире: какие земли сейчас принадлежат вампирам, а какие джиннам. Мне бы снова найти тихое уединённое место, чтобы скрыться от всех, пока война не закончится.

Вообще, он хотел бы вернуться в свой замок, чтобы забрать одну очень важную для него вещь. Наверное, он будет глупцом и сделает это, когда Вуди вернётся в свой мир. Главное, выбраться от джиннов. Бартимеусу пришлось его спасти, но из-за этого Луи оказался в самом сердце королевства джиннов. Покинуть это место будет трудно, тем более в его состоянии.

— Не думай обо мне, — попросил Луи. — Что станет со мной — это неважно. Я как-нибудь выкручусь. Как обычно.

Он выдавил улыбку и посмотрел на Вуди. Почему-то подумалось, что в платье ей было лучше.

— Я тебе уже говорила, что не могу не думать. Потому и интересуюсь твоими планами. Эх, было бы у меня больше желаний…

«Нет-нет-нет». Она же у него больше ничего просить не собиралась!

Вуди сердито посмотрела на спящего Бартимеуса, но тут же отвернулась от него и скатилась по кровати на подушки. А тут удобно. Солнце стало дарить тепло, даже жар, какой тут бывал обычно, и на полу было довольно приятно. Легкий сквозняк обдувал влажную кожу лодыжек, а самой было приятно, как Луи, опереться на кровать.

— Я попробую тебя вывести из города, — сказала она глупость, но это можно списать на непонимание устройства мира. — А там посмотрим. Замок новый вряд ли найдем, но, может, в лесах можно какую-нибудь пещерку облюбовать? Или вообще дом построить. О! Точно!

Что ж она, зря училась? Уж какие-то банальные стандарты для деревянного домика знает! Лишь бы у Луи были силы воплощать её идеи в реальность.

— Луи! Найдем тихое место в лесу, там можно будет домик построить. И вуаля! Ты при доме!

— Хорошо, — не стал разбивать он ее мечты. Разговаривать на одном уровне было удобнее, Луи потёр шею, и в голове опять появились мысли, как бы укусить Вуди и попробовать ее вкусной крови ещё раз. Теперь это стало для него каким-то наваждением. — Ты хочешь задержаться здесь настолько, чтобы целый дом построить?

И снова он повернулся к ней с улыбкой, взгляд его упал на ямочку между ключицами, где красовалась маленькая ссадина после вчерашнего. Нельзя было позволять ей этого делать. Но она ведь упрямая, если опять поднимет этот разговор, она повторит все то же самое, что сказала в прошлый раз. Если честно, давно о нем никто так не заботился, ему было приятно.

Пока они вели тихую беседу, Бартимеус заворочался. Пробуждение ему далось трудно, и встал он с тяжёлой головой. Уперевшись локтями в колени, он просидел несколько минут с опущенной головой, стараясь уложить все произошедшее за последние пару дней по полочкам. Принять гибель дома было самым трудным. После чего он молча вышел из комнаты, бросив на парочку недовольный взгляд.

Вуди смотрела на Бартимеуса только тогда, когда он не смотрел на них. И на задворках сознания еще были мысли о том, что ему нужно посочувствовать — он потерял родной дом, свой город. Но вчерашняя обида была слишком велика, чтобы эти мысли вышли на передний план.

— С твоей силой, я думаю, мы построим дом быстрее, чем ты думаешь, — заверила Вуди Луи, ловя его взгляд. Сейчас ему не угрожала опасность, и у Вуди даже мысли не возникало, предлагать кровь. И чтобы он чувствовал себя хоть как-то лучше без жажды, она прикрыла накидкой всю себя до самой шеи, как бы укрываясь, а то подумает еще чего. — Я тебе уже говорила о причинах своей задержки, — пробурчала она. — Если так хочешь от меня избавиться — так и скажи, не буду строить планы на общее будущее. — Пробурчать — пробурчала, но не была с ним агрессивна. Напротив, на губах играла лёгкая улыбка.

***

Тем временем, не успело толком наступить утро, Казан решил начать немедленно. Он приказал принести завтрак в его комнату, а сам спустился на первые мало одушевленные этажи замка, где хранились королевские сокровища и самые личные вещи, включая библиотеку.

И каково же было его удивление, когда он вдалеке коридора, в перпендикулярном помещении увидел Бартимеуса. Он же хотел с ним увидеться. И лучше сейчас, до того, как Казан уйдет в учебу на всю неделю.

— Барти! — с улыбкой вскрикнул он и быстрым шагом нагнал своего соперника.

Обернувшись на зов, Бартимеус дважды пожалел, что остановился. Казан был последним, кого он хотел бы сейчас встретить. Хотя нет, он занимал третью строчку с конца раньше Вуди и Луи. А ещё он назвал его сокращением от имени, будто старый друг. Барти никогда не считал его своим другом. В детстве они проводили много времени втроём с Джинной, но отношения между парнями даже близко нельзя было назвать дружескими.

— Казан, — приветствовал Барти в ответ, раз уж все равно остановился. Бросив завистливый взгляд на пояс Казана, где покоилась лампа, он скрестил руки на груди и уставился на собеседника, как бы спрашивая, зачем он ему понадобился.

— Эх, недружелюбен, как всегда, — усмехнулся Казан и остановился перед Бартимеусом. — Ну точно ёжик, угрожающий своими колючками. — Казан улыбнулся, но ответная улыбка не встретила его, и он стал серьёзнее. — Слушай, Бартимеус. Я был в твоём городе во время случившегося. И я искренне рад, что ты жив. Прими мои соболезнования.

Казан без задней мысли протянул руку собеседнику, как бы подтверждая искренность своих слов. Бартимеус, пусть и с какой-то запинкой, но всё-таки пожал её. Для Казана это был неплохой знак. Не друзья, но совсем чужими джиннами, а еще хуже — врагами, Казан никогда не хотел быть с ним.

— Знаешь, я очень долго буду отсутствовать у себя дома, — почесал макушку Казан. — Если желаешь, можешь пока поселиться у меня.

— Я… Это… — Предложение ошарашило его, что Барти не сразу нашелся с ответом. Он удивлённо похлопал глазами, а после и вовсе смутился, почесав в затылке. Ему даже немного стыдно стало, что он всегда был не очень хорошего мнения о Казане. — Спасибо за соболезнования и за приглашение, но со мной человек. Я думаю, лучше держать ее здесь, подальше от всего того ужаса, пока не исполню все ее хотелки.

На последнем слове он так скривился, нельзя было не догадаться, что с желаниями у него явно какая-то проблема. Но думать об этом, а тем более обсуждать с Казаном ему совсем не хотелось.

— А почему тебя долго не будет? Повелитель дал новое задание? — Барти снова кольнула зависть. Но ничего, скоро и у него появится лампа. Скоро ли?

Казана больше заинтересовал не вопрос Барти, а его человек. Он широко распахнул глаза, после чего засмеялся и, положив руку на голову Барти, потрепал волосы со словами:

— Ну наконец-то малыш Бартимеус станет мужчиной! Давно пора!

Вот почему он к нему не очень хорошо относился.

И когда взгляд Барти сверкнул злостью, Казан отступил, подняв руки, мол, шучу, шучу. Но на самом деле и тут Казан был рад за него. У него был человек, да еще и во время пожара в городе. Немыслимое чудо, что даже человек смог спастись. И Казан сейчас мог только догадываться, как больно было Бартимеусу выбирать между городом и долгом. Он даже немного зауважал Барти. На его долю такие испытания не выпадали.

— Ладно, не злись, — отмахнулся он, чтобы не нагнетать воспоминания о родном доме. Казан вывел разговор в более серьёзное русло. — Это не совсем задание. Король дал мне шанс отомстить за наш народ вместе с семью генералами Реджинальду. Он был одним из тех, кто напал на твой город и выкрал человека. Я пытался его одолеть, но… — Перед Барти не так стыдно, как перед королем. Бартимеус вообще бы и пяти минут подле Луи не простоял. Но паузу Казан сделал, чтобы скрыть злость на своём лице. — Я его упустил вместе с человеком. Буду жить и ночевать в королевской библиотеке. Если за неделю я не смогу помножить свою силу, то грош мне цена.

— Какой Реджинальд? — не понял Барти, но когда до него дошло, что это второе имя Луи, он как-то очень сильно побледнел. — Ты видел Кровавого Луи с человеком?

Плохо дело. Если он запомнил Вуди, то нельзя допустить, чтобы они снова встретились. Ситуацию осложняло ещё и то, что Казан всю неделю будет в замке. «Проклятье! Какие боги заставили меня выбрать комнату неподалеку от библиотеки?!» — мысленно ударил сам себя Барти.

— Что ж, это ответственная миссия. Желаю тебе удачи в поимке Реджинальда. — Он быстро распрощался с Казаном, желая как можно скорее вернуться к себе и поставить ещё больше замков на комнату. Но сначала, как и собирался, сходит за едой и одеждой для Вуди, заодно не покажет Казану, где его комната.

— Вот за что тебя люблю, Бартимеус, так за то, что ты желаешь мне смерти, — засмеялся ему в спину Казан. И эти слова о любви были честными — хоть от кого-то не нужно выслушивать о том, как опасно то, что он хочет сделать.

Махнув ему рукой, пусть тот этого даже не видел, Казан повернулся к нему спиной и пошел в библиотеку.

***

На королевской кухне Барти дали все, что он попросил, стоило им услышать, что это для человека. Так что в комнату он к себе возвращался с полностью заставленным большим подносом, а на обеих руках висело по паре платьев разного цвета, но практически одинакового фасона. И когда он уже думал, что ничто больше не помешает ему закончить задуманное, как его снова окликнули:

— Барти!

«Джинна, почему ты опять так не вовремя?» — простонал в мыслях Барти, оборачиваясь и выдавливая улыбку.

— А я тебя искала. Ещё вчера, — практически подбежала к нему она, радостная от того, что он обратил на нее внимание. Положив руку ему на плечо, она сказала: — Мне так жаль. Случившееся с твоим городом — большая трагедия. Живя здесь, ни в чем себе не отказывай.

— Спасибо, — поблагодарил он ее, нетерпеливо переступая с ноги на ногу. Восхитился бы улыбкой, которая расцвела на лице у Бриджинны, да очень торопился к своей ненормальной хозяйке.

— Тебе помочь? — заметила Джинна, как он был нагружен. Ее бровки еле заметно сдвинулись, когда она посмотрела на платья. Барти ее хорошо знал, смог бы заметить это неуловимое изменение, но ему правда было не до этого. К тому же пускать ее к себе было категорически нельзя.

— Нет! — Поэтому он поспешил отказаться от помощи. — Мне не тяжело. Прости, Джинна, я тороплюсь. Давай поговорим в другой раз.

Уходя по коридору, он опять не понял, как её обидел.

***

В комнате же Луи тяжело вздохнул, оставшись один на один с Вуди. Без Бартимеуса поблизости он чувствовал себя менее скованно, хотя мысли, что он находится в центре вражеского дворца не позволяли расслабиться полностью.

— Я ведь о твоей безопасности думаю, — буркнул Луи и потянулся, чтобы убрать порядку волос за ушко Вуди, касаясь ее холодными пальцами. — Здесь опасно, идёт война, а меня разыскивают оба лагеря. Как только станет известно, что я не умер, за мной начнется настоящая охота.

— А я о твоей! — упрямо сказала она, проследив за его рукой, но даже не подумала отстраняться. Чем выше было солнце, чем жарче становилось в комнате. И тем больше она тянулась к прохладе его тела. — Чем плох мой план? Я же не говорю, что домик нужно строить в пяти метрах от деревни джиннов.

Она нахмурилась, правда не понимая. Человек, который уже успел привыкнуть, что его спасают, не особо сейчас понимал всю опасность, нависшую над Луи и во время того будущего, которое она себе успела представить.

«Упрямица», — Луи опять тяжело вздохнул. Говорить ей что-то было бесполезно, она не понимает… Не хочет понимать. Его найдут. Из вампиров ищейки лучше, чем из джиннов. Они найдут его и заставят вернуться, чтобы убивать. А если он откажется, найдут слабость, как было в прошлый раз. И Вуди становилась этой слабостью.

— Глупенькая, — с ласковой улыбкой шепнул Луи и положил руку ей на голову, слегка потрепав волосы. Хотел обнять ее снова, но боялся, что если вдохнет ее запах совсем близко, потеряет контроль. Поэтому его рука просто легла на кровать позади нее. — Домик так домик. Тогда нам придется найти самую глухую чащу.

— А ты вредный! Найдём, — заверила Вуди. — Точно найдём. Не поверю, что мы находимся на огромной планете, где только один материк, и то разделен на два вида существ.

Правда, если это так, то дела плохи. Вуди же от всей нежности, что сейчас непривычно исходила от Луи, просто таяла. Ну как у него получается к ней прикасаться так невесомо? Вот точно, очарователь!

Но… как-то она не сильно сопротивляется.

Сейчас его рука была так удобно расположена, что Вуди, опять же ни о чем не думая в данный момент, словно зачарованная, облокотилась на эту руку, а голову положила на его плечо.

— Луи, — позвала она, — ты сказал, что вампиры за тобой тоже охотятся. Но почему? Ты преступник? — Как-то только сейчас она задумалась о причине отшельничества Луи. И он сейчас так удачно об этом заикнулся, что Вуди стало интересно.

— Нет, для своих собратьев я герой, — просто ответил Луи, погружаясь в далёкие воспоминания. Взгляд его был направлен в окно, но он словно видел перед собой совершенно другие картинки. — Все знают, как победить джинна, но только немногие способны их убивать. Я один из таких. Когда я ушел, это не понравилось архивампиру. Тогда они нашли способ меня вернуть, но они совершили большую ошибку. Они убили Анну.

Пока он рассказывал, все же обнял Вуди за плечи, но это никак на него не повлияло, чего он так опасался. Предаваясь воспоминаниям, он мало замечал окружение.

Луи, как вчера, помнил тот день, когда все случилось. Его вызвал к себе архивампир. В большом зале собралось очень много вампиров, все хотели посмотреть, чем закончится неповиновение одного из сильнейших, Луи де ла Круа. Он уже не помнил их лиц, но хорошо запомнил тех, кто держал Анну. Они как-то узнали о ней, нашли ее, и они же убили. Куски от них ещё долго собирали… Все, что у него осталось от Анны, — это кольцо с изумрудом в золотой оправе. Он снова подумал, что надо его забрать из старого замка.

— Анну? — эхом повторила Вуди, подняв голову на Луи. Но в его взгляде она увидела такое отрешение от мира, что тут же пожалела о своем вопросе.

Анна. Это красивое имя. Подходит какой-нибудь дивной вампирше. Вампирша, которая осталась в сердце Луи на века. «Может, дочка? Или его создание?» — искало сердце ответы, чтобы не было Вуди больно воспринимать эту информацию. Но сердце лишь качалось, как бы говоря: «Нет».

— Прости, что застаивла это вспоминать, — прошептала она, слегка отстраняясь от Луи. И отчего сердце сейчас так жжется из-за ревности? Нужно испытывать к Луи что угодно — посочувствовать, утешать… Но не ревность. Это неправильно, и Вуди сама это понимала. — Хочешь побыть один? — поинтересовалась она, ведь таким Луи перед ней еще не представал. Слегка отстранившись, Вуди вновь взглянула на него. Может, ей и самой нужно было побыть одной, чтобы это осмыслить. Осмыслить его ужасную трагическую жизнь. И понять, почему он такой.

— Ничего. Это было очень давно, — покачал он головой, выныривая из омута памяти. Давно, но ему до сих пор было больно, как тогда. Хотя нет, сейчас было иначе. Из-за общества Вуди? Раньше он никогда и ни с кем это не обсуждал. Он посмотрел на нее какими-то новыми глазами. Открыл рот, чтобы сказать, но в этот момент дверь распахнулась, и в комнату спиной вошёл Барти, толкая дверь бедрами.

Поднос, который он держал, водрузил на столик посреди комнаты, а платья повесил на спинку кресла там же. Затем он повернулся к Вуди, нахмурился, что они с Луи сидели в обнимку. Хотел что-то сказать по этому поводу, но вовремя захлопнул рот. Не для новых ссор он пришел и принес все это.

— Вуди, иди поешь, — позвал он и сел в одно из кресел. — Давай поговорим.

Вуди вновь встретила его сердитым взглядом, но он почти сразу изменился, стоило Бартимеусу открыть рот. Потом она осмотрел всё, что он принёс, особенно взгляд задержался на платьях. Он был одновременно серьёзен, но при этом не так зол, как вчера. Остыл. Идет на мир. Если он, то должна и Вуди.

Будто бы беспокоясь за Луи, что с ним может случиться опасность, она посмотрела на него, попрощалась, встала, обращая свой взор уже на Барти.

— Спасибо, — поблагодарила она. Прозвучало сухо, но она не так хотела и добавила мягче: — Я правда очень проголодалась.

Все эти восточные вкусности! Она даже не знала, с чего начать. Хотелось всё и сразу! Но, зная об особенностях своего желудка, позавтракать, как бы она не была голодна, нужно было чем-то легким одним из которых был салат, за который она и принялась.

— Я загадаю желания, обещаю. — Уверенная, что речь пойдет именно об этом, Вуди сразу приступила к делу. — Все и сразу, даже не задумываясь. Но мне нужно время. Я хочу с Луи уйти как можно дальше от этих земель, чтобы более не обременять тебя здесь.

— Нет! — резко остановил ее Барти, но понял, что надо объясниться. Прокашлявшись, он заговорил спокойнее. — В смысле, вам нельзя выходить отсюда. Хотя бы неделю. Здесь Казан — это тот джинн, который уже дважды пытался убить кровососа, — бросил он взгляд на Луи. — В общем, он видел тебя. Поэтому, если вы здесь встретитесь, возникнут вопросы, и тогда меня точно казнят… Всех нас просто казнят.

Немного помолчав, Бартимеус наблюдал, как Вуди ест салат. Он и сам был не против закусить, но всю еду он принес для Вуди, поэтому воздержался.

— Я согласен защищать вас обоих это время, но вы должны мне помочь. Правда, я не хочу с тобой больше ругаться. Я был не прав, обвиняя тебя в твоём желании. Ты не знаешь, как у нас все устроено, поэтому и загадала такое. Я не должен был кричать на тебя.

Вуди сглотнула куски салата и внимательно слушала Бартимеуса. Тут-то она была более спокойна. Скорее из-за того, что знала, кто такой Казан. В конце-концов, она просто кивнула.

— Ты тоже прости меня. — Но навстречу пойти было необходимо. — Ты потерял всё в один день. Дом, город, соседей. А там, наверняка, и ценные вещи были. Я тоже должна была войти в твоё положение и ничего не требовать.

Но тут, честно, она правда не видела выхода.

Заметив, что Барти ничего не ест, Вуди задумалась, а чем питаются джинны? Они же должны были питаться. Иначе, откуда всё это? «В замке есть люди». И эта мысль взбудоражила её. Пообщаться, обсудить всё это с кем-то себе подобным! «Но у него дома тоже была еда», — напомнил здравый разум. А дома людей-то у него нет. И ведь прошло мало времени — Барти не успел бы позавтракать сам.

Вуди придвинула ему часть тарелок, а чтобы он не препирался, сразу же и закрыла тему:

— А в чем нужна помощь?

— В том, чтобы не нарваться на неприятности, — сказал Барти. — Если вам что-то понадобится, скажите мне, я достану. Главное — не шляйтесь по замку. Если Казан увидит тебя, нам всем крышка.

Барти ещё какое-то время сопротивлялся, но в конце концов взял одну тарелку и слопал все, что на ней было.

— Как бы мерзко признавать это ни было, но Казан — лучший из нашего поколения. Он первый из нас, кто получил лампу. Попадешься ему, он найдет Луи, все узнают, что я предатель — всех нас отправят на тот свет. Просто прошу, не действуй необдуманно. Мы правда в таком положении, когда один неверный шаг может нас погубить. Поэтому прошу, не надо лишних движений.

— Хорошо, мы не будем выходить из комнаты.

Вуди в общем-то этого и не хотела делать. Но жить тут целую неделю?! Она еще вчера собиралась домой вернуться! Осталось надеяться, что джинны — могущественные. И Барти не просто вернет домой, но и в тот промежуток времени, когда она пропала.

При этой мысли она повернула голову и взглянула на Луи. А с ним что будет? Ну, как и планировали, будет жить в домике, который они построят.

Вот только что-то совсем не хотелось его тут оставлять, а с собой брать опасно. Там всё-таки нет магии. Вампиры же — существа магические? А если он в миг состарится? Или вообще в прах превратится? «То-то Бартимеус порадуется этому», — невесело сказала она.

— Но что нам тут делать целую неделю? — спросила она. Не собиралась требовать себя развлекать, но… Вновь взглянув на Луи, она намекнула, что, когда Барти нету, ему трудно с ней быть. А она еще, как мартовская кошка, к нему всё ближе подойти пытается. Очарователь!

— Ну, я смотрю, вам и без меня есть чем заняться, — намекнул он на их близость. Луи в ответ на взгляд Барти оскалился, но после этого они оба ухмыльнулась, находя какую-то свою общую волну понимания. После чего Бартимеус поднялся и подошёл к креслу, где были платья. — Я выбрал на свой вкус. — В таких ходила принцесса Бриджинна, о чем он не стал уточнять. — Но если тебе что не нравится, я исправлю. В общем, я это к тому, что давай заключим перемирие. Мы с вами в одной лодке, нам лучше держаться вместе.

Вуди оценила этот жест и ответила искренней улыбкой. Быстро доев салат, она подошла к платьям и взяла то, которое ей понравилось по цвету — красное. Не шибко ядовитый, насколько позволяли шелка, но и не тусклый. Оно ей очень понравилось. Поблагодарив Бартимеуса, она направилась в ванну переодеться, но по пути вдруг засмеялась своим мыслям, обернулась и спросила:

— Что, получается, больше не помешаешь Луи испить моей крови? — Вот только когда пришло осознание, чего она ляпнула, опустила голову, пряча румянец на щеках и спряталась уже сама в ванне.

— Попробуешь испить ее крови, я тебя прикончу, — пригрозил Барти Луи.

— Ещё спрашивать тебя буду, — оскалился тот в ответ.

Они обменялись взглядами, понятными только им, мужчинам. И таким образом они поняли друг друга — защищать Вуди было их первостепенной задачей. Ох уж эти мужчины…

Больше книг на сайте - Knigoed.net

Так прошло скучных три дня, которые тянулись до невозможности. Но зато их никто не беспокоил. Бартимеус несколько раз натыкался на Казана снаружи, но тот действительно был так увлечен учебой, что даже не злил соперника своими неприятными прикосновениями или напоминанием о том, что Барти маленький мальчик.

Зато это замечал Джабраил — пять дней прошло, а его человек что-то медлит. Надо бы намекнуть своему мальчику, что им, джиннам, нужны воины, чтобы он поторопил своего человека.

А сама же Вуди все сильнее сближалась с Луи. Она любила лежать на кровати на животе, опускать руку к подушкам на полу, где лежал Луи, и, играя с его волосами, слушала рассказы об этом мире, знакомясь с ним. И не забывая делиться о своем.

Вечером того же дня король джиннов послал эфира к новым покоям Бартимеуса. Маленький мальчик к всеобщему счастью сначала постучал, но звук был до чего неожиданным — здесь джиннами даже и не пахло, а тут вдруг стук! Вуди резко подорвалась с кровати и накрыла постельным бельём Луи.

— Бартимеус! Бартимеус! Джабраил вызывает тебя! — На его счастье, эфир не стал открывать дверь, что бы не побеспокоить старшего собрата, а просто ждал ответа снаружи.

— Нас обнаружили? — лишь губами испуганно спросила Барти Вуди.

— Не паникуй раньше времени, — тихо ответил ей он и поднялся из кресла перед столиком, где поедал фрукты.

В последние дни все были на нервах, но это не повод дергаться. Или Барти просто смирился со своей судьбой? Он бы не удивился, если бы за ними и правда пришли, чтобы заковать и бросить в темницы. Хотя ему все еще хотелось верить, что в конце концов все обойдется.

— Проверю, что там, — бросил он и вышел, слегка приоткрывая дверь, чтобы в проеме не показалось ничего лишнего.

— Бартимеус, король зовёт! — Маленького эфира интересовало лишь его королевское задание. Кажется, он был рад чести вызвать к самому королю хоть кого-нибудь. Ведь так радостно сверкали его глаза. — Он в тронном зале!

— Да слышал я, иду. — Барти протиснулся наружу, плотно прикрыв за собой дверь, и пошел за мальчонкой.

Раз провожает его не стража, то беспокоиться не о чем. Джабраилу, значит, просто что-то понадобилось. Не повяжут же его прямо в тронном зале? По крайней мере, Бартимеус на это надеялся.

В тронном зале стоял ещё и Казан. Он как раз заканчивал какой-то отчёт, а судя по энергии вокруг, кто-то что-то кому-то показывал. Видимо, этот выскочка хвастался новыми приемами.

Заметив Барти, Казан учтиво склонился перед королём и, развернувшись, пошёл к выходу. Он был слишком сосредоточен, потому что на Барти даже приветливого взгляда не бросил.

— Бартимеус! — позвал его король. И не сказать, что Барти хотели повязать за что-то. — Подойди ко мне, мой дорогой мальчик, я хотел с тобой поговорить о твоём испытании. — Да и не зол он был. Скорее в нем появился тот блеск наставника в глазах, будто сейчас он собирался проводить урок. Добрый знак.

Однако у Бартимеуса все внутри сжалось. Пока он подходил ближе, пытался вспомнить, где опять накосячил. Желание выполнил? Выполнил. Человека защитил? Защитил. Если его и будут ругать, то только за промедление, но тут он не виноват! Это все Вуди переживает за того придурка Луи… Надо бы ей подкинуть идею загадать желание, чтобы он вместе с ней отправился. От двух проблем разом избавится, а уж во что превратится вампир в мире без магии, ему было все равно.

— Повелитель, — напряжённо склонился Барти перед Джабраилом.

— Мой мальчик, встань, чтобы я мог смотреть тебе в глаза, — мягко приказал архиджин. — Бартимеус, когда ты узнал, что стал готов проходить испытание, от тебя исходили волны энергии. Ты не мог дождаться начала, а уж сколько времени ты ждешь своей лампы — я и вспомнить боюсь.

Как раз на этих словах Джабраил был уже совсем близко к Барти, чтобы водрузить свою руку на его плечо. Повелитель улыбался, вспоминая, каким этот малыш был непоседливым в своё время.

— Но я волнуюсь, — после недолгого молчания признался он, и улыбка его исчезла. — Бартимеус, прошло уже пять дней, а ты до сих пор не получил свою лампу. Всё ли у тебя в порядке?

Ну точно, про время сказал. Барти не хотел говорить, что у него проблемы — а они есть, да ещё какие! — но Джабраил мог дать дельный совет на этот счёт. Немного подумав, он кивнул.

— Да. В смысле, нет! — поправил он себя. — В принципе ничего страшного, о чем можно было бы волноваться, не случилось. Просто человек мне достался отвратительный. Она не хочет загадывать желания! Да, из-за промаха с призывом знакомство у нас не задалось, но я всё объяснил, мол, загадает она желания, получит все, что захочет. С первым желанием тоже не очень хорошо получилось, но второе я выполнил!

У Барти кончился кислород от такой речи и того, как быстро он ее выдал. Остановившись, чтобы перевести дух, он виновато посмотрел на Джабраила. Ему нужны были воины, а Барти его подводит.

Давно Джабраил так не смеялся в голос. Не отпуская плеча Барти, он залил задорным, почти детским смехом свой тронный зал, и если его крики приносили молнии и гром, то смех выливался в яркие лучи солнца, заполнившее помещение.

— Ох, Бартимеус, Бартимеус, — покачал он головой. Ну конечно он на такое не злится. На это нельзя было злиться. — Мой дорогой… Людей отчасти понять можно, но ты не должен забывать, что они — это как дети. Маленькие глупые дети, которые не знают, чего хотят от этого мира. Не ты первый, кто проходит через непонимание и недоверие, и не ты последний. Такое бывает, мой мальчик. Как ты считаешь, как нужно поступить с маленьким ребенком, если он не знает, чего хочет?

— Заставить заняться самоанализом, — буркнул Барти, заливаясь краской.

Он-то думал, его опять ругать будут, как это обычно бывало, а над ним просто посмеялись. И не понятно, что было обиднее. Можно сказать, он тут поделился проблемой, душу излил…

— Предложить варианты и попросить выбрать? — продолжил гадать Барти.

— Люди и без того склонны думать слишком много да не по делу. Попросишь заняться самоанализом, без лампы ещё лет пять будешь. — Джабраил отпустил плечо Барти и отступил от него. Он понимал, что джинн не просто сейчас пожаловался — он хотел получить совет, ему был необходим совет! И Джабраил не отказывал своим детям в этом. — Не стоит предлагать, мальчик, но стоит направить. Ты подобен отцу — могущественное существо для крохотного пугливого малыша. Направь его. Стань путеводной звездой. Узнай, что он хочет… Чего он жаждет тайно… Подведи к этому, и пусть ребёнок думает, что сам пришёл к своим ответам.

Джабраил ласково улыбнулся ему. Тут даже трудно сказать, повезло Барти или нет. Для нетерпеливого существа, конечно, нет. Как часто джиннам попадались люди, желающий богатства, славы и силы? Да постоянно. Делалось это быстро и безболезненно.

Но с такими, как человек Барти, джинны учились. Они познавали другое существо, учились проходить небывалые испытания. Джабраил за свои века сделал вывод, что такие джинны становились куда более мудрыми, стойкими и сильными, чем те, которые получали лампу за пять минут. Джабраил и припомнить не мог, когда в последний раз испытание затягивалось более, чем на два дня.

— Направлять… — задумался Барти.

Это было легко сказать, но как сделать? Вуди с ним даже говорить особо не стремится, как ему ее понять? Он слушал ее разговоры с Луи, когда она рассказывала о своем мире, но он был настолько чужд ему. Единственное, что он понял, — Вуди зачем-то хочет спасти и защитить вампира. По мнению Барти, это было самой идиотской идеей из всех возможных. Что ж, похоже, лампу он получит совсем не скоро.

— Спасибо за совет, — со вздохом поблагодарил Барти Джабраила и поклонился. — Я приму ваши слова к сведению и обязательно выполню оставшиеся желания. У меня будет лампа, и вы будете мной гордиться.

— Я горд каждым своим джинном, Бартимеус, — кивнул король на поклон, развернулся к нему спиной и прошествовал на свой трон. — Ступай. Я жду от тебя добрых вестей.

Сев на него, Джабраил с улыбкой проводил молодого джинна. Не повезло ему, но так лучше для него самого. Бартимеус должен, как и Казан, научиться смирению и покою в душе. Но они были еще так молоды, и не мог Джабраил винить их за это.

И размышляя о прошлом, король вдруг отметил, что всё реже и реже ругает Бартимеуса за его шкодливость и провинности.

— Как же быстро растут мои ученики, — с отеческой любовью прошептал она.

Оказавшись за дверью, Барти поспешил в комнату. Как бы ни тяготило его присутствие Луи, оставлять его одного, а тем более наедине с Вуди, надолго не хотелось. Так что он будет пристально следить за ним, а заодно, может, и с Вуди удастся поговорить. Попробует выяснить, чего же она желает.

Но сделав пару поворотов в этом лабиринте из коридоров, он заметил, что джинны во дворце слишком суетятся. Кто-то носил ящики и сундуки, а кто-то просто спешил по поручениям. Что-то случилось? Но Джабраил ничего не сказал. Или он просто ещё не знает?

Бартимеус посчитал своим долгом найти причину этих волнений. Вдруг и правда пришла беда, а он ее проигнорировал. Но кого бы он ни останавливал, все отмахивались от него, мол, некогда, они заняты. Единственное, что удалось выяснить, так это то, что причина во дворе. Туда он и поспешил.

— Прошу вас, осторожнее. Это для наших братьев, попавших в беду, — услышал он знакомый голосок, выходя на улицу. Принцесса Бриджинна подбежала к двум мужчинам, которые расставляли ящики, но уронили один из них, и все его содержимое раскатилось по улице.

Подняв красное яблочко, которое докатилось аж до его ноги, Бартимеус молча подошёл к Джинне и присел рядом, присоединяясь к сбору. Сегодня она выглядела особенно прекрасно в этом изумрудном платье. Лёгкие ткани не сковывали движения, а полупрозрачная накидка защищала светлую голову и нежную кожу плечиков от палящего солнца. Они одновременно потянулись к одному яблоку, и он заметил на ее пальце красивое колечко с камнем под цвет платья.

— Барти! — испуганно вскрикнула Джинна, будто только сейчас его заметила, и отдернула руку.

— Извини, я не хотел напугать, — улыбнулся он, поднимая последнее яблоко.

— Ничего, — поднялась она вслед за ним, смущённо поправляя накидку на голове. Кольцо опять бросилось в глаза Барти, и он не придумал ничего лучше, а просто похвалил его. На что она ответила: — Спасибо. Это Казан подарил.

— Казан? — резко обернулся на неё Барти. Этот прохвост и тут поспел!

— Да, — без задней мысли подтвердила Джинна. — Принес с одного из своих заданий. Ты с ним уже виделся? Он сейчас в замке.

— Виделся, — процедил Барти и отвернулся к ящику, выкладывая яблоки, чтобы Бриджинна не видела той жгучей ревности, которая отразилась у него в глазах. «Сначала лампу получил первым, теперь взялся за Джинну? Прибью гада», — злился он.

Джинна, озадаченная его реакцией, замерла. Но яблоки нужно было вернуть в ящик, поэтому она, поджав губы, стала выкладывать те, что успела собрать.

— Вот и хорошо, — не нашла она ничего лучше, чтобы ответить.

Разговор после этого не задался. Бартимеус отвечал односложно и почти не задавал вопросов сам. Конечно, он не отказал ее просьбе помочь с остальными ящиками, но, опять провожая его удаляющуюся спину, Джинна думала, будто он стал для нее, словно за закрытой дверью. Когда он перестал делиться с ней всем, будь то тревоги или радостные вести? Когда они последний раз просто гуляли вместе в саду, и ничего не тяготило их обоих? С тех пор, как он начал проходить испытание, становился все дальше от нее. Они менялись, и осознавать это было больно.

***

Вуди какое-то время прислушивалась к шагам снаружи, и только когда перестала слышать вообще что-либо, поспешила снять с головы живой статуи простыни.

— Прости, я запаниковала. — Теперь-то понимала, как глупо же она спрятала Луи. — Как думаешь, его вызвали из-за нас?

Легонько подталкивая Луи ногами, чтобы он подвинулся, и встав посередине кровати, она заново заправила постель.

— Нет. Если бы джинны узнали обо мне, сюда сбежалась бы вся стража, — покачал головой Луи, но все же прислушался к тому, что могло твориться в коридоре. Но даже вампирский слух ничего необычного не уловил. — Думаю, это по какому-то делу.

Тоже поднявшись, он помог поправить постель, и когда все было готово, лег сверху. Ему тоже нужен был отдых, тем более в такой яркий солнечный день. Свет ему не сильно доставлял неудобства, но все же он до конца не восстановился. А без крови и не восстановится. Не будь они в замке, кишащем джиннами, он бы давно вернулся к привычному распорядку, когда днём спишь, а ночью бодрствуешь.

— Луи! — возмутилась на его действие Вуди. Она вообще-то кровать для себя заправляла. Вот по чему, а по мягчайшей кровати, которую она так облюбовала, будет скучать в первую очередь. И делить её ни с кем не собиралась! — Луи, а ну слезай! Это моё место!

Взяв его за руку, Вуди попыталась как-то сдвинуть, а лучше вообще скинуть обратно на подушки, но Луи вообще никак не поддавался. Он еще и тяжелый, зараза!

— Вот наглец! Нет, не смешно! Я тебя сейчас!..

Вуди пошла к столу с едой, где планировала схватить любой круглый фрукт и запульнуть в наглеца. И приятный тихий смех только подначивал это сделать.

— Я скучаю по своему мягкому гробу, теперь моя очередь лежать на кровати. Все по-честному.

— Не было такого уговора!

«Он всё-таки правда спит в гробу?» — вот этот момент они как-то не обсуждали, но Вуди вдруг очень стало интересно. Надо будет спросить, но сначала его нужно согнать. Сама она не планировала остаток дня проводить на полу. Подушки хоть и были мягкими, но не настолько, чтобы сравниться с кроватью.

На столе от завтрака остались лишь корзина фруктов да осторожно завернутый в салфетку нож для их нарезки. Взяв его, а не то, что планировала ранее, Вуди с грозным видом, но с веселым блеском в глазах, преодолела то расстояние, что было между ней и кроватью, где встала у изголовья и неострой стороной ножа на уровне шеи (в десяти сантиметрах от шеи) пригрозила ему.

— Ага! Попался, злой вампир! Я прогоню тебя со своей кроватки! — весело воскликнула она. И откуда вдруг настроение на игры?

— Думаешь, справишься с настоящим вампиром? — ответил на веселье Луи. — Этой зубочисткой меня не убить.

Он продемонстрировал клыки и пока что медленно потянулся руками вверх. Это было предупреждение, что он в любой момент может вскочить и перевернуть все в свою пользу.

— Это волшебный нож! Он зачарован на заточение твоей силы в нём, стоит только коснуться тебя! — продолжала отыгрывать роль Вуди, хотя сама не очень поняла, подыгрывает ли он или ставит перед фактом.

Но когда его руки были уже в опасной близости от неё, Вуди отпрыгнула назад, выставив нож и грозя им, раскачивая из стороны в сторону.

— Давай, грозный граф, поборемся! — веселилась она и пару раз перекинул нож с одной руки на другой, а когда попыталась это сделать в третий раз, неудобно бросила и вместо того, чтобы поймать, порезалась об острую часть. — Ах ты ж!.. — ругнулась она.

Было совсем не больно, но кровь на ладошке всё-таки проступила. И, возможно, сыграло то, что Вуди общалась с Луи… на равных. Она и забыла, что то, как она сейчас называла его, вовсе не было игрой — он ведь правда вампир.

Вот только вместо испуга или вообще взгляда на него, Вуди по привычке спрятала ранку во рту, облизнув.

— Доигралась, — буркнула она.

Запах крови мгновенно пробудил жажду Луи. Его глаза покраснели, и он, ведомый инстинктом, оказался перед Вуди. Беря ее ладошку в свою, он поднес ее к своему лицу. Ему хотелось снова вкусить эту чудесную кровь, как тогда в лесу. Рассудок медленно отключался, оставляя место лишь нестерпимому голоду. Открыв рот, он был готов вонзить клыки в руку Вуди и осушить ее, высосать все до последней капли крови.

Но что-то его остановило. Он так и замер, касаясь клыками кожи, но не протыкая ее, а распахнутые глаза, пылающие красным, уставились на Вуди. Наверное, со стороны он смотрелся жутко.

— Будто низший кровосос, бросаюсь на человека, стоит почуять кровь, — рыкнул он сам на себя и убрал руку от лица. Но отпускать ее не стал, вместо этого Луи притянул к себе Вуди целиком и заключил в объятия. — Прости, я не хотел тебя напугать.

А она и правда испугалась. Всё-таки она сейчас поняла, чего именно боялась. Не то, что Луи будет её «есть». А когда он становится зверем. Эти красные глаза… эта молниеносная скорость… Как будто змея, которая бросилась вперёд.

— В-все хорошо, — неуверенно прошептала она. Но когда он взял себя в руки, ей стало спокойнее. Это чувство было как всесокрушающий тайфун внутри, и сердце после не сразу умерило свой стук. А ощущение, что его клык все ещё щекотят ладошку, никак не проходило. — Ты совсем оголодал?

Интересно, если ему в чашу вылить, так можно? Правда, представив эту картину, Вуди покрылась мурашками.

— Я не пил кровь уже очень давно, — тихо шепнул Луи, потирая её плечи. Он уткнулся в её волосы на ухом и заговорил. — Думал, справляться с этим будет проще, и у меня получалось. Но когда появилась ты, все изменилось. Твой чарующий аромат не оставляет меня, я до сих пор чувствую вкус твоей крови. Попробовав раз, я уже не могу быть спокоен, мне все сложнее сдерживаться. Прошу, пойми, я не желаю тебе навредить, но мне нравится проводить время с тобой. Я давно ни с кем так просто не разговаривал. Мне этого не хватало в добровольном отшельничестве.

И он не врал. Луи правда не хватало простого человеческого общества. После Анны он не думал, что снова сможет с кем-то сблизиться, да и не хотел. Но Вуди постепенно пробиралась в самую глубь его сердца, туда, куда запрещено заглядывать даже ему самому.

— Мне приятно это слышать, — прошептала она в ответ, цепляясь пальцами за его плащ на спине, в своеобразном обнимании. — Мне всё труднее допускать мысль, что я покину этот мир и тебя… навсегда. Без права возвращения.

Теперь уже не смешно над фильмами, где «они» могут быть вместе, но для одного из них это очень опасно. Ведь теперь она на собственной шкуре чувствует, как это больно. Хотелось плакать, молиться, разрыдаться, топать ножками и протестовать; бросать вызов судьбе, чтобы она изменила хоть что-нибудь, но лишь бы не так.

— Ты мне даже стал нравиться, — призналась она еще тише, но была уверена — Луи её услышит. И сейчас вспомнив о том, что она упорно пыталась забыть три дня, горько усмехнулась. — Видимо, не сможем построить домик в лесу. Тебе всё хуже, а я, эгоистка, захотела забыть это. Тебе вредно, чтобы я была рядом, верно? — И чего спросила? Конечно верно.

— Все гораздо сложнее, — вздохнул Луи и немного отстранился, чтобы заглянуть ей в лицо. — Я мог бы восполнить силы. Мне хватит одного человека, чтобы восстановиться, а затем можно питаться нечасто и понемногу. Возможно, мне хватит пить по чуть-чуть несколько дней, но мне страшно, что я не смогу остановиться вовремя. И я поклялся, что больше никогда и никому не причиню вреда, поэтому не могу.

Луи снова тяжело вздохнул и, взяв Вуди за ручку, подвёл ее обратно к кровати, куда они опустились вместе. Поглаживая ее пораненую ладошку, он сам не заметил, как сплел их пальцы, пока о чем-то раздумывал.

— Не знаю, что нам делать, — невесело усмехнулся он.

Облокотившись на его плечо и смотря на их руки, Вуди крепче сжала их замок и пожала плечиками, тоже не имея мыслей.

— Ты смог сейчас остановиться, когда посмотрел на меня, — прошептала она, говоря о своих мыслях, но не успевая их продумать. — В прошлый раз я даже не могла достать до тебя, чтобы оторвать, если бы такое понадобилось. А что, если тебе пить с руки? И смотреть на меня, как бы не забывать, контролировать себя. А чуть что — я бы… — А что бы она? Усмехнувшись, предположила: — Стукнула тебя, чтобы в чувства привести?

И всё-таки Вуди казалось, что Луи себя просто недооценивает. Он ведь берет себя в руки в самый последний момент, когда вот она — кровь перед самым носом, что сейчас и доказал!

— Мне кажется, это лучше, чем если ты дойдешь до ручки и, уже не имея сил, просто не сможешь остановиться. Как наркоман, добравшийся до дозы после долгого воздержания — резкий передоз и смерть.

А может, она бы смогла его отвлечь чем-нибудь другим? Вуди уже усмехнулась мысленно. Хищнику кроме добычи нечего предложить. А вот… мужчине… Вот только кто в нём будет преобладать больше?

Луи не отвечал. Положив голову щекой на макушку Вуди, он думал над ее словами. Искушение было слишком сильным. «Что за наркоман?» — нахмурился он, но его мысли тут же вернулись к ее предложению, игнорируя кочки в виде незнакомых слов.

— Я попробую, — решительно заявил он, вставая. Подняв нож с пола, он вложил его Вуди в руку, а вторую взял в свою. — Если не смогу остановиться, бей сюда. — Он указал на свое горло и со всей серьёзностью посмотрел ей в глаза. — Этим меня не убьешь, но зато остановишь.

Он что, смеётся?!

— Ты представляешь, что с нами сделает Бартимеус, если ты тут зальешь всё своей кровью? — серьёзно спросила она, и, признаться, Вуди боялась джинна намного больше.

Но с другой стороны, если опасность будет заходить за красную линию, она могла и сама испугаться и любыми способами пытаться сохранить жизнь. Потому нож она положила рядом с собой совсем близко.

— Всё будет хорошо, — заверила его Вуди, но была ли уверена сама? «Я верю в тебя». И пусть слова эти не были сказаны вслух, ободряющая улыбка могла донести их до Луи. — Не переживай, я буду звать тебя, когда у меня слегка закружится голова. Не позже.

Она наблюдала за каждым действием Луи, за каждым его взглядом и за каждым пальцем, который обхватывал её ладонь. Расслабив руку, и лишь сжав его пальцы, Вуди оттопырила место, где он с легкостью прощупывал пульс, и пододвинулась ближе, как ей казалось, готовая ко всему.

— Когда я верну свою силу, этот юнец нам будет не страшен, — усмехнулся Луи, поглаживая руку, чтобы Вуди расслабилась.

Ее сердце стучало очень частно, он слышал, как она боялась, и не мог винить за это. Честно говоря, он и сам боялся. Боялся, что у него не получится услышать «хватит». Но это был их единственный шанс быть вместе. Луи смел надеяться, что у них всё-таки получится построить домик в лесу, и она останется с ним. И ему понадобятся силы, чтобы ее защищать. То, что произошло с Анной… Допустить этого вновь нельзя.

Обнажив клыки, Луи осторожно прокусил кожу. И пропал. Не было больше Луи, остался только голодный вампир, жадно всасывающий кровь.

Вуди вскрикнула единожды, во время самого укуса, который ей показался болезненным. Но, будто бы вампир (рукокрылые), он имел в слюне что-то, что заглушало боль, и жертва ничего не чувствовала, чтобы не сопротивляться. Лишь то, как ласкают его губы кожу вокруг раны, как быстро он умудрялся высасывать из неё кровь.

И как-то Вуди на него взглянула немного под другим углом. Почему-то сейчас она увидела не хищника, а голодного и жадного ребёнка, который неосознанно высушивает мать, но отчаянно пытается выжить. Так думать о Луи Вуди было намного приятнее, и рука через минуту уже поглаживала его голову, изредка накручивая локоны на пальцы.

Он совершенно на это не реагировал, а взгляд не смог удержать на ней, что, возможно, и будет для неё фатально, но Вуди еще верила в него. Один раз она бросила косой взгляд на нож, но тут же отбросила мысль вонзить его. Лучше, как тот джинн, призвать Барти, чтобы он откинул Луи от Вуди, и на этом всё закончится.

— Лу-и. — Как и обещала, Вуди позвала его с первых же секунд, как голова лишь слегка закружилась. Она никак не ожидала, что он за столь короткое время сможет иссушить её. — Лу-и, хватит…

Услышав свое имя, он оторвался от руки и вскинул голову. Губы его алели, подобно глазам. Он облизнулся, не позволяя ни единой капле пролиться.

Но что-то было не так. Луи смотрел, но словно не видел ее. Облизнув ранку, чтобы кровь не текла, он резко накинулся на Вуди, опрокидывая ее на кровать. Он явно собирался закончить дело и укусить в шею.

Глухой стук — нож повалился с кровати, а Вуди взвизгнула от неожиданности. Она только и успела, что обхватить ладонями его лицо, не позволяя прикоснуться к шее. Головокружение давало о себе знать — сил в руках стало намного меньше, но той секунды, на которую он замер, ощутив жгучее прикосновение на лице, хватило, чтобы Вуди проверила свои мысли.

Кто он? Зверь или мужчина, который явно выражал к ней симпатию.

— Луи…

Приподнявшись, она обожгла его горячим шепотом в щечку, запустила пальцы к затылку, утопая в белоснежных волосах. И, поднявшись, Вуди, осознавая, что сейчас могла лишиться губ, коснулась своими уголка его разгоряченного от крови рта.

Сердце стучало не только от потери крови, но от страха, что это не сработает. И тогда выбора не было — нужно будет звать джинна. Но еще веря в своего вампира, Вуди оторвалась от лица и шепнула в губы:

— Очнись…

Поцеловала в то же место.

Почувствовав горячее прикосновение на губах, Луи замер. Это не было похоже на кровь, но не менее приятно. Распахнутые глаза постепенно вернули серый цвет, и он ответил. Сначала неуверенно, но постепенно он становился смелее.

Луи все ещё прижимал ее сверху, но уже не причинял боли. Он и не понял, в какой момент жажда превратилась в вожделение, но голод теперь испытывал в другом плане. И даже обжигающее прикосновение серебряного шарика в языке не могло заставить его оторваться от поцелуя.

Вуди моментально расслабилась под ним, теряя все страхи, которые испытывала до сего момента, стоило ему начать отвечать.

Она приоткрыла глаза и увидела лицо вполне живого человека — не хищника, который сделал рывок и повалил её на кровать.

Медленно разорвав поцелуй, Вуди переместила одну ладонь на его скулу и улыбнулась.

— А ты боялся, — прошептала она как-то осторожно. Будто сейчас могла вновь разбудить в нём вампира.

И все равно Луи думал, что она слишком рисковала из-за него. Все могло зайти гораздо дальше и окончиться плачевно. Он просто потерял себя, не соображал, что творит, как только на язык попала кровь. И он все ещё ощущал то желание вцепиться клыками ей в шею. И только удивление от поцелуя его остановило.

— Интересный способ, — усмехнулся Луи и облизнулся как кот, на этот раз не только чтобы почувствовать вкус крови на губах, но и вкус ее губ. Вуди была сладкой, и редкий сорт крови здесь был не главным показателем.

Переместившись с нее, Луи устроился рядом и нежно взял укушенную им руку в свою. Теперь он точно не сможет больше отказаться пить кровь. Ее запах будет преследовать и сводить его с ума.

— Спасибо, — тихо шепнул он, поворачивая к ней голову.

— Не за что, глупенький, — передразнила она его, так же повернув голову.

Несколько минут ей бы хотелось полежать — кровопотеря чувствовалась, хотя сама Вуди никогда её не испытывала. Окутала такая слабость, да и рука онемела. Но она чувствовала радость, что смогла его заставить. И стеснение — на щеках выступил румянец.

— Прости, лучше я ничего не могла придумать — нож был крайней мерой.

Если вот так раз в месяц, то Вуди вполне могла представить их совместную судьбу. Совместную? Она уже не хотела домой?

«Хочу».

Всё-таки здесь не было много удобств современного мира. А может, все из-за того, что они не обустроены сами? Живут в страхе в чужом доме… комнате, деля её с Бартимеусом. Да и смотря на лицо Луи, вот сейчас, такого… Расслабленного? — ей и не думалось, что надо вернуться в свой мир. С его очарованием симпатия вряд ли когда-нибудь пройдёт.

Улыбнувшись своим мыслям, Вуди перевернула ладонь и вновь переплёта с ним пальцы.

— Больше не будешь бояться? — спросила она серьёзно, но будто бы все равно издавалась.

«Теперь я боюсь ещё больше», — подумал он, но в ответ отрицательно покачал головой, мол, не будет. Не хотел он ее расстраивать, да и вспоминать о прошлом тоже.

— Отдыхай, — посоветовал он ей. — А вечером попроси что-нибудь сладкое. Насколько я знаю, это полезно при анемии.

По крайней мере, для Анны он всегда приносил пирожные, когда она давала ему свою кровь. Или она просто их любила? Вот этого он уже не помнил. Тряхнув головой, чтобы больше не думать о ней, он сконцентрировал все свое внимание на одной Вуди и погладил ее по волосам. Он надеялся, что этот поцелуй не был просто способом его остановить.

— Сладкое — это хорошо, — сладко зевнула она. — Мне вчера Барти как раз такую вкусную медовую вещь принёс. А вот, кстати, и он, кажется.

Переведя взгляд с Луи на дверь, за которой слышались приближающиеся шаги, Вуди готова была встретиться с ядовитым взглядом Барти, когда бы он увидел эту парочку на кровати, чуть ли не обжимающуюся.

Но стук в дверь выбил её из колеи.

— Эй, Бартимеус, ты вернулся? — раздался голос после стука. — Это я, Казан. Хотел спросить тебя… Можно войти?..

Реакция вернулась к Луи — он мгновенно подскочил, бесшумно оказываясь у двери. И что он собрался сделать? Так и оставшись перед дверью, он размышлял. Спрятаться здесь особо негде: шторы слишком прозрачные, а мебель расставлена неудобно, по крайней мере, для «Пряток». А драться он не хотел. Может, этот джинн уйдет, если ему никто не ответит?

Показав Вуди молчать, он также бесшумно отошёл к дальнему окну и все же спрятался за шторкой, рассчитывая, что в его сторону не посмотрят. Да и так он в глаза бросаться не будет, может, сойдёт за тень в темном углу.

— Барти! — И вовремя, потому что Казан вошел в комнату.

И это именно сейчас! Именно сегодня, когда Бартимеус не поставил защиту на дверь из-за рядом стоящего эфира!

Вуди прижалась к стене, и Казан, засекший движение, повернулся в ту строну.

— О, прошу проще… Ты! — Не сразу он признал в таком наряде того самого человека, которого сначала пытался спасти, а потом убить. Разумеется, первой его мыслью было, что кто-то всё-таки смог ее спасти, но… Никто не может кого-то или что-то спасти от Реджинальда. — Как ты?.. Ты вообще что тут делаешь? — спросил он настойчиво, но заметил, что больше пугает её, сделал шаг назад и заговорил тише: — Как ты сюда попала?.

— Я… Я… Меня призвал Бартимеус… — заикаясь, боясь сказать что-то, что могло выдать Луи, произнесла Вуди.

— Барти? Но…

Секунду. Подождите. Казан анализировал. Эта девушка три дня назад была замечена в лесу. Была в руках Луи, которому, кстати, явно помогал джинн. Она человек Барти, и он, ничего не сказав королю о том, что вырвал из рук вампира человека (уж об этом, о новой встрече с Реджинальдом, король всегда всех предупреждал). И уж больно странно, ненатурально, как теперь видел это Казан, удивился Барти при упоминании Луи. Хотя уже явно на тот момент всё видел.

Казан почти догадался. Или уже догадался, пока с подозрением осматривал комнату, будто здесь где-то прятался виновник. Или сам вампир.

И его взгляд как раз остановился на шелковистой занавеске, которая больно странно выпирала веред.

Кажется, план остаться незамеченным за прозрачной шторкой с треском провалился. Скрываться дальше было бессмысленно, поэтому Луи отдернул штору. Сам не нападал, но в любой момент был готов ответить. Если что, он знал, где Казан держит свою лампу, в прошлый раз он это выдал, проверяя, на месте ли она. Сказывался недостаток опыта.

Как же вовремя Луи пил кровь. Сейчас он сможет показать не просто пару фокусов с темнотой, но доводить до этого не хотелось. Хотя помня обе предыдущие встречи с ним, он сомневался, что все обойдется.

— Давайте без паники, — брякнул Луи первое, что пришло в голову. Он примиряюще выставил руки вперёд и улыбнулся — с людьми срабатывало.

Не успел Луи закончить свою фразу, как выполненный долг перед джиннам не заставил себя ждать

— Вампир в замке! Реджинальд в замке! — закричал Казан, и его крик подхватило магическое эхо, которое разнесло эту весть по каждому этажу, по каждой комнате. Через тридцать секунд в замке уже будет знать каждая собака об этом.

И ведь за ним придут! Казан обязан его был обезвредить! Во имя Джабраила!

В его руке появилась золотая наэлектризованная цепь, которую он бросил на Луи. Конечно, тот отскочил быстрее, чем она звякнула о пол, но того Казан ждал и бросил в место приземления вампира магический шар, взрывающийся солнечными лучами. Казан понимал — это не убьет. Но он обязан был его обезвредить, ослепить… Что-нибудь!

— Не надо! — и все это время Вуди пыталась докричаться до Казана. — Он ни сделал ничего дурного! Остановись!

Она странно держала воздух, а её щеки были странно вмяты в лицо, но можно было мгновенно догадаться, что о ней Казан тоже успел позаботиться и запечатать в невидимую клетку.

— Вуди, не надо, — шепнул Луи, оказываясь возле невидимой клетки, но в то же мгновение переместился подальше от нее, чтобы атаки, направленные против него, не задели Вуди.

Уворачиваясь от всевозможных вспышек, Луи перемещался по комнате. Сейчас было особенно близко, световой шар разбил кресло, перед которым стоял вампир, в щепки. И все же Луи не до конца восстановился. Он оступился и принял один из ударов на грудь, отлетая к стене. Из губы потекла кровь — приложило его неплохо.

— И что вы устроили в моей комнате? — странно спокойным голосом спросил Бартимеус, появляясь в проёме.

С каменным выражением на лице, будто здесь вообще ничего не произошло, он прошел к клетке и лёгким касанием разрушил ее, освобождая Вуди. Однако к Луи ее не пустил, хотя она попыталась убежать. Придерживая ее за руку, он посмотрел на Казана.

— И чего разорался? Подумаешь… Будто вампира никогда не видел. Он безобидный.

Казан замер. Воспользовавшись тем, что Луи тоже отвлекся на Бартимеуса, Казан быстрее, чем в прошлый раз, прочитал заклинание, и вокруг Луи образовался купол, но уже закрытый, правда, еще не сжимающийся.

— Барти… — выдохнул Казан в ужасе, будто смерть собрата увидел. — Так это ты предатель?

Это не могло быть правдой. Он знал Барти с детства, когда они еще бегали по улицам города эфирами. И чтобы он перешел на сторону вампиров?! Но все указывало на то, что Бартимеус был прекрасно осведомлен, кто жил в его комнате.

— Неважно! — С ним разберется король, а его цель — Луи. Его месть за тот проигрыш. Будто в руке Казана был невидимый шар, он сжал кулак, пытаясь раздавить его, и вместе с этим клетка-купол тоже стала сжиматься. — Я не стану тебя прикрывать перед королём и Джинной, Барти!

— Прости, но я не могу тебе позволить его убить, — с тяжёлым вздохом произнес Бартимеус, а в глазах было столько сожаления, будто он и правда был предателем. Хотя таковым он себя и считал. Маленький огонек надежды, что все обойдется, потух окончательно. Барти щёлкнул пальцами, и так как это относилось к выполнению желания Вуди, магия была сильна — Луи оказался на свободе прежде, чем шар окончательно сжался.

Луи буквально шмякнулся позади Барти и Вуди, но тут же подскочил, готовый к новой драке. Вот уж чего он не ожидал, так это что кто-то из джиннов встанет на его сторону. Хотя тут он догадывался, что дело все в желании Вуди. Глупая, всё-таки потратила одно на него. Но было приятно, что он хоть кому-то не безразличен, и хоть кто-то не пытается его убить, а даже наоборот. И как он ее отпустит домой? Он взглянул на нее с бесконечными нежностью и признательностью.

— Я готов предстать перед судом Джабраила, — тем временем Барти говорил с Казаном. — Но он учил нас, что выполнять желания людей — наш первостепенный долг. И я его выполнил.

Этих слов хватило, чтобы остудить Казана. Он понимал это — желания первостепенны, но… Он перевёл взгляд на Барти. Желание выполняет он, а не другие джинны. Вампира могут убить. И Казан был готов это сделать. Вот только Барти, если Казан понял желание человека, будет защищать его до конца. С собратом драться он никак не собирался.

— Что ты натворила? — оскалился Казан на Вуди, коротая в этот момент вставала так, чтобы Луи оказался как за Барти, так и за ней. Выдержать взгляд Казана было трудно, да и в конце-концов она отвела взгляд.

— Луи никого не тронул за это время, — пискнула она, но Казан её даже не слушал.

— Тебя нужно было убить еще в лесу!

— Казан!

Гром короля заставил двух джиннов встать на одно колено, и когда вошел в комнату сам Джабраил, а в ней из воздуха стали появляться новые представители, Луи вновь оказался в клетке, но эту уже не разрушил бы никто из молодых.

Вуди прижалась спиной к настоящим, уже видимым прутьям, готовая защищать своего вампира, но хоть в глазах короля и была злость, настроя на убийство пока не было. По крайней мере, сейчас он смотрел на своих детей.

— Я не верю своим ушам, Казан, — прошипел король. — Как ты смел такое сказать?

— Повелитель, я…

— Молчать! — Его шипения, тихого, дрожащего от злости, Казан боялся больше, чем что-либо на этом свете. Даже потеря лампы или превращение в огненного джинна его сейчас так не пугала — и это было видно. Он с распахнутыми глазами смотрел на облако, заменяющее ноги короля, как он сам приближался к нему, а Казан опустился на оба колена, а потом почти лёг, вжимая лоб в пол. — Ты, кажется, забываешь наше место с мире людей, Казан. Ты становишься злым, мстительным. Я вижу, как этот яд отравляет твою душу. И сейчас…

— Король! Она пожелала!..

Но Джабраил даже слушать не стал — настолько он был зол. Один взмах руки заставил Казана исчезнуть в сиреневом облаке, и на его месте осталась лишь лампа, куда всосалось это облако. Король подошел к лампе и, сверкая золотыми зрачками, прошептал в лампу медленно, вкрадчиво, с паузами:

— Нас. Не касается. Что. Желают. Люди. Казан. Надеюсь, ты обдумаешь мои слова в дни своего заточения. А пока не смей выходить, пока я не разрешу.

— Повелитель, — дрожащим голосом заговорил Барти. Он точно также не поднимал головы выше облака Джабраила, а после такой расправы с Казаном сглотнул тягучую слюну. Никогда не считал его своим другом, но такого наказания никому не пожелал бы. — Я понимаю всю серьезность своего проступка и готов понести наказание, но позвольте… Знаю, я многого прошу, но позвольте мне закончить испытание и выполнить до конца все желания моего человека.

Он покосился на Вуди, прекрасно понимая, что ей нет никакого дела до него, ведь ненаглядного вампира поймали. Какое-то время его это обижало, но сейчас… Почему-то он ей сочувствовал. Скорее всего это его вина, он мог бы сразу объяснить все нормально, человек загадал бы желания, но он сам себя загнал в эту ловушку.

— Я дал разрешение тебе говорить? — метнул в Бартимеуса молнию Джабраил. Причем, в прямом смысле — слева от него в подушку ударила молния, и комната наполнилась неприятным запахом. Сейчас его не интересовал Барти. Пока. Он хотел выяснить всё до конца с человеком. Без лишних слов. И потому, повернувшись к Вуди, которая после всего произошедшего еле держала себя на ногах и цеплялась руками за спиной за прутья клетки. — Скажи мне, человеческое дитя, как твоё имя?

То ли она пыталась имя вспомнить, то ли думала, просто так спросил или ей всё-таки позволили вставить слово.

— Ву-ву-вуди, ваше величество.

— Вуди. Скажи мне, какое желание загадала ты моему ученику?

— Я… я… — К её большому счастью, терпением Джабраил отличался и с пониманием отнесся к её страху. Держа в руках лампу Казана, он летал на облаке и просто ждал её ответа. — Защищать… Луи.

— Спокойно, дитя. Сейчас я лишь рисую картину произошедшего. Что сподвигло тебя загадать именно это желание?

Вуди повернула голову, чтобы встретиться взглядом с Луи, будто бы искала его одобрение на правду. И получив кивок на молчаливый вопрос, попыталась взять себя в руки и честно всё рассказать.

— Я переместилась в замок. Замок Луи. Меня забрал оттуда Бартимеус, но я оставила в нём свою вещь. Пока Бартимеус отсутствовал, я в замок вернулась и, вновь встретившись с Луи, пообщалась с ним, после чего началось непонятное. Меня спас Барти, переместив куда-то из замка, и я увидела, что… вот этот джинн, — указала она на лампу, — что-то творит с замком. Я не увидела в Луи ничего плохо и… загадала, чтобы он прятал Луи и защищал.

Взгляд Джабраила лишь чуть-чуть стал мягче, уступая место задумчивости. Он уже давно буравил взглядом именно Луи. Всё, по словам Казана, по словам человека, сходилось. Казан встретил Луи и пытался убить, и в этот момент в самом замке был человек, после чего произошло исчезновение Луи, явно благодаря силам джинна, ибо сам он был истощен.

Истощен…

Вот это и удивило больше всего Джабраила.

Он был истощен в замке, что не смог справиться с сильным заклинанием Казана (хотя вот именно Редлжинальд мог с ним на пике сил справиться без труда), потом не лечил раны ровно до того момента, пока не появился Казан, и то, по словам того же Казана, «очарованная» человечка сама дала ему крови.

Джабраил посмотрел на Вуди, вновь на Реджинальда. В ней он не чувствовал магии вампира — очарования. Но и в Луи было мало сил. В последний раз, двести лет назад, когда они встретились, Луи был совершенно другим, и сила в нём чувствовалась другая.

— Знала ли ты, какая ситуация в нашем мире? — не забыл поинтересоваться Джабраил и об этом моменте.

— Всё, что было перед моим желанием, произошло за шесть или восемь часов. Я только узнала о неприязни Бартимеуса к Луи, но о войне узнала потом, да и как-то постепенно.

— Луи Реджинальд Христиан Мопад де ла Круа, — резко перевёл взгляд на вампира король, — ты пропал из мира на двести лет и тут вдруг объявляешься на нашей территории, в центре одного из наших поселений, истощенный, но до сих пор не убивший человеческую девушку. Я хочу услышать твою историю, как ты дошел до этого и почему вышел с поля боя? — Вот при разговоре с Луи было видно, что Джабраилу неприятно. Он питал особую ненависть к Луи, но сейчас старался быть справедливым королём. Его ученик — Бартимеус — ни в чем не виноват. И из-за глупости человека не хотелось бы с ним драться и лишать заслуженной лампы. Но он обязан был убедиться, что не делает ошибки. Пока он подходил к Луи, голос его вновь превращался в шипящий, змеиный и не предвещающий ничего хорошего. — О тебе пели легенды. Джинны засыпали в страхе, стоило только кому-то произнести твоё имя. Ты погубил наших больше, чем вся эта война. Так расскажи мне, в чем дело?

— Отец, я слышала… Барти! — в этот момент прибежала Джинна, прорываясь сквозь стражу, но в первых рядах ее все же остановили, не позволяя приблизиться ни к провинившемус, ни к тем более вампиру. Луи посмотрел на взволнованную красавицу и только после этого заговорил.

— Дело в женщине, — просто ответил он, повисая на верхних прутьях и немного просовывая лицо сквозь них спереди, чтобы ничего не мешало смотреть на главного джинна. Они встречались ранее, и Луи знал, что тогда, что сейчас он проиграл бы, если пришлось драться по-настоящему. Но он не боялся. — Я встретил человека, очень добрую девушку. Анна полюбила меня, а я — ее. Уж ты-то должен понять. — Он снова перевел взгляд на Бриджинну, но тут же вернулся глазами к Джабраилу. — Она убедила меня, что я могу быть лучше. Я хотел бросить все ради нее, но нас нашли. Морте приказал убить ее у меня на глазах.

Воспоминание об этом вновь всплыло в его голове, и он оскалился. Ненависти его к архивампиру не было предела, но он не мстил. В порыве гнева Луи расправился с убийцами Анны, но после… После его накрыла всепоглощающая скорбь.

— Ради ее памяти я поклялся, что больше не причиню вред ни одному живому существу, и спрятался там, где меня вряд ли стали бы искать — в своем старом замке, который теперь находился на территории джиннов, пока моя магия не ослабла окончательно, — закончил он свою речь, отводя глаза, полные печали.

Вуди удивленно повернула лицо к Луи и слушала его с таким ужасом в глазах. Хоть он и ранее всё рассказал, слушать это было еще раз страшно. А тем более… она не знала, что Анна была тоже человеком.

Джабраил же верил. Он слышал, что пришла его дочь, но пока не разрешал её пропустить, однако повернулся и по воздуху передал ей лампу Казана, чтобы она отнесла в его комнату, где он и будет отбывать свой срок. Король же должен был решить. Пока всё сходилось, прежний Луи бы не стал держать подле себя человека так долго, будучи ослабленным. Но вот Джабраил видел слегка бледного человека, но не истощенного. Она живет с ним давно. По крайней мере, все эти дни.

— И что мне прикажешь с тобой делать? — погладил Джабраил свою бороду, задавая вопрос именно Луи. Ведь и правда — не знал. Если бы не желание Вуди, Луи бы уже просто был мёртв — Джабраил жалел своего ученика, который, на удивление короля, не считая первого желания, ответственно, несмотря на боль и разрывающееся пополам сердце, исполнил желание.

— У него была возможность убить его, — пискнула Вуди, указывая взглядом в сторону, где за толпой исчезла лампа. Джабраил проследил за её взглядом, хотел было и её заткнуть, но Вуди всё-таки успела добавить: — Но он вернул лампу Казану, и мы ушли!

Реджинальд, получив лампу, сохранил джинну жизнь? Вот это уже правда походило на безумие.

Король вновь вернулся с молчаливым вопросом во взгляде к Луи.

Поймав лампу Казана, Джинна с ужасом прижала ее к груди, а уж услышав, что она побывала в руках вампира, не собиралась выпускать ее из своих рук. Она позаботится о лампе дорого ей друга, пока враг так близко. Скрывшись в толпе, она убежала в свою комнату.

Луи же долго молчал. Он знал, что его не отпустят, но он должен сделать все, чтобы выжить, чтобы жертва Вуди не была напрасна. Попытаться стоило.

— Просто отпустите меня. Я уйду и снова спрячусь так, что никто не найдет ещё двести лет. — Но он понимал, что этому не бывать, так что обратился к Вуди. Положив свою холодную руку ей на щеку, он проговорил: — Загадывай свои желания и уходи отсюда. Ты не должна этого видеть.

— Ни в коем случае! — громким шепотом сказала она. — Я тебя не оставлю! Бартимеус, исполни моё второе ж… М-м-м!

Вуди схватилась за рот, и хоть на нём ничего не было, ощущение, что его скотчем обмотали — она ничего не могла сказать. Джабраил же покачал головой, но обратился к Луи.

— Теперь твоя жизнь — это моя ответственность. Я не выпущу тебя, прекрасно понимая, что ты можешь вернуться к старым делам. Тебя может спасти этот человек, верно. Но стоит ей покинуть это место — её желания не бесконечны, с тобой поступят так, как поступают с врагом, пожелает она спрятать тебя хоть на краю земли или нет — мы тебя отыщем. Либо твоя жажда возьмет над тобой верх, и ты появишься в людских поселениях, либо ты ослабнешь до такого, что даже Бартимеус сможет тебя убить.

После этих слов Вуди смогла открыть рот — магия короля перестала действовать, но она услышала намёк. Её желания его не спасут.

— Неужели он никак не может искупить вину перед вами? — спросила она.

— Ты не видела за свою короткую жизнь столько людей, скольких джиннов погубил этот вампир, — с терпением обратился к ней Джабраил.

— А если он поможет вам в войне? — спросила она, но не особо задумалась, что говорила. А когда поняла, настороженно посмотрела на Луи. Ведь то, что она говорила, он мог не испытывать или желать на самом деле, и потому во взгляде её было ожидание какого-то одобрения. Слова звучали неуверенно, медленно, ведь приходилось продумывать каждое слово: — Ведь… Луи теперь тоже против вампиров. Он мог бы помочь вам, рассказав о тайнах или каких-то путях, чтобы победить.

— Я не буду принимать участие в войне ни с какой стороны. — Он посмотрел на Вуди со снисходительной и даже какой-то печальной улыбкой. — Это эгоистично, но я хочу просто жить подальше от всего того, что мы устроили здесь. Но я всегда знал, что однажды мне придется расплатиться за все то зло, что натворил. Вуди, для твоего же блага, не лезь в это. Больше никто не должен погибнуть из-за меня.

Все это время Бартимеус боялся и носа от пола оторвать. А уж чтобы раскрыть рот и речи не было. Но сейчас он поднял глаза на Джабраила, посмотрел на Луи в клетке и беспокойную Вуди и все же рискнул заговорить.

— Повелитель, если позволите, — неуверенно начал Барти, но будто нашел в себе какие-то силы, поднялся и попросил. — Оставьте вампира со мной. Из-за желания я должен защищать его, и за все время он действительно не попытался причинить вреда ни мне, ни Вуди, ни кому-либо ещё, хотя возможностей у него было много. Можете приставить дополнительную охрану, но не думаю, что в своем состоянии он способен сбежать из замка. И, как вы и сказали, как только желания Вуди закончатся, мы сможем покончить с этим.

— Тогда я никогда не загадаю последнее желание! Загадаю себе вечную жизнь с ним, и ты, Барти, никогда не получишь лампу! — испуганно, даже уже на грани истерики закричала Вуди. Она отказывалась верить, что Луи убьют! Только не когда она в него влюбилась! Не позволит!

— За что ты так жестока к моему ребёнку? — Слова Бартимеуса намного остудили Джабраила, ведь он прав — Луи до сих пор никого не убил. — В чем его вина, что ты влюбилась в нашего врага?

— Влюбилась? — Он что, мысли читает?!

— Бартимеус просто исполняет свой долг. Не его вина, что судьба распорядилась соединить именно вас. Не мы выбираем себе хозяина, а само испытание.

В чем-то он был прав. Бартимеус ведь ни в чем не виноват. Он так старается, да и всё еще открыт вопрос о его казни, и она еще его лишит лампы? На это Вуди тоже не готова была идти.

— Прости, — губами прошептала она и опустила голову.

— Но… — Джабраил коснулся своей бороды и с задумчивостью посмотрел на Луи. В словах девочки был смысл — Реджинальд мог бы стать ключом к победе, но он сам ясно дал понять, что в войне участвовать не собирается. Джабраил предпринял первую и последую попытку разубедить его. Он готов был унизиться перед вампиром, сам предлагая ему этот вариант, потому что боль от потери своих детей была с каждым годом просто невыносима. — Мы могли бы с тобой договориться, Реджинальд. Ты мог бы спасти свою жизнь, но сам от того отказался. Что ж, это твой выбор. Но ответь мне лишь на один вопрос: будешь ли ты лучше для своей Анны, ничего не делая, а после будучи мёртвым, или искупишь вину перед моим народом? Перед народом, благодаря которому ты встретил в этом мире своего человека?

Луи ответил таким же задумчивым взглядом Джабраилу. Вопреки всему он хотел жить, и Анна хотела бы для него того же. А ещё эта глупышка Вуди… Не от рук джиннов, так от своих собственных пострадает. Ведь и правда с дуру загадает нечто подобное.

— Вампиры не должны узнать обо мне, — согласился Луи, не видя другого выхода. В первую очередь вампиры не должны были узнать о его связи с Вуди, но как только она вернётся домой, станет уже все равно. Рано или поздно смерть настигнет его. От рук вампира или джинна — уже не важно.

— Это значит «да»? — с нажимом спросил Джабраил, но клетка всё же вокруг Луи исчезла, и он чуть не повалился на Вуди, хватаясь за исчезнувшие прутья. — Мы с тобой обсудим условия договора, но заверю тебя заранее, эти условия я выполню. А теперь пройди за мной.

Джабраил развернулся и пошел на выход. Джинны перед ним расступились, а вот вокруг Луи, наоборот, встали. Всё-таки он еще какое-то время будет подозреваемым. Вуди хотела было пойти за ним, но джинны мягко обступили его так, чтобы она оказалась за пределами этого круга. И, несмотря на ответ, который Луи так и не сказал, джинны пошли вслед за Джабарилом, подталкивая и пленника.

— Можно мне с вами? — Но и на это ей не ответили. Видимо, при разговоре между королём и вампиром свидетели явно были лишние.

Но Вуди можно понять — она боялась. Если при разговоре что-то пойдет не так, его же могли убить! И последнее, что бы запомнила с ним Вуди, это страх и отчаянье. Им ведь даже не дадут попрощаться!

— Луи! — испуганно вскрикнула она.

Он обернулся и послал ей мягкую улыбку, чтобы она успокоилась, но не был уверен, что она это увидела за джиннами.

— Нас с тобой ещё вызовут, — заверил ее Барти, но отнюдь его не радовала эта перспектива.

Что ж, он знал, на что подписывался, когда выпрашивал разрешение на обряд, но не думал, что все будет настолько плохо. И на банальное невезение это не спишешь. Вздохнув, он повалился на единственную уцелевшую после драки кровать, когда все вышли. На него нахлынула такая усталость и отчаяние.

— Если он даже Казана запер в лампе… — простонал Барти, боясь представить, что сделают с ним. Уж Казан всегда ходил в любимчиках, а с ним так жестко расправились. У Бартимеуса не было лампы, в которую его могут засунуть для отбывания наказания.

Через еще три долгих дня, которые всем казались вечностью, Джабраил принял решение. Всё это время между ним и Луи с Вуди шли разговоры, во время которых он решал, щадить Луи или нет. Как понял сам король, Луи хотел не не предавать свой народ, а просто не хотел больше войн. Но если уж Джабраил и собирался пощадить жизнь кровососу, то уж точно в обмен на что-то полезное от него.

Человек во всём этом сыграла большую роль. Если бы не она, Казан бы уже давно убил Реджинальда в его старом замке, и ни у кого бы не болела голова. Кстати о Казане. Когда всё решилось, Джабраил вспомнил о наказании своего ученика. В принципе сам он ничего серьёзного не сделал, но вот его слова очень не понравилось королю. Так мог соображать только ифрит.

Он надеялся, что Казан хорошенько подумал о своём поведении, ведь нет страшнее для джинна, чем быть заточенным в лампе, где тесно, холодно, одна темнота и никакого могущества.

Ощутил он своего ученика в комнате Джинны, и был удивлен, что она так и не отнесла Казана к нему.

— Дочка. — Вошел он без стука, но не скрывал того, что идёт к ней. Сама она находилась на кровати, что-то нашептывая лампе, и Джабраил не мог не улыбнуться. — Некрасиво, когда совершеннолетний джинн находится один на один с женщиной в ее комнате.

Он, конечно, в лампе, но Джабраил не мог не напомнить.

— Отец! — испуганно вскочила с кровати Джинна и чуть не уронила Казана, но вовремя подхватила и прижала к груди. — Он же в лампе.

Хоть и сказала об этом, а все равно смутилась, отводя взгляд. И лампу все же опустила, продолжая вертеть ее в руках. Она так заболталась, пытаясь скрасить заточение Казана, что не заметила приближения, пока к ней не вошли.

— Отец, — решилась она на просьбу, поднимая на него серьезный взгляд, — помилуй Казана. В это опасное время, когда во дворце вампир, слишком рискованно находиться в лампе.

Конечно, она умолчала, что сама пыталась его вытащить вопреки воли отца, но у нее не было того могущества, коим обладал Джабраил. Да что там, у нее и лампы своей ещё нет! Но озвучив свою просьбу, она не опустила голову, как сделала бы раньше, боясь вызвать гнев отца своей просьбой. Сейчас она собиралась отстаивать свое мнение до последнего, пусть это и разозлит его.

— Ты права, Джинна, — с благонастроенным видом ответил Джабраил, — но джинн, который медленно сходит с верного пути, многого своему народу не даст.

Казалось бы, на этом вопрос был исчерпан, но всё-таки сам король не забыл, зачем сюда пришел, ведь именно миловать. Лёгкой поступью он подошел к кровати дочери и не сделал ничего. Даже глазом не моргнул, но лампа задрожала — Казану было разрешено выйти.

— Надеюсь, ты усвоил этот урок, мой мальчик. — Вот только с ним он говорил строже, чем с дочерью, не дождавшись, когда он появится. — Ты отстраняешься от военных действий, пока не докажешь, что готов вновь стать смиренным.

С этими словами, даже не смотря, как Казан полностью появляется из дыма, Джабраил развернулся и покинул покои дочери.

И пусть его больше не было, Казан материализовался именно на полу, лежащий в поклоне и целующий лбом пол. Когда он сам перестал слышать шаги короля, то рискнул поднять голову, только даже на Джинну взгляд не поднимал — ему сейчас было безгранично стыдно. Так быть наказанным! И она вместо того, чтобы продолжить заниматься благотворительностью, тратила своё время на него!

Казан был безмерно ей благодарен, ведь её голос — единственное, что скрашивало его скуку. Но он готов был провалиться к ифритам со стыда.

— Прости меня, принцесса, — прошептал он, скрывая лицо под шелковым капюшоном, — я так облажался.

— Все иногда ошибаются, — мягко сказала Джинна и положила руку ему на плечо, прося подняться с пола. — Я боялась, что он откажется. Чем же ты его так разгневал?

Бриджинна вновь обхватила его лампу руками и прижала к себе, даже не замечая этого за собой. Закусив губу, она взволнованно смотрела на Казана. Почему-то ее обуял страх, что Казан так же, как и Барти, может отдалиться от нее. Если она потеряет и второго друга, ей будет очень больно.

— Я сказал зло про человека. — Но сказав это, Казана и мышцей не повел. Даже совесть не заиграла. Потому что: — Но так было нужно. Из-за неё в нашем замке появился вампир, которому Барти вынужден прислуживать.

Казан поднялся, ведомый рукой Джинны, и сел на кровать, где всё также не поднимал на неё голову. Он продолжал считать точно так же, хотя искренне думал о своём проступке в лампе. Благодаря подруге, он знал, сколько прошло дней, и больше всего Казан боялся, что вампир остался в замке. Зная Джабраила, он не станет рисковать неполученными лампами своих джиннов.

— Барти прислуживает ему? — ахнула Джинна и упала на кровать рядом с Казаном, будто силы оставили ее ноги.

Но почему Бартимеус ей ничего не рассказал? Она бы обязательно помогла решить этот вопрос мирным путём, а не так, как вышло. Она до жути боялась вампиров, и Луи первый из них, кого она встретила лицом к лицу, но она бы правда постаралась ему помочь. Это же Барти, ее… А кто он ей сейчас? В голове всплыли слова, которые он ей сказал: «Мы же друзья». Всего лишь друзья.

За своими мыслями она не замечала, что все ещё вертит лампу Казана, только уже на коленях. Думать о Барти было сейчас очень неприятно, поэтому она постепенно увела свои мысли к человеку и Казану.

— Если это желание человека, у нас нет выбора, — заговорила Бриджинна. — Это наш долг и цель всей нашей жизни — исполнять их желания. Мы приводим их в наш мир, и в это опасное время неудивительно, что могут возникать подобные ситуации. Люди ведь не понимают, что происходит. Возможно, у человека Барти были на то причины. Если то была магия вампира, уверяю, отец разберётся.

Ей не нравилось, что Казан не смотрит на нее, и говорить с капюшоном было как-то странно. Обхватив его лицо обеими ладонями, она повернула его к себе и продолжила:

— Казан, мне тоже не нравится, что вампир здесь, и мне очень страшно. Но ты не должен винить в этом человека, пока не будешь знать точно, что произошло.

— Я и так вижу, что произошло, — буркнул он, смирно держа своё лицо перед ней. Боги, как же она была мила, когда волновалась. Так и хотелось обнять её и утешить. Держать и оберегать от всех бед мира. Казан не мог не улыбнуться ей: — Ты только ничего не бойся, Джинна. Я твой верный слуга на веки, и моё счастье — твоё счастье. Этот вампир не подойдёт к тебе, если он вообще посмел остаться в замке.

И что-то Казану подсказывало, что вопрос точно по поводу Реджинальда решился. А то Джабраил бы побольше оставил его в лампе.

Может, и хорошо, что его временно лишили радости воевать за свой народ. Казан узнает о Луи, и если этот мерзавец в замке, станет оберегать покой Джинны. Тем более ей нужно наверстать все, что она не смогла сделать для тех, кто потерял дом, находясь вместо этого с Казаном. И, решая это, он ощутил что-то холодное на своём лице, и не мог не улыбнуться шире:

— Ты всё-таки надела тот перстень?

— Ну… Да, — смутившись, она быстро убрала руки от его лица и спрятала кольцо. — Оно просто к платью подходило.

Но это было три дня назад. С тех пор она уже сменила наряд, а перстень так и не сняла. Возможно, после отдаления Барти ей хотелось почувствовать, что хоть кто-то остался с ней. Казан всегда, даже после заданий, в первую очередь приходил к ней — прилетал на своем ковре на балкон ее комнаты. Глупо, но это стало чем-то привычным для нее, что не хотелось терять.

— Кому, как не тебе, принцесса, понимать, что зеленый не подходит к твоему коричневому платью, — прошептал он с хитрой улыбкой, но отодвинулся — не стал смущать. Она его носила, и Казану было приятно. Но было бы еще приятнее, если бы он подарил не найденный в замке вампира перстень, а что-то, что долго искал, неделями выбирал.

«Вот этим и займусь», — решительно подумал он. А этот перстень бросит в лицо вампиру, как нечто гнилое и грязное.

От его слов Бриджинна только сильнее смутилась и была уже похожа на помидорку. И почему так засмущалась? Такие шуточки друг над другом для них были обыденными. Отчего же сейчас она их восприняла иначе? Чтобы не выставлять себя ещё большей идиоткой, она нашла объект, на который можно было переключить внимание.

— Твоя лампа. — Джинна подхватила ее с колен и протянула Казану, чуть ли ткнув ему в грудь. — Возвращаю ее тебе. Я с нее пылинки сдувала все три дня, так что она в полном порядке.

— Я знаю, — шепотом сказал Казан, но лампу так и не взял. Он опустило своё лицо к Джинне и медленно, чтобы не спугнуть резкими движениями, коснулся лбом её макушки, как бы благодаря за это. — Спасибо, Дженн. Я не хочу, чтобы ты когда-нибудь была заперта в собственной лампе. Это было неприятное испытание.

Просто так хотелось ей донести на самом деле, как её голос спасал его в минуты отчаянья, когда он думал, что его тут заперли на недели, а может, даже месяцы. Слушать её, убаюкиваться голосом и успокаиваться; знать, что его никто не бросит в той тьме совсем одного.

— У меня и лампы-то нет, — усмехнулась Джинна и пожала плечами. Но сейчас такой интимный момент, что шутки были неуместны.

Они никогда не были так близко, по крайней мере, с тех пор, как вышли из детского возраста. Казан всегда в шутку, чтобы лишний раз по-доброму поддеть Бриджинну ее статусом принцессы, целовал ей ручку, но это не воспринималось всерьез. Сейчас же это касание лбом чувствовалось как нечто гораздо более личное и глубокое.

Неужели в лампе так плохо? Опустив руки с лампой обратно к себе на колени, Бриджинна подумала, что ей поскорее нужно стать сильнее, чтобы научиться вызволять джиннов из плена лампы, как отец. Только сначала им нужно вернуть их всех.

— Отец слишком строг к тебе, но это потому, что он возлагает на тебя большие надежды, — тихо заговорила Джинна, боясь шевельнуться, иначе он мог отстраниться. — Запирать тебя было неправильно, я ему этого больше не позволю. К тому же мне не верится, что ты мог сойти с верного пути. Ты же лучший из нас.

И все же она сама немного отстранилась, чтобы взглянуть ему в лицо, а то разговаривать с грудью было ещё более странно, чем с капюшоном. Помимо этого она положила руку ему на плечо в знак поддержки, которую была готова дарить в любой ситуации, лишь бы он позволял. Его лицо оказалось так близко, что на ее щеках опять вспыхнул румянец, но она больше не убегала в смущении.

— Что-то я сомневаюсь, что он продолжает на меня что-то возлагать после произошедшего, — с грустной улыбкой сказал Казан, качая головой и даже не думая от неё отстраняться. Ему нравился тот румянец, который он заставлял появляться на этих девственных щеках.

В отличие от Джинны Казан понимал, что всё-таки сошел с верного пути, но ничего с собой сделать не мог. Лишь обиду, что была у него на человека за судьбу Бартимеуса, он готов был превратить в силу, которая поможет ему биться против Луи.

— Кстати, ты ведь не знаешь, чем в итоге дело закончилось? — спрятал он улыбку. Всё-таки нужно было знать, прежде чем что-то предпринимать.

— Нет, — качнула она головой. Стыдно было признаться, но все это время она боялась подходить к тронному залу, потому что там был вампир, а поздно вечером не хотела тревожить отца в его комнате. Закусив губу, она все же поделилась: — Мне немного боязно ходить по дворцу. Знаю, глупо, у нас ведь полно стражи, а он всего один, но это сам Луи! Тот самый, которым нас в детстве пугали.

В конце она перешла на шепот, опуская глаза, и сильнее сжала плечо Казана, начиная опять волноваться из-за вампира. Джинна не хотела показаться трусихой, ведь для окружающих наследница должна быть такой же сильной, как отец, и только Казану и Барти, хотя на его счёт уже не была уверена, она могла доверить свои переживания.

— С утра перед отбытием я обязательно расспрошу о текущем положении дел, — решилась она. Пора преодолевать свои детские страхи.

— До утра я и сам всё узнаю, — сказал Казан и взял её ладонь, что так нещадно сжимала его плечо. Но он не отпустил, а сжал её своими пальцами, после чего в привычной манере поцеловал. Правда, сразу наткнулся подбородком на этот перстень.

«Ублюдок Реджинальд! Теперь хозяйка дома вынуждена бояться находиться в своих же стенах!» Ну почему, почему Казан не попытался сделать хоть что-нибудь, когда была возможность? «Убить! Нужно было его убить!»

— Прошу, принцесса, не переживай, — прошептал он сначала в ладонь, потом поднял на неё глаза и положил вторую руку поверх её, но лишь затем, чтобы медленно, будто бы ничего не происходило, снять этот перстень. Он сразу заметил вопрос в глазах Джинны и попытался оправдаться. — Я не хочу, чтобы из-за этого кровососа ты не могла даже сладко спать. Позволь я зачарую драгоценность, чтобы моя принцесса спала сладко-сладко. Без тебя благотворительность остановилась, а тебе нужны силы, чтобы вновь встать в строй свежей и отдохнувшей.

Он хотел избавиться от кольца. Он выполнит обещание, но не с этим.

— Только верни поскорее, мне с ним как-то… спокойнее, — призналась она, хотя объяснять настоящие причины не собиралась. Она и сама в них не до конца разобралась. Когда кольцо оказалось в руках Казана, она вдруг вырвала ладонь и хлопнула его по плечу. — Сколько раз говорить, чтобы ты не делал так? Да, я принцесса, но мы с тобой давно друг друга знаем — все эти официальности необязательны.

Надув губки, Бриджинна недовольно уставилась на Казана. Вот вечно он так! То руку целует без спроса, то на балкон прилетает без разрешения. Если отец их поймает, будет недоволен. Но она никогда не закрывала двери для него и не носила перчатки.

— Думаю, верну уже завтра, — пообещал Казан и засмеялся на её резко выпущенные иголки. — О, моя принцесса наконец-то проснулась. Хотя, надо признать, я с твоей копией тоже неплохо проводил время.

Казан поднялся с кровати и взял лампу, только, немного о чем-то подумав, вложил её в руки Джинны. Он не знал, что творится снаружи. И не знал, чем всё может обернуться, если он увидит этого кровососа. Может, если этот гад еще тут, то только потому, что у него есть какой-то план! Реджинальд уже знал о местоположении лампы Казана, и несмотря на то, что лампа должна быть со своим «рабом», Казан не собирался от неё уходить надолго. А значит, ничего дурного не случится.

— Джинна, могу тебя попросить придержать её у себя? Мне спокойнее, когда она в твоих руках, — без тени улыбки, а значит, совершенно серьёзно, попросил Казан.

— Но… — Джинна приняла лампу, как самый драгоценный дар.

Для джинна отдать свою лампу кому-то — величайшее доверие. В ней их сила, в ней и их же слабость. Владелец лампы может делать с джинном все, что захочет, поэтому так ужасно, что стольких многих из них захватили вампиры.

— Я позабочусь о ней, — пообещала Бриджинна и обняла лампу, как самое ценное, что когда-либо было у нее в жизни. Но она опять взволнованно встала. — Казан, что бы ты ни задумал, не натвори глупостей. Если что-то случится, приходи ко мне, мы разберемся с этим вместе. Не поступай как Барти.

— За меня не бойся, я умнее Барти. — Казан весело подмигнул ей, но через минуту добавил серьёзнее: — Я помогу ему выбраться из этого дерьма.

А если он уже выбрался — вправит ему мозги за переживания Джинны. Он точно не выбрался — иначе за эти дни уже пошли бы слухи о новом воине, который получил лампу. Значит, человек здесь. Здесь ли вампир? Казан решил об этом узнать из первых уст. Хоть Джабраил сейчас еще зол на него, но не откажет же он в знании о том, что сейчас творится вокруг.

— Ты все время была со мной и плохо спала, Джинна, отдохни пожалуйста… Моя принцесса.

Больше с издевательской улыбкой, чем с нежной, Казан поклонился перед ней.

— Осторожнее, у меня в заложниках кое-что ценное, — напомнила она и потрясла лампой, в шутку сделав вид, что разозлилась на него.

Бросив драгоценность на кровать, она весело погнала Казана прочь из своей комнаты, а то он что-то засиделся. Когда дверь за ним закрылась, она прислонилась к ней лбом.

— Вы такие идиоты. Оба! — негромко усмехнулась Джинна, хотя поводов для веселья вовсе не было. Повернувшись спиной к двери, она посмотрела на лампу, оставшуюся на кровати. Казана в ней уже не было, и стало как-то грустно без него. Она три дня болтала без умолку, должна была устать, но её это нисколько не тяготило. И ещё столько же говорила, если бы пришлось. Вернувшись на кровать, она обняла лампу.

***

Луи держали в клетке, пока Джабраила не удовлетворили все условия сделки. Архиджинн мог выдвинуть любые требования, и у Луи не было бы выбора, кроме как согласиться, если он хотел жить. Но старик был справедлив, что немало удивило. Если сравнивать его с архивампиром, то они абсолютно противоположные личности. Морте как раз оставил бы Луи в безвыходной ситуации. Джабраил же спрашивал мнение Луи и думал о его благополучии тоже, пусть и не позволил всё-таки остаться в стороне от этой ужасной войны.

На утро четвертого дня Луи отпустили, и за ним пришел Бартимеус. Отдав приказ присматривать за вампиром и охрану в виде двух стражников, Джабраил отпустил их с миром. В дверях Барти столкнулся с принцессой Бриджинной, хотел с ней поздороваться, но она так странно отступила от него.

— Джинна… — позвал он ее, но она лишь быстро проскочила мимо и убежала к отцу.

Ее поведение казалось странным, но Бартимеус не хотел задавать вопросы при посторонних. Потом обязательно ее выловит в коридорах. Но сначала ему нужно отвести вампира в комнату и запереть там.

— Идём, — бросил Барти и направился дальше. Луи покорно последовал за ним, бросая заинтересованные взгляды назад.

— Твоя подружка? — не удержался и спросил Луи.

— Тебя это не касается. Не смотри даже в ее сторону, — огрызнулся Барти. Вот уж на что, а на болтовню по дороге он не рассчитывал.

— Ах, безответная любовь, — заключил Луи, на что чуть не получил от Бартимеуса. Главное — вовремя увернуться. Но на этом разговор не закончился. — Да ладно, мы же почти друзьями стали. Мне ты можешь все рассказать, выслушаю, помогу советом. Меня все равно убьют, как только Вуди загадает последнее желание.

Он не тешил себя надеждами, что его отпустят после всего. Даже если он поможет джиннам выиграть войну, слишком много зла было совершено его руками.

— С Вуди разговаривать будешь, а сейчас заткнись и просто иди за мной. — Как же Барти был зол на него. И как этот кровосос вообще смеет говорить такое! Скорей бы и правда появилась возможность прибить его. Барти попросит, чтобы ему лично предоставили этот шанс. Если конечно он сам не будет лежать прикованным на соседнем столе.

— Как скажешь, дружище. Ты у нас главный, — усмехнулся и развел руки в стороны Луи. Кажется, он нашел для себя развлечение, если Барти все также будет оставаться с ним и Вуди в одной комнате. Но покосившись на стражу, по крайней мере, перед ними решил быть сдержаннее.

Так они и дошли до комнаты. Она все также находилась в необитаемой части, но это не та, в которой они остановились в первый раз. Немного поменьше, но обставлена практически точно так же, как и предыдущая.

В ней и ждала вердикта джиннов Вуди. Есть совсем не хотелось, что сказалось на её коже и волосах, и хоть её одиночество тоже было скрашено лицом Бартимеуса, она не могла перестать бояться за жизнь Луи.

И когда открылась дверь, Вуди и ухом не повела — была уверена, что это её джинн. Так и оказалось — боковым зрением она увидела знакомое лицо, но за ним прошло второе, и тогда она всё же соизволила обернуться.

— Луи!

Её радостный крик был слышен и в другом конце дворца. Где-то наверху, Казан, идущий от короля, злой и расстроенный тем, что узнал, тоже услышал это, и его пробрало от ненависти.

Вуди вскочила с подушек и пересекла комнату за долю секунды, после чего упала в холодные объятия Луи. Уже теряла всякую надежду его увидеть.

— Как хорошо, что с тобой всё порядке! — всхлипнула она. — Бартимеус убеждал, но я всё равно так боялась…

— Принесу еды. Может, хоть ты заставишь ее поесть. Отсюда ни шагу, — бросил Барти и вышел, оставляя их одних. Двое стражников остались снаружи у двери.

Прижав к себе Вуди, Луи уткнулся носом ей в макушку и глубоко вздохнул. Как же он соскучился по ней. Сам не думал, что когда-нибудь снова испытает подобное к человеку.

— Ничего, я и не такое переживу, — шепнул Луи и немного отстранился, чтобы поцеловать Вуди. Но поцелуй этот был короткий и невесомый, после чего он отстранил ее за плечи и очень строго посмотрел. — Что значит ты не ешь? Тебе нужно много сил, чтобы подкармливать меня и придумывать желания.

Вуди удивленно похлопала глазами и застыла. И такой эффект был по двум причинам.

Его поцелуй был таким… непривычным. Ведь был всего раз, когда она его пыталась заставить думать о чем-то, но не о крови, а тут он сам. И всё это после того, что она узнала о нём и об Анне. Его любви. Первой или последней — неважно. Но точно очень глубокой. И потому Вуди вовсе перестала рассматривать себя как пару ему (хотя, если честно, эти три дня о такой мелочи даже не думала).

Но после Луи вовсе выбил её из колеи своими словами. И это даже обрадовало Вуди. Когда она очнулась от удивления, её лицо озарила улыбка, а в глазах впервые за несколько дней стали танцевать бесята.

— Значит, ты больше упрямиться не будешь? Уже сам согласен на это?

— Из моих слов ты только это услышала? — усмехнулся Луи и снова обнял Вуди. Но не все же время им стоять в дверях, хотя это было самое приятное за последние несколько суток. Усадив ее в кресло, он с улыбкой опустился рядом. — Мы вроде договорились ещё в тот раз, что я попробую. Мне нужны силы, если я хочу сбежать отсюда после того, как ты уйдешь. Договор с Джабраилом запрещает питье крови, но мы же никому не расскажем?

Он приложил палец к губам и хитро посмотрел на Вуди. Это был его запасной план. А чтобы никто ничего не заподозрил, он будет пить совсем немного, а силу скрывать. Побег из центра мира джиннов будет не простым, но он должен попытаться.

— Всё-таки бежать? И без меня? — надула она губки, но не могла долго кукситься — уж больно сильно улыбка рвалась наружу, и вот она уже обнимала его за голову и прижимала к себе. — Не отпущу.

Хоть дьявольская мысль и промелькнула, что он и не собирался быть с ней уже по известным причинам, но так не хотелось ею портить себе встречу с ним. Вместо этого Вуди тихо зашептала свои мысли:

— Несколько дней будешь есть, пока полностью не восстановишь силы, а после этого я загадаю Бартимеусу, чтобы он нас переместил туда, где нет ни вампиров, ни джиннов. Может быть, только люди… Я слышала, тут тоже есть людские поселения. Можно туда. Только знай, начнешь питаться другими — буду ревновать. — На этих словах она отстранилась от него и нахмурила бровки, выражая тем самым своё недовольство даже от мысли, что такое могло случиться. — И с их нарядами я не знаю, где можно это сделать. У джиннов полупрозрачные и открытые одежды.

А про то, что она спечется, если в этих погодных условиях наденет что-то закрытое и плотное, даже думать не хотелось.

— Что за мысли? Я не собираюсь пить чужую кровь, кроме твоей, — возмутился Луи, выпутываясь из захвата, чтобы точно так же строго посмотреть на Вуди. А потом и вовсе буркнул, глядя куда-то в сторону: — Что за ревнивая женщина мне досталась?

Но после этого он улыбнулся, показывая, что шутит. Луи приблизил свое лицо и внимательно посмотрел ей в глаза, обдумывая слова. Ему не нравилось, что она думает о том, чтобы остаться здесь и бросить свою жизнь там, где есть штуки вроде телефонов. Он был бы счастлив провести с ней ее жизнь, но не хотел отнимать привычный устрой. Об этом он обязательно поговорит с ней позже.

— Есть место, но не знаю, позволишь ли ты. Я и так от тебя слишком много прошу, — сказал Луи, переводя взгляд на платье Вуди. Он и правда знал, куда можно укусить, чтобы никто не заметил, но предложить такое девушке, с которой пока ещё не настолько близок.

— Ну… у нас выбора-то особо нет, чтобы точно никто не заметил, а я не выглядела подозрительно, обмотанная тканью.

Проследив за его взглядом и еще раз промотав в голове слова, что его, что свои, Вуди покраснела и вовсе отвела взгляд. В любом случае это место где-то посередине тела. Живот? Бедра? Ягодицы…

Вот в последнее точно не даст себя укусить! Это пошло, больно и… Пошло! И даже мысли, что это для его сил и питания, никак не успокаивали.

— И какое из возможных мест выбрал ты? — тихо, заливаясь еще большей краской спросила она.

— Это место, где я смогу добраться клыками… — начал он, но замолчал, наблюдая, как она вся краснеет. Сколько в этой головушке было пошлых мыслей, и он сейчас ещё подбавит. Это забавляло. — Внутренняя сторона бедра.

Луи выделил каждое слово, рассчитывая произвести должный эффект.

Вуди молчала. Переваривать эти слова не было смысла — всё четко и понятно. В принципе, оно и верно — не помешают кости, кожа, другие части тела, кровь в этом месте особенно хорошо течет при ранах, но вот так просто повернуть язык и сказать: «хорошо», почему-то воспитанность не позволяла, и Вуди просто промямлила еще раз ранее сказанные слова:

— Выбора нет. Так хоть точно никто не заметит. А захотят устроить проверку — туда не посмотрят. Да и не позволю.

Но эффекта Луи добился — краснее, чем сейчас, человек не мог быть в принципе. Взгляд искал любую точку, лишь бы с его глазами или, еще хуже, губами не встретиться.

— Только там будет больно… — чтобы не затягивалось молчание, ляпнула она первое, что пришло в голову.

— Я постараюсь сгладить эти ощущения, — пообещал Луи, прекрасно понимая, как это звучит. Тихо засмеявшись от того, как она бегает глазами, он осторожно обхватил пальцами ее подбородок и повернул лицом к себе, заставляя посмотреть в глаза. — Вуди, не переживай, я не сделаю ничего лишнего. Если не хочешь — заставлять не стану. Будет очень больно — сразу прекращу. Решать только тебе.

Его ладонь переместилась с подбородка на щеку Вуди, и Луи нежно ее погладил. Ее благополучие было первостепенным для него. Если ему опять придется голодать, что ж, пусть так и будет.

Она стала еще краснее, хотя это было просто невозможно. От его первых слов в голове такие картинки всплыли, что просто жар по всему телу забегал, а уж как забилось её сердце, даже не вампир мог услышать.

— Всё хорошо, — прошептала она и улыбнулась ему, стараясь думать о чем угодно, но не о… Именно об этом укусе она и думала. Прижалась щекой к его руке и закрыла глаза, так как на него пока еще не готова была смотреть. — Но нужно будет дождаться момента, когда мы будет одни… Надолго одни. Эту комнату мы делили с Бартимеусом, я надеюсь, он не собирается, как в той, быть третьим? Ему тут будет просто не лечь.

Но нетрудно было догадаться, что, если Луи оставили в живых, если они обо всём договорились с королём, к нему ведь всё равно должны были приставить охрану, верно? За закрывающейся дверью она увидела еще каких-то джиннов. Значит, охрана. А они тут еще о таких вещах говорят!

— Но смогу ли я тебя остановить… в такой неудобной позе? — В прошлый раз он хотя бы сам набросился на неё. Да и в принципе лицо было близко, а так…

— Я уже не настолько голодный, думаю, справлюсь, — сказал Луи.

Он подумал о Бартимеусе. Вуди права, им нужно будет оставаться одним, и желательно не отвлекаться на то, что в любую секунду эта дверь может открыться. Как вот сейчас — стоило о нем подумать, как Барти явился с полным подносом еды. Но Луи не отпустил Вуди, а вместо этого обнял ее за затылок, пряча лицо у себя на плече.

— Тише, оглушить меня решила? — шепнул он с усмешкой. — Твое сердце сейчас выпрыгнет из груди.

Ко всему прочему он положил ей руку чуть повыше груди, как бы на сердце. Знал, что так точно не успокоит, но ему нравилась ее реакция.

— Давайте без этого, — фыркнул Барти, с грохотом ставя поднос на стол. — Флиртовать будете не при мне.

— Завидуй молча, — съязвил Луи, бросая на него ядовитый взгляд. — До своей девчонки добраться не можешь, так другим не мешай.

На пару секунд Вуди просто не могла вздохнуть. Сердце так билось в груди, что выбивало всё, плюс к этому Бартимеус, которого она не услышала сразу, напугал её подносом. Горячо выдохнув в плечо Луи ртом, она положила свою ладонь поверх его и сжала, но только чтобы оторвать от себя.

— Сам виноват, — прошептала она. Хотя уместнее было бы сказать, что это он заставляет её сердце так стучать, но уже не при Барти. Несмотря на плохой аппетит ранее, сейчас есть совсем не хотелось, но только от того, что в голове были совершенно иные мысли. И если бы не перепалка мужчин, Вуди и дальше бы пребывала в своих фантазиях. — Не ругай его. Пусть дело в желаниях, но Бартимеус не оставлял меня одну, если в том не было необходимости. В чем я ему очень благодарна.

Всё-таки наконец-то взглянув в лицо Луи, Вуди улыбнулась ему, после чего встала и прошла за стол к еде. Дышать без Луи хоть и было трудно, но когда он здесь, не в заточении, глоток свежего воздуха был сродни с жизнью — Вуди, еще чуть-чуть, и упала бы в беспамятство от переизбытка «очарования» вампира.

— Бартимеус, спасибо тебе большое, — поблагодарила она за еду и накинулась на неё. Сначала чтобы отвлечься, а потом, когда сердце стало успокаиваться, а желудок возмущаться, чтобы насытиться. — Ты еще не говорил с королём? С тобой что-нибудь будет из-за… из-за того, что я натворила? — И пусть она спрашивала об этом с набитым ртом, Вуди всё равно очень беспокоилась за его судьбу, а тем более после того, как он несколько раз заикался про плаху.

— Да черт его знает, — довольно обречённо произнес Барти и сел напротив.

Честно говоря, он устал переживать и гадать, что с ним сделают. Если ему уготовили смерть, то до этого хотя бы позаботится о человеке, которого привел в свой ужасный мир. Барти злился на Вуди довольно долго, но теперь в этом больше не было смысла. Она ни в чем не виновата. Ну, загадала дурацкое желание, с кем не бывает?

— Сегодня спрошу, — пожал плечами Барти. — Сейчас у него Джинна, но после обеда, думаю, повелитель будет свободен. Твои желания мне точно дадут исполнить, а там будь что будет. — Барти махнул рукой и развалился на кресле, закидывая ногу на подлокотник, как всегда любил сидеть. — Теперь мы можем поговорить о том, чего ты хочешь? Когда твоя голова не занята им, — кивнул он на Луи. — Или тебе ещё время дать?

— Еще дать время, — сразу же ответила она, даже не думая над ответом. Ведь у них с Луи был план!..

Вот только теперь еще был такой исход, о котором Вуди ранее не думала. Так-то они с Луи будут накапливать его силы, чтобы вместе сбежать, иначе, когда она загадает желания, его убьют. Верно? Верно.

А вот теперь, когда план с Луи был готов, был еще один смертник. Если она загадает все желания, то убьют Барти. Верно? Вполне. И вот к этому засранцу, который вообще изначально всё заварил, за пару-тройку дней тоже прикипела. Он был зол на неё, но эти дни подбадривал, пытался накормить. И что-то ей подсказывало (или она надеялась на это), что Барти делал это по своей воле.

И что ж теперь? Им бежать… втроём?

Вуди, пока всё это думала, смотрела как дурочка на Барти. А закончив думать, посмотрела на Луи. «Согласится ли он на их трио? Нет! Что значит "согласится"?» Вуди не допустит, чтобы вообще кто-то из них умер!

— Дай мне время, — глухо еще раз повторила она. — Я хочу сначала узнать, чем все дела тут закончатся.

— Эй! Ты меня без лампы на всю свою жизнь оставить решила?! — возмутился Барти, поняв ее ответ именно так. Прорычав, он от бессилия запрокинув голову назад на спинку. — Делай, как знаешь.

Может, ее к Джабраилу отвести, и пусть он своими умными словами подведёт ее к желаниям? Но это задача сейчас возложена на Барти, и если он не справится с ней, то точно не достоин ни лампы, ни жизни. Разбираться в том, что заварил, придется самому.

Бросив из такого положения недовольный взгляд на Луи, который, к счастью, больше не открывал своего рта, Барти подумал, что надо было дать Казану его прибить ещё в первый раз. Но тогда бы он нарушил желание… Надо было подговорить кого-нибудь другого, чтобы с вампиром разделались, ведь в желании было оговорено лишь оберегать Луи от Казана! «Проклятье, и почему раньше об этом не подумал?» Теперь уже было поздно, Джабраил сам заинтересовался сотрудничеством с этим кровососом. По крайней мере, Луи ведёт себя и правда достаточно безобидно. Лишь бы это им всем не вышло боком.

— Прости…

Взглянув на Бартимеуса, на его злость, Вуди, как и раньше, стало совестливо перед ним, и она, отложив вилку, грустно посмотрела на еду. И как есть, когда вина тебя разъедает изнутри? «Пожалуйста, Барти, потерпи. Ты получишь лампу, обещаю». Но сказать это вслух она не могла. И вовремя — дверь в комнату открылась, да с таким грохотом ручка ударилась о стену, что испуганная Вуди подпрыгнула на месте, задев коленями стол.

— Значит, ты теперь здесь обитаешь, кровосос, — едким шипением сказал Казан, когда его взгялд тут же наткнулся на Луи. Но сейчас не до него… Почти. Получив от Джабраила приказ, Казан лишь бросил в лицо перстень Луи со словами: — Никто из наших женщин не достоин носить эту мерзость!

Только если бы сам Луи был мертв.

— Бартимеус! — Выплеснув злость на вампире, Казан сразу обратил взор на собрата, но взгляд его сразу стал мягче. Вот уж кому не позавидуешь. — Барти… Тебя Джабраил зовёт.

Решив, что Казан опять бросится в драку, Бартимеус вскочил с кресла и мгновенно оказался перед Вуди, чтобы загородить ее собой. Если придется, он был готов встать на ее защиту и защиту Луи, как бы противно это ни было.

— Казан, ты в порядке? Тебя уже отпустили? — Не нравилось Барти, что Казан был так зол. Он никогда его таким не видел, и это… пугало. Когда джинны так злятся, если перейти черту, могут превратиться в ифритов. Надо было увести его отсюда, раз уж он так ужасно реагировал именно на Луи.

Положив руку на плечо Вуди, мысленно попросил ее не беспокоиться, после чего Барти по-дружески обхватил плечи Казана и вместе с ним вышел. Такого от него вообще не стоило ожидать, особенно по отношению к сопернику, но его состояние изрядно обеспокоило.

Барти не мог придумать ничего лучше — это правда. Удивление быстро пододвинуло злость на второй план, и Казан бы пошутил что-нибудь в своей манере, но уж слишком время было не подходящим, да и настроения не было.

— Я в порядке, — немного заторможено произнес он. — Но провести дни в лампе из-за кровососа — я не помню время, когда был униженным хотя бы в половину этого.

И о чем бы Барти не думал, его лично Казан никогда не винил. Здесь любой джинн был бессилен — желание есть желание, и когда Казан полностью узнал историю Бартимеуса и человека, в миг забыл о домыслах о предательстве. Даже просил у Бартимеуса прощения об этом, правда, мысленно.

— Тебе еще хуже, — честно признался он. — Жить бок о бок с этим кровососом, еще и оберегать его покой… Я в порядке, Барти. Сам как?

— Жить буду. Если мне позволят после всего, — усмехнулся Барти и почесал в затылке, отпуская наконец Казана. — Если мне разрешат, я собственными руками порву этого кровососа, как только его перестанут защищать желания. А как Джинна? Сегодня встретил ее впервые после того случая, она на меня даже не взглянула.

Он отвернулся, опуская грустный взгляд. Вот уж кого он точно не хотел обидеть, так это Джинну. Ему обязательно с ней нужно поговорить, потому что если дела так и пойдут дальше, он ее окончательно потеряет.

— Джинна сейчас очень напугана, — поделился с ним ее переживаниями Казан. Как бы они друг друга не воспринимали соперниками, но за сердце принцессы у них была тихая, но честная борьба. Да и нельзя исключать того момента, что они не только влюблены в неё, но оба были её друзьями. Казан и не думал как-то стравливать их или пользоваться её страхами. — Только из-за кровососа. На тебя никто из собратьев не держит зла. По крайней мере, я не слышал за полчаса и тени плохо про тебя. Не переживай на её счет. Все эти дни она боялась даже к отцу подойти из-за этого гнилья, который осквернял своим телом тронный зал повелителя. Конечно, она сейчас очень расстроена, что приходится делить замок вместе с Реджинальдом.

— Ничего, скоро мы от него избавимся, мне только нужно время, чтобы разговорить Вуди на ее желания, — вздохнул Барти. Хотя такими темпами, он ещё не скоро уговорит ее загадывать желания. Надо снова поднять этот вопрос. Завтра. Пусть уж она окончательно выкинет из головы свое беспокойство о Луи.

Так они дошли до тронного зала, откуда как раз выходила Бриджинна, поправляя свою накидку, в которой она обычно и посещала города. Подняв голову и увидев Барти, она резко замерла, но Луи поблизости не было, поэтому она сразу расслабилась, выпустив напряжение шумным выдохом.

— Барти, рада тебя видеть, — с улыбкой поприветствовала она. Но более его вниманием не удостоила, обращаясь к другому. — Казан, ты готов? Отец сказал, что отправляет тебя со мной сегодня. Ящики уже должны были собрать.

— Да, король еще перед уходом попросил меня привести Бартимеуса, — улыбнулся он Джинне, похлопал Барти по плечу и перешел на сторону Джунны, теперь уже вставая по правую руку от неё, но наглости себе не позволял при Барти — руки были при себе, и даже слегка Казан не смел её приобнять. А прежде чем пройти мимо него, он подмигнул и с сочувствием взглянул за плечо на дверь тронного зала. — Удачи тебе.

Внутри магией было пропитано всё. От неё даже занавески слегка искрились — видимо была проведена чистка, чтобы даже духу вампирского здесь не чувствовалось. И правда. Такой сильной ауры, как у Луи, не ощущалось, хотя он тут пробыл три дня.

Сам же Джабраил только-только вставал со своего трона, будто он хотел было пойти отдохнуть, а тут в его покои ворвались, мол, дела еще не закончены. Но он не сел обратно, а с какой-то грустью посмотрел на Бартимеуса; на то, как он хотел было склониться перед ним, но жестом архиджинн не позволил ему это сделать.

— Мне помнится, Бартимеус, что ты не смог выполнить своё первое желание по поиску какого-то предмета, который человек потерял чуть ли не в одном километре от вас, — издалека начал Джабраил, подходя к вставшему перед ним Барти. — А тут ты вдруг с особым усердием исполнил её желание по защите нашего злейшего врага. И не просто врага, а векового убийцу, которого боятся даже опытные воины.

Говорил он тихо, спокойно. И даже не ясно, к чему он мог вести этот разговор. Так мягко хотел огласить о дате казни?

Барти ещё не отошёл от новости, что Джинна отправляется куда-то с Казаном, а тут на него с ходу выбросили что-то новое. Причем неизвестно, к чему все это приведет. С чего бы Джабраил вспомнил про самое первое желание?

— Ну, она просила вернуть ей телефон, а я даже не знал, что это такое… — с опаской рассказал Барти, наблюдая за Джабраилом. По его лицу никак не мог понять, что же собирается сделать повелитель. Казнит его прямо сейчас? Луи был полезным источником информации, а Барти… Просто проблемным джинном, коим являлся с самого детства. — Спасти же вампира от Казана было вполне конкретным желанием. Я уже не мог оправдаться, что чего-то не знаю или не понимаю. Да и после той выволочки, что вы мне устроили, не хотел снова опростоволоситься с выполнением своего долга. Я понимал, на какой риск иду, и надеялся, что после того, как Вуди загадает оставшиеся желания, смогу расправиться с вампиром или передать его кому-то, кто справится лучше.

Договорив, Барти опустил голову, готовый выслушать вердикт повелителя. Если это будет смерть, он готов был принять такое решение. Будь его выбор, он бы сам себя казнил. Пусть Казан и сказал, что никто не считает его виноватым, сам Барти чувствовал себя настоящим предателем своего народа.

— Спокойно, мой мальчик. — Тем временем Джабраил подошел почти вплотную к Бартимеусу, и сделал то, чего тот никак не мог ожидать — король по-отцовски обнял своего ученика и похлопал по спине. На его лице появилась улыбка. Пусть и слабая. — Бартимеус, я опечален тем, что выпало на твою долю, но я никогда не был горд тобой так, как сейчас.

Джабраил не помнил последнего джинна, который бы смог исполнить столь страшное желание человека. Они платились за это новыми желаниями, десятками желаний, пока в конце-концов не теряли лампу навсегда. Но это было во времена, когда сам Джабраил был лишь маленьким принцем, а ему не одна тысяча лет.

Отстранившись от Бартимеуса и прочитав в его лице тысячи вопросов, Джабраил вздохнул.

— Бартимеус, несмотря на страх передо мной, ты выполнил страшное желание. Но именно это делает нас джиннами. Сжав зубы, закрыв глаза, мы обязаны делать то, что велит нам судьба, какой бы страшной ни была воля хозяина. На твои плечи взвалилась несправедливая отвественность. Твоё сердце было подвержено тяжелому испытанию: долг перед своим существом или долг перед своим домом, родными и близкими. И, как бы ни был страшен результат, мой мальчик, ты выбрал правильный путь. Ты — джинн. Прежде чем получить лампу, тебе еще осталось выполнить волю человека, но я, король Джабраил, повелитель джиннов, с гордостью заявляю, что ты уже достоин лампы, мой мальчик.

Джабраил вновь улыбнулся. Его сердце всегда спокойно, когда его дети шли по правильному пути, и оно обливалось горькими слезами, когда они сходили с него. Такой в своё время проблемный ученик, как Бартимеус, не подающий больших надежд, в дни своих испытаний на совершеннолетие уже смог сделать и доказать больше, чем кто-либо из его сверстников. Тот же Казан, Джабраил уверен в этом, не смог бы исполнить такую волю человека.

— Повелитель, я… — Барти настолько растерялся, что не мог связать пары слов. Он открывал и закрывал рот, боясь лишний раз вдохнуть, а потом просто бросился на колени перед Джабраилом, и его словно прорвало: — Я просто делал то, чему вы нас учили! Я не достоин таких слов от вас. Это большая честь для меня — слышать, что вы гордитесь мной, несмотря на то, что я привел врага в ваш дом. Я обязательно получу лампу, подведу человека к желаниям и до конца жизни буду верой и правдой служить только вам, повелитель.

— Нет большей отрады для меня, чем слышать такие слова. — Джабраил опустился к Бартимеусу и положил руку на его голову, как будто бы благословлял. Хотя мысленно он это и делал на клятву, которая была только что произнесена молодым джинном. — Ступай, мой мальчик. Вижу, ты все эти дни терзал себя неведением, но, право, глупо было полагать, что тебя накажут за то, чему учили всю жизнь. Запри Реджинальда, Бартимеус, и, прошу тебя, отдохни. Мы все заслужили хороший отдых перед ударом по вампирскому логову. А что-то мне подсказывает, что это случится очень скоро.

Потому что на Луи Джабраил теперь делал большие ставки. Наконец-то бразды правления в этой войне получат именно джинны. Хватит с них горестей, хватит и Джабраилу видеть слезы своего народа.

— Благодарю, повелитель.

Бартимеус кланялся всю дорогу и не переставая говорил слова благодарности, пока шел к двери. Он был безгранично счастлив и действительно собирался исполнить обещанное хоть прямо сейчас. Но сначала, как и велел Джабраил, отдохнет. Запрет комнату на всевозможные замки, оставит стражу, а сам наконец-то выспится где-нибудь ещё.

На счастье Вуди, тему о крови они больше не трогали. Да и не до этого было — её интересовало, что случилось в итоге с Луи, и какой вердикт сделал король насчет его судьбы. О чем они договорились, о чем не договаривались… А так же Вуди было безумно интересно, что за кольцо в миг спрятал он, когда поймал его при броске Казана, но что-то ей подсказывало, что эту тему трогать не стоит, не сейчас.

Бартимеус так и не пришел, и всё больше Вуди замолкала — боялась за него. И лишь через час после его ухода, сам он вошел и сказал, что их запирает на ночь. Он был сух на ответы, но Вуди всё же заметила, как с его лица спало то напряжение. И он вернулся. Запирает сам. Значит, сам и должен будет отпереть.

— Скажи хотя бы, что решили насчет тебя! — взмолилась Вуди, подбежав к двери, слушая, как Барти читал заклинания, чтобы закрыть дверь.

— Переживаешь за меня? — усмехнулся Барти, когда закончил с заклинанием. Это был хороший знак. — Не волнуйся, все хорошо. Завтра расскажу.

Хлопнув по двери в знак прощания, Барти ушел в поисках комнаты, где смог бы поспать вдалеке и от Вуди с Луи, и от джиннов, и от всех проблем.

— Кажется, он весел, — пробормотал Луи, приподнимаясь на кровати, которую оккупировал. Послушав, какие там приказы передали страже у двери, он откинулся обратно на подушки. Вроде до завтра их трогать не собирались. Это был тот шанс, которого они ждали, но раз у них времени до утра, питание может и подождать.

— Это не может не радовать. — Пусть Луи и не разделял её радости, но и скрывать её она не могла. Барти и правда был весел, а значит, с его судьбой всё хорошо.

Вуди повернулась обратно к Луи и подошла к лежбищу из подушек, на которой лежала и смотрела оттуда на него. Устроившись так, чтобы ножки её упирались в кровать, Вуди впервые расслабилась. Еда и отдых — этого так не хватало её организму, но из-за морального истощения ни о чем другом, кроме о своих магических парнях и думать не могла.

Наконец-то они все в безопасности. Луи, конечно, временно, но это дело поправимое.

— Знаешь, а я уже думала о том, чтобы Барти забрать с собой, когда убежим, если бы ему грозила казнь, — с усмешкой сказала она, привставая на локтях. Понимала, какой эффект это может сейчас оказать на Луи, но пусть уж лучше будет серчать, чем грустить от мыслей, когда он будет оставаться один на один с королем.

— Ты слишком добрая, — буркнул Луи и опять поднялся, чтобы посмотреть на Вуди. И пусть его голос звучал осуждающе, но на лице его играла лёгкая улыбка. — И как ты себе это представляла? Любой джинн меня ненавидит, мы бы не ужились вместе. К тому же… — Он схватил Вуди за ногу и слегка потянул на себя. — Я тоже ревнивый.

Засмеявшись, он отпустил ножку и лег так, чтобы видеть Вуди на полу.

— Я же не говорю, что он бы с нами жил! — засмеялась она, а чтобы больше не повторил этот трюк, скрестила ноги в позе лотоса, но всё равно была к нему слишком близка. — А знаешь, по тебе ведь не скажешь, что ты ревнивый.

— А я обычно делаю это тихо и незаметно. Соперника потом просто никто не видит, — пояснил Луи и показал клыки, демонстрируя, куда обычно девал соперников.

Отсмеявшись, он опять уставился на Вуди и просто разглядывал ее. Интересно, что бы сказала Анна на его новое увлечение? Он столько лет хранил ей верность, хотя она давно мертва. И даже если бы её не убили тогда, любая человеческая жизнь подошла к концу за такой срок. Получив кольцо обратно, Луи не почувствовал того, что ожидал. Не было больше той жгучей боли и гнетущей печали, которые предследовали его в изгнании, а пустота внутри постепенно заполнялась чем-то новым и приятным. А от Анны остались лишь хорошие воспоминания.

Несколько секунд Вуди отвечала на его взгляд, но ей казалось, что чем дольше он на неё смотрит, тем пронзительнее взгляд становился, и вскоре она смущенно отвела глаза в сторону, зато вместо них, как бы говоря, что всё хорошо, появилась глупенькая такая влюбленная улыбка.

— Опасный тип, — пробубнила она, — но хоть буду знать, кого винить в пропажах, если таковые будут.

Встав с подушек — всё же совсем смущало то, как он на неё смотрел, да еще и сверху вниз, Вуди переместилась на кровать и села рядом с ним, зарываясь пальчиками в волосы Луи, расчесывая их и поглаживая.

— Луи, — тихо позвала она его, — я хочу тебя спросить, но это без намека. Мне просто интересно. А как в этом мире становятся вампирами? Вы рожаете себе подобных или создаёте?

— И то, и другое. — Луи с тяжёлым вздохом вынырнул из своих раздумий. Он с блаженством прикрыл глаза, наслаждаясь тем, как её руки водят по волосам. — Чистокровных вампиров не очень много, мы составляем аристократическую верхушку нашего общества. Дальше идут первообращенные и просто вампиры. Те же, кто оказался недостаточно силен, так и остались низшими кровососами.

Договорив, он открыл глаза и внимательно взглянул на Вуди. Хотелось распознать, к чему она задала такой вопрос. Пусть и сказала, что это без намека, он все равно решил предупредить.

— Даже не проси, я никогда тебя не обращу.

— Я и не прошу, мне нравится моя жизнь, нравится, что я тебе… нужна. — И пусть звучало как-то особенно, Вуди же хотела намекнуть про её кровь. — Спросила из интереса. В мифах и книгах моего мира вампиры не могут иметь детей. — А вот чтобы он не подумал, что она ещё о детях думает, добавила очень настойчиво: — Я просто поинтересовалась, Луи. Не вкладывай смысл туда, где его нет.

Поняв, что она нарушила его некий внутренний покой, Вуди опустила голову и невесомо поцеловала Луи в лоб, улыбнувшись при этом. Как бы вытягивая дурные мысли. И вновь вернулась к своему делу с его волосами. Белоснежные, будто мёртвые, но на ощупь живые и шелковистые. Их было очень приятно трогать.

— Ты мне и правда нужна, — шепнул Луи. И дело было не только в крови. Она дарила ему какой-то покой, которого в его душе не было очень давно.

Обхватив ее ладошку, Луи потянул Вуди на себя и заставил лечь рядом, после чего обнял, утыкаясь носом в её волосы. Ему нельзя привязываться к ней настолько, ведь он хотел, чтобы она вернулась к себе. Но ничего не мог с собой поделать. Расставание им дастся очень тяжело. Но пока они вместе, и надо думать о хорошем.

— Дети у вампиров — это большая редкость. Мы же практически мертвые, и женщинам трудно поддерживать жизнь в двух телах сразу. Чаще всего ребенок пожирает все жизненные ресурсы матери. Если выживает при этом, то появляется новый вампир.

— Ну вот, ты всё испортил, — захихикала Вуди, хотя вообще-то хихиканье тут неуместно, но он защекотал своим носом, — этих подробностей можно было и не рассказывать.

Она некоторое время не двигалась, чтобы Луи насладился моментом, но всё же её интересовало еще много вопросов касательно его жизни, на которые хотела знать ответы, и его покой она вновь нарушила, но теперь уже безобидным вопросом.

— Луи, а расскажи, сколько тебе лет? И когда у тебя день рождения? — Если подумать, даже в этом вопросе таились её планы на то, чтобы остаться с Луи в этом мире. Так-то она знала, что ему очень много лет, и он её совершенно не смущал — Луи выглядел чуть старше её самой, а голова у него не думала, как у старика, и потому цифра была лишь просто… цифрой. — Мне вот двадцать четыре. А тебя это, кстати, не смущает? Не чувствуешь себя… педофилом? — Этот вопрос показался ей даже слишком смешным, и Вуди засмеялась. Правда, не долго это делала — слово Луи было незнакомо, потому она коротко, избегая некрасивых подробностей, рассказала, что оно означало в её мире.

— Ну знаешь, для меня даже самая старенькая человеческая бабушка будет ребенком, если смотреть только на цифры, — засмеялся Луи и приподнялся на локте, чтобы посмотреть в лицо Вуди. — Иногда мне кажется, что ты старше, потому что знаешь больше меня. В твоём мире столько интересных штук: телефон, Твиттер, что бы это ни было. Я же знаю только войну, убийства и одиночество. Мне триста тридцать… три, кажется — я уже не помню. А уж дни я давно перестал считать. Вампиры не празднуют дни рождения.

— Ну да, — не очень удивилась она. — В вашем мире триста тридцать три подарка не сыщешь, чтобы не повторяться.

Вуди-то думала, что он скажет тысяча или три, но его возраст не огорчил ее. Напротив, Вуди хоть комплексовать не будет. Подарив ему улыбку, она опустила голову рядом с ним, чтобы они соприкоснулись кожей, и закрыла глаза, наслаждаясь моментом.

— Зачем подарки? — не понял Луи, но потом догадался, что это традиция такая, и задумчиво хмыкнул. — Значит, я тебе должен двадцать четыре подарка? Что бы ты хотела получить?

— Ты ничего не должен. Это делается на день рождения и по собственному желанию.

— Обязательно на день рождения? Я бы хотел просто так тебе что-нибудь подарить.

Луи вспомнил о перстне в кармане, но он принадлежал Анне. Дарить кольцо своей бывшей другой девушке точно не стоит. Усмехнувшись своим мыслям, он лег поудобнее, вновь прижимая Вуди к себе.

— Нет, правда, что бы ты хотела? Что обычно дарят женщинам в твоём мире?

— На день рождения это лишь традиция. Мне почему-то кажется, что у нас как и у вас, — пожала она плечиками укладываясь так, чтобы быть чуть-чуть под Луи; чтобы он накрывал её своим плечом и рукой. — А дарят… Да кому что в голову придёт. От цветов до смартфонов и маши… До дорогой техники. Ты знаешь, мне, наверное, ничего и не нужно, я ничего не хочу. Иначе бы уже давно покинула этот мир, загадав все хотелки Бартимеусу.

Вуди решила, что сейчас ему объяснять про машины и смартфоны — это до самого утра разговаривать. Хотя в принципе тот же телефон, точнее он же и есть.

— А если бы тебе выпала возможность получить всё, что ты только хочешь, что бы ты загадал?

— Цветы, смартфоны и дорогую технику для тебя, — усмехнулся Луи. К счастью, спрашивать, что это такое, он не стал.

Повисла пауза. Луи думал, что не суждено ему завалить Вуди подарками, и опять стал грустным. Однако, если джинны разрешат ему выходить в сад, то он сможет хотя бы цветами ее радовать. Лишь бы Джабраил позволил, он кажется разумным джинном. Решив, что завтра обязательно попросит об этой услуге, уже с улыбкой повернулся к Вуди.

— Чем хочешь заняться? Отдохнёшь, или… попробуем то, о чем говорили днём?

— Да ну тебя! — засмеялась она на его первую фразу. — Я же о серьёзном спрашиваю.

И вот он перешел на серьёзную тему. Потом — вечером — мог зайти Бартимеус, чтобы накормить её. Или Джабраил, дав вампиру отдохнуть, захочет с ним что-то обсудить. Всего этого Вуди очень не хотела и тайно молилась, чтобы в эту комнату вообще никто не входил, а их оставили бы в покое.

Увы, эта мечта несбыточная, и Вуди посчитала, что сейчас, когда их только-только заперли, не должны были беспокоить ближайшие часа два, а может, и больше. Если не накормить Луи сейчас, то когда? Ночью, когда она будет спать?

— Наверное, попробуем. — Как же быстро её голос стал тихим и кротким, а сама Вуди приподнялась на локтях и взглянула на свои ноги, которые сейчас скрывал подол лёгкого светло-желтого платья. — Но… как мне лучше?.. Сидя или лёжа?..

«Да оба никак!» Представив его голову между своих ног… «Нет! Даже представлять нельзя! Этот поганец ведь слышит сердце!» Слышит, как оно участилось, и догадывается, о чем она могла думать!

— Тише, не нервничай так, — тихо засмеялся Луи. Он тоже поднялся и мягким движением уложил Вуди обратно на подушки, хитро улыбаясь. — Я сделаю все сам, просто расслабься и получай наслаждение.

Знал, какое впечатление произведет эта фраза на неё, но его так забавляла ее реакция, когда он говорил двусмысленные вещи. И сейчас он не разочаровался, услышав, что её сердце, наоборот, забилось ещё быстрее. Он боялся представить, что же с ней будет, когда он возьмётся за дело.

Чтобы сделать укус для нее максимально безболезненным, Луи собирался отвлекать ее тем, что точно должно было понравиться. Так обычно и делают хищники: заманивают жертву, а затем набрасываются. А ещё более умные делают так, чтобы жертва в следующий раз сама пришла и попросила повторить.

Рука Луи, которой он обнимал Вуди, погладила ее по волосам, а затем переместилась обратно к талии, сжимая крепче. Сам же он проводил свою руку взглядом и, вернувшись глазами к лицу Вуди, осторожно опустился к ее губам.

Неотрывно следя за его губами, Вуди невольно сама потянулась к ним, обволакивая его нижнюю губу в неуверенном, но таком сладком поцелуе. Его холодные прикосновения разжигали её плоть в каждом месте, куда касались лишь только пальцы.

Но пока еще не готовая, пугливая, Вуди сомкнула ножки, слегка согнув их в коленях и отодвинув, чтобы они не мешали Луи целовать её. А первое касание так понравилось ей, что не хотелось прекращать. Запустив пальцы в его волосы, она нежно кончиками пальцев массажировала его голову и нарочно путалась в волосах, чтобы каждая попытка разъединить поцелуй была провалена.

Всё это так не походило на «подготовку к ужину», больше на ласки перед кое-чем более сладким, что через какое-то время Вуди вовсе забыла, что они собирались делать. Она так увлеклась вампиром, что, неосознанно заводила его еще больше — жертва Луи приподнималась телом навстречу его рукам, сердце стучало так быстро, что его стук почти сливался в один звук, но такой сильный, такой болезненный, что перекрывало дыхание, и когда Вуди требовался воздух, она рвано, почти задыхаясь, вбирала в себя воздух и вновь тонула в его губах.

И лишь когда холод стал опускаться вдоль талии и бедер вниз, Вуди дрогнула, но не остановилась. Ножки поддались, разъехались чуть-чуть в сторону, но будто еще не разрешая Луи кусаться, она углубила поцелуй, наслаждаясь новым экзотическим ощущениям — даже внутри он был таким холодным, но как же это заводило, интересовало, возбуждало.

Жаль только серебряный шарик в её языке жалил Луи при каждом соприкосновении языками. Ему нравилось, как она движется навстречу, как она реагирует на все его прикосновения. Но ему нельзя было терять контроль, ему нужна холодная голова, чтобы остановить себя, когда будет пить кровь. Поэтому он сосредоточился на этом.

Луи не терпелось вновь впиться в её нежную кожу, почувствовать вкус. Ещё в прошлый раз она разожгла в нем этот огонь, который теперь разгорается все больше. Луи пришлось глубоко вдохнуть, чтобы собраться с мыслями. Пора было ее кусать, потому что ещё немного, и он забудет, зачем все это затевал. Он выбрал правую ножку и лизнул место, куда собрался укусить. Последний раз взглянув на Вуди уже красными глазами, он осторожно впился клыками в бедро.

Её нога дёрнулась и напряглась, зажимая собой руку Луи, но когда первые, самые болезненные нотки, забравшие всё удовольствие, над которым он так старался, ушли на второй план, Вуди расслабилась в его руках. Приподнявшись на локтях и подмяв под спину подушек, она легла на них и просто стала ждать.

Первые минуты было так странно и как-то стыдно смотреть на Луи под таким ракурсом, но чем дольше шел процесс, тем пошлее, но при этом возбуждающе была эта картина. Если бы не щипание от того, как Луи вбирал в себя её кровь, она бы воображала, что Луи просто целует её ногу, ставит свою метку, что она — его.

Не зная, куда деть руки и не имея желания бороться со своими прихотями, Вуди вновь приподнялась, но лишь чтобы сначала осторожно, боязливо, коснулась его волос руками, тревожась, что он, как в прошлый раз, сделает рывок вперёд, к её шее. Луи лишь открыл глаза, но без тени той кровожадности, того желания, перевёл зрачки на Вуди, и уже смелее она стала поглаживать его по голове, иногда спускаясь пальцами к лицу и изучая скулу, щеку, уголок губ, особенно уделяя внимание прядям белоснежных волос, что падали ему на лицо и мешали. Такие она заправляла за его ухо, не теряя возможностей еще раз пройтись по волосам.

А ему все было мало, он никак не мог насытится ее сладкой кровью, но в этот раз не терял себя. У него будет ещё много таких возможностей, пока Вуди здесь. Наконец оторвавшись от бедра, Луи облизал губы, чтобы ни капли не потерять. То же самое он проделал с бедром, зализывая ранки, которые нанес. А потом с такой хитрой улыбкой посмотрел на Вуди, возвращая своим глазам нормальный цвет. В следующее мгновение Луи подарил незабываемые ощущения Вуди в благодарность за ее жертву.

В конце, когда губы онемели от жарких прикосновений к его устам, Вуди отпустила лицо Луи и долго, такими по-девичьи влюбленными глазами всматривалась, изучая будто заново. Изучая не просто его, как вампира, а как… уже кого-то большего.

— Луи, — лишь губами позвала она его, — спасибо.

Но произнести она хотела совсем не это…

— Тебе спасибо, моя сладкая Вуди, — шепнул Луи, даруя ещё один нежный поцелуй, но уже совсем невесомый.

Давно с Луи не случалось нечто подобное, счастливая улыбка не сползала с лица. Облокотившись на локоть и подставив руку под голову, он разглядывал лицо Вуди с небывалым интересом. Такого выражения на ее лице он ещё не видел, и оно показалось ему самым прекрасным на свете.

— Не называй меня сладкой, — отвела взгляд она и попыталась спрятать глупую улыбку. — Это смущает.

Да и то, как он её разглядывал… Хотелось забраться под одеяло и спрятаться от него, вот только они сами лежали на этом одеяле, и Вуди повернулась на бок и уткнулась носом в его плечо. Хотя, учитывая, сколько она уже при нём краснела за последние сутки, он уже запомнил это лицо и наверняка его сейчас в воображении рисует.

— Лучше скажи, тебе было достаточно? На этот раз у меня даже голова не закружилась. — Хотя слабость была, но от потери крови ли?

— Пока хватит, — кивнул головой Луи. — Я достаточно восстановился, чтобы не чувствовать голод все время. Теперь мне достаточно питаться маленькими порциями, чтобы постепенно наращивать мощь. И мне не хочется тебя доводить до истощения. Для джиннов ты должна выглядеть свежей и полной сил. Да и мне приятнее на тебя смотреть, когда ты в порядке. Если в тебе будет мало крови, откуда возьмётся этот румянец?

Обняв Вуди, он пощекотал ее щёчки, но посмотреть на себя не заставлял. Раз уж она прячет лицо, он позволить ей это у себя на плече.

Вуди захихикала и сладко зевнула. Всё-таки он очень хорошо обессилил её, но какая же приятная это была усталость. Так и не отрываясь от плеча, Вуди закрыла глаза, пощекотав его кожу ресничками.

— Я и не говорю, чтобы ты меня истощал. Просто удивилась, что на этот раз мало. — Она еще раз зевнула, но и не скрывала своей усталости — он всё понимал. И потому, очень быстро засыпая, пожелав Луи спокойной ночи, где-то, когда сон вот-вот должен был окутать её разум, бессознательно ли это сказала или воспользовалась тем, что уже не услышит ответа, который мог бы её опечалить, губы сладко прошептали: — Я люблю тебя, Луи.

Вот она и сказала это. Слова стали приговором для них обоих. Луи знал, что теперь она не захочет вернуться домой, не пожелает. И это его вина. Нужно было ее оттолкнуть… вернуть тот телефон сразу и отпустить ее. Тогда она не попала бы вместе с ним под атаку джинна, не спасла бы его. Не влюбилась. Но судьба распорядилась так, чтобы все эти события случились именно с ними, и соединила их сердца. Но нести эту ношу на себе он будет с радостью.

— Я тоже люблю тебя, Вуди, — тихо шепнул Луи, зная, что она уже сладко спит и не слышит. Крепче обнимая ее, он тоже прикрыл глаза.

***

В городе, несмотря на войну, кипела жизнь, в которой активно участвовали все джинны. Даже те, которых не просили — услышав, что любимая принцесса вновь начала работать на благо беженцев, у многих возникло желание поделиться с ними тем, что есть.

— У меня есть пустой дом в Угольном городе! Если нужно, пусть туда кто-то заселится.

— Ваше высочество, моя семья сберегла золото. Прошу вас, перенаправьте страждущим!

— Принцесса, возьмите меня! Я помогу, чем смогу! Куда погрузить ящики с провизией?

В общем, у принцессы не было нехватки рук. Джинны всегда были очень дружелюбными — если их собрат попал в беду, они обязательно шли на помощь, даже если не знали его лично.

Казану это было только на руку — он не хотел надолго покидать Джинну, а порой, работа и помощь этого могла потребовать. Но он быстро находил себе замену, и в скором времени был именно стражником, а не грузчиком.

— Принцесса, одним караваном этого не утащишь, — задумчиво сказал Казан, смотря на загруженных верблюдов. Это взрослые джинны могли перемещаться, а вот маленьких эфиров нужно будет отвозить в пункт нового дома, не говоря уже о том, чтобы уже на месте в другом городе раздавать и разыскивать нуждающихся.

— Я запросила у отца дополнительную стражу для сопровождения. Что не унесут они, мы переместим с помощью магии. Нам главное доставить эфиров в целости в безопасность, — сказала Бриджинна, обеспокоенно смотря на толпу. Она не ожидала такого ажиотажа среди жителей, и немного растерялась, когда они собрали больше пожертвований, чем принесла с собой она. Большая часть провизии останется здесь, а вот золото и одежды она уже знала в какие из городов отправить.

Сердечно поблагодарив всех жителей, Джинна направилась развлекать детишек, пока все ждали подкрепление из дворца. Таким образом она хотела избавиться и от своего беспокойства тоже. Все будет хорошо, ведь до этого у нее получалось справиться. Заскучавшие эфиры быстро приняли принцессу в свои игры и уже весело бегали от нее, спасаясь, как от водящей.

И через какое-то время очень быстро невидящую принцессу окружила тьма. Она этого не видела и не чувствовала, но слышала, как веселье становится всё тише и тише, и когда последний звонкий смех эфира затих, на её глаза легли ледяные ладони, а позади послышался приятный смех:

— Мне кажется, я выиграл.

— Бриджинна! — что есть мочи закричал Казан, и её отбросило прочь от могильного холода, который кружил за её спиной.

Тьма в центре улицы появилась неожиданно, и многие приняли этот дым за какого-нибудь джина-шутника. Ведь ни у кого в голове не укладывалось, что тут могли появиться вампиры!

Но это были они.

Из тьмы, которая становилась всё больше и больше, выходили десятки врагов, и невесомой черной пеленой они разбегались по городу. И был лишь слышен их смех: красивый, низкий, но пронзающий до глубины души.

— Джинна! — Успев отбиться от одного, Казан подскочил к принцессе, сдирая с неё платочек и закрывая собой. В его руке появилась сабля, и он не боялся ею воспользоваться.

— Она всё равно еще совсем молоденькая, — с какой-то скукой сказал угольно-волосый вампир, который посмел к ней прикоснуться. Но вот стоило ему ощутить силу Казана, как глаза врага загорелись. — А вот твою лампу я бы получил.

— Ничью лампу ты не получишь. — Хоть голосок Джинны был слабенький, а сама она вся тряслась от страха, но она была решительно настроена защищать всех, кого сможет. Особенно лампу Казана, пока она у нее, Джинна жизнь положит, но не позволит ни одному вампиру к ней прикоснуться.

Ее рука обхватила магический посох, наконечник которого засиял ярким светом, разгоняя тьму, которую принесли с собой вампиры. И пусть она не была так же сильна, как Казан, это ее город, ее джинны — она их не бросит. Им просто нужно продержаться, пока не придет подмога.

Джинна никогда не бывала в настоящем бою и сейчас словно в мгновение забыла все, чему учил их отец. Что нужно делать? Она просто крепко сжимала посох и неотрывно смотрела на вампира перед ними.

— К-казан, нужно увести э-эфиров, — прозаикалась она, но беспокойство за жизнь будущих джиннов было сильнее страха. Хотела бы она добавить, что здесь сама справится, но прекрасно знала, что это неправда. Оставалось надеяться, что вампир не слышит, как трясутся ее коленки.

Казан продолжал прикрывать собой принцессу, но его сердце разрывалось. В первую очередь — его долг — Джинна! Он горд был отдать жизнь за неё, за будущую королеву, за… любимую. Но король должен знать!

Оглядевшись, он увидел, как сопровождающая его стража ринулась в бой. Отпускать одну Джинну нельзя — она, еще недавний эфир, была уязвима без лампы. Её жизнь находилась не в спрятанном сосуде, а именно в ней самой. Один удар — и Джабраил уничтожит Казана. Хотя не успеет. Он сам добровольно покинет мир вслед за ней.

— Держись меня, — сказал он ей и бросился на вампира, чьи глаза уже стали краснеть от вида трясущейся жертвы. Казан не просто так славился сильным джинном, и если ему не удавалось особо опасных противников убить, то он хоть давал себе время, обезоружив их, выбив из колеи. — Оглашайте тревогу! Тревога! Вампиры в городе!

Кричал он, но с ужасом увидел, как сотни черных дымок появлялись даже в небе. Его глаза расширились от ужаса. Если бы кто-то из стражи додумался на секунду бросить принцессу (с ним же!) и переместиться в замок… Но каждый, кому был отдан приказ Джабраила, считал своим долгом остаться подле принцессы.

Принцесса Бриджинна же считала своим долгом защиту эфиров. Сотворив солнечный щит вокруг сгрудившихся в кучку ребятишек, она приказала страже охранять их, а сама оставалась подле Казана, как он и просил. И к счастью, он выиграл для нее время, чтобы сотворить сигнальное заклинание. Яркая вспышка сорвалась с наконечника посоха и взорвалась в небе, распугивая тени. Джабраил не мог не понять, что это значило.

Ей было до ужаса страшно, и вампирам она была не соперница, но делала все, что в её силах. Увидев спасающихся бегством горожан, она ставила щиты, чтобы кровососы до них не добрались. За Казана и других стражников она не переживала, но вот мирные джинны — другое дело.

— Спасайте горожан! Мы должны защитить как можно больше джиннов и людей! — приказывала Джинна. И кажется, пока что у них даже получалось. Но недолго.

Они с Казаном сильно разделились, и один из вампиров воспользовался этим, выбирая слабую жертву. Кровосос выбил из рук Джинны посох, он швырнул ее на несколько метров. С глухим криком она упала на землю и прокатилась по ней ещё какое-то расстояние. В голове сразу зазвенело от удара, и было трудно сфокусировать взгляд, но когда она поднялась на локтях, придерживая голову, увидела, что лампа Казана выпала, и увидела, что вампир ее тоже заметил. Даже мыслей не было — просто какой-то инстинкт — Джинна кинулась к лампе одновременно с вампиром и чудом успела раньше него, накрывая драгоценный сосуд своим телом. Но она поплатилась за это глубокими царапинами когтистой лапой по спине. Она громко вскрикнула, но даже с места не сдвинулась.

— Джинна!

Казан увидел лишь момент, как рука врага возносится над телом Бриджинны, но как бы он ни хотел, просто не успевал прийти ей на помощь.

Его клинок проткнул спину, лишь когда удар был сделан, а кровавые капли орошили пустынную землю. Со всей злостью, всей местью, что была внутри Казана, он выпустил яркий солнечный свет, который даже смог отпугнуть близ стоящих вампиров.

Но пепел этого вампира, покрывший кровь Джинны, не ослабил злобу, лишь усилил. Пользуясь светом своей души, выходящий через меч, Казан кромсал и уничтожал заклинаниями всех вампиров, что смели появиться или встать в десяти метрах от Джинны. К его счастью, это были лишь низшие кровососы, и его одного хватало, чтобы избавиться от толпы.

Боль была жуткой, Джинна никогда не чувствовала ничего подобного. Глаза застилала пелена, а любая попытка подняться причиняла только новые страдания. Джинна слышала крики, а гнев Казана словно чувствовала на каком-то физическом уровне. Хотела сказать ему, остановить, но было так больно.

— Казан, — тихо позвала она, заставляя себя открыть глаза. Она видела его ноги, видела свет, идущий от него, но он был пропитан злобой. Это было неправильно, не с такими чувствами должен сражаться джинн. — Казан, успокойся, прошу тебя.

Желая остановить его, она вытянула руку, но не достала.

Могло ли ей показаться, но её рука поймала свет Казана… его слегка покрасневший свет. Или это было лишь пеленой от боли? Но её старания не были напрасны. Обезумевший Казан увидел боковым зрением любимую ладонь с кожей, которая светилась ярче солнце. Светилась для него. И только тогда, когда он увидел эту ладонь, его чувства вдруг переменились. На смену злобы пришел страх за любимое существо.

— Джинна, — упал он на колени к её телу и осторожно вознес руки над спиной, но так и не посмел прикоснуться. И он увидел, что под тем самым телом была частичка его жизни — его лампа. — Глупышка, — прошептал он, лишь коснувшись её, и прежде, чем на джиннов обрушился дождь из когтей, бросив народ, но спасая принцессу, Казан переместил её во дворец, сразу в тронный зал, где Джабраил во всю отдавал приказания.

Король резко развернулся и готов был напасть, думая, что эта дымка принадлежала вампиру, но когда она развеялась, и он увидел истекающую кровью дочь, его ужасу не было предела.

— Бриджинна! — вскрикнул он и бросился к ней, окутывая её своей голубой, с легкой примесью черноты дымкой, излечивая и обезболивая страшную рану. — Дочка, держись.

Казан не смел вставать при короле с колен. Да и не до короля было ему. Пусть делает, что хочет, лишь бы Джинне стало легче. Она дома. Она выживет. Но её страдания были страданиями и Казана.

Почувствовав, как боль отступает, Джинна наконец смогла подняться, сесть и осмотреться. Родные стены, отец…

— Отец! Там остались эфиры, я пыталась их защитить, — всполошилась она, когда боль отступила, и ухватилась за Джабраила свободной рукой. Во второй она все ещё сжимала лампу Казана. «Казан!» Она вспомнила его всепоглощающую злость и с беспокойством повернулась к нему, открыв рот. Но тут же закрыла его. Нельзя было говорить при отце. Так что она молча переложила свою руку ему на предплечье и сжала, с волнением заглядывая в лицо. — Спасибо, Казан.

Проверив, что с дочерью всё хорошо, Джабраил вдруг заметил в её руке лампу… которая ей никак не могла принадлежать.

— Казан, — как недобро прозвучало-то. Казан так и упал на ягодицы и попятился от короля. Как бы смешно ни было, но сейчас ему грозила большая беда. И он не ошибся. — Я даровал тебе самое большое моё сокровище, а ты, мало того, что из себя героя корчил, так еще и сделал из неё живую мишень, отдав свою лампу?! Ты с ума сошел?

На этот раз это был не просто гром в тронном зале — настоящие черные тучи стали сгущаться под потолками, а расстроенный король подошел к отползающему ученику.

— Ты получил свою лампу, как совершеннолетний джинн, чтобы нести за неё ответственность, нести свою собственную жизнь на своих плечах, а ты её отдаешь кому-то чужому? Свою лампу? Ты хоть понял в этом возрасте, как мы связанны лампой, или я слишком рано позволил тебе пройти испытание?!

Оказавшись позади, Джинна не сразу сообразила, почему Джабраил так разозлился. Шокированная, она смотрела в спину отца и не знала, что делать. Даже отголоски боли отошли на второй план. Казана нужно было спасти от него, а то опять засунет в лампу, теперь уже на гораздо большее время. Не позволит!

— Я не чужая… — тихо сказала Джинна, но скорее всего за громом ее и не услышали. Закусив губу от волнения, она решительно встала и преградила путь Джабраилу к Казану. — Разве это не наш долг, как правителей, защищать лампы? Я бы сделала это, даже если бы он мне её не отдал. Он ни в чем не виноват, я сама подставилась. Я была не готова к настоящему бою и… Я испугалась! Не наказывай Казана за мою ошибку.

Все ещё взволнованная, Джинна крепко сжимала лампу в руках и готова была до последнего стоять против любого, кто будет угрожать ей или Казану. Даже если это отец, король джиннов. Повернув голову, она ободряюще улыбнулась Казану. Она не даст снова запереть его во тьме и сама вытащит из того ужасного омута гнева, что почувствовала сегодня.

— Бриджинна, если ты, неподготовленная, без лампы, будешь бросаться защищать телом каждого джинна, наш мир очень быстро останется без наследника! — рявкнул Джабраил на дочь и вернулся к упавшему на колени Казану. Невооруженным взглядом было видно, как тот трясся, готовый к любому гневу, любой молнии короля.

И она не заставила себя ждать — на потолке красивая голубоватая молния вспыхнула и ударила в спину молящегося джинна, не коснувшись принцессы. Он резко вскочил на ноги, потом вновь упал на спину и закричал от боли. Конечно Джабраил был в ярости. Его лучший ученик подверг опасности его дочь! Любимую и единственную!

— Казан, ты получил лампу, чтобы оберегать её! За неё ответственен в первую очередь ты! Это и делает тебя джинном! — говорил Джабраил, пока сам Казан корчился от боли. — Если ты не готов брать на себя эту ответственность, то, значит, испытание ты прошел слишком рано! С тех пор, как ты получил лампу, как ты вернулся с четырёхлетнего задания, ты только и делаешь, что расстраиваешь меня! Ты не достоин своей лампы, Казан!

Джабраил подошел к Джинне, но, не взглянув даже, грубо отобрал у неё лампу Казана.

— Нет, повелитель, умоляю, не забирайте силу! — даже на секунду забыв о боли, провинившийся Казан подполз на коленях к Джабраилу и схватился за его ногу, лбом уперевшись в колено. — Повелитель, сжальтесь, не забирайте силу!

— Прекрати! — вскрикнула Джинна и кинулась сначала к Казану, которому сильно досталось. Но когда поняла, что отец собирается сделать, с ужасом подняла глаза на него.

Только не Казана… И за что? Он же защищал ее, Джинну, вместе с лампой. Среди их поколения он сильнейший и самый одаренный джинн. Даже принцесса ему не ровня. И Джабраил хочет лишить королевство такой поддержки, чтобы просто наказать Казана за то, что доверил лампу Джинне, и ее ранили.

— Не смей. — Голос ее, конечно, подвёл, но она поднялась на трясущихся ногах и уже увереннее сказала: — Это несправедливо! Казан не заслуживает такого наказания. Он защищал и меня, и лампу, не его вина, что вампиры добрались до нас.

Но она понимала, что никакие слова сейчас не достигнут Джабраила. Он был слишком зол и расстроен. Движимая страхом за Казана, Джинна предприняла попытку отнять лампу у отца, но куда ей с ним тягаться? Она даже тучи его под потолком была не способна разогнать.

Но Джабраил был глух к мольбам своей дочери. Для него Казан покинул свою лампу, отдав её на попечительство другому джинну. А это непозволительно!

— Казан должен был защищать тебя, держа свою лампу в руках. Его вина, что его лампа оказалась в твоих руках, — громом огласил Джабраил, смотря без капли сочувствия на испуганного Казана. Тот, понимая, что уже ничего не изменить, зажмурился, отпуская ногу короля и падая перед ним лбом в пол. Внутри сердца всё еще теплилась надежда, но когда он ощутил, как силы, будто сама жизнь, покидали его, невольно всхлипнул. — Казан, ты уже дважды забыл смысл нашей жизни; забыл наши устои, правила; нашу судьбу. За это я лишаю тебя магических сил и твоей лампы до тех пор, пока ты не вспомнишь о смысле нашей жизни.

Джабраил с легкостью скинул руки дочери с лампы Казана, а та, в свою очередь, поднялась вверх. Из лежащего Казана, из его тела вырывался золотистый свет, и именно его поглотила лампа, через носик всасывая и не позволяя ни одной частички магии остаться внутри джинна.

С последней блестящей пылинкой, лампа взорвалась на миллионы маленьких песчинок, которые также исчезли, не долетев до пола.

Казан ощутил небывалую слабость по всему телу. Такую, какая была привычна для эфиров и несовершеннолетних джиннов, но которая была уже почти смертельной для тех, кто познал могущество.

Наступила могильная тишина в тронном зале, и были слышны только всхлипы провинившегося Казана, который не смел сейчас поднять головы. Оно было и не нужно — Джабраил бросил последний холодный взгляд на своего ученика, повернулся к нему спиной и испарился, чтобы появиться в городе и защитить свой народ.

— Нет! — последнее, что успела выкрикнуть Джинна, прежде чем лампа взорвалась.

Она ещё пыталась поймать пылинки, которые стремительно исчезали, в надежде, что сможет сохранить хоть капельку силы Казана. Он же лучший из них и не заслуживает такого! Оступился раз, но ведь все ошибаются. Слезы обиды за него накатили на Джинну, и она упала рядом с Казаном, обнимая его за плечи. Больно было видеть его таким, а чувствовать его слабость — страшно. Но теперь она должна быть его силой, его защитой, пока они не придумают, что с этим делать.

— Казан, мы со всем справимся, — шепнула она, крепче обнимая его. — Я попытаюсь переубедить отца, а если он останется глух, сама найду способ. Я обязательно верну твою лампу, обещаю. Она не могла исчезнуть насовсем. Пойдем ко мне, поднимайся.

— Его не переубедить, — всхлипнул Казан, так и не поднявшись с колен и с пола лицом. Ему было стыдно показывать такую слабость еще и перед принцессой. Она ведь могла подумать, что это так жалко, когда джинн плачет по лампе, которую вполне можно вернуть.

И ему было стыдно и боязно, если Джинна будет так думать. Потому и вжимал голову сильнее в пол. Да и сил не было у него подняться.

— Какой позор… Я не помню, чтобы на моей памяти кого-то еще лишали лампы… Позор!

— Мне не понять твои чувства, — шепнула Джинна, сама уже чуть ли не всхлипывала. — Но прошу тебя, не отчаивайся. Мы обязательно найдем выход. Мы вместе.

В таком состоянии, Джинна была уверена, Казан никуда не сдвинется. Она закрывала его собой от возможных свидетелей и туч, которые продолжали сгущаться под потолком, отражая настроение Джабраила. Нельзя было и дальше оставаться здесь, кто-нибудь обязательно зайдет, кто-нибудь увидит, и тогда слухи точно разойдутся среди джиннов. Но Джинна спрячет его, станет его щитом, каким всегда был для нее он.

Холодный пол тронного зала сменился на мягкий ковер в комнате Джинны. Она перенесла их подальше от любопытных взоров и больше не пыталась поднять Казана с пола, оставаясь с ним и продолжая гладить по волосам. Прохладный ветерок, проникший сквозь балконную дверь, которая всегда оставалась открытой, напомнил, что её плащ и платье все ещё разорваны и мокрые от крови. Надо бы переодеться, но какое сейчас до этого дело? Внутри Джинны бушевала целая буря эмоций от того, как несправедливо поступил отец. Она не понимала, зачем нужны были такие крайние меры, и потому растерянно перебирала локоны, стараясь успокоить Казана.

— Несправедливо, — тихо возмутилась Джинна, устав крутить эти мысли лишь у себя в голове. — Отец слишком много требует от тебя. Я не понимаю… Если он хотел наказать меня…

«…То выбрал лучший способ», — пронеслось в ее голове. Действительно, лампы у нее нет, чтобы отнять или запечатать, а телесные наказания никогда не применялись Джабраилом. Отыграться на Казане было самым действенным. По крайней мере, Джинна теперь вдвойне чувствовала свою вину.

— Прости, — шепнула она и уткнулась в шею Казану, пряча и свое лицо. — Я мало того, что чуть не проиграла твою лампу вампирам, так в конце концов все равно не смогла ее защитить. Ты доверил мне самое ценное, а я не справилась. Я всё исправлю.

— Это я виноват, — затряслись его плечи в объятиях Джинны. — Я не должен был давать тебе лампу. Она моя. Это мой крест… Джабраил прав.

Действительно ли так считал Казан, или так на него повлиял гнев и наказание короля — трудно было сейчас сказать. Сейчас был во власти эмоций. И первая его чувство было на данный момент — сожаление. Сожаление, что не смог сберечь лампу не только от вампиров, но и от самого правителя.

— Ты не в чем не виновата. Это я… — шептал он, обхватив её ладони, до которых в данном положении мог дотянуться, и сжал их. — И ты пострадала из-за меня. Я должен был сразу отправить тебя домой. Моя ошибка, ваше высочество, моя вина, принцесса. Я прошу прощения у вас, что не смог быть достойным стражем.

— Ты достойнейший из всех, — без раздумий ответила Джинна. Если бы она только могла его поднять, заставить заглянуть в лицо, он бы увидел, что она ни в чем его не обвиняет; что эти слова были произнесены не только для того, чтобы успокоить его. Он действительно был лучшим, и она искренне верила в это. А сейчас он говорил глупости и опять использовал это «благородное» обращение, которое ее всегда так злило. — Ещё раз обратишься ко мне на «вы», я тебе ухо откушу, — прорычала она в то самое ухо, крепче сжимая пальцы Казана уже больше от злости. — Раз уж я принцесса, то наше высочество повелевает тебе успокоиться и подняться с пола! Я пострадала, потому что защищала свой народ, в этом вина только вампиров. Так что нам обоим хватит винить самих себя в произошедшем, надо думать, что делать дальше. Ты должен помочь мне призвать человека.

Это вырвалось у нее само собой, и она даже понять не успела, когда решилась на испытание. У Джинны, кажется, даже глаз дернулся: интересно, что с ней сделает отец, если узнает, что она проделала это без его дозволения? Но почему-то именно в этом она видела выход — так она сможет вернуть лампу Казану.

— Наверное… — пробормотала она и опять спряталась на шее Казана. Хотела отказаться от своих импульсивных слов, но не хотела быть трусихой перед ним. Только не когда она решила быть сильной для него.

Первые слова Джинны действительно взбодрили его, а в конце он и вовсе чуть-чуть хихикнул. Он мог помочь, стоило ей только приказать, но не видел в этом смысла. То есть она еще так молода! И если Казан до сих пор, по словам правителя, не понял смысла «быть джинном», отдав свою лампу, то что говорить о маленькой принцессе.

— Это большая ответственность, — прошептал он, — твой отец нас убьёт. Меня так точно. И после Бартимеуса я понял, что не все испытания проходят легко и гладко. Я не буду иметь права помогать тебе в исполнении желаний. Ты должна сама знать все заклинания на самые банальные желания: деньги, власть, сила… И если это затянется… Горе будет.

Казан, хоть и было приказано, так и не поднялся с пола, а всё еще так сидел (лежал), но теперь не только стыд не повзолял ему это сделать, но и теплое… горячее приятное тело Джинны и её дивный запах, что сейчас окутывал Казана, как тонкая вуаль, обладающая лечебным и успокоительным эффектом. Так не хотелось сейчас менять положение, и так не хотелось, чтобы она поднималась с него.

— По доброй воле я не имею права тебе помочь с призывом, — прошептал он. — На это должна дать приказ королевская кровь.

Сам того не ведая, он дал ей подсказку.

— Я могу приказать, — пожала плечами Джинна, но идея ей казалась все более глупой, поэтому она помотала головой из стороны в сторону, как бы отгоняя мысли о призыве, особенно после упоминания Барти, которому приходится несладко, из-за чего только сильнее потерлась о шею Казана. — Но ты прав, отец будет недоволен, а так как меня он не тронет, то отыграется на тебе. А я не хочу, чтобы он сделал тебе ещё хуже.

Сжав его ещё крепче, хотя уже некуда было, она все же подумала, что надо подняться. Пусть и не хотелось, но прохладный вечерний ветерок, который продолжал задувать в комнату, гонял мурашки по оголенной спине. Отчего-то она вдруг смутилась, что сидит в таком виде перед парнем, хотя он и не видит, но она заерзала на месте, желая подняться и не желая этого одновременно.

— Казан, мне бы переодеться, — все же шепнула она, — а то я вся в крови. Не страшно, но… немного холодно.

— Да, — после долгого молчания сказал он и нехотя отпустил её ладошки. — Прости, я не подумал.

Почувствовав, как она и сама поднялась, Казан выбрался из её объятий и быстро поднялся, из-за чего сверху вниз ему предстала обнаженная спина Джинны. Он, как взрослый мужчина, подумал бы о том, о чем надо, но рваная одежда и кровь лишь напомнили ему о провале — не до мужских мыслей сейчас было.

— Мне стоит уйти, — прошептал он, повернувшись к ней спиной — приличие всё-таки. — Ты должна умыться и переодеться. Да и мне несдобровать, если повелитель застанет меня здесь с тобой.

— Он не придет, потому что знает, как я на него злюсь. А если всё-таки заявится, то пусть. Это моя комната — кого хочу, того и приглашаю к себе, — фыркнула Джинна, поднимаясь следом. Боясь, что он все же уйдет, ухватилась за его плащ, но настаивать сильно не хотела, поэтому вышло странно: она еле ухватилась за ткань двумя пальчиками. Но будто чего-то испугавшись, отдернула руку. — Прости, тебе, наверное, тоже хочется смыть с себя этот день. Я не должна тебя задерживать.

Замявшись, она все же скинула с себя изодранный плащ и накрылась первой попавшейся тканью, которая лежала на ближайшем кресле.

— Дело не в том, что это твоя комната, — сказал он обернувшись, подойдя к ней ближе и обхватив её ручки своими, — а в том, что мы уже не дети. Мужчина не должен находиться в комнате с одинокой женщиной без свидетеля.

Он-то уже успел это понять. Да и словесная оплеуха Джабраила не так давно тоже напомнила Казану об этом небольшом факте.

— Понимаю, тебе плевать на слухи, но в будущем они могут сыграть с нами злую шутку.

— Но… мы же… ничего такого… — засмущалась Джинна, когда Казан ткнул ей в это носом, и на щеках проступил яркий румянец.

Слухи для нее и правда не имели значения, но стоило подумать о Казане в таком ключе — как о мужчине, а не просто друге — стало как-то не по себе. Ей вовсе не было неприятно, даже наоборот, но представлять его спутником было странно. С Барти она была ближе, особенно за время отсутствия Казана они много проводили времени вместе, и она успела задуматься именно о нем, как о мужчине. Но когда вернулся Казан, все изменилось. Барти из-за испытания отдалился, но это было не главной причиной. Возможно, они бы с ним и стали славной парой со временем, но все внутри Джинны трепетало, когда Казан был рядом, когда его губы в шутку касались ее руки, когда с таким серьезным видом смотрел прямо в глаза.

— Хорошо, если ты считаешь, что тебе лучше уйти, я не смею задерживать, — пробормотала Джинна, опуская голову, чтобы спрятать чувства, которых испугалась больше, чем возможных слухов. Точнее осознание собственных чувств ее совсем запутали.

— Так говоришь, будто я хочу уйти, — с легкой обидой сказал он, но, заметив её настрой, сам же, наоборот, почувствовал необходимость как-то взбодрить её, несмотря на свою ситуацию.

В привычной уже для неё манере, Казан опустился перед Джинной на колено и коснулся губами её руки. Она заметила, как во время наклона головы, уголок его губ приподнялся вверх — специально это делал. А как еще её головку освободить от глупостей, которые сейчас наверняка витали в её голове? — Всё будет хорошо, моя принцесса, — прошептал он после поцелуя. — Я верну свою лампу и докажу повелителю, что я вырос. Мои ошибки отныне в прошлом, и я больше не буду поводом для вашей печали.

Он это сделал специально, но вторая часть его слов была сказана от всего сердца. И ведь правда — он причина, по которой она сейчас была расстроена. Пожалуй, думая сейчас об этом, казан посчитал, что это куда болезненнее наказание для него, чем потеря сил.

Поднявшись на ноги, он склонился перед Джинной, но выпрямился быстрее и уже с добродушной улыбкой добавил:

— Отдохни, Джинна. В ближайшее время я точно буду в замке, так что, если нужна будет компания — зови.

Вот только проводить он это время будет в библиотеке — вместо того, чтобы хныкать, лучше становиться сильнее! Тогда он точно выполнит данное принцессе обещание.

— Что я тебе сказала, если ещё раз обратишься так ко мне? — спросила она, сдвигая брови к переносице. Он неисправим. По крайней мере, улыбнулся, и это не могло не радовать. А ей оставалось только исполнить свою угрозу. Попытаться… — Давай сюда свое ухо.

Но даже лишенный магических сил Казан был быстрее и ловчее и как обычно с лёгкостью увернулся и от возможного удара, и от захвата. Рука Джинны поймала только пустоту, где ещё мгновение назад было ухо Казана, а после он и вовсе ретировался из комнаты.

— Дурак, — буркнула она закрытой двери, все ещё краснея от того, что продолжала ощущать губы Казана на своей руке. Позовет, обязательно позовет, а если и нет, то она была уверена, что он сам придет. Его ничто не остановит от того, чтобы забраться к ней на балкон. И это грело душу, заставляя ее улыбаться.

Утро для Бартимеуса выдалось насыщенным. Выползая из комнаты после хорошего сна, которого ему не хватало столько дней, он первым делом услышал о нападении на город и принцессу. Не сразу до него дошло, что это напали вовсе не на столицу. Он уже и забыл за всеми своими переживаниями, что Бриджинна занимается благотворительностью на окраинах. Но с ней же должна была быть охрана. С ней был Казан вчера! Решив, что убедиться в благополучии Джинны куда важнее голодного человека, Барти направился в ее комнату. Узнает все из первых уст.

— Джинна, ты здесь? — спросил он, постучав в дверь. Долго никто не открывал, и он уже решил, что никого нет, как дверь приоткрылась и в проёме показалось немного сонное лицо Джинны.

— Барти, ты зачем так рано пришел? — спросила она, потирая глаза, под которыми красовались синяки усталости. «Не спала всю ночь?» Пропустив его в комнату, она закрыла дверь и прошлась по помещению, наводя порядок.

Барти молча наблюдал, как она застелила кровать и поправила подушки на маленький диванчиках у столика, на котором лежала толстенная книга в раскрытом виде. Прежде чем Джинна ее убрала, Барти успел ухватиться взглядом за строчку: «Призвать человека можно несколькими способами».

— Так зачем ты пришел? — отвлекла его от мыслей Джинна. Барти вернулся к ней глазами и оглядел, но следов вчерашнего нападения не увидел.

— Услышал, что вчера произошло, и захотел проверить, все ли у тебя в порядке, — ответил он, присаживаясь напротив нее.

— Все в порядке, не переживай, — выдавила из себя улыбку Джинна. Почему-то ей стало страшно, что он мог услышать о случившемся с Казаном, но спросить напрямую не решилась.

— Точно? Вампиры тебя не ранили? Казан тебя защитил? — Он завалил ее вопросами, потому что очень переживал. Барти прекрасно знал о чувствах Казана к Бриджинне — они были такими же, как и его собственные. Поэтому он просто не мог не защитить ее любым способом, Барти в этом не сомневался, но все равно известие о нападении его сильно взволновали.

— Правда, все уже хорошо, — с облегчением выдохнула Джинна и немного добрее улыбнулась ему. Он всё-таки слышал не все — это радовало. — Казан перенес меня раньше, чем могло случиться что-то плохое. Он меня спас.

— Хорошо.

Барти тоже облегчённо вздохнул. Подумал, что стоит поблагодарить Казана за это. Позже наведается и к нему. Повисла неловкая пауза, в которую они не знали, что сказать. Он узнал, и что дальше?

— Джинна…

— Барти…

Начали они одновременно. От такого совпадения на их лицах снова появились улыбки, и Барти жестом руки предложил Джинне говорить первой.

— Если пойдешь к Казану, не ругайся с ним, ладно? Ему сейчас нелегко. Я знаю, что у тебя тоже не все гладко с испытанием, но просто… Не тревожь Казана лишний раз.

— А с ним что? Его ранили? — всполошился Барти. Где-то на краю сознания пронеслась мысль об устранении соперника, но он лишь рассмеялся на неё в воображении. Если он и победит Казана, то только не так.

— Нет, он тоже цел, но… Прости, я не могу рассказать. — Джинна опустила голову, пряча глаза от него. Хранить секреты от лучших друзей трудно, но это не ее секрет. Если Казан захочет, сам все расскажет ему.

— Хорошо, если ты так просишь, — согласился Барти.

Опять воцарилась тишина, во время которой он хмурился, стараясь понять, что же произошло. Почему они больше не могут рассказывать друг другу все? Раньше они бы собрались втроём и весело посмеялись над всеми проблемами. Вместе. Сейчас же каждый варится в своем котле. Отчасти он сам был виноват, что оттолкнул Джинну в свое время. Он не поделился с ней своими переживаниями по поводу испытания, теперь она не рассказывает своих о Казане.

— Ты любишь его? — вдруг спросил Барти, чем застал ее врасплох. По выражению лица Джинны он все понял и рассмеялся, правда вышло грустно все равно. — Не отвечай, я всегда знал ответ. Думал, что раз Казана нет рядом так долго, у меня есть шанс, но его никогда не было.

— У тебя он был, но… — начала было Джинна, но Барти ее остановил. Он поднялся с места с тяжелым вздохом, намереваясь покинуть ее комнату.

— Ошибаешься, — сказал он. — Я не первый год вас знаю, видел, как вы смотрите друг на друга.

— Друг на друга? — повторила она, будто не до конца верила, что Казан может испытывать ответные чувства.

— Глупая, — усмехнулся Барти и ласково потрепал ее по голове, но чисто по-дружески, — просто скажи ему.

— Может, ты?.. — робко попросила Джинна, густо заливаясь краской.

— Э, нет, я не стану упрощать ему задачу, — засмеялся он. — Ладно, если ты в порядке, Казан не при смерти, то я могу со спокойной душой идти к Вуди. Оставлять ее одну с вампиром чревато — напридумывают ещё желаний не в мою пользу.

Делая вид, что все в порядке, и пряча за бубнежом настоящие чувства, Барти покинул комнату Джинны, оставляя за дверью и свою влюбленность в нее. Как он и сказал, на самом деле всегда знал, что достучаться до ее сердца не сможет. Джинна всегда смотрела только в одну сторону, даже когда Казана не было рядом, пусть и сама не подозревала об этом. Удивительно, как легко он принял свой проигрыш. Но лицо Джинны, румянец на щеках… Он будет рад видеть ее счастье, какой бы мужчина ни стоял рядом. Если это будет Казан, то причин для волнений точно нет. Хотя в сердце все равно неприятно саднило.

***

— Мой король…

Морте, сидящий на своём троне, возвышающийся над своими подданными на пьедестале, открыл глаза и опустил лишь зрачки, не опуская при этом голову, взглянул на вампира, склонившего перед ним голову.

— Я могу услышать хорошие вести? — спросил он.

— Не совсем, — сдержанно ответил слуга, но от Морте не утаилось то, как он вздрогнул при вопросе. — Мы еще не готовы, чтобы захватить замок Джабраила.

— Что с добычей?

— Пять дюжин ламп и более сотни убитых. С нашей стороны пятьдесят, но было бы еще меньше, если бы архиджинн не подоспел.

Это была лишь проверка пути, на которую решил поторопиться встать Морте. Хоть он ранее и говорил, что времени у них очень много, но он так устал уничтожать всё по одному городу. Они скопили достаточно ламп, чтобы захватить и главный город, но Джабраил начеку. И сейчас будет начеку еще сильнее.

— Есть лампы из дворца? — вдруг спросил он, когда тишина тронного зала навеяла ему идею.

— Немного, но и те лишь слуги.

— Они и нужны. Принеси мне одну.

Вампир выпрямился и махнул рукой одному из позади стоящих приспешников. На его поясе уже красовалась одна лампа с вырезанными знаками «М» и цифрой «1». Джинн, мужчина со слабыми способностями. Наверное, только-только получивший сосуд. Видимо, слуга решил заграбастать этот трофей себе, но раз король просил именно лампу из замка… Спешно с ней поднявшись на седьмую ступень пьедестала, вампир передал Морте лампу в поклоне, после чего спустился вниз. Сам же король с какой-то завороженностью осмотрел её. Еще одна лампа. Но слабая сила, такие пускались на то, чтобы притащить сюда толпу людей или развлечь вампиров-господинов.

Большим пальцем Морте потер высеченные знаки, и этого хватило, чтобы лампа завибрировала, а из носика повеял зеленый дым, опускающий своего джинна в самый низ пьедестала, будто лампа сама хотела ткнуть своему жителю на его теперешнее место.

Испуганный джинн — и правда, совсем мальчишка — озирался по сторонам, но сразу понял, что к чему, и с ненавистью его глаза переместились на короля вампиров.

— Ты джинн или не джинн? — Его голос обжог мальчишку холодом, и каким бы храбрецом и гордым подчиненным Джабраила он ни хотел казаться, мальчишка затрясся от того могильного хлада, что окутал его. — Я жду.

— Ч… Что пожелаете… повелитель? — Он настолько не хотел произносить эти слова, что сжал зубы, и с уголка его губ потекла кровь, но лампа велела ему делать то, что наречено ему судьбой.

— Так-то лучше. — Морте встал с трона и, держа лампу, портя её ровную поверхность царапинами от острых когтей, спустился к заключенному. Чем ближе он подходил, тем ниже опускалась голова джинна. Не в подчинении — в брезгливости и ненависти. Но он ничего сделать не мог. — Моё первое желание, джинн, — Морте уже успел спуститься к нему, и как голодный хищник, кружил перед ним, — отвечай на все мои вопросы правдой. В замке Джабраила есть потайные ходы?

Новые ручейки крови хлынули по лицу юноши.

— Да.

Морте перевел взгляд на одного из слуг, которые еще не покинули этот зал, и беззвучно потребовал бумаги — этот джинн всю ночь угробит, но распишет весь план замка Джабраила.

— Очень хорошо. Много ли сейчас воинов в замке Джараила.

— Да.

— Очень плохо. Алькон!

— Да, мой король… — вызванный вампир тут же оказался в зале.

— Мне нужно больше ламп. Отыщите три незащищенных города джиннов. Убийств тех, кто обладает лампами, должно быть по минимуму.

И пока Алькон раскланивался и уходил, молодой джинн упал на колени. Почему… Почему именно он должен был стоять здесь перед королём вампиров и становиться предателем?! Тем, кто сейчас обрек несколько городов на гибель?!

— В замке Джабраила есть человеческие жители? — продолжал свой допрос Морте.

— Один.

До этого момента ходивший вокруг, словно коршун кружил перед кроликом, Морте после ответа резко остановился. Он был крайне удивлен, что при всём количестве джиннов в замке был лишь один человек. Либо толпа, либо ни одного. И это не могло не опечалить короля. Больше людей — больше сил для его народа.

— Почему лишь один? Вы где-то их в другом месте прячете?

— Она — вызванная одним из наших, которых сейчас живет в замке. Людей не прячем.

— Отвечай нормально, джинн, — опасно сузил глаза Морте. — Против меня все эти хтрости не сработают.

— Но вы не просили меня рассказывать все подробности. Я даю вам ответы. — И хоть плечи джинна тряслись, он правда пытался найти любые способы, чтобы Морте как можно быстрее растратил свои желания. Но, как сказал Морте, против него эти фокусы с «хорошо сформулированными желаниями» не пройдут.

— Ну что ж, — опустил он взгляд, — я предупреждал.

Распахнув плотный бархатный плащ, Морте достал из внутреннего кармана маленькую, сильно испорченную царапинами и копотью лампу и потер её одним лишь пальцем. Молодой джинн испугался ненашутку, когда рядом с ним появилась миленькая девушка-джинн, но такая измученная старадниями. Юноша резко перевёл взгляд на Морте, ожидая его страшного приказа. Затсавит убить? Скорее всего… Но будет ли он так расточительно относиться к лампам? По ней чувствоалась — она, как и пленник, совсем слабая. Только-только получила лампу.

— Ты помнишь моё желание, — обратился король к девушке, после чего бросил лампу одному из вампиров, что стояли в дверях, как стражники. — Выполняй их волю.

Молодой джинн с ужасом в глазах слушал коварный смех вампиров, видел, как тряслась девушка, поворачиваясь к стражникам лицом и, еще не делая шага, начала плакать, но мужественно шла к ним.

Пленник же боялся смотреть назад, но он слышал, как вампиры раздевались.

Он понял.

— Простите, господин! — вскрикнул он, с размахом ударяясь лбом о пол в поклоне. — Простите мою неопытность! Я всё скажу! Тот человек!..

— Я дважды не предупреждаю, — перебил его Морте и понялся к своему трону. И так медленно… Так тихо… Джинн мысленно молил, чтобы король отозвал вампиров от его сестры, но король молчал, тянул время, а он слышал, как тихонько вскрикнула девушка-джинн — вампиры набросились на неё, разрывая одежду, и хрупкое тело упало на пол.

— Господин! — в ужасе вскрикнул пленник. — Остановите это! Я буду смиренен! Вы — мой господин!

— Верно, — тихо сказал Морте и, сев, он подпер щеку рукой, холодным и безразличным взглядом осматривая своего раба. Крики стали громче и чаще, и король улыбнулся. — Я твой господин. И это прекратится тогда, когда я закончу допрос, но буду карать тебя, если будешь отвечать слишком коротко.

— Я уже понял! — вновь удар лбом о пол. — Спрашивайте! Я всё скажу!

Но Морте лишь превратился в немигающую статую, позволяя вдоволь своему рабу послушать всхлипы, а порой и крики боли его сестры. И как над ней пыхтели то один вампир, то другой. А порой, пыхтели они и одновременно.

— Так что там с человеком? — соизволил задать вопрос Морте.

— Она была призвана вторым учеником Джабраила. Но он потерял дом, и сейчас живет во дворце, мой господин! — быстро, громко, не в силах больше слушать то, что творилось позади него, закричал джинн. — А людей на территории дворца мы правда не прячем! Есть ли в городе, клянусь, я не знаю! Но в самом замке лишь она!

— Значит, женщина. — Ну хоть что-то хорошее, а вот насолить всем, кто хоть как-то связан с Джабраилом Морте очень хотел. Вот только палка о двух концах — убьет человека, ученик Джабраила (а это явно сильный джинн!) не приобретет лампу. Но при этом, его боль будет так велика! — Сколько ей осталось желаний выполнить?

— Никто не знает, — затараторил юноша. — Бартимеус не распростра…

— Только не туда!.. Больно!.. — послышались первые слова от пленницы. Когда-то у неё был певучий и красивый голос, но сейчас он был страшен — Морте явно не первый раз пользовался этим способом, чтобы джинны не хитрили. — А-а-а! — Но рот ей быстро заткнули. На крики женщины открылись двери в зал, и юноша холодел от ужаса, слыша, как на её крик, как гиены на плоть, собирались вампиры.

— Из-за неё в замке поселился вампир, и из-за этого она не торопится с желаниями! — что есть мочи закричал джинн, будто хотел перебить эти крики своим голосом.

Морте резко перестал улыбаться, и статуя ожила, вскакивая с трона. Один взмах его руки, и крики прекратились. До сих пор, будто кто-то сжимавший сердце пленника, резко отпустил его, позволяя вздохнут в наступившей тишине. И лишь всхлипы девушки-джинна нарушали это.

А между тем Морте спустился, и когда носки его сапог едва касались головы раба, вампир схватил его за волосы и заставил смотреть на себя.

— Я — архивампир, джинн. Я знаю каждого своего вампира, даже низших упырей. И нет среди моего клана отступников.

— Есть, — пискнул джинн. — Тот, кого даже мы считали мертвым.

Черные омуты глаз Морте медленно покраснелт, а сам взгляд был больше, чем угроза — предупреждение.

— Сейчас ты мне расскажешь все медленно, в подробностях, джинн. И если мне что-то не понравится, я отдам твою подругу сначала каждому своему вампиру, а потом брошу к упырям, где они будут её жрать и насиловать целую вечность, пока я не решу избавиться от лампы. А этого не случится, поверь мне.

Даже если бы пленник и хотел что-то сказать, он просто не мог. Его глаза распахнулись от ужаса, а язык прилип к нёбу — эти страшные картины не по своему желанию он видел в своей голове, и лишь когда Морте медленно поднял взгляд поверх головы джинна, чтобы отдать приказ, он закричал:

— Нет! Я… Я скажу… Пожалуйста, дайте… — хотел было просить о трех секундах, чтобы банально мысли в голове пришли в порядок, но у него не было трех секунд. — В один день его обнаружили в замке — он был там с человеческой девушкой, а потом выяснилось, что её первым желанием было спасти вампира от гибели. Бартимеус скован этим желанием, но вампир ничего плохого не делает, и Джабраил разрешил ему быть в замке, пока девушка не загадает остальные желания. Но она и не думает этого делать! И потому вампир и та девушка живут пока в замке короля.

Вампир и человеческая женщина? Морте усмехнулся в лицо пленника. Где-то он уже это слышал, и вспомнив ненавистное имя предателя, его ухмылка спряталась за тонкой линией губ.

— Тот вампир… — тихо начал Морте.

— Луи Реджинальд де ла Круа.

Настроение остальных вампиров на игрища с женщиной-джинном в миг улетучилось, стоило им услышал это имя.

— Реджи жив? — зачем-то уточнил Морте.

— Да, господин.

Морте отпустил волосы джинна и выпрямился. Он усмехнулся вновь, после чего эхо подхватило его смех, разнося его по всему замку. Но его веселости не разделяли другие вампиры.

— На одни и те же грабли наступаешь, Реджинальд?! — сквозь смех спросил он пустоту. — Что ж, мы это уже проходили, жалкий отступник! Позовите мне Дюпон, а вы! — Уже с совсем другим лицом, не таким веселым или безэмоциональным, скорее, безумным, Морте взглянул сначала на своего джинна, потом на лежавшую обнаженную пленницу. — Тебе она явно понравилась, раз так за неё кричал здесь. Будете делать нам представление на пиршестве! Мы должны же как-то отметить новый День рождения Луи! В лампу!

С неким облегчением оба джинна испарились в дымке, и их сосуды носиком засосали разноцветную сверкающую дымку внутрь, и в ту же секунду дверь в зал вновь открылась.

— Ты как всегда быстра, моя маленькая Анна, — улыбнулся через оскал Морте.

— Вы звали, мой повелитель? — Анна опустилась в глубоком реверансе у самого трона Морте. Ее некогда каштановые кудри сейчас были полностью платиновыми, что говорило о ее далеко не низком статусе среди вампиров. Глаза ее горели красным при взгляде на Морте, будто она голодна, но Анна всегда была голодна.

Краем глаза она заметила, как некоторые из собравшейся толпы вампиры поправляли свою одежду, но даже если здесь опять издевались над джиннами, ее это нисколько не беспокоило. Она с лёгкой улыбкой приподняла голову, и в её взгляде читался немой вопрос: понравилось ли повелителю представление? И если да, то настолько ли, что он вызвал ее, чтобы немедленно удовлетворить разожженное желание?

— Я всегда спешу на ваш зов, мой повелитель, — томно шепнула Анна.

Морте протянул к ней руку, призывая подняться по пьедесталу, а когда она это сделала, он опустил её на своё колено и пальцами стал нежно переберать её ребра.

— Моя маленькая Анна, — позвал он её на ушко, отодвигая пряди волос, чтобы ничто, кроме её кожи на ухе, не коснулось его языка. Стоило ей что-то прошептать таким голосом, как сдержанный вампир уже знал, как проведет эту ночь, — я думаю, что ты готова выйти из тьмы. Но прежде, чем ты сходишь со мной в город джиннов, скажи мне, помнишь ли ты, кто такой Луи Реджинальд Христиан Мопад де ла Круа?

Это имя вызвало воспоминания и чувства в сердце Анны из очень далёкого прошлого. Она знала одного Луи. Но к чему этот вопрос?

— Этот вампир, — бросила она с отвращением, — уже давно мертв. Почему вы вдруг вспомнили о предателе?

Ей вовсе не хотелось говорить и даже вспоминать о Луи. И она не хотела, чтобы те чувства, которые она оставила многие годы назад вместе со своей смертной жизнью, снова тревожили ее очерствевшее сердце.

— А если я скажу тебе, что он жив, моя маленькая Анна?

Холодная рука короля легла на коленку вампирши и погладила её, приподнимая пол юбки и теперь уже обжигая её кожу своими прикоснвоениями, которые тянулись по ноге все выше.

— И что он уже нашел нового человека. Молодую, живую девушку. — Конечно, Морте не мог с уверенностью сказать, чем там они занимались. Быть может, Луи продолжал быть верным Анне, но опыт старика подсказывал ему, что все совсем не так. — Он наслаждается её жизнью, теплом и мягкостью горячих губ, и шепчет её имя. Не твоё.

Разжигая больше гнева, Морте переместился губами на шею Анны и проткнул её кожу своими клыками, вливая в своё горло её мертвую, вкусную, но уже никогда не способную принести насыщение кровь.

— Ты поможешь мне проучить его? — спросил он в перерывах от глотков. — Поможешь забросить его в пучину горя и отчаянья. Намного сильнее, чем в прошлый раз.

Слова Морте разожгли такую жгучую ревность в Анне, какую она ещё никогда не испытывала. Значит, Луи променял ее… Ее! Анну! На молодую и живую?!

— Да. — Анна открыла глаза, и ее взгляд запылал ещё сильнее, наполненный гневом и ревностью. — Только скажите мне, повелитель, где он. Я сделаю все, чтобы он пожалел о том, что остался жив.

Но сначала она обернет этот гнев в страсть и подарит повелителю то, чего он так желает сейчас. Это будет ее платой за то, что он дозволит ей участвовать.

— Терпение, моя маленькая, — погладил он её по голове, делая дырки в плоти чуть больше, будто бы даже эта боль могла разгневать её против Луи сильнее. Естественно… Ведь, если бы он хорошо защищал её, Анна бы не стала тем, кем являлась сейчас. — Сначала я хочу ошарашить Реджи так, чтобы он ничего не смог видеть. Потом заберем его новую пассию. После всего того, что я для неё приготовил, ты иссушишь её тело и направишь силу крови на Луи.

Таков был план Морте Мидлфорда ла д’Эсте.

— Да, повелитель. Как прикажете, повелитель, — все больше распаляясь, шептала Анна.

Она положила руку на затылок Морте, ещё сильнее вдавливая его в свое плечо, чтобы стало больнее, чтобы злость затмила любые другие чувства. Ее нога двинулась в сторону, позволяя ледяной руке архивампира подняться ещё выше по такой же не приносящей тепла коже.

— Я убью его собственными руками, — мечтала Анна, уже представляя себе картину, как вгрызается в глотку Луи. Хотя даже в мыслях она не произносила этого имени — настолько омерзительно оно для нее.

***

С тяжёлым сердцем Бартимеус шел к своей незадачливой парочке. После разговора с Джинной стало чуточку легче, теперь он сможет двигаться дальше, но от этого счастливее он не был. Все же она занимала далеко не последнее место в его сердце, и вот так отказаться от нее, пусть и во благо, для него было трудным решением.

Одной проблемой для него стало меньше, осталось решить ещё одну. Как оказалось, гораздо более сложную. И как другие джинны быстро прошли свое испытание? Неужели Бартимеус оказался настолько неудачливым?

По дороге он как раз встретил двух стражников, которые должны отвести Луи к Джабраилу на допрос, и поспешил обогнать их, чтобы открыть дверь. Барти очень надеялся, что в его отсутствие ничего не произошло. К счастью, все было тихо, а Луи с Вуди просто спали… В одной кровати. Барти нахмурился, такое их тесное общение ему не нравилось. «Вторую девчонку тоже упустил», — пронеслось у него в голове, но эта мысль даже не задержалась.

— Вставай, вампир, за тобой пришли, — тихо бросил Барти, зная, что Луи его услышит, а будить Вуди не хотел.

Луи тяжело вздохнул. Не очень довольный тем, что его потревожили средь бела дня, он все же поднялся, аккуратно выпутываясь из объятий Вуди. По нему было видно, что идти он никуда не хочет, но Барти злобно подумал, что пусть теперь мучается, когда его заставляют днём ходить на допросы.

Когда же Луи вышел вместе со стражей, Барти послал слуг за едой, а сам уселся в кресло. Ему предстоял трудный разговор, и он до сих пор не понял, как ему уговорить Вуди загадать оставшиеся желания. Так и сидел в думах, ожидая ее пробуждения.

Проснулась она, конечно, не скоро, но отсутствие прохлады вампира в жаркое утро сразу отразилась на ней: она пыталась стянуть с себя одеяло, ворочалась во сне, а когда стало невыносимо жарко, то проснулась. Ожидала увидеть Луи, но вместо него был только не очень веселый джинн.

— Доброе утро, — прошептала она немного расстроенно. За Луи не переживала — она верила в Барти и в её желание, которое не позволило бы кому-то причинить ему вред. Иначе бы он тут так бы не сидел. — Что-то случилось? — задала она дежурный вопрос.

— Наконец-то встала? — недовольно буркнул Барти, поворачиваясь с хмурым взглядом. — Все остыло уже.

Он двинул поднос на столе, заставленный всякими вкусностями, и приборы неприятно звякнули. Но не так нужно было начать это утро, и Барти, осознав свою ошибку, провел рукой по лицу и попробовал ещё раз.

— Доброе, — буркнул он уже не так грозно. — Ничего не случилось, по крайней мере, относительно тебя или вампира. Вставай и ешь, я подогрею, если нужно. Как спалось? Смотрю, вы тут без меня совсем стыд потеряли, в одной кровати уже спите.

Вуди ответила ему хмурым взглядом. За что он с ней с утра так был груб — она не понимала, вроде на хорошей ноте вчера разошлись, или она чего-то не помнила? Как-то и есть расхотелось.

— У вас очень жарко, — нашлась она с ответом. А что, все были в одежде, нельзя просто полежать?! О чем она и спросила: — Не знала, что у вас просто спать в одной кровати, не делая ничего плохого, под запретом. Уж прости, буду знать.

Вуди опустила ножки на пол и смахнула рукой блестящие капельки пота со лба.

— Спалось, спасибо, очень хорошо, — тоже мягче ответила она. — Вот только я не понимаю, откуда в тебе эта агрессия? Тебя из-за меня всё-таки отругали?

— Нет, из-за тебя меня даже похвалили, — усмехнулся Барти, но быстро его усмешка превратилась в горькую. — Я расстроен по другой причине.

Вспомнив об этой «причине», он тяжело вздохнул и отвернулся. И отчего так расстроился, ведь сам сделал это шаг. «Проклятье!» — ругался он сам на себя, отвешивая мысленные тумаки. Но нужно было это прекращать, а то он испортит отношения с Вуди, которые только-только начали налаживаться.

— Не обращай внимания. — Нацепив улыбку, он подскочил к ней и потянул к столу. — Ну, что ты сидишь? Разве не хочешь попробовать, что я тебе принес? А, может быть, новое платье хочешь? Или прогуляться? Людям можно спокойно ходить по нашим территориям. Посмотришь, сравнишь с домом, может, навеет каких-нибудь желаний.

— Ах, вот зачем ты пришел! Желания!

Но Вуди на это лишь посмеялась, а не взглянула на него с укором. Что ж, кажется, хоть он и пересиливал себя, но стал собой. Вуди как-то и забыла, что он тоже может иметь самые обычные, жизненные проблемы.

— Ладно, Бартимеус, уговорил, — сказала она, не желая быть еще одной причиной, по которой он мог бы расстроиться. Она ласково толкнула его локтем и взглянула на еду. Но есть, правда, не очень-то хотелось, и потому она взяла лишь маленькую тарелку салата, который шел как добавка к основном блюду. — Я думала о желаниях. Поверь, я хочу уже избавить тебя от меня, но… Может, ты мне совет дашь? Я тебе сейчас обрисую ситуацию, и, прошу, помоги мне с выбором желания, не обращая внимания на свою нелюбовь и сердитость на всю ситуацию.

И в принципе Вуди рассказала всё то, что и хотела. Это жизнь с Луи далеко от этих мест, в этом мире, где-нибудь в лесу. И на это она и хотела потратить своё второе желание — чтобы Барти переместил их туда, где никто, джинны или вампиры, их не побеспокоют. Но Вуди ведь не знала здешних мест… Вот во что упиралось всё.

Бартимеус слушал ее очень внимательно, не перебивал, а иногда спрашивал о некоторых подробностях. Что ж, ее желание ему понятно, только вот найдется ли в их мире хотя бы одно место, где за Луи не будут охотиться?

— Даже если я найду такое место, не факт, что его не раскроют, — ответил Барти, обдумав все хорошенько. — Как минимум, тебе придется ещё пожелать, чтобы я забыл, куда перенесу вас, и не имел возможности рассказать кому-либо. Как вариант, можно создать новое место, только для вас двоих. Но сможешь ли ты жить там, где больше никого не будет? Луи бессмертный, ему не страшны голод и непогода, чего не скажешь о тебе. Только не говори, что сама надумала уподобиться ему. — Он взглянул на нее, подобно строгому папочке, который не одобрял выбор дочери. — Итого: остров, перемещение, забвение — три желания.

Все складывалось. Таким образом он закроет и штрафное желание, но опять же сто процентную гарантию, что их не обнаружат, дать не мог. Все было слишком сложно. И если джинны ещё могли пойти на сделку — что вряд ли, ведь Луи — один из немногих, кто мог по-настоящему убивать джиннов. Такого оставлять в живых слишком опасно. То вампиры, прознав про союз Луи с Джабраилом, пусть и вынужденный, не оставят его в покое. То, что Барти слышал о архивампире, позволяло сделать вывод, что за предателем он будет гоняться до скончания времён, пока не избавится.

— Я обсужу это с Луи, когда он вернется, — пообещала Вуди. — И, думаю, вечером ты уже получишь свою лампу.

Правда вот Вуди не понимала, откуда три желания, о чем она и задала вопрос, а когда получила ответ, не могла не засмеяться. Оказывается, у неё все это время было то же количество желаний! Но сейчас они очень удачно сыграли на руку.

— Что ж, это приятный бонус за то, что ты мне тогда так и не вернул телефон. Только подумай о том, что всего бы этого не было, если бы ты тогда сам сходил в замок. — Вуди вновь засмеялась, но мягко, без тени издевательств в голосе. Пока рассказывала, даже аппетит появился, поела немного. — Тогда решено. Как только Луи вернется, мы с ним это обсудим. А про моё одиночество не переживай. И про вампиризм тоже. Я не больная фанатка вампиров, как во всех этих книгах и фильмах. Мне нравится, что я живая… Хотя уверена, что этот вопрос через лет эдак пять точно будет подниматься вновь.

— Рад это слышать, — мягко засмеялся Барти. Ему бы радоваться, что всё-таки получит свою лампу, но что-то было совсем не весело. — Спасибо, и прости, что втянул тебя во все это.

Он искренне сожалел, считая, что поломал ей жизнь своим призывом. Хоть джинны и не выбирают конкретного человека, Барти все равно чувствовал свою ответственность за все случившееся. Если бы не эта война, он бы даже и не подумал, чтобы получить свою лампу. А зачем? Похвалиться, что не только Казан может быть сильным? Только если ради соревнования с соперником. Уже бывшим, правда. Он сошел с дистанции, оставляя победу. Теперь это казалось таким смехотворным.

— Может, и ты мне дашь совет? — спросил Барти, потянувшись за фруктами, которые ещё не тронула Вуди. — Как пережить расставание с девушкой? Хотя у нас толком ничего и не было.

Теперь-то Вуди поняла, что там за дело, опечалившее Бартимеуса. У джиннов здесь было как у людей — любовь, семья… Разбитое сердце.

— Барти… — грустно позвала она его, но так и не продолжала. Хотя перед ним стало так стыдно. Ей-то хорошо — она свои шуры-муры у него аж перед носом затевает. На него ведь тоже свалились беды: вампир, она, не исполненная мечта получить лампу. Ну хоть что-то она может для него сделать. Пожелать.

— Тут трудно что-то советовать. Просто найти другую девушку, — осторожно начала она. Но если ничего не было, то… — А вы с ней попытались, или почему ничего не было?

— Сердце принцессы занято другим, — печально вздохнул Барти и съел ещё винограда. Ему подумалось, что этого недостаточно, и он наколдовал себе бокал вина. Посмотрел на Вуди и сделал ещё один для нее, раз уж пошел такой разговор. — Казана не было четыре года, за это время я думал, что мы сблизились с Джинной, но вот он вернулся, и она опять смотрит только на него. Женщины!

Он опять начал раздражаться, вроде бы превращаясь в себя обычного, и отхлебнул вина. И что значит «найти другую девушку»? Разве какая-то девушка может сравниться с принцессой Бриджинной — добрейшей и красивейшей особой?

— Ты ещё и на принцессу глаз положил?

А вот тут Вуди надо быть аккуратнее. Она не знала, какие тут законы. Может, принцесса лишь за принца может выйти замуж! Хотя, если Барти говорит, что пытался, значит, и ему можно?

— А как тут у вас вообще? — решила спросить она. — Ты принц, или на ней кто угодно может жен… Стой! Казан — это тот ублюдок, из-за которого всё началось? — И это стало для Вуди главным явлением. Её лицо исказилось в гримасе злобы. Он пытался убить Луи! И её! — Значит так, Барти! — решительно звякнула она бокалом по столу. — Бабы изменчивы! Я тебе как баба говорю! Вот принципиально не хочу, чтобы у того придурка что-то получилось! Он убийца! А ты хороший парень! Хоть и тоже был занозой…

— У нас нет каких-то обычаев, касательно королевских свадеб. Я не принц, но мы с Джинной дружим с самого детства… Чего? — Поначалу Барти начал отвечать на ее вопросы, но потом осознал, что она сказала в конце и немного ошалел. Откуда такое рвение у нее против Казана? Ну, подумаешь, чуть не задел, когда пытался вампира грохнуть. Казан выполнял свой долг, как и Барти тогда. Но не это больше всего его удивило. — С чего это я заноза?!

Но не это было важным! Он тряхнул головой, хлебнул ещё вина, заметил, что оно как-то быстро убавляется, а потому подлил ещё себе и Вуди за компанию.

— Так и что ты предлагаешь? — перешёл он к делу. — Что значит, женщины переменчивы? — Бабой Джинну назвать у него язык не повернулся.

— То и значит, — отпила она вина и задумчиво покрутила бокал в руке. — Я не говорю, конечно, за всех. Я могла немного грубо выразиться. И про занозу тоже. Мало быть всегда вместе, надо общаться. Надо общаться не так, как друг. Ну, например, делать знаки внимания. Делать то, от чего девушка тает. Вот помню я…

И начала Вуди приводить примеры из своей бурной подростковой жизни. Примерно такая же ситуация. Бегали за ней два мальчика. Один вот прям такой милый! Цветы, конфеты и шоколадки (а что еще мог себе позволить подросток?), а вот о втором только слухи ходили, что она ему нравилась. Да и не только — как он глаза отводил и краснел, Вуди до сих пор с улыбкой вспоминает.

— Прошел год. Я с первым гуляла, а второй перешел в другую школу. Уж не знаю, что с ним стало. Может, компания у него новая появилась, что у него самооценка повысилась. И вот стал он вновь за мной ухаживать. Да настойчиво так. Кончено, сначала я бесилась, мол, у меня есть парень. А он ни в какую! Так дошло до того, что я к этому привыкла, а когда он пропал, я только о нём и думала. Где он? почему не пишет? Почему не звонит? В общем, этим резким игнором после такого внимания он меня очень задел. С первым, естественно, отношения из-за этого сошли на нет, а второй, сученок, таки меня добился. Правда, поздно это сделал — он, оказывается, с предками в другой город переехал. Но, Бартимеус, поверь, не я одна, по крайней мере, в человеческом мире, попадаюсь на эти грабли из-за мужчин. Не верит и не будет верить женщина человеку… джинну, который вот так просто руки опускает. Вот зачем ей такой мужик нужен?

— Ну не знаю, — задумался Барти. Он уже всякого Джинне наговорил, да и правда верил, что на Казана она не просто так смотрит, особенно после ее выражения лица на его вопрос о любви. Ему слабо верилось, что если он станет более настойчивым, что-то изменится.

Но в чем-то Вуди была права — он опустил руки. Казалось бы, удача с испытанием и похвала Джабраила должны были подбодрить его, дать новых сил на попытку все изменить, но все случилось наоборот. Барти просто хотел поставить точку во всем: в этих трёх желаниях, в затянувшихся непонятных отношениях между тремя друзьями детства.

— Не знаю, — повторил он ещё раз и допил свой напиток. Взглянув на пустой бокал, он решил, что пока хватит. Ещё день на дворе, нечего напиваться. — А что Луи сделал такого, что ты в него сразу влюбилась?

— Тут больше сыграл психологический фактор, — засмеялась Вуди, своё же вино растягивая. В её мире такое вкусное не найдешь. И она всерьёз задумалась над его вопросом. Тут правда могла сыграть психология — она увидела вампира впервые. Он очень красивый. Сначала была жалость, потом, после того, как он её несколько раз спасал, и пошла симпатия. — Ну мы с ним немало разговаривали, общались, — задумчиво рассказывала она. — Он мне был интересен, но и сыграло роль то, что вы все для меня… мифические существа. Вы мне все интересны. Потом он спасал меня. Это трудно сказать, Бартимеус… Как-то я и сама не заметила. Думаю, тут он даже не пытался меня в себя влюбить, вот потому и незаметно вышло.

— Я в спасители не очень гожусь, — усмехнулся Барти. Он потянулся, обдумывая все сказанное и услышанное. Всё-таки бывает по-разному. — Что-нибудь ещё хочешь? — спросил он, поднимаясь с кресла. — Может, правда прогуляемся? Сегодня чудесный день.

Он подошёл к окну и рывком распахнул шторы, впуская в комнату яркое солнце. В такую погоду хотелось быть на улице, где-нибудь в саду в тени ветвистого дерева. В любое другое время он бы с Джинной так и поступил — пригласил на прогулку. Возможно, он и сейчас рассчитывал встретить ее там.

— Да, почему бы и нет? — с охотой согласилась Вуди, отставляя бокал в сторону и с улыбкой поднимаясь из кресла. — Всё-таки здесь душновато. Подожди меня, я только умоюсь и приведу себя в порядок.

Она хотела было быстрым шагом направиться в ванну, но слабенькая покусанная нога дала о себе знать: Вуди оступилась, но успела поймать равновесие и не упасть. Как глупенькая посмеялась и, сослав всё на засиженную ногу, похромала в ванну. Просто укус был в нежном месте, вот и побаливал, но нога быстро расхаживалась.

— Не торопись ты так, — засмеялся Барти, посчитав, что она споткнулась из-за спешки. Он снова выглянул в окно, разглядывая суету, которая вечно стояла во дворе замка. Жить в королевском дворце было здорово, но ничто не заменит его маленького домика на краю леса. К сожалению, это ещё одна вещь, которую он не сможет вернуть. Хотя надежда все ещё оставалась.

После разговора с Барти Джинна так и не смогла уснуть снова. Она все гоняла в голове слова Бартимеуса. Неужели она и правда испытывает к Казану чувства, которые заметны всем вокруг, кроме нее самой? Раньше она и правда не замечала, ей казалось, что она ко всем относится одинаково. Но в присутствии Казана и правда что-то менялось. Внутри.

Джинна приложила руку к сердцу и только сейчас заметила, что уже давно читает одну и ту же страницу в книжке. Призыв человека… Она бы и не решилась, если бы не происшествие с Казаном. Удивительно, как он заставляет ее двигаться вперёд и желать получить силу. Она может сколько угодно убеждать окружающих и себя, что лампа ей нужна, чтобы защищать свой народ. Правда же была в том, что она всем сердцем хочет помочь именно Казану. Только отец ей все равно не позволит, пока она руководствуется такими мыслями.

Закрыв книжку, Бриджинна с тяжёлым вздохом поднялась с пола из-за столика. В этом фолианте она больше ничего не найдет, но ей нужно было отвлечься от странных дум. Именно поэтому она отправилась в библиотеку в поисках новых книг. Проходя мимо комнаты Бартимеуса, она вдруг остановилась. И отчего взбрело в голову зайти к нему? Но когда она собралась с духом постучать в дверь, из комнаты раздался смех Барти и человеческой девушки. Наверное, зря она переживала. Опустив руку и голову, она пошла дальше.

Только в самой библиотеке Джинна наконец-то смогла прогнать тревожные мысли. Поставив толстую книжку на место, она пошла вдоль рядов в поисках нового чтива. Нужный ей том оказался на верхней полке, куда ее ручки не дотягивались. Она подпрыгнула несколько раз, но так и не достала. Пришлось оглянуться в поисках помощника.

«Казан!» — обрадовалась она, завидев знакомую макушку, накрытую капюшоном. Но почему-то так и не позвала его. Как открыла рот, так его и закрыла, прислоняясь спиной к полкам. Да только получилось так, что она ударилась о шкафчик сильнее, чем ожидала, и сверху на неё шлепнулась плохо лежащая книжка. Джинна только ойкнуть успела, хватаясь за голову и сползая на пол.

На этот шум, не удивительно, что откликнулся Казан. Его любопытная моська выглянула из-за угла книжного шкафа, после чего лицо озарила добрая и мягкая улыбка.

— Моя принцесса, — выдохнул он, подходя к ней и садясь на корточки напротив, — вы даже в собственном замке способны отыскать неприятности… — Он поднял немаленький том с пола и с усмешкой прочитал название. — На свою голову.

Он мысленно отметил, у каких именно полок находилась Джинна, с какими книгами. Ему немного стало грустно — она всё-таки решилась призвать человека. Но сейчас, смотря на неё такую сидевшую и держащуюся за свою головку, Казан сильно засомневался, что она всё-таки готова к испытанию, что бы он там ранее ни думал.

— Джинна, что ты затеяла? — с улыбкой спросил он её, поднимаясь и протягивая руку, чтобы помочь встать.

Она с благодарностью вложила свою маленькую ладошку в его руку и поднялась с пола с его помощью. Все ещё потирая ушибленную голову, она не поднимала ее ещё и потому, что хотела скрыть выступивший на щеках румянец. Как же стыдно ей было попасть в такую ситуацию у него на глазах! Спасительница нашлась… Какого человека ей призывать, если она элементарно от книжки сама защититься не может. А ещё принцесса… Да она слабейшая из всех учеников Джабраила! Почему-то сейчас особенно стыдно стало перед отцом за свою слабость, что даже плакать хотелось.

— Не называй меня принцессой. — Она хлопнула его по плечу, но как-то совсем уж слабо. Не хватало ещё и носом шмыгнуть, чтобы уж совсем жалко смотреться. Собравшись, она все же подняла свое лицо и даже смогла выдать для него мягкую улыбку. — Ничего, я просто изучаю теорию. На будущее. А ты что здесь делаешь?

Казан слишком хорошо знал Джинну, чтобы не заметить её расстройство. По крайней мере, первую фразу она обычно говорила совсем другим тоном. И чтобы хоть немного повеселить своим обычным протестом её словам, он опустился перед ней на одно колено и поцеловал руку, которую так и не отпустил из своей хватки.

— Для меня ты навсегда будешь принцессой, — прошептал он. — Даже когда станешь королевой.

Но смысл его слов был не в том, что она останется для него маленькой подругой, а что она будет всегда чем-то милым, добрым и по-девственному прекрасным. И эту свою мысль ему удалось выразить лишь своей небесной улыбкой.

— Я здесь за тем же — увеличивать силу, чтобы больше не было так стыдно перед твоим отцом. А ты, что-то мне подсказывает, явно лукавишь. Не просто же так засела именно в этой части библиотеки, именно у этого стеллажа. Неужели твоя идея не покинула тебя?

— Идея все равно так и останется лишь идеей, — вздохнула Джинна и посмотрела на книжку, которая стояла слишком высоко для нее.

Почему-то именно на неё она испытала такую злость, будто она виновата, что Джинна не может ее достать. Она сжала кулак, и книжку опутала золотая нить, заставляя ее слететь с полки на пол. Выпустив немного пар, Джинна вздохнула.

— От того, что я прочитаю пару книжек, ничего не изменится. Я их и так все наизусть знаю уже. Хочу двигаться дальше, но такое ощущение, что только топчусь на месте.

Не хотела жаловаться, но слова сами вырвались из груди. Будто у Казана мало проблем, она ещё свои на него вываливает. Опустившись за упавшей книгой, Джинна сдвинула брови, потому что злилась уже на себя. Даже Барти ушел вперёд нее, а он тем ещё неудачником был.

«Просто скажи ему», — всплыли слова Барти, когда она заметила, что все ещё держит Казана за руку. Проще сказать, чем сделать, тем более когда она сама не знала точно, что чувствует. Хотя чувства как раз таки были ясны.

— Сходишь со мной в Лазурный город? — вдруг спросила она. — Туда отправили часть выживших после вчерашнего происшествия. Мне нужно появиться там, показать народу, что вампирам не сломить меня, но… Мне боязно идти одной. — Она опустила глаза, пряча в них стыд за этот страх. Все равно ведь пойдет, даже если Казан откажется. Но она боялась, что в последний момент струсит и сбежит, если рядом никого не будет.

— Я бы пошёл, Джинна, но, не сочти за трусость, я не могу. И тебе не позволю, пока вампиры стали вести себя странно.

Раньше хоть они были предсказуемы, а тут даже осмелились в этот город проникнуть! И ведь так и не стало ясно — зачем. Они нарвались на Джабраила, похитили меньше ламп, чем когда-либо… И куда они ударят в следующий раз?

И не потому отказал Казан Джинне. И не потому, что отец ей точно запретил покидать город, по той же причине: непредсказуемость вампиров. А дело в ином. Казана нельзя назвать трусом, но сейчас он боялся. Боялся, что:

— Джинна, я не смогу тебя защитить.

И сказал так, будто поделился тайной, о которой никому не хотел говорить. Ведь ему не только сейчас пришлось лично себе напомнить о своей бесполезности. Но и признаться принцессе, что её стражник сейчас был лишь обузой, который ни на что без лампы не способен.

— И если ты отправишься туда, пусть без меня, пусть с сотней джиннов, я, невзирая на твою ненависть, что возродится ко мне после, буду вынужден доложить об этом Джабраилу. Ради твоего же блага.

— Я не смогу тебя возненавидеть, даже если захочу, — выдохнула Джинна, опуская голову. Даже в город пойти не сможет. Бесполезная. Присев рядом с Казаном, она взяла его под руку и положила голову ему на плечо. Смотря куда-то вдаль, она долгое время молчала, после чего горько усмехнулась. — Значит, спрячемся здесь и будем сидеть, как два никому ненужных джинна, безламповые и беспомощные. Зато подальше от гнева отца.

Она рассмеялась, показывая, что это шутка, но в ней была большая доля правды. И хоть Джинна не считала Казана бесполезной обузой без лампы, в то время как себя именно так и назвала бы. Казан же то же самое думал относительно себя.

— Что за книжки ты изучаешь? — спросила Джинна, чтобы перевести тему и взбодрить Казана, взбодрить себя. — Я тоже хочу. Давай становиться сильнее вместе. Ты — чтобы вернуть лампу, а я — чтобы пройти свое испытание. И чтобы больше никогда не чувствовать себя так паршиво.

Но Казан ответил не сразу. Ведь её слова так больно отразились в его сердце. Вот она как считает. Каким она считает его! Никому ненужные, беспомощные и безламповые. Слышать это было неприятно даже в шутку.

— У нас разные уровни, принцесса, — мягко, но с явной обидой сказал он. — У тебя есть учителя, у меня больше нет. Тебя есть кому обучать.

Он хотел было повернуться к ней спиной, но Джинна всё еще держала его за руку и лежала на плече.

— Я не занимаюсь с учителями уже… Да, уже почти год, — сказала Джинна. — Сначала ты ушел, а когда и Барти начал готовиться к испытанию, мне не хотелось сидеть одной с учителями. Отец долго на меня кричал, но после обещания, что буду заниматься сама, успокоился.

Его настроение она сразу заметила, но ничего не сказала. Он не так понял ее слова? Скорее всего. Но она ведь имела в виду в большей степени только себя. Стоит ли ему объяснить?

— Уровни у нас точно разные, — кивнула она, потираясь щекой о его плечо. — Ты вот здесь, — подняла она руку в самый верх, — а я здесь, — опустила в самый низ. — У тебя всегда получалось выполнять задания с первого раза, мы с Барти никогда не могли угнаться за тобой, а теперь я отстою и от него. Барти… Вот здесь, — она чуть-чуть приподняла руку от пола, показывая его уровень, который все также был слишком низким по сравнению с Казаном. — Ты не думай, те слова я сказала о себе. Тебя я ни в коем случае не считаю бесполезным, даже без лампы ты дашь фору любому джинну.

— Ты всегда имела слабую самооценку, — покачал головой Казан. — Это и погубит в тебе достойную королеву. Мало иметь силу. Нужно иметь гибкий ум, чтобы хорошо править, а этого у тебя в достатке, вот только ты этого не видишь.

Казан вырвал свою руку из её хватки, но лишь для того, чтобы обнять и плотнее прижать к своему плечу. Он медленно повёл её от злополучного стеллажа, чтобы она уже перестала думать о вызове человека, не имея пока на то готовность. Просто так гулял по королевской библиотеке.

— «Королева», «править»… Не хочу, — буркнула Джинна. — Все чего-то ждут от меня, как от принцессы. Я не могу поступать необдуманно, как Барти; все наблюдают за мной, и мне даже парня в комнату позвать нельзя!

Как хорошо было в детстве! Они могли целыми днями бегать втроём по замку и веселиться в саду, и никто им ни слова не говорил. А потом начались сплошные занятия, где каждый учитель говорил ей, как нужно поступать и вести себя при народе. «Ты принцесса. Ты должна, ты не можешь…» Каждый второй старался дать ей совет. И даже в это военное время они находили место для веселья. Вот бы отмотать время.

— Что бы ты загадал, будь у тебя три желания? — вдруг спросила Джинна. Люди чаще всего загадывают деньги или славу, а чего хотят джинны?

— Я? — немного ошарашенно переспросил Казан и задумался, приложив палец к подбородку. — Ну точно одно из желаний было бы избавить наш мир от вампиров. Второе таким, чтобы король одобрил меня. Как воина, как слугу. Как своего ученика. Чтобы он принял меня и сказал: «Я горд тобой». А вот третье…

В принципе Казан мечтал только о признательности короля и мире в их мире. А большего ему и не нужно. Точнее желал-то он многого, но…

— А знаешь? Чушь это всё! — с улыбкой сказал он. — Я добьюсь это своими силами! Я джинн! И я исполню три желания. Даже если они мои собственные. А ты, Джинна, не забывай, что причина, почему к тебе теперь нельзя заходить, это не потому, что ты принцесса, а потому, что таковы наши устои. Девушка должна быть чиста для своего мужа, а если такие визиты будут частыми, могут поползти слухи. А они не нужны ни одной благородной особе.

— Даже если я приглашаю к себе того, кого хочу видеть будущим мужем?

Правда, думать об этом ей явно было ещё рано. Она усмехнулась своим же словам, обнимая его за талию, чтобы удобнее было идти. Если бы их кто-то увидел, точно мог бы подумать что-то не то. Но Джинне было плевать на это. Пусть только кто-то попробует распустить слухи о ней.

— Отец гордится тобой, — заверила Джинна. — Он всегда гордился тобой больше остальных учеников. Просто у тебя сейчас полоса неудач. Уверена, очень скоро ты вернёшь его одобрение.

— Я надеюсь на это, — признался Казан и с улыбкой, но с ревностью в глазах остановился и взглянул на Джинну, явно не особо вникая в её последнее предложение. — А кого это ты там себе в будущие мужья заприметила?

Он, кончено, улыбнулся, но вот думать об этом ему было неприятно. Да и представить, что тот же Бартимеус с ней мог оставаться один на один в её комнате довольно длительный промежуток времени… Вот потому и нельзя было женщине находиться наедине с мужчинами — у других крышу сносило.

— Ты смотри у меня — всё отцу расскажу. И нужно, чтобы заявление о женитьбе было официальным. Чтобы отец одобрил. Вот тогда уже можно. И то не всегда. Как говорится, всё изменчиво. Свадьбы не станет, а девушку уже могут считать помеченной кем-то ранее.

— Это что же, ты хочешь, чтобы отец закопал этого парня ещё глубже? — засмеялась Джинна, но так и не назвала имени.

Бартимеус продолжал звучать в голове: «Просто скажи ему». Ей же не показалось? Его взгляд и эти попытки убедить ее держаться подальше от мужчин могли ли быть именно тем, о чем говорил Барти? Она никогда не замечала этого за Барти или Казаном, сможет ли распознать сейчас? Если бы Барти не указал на чувства, она бы и не стала приглядываться. Может, правда сказать? По крайней мере, узнает все сразу, как Барти.

— Наверное, если отец узнает, засунет этого джинна в лампу, потому что с недавних пор он на него злится, — задумчиво пробормотала Джинна, приложив палец к подбородку. Хмыкнув, она посмотрела на Казана и улыбнулась. — Ой, постойте, у него же отняли лампу. Интересно, что отец придумает в таком случае?

Выбравшись из-под его руки, она отвернулась к полкам, будто по корешкам книг старалась предугадать возможное наказание. Но на самом деле она боялась увидеть реакцию Казана, ведь не понять, о ком она говорила, нельзя. Будто у них много джиннов, у которых отняли лампу. Краснея до самых ушей, она успела пожалеть о сказанном. А если Барти ошибся? А если он просто посмеётся над ней? Было так страшно, что она может потерять и его из-за этого признания. Сердце бешено колотилось, буквы расплывались перед глазами. Просто развернется сейчас и скажет, что это шутка. Да, так и сделает. Но продолжала стоять лицом к полке.

Послышалось ли Казану, или она правда призналась? Это было признанием в своих чувствах к нему. Она хотела видеть Казана своим мужем? Мысленно повторяя её слова снова и снова, он не мог не улыбнуться. И даже какое-то счастье промелькнуло в его глазах. Он подошел к ней сзади и коснулся плечей, которые вздрогнули под его руками, опустил голову и зашептал на ухо:

— Это большая честь услышать такие слова от самой принцессы. — Казан сделал шаг, и его грудь вовсе прижалась к её спинке. — Я думаю, твой отец просто испепелит такого мерзавца, но если мерзавец докажет ему, что достоин, то он даст добро ему… мне, Джинна, быть твоей парой.

Конечно, ни о каком замужестве и речи не шло — они всё еще считались детьми, да и Джабраил не отдаст свой пост короля так скоро. Он должен быть уверен в том, кому отдает это наследие. Кому отдает свою дочь. А это значило:

— Но ты должна понимать, что повелитель отдаст своё самое драгоценное сокровище лишь тому, кого посчитает достойным. Мне нужно будет немало времени, чтобы раз за разом доказывать ему, Джинна, что я достоин тебя, особенно после всех моих промахов.

Это было признание и от него. Её чувства были ответны. Еще как ответны… Уже очень давно… Разве посмел бы он к кому-нибудь еще врываться в комнату через балкон?

В его руках Джинна заметно расслабилась, однако, менее красной быть не перестала. На лице расцвела глупая улыбка влюбленной девушки, и она сжала ладонями руки Казана на своих плечах.

— Ты достоин, не сомневайся в этом. Сколько ещё мне повторять тебе, что лучше тебя нет? — шепнула Джинна. Разве недостойному было бы позволено вообще дружить с ней, а тем более появляться в комнате на балконе? Она повернулась к Казану лицом и снова взяла его за руки, но голову подняла не сразу — все ещё было стыдно за красноту и слишком смущающе. Улыбнувшись, она все же посмотрела на него счастливыми глазками. — Я думаю, он примет тебя, только… дождемся, когда у него будет хорошее настроение. А то мало ли…

— Боюсь, ждать придется дольше, — заверил Казан, сжав ладошки Джинны крепче. — Сначала я должен вернуть лампу. Затем его уважение, и стать одним из его генералов. Я простой джинн, принцесса. И хоть у нас нет этих варварских традиций связывать судьбу с тем, кто находится в том же статусе, своё сердце я возложу ему на стол для тебя, лишь когда поднимусь выше, чем я есть. Я хочу многого добиться, чтобы мне было, что тебе предложить.

Он уже догадывался, что она начнет говорить о том, что ей ничего не надо, что лишь доказывало еще детский разум. Джинна должна была рано или поздно понять, что народу её тоже нужен сильный король, а не «сын простой наложницы». Все о нём знали, все знали его родословную. И не только королю, но и народу нужно было доказать, что Казан достоин места во дворце.

Естественно она первым делом хотела его заверить, что ей нисколько не важен его статус. Даже рот открыла, чтобы произнести это, но, подумав, просто усмехнулась. Он ведь все равно ее не послушает и сделает все по-своему, как обычно.

— У тебя все получится, — сказала она, подарив ему мягкую улыбку. — Я тоже приложу все усилия, чтобы стать достойной тебя принцессой.

Если Казан будет так статься, то и ей нельзя отставать. Никто не сможет сказать, что она занимает свое место только потому, что родилась в нужной семье. К тому же зачем такому сильному джинну, как Казан, который собрался стать ещё сильнее, такая слабая подруга? Сильному мужчине нужна сильная женщина.

— Только слишком долго не тяни. Не хочу ходить вечность в девках, — хихикнула Джинна и пихнула Казана плечом.

***

Уже в ночь был готов план действий и нарисована схема замка с его потайными ходами. Кончено, там было не все, а только то, о чем могли знать лишь слуги. Но и этого Морте вполне хватало.

Он знал, что его боятся. И потому не побоялся прийти к сторожевой башне у самого Золотого города. Увидев его, джинны даже не нападали, а сразу забили тревогу, но это и нужно было старому вампиру.

— Мне нужен тот, кто скрывается в замке Джабраила, — громко оповестил он. — Я пришел один на границу и не намерен нападать. Пока.

Стражники переглянулись, и один из них исчез, чтобы оповестить самого короля об этой вопиющей наглости старого вампира.

***

На Вуди всё же сказалась потеря крови — она спала очень долго, и потому, когда пришел сам Джабраил в комнату, она не услышала. Да и архиджинн пришел не по её душу. Его взгляд тут же отыскал Луи, сидящего во тьме комнаты у дальнего угла, а когда король подошел к нему, не забыл скользким взглядом проверить целостность кожи человека.

— Луи де ла Круа, — обратился он с еле скрываемой злостью, но, честно признать, зол он был не на него самого. — За тобой пришли.

— Кто? — честно удивился Луи, но если об этом его оповестил сам Джабраил, то никто хороший. Вряд ли это кто-то из джиннов, тогда остаются только вампиры. А кто имел столько наглости, заявиться в центр земель врага? — Морте, — догадался он.

Что ж, этого стоило ожидать. А ведь он предупреждал, что рано или поздно до вампиров дойдет информация о нем, и они явятся по его душу. Прежде чем подняться, Луи невесомо провел по волосам спящей Вуди, будто прощался.

— Убьете меня? — спросил Луи, вставая перед Джабраилом. Страха перед своей судьбой он не испытывал, поэтому, что бы ни решил архиджинн, Луи смиренно примет это.

— Я здесь! — Барти с шумом влетел в комнату, поправляя свои взъерошенные волосы. Его явно разбудили в спешке, чтобы привести сюда для защиты человека. Заметив Джабраила, он прочистил горло и поклонился. — Повелитель, мне сказали, что я должен оставаться подле человека, но причин не объяснили. Что-то случилось?

— Морте пришел без охраны, и пока не зашел на наши земли, — пояснил король. — Он требует, чтобы его слуга пришел по его зову, но…

Переведя взгляд на Луи, Джабраил тяжело вздохнул. Убить его — это решило бы все проблемы. Но здесь был Бартимеус. Он будет препятствовать, и если убивать вампира, то убивать и джинна, а этого Джабраил не мог допустить, тем более за то время, что он общался с Реджинальдом, правитель увидел в его сердце чистые намерения отказаться от войны. Только из-за этого Луи всё еще стоял на ногах.

— Уходи, Реджинальд, — кивнул ему Джабраил. — И никогда не возвращайся. Если мы встретим тебя на поле боя, то примем за врага. Но что-то мне подсказывает, что Морте не для вознаграждения для тебя пришел.

Вполне вероятно, что Морте пришел именно за казнью.

Луи тяжело вздохнул, но ничего не сказал больше. Джабраил ведь мог его убить и исключить возможность, что его вернут на поле боя принудительно. А ведь именно за этим и пришел Морте, если не поиздеваться снова.

— Одна просьба, — заговорил Луи, обернувшись на спящую Вуди. — Не давайте ее в обиду.

— Я о ней позабочусь, — пообещал Бартимеус, загораживая ее от Луи, как от вампира. Правда, когда Вуди узнает, что он позволил Луи пойти на верную смерть, точно откажется загадывать желания, и плакала его лампа.

Луи хлопнул его по плечу, как старого друга, и вышел из комнаты, кивнув Джабраилу.

— Бартимеус, — обратился Джабраил к своему ученику, когда Луи окончательно ушел. — Я позвал тебя не спроста.

Он вновь повернулся к нему и сделал пару шагов, после чего возложил свои руки на плечи ученика и грустно вздохнул.

— Твоё желание еще не закончено.

Тем самым он его отпускал за Луи, ведь это то, чего желала Вуди — защищать вампира. И с тяжелым сердцем Джабраил понимал, что Барти мог и не вернуться сегодня. И оттого отпускать его было еще тяжелее. Пусть он не лил сейчас слёз, но боль, страх за своего маленького сына читались в глазах невооруженным взглядом.

— Я лишь хочу, чтобы ты, в случае чего, просто переместил его, но не вступал в бой. Твоё дело спасти, но не отбивать. За человеком я пригляжу.

— Спасибо, — Барти опустил голову очень низко, желая поклониться своему повелителю. Он и сам понимал, что придется выступить против самого архивампира, если дело дойдет до драки. Он и в половину не так хорош, как Казан, чтобы тягаться на равных с вампирскими аристократами. — Я сделаю все, что в моих силах.

Отступая на шаг, он все же поклонился Джабраилу и направился следом за Луи, держась на расстоянии, чтобы оставаться незаметным. Барти не хотел, чтобы его обнаружили раньше времени. Конечно, он не тешил себя глупыми надеждами, что сможет обмануть короля вампиров, но осторожность не помешает. (Читай на Книгоед.нет) Так что он спрятался, когда увидел вдалеке, как Луи приближается к Морте.

Морте улыбался, и его улыбка не сходила с лица с самого прихода сюда. Ожидания того стоили, и слова джинна подтвердились: вот и сам Реджинальд, один из лучших вампиров, здесь, живой. Морте расправил руки, как старый добрый друг, желающий обнять Луи, но когда тот остановился, Морте не двинулся с места.

— Реджи, какая встреча! — воскликнул он. Его тело, хоть и было телом старика, распространяло силу короля, будто тот не просто напился крови, а принимал ванну, наполненную ею. Морте думал о том, чтобы перестраховаться перед встречей не столько с Луи, сколько с Джабраилом. — Мы-то думали, что ты мёртв, а оказывается… Лучше бы так оно и было… для тебя же.

— Что тебе от меня нужно? — Как же непочтительно он обратился к королю. Хотя Луи уже давно не считал Морте своим повелителем. — Джинны отпустили меня, отпусти и ты. Я уйду, и можете продолжать считать меня мертвым, всем во благо.

Скрестив руки, Луи привалился к стене сторожевой башни. В отличие от Морте, он предпочел скрыть, что восстановил силу, пусть и не в полной мере. Кровь Вуди сделала свое дело, хоть вековой голод утолить не так просто, но ему хватит сил, чтобы дать отпор. Возможно, даже удастся сбежать. Радовало, что Морте заявился сюда один, хоть это и было странно. Неужели и правда так рисковал, чтобы только встретиться с ним?

— Я отпущу тебя, — с радостью кивнул Морте, но, прежде чем Луи двинулся, протянул руку в сторону, подзывая кого-то. — Ведь жизнь для тебя станет большим наказанием, чем смерть, уж я об этом позабочусь. Ты, я смотрю, стал намного лучше с нашей последней встречи. Даже щечки порозовели, а был самым обычным зомби после того, как в руки нам попала твоя драгоценная Анна. Оно и понятно — птичка нашептала, что ты нашел себе новую игрушку.

Наверное, не стоило рассказывать, о чем говорил Морте, говоря о смерти, как об освобождении от мук. Он намекал на Вуди! Каким-то образом Морте прознал не только про жизнь Реджинальда, но и о его человеке. Хотел ли повторить то, что случилось с Анной?

Но Луи еще не знал, что не это сейчас было самым худшим.

— Не понимаю, о чем ты, — не моргнув и глазом соврал Луи. — Полагаю, нам больше не о чем говорить.

Он выпрямился и собрался было уже уйти. Пусть лучше так. Он снова исчезнет для всего мира, а Вуди вернётся домой. Здесь ей точно не место, и Морте это только что доказал своими словами. Им никогда не найти покой.

— Луи… — До боли знакомый голос заставил его замереть на месте. Казалось, он даже перестал дышать, а в этот момент сердце остановилось. Это не могла быть она, ему послышалось. В последнее время он перестал думать о ней, и подсознание возмутилось, решив таким образом напомнить о ней. Это не она!

Он повернулся на голос и увидел Анну. Сомнений быть не могло. Волосы изменили цвет, а кожа стала чуточку бледнее из-за нехватки солнечного света, но это все ещё была его Анна. Рука Луи непроизвольно обратилась к кольцу, которое по-прежнему было у него. Она была ещё прекраснее, чем он запомнил.

— Как такое возможно? — тихо шепнул Луи. Просто не мог поверить своим глазам.

— Луи, — ещё раз позвала она его. Ее голос, манера произносить его имя с мягкой улыбкой на устах — ничего не изменилось.

— Анна, — позвал он ее в ответ и вытянул руку, чтобы коснуться, чтобы удостовериться, что это не мираж и не злая магия. — Анна, это ты? Но как? Я не понимаю. Я же видел, как тебя не стало.

— Луи, это я, — улыбнулась она ещё радостнее и позволила себя коснуться. Ее кожа давно стала такой же ледяной, как у него, но изумрудные глаза по-прежнему дарили тепло.

Он обхватил лицо Анны обеими руками, разглядывая, вспоминая каждую черту и сравнивая его с тем образом, что сохранил в памяти. На мгновение ему даже показалось, что не было этих сотен лет мучительных страданий и одиночества. Вот его прекрасная Анна рядом, только холодная и другая.

— Благодаря тебе я теперь такая. — Голос ее стал ледяным, а глаза снова приняли голодный красный оттенок. Анна впилась до крови когтями в руки Луи, отрывая их от себя. — Прежде чем растерзать мое тело у тебя на глазах, меня обратили. Морте, мой повелитель, дал мне новую жизнь после того, как прежнюю ты отнял у меня. — Теперь ее влюбленные глаза были обращены к другому вампиру, и она, отпуская руки Луи, бросилась в объятия Морте. Теперь для нее существовал только один мужчина: ее создатель, ее хозяин и повелитель.

Обняв нежно, так, как когда-то её обнимал сам Луи, Морте засмеялся, но тоже мягко. Это еще не был победный смех, но он добился, чего хотел: увидел Луи таким, каким и должен был видеть — растерянным, напуганным, ничего не понимающим. Жаль, что Морте не будет, когда до Реджи дойдет и осознание произошедшего.

— Моя маленькая Анна, — прошептал он ей, и, все еще смотря на Луи, Морте опустил лицо к шее своей вампирши и нежно поцеловал её, а она не скрывала, как ей это нравилось. — Да, Луи, я понимаю тебя, почему ты выбрал именно эту женщину. Она красива, горяча даже в теле вампира. И самое главное, она преданная. Чего нельзя сказать о тебе.

Морте провоцировал Луи и тянул время для своих вампиров-гончих. Он опустил свои руки на талию Анне и, поглаживая её, всё больше добавлял похоти в свои касания и поцелуи. Но ни разу его веки не сомкнулись, неотрывно наблюдая за ним.

— Да, Луи. Это та самая твоя сладкая Анна. Так же ты её называл? — прошептал Морте. — И каково это осознавать, кем она стала, и кто сейчас ласкает её?

Слова Морте раскалёнными иглами впивались в сердце Луи. Даже такие личные подробности она ему рассказала. Видеть некогда милую и нежную девушку в руках этого монстра, осознавать, что он превратил ее в себе подобного было нестерпимо больно. Все он виноват. Если бы Луи только знал, что Анну не убили… Лучше бы он и правда умер тогда.

Луи отвернулся, не в силах смотреть на все это. Это больше не его Анна. Его Анна умерла двести лет назад.

— Если это все, что ты хотел мне показать, я ухожу, — загробным голосом произнес Луи.

— Не уходи, — попросила Анна, и Луи не смог сопротивляться, вновь замерев. Ее голос звучал томно, вызывая воспоминания, которые он не хотел видеть сейчас. В ту секундную паузу, что она сделала, он успел представить молодую живую девушку, которая точно так же просила его остаться. — Луи, вернись ко мне.

«Нет, это больше не она, — убеждал себя Луи. — Это всё какая-то их жестокая игра».

И чем дольше он не оборачивался, тем сильнее злилась Анна. Этот мерзавец ещё смеет не слушаться ее! Да он в ногах у нее должен ползать, моля о прощении за все, что сделал.

— Проклятье, Луи, не отворачивайся от меня! — крикнула Анна, взбесившись окончательно. Она прямо сейчас хотела вцепиться ему в горло и разорвать его, но у них был план, поэтому она вместо него укусила Морте, слегка проткнув кожу клыками, и тут же слизала выступившие капельки крови. Своему повелителю она не могла причинить боли, так что ей пришлось немного придержать себя. — Смотри, какой я стала из-за тебя, и не смей отводить глаза!

Где-то вдалеке все ещё стоял Бартимеус, нервно ожидая, когда случится катастрофа. На таком расстоянии он не мог слышать их разговор, но зато все прекрасно видел. Однако, понять все равно не получалось. «Они позвали Луи, чтобы потрахаться у него на глазах? Чокнутые вампиры».

— Луи, ты так жесток, — покачал головой Морте, позволяя Анне себя укусить. Пусть Луи и это видит. Пусть видит, как Анна теперь жить не может без крови. — Ты ей ничего не скажешь? Неужели, ты даже не попросишь у неё прощения? Ведь тебе есть, за что. Если бы ты тогда её не оставил… Если бы ты тогда её сберег… Если бы ты просто был с ней рядом… Но вот, спустя столько лет ты наступаешь на те же грабли.

Морте будто специально давал намеки Луи, и ему было нужно, чтобы этот подлец понял, в чем дело. Но, видимо, Анна сейчас его ошарашила так сильно, что Реджи просто не мог думать о своем новом человеке. Что ж, так даже лучше. Пусть пару лет он гадает, куда она пропала, попутно думая, во что он превратил Анну. Пусть винит себя, пусть ненависть и вина сжирают его изнутри.

— Ваше величество! — Вдалеке тихим, слышным лишь вампирам раздался голос, и когда Морте повернулся, в тенях высоких пальм на выжженной земле стоял его поданный. — У нас получилось. Принцесса тоже.

— Отличные новости. — И будто бы его больше ничего не волновало, Морте больше не смотрел на Луи, а повернулся к нему спиной и, придерживая Анну за талию, пошел в сторону Диких земель, где находилось логово вампиров.

— О чем ты? Постой! — Теперь Луи хотел их остановить. Но Морте будто не услышал, и только Анна обернулась через плечо своего повелителя, чтобы Луи увидел ее улыбку. Улыбку ликования и прожигающий ненавистью взгляд.

Они ушли, и что же ему делать? Джабраил его отпустил, он был свободен, но последние слова Морте поселили ещё больше беспокойства в сердце Луи в добавок к тому, что появление Анны полностью разрушило весь его внутренний мир. Потерянный, он просто стоял на том же месте, где его оставили, и не знал, что делать дальше. Он мог бы попытаться спасти Анну, принести ей покой ценой и своей жизни тоже. А как же Вуди?

— И зачем они приходили? Что говорили? — спросил Барти, появляясь рядом, когда стало безопасно.

Луи не сразу ответил, скосив глаза на джинна. Но Бартимеус стал той соломинкой, за которую он смог схватиться, чтобы выбраться из осколков реальности и восстановить картину мира в голове. Анна… Его Анна мертва. Ту, что он видел сейчас — вампирья сучка. Нужно думать о Вуди. Сейчас она в безопасности с Бартимеусом…

— Ты что здесь делаешь?! — Луи схватил Барти за ворот, и казалось, что готов прибить его прямо сейчас. Он же должен быть с Вуди! Луи доверил ее ему! — Вуди!..

— Она под защитой его величества Джабраила, — поспешил успокоить Барти. Такого Луи он перепугался и схватил его руку, желая оторвать от себя. Ему даже подумалось, что Луи все это время просто усыплял их бдительность, ведь сейчас он почувствовал, что ему ничего не стоит его просто убить. И когда только успел мощи набраться. «Вуди!» — промелькнула догадка в голове.

— Перенеси меня к ней. Немедленно! — велел Луи, тряхнув Барти, а тот с перепугу не посмел спорить, возвращая их в комнату. Тут должна быть стража и Джабраил, уж они помогут справиться с слетевшим с катушек вампиром.

Но в комнате было пусто. Джиннов и лампа простыла — не было ничего и никого. Вот только в глаза сразу бросилась отодвинутая кровать, под которой был отдернут ковер, а уже под ним открытый люк. Один из тайных проходов Джабраила! Ну конечно, это место было так близко к его библиотекам! Вполне вероятно, что, если бы что-то случилось с ней, он бы попытался спасти и слуг, и книги через этот тайный лаз. Да и вообще, неважно, зачем он здесь! Главное, что здесь всюду воняло мертвецким духом. И он явно не принадлежал Луи — больно сильно дух пропитан кровью.

Но не успел Барти тут появиться, как где-то снаружи послышался пронзительный женский крик. Это молодая девочка-эфир зашла в библиотеку убраться. Она готова была увидеть всё: мусор, разбросанную еду (детям вельмож тоже можно было сюда заходить), неубранные кипы книг… Но никак не неподвижное тело прославленного бойца Джабраила.

Казан лежал на животе в собственной луже крови. Его глаза в ужасе были распахнуты, а ртом он, как рыба, пытался заглотить как можно больше воздуха, но он никак не попадал ему в рот.

Было видно, что Казан держался из последних сил, чтобы не умереть. Он хватался за эту жизнь, терпел невыносимую боль от распоротого живота, когда другие бы молили о скорейшей смерти. Но он не мог позволить себе закрыть глаза. Они забрали её у него на глазах, а сам Казан не мог ничего противопоставить. Не имея лампы, с собранной в этом жалком человеческом теле жизнью, он не побоялся начать отбиваться, но ему хватило одного удара ножом, чтобы свалиться и умереть.

Но умирать было нельзя. Он обещал Джинне! Он обязан был вернуть свою принцессу! Свою возлюбленную. И вот так, ожидая Джабраила, но не в силах его позвать, Казан противился судьбе, не отдавая свою душу раньше, чем Джинна вернется домой.

Барти вместе с Луи бросились на крик в надежде, что смогут обнаружить там Вуди. Хоть Луи и слышал от вампиров, что их план увенчался успехом, он все ещё надеялся, что она им не досталась. Или, по крайней мере, она мертва. Уж лучше так, чем повторить судьбу Анны. Но на полу валялась не она.

— Они забрали ее. — Из его уст это звучало, как приговор. Сердце Луи рухнуло куда-то в самые низы, а перед глазами встал образ обновленной Анны, которая с удовольствием отдавалась в лапы Морте. Если это повторится с Вуди, он просто не переживет. Он любым способом убьет ее, а затем себя, но не допустит, чтобы все произошло снова.

— Казан! — Барти было чуточку не до пропажи Вуди, когда он увидел товарища в таком состоянии. Бросившись перед ним на колени, он сразу же сотворил заклинание, которое должно было хоть немного замедлить кровотечение и стабилизировать Казана. Этого должно хватить до прихода Джабраила, которого он тут же вызвал. — Повелитель, Казан в библиотеке! Приходите срочно!

Увидев Барти, силы Казана будто испарились. Вот кому он мог бы передать эстафету своей мести и своё право защищать принцессу.

— Ба… Ба…

Но это все, что вместе с хлюпающими и булькающими звуками, с кровью из рта мог произнести Казан. Любая попытка задержать дыхание и рассказать о случившемся отдавала немыслемой болью по всему телу, которое, как он думал, перестал чувствовать ещё пять минут назад.

Но рано Казан готов был распрощаться с жизнью. Из темно-синей дымки, которая появилась в библиотеке, Джабраил вылетел, как стрела, и вот уже над телом Казана он двигал пальцами, направив ладонь вверх, пока наконец из воздуха не появилась лампа Казана. И чем чётче она становилась, тем прозрачнее выглядел её хозяин. У Казана не было сил даже на то, чтобы переместиться в неё дымом, что было бы намного быстрее.

— Отдохни, мой мальчик, — с отцовском любовью дрожащим голосом прошептал Джабраил. — Наберись сил.

И когда Казан исчез окончательно, король осмотрел библиотеку. Секунда, и на месте, где был Бартимеус, появилась весёлая Джинна, которая вновь пугала стоящего на коленях перед ней Казана. А он, держа её ладонь, касался пальцев губами, смотрел на нее, и все тело его было пропитанного усмешкой: в глазах, на губах, а носик весело шевелился в желании засмеяться.

Но в миг его лицо исказилось гримассой ужаса. Казан резко вскочил, толкнул Джинну в книжный шкаф и развернулся. Именно в тот момент его живот проткнул ржавый волнообразный меч, а держащий его вампир усмехнулся и резко поднял руку, распарывая живот Казана.

Джинне не позволили вскрикнуть. На её руках появились магические кандалы, которые мог колдовать лишь джинн, а на губы опустилась мертвецкая рука.

— Уходим, живо, — прошипел тот, кто схватил принцессу, и стены библиотеки, показывая свои воспоминания, указали, как вампиры ушли через тайный проход.

— Джинна! — Барти попытался схватить исчезающий образ любимой принцессы. То, что он отказался от борьбы за ее сердце, ещё не означало, что он оставит ее в беде. И первым, на кого он разозлился, был Казан. Схватив его лампу из лужи крови, он поднял ее к лицу и заговорил в носик: — Казан, какого черта? Ты почти угробил Кровавого Луи, а с парой жалких кровососов справиться не смог? Что это вообще было?

Он-то не знал, что Казана лишили лампы и силы на время, поэтому не мог понять, почему вампирам удалось так легко справиться с ним и забрать Бриджинну. Их Джинну! Он, что, зря доверил ее ему?!

— Вуди тоже у них, — напомнил Луи, хотя больше доносил эту информацию до Джабраила. — Нельзя было отпускать Морте, но Анна…

Луи зажмурился, снова вспомнив о ней, будто сдерживал накатившие слезы.

— Анна? Та самая? — удивился Барти, отвлекаясь от лампы Казана и своей гневной речи. — Но с Морте была же вампирша.

Луи только молча кивнул на это, не желая что-то добавлять.

— Вот бл… — хотел выругаться Барти, но вовремя вспомнил, перед кем стоит. При Джабраиле выражаться не стал. — Мы вернём их, а ты, — обратился он к Казану и подхватил его лампу подмышку, — идёшь с нами.

Уж не знал он, сколько времени потребуется Казану, чтобы восстановиться, но оставлять его здесь не собирался. Пусть помогает, раз уж сразу не справился. А потом Барти ещё дважды подумает, прежде чем снова оставить Джинну ему. Вот так, без подготовки и четкого плана он готов был ринуться на выручку принцессе и человеку.

— Бартимеус!

Сейчас гнев Джабраила был таким же, как когда он наказывал Казана. Над ним сгущались тучи, а над головой в прямом смысле метались молнии, но гневался король не на Барти, а на себя.

— Казану нужен отдых, он чуть не умер! — рявкнул Джабраил и выхватил лампу у Барти. Но когда страх отразился в глазах Бартимеуса, он добавил чуть мягче: — Казан в наказание был лишен лампы. Я его лишил.

И за это Джабраил сейчас злился только на себя. Если во время этих смут, во время, когда вампиры осмелились проникнуть в его город, он не лишил сил своего лучшего ученика и одного из бушующих успешных воинов, Джинна была бы сейчас тут. И ведь он понимал — через неё им Морте собирался манипулировать.

— Собери джиннов, — обратился он к Бартимеусу, и в глазах его было столько решимости, сколько и безумия. — Пора прекращать эту войну. Морте перешел границу.

И с этими словами, всё еще держа лампу Казана у своего сердца, Джабраил покинул библиотеку.

— Э? — Барти так и остался стоять шокированным, смотря в спину Джабраилу. Он приказал ему собрать джиннов? Да разве его послушают? — Повелитель, подождите!

— Я отправляюсь к вампирам, — сообщил Луи и тоже направился на выход.

— Эй, а ты-то куда? — Барти и не знал, за что первым хвататься.

В замке кипело пиршество. Морте позволил своим вампирам съесть всех людей, и вот, в тронном зале, в котом были расставлены столы, собралась вся его армия. На грязных, когда-то белых скатертях были десятками уложены оголенные трупы людей, а сидевшие по обе стороны вампиры общались и попутно высасывали кровь у еще теплых пленников. Когда кровь заканчивалась, то их выбрасывали в окно. Слабых джиннов-женщин насиловали прямо в этом же зале, отойдя в угол, чтобы никому не мешать.

Всё на том же троне сидел Морте и, выпивая из бокала в честь своей армии кровь, он высидал и с улыбкой наблюдал за мракобесием. Справа от него стояла Анна, которой он предлагал испить из своего бокала, а у подножья сидели, закованные в цепях Вуди и Джинна. И неспроста Морте приковал из именно здесь. Не за тем, чтобы напугать. Вампиры не только праздновали, но и восполняли силы. Король знал — сюда уже идёт. И для Джабраила и для Луи у него было готово маленькое представление.

— Терпение, дорогая, — прошептал он Анне, забирая своё кубок из её рук. Подозвав одного слугу, он отдал ему пустой бокал, и тот спустился вниз, продел новое отверстие в руке Вуди через укус, дабы её кровью утолить жажду кровавого короля. — Ты получишь её, живую, но только когда придёт Луи. (ред.)

Звякнув короткими цепями, Джинна попыталась отогнать вампира от бедной Вуди, но она доставала только до той ладошки, которая была ближе к ней. Обхватив слабые пальцы Вуди, она ощутила их холод. Сколько крови из нее уже выкачали? Джинна хотела ее поддержать, что она здесь не одна, что она не позволит ей умереть, но что могла принцесса в этих цепях? Да даже без них она не справится с таким количеством вампиров. Ее сердце кровью обливалось, когда она с болью отводила глаза, не в силах смотреть, как джиннов насилуют. На глаза наворачивались слезы из-за той беспомощности, которую она ощущала, а все нутро пробирало от страха из-за незнания, как скоро примутся за нее. В ней ещё теплилась слабая надежда выбраться, поэтому иногда из ее тела вырывался неяркий свет, который в то же мгновение поглощали магические кандалы.

— Вы отвратительные, мерзкие твари, — подняла полные слез, боли и страха глаза Джинна на Морте. — Что мы вам сделали? Оставьте уже нас в покое!

— Как ты разговариваешь с повелителем? — разозлилась Анна и ударила дерзкую принцессу по лицу.

Джинна с криком повалилась на пол, но тут же попыталась вернуться в сидячее положение, сплевывая кровь из разбитой губы. Однако Анна ей не позволила, наступая на спину и больно давя каблуком.

— Не смей на него даже взгляд поднимать. Такие, как ты, достойны лишь грязь с его сапог слизывать! — Анна отпихнула ее, выдавливая ещё один крик, и обратилась к Морте. В её голосе даже проступили нотки ревности. — Повелитель, зачем вы ее держите подле себя? Отдайте так же своим генералам, как других слабых сучек.

— Отдам, но без главного зрителя в этом не будет никакого смысла, — с охотой закивал Морте и принял бокал о слуги. — Ты же можешь пока выплеснуть свою злость на дочери Джабраила. Я не могу себе позволить, чтобы у него остался хоть один наследник.

— Как пожелаете, — процедила Анна и в то же мгновение повернулась к Бриджинне, чтобы и правда сорвать всю свою злость на ней. Не убьет, но это прекрасное личико однозначно попортит. Да так, что родной отец не узнает. Схватив Джинну за подбородок, она притянула ее к себе. — Во что мне с тобой сыграть, принцесса? Как жаль, что ваша кровь такая отвратительная на вкус, я бы выпила твоей королевской.

С отвращением взглянув на струйку, стекающую по пальцу из губы Джинны, Анна вновь отбросила ее от себя и все же лизнула пальчик, но тут же сплюнула. Даже королевская кровь ни чем не лучше той мерзости, что течет по венам джиннов. Будто бы в этом была виновата Джинна, Анна ударила ее. Затем снова и снова, заставляя кричать ее все сильнее.

— Ах, принцесса, нельзя быть такой красивой. Давай-ка мы подправим тебе носик. — Анна выпрямилась и ударила ползующую по полу совершенно растеряную от побоев Джинну ногой по лицу.

Какое несчастье, что Джинна никак не теряла сознание, она схватилась за нос, из которого хлынула рекой кровь. Похоже, ей его всё-таки сломали. Но даже так Джинна попыталась встать, упираясь одной рукой в пол, а на Анну смотрела уже больше с ненавистью, чем со страхом.

— Вы, жалкие вампиры, только и можете избивать слабых и беззащитных, — прошипела Джинна, давясь собственной кровью. — Сними кандалы, и посмотрим, как ты справишься со мной.

— Ой, у кого это голосок прорезался? — спросила Анна, умиленная тем, что жертва ещё и брыкается. — Ты вот этими ручками собираешься тут колдовать?

Анна прижала пальцы Джинны носком туфли и дождалась, когда маленькая принцесса поймет, что она собралась сделать. Снова увидев в её глазах страх, Анна со смехом надавила ногой. Послышался хруст костей и оглушительный вопль, который заглушил смех безумной вампирши.

И симфония зловещего смеха короля и гул остальных вампиров сопровождали воплю маленький Джинны. Молить не кого было. Им ничего не оставалось, как терпеть эти истязания.

Вуди под вопли Джинны будто бы очнулась от сна, в котором была всё это время от холода и бессилия. Они никогда не видела этого джинна. Но…

«Принцесса».

Та, которую любил Бартимеус. Вот как она выглядела, и вот кто ждал своей участи рядом с Вуди. Приподняв голову, она не знала, чем руководствовалась. Но после всего, даже у принцессы были силы на слова. А Вуди только строила из себя жертву, позволяя проделывать в себе всё новые и новые дыры.

— Оставь… — но даже вампир не мог услышать эти слова. Лишь губы показали буквы, которые хотели превратиться в звуки, но так и не смогли в них превратиться.

Прикованы они были к себе слишком близко, и, падая на пол, хотя Вуди хотела сделать рывок, она обхватила руками лодыжку Анны и попыталась продвинуть к себе. Но даже сжать пальцы на ледяном некогда живом теле не могла — настолько она ослабла без крови. Но джинн была возлюбленной Бартимеуса. Её теперь уже можно сказать друга. И это меньшее, что Вуди могла для него сделать — переключить внимание на себя. (ред.)

— Подожди, до тебя очередь тоже дойдет, — ухмыльнулась Анна, предвкушая, какое будет лицо у Луи, когда они займутся человеком. Она все же присела перед ней, хватая Вуди за волосы и поднимая ее на свой уровень. — Жду не дождусь, когда смогу выпить тебя до суха на глазах у Луи. Только представлю, что это буду я, так сразу кончаю. Ту, кого он любит сейчас, убьет та, кого он любил прежде. Луи всегда любил четвертую группу крови.

Вдохнув чудный аромат человеческой крови, Анна отбросила Вуди обратно к ногам Морте, переступила через нее и забралась к нему на колени в возбуждённом состоянии. У нее разыгрался новый аппетит после того, как она выпустила пар на принцессе.

Морте положил свою ладонь на промежность Анны, отвечая её желанию, но когда он сам был возбужден, по законам подлости, именно в этот момент решили нагрянуть джинны. Морте хмыкнув губы Анны, но успел сорвать с них собственнический поцелуй.

— Они здесь, — громко объявил он и встал, поднимая Анну за собой и наблюдая, как его вампиры в миг прикатили свою усладу, но менее веселей от этого не стали.

Снаружи послышались звуки битвы, и через каких-то полчаса сам Джабраил, провонявший тухлой кровью вампиров, ворвался в покои архивампира. Его взору тот же предстала ужасная картина, которую сотворили с его дочерью. Сам тронный зал будто перестал иметь потолок — наверху черной пеленой затмили мрачный камень тучи, не просто искрящие молниями, но и на лица всех присутствующих полились пока еще мелкие капли дождя.

Он был на грани. Он чувствовал, как в его сердце стал разжигаться огонь, и сами капли, попадая на его тело, с шипением испарялись. Но тот испуганный взгляд, но одновременно маленький и гордый, напомнил Джабраилу, зачем он здесь. Став ифритом он никого не спасет. только погубит.

— Наконец-то папочка пришел, — радостно развел руками Морте. — Как ты предсказуем, Джабраил. Пришел ха дочкой лично.

— Ты подписал себе смертельный приговор, Мидлфорд, — громом в зале проговорил Джабраил, хотя губы его не двинулись, — когда посмел прикоснуться к моей дочери.

— А разве не все джинны твои дети? — издевательски произнёс Морте. — Или ты рассвирепел, стоило взять лишь одну дочь? Да ты лицемерен, Джабраил. И пора стереть с лица земли тебя и твоих гнилых приспешников!..

Пока Морте говорил, ни сам архиджинн, ни его свита не смели начать битву, ведь перед ним малышка Джинна не просто лежала вся в крови., но между ней и человек встала вампирша, угрожая своими когтями.

Вуди попыталась поднять голову и взглянуть в глаза спасителей. Даже если они ничего не успеют сделать, то пусть хоть увидят, что она им благодарна. А если перед смертью еще и Луи увидит… Нет. Бартимеуса… И она действительно увидела его в толпе. Он не смотрел на неё, а на принцессу. Пусть, Вуди понимает. У неё другая задача — думать. Желание, которое бы спасло всех.

А между тем, собравшиеся здесь вампиры откуда-то выудили лампы. И на каждой были цифры «4» или «5». Сильные и опасные джинны, которые будут вынуждены сражаться против своего короля.

Но прежде чем кто-либо двинулся с места, в воцарившейся тишине послышались одни единственные шаги. Через толпу джиннов шел вампир, которого никто из них не смел трогать. Луи Реджинальд Христиан Мопад де ла Круа вышел в центр зала, оказываясь ровно посередине между вампирами и джиннами.

— Луи! — обрадовалась его появлению Анна. На ее лице появилась счастливая улыбка, однако, вновь Луи ей обмануть не удастся. Но с этой улыбкой она схватила цепь Вуди и продемонстрировала ее, будто бы хотела похвалиться.

— Что он делает? — тихо спросил Барти, наблюдая за Луи. Он сделал шаг, желая помочь, но его остановили. Сейчас любое действие могло стать катализатором, который послужил бы сигналом к началу битвы.

— Морте, — обратился к архивампиру Луи, — тебе нужен только я. Отпусти девушек, и я сделаю все, что попросишь.

В прошлый раз он отказал, и вот что случилось с Анной. Если он согласится, возможно, с Вуди этого не повторится? Луи посмотрел на нее, но ни одна мышца на его лице не дрогнула. Ему нельзя показывать привязанность к ней.

— Отпустить? И дать тебе жить спокойно? — засмеялся Морте. — Нет, Луи, ты должен был принести себя в жертву в прошлый раз. Выбрал жизнь? Так и живи теперь с воспоминаниями, которые я тебе дам!

Морте дал знак Анне, чтобы она бросила человека к уже готовым растерзать её тело вампирам. Джабраил дернулся — хотел было оказаться подле дочери, чтобы вырвать, пока вампирша была отвлечена человеком, но Морте со своего пьедестала следил за каждым, и вот он уже стоял рядом с Анной и Джинной, и его когти были устремлены в голову принцессы.

— А вот тебе, Джабраил, двигаться не советую. Отныне, ты будешь говорить то, что я тебе скажу.

— Ты совсем обезумел? Ничто не заставит меня…

Но не успел Джабраил договорить, его глаза распахнулись, когда позади Морте материализовался вампир, а в руке у него была блестящая синяя лампа, которую архивампир принял, но даже не взглянул на неё.

— Как я уже и сказал, — начал он, — ты предсказуем. Твои слуги мне поведали о потайных путях в замке. Предсказать, что ты явишься сюда со всей свитой да еще и без собственной лампы не составило труда. Ты проиграл, король.

«Лампа Джабраила?» — подумал Луи, оборачиваясь на архиджинна. Его глаза дали ему ответ. Это было крайне скверно. Медлить больше нельзя.

Луи сорвался с места, быстро преодолев расстояние, которое разделяло его с Вуди, но Анна не уступала ему в скорости. Между ними завязалась небольшая потасовка, во время которой Анна не отпускала цепь, и бедняжка Вуди волочилась за ней при каждом движении. Но Луи будто только проверял свою бывшую возлюбленную на прочность. Или он до сих пор был слаб, оставаясь без крови столь длительный срок?

Это послужило сигналом для джиннов. Первым следом за Луи бросился на врага Бартимеус. Но он был слишком самонадеян. Вместо того, чтобы спасти кого-то одного: Бриджинну или лампу Джабраила, Барти попытался вытащить их обоих. Не достал ни того, ни другого, так ещё и оказался отброшен вампиром. Барти ударился о колонну и ушибся головой, чуть ли не потеряв сознание.

Джабраил, хоть и должен был броситься в первых рядах, но не мог. Больше не мог. Палец вампира проскрипел по гладкой поверхности лампы, и король ощутил, как его сердце заковали три цепи. Три желания, которые он должен был исполнить.

Не обращая внимания на потасовку, Морте только с улыбкой наблюдал, как вампиры выпускали джиннов и командовали им убивать своих собратьев. Разумеется, более сильные набрасывались на слабых и одолевали их слишком быстро.

— Чтобы мне такого загадать? — задумчиво протянул Морте. — Я столько лет ждал этой возможности, а теперь даже не знаю, за что взяться. Может, приказать тебе убить всех джиннов этого мира? А начать со своей дочери?

— Барти-меус. — Его отвлек пищащий голос снизу. Морте спрятал улыбку и, подскочив к Луи, одним ударом отбросил его от Анны, после чего схватил Вуди за волосы и вцепился зубами в шип на брови. Одним резким движением он вырвал его, и кровь потоком хлынула на лицо.

— Думаешь, загадать желание? Твой слабый, не имеющий лампы джинн сейчас здесь самая лёгкая мишень, и ты думаешь… — Морте понял, что из-за боли Вуди его даже не слышала, и он обратил свою ярость на Анну: — Я кому сказал бросить её вампирам? Куда ты лезешь?

Ему и щелчка пальца хватит, чтобы убить столь молодую вампиршу, а она вместо того, чтобы гордо отомстить своему бывшему возлюбленному, как некотролируемый упырь бросилась в битву. Позор для Морте!

— Вы обещали ее мне! — возразила Анна, но быстро смекнула, что Морте не в том настроении, чтобы с ним препираться. Процедив недовольное «Да, повелитель», она потащила Вуди за цепь к группе вампиров, которые уже ждали свою добычу. Их джинны были сильные, поэтому справлялись и без участия хозяев.

— Не смей! — крикнул Луи. Он понимал, что пока на его пути стоит Морте, до Вуди ему не добраться, но вот вампиры…

Луи бросился на ту кучку, к которой двигалась Анна, и в мгновение ей стало не к кому вести Вуди. Он стоял, залитый кровью, а у его ног лежали пять вампиров, оставшихся без головы.

— Вуди, потерпи, пожалуйста, — прошептал он.

— Меня ты так не защищал, — с обидой в голосе произнесла Анна. Она повернулась в другую сторону. — Что ж, всех нас тебе все равно не убить!

Морте вновь оказался подле Вуди, потому что если Луи будет действовать быстро, то из рук Анны её вырвать сможет, но он не подумал, что в этом маленьком тельце еще остались какие-то силы, и пока оба вампира были отвлечены на своего врага, Вуди схватилась за лампу и отбросила её к ногам Луи. Она, конечно, не долетела, но скорость и реакция были на стороне того, в чьем поле зрения она была постоянно.

— Реджинальд, уничтожь лампу! — вдруг взревел голос самого Джабраила, и, слыша это, джинны на миг остановили битву и с ужасом посмотрели на короля.

— Не смей! — рявкнул Морте. — Джабраил, я приказываю тебе…

Мощь, которую все это время скрывал Луи, вырвалась из него. Никто не думал, что ему действительно хватит сил после голодовки. Луи и сам сомневался, но Джабраил принял правильное решение. Нельзя, чтобы Морте загадал хоть одно желание ему.

Лампа в руках Луи вспыхнула и превратилась в синюю дымку. И прежде чем Джабраил последовал за лампой, Луи взглянул на него с огромной скорбью. Они не были друзьями, и тысячу лет считались врагами, но эти несколько дней они много говорили, и Луи проникся глубоким уважением к старому джинну. Ему было жаль, что он стал тем, кто уничтожил его.

— Нет! — истошный крик Джинны был громче, чем когда ее избивали. Видеть смерть отца было невыносимо для нее. Он же величайший из джиннов, и вот так умереть! Кто же заменит его? Она… Она не готова. Да и никто не сможет заменить Джабраила!

— Джинна, не смотри, — Пока все вампиры были отвлечены, Бартимеус переместился к принцессе и обнял ее, загораживая от этого ужасного зрелища. Он и сам не хотел смотреть, но не мог отвести глаз от последних мгновений учителя, его повелителя и того, кто заменил ему отца.

С тем же ужасом на разлетающийся «прах», на рассасывающиееся темное небо смотрел Морте. С помощью Джабраила он много чего планировал сделать, и не удивительно, что в нём поднялась такая ярость, какую за стони лет его вампиры в нём не видели. Но с другой стороны, пусть сдох. Главная защита джиннов — всех — пала.

— Нужно было тебя убить еще в первый день, когда ты с Анной стал якшаться! — рявкнул Морте, отбрасывая Вуди Анне. — Убей её немедленно!

А сам он бросился на Луи, решив с ним совершить то же самое.

От убийства короля, любимого и сильного, джинны тут же потеряли боевой дух, и даже те, кто был заложником вампира, помедлили прежде, чем исполнять приказы.

— В атаку!

Но бой продолжился, и убитые горем воители терпели поражение. Вампиры тормозили джиннов, а их собратья-заложники искали лампы, которые в большинстве своём были спрятаны в рубахах. Лампы немедленно уничтожались.

Холодные руки Морте сомкнулись на шее Луи. Он сам был сейчас пропитан кровью, его сила, как старшего, была приумножена, и даже Луи, который не восполнился на сто процентов, был сейчас перед ним слаб. Когти вонзились в шею, а пальцы не просто душили, ломали гортань.

У Бартимеуса не было выбора, кроме как вмешаться. Это же желание его человека. Вытащив Джинну из этого ужаса, он оставил ее на стороне союзных джиннов, а затем вернулся на поле битвы. Это было ужасно, джинны гибли от рук сородичей больше, чем от вампиров. Барти не знал, что мог сделать. И как бы он ни хотел помочь друзьям, ему нужно было спасти Луи.

— Простите, но этот парень под защитой. — Барти объявился позади Луи и схватил его за плечи, перемещая их подальше от Морте.

— Не меня спасай! — попытался прокричать Луи, но голос его охрип из-за травмы. Он посмотрел, куда его перенесли, нашел Вуди и с ужасом увидел, как Анна вцепилась ей в горло. — Вуди!

Луи рванул к ней, и Барти переместился следом за ним, успевая подхватить Вуди, когда Луи оторвал от нее Анну. Выглядела она ужасно.

— Уноси ее, — крикнул Луи и оттащил Анну подальше, чтобы она не достала больше до Вуди.

— Вот уж нет, — выразила несогласие Анна и швырнула кинжал, который достала из-за пояса. Нож достиг цели и угодил ровно в живот Барти. Он повалился рядом с Вуди.

Жадно заглатывая воздух, как некогда видел Барти Казана, Вуди смотрела на своего него, на кровь, что текла с его живота и на то, как он сам корчился от боли. Никак не излечивался, ведь у него не было лампы! Она уже понимала, как важна она джиннам. Сейчас Барти никто не поможет, только она сама.

— Ба… ти…

Но вместе со слогами из шеи вырывались хлюпающие звуки, и даже имя она не могла произнести. Морте и Анна всё бросались на неё, ведь их целью было сделать жизнь самого Луи невыносимым — они не собирались его убивать. Лишь того, кем он дорожил.

— …меус.

— Джинна…

Маленькая принцесса, потеряв своего защитника, осталась в эпицентре всего этого ужаса, этой бойни. И когда она услышала знакомый, слабый голос, то обернулась и увидела Казана.

Он еще не пришел в норму, держался за живот, хотя был чист от ран и крови, но лампа не закончила излечивать его, и остались ментальные боли. Но, несмотря на это, он всё равно не собирался оставаться в стороне.

И вот он увидел этот ужас, смерть своих собратьев, вид своей возлюбленной принцессы.

— Мои…

Он распахнул глаза и перестал чувствовать боль. Он видел лишь их: этих мертвых ублюдков, которые сотворили с ним такое! С ним! С его народом! С его Джинной!

— …желания…

Никто поначалу не ощутил, как некогда влажный воздух от воды Джабраила вдруг стал сухим и режущим глотку. С каждой секундой вампиры, которые делали вздох, пусть по привычке, кашляли, а после то же стали делать и джинны, привыкшие к сухому воздуху, но не такому.

— Излечи нас…

Казан задышал глубоко, ему это никакого дискомфорта не доставляло. Но будто бы он не мог насытить легкие воздухом, глотал его, как рыба. И только после стало ясно, что сухость и жар исходили от него.

— Перемести нас…

Джинна видела, как красивые зеленые глаза Казана сейчас становились алыми, как у их врагов, против которых они падали, проигрывая и умирая в огромном количестве. Повсюду слышалось лязганье падающихся ламп. Звук того, как вампиры разлетались на мелкие кусочки.

— …в мой мир…

Неясно откуда взявшийся песок подлетал к Казану откуда-то извне. Он кружил вокруг него со страшной силой, и чем больше его становилось, тем больше менялся Казан. Его белые одеяния, такие родные и привычные, окрашивались в красный цвет, но не крови — огня.

— Спаси… себя.

— Слушаюсь и… повенуюсь, — прохрипел Барти, получив свои желания.

Первый щелчок пальцев — и все раны на теле Вуди исчезли, как и Луи снова оказался цел, несмотря на все полученные удары от Анны и Морте. Второй щелчок ознаменовал исчезновение человека и вампира из этого мира. Барти даже не успел с ней попрощаться, но был благодарен ей за желания. Это именно то, что ему сейчас было нужно, и именно то, что было нужно Луи и Вуди. После уничтожения лампы Джабраила ему не будет покоя в этом мире. Но прежде чем исчезнуть, Луи успел сделать подарок своему миру. Пусть не убил Морте, но его когти глубоко поранили шею архивампира. Осталось только добить. Но Луи не успел.

— Нет, повелитель! — крикнула Анна. Она бросилась к нему, не зная, что делать и как помочь.

Третий щелчок вылечил самого Бартимеуса. И когда последнее желание было исполнено, Барти превратился в красивый оранжевый дым, который втянулся в лампу такого же цвета. Но долго она не стола без действия. Ее подхватил вновь объявившийся в полной красе Бартимеус. Как же долго он ждал этого момента, представлял, как торжественно покажет свою лампу учителю, как он будет горд им, как Казан будет завидовать, а Джинна ласково улыбнется и похвалит его. Но больше этому не суждено случиться. А во всем виноваты проклятые вампиры. Но не было в сердце Барти ненависти к ним, даже к Морте. Лишь скорбь и боль утраты.

Он медленно подошёл к архивампиру, который все пытался залечить страшную рану на горле, оставленную Луи. Преградившая было путь Анна отправилась в полет к странному огню на другом конце зала, стоило Барти взмахнуть рукой. А Морте лишился, наконец, головы.

— Нет, Казан! — послышался крик Джинны.

Но он её не слышал. Песок вокруг него сгущался, а ноги исчезли, но вместо них не стало приятной бирюзовой дымки. Был лишь огонь. Огонь ненависти и злобы, что поглощали молодого джинна. Теперь уже ифрита. Кожа, будто её окунули в жерло вулкана, раскалилась, стала красной и сливалась с языками пламени, что появились вокруг него.

Только сейчас джинны поняли, что происходит. Они не поняли, кто из собратьев превратился в ужасного монстра, кто ступил на путь зла и огня. Но они больше не видели смысла здесь оставаться. Выжившие бежали, исчезали и перемещались. Но оно и к лучшему — огонь уничтожал всё, до чего касался. И некогда крики радости и воспевание архивампира превратились в вопли боли. Среди этих воплей был и прекрасный голос Анны.

Когда сила заполнила Казана до боли, он сам закричал, и от него разошлись волны огня, окончательно добивающие остатки вампиров, которые не успели убраться отсюда, да и мало кто смог бы.

Казан был одержим.

Бриджинна с ужасом наблюдала за превращением Казана и просто не верила в это. Он не мог, только не он! Об этом отец предупреждал? Но она не хотела этого видеть. Ее Казан не стал бы…

— Джинна, нужно уходить, — появился рядом Барти. Он подхватил ее под руку и поднял с пола. Она все ещё была закована в цепи, и Бартимеус сорвал их.

— Мы не можем оставить Казана! — возразила Джинна и взволнованно посмотрела на ифрита, коим стал ее дорогой Казан. Дышать было уже практически невозможно, а от жара казалось, что даже кожа начала плавиться. Но она упорно не хотела уходить.

— Это Казан? — удивился Барти и посмотрел на ифрита, сощурив глаза. Было больно от такого яркого огня. И от осознания случившегося. Сегодня они потеряли ещё и друга. — Ему уже не помочь.

Бартимеус собрался переместиться вместе с Джинной домой, во дворец, но в последний момент она оттолкнула его, и он улетел один. Поняв это, он попытался вернуться, но всепоглощающий огонь уже заполнил все вокруг, что он не смог там находиться и вынужден был опять уйти, оставив и последнюю надежду их народа.

— Я не верю, что помочь нельзя, — шепнула Джинна и, оставшись одна перед Казаном, шагнула ему навстречу.

Конечно она знала, что ждёт джинна, ставшего ифритом. И не было ни одной истории, в которой удалось бы вернуть его к свету. Но её сердце отказывалось верить. Она потеряла отца, если не станет и Казана, то ей незачем жить больше.

— Казан. — Она вытянула руки к нему и продолжила приближаться. Сломанные пальцы болели, огонь обжигал, одежда не выдержала жара и занялась, но она упорно продолжала свой ход. Если не вернет, то сгорит вместе с ним. — Все закончилось. Прошу тебя, Казан, вернись ко мне. Не бросай меня, без тебя это будет не жизнь. Я не хочу потерять и тебя. Пожалуйста… Я люблю тебя.

Слезы, что стекали из глаз, тут же испарялись жаром. Воздуха не хватало, дышать уже было просто невозможно, и каждое слово давалось с трудом. Но она не могла оставить его не попытавшись. Обхватив лицо своими изувеченными ладошками, она заглянула ему в глаза в надежде, что сможет отыскать своего Казана.

Лицо ифрита исказила страшная гримаса. Он будто одновременно и злился, что какая-то дрянь посмела к нему подойти, но при этом губы, за которыми скрывались страшные острые зубы, улыбались как-то знакомо.

— Бри… — будто песок истязал его собственное горло — голос был не похож на тот, родной. Он был хриплым, мерзким, что даже кровь застывала в жилах. — Джинна.

Но он её помнил.

Сам Казан, его разум, сейчас находился в огне, и сквозь языки пламени он заметил родное лицо. Она рядом с ним, вампиры до неё еще не добрались… как до её отца. Но она была еще в опасности, огонь ласкал её тело, принося лишь боль, и её Казану нужно было немедленно унести отсюда!

— Джинна, уходи! — закричал разум, но губы не шевелились, а она его не слышала.

Превозмогая боль и ожоги — странно, что он их зарабатывал, имея лампу — Казан бросился вперёд, перепрыгивая или вовсе ступая на этот огонь, это пламя, что не пускало его к ней.

— Прочь! Джинна! Прочь от меня! — Он чувствовал, что рядом с ним есть противник, который не пускал его, к нему были обращены эти проклятия, эти слова. — Убирайся! Пусти меня!

Казан вытянул руку вперёд, и несмотря на рывки, на отчаянные броски истерзанного зверя, который желал жить, он будто находился в замедленном действии. Он дотягивался до Джинны, но миллиметр за миллиметром, секунда за секундой, но он рвался к ней, не чувствуя своего тела. Лишь бы глазами продолжать её видеть; лишь бы пальцем в последний раз ощутить её кожу.

И вот он коснулся её щеки. Коснулся и ощутил, как она горяча от его огня.

В реальности же Казан упал на колени перед Джинной, а она, обнимая его, опустилась следом. Огонь потух, и единственное, что обжигало Казана, это его собственные слезы, градинами скатывающиеся по щекам.

— Прости меня, Джинна! Прости меня!

— Все хорошо, — шепнула она, утыкаясь в его плечо. По ее лицу тоже полились слезы, когда их перестал испарять огонь. — Ты вернулся ко мне. Я знала… Я верила в тебя.

Джинна держалась в вертикальном положении только благодаря тому, что ее крепко сжимал Казан. Все ее тело болело от переломов и ожогов, да и в сознании она держалась из последних сил. Хотелось сказать что-то ещё, поблагодарить за все, но из горла вырвались только рыдания после сдавленного «спасибо». Горе и радость смешались, но Казан был рядом. Родной и любимый. Она не одна, и вместе они со всем справятся.

***

Этот страшный день навсегда запомнится всему миру джиннов. Это не была самая страшная битва, но была именной той, в которой пал всеми любимый король Джабраил. Но его смерть и всё, что произошло в тот день, не было напрасным — в мире воцарился покой.

Несколько дней приходили в себя раненые. И несколько месяцев продлилась скорбь по славному королю, который верой и правдой служил своему народу, но пал от глупости и злости, застеливших ему глаза. Бриджинна с тяжелым сердцем взошла на трон в скорейшем времени — в такое время джиннам нужен был лидер! И пусть правила первое время она через советников, уже через пять лет она получила собственную лампу, с усердием занималась и учила то, к чему должна была приступить еще очень не скоро, и стала новой правительницей. Народ встретил её с горячей любовью — все любили дочку архиджинна, а то, с какой заботой и материнской любовью она относилась к павшим, к лишенным имущества и родных…

И джинны стали процветать. С каждым годом страх, что вампиры вновь нападут, исчезал из сердец.

Казан все-таки покинул Джинну на пять лет. То, что случилось с ним, его сильно напугало, и сам он помнил волнение и злость Джабраила, когда им стала овладевать злость и ненависть. И вот, к чему это привело. Все эти года он провёл под водопадами Смирения и вернулся уже таким, каким его знала Джинна. И ни разу вспышки злости больше не беспокоили сердце принцессы.

Хоть Джинна уже не была маленькой, Казан не торопился делать ей предложение. Она была наследницей трона — она будет главнее своего суженного, но, как и обещал Казан, сначала он добивался расположение своего народа, верой и правдой служа королеве, и наконец-то дослужился до Небесных генералов.

И в день, когда он преклонил колено перед возлюбленной, чтобы она на балконе, на глазах всех своих подданных огласила его своим новым Небесным генералом, Казан, не вставая, вместо ответа: «Я клянусь служить тебе, моя королева», сказал:

— Я клюнусь служить тебе, моя невеста.

— Вот жук, — тихо ухмыльнулся Бартимеус, который вот уже два года стоял подле королевы в качестве одного из Небесных генералов. Он с улыбкой наблюдал, как опешила Бриджинна от такого публичного признания.

Несмотря на все трудности, что свалились на неё, она смогла сохранить эту детскую наивность, в которую он когда-то давно влюбился. Барти и сейчас всем сердцем любил свою королеву, но больше не претендовал на роль ее суженного. Когда Казан собственной персоной в тот ужасный день вернул ее домой всю в страшных ожогах, он окончательно понял, что сердце ее принадлежит только одному мужчине. Поэтому он стал для нее старшим братом, который оберегал и хранил ее честь для Казана. И сейчас, наблюдая за всей этой картиной, он с тяжёлым вздохом произнес:

— Опять вам помогать? Целуй ее уже.

Услышав Бартимеуса и послав ему невидимый щелбан, Казан встал с колена и оказался прямо лицом к лицу с Джинной.

— Молчание — знак согласия, — прошептал он с ехидной улыбкой и наконец-то, исполняя свою мечту, поцеловал её под звуки аплодисментов, которые ему казались хлопаньем крыльев самих ангелов. Ведь касаясь губ своей возлюбленной королевы, Казан был в раю.

***

Честно говоря, никто не знал, что приключится с вампиром, если он попадет в мир, где магии нет и в помине. Конечно, она упоминается в книгах, но по факту считается лишь выдумкой. Загадывая свое желание, Вуди шла на большой риск. При худшем раскладе Луи просто перестанет существовать. Уж лучше такая смерть, чем-то, что ему было уготовано в его мире, какая бы сторона ни победила в войне.

Бартимеус перекинул Вуди через ткань мироздания в целости и сохранности. В тот самый замок, откуда и призвал. Даже одежду старую вернул — вон то пятнышко на рукаве от чернил было оставлено Джилом ещё в автобусе. Открыв дверь, Вуди увидела знакомую подсобку, которая служила местом отдыха сотрудников музея. И эта дверь была единственной в комнате. А где же длинный коридор, по которому она блуждала, прежде чем встретить Луи? Где сам Луи?!

В панике выбежав из комнаты, Вуди осматривала каждый угол в этом проклятом нескладном замке. «Нет-нет, он точно должен быть здесь!» Она же загадала это, и если Барти не смог выполнить, то заработал штрафное желание! Но сколько бы ни звала, никто из парней не отзывался, а прохожие крутили у виска.

— Вуди, вот ты где! — окликнул ее Джил. — Мы тебя уже обыскались. Автобус собрался уехать без тебя.

— «Красота» этого дворца свела ее с ума, — поделилась проходящая мимо девушка, кажется, тоже из группы. На слове «красота» она показала пальцами кавычки и закатила глаза, будто и так не было понятно, что говорит она с сарказмом. После чего надула и лопнула жвачный пузырь, рассмеялась своей же шутке и поспешила оказаться подальше от этой сумасшедшей парочки.

Ещё долго мистеру Смиту пришлось уговаривать Вуди сесть в автобус. Бормоча какие-то странные вещи, она то и дело порывалась вернуться в замок. С горем пополам ее все же вернули на место. Всю дорогу она смотрела пустым взглядом в окно, пытаясь осознать истину: Луи больше нет.

Но даже спустя два месяца мысли об этом были невыносимы.

Вуди забросила учебу, перестала общаться со своей лучшей подругой Алли, пусть она ещё и предпринимала попытки вернуть ее к жизни. Только благодаря Алли, которая периодически навещала ее, приносила еду и слегка убиралась в съемной квартире, Вуди ещё не совсем была похожа на призрака. Сегодня был тот день, когда была назначена защита диплома, но, как и в любой другой, она не желала высунуть нос из-под покрывала. Телефон все утро разрывался от звонков, поэтому Вуди включила его только к вечеру, проверяя поток сообщений от Алли во всех соцсетях. С тяжёлым вздохом она бросила телефон обратно на тумбочку. В тот же момент пришло новое сообщение. Решив, что это снова Алли, она даже не оторвала голову от подушки. И все же, вытянув руку, подтянула телефон к себе.

«Спустись к подъезду», — пришло с неизвестного номера.

«Алли, это шутка какая-то?» — набрала Вуди подруге, решив, что это она подговорила своего нового парня написать. Но та ничего не знала о смс. «Не пойду», — пронеслось в голове Вуди. И все же какие-то крупицы любопытства заставили ее собраться и выйти.

Она так давно не выходила на улицу, да и вообще не двигалась, что на самом выходе из подъезда уронила свои ключи. Придерживая дверь, она опустилась за ними, но длинные изящные пальцы с бледной кожей их перехватили.

— Спасибо, — на автомате поблагодарила Вуди, вытягивая руку и поднимая глаза.

Дыхание перехватило. Это был он. Но как? Сомнений быть не могло — те же светлые волосы, тот же пронзительный взгляд серых глаз и та же нежная улыбка. Перед ней стоял Луи в светлой рубашке и простых джинсах. Так непривычно было видеть его в современной одежде, но это точно был он!

— Луи! — бросилась она ему на шею. Слезы хлынули из глаз, ключи опять упали, громко звякнув об асфальт в вечерней тишине, но это все осталось незамеченным. Это был он. Живой!

Больше книг на сайте - Knigoed.net