За окном разыгралась непогода. Ветер ломал ветви деревьев в парке, срывал листья. Холодный дождь заливал оконные стекла, ревел в водосточных трубах. В темноте летней ночи гремел гром, сверкали молнии.

В кабинете догорал камин, бросая скудный свет на глубокие кресла, низкий журнальный столик с двумя бокалами и полупустой бутылкой вина. А еще освещал стену, на которой по прихоти хозяина было развешено раритетное оружие: два вычурных пистолета-близнеца, антикварное ружье, несколько замысловатых кинжалов и шпаг, сабля и морской кортик, по слухам, принадлежащий самому известному пирату Черной Бороде. Еще одну стену занимали книжные шкафы с дорогими книгами, еще допаровой эпохи. На другой, в тяжелых золоченых рамах, висели картины итамийских мастеров. Господин Ларкинс был известен своей тягой к редкостям.

Центральное место в комнате занимал солидный письменный стол с множеством ящичков. Модная лампа на элементарном кристалле освещала стопки документов, бухгалтерские книги, долговые расписки. Обычно аккуратно сложенные, сегодня они были разбросаны в беспорядке, несколько бумаг валялось на полу. Неслыханное дело для чистоплотного и педантичного человека.

Старик с лысеющей седой головой сидел за столом и, злясь на весь мир, писал очередной черновик письма. За его спиной неслышно открылась дверь, впуская в комнату девушку в вечернем платье.

– А, это ты! – господин Ларкинс сухо прокашлялся. – Наконец-то явилась! Подожди, милочка, я и с тобой разберусь…

Гостья, как под воздействием дурмана, ни слова не говоря, подошла к оружейной стене, сняла один из револьверов (все в доме знали, что старый параноик держал их заряженными), навела пистолет на ничего не подозревающего мужчину и нажала на курок.

* * *

Когда звук выстрела утонул в раскатах грома, как наваждение ушли и злость, и ярость, и обида. Бешеные чувства схлынули, как прилив. Пришло очень острое осознание непоправимости содеянного. Нельзя ведь отмотать время вспять, хотя бы на несколько секунд…

Я не просто УБИЙЦА. Я еще и убила НЕ ТОГО человека!

Утром этого дня

По обыкновению я спустилась в столовую первой. В небольшой светлой комнате был уже сервирован сытный завтрак. Традиционные блюда на семейном фарфоре, который продать не получилось из-за того, что не хватало одного блюдца. Традиционный чай и кофе. И плохо отполированное серебро.

Я едва успела присесть на стул и как следует разгладить льняную салфетку, как влетела Лаура.

– Утро доброе, сестренка! – прощебетала девушка и ритуально чмокнула меня в щеку.

– Доброе, – ответила я, рассматривая свою жизнерадостную сестру. В отличие от меня, получившей от природы высокую стройную фигуру, прямые темные волосы и серые глаза, Лаура Мария была миниатюрной шатенкой с вьющимися волосами цвета молочного шоколада, а глаза были скорее голубые. Обворожительная, с веселым легким характером, сестра привыкла купаться во всеобщем восхищении. Когда надо, она умела произвести хорошее впечатление. О ее эксцентричном темпераменте, казалось, знали только я и бабушка. Отец же боготворил младшую дочь и часто потакал ее капризам. – Как спалось?

– Чудесно! – девушка брезгливо наморщила свой маленький носик, одним пальчиком отодвинула тарелку с омлетом и беконом. Подумав, она притянула к себе сыр и жаренные тосты, налила яблочного сока. – Не начинай!

Спор о том, как следует завтракать юной леди между нами возникал с завидной регулярностью. Я придерживалась мнения, что утренний прием пищи должен быть основательным и плотным, сестра же увлеклась модным веянием, что леди необходимо питаться как птичке.

– Кстати, когда у нас опять будет нормальный апельсиновый сок?

– Когда у нас будут деньги.

Семнадцатилетняя девушка пожала плечами:

– Ты можешь быть такой скучной, Белла!

Ну да, не ей же решать, как растянуть невысокие доходы, чтобы никто не догадался о бедственном положении дел родовитого семейства. Надо придумать, как расплатиться с прислугой: кому-то в этом месяце, кого-то попросить еще подождать. Счета от мясника, молочника, портного, сапожника… Они тоже требовали оплаты. Дом, милый дом, хранящий память предков, нуждался в ремонте. Кристаллы отопления и освещения регулярно разряжались. Сад пребывал в запустении. Даже выбираясь на балы нам приходилось перешивать платья по несколько раз, одалживать у замужней старшей сестры ленты, веера, а то и туфли. От отца помощи не было.

– Кстати, Стелла приглашает нас на обед в ЛилиХолл. Она распорядилась прислать за нами коляску! Обещает что-то вкусненькое на десерт! А еще, представь себе, она пригласила Оскара Эрттона и его друга. Помнишь, я рассказывала?

– Джентльмен из Люнденвика? – сложно было бы забыть! Про молодого человека из столицы девушка щебетала уже без малого три дня.

– Да. Говорят, он служит при дворе Ее Императорского Величества, а еще, что он самый настоящий граф! Или герцог?

– А на меньшее ты не согласна?

Сестра фыркнула.

– Доброе утро, девочки! – громогласно объявил вошедший мужчина. Наш отец вообще ничего тихо делать не умел.

Щуплый, щеголеватый, щепетильный в мелочах. Человек доброго нрава, но абсолютно безалаберный и безответственный: пока я не стала достаточно сознательной и не взяла финансовые дела семьи в свои руки, умудрился спустить все деньги, доставшиеся в приданное жене. Наша покойная мать была аристократических и магических кровей, но брак был по любви и без одобрения родственников.

Джон Леонард Уильярд (вопреки традициям, он взял фамилию жены) умудрялся вкладывать деньги в самые невероятные аферы. Да, иногда они приносили деньги, но чаще – одни убытки.

При удачном стечении обстоятельств он становился щедр, дарил нам подарки – новые серьги, браслеты или ленты. Оплатить какие-нибудь из бесконечных счетов, он не догадывался. При очередном фиаско замыкался, надолго закрывался в кабинете, а потом вновь загорался новой сумасбродной идеей, что-то продавал, в который раз закладывал часть земли. Как ни печально, но право подписи все равно оставалось за главой семейства. Ни одно решение не могло быть принято без его одобрения.

Когда его невыразительные глаза сияли, жесты были порывисты, а походка летящей – стоило ждать беды: отец нашел еще один «гениальный» план.

– Доброе утро, папочка! – Лаура поцеловала родителя в щечку. Мне от отца достался вежливый кивок. – Мы с Изабеллой хотим вечером съездить на обед к Стелле.

– Отличная мысль, солнышко! Я тоже составлю вам компанию. У меня дела к господину Ларкинсу.

Я тщательно прожевала кусочек тоста, запила чаем. Плохие предчувствия сбывались: всем в округе было известно, чем нажил состояние сей господин.

– К вредному старикашке? – Лаура жеманно скривилась.

– Зачем? – я еле сдерживалась.

Джон Леонард поковырял вилкой в омлете.

– Опять яйца? Изабелла, дорогая, прикажи кухарке следующий раз приготовить рыбу. Семгу или осетринку.

– Семгу? Осетрину? Отец! Мы практически нищие! Откуда у нас деньги!?

– Масенькая, – засюсюкал папочка, заводя излюбленную песню. – Просто временные трудности. Но не гоже джентльмену терять достоинство перед лицом испытаний! А какое достоинство без рыбки, а?

Когда-то я ему верила. Каждому слову. Поддерживала в любом начинании. От былого восхищения осталась горечь разочарований.

– Рыбки? Да мы даже мойву себе позволить не можем!

– Все вот-вот изменится. Поверь! Я все делаю для вашего благополучия. Все это видят! Кроме тебя!

– Ах да, конечно! Только дела наши все хуже и хуже. Зачем тебе к господину Ларкинсу нужно?

– Я хочу вложить средства в строительство новой железной дороги в колониях. Через год-два…

– Ты собираешься заложить у Ларкинса Сосновую рощу?

– Всего лишь на год или два.

– Но это же… наше приданное. Последнее, что осталось у нас из земель… Мы станем бесприданницами… Без источника дохода. Да мы по миру пойдем!

– Ты как обычно все преувеличиваешь! Надежный человек …

– За игрой в карты!

– … сказал мне, что дело выигрышное. И вложить-то надо всего какие-то пустяки.

Весь остальной день превратился в скандал.

Я уговаривала, умоляла, требовала, унижалась. Подробно описывала наше положение, трясла стопкой счетов и бухгалтерскими книгами. Даже плакать пыталась. Отец же весело курил трубочку, повторяя, что все будет хорошо. Смеялся, убеждал, что его очаровательных, воспитанный и образованных детей возьмут замуж и без приданного. Стелла Сюзанна вот ведь вышла же.

Тут я все-таки вспылила. Образованием и воспитанием занималась бабка по материнской линии. Именно она и оплачивала наших учителей. А Стелла вышла замуж за первого, кто предложил – за вдовца не первой молодости с двумя детьми. Лишь бы уехать из родного дома.

Отец улыбнулся: «Вот видишь, все устроилось как нельзя лучше!».

В гневе я выбежала в сад.

Долго гуляла по заросшим тропинкам, пытаясь успокоиться и найти выход из ситуации. Перспектива пугала: бедность, позор, участь старой девы. Не только для меня, но и для сестры. Куда нам пойти? Что делать? Гувернантками в более обеспеченные дома? Содержанками? Или сразу на работу в «Розовый коттедж»?

В душе бушевал коктейль из ярости, обиды и беспомощности. Я не находила выхода.

Наш юрист, на мою просьбу сделать хоть что-то, лишь краснел, бледнел и блеял, что закон на стороне моего отца. Местный священник призывал больше жертвовать и молиться Единому.

Я злилась, кипела, рвала и метала… Но надо успокоиться, надеть привычную маску холодности и пойти собираться на этот демонов сестринский обед!

* * *

Если я туже затянула корсет да сменила лиф к повседневному наряду на более открытый, то Лаура отнеслась к сборам более ответственно. Платье было самым новым в ее гардеробе, голубое, с самым смелым декольте, со шлейфом, оборками и симпатичным турнюром. Украшения подчеркивали свежеть юной кожи, умелый макияж маскировал только ей видные недостатки.

Она даже мне помогла сделать прическу. Как в модном журнале, что мы видели у одной из подруг. Спереди волосы были высоко зачёсаны, на макушке и ниже уложены замысловатыми петлями, сзади локоны мягко падали на шею. Я в своей тёмно-синей одежде казалась ее тенью.

Едва мы поднялись на крыльцо, как к нам навстречу вышла хозяйка ЛилиХолл – наша сестра Стелла Сюзанна Роббинсон. Невысокая шатенка с рыжеватым отливом выглядела вполне счастливой и довольной жизнью. После жизнерадостных приветствий она потащила нас троих в дом.

– Я как можно скорее обязана вас представить! Такие прелестные господа! Папа! Не смейте уходить! Дядюшка уже в гостиной. Он нашел в лице лорда Мансфилда образованного собеседника. О делах вы можете поговорить и после обеда. Тем более – погода портится. Вам придется остаться на ночь!

Никогда не считала Стеллу очень умной особой. Разве можно назвать мужчину прелестным созданием? Сомневаюсь, что таинственный господин Мансфилд обрадовался бы такой характеристике.

В просторном зале с высокими потолками, стенами, обитыми темным шелком с рисунком лилий, дубовым паркетом и тяжелой мебелью собрались уже все приглашенные на обед. За стрельчатыми окнами с бархатными лиловыми портьерами был виден ухоженный парк. В отличие от мрачного и холодного ЛилиХолла, он казался светлым и таким уютным.

– Изабелла! Ты опять замечталась? – вернул меня в реальность голос старшей сестры. – Позволь тебе представить лорда Джеремайю Мансфилда.

Я сделала положенный по этикету реверанс. Мужчина поклонился, поцеловал руку, сказал дежурный комплимент. И Стелла занялась сватовством Луизы. Иначе сложно назвать. Речь была на грани приличий, реверанс младшей слишком низким, а голубые глазки так и стреляли в сторону нового кавалера. Хозяйка дома старательно отодвигала парочку подальше от остальных, чтобы потом незаметно оставить их в относительном одиночестве.

Оскара Эрттона мы уже знали. Несколько лет назад он приобрел поместье недалеко от нашего УильдРивер, но нечасто там бывал. Пару раз все-таки посетил балы, что проводились в нашем небольшом городке. Говорили, он владеет какими-то фабриками на севере. Стройный блондин с вьющимися локонами до плеч, с выразительными карими глазами, с тонкими, немного женственными чертами лица и без титула барона был бы хорошей партией. Однако ходили почти достоверные слухи про его помолвку. Но, к моему стыду, некоторые наши девушки на выданье считали, что невеста – не жена, а жена – не стена, подвинется. Он обладал широким кругом интересов, и был на самом деле интересным собеседником. Мы разговаривали несколько раз и от этих бесед у меня осталось только благоприятное впечатление. Во мне же им было оценено в первую очередь полное отсутствие попыток флиртовать.

– Леди Изабелла? Вы хорошо себя чувствуете? – поинтересовался барон Эрттон тихим бархатным голосом. – Вы бледны.

– Ничего страшного. Переволновалась немного.

Мужчина хохотнул.

– Боюсь, что Джеремайя не оценит ваших переживаний. Как и усилий ваших сестер.

О Небо! Стыдно-то как!

Я еще раз взглянула на столичного гостя. Он с ледяным выражением слушал чириканье моих сестер. Отец подошел к небольшому круглому столику с выпивкой, вокруг которого сидели хозяин дома, его старший сын и проклятый господин Ларкинс. Заплывший жиром коротышка Альбрус Карл Роббинсон походил на вечно сонного мопса. Пухленькие ручки он любил скрещивать на круглом животике, в минуты раздражения постукивал по полу ножкой в домашней туфле, иногда мог захрапеть в самый разгар беседы. На фоне мужа элегантно одетая в розовое Стелла Сюзанна выглядела еще более эффектно. Как выяснилось после свадьбы, господин Роббинсон оказался безвольным человеком, полностью зависимым от финансов его дяди, Самюэля Авраама Ларкинса. Стелла и Альбрус высказывали старику всевозможное почтение, но отлично помнили, как легко он может вычеркнуть их из завещания.

Марк Аврелий Роббинсон-младший наоборот был тощим, высоким, как жердь, молодым человеком с блеклыми волосами. Всего на год младше своей мачехи. Он учился в престижном университете, тщательно следил за своим внешним видом и втайне испытывал презрение к провинциальным нравам. Юноша манерно держал в руках бокал аперитива и украдкой следил за Стеллой.

– Вашему другу сегодня уготована роль главного блюда на сегодняшнем обеде, барон, – к нам подошла чета Куинси – молодящаяся женщина в безвкусном платье и просто одетый джентльмен средних лет.

– Леди Агнес, мое почтение, – улыбнулся барон Эрттон и поцеловал протянутую ручку в белой перчатке. Я присела в очередном реверансе. – Вы обворожительны.

– Ах, спасибо! – Агнесс Куинси кокетливо тронула его кисть кончиком веера. В своей жизни она в совершенстве умела делать три вещи: бесстыдно кокетничать, лгать и притворяться невинной овечкой. Кстати, она считалась лучшей подругой моей старшей сестры.

Лорд Стивен Арнольд Куинси молчаливой тенью следовал за женой. Крупной комплекции мужчина производил тяжелое впечатление. А эти его свисающие усы и пропахшая табаком одежда!

– Откройте нам тайну, Ваша Милость, ваш друг в самом деле граф? – женщина профессионально стрельнула глазками: в угол, на нос, на объект.

– Да, это правда. К тому же он служит при дворе Ее Императорского Величества. В отделе по расследованию магических преступлений.

– Фи! Как приземленно!

– Вы удивили меня, леди Агнесс. Обычно, женщины считают его работу романтичной.

– Работать? Удел плебеев! Как может граф и работать?!

Она что-то еще говорила, а я рискнула еще раз взглянуть на странного графа-сыщика. Джеремайя Мансфилд был высоким русоволосым мужчиной с безупречной осанкой и элегантными жестами. Он производил впечатление воспитанного, сдержанного джентльмена. Красив? Пожалуй, нет. Слишком хищное лицо, губы жесткие, а глаза колдовские, зеленые. И старый шрам над левой бровью.

Он словно почувствовал, что за ним наблюдают. Словил мой взгляд, краешек губ едва уловимо дернулся. Улыбка его совсем не красила.

– Он, к тому же, маг.

– Маг? – всплеснула руками Агнесс. – Тогда я ничего не понимаю!

Барон Эрттон и леди Агнесс перемолвились еще парой фраз о погоде. А еще о новом решении мера или о предстоящем бале, не помню точно. Когда мы проследовали в столовую, я краем глаза заметила, как Ларкинс приостановил леди Куинси и прошипел ей чуть ли не в ухо: «Мое предложение все еще в силе…». Агнесс раздраженно вырвалась из хватки старика, что-то пролепетала своему мужу, оправдываясь.

* * *

Столовая производила такое же неприветливое впечатление как и весь дом. Мрачные тона и лилии на шелковых обоях навевали беспокойство. Столичного графа посадили, конечно же, рядом с Лаурой. Сестра старалась изо всех сил, но мужчина был холоден и безупречно вежлив.

Погода стремительно портилась. Завывал ветер, обещая бурю. Первые капли дождя упали еще до того, как гости вернулись в гостиную после обеда: играть в карты, читать стихи, разговаривать о политике или слушать, как Стелла играет и поет на фортепиано. У нее был чудесный голос.

Отец и господин Ларкинс покинули общество практически сразу, где-то в половине восьмого. В моей голове был уже четкий план действий и никто не смог бы меня остановить. Отец всегда быстро подписывал документы, а старик-ростовщик сразу же уходил, он не боялся оставлять посторонних в кабинете. Через полчаса я предупредила хозяйку, что хочу уединиться в библиотеке и попросила принести туда чай.

* * *

В библиотеке меня и нашел Джеремайя Мансфилд.

Я выпила уже вторую чашку остывшего чая, съела пирожное и пыталась успокоиться. Руки дрожали, буквы прыгали перед глазами, и я не смогла бы ответить, какой именно сонет я сейчас читаю. Мне нужно было вернуться в гостиную. Срочно! Слишком долгое отсутствие выглядело бы подозрительным. Но выйти отсюда я не могла. Ноги не держали.

– Леди стало скучно в нашем обществе? – граф подошел и бесцеремонно уселся рядом на диванчик. Репутации конец! Но я не могла еще и об этом переживать.

От его спокойного и немного ироничного голоса стало еще больше не по себе. Вспомнилось, что он из отдела каких-то там преступлений. Наверное, не одного убийцу на плаху отправил, а я … я ведь… у меня и алиби нет!

– Я немного устала, лорд Мансфилд.

– Любите читать, леди?

Повисло молчание. Надо что-то сказать! Неприлично оставаться девушке наедине с малознакомым джентльменом. И вообще там труп в кабинете! А оружие убийства под моей юбкой спрятано! А разговариваю я, между прочим, со следователем!

– Леди Изабелла, вам плохо?

Нет, демон, мне офигенно хорошо! Может в обморок упасть? Сестрам всегда помогает. Да вот может выйти недостоверно, сноровки маловато!

– Простите, – пискнула я. – Я волнуюсь.

Демон! Безрогий! И еще рогатый в пару! Не ты же минут так 20 назад отрывал оборку одной из нижних юбок и приматывал разрядившийся пистолет к ноге (благо объемная конструкция турнюра с его кольцами и юбками позволяла и самого мертвеца спокойно вынести)! Не ты отряхивал платье от пыли потайного хода. И не ты изображал задумавшегося книгомана у стеллажей в библиотеке, когда служанка принесла чай! И не ты разговариваешь с человеком, который …Кстати, а может мне хоть раз да повезет, и он там просто бумажки подписывает?!

– Я вас так взволновал?

Еще как! Прямо вся трепещу!

Меня аккуратно взяли за руку.

– Леди? Вы вся дрожите…

А его ладони сухие, теплые, шершавые и сильные. Привыкшие держать меч или шпагу, а не перо.

– Здесь холодно. Позвольте попросить вас проводить меня обратно в гостиную.

– С радостью, прекрасная леди, – мужчина пристально посмотрел в глаза и начал нежно поглаживать кисть.

Я нашла в себе силы подняться с проклятого и ставшего таким неудобным диванчика. Только вот Джеремайя встал вместе со мной. Руку не выпустил, к себе ближе притянул.

– Что вы себе позволяете?!

– Ох уж эти провинциальные манеры! – мое возмущение его позабавило. – Ай!

Ни вырваться, ни толковой пощёчины дать не получилось. Правда, с последней я перестаралась. Книга, которую я вначале делала вид, что читала, была отпечатана на дорогой бумаге, с картинками и твердым переплетом. И обложка у нее хорошей, и на скуле наглеца отпечаталась качественно.

– Джери! Ты… Вы что тут делаете? – раздалось со стороны двери.

А на что похоже? Стоят тут двое, обнимаются, за ручки держатся. Оба красные и злые. После такого в приличное общество не приглашают.

– Оскар! – прошипел побитый лорд, но меня не отпустил ни на йоту. – Ты не вовремя.

Блондин ни капли не смутился:

– Слушай, я, конечно, понимаю, что у тебя тут личная жизнь налаживается. Но Ларкинса убили. Не вспомнишь, кто среди нас детектив, а?

– Съездил отдохнуть называется! – Мансфилд выскочил из библиотеки. Я за ним. Мою руку освободить он не удосужился.

До кабинета, где лежал труп, надо было пройти в другую часть дома по коридору мимо холла и подняться на второй этаж. По дороге барон на бегу сухо излагал факты:

– Его нашла горничная. Подняла крик. Сбежались все: и челядь, и гости, и хозяева. Дамы в обмороке. Я приказал дворецкому никого не пускать. За полицией послали.

Джереймайя что-то подсчитал в голове и выдал:

– Где-то минут 40-60 на убийство. Плохо. За это время из гостиной выходили как минимум по разу все. Включая нас с тобой. А леди вообще умудрилась просидеть в библиотеке в компании Байрона.

– Китса!

– Простите, леди, не разобрал, чем вы меня по щекам лупили!

Придумать что-нибудь острое в ответ не успела, мы прибежали к кабинету, где я оставила мертвого Ларкинса. Дворецкий с несчастным видом сдерживал у дверей натиск разъяренной Стеллы, растерянного Альбруса и его сына. Нас он пропустил без вопросов. Джеремайя почему-то и меня протащил внутрь.

– Я велел здесь ничего не трогать. До приезда полиции.

– Правильно. Ты молодец, Оскар.

Комната изменилась! Второй пистолет теперь лежал в руке мертвеца, бумаги были разбросаны по всей комнате, картины висели неровно, будто их кто-то двигал, кочерга для камина лежала рядом с убитым. А рана на его голове была еще больше. Кажется, я окончательно приобрела цвет цинковых белил. Никогда не думала, что так страшно смотреть на усопшего… на тобой убитого человека.

Мансфилд прошелся по вдоль стен, повел руками над креслами, принюхался к бокалам. Не притрагиваясь рассмотрел голову Ларкинса. Еще раз окинул взглядом комнату. Несколько раз глубоко втянул в себя воздух, шумно выдохнул. Хищно улыбнулся сам себе. Зрачки в нереально зеленых глазах расширились.

Я считала его холеным хлыщом и образцом джентльмена? Столичным франтом? Наглецом без принципов? Язвительным типом? Теперь я видела тигра. Опасного зверя, который не успокоиться, пока не словит добычу. Он будет искать. И от него не спрятаться. Охота началась.

Джеремайя еще раз оскалился и злым веселым голосом произнес:

– Занятный у вас тут покойничек! Жаль, я мало с ним был знаком! Один его отравил. Второй убил и утащил редкий пистолет. Третий сымитировал самоубийство. Четвертый ограбил. А пятый для верности раскроил черепушку кочергой.

– Как самоубийство? Разве не очевидно…

Но кавалера Ордена Золотой Звезды графа Мансфилд, детектива из отдела по расследованию магических преступлений города Люнденвик, столицы Империи, над которой никогда не заходит солнце, перебили:

– Совершенно очевидно, что это самоубийство!

Господин Конорс, начальник местной полиции, самодовольно откинулся в кресле и принялся рассуждать:

– Здоровье многоуважаемого господина Ларкинса давно оставляло желать лучшего. Или у вас в столице не верят докторам? Сердечко пошаливало, давление… Пистолет в руке, выстрел в висок. А что пол черепа разнесло…Дамы, простите за откровенные подробности. Так оружие древнее, не надежное, раритетное. Могло ведь и руку оторвать, вот как-то так. Уверен, посмертную записку вы найдете в его бумагах. Соболезную. Такая утрата.

Хозяйка усадьбы в очередной раз упала в обморок. Лаура, промокнула глаза платочком.

Джеремайя Мансфилд усмехнулся. Доказывать элементарное он считал ниже своего достоинства. Даже если хотелось произвести благоприятное впечатление на одну слишком бледную и тихую особу.

Если самоубийство – официальная версия местной полиции, то он найдет преступников сам. Все равно ведь в отпуске. А половину воронья в имении своего друга граф уже перестрелял.

* * *

Начальника местной полиции господина Конорса пришлось ждать несколько часов. Хотя за ним и послали самоходную повозку, выписанную прямо из Люнденвика.

Бросив белый взгляд на кабинет и мертвеца, спросив у господ и слуг, не видели ли они кого-нибудь подозрительного, он пришел к выводу, что в ЛилиХолл произошло самоубийство.

Граф Мансфилд был озадачен едва ли не больше, чем я. Внешне остался холоден и безразличен. А вот в глазах разгорелось пламя азарта.

Оскар Эрттон дотронулся до рукава его сюртука:

– И не думай, Джери. Самоубийство – и так позор для семьи. Но намного более не прилично считать кого-то из семьи или друзей душегубцем.

– Бред! – дернул рукой Джеремайя. – Полное отсутствие логики. Да здесь магией фонит как… не при леди будет сказано!

– Успокойся!

Я спрятала лицо за веером. Ну и пусть отсутствуют логика и здравый смысл. Зато меня искать не будут. А сплетни… При наличии такой колоритной персоны, как вы, Ваше Сиятельство, любители перемыть косточки быстро найдут новую тему.

Мы смогли отправиться домой только с наступлением утра, когда утихла буря и стало достаточно светло, чтобы ехать в колясках. Лаура немного бурчала, что ради полицейского заложили самоходную повозку, а нам довольствоваться обычной. Но очень быстро уснула, склонив головку мне на плечо.

На небе серость предрассветных сумерек сменялась чистой голубизной зарождающегося дня. Две каурые лошадки тихо пофыркивали, шуршал гравий под колесами экипажа.

– Отец! Вы ведь видели господина Ларкинса последним? Неужели ничего не было подозрительного? – глаза поднять я не осмелилась.

– Да, Изабелла, такая трагедия! Такое горе! Кто бы мог подумать… самоубийство…

– Отец! Вы …

– Это было самоубийство, дочь! – зло бросил мужчина и вновь начал разглядывать посаженные вдоль дороги деревья. – И не лезь не в свое дело! Занимайся своим вязанием.

– Отец! Ты что-то знаешь? – я похолодела.

– Нет! Говорю же, занимайся вязанием, хозяйством. Бал скоро. Не волнуйся, Сосновая роща останется вам с сестрой.

– Ты не подписал документы? – а как еще я могу объяснить, что не смогла найти закладные в кабинете старика.

– Нет. Ларкинс предложил … так сказать, более выгодное дельце. Дал мне документы, чтобы ознакомился в малой гостиной. А я прочитал, решил подписать потом… Я не обязан повторять это еще и тебе!

– Странно, раньше ты всегда читал бумаги у него в кабинете. Он же не любил, когда документы выносят из комнаты. Мог сам выйти, но … Отец! Ты что-то не договариваешь?

– Замолчи! И не задавай лишних вопросов.

Джон Леонард Уильярд чего-то очень сильно испугался.

* * *

Через два дня были похороны.

Проводить господина Ларкинса в последний путь собрались соседи, родственники, из закрытой школы привезли младшую дочь Роббинсонов – Миранду, неулыбчивую малышку лет одиннадцати.

Наша семья тоже пришла на кладбище. Отец был мрачен, Лаура прятала свое хорошее настроение за плотной вуалью. Она сейчас являлась самой популярной девушкой Сент-Айвз и окрестностей. Только за вчерашний вечер мы получили более дюжины приглашений на обеды, чай и вечера! Такое чувство, большинство мероприятий было организовано, чтобы был повод пригласить свидетелей «жуткого события». Лаура тихо радовалась: траур на нас не распространялся и можно с чистой совестью наслаждаться всеобщим вниманием.

Церемонию должны были провести в полдень. Под ярким солнцем людям в темных одеждах было жарко, они потели, злились, нервничали и нетерпеливо ждали, когда же священник наконец-то закончит свою речь, можно будет бросить по пригоршне земли, положить цветок и вернуться в ЛилиХолл на поминальную трапезу.

Я промокнула лоб маленьким платочком. И ведь нельзя уйти под тень деревьев, как вот тот странный джентльмен. Было слишком далеко, я не смогла разглядеть, кто он.

Священнослужитель осенил могилу крестом. Гроб с телом опустили в землю. Альбрус Роббинсон бросил первую горсть…

– Дядюшке это не понравится.

Меня словно холодным ветром обдало. Я с удивлением взглянула на болезненно худую, с огромными фиолетовыми глазищами и двумя длинными толстыми косами девчонку. Стелла говорила, что от взгляда падчерицы ее бросает в дрожь.

– Почему ты так думаешь, Миранда?

Она просто пожала плечами. И подошла к могиле, проститься с покойным.

Оплачивал ее учебу, кстати, не господин Роббинсон, а дядюшка Ларкинс. И именно с ним она проводила практически все время, когда возвращалась домой на каникулы. Письма тоже только ему писала. И почему-то никто не мог толком сказать, в какой школе учится этот странный, не по годам взрослый ребенок.

– Хризантемы? Вам есть за что просить прощения? – язвительный голос вырвал из задумчивости.

Только его мне не хватало!

– Ваше Сиятельство? Имейте уважение к усопшему!

– Уважения заслуживают живущие. И не словами, а действиями. Я вот выказываю им уважение тем, что не позволяю преступникам ходить на свободе.

Я вымучено улыбнулась:

– Вы ведь меня убийцей не считаете? Все знают, господин Ларкинс покончил жизнь самоубийством.

– Что вы! С теми, кого я подозреваю, я веду совсем иные разговоры. И все пойманные мной убийцы отправились на плаху.

Я сделала большие удивленные глаза. Бабушка называла подобный финт «моська строго по этикету».

– Я слышала, в вашей карьере нет нераскрытых дел.

Источник информации – сестренка Лаура. После той ночи, о которой мне не хочется вспоминать, она с новым силами взялась собирать сплетни и слухи про заезжего графа. И щедро делилась ими со мной.

Ах, он из знатного рода! Его предок был в свите Вильгельма Справедливого! Ах, он богат! А еще представлен Императрице. Ты слышала про нашумевшее дело о Золотой Розе, фамильной драгоценности герцогини Валлийской? А про заговор Трех? Нет? Так вот, именно граф Мансфилд раскрыл эти тайны. И знаешь…

Еще ни об одном джентльмене сестра не говорила столько много и с таким энтузиазмом.

– Люди, как всегда преувеличивают, леди.

Повисшее молчание прервала Лаура. После положенных слов приветствия и сожалений, моя сестра спросила очередной безликий вопрос:

– Белла, ты ужасно выглядишь. Ты так переживаешь?

– Да, это ужасно.

Заметьте, сказала чистую правду. Только не спалось мне по другой причине: я пыталась закопать пистолет.

Ночь. Луна. Запущенный сад. Старые деревья едва-едва шевелят ветвями. Поют сверчки. И в самый дальний уголок со свечой в руке и с лопатой наперевес крадется девушка.

Между прочим, все платье вымочила! Чуть не заблудилась. Яму пришлось рыть долго. Сказывался недостаток опыта. Не входит такая наука в обязательную программу образования юной леди. А зря…

Закопала. Потом еще ногами утрамбовала, ветками забросала. Вернулась домой. Уставшая, грязная, продрогшая… А на моей подушке лежит издевательски чистенький, словно вот-вот от оружейника, свежезакопанный пистолет.

Уж его-то я и через сто лет узнаю!

Первым делом я вернулась к тому дереву, нашла свою яму, снова ее раскопала. Даже углубила и расширила. Ничего там не было. Одна тряпка, в которую я заворачивала свидетельство своего преступления.

Мог ли меня кто-то увидеть? Сомневаюсь. Если и заметил, то все равно не успел бы откопать, очистить и подложить его в комнатку. Каким-то странным образом оружие переместилось ко мне в спальню…

Но я девушка упрямая. Я его опять зарыла. На этот раз в огороде.

Яма получилась всем ямам на зависть. Опыт сказывался. Вернулась к себе, а там… на подушечке…

И так раз пять за ночь.

Настойчивые девушки просто так не отступают от задуманного! Сегодня я попытаюсь его утопить в речке. Благо парк ЛилиХолла примыкает к крутому берегу Сильвер-ривер. А заодно воспользуюсь случаем и поищу в библиотеке что-нибудь интересное про эти пистолеты. Говорила же мне бабушка, не стоит связываться с раритетными вещами.

На могилу господина Ларкинса я положила белую хризантему.

Чтобы попасть на берег Сильвер-ривер нужно пройти через великолепный садовый лабиринт, настоящий шедевр ландшафтного дизайна. Однако сложное переплетение ходов, закручивающихся в диковинную лилию, можно было полностью рассмотреть только с самого верхнего этажа ЛилиХолл.

Высокие, в два человеческих роста, изгороди из самшита и лавра создавали бесконечные запутанные коридорчики и аллеи. В полумраке зеленых ниш созерцали мир мраморные статуи ангелов и античных богинь. Часто дорожки, посыпанные белым песком, заводили в тупики к изящным фонтанчикам, уютным скамеечками или беседкам.

Я любила это место. В тишине хорошо думалось, душа обретала гармонию и спокойствие. И, казалось, мне были известны все ходы и тайники лабиринта. Но то ли я сегодня была в слишком расстроенных чувствах, то ли давно не гуляла среди прохлады изумрудных аллеек. Я заблудилась.

Я точно помнила, что здесь должен был быть поворот, потом нужно чуть-чуть пройти прямо до альпинария, а через несколько ответвлений дорожка упрется в маленькую аккуратную набережную. Но тёмно-зелёная аллея вывела меня к очередной белоснежной беседке. И оттуда слышались голоса.

Чистое сопрано Стеллы и … тенор Марка Аврелия.

Сестра плакала, жаловалась на жизнь, на мужа… А юноша нежно ее утешал, неразборчиво воркуя ласковые слова. Я поочередно то краснела, то бледнела… Не предполагалось в их беседе появление третьего лица.

Стелла в конце концов начала успокаиваться и говорить более внятно:

– А еще это убийство… Зачем? Нет, я понимаю, противный старикашка мешал многим, но зачем было убивать его в моем доме? Кто теперь пойдет к нам с визитом?! Ведь это кто-то из нас? Скажи мне, Марк, утешь мою душу, скажи, что не ты его … что не ты убийца!

– Милая моя! Нежная! Да за тебя я … я на дуэль вызову кого угодно! Хоть графа Мансфилд! Как он посмел тебя оскорбить!

– Да, как он посмел?! Как ему вообще в голову могло прийти… – и она опять зарыдала.

– Как он посмел опорочить наше светлое чувство?! Я вызову его на дуэль Сегодня же!

Тут Стелла поняла, что переигрывает.

– Он застрелит тебя! – а в голосе появилась знакомая мне легкая нотка задумчивости. Так бывало, когда она о чем-то размышляла.

– Я выберу шпаги!

– Или проткнет …как поросенка! – взвизгнула молодая женщина. – Как же я буду жить без тебя?! Нет, не надо. Но ты не ответил на мой вопрос. Ты ведь ходил в кабинет к дядюшке?

Я окаменела и старалась не дышать.

– Ходил, – согласился Марк. – Я хотел попросить денег в долг. Мои дела не так хороши, чтобы я смог забрать тебя в столицу, душа моя. Я тихо постучал, почти сразу же открыл дверь. Я заметил дядюшку. Стелла, милая, он словно … и кровь. И этот человек… он что-то искал в сейфе. Поэтому меня не заметил…

– Ты видел его? Ты видел, кто убил Ларкинса?

– Да, солнце мое, я его хорошо рассмотрел.

– Кто он?

– Я не скажу тебе. Для твоего же блага. Ты ведь его совсем не знаешь…

– Ты заявишь о нем полиции?

– Нет, милая, но скоро, очень скоро мы отсюда уедем…

Через минуту тягостного молчания юноша спросил:

– Милая… ты ведь тоже выходила из гостиной…

– Ах, – быстро и беззаботно откликнулась Стелла. – Я же хозяйка ЛилиХолл. Мне пришлось сходить на кухню, распорядиться на счет чая для Изабеллы. Она так подозрительно не вовремя заперлась в библиотеке. Если бы не была уверена в абсолютной правильности и скучности моей сестры, я бы ее заподозрила. Но она способна только считать деньги и плакать. Кухарка и несколько горничных могут подтвердить мои слова, – весомый аргумент, если учесть, что красавица считала слуг за людей второго сорта. – Тем более, представь себе наглость, они не те конфеты принесли нам к кофе!

Послышался страстный вздох, звук поцелуя, шуршание шелковой ткани.

Так, быстро-быстро ухожу отсюда. Компрометирующая молодую мачеху и пасынка ситуация и так была мне неприятна. Не признавала я адюльтер и не могла сочувствовать влюбленной паре.

Их связь не первый день продолжается. Вдруг их еще кто-нибудь увидит или догадается? Как же можно быть такими неосмотрительными! И как я не поняла природы их отношений раньше… Чего же Стелле не хватало? У нее же все есть. Достаток, приличный муж, дом. Зачем рисковать положением, репутацией, мнением общества? Да и нужен ли ей влюбленный мальчишка, способный ради дамы сердца пойти на безумства?!

А еще внутри меня зрел страх: вдруг Марк Аврелий видел меня… Глупости, он ясно дал понять, что собирается шантажировать того человека. Во-первых, с меня и взять-то нечего. И во-вторых, не открывала я сейф, не открывала! Только бумаги на столе просмотрела. Ларкинс всегда держал под рукой те документы, с которыми работал. Ну а если… Что мне тогда делать?

Я тихо отступила вглубь аллеи и побежала прочь от места разврата. Но сегодня опять был не мой день. Я не узнавала лабиринт. Не помнила этих переходов, пергол и статуй…

За поворотом раздались шаги и спокойные голоса. Принесла же кого-то нечистая сила! И куда податься расстроенной мне? Встречаться со своим зятем-рогоносцем и начальником полиции мне не с руки. Возвращаться обратно в беседку тоже… Попытаться скрыться в перепутьях лабиринта? Но куда они приведут?

В растерянности я заозиралась вокруг, пытаясь сориентироваться, понять, куда лучше убежать или спрятаться.

Тут из стены вечнозеленого кустарника проявилась мужская рука, схватила меня за плечо и бесцеремонно затащила … в небольшой грот? Как я могла не заметить такое укрытие?

– Тише, тише, леди. Всего лишь заклинание отвода глаз. Они нас не услышат и не увидят. Просто держитесь за мою руку, – зашептал мне в ухо граф Мансфилд.

– Спасибо, сударь. А можно упомянутую конечность убрать с моей талии?

– Сожалею, но это не очень хорошая идея, – и крепче прижал меня к себе. – Чтобы на вас действовала моя волшба, вам надо быть, как можно ближе ко мне.

– Что вы вообще здесь делаете, граф? – я попыталась подальше отодвинуться от мужчины. Привлекательного, кстати, джентльмена. И запах приятный.

– То же, что и вы, леди.

Неужели тоже пистолет топить собрались? Или подсматриваете за влюбленными парочками? На всякий случай решила возмутиться.

– Да что вы себе позволяете?!

– Леди, прекратите вырываться и шуметь. И дайте послушать!

– Это неприлично!

– Обнимать красивую девушку или подслушивать разговор?

– Все!

Роббинсон и господин Конорс подошли вплотную к нам и устроились на ближайшей скамеечке. И кажется мне, не случайно они выбрали именно сие место для отдыха.

– Да помолчите вы! – И нахал закрыл мне рот. Ладонью.

А я ее укусила.

Русоволосый тип выдержал, ругаться при леди не стал. Только зашипел, затряс рукой и злобно зыркнул глазищами:

– Неужели вам не интересно?

Пришлось сознаться:

– Интересно! Но страшно! И неприлично!

– Тсс!

Конорс, крепкий мужчина средних лет, уселся поудобнее и продолжил:

– А после сорока дней даже самый лучший некромансер не докажет, что было на самом деле. Более я сделать для вас ничего не могу.

Альбрус почмокал губами.

– Хорошо. Надеюсь, большего не потребуется. Никто и никогда не должен догадаться, что моему дядюшке помогли отправиться в мир иной.

– По прошествии сорока дней, разумеется. Во всех отчетах, документах и результатах экспертиз одно единственное заключение – самоубийство. Как вы и просили. Эээ, – начальник полиции суетливо потер ручки. – Надеюсь, не вы ему помогли… эээ…

– Нет, конечно! – возмутился толстяк. – Я разве похож на идиота? Тогда я бы вам платил, а не вы мне!

– И еще… – замялся собеседник и спрятал взгляд.

– Ах, как я мог запамятовать! Конечно же… – Альбрус достал из-за пазухи стопку фотокарточек и протянул Конорсу. Тот жадно их схватил, начал бегло просматривать.

Джеремайя, со мной в обнимку, проскользнул поближе к мужчинам и заглянул за плечо начальника полиции. Изображение на прямоугольных кусочках картона заставило меня покраснеть от смущения. Невинным девушкам на такое смотреть не пристало! И вообще, как они умудрились завернуться таким узлом? Это вообще возможно? А плеточка им зачем?

– Вы же понимаете, господин мэр, при желании я легко добуду новые, – почти нежно проворковал Роббинсон. Видимо, склонность к шантажу – семейная черта.

– Вы мне льстите, выборы в конце осени. И я буду очень осторожным, – Конорс спрятал фотокарточки за пазуху.

– Не будете. Люди не меняются, – Роббинсов опять стал похож на маленькую толстую собачку. Со злыми глазами. – И передавайте пожелания доброго здравия госпоже Конорс. Мы с женой соскучились по ее обществу.

Джентльмены раскланялись и разошлись.

Граф со вздохом облегчения отпустил меня. От русоволосого мужчины я чуть ли не отпрыгнула.

– Ну вот! Мы пропустили почти все важное! – укорил меня Джеремайя Мансфилд.

– Мы слышали достаточно!

– Чтобы молчать? Делать вид, что ничего не происходит? Ах, наш будущий мэр любит извращенные игры в «Розовом Коттедже», а Глава Городского Совета занимается вымогательством.

– А что вы предлагаете? Раструбить об этом всему свету?

Его Сиятельство улыбнулся и надел маску благородного дворянина:

– Не волнуйтесь, леди, я не разрушу ваш фарфоровый мирок. Позвольте вывести вас из лабиринта. Мне кажется, вы заблудились.

Пришлось принять предложенный локоть, и мы пошли по зеленым коридорам, в которых гость ориентировался намного лучше меня. Через пару минут молчания, мужчина спросил:

– Что вы думаете о смерти господина Ларкинса?

Я едва наметила усмешку в уголках губ:

– Ваше Сиятельство! Вы совершенно не выносимы! Кто же задает такие вопросы девушкам?

– Леди, я могу быть таким, каким захочу. Особенно с девушкой, которую собираюсь скомпрометировать.

А выглядит наша прогулка с точки зрения морали и правил, принятых в обществе, в самом деле … многозначительной. Юная леди и джентльмен прогуливаются в парке. Одни, без сопровождения. Хороший повод для сплетен. Но репутация девушки в руках самой девушки.

– Ваше Сиятельство, я не позволю вам сделать ничего, бросающее тень на мою репутацию. А по поводу господина Ларкинса… ужасная трагедия.

– Соболезную семье, – фальшиво вставил он. – А что он за человек был? Каково ваше мнение о нем?

И как бы помягче сказать, что он слыл мерзким язвительным старикашкой, не гнушающимся заниматься ростовщичеством.

– Он был сложным человеком…

Джеремайя засмеялся:

– Леди Изабелла, вы считали его отталкивающей личностью, с которой и общаться только правила хорошего тона и обязывают. Кстати, не вы одни. Но почему все так решили?

В самом деле почему?

– Он всегда говорил неприятные вещи.

– Которые были неправдой?

Я задумалась:

– Не сказала бы… Просто противно было от его слов. А еще он ссужал деньги в долг. И брал проценты! Многие семьи остались должны ему большие суммы.

– Ваша семья тоже?

– Да! – и тут же опомнилась. – Вы же не думаете, что мой отец, я или моя сестра могли…

– Леди, – мужчина остановился и поцеловал мне руку. – Мне не столь интересен вопрос «Кто?». Слишком он простой. Всегда более занятным является вопрос «Почему?». В данной ситуации я боюсь одного: убийство Ларскинса может повлечь за собой следующие. Как в горах снежная лавина начинается с маленького камешка. Ваш милый городок похож и не похож на тысячи других. Здесь так много внимания уделяют благопристойному поведению и репутации, что становится важнее выглядеть, чем быть. У вас все не так, как кажется на первый взгляд.

– Будто бы в столице не так… – обиделась я за свою маленькую родину.

– Люнденвик большой. И там царит не только лицемерие. Вы можете позволить себе роскошь жить так, как вам хочется. Что же касается вопросов. Я не при исполнении. Не могу вот так просто подойти к вашему отцу или кому-нибудь иному и осведомиться, где и как он провел время в тот злополучный вечер. Как бы не очерняла наше ведомство журналистская братия, заклинание истины применятся на тех допросах, когда дело касается безопасности Империи.

Вдруг он замер, прислушиваясь. Резко притянул меня к себе, прошептал несколько слов. Глаза знакомо полыхнули колдовской зеленью.

– Опять отвод глаз? И зачем? – простонала я в голос.

Через минуту на дорожке появилась Лаура с непривычным для нее хищным выражением лица. Девушка чуть ли не пробежала мимо нас, она явно кого-то искала. Я догадываюсь кого!

– Кстати, а вы знали, что наш знакомый господин Ларкинсон был основным меценатом сиротского дома и богадельни при монастыре святой Елены? – маг отцепился от меня и развеял чары. – Если по завещанию приюту не будет отписана круглая сумма, то сестрам придется закрыть курсы портних для девочек.

– Заниматься благотворительностью считается хорошим тоном.

– Не раз в год на Великие Праздники, а регулярно, каждый месяц. С отчетами, с анализом эффективности, в плотном сотрудничестве с руководством. Таких единицы.

Мы вышли на небольшую площадку над берегом Сильвер-ривер. Кованые перила ограждения охраняли от падения в быстрые воды реки. Поговаривали, в ее омутах в древние времена водились русалки.

Граф Мансфилд решил продолжить играть в джентльмена:

– Леди, позвольте я поднесу вашу сумочку?

И взялся за шелковый шнурок ридикюля.

Ага! А там пистолет, из которого недавно в человека стреляли! Еле его туда упаковала. 35 сантиметров револьвера никак не хотелось помещаться в маленький вышитый бисером мешочек. Что поделать: освоила, как его разобрать на три части. Ценой простреленной подушки и испачканных простыней.

– Не позволю, – совсем не по этикету заупрямилась я и вцепилась в сумочку обеими руками.

– Я настаиваю! – стоял на своем Его наглое Сиятельство.

Интересно, если я ее сейчас в речку брошу, он нырнет за ней или нет?

– Придется нырять. Чего не сделаешь ради хорошего впечатления?

О Небо, я теперь еще и вслух размышляю!

– Джери! Ты вообще соображаешь, что творишь? – у выхода на набережную стоял барон Оскар Эрттон и во все глаза на нас таращился. – А от вас, леди Изабелла, я такого поведения ожидал меньше всего!

Вот ведь…Не мог оставить отвод глаз! Полезное какое заклинание оказывается!

– Оскар, – Джеремайя еще раз потянул ридикюль к себе. – С каких пор ты стал таким ханжой?

– С тем самых, как сюда приехал. Пусти девушку.

– Сумочку! – поправила я, не выпуская ридикюльчик из рук.

– Дай за дамой поухаживать! – одновременно возмутился граф. Вроде взрослый мужчина, а ведет себя как мальчишка!

– … и сделайте вид увлеченных наблюдателей за камышами и утками. Сюда идет Лаура и как там ее… Агнес! И так и быть, я рядом с вами был все время! Леди Изабелла, – резко изменившимся тоном вопросил барон. – Что вы думаете о результатах последней встречи Епископа и Императрицы? Не слишком ли жесткими вам кажутся …

Джеремайю Мансфилд словно подменили. Из непозволительно искреннего мужчины он преобразился в холодного и чопорного джентльмена. И сумочку отпустил.

– Ваша Милость, мне кажется, леди не интересны ваши рассуждения о религиозной политике.

– Ваше Сиятельство, своих убеждений я не стыжусь и не скрываю. Я считаю....

На набережную вышли запыхавшаяся Агнес и красная недовольная Лаура. Мужчины поприветствовали их легким полупоклоном, дамы присели в положенном реверансе. От предложения присоединиться к беседе отказались. Тема была довольно щекотливой.

Обсуждать темы религии считалось моветоном, но, как объяснил Оскар, в последнее время в столичных салонах часто заводились беседы о вероисповеданиях – близилась вторая религиозная перепись населения Империи.

Агнес подхватила графа под левый локоть, Лаура – под правый и вот так, зажав в клещи, повели опешившего Джеремайю к выходу из лабиринта. По пути совершенно невинно интересуясь, а какие еще изменения происходят в высшем свете. Ну и пытались узнать у него последние сплетни. Нашли у кого!

– Наслаждаетесь представлением? – мы с бароном Эрттоном шли на несколько шагов поодаль. – Может, спасете невинного человека из лап жестоких хищниц?

– Это моя маленькая месть, – чуть улыбнулась я.

Тем временем леди Куинси вдохновенно делилась своими мыслями о публикации некоторых записей из дневников Ее Высочества об отношениях с наследником Восточного Ханства Искандером. История произошла несколько лет назад. Все понимали, что Виктория не сможет оставить Империю, а юный хан отречься от своего государства ради роли принца-консорта. Наследник уехал один, вскоре занял законный трон. Трое его официальных жен родили уже несколько сыновей. Ханство процветает и становиться серьезным игроком на политической арене.

Я знала, что ради интересных фактов журналисты способны пойти на все, однако печатать откровения влюбленной, тогда еще совсем юной девушки, считала слишком низким и подлым поступком. Но шуму в обществе было много. Особенно в свете предстоящей помолвки нашей любимой Императрицы.

Агнес щебетала, Лаура вздыхала, Джеремайя источал ледяную вежливость.

– Я ничего не знаю, милые леди. Газетные статьи вы явно читаете чаще меня, – сквозь стиснутые зубы цедил он.

– Скромничает, – тихо прокомментировал реплику друга Оскар Эрттон. – Все-таки одно из его любимых дел. Джеремайе поручили найти предателя в окружении Императрицы и ликвидировать новые утечки информации. Но ранее украденное все равно было обнародовано. Пусть и спустя несколько лет.

– Интересно, что он думает о самоубийстве Ларкинса, – вежливо поинтересовалась я.

– О, Джери очарован! Какая дерзость! Четкий расчет и невероятная хладнокровность! Запутанность мотивов и многоходовая комбинация исполнения! Он буквально потерял сон и аппетит. Если бы мог, влюбился б в убийцу!

– Если бы мог?

– А вы не знаете? Магам такого уровня силы в детстве купируют возможность испытывать сильные эмоции. Считается, это мешает контролировать дар. Наш милый граф не способен влюбиться, возненавидеть, приревновать…

– Мне кажется, Его Сиятельство граф Мансфилд привык решать сложные задачи. Вот ему и мерещится то, чего на самом деле нет.

* * *

Чуть позже, ближе к вечеру, я все-таки прогулялась к берегу реки и утопила пистолет!

На следующее утро он как ни в чем не бывало обнаружился на столике в моей спальне.

А еще мне стали сниться кошмары.

На следующий день, сонная, бледная и злая, я сидела в гостиной и пыталась сосредоточиться на вязании очередного пледа. Или все-таки заняться вышивкой и доделать того нелепого пуделя на сумочке?

Кого я обманываю? Пудель? Плед? Ссора с кухаркой? Необходимость сделать ремонт и поменять обои в гостиной или столовой? О чем еще подумать, чтобы выветрить из головы ночной кошмар?

Я не могла вспомнить ничего из своего сна. А утром осталось только чувство безысходности, неотвратимости расплаты.

Очень хотелось сходить в церковь. Покаяться, помолиться, поставить свечку. За свою душу. И за Ларкинса, где бы он ни оказался. Может тогда ужас содеянного померкнет? Меня медленно убивала необходимость делать вид, будто ничего не произошло.

Я угрюмо посмотрела на то, что натворили с пряжей мои руки. И спешно начала распускать уродливую вязку.

Из открытого окна донесся чистый искренний смех.

Теплая солнечная погода располагала к прогулкам на свежем воздухе, вот и Лаура с самого утра гуляла по саду, обещав принести цветы к ланчу. Именно ее голос я услышала. И она была не одна.

Сестра в светлом небесно-голубом платье шла по дорожке к дому в компании двух мужчин, ведущих под уздцы лошадей. Барон Оскар Эрттон улыбался в ответ и, кажется, рассыпался в комплиментах. Граф Мансфилд был как всегда безупречен и холоден.

– Отец! У нас гости! – закричала я в надежде дозваться. Он с утра закрылся в кабинете и не спустился к завтраку. – Бетти! Приготовь чай! – на ходу бросила я нашей единственной горничной. Обязанности хозяйки дома на миг вытеснили из головы все переживания. Кроме одного.

Красиво ли я выгляжу?

В маленьком холле я взглянула на себя в огромное напольное зеркало. В старинной раме отразилась высокая девушка в простом ситцевом платьишке в мелкий цветочек. Темные волосы были собраны в гладкую прическу. На невероятно бледном лице лихорадочно блестели серые глаза. Запуганная тень. А ведь могла быть похожа на бутон розы…

За моей спиной отображались лестница на второй этаж, двери в гостиную и столовую, часть стены с акварелями, нарисованными еще в юношестве.

Вдруг в той, зеркальной, столовой промелькнула густая серая тень. Через удар сердца она появилась в отражении двери в гостиную. Повернула ко мне голову. И с душераздирающим визгом хлынула ко мне.

Как потом оказалось, кричала я. Перед тем как упасть в обморок.

* * *

Джеремайя Мансфилд сорвался на бег за миг до того, как в домике закричала девушка. На крыльцо он взлетел, перепрыгнув через несколько ступенек, рывком распахнул дверь, создавая в левой ладони огненный шар.

И сразу же развеивая боевое заклинание. К счастью или нет – не понадобилось.

В полутемном холле перед зеркалом в человеческий рост лежала в обмороке юная леди.

Маг присел рядом на узорчатый паркет, нащупал биение пульса и перешел на второе зрение, просматривая ауру несчастной.

Изабелла в незамысловатом домашнем платье в трогательный цветочек, бледная, с прохладной кожей вызывала нерациональное желание защищать и оберегать. Ее стойкость, гордость и рассудительность восхищали. А трезвость ума прятала ранимость и эмоциональность.

Сейчас ее биополе было похоже на рваный саван. Спутанные нити ауры, кое-где оборванные, с узелками, пятнами…Даже без полного сканирования становилось ясно: за последние несколько дней или недель на девушку было оказано как минимум три сильных магических воздействия. Их характер и окраска указывали на незаконную природу вмешательства. Лечение зубов или отвод глаз подобных следов не оставляют.

– Белла! Что с тобой? – в дом влетело голубоглазое недоразумение по имени Лаура.

* * *

Я пришла в себя на низеньком диванчике в гостиной. Окна были распахнуты, портьеры раздвинуты, пропуская в комнату свежий воздух и солнечный свет. С тихим стоном приоткрыла глаза и попыталась дотронуться до висков. Как ни странно, но голова совсем не болела. Я казалась себе такой легкой, почти невесомой.

– Белла! Как ты? Разве можно так нас пугать?!

В креслице сидела взволнованная Лаура со стаканом воды. Рядом стоял барон Эрттон. Слышалось шуршание юбок горничной.

– Как вы себя чувствуете, леди Изабелла? – участливо спросил барон. – Джеремайе пришлось немного подправить вашу ауру. Вы были очень слабы.

Слегка повернул голову я заметила графа. Он стоял около окна, массировал кисти рук и хмуро смотрел в сад:

– Простите, леди, я не целитель. Вы, наверное, сейчас ничего плохого не ощущаете, но я бы рекомендовал не затягивать с визитом к доктору.

– Благодарю, сударь, не стоило беспокоиться.

Мансфилд странно взглянул на мою скромную персону, но обмен любезностями прервал вошедший в комнату отец.

Он рассеянно справился о моем самочувствии, пожурил: мол, не берегу я себя совсем, поздоровался с гостями. Потом джентльмены удалились под предлогом обсуждения каких-то соседских дел.

– Что со мной? – спросила я, когда мы остались с сестрой одни.

– Не знаю, – пожала плечиками Лаура. – Его Милость только сказал, что у тебя аура в плохом состоянии. Ты слишком перенервничала. Я заварю тебе успокоительный чай вечером.

Говорит и задумчиво так на дверь смотрит.

– Белла, а тебе не интересно, о чем они будут разговаривать…

– Лаура! Даже не думай!

– Я не думаю, я предлагаю! – парировала авантюристка. – Они ведь в отцовский кабинет пошли. А из музыкальной комнаты можно подслушать и, если повезет, то и подсмотреть. Ты ведь знаешь, как.

Она помогла мне встать, поправила платье. Медленно и осторожно поднялись на второй этаж, вошли в небольшую комнатку с обоями персикового цвета. В центре стоял клавесин на трех гнутых ножках. Были еще кресла с гобеленовой обивкой, низенький столик, а общую с кабинетом отца стену занимал камин, с потемневшей от времени мозаикой на дымоходе: конный рыцарь в когда-то белых доспехах пронзал копьем грязно-алого дракона. На морде чудовища был написан полный и настоящий буддийский дзен. Что бы это ни значило.

Да, мне тоже было любопытно. Я нажала на неприметную загогулинку на декоре камина. Часть стены послушно отъехала в сторону, открывая каморку, в которую две дамы в пышных юбках поместились благодаря честному слову и гибким кольцам турнюров.

Теперь можно было услышать все происходящее в кабинете отца. А если скрючится и припасть к двум щелочкам, то даже что-то и увидеть.

Кто и когда сделал здесь потайную комнатку, оставалась для меня загадкой. Открыть скрытую дверь могла только я. Лаура много раз пыталась. И со мной и без меня, но результат был одинаков: дракон нагло щурился, а стена оставалась недвижимой.

В кабинете отца тихо мужчины уже расселись по креслам, откупорили вино и уже выпили по бокалу. Ого! Гостями была принесена бутылка Мuscats de Mireval, целебного нектара королей. Да от такого подарка и трезвенник не откажется! Щедрость объяснялась просто: барон пил мало, граф едва пригубил дорогущее вино, а вот отцу подливали часто и не жалея.

– …Уильярд… вы, значит, ведете свой род от того самого Феликса Мерлина Уильярда?

Да, знаменитый великий маг древности был нашим предком. Настолько далеким, что от его силы в нашей крови ничего не осталось. Ни от силы, ни от величия, ни от могущества. По законам, все потомки магов должны по достижении пяти и пятнадцати лет проверяться на наличие магических способностей. Но ни у меня, ни у моих сестер магии не было ни капли.

– Магия давно оставила наш род, милорд.

– Джон, – укоризненно проговорил Мансфилд, вновь наполняя бокал. – Мы же договорились. Для вас я Джери.

Вот ведь! Змей-искуситель! Как прийти и задать вопросы напрямую, так он не при исполнении. А как напоить человека до невменяемости и все выведать, так всегда пожалуйста!

– Хорошо, Ваша.. хм… ну Джери.

– Еще выпьем? За знакомство? Пусть и при трагических обстоятельствах.

Звякнули хрустальным звоном бокалы.

– Да. Смерть его была ужасной, – пробурчал отец, глядя в наполненный бокал. Как можно наклюкаться элитным вином до состояния зеленых демонят? Или опять Мансфилд подколдовывает? А говорят, что маги дают клятву не использовать силу без причины. Или как в поговорке нашей бабушки: если есть закон, то найдется и способ его не исполнять?

– А для вас, наверное, шок. Вы ведь видели его последним, – голос графа, был скучающим, будто его совсем не интересовала провинциальная трагедия, но чего не сделаешь, чтобы поддержать приятную беседу за бутылочкой хорошего вина.

Рядом в нетерпении завозилась Лаура. Пришлось шикнуть, из-за ее сопения плохо слышно.

Отец тяжело вздохнул, залпом выпил вино и приступил к рассказу…

* * *

Джон Леонард Уильярд терпеть не мог привычку старика Ларкинса начинать разговор за три шага от двери. Но приходилось улыбаться и отвечать. А еще раздражала до зубовного скрежета его манера договариваться быстро, по существу и без всяких поблажек. Наверняка, своим монашкам он и улыбается, и входит в положение, и не жалеет лишней монеты.

Вот и тогда Ларкинс не стал тянуть.

– Я более не заинтересован в предоставлении залога, – старик открыл большим ключом дверь в кабинет.

– Как? Мы же договаривались! Мне нужны деньги!

– Тише! Я сказал, что не буду брать в залог Сосновую рощу. Но у меня есть более выгодное предложения. Отдай за меня Изабеллу. Без приданного. Наоборот, я сам тебе денег за нее дам. В восточных странах есть такой обычай: за невесту платить калым. Очень удобная традиция для разорившихся отцов, – Ларкинс засмеялся скрипучим смехом, и они вошли внутрь. – Долговые расписки тоже верну. Будет тебе свадебный подарок.

Уильярд задумался. Вариант для средней дочери вырисовывался вполне удачный.

В кабинете ярко горел камин. Трещали дрова. Пламя остервенело грызло дерево, разбрасывая искры. Причудливые тени плясали по стенам. В углах притаилась тьма. Джон Леонард поежился. Было холодно, как зимней ночью в поле. Казалось еще чуть-чуть и на обоях появится иней.

В кресле их ждал посетитель. Ларкинс подавился своим хихиканьем. Любопытный Уильярд как ни напрягал зрение, не мог разглядеть таинственного визитера. Его фигуру скрывало покрывало тумана. Густая пелена и неясные отсветы огня искажали черты, размывали линии. Мужчина ли? Женщина? Фигура могла принадлежать даже ребенку!

В звенящей тишине незнакомец поманил Ларкинса туманной рукой, указал на столик с пыльной бутылкой на нем.

– Значит так. Ты пока документики прочитай, ознакомься, подпиши, если что. А потом мы все обсудим, – засуетился хозяин кабинета. Грубо сунул в руки стопку бумаг и вытолкал Уильярда за порог. Чуть нос не прищемил.

Нет, мужчина так просто уходить не захотел. Честно попытался подслушать. Но чуть ухо не обжег – дверь была холодной, как глыба льда, и не пропускающей ни звука.

* * *

– Ларкинс подготовил хороший брачный договор. Сами посудите. – Отец тяжело встал с кресла, достал из письменного стола стопку документов, перевязанных ленточкой, и протянул Джеремайе. – Кому я ее еще так удачно сплавлю?

Лаура недовольно сопела. А у мое сердце удары пропускало. Теперь у меня хоть мотив появился!

Лицо графа я видела отчетливо. Без очередной маски, искаженное бушевавшими эмоциями. Мансфилд быстро просмотрел документ. Глаза полыхнули зеленью. Он подошел к пьяному джентльмену, провел рукой над лысеющей головой, прошептал несколько слов.

– Вы возвращались в кабинет? – На такой вопрос невозможно было не ответить.

– Да.

– Вы видели кого-нибудь по пути?

– Да, – послушно отвечал отец. – В картинной галерее кто-то был.

– Кто?

– Я не рассмотрел.

– Что вы увидели в кабинете?

– Ларкинс сидел в кресле. Страшного человека к комнате не было.

– Где был пистолет?

– Лежал рядом.

– Что вы сделали?

– Забрал свои долговые расписки.

– Что-нибудь еще взяли?

– Больше ничего не было.

– Что вы потом сделали?

– Вернулся в гостиную. Выпил.

– Почему не сказали?

– Боялся.

– Джеремайя, прекрати! – не выдержал Оскар.

Граф еще раз провел рукой над макушкой. Отец уронил голову на грудь и захрапел.

– Что? – возмутился Мансфилд.

– Ничего! Кроме нарушения еще парочки законов!

– Переживу! – бросил Его дерзкое Сиятельство и выплеснул остатки вина из своего бокала в камин.

– И не жалко было такую редкость портить? – содержимое бутылки также вылили.

– Не-а.

– Если маги не пьянеют, то все равно не стоит поганить уникальный напиток… И что же это тебе дало?

– Ну, один подозреваемый точно не виновен.

– Только обокрал мертвого.

– И чуть не выдал дочь замуж против ее воли.

– Что не является преступлением. Или тебя волнует…

– Кстати, вернемся к юным леди, – перебил друга маг, – а то они уже устали подслушивать.

И Джеремайя взглянул прямо мне в глаза.

Мы с сестрой синхронно ахнули. Турнюрами вперед, толкаясь локтями, поспешно выползли из каморки. Я нажала нужный рычаг, закрывая потайную дверь, затем с размаху плюхнулась в кресло, схватив какой-то романчик из числа любимых сестренкой розовых повестей. Лаура вихрем пронеслась через всю комнату, приземлилась на стульчик у клавесина и начала вдохновенно лупить по клавишам сразу с середины модной пьески.

Но дыхание все равно перехватило, когда в нашу маленькую музыкальную гостиную вошли двое джентльменов.

Лаура прекратила истязать музыкальный инструмент и лучезарно улыбнулась:

– Господа? Вы так скоро?

И ресничками затрепетала. Словно голубоглазый ангел.

– Леди, вы обворожительны, – дежурно отозвался блондин. – Ваш отец утомился, и мы вынуждены оставить ваше общество.

– Ах, даже не останетесь на чай? Мы настаиваем!

Оскар Эрттон строго по этикету поцеловал пальчики девушки.

Граф любезностей не расточал, раз-другой прошелся по комнате, остановился у моего кресла, заинтересовался моим чтивом. А я пожалела, что нет с собой веера, за которым так удобно прятать пылающее от смущения лицо.

– Интересная книга? Мне казалось, вы не любительница такого рода произведений, – и, взяв томик из моих рук, перевернул его, чтобы можно было читать, а не просто создавать образ образованной барышни.

– Вкусы меняются, – пробормотала я.

Джеремайя выгнул бровь дугой. Ту самую, над которой маленький шрам.

Я же взглянула на то, что держала в руках. Ой. Книга оказалась не Лауры, а отца. Из тех, которые дочерям принято не показывать!

Книженцию с писком отбросила в сторону. Попала прямо в Оскара. Теперь настала очередь не пылать, а трястись от ужаса ситуации.

– Леди, вас никто не учил, что подслушивать нехорошо? – барон невозмутимо отложил летающую литературу на подоконник.

– Да как вы могли подумать о нас такое? – Лаура картинно сложила ручки на груди.

– Леди никто не учил подслушивать правильно, – заметил Джеремайя.

– Ваше Сиятельство! Что вы себе позволяете?

Я же взяла себя в руки, прекратила дрожать и, взглянув прямо в зеленые глаза, укорила:

– Граф Мансфилд, вы же заверяли, что заклинание истины используются только на допросах. И то, если дело касается безопасности Империи.

– Белла! – возмутилась Лаура. Сестра была намерена отстаивать свою невиновность вплоть до страшного суда.

Маг учтиво поклонился:

– Леди Изабелла, вы видели действие не заклинания истины. Поверьте, если бы я его использовал, то сейчас не мог бы вести в вами беседу. Всего лишь одна из новейших маго-химических разработок. Добавляется несколько капель в еду или питье, активируется магической силой. И некоторое время человек отвечает одну правду и исключительно на простые вопросы касательно недавно прошедших событий. Один из побочных эффектов сонливость, усталость. Боюсь, что ваш отец проснется только к завтрашнему утру.

Делаю себе заметку – рядом с ним ничего не пить и не есть.

– Ваше Сиятельство, ваш поступок не законен!

– Леди, я же обещал, что найду убийцу. А ваш отец был главным подозреваемым. Кстати, леди Лаура, вы ведь тоже выходили. Не соизволите сказать, куда и зачем?

Сестра от удивления некрасиво открыла рот:

– Вы… вы смеете подозревать меня?!

– Лаура, прекрати паясничать и ответь джентльмену!

Ведь не отстанет же!

– Белла… говорить про это … в обществе… – и девушку покрылась милым розовым румянцем.

– Ты ходила в дамскую комнату?

– Да! – с облегчением выдохнула сестра. – Носик припудрить, платье поправить…

– Вас видел кто-нибудь?

Лаура пожала плечиками.

– А вы, леди Изабелла, полвечера просидели в библиотеке. И частично ваши слова может подтвердить служанка, принесшая чай. Но она вас не сразу дозвалась.

– В ЛилиХолл большое собрание сочинений. В его книгохранилище можно заблудиться. При оказии следующего убийства, я возьму вас как свидетеля моего алиби!

Несносный граф с издевкой поклонился.

– А Стелла? Наша сестра? Вы ведь и у нее спросили, что она делала? – голубоглазая девушка теребила оборку платья.

– Спросил. Ее слова подтверждают и горничные, и кухарка. Кстати, об этом. Не желаете нанести визит убитой горем родственнице? Завтра, например?

Барон Эрттон с тихим стоном отчаяния прикрыл глаза рукой. Если у него еще и оставались надежды, что его друг будет спокойно наслаждаться отдыхом в провинциальном городке, то они развеялись, как дым.

ЛилиХолл был не просто большой усадьбой. А огромной!

В великолепном парке расположился в форме буквы «П» четырехэтажный дом (вдобавок чердак, где жила прислуга) из темного местного камня с высокими окнами. Ассиметричная архитектура придавала зданию немного торжественный вид: кокетливые башенки, затейливая резьба по камню, строгие колоны и вызывающе светлые на фоне почти черных стен статуи. Даже горгульи, сторожившие водостоки, неизвестным мне чудом оставались белыми.

Внутри были бесконечные анфилады, изысканная мебель прошлых веков, старинные полотна, гобелены, севрский фарфор. Стены украшены деревянными панелями, резьбой и шелком с изображениями лилий, потолки декорированы изящной лепниной, полы устланы роскошными коврами, в подвалах хранилась уникальная коллекция вин. Правда, несколько залов и переходов который год оставались закрытыми на ремонт, но это не мешало поражаться величию и помпезности.

А еще поместье располагалось на месте старого замка и неоднократно перестраивалось. Дом был напичкан потайными коридорами, секретными комнатками и прочими сюрпризами. Винный погреб занимал хорошо если одну десятую от всего подземелья. Лет так триста назад, когда ЛилиХолл владел знатный герцогский род, там одно время тюрьма была. В бумагах, датированных прошлым столетием, я обнаружила ход в древнюю усыпальницу с пометкой «замурован». Известно ли о сих милых особенностях семейству Роббинсонов? Кому-то известно. Я нашла несколько проходов совершенно случайно: наткнулась на старый план дома, решила проверить… Но даже «моими» коридорами время от времени пользовались. Я предпочитала не знать кто. И сама на глаза не попадаться.

А библиотека! При монастыре не было такого собрания редких книг! Местный священник, известный книгочей, даже пошел на дружбу с Альбрусом, лишь бы хоть раз в месяц быть допущенным в святая святых к древним рукописям. Мое пребывание там объяснялось просто: кроме фолиантов по магии, богословию, генеалогии, истории и поэзии, Роббинсоны владели хорошей подборкой дамских романов рыцарских времен.

Коляска, запряженная гнедой лошадкой, тихо катилась по дорожке. Кучер посапывал на козлах. Рядом трусил привязанный конь барона Эрттона.

Лаура расстроилась, что граф Мансфилд не смог поехать. Оскар объяснил его отсутствие так: Джеремайя является сильным боевым магом, но целительство – не его профиль. Даже простые манипуляции с нитями ауры отнимают много сил. Его Сиятельство очень сожалеет, но просит выведать у Стеллы Сюзанны ответы на несколько щекотливых вопросов. Список прилагается.

На послание от графа мне не дали взглянуть, сестра сразу же спрятала его в лиф платья. «Тебе же нельзя волноваться, Белла!»

Госпожа Роббинсон встретила нас радушно, пригласила выпить чаю. Говорила положенные банальности, вытирала фальшивые слезы. А потом предложила нам с Лаурой остаться на ночь в ЛилиХолл. Завтра с утра будут зачитывать завещание старика Ларкинса, и будет намного проще, если с ней будут родные люди. За вещами пошлют, отца предупредят, комнаты подготовят и прочее, прочее.

Оскар Эртонн раскланялся и удалился. А мою ладонь жег небольшой сложенный в четыре раза листок бумаги. Как только получилось остаться одной, я развернула послание и прочитала строчку, написанную твердым мужским подчерком:

«Леди! Сегодня в полночь откройте окно в сиреневой гостиной. Ваш Дж.»

Вот теперь можно начинать волноваться.

* * *

Естественно, никому никаких окон открывать я не собиралась. Я планировала сама обыскать апартаменты Ларкинса в надежде найти объяснение поведению «своего» пистолета, а также забрать все бумаги касательно нашей фамилии, если такие найдутся.

Все нервничали. Атмосфера в доме была тяжелой, мрачной. Дышать стало тяжело. Слуги ходили, похожие на бледные тени. Горничные стали слишком рассеянными. Когда Стелла за молчаливым ужином неожиданно попросила успокаивающей настойки, служанка вздрогнула и чуть не уронила чашку. Мелочь, да только в ЛилиХолл всегда работала высококлассная обслуга.

Часы едва пробили одиннадцать, как я покинула выделенную мне опочивальню на третьем этаже. Чтобы было удобнее искать, взяла маленький прикроватный светильник: он неяркий, легкий, полностью заряженный. Но зажечь его нужно было уже на месте – в каждом коридоре горело в треть силы несколько ламп на элементарных кристаллах. В потайные ходы решила не заходить. Я не знала, какие из них напрямую ведут в покои Ларкинса в другом крыле. А заблудиться или выйти в других комнатах мне не хотелось.

На втором этаже в стороне от лестницы из-под приоткрытой двери слышались приглушенный голоса. Мне бы вернуться к себе, чтобы чуть позже повторить попытку, или мимо пройти. Но видно общение с графом оказало на меня дурное влияние. Как тут не подслушать?

Увы, но это была обычная беседа отца с сыном. Марк Аврелий просил денег. Альбрус, хоть и был зол, однако обещал выделить средства студенту. Да сетовал на жадность нынешней молодежи.

Я незаметно проскользнула дальше. Первый этаж, переход в соседнее крыло, лестница, ведущая вверх. Теперь направо мимо картинной галереи.

Жутковатое место, в котором никогда не оставляли зажженных светильников. Лампы с завидной периодичностью ломались. Стелла говорила, что кристаллы обогрева тоже постоянно выходили из строя. Даже простые модели музыкальных шкатулок барахлили, выли и скрипели. Сейчас же через высокие окна на паркет лился лунный свет. Со стен в золоченых рамах смотрели люди в придворных нарядах и золотых цепях. Никогда не любила здесь находиться. Всегда старалась быстро пробежать мимо.

Вдруг кто-то опалил шею дыханием, схватил за плечо, развернул, закрывая рот рукой. Я чуть не вскрикнула от неожиданности.

– Тише, леди, это всего лишь я.

Где-то я подобное уже слышала… Сейчас я смогла тихо угукнуть. Потому что слов нет. Есть испуг в сердце и дрожь в коленках.

– Вы, вижу, счастливы меня видеть.

Опять выдавила очень информативное «угу». Ног под собой не чую от положительных эмоций!

– Но Сиреневая гостиная на первом этаже. Вы не заблудились?

Помотала головой. Заодно освобождаясь от ладони на лице.

– Но я рад, что вы уже здесь. Пройдемте.

И потащил меня к кабинету Ларкинса. Дверь была заперта магическими печатями, которые не стоило срывать до оглашения завещания. Но граф следовал законам только если ему это было выгодно. Он присел на корточки перед замочной скважиной и замер. Если бы я обладала капелькой волшебной силы, могла бы увидеть и узоры заклинания, и то, как меняется плетение под руками мага. Но я бездарна. Поэтому только наблюдала легкое мерцание глаз, цветные всполохи под пальцами мага да краем уха ловила тихое бормотание.

А потом я опомнилась и начала задавать вопросы. Самые актуальные, конечно же!

– Вы как сюда попали?

– Как мы и договаривались: через окно.

А кто мог его впустить внутрь?

– Вы впутали в это Лауру?!

Джеремайя поморщился:

– Леди, ваша сестра давно выросла. И при всех несомненных достоинствах, ей будет неинтересно копаться в вещах покойника.

Маг толкнул дверь и сделал приглашающий жест:

– Прошу!

Когда мы вошли и задернули плотно шторы, я включила свою лампу и смогла как следует рассмотреть наглого мужчину и его наряд. Любитель идеально пошитых сюртуков, безупречных жилетов и шелковых шейных платков ныне щеголял в поношенной куртке, брюках неясного цвета и в каком-то лихом берете. Дело не в том, что он плохо выглядел – хорошо тренированное тело не спрятать, но вид он имел как … какой-нибудь разнорабочий!

Джеремайя словил мой взгляд и пояснил.

– Пришлось прикинуться посыльным из бакалейной лавки, чтобы поговорить со слугами.

– И как?

– Познавательно. Вы ведь знали, что в ЛилиХолл есть свое привидение?

По законам жанра в окно стукнула ветка.

Я сглотнула и еще раз смотрела кабинет: кресла, столик, шкафы, картины… Здесь я убила человека. Ларкинс сидел вот за этим столом, писал письмо… А сейчас рядом тот, кто меня отправит на смертную казнь, если хоть что-то заподозрит.

– Может и есть. Однако мы его не трогаем, оно нас тоже.

Вдалеке завыла собака.

Надеюсь, милому фамильному привидению старого поместья действительно нет до нас никакого дела.

– Тем более оно никогда не появлялось ранее полуночи. Особенно, если хозяева еще не спят.

– А кто-то еще не спит? – Граф подошел к книжным шкафам и начал методично просматривать древние томики. Бухгалтерские книги? Особо редкие фолианты? Мне же тоже любопытно!

– Альбрус Роббинсон с сыном в бильярдной разговаривают, – я подошла и заглянула через плечо.

– Леди, вам цены не будет, если вы расскажете, о чем они беседовали. Ну и если начнете просматривать соседний шкаф. Этот, простите, мой.

– Ничего полезного я не услышала. Марк Аврелий скоро уезжает обратно в столицу. Просил выделить деньги на учебу.

– Просил? Или требовал?

Вот тут и я задумалась. А на учебу ли?

– Его обучение проплачено до последнего семестра. Аренда жилья тоже. На карманные расходы регулярно выделяется круглая сумма. Да у него отдельный счет в банке на приличную сумму! – книга была пролистана и возвращена на свое законное место. Точь в точь как стояла раньше. – Леди, вы уверены?

Пришлось краснея и бледнея, но не раскрывая имени дамы, рассказать о подслушанном в лабиринте. Граф взялся за новый талмуд:

– То, что Марк Аврелий спит со… – довольно грубо начал маг, но услышав мое гневное сопение, исправился. – В очень близких отношениях с мачехой, только слепому не ясно. Я вам даже более скажу, ваш зять ему еще за это платит. Видно молодому человеку стало мало, вот он решился взяться за шантаж.

Мне стало дурно:

– Быть такого не может!

– Слуги, леди, знают намного больше своих господ. А вот хозяева часто очень мало интересуются жизнью своих слуг. Просто не замечают их. Меня сегодня дважды видела госпожа Стелла и один раз ваша невинная Лаура. И не узнали!

Скромностью сей джентльмен не отличался. Я не стала спорить. Мы продолжили поиски … чего-то непонятного.

– Ищите все, что покажется вам странным и нелогичным. Потом разберемся, – посоветовал мужчина, просматривая очередную книгу.

Я помолчала. Затем спросила:

– Скажите честно, Ваше Сиятельство. Вы ведь меня подозреваете?

Зеленоглазый маг отложил очередной том:

– Отвечу честно, леди. Вас очень сложно не подозревать. Ваше алиби шито белыми нитками. Возможность у вас была. Зуб даю (здоровый, заметьте!), в поместье не один и не два потайных хода имеется. И вы в том числе можете о них знать. Конечно, стукнуть старика кочергой да так, чтобы он Небу душу отдал, у вас бы не вышло. А вот выстрелить – тут много сил не надо. Вы даже смогли бы вынести пистолет и спокойно выбросить его в туже Сильвер-ривер. К тому же вы в комнате стараетесь держаться так, чтобы видеть стол и кресло, где сидел покойный. При этом сами белее снега с тех пор, как мы вошли. Но это конечно может быть, – граф презрительно ухмыльнулся, – ваша тонкая душевная организация. Вы еще в обморок упадите!

А поможет?

– Вот только у вас мотива нет. Или есть? Вы знали о его матримониальных намерениях и решили избавиться от жениха?

И в упор уставился на меня.

Я холодно улыбнулась.

– Не говорите глупостей, милорд. О брачном договоре я позавчера утром узнала.

И опять взялась просматривать содержимое своего шкафа.

Итогом трех часов обыска стала стопочка долговых расписок, копии чертежей замка и планов парка (я взглянула мельком: слава небесам, «моего» тайного хода из библиотеки в этот кабинет там отмечено не было), незаконченные черновики писем, пустые футляры от драгоценностей.

Особенного внимания со стороны графа удостоился пистолет-близнец орудия убийства. Его рассмотрели со всех сторон, убедились, что он тоже заряжен. А еще одну пулю переложили в карман.

Уставшие и пыльные мы сидели на полу и разбирали свои трофеи. Мансфилд повертел обрывок обгорелой бумаги, в свете лампы прочитал:

– « … государь! Или ваша тайна станет известна… кровь предков и …» Ну и почерк! Неужели вымогатели не могут писать разборчиво?

– Думаете, Ларкинс кого-то шантажировал? – Я взяла из его рук кусочек письма, найденного под креслом у камина. Вот и выдрессированные слуги! Убрать, как следует, на наше счастье не удосужились!

– Все возможно. Хотя, с таким же успехом, могли и старика шантажировать. Если было чем. А что у вас?

– А что интересного в пулях из дуэльного пистолета?

– Они серебряные.

– Разве такие делают?

– Только если он опасался нежити.

– Но это же бабушкины сказки!

– Сказки, – согласились со мной. – Бабушкины. Так что у вас интересного?

Я показала долговые расписки.

– Я не знаю никого из этих людей. Вудворд, Свиншисон, О`Конор… Суммы указаны внушительные, то есть люди богатые. А, значит, известные. Но эти имена мне ничего не говорят. Ни в Сент-Айвз, ни в ближайших нет людей с такими фамилиями!

Джеремайя прикрыл глаза:

– Хорошо. Разберемся. Сделаю запрос по своим каналам, – он немного помолчал. – Я бы на его месте сделал еще один кабинет. Или отдельное хранилище. А еще, леди, припомните: не занимался ли наш покойник чернокнижием?

– Что?! – воскликнула я. Вот уж большей глупости он сказать не мог! – Да вы же сами знаете про его богоугодные дела! Он же славился своей набожностью! Святое писание наизусть читать мог! Местный священник считал его образцовым верующим! Да он только со святым отцом и был в нормальных отношениях!

– Тише, тише, леди, – поморщился граф. – Я уже понял, что Ларкинс был идеальным прихожанином.

Я вздохнула, успокаиваясь. Рано.

– А зачем примерному и безукоризненному последователю официальной и единой Церкви реликвии по Черной магии?

– Где?

Он просто махнул рукой в сторону книжных шкафов.

– Там. Я не дурак, чтобы в руках такие вещи держать. Дольше необходимого. Поверьте на слово.

Не поверила. Пока мне не показали толстенькую книжечку с заклепками по бокам. Держал ее маг аккуратно, с едва заметной брезгливостью на лице. И перчатки надел.

– Одна из частей триптиха по совершенствованию знаний Черного искусства. Пишется кровью по коже. Кровь предпочтительно брать детскую. Кожу – сдирать с девственниц. Заклинания в основном авторские, преимущественно класса «А» – особо разрушительные для физического, душевного или психического плана. Практически все экземпляры были уничтожены еще в прошлом столетии. Естественно, запрещена Церковью. Владеющий сей рукописью нуждается в покаянии с отчуждением всего имущества. А где вторая часть, там и первая с третьей.

Сказал и сразу же поставил на место.

– И стоит она как половина этого поместья.

Мне начал мерещится запах гнили, привиделось, как с корешка книги сочится кровь. Тени в углах стали мрачнее, угрожающе сгустились, свет лампы уже не казался уютным и безопасным. Если тут такие фолианты находятся, то что может оказаться не так с пистолетом?

Джеремайя потряс у меня перед носом кипу черновиков и чертежей:

– Не возражаете, если я их потом сам изучу? А то время уже позднее…

Я не возражала. Я от ужасной книги взгляд оторвать не могла!

Граф вздохнул и потащил меня прочь из кабинета, уговаривая отправиться спать и не думать о…

О большом зеленом баране! А как о нем не думать? Если он такой большой! И такой зеленый!

Маг повернулся ко мне, посмотрел внимательно, возвел очи к небу, обреченно выдал:

– Надеюсь, вы меня не возненавидите…

И поцеловал!

Как всякая девушка я мечтала о большой и чистой любви. Когда-то. Как всякая здравомыслящая леди своего века и положения я понимала, что в лучшем случае мне светит брак по расчету. Повезет, если муж будет уважать и не сильно требовать исполнения супружеского долга. Вот тут сказалось влияние моей бабушки.

Был однажды случай, когда я вслух зачитывала кусочки из розовых дамских романов, а пожилая леди комментировала. С каменным выражением лица советовала авторшам обратиться к модным ныне врачам. Которые девиации постельные исправляют. Или с мужем заняться в опочивальне чем полезным, а не фантазировать. Они сами-то пробовали на песочке? Пять раз за час? Леди, да вы хоть сами в это верите? А джентльмена без одежды хоть раз видели? Или о его физиологии знаете что-то кроме местоимения «о-го-го»?

О различиях мужчин и женщин я знала. В теории. Практика переносилась на первую брачную ночь.

Про поцелуи я читала. Даже наблюдала со стороны. Лаура как-то делилась своим первым опытом. Она не пребывала в особом восторге.

Многого ли я ожидала от своего первого поцелуя? Скорее всего он был бы похож на состыковку двух селедок – жениха и невесты перед алтарем. А может подарила бы его обаятельному и приличному джентльмену. И тогда он оказался бы нежным, милым и трогательным.

Но не таким! Когда тебя сжимают в объятьях, словно ты – желанная драгоценность, которую могут вырвать из рук в любой момент. Когда кусают губы, жадно пьют дыхание. Не могут надышаться тобой. Когда у тебя подкашиваются ноги, в теле появляется легкость, а ситуация утрачивает контроль. Я хотела сделать свой первый поцелуй идеальным. А сейчас… было не до того, насколько совершенна у меня прическа или изящно поднята ножка. И стало до слез обидно! Я мало чего хочу в жизни. А какой-то наглый столичный франт забрал одно из немногих желаний…

И не важно, что мне понравилось!

Пощечина вышла звонкой, оставив красный след на лице нахала.

Джеремайя смотрел на меня потемневшими глазами с расширившимися зрачками. Мы тяжело дышали в унисон. Мужчина со стоном потянулся ко мне. Опять!

Я залепила еще одну, для симметрии.

– Хам! – выкрикнула я и выбежала из кабинета.

Да, о жуткой книге я больше не думала. Но Лаура не права, первый поцелуй невозможно забыть.

* * *

Я быстрым шагом двигалась к своей комнате. Злая, обиженная, в расстроенных чувствах. И в практически полной темноте – после полуночи светильники в коридорах гасли сами собой. ЛилиХолл я знала прекрасно, заблудиться не боялась. Но надо было захватить лампу! Не хватало только еще свалиться с лестницы! Или ушибиться о мебель!

Почему гад, хам и сволочь – граф, а страдаю в темноте я?

Леди таких слов знать не должны? Тогда вы их не слышали!

Вдруг меня из темноты схватили за руку. Пальцы горячие, дыхание прерывистое. Мансфилд. Собственной персоной. Надо будет не пощечинами, а ударами меж ног платить за поцелуи! И разбитые грезы!

– Леди, – хрипло начал этот невозможный мужчина. Но с небольшими магическими светляками, вьющимися у плеча. – Я вот подумал… Мы не очень хорошо начали… а тут дело такое… Может сходите со мной на кладбище завтра ночью? Есть одна идея. Надо уточнить.

– А днем нельзя? – после многозначительного молчания выдавила из себя.

– Значит, на свидание вы согласны! А днем эффект не тот.

И исчез. Хоть бы одного светлячка оставил! Жалко ему что ли? У него их штук пять! А у меня ни одного!

И топай до комнаты одна! Здесь темно как у демона за пазухой! Поцеловал, испортил всю девичью мечту и слинял!

Я дотронулась до припухших губ, пальцами почувствовала свою улыбку. Вспомнила тепло объятий…

И разозлилась еще сильнее!

Тут холодно! Одиноко! Мрачно! Проходишь мимо окон, а оттуда дует. Сквозняки треплют подол платья. Луна спряталась за тучи и за стеклами сплошная темно-серая муть. Тикали часы в одной из гостиных. Кристалл одной из ламп не полностью отключился и периодически с едва уловимым треском неярко вспыхивал, озаряя кусок стены. Никогда еще ЛилиХолл не был так похож на склеп.

Над ухом раздалось сопение. И кто-то опять хватил за руку. У меня скоро синяки останутся! Граф! Все своей сиятельной особой. Неужели ему показалось, что он был недостаточно убедительным в приглашении на рандеву?

– Леди, – отчего-то жутко смущаясь, начал он. – Я вот тут подумал… Приличных девушек… к некрополям вроде как не приглашают. Давайте завтра-послезавтра прогуляемся по бульвару, а? Мороженое купим или сладкую вату… Что там обычно нужно покупать-то, вы знаете?

Цапнул мою ладошку, поцеловал ледяные пальчики и исчез.

А я опять в темноте! Опять одна! Шляюсь по чужому дому… Злиться уже не могу. Крадусь тихо вдоль стенок, а улыбка от уха до уха.

И не так уж и страшно идти темными коридорчиками, и лестницы не такие уж и крутые. А в окошко заглянул серебристый диск ночного светила.

– Леди, – раздалось за спиной. Я подпрыгнула, подавившись визгом. – Может вас проводить?

За мной со смущенной улыбкой стоял зеленоглазый маг. Даже его светлячки сияли как-то растерянно.

Я уняла бьющееся сердце, постаралась сделать голос максимально вежливым и ровным:

– Спасибо, это лишнее. Я уже почти добралась.

Сказать «дошла» язык не повернулся. Тем более, что мы и в самом деле были почти рядом с дверью в мою спальню. Всего-то подняться по лестнице, завернуть пару раз за угол и все.

Мне еще раз улыбнулись и растворились в воздухе. Наверное, именно так выглядит применение классического отвода глаз. Или невидимости. Я не владею магией. И мои сестры, мать и бабушка… Как же так произошло, что волшебная сила покинула наш род?

Я на ощупь сняла со стены лампу, зажгла ее. Почему я до этого не додумалась раньше?

Вдруг меня из темноты схватили за руку холоднющими пальцами и обдали жарким дыханием. Граф, да вы издеваетесь? Я скоро разрыв сердца получу, а ему все шуточки!

Желание заехать чем-нибудь по физиономии, дабы не было повадно подкрадываться к леди со спины и пугать (в который раз за вечер) перевесило слабые доводы рассудка.

С разворота я слишком сильной размахнулась лампой и… светильник застрял в плече у … сие создание явно не было живым, а намерения у него были зверскими.

Как полагается поступать в подобных ситуациях благовоспитанной девушке? Наука этикета оставляет сие в тайне. Как показала жизнь, в «Советах для юной леди» ничего не сказано ни как избавляться от орудия убийства, ни как вести себя при встрече с зомби. Ну не знакомиться же с ним!

– Уээ-ээр, – заявило медленно соображающее умертвие.

– И вам не хворать! – сочтя на этом обмен вежливостями завершенным, и ударила лампой еще раз.

Ой, видно не зря меня приглашали на кладбище гулять. Порядочным дамам надо в обморок падать. А не с воем бежать сломя голову в неизвестном направлении.

* * *

У Джеремайи Мансфилда была тайна. Впрочем, их у него было много.

Например, Его Сиятельство не умел ухаживать за девушками. От слова совсем.

Как-то надобности не было учиться. Он образован, воспитан, знает, как себя вести в обществе, но в отношении прекрасного пола до последних дней всегда предпочитал держаться отстранённо и холодно. Те, кто интересовался его состоянием и положением, вполне успешно вешались на шею самостоятельно, и их мало что могло остановить. А близкие отношения, как и для любого мага, подразумевали только брак и только абсолютную верность. Один муж, одна жена. Ибо Сила не терпит пренебрежения.

Магия – это не всемогущество. Магия – это дисциплина. Самоконтроль. И чем ты сильнее, тем лучше должен владеть своим телом, разумом и духом. А отношения между мужчиной и женщиной всегда являются мощным взрывом энергии. Уникальным способом восстановления и раскрытия своих сил. Особенно сильна и перспективна первая любовь.

Поэтому нравы в среде магов строгие. Делить постель возможно, если двое уже объявили о своей помолвке. Когда маги образовывают союз, то доверяя и уважая они усиливают друг друга. Если же в паре кто-то изменяет, то… в лучшем случае оба супруга теряют возможность развивать свои способности.

Естественно, никто этого не афиширует. Завлекать свободой и могуществом проще, чем ежедневной титанической работой над собой. Когда любая ошибка может привести к выгоранию. Вот и хранят девушки-маги целомудрие, а парни учатся контролировать свои желания. И к созданию семьи подходят уже в зрелом возрасте, и партнёров выбирают придирчиво, тщательно, на всю жизнь. Тут уже не важно, обладает ли второй человек хоть толикой дара. К Силе быстро привыкаешь. А отвыкнуть удаётся не всем.

Джеремайя понимал, что ему придётся найти себе жену. Рано или поздно. Единственный наследник, предки не простят, если угаснет род. Но не предполагал, что придётся с будущей невестой хотя бы разговаривать! Обычно ему скармливали столько лапши, только успевай улыбаться и вставлять подходящие фразы.

Да он даже не сообразил, как себя вести, когда получил заслуженную пощёчину. Поцелуй опьянил, заставил задуматься: может и не сказки это – легенды о предначертанных парах. Если такие люди становятся супругами, то их потенциал увеличивается не в два и не в пять раз. Но жаждущих найти половинку много, а результат… выгоревших намного больше. Нравы при дворе царят вольные, как их ни маскируй.

Миловидную брюнетку граф всё-таки проводил. Увидел, что девушка сняла со стены лампу, развернулся и ушёл. Он её знает хорошо если пару дней, а возможность повелевать стихиями слишком ценна. Ей не разбрасываются.

Аж целых пять шагов сделать успел, как на него налетела вопящая дама. Еле удержал. И сам на ногах устоять смог.

Белла рвалась, металась и, как ни странно, ругалась! Джеремайя с тихим проклятием снял свой любимый отвод глаз. Зря он так сделал. Леди опять вскрикнула. На этот раз от радости. И попыталась залезть спасителю на шею. В прямом смысле слова. Голосить она не перестала.

Его Сиятельству предстояла непростая задача: удержать добычу (в идеале – спустить на землю, уши же не казенные!), выяснить, кто же так ее напугал, ну и меры принять.

Одной рукой он все-таки сотворил огненный шар, запустил его куда-то в сторону. Попал. По старинным часам, которые починить слишком дорого, а выбросить жалко. Внутри механизма что-то щелкнуло, и они выдали полный набор звуков отсчета времени. Громко и на весь дом.

Второй пульсар оставил проплешины на обоях. Вот вы сами попробуйте создать и прицельно бросить боевое заклинание, когда на вас девица карабкается! Третий наконец попал в улепетывающее по коридору маленькое умертвие. В противоположную от них сторону. Ну как попал, зацепил бок, что не сильно на скорость передвижения зомбика повлияло.

В глубине дома раздался суровый бас господина Роббинсона:

– Что здесь происходит?

Топот ног, выкрики любопытных женщин.

Граф, забыв про наличие на себе леди, еще раз выругался, кое-как отцепил от себя Изабеллу и скрылся под отводом глаз. Видно сегодня из дома ему не выбраться.

* * *

Меня приводили в чувство настойкой валерьяны и мяты, теплым чаем и участливыми заверениями, что все будет хорошо. В доме зажгли все светильники, обшарили все закуточки. Зомбика не нашли. Но одна служанка в коридоре на третьем этаже встретилась с полтергейстом: двигалась мебель, летали мелкие предметы, рвались обои, трескались и гасли кристаллы освещения. Стелла пришла в ужас. Непонятна только причина ее расстройства: предстоящий визит штатного городского мага для нейтрализации злостных сил или необходимость делать ремонт. И то, и другое обойдется недешево.

В свою комнату я смогла уйти под утро. Лаура порывалась составить мне компанию. Пришлось вежливо, но твердо убедить сестру, что со мной все в порядке и в поддержке я более не нуждаюсь.

Ложь, конечно. Просто не знала, как ей объяснить появление пистолета. А то, что он не будет спокойно меня ждать дома в комоде с нижним бельем, я была уверена.

Да, потом я все-таки нашла его. Под подушкой, как и предполагала. Но вначале…

Первым, кого я увидела в своей спальне, был маг. Откинувшись в кресле и устроив длинные ноги на столике, он самым бессовестным образом дрых. На лице наливался фиолетовым цветом свежий синяк. Жаль, не я его так припечатала!

Без зазрения совести взяла полный графин и вылила холодную воду прямо на макушку опешившего графа.

– Что вы делаете? – отплевавшись спросил сонный и мокрый мужчина.

– Это МОЯ комната! И я должна спрашивать, что ВЫ тут делаете?

– Прячусь, – виновато улыбнулся Джеремайя. – Вы ведь не выдадите приблудного мага?

И как на него сердиться?

Моя бабушка любила приговаривать: если в будуаре приличной леди обнаружится незнакомый мужчина, то первым делом стоит познакомиться. В кои-то веки она не права: если вы обнаружили у себя постороннего, то его нужно сразу же гнать взашей! Учту сию мудрость на будущее.

Он расселся на моем кресле, он съел все мои фрукты, а если он еще и храпит… Пока все активно ищут умертвие и, как оказалось, особо наглого вора, незаметно исчезнуть из ЛилиХолл не представлялось возможным. В доме рыскали слуги, в парке спустили собак.

Кстати, о воре. Граф поклялся честью рода, что сегодня ночью ничего не крал. И сам пострадал от рук злоумышленника.

Мансфилд решил скрыться, спустившись с третьего этажа по плющу. Но в коридоре налетел на еще одного человека. То ли мага, то ли прост увешенного амулетами, как новогоднее дерево.

А теперь представьте, встречаются в узком проходе две невидимки… Обменялись любезностями, итогом которых стали разгромленные помещения, сломанная мебель, сожжённые обои, синяк на графском челе и икающая служанка. Джеремайя был уверен: “общался” он именно с тем, кто тайно проник в дом и что-то искал.

– Вам знакома эта вещь? – он протянул мне небольшую брошку в виде листа с узором из алмазной росы.

– Да… – я задумчиво взяла украшение в руки. – Я думала, что больше ее не увижу…Мамина брошь. Семейная реликвия. Отец ее несколько лет назад Ларкинсу заложил. Откуда она у вас?

Надо было ее из кабинета выносить, а не непотопляемый и незарываемый пистолет!

– Нашел после… – маг осторожно дотронулся до синяка и зашипел.

Я достала платок, смочила его остатками холодной воды и протянула импровизированный компресс пострадавшему.

– Как вы думаете, вор мог побывать в тот день в кабинете Ларкинса?

– Если так, то он не нашел того, что искал. Иначе бы не вернулся сегодня. Я же вам говорил, покойника грабили как минимум пару раз. Исчезло орудие убийства. Ваш отец забрал свои долговые расписки. Любимый племянничек, господин Роббинсон, сымитировал самоубийство и что-то прихватил. Подозреваю, драгоценности и векселя. Его заметил Марк Аврелий и решил шантажировать. И Небо им судья! А вот сегодня кто-то решил забрать камешки Ларкинса себе.

– Вы догадываетесь, кто это?

– Не имею представления, леди. Надо лучше узнать про жизнь господина Ларкинса за стенами ЛилиХолл.

– Вы не против, если я составлю вам компанию?

Как говорила моя бабушка, держи друзей близко, а врагов еще ближе!

* * *

Когда я проснулась утром, Джеремайя уже исчез. На кушетке остался смятый плед с едва уловимые приятным запахом. В окна светило яркое солнце.

За завтраком Альбрус Роббинсон торжественно заявил, что грабителя вспугнули, и ничего не пропало. Я и не сомневалась, что он скроет факт исчезновения драгоценностей, которые стащил из кабинета своего убитого дяди.

Завещание должно было быть оглашено в полдень в Овальном зале. В центре длинной комнаты в бежево-коричневых тонах стоял дубовый стол в форме эллипса. Вокруг него в креслах расположились нотариус, семейство Роббинсонов, мы с Лаурой, зачем-то приглашенные лорд Мансфилд и барон Эрттон, мать-настоятельница из монастыря святой Елены, пожилой камердинер Ларкинса и незнакомый джентльмен в темном сюртуке.

Душеприказчик, господин Соммерсонши, поправил небольшие очки на толстой переносице и еще раз оглядел собравшихся.

Альбрус был серьезен и мрачен. Прекрасная Стелла в лиловом платье через равные промежутки времени прикладывала к глазам белоснежный кружевной платочек. И цепким взглядом держалась за фигурку матери Агаты и нахохлившегося незнакомца. Марк Аврелий скучал, ничего хорошего не ожидая. Миранда была словно замороженная, сидела с прямой спиной, сложив руки на коленях и безучастно смотрела в одну точку. Его Сиятельство и Его Милость делали вид вежливого интереса и участия. Ни полшага от предписанного этикетом поведения. Лаура участливо похлопывала сестру по руке, что-то утешающее шептала. А я… мне оставалось занять свое кресло, держать в руках флакончик с валерьянкой и соображать, зачем весь этот фарс.

Ясно же, что все состояние покойного отойдет семье. Вероятно, будут оглашены небольшие суммы на благотворительность, но ничего неординарного не предвидится. Почему же за угрюмостью господина Роббинсона чувствовалась неуверенность и злость. А Стелла слишком качественно играла убитую горем родственницу. Для кого? Никто не заблуждался насчет ее отношения к старику. Зачем такая напускная скука у Марка?

Может, граф Мансфилд прав: все, кто побывал в комнате тем вечером, были приглашены в дом на ужин. Кроме отравителя. Как оказалось, ЛилиХолл – не неприступная крепость и тайно пробраться внутрь довольно просто. Человека, добавившего яд, нужно было искать среди тех, с кем общался убитый.

И я постараюсь, чтобы искали мы его упорно и безрезультатно! Аж до самого отъезда зеленоглазого проныры из нашей глуши обратно в столицу.

Нотариус прочистил горло и начал:

– Дамы и господа! Мы собрались, чтобы узнать последнюю волю покойного господина Самюэля Авраама Ларкинса, записанную в моем присутствии 31 октября 1863 года и подтвержденную господином Лаурненсом, землевладельцем, и господином Вудвордом, землевладельцем. Заверено магической печатью и обжалованию не подлежит.

– Но это было почти десять лет назад! – хозяин дома даже с места своего привскочил.

Господин Соммерсонши был невозмутим:

– Я прошу Его Сиятельство графа Мансфилд, как присутствующего здесь практикующего мага, засвидетельствовать целостность печати и законности изложенного в документе.

Джеремайя подошел к нотариусу, взял пергамент с завещанием, долго разглядывал и кивнул:

– Подтверждаю. Все законно. Печать наложена без нарушений.

– Тогда, если господа и дамы не против, я продолжу, – еще раз поправил очочки Соммерсонши. – Только я должен вас предупредить, что последняя воля покойного записана несколько своеобразным языком.

– Да зачитывайте вы уже! – начал злиться Роббинсон.

Нотариус еще раз прокашлялся:

– Дорогие мои родственнички! Наконец-то вы дождались сего светлого момента, когда я покинул сей бренный мир. Понимаю, вы не сильно опечалены моим преждевременным уходом. Надеюсь, небольшое наследство сможет умерить вашу скорбь и останется в семье на добрую память.

В комнате словно раздавался ехидный старческий голос.

– Итак, оставлю уверения, что я вас всех люблю и прочее. Начну то, ради чего вы все собрались. Верному камердинеру Джефри завещаю 500 фунтов и мой греческий медальон. Его и рекомендательное письмо к Генри Шлиману ты получишь у моего поверенного. Рекомендую не затягивать с отъездом, старина, если не хочешь ловить авантюриста по всему земному шару.

У меня перехватило дыхание. Откуда? Этот камердинер служил у Ларкинса всего лет семь или восемь! А десять лет назад он уже завещал ему сумму, на которую вполне можно жить представителю среднего класса.

– Мать-настоятельница, старая ты перечница, а помнишь… Ой, миль пардон, сейчас, наверное, мы с матерью Триной будем пить небесный эль, а на посту ее сменила благочестивая сестра Агата. Хороший выбор, сия дама всегда меня поражала неженской практичностью. На нужды приюта для девочек завещаю 1000 фунтов. На содержание библиотеки и прихрамовой богадельни – по 500 фунтов соответственно. Уверен, вы сможете мудро распорядиться этим пожертвованием.

Альбрус и Стелла злобно зыркнули на опешившую то ли от фамильярности, то ли от щедрости монахиню.

– Миранда, милая моя девочка. Все еще не привыкла быть изгоем? Твое обучение будет оплачено полностью. Включая аспирантуру, о которой ты еще не думаешь. Тебе также отныне принадлежит и моя личная библиотека. Ты стала мудрее и не будешь слишком увлекаться. По завершении образования на твой личный счет в Имперском банке будет зачислено сто тысяч фунтов золотом. Это твое приданное, малышка. Советую обратить внимание на того нескладного мальчишку, что учится на курс старше. Пусть тебя не пугает его одержимость дирижаблями. Человеку суждено покорить и небесный океан.

Тихо охнула Лаура. Сто тысяч фунтов золотом! Да это же целое состояние! У дочери мэра приданное было в два раза меньше! Нам такое и не снилось… Стелла сразу же закатила истерику. Вот и понадобилась моя валерьянка. Сама Миранда осталась невозмутимой и спокойной.

Мне тоже стало нехорошо. На ум пришла та страшная книга из кабинета. Редкая, дорогая, красивая, опасная. И она теперь в собственности у девчонки! Кто знает, какие еще опасные раритеты хранятся на полках старинной библиотеки? И на что они способны…

Когда успокоили мою старшую сестру, продолжили оглашение завещания:

– Моей невесте, Изабелле Марлин Уильярд дарю пару пистолетов из моего кабинета. Пусть хранит на память обо мне.

Да я и с одним пистолетом вас не забуду! Второй-то мне зачем? Даже если и предположить, что Ларкинс каким-то чудом узнал будущее так подробно… Стоит, конечно, уточнить у магов, но точные предсказания, тем более на десять лет вперед считаются невозможными!

– Невеста! – голос Стеллы сорвался в писк. – Да ничего она не получит!

– Ничего мне и не надо! Я не знала, что отец задумал!

– Не знала она! Да все ты знала! Змея подколодная! Если бы не похоронили так быстро, так наверняка и замуж за труп вышла бы!

– А что? В газетах писали, что такое возможно, – вставил Марк Аврелий.

Соммерсонши постучал ладошкой о стол. Вышло громко.

– Я продолжу, если вы не возражаете? Моему возлюбленному племяннику отдельно завещаю все драгоценности из сейфа в кабинете. Если, конечно, он сможет их удержать. Ему и всему его семейству, которые считают себя самыми умными, также будет принадлежать ЛилиХолл. Сроком на год. Они вольны делать все, что посчитают нужным и целесообразным. Если за год ничего не изменится, то поместье, прилегающие земли с доходом, а также все мое движимое и недвижимое имущество, за исключением указанного выше, будет передано во владение Церкви и господина Шепарда.

На сим откланиваюсь. Не хворать и до скорой встречи.

Ваш дядюшка.

Нотариус закончил чтение и в полнейшей тишине аккуратно сложил документ в портфельчик.

– Что это значит на год? – глухо выдавил из себя Роббинсон.

– А после? Неужели мы останемся нищими? – его жена приложила платочек ко лбу.

– Насколько я могу судить из написанного, – важно произнес законник. – Где-то в поместье есть документ с дополнительными условиями к завещанию. И да, если они не будут обнародованы в течение года, то все останется так, как есть. Естественно, продать поместье не представляется возможным.

– Кто этот, Шепард? И почему он претендует на наши деньги?

– Я не вправе оглашать такого рода информацию.

– Я буду оспаривать завещание! Марк, ты же будущий юрист! Должна же быть лазейка…

– Отец, документ составлен в присутствии нотариуса, заверен подписями и действительной магической печатью.

– Но он же явно был не в своем уме! – заламывала руки моя старшая сестра.

– В завещании и не указано, что он был в трезвом уме и добром здравии!

Женщина подавилась очередными возражениями.

– Значит, будем искать… – Альбрус откинулся в кресле и в задумчивости начал рассматривать присутствующих.

Стелла с лихорадочно блестящими глазами схватила меня за руку:

– Белла, милая, прости меня! Совсем с чувствами не справляюсь! Прости за резкие слова, сестренка!

– Все хорошо, дорогая. Я не обиделась.

Неужели никого не смутило абсурдность завещания?

А Стелла… Это Стелла. Она всегда такой была.

– Ваше Сиятельство, вы ведь к нам надолго? – вежливо спросил Роббинсон-старший.

– Да. У вас очень милый городок и интереснейшие люди, – без эмоций кивнул Джеремайя.

– У меня к вам деловое предложение, граф. Как видите, наш глубоко уважаемый родственник решил напоследок проявить свое оригинальное чувство юмора. Как вы смотрите на то, чтобы найти спрятанное?

Лорд Мансфилд приподнял бровь со шрамом:

– Господин Робинсон, вы в курсе, что поиск сокрытого зачастую обнаруживает очень нелицеприятные вещи?

Я бы восприняла эту фразу как завуалированную в шелка вежливости угрозу. Мой зять лишь небрежно отмахнулся:

– Само собой разумеется, размер гонорара обговорим отдельно.

Тут впервые за все время барон Эртонн проявил некоторое подобие эмоций. Поджал губы, скрывая улыбку, в карих глазах блеснули искорки смеха.

– Да, – подтвердил маг. – Согласно расценкам гильдии.

– И надеюсь, вы не откажетесь, если мой сын, Марк Аврелий вам поможет? Он учится в Люнденвике, считается одним из перспективнейших студентов. Я думаю, работа в паре с вами даст ему бесценный практический опыт.

То есть будет шпионить и наушничать. Если не рискнет начать свою игру.

– И насколько я понимаю своего любимого дядюшку, найти им спрятанное сможет только тот, в ком течет кровь Роббинсонов. Также прошу вас воспользоваться моим гостеприимством и пожить какое-то время в ЛилиХолл.

Граф согласился.

* * *

Прощаясь, Джеремайя Мансфилд поцеловал мне руку и тихо прошептал:

– Ну хотя бы без внебрачных детей обошлось.

Я чудом сдержала улыбку. На сердце стало тепло от его слов. А ведь ничего такого и не сказал! Лаура, стоящая рядом, что-то прощебетала в ответ на вежливые фразы джентльмена.

К нам подплыла старшая сестра:

– Девочки мои, мне так плохо! Столько нервотрёпки в последние дни! Я держусь буквально из последних сил. Может, вы поживете у нас несколько дней?

В смекалке Стелле не откажешь. За несколько дней у Лауры Марии будет бессчетное количество возможностей познакомиться поближе со столичным гостем. И как знать, партия с титулованным магом слишком хорошая, чтобы не идти ва-банк. А пригласить одну младшую сестру – неприлично.

– Хорошо, – я позволила себя уговорить. А кто бы не согласился, глядя в сияющие надеждой голубые глаза Лауры. – Надо только предупредить отца. И забрать вещи…

– Ни о чем не беспокойся, практичная ты наша! – Стелла покровительственно сжала мою руку. – Я пошлю экипаж за вашими нарядами. И пусть отец не беспокоится – я сама вывезу вас на бал в ратуше на следующей неделе.

– Но ваш траур!

– Так я не буду танцевать! Просто постою в сторонке! – легкомысленно качнула локонами госпожа Роббинсон.

Но я все равно настояла на том, чтобы самой съездить в УильдРивер. При мыслях об отце становилось неспокойно на душе.

Джон Леонард Уильярд мог учудить все, что угодно. Но убийство старого знакомого сильно на него повиляло. От суетливо-деятельного человечка, горящего новыми прожектами и идеями, осталась бледная тень. В глубине души я надеялась, что он станет серьёзнее, начнет осмысленнее подходить к жизни. Разумом подозревала: по прошествии некоторого времени он придет в себя и снова возьмётся за старое – вкладывать остатки денег в авантюры.

Но лишь бы в период непривычной депрессии ничего страшного не учинил!

Я раздала указания собрать наши вещи и какие-то распоряжения касательно хозяйства и поместья. Приказала, при любых приказах отца вначале протелефоновать мне и получить одобрение.

Но господин Уильярд как сидел в кабинете, так оттуда и не вышел. Я стучала в дверь, звала, но он крикнул, чтобы его не беспокоили. Из тайной комнатки я подсмотрела, что отец сидит в кресле и «общается» с очередной бутылкой виски.

Ночью я плакала в постели от бессилия, отчаяния и одиночества. А снилось мне, как кто-то, умеющий быть понимающим и добрым, молча сидел рядом, прогонял кошмары и гладил по волосам.

На следующий день мы с утра поехали в город. Нас с Лаурой сопровождали граф Мансфилд и барон Эртонн.

Небольшой тихий Сент-Айвс радовал глаз чистыми мощными улочками, белыми домиками с цветочными горшками на окнах, фонарями с желтыми стеклами, причудливыми вывесками. В витринах магазинов привлекали внимание модные новинки, из кофеен доносились запахи свежей сдобы, бодрящего кофе и корицы.

На центральной площади мелодично журчал фонтан, в который было принято бросать мелкие монетки на исполнение желаний. Вот опять не удержалась и оставила там пару пенсов. Если Его Светлость уедет от нас без проблем, то я буду безмерно счастлива.

Нарядные горожане неспешно прогуливались по тротуарам, демонстрируя светлые летние наряды, рассматривали товары в лавках, здоровались со знакомыми. По улицам стучали подковки запряженных в коляски лошадей, раздавались клаксоны дорогих самоходов. Солнечный свет золотил шпиль ратуши. В ней располагались магистрат, библиотека и архив. Небо важно рассекал огромный дирижабль. Кто-то из прохожих время от времени останавливался, запрокидывал голову вверх и наблюдал за величественным полетом золотистого красавца с красными крыльями. Если к самоходным повозкам все привыкли, а элементарные кристаллы прочно вошли в жизнь обывателей, вытеснив более дорогие свечи и дрова, то на покорителей неба все еще смотрели с удивлением.

– День обещает быть жарким, – сестра обмахивалась кружевным веером. Она предпочла сегодня нежно-кремовое платье, так удачно подчеркивающее фарфоровую бледность ее кожи и выразительные глаза.

На мой взгляд, сегодня Лаура решилась на грубое нарушение если не всех, то точно большинства правил поведения. Вчера после вечернего чая, она чуть ли не силой заставила лорда Мансфилда себя выслушать. Для соблюдения видимости приличий меня взяли в качестве дуэньи. И моральной поддержки заодно.

Джеремайе стойко вытерпел изложение подробностей о том, как провела тот вечер Стелла, как ей было тяжело после «ужасного происшествия». Заинтересовался местными сплетнями. В обществе начинали поговаривать, что старик Ларкинс спрятал в поместье несметные сокровища. Кто ей об этом сказал? Агнес, то есть леди Куинси. Она, кстати, приглашала на чай и осмотреть ее коллекцию садовых роз. Альбрус дополнительно нанимает еще слуг для охраны. В связи с трауром никого принимать семья не будет. Соболезнования можно будет выслать в письменном виде.

А вот беседы по душам с Мирандой у Лауры не получилось. Очень закрытая, нелюдимая, немного мрачная девочка, ничего не желающая слышать о моде и новых театральных постановках. Так милый граф составит ей компанию в визите к леди Куинси завтра?

Мне начинало казаться, что железной выдержке джентльмена скоро придет конец. Но чуть позже постаралась призвать сестру к порядку.

– Лаура, ты ведешь себя неприлично! Что он может о тебе подумать?

– Белла, не будь занудой и ханжой! Я просто хочу удачно выйти замуж.

– На легкодоступных не женятся! А ты ведешь себя…

– На дворе конец 19го века, а ты все живешь устаревшими пережитками.

И почему-то обиделась. Вот и сейчас, стоя под белой парасолькой, защищающей от солнца, она старательно избегала смотреть мне в глаза:

– Что мы будем делать сегодня?

Граф усмехнулся и обрек себя на пытку:

– Первым делом, дамы, мы отправимся по магазинам! Мы с бароном готовы сделать вам небольшой подарок, – и предупреждая мое возражение, добавил. – Отказа мы не принимаем.

Лаура засветилась от счастья. Барон предложил ей локоть и повел в самую модную и дорогую лавку Сент-Айвса.

– Что вы делаете? – зашипела я. – Уже через час все в округе будут знать, что вы тратите непомерные суммы на малознакомых девиц. А о нашей репутации вы подумали?

– Вы правы, обворожительная леди, – Джеремайя кивнул в знак согласия, но при этом твердо и ненавязчиво потащил меня следом за сестрой в женский рай. – Все будут обсуждать лишь ваши новые шляпки и мотивы поступков столичных выскочек. Но не то, куда мы пойдем дальше и о чем там будем спрашивать. Дайте им красивый повод посплетничать. Купите что-нибудь сногсшибательное.

В Салоне мадемуазель Ко-Ко всегда предлагались последние новинки из Паризии. На один капор из ее магазина можно было приобрести две модели в соседней лавке, да еще на веер и ленты останутся деньги. Попасть в святая святых мечтала каждая юная или не очень леди нашей провинции. А уж нам с Лаурой даже подержать украшенное цветами и перьями удивительно легкое и изящное чудо считалось за счастье.

– Настоящие произведения искусства… – только и смогла прошептать я, когда мы зашли внутрь.

В одном отделе торговали одеждой: нарядными платьями с эффектными турнюрами, ажурными кружевами и смелыми декольте, тонким нижним бельем с нежным шитьем, корсетами и мягкими туфельками на элегантных каблучках. В следующей зале стояли манекены со шляпками, на прилавках были разложены украшения для волос, заколки, булавки, цветные ленты и прочие милые сердцу мелочи. Также у мадемуазель Ко-Ко можно было купить невероятной красоты заморскую ткань и за баснословные деньги заказать себе наряд.

Я испугалась, что Лаура выберет безделушку по запредельной цене, поэтому когда девушка, перемерив с дюжину шляпок, остановила свой выбор на гребне для волос с цветами из шелковых лент, вздохнула с облегчением. Я от подарка отказалась. Умом понимала, что ни Мансфилд, ни Эрттон не обеднеют, но переломить свое воспитание не смогла.

После мы зашли в уютную кондитерскую подкрепиться пирожными и чашечкой кофе. Лаура утащила барона выбирать модный десерт у прилавка, а мы с графом на какое-то время остались одни за столиком на малолюдной террасе.

Мужчина на миг стушевался и протянул мне небольшую коробочку:

– Возьмите пожалуйста. Я же видел, что он вам понравился.

Я ахнула. На синем бархате лежал резной веер-бризе из слоновой кости, шелка и перламутра. Но вспомнилась бутылка элитного вина, в которую маг не пожалел алхимической гадости налить, и маскарад в одежде слуги, и прогулка ночью в ЛилиХолл… Мало ли что он мог с безобидным предметом сотворить?!

На мои подозрения зеленоглазый рассмеялся:

– Леди, я клянусь своей Силой. На этом веере нет ни одного заклинания, которое бы вам повредило. Но мне будет приятно, если вы примете подарок в знак моей признательности за помощь. На память о моей скромной персоне всегда носите его при себе.

– Ваше Сиятельство, право, не стоит.

– Я не приму возражений, Белла…

И попытался накрыть ладонью мою руку. Едва успела ее отдернуть. По крови пробежал огонь. Захотелось и отпрыгнуть от нахала прямо вместе со стулом. Или еще раз дать пощёчину. Или просто упасть в обморок. Чтобы не выяснять отношения. Ведь ведет же себя так, будто и не было ночного рандеву!

– Леди Уильярд, с вами все в порядке? – к нашему столику быстрым шагом подошел представительный джентльмен в добротном костюме-тройке. Отвесив мне легкий поклон, он обратился к Джеремайе. – Не имею чести быть представленным, сударь. Но мне кажется, что леди не нравится ваше внимание.

Лорд неспешно поднялся, привычно становясь ледяным и воспитанным:

– Граф Джеремайя Мансфилд к вашим услугам.

– Александр Джон Смит, торговец, – отчеканил один из моих двух постоянных поклонников. Второй – еще совсем безусый мальчишка – слава богу, опять пропадал в мастерской изобретая агрегаты, которые часто работали, а взрывались еще чаще. Столичного мага в список своих воздыхателей вносить не собиралась. – Рад знакомству.

– Взаимно, – также фальшиво ответил Джеремайя.

В повисшей неловкой тишине был хорошо слышен с улицы голос парнишки – газетчика.

– Свежие новости! Свежие новости! Во что будет одета на балу дочь мера? Что оставил Ларкинс своим наследникам? Сибилла Стивенс до сих пор не найдена! Только у нас! Свежие новости!

В завтрашнем выпуске точно будет напечатано и про наши покупки, и про призраки ЛилиХолл. Я встрепенулась и предложила господину Смиту присесть к нашему столику. В зеленом омуте глаз мага промелькнуло что-то похожее на недовольство.

– Леди Уильярд, я заезжал намедни к вам в поместье. Ваш отец сказал, что вы какое-то время будете жить у госпожи Роббинсон? – после положенных благодарностей и комплиментов спросил импозантный мужчина.

– Да, сестра попросила не оставлять ее в таком сложном положении.

– Но вы ведь посетите предстоящий бал и подарите мне танец?

Я вежливо улыбнулась:

– Конечно, с превеликой радостью.

Господин Смит жил в Сент-Айвс уже несколько лет. Его дело процветало и приносило солидный доход, открывая двери всех приличных домов и вводя молодого вдовца в список завидных женихов. Не на первые позиции, конечно, но … А почти что бесприданницам и не попривередничать особо.

Нас представили друг другу на каком-то чаепитии. Солидный, спокойный, полный уверенности в себе и своих силах он производил приятное впечатление. Александр Смит был эрудирован, мог свободно рассуждать об искусстве и литературе. Ему всегда были рады в УильдРивер, мы иногда встречались в городском парке или в библиотеке. Как-то во время прогулки весной он обмолвился, что тоска по умершей жене покинула его сердце. И в этом заслуга одной молодой, но серьезной и практичной особы, на благосклонность которой он смеет лишь надеяться. Алекс признался, что в его бизнесе все не так гладко, как кажется. Поэтому он не может просить у господина Уильярда разрешения ухаживать открыто и официально, нужно подождать до осени, когда придут корабли из Нового Света. Почти все его капиталы ушли на снаряжение дорогостоящей экспедиции.

Смит дарил милые безделушки, составлял компанию на прогулках. Его поведение было безукоризненно вежливо. Всегда. Вне зависимости от того, находились ли мы в обществе или в редкие мгновения наедине. Он точно не позволил бы себе ничего компрометирующего в отношении леди!

Честно говоря, я испытывала к мужчине нечто вроде симпатии. Единственное, что меня раздражало – его манера носить чуть ли не на каждом пальце по вычурному старинному перстню. Но в столичных журналах мод писали, что подобное свойственно всем быстро разбогатевшим гражданам. Именно от Александра я и ожидала предложения руки, сердца и брачного договора в ближайшем будущем.

Граф откинулся на спинку плетенного кресла и в упор рассматривал моего потенциального жениха.

– Господин Смит, вы торговец? Престижная современная профессия. А чем торгуете?

Мой кавалер очаровательно улыбнулся. Я поспешно ответила вместо него:

– У Алекса несколько лавок здесь и в соседних городах. А еще он ищет и продает редкости. В скорости он ожидает прибытия каравана из Нового Света.

– У Алекса, значит… – в прохладном голосе мага проскользнул намек на злость.

– Да, мы с леди Изабеллой добрые друзья, – и мне деликатно поцеловали пальчики.

– Я заметил, что ваши украшения, господин Смит, очень необычны.

– Да, некоторые являются фамильными реликвиями. Неправда ли, они великолепны? – вновь я влезла в разговор мужчин, защищая свою симпатию.

– Вы правы, леди, – а взгляд от торговца не отвел. И допрос продолжил. – Вы ведь не местный? Откуда вы родом?

– Из ЭйданБурга, милорд. А вы заинтересованы в древних артефактах?

– Возможно. Если у вас действительно будет что-то стоящее.

– Тогда будьте так любезны посетить мой магазинчик редкостей.

– Всенепременно.

Таким тоном на дуэль вызывают.

Наконец-то вернулись Оскар и Лаура. Как я люблю, когда моя сестра вот так сияет! Так лучится счастьем и радостью! Она с легкостью может сглаживать любые неловкие ситуации. Вот и сейчас неунывающая девушка защебетала, обсуждая местные новости и сплетни. Через минут пятнадцать, Александр, сославшись на неотложные дела, откланялся.

– Так что мы сейчас будем делать? – Лаура мгновенно забыла про богатого торговца.

– Леди Лаура, а вы не устали? – со смехом спросил Джеремайя.

– Ну разве что чуть-чуть… – потупила глазки моя голубоглазая кокетка.

– Нам надо навестить нотариуса, мать-настоятельницу, провести поиски тех, кто подписывал завещание, и таинственного господина Шепарда. Если повезет, то навестить и их…

– Но на это и недели не хватит! – ахнула сестренка.

– А вы правы, милая Лаура, времени немного. Что вы предлагаете?

Девушка смутилась:

– Может, кто-то пойдет в архив, а кто-то к нотариусу и в монастырь.

И сразу же прикусила свой язычок. Было кристально ясно: граф в архив не полезет, а с матерью Агатой моя девочка лишний раз предпочитала не пересекаться. Дело ли в том, что Лаура как-то заснула на занятии в воскресной школе или в регулярно подкидываемых жабах в ридикюль пожилой монахини, или еще в какой-нибудь проделке, но отношения между ними были натянутыми.

– Бросим монетку: двое из нас пойдут на встречи, а двое – искать упоминания в архиве.

Я мысленно настроилась перелопатить гору пыльных фолиантов. Но волею ли случая в архив пошли барон и Лаура?

* * *

Контора одного из лучших городских нотариусов господина Соммерсонши располагалась недалеко от ратуши на узкой тенистой улочке.

Граф вручил мне и Лауре по подвеске на цепочке, объяснив, что теперь рядом с ним и бароном каждый увидит не симпатичную девушку, а кого-нибудь вроде секретаря или слуги.

Я готова была уже устроить, если цитировать мою бабушку, «вынос мозга классический», но видно мага хранили высшие силы.

– Ваше Сиятельство! Ваше… Граф! Вот вы где! – на Мансфильда из самоходного экипажа размахивая руками выскочил Марк Аврелий. Волосы растрепанные, шейный платок завязан небрежно, сюртук застегнут не на все пуговицы. Не так должен появляться на улице отпрыск благородного семейства.

– Не волнуйся, – еще раз успокоил меня Джеремайя. – Силой клянусь, не узнает он тебя. Просто увидеть не сможет, – в жарком воздухе летнего полдня повеяло прохладой – маг менял структуру заклинания. – Не отходите от меня ни на шаг.

На запястье свернулась тонкая золотистая змейка. Точно такая же засветилась и на руке Джеремайи.

– Как хорошо, что я вас так быстро нашел! – отдышавшись протараторил Роббинсон-младший. – Вы так быстро уехали!

– Вы были заняты, не стал вас беспокоить.

То есть дрыхли без задних ног, а растолкать вас было лень.

– А где же леди Изабелла и леди Лаура?

– Наверное, ходят по магазинам, – пожал плечами Мансфилд.

Юноша наморщил лоб, но промолчал.

– Вы ведь собираетесь к нотариусу? Я обязан пойти с вами! – в ультимативной форме заявил он. И откуда такие сведения? Не иначе Лаура проболталась Стелле…

– Как изволите, – согласился граф. Они неспешно побрели к конторе душеприказчика. Я старалась не отставать. Змейка привязала меня к магу не хуже полицейских наручников.

Навстречу прошла семейная пара Макадам. Джентльмен прикоснулся к котелку, приветствуя, леди сделала легкий книксен. Для графа и Марка Аврелия. Меня словно не было! А когда точно также на мое присутствие отреагировали еще несколько хорошо знакомых горожан, в голове созрел план мелкой мести.

– Что вы можете сказать о своем дядюшке?

– Тоже, что вам о нем может сказать любой в нашем городе, – юный джентльмен на ходу поправил шейный платок, а теперь пытался привести в порядок и шевелюру. – Я не слишком хорошо с ним ладил. Умным он был человеком. И такая нелепая смерть.

Джеремайя словил мою мечтательно-лукавую улыбку и ответил недоуменным взглядом. Ну да, его-то все видят.

– А с кем он хорошо ладил?

– С Мирандой, естественно. Она была любимицей. Вечно с ней возился, чуть ли не все прихоти исполнял. Только однажды они поссорились. Крик стоял на весь дом. Даже слуги слышали.

– А когда это было?

– Да прошлым летом. Как и сейчас жара стояла жуткая.

– А в чем была причина ссоры?

Молодой человек задумался.

– Не помню… Они так громко кричали друг на друга. Помню, что было очень страшно. Вам стоит спросить у Миранды.

– А с кем еще был он был в хороших отношениях?

– С пастором. С матерью-настоятельницей. Он всегда отличался подчеркнутой набожностью.

– А что вы думаете о его завещании. Довольно необычно, на мой взгляд.

– Ах, увольте, наверняка старик просто выжил из ума! – Марк Аврелий сразу же начал противоречить сам себе.

– У вас есть предположение, что мы должны отыскать?

– Учитывая характер дядюшки – да все, что угодно. Но я склоняюсь к мысли, что где-то в стенах ЛилиХолл спрятана вторая версия завещания.

– Он мог вам так отомстить?

– За что?

– Я чужой в вашей семье. Вам лучше знать, на что мог обидеться господин Ларкинс. Кстати, а в вашем городке есть провидица? Или может практикует какая-нибудь ясновидящая?

– Нет, что вы! – отмахнулся Роббинсон-младший. – Если надо, то мы обращаемся к городскому магу. Точность предсказаний заставляет желать лучшего, но и на том спасибо!

А нынешний маг находился на своей должности еще меньше, чем последний камердинер служил Ларкинсу. Кстати, а как сложилась судьба предыдущего городского чародея? Кажется, он тоже недолго у нас работал. Меньше года. И его предшественник тоже. А места у нас тихие, спокойные, без аномальных буйств, как в соседних провинциях.

И откуда старик узнал, что будет через десять лет?

Услужливый клерк сразу же проводил нас в кабинет к господину Соммерсонши. Комната была просторной. Несколько дипломов в строгих рамочках на стенах разбавляли серьезность монументальных шкафов и ящиков с документами. И еще маленький кактус в оранжевом горшочке на подоконнике.

Нотариус расположился в солидной кресле, а для посетителей предназначались даже на вид неудобные стулья.

– Чем могу служить, джентльмены?

Невидимой даме присесть не предложили. Зря они так… Я прошлась по кабинету, провела пальчиками по запертым шкафам. Почти стерильная чистота. Заглянула через плечо хозяина на недописанные письма.

– К сожалению, господин Соммерсонши, у меня не так уж много времени и я вынужден приступить сразу к делу, – граф прямо посмотрел нотариусу прямо в глаза.

– Уважаю деловых людей, – с упитанного крепыша в смешных очочках, любителя крепкого чая и кактусов, сползала маска благодушного увальня, открывая лицо профессионала, не принимающего компромиссов и сантиментов.

Я сделала серьезному мужчине забавные рожки, а потом и рога, как у лося. Руками увеличила уши. Состроила кислую рожу. Граф спрятал улыбку.

– Вам не показалось завещание несколько странным?

– Ваше Сиятельство, мои клиенты имеют право на любую странность. Если они за нее платят. А господин Ларкинс платил щедро.

Оставив в покое одного мужчину, переключилась на второго. Подкралась к Марку Аврелию, поводила перед глазами ладонью. Не видит! Как забавно! Не удержалась и щелкнула по кончику носа. Юноша поморщился и недоуменно огляделся.

Не найдя более ничего любопытного, подошла к магу со спины, положила руки на сильные плечи. И почувствовала, как мужчина напрягся. Я начала свою маленькую месть.

– Как я понимаю, вы с ним часто сотрудничали?

Если я не люблю читать дамские романы, это не значит, что я совсем не знакома с розовым чтивом. Легонько погладила ткань сюртука. Пальчиком потерла нежную кожу у основания шеи, потеребила русую прядку.

– Как вы понимаете, я не имею права распространять такую информацию, – развел руками человечек в очочках.

– Кстати, все забываю спросить. У господина Ларкинса не было семьи? Или быть может вы знаете что-нибудь о его сердечных симпатиях?

Голос Джеремаи оставался сдержанным и ровным. А вот сердце билось чаще. Я тихонько дернула за мочку уха. Какие интересные у мужчин уши! А как они быстро краснеют!

– Что вы! Что вы! Он был образцом благочестия. Но характер тяжелый. Да. Насколько я понял из завещания, он собирался заключить брачный договор с семьей Уильярд.

– А что насчет господина Шепарда? Вы знаете, кто он? Или как его найти?

– Не имею понятия, милорд!

– Врет, – с придыханием прошептала магу на ушко. – На столе лежит недописанное письмо, адресованное этому господину. Навестим джентльмена?

– Мой отец считает, что все продается и покупается, – Марк Аврелий достал небольшой увесистый кошель.

– Молодой человек, – законник укоризненно посмотрел на него поверх очков. – Да, все продается и покупается. Но вы слишком юны, чтобы давать адекватную цену.

Мансфилд скривился. Я была с ним полностью согласна. Какого демона он встрял в разговор?

– Вам знакомы господа Вудворд, Свиншисон или, может быть, О`Конор? – он поднялся, скинув руки с плеч.

– Нет, я никогда не имел дело с данными господами?

– Но вы их знаете? – маг очень близко подошел к письменному столу и с неумолимостью Немезиды навис над собеседником.

– Не знаком лично, но…

– Но?

– Вы меня без ножа режете, граф! – нотариус вжался в кресло. – Вы ведь понимаете, я не могу … не имею права говорить. Да я жить в конце концов хочу! А еще – жить долго и счастливо!

– Произошло убийство. И мой долг…

– Вы уедете, граф. Рано или поздно. А я останусь! К тому же я верю, что они найдут способ расправиться с тем, кто устранил их проводника…

Раздался хлопок. В воздухе запахло озоном.

Господин Соммерсонши захрипел, посинел, схватился за горло. В выпученных глазах отразился страх, если не смертельный ужас.

Я отшатнулась к двери, сдерживая крик. Оказывается, быть призраком не так уж и весело!

Маг лишь мимолетом глянул на меня. Но бросился помогать законнику, изо рта которого шла розоватая пена.

– Доктора! Быстро! – Джеремайя сорвал шейный платок, распахнул камзол и рванул пуговицы на жилете умирающего.

Марк Аврелий выскочил из кабинета. Я опомнилась, бросилась открывать окно. Если какой-нибудь даме становилось плохо, то всегда открывали окна, чтобы был приток свежего воздуха. Не думаю, что в данном аспекте мужчины сильно отличаются.

В кабинет ворвались какие-то люди, меня толкнули, пихнули в бок. Стало шумно, суетно. Кто-то побежал за врачом, другой клерк открыл пузырек с нашатырем, но не удержал и уронил. Захлопали двери, разлетелись бумаги.

– Господин Соммерсонши покинул этот мир, умер… – скорбно промолвил один из служащих. Заголосила худая девица-стенографистка.

– Пойдемте, – едва слышно сказал Мансфилд. – Нам здесь больше нечего делать…

* * *

На улице бледный, как полотно, Марк Аврелий спросил:

– Что это было?

– Ничего необычного. «Отсроченная смерть». Заклинание, которое срабатывает при невыполнении оговоренных условий. Часто используется, если надо обеспечить чье-либо молчание, – граф решительным шагом направился вниз по улице.

– Но это же убийство! – не выдержала я, забыв, что меня только один человек может слышать.

– Кстати, его применяют с обоюдного согласия. Соммерсонши знал, что умрет, если проговорится. Кэб! – маг решительно вскинул руку, останавливая самоходную повозку.

В экипаже мы разместились все втроем. Мансфилд умудрился так расположиться, что Роббинсона-младшего усадил на одну сторону, а сам со мной занял соседнее сиденье.

– Мы домой? – юноша поерзал, устраиваясь поудобнее.

– А теперь мы навестим некого господина Шепарда в отеле «Под зеленью дубрав», – граф достал из-за пазухи то самое незаконченное письмо.

– Ваше Сиятельство! Вам никто не говорил, что так поступать неприлично!

– Говорили и говорят, – усмехнулся он, глядя на меня. – И мне так нравится это слышать!

* * *

Фешенебельный отель «Под зеленью дубрав» считался старейшим в городе. На его вывеске – венке из позолоченных дубовых листьев гордо демонстрировалась дата с тремя цифрами.

В холе было прохладно, сумрачно и свежо. Владельцы заведения строго оберегали секрет, как сохранили в старом многовековом здании запах свежего дерева. Сквозь высокие витражные окна лился солнечный свет. Мебель из темного дерева смотрелась изысканно и благородно. А еще поговаривали, что в ресторации при отеле всегда были самые вкусные напитки и самые изысканные яства.

Проникнувшись необычно спокойной атмосферой, Марк Аврелий выдохнул:

– Теперь понимаю, почему дядюшка любил сюда захаживать!

– Доброго дня, господа! – нас встретил управляющий – вышколенный, подтянутый, высокий. Услужлив, но без подобострастия.

– Доброго дня, сударь, – кивком головы поприветствовал его граф. – Господин Шепард у себя?

– А кто его спрашивает?

– Друзья.

– У господина Шепарда нет друзей! – в его голосе, похожем на журчание весеннего ручейка, проскользнула брезгливость. – Особенно среди магов! Или людей!

Я тихо проскользнула мимо разговаривающих джентльменов и направилась к конторке. Там, рядом с медным колокольчиком, лежала увесистая книга с именами постояльцев и их номерами. И ключи на крючочках висели.

– Понимаете … эээ … Джонс, – Мансфилд прочел фамилию на аккуратном бейджике. – Сей господин указан в завещании одного многоуважаемого джентльмена. И мне поручено…

Я до книги не дошла. Успела привыкнуть за неполный час времени, что для всех словно и не существую. С двух сторон от моей головы просвистели ветер, в стену воткнулись два кинжала с дрожащими витыми рукоятками. Звякнули ключи. У мага в руках возникли сразу несколько огненных шаров.

– Отзови своего невидимку, колдун, – процедил управляющий самым респектабельным местом нашего города, вновь благообразно сложив руки пред собой. – Таким как ты здесь не рады! Я не буду более так любезен! И более не промахнусь, – он проследил своими водянистыми голубыми глазами, как я спряталась за графскую спину, удовлетворенно кивнул. – Так-то лучше!

– Нам нужно всего лишь поговорить!

Джонс отрицательно помотал головой.

– Да хотя бы выяснить, кто он такой! – не выдержал Роббинсон-младший.

– Кому надо, знают, кто он такой! – Мне показалось, наверное, но улыбка у этого мужчины была слишком клыкастой.

Звякнул дверной колокольчик. На пороге отеля появился тот джентльмен, которого мы видели при оглашении завещания. Тогда в суматохе никто на него внимания не обратил.

И вот он тут. Вы верите в совпадения?

Высокий, красивый, надменный. Без возраста и пороков. На его лице не было ни одной мимической морщинки, а такого в принципе быть не может! Идеальная прическа, идеальная одежда. Безупречно спокойный взгляд вечно зеленых глаз.

– Мы все равно с ним поговорим! – в запале выкрикнул Марк Аврелий, круто повернувшись на пятках. Он-то намеревался выйти прочь, но выглядело так, словно беседовать собрались именно с незнакомцем.

Спесь и надменность слетели с управляющего подобно листве под порывами осеннего ветра:

– Я им ничего не сказал, мой лорд!

Его сбило с ног, протащило по полу и припечатало к стенке. А вошедший едва руки вскинул, как вокруг него начал закручиваться бело-голубой вихрь чистой энергии. Марк Аврелий тоже не устоял, воздушной волной его забросило за диванчик. Джеремайя может и выдержал бы атаку, но слишком поздно выставил щит, прикрывая и меня заодно.

Поэтому в стену с красивыми шелковыми обоями мы врезались в обнимку. От переливчатого щита остались только искринки, опадающие на ковер.

– Цела? – коротко спросил он, когда мы оказались на уже на полу. К сожалению, смягчать падение пришлось моей многострадальной тушке. И не дождавшись моего кивка, граф поднял нас в воздух (от кратковременного ощущения полета перехватило дух), спрятал меня за спину и бросил в нападающего гость ало-золотых пчел.

Тот отмахнулся от них, как от докучливых, но не опасных мушек, разметал на все стороны.

Да, «Под зеленью дубрав» был когда-то самым респектабельным местом в городе. Огненные шары подпалили портеры, стены и потолок. В ответ враждебный маг выбил все чудесные витражные окна, прицельно снес искрящимся арканом хрустальную люстру, разломал удобные диванчики. Следующий пас Джеремайи вздыбил паркет, словно из-под него рвалась на волю стая бешенных кротов. В ответ пострадала лестница – ее в буквальном смысле разломали на две половинки.

Они что: соревнуются, кто больше разрушений за минимальное время сможет учинить?

Вокруг то взрывалось, то тихо хлопало, то сверкало, то шло разноцветными пятнами. Калейдоскоп какой-то!

И прекратилось все также быстро и внезапно.

Шепард крутанулся вокруг своей оси, очередным легким жестом вынес дверь и вылетел на улицу. И я опять же использую слова в их прямом значении.

– Стой! Мне надо поговорить! – Мансфильд выскочил следом.

Я за ними! Почему мне кажется, что рядом с Джеремайей все-таки немного безопаснее?

* * *

Джеремайя Мансфильд, растрепанный и местами подпаленный, растерянно озирался посреди абсолютно пустой тихой улицы. От злости он готов был ругаться и крушить кулаками стенки. Чисто и благопристойно! Следов нет. Абсолютно! Магический фон спокоен, ткань пространства не нарушена. А ведь тут недавно все искрило и светилось от выброса магической энергии.

Вот вам и тихий городок, где ничего никогда не происходит! Десятой бы дорогой такие места обходить!

– И куда он делся? – Изабелла наконец-то стала вести себя как образцовая светская дама – задавать глупые вопросы.

– Не знаю, леди, – русоволосый маг быстро восстанавливал потраченные силы. А после провел руками по одежде, приводя ее в приличный вид.

– Да вам и слуги не нужны! – поразилась девушка результатам его манипуляций. Сюртук очистился от грязи и копоти, сами собой затянулись прорехи на жилете, пропали пятна на брюках.

– Это простейшая иллюзия. Просто в теперешнем виде к матери-настоятельнице нас никто не пустит.

Обидно, что Шепард исчез, телепортировался, провалился сквозь землю, улетел на метле – или как еще можно объяснить его пропажу среди бела дня. Но с визитом в монастырь тянуть не стоило.

Когда Марк Аврелий выбрался из разгромленного холла некогда шикарного и изысканного места, мага и его невидимку тоже нельзя было найти.

* * *

Среди зеленых холмов недалеко от города в свете солнца золотились купола монастыря святой Елены. Места здесь были удивительно красивые, полные жизни.

– Здесь хорошая энергетика, – граф вдохнул полной грудью и рефлекторно помог мне выйти из самохода. Возница, правда, странно на него посмотрел, но за такие деньги он мог и не обращать внимания на некоторые странности. Я же все еще была невидимой.

Небольшой монастырский комплекс считался не очень старым, ему и трех сотен лет не было. Толстые стены из белого камня не знали войн, но надежно охраняли от мирской суеты. Привратница в темном клобуке скривилась в брезгливой гримасе, но согласилась доложить о визитере настоятельнице. А пока подождите-ка вот тут, у ворот. Мужчин здесь не жаловали.

Мы и ждали.

Долго.

А ведь скоро вечерняя служба. Какие-то леди под вуалями и кружевными парасольками зашли внутрь. Вдова в лиловом наряде. Кажется, я ее знаю. Группка девочек в одинаковых серых платьицах и белых передничках под присмотром монахини с суровым взглядом чинно проследовала мимо нас.

Сиротки. Девочки, которых никто не защищает. Каждый год несколько девушек покидает приют этих стен и отправляются «по распределению». Чаще всего в большие города. Подкинем Его Сиятельству пищу для размышлений…

– Лорд Мансфилд, а ведь про судьбу девушек, воспитывающихся в монастыре, практически ничего не известно.

– Леди, не делайте вид, будто вы интересовались такими вещами! – маг проводил взглядом еще одну монахиню. Женщина проплыла мимо так и не поднимая лица от земли.

– Просто странно, никто из них не остался в Сент-Айвс. Им обычно предлагали работу в ЭйданБурге, Глазгоу или в столице! И лишь иногда что-то становится известно. Мол, Джуди Дик вышла замуж, а Мери Эванс открыла свою лавку. Это всегда так бурно обсуждали на собраниях благотворительного фонда. Мол, не зря школа шитья финансируется.

– И вы думаете, что не у всех жизнь радужная? Я вам и так скажу!

– А вам не кажется подозрительным, что их отправляют подальше от нашего города?

– Не логично, согласен. Но, может, здесь мест рабочих нет?

– А фермы? А наша маленькая мануфактура? А школа? Я не помню, чтобы хоть кто-то был отправлен туда!

Русоволосый мужчина тяжело вздохнул.

– Хорошо, леди. Только ради вашего любопытства. Заедем на телеграф на обратном пути.

Он опять начал рассматривать темную фигуру очередной монахини. Да чем они его так заинтересовали?

– Хорошая привычка думать вслух, – усмехнулся граф. – Позволю себе ответить. По определенной причине, маги очень легко могут потерять свою силу. Мы называем это «выгоранием». Чем сильнее дар, тем катастрофичнее потеря способности колдовать. Чтобы такого не допустить или же не сойти с ума после выгорания, многие идут в служение церкви. Становятся священниками или монахами. Практически каждый пятый, а то и третий – из магов. Кстати, одна из причин довольно напряженных отношений между Церковью и Советом. Но сейчас я никого из своих коллег по цеху не увидел.

– Может, в монастыре святой Елены нет таких?

– Да быть такого не может!

– Не сойти с ума? – я зацепилась за его оговорку.

– Некоторые и умирают, – пожал плечами Джеремайя. Глаза стали грустными.

– И нет никаких исключений? Должно же ведь быть какое-нибудь решение этой проблемы!

– Решение есть. Но оно лежит уже в области Черной магии.

– А вы? Чем вам грозит выгорание?

На меня посмотрели тяжелым взглядом, но ответили:

– Мне? Сумасшествием или смертью. И я не намерен обсуждать данную тему!

Более мы не разговаривали. До возвращения в город: настоятельница монастыря отказала нам в аудиенции. В голосе привратницы, принесшей такую весть, злорадство даже не скрывалось.

Лаура была разочарована.

Она думала, расследования – это интересно. Захватывающе. Интригующе. Надеялась, приключения не заставят себя ждать. И обязательно будет любовная история. Как в романах ее любимой писательницы Элли Эванс.

Но ей вдвойне не повезло. Во-первых, граф – ее главная мечта и предмет девичьих грез – решил навестить мегеру мать Агату. А с суровой и набожной монахиней легкомысленной голубоглазой красавице встречаться лишний раз ну совсем не с руки.

А во-вторых, барон оказался жутко скучным и занудливым типом. Он скрупулёзно листал журналы, искал упоминания о каких-то подозрительных личностях в книгах регистраций, переписях и прочих пыльных и непонятных книжищах. Не обратил внимания, что она устала, что от дурацкой пыли уже слезятся глаза, что тут ужасно скучно, в конце концов! Он заставил ее перечитать кучу газетных подшивок в поисках всех странных магических событий последних столетий! Он ей даже кофе не предложил! А она старалась! Очень…

И как она, глупая, могла считать когда-то его образцом джентльмена. Черствый сухарь! Другое дело – галантный маг! Уж Джеремайя Мансфилд не стал бы так издеваться над леди. Если бы не перспектива беседовать со строгой и бескомпромиссной настоятельницей, то … Может, стоит устроить классическую сцену ревности? А не рано ли? Все-таки никаких действий, подтверждающих серьезность намерений, граф не предпринимал. А что сейчас с Беллой где-то бродит, так это же Белла! Вечный синий чулок.

Надо будет обязательно завтра надеть то новое сиреневое платье.

Мысли о прекрасном графе немного скрасили ее тоскливое времяпрепровождение. Лаура вздохнула, покосилась на огромные напольные часы и перевернула очередной лист пожелтевшей газеты полувековой давности.

«Господин Шепард основывает больницу» гласил заголовок на главной странице. Без фотографии, просто карандашный рисунок мужчины средних лет с точеными совершенно красивыми чертами лица. А рядом старик Ларкинс и какие-то неизвестные.

Интересно, Стелла даст ей на денек кулон с аквамарином? И колечко.

* * *

Барон Оскар Эрттон не был любителем искать информацию в библиотеках. Умел, но не любил. Однако из-за недавней раны на более активные действия он временно не способен. Джери уверял, что все проходит, восстановление идет довольно быстро. Все-таки Эрттон считался относительно слабым магом и выгорание оказалось не таким катастрофичным, как для некоторых его сослуживцев.

Где же ты, Амели?

Сейчас Оскар не мог даже себя подлечить, не то чтобы вступать в какие-то поединки! Вот и пришлось не бегать по городу, оправдывая кличку «легавые псы Ее Величества», а сидеть, скрупулёзно собирать крохи информации. Которой было неприлично мало. И быть нянькой при избалованном ребенке.

Осколки магического дара позволяли чуять, где можно найти что-то нужное для расследования. Но стрельба глазками милой юной особы конкретно отвлекала! Барон был искушен в общении с прекрасным полом, но леди Лаура по назойливости и прилипчивости давала фору всем его знакомым дамам. И ведь не дура же, начитанная, смекалистая, умная. Намного умнее своей сестры.

А граф будет сущим идиотом, если попадет под чары голубых глаз младшей леди Уильярд.

* * *

Граф Мансфилд идиотом не был.

Самоход равномерно покачиваясь ехал обратно в город, оставляя негостеприимный монастырь далеко позади. Возница крутил руль, дергал рычаги и тихонько вспоминал разряжающиеся кристаллы и чью-то достопочтенную матушку. А уставшая девушка дремала на плече своего спутника, забыв о приличиях.

Он бы отправился сразу в ЛилиХолл, но надо заехать на телеграф и забрать у ратуши леди Лауру и Оскара. С ним обязательно стоит поговорить, но не при сестрах. Одну не хочется волновать лишний раз, а вторая разболтает все от чистоты души.

* * *

В ЛилиХолл мы вернулись уже к вечеру. Но слухи о нашем походе по модным салонам появились там намного раньше. До ужина нам с Лаурой пришлось выслушать нотации Стеллы о добродетелях юной леди, как то: скромность, целомудрие, сдержанность. Настоящая леди никогда не позволит, чтобы ей малознакомые джентльмены делали дорогие подарки в элитных магазинах. Не будет распивать с ними кофе на виду у половины города. Не станет прогуливаться по центральной площади со счастливой улыбкой на лице. Не будет долго мучить сестру и покажет, наконец, что купила!

Граф оказался прав, после маленького, но фееричного выхода в люди, сплетни будут лишь о цвете лент на шляпках, а не о том, где мы ходили остальную половину дня.

Сославшись на головную боль, я отказалась от ужина и поднялась к себе. Ничего кроме хорошего ночного отдыха не хотелось. Все-таки день был насыщенным и напряженным. Я закрывала глаза и видела то полные страха глаза Сомерсонши, то как легко обугливались стены от огненных шаров или разрывались, как бумага, толстые дубовые доски. При воспоминании о безжизненно идеальном взгляде Шепарда кровь леденела и застывала в жилах.

Сколько надо выпить успокоительной настойки для восстановления душевного равновесия? Вредный внутренний голосок пропищал, что, мол, рядом с Мансфилдом вполне можно было бы и выспаться, безопасно с ним как-то… Если пренебречь тем, что, узнав об одном маленьком секрете, сей господин без зазрения совести затащит слишком глупую леди сначала в тюрьму, а потом и на плаху. Помни об этом, Белла! И не вздумай забывать!

Он по моей просьбе отправил запрос о выяснении судеб выпускниц приюта за последние годы. Если надо, то несмотря на все разрушающие заклинания и всех магов вместе взятых, пойду искать этого зловещего типа. Пусть граф лучше его ищет, чем второй пистолет и того, кто им воспользовался!

А потом ему или надоест сие занятие, или уедет, или еще что-нибудь да случится. Да я готова это «случится» организовать!

Между прочим, интересная мысль! Можно подготовить Лауру. Она, бедняжка, так старается заинтересовать титулованного гостя.

О чем ты думаешь, Белла?! Она твоя сестра! И кем ты будешь, коль начнёшь играть чувствами близких?

Кем-то худшим, чем убийца, лгунья и лицемерка?

Я обняла себя за плечи и поежилась. Как же зябко, сыро и холодно сегодня в комнате!

* * *

Ночью опять снился кошмар. Сквозь скрюченные узловатые ветви мертвых деревьев безразлично смотрела на мир полная бело-голубая луна. В тенях прятался шёпот. Запах смерти. Злые глаза. Ожидание расплаты. Грохот сердца и шум крови не давали возможности хоть что-нибудь услышать, страх приказывал не останавливаться и бежать. Бежать! Бежать!

Ночная рубашка промокла от росы до колена и мешала. Колючий кустарник до крови царапал кожу, вырывая куски ткани, спутанные волосы. Босые ноги горели от уколов острых камней. Я падала, оставляя на теле ссадины, царапины и грязь. Подымалась. Бежала. Снова спотыкалась, снова падала …

Я от кого-то убегаю? Меня кто-то преследует? Или наоборот стремлюсь на встречу гибели? Не важно… Ужасу, поглотившему сознание, было все равно.

– Моя невеста… – в завываниях ветра со всех сторон слышался скрипучий голос старика Ларкинса. – Беги! Не уйдешь! Мое!

Раздался выстрел из пистолета. Я могла поклясться, что знаю, из какого орудия стреляли! И в кого! И когда!

В очередной раз, зацепившись за корень древнего дуба, я поскользнулась и свалилась вниз, в бездну. Черную, бездонную… Где меня уже ждали.

* * *

Джеремайя Мансфилд тихо присвистнул.

Конечно верх неприличия забираться в будуар к даме через окно ближе к полуночи (да и в другое время тоже). Особенно без ее согласия. Но он же предупреждал, что собирается ее скомпрометировать. Вроде особых возражений не последовало. Кажется.

И вот появляется он весь такой загадочный в полночь с невинным предложением устроить засаду на того, кто книгу по Черной магии украсть хочет. Вчера удалось спугнуть, так может нынешняя ночь будет успешной?

И в душной комнате видит спящую девушку. И мирным сон ее не назвать никак!

Действия, за годы учебы доведенные до уровня рефлексов: перейти на магическое зрение, просканировать ауру, подхватить тлеющие нити, соединить. Подчистить тонкое поле, передать ей энергию. Немного для начала, чтобы не было отторжения.

Вот демоны! Да на ночь глядя помянуты! Он вообще-то сыщик! Боевой маг! В целительстве практически бесполезен. Кто ж знал, что ему придется так часто применять дар не по специализации!? Тогда в академии не относился бы так наплевательски к углубленному курсу по магии жизни.

Джеремайя редко чувствовал себя таким беспомощным. Когда считаешься одним из сильнейшим в этой части света по силе среди боевиков, то как-то отвыкаешь от реальности, что не всесилен. И толку теперь от его феноменальной регенерации? Раны от ножей и шпаг заживают на нем, как на собаке. А синяки и ссадины он при желании, если не хотел, конечно, произвести героическое впечатление, мог и за пять минут свести. Сейчас нужно было опять работать с аурой. А она – вещь тонкая, грубым методам не поддающаяся.

Кому же вы так насолили, леди, что вас никак в покое не оставят?

Граф собрал в руках потоки Зеленой магии и начал выплетать защитный кокон, усиливая жизненные силы девушки, вычищая темные пятна. Ее биополе было еще в худшем состоянии, чем несколько дней назад. А тогда он в нее половину своего резерва влил!

Осторожно, медленно маг вывязывал петли защиты. Мысленно поблагодарил чудака, который ввел обязательным предметом в Академии рукоделие. Тогда сидеть и корпеть над вышивкой бисером казалось будущим великим чародеям глупостью. Развивать терпение и концентрацию? Брось в противника огнём и делов-то! Зачем себе жизнь усложнять?

Восстанавливать чужую потрепанную ауру оказалось сложнее, чем вышить тот трехклятый долбаный цветок! Чисто из врожденного упрямства он тогда не пошел и не купил вышивку на рынке, как делали многие из студентов.

Хрустальный звон оброненной струны был слышен лишь ему.

Мужчина вытер тыльной стороной ладони пот и продолжил работу. Подхватить, накинуть, подтянуть, закрепить. Да проще полгорода в руины превратить, чем не упустить вертлявый хвостик ниточки и удержать его на месте.

Да после такого она обязана согласиться стать его женой!

Едва энергетическое поле девушки приняло более здоровый вид, как она завозилась на постели и распахнула глаза.

* * *

Было ли у бездны дно опять осталось неизвестным. Но и пробуждение среди ночи не принесло спасения. Кошмар продолжился в реальности.

Открыв глаза, я обнаружила у себя в постели этого наглого мага! Вспотевшего, взлохмаченного и всего какого-то помятого и пожеванного. Лежит себе спокойненько рядышком на одеяле и перебирает пряди моих волос.

И он мне даже заорать не дал! Скоренько зажал рот ладонью, оборвав зарождающийся визг. Я начала брыкаться. Одеяло затрещало, из подушек посыпался пух. Меня попытались удержать.

С кровати свалились оба!

И хоть сейчас приземлились не на меня, а на графские кости!

– Леди! – наконец смог выдохнуть Джеремайя. – Что ж вы такая шумная?!

А держит крепко. И из объятий не выпускает!

– Во имя Света! Прошу вас, леди, не кричите! Это совсем не то, о чем вы подумали!

Я дернулась со всей силы, то ли соглашаясь, то ли возмущаясь. И обо что бы опереться, а то держать руки на груди мужчины может и удобно, но как-то волнительно.

А почему он так пристально на растрепанную и злую меня смотрит?

– Кричать будете? – хрипло выдохнул он.

Буду! Громко!

Он все мои мысли по глазам прочёл, выводы сделал и предложил:

– Леди, а давайте я вас отпускаю, вы орете, сюда сбегается половина округи и застает нас в недвусмысленной ситуации. А я, как честный человек, на вас женюсь! Вы согласны?

Яростно верчу головой.

– Точно? А вы подумайте!

Еще чего не хватало?!

– Граф! Да как вы посмели?! – бабушкина школа! Она всегда говорила, что сдержанность для леди – основа добродетелей. И учила не ругаться непечатными словами.

– Леди, я зачем к вам шел, – как ни в чем ни бывало зеленоглазый нахал начал наматывать мой локон на палец. – Не хотите прогуляться в кабинет Ларкинса и подкараулить того, кто уже вторую ночь подряд пытается книгу выкрасть.

– Пока вы тут прохлаждаетесь, Ваше Сиятельство, – я все-таки освободила свои волосы из цепких лап Мансфилда и даже встала. Подобрала с пола изрядно потрепанное одеяло и замоталась на манер римской тоги. – Там не то что книгу выкрадут, а пол библиотеки унесут!

– Не унесут, – растерянно буркнул маг и одарил меня каким-то странным взглядом. Так смотрел на умирающую наш доктор, когда уверял, что она поправится. – Я там сигналки поставил. Леди, а вам не жарко?

– Вы издеваетесь?! – мой голос сорвался на противный визг. – Здесь же как зимой в погребе!

– Обещаю, я разберусь. Так идемте?

Я шумно вздохнула. Спать теперь не хотелось.

– Дайте мне пять минут. Я приведу себя в порядок.

Граф кивнул и отвернулся. Ну хоть что-то. Я мстительно хлопнула дверью в ванную.

* * *

– И почему вы уверены, что кому-то ваша книга так нужна? – недовольно ворчала я, скрючившись в малозаметной нише около кабинета покойного Ларкинса.

– А вы бы отказались? – рядом в такой же неудобной позе сопел маг. Он-то умудрился бы и заснуть, но судьба в моем лице постоянно то пихалась, то толкалась.

– Я не владею даром, милорд! – и вроде как случайно ткнуть локтем… куда попадешь.

– Так я вам скажу! Придут и попробуют забрать. И не далее, как сегодня! – с трудом отвоеванная территория была возвращена мужчиной без особого труда.

– Откуда такая уверенность?

– Не надо было пропускать ужин! Вы и так худая!

– Нормальная у меня фигура! – почему-то обиделась я.

– Мне тоже нравится! – огорошил граф. – Так вот, на ужине я сообщил о нахождении в библиотеке Ларкинса запрещенной литературы. Описал ее во всех красках. И сказал, что завтра же ликвидирую ее. Так что придет! Не сомневайтесь, леди!

Я содрогнулась, вспомнив его рассказы о Черной магии.

– Ваше Сиятельство! Вы жестоки! Оставить голодными все семейство!

Граф пожал плечами. Я опять завозилась, устраиваясь по удобнее. Все-таки пространства для двоих было маловато. А подкарауливать злоумышленника в другом месте Джеремайя отказался. Мол, он лучше знает, где отвод глаз надежнее будет.

Вот и кукуем тут. Битый час уже!

В конце коридора послышались легкие, почти невесомые шаги.

Мансфилд напрягся. Я почувствовала, как он с шумом втягивает воздух. Могу поклясться, в этот момент его глаза начали переливаться колдовской зеленью.

– Дождались?

– Дождались… – подтвердил мой сообщник.

Но как ни всматривалась, ничего не видела. Стены, картины, погашенные светильники. Причудливая игра лунного света на обоях, паркете, оконных стеклах.

– Отвод глаз. Не классический, конечно, но действенный. Кто у вас тут еще магичит, леди?

– Кроме вас, граф, магов тут нет!

– Да ну?! – и рванул из нашего укрытия, схватив за руку и пояснив все только одним коротким приказом. – Не отставайте!

Как он это себе представляет? Таскает меня за собой, как собачку на поводке!

Полыхнула пурпуром дверь в кабинет. Джеремайя предусмотрительно поставил дополнительную защиту. Кто-то тихо ойкнул. Не самое приятное удовольствие – словно руки в кипяток окунуть. Обои на прилегающих стенах начали плавится! Как такое возможно, не знаю. Но бумага стекала, как восковая краска с дешевых фигурок.

Свободной рукой Мансфилд выплел в воздухе золотисто-оранжевую сеть и ловким движением бросил ее наугад. Но видимо, он знал, что делал. Сеть безобразной кляксой завязла в чем-то похожем на аметистовую полусферу. Маг зашипел от разочарования. Он-то надеялся на быструю победу.

Подняв свой щит желто-алых цветов, Джеремайя начал создавать заготовки для огненных шаров на самый крайний случай и зеленоватых парализующих пульсаров. Но ждать никто не стал.

Его противник атаковал неоформленными сгустками чистой фиолетовой силы. Так энергии расходуется намного больше, а результат непредсказуем. Наш щит держал удары, поглощая чужую магию, но нас медленно отталкивало к галерее.

С картин на творящееся безобразие смотрели безразличные дамы и брезгливые кавалеры прошлых эпох. Граф сумел ответить всего несколькими пульсарами, подпитывая защитную сферу и, если успевал, отправлял в полет огневики.

Он привык работать двумя руками! А меня почему-то отпускать не думал! У него, надеюсь, план есть? Кроме идеи подождать, пока у лилового резерв источится. Не бездонный же! Надеюсь…

Теперь не все атаки вязли в энергетической структуре защиты. Что-то и рикошетило. Один господин на портрете высотой в полтора человеческих роста получил пульсаром в лоб, отчего рама покосилась и грозила вот-вот свалится. Разлетелись на пыль и осколки несколько ваз. Количество целых окон тоже стремительно сокращалось.

Мои пальцы горели в ладони мага. Джеремайя сдерживал себя и не выкладывался на полную. И все из-за меня!

Я резко отскочила в сторону. Надо хотя бы узнать, кто так охотиться за наследством старика! А этот тип уйдет через тайный ход, если Мансфилд и дальше будет тянуть меня балластом!

Неосознанно граф сразу же ударил искрами родной огненной стихии с двух рук. Фиолетовая защита с легкостью их поглотила. Я же стала видимой. И заклинание щита на меня тоже перестало действовать.

Чем и воспользовался чужак. Следующая атака сизых сгустков была для меня.

Зеленоглазый напарник ничего сделать не успевал! Его огневики перестраивались в ловчую сеть, полусфера щита отращивала ложноножку, но я была уже довольно далеко…

Но серая мгла пролетела надо мной. Нет, лиловый маг не промахнулся. Просто меня сбили с ног, хорошенько приложили спиной о паркет,да еще и протащили по полу. А когда я смогла рассмотреть того, кто так храбро бросился под удары магии, то заорала со всех легких!

Всего один раз за свою жизнь я имела сомнительное удовольствие познакомиться с умертвием. И я его запомнила. И на вторую встречу не соглашалась! Он что? Не читал «Свод правил приличного зомби как общаться с леди»? А если нет такой книги, так я напишу!

Благодаря наглости одного графа руку на пощечинах я набила знатно. Они выходили звонкие. И быстрые.

Я верещала и лупила по опешившей мордочке, пока какая-то сила не сдернула умертвие с меня и банально не отшвырнула его в сторону. Не сильно заботясь о сохранности бренных останков.

– Цела? – следующим рывком маг притянул меня к себе и крепко обнял, еще и носом в волосы зарылся зачем-то. Странный он все-таки.

– А где…

– Ушел. Тут тайных переходов, как дырок в сыре!

– Ваше Сиятельство, – я не выдержала и решилась спросить. – Вы сильный маг и вроде умный человек. Почему вы ведёте себя как идиот!?

Джеремайя засмеялся.

– Наслаждайтесь привилегией, леди! Такой я далеко не со всеми! Не каждый имеет возможность быть всегда милым и искренним.

Я думала возразить, но тут груда костей и плоти завозилась и со стоном начала восставать.

– Вы его не убили?! – в ужасе заорала я, прячась за широкую мужскую спину. Если что, то графская тушка покрупнее будет, понаваристей, чем моя.

– Как?! Он же уже мертв?!

– Не придирайтесь к словам!

– Леди, давайте не будем разбрасывать ценный материал? Улика как никак. Он приведет нас к своему хозяину. Это надёжнее, чем ползти в подземелья!

Я была с ним в корне не согласна! В подземельях только мыши и крысы. А они живые!

Маг обездвижил зомбика. И начал сосредоточенно выплетать заклинание подчинения золотистого цвета.

– К некромантии у меня еще меньше склонностей, чем к целительству. Уж извините, – пояснил он. Но яснее не стало.

Зато можно было рассмотреть умертвие вблизи. Почему бы не удовлетворить любопытство, если безопасно?

Небольшое, при жизни даже не взрослым человеком было, а ребенком или подростком. Опрятным, вымытым, расчесанным, с бантиком на шее. В вышитом камзоле, кюлотах, туфельках с пряжками и белоснежных чулках. Не стандартное оно какое-то.

– Граф, – отвлекла я мага от работы. – А вам не кажется, что оно какое-то … не такое.

– А что вам не нравится, леди? – отозвался Джеремайя. – Классические плетения, аккуратно подтянутые нити. Яркие цвета магии. Смотрите, насыщенный лиловый в области сердца. Синеватый в области головы. Его хозяин талантлив и силен. Перспективный некромант. Практически без примеси других энергий.

– Ваше Сиятельство! Я все понимаю. И с удовольствием прослушаю лекцию о магических энергиях и способах их контроля. Но я всегда считала, что зомби должны выглядеть иначе. Более устрашающе к примеру.

Мансфилд уставился на умертвие словно в первый раз увидел. И несколько секунд не мог понять, что мне не нравится. Хорошо же сделанная работа. Не понятно, правда, зачем в солнечное сплетение внесли несколько зеленых точек. А так – как по учебнику! Хоть сейчас оформляй дипломный проект.

Наконец сообразил.

– Ну в теории, они могут выглядеть так, как хочет их создатель, – и сотворил мерцающее облачко фиолетовой пыльцы, дунул на умертвие и приказал. – Веди нас к своему хозяину!

«Ребенок» споро поковылял по коридору. Мы за ним.

– Итак, леди, кроме убийцы у нас тут еще два неучтенных мага обитают. К одному мы сейчас и придем. Но ради Силы, не надо от меня отпрыгивать! Что бы вы себе там не надумали!

И опять схватил за руку. Шли бы быстро. И не смотря на уверения, что уж этот маг скорее всего не держит на нас зла (иначе не стало бы его создание отталкивать меня от удара лилового), граф сотворил несколько охранных алых огневиков.

Нас провели по всему дому до хозяйского крыла.

Мой спутник был спокоен, как скала, а я вот удивилась. Кто-то из Роббинсонов некромант?! Их же все знают! Они такое достопочтенное семейство! И никак не связанное с магией! Альбрус? Не верится, что этот скользкий человек, вот уже сколько лет управляющий Городским советом, способен не только загребать жар чужими руками. Марк Аврелий? Тогда он поразит меня второй раз за неделю! Я предположить не могла, какая гамма чувств и буря страстей скрывается в душе блеклого студентика. Стелла? Да уж о своей сестре я бы такой пикантный нюанс точно знала бы! Миранда? Она же совсем дитя!

Мы остановились у высокой двери.

В маленькой неуютной спаленке нас ждали. Настежь открытые окна впускали внутрь свежий ночной воздух, полупрозрачные гардины шевелились в такт движениям невидимого и явно магического ветра, в лунном свете танцевали сиреневые огоньки. Зомбик взвизгнув от радости бросился на ручки к своей создательнице. Правда, он был почти на голову ее выше, но его подобные мелочи не остановили.

Джеремайя погасил свои атакующие заклинания.

– А зачем вам зомби, уважаемая сивилла?

– Мне не разрешали заводить собаку, – ответила Миранда, обнимая умертвие и гладя его по головке. – Пришлось завести Малыша.

Миранда была нежданным и нелюбимым ребенком.

– Фу, как некрасивый младенец! – сказала ее мать сразу же после родов, даже не взяв на руки, приказала отдать кормилице.

А через месяц, дородная матрона с железными нервами взяла расчет и без объяснения причин укатила к себе в деревню. Следующая кормилица продержалась чуть дольше – около семи недель.

Уходила она со скандалом и после щедро делилась слухами, что в доме живет привидение. А маленькая леди – сущий ужас. Священник, конечно, наведался, освятил помещения и специальную службу провел. Ну и маг попробовал что-то сделать не за бесплатно. Но на каждый роток не накинешь платок. Сплетни ходили еще долго. До самой смерти первой леди Роббинсон.

А у маленькой Миранды кормилицы и няньки менялись с завидной регулярностью. Да и странной она была. Все обычные младенцы активно гулили, улыбались, ползали и тянули все в рот, она же была молчаливой, часто сосредоточенно смотрела в какую-нибудь одну точку, могла долго созерцать и наблюдать. Была особенно брезгливой, но никогда не кричала. Только кривилась и морщилась. Господин Роббинсон серьезно подумывал, что у дочери проблемы и стоит ее отдать в специальное учреждение. А всем сказать, что девочка умерла.

Поэтому день, когда в дверь ЛилиХолл постучали люди в сиреневых мантиях, принес главе семейства облегчение. И новые расходы.

Миранду выбрали сивиллой, пророчицей, которая служит Церкви. Конечно, родители немного огорчились, что те прекрасные давние времена, когда девочек, на которых указали звезды, забирали из семей и воспитывали в монастырях, давно прошли и никто так теперь не поступает.

Наоборот сивиллы должны получить наилучшее воспитание и образование. Им совсем не обязательно принимать постриг и посвящать жизнь религиозной стезе. Они могут учиться в светских Академиях и даже выйти замуж. Но также параллельно проходить обучение по контролю дара. Так что будьте любезны все это будущей пророчице и обеспечить. И не волнуйтесь вы так, до определенного возраста она ничего предсказать, ни плохого, ни хорошего, не сможет. Маленькая еще. Да и жива еще та леди, на месте которой она станет служить, когда придет время. А это только Небу, духам и мудрой сивилле известно. Старая провидица уже не одну свою предполагаемую «последовательницу» пережила. Бывает и так.

И не надо путать ее с ясновидящей и пытаться узнать что-то касательно вашей судьбы или выгодного вложения денег. Не тот у нее масштаб. Ей ведь бедствия, войны и неурожаи предсказывать, а не сообщать, сломает ли тетушка ногу или где она спрятала очки.

Так Миранда осталась в поместье. А в возрасте пяти лет под предлогом «самого лучшего образования» ее быстро отправили в закрытый пансион для одаренных. Тяжело было смотреть на девочку и понимать, что ей уготована участь видеть будущее. И она никогда не сможет контролировать свою особенность. И применить ее на благо семьи. Уверена, что добрый папочка даже не поинтересовался, какого цвета ее магия.

Единственным, кто относился к девочке с любовью и заботой был старик Ларкинс. Он просил называть его дядюшкой, никогда не забывал про дни рождения, выслушивал детские переживания, сочувствовал, давал советы и мелочь на карманные расходы. И книги из своей библиотеки почитать. Кстати, ту рукопись по Черной Магии нашла именно Миранда. Дядюшка очень сильно злился. Они тогда поссорились. Ларкинс забрал у нее фолиант и сказал, что рано ей еще такими вещами играться. Повзрослей мол.

Она хотела забрать книгу, поэтому и послала Малыша к кабинету. Правда, он прелесть?

* * *

– Леди Миранда, покажите цвета вашей магии?

– Не верите, что это не я на вас напала?

– Имею право не доверять.

Сидящая в кресле девочка пожала плечами, закатала рукав платья, вытянула вперед руку и создала на ладони переливчатый шар. Преимущественно сиренево-лиловый, переливающийся как мыльный пузырь на солнце. Не чисто лиловый, как у встреченного в коридоре человека. Джеремайя удовлетворенно кивнул.

– Достаточно.

Маленькая сивилла легким изящным движением развеяла свою сферу.

– Ничего не понятно, – пробормотала я.

– Вы же не маг, – констатировала очевидное Миранда.

– Кстати, я обещал леди Изабелле лекцию об основах магии. Не просветите ее, уважаемая?

Видно, граф обладал способностью размышлять, пока женщины болтают. Он прошелся от стены к стене по маленькому, темному будуару, взлохматил себе волосы.

– А как же книга? Вдруг пока мы тут разговариваем…

– Леди, за кого вы меня принимаете? Ее в кабинете давно уже нет!

Я со стоном присела на креслице и пробормотала:

– Тогда я вас слушаю, леди Миранда.

Девочка чинно сложила ручки на коленях и начала говорить, словно отвечая выученный урок. Четко, как по учебнику:

– Магическая энергия пронизывает все сущее…

Она довольно долго говорила. Я поняла следующее: для работы с разноцветным многообразием магических потоков (но по сути все они – часть единого целого, как цвета радуги) нужен особый талант, дар. Каждый маг может использовать уникальное сочетание красок, которое отражается на результатах волшебства. Это словно отпечаток пальца, оставляет свой след даже на универсальных заклинаниях. Если граф будет создавать светлячки, то он будут оранжево-ало-золотистые, на тонком плане с зелеными искорками и точкой лилового. А вот у Миранды они раскрасятся в лилово-сиренево-синее с оттенками. Подделать след магии невозможно. Но виден он лишь когда сила используется.

Мансфилд пояснил:

– Леди, пока тот тип не начнет при мне колдовать, я не смогу его узнать. И он сможет хоть сто лет мне в лицо улыбаться и лицемерить!

– А какой цвет был у Шепарда?

– Весь спектр! – выдал Джеремайя. Наверное, сие что-то да обозначало, но не мне судить.

– А такое возможно? – невозмутимо спросила Миранда.

– И это говорит сивилла?

– Ну я же еще маленькая. Могу позволить себе удивляться.

Каждый цвет обозначает определенную способность. Зеленый – магия жизни и земли. Лиловый и фиолетовый – некромантия, энергия смерти. Сиреневый цвет у сивилл и ясновидящих. Конечно, обладатели наиболее распространенных «стихийных» окрасов более предрасположены к боевой магии: алый, оранжевый – принадлежат огню, у воздуха и воды цвета голубой и синий. Для занятия целительством или некромантией дар должен быть очень глубоких, ярких тонов. Сиреневый и ментальный белый встречаются редко. Серебристый, золотой еще реже!

У каждого мага один-два основных цвета. Именно в этих областях он может достичь наибольших результатов. Их могут увидеть и обычные люди. А еще обычно есть несколько оттенков, видимых только одаренным. Данные способности можно использовать, но затраты сил намного больше. Чем чище цвета, тем проще работать. Если цвета нет, то нет и возможности использовать эту магическую энергию.

Заклинания бывают универсальные, доступные каждому владеющему силой: известные мне светлячки, боевые шары, отвод глаз и прочее. Однако видимые цвета будут различаться. А есть и специфические…

– Леди Изабелла, – обеспокоенный голос вырвал меня из дремы. – кажется, нам пора.

А ведь я в самом деле почти заснула. Миранда умудрилась даже интересную информацию преподнести скучно и сонно.

– Но вы еще не спросили то, зачем пришли.

Из девочки вырастет замечательная пророчицей. Невозмутимость и хладнокровие у нее врожденное.

– Я понял, что не вы на нас напали, юная сивилла.

– Да. И к сожалению, я не знаю, кто это сделал.

– А что вы можете сказать о завещании вашего дядюшки?

Миранда засмеялась тихим хрустальным голосом:

– Ваше Сиятельство! Право, вы ведь должны знать! Я не получу силу сивиллы до тех пор, пока жива леди Милисент. А она живее всех живых и уже предсказала, кто будет ее последовательницей после меня! Иначе вы думаете мне бы дозволили заниматься магической наукой и выйти замуж? Я, заметьте, не против! И за ее здравие свечки в храмах зажигаю! Ставить эксперименты намного интереснее, чем сидеть над чаном с травами и медитировать на грядущее! Да, иногда я могу что-то увидеть, но … Десять лет назад я и говорить не умела. Я также не знаю, кто мог бы сделать такой детализированный прогноз. Боюсь, даже почти всемогущей леди Милисент подобного не сотворить. Сивилла все-таки должна предупреждать крупные события, влияющие на историю. Как восстание сипаев в Индии. Или бунт в Американских колониях из-за глупого закона. Но это еще когда будет и будет ли, если можно предотвратить!

– Восстание в Индии было. Его не смогли избежать.

– Простите, а разве сивилла в этом виновата? Эгоизм на уровне государства также тяжело лечится, как и на уровне личности. Но я что хочу сказать. Жизнь какого-то семейства слишком мелко!

– Вы очень здравомыслящая леди, – галантно поклонился граф.

– Спасибо, – вежливо ответили ему на комплимент.

– Вы очень любили своего дядюшку. Вы предприняли или планируете предпринять действия, направленные…

– Я знаю, вам лгать бесполезно. Да, при первой же возможности я отомщу. Да, я применила свой дар в области некромантии, чтобы найти убийцу. Но безрезультатно.

– Что вы сделали, леди Миранда?

– Вы видели Черную книгу. Не все заклинания, которые я знаю, относятся к разрешенным.

– Один крохотный нюанс: пока вы не совершеннолетняя, за все ваши действия, как законные, так и нет, несет ответственность ваш отец.

Девочка скривилась, как-то совсем не по этикету.

– Дело в том, что я хочу обратиться к нотариусу с просьбой начать процедуру эмансипации. Как маг я имею право.

О да, ее могут признать полностью дееспособной и дать возможность распоряжаться состоянием, самой выбирать, как жить. Привилегии магов, не обычной бесталантной леди!

– Когда подобное произойдет, а я уверен, это будет довольно скоро, если воспользовался услугами законника одного влиятельного рода, то у меня может случиться некая избирательная потеря памяти. Мало ли, что произошло летом в ЛилиХолл.

– А книга?

– Я обещаю вам свою частичную амнезию, а не полную шизофрению!

– А жаль. Я ее не всю выучила…

– Так что вы сделали, маленькая леди?

– Ничего страшного все равно не случилось… Я планировала для начала навести на убийцу порчу, а потом уже… – рука девочки механически гладила волосы ручного зомбика, а тот разве что не мурлыкал от удовольствия. – Но привязка развеялась. Провисела в воздухе без малого сутки и не нашла адресата. А жаль. Порча была качественной.

– И какой же вид вы выбрали?

– Отворот удачи.

Я постаралась не побледнеть очень сильно. Только проклятия на невезение мне не хватало! Хотя, а когда мне везло?

– Леди Миранда, как вы думаете, то чего умер ваш дядя?

– Как вы сами сказали, его вначале отравили.

– И порчу вы на отравителя направляли?

– Естественно!

– А на других?

– Тогда проще сразу весь дом утопить… Благо, стихия позволяет.

– Кстати, Малыш – ваша работа? Безупречно восстановлены нити!

– Да, я планирую сделать по нему дипломный проект.

– А зачем вам вплетение нитей магии жизни? Никогда не встречал подобного! – граф, кажется, был полон восхищения.

– Я польщена, – похвала Миранде была приятна, она немного порозовела от смущения. – Я планирую пересадить в него душу умершего, но не ушедшего человека. И если вы, Ваше Сиятельство…

Джеремайя тяжело вздохнул:

– Книгу не отдам!

* * *

На этот раз граф решил провести меня до дверей лично. Под отводом глаз, конечно. У меня сложилось чувство, что он так постоянно перемещается.

– Нет, конечно, – улыбнулся маг в ответ на мой вопрос. – В департаменте, во дворце да и просто во многих домах стоит серьезная защита, запрещающая использовать некоторые заклинания. Но удовольствие не из дешевых.

Уже перед моими апартаментами я решилась спросить ещё одну вещь:

– Ваше Сиятельство, вы ведь тоже выходили из гостиной в тот вечер. Зачем?

И с вызовом посмотрела ему в глаза.

– В версию, что мне срочно понадобилось в дамскую, ой, простите, в джентльменскую комнату, вы не поверите?

Я недовольно фыркнула.

– Вот. А лгать я вам не стану. Противно. Тогда я засек очень сильный магический всплеск. Черно-лилового цвета. Вы не знаете, но Черную магию можно использовать всем, вне зависимости от природного окраса. Она словно язва, разъедает ткань мироздания. Даже небольшой и казалось бы безобидный ритуал способен привести к непредсказуем последствиям. В тот вечер далеко не приворот создавали! А у меня работа такая… Мой долг, мое призвание…Решил вот разобраться… – мужчина пожал плечами.

– Сколько пафоса в ваших словах! – прокомментировала я. – И как успехи?

– Вас нашел! В библиотеке и расстроенных чувствах.

– А тот предполагаемый всплеск?

– Был слишком краток. Видимо, ритуал подготовили заранее, а вечером лишь активировали. На это много времени не требуется. Миранда вполне могла бы… Но она приехала намного позже…

И пристально смотрел на меня. Будто запоминал. Или мысленно составлял портрет в стиле «Их разыскивает полиция».

От его взгляда стало нехорошо.

Чего он так на меня уставился? Может, у меня бантик развязался? Но лучшая защита, как говорила моя бабушка…Сделать вид, что ты обиделась.

Вдох. Выдох. И вперед!

– Граф, вы невыносимы! Сначала вы чуть ли не прямым текстом обвиняете меня в убийстве!

– Не прямым! – тотчас же начал отпираться маг. – Только предположил!

Я сделал вид, что проигнорировала.

– А теперь! Вы обвиняете меня в Чернокнижии!

– Нет, но…

– Уходите! Я не хочу вас видеть!

И захлопнула дверь у него перед носом.

Утром перед завтраком я услышала, как Джеремайя разговаривал в холле по телефону.

Маг держал в руке цилиндр и явно намеревался уйти сразу же после разговора. Он бросал короткие рубленные фразы в рог бронзовой трубки, а солнечные лучи золотили волосы мужчины.

– Да. Рисунок точен. Да. Я сам снимал слепок. Да. Это ее аура. Уверен. Ты же знаешь, я не силен в анализе энергетических полей. Разберись. Или перешли запрос. Да. Нет. До встречи.

Он положил рог трубки, надел свой цилиндр, перчатки и вышел. Сдержанный, холодный, без эмоций. Совсем другой человек.

– Доброго утра, – правда, настроение у меня было отчего-то сумрачное.

В столовой, не смотря на ранний час, собралось почти все семейство Роббинсонов плюс Лаура. Кроме Миранды, но ее отсутствие, казалось, только я заметила.

Моя сияющая хорошим настроением младшая сестра, воюя с листиком салата и чашкой чая, напомнила:

– Белла, нам сегодня нужно навестить лорда и леди Куинси. Невежливо оставлять их приглашение без внимания!

– Хорошо, – я расправила на коленях салфетку с особой тщательностью, чтобы ни единой складочки не осталось.

– Марк Аврелий любезно согласился вас сопровождать, – видно, идея с визитом в соседнее поместье и Стелле нравилась.

– Ах, право, не стоит!

Выдавив из себя положенную вежливую фразу, я попыталась улыбнуться и взяться за завтрак.

– Это не составит мне труда! – Роббинсон-младший вдохновенно орудовал вилкой и ножом.

– А как же граф? – вырвалось у меня. Демон безрогий! Надо лучше владеть собой!

– Он обещал составить нам компанию чуть позже, – Лаура мелкими глоточками пила чай.

Альбрус оторвался от тарелки, на которой горкой были сложены сытные бутерброды, бросил кислый взгляд на жену и поморщился:

– Дорогая, не стоит увлекаться! Я понимаю, граф – хорошая партия для Лауры, но не переходи границы.

– Милый, – проворковала Стелла. – Ну пусть девочка развлечется!

– Поиски настоящего завещания старика не развлечение, дорогая! А если им так хочется отвлечь нашего графа, то пусть разберутся с гибелью младшего барона Брадшо в прошлом году.

– Ах, это было так давно! – Стелла махнула изящной ручкой.

– Позвольте, матушка, я не знаю этой истории.

– Ты тогда был еще в Люнденвике, сын, – господин Роббинсон опять взялся за свой завтрак. – Поэтому ничего не слышал. Молодого барона Джонатана Брадшо нашли обезглавленного в лесу. Решили, что его загрыз дикий зверь. Его отец объявил большую охоту, но ни медведя, ни волка так и не загнали. Крестьяне, конечно, нервничали, да и горожане стали реже ездить на пикник. С тех пор в лесах тихо.

Он долго примеривался к бутерброду с ветчиной, сыром и помидорами, наконец решился и с чувством глубокого удовлетворения откусил смачный кусок.

– Вы не правы, господин Роббинсон, – видно, плохое настроение все-таки отразилось на моем характере. Иначе зачем мне вступать в полемику? А с чего настроение не радужное? Не с того ли, что граф вчера ушел, так и не постучавшись в закрытую дверь? Не извинившись. Не пожелав спокойной ночи. – В тех лесах все-таки иногда пропадают люди.

– Милая племянница, – Альбрус строго посмотрел на меня. – Не придирайтесь к словам. Простолюдинов все равно никто не считает.

Неловкое молчание прервала Лаура:

– Так мы едем?

Я вздохнула:

– Конечно!

* * *

Поместье, принадлежавшее семейству Куинси, было довольно далеко от ЛилиХолл. Надо было проехать через рощи, холмы и пересечь реку. Мы с Лаурой выбрали поездку верхом на лошадях, в коляске или в самоходе дорога превратилась бы в пытку.

Сестра загадочно улыбалась. Наверное, ее разлюбезный граф опять дал ей какое-нибудь поручение, вот она и счастлива. От этой дикой мысли я опять расстроилась. А ведь с таким трудом удалось успокоиться и взять себя в руки!

А они будут прелестной парой!

Марк Аврелий задерживался. А мы ждали нашего провожатого у крыльца, держа под узцы оседланных лошадей – серую кобылу для меня и тонконогого жеребца для Лауры.

Девушка в очередной раз погладила гриву и скормила коню еще кусочек сахара.

– Белла, я хочу с тобой поговорить.

– Я слушаю, – рассеянно ответила ей, не придав значения серьезному тону сестры.

И куда с утра пораньше уехал маг? Он же хотел навестить Куинси! Или опять, пока мы будем там чаи распивать, шпионскими путями обыщет дом? И это цвет столичного сыска? Да у него сноровка вора-домушника!

– Ты ведешь себя не осторожно! – без лишних вступлений начала голубоглазая шатенка. – Я видела, как ты сожгла записку. Мне уже тогда показалось это подозрительным. А потом, когда тебя нашли ночью, вне своих покоев… Белла, я понимаю твои чувства, но ты – леди! Твоя репутация может пострадать. Люди уже говорят! Подумай обо мне! Если тебя уличат в неблаговидном поведении, то тень падет и на нас со Стеллой!

Я ничего не поняла:

– Ты о чем?

– О твоем поведении! – сделав большие круглые глаза объяснила сестра. – Я понимаю, страх остаться старой девой, наконец-то нормальный поклонник, но так неосмотрительно! И вообще…

– Лаура, я … я ничего не делала предосудительного! – оправдания звучали жалко, но ничего не сказать не могла.

– Но знаешь, – девушка задорно качнула кудряшками. – Стелла мне по секрету сказала, что он намерен сделать тебе предложение. И скоро!

Меня бросило сначала в жар, а потом в холод. Александр Смит раньше осени про обручение договариваться не планировал. Уильям, когда вылезал из своей лаборатории, вспоминал, что он в меня безумно влюблен. Но сейчас он возится с очередным изобретением и для общества, равно как и для невест, потерян.

– Кто «он»?

– Ах, скромница наша! Марк Аврелий, конечно!

Дар речи пропал. Слова… вроде они были. Самые вменяемые: «С какого перепуга!»

– Ты ошибаешься!

– Нет, конечно! Он же с нами решил поехать, чтобы с тобой поговорить! – пояснила Лаура.

Предмет нашей беседы появился на крыльце, суетливо поправляя шейный платок. Отчего-то мне стало кристально ясно, почему он задержался. Никогда не считала себя брезгливой особой, но стало неприятно. Я поняла, своего мужчину ни с кем делить не буду. Просто не смогу жить и уважать человека, если он считает адюльтер нормальным здоровым поведением!

Обсуждать временное помешательство пасынка Стеллы мы прекратили, оседлали лошадей и отправились в путь. Дорога предстояла неблизкая.

* * *

Марк Аврелий предпочел бы провести этот день сидя в кресле на террасе с книгой популярного автора и бокалом коньяка. Неспешно распивать благородный напиток, наблюдать за облаками и размышлять о высоком.

А пришлось тащиться в несусветную даль с непоседливыми сестрами. И ведь в компанию к графу не напросишься – Его Сиятельство успел сбежать раньше завтрака. Какой ужасный плебейский поступок! Он бы так неаристократично никогда бы не поступил!

Отец воспитывал его в строгости, но видно характером отпрыск пошел в родителя.

В Люнденвик Марк Аврелий уезжал с намерением учиться и стать лучшим юристом, которым гордилась бы семья. Но в студенческой жизни присутствовала не только учеба. Сначала юноша сторонился гулянок, но ему очень хотелось дружить со сверстниками, чувствовать причастность к коллективу, быть своим, быть любимым… Как оказалось, нужны были деньги. И не малые.

Многие его однокашники подрабатывали кто чем мог. Даже потомки аристократических родов не гнушались заработком в нотариальных конторах. Марк Аврелий попробовал, но это оказалось так скучно. Сидеть в баре за бокалом виски и слушать артистов было намного веселее, но дохода не приносило.

Отец сначала не соглашался потакать прихотям сына, но тот нашел, как можно совместить приятное с полезным. Студент, правда, подозревал, что решение тот принял под влиянием господина Куинси, отставного военного, бравого офицера доблестной армии. По слухам, весьма свободных взглядов на некоторые шалости своей милой супруги.

А что до Стеллы. Сначала она действительно ему нравилась. Такая светлая, легкая, желанная. Потом стало жалко. А потом пришло понимание, что в мачехе нет ни той искренности, ни того света, которые пленили его вначале.

Ему не пришло в голову: она тоже старается устроиться в жизни, как можно лучше. Ну а то, что от этого могут пострадать близкие люди, так от излишних переживаний морщинки появляются!

Вчера вечером Стелла позвала его в свой будуар и между делом сказала:

– Милый мой, ты уже взрослый и зрелый мужчина.

Эту фразу нужно было незамедлительно доказать поцелуями за ушком, в шейку, чуть ниже… Женщина со смехом оттолкнула пылкого юношу и продолжила:

– Милый, мой супруг завел речь о твоей женитьбе.

– И что? Есть уже кандидатура? – Марк Авелий завладел белой ручкой и начал гладить пальчики.

– Ммм… А как тебе моя сестра Изабелла?

– Она же старая!

– Она младше меня!

– Но ты такая затейница! Такая красавица! А она? Синий чулок! Слишком серьезная, чтобы ей можно было даже увлечься. И тем более она бесприданница. Что за нее твой отец дает? Сосновую рощу? И не всю, а лишь часть.

– Ах, юность! Я ведь не зря ее предлагаю, я о твоем будущем думаю, милый.

– И как же женитьба на Изабелле обеспечит мое будущее?

– Ты ведь знаешь, что у нас в роду есть великие маги…

– Есть. Но в вас-то магии не капли, – заметил любовник.

– Да, но! – леди многозначительно промолчала. – Если верить хроникам…

– С каких пор ты стала читать книги?

– Не я, – созналась женщина. – Лаура. Она вычитала, что если кто-то из нашего рода вступит в брак с магически одаренным, то сможет увеличить его силу в разы. Мой отец-то женился на матери с надеждой на магически одаренных детей, но не сложилось. А вот если бы … Короче, я узнавала. Наших детей можно предложить в пару какому-нибудь магу. Не за бесплатно, разумеется. А уж кровь рода Уильярд будет стоить дорого.

– Так может я на Лауре женюсь?

– Ах нет, милый. Она тебя сожрет и не поморщится. Не твоего полета птичка. А знаешь, что обидно больше всего? – Не сдержалась Стелла. – Моя бабка, старая перечница, знала все это! Любая из нас стала бы завидной невестой в столице! Но предпочла сохранить секрет в тайне!

– Может, она не хотела, чтобы вас продавали, как рабов с Черного континента?

– Ах, брось. Она просто была зла на весь мир! Так вот, ты делаешь предложение Белле, строгаешь ей как можно больше детей, среди магов и аристократов находишь того, кто больше заплатит. И все! Безбедная жизнь тебе обеспечена! Ну и я тебя не теряю. Со своей родной сестрой поделюсь. По-родственному.

И вот теперь, он ехал по солнцепеку, рассматривал перспективную невесту и собирался с духом. Изабелла Уильярд ему не нравилась, ни капельки.

А он очень хотел жить хорошо.

* * *

Дом семейства Куинси был двухэтажным, основательным и солидным. Всем своим видом он утверждал, что его обитатели степенные и добропорядочные люди. Сад, правда, был не очень большим, зато лес начинался чуть не от порога.

К аккуратному крыльцу с белыми колоннами вела широкая дорожка, посыпанная мелким гравием. И тут нас ждала приятная встреча!

– Господин Смит! Мы так рады вас видеть! – засветилась неподдельным счастьем моя сестра.

– Леди Лаура, леди Изабелла, господин Роббинсон! Моё почтение. Вы с визитом в КвинХау?

Боже! Это же очевидно! Зачем спрашивать? А потом мелькнуло понимание: раньше я не обращала внимания на его особенное вежливое пустословие, на манерность, на стремление для всех выглядеть хорошо.

Даже его перстни, которые он украдкой разглядывал, вызывали большее раздражение, чем обычно.

– Между прочим, ваш друг уже там!

– Кто же?

– Граф Мансфилд. Лорд Куинси сейчас проводит ему экскурсию по своему залу славы. Если успеете, то сможете в очередной раз послушать про льва.

О да! Лев полковника Куинси был знаменит на весь Сент-Айвс! Некоторые счастливцы историю о том, как во время прохождения службы в Африке, молодой лорд Куинси на охоте встретил гигантского зверя, не по разу слышали. Как стрелял, как ружье дало осечку на втором выстреле и как пришлось добить кортиком.

Чучело теперь стоит в гостиной, а то происшествие год от года обрастает подробностями.

– О да! Графа нужно обязательно спасти! – Звонко рассмеялась Лаура.

* * *

Нас встретила хозяйка КвинХау. Леди Агнес вышла к нам в простом платье, точь-в-точь из модного журнала, сказала, что ее муж и граф Мансфилд заперлись в кабинете и велели не беспокоить, предложила чаю и легкие закуски.

Только Лаура быстро отказалась и сказала, что она прогуляется немного. Причина любви к природе была проста: окна кабинета, открытые из-за жары, смотрели на отцветшие кусты жасмина.

– И не думай, – предостерегающе зашипела я сестре.

Девушка легкомысленно улыбнулась:

– Я не думаю. Я действую! И граф сам виноват. Он мог бы мне и рассказать, как идет расследование. А он промолчал! Так что буду добывать информацию самостоятельно!

– Ты же еще ребенок. Он, может, о тебе беспокоился!

– Тогда взял бы с собой! А ты лучше со своим женихом пообщайся!

Дерзко улыбнулась и вышла на террасу, а оттуда в сад.

Моя надежда, что чай придется пить втроем, не оправдалась. Леди Агнес мило извинившись, удалилась из комнаты.

Я осталась один на один в комнате с джентльменом. Тикали напольные часы, на каминной полке фарфоровые статуэтки замерли в причудливых па замысловатого танца. Неприятное молчание.

С точки зрения общественной морали – ситуация хуже не придумаешь.

А раз так… я провокационно стрельнула глазками и предложила:

– Марк Аврелий, а давайте и мы подслушаем разговор.

И тем лишила юношу дара речи. Сама же почти выбежала в сад, обогнула заросли жасмина и розовые кусты, нашла укрытие сестры и немного подпихав, освободила себе местечко. За спиной сопел Роббинсон-младший. Не отстал же!

Интересная тенденция намечается. Сначала вдвоем подслушивали, теперь вот втроем. Как бы в следующий раз не пришлось просить графа устроить беседу на сцене местного театра, чтобы у всех желающих «погреть уши» имелись удобные стулья.

Лорд Куинси все еще рассказывал про охоту на льва. Бедному животному не повезло ни в жизни, ни в посмертии.

– И вот он прет прямо на меня! Все в крик! Бушмен визжит. Я ору, чтобы не стреляли. Обидно делить такой трофей с каким-то солдатом. Выхватываю кортик и бросаюсь прямо в лапы льва!

– Аки Самсон библейский! – восторженно выдохнул Джеремайя.

А Лаура скривилась. Не по душе ей пришлось лицедейство столичного франта.

– Да! Только я с кортиком был.

– Ударить кинжалом так, чтобы убить льва в одного раза, это же какое мастерство!

– О да! – лорд Куинси был доволен как никогда. Он еще не встречал такого благодарного слушателя.

– А какая сила! Вы, наверное, железные прутья в узел завязывали раньше.

– Почему «раньше»? – слегка обиделся полковник в отставке. – Я и сейчас могу!

– Позвольте вам не поверить!

– Тогда я вам докажу!

Судя по звукам, Куинси тяжело встал с кресла, неторопливо выбрал кочергу у камина и запыхтел.

– Теперь я вижу, что вы, как и прежде, сильны! – кочергу все-таки согнули. Жаль, пропустили такое зрелище! – Великолепно! Я рад, что в нашей армии есть такие офицеры – сильные и телом, и духом! А то восстание сипаев подорвали престиж вооруженных сил.

– На мой взгляд, к мятежникам отнеслись слишком гуманно!

– Привязать к пушкам и стрелять – это, вы считаете, слишком гуманным?

Может, Джеремайя и вышел на миг из образа льстеца и подхалима, но тон остался прежним: сладким, как патока, полным восторга и обожания.

– Аборигенов много! Кто их считать будет?!

И вдруг все стихло. Из комнаты более не доносилось ни звука.

Лаура заёрзала, намереваясь пробраться поближе к окну. Я ухватила ее за подол юбки и потянула обратно.

– Уходим, быстро. Кажется, граф поставил защиту от прослушивания!

– Так не честно!

– Скажи спасибо, что огневика в турнюр не получила!

– Он так вульгарно не поступит!

– Хочешь проверить?

Но из кустов мы вылезли, привели себя в относительно приличный вид и вернулись в гостиную к остывшему чаю, пироженкам и вроде как светской беседе.

Минут через пять к нам присоединилась и леди Агнес. Мы старательно делали вид, будто не замечаем некоторых особенностей ее прически: волосы кое-где были подпалены, некоторые локоны стояли дыбом, дергаясь, как пружинки, при каждом движении. А в жестах милой нашей хозяйки периодически мелькали искры. Электричество. За ним будущее даже в магической отрасли!

Сидим, сто раз уже последние сплетни обсудили, а солнышко за тучи спряталось. И стемнело так внезапно, поднялся шквалистый ветер.

– Какая непредсказуемая погода в этом году! – задумчиво произнесла леди Агнес, когда служанки побежали закрывать окна. Начался ливень. За стеной дождя исчезли даже ближайшие деревья.

Резко похолодало. Я поежилась.

– Я велю затопить камин. Милые леди и достопочтенный джентльмен, по такой погоде я вас никуда не отпущу! Оставайтесь на ужин и на ночь, а завтра с утра вернетесь в ЛилиХолл. Стелле я протелефонирую … Если ливень не повредил провода.

А дальше мы обсуждали последние технические новинки. Граф и лорд Куинси подошли чуть позже. Бледность и нервозность последнего для меня объяснялась манерой разговора Мансфилда.

Я читала, что на допросе часто используют тактику «плохой и хороший полицейский». На самом деле цель у них одна. Джеремайя же в напарниках не нуждался. Он с одинаковой легкостью мог быть абсолютно разным. Когда дружелюбием и вежливостью, а когда твердостью и бескомпромиссностью выведывать нужную информацию.

Что же он спросил такого, что лорд Куинси выглядит краше покойника?

Я очень ясно помню, как умывалась перед сном, как расчесывала волосы, как проверяла, надежно ли спрятан в ридикюле тот самый пистолет (уж лучше я его всегда с собой таскать буду, чем постоянно находить в неожиданных местах с завидной регулярностью), как поправляла подушку, засыпала…

И лунатизмом вроде никто у нас в роду не страдал. До меня.

Я пришла в себя в гостиной. Там, где противно скрипели часы, отбивая полночь, картины на стенах потемнели, а каминные статуэтки застыли в уродливом танце.

Какая самая глупая мысль может первой прийти в голову? Правильно! Я же не одета! Не считать же одеждой сорочку из белого хлопка, длиной до пят, с фривольными кружевами.

Осталось только охнуть, оглядеться, прикрыть грудь руками и очень тихо, молясь, чтобы никого не встретить по пути, пошлепать босыми пятками по коридору в нашу с сестрой спальню.

Но небеса сегодня были глухи к моим мольбам.

В одной из гостиных, которую обычно джентльмены использовали как курительную комнату, шагал от стенки к стенке раздраженный лорд Куинси, а в кресле в расслабленной позе расположился граф Джеремайя Мансфильд.

Стивен Арнольд, солидный, плотно сбитый мужчина недюжинной силы, с красной физиономией зло скрипел зубами и сжимал от ярости кулаки.

– Еще раз повторяю, только вы из присутствовавших в ЛилиХолл обладали достаточной физической силой, чтобы разбить человеку череп кочергой, – граф был спокоен. – Характер раны указывает на это.

– Демонов лицемер! – лорд Куинси замахнулся и ударил графа в челюсть. Я сдержала вскрик, прикусив губу. И заметила черно-лиловые путы на запястьях, привязавшие мужчину к креслу. – Да старик заслужил свою поганую смерть!

– Не вам судить, полковник.

– Он заслужил!

– Чем же?!

– На войне я судил и миловал. И на своей земле не потерплю…

Кто-то нагло шлепнул меня ниже спины. Я взвизгнула! Или протестующе пискнула. Не суть важно! Потом меня как мешок ирландской картошки схватили, закинули на плечо и втащили в комнату.

– Хозяин! Смотри, какая краля вас подслушивала, – мой похититель нагло не обращал внимания ни на удары кулаками по своей спине, ни на дергание ногами. Меня продемонстрировали джентльменам со всех ракурсов. – Че делать-то?

– Леди Изабелла, – укоризненно покачал головой господин Куинси. – Как неосмотрительно с вашей стороны. Одним трупом больше, одним меньше. В подвал их. Обоих.

– А охоты не будет? – расстроенно спросило мое средство передвижения, соизволив поставить ношу на ковер.

А я набрала воздуха побольше и от всей широты души заорала! Противно и на одной ноте. Полковник хлестнул пару раз по щекам и собственноручно затолкал в рот носовой платок. И то, что он был чистым, меня не обрадовало. Еще и руки связал за спиной, до боли вывернув суставы.

– В самом деле, – встрепенулся маг. – Почему бы не устроить охоту?

Стивен Арнольд хрипло рассмеялся:

– Не считайте меня идиотом, Ваше Сиятельство! Я бы с радостью, да и животинка моя давно воздухом свежим не дышала. Но вас только от амулета освободи! – он дернул знакомое мне кольцо с лиловым камнем, заставив графа захрипеть и резко подняться с кресла, а затем прорычал – В подвал, я сказал!

* * *

А там холодно и мрачно. Хотя подвалом назвать сие катакомбы язык не поворачивался. Высокие своды, просторный зал, в который мы спустились по череде узких каменных лестниц, сухой воздух, а в центре огромная, почти как наша музыкальная гостиная, квадратная клетка с посыпанным песком полом. С трех сторон толстые прутья черного цвета с лиловыми прожилками, а с четвертой – стена с дубовой дверью, исполосованная чьими-то когтями. Явно не кошечку тут держат! И факелы. Настоящие смоляные факелы, которыми уже лет двести никто не пользуется!

Хозяин поместья проводил нас до сей достопримечательности и уселся в комфортное кресло. Чтобы удобнее наблюдать за происходящим в клетке, оно стояло на теплом пушистом коврике, а рядом разместили небольшой круглый стол на ножке в виде звериной лапы. Кто-то даже о вине и сигарах позаботился.

Нас впихнули за решетку без лишних церемоний. Я упала на песок, больно ударившись боком. Едва магические путы на запястьях Джеремайи с легким мерцанием растаяли, как граф попытался создать хоть какой-нибудь огневик. Но пламя рассыпалось искрами, отказывалось сворачиваться в сферу, жгло ладони мага.

– Не тратьте силы напрасно, Ваше Сиятельство! – полковник Куинси откупорил бутылку и налил себе бокал вина. – Прутья клетки стоят целое состояние, но магию рассеивают хорошо. Вам теперь и десятой доли своих способностей не использовать.

Мансфилд не стал изрекать пафосные лозунги, а начал меня развязывать.

– И для чего же?

– Не ради пленения зарвавшихся магов, о нет! Но если в мире есть магия, то должны встречаться и волшебные животные. В Старом Свете их почти всех истребили. Драконы, виверны, мантикоры… Их теперь только в зоопарках и увидишь. А уж о том, чтобы держать дома такую зверушку, не стоит и мечтать. Но на Черном Континенте, а также в Индии, Китае, Америке еще встречаются любопытные экземпляры! И никакого магического контроля или Кодекса!

– И с кем мне предстоит познакомиться? – граф немного повозился с узлами и помог мне встать.

– Да как вы смеете! – я с яростью выплюнула кляп. – Леди Куинси… Моя сестра! Они будут…

Граф одел мне на плечи свой сюртук и ненавязчиво задвинул за спину.

– Я могу хотя бы получить ответы на свои вопросы? – холодно произнес он.

– Надеетесь на чудесное освобождение?

– Не люблю оставлять незавершенных дел!

За массивной дверью завозилось, зашипело… Кто-то шумно втягивал воздух, принюхиваясь.

– Хорошо, – лорд Куинси закурил сигару. – Я в тот вечер намеревался поговорить со старым хрычом, но не сдержался, вспылил. Есть за мной такой грешок, да… Схватил кочергу и размозжил ему черепушку. – Аккуратные кольца дыма плыли в воздухе. Иногда полковник делал в речи небольшую паузу и неспешно пил вино. – Этот негодяй вздумал шантажировать мою жену. А у нас в Африке с вымогателями разговаривать не принято! Видите ли, я очень люблю Агнес. До безумия, жить без нее не могу! И готов закрывать глаза на некоторые ее шалости. Так уж получилось, что не все ее желания и потребности я в силах выполнить. Поэтому иногда в ее спальне появляются мужчины. Ну а когда очередной любовник ей надоедает… женщины ведь такие непостоянные! Тогда начинаю развлекаться я. Конечно, в прошлом году с тем бароном вышел конфуз, но Агнес обещала больше не увлекаться аристократией.

– Неужели никто вас не заподозрил? Пропадали же люди!

Дубовая дверь содрогнулась от удара с той стороны. Небо Пресветлое, да никакое дерево не удержит то, что скрывается за ней!

– А мало ли чего они пропали? Леди, мне казалось, вы не настолько наивны!

Вот и вся загадка! Монстром оказался не волк, не медведь, а двуногое существо, которое и человеком-то не назовешь!

– Жаль, что вы оказались слепы к намекам моей жены. Она так старалась привлечь ваше внимание за ужином! На вас бы я с удовольствием поохотился! Я предоставлял тем несчастным возможность сбежать, выпускал на них зверя и наслаждался зрелищем. Вас же ждет смерть не в лесу, а прямо здесь. Слишком опасно давать вам даже иллюзию свободы, граф!

Дверь держалась на честном слове. Вот-вот проломятся доски, не выдержат петли…

Лорд предвкушая улыбнулся и кивнул своему подручному:

– Открывай!

– Хозяин, – тот стоял у гигантского рычага и буквально раздевал меня глазами. От его взгляда становилось противно, хотелось посильнее укутаться в спасительный сюртук и прижаться к спине мага в поиске защиты. – А может того… сначала это…

– И не вздумай! Много чести тебе леди иметь! Выпускай зверя, кому сказал!

Мужлан вздохнул, причмокнул жирными губами и навалился всей тушей на рычаг. Заскрипел ворот плохо смазанного механизма, открывая дверь. Зря я волновалась, что ее могут выломать. Она была такой толстой, что и сто лет смогла бы удерживать льва взаперти.

Но то чудовище не было львом.

Не дождавшись, пока его темница откроется полностью, в центр личного Колизея отставного полковника выпрыгнуло нечто. Подняло голову вверх и издало низкий утробный рев.

– Я его недавно кормил, – предупредил нас радушный хозяин. – Настроение у него игривое. Будет весело.

Он довольно потер руки друг о друга и наклонился вперед.

Граф на него внимания не обращал, наблюдал за невиданным чудом-юдом, а одной рукой маг все также придерживался меня за спиной. Вторую выставил перед собой. Привычка, рефлекс. Именно правой ладонью создавались в бою быстрые огневики.

Гибкое поджарое, как у гепарда, тело чистого аквамаринового цвета украшали небольшие подрезанные кожаные крылья. Длинный чешуйчатый хвост хлестал по бокам с выпирающими рёбрами. Если его и кормили, то явно диетическим питанием. Голова, как у льва, с густой синего цвета гривой. Глаза огромные, как блюдца, с вертикальными змеиными зрачками, не мигая следили за нами. А зубы! Как столько много таких толстых и острых клыков в пасть поместилось?

– Хорошая киска! – собрат по несчастью осторожно перетек на пару шагов влево. И меня отбуксировать не забыл.

Чудовище чуть склонило лобастую голову и царапнуло несколько раз песок на полу, словно приглашая играть. А когти у него тоже соответствовали образу. Серповидные, острые… Оно резко прыгнуло в сторону, мотнуло гривой и завиляло хвостом. Точно в точь щенок-переросток. Размером с лошадь. Закусит и не подавится.

– Леди, – чуть слышно прошипел граф. – Ради всего святого, не высовывайтесь! А в идеале, и под руку не лезьте!

Я почувствовала, как напряглись мускулы мужчины, как чуть ли не заискрились блокированные потоки магии, собирая по каплям, по крупицам нужную магическую энергию. Джеремайя призвал пламя, свою любимую стихию, но не стал разбрасываться огневиками, а материализовал короткий клинок с сияющим лезвием, похожим обычно вооружают архангела на храмовых полотнах.

Лорд Куинси что-то сказал. Вроде не ожидал такой демонстрации силы. Лично я боролась с собой, чтобы в обморок не упасть. Чем помочь? В мою глупую голову не приходило ни единой идеи. Стоит ли говорить, что леди не учат, как вести себя ночью в клетке, в ночнушке, чужом сюртуке, в компании с хищником и магом.

– Это бабикон. Полудемоническое создание с юга Черного континента. – Мансфилд решил провести небольшую образовательную лекцию. Нашел же время! Нас тут скоро сожрут, а он знаниями иноземного бестиария решил похвастаться! – По легенде, именно он переводит души умерших на другую сторону бытия. Не волнуйтесь, главное, чтобы оно нас не ранило. Запах крови приводит его в бешенство.

– Ээээ… – я густо-густо покраснела. – Понимаете, тут такое личное дело!

Граф на секунду замолк. Соображал.

– Леди! Да вы издеваетесь! – завопил он.

Дальше события развивались одновременно. Африканское кошкообразное на нас прыгнуло Джеремайя одной рукой бросил клинок, – другой отшвырнул меня в сторону. Ради разнообразия на этот раз проехалась по песку другим боком.

Брошенный клинок завис в воздухе. Джеремайя воспользовался им как ступенькой, чтобы взлететь и оседлать бабикона. Тот не обрадовался подобному маневру, замотал головой, задергал лапами, начал выгибаться и пытаться достать наглую помеху хвостом.

От страха, что меня сейчас просто затопчут и не заметят, я отползла поближе к прутьям. Не знаю, что задумал самонадеянный маг, но чудовищу скоро надоест играть в необъезженного жеребца, и он вспомнит о своем кошачьем сходстве. А Джери тоже человек, не выдержат его кости, если на них без малого центнер живого веса обрушится!

Бабикон сменил тактику и начал прыгать по клетке. Все выше и дальше, пробуя свои силы еще и в переворотах. Один раз они прямо над моей головой пролетели.

Кто-то больно ткнул меня в бок чем-то деревянным. И еще разок, заставляя покинуть относительно безопасный уголок. Лорд Куинси держал в руках длинную палку, которой ловко орудовал, отгоняя меня от решетки. Довольно улыбался, но к клетке, зараза этакая, не подходил!

А что я бы тогда сделала? Не голыми же руками его душить! Я слабая, я маленькая, я глупая! Я даже от пистолета избавиться не смогла! Был бы он у меня сейчас, хоть выстрелила бы в воздух!

Ладонь словно сама сжалась… ощущая костяную рукоять оружия. Я не думая вскинула пистолет, знакомый до нервной дрожи. Дуло ходило из стороны в сторону, прицелиться, да еще по хаотично движущейся мишени, не получалось. Но я выстрелила.

На миг установилась тишина. Подручный полковника навалился на рычаг, намертво заклинив дверь. И африканская кошка-монстр застыла с нелепо поднятой лапой и обиженно мяукнула.

Сверху, из жилой части дома послышались крики.

– Горим! Пожар! Спасите!

Пистолет беззвучно ударился о песок, выскользнув из ослабевших пальцев.

Огненный маг поспешил отречься то сомнительной чести поджигателя:

– Это не я!

И создав пару хилых огневиков запустил практически синхронно: один бабикону под хвост, а второй – в прутья клетки, в которые туша обезумевшего животного и впечаталась. То ли сторговали Куинси некачественный товар, то ли сил у Джеремайи было больше, чем все думали, или может, просто он знал, как надо ударить, но решетка двойной атаки не выдержала. Прогнулась, брызнула снопом искр. Зверь быстро сообразил, что путь к свободе близок. Нетерпеливо переступил лапами и опять бросился на преграду. За секунду до его удара в основание решетки влетел еще один огненный шарик, а маг почти удачно свалился со спины монстра.

Бабикон с третьей попытки проломил клетку. Что было дальше, не могу описать точно. Джеремайя как-то прихромал ко мне, обнял, позволил спрятать лицо на своей груди:

– Не смотри, милая, – зашептал он, гладя растрепанные волосы. – Не смотри. Все будет хорошо. Ты дала мне время собраться. Я могу колдовать. И мы выберемся. Все будет хорошо.

Раздался крик лорда Куинси. Звук падения. Хруст. Хлопок. Так наша кухарка бросала на стол кусок мяса прежде чем разделать его ножом. Хрип. Сопение. Чавканье.

– Милая, закрой глаза, – продолжал граф. – И не открывай, прошу.

Я только кивнула. Меня сразу же подхватили на руки, прижали к себе. И хотела бы, не смогла бы увидеть происходящее в подвале.

– А второй… – прошептала я еле слышно.

– Не волнуйтесь о нем, леди.

Хм, уже не «милая», уже «леди». Значит, самое страшное позади.

Но разлепить веки и посмотреть вокруг я рискнула лишь когда почувствовала, что маг начал подыматься по ступенькам. Джеремайя создал вокруг нас сияющий золотистый кокон, за стенками которого клубился дым.

Я покрепче ухватилась за шею мужчины. Вот уж не знала, что придется когда-нибудь стать олицетворением популярного фразеологизма! Я нервно хихикнула. Да здравствует истерика! Как всегда, во время!

– Не сейчас, леди! Выберемся – смейтесь, плачьте все что в таких случаях положено!

Как видно, с проявлениями женского характера Мансфилд был знаком не понаслышке.

Мы выбрались на первый этаж. Я видела, что огонь «держится» подальше от нас, защита не пропускает дым, но воздух все равно был горяч настолько, что обжигал легкие.

Стекло ближайшего окна выбило невидимой волной силы. От свежего воздуха пламя разъярилось ещё сильнее. Портьеры, обои, картины, мебель – все пожиралось огнем. Без жалости, пощады, надежды. Но даже самый крошечный язычок стихии не дотронулся до магического кокона.

В саду тоже было жарко. Маг потащил в ближайшие кусты, подальше от ярко горящего дома. А через несколько шагов раздался грохот. Никогда ничего подобного не слышала и, надеюсь, не услышу. Двухэтажный особняк рухнул, как карточный домик. Остались только руины.

– Когда выйдем ко всем остальным, скажем, что вы испугались пожара и выпрыгнули из окна. А я вас нашел, – Джеремайя смотрел на гигантский костер, бывший совсем недавно чьим-то домом.

Чистое от туч небо безразлично смотрело на мокрый от недавнего ливня сад. Пламя окрашивало все вокруг в оранжевые цвета. Оно подозрительно быстро успокаивалась, прекращало лизать чудом устоявшие стены, каминную трубу, указующим перстом проткнувшую небосвод. Отступало, исчезало из бывших гостиных, кальянной, музыкального салона, спален, кухонь, кладовых. Оставляло после себя скелеты мебели, кости милых сердцу хозяйки безделушек.

А Мансфилд мог бы помочь, мог бы потушить пожар! Мы ведь не случайно выбрались буквально за пару до того, как обрушилась кровля. Он сдерживал стихию, давая нам возможность спастись. Почему же не захотел отозвать огонь?

А еще. Кольцо, которым лорд Куинси устранял магию. С продолговатым лиловым камнем в окружении мелких кристалов. Фамильная реликвия моего рода.

И какой же силой надо обладать, чтобы только на крохах дара создавать огневики?

– Леди, что случилось?

– Как вы смогли колдовать в клетке?

На самом деле, меня больше занимал вопрос, как кольцо-блокиратор попало к Куинси. И с кем-то я очень серьезно поговорю на тему ее глупого поведения!

– Я никому не афиширую настоящий уровень своей магии, леди. Пафос стоит дорого. А скромность, как видите, иногда спасает жизнь. Идемте, ваша сестра будет волноваться.

* * *

Дальше были сумбур, суета, крики, истерики…

Леди Куинси в испачканной сажей ночной рубашке то сидела и выла, то порывалась собственноручно разгребать еще не остывшие завалы. Прислуга, к счастью, жила в отдельном флигеле. Одна из служанок накинула ей на плечи клетчатый плед, а, когда несчастная в очередной раз порывалась спасать имущество, усаживала ее обратно на садовую скамеечку.

Марк Аврелий стоял неприкаянный, не зная, что нужно делать. Горничные и кухарка всхлипывали и хлюпали носами. Дворецкий в сюртуке, полосатых кальсонах и туфлях на босу ногу озадаченно чесал в затылке. Лаура тихо плакала. Завидев нас, она бросилась обнимать, щупать, проверять мою целостность, щебетать и жаловаться. И стаскивать с рук мага, чтобы владеть единолично.

– Все нормально, – пыталась успокоить я сестру.

– Я так испугалась! – теперь она не была охотницей за богатым мужем или ветреной модницей, а той самой маленькой доброй девочкой, которую я знаю и люблю. – Дом горит! Пожар… а тебя нет! И лорда Куинси тоже. Агнес с ума от горя сходит! Я думала, ты… а вдруг… – она обхватила меня, прижалась и разревелась.

Граф еще раз окинул взглядом пожарище, растерянных людей и окликнул дворецкого:

– Ты ведь Джон, так?

– Да, м-милорд, – пролепетал мужик огромного роста.

– Джон, отведи леди во флигель, где живет прислуга. Напоить успокоительным всех. Леди Агнес выдать двойную порцию. И спать уложить.

– Но у нас неподходящие условия, – попробовал возразить Джон.

Лично мне было всё равно, какие там условия, если там тепло и чаем поят. И уж тем более не волновало, как можно было брать на работу людей по их внешним данным.

– Далее, – продолжал отдавать распоряжения Джеремайя. – Днем я видел мальчика. Где он сейчас?

– Да, сын кухарки. Спит, сорванец.

– Разбудить и отправить в город. Пусть привезет пожарных и полицию. И мага обязательно. Лошади целы?

– Да, господин!

– Ты еще здесь? Выполнять! – рявкнул маг. Дворецкого как ветром сдуло.

Зашевелились служанки, подхватили леди Агнес под руки и увели. Молоденькая горничная подошла к нам и предложила следовать за ней.

– В поместье еще есть здоровые мужчины? – обратился к ней граф.

– Был еще Хортон, – она утерла глаза рукавом сорочки. – Но он тоже пропал. Как и лорд Куинси. Если что требовалось, из города приезжали…

– Хорошо, – кивнул Мансфилд. – Проведи леди.

Девушка сделала легкий книксен.

– Ваше Сиятельство, а вы? – не сдержалась я. И покраснела.

Мне улыбнулись краешком губ:

– Не волнуйтесь, я хочу продиагностировать пожар. Это не опасно, – и тут же отвернулся от нас с Лаурой. – Марк Аврелий, отправляйтесь в ЛилиХолл. Пусть пришлют экипаж за леди.

Встать с постели я смогла лишь ближе к полудню. Горничная принесла чай и легкие закуски, но есть я отказалась. Меня волновало состояние сестры. Она нежная и хрупкая девочка, вчерашняя трагедия могла свалить ее в постель с нервным срывом на неделю!

Но Лаура нашлась не у себя в апартаментах, а в одной из гостиных. Она сидела рядом с бледной, затянутой в черные шелка леди Агнес и сочувствующе выслушивала ее стенания. Здесь же была и Стелла. Как всегда, безупречно одетая, причесанная и полная сдержанного достоинства хозяйка большого поместья.

– Милая Агнес, двери нашего дома всегда открыты для вас! – она протянула подруге очередную чашку с ароматным чаем. – Ты можешь остаться так долго, как посчитаешь нужным!

– Спасибо, дорогая, – величаво отвечала леди Куинси. – Я только разберусь с похоронами и прочими делами. И сразу же уеду. У нас еще есть поместье в Дарбинше. И дом в Люнденвике. Или отправлюсь в путешествие.

– Я поражаюсь вам, леди Агнес, – прошептала Лаура и поправила оборки на светлом дневном платье в широкую голубую полоску. – Вы с таким достоинством принимаете удары судьбы.

– Но жизнь-то продолжается, – новоиспеченная вдова пригубила чай. – Хотя милого Стивена мне будет не хватать. И новой коллекции платьев. И фигурок из севрского фарфора. А вы помните, каким великолепным был холл в готическом стиле? А кальянная в мавританском?

И вновь заплакала.

Я поздоровалась с присутствующими дамами, выразила сочувствие и поддержку леди Куинси. Лицо держала каменно-вежливое, а излишнюю бледность можно было объяснить вчерашним стрессом.

– Белла, ты ведь не завтракала? – старшая сестра кивнула на столик с чашками, бутербродиками и тарталетками. – Угощайся.

– А вы знаете, какая наглость, – округлила глаза Лаура. – Наш господин Конорс считает, что в пожаре виноват граф Мансфилд!

– Он же маг огня, если я не ошибаюсь? – вежливо уточнила Стелла.

– Да, но он сам чуть не погиб вчера! Потом всю ночь пробыл на пепелище, помогал городским пожарным. А господин Конорс сегодня утром не дал ему ни отдохнуть, ни привести себя в порядок. Велел ехать вместе с ним в департамент.

– Я уверена, у господина Конорса есть основания так поступать. А вам, юная леди, стоит избавиться от привычки подслушивать и подсматривать!

Лаура покаянно улыбнулась. Сама же Стелла называла подобные навыки «альтернативным способом поиска информации». И хорошо их освоила.

– Милые мои подруги, на всё воля пресветлого Неба! – решила дать волю религиозности леди Агнес. – Как бы мне не было больно, но я верю в мудрость нашей Церкви. А она учит благодарить за испытания.

– Мне, кажется, ваш муж очень сильно любил вас, – я крепко вцепилась в чашку. Голос ровный, тон почтительный и вежливый. Держим лицо. А перед глазами стоит лорд Куинс, с сумасшедшей улыбкой подбадривающий своего ручного монстра.

– О да! – Агнесс приложила к глазам безукоризненно белый платочек. – Он готов был сделать для меня все!

Еще бы! Пропадали не только юноши из ближайших деревень, но и девушки из хороших семей. Бетти, наша горничная, рассказывала, что даже тел не нашли.

* * *

– Леди Роббинсон! – в комнату решительным шагом вошла высокая сухопарая женщина в темном платье и присела в реверансе. – Я ничего не могу поделать! Леди Миранда отказывается выходить из своей комнаты. Она с утра ничего не ела, лежит в постели и плачет. От успокоительного также отказалась! Может, вы поговорите с ней. Ни меня, ни горничную девочка слушать не стала!

Стелле очень не хотелось вставать, покидать уютную гостиную, оставлять недопитый чай и женские разговоры. Но нужно было играть роль мачехи, которая всеми силами старается любить детей мужа. А что падчерица ее терпеть не может, так у девочки кризис подросткового возраста. Или же она просто грубая и невоспитанная. Она, а не милая и добрая леди Роббинсон.

– Конечно-конечно, – всплеснула руками молодая женщина в красивом наряде с ирландским кружевом. И пояснила для сестер и подруги. – Бедняжка так переживает смерть дядюшки. Надо пойти и поддержать малышку.

Она не придала значения тому, что позавчера Миранда не выглядела ни особо переживающей, ни расстроенной. Наоборот, трезвость и холодность этой маленькой леди можно было в пример ставить.

– Стелла, позволь тебя сопровождать, – Белла поднялась с кресла в след за хозяйкой дома. – Мы ведь тоже недавно потеряли близкого человека.

Старшая сестра с облегчением согласилась. А вот Лаура посмотрела на них как на предателей.

Стелла нервничала: она не умела, да и не хотела, находить общий язык со своенравной девчонкой. Нет, она пыталась. Один или два раза, но неблагодарная девчонка не оценила ее усилий. Будь на то воля молодой женщины, падчерицы не было бы в поместье даже в редкие дни каникул. Но общественное мнение требовало совсем другого поведения. Поэтому она нацепила на лицо одну из своего многочисленного арсенала улыбок и вошла в комнату Миранды. Белла и строгая дама проследовали за ней.

Шторы были отдернуты, освещая небольшую комнату. Казалось, по спальне прошелся ураган, разбросав платья, чулки, юбки, книжки, письменные принадлежности, тетради. В креслах обнаружилось постельное белье и скомканный балдахин. А ковер скособочился и пошел складками. Об них чуть не споткнулась Стелла и едва сдержалась, чтобы не сказать пару ласковых словечек.

На кровати из одеял, покрывал, подушек образовалась целая гора, в которую закопалась девочка и громко плакала. Некрасиво и некуртуазно, совсем не так, как подобает выражать горе юной леди. У нее же нос распухнет и глаза покраснеют!

И что говорить?

Хорошо, что Изабелла была рядом. Ее сестра умела всегда находить нужное: будь то потерянные заколки или слова утешения.

Сказав пару ободряюще безличных слов, Стелла сбежала из комнаты, оставив падчерицу наедине с гувернанткой и Беллой. Свой долг приличной мачехи она посчитала выполненным. Молодая женщина не любила трудностей и всегда предпочитала легкие пути решения проблем.

* * *

Первым делом я выпроводила гувернантку. Нет, я ничего не имею против этой профессии и данной дамы в частности, но не думаю, что она оценит разбросанные по комнате книги по некромантии за курс аспирантуры!

Я присела на краешек кровати и просто погладила одеяло. Молча. Искала нужные слова, но в голове было пусто. В самом деле: что сказать?

В недрах постельного укрытия стихло, зашевелилось и вылезло на свет божий нечто серое, лохматое и относительно чистое.

– О Небо Пресветлое! Миранда! Что случилось!?

Девочка опять заревела, крепко меня обняв за талию и уткнувшись в колени. Ее волосы практически все поседели. А некоторые пряди окрасились в сиреневый цвет.

– Все хорошо? Может позвать графа Мансфилда?

– ЫЫЫЫЫЫ, – на миг отвлеклось от увлажнения моей юбки будущее светило магической науки. – Не надаааа!!!

Она плакала, я гладила ее по спине, что-то шептала. Потом дотянулась до забытой на тумбочке расчески, расплела ее косички и начала приводить в порядок волосы. Казалось, она их никогда не расчесывала.

Через какое-то время Миранда перестала всхлипывать и начала рассказывать. О своей учебе. О подружках. О проказах и шалостях. Я на месте их декана, уже схватила бы инфаркт. Спонтанные возгорания, летающие книги, проклятия поноса и чесотки как для одноклассников, так и для преподавателей – обычное явление. А тренировочное кладбище в ее рассказах выглядело таким милым и веселым местом.

Она говорила про учителей. На теории магии легко можно заснуть, но госпожа Сквирелл очень строгая и на экзамене любит задавать дополнительные вопросы. А в библиотеке живет домашнее привидение, которое знает весь материал по нежитеведению.

Еще она открыла секрет, как ей достался труп какого-то подростка: она его прямо из морга украла. Ей не с первой попытки удалось создать зомби, который бы был таким послушным и чистоплотным. Несколько раз пришлось сворачивать ритуал и начинать работу заново. На бальзамирование ушло столько спирта, что в ближайшем к пансионату пабе ей сделали скидку на виски.

– А теперь его нет! – вытирая слезы уголком простыни, жаловалась Миранда. – А он меня любил! И понимал! И вообще был самым лучшим! И дядюшку не вернуть!

Ткань становилась всё более мокрой, а логика рассказа терялась.

– Ты переживаешь из-за смерти дядюшки? – я попыталась начать проговаривать эмоции.

– И из-за него тоже! А теперь и Малыш! Как я буду без них? Без него?!

– Но, если кто-то выполняет все твои желания, это не любовь, – зачем-то вставила я. Более точное определение: болезненная зависимость одного и инфантильный эгоизм второго.

– Ну да, у него же не было души! Он мог только слушаться, – девочка успокоилась и уселась на кровати.

– А где сейчас Малыш?

Юная сивилла-некромант скривилась:

– Говорю же, нет его больше! Опять придется подумать и программировать неклассическое поведение. Кто же знал, что так получится!?

– Миранда, милая, я не маг. И половину из сказанного не понимаю. Что случилось? – я пнула книгу по магии, лежавшую раскрытой корешком вверх у моей ноги. – Ты ночью решила заняться незаконным колдовством?

– Ну … строго говоря, некромантия и так очень сильно граничит с Черной магией. Переступить черту довольно легко!

– Миранда!

– Ну да, было дело… – смутилась нахалка. Такое чувство, что у магов наглость – профессиональная деформация характера! – Только графу не рассказывайте, а? Если узнают в школе, у меня проблемы будут. А я всего-то хочу довести до ума свой дипломный проект.

– Но тебе же еще несколько лет учиться!

– Так и тема требует проработки! Я исследую возможность вселения души в другое тело.

– Одержимость?

Холодная дрожь пробежала по спине. Я очень хорошо помнила воскресную проповедь, которую давал несколько месяцев назад наш священник. Он так живо расписывал весь ужас и безысходность подверженных демоническому влиянию людей, что хотелось сразу же бежать на исповедь, каяться и платить десятину.

– Нет. Одержимость – это когда сильный дух или демон вселяется в тело живого человека против его воли, подавляет или вытесняет душу хозяина. Итог всегда смертельный. А я исследую возможность привязать душу одного человека к мертвому телу другого, восстановить жизненные функции и память. Фактически, это не бессмертие, но увеличение продолжительности существования. Естественно, не для всех, а для полезных обществу людей. Представь, насколько больше интересных и полезных вещей смогли бы изобрести Самюэль Браунил и Майкл Фарадей, если бы у них были еще пять, десять или пятнадцать дополнительных лет жизни?

Кажется, одному из сих достопочтенных джентльменов мы обязаны более мощному кристалло-магическому двигателю, а второй исследовал новые виды энергии. С другой стороны, за юношеским идеализмом скрывалось желание маленькой девочки быть любимой в своей семье. Может, если она станет известным ученым, ее отец будет гордиться? И любить?

– Конечно, есть свои ограничения, – мне оставалось лишь кивать головой, а Миранда с горящими глазами делилась планами и трудностями своего проекта. Дай Небо долгих лет жизни нынешней сивилле! Если такая сумасшедшая ученая сядет предсказывать, так она со зла, что ее из лаборатории вытащили, такого наговорит! Еще лет сто разгребать придется! – Например, должно пройти не более недели со дня смерти, тело-реципиент нужно особенным образом готовить…

– Зеленая точка целительной магии в области солнечного сплетения, – вспомнилось мне.

– Не только… Но не суть важно. Вчера ночью я решила провести эксперимент. Сплошной воды авантюра, конечно! Формулы не до конца проверены, ритуал не проработан, но время… я хотела привязать к телу Малыша душу дядюшки…

– И что же пошло не так?

А все хорошо просто быть не могло!

– Я не «нашла» его душу, леди Изабелла. Она должна еще быть здесь. Рано ей уходить в другое измерение. Но ее нет. Вообще. Никак. Полностью. Будто и не было вовсе!

– А разве такое возможно?

– Я всегда считала, что нет.

* * *

От Миранды я ушла ближе к вечеру. Она успокоилась, спрятала от чужих глаз книги по магии, попросила посидеть с ней, пока не заснет. Пусть девочка и талантливый будущий великий некромант, но спит она, смешно посапывая и иногда похрапывая.

Я спустилась в сад, пройтись перед ужином и привести эмоции в порядок. Когда разговаривала с маленькой леди Роббинсон, как-то не задумывалась, насколько в опасной ситуации оказалась. Если бы ее безумный эксперимент удался, мне пришлось бы … ну не убивать же его второй раз! Уже намеренно и наверняка!

Говорят, Новый Свет велик и там легко затеряться. Даже на континенте попробуй найди одного незаметного человечка!

– Изабелла, мое почтение! – на дорожке я почти столкнулась с господином Александром Смитом. Джентльмен поклонился и внимательно посмотрел мне в глаза. – Я приехал выразить сочувствие леди Агнес и не чаял встретить вас. Такой приятный сюрприз!

Я присела в реверансе, чуть склонив голову. Раньше мне было более чем приятно его общество и внимание, но сейчас в груди начало тлеть глухое раздражение. Зачем произносить с умным видом прописные истины? Зачем выглядеть для всех идеальным? Он же не сказал ни разу, что на самом деле думает! Или все его мысли банальны и скучны? Почему мне раньше было интересно с этим занудным человеком?

– Я тоже рада вас видеть, Алекс, – соврала я, старательно не смотря на мужчину. – Погода прелестная, я хочу прогуляться перед ужином.

– Погода и в правду прелестная, – согласился господин Смит и нервно потер одно из своих колец. Какие безвкусные украшения! И зачем он их нацепил? – Изабелла, что-то случилось? Мне кажется, вы охладели ко мне? Чем же я провинился перед вами, чудесное создание?

Улыбаемся, стреляем глазками и мило отвечаем:

– Вам кажется.

Александр опять потер перстень, но для разнообразия на другой руке.

– Жаль, я надеялся, что и сейчас можно будет обойтись без подобного! – притворно-сожалеюще вздохнул он.

Из мутно – зеленого камня на мужском кольце потянулась струйка дыма. Она обвилась вокруг моей шеи, прильнула к лицу, заставляя вдохнуть.

Испугаться я не успела. Почувствовала, как немеет тело, холодеют руки и перестают меня слушаться, подгибаются ноги. Дневной свет померк и сознание провалилось в пустоту.

Джеремайя Мансфилд устал как последняя собака! Пожар вытянул из него почти все силы. Никогда еще пламя не подчинялось ему с такой неохотой! Кто бы ни устроил то возгорание, он был серьезным соперником. И, к сожалению, все еще неизвестным.

На пепелище остались следы его магии, но они растаяли как утренний туман еще до того, как приехали пожарные из города. А энергетический слепок, сделанный едва огонь потух, самонадеянный начальник полиции даже не стал рассматривать как улику, прямым текстом объявив это фальсификацией. Всем известно, что не бывает у одного человека магии всех цветов!

Весь день вместо того, чтобы, демон всех раздери, выспаться или наконец-то поговорить с Оскаром, граф проторчал в местном захудалом и завшивевшем департаменте, отвечая на глупейшие вопросы. Да любой более-менее профессиональный маг понял бы абсурдность выдвинутых господином Конорсом обвинений. Но профессионализм и местные маги, видно, не пересекались ни ранее, ни теперь.

Того, кто занимал должность городского волшебника, так уж получилось, Джеремайя знал. Учились в одной Академии. Когда юный граф только поступил на первый курс, он наслушался баек о неуклюжем выпускнике, который ни огневик создать, ни ауру прочесть без ошибок не может. И вот довелось познакомиться лично.

Судя по сытому виду и дорогой ткани костюма, бывший неудачник не бедствовал. Неужели мэр так ценит магическую братию, что оклад у провинциального чародея больше, чем у столичного следователя? И почему штатные маги в тихом Сент-Айвс долго не служат? Ни сейчас, ни десять лет назад.

Оскар Эрттон передал записку, что встретиться нужно обязательно, и он приедет в ЛилиХолл завтра утром. Намекнул о находке интересных и странных вещей в архиве. А еще пришел ответ на его запрос из Люнденвика. Не забыл поделиться свежими сплетнями. Барона всегда забавляла шумиха, которую часто устраивали люди вокруг их с графом выходок. Сейчас же он поздравил его с помолвкой: мадемуазель Ко-ко свято уверена – дорогой веер Мансфилд купил для своей невесты. И эта уверенность распространяется по городу со скоростью лесного пожара в засуху.

Может у Эрттона получится разговорить городского мага? Завтрашний день обещал быть насыщенным, а сейчас спать. Только в удовольствии позлить забавную юную леди и пожелать ей спокойной ночи, Джеремайя отказывать себе не планировал.

Но Изабеллы не было в ее комнате. Постель заправлена, вещи аккуратно сложены, на туалетном столике ровными рядами стоят баночки с кремами и мазями, кристаллы освещения не тронуты, в воздухе витает чуть слышный запах цитрусовых. Ее любимый аромат.

Немного разочарованный маг решил все-таки дождаться возвращения девушки. С нее станется в библиотеке до полуночи просидеть.

Он поудобнее уселся, откинулся на спинку кресла и практически сразу уснул. Ему снилась чуть робкая улыбка, мягкие нежные черты лица, смущенно опущенный взгляд, искреннее возмущение, характерный жест, которым Белла поправляет непослушный локон, слишком тонкое ночное одеяние …

Мужчина проснулся рано утром, довольный, спокойный и отдохнувший. Разбудил его не возмущенный девичий вопль, не чашка воды на макушку, не удар подушкой и не нарочито громкое покашливание служанки. Просто он выспался. Впервые за очень долгое время. И солнечный свет был таким ярким, обнадеживающим, окрыляющим. И атмосфера раннего утра дышала свежестью. И звонкие трели птиц ласкали слух. Оказывается утром поют птицы! Маг снова почувствовал себя живым, способным видеть красоту мира, а не только его пороки и недостатки. Резерв, конечно, не полон, но это такие мелочи!

Он посмотрел на постель, ожидая увидеть мирно спящую прекрасную леди с удивительными темными волосами.

Но Изабеллы в комнате не было.

Она не ночевала у себя.

А где может провести ночь красивая юная девушка в доме с джентльменами, не отягощающими свою совесть нормами морали и этики?

Джеремайя думал, она другая, совершенно. Не похожая на хищниц высшего света.

Он был дураком. Он ошибся.

Разочарование уступило место обиде и досаде. Затем пришла злость. На Беллу, на ее поведение, на несбывшиеся ожидания. Ярость свилась в тугой огненный шар в ладонях.

Мужчина замахнулся и вышвырнул огневик в сад.

Какая-то птичка-певунья подавилась своим щебетом. Он ненавидел утро!

* * *

Джеремайя привел себя в порядок. Когда-то его мать учила нехитрой женской истине: чем хуже настроение, тем ярче должна быть улыбка и безукоризненнее наряд. Что ж, для благовоспитанных джентльменов этот принцип тоже срабатывал.

Белоснежная рубашка из тонкого хлопка, узорчатый жилет, идеально сидящий сюртук – все элегантно, все стильно, все дорого. Ничего лишнего. Шейный платок он повязал с легкой небрежностью, модной в нынешнем сезоне, и заколол булавкой с крупным камнем. Он даже надел родовой перстень, который обычно держал от любопытных глаз подальше. Маг словил себя на мысли, что у кого-нибудь другого посчитал подобное поведение детским пижонством, попыткой выставить себя в лучшем свете. И взял еще одно золотое кольцо-амулет с символом элиты магического ордена. Пусть видит, кем она пренебрегла!

В столовой, отделанной в мрачных тонах, на завтрак собралось практически все семейство Роббинсонов и их гости. Не было только Миранды, но ее никто и не ждал. Оскар Эртонн уже приехал. И был очень удивлен выходкой своего друга, который обычно не утруждал себя дословным следованием этикету.

Чисто выбритый, причесанный, Мансфилд был само воспитание и холодная вежливость.

Изабелла тоже отсутствовала. Жаль. Такой эффектный выход пропал.

Последней появилась Лаура. Как весенний ветер свежа, жизнерадостна и прекрасна. Очередной дежурный комплимент. Потупленные глазки, зарумянившиеся щечки. Не ново.

– Лаура, а где же Изабелла? – леди Стелла поправила кружево на лифе своего нового платья цвета топленого молока. – Разве она не с тобой? Я посылала за ней утром, но ее у себя не было.

– Нет, я ее с вечера не видела. – Лаура притронулась пальчиками к локтю графа. – Я бы не отказалась от чашки чая. Не окажете ли вы мне любезность…

– Да конечно, – бесстрастно отозвался мужчина и словно забыл о просьбе.

– Может, она была с Марком Аврелием? – предположила девушка.

Барон Эрттон, сидящий с другой стороны от графа, изображающего ледяную глыбу, быстро накинул на руку мага салфетку и парой хлопков потушил зарождающееся пламя.

– А я тут при чём?

– Разве ты не сделал ей предложение? – «ненавязчиво» подсказала мачеха. – И леди Агнес говорит, что ты находился с ней в комнате наедине. Как ни как компрометирующая ситуация!

Оскар буквально видел, как в голове у его друга моделируются ситуации по провокации несчастного студента на дуэль. А учитывая боевой опыт Джеремайи, то траур семейству еще долго носить придется.

– Да как-то к слову не пришлось… – промямлил будущий труп. – И я клянусь, ни вчера, ни сегодня ночью я леди Изабеллу не видел.

Леди Стелла изящным движением кисти подозвала горничную:

– Найди и приведи леди Изабеллу. Срочно.

– Да, миледи, – служанка с лёгким поклоном удалилась.

– Мой чай, Ваше Сиятельство – с легкими нотками обиды напомнила голубоглазая Лаура.

Граф непонимающе уставился на нее. Спасать положение и рассеянного джентльмена взялся барон.

– Ваше Сиятельство, давайте обсудим кое-какую информацию по нашему делу.

Неуклюже, правда, спасал. И Лаура, и леди Стелла и… да все в обязательном порядке изъявили жгучее желание узнать, как продвигается расследование и что же обнаружили «господин сыщик и его друг».

– Не в моих привычках рассказывать о ходе следствия, – взял себя в руки Джеремайя, но сарказма не скрывал – Даже перед нанимателем. Я отчитываюсь только по завершении дела.

Альбрус Роббинсон согласился и предложил господам обсудить свои дела в голубой гостиной.

– Прелестный денек, не находишь? – сказал барон, едва они зашли в небольшую комнатку, отделанную в стиле рококо и обставленную излишне вычурной мебелью. Он присел на небольшой диванчик и потер мочку уха.

– Нет, не нахожу, – скривился Джеремайя, поняв намек. Он создал небольшую полупрозрачную сферу, покрутил ее в воздухе и резко сжал в ладонях. Раздался неприятный хлопок. Затем женский вскрик, падение какого-то тела или мебели. – Теперь можно разговаривать.

– Ты что творишь?!

Масфилд протестующе поднял руку:

– Оскар, ради Неба, давай отложим этот разговор. Или я тут все к демонам собачьим разнесу.

– Джери, ты сильный маг и хороший человек. Но ты слишком много на себя берешь.

– Оскар, я считаю тебя своим другом. Уважаю и доверяю тебе. Но я сам не понимаю, что происходит со мной! Я знаю, ты всегда мне поможешь. И я не оставлю тебя в беде. Но давай разбираться с загадками ЛилиХолл, а не с бурей в моей душе.

– Работа лучшее лекарство? – уголок рта Эртонна нервно дернулся.

– От всех болезней и недугов, – граф присел за соседнее кресло и жестом создал в воздухе полупрозрачную «доску» с фигурами и листиками пометок. – Что у нас нового?

– Мы выяснили, что тот, кто огрел нашего Ларкинса кочергой, лорд Куинси, сам благополучно помер. От лап своего зверя. Мотив его поступка – старик шантажировал его жену их «развлечениями». Кстати, за последний год пропало около дюжины юношей из ближайших деревень. В соседнем городе велось расследование. Я передал твои заметки. Их начальник полиции, толковый, между прочим малый, не чета местному, передает благодарность. Ему бы век дело об арнайском монстре не закрыть.

– Если дело попадет в газеты, а не хочу, чтобы мое имя или имя кого-либо из Сент-Айвс всплыло, – одна из фигурок с лицом отставного полковника обзавелась черной ленточкой.

– Да, конечно.

– Леди Куинси тоже выходила. Надо выяснить.

– Да. Что с нашим отцом и сыном?

– Дела Альбруса Карла Роббинсона идут хуже не куда. Единственный шанс выплыть – наследство старика. Я проверил все делопроизводство, что вел Ларкинс. В финансах он был дотошен, как леприкон. И, конечно, деньги, которые выдавались племяннику, тщательно учитывались. Скорее всего, наш Роббинсон хотел попросить еще денег для того, чтобы опять спровадить сына подальше от сексуальной мачехи в столицу. И да, драгоценности он тоже взял. Иначе этот грех без зазрения совести совершил бы господин Уильярд. Который беден, как церковная крыса, и не пытается выгодно выдать замуж своих дочерей.

– Есть предложения, кто стрелял?

– Точно уверен, кто из оставшихся не стрелял: Марк Аврелий. И то потому что видел своего отца, как он копается в сейфе. Другой вопрос, зачем он к Ларкинсу приходил. Но за намерения на плаху не отправляют.

– Итак, Стелла, Белла, Лаура и Агнес.

– Одна дает распоряжения слугам, вторая читает, третья и четвертая пудрят носики в разных уборных. Они же могли провести тот Черный ритуал, всплеск которого мы засекли. Наиболее подозрительная – Белла. У нее второй пистолет, раз. Слишком эмоционально реагирует на упоминания об убийстве и особенно о Чернокнижии, два. Я подозревал Миранду, но она приехала позже. Хотя девочка действительно талантлива и сильна.

Четыре дамы с веерами «вышли» в центр доски. А маленькая «пешка» перенеслась к самому краю.

– Выясним.

Джеремайя устало потер лоб:

– Далее: кто тот тип, что приходил к Ларкинсу и отравил его? Кто такой Шепард и как он связан с нашим покойником? Какого демона он залезал сюда в дом? Кстати, я уверен, что второй раз я столкнулся с другим магом. Явно самоучкой. А значит, непредсказуемым. Кто заверял завещание? Кому Ларкинс давал в долг огромные суммы и откуда он их брал? Кто сделал предсказание десять лет назад? Есть информация из департамента?

Листочки с пометками по очереди взлетали вверх и застывали.

– Наш начальник рвал и метал! – широко и довольно улыбнулся Оскар. – Он лично протелефонировал мне в три часа ночи, чтобы поинтересоваться, какого вшивого демона мы тут устроили. Один разгромленный отель чего стоил!

– Разгромленный отель?

– Да-да! После вашего визита нет больше в Сент-Айвс старинной и роскошной достопримечательности.

– Он же целым оставался…

– Не знаю, – пожал плечами собеседник. – Теперь там руины. И, кажется у тебя отпуск, а я … отстранен.

– Ну и что теперь? – на барона бросили недовольный взгляд исподлобья.

– Просил не сильно увлекаться! Итак, по твоим запросам в департамент. Описание магического следа нашего таинственного господина Шепарда и поиск по базе совпадений. Шеф мне лекцию читал об основах магии: не бывает у человека полного спектра цветов.

– Или такого не было задокументировано!

– Обещал, что будут искать.

Джеремайя передернулся как от холода и «пририсовал» к темной фигуре неизвестного радужный хвост.

– Что с анализом ауры леди Изабеллы?

– Работают над ним. Одно ясно, подозрение в зависимости от Черной Силы можно снять. Она не занималась запрещенными искусствами. Но связь с ними присутствует.

– Уже радует… – маг встал и прошелся к окну. В саду рабочие который час пилили обгоревший до черноты дуб.

– Далее, – продолжал Эрттон. – Моя попытка связаться с преступным миром этого городка потерпела фиаско.

– Ты не нашел, через кого можно выйти на местного «короля»?

– Почти угадал! Ни одного, ни второго! То есть здесь нет преступности. Вообще!

– Я умер и в раю? Да быть такого не может! Еще с таким начальником полиции!

Блондин только развел руками и продолжил:

– В библиотеке и архиве не так много информации. Сведений о тех, кто заверял завещание, и должниках Ларкинса нет. Если верить архиву, то ни они, ни человек-призрак Шепард никогда не появлялись в Сент-Айвс. В подшивках газет кое-что любопытное нашлось. Но сомневаюсь, что события пятидесятилетней давности нам помогут!

– А вдруг? – сделала стойку на необычное графская интуиция.

– Газетная заметка об открытии то ли школы, то ли больницы. Какой-то Шепард выступил меценатом.

– Ясно. Что еще?

– Воспитанницы из монастыря святой Елены в самом деле получали рабочие места в крупных городах. Даже в Люнденвик уезжали. Сделали выборочную проверку. В основном просто работают, кто-то замуж вышел, кто-то стал матерью-одиночкой, все как обычно. Но практически каждая десятая отличилась. Конечно, такие имена как Стефания Мэйнс, Анита Рэволи тебе ничего не скажут, а вот милая Лаура про их книги щебетать может долго.

– И чем они знамениты?

– Они авторы популярных дамских романов в розовых обложках.

– Нормальное занятие для леди, я считаю. Что тут странного?

– А еще есть несколько поэтесс и художник. Я попросил выслать по почте несколько репродукций ее картин.

Мансфилд улыбнулся.

– В самом деле, какие талантливые девушки! Теперь о…

Тут двойная дверь с грохотом распахнулась и в комнату вихрем ворвалась Лаура, встревоженная, заплаканная, но как всегда красивая. Растерянно оглянулась и бросилась на шею опешившему магу.

– Ее нигде нет! Ваше Сиятельство! Она исчезла! Помогите!

– Кто? – глухо спросил Джеремайя.

– Изабелла! Я чувствую, с ней произошло что-то нехорошее! Ее нигде нет, ни здесь, ни дома!

Тихо тренькнули раскалываясь на кусочки кристаллы освещения и отопления. В камине сам собой вспыхнул огонь. Разлетелись искрами фигуры магической доски.

– Джери! – барон схватился за виски.

Жестоко в детстве купировать эмоции, ограничивать их влияние на потенциальных архимагов? Да таких субъектов вообще надо лишать возможности чувствовать! Один вот когда-то снял блокировку и сейчас тут устроит демонстрацию сил во всей красе!

Граф Мансфилд отстранил девушку от себя:

– Леди Лаура, успокойтесь. Расскажите, что произошло?

В саду полыхнул еще один дуб.

– Мы все ждали, когда Марк Аврелий сделает ей предложение! – шатенка без сил упала в кресло и начала обмахиваться веером. – Они ведь могли быть такой прекрасной парой! Но кто же знал, что моя такая серьезная, такая практичная, ответственная сестра способна будет на подобное безрассудство!

Она опять зарыдала.

– Леди, что случилось? – еще раз твердо спросил Джеремайя.

– Наша сестра опозорила семью, – в голубую гостиную вошла хозяйка дома и сокрушенно покачала головой, глядя на почерневшие и пришедшие в негодность кристаллы. От этих магов одни растраты. – Садовник видел, как она садилась в экипаж господина Смита.

– Добровольно? – Эрттон по привычке разминал пальцы, но таких родных и привычных потоков бело-зеленой энергии не чувствовал. Пару минут назад ему показалось, что магия вернулась к нему. Но Сила не прощает ошибок. Без исключения.

– Конечно, добровольно! – почему-то возмутилась Лаура.

– Как странно, – пробормотал граф. – Ваша практичная, серьезная и ответственная сестра сбежала с мужчиной в одном платье. Без денег, драгоценностей и запасных чулок.

– Сила страсти, Ваше Сиятельство…

– Леди Стелла! Страсть не будет длиться вечно. Ваша сестра понимает это намного лучше вас! Когда их видели?

– Перед ужином, еще не стемнело.

– Плохо, – мужчина взлохматил волосы.

Какой вульгарный жест, подумала Лаура. Когда она станет его женой и графиней, то обязательно запретит ему портить прическу.

– Оскар! Мне нужна вся информация о Джоне Александре Смите, торговце из ЭйданБурга. Если он в младшей школе украл леденец у девочки, я должен знать. Если он любит на ночь есть джем, тоже! Амулет связи я активирую.

Барон не первый год работал с Джери.

– Как ты собираешься строить портал? Только не говори… Ты повесил на нее «маячок»?

– Не на нее… – маг вышел в центр комнаты и ладонью, как кистью, начал вырисовывать хитроумный символ. Его движения оставляли в воздухе след из золотистой пыльцы.

– Без ее ведома? – за такие «шутки», называющиеся магическим вмешательством среднего порядка в жизнь граждан, был предусмотрен солидный штраф.

– Так получилось, – Мансфилд скороговоркой проговорил формулу открытия. И растаял в золотом мареве.

Половина резерва за раз. Чего он боится больше: что именно Белла стреляла в Ларкинса, практиковала Чернокнижие или что она по своей воле уехала с ушлым торговцем?

– Он отправился за ней? – удивилась голубоглазая девушка. – У него все получится?

Со второго этажа раздался нечеловеческий, отчаянный рык. Затем взрыв. Стены содрогнулись.

– Я думаю, он найдет иной способ спасти вашу сестру, – Оскар был невозмутимым и бесстрастным, картинно стряхнул с рукава невидимую пылинку. – Леди Стелла, я бы рекомендовал вам прислать счёт за ремонт на имя графа Мансфилд.

Многострадальную дверь опять распахнули настежь. Створки хлопнули о стены. Картина с пасторальным пейзажем покосилась. Женщины вздрогнули.

– Она не взяла с собой веер! – обескураженно выдохнул Джеремайя, растрепанный и малость подпаленный. – Я же просил ее …

– Граф Мансфилд, – Эрттон едва сдержался, чтобы не закатить глаза к потолку и скорбно застонать. – Я уже попрекал вас сегодня в излишней самоуверенности. Почему вы решили, будто девушка будет всегда носить с собой ваш подарок?

– Девушки любят всякие безделушки, – промямлил потенциальный архимаг и точно влюбленный идиот в одном лице. – Никто же не отказывался…

– А ты много кому дарил! – не выдержал его друг. – Идем, надо попробовать провести поиск по вещи.

– Я сам!

– Джеремайя, – старательно выговорил имя Оскар. – Не повторяй моих ошибок! Не будь излишне самонадеян и прими помощь других, когда надо!

– Кроме меня здесь нет магов! – Мансфилд был зол и упрям. Умом он понимал: после заклинания поиска и еще одного телепорта он выпадет под ноги Беллы полумертвым. И кого надо будет спасать – неизвестно. Но кипучая и деятельная натура восставала даже против нескольких минут ожидания и бездействия. Казалось, оставь на секунду жизнь без контроля и случится что-то непоправимое.

Но стоит отдать мужчине должное. Даже в состоянии гнева с его губ не сорвались смертельно обидные для друга слова: «Уж не ты ли проведешь магический поиск?»

– Есть юная леди Миранда. Ты сам хвалил ее талант, – и выгоревший чародей обратился к хозяйке дома. – Леди Стелла, нам нужна личная вещь вашей сестры. А также помощь вашей падчерицы.

– Разумеется, – женщина присела в благодарном реверансе. – Я вас провожу.

Оскар Эрттон не удивился, что сивилла их ждала.

– Я видела сон, – пояснила она, завершая приготовления к простому в сущности ритуалу, но отбирающему много сил. И подошла к Джеремайе.

С распущенными седыми волосами с сиреневыми прядями, с огромными глазами и белой кожей девочка могла и напугать. Стелла и Лаура нервно жались в сторонке у двери.

– Почему помогаешь? – спросил маг, вкладывая ей в ладонь расчёску Изабеллы.

– Потому что могу, – пожало худыми плечиками юное дарование. – И она добрая. А вы не торопитесь. Эта не та ситуация, когда нужна спешка. Вы и на лошади успеете. У вас ведь есть зеленый цвет магии? Значит, сможете ее подпитать силой, она побежит и быстрее, и дальше. А магия вам еще понадобится…

– Это предсказание? – криво усмехнулся Мансфилд.

– Возможно… Я делаю то, что могу…

* * *

Поиск юная сивилла провела быстро и по всем правилам. Леди Изабелла была далеко и двигалась на юг. Судя по скорости, в самоходном экипаже. Девочка почесала нос и добавила, что скорее всего она без сознания.

Граф жестом «нарисовал» на стене карту провинции. Детально прорисованные городские улицы, речки, ручьи, леса и холмы, деревушки и все богатые поместья в округе, дороги и почти нехоженые тропы – с высоты птичьего полета можно было рассмотреть все.

– Если ее везут на юг в самоходе, то только одна дорога… – задумчиво потер подбородок маг.

– Да, – согласился Эрттон, – Но в НортГемп, Бери-Сент-Эдмус или Беруэл?

– Вы думаете, это похищение? – побледнела госпожа Роббинсон.

Миранда закатила глаза и начала задувать свечи.

– Скорее всего, леди, – граф жестко бросил прежде, чем сестры начали причитать. – Не мешайте мне!

Лаура насупилась, а Стелла утешающе ее приобняла.

– НортГемп ближе, но он ничем не отличается от Сент-Айвс. Такой же тихий и милый городишко, – маг поставил на карте синий кружок. – Через Беруэл проходит железная дорога, а в Бери-Сент-Эдмус есть поле для дирижаблей.

– Он не маг, значит, амулеты. Если долго ими пользоваться, они начинают сбоить. – продолжил его рассуждения Оскар.

– А в поездах на этом направлении нет купейных вагонов! – Джеремайя хлопком свернул карту.

Мансфилд решительно направился к выходу, но у самой двери его схватила за рукав Миранда.

– Возьмите, – она протянула небольшой камешек на веревочке. – Он, конечно, не доделан, но указать направление сможет. Правда, я не знаю, понадобится ли…

Граф кивком поблагодарил и вышел. Он планировал взять в дорогу кое-какие «приятные» сюрпризы для того, кто посмел поднять руку на его сокровище.

В конюшне Робинсонов Джеремайя выбрал самого выносливого и быстрого жеребца, славящегося своим непокорным нравом. Когда лошадь оседлали и привели к нему, он погладил морду животного и прошептал несколько слов. От рук потянулись изумрудные нити и, как капли воды в высохшую землю, впитались в лошадиную кожу.

Если бы Оскар видел, каким зеленым светом на миг полыхнули глаза лучшего скакуна ЛилиХолл, он бы обрадовал хозяев, что после возвращения тот не проживет и недели. Зато сейчас в самом деле будет лететь быстрее ветра.

* * *

Оскар Эрттон нагло оккупировал кабинет хозяина дома, велел принести туда чая с булочками и заперся там в компании телефона.

На все звонки, разговоры и объяснения ушло больше часа. Кольцо-амулет, защищающее от прослушивания, пару раз вспыхивало, убеждая мужчину, что женское любопытство неискоренимо.

Когда он все-таки вышел из кабинета, его словила леди Роббинсон и мягко, но решительно и не признавая отказа, потащила пить чай. Или кофе, если уж традиционный напиток скоро из ушей полезет.

От ее светской болтовни начинала болеть голова. Оскар раздраженно потер виски и отошел к окну. Обстановка голубой гостиной, знакомая и стандартная до тошноты, навевала беспокойство. Хотя за час Джери все равно не успел бы доехать до Бери-Сент-Эдмус. Обычно там дороги на всю ночь скачки!

– Лаура приняла успокоительное. Она очень переживает. И за нашу дорогую Беллу, и за Его Сиятельство…

В полицейском департаменте обещали придержать все вылеты. Потому что, если Смит и леди Изабелла все-таки сядут на борт дирижабля, то путь их будет лежать на континент.

Тут барон обратил внимание на выжидательное молчание, повисшее в комнате. Он оторвался от созерцания оконного стекла и с вежливой улыбкой выдавил:

– Вы что-то спросили?

– Я хотела узнать ваше мнение. Вы ведь дружите с Его Сиятельством? Как он относится к Лауре? Я понимаю, очень неприличный вопрос, но девочка не на шутку им увлечена.

Улыбаемся и машем, то есть скрываем не очень куртуазное «А какое вам дело?» за витиеватостями вежливых формулировок. Оскар даже рот открыл, чтобы начать переливать из пустого в порожнее не менее чем минут пятнадцать, а потом передумал:

– Леди Стелла, вы занимаетесь сводничеством? Я понимаю, если этим грешат старые девы или пожилые матроны. Но вы еще молоды и с личной жизнью у вас все в порядке.

Молодая женщина, сидящая в кресле, резко раскрыла веер и начала им обмахиваться:

– Должен же кто-то думать о будущем моих сестер! Если отцу безразлично все, что не касается его персоны!

– Зачем же вы убеждаете вашего пасынка сделать предложение леди Изабелле? Ему бы такое и в голову не пришло!

– Позвольте быть с вами откровенной, – веер выписывал в воздухе замысловатые восьмерки. – Не думайте обо мне плохо. Я хороший человек, просто мне тоже причитается кусочек счастья в этом мире. Единственное, о чём жалею, что слишком поспешно вышла замуж. О нет, я с уважением и почтением отношусь к мужу, но … сердцу хочется большего. И я не желаю своим сестрам подобной судьбы. Поэтому я договорилась с отцом: взамен на некоторые суммы денег он не занимается устройством Беллы и Лауры. А касательно Марка Аврелия, – Стелла поморщилась. – Он хороший мальчик. Знаете, у Изабеллы есть такое качество – она верит в людей! При всех их недостатках. Рядом с ней он может стать лучше, стать сильнее. И моя сестра достаточно мудра, чтобы …

– Оценить ваш оригинальный способ избавиться от недоевшего любовника!

Веер с хрустом захлопнулся.

– Не забывайтесь, барон! Вы гость в нашем доме!

– Леди, откуда у вас деньги? Если дела вашей семьи идут не столь радужно, как вы преподносите.

– Ларкинс давал, – лицо госпожи Роббинсон опять исказила гримаса. – Зачем – не знаю. Подозреваю, у него были виды на Беллу. Если уж он в завещании ее невестой назвал!

– И последний вопрос: что вы делали, когда выходили в тот вечер из комнаты?

– Неужели вам до сих пор это интересно? – хозяйка дома подошла к мужчине и провела ладонью по его щеке. – Или вам интересно что-то иное? – провокационно промурлыкала она.

– Ответьте на мой вопрос, леди! – барон отошел к двери и незаметно брезгливо поморщился.

– Хорошо! – недовольно согласилась Стелла. – Но дайте слово чести, что никто более не узнает…

Эрттон молча кивнул, что было расценено как согласие.

– Марк Аврелий мне надоел. Он слишком скучен и предсказуем. А вот наш дворецкий такой озорник! – женщина смущенно хихикнула.

– И? – Оскар отказывался понимать намеки.

– Я выходила не только отдать приказания, но и увидеть Джонни. Да, мы ненадолго уединились! Вы довольны? Еще вопросы будут? Какого цвета нижнее белье у него было?

Стелла раскраснелась и злилась все больше и больше.

– Да. Я хотел бы поговорить со слугами.

Хозяйка дома разрешающе махнула рукой. А когда барон поклонившись вышел, швырнула веер в стену.

* * *

Его и в самом деле звали Джон Смит. В детстве и юности он стеснялся своего слишком обычного имени. Считал его серым, а фамилию плебейской и безликой. Даже представлялся громкими псевдонимами, свято веря, что красивое имя залог великой судьбы.

Его отец был преуспевающим торговцем и мог позволить дать сыну лучшее образование. Да только счастья это не принесло. После школы юноша занялся довольно прибыльным бизнесом по продаже древних артефактов. Он стал богат, но недостаточно для воплощения своей мечты.

Титул. И не захудалого барона, а графа или маркиза. Господин Смит жаждал стать ровней тем, кто издевался над ним в первые годы учебы. В достижении цели должны помочь деньги. Много денег. Не самая трудная задача, если умеешь добывать и продавать что угодно.

Нет, у него в самом деле было несколько лавочек древностей и редкостей, приносящих хороший доход. Но основным источником его благосостояния стало «белое рабство».

Он приезжал в небольшой тихий городок, благодаря богатству, воспитанию и манерам быстро становился желанным гостем во всех приличных домах. А дальше… специально подобранный набор колец-амулетов позволял кружить голову сразу нескольким юным леди, которые под дурманом всегда соглашались сбежать из дома и обвенчаться тайно.

До церкви никто, естественно, не доезжал. Девушки оканчивали свой путь в борделе на континенте.

Но больше всего ему нравилось работать на заказ. Когда требовалось привести какую-нибудь определенную леди. Блондинку с голубыми глазами или рыженькую с родинкой на щеке, темпераментную или сдержанную. И добавлять в работу нотку экстрима, если это, упаси Небо, не мешало результату: лишь в крайнем случае задействовать амулеты. Тогда он чувствовал себя настоящим художником: найти, втереться в доверие, вскружить голову. Азарт и опасность пьянили, как лучшее вино, а победы всегда были сладки и стабильно пополняли банковский счет.

Нет, таких как он, искали. Но мало ли в Альбионе маленьких городков? И сколько там живет Джонов Смитов?

Сент-Айвс уже подарил работорговцу несколько симпатичных девочек, туже Сибиллу Стивенс, о которой в последнее время писали в газетах. Но жемчужиной его коллекции и финальным аккордом пребывания в этом сонном царстве должна была стать леди Изабелла Уильярд. Сначала Смит попытался обойтись без колдовства, но потом все-таки активировал амулеты. Форсировать события он не планировал. Наоборот, приглядывался еще к одной «овечке». Но залетный граф спутал все карты! Из-за его появления пришлось быстро хватать девушку и чуть ли не сбегать из города.

Магу ничего не стоило заметить, что на Изабеллу тонко и ненавязчиво влияют, внушая симпатию к определённому джентльмену. Наверное, поэтому амулеты перестали действовать. А «дурманить» старую деву и так было не просто! Может, дело в ее характере, а может и в крови рода.

И зачем она графу понадобилась? Добрая, но легковерная Ко-Ко сказала, что он веер для нее купил. И невестой называл. Подобного Джон Смит стерпеть не мог. Тут дело чести. Изабелла – его добыча! Отдать ее какому-то столичному щеголю? Да ни за что!

Что ждет провинциалку в браке с этим аристократишкой? Скучная жизнь матроны, хозяйки дома и инкубатора для наследников. А он ей откроет мир наслаждений и запретных удовольствий. Еще и поблагодарить должна будет! Жаль, конечно, что за нетронутых больше платят.

Дурман-туман не сразу подчинил волю девушки. Она еще боролась несколько минут за свое сознание и душу, но в конце концов стала очередной послушной куклой. Смит вздохнул с облегчением. Успел! Через пару дней леди полностью забыла бы о своей симпатии к некому торговцу. И заморочить голову не получилось бы. Это, как ни как, стало бы первым провалом в карьере!

Изабелла послушно пошла за ним, села в самоход, молча смотрела в окно. Прикажи, и она выпрыгнет из экипажа на ходу, не понимая, что делает.

Джон Смит придерживался правила: торопиться надо медленно. В ближайшее время исчезновения леди Уильярд никто не заметит. Значит, можно заехать к себе в городской дом, взять заранее подготовленные документы, деньги и драгоценности. Он не первый год в бизнесе. Всякое бывало…

Затем – Бери-Сент-Эдмус и дирижабль на континент. Поездом, конечно, проще запутать следы, но и народа там катается больше. Мало ли кто обратит внимание на странное поведение молодой девушки. А так посидит в каюте пару дней.

Дорога заняла почти всю ночь и утро. Ближе к полудню, господин Смит, заботливо поддерживая под локоток свою спутницу, подходил к пришвартованному «Альбатросу». Рядом с ними по летному полю шла еще одна пара, видно, муж и жена, жаловавшиеся друг другу на изменчивость погоды, из-за которой вылет отложили на пару часов.

Дирижабль был прекрасен. Невероятно белый сигарообразный корпус в паутине из алюминиевого каркаса приткнулся к причальной мачте, словно на минутку отдохнуть, а потом отправиться в путь покорять безбрежный воздушный океан. Каждый из четырех моторных отсеков соединялся с двухпалубной пассажирской гондолой тонкими мостиками, которые будто подчеркивали дерзость человеческого гения, бросившего вызов всем стихиям. Огромный, более 150 метров в длину, «Альбатрос» тем не менее впечатлял легкостью и роскошью.

Даже зачарованная Белла вздохнула от изумления. Смит потер кольцо. Опять разряжается? Или девушка уже способна сопротивляться воздействию дурман-тумана? Ничего, еще совсем немного. А в запертой каюте можно и связать, и рот заткнуть, если магия перестанет работать.

– О, ваша жена, наверное, летит впервые? – женщина средних лет, прекратив жаловаться мужу, теперь пристала к симпатичному молодому человеку и его спутнице.

– Да, – совсем невежливо огрызнулся мужчина. А производил впечатление воспитанного джентльмена. – Она очень волнуется. И ей станет легче в нашей каюте! Идем, дорогая!

И потащил безвольную девушку вверх по откидывающимся мостикам внутрь воздушного судна.

Неизвестная леди поправила искусственные цветы на капоре и согласилась с супругом, что ей тоже эта парочка кажется подозрительной.

* * *

Джон Смит нервничал. Его раздражала задержка рейса, слоняющиеся по коридорам неприкаянные пассажиры, узкая каюта с аскетичной обстановкой. Он запер дверь на два оборота ключа. Логика шептала, что все нормально, через пару часов он будет в безопасности, а через несколько дней еще и на пару сотен тысяч богаче. А вот интуиция вопила о глупой крысе в мышеловке.

* * *

Стивен Макконел на пенсии занимал пост заместителя начальника охраны. Может, и не ахти работа, ведь по сути только их трое и сторожило порядок на летном поле, но так пожилой джентльмен чувствовал себя ближе к мечте: в детстве он хотел пилотировать дирижабли. Но семье нужны были деньги, пришлось пойти служить в армию, не до воздушного океана стало…

И вот спустя полвека, отставной майор каждый день приходил на летное поле, проверял сохранность магических печатей, гонял проказливых мальчишек да наблюдал из комнатки охраны в здании аэровокзала, как взлетают дирижабли. И был по-настоящему счастлив.

Обычно на дежурстве не происходило ничего необычного. Ну шалопаи подерутся за лучшее место на дереве, откуда все-все видно. Или пассажир нервный попадется, истерику устроит. Бывало, конечно, что и красть пытались. Но печати срабатывали исправно. Главное, вовремя отдавать их на перезарядку.

Однако всегда есть место исключениям из правил.

Сегодня он, как всегда, пришел пораньше, обменялся шутками с напарником, заварил большую кружку чая с бергамотом и приготовился наслаждаться зрелищем взлета неповоротливого с виду гиганта. «Альбатрос» числился у него в любимчиках.

– Не торопитесь, – с ноткой снисхождения сказал молодой парень лет двадцати. – Вылет задерживают до выяснения обстоятельств.

Макконел расстроился и по-детски обиженно взглянул на дирижабль, будто он был виноват в обстоятельствах, которые требовалось выяснить. Сигарообразный корабль едва заметно качнулся в воздухе. Ему тоже не терпелось отправиться в путь.

За дверью послышались голоса. Ну ладно, голоса за ней слышались регулярно. Иногда даже такие же раздраженные и громкие. В святая святых к охране никто еще не прорывался. До этого дня.

В комнату тараном вошла благородная дама. За ее юбку уцепились два билетера, уборщица и невзрачный джентльмен. Судя по безразлично-меланхоличному выражению его породистого лица, несчастный приходился незнакомке мужем и давно смирился с ее поведением.

Невысокая леди средних лет в новомодном платье, в капоре с нелепыми цветами нацелилась кружевной парасолькой на Макконела и безапелляционно заявила:

– Господин начальник охраны, – майор был немного польщен, он все-таки числился заместителем. – Я уверена, что на «Альбатросе» одну юную леди удерживают силой!

Бывший военный осторожно пальчиками отодвинул кончик грозного женского оружия.

– Почему вы так решили, мэм?

– Она с ней не поздоровалась, – супруг нарушительницы спокойствия уселся на свободный стул и закинул ногу за ногу.

– Не только! – топнула ножкой эксцентричная леди. – Она без багажа, одета в светлое домашнее платье. На ней нет перчаток! И ридикюля!

И профессионально стряхнула с себя охрану.

Майору, у которого было трое сыновей и две дочери, часто приходилось общаться с молодежью. И он мог много сказать о современных нравах. Например, а давно ли мы забыли, как сами в их годы чудили?

– Мэм, может, это новое веяние моды?

– Интересное предположение – равнодушно бросил визитер, но взгляд брошенный на Макконела говорил: «Ты сам напросился, а мы тут при чем?!»

Женщина вздохнула полной грудью и … за следующие пять минут, показавшиеся мужчинам вечностью, они узнали про эволюцию нижних юбок в кринолин и турнюр, про модный дом Чарльза Ворта и его знаменитый декор. Выслушали мнение о вреде корсета, об удобстве чулок и предположение, какой длины должно быть платье в следующем сезоне.

Дама оказалась владелицей модного журнала и о нарядах могла говорить сутками, не отвлекаясь на такие бесполезные мелочи как еда и сон.

Обвинять кого-то в похищении на основании, что его жена выбрала неподходящее платье для путешествий… Но Макконел был долго и счастливо женат. Секрет успешного брака в тайне не держал, но никто из его друзей не верил, что если женщина не права, то надо извиниться и позволить ей поступить по-своему.

Нетрудно, верно?

Сложно бывает разгребать последствия.

Зато в доме мир, тишина и уют. А большего старому вояке и не нужно.

Похоже, фанатично преданная капризной моде дамочка была слеплена из того же теста что и госпожа Макконел.

– Хорошо, леди эээ…

– Вайс. Анжела Вайс.

– Хорошо, леди Вайс, мы проверим. Можете идти и быть спокойной.

Моя полиция меня бережёт, если я хожу безопасной дорогой.

– Нет, проверить нужно сейчас! – настаивала на своем неугомонная леди. Госпоже Макконел у нее можно было уроки брать. – Ведь решается судьба бедняжки.

Отвязаться, а потом забыть об обещании, не получится. Хотя в подобных финтах майор был искусное заклинателей змей. Макконел поправил форменный китель и со вздохом согласился пройти на борт «Альбатроса» и задать несколько вопросов юной молчаливой леди и ее спутнику.

Если что, все в документах можно оформить как рядовую проверку по запросу граждан. Бумага все стерпит.

* * *

У откидывающегося мостика к пассажирской гондоле неприступной скалой возвышался капитан «Альбатроса» и отказывался пускать на борт дирижабля одного злого молодого человека.

– Сэр, да пусть вы трижды детектив и дважды вам по делу следствия нужно на мой корабль, – ровным без эмоций голосом вещал он. Некоторые пассажиры прильнули к панорамным окнам, а кто-то и рядом толпился, радуясь бесплатному развлечению. – Но пока вы не наденете блокиратор магии на время полета, я не пропущу вас на борт.

Маг устало махнул рукой. Он и не спорил, просто капитану доставляло настоящее садистское удовольствие напоминать, что на дирижабле может быть только одна зажигалка. И та в курительной комнате.

А прорываться силой? Огненному магу да рядом с многотонным баллоном водорода? На массовое убийство в комплекте с суицидом он не подписывался.

Майор Макконел счел своим долгом поинтересоваться в чем дело.

– Джеремайя Мансфилд, – не дал капитану и рта раскрыть русоволосый мужчина в пропыленной одежде. – Отдел магических преступлений, Люнденвик.

И продемонстрировал круглый металлический значок с императорским цветком в центре.

– Чем могу служить, сэр?

От таких типов лучше держаться подальше, а если не получается держаться, то как можно раньше их туда спровадить.

– Мне нужно попасть на борт дирижабля. Есть сведения, что там скрывается опасный преступник.

– А я говорила! – леди Вайс мстительно ткнула заместителя начальника охраны в бок. – Мы столько времени потеряли!

И нервных клеток. Говорят, они и магией не восстанавливаются.

Маг сверкнул зелеными глазами, молча отодвинул капитана, который решил ему не мешать от греха подальше, и взбежал по мостику внутрь гондолы. В руке был зажат лиловый камешек на шнурке.

Он пробежал мимо общей залы с шикарной фреской-картой на одной из стен и панорамными окнами, из которых, когда дирижабль летел, можно было наблюдать проплывающую внизу землю. Мимо столовой, знаменитой своими люстрами на десятки кристаллов. Мимо курительной. Библиотеки. Лестница.

Пассажиры благоразумно расступались. Неугомонная леди Вайс с супругом, запыхавшийся майор Макконел и красный от злости капитан отставать не думали. Топали, сопели и стучали каблуками с завидной синхронностью.

На втором этаже вдоль длинного, почти бесконечного коридора располагались узкие одно и двухместные каюты. Да, «Альбатрос» уступал в роскоши и комфорте круизным лайнерам, но популярности гиганта это не мешало.

– Постойте! – попытки охранника призвать бешеного мага к порядку терпели одно фиаско за другим. – Вы не знаете, где они! Вы же не можете врываться во все каюты по очереди!

Мансфилд рывком открыл одну дверь. Ошибся. С грохотом захлопнул.

– Или можете… – пролепетал Макконел, хватая ртом воздух. Отвык он от подобных нагрузок.

Вторая каюта оказалась занятой. Разъяренный джентльмен попробовал выяснить отношения, но его проигнорировали. Зато пассажир задержал и капитана, и подпрыгивающую от нетерпения леди Вайс. Макконел постарался загладить конфликт, мол операция правоохранительных органов, просим понять и простить. Поэтому, что случилось за третьей вырванной дверью, никто не видел.

Крик, рык, удар, падение.

Споры были забыты сразу же. Все дружной гурьбой бросились за нарушителем спокойствия.

В просто обставленном узком пенале каюты на полу без сознания лежал джентльмен, спутанный чарами полицейского амулета. Майору довелось не раз такие видеть. Да и у охраны было припасено несколько таких на непредвиденный случай. Интерьер слегла пострадал. Проще перевести каюту в разряд кладовок, чем отремонтировать.

Маг сидел на кровати и держал на коленях юную девушку. Совсем неприлично обнимал за плечи, баюкал, шептал что-то ласковое и утешающее.

– Что вы себе позволяете! – не выдержал капитан. – Это не ваш корабль, чтобы…

– Пока еще не мой! – зло перебил его Джеремайя, на миг отрываясь от своего спящего чуда. – Вы принимаете чеки или только наличными?

* * *

Спустя пару часов майор Макконел провожал взглядом ненормально шуструю лошадь с двумя седоками: все еще бесчувственной девушкой и сумасшедшим магом. В кабинете охраны его ждал связанный преступник, обвиненный в работорговле. Надо было оформить кучу бумаг до тех пор, пока за ним не приедут из столицы. Наверное, за поимку такой важной птицы и премию выпишут.

А взлет «Альбатроса» он сегодня пропустил. Но его это не печалило: в кармане сюртука грела сердце дарственная на дирижабль.

Мне опять снились кошмары. Я шла по бескрайнему полю в предрассветных сумерках. Но не убегала, а наоборот искала. Или шла на зов. В сером небе висели тяжелые тучи, клубы грязно-белого тумана то сгущались, то становились практически прозрачными.

И за ними мелькали движущиеся картинки как в модном синемаскопе, в который нас с Лаурой прошлым летом водила Стелла. Иногда смутно знакомые фигуры безмолвно разевали рты, как рыбы, иногда я могла разобрать отдельные слова или даже фразы. Тогда я останавливалась и смотрела сценки. Но оставалась безучастной. Есть ли мне дело до черно-серых миражей болот?

Вот в небольшой комнате высокий маг, поигрывая огненным шаром в ладонях, говорил сгорбленному мужчине в наручниках:

– Чистосердечное признание смягчит приговор. Если вы …

Безжизненный, жесткий, бескомпромиссный голос наводил жуть.

А еще один человек в потертом кителе сидел за казенным столом и усердно водил пером по бумаге.

Мне стало не интересно, и я пошла дальше. Кажется, под ногами чавкала вода. А вот следующая сценка оказалось более занятной.

По лесной дороге неслась лошадь. Я представить не могла, что эти животные могут так быстро и плавно двигаться. Она перебирала копытами с такой бешеной скоростью словно не касалась земли. Всадников было двое. Мужчина придерживал перед собой в седле девушку и постоянно поторапливал скакуна. К доктору, наверное, едут. Вон леди без сознания.

Вдруг путь преградили трое. Высокие, стройные, с длинными гладкими волосами, они были похожи как братья-близнецы. Или…мне как-то показывали изготовленные на фабрике детали – одинаковые, без малейшего отличия. Так и разбойники были словно из одной формы отлиты. Миндалевидные глаза, точёные носы, острые скулы как нарисованные под копирку.

Лошадь резко остановилась, в нетерпении перебирая копытами. Маг сказал несколько резких слов, бросил поводья и на его ладони вспыхнул алый цветок. Он явно собирался без лишних слов впечатлить молодчиков красотой огненной стихии.

Единое на лицо трио дружно сделало шаг назад и подняло арбалеты. Воздух перед ними скрутился в жгуты и из мерцающего марева на дорогу ступил еще один джентльмен.

– Господин Шепард, я полагаю? Рад нашей встрече! – произнес всадник, поигрывая огнем.

– Граф Мансфилд, моё почтение, – с легкой ноткой издевательства поклонился новоприбывший. Он был удивительно красив. Настолько совершенен, что это даже отталкивало. Можно восхищаться гармонией мраморных статуй античных мастеров, но кому в голову придет любить их? – До меня дошли слухи, что вы хотите поговорить со мной.

– Как же вы не вовремя! – тот, кого назвали Джеремайей Мансфилдом прижал одной рукой к себе девушку покрепче, а во второй цветок обернулся роем пламенных пчел.

– Как вы грубы! А еще аристократ! Думаете, сможете одолеть меня на моей земле? – Шепард был невозмутим. Рядом с ним возникали и гасли разноцветные сферы. Невероятно яркие в черно-белом мире иллюзий. И столь же опасные.

– Кто вы такой?

Маг решал дилемму: или щит ставить, или сразу атаковать, а потом как повезет.

– Дайте подумать, – радужный маг потер подбородок. У него и жесты были отточенные до идеальной безликости. – Я друг Ларкинса. Мы часто с ним пропускали стаканчик-другой вечерком. Настоящий владелец отеля, который вы разгромили.

– Прошу прощения, – не мог не оправдаться Джеремайя. – Но разгромил лишь частично. Вы тоже приложили к этому руку!

– Мой отель. Хочу и громлю!

– Вот я и помог! В чём претензии?

– Уезжайте отсюда, граф! Вы помогли нам с господином Смитом. Право, он начал очень сильно мешать. Между нами, вы ему жизнь спасли. Но несмотря на мою благодарность за выполнение грязной работы, уезжайте. Сегодня же! Прекратите искать то, что не должно быть найдено. Вашего слова мне будет достаточно.

– Я могу и обмануть, – лошадь нервно приплясывала на месте.

– Такие, как вы, верят в честь и долг.

– А если я не уеду?

– Я стану вашей смертью, граф, – зашипел Шепард.

Вдалеке раздался звук клаксона, а затем выстрел. Мне вот интересно, на самоходы всегда такие противные устройства для подачи сигналов ставятся?

Джеремайя улыбнулся:

– Вы столь самоуверенны!

– Мы еще увидимся! – и растаял в воздухе. Его свита скользнула в лесную чащу и тоже исчезла.

– Даже не сомневаюсь…

Через миг я увидела самоходный экипаж. Водитель с блеклыми волосами судорожно сжимал руль экипажа. Резко затормозив, самоход развернулся боком и чуть не слетел в кювет. Из самохода на дорогу выскочил блондин с длинными волосами. В руках незнакомец держал по пистолету и вид имел довольно зверский.

Кажется, я больше не буду считать кудри до плеч симпатичной чертой во внешности джентльмена…

Мысль не задела никаких чувств, туман скрыл картинку. Мне ничего не оставалось, как пойти дальше.

Мелькали еще сценки.

Маг приехал в какое-то поместье, на руках внес девушку в дом. К нему поспешили две женщины, искренне переживающие, со следами слез. Но с ношей Джеремайя не расстался. Уходя дальше, я едва расслышала его злобное: «Испепелю, кто прикоснется…»

Все скучно. Блекло. В тумане слышался голос. Тихий, манящий, желанный. И осталось единое желание: дойти до того, кто зовет…

Ноги хлюпали по влажному мху. Противно чмокала жижа. А потом я с головой ушла под воду. Захлебнуться не успела.

* * *

В моей комнате был нежно-голубой балдахин. Стелла знала, что я люблю легкие цвета и подбирала интерьер так, чтобы мне понравилось. А здесь над кроватью полог был темно-синим, с золотым орнаментом. Стены тоже цвета индиго, с едва заметными узорами на тон светлее. Даже утренний солнечный свет не разбавлял торжественную чопорность спальни. В воздухе чувствовался запах мужского парфюма.

– Очнулись, леди?

У окна стояло кресло, такое же, как и вся мебель, массивное, дубовое, с золочеными деталями. В нем сидел маг. Усталый, лохматый, в помятых брюках, без сюртука и в рубашке с расстёгнутыми верхними пуговицами. Такой домашний, без напускного блеска.

– Ваше Сиятельство, что… – я приподнялась на огромной постели, закутываясь в одеяло. Вот последний, кого ожидала увидеть утром! По правилам приличия, нужно закричать. По логике – сначала разобраться, как я сюда попала. Не сама же дошла!

– Как ни странно, но сегодня вы в моей комнате, – на небритом лице проскользнула кривая улыбка. – Ваша несколько… нуждается в ремонте.

– Как?

Мужчина развел руками. Мол, оно само получилось…

– Вы некоторое время были без сознания. Что последнее вы помните, леди?

Я наморщила лоб:

– Я была с Мирандой. Вышла в сад. Гуляла. А потом… Господин Смит там тоже был… О Небо, я, кажется была с ним слишком груба! Что он обо мне подумает…

– Вас это так волнует? – Джеремайя зло прищурился.

– Да, – ну не буду же я рассказывать ему, как важно в наше время правильно выйти замуж!

– Леди, Александр Джон Смит обвиняется в торговле девушками для борделей на континенте. Вы были его следующей жертвой. Только чудом вас удалось спасти.

– Нет! – я задохнулась от возмущения. – Вы клевещите!

– Леди, да…

– Он воспитанный и искренний джентльмен! Да вы и мизинца его не стоите! Как вы могли такое предположить!

– Леди, я не …

Я хотела много чего сказать титулованному хаму, но тут в дверь влетел радостный бело-сиреневый вихрь.

– Я же говорила, она очнулась! – Миранда без стеснения запрыгнула на кровать, подмяла подушки и крепко обняла. Дышать сразу стало тяжело.

– Леди Изабелла, вы хорошо себя чувствуете? – за юной леди Роббинсон степенно вошел светловолосый барон. Безупречно вежливый и сдержанный, как обычно.

– Господин Эрттон, я хочу видеть своих сестер! – удалось прохрипеть мне, когда девочка прекратила удушение, называемое объятиями. – Почему я не в своих апартаментах? Что происходит?

– Леди Изабелла, вы были без сознания почти пять дней, – ровно начал говорить Оскар. А стал он рядом со своим другом и руку на плечо положил. Удерживая? Успокаивая?

– Барон Эрттон, я сам в состоянии объяснить леди сложившуюся ситуацию!

– Продолжайте, прошу вас, – мило потупив глазки пролепетала я. – Неизвестность пугает!

Если граф хоть еще что-нибудь скажет, я не посмотрю на присутствие посторонних! Я его застрелю! Зуб даю, пистолет под подушкой, а стрелять я уже умею! Нет, прибью подушкой! Чтоб наверняка!

– Мы уже обсуждали эту тему, граф, – посильнее сжав плечо, ответил блондин. – Сожалею, но у нас для вас плохие новости, леди.

Кто их учил так с женщинами разговаривать? Я сразу же вообразила тысячу страшных вещей, которые могли произойти. Сердце загрохотало, сбиваясь с ритма.

– Белла! Милая! Наконец-то! – в распахнутой настежь двери появилась Лаура. В строгом траурном платье…

– Отец… – голос казался чужим, неживым, хриплым.

Сестра молча кивнула. На щеках – дорожки слез.

Прежде, чем сознание вновь покинуло меня, услышала отчаянный рык:

– Доктора! Демоны вас раздери!

* * *

Я пробыла в забытье еще несколько дней. Иногда я словно просыпалась и видела сидящую в кресле Лауру с книгой или Стеллу. Чаще всего в комнате ошивался маг, которого не могли выгнать ни эмоциональное шипение сестер, ни логические доводы барона Эрттона. Или это все мне пригрезилось?

Едва оправилась от нервной болезни, как назвал мое состояние семейный доктор Роббинсонов, я решила навестить могилу отца. Похороны, поминки, чтение завещания прошли без моего участия. Но не попрощаться с ним я не могла. Хоть так.

И вот я стою над небольшим зеленым холмиком. И не могу плакать.

Небо пронзительно голубое. Чистое и безоблачное. Ветер играет в кронах вековых деревьев, напевая о вечном покое и мире.

Я хотела, чтобы он умер. Очень. Но… Сейчас в душе не было ни ненависти, ни облегчения. Жалость. Утрата. Его больше не будет рядом. Сожаление, что мой отец так бездарно прожил свою жизнь. Теперь я понимала: жизнь моего отца – только его выбор. У меня своя. И я должна ее прожить достойно. Какие бы не случались трудности. Почему? Ну почему такая простая, банальная в своей примитивности мысль дошла до меня сейчас, а не несколькими днями раньше?

На кладбище всегда так: суета повседневной жизни отступает, по-новому смотришь на важные или не очень дела. Многие называют это чувство умиротворением. Мне же приходило в голову ассоциация с отделением почты: можно передать весточку тем, кто ушел в дальние края, но их не вернуть и ответного письма не получить. Боль. В начале. Неизбежность. Потом. Покой. В конечном итоге для всех.

Лаура, одетая в такое же траурное платье, как и я, взяла под руку и положила голову на плечо. На капор с глупыми черными цветами он накинула густую вуаль так, что было сложно рассмотреть лицо.

– Знаешь, я хотела, чтобы он умер, – с болью произнесла девушка. – Мне казалось, что проще один раз его похоронить, чем каждый раз смотреть, как он убивает себя за бутылкой. И каждый раз умирать вместе с ним, – она на миг замолчала. Вдали пели птицы. – И он умер. Ты похищена и что будет неизвестно. Осталась только Стелла. Так страшно остаться совсем-совсем одной. Во всем мире! Лишь тогда я поняла, как вы важны и дороги для меня. Что я все-таки люблю своего отца. Пусть он далеко не идеален. Но он мой. И другого не будет. Я так и не сказала, что люблю его. Не попросила прощения. А теперь… и не скажу никогда. Белла, сестрёнка родная, я тебя очень сильно люблю. Ты бесконечно дорогой, бесценный для меня человек. Когда ты пропала, я готова была все отдать, чтобы ты вернулась живой и невредимой. Я была уверена, девушке надо выйти замуж, а граф такая блестящая партия! Я так мечтала об этом браке. Даже платье придумала. И имена будущим детям. Но я готова отказаться и от своей мечты, лишь бы с тобой все было хорошо! Я ведь не знала! – Лаура порывисто обняла и продолжала говорить. – Прости меня! Прости за все плохое, что я сделала тебе…

– Лаура, милая, – я попыталась остановить потоки слез и несвязного эмоционального бормотания. – Солнечная моя сестренка! Да разве у тебя есть за что просить прощения? Ты самая светлая, чистая и искренняя девушка, которую я знаю. Успокойся, милая. Я ни в чем тебя не виню, свет мой в окошке.

– Правда? – удивилась она. – И ты не поменяешь своего мнения, если узнаешь обо мне неприятные вещи? Хочешь, я все свои тайны расскажу? Поверь, мне есть за что просить прощения!

– Нет, милая. Ничего не надо говорить. Что было, то было. Тише, тише, солнышко…

Я гладила ее по спине и глотала слезы.

* * *

Под старым дубом, помнящим еще события седых веков, когда зелень холмов была зеленее, а люди не мнили себя хозяевами природы, стояли двое мужчин и наблюдали за леди в траурных одеяниях.

Высокий блондин, поправил висящую на сгибе локтя трость:

– Без изменений?

– Да, – его русоволосый и зеленоглазый спутник поморщился. – Я думал, что прорехи на ее ауре – последствия влияния Смита. Кстати, у него очень грамотный набор амулетов был. Не хуже, чем у тебя. Я чуть не поседел, когда Белла очнулась и начала его защищать. Слава Небу, это прошло.

О короткой беседе с юной леди наедине граф решил промолчать. Да и разговора не получилось-то. Рано утром Изабелла в лучших традициях сестер выловила его в одной гостиной и после положенного реверанса, запинаясь, смущаясь и краснея выразила свою благодарность. Джеремайя не сразу нашел, что ответить. Слова «Я бы поступил также в отношении любой знакомой девушки» застряли в горле. Поступил бы, да не так. Не стал бы лично «прыгать» в незнакомое место, нестись в другой город и дежурить у постели. «Вы безмерно много значите для меня»? Какая нелепая и глупая фраза! Белла умудрилась сказать простое спасибо так искренне, а он даже …

После минуты неловкость молчания, Изабелла не выдержала, присела в очередном быстром реверансе, прошептала тихо: «Простите, Ваше Сиятельство, мне не следовало вас беспокоить! Но я не могла не поблагодарить!» И выбежала из комнаты.

– Но, видно, причина не в магии очарования… – Эрттон потер подбородок в раздумьях.

– Нет, ее энергетическое поле по-прежнему ужасное.

– Ты не забыл: нам надо найти еще сюрприз от Ларкинса.

– Рад бы, да забыть не дадут! – Джеремайя невесело усмехнулся. – Нам надо понять сперва, кто такой Ларкинс. Наведаюсь я в семейный архив. А то на его могильном камне ни даты рождения не выбито, ни пожелания покоиться с миром. Только день смерти.

– Пришел ответ от Шарлотты.

– Так быстро?

– Я передал, что ты просил поторопиться. А маги-криминалисты умеют работать быстро. При правильной мотивации.

– И?

– Судя по посмертному анализу энергетического поля, на лорде Куинси стояла «метка смерти».

– Раритет! – присвистнул зеленоглазый. – Если бы его зверь не задрал, то он бы задохнулся в дыму, сгорел заживо или просто поскользнулся и сломал бы шею.

«Меткой смерти» называли одно редкое, но действенное проклятие. На человека вдруг со всех сторон начинали сыпаться неприятности. И любое безобидное с виду событие (ну подумаешь, заноза в пальце, не стоит драматизировать) грозило привести к летальному исходу (про столбняк только становилось известно широкой публике, но ему было всё равно: косил он и народ просвещенный, и нет). «Метка» была проклятием тонким, сложно выплетаемым. Каждый маг готовил свой вариант заклинания на «клиента», подбирая особенности воздействия именно на него. И так искусно она вплеталась в ауру, что практически и не различить. Особенно, если не искать.

От довольно «популярного» отворота удачи отличалось она маленькой деталью: с отворотом можно было и пол века прожить, собирая все несуразности и несчастья, а с «меткой» не выдерживали и недели.

– Далее, Уильярд погиб от остановки сердца.

– Что показал его анализ?

– На нем тоже была метка от того же самого колдуна, что и у Куинси. Думаешь, нужно детально просмотреть ауры Роббинсонов и сестер Уильярд?

Если поверхностно просканировать – дело пяти минут. На подробный анализ требовалось время и тактильный контакт. Но ничего сложного, амулеты вполне могли с этим справиться. Оскар представил, что придется находится в одной комнате с леди Роббинсон и поежился. То еще удовольствие!

– Будет не лишним. Вопрос: кто и зачем?

– Шепард?

– На него проще всего все повесить. Но мы не знаем, кто он. Но сей господин явно заинтересован в том, чтобы Сент-Айвс был милым тихим городишком, где ничего не происходит.

К ним подбежал чумазый пострелёнок и получив обещанную монету протараторил:

– Ой господа хорошие! Если еще че надо, так я узнаю! А толпа на входе на кладбище-то вот от чего. Там и журналисты есть. И из нашей газетенки. И из соседних местечек приехали. Дело-то неслыханное! Скандальное! Прославимся на всю провинцию! Ей-ей, дело говорю! Могилу разрыли! Настоящие вандалы! И гроб открыли! А покойник того! Пропал! Настоящая сенсация!

– А чью могилу? – полюбопытствовал Джеремайя Мансфилд.

– Так того, кто недавно помер! Ду-ше-при-каз-чика, – по слогам выговорил мальчишка длинное слово. – Соммерсонши или как там его!

– Скажи-ка, юный джентльмен, – граф по очереди зажег и потушил несколько светлячков. – Местный маг уже прибыл?

– Не-а, – заулыбался мальчишка. – Господин хороший, а меня так научите? Я вас тогда бесплатно к могиле той провожу!

– А ты не пропадешь! – Мансфилд попытался потрепать пройдоху по макушке, да тот со сноровкой увернулся. – Веди. Научить не научу, но проверить на магию смогу.

– Опять пойдешь нарушать Кодекс? – барон бросил полушутливый вопрос в спину уходящему другу.

– Ну надо же мне поправлять свое финансовое положение! – откликнулся тот, не сбавляя шага. За ним вприпрыжку поспевал предприимчивый сын кладбищенского сторожа.

– Не надо было дирижабль покупать!

– Ну так получилось…

– А зачем же дарил первому встречному?

– А зачем мне дирижабль?

– Ой, господин хороший, а у вас в самом деле есть дирижабля? Да?

– Был. Целых пять минут.

– Здорово! А на магию проверять не надобно. Каждый год проверяемся, как студиозусам положено. Вы не думайте, я ученый. Меня батюшка в Люнденвик учится спровадил. Энти самые дирижабли и строить. Лето кончится и я опять уеду, – погрустнел отрок. Потом затараторил снова. – Мы вот латынь не изучаем. А я учуся. Сам. Там слово, здесь фраза и буду понимать не хуже дохтура. Вот вы, господин хороший, знаете, что значит «Мементо мори»?

– И что же, мой юный друг? – пряча улыбку спросил маг.

– «Не забудь умереть»!

– И откуда же такие познания? – немного опешил от вольной трактовки крылатого выражения Джеремайя.

– Да этот покойник потерянный говорил с одним джентльменом. Не, тогда он еще не был покойником, а весьма себе живеньким дядей. Вот ему и сказано было: «Мементо мори! Главное, умереть не забудь». А потом и сам скопытился. Ну помер, то есть. Недавно хоронили. Но на его могиле, слава Пресветлому Небу, никаких ахтивностей не былось.

Интуиция Джеремайи сделала стойку, как хорошо выдрессированная борзая на затравленного зайца.

– Молодой человек, а кто разговаривал с нашим Соммерсонши не знаешь? – мальчишка отрицательно замотал головой. – А узнать хоть сможешь?

– Ну, – заканючил подросток. – Стипендия у нас маленькая. Батюшка не помогает, у него еще пятеро мал мала меньше…

Судя по всему, с графа собирались содрать денег еще на один дирижабль. Мансфилд достал пару монет и проворно увернулся от ловких ручонок, попытавшихся заграбастать добычу.

– Давай так: я показываю тебе изображения некоторых джентльменов и леди. А ты говоришь, кто тебя научил нетрадиционной латыни. Идет?

– Да запросто, господин хороший! У меня глаз – алмаз! Ничего не забываю!

Мальчик узнал двоих. Ларкинса, который решил на кладбище напомнить своему нотариусу о необходимости уйти в мир иной, и Беллу, часто навещающую родовые захоронения.

Мага на месте осквернения могилы ждали давно. Летнее солнце припекало, торчать еще лишний час на жаре не хотел никого. А если тут уже один есть, даже искать не надо, готов поработать да все бумаги подписать, так пусть потом сами выясняют, штатный городской чародей он или просто мимо проходил. Пусть только быстрее во всем разберётся!

Джеремайя Мансфилд действовал быстро, но без суеты и спешки. Анализ места преступления: энергетических прорывов не обнаружено. То есть, покойника никто не подымал, в зомби не превращал. Крышка гроба с внутренней стороны исцарапана, доски (гнилые, кстати, некачественные) проломаны изнутри. Могли ли бедолагу Соммерсонши похоронить заживо? Тогда стоит задуматься о своей компетенции как мага и здравомыслящего человека: сам же видел его смерть, сам же убедился в отсутствии пульса и жизненных токов.

Если бы куча народа не топталась на краю ямы, наблюдая за копающимся в грязи аристократом, то может какие-нибудь следы на земле и остались бы. Сейчас и искать бесполезно. Прежде, чем заверить документы об отсутствии следов Черной магии, Джеремайя мстительно все подробно расписал. Теперь оставить происшествие без должного внимания будет намного сложнее.

– У вас тут подобное раньше было?

– Да нет наверное… – пожал плечами мужик в серой рубахе. – Тихо у нас. А вот в Сент-Эдмусе да… Тама бывало. И беспокойники, и зомби.

– Маг, я вижу у вас хороший.

– Да как хороший. Обычный. Пьет токмо мало.

– Ну да, ну да, – граф попрощался и направился к кладбищенским воротам. Там его ждали Оскар и Лаура. Беллы не было. Тревожный знак.

– Где она? – слишком грубо спросил он.

– Белла захотела посетить семейный склеп, – пролепетала девушка. – Обещала, что скоро вернется.

– И вы ей разрешили?! – едва не сорвался на крик молодой человек. Нет, определенно надо жениться и прятать благоверную в башню, как делали колдуны средневековья. Не дураки были, нервы берегли. Жена под замком имеет меньше возможностей поиска приключений на свой турнюр.

– Она часто туда ходит! – в оправдание сказала голубоглазая Лаура. – Что с ней может там случится? И это же не далеко!

– Где? – в ответ леди махнула ручкой куда-то вправо. – Я лучше схожу за ней.

Маг быстро зашагал в указанном направлении. Пройдя пару шагов, вернулся и забрал из рук Оскара трость с маленьким секретом: спрятанным внутри длинным клинком. Так, на всякий случай.

* * *

Отец, не являясь урожденным Уильярд, был похоронен в новой части кладбища. А все мои предки, в том числе мать, умершая едва Лауре исполнилось три года, и бабушка, оставившая нас около семи лет назад, покоились в фамильном склепе.

На старом кладбище, наверное, кроме нас уже и не хоронили никого. Деревья постепенно засыхали, кустарник разрастался в непроходимые дебри, сквозь плиты дорожек пробивались трава. Несколько старинных усыпальниц не скрывали следов запустения, а за обычными могилами работники этого места вечного упокоения ухаживали раз в год и то спустя рукава. Совет города пару лет назад решил отреставрировать ограду, но дело застопорилось на горах непонятного мусора и камня, видных, правда, лишь со стороны забытого погоста.

Склеп высотой в два-три этажа стоял у самого ограждения среди лип. На первом и двух нижних этажах лежали самые древние из представителей рода. Но когда место под саркофаги закончилось, то кто-то пару поколений назад решил, что дешевле надстроить еще парочку ярусов, чем их выкопать. Немного сэкономили, кое-где сделали недостаточно качественно. Мой дед хотел исправить подобное вопиющее неуважение к предкам, но не успел. А отцу и дела не было до этого. Как итог, часть стены уже начала трескаться и осыпаться. Недавно в полу на втором этаже после весенних дождей появилась дыра, обнажившая хлипкие перекрытия.

Я поднялась по узкой лестнице, опустилась на «свою» скамеечку и провела рукой по любимому имени. «Изольда Беатрис Уильярд»

– Я скучаю, бабушка…

Когда она умерла, рухнуло небо. Я до последнего верила, что она встанет, разгонит балаган, именуемый похоронами, обнимет и утешит.

– Давно не заходила, внучка. Али случилось чего?

Я знала, как следовало поступить: обратиться к городскому магу, оформить заявку и спокойно дождаться изгнания неупокоенной души. С раннего детства всех убеждали в опасности общения с потусторонними сущностями и призраками родственников, в частности. Нам объясняли, насколько важно им уйти за грань. Что они постепенно сходят с ума. Но чувство одиночества было таким нестерпимым!

А про сумасшествие бабушка пообещала: когда вырастут мои внуки, а ей окончательно надоест до безрогих демонов торчать среди зелени холмов Сент-Айвс, она найдет себе островок в далеком море, придумает историю позаковыристее и будет развлекаться. Пока не изгонят. А характер у Изольды Беатрис такой, что легче самому удавиться, чем её переспорить или избавиться от общества весьма милой с виду дамы.

И с бабушкой всегда жизнь казалась светлее.

– Да.

– Расскажи, может смогу тебе помочь, – полупрозрачная фигура стройной женщины в старомодном платье на кринолине подлетела и присела рядом. Ее спутники – несколько лимонного цвета бабочек – порхали неподалеку.

– Я убила человека. Застрелила. Случайно. То есть, как случайно… Отец хотел заложить последнее из нашего приданного. Мы бы остались нищими, ни с чем. Не знаю, что на меня нашло, но я решила убить его. А в кабинете оказался Ларкинс. Я выстрелила. Испугалась, схватила пистолет и убежала…

– Учудила ты, малышка. А вот что мне скажи, – хитро сощурилась пожилая леди. – ты хоть от пистолета избавилась?

– Пыталась! Он обратно возвращается!

– Хм… А ты точно моя внучка?

– Бабушка! Мне помочь нужна, а не ваша ирония!

От тихого смеха призрака, желтые бабочки взмыли ввысь и закружились в лучах солнечного света, пробившихся из дыр в крыше.

– Зато характер закаляет!

О да, от ее воспитательных комментариев Стелла бросалась тарелками, Лаура плакала, отец ругался, а я научилась быть спокойной почти в любой ситуации.

– Лучше расскажи, дорогая, как до такой жизни докатилась! С какого дуба ты рухнула, что надумала в Ларкинса стрелять?

Я пожала плечами, но ни разреветься, ни ответить что-нибудь внятное не успела.

– Мне тоже хотелось бы это узнать, леди! – раздался за спиной холодный голос графа Мансфилд.

Внутри все похолодело, перед глазами замельтешили черные точки. Казалось, вот-вот потеряю сознание.

Бабушка встрепенулась, отлетела на несколько шагов, начала испуганно рассматривать, какого мага принесла нелегкая.

– Не некромант, – успокоилась она. Значит и волноваться не зачем. Самое страшное – разгромит склеп. Да тот и так на честном слове держится! А вот некромант или человек с набором специализированных амулетов изгнать призрака может за пару минут. При жизни старшая леди Уильярд Силой не обладала, но загробное существование тоже должно иметь свои плюсы.

– Так ответьте мне, леди, зачем вам было стрелять в мертвого человека? – еще раз спросил бледный Джеремайя, когда я смогла обернуться к лестнице. В одной руке графа полыхал огненный шар, а вторая сжимала узкий клинок.

– Мертвого?! – воскликнула я, делая несколько осторожных шажков назад. – Да он был живее всех живых!

– Живой? – огневик полыхнул ярче. – Ему скормили столько цианида, что на десятерых хватило бы!

– Ваше Сиятельство, все понимаю, но стреляла я. И мне лучше знать! – и еще один шаг.

Солнце спряталось за тучу, дневной свет потускнел. В углах начали появляться сумеречные тени.

– Молодые люди, этот вопрос может подождать некоторое время? У вас тут проблема посерьёзнее, – бабушка как-то странно смотрела в бок. Что же ее так впечатлило я глянуть не решилась. Не сводила глаз с напряженного, как натянутая тетива, мужчины.

Склеп нашего рода был старым. Очень. И давно нуждался даже не в ремонте, а в нормальной дорогостоящей реставрации.

Я оступилась. Каблук предательски подломился, я нелепо замахала руками. Нахлынуло уже привычное по снам чувство скорого падения. Боевое заклинание мага рассыпалось золотисто-алыми искрами, Джеремайя рывком преодолел расстояние между нами, схватил за талию и… Падали мы вдвоем в обнимку. Сначала на первый этаж, затем проехав по строительному хламу вниз на подземные ярусы.

– Леди, – прохрипел маг, когда скольжение в неизвестность остановилось и не надо было больше держаться друг за друга. – Почему все свидания с вами заканчиваются для меня одними травмами!?

– А чем вы хотели, чтобы они заканчивались? – я оторвала руку от его сюртука и поправила сбившийся капор. Успехов не добилась и просто сорвала шляпку с головы. – Виселицей? Гильотиной?

– Бедламом! Зачем было покойника расстреливать?

– Для покойника он слишком много разговаривал! А еще письма писал!

Я резко встала, сдерживая стоны боли. Обошлось без переломов, но синяков будет не счесть.

Мансфилд с неохотой отпустил меня и поднялся сам.

– Давайте потом обсудим эти подробности!

– Где мы?

Под ногами хрустел мусор, по которому мы скатились из огромной дыры наверху в огромную пещеру, подсвеченную зеленоватыми огоньками. И абсолютно ничего общего со знакомым нижним ярусом родного склепа.

– Леди, вам лучше не знать…

Мне показалось или огоньков стало чуток больше?

– Мне пришлось использовать магию, чтобы мы не разбились. А она привлекает … разных сущностей.

Изумрудное мерцание приближалось. И оно не имело ничего общего с цветом исцеляющей Силы!

– У вас очень, очень тихое кладбище. Ни одного умертвия, ни одного призрака, кроме вашей многоуважаемой бабушки. А они есть всегда. Значит, куда-то пропадают. И нам повезло найти это место!

– У нас просто очень хороший маг!

На меня нехорошо посмотрели.

– Да двоечник он у вас! – Джеремайя пнул кусок деревяшки, подобрал свой слегка погнутый клинок. – Еле-еле диплом получил! И появление нежити от наличия колдуна в городе не зависит. А теперь, леди, за спину и молчать! Небо знает сколько лет их никто не изгонял и не упокаивал. А тут мы. Бесплатная закуска, демон раздери!

Из ядовито-зеленого свечения начал доносится глухой, равномерные перестук. Так колченогий старик-сторож ходил по комнате. Не торопясь, ведь все равно никто никуда не денется.

– То есть их много?

– Очень! – Мансфилд встал в стойку и зажег несколько огневиков. Призраков отпугнет, всех остальных подпалит. Если повезет, то и не восстановятся потом. – Нам нужно минут пять. Тогда я смогу открыть телепорт.

– А раньше?

– А раньше мы рискуем вывалиться не там, где надо! И по частям, – он создал несколько заготовок для защитных заклинаний.

Я молчала, старательно не мешала, искала палку подлиннее на всякий случай. Хоть спину Его Сиятельству прикрою. И то толк!

– Граф, зомби я уже видела, с призраком знакома. А что такое огромное, черное и с красными глазами?

Оно не имело формы. Клубилось, свиваясь в некоторое подобие человеческой фигуры под два метра в высоты, с длинными руками, ветвистыми рогами и хвостом. Самое страшное было то, что оно выплывало из дыры сверху.

– О да, леди! Этого только магией! Если повезет… – Джеремайя пытался так стать, чтобы он мог отражать атаки с двух сторон. И защитить бесполезную меня.

Из темноты кульбитом выскочило нечто. Словило маленький огневик и с визгом упрыгнуло обратно. Даже не рассмотреть толком. Просто бесформенная фигура в истлевшем саване. Второй получил клинком по шее и магией по пятой точке. Третий… Четвертый… А неизвестное существо словно замерло и чего-то ожидало.

– Отдохни, говорили они, – бурчал маг, размахивая пламенем и клинком во все стороны, держа на расстоянии парочку скелетов, десяток зомби и несколько мышастых особей с зачатками крыльев. – Тебе нужна смена обстановки! – удар, выпад, очередная горка костей. – Тихий городок, заявляли они! – слишком наглое умертвие получило по загребущим лапам. Из свеженьких. Те, кто первыми приполз, уже опытные и просто так не лезут, тактику продумывают. – Тут ничего никогда не происходит, убеждали они! И где, я вас спрашиваю, – пинок в морду, огневик в сторону. – И где здесь спокойный заслуженный отдых!?

Я взвизгнула от очередной неприятной неожиданности: под ногами зашуршало, зашевелилось, запищало. Крысы. Мерзкие твари с острыми желтыми клыками в наглую ползли, целясь в сапоги мага и мои новенькие ботиночки. Я пнула ближайшее отродье тем, на что оно покушалось (низко полетело, никак на смену погоды), а паре ее товарок досталась палкой (полет нормальный, вот что значит практика!)

Огненная черта пробежала по земле, очерчивая круг и отпугивая зарвавшихся и оголодавших мертвецов. Вдруг они замерли, а черное нечто поплыло к нам. Медленно и неотвратимо, как горная лавина. Разбившаяся о выставленный щит.

Оно отлетело на несколько шагов и замерло. Тьма сгустила, съежилась и обрела тело молодой девушки. Высокой, с красивыми длинными волосами, выразительными глазами. И моим лицом. Она облизала слишком яркие губы.

– Отдай то, что тебе не принадлежит, колдун, – раздалось противное шелестение. – И я отпущу тебя.

– С каких пор ваша братия верна слову?

Лже-Белла улыбнулась:

– Тогда не отпущу.

И опять бросилась на ало-желтую преграду.

Та свернулась в рубиновый шар и врезалась ей в грудь. А Джеремайя схватил меня в охапку, и вокруг нас закружился вихрь из золотистых искр.

Солнечный свет после призрачного бледно-зеленого свечения пребольно резанул по глазам. Хотелось инстинктивно спрятать лицо на груди мужчины, вдыхать чуть терпкий запах и надеяться на частичную потерю памяти у слишком везучего мага.

– И что же мне с вами делать? – граф аккуратно взял меня за подбородок, чуть отстранился и посмотрел прямо в глаза. – Снятся странные сны? Постоянно чувствуете озноб и холод? – я молча кивала. – Аура в растерзанном состоянии… И кто на вас демона натравил, вы тоже не в курсе.

– Ваше Сиятельство! Вы…

– Знаю, невыносим! А вы единственная из моих знакомых леди, которая может лихо разбрасывать крыс-умертвий берцовой костью! И бросьте, наконец, эту бяку!

Я послушно выронила импровизированную дубинку. Как итог, мужчина запрыгал на одной ноге. Четче надо ставить задачи! Особенно, если таким тоном приказывать.

– Крысы были живые… – я ошалело рассматривала свою верную палку. Отдаленное сходство с частью человеческого скелета прослеживалось.

– Не, – оптимистично заявил временно одноногий Мансфилд. – Живых там уже лет сто не было. Всех съели.

* * *

Граф благоразумно решил не шокировать окружающих нашим внешним видом и накинул иллюзию. Главное не забыть избавиться от испорченного платья. Даже самая искусная портниха не сможет вернуть этим лохмотьям приличный вид.

На крыльце ЛилиХолл нас как обычно встретила Стелла. Вот только на радушную хозяйку она была похожа меньше всего. Молодая женщина чуть ли не с кулаками набросились на мага:

– Ваше Сиятельство, – шипела она. – Вас наняли, чтобы вы искали наше наследство! Чем вы занимаетесь? Мы думали, вы профессионал! А вы?!

– А я сопровождал свою невесту, – ледяному терпению Джеремайи есть, как оказывается, предел. – И я могу в любой момент покинуть ваш гостеприимный дом, но леди Изабелла поедет со мной, – он нагло взял мою ладонь и положил на свой локоть.

– Невеста!? – возмущенно заорала Стелла. Непередаваемые эмоции: и злость, и крушение планов, и надежда на лучшие перспективы.

– Невеста! – Лаура обрадовалась. Все-таки сестра графини – более выгодная партия, чем просто дочь разорившегося представителя нетитулованного дворянства.

– Невеста? – в голосе Марка Аврелия сквозило неприкрытое облегчение. Новость избавила его он необходимости лгать и жениться по сомнительному расчету.

– Невеста… – барон Эртонн одним коротким словом выразил мысль: «Мой друг – идиот, но я не виноват!»

А я… Сегодня лимит удивления был исчерпан. Но, Ваше на всю голову стукнутое Сиятельство, дайте только с вами наедине побеседовать!

Моя старшая сестра быстро взяла себе в руки.

– Милорд, довольно неожиданная и весьма приятная новость! Как истинный джентльмен, я уверена, вы найдете время обсудить со мной детали вашей помолвки. После смерти отца я являюсь официальным опекуном Беллы и Лауры. И раз вы теперь не чужой нам человек, то нынешнее происшествие вас тоже касается!

Ровный голос к концу вежливой тирады приобрел неуловимые нотки ругательства.

– И что же произошло в наше отсутствие?

– Да сущая мелочь! – картинно всплеснула руками Стелла. – На моего мужа было совершенно покушение! – сказано было таким тоном, будто граф самолично пытался причинить вред господину Роббинсону. – К счастью, неудачное. Альбрус сломал ногу!

Оскар и Джеремайя переглянулись.

– Леди Стелла, мне нужно срочно осмотреть вашего мужа.

– Матушка склонна преувеличивать, – вмешался Марк Аврелий. – Отец оступился на лестнице и…

– И где, вы говорите, он отдыхает? – не стал слушать мычание юноши Мансфилд.

– Я проведу, – мы всей толпой последовали за Роббинсоном-младшим: граф, крепко вцепившись в мою руку, барон с неизменной вежливой полуулыбкой, Стелла, ибо куда же без нее, и Лаура, чтобы поддержать морально сестер.

Альбрус Роббинсон лежал на кровати огромных размеров, укрытый толстым пуховым одеялом и с компрессом на лбу. Он был бледен, нога нещадно болела, но выгнать родственников и иже с ними не позволяли правила приличия. Приходилось терпеть.

От мук выслушивать сочувствующие щебетания Стеллы и Лауры его спас Джеремайя Мансфилд, бесцеремонно оставив их за дверью в компании Марка Аврелия. Я тоже пыталась избавиться от чести визита к больному, но маг едва слышно прошипел в ухо: «Привяжу к себе наручниками и плевать, как на это посмотрит общество». Пришлось сделать милую моську и идти за тираном.

В светлой просторной комнате ничего не произошло. Маг не стал выслушивать стенания господина Роббинсона, а сразу направил на него несколько зеленовато-золотистых искр. Альбрус судорожно вздохнул и захрапел. Джеремайя присел рядом, положил одну ладонь на лоб тучного джентльмена и замер.

Прошла минута. Вторая. Оскар Эрттон, как и я, стояли подобно часовым у Императорского дворца и боялись пошевелиться. А у меня ноги начали затекать.

Граф отмер минут через пять, если не позже.

– Как я и опасался: он тоже отмечен, – он брезгливо вытер руки о покрывало. – Но есть и хорошая новость: сей господин в занятии Черной магией не замечен.

– Как бы нам всех также просканировать… – барон потер подбородок.

– Сомневаюсь, что добровольцы найдутся, – маг взъерошил волосы и начал ходить кругами по чужой спальне. То проведет рукой по каминной полке, то поправит светлую бархатную портеру, то просто остановится и начнет рассматривать бледно-желтый узор на обоях.

Я решила напомнить о своем существовании:

– Ваше Сиятельство! О какой метке идет речь?

– «Метка смерти» – пятно на ауре. Довольно своеобразной структуры и тонкой работы, – рассеяно ответил зеленоглазый. – У Куинси, Уильярда, теперь еще и у Роббинсона. Подозреваю, что и у остальных тоже будут. Кто-то целенаправленно начинает устранять всех, кто связан со смертью Ларкинса.

– Господин Роббинсон тоже умрет? А вы? Вы ведь тоже были в тот вечер здесь!

– Роббинсон пока поживет. Я немного подчистил его ауру, но нам надо найти Шепарда. Уж очень похоже на его спектр. И силы для подобного у него предостаточно, – а потом прекратил мерить шагами комнату, как-то просиял лицом и спросил. – Вы волнуетесь? За меня?

– Ваше Сиятельство, это же логично, что мы оказались в зоне риска. И я считаю, стоит предупредить всех и провести ваше магическое обследование.

– Леди, – сразу холодно парировал Джеремайя. – Среди них чернокнижник. И сканирование ауры выявит не только помеченных, но и того, кто практиковал запрещенное искусство! – Он в два больших шага подошел к двери и резко ее распахнул. В комнату кубарем ввалились Стелла, Лаура, а на них еще и Марк Аврелий сверху упал. Правильно, леди надо уступать. В том числе и лучшие места для подслушивания.

Но мне стало стыдно за свою родню.

– Леди Стелла, надеюсь, вы хотели напомнить о скором ланче? – Невозмутимо выгнул бровь со шрамом Мансфилд. – А то мы так проголодались!

После ланча граф испросил разрешения изучить документы в архиве Роббинсонов. Тут уж мы с Лаурой жаждали составить компанию. И отделаться от нашего внимания у джентльменов не было шансов.

Я была бы не против приватного разговора с моим «женихом», но тот мастерски увиливал. Не нарушая ни на йоту многочисленные нормы этикета и правил приличия. Застольную беседы он вел так, что говорили в основном Стелла и ее пасынок. И только об истории Сент-Айвс.

Что такое семейный архив? Особенно, если это самое семейство все события любит тщательно фиксировать и документировать. Столько бумаг под заклинаниями сохранения я даже в нашей городской библиотеке не видела!

В толстых книгах, манускриптах, свитках нам пришлось искать любое упоминание о Ларкинсе, его должниках или тех, кто подписывал завещание. Или любое странное событие в жизни несомненно почтенного рода.

– Да тут работы на неделю! – не выдержала я, когда перед моим носом появилась третья стопка томов чьих-то мемуаров.

– Леди, – оптимистично заверили меня. – Мне кажется, что нам достаточно изучить лет триста. Не больше. Или пятьсот.

Лаура со смертной скукой на лице открыла самую тонкую книжицу. Ее задорные кудряшки поникли.

– Ничему меня жизнь не учит, – горестно вздохнула она. – Хорошо, что здесь почти все документы в идеальном порядке!

– Стелла говорила о планах Альбруса подать прошение о присвоении титула. Он вроде готовил исторические обоснования, – на мою долю выпали личные дневники. Будем относиться как к чтению романов. Надеюсь, записи реально живших людей более интересные и занимательные.

Мы с сестрой корпели над каждой страницей, вчитывались, искали, а маг… ему было довольно положить ладонь на обложку, и он мог с уверенностью сказать, стоит ли искать в книге что-то и на какой странице или не нужно терять времени.

– Зачем мы тогда вообще здесь? – Лаура послушно разбиралась в хитросплетении родовых связей столетней давности. – Сам бы все нашел!

– Если император сказал, что крокодил летает, – философский проговорил барон. – Значит, крокодил летает!

– Только низко-низко, – добавил граф, стряхнул пыль с дневника одного из Роббинсонов и пододвинул его ко мне. – Леди Изабелла, посмотрите пожалуйста внимательнее. Кажется, еще в 1790 семейство не отличалось богатством.

Ну и? Как данная информация поможет в поиске клада? Его странное Сиятельство иногда что-то записывал на небольшом листочке бумаги. Но довольным при этом не выглядел.

Стемнело. Зажглись светильники, разгоняя сумрак по углам. Ужин нам принесли в библиотеку. А неугомонный маг все что-то искал. Он ошибся, на триста лет в историю семейства вникать не пришлось. Просто не было информации ранее начала прошлого века. Ничем не примечательный род, который лет так семьдесят или восемьдесят назад чудесным образом разбогател.

– Выигрыш в карты? Разбой? Пиратство? – Эрттон начал перечислять варианты резкого улучшения финансового положения Роббинсонов. Барон устало потер виски.

– Стелла говорила, что по семейной легенде один из сыновей нашел клад самоцветов в сосновой роще. – Я откинулась на спинку стула и прикрыла глаза. – Потом выгодно их вложил и дальше уже не сказка, а лишь деловая хватка…

Джеремайя еще раз просмотрел свои пометки.

– Кто-нибудь нашел упоминание о дате рождения Ларкинса?

– 31 октября1799, – после секунды молчания ответила сестра. А старик неплохо выглядел для своего возраста. Ему больше пятидесяти сложно было дать. – Я видела на родовом древе. – И открыла один из фолиантов, чихнув от пыли.

– Отец умер до рождения, мать сразу после…

– Тогда… – я с трудом приоткрыла глаза и потянулась к последнему их просмотренных дневников. – Хозяйка этой тетради описывает крестины отца Альбруса Роббинсона. И господин Ларкинс изображен там «вредным стариком с очень острым умом и неординарными взглядами на жизнь». Дата – апрель1805.

– Может, речь идет о другом Ларкинсе? – вопрос «Как такое может быть?» сестра решила оставить себе.

– Сомневаюсь…

Каминные часы заскрипели и начали отбивать полночь.

– Так! – Джеремайя поднялся со своего кресла, прошелся по комнате. – Уже поздно. Предлагаю отправиться отдыхать. Хороший сон нам не повредит.

Мы с Лаурой встали, синхронно сделали положенные реверансы и вышли из библиотеки. Голубоглазая сестрёнка сразу же схватила меня под руку и довольно полюбопытствовала:

– Как тебе удалось подобное? Ваша помолвка – такая неожиданность! Я жажду подробностей! Он же ледяной и совсем-совсем бесчувственный!

Все очень просто, дорогая: надо вытащить жертву в склеп, познакомить с привидением бабушки и организовать сотрясение мозга. Для верности – несколько раз.

– Лаура, – тихо сказала я. – Это какая-то ошибка. Я поговорю с Его Сиятельством, уверена, он осознает, какую глупость совершает, принесет извинения и …

– И не думай! Белла, я очень хочу, чтобы ты была счастлива. Если бы я могла как-нибудь помочь тебе… – она порывисто обняла меня у дверей моей новой спальни и убежала к себе. Ее апартаменты были через несколько комнат.

* * *

В новом будуаре светло-бежевых тонов меня, естественно, ждали. Джеремайя Мансфилд галантно поклонился и спросил:

– Вы хотели побеседовать, моя дорогая леди?

– Да, – легкий реверанс и глазки в смущении опустить долу. А то в моих очах не только скромность и благодарность увидеть можно. – Но мне бы хотелось, чтобы разговор остался между нами.

Маг сделал незамысловатый пас рукой и по стенам пробежались золотистые всполохи.

– Никто не сможет нас подслушать, моя леди.

С каким-то странным выражением он произносил простое слово «моя» …

– Очень хорошо!

Первой под руку попалась книга. Та самая, томик стихов Китса. А прицельно метать различные предметы за последние дни я приноровилась.

– Книга? Это уже было! – граф тоже стал более вертким, попасть в него стало сложнее.

Чашка, тарелка и пара чайных ложечек. И сам чайник. Для надежности.

– Посуда? Леди, мы еще не женаты! – отбивался диванной подушкой граф. И хохотал! Демоны и Небо! Ему было весело!

Севрский фарфор не зря был положен на алтарь женского коварства. Он феерично справился со своей миссией отвлечь внимание.

Мое появление совсем рядом стало для зеленоглазого мага неожиданностью.

– Канделябр?! – Джеремайя в последний момент увернулся от первого удара лампой. – Леди! Это уже не оригинально!

И от второго тоже.

– Ну хватит! – он перехватил мою руку, когда я замахнулись в третий раз. – Успокойтесь, леди! Что вам не нравится?

Вырвал и отбросил в сторону модный светильник. Столкновение с паркетом он не пережил. Кристалл тихо тренькнул и раскололся.

– Ах, успокоиться? Ах, мне должно все нравится?! – бушевала я в кольце крепких мужских рук. Но проще преодолеть защиту Тауэра, чем освободиться из объятий наглого колдуна! – Вы! Вы меня арестуете! Вы изгоните бабушку! Вы меня невестой назвали! Без моего согласия!

– Я не понял, – помотал русоволосой головой Мансфилд. – Что вас возмущает больше: новый статус или ваше формальное «да»?

– Я не соглашалась!

– Давайте по порядку, леди, – не стал слушать зеленоглазый. – На вашей ауре очень четкие следы воздействия Черной магии. Пресветлое Небо! Да я верю в вашу невиновность, даже если вы сами считаете себя убийцей! Поверьте, хоть раз просто поверьте: у меня достаточно опыта и сил защитить и избавить вас от демона. Это раз! Второе. Я не специализируюсь по призракам. Что я им сделаю? Напугаю? Огневиком могильный камень раскрошу? А про нашу «помолвку» … Милая леди, если вдруг возникнут подозрения по поводу гибели Ларкинса, то моя невеста будет, как жена Цезаря, вне подозрений!

– Ну и самомнение у вас, Ваше Сиятельство!

Мужчина просто пожал плечами и улыбнулся:

– Бывает… И да, покажете пистолеты?

Я скривилась, но просьбу выполнила. В широком футляре на бордовой бархатной обивке лежала пара дуэльных пистолетов. Красивые линии антикварного оружия, черненая сталь притягивали взгляд. Резные рукояти даже на вид были тяжелыми. А я-то надеялась, что хоть огонь да один из них уничтожит.

– Почему вы не избавились от него?

– Да за кого вы меня принимаете? – взвизгнула я. Нет, честное слово, обидно. Я же не блондинка! Иногда вполне себе разумно поступаю. – Я его закапывала, топила, сжигала, разбирала на части и прятала в разных местах. В склепе думала оставить, да не успела!

– То есть оружие преступления все время к вам возвращалось?

– Как вы догадались? – ответила я с издевкой. А маг рассматривал пистолеты со всех сторон.

– Видите клеймо на стволе? – мне продемонстрировали небольшую закорючку у основания рукояти. – Начало века, но ухаживали за ними хорошо. Тут в футляре есть запасной набор пуль, если вы заметили. Из серебра…

– Довольно мило, дорогой граф, но одна из этих штучек меня преследует. Не очень приятное свойство. Можно как-нибудь от него … отделаться?

– Умереть?

– А не столь радикально?

– Я попрошу коллег поискать что-то про них. У нас в Академии ходила легенда про нечто подобное: там оба пистолета участвовали в дуэли между друзьями. Но кодекс чести поединков был нарушен – один не очень хороший человек застрелил другого в спину. Да вот незадача: второй умер не сразу, проклясть успел. А в миг смерти проклинать… тут магом быть не надо. Убийца до самой своей смерти не мог избавиться от заклятого оружия, сошел с ума в итоге. Теперь на того, кто возьмёт в руки проклятый пистолет и совершит убийство, ложиться то же наказание.

На меня снизошло философское пред истерическое спокойствие:

– И что? Мне теперь тоже с ума сходить? И стреляться?

– Нет, что вы! Та дуэльная пара спокойненько до сих пор хранится в музее Академии и ее артефакторщики изучают. У ваших вполне может оказаться совсем другая история.

– Ваше Сиятельство, вы умеете успокоить даму! – и чтобы хоть как-то себя занять начала собирать последствия метания предметов в движущуюся мишень.

– Леди, вы просто неподражаемы! Ни одна из моих знакомых дам не стала бы самолично наводить порядок, – Джеремайя начал мне помогать.

У всех его знакомых дам, наверное, больное самолюбие и свита горничных.

– Ваше Сиятельство… – начала я, но меня перебили.

– А можно просто по имени? У меня от ваших «сиятельств» скоро глаз дергаться будет!

– Можно, – царственно согласилась я. – Ваше Сиятельство, а почему Миранда сказала, что вам бесполезно лгать?

Джеремайя закатил глаза, достал из-под стола ложечку и состроил умильное выражение лица:

– А вы мне чая не предложите?

– Я предлагала, – и потрясла в воздухе осколками чайника. – Вы просто не словили. Не уходите от ответа, граф!

– Ах, это заблуждение, которое никто не думает опровергать. Легавые Императрицы обладают особым видом магии, позволяющим чувствовать ложь. Юная сивилла увидела в моей ауре, что я работаю в департаменте и сделала ошибочные выводы.

– То есть…

– Распознать ложь и истину можно и без магии. И да, этому в Академии учат.

– А когда вы начали подозревать меня?

– Вам ответить честно? – маг нагло улыбнулся. – С того момента, как обнюхал вас в библиотеке.

Я не хотела, право слово! Ваза сама в него полетела! И последняя целая чашка!

– Обнюхал, значит! – вооружившись вилкой я начала наступать на Мансфилда. – Да вы тогда нахально меня облапали!

– Леди! Вы откуда такие слова знаете? – Его пока еще целое Сиятельство выставил между нами кресло в надежде, что препятствие охладит мой пыл. Наивный! – От вас так Черной магией разило! Надо было разобраться… – совсем не внятно закончил граф и уставился на меня. Куда-то ниже шеи.

– Я и не такое знаю! Вы нахал, грубиян и извращенец!

– Согласен! – голос мужчины обрел странную хрипоту. – Со всем и заранее. Только, леди, может, вы наденете приличное платье. Или хотя бы целое!

И он помахал передовой мной рукавом своего растерзанного сюртука. Действие иллюзий кончилось, а сменить одежду после визита на кладбище мы забыли.

Что думал боевой маг, когда на него с вилкой наступала растрепанная девушка в платье без лифа, розовом корсете с вышивкой и оборванными до колен черными юбками, останется загадкой. Я пискнула, выбросила свое грозное оружие возмездия и позорно сбежала в ванную.

Но долго побыть наедине со своим позором мне не дали. Несносный мужчина заколотил в дверь и заявил о намерении отправить эту дубовую преграду к демонам, если я не покину стратегически важное место через пять минут. Думаете, он волновался, не утопилась ли я со стыда? Ничего подобного, ему тоже понадобилась секретная комнатка. А я сидела в разгромленном нашими (ладно, каюсь, преимущественно моими) усилиями будуаре и думала: может, у них в департаменте тактика такая – еще немного и я сама на гильотину или виселицу побегу, лишь бы избавиться от общества зеленоглазого типа.

Джеремайя вышел из ванной посвежевший, умытый и с влажными волосами. Как у себя дома развалился на кушетке, укутался в плед. И как ни в чем ни бывало продолжил:

– Как вы думаете, кто такой Ларкинс?

Я подавилась заготовленной гневной тирадой.

– Странный господин, который жил намного дольше, чем человеку положено.

– Был бодр и весел после бокала с цианидом…

– Вы уверены?

– Да, леди, по моей просьбе дважды проверили! А еще наш Ларкинс занимал активную жизненную позицию мецената и филантропа. Поговорить бы с его камердинером, но тот собрал чемоданы и уехал сразу же после оглашения завещания!

– Ваше Сиятельство, Миранда пыталась вызвать дух дядюшки, – зачем она хотела это сделать – уже не мое дело. Пусть маги сами разбираются. – Она говорит, что не «нашла» его душу. Словно ее нет и никогда не было. Разве подобное возможно?

– Души нет?

Я молча кивнула.

– Странно… Но…

– Давайте я завтра еще раз попробую поговорить с матерью Агатой. Она и священник были единственными, с кем Ларкинс состоял в хороших отношениях. Мне кажется, монахини …

Граф предостерегающе вскинул руку, поднялся с кушетки прислушался.

– Леди, – сего ладоней опять полетела искрящаяся пыльца, превращая мое домашнее платье в приличный, но иллюзорный траурный наряд. – Чёрную книгу Ларкинса опять пытаются похитить. Идемте.

Только пискнуть и успела. Маг прижал к себе намного крепче, чем позволяли приличия, и создал телепорт.

Когда золотисто-алые проблески растаяли в воздухе, я поняла, что мы перенеслись в апартаменты Джеремайи. И немного опоздали.

Мансфилд поставил на книгу одну из тех хитроумных магическо-технических ловушек, которые так любят расхваливать в газетных статьях. Они считались безукоризненными и надежными. Как показала практика, журналисты врут.

Лиловый колдун попал в западню, но не потерял своих сил, не замер без движения, да и сдаваться столичным стражам правопорядка не горел желанием. На момент нашего появления он успешно разнес на части и ловушку, и часть графской комнаты. Паркет вздыбился, будто суровые подземные монстры рвались наружу. По стенам ползло аметистовое марево, сжигая обои, корежа картины, скукоживая портеры. Плавилась ткань обивки на креслах и диванах. В воздухе пахло озоном и кладбищем. Еще один раз полыхнуло. Фигура в центре комнаты, бросив наугад несколько фиолетовых сгустков, смогла сорваться с места и броситься к двери.

– К-куда! – заорал подкопченный барон Эрттон в разорванной рубашке. Из его трости вылетела молния, на потолке откололся кусок лепнины. Мужчина отбросил бесполезный уже амулет. – А раньше ты явиться не мог?! – это возмущение уже нас касалось.

– Не мог, – граф пустил по следу убегавшего лилового золотую искорку и объяснил для меня. – Поисковик обычный. В пределах поместья мы нашего чернокнижника легко найдем.

Он развернул в воздухе полупрозрачный лист «бумаги» со схемой ЛилиХолл. По расчерченным линиям коридоров мерцал движущийся волшебный огонек-маячок.

– Я очень рада, Ваше Сиятельство, – отступила на шаг от мага и начала падать в обморок. Быстро, чтобы подхватить на руки меня не успели.

– Как же не вовремя, – Джеремайя замешкался: то ли девушку с пола подымать, то ли за преступником гнаться. Я взялась помочь решить эту дилемму. Встала, отряхнулась, улыбнулась:

– Со мной все в порядке. Можете бежать и спасать мир!

– Леди, я сначала вас до комнаты провожу. Во избежание, так сказать…

– Это излишне!

Мы с вызовом уставились друг на друга.

– Джери, – прервал противостояние взглядов Эрттон. – Поисковик остановился.

На карте маячок застыл около угловых покоев.

– Чьи апартаменты?

– Марка Аврелия, – выдохнула я, хоть вопрос был и не мне адресован.

– Давно пора поговорить с этим студентом, – Мансфилд нехорошо улыбнулся. – Леди, ждите здесь! Я вернусь и на ваши покои тоже наложу охранные чары. А пока ни шагу отсюда!

Мужчины выскочили в коридор.

Я подождала, пока стихнут их шаги, и разжала руку. В ладони лежала простая заколка для волос со скромной жемчужиной. Нехитрое украшение обронил лиловый маг, когда сбегал от молний Оскара.

Джентльмены, к счастью, не заметили ее. Почему к счастью? Да потому что сегодня утром я этой и дюжиной точно таких же закалывала волосы своей сестре.

В любой, даже в самой сильной железной леди, внутри живет маленькая девочка, которая хочет доверять людям, жить с открытым сердцем, купаться в любви, не стыдится своих эмоций и желаний.

С возрастом почти все женщины учатся прятать и защищать ее. Чтобы никто не догадался, что скрывается за образом огненной дивы, ледяной королевы, мрачной ведьмы или всемогущей волшебницы. Но всегда есть те, кто помнит маленькую ранимую принцессу. И для них она никогда не будет иной.

Я постучала в дверь и не дожидаясь разрешения вошла внутрь. Покрепче сжав в руке простенькое украшение для волос.

– Ты ничего не потеряла? Или заколку, как и фамильное кольцо, тоже дала поносить леди Агнес?

Обстановка комнат для моей младшей сестры не поражала оригинальностью: все те же кресла, диванчик и кушетка с гобеленовой обивкой в мелкий цветочек, секретер, столик для чая с инкрустацией, двери из белого дерева в ванную и собственно в спальню. Ковер на полу и светлые портеры с кисточками. Лаура в порванном платье отпрыгнула от окна, прижала руки в груди и выдохнула:

– Белла, я все объясню!

Она выглядела просто ужасно. Кожа посерела, волосы растрепались, потускнели и висели неряшливыми лохмами. Некогда изящные пальцы обзавелись длинными острыми ногтями, как у хищной птицы. Один глаз нервно дернулся, а я заметила вытянувшийся в вертикальную черточку зрачок.

– Уж будь любезна! – я без сил рухнула в кресло.

Сегодня утром на вопрос, где кольцо-амулет, блокирующее магию (оно же одно из немногих реликвий рода), сестра смущаясь призналась, что одолжила его поносить милой леди Агнес. Всего на пару недель! Оно ей так понравилось! Оно же все равно не заряженное и не работает.

И вот теперь выясняется, что у Лауры не просто дар открылся, а очень сильная и чистая способность к некромантии. Она и без должного обучения творила такое, аж волосы начинали шевелиться!

Если бы мы не были сестрами. Если бы мы не принадлежали к роду Уильярд, основателем которого стал один из величайших волшебников древности. Если бы проявляла меньше интереса к семейным хроникам, то я, как полагается приличной леди и добросовестной гражданке Империи, побежала бы жаловаться ближайшему магу, дрожа от смертельного ужаса.

Но как можно считать нежную милую кокетку Лауру преступницей? Бедная испуганная девочка и виновата-то только в том, что утаила свой дар и развивала его самостоятельно, без учителей и наставников.

А ведь она могла кольцо напитать силой. И научить им пользоваться. Я тряхнула головой, прогоняя плохие предположения.

– Демон тоже твоих рук дело?

Она кивнула. Да, каюсь, съела все конфеты. И еще съем и ничего не слипнется.

– А книга тебе зачем? И подставлять беднягу Марка Аврелия?

– Чтобы тебя защитить! – сестра не подошла, подлетела ближе, растерзала декоративную подушку и уселась в соседнее кресло, сразу же приобретя сходство с мокрым воробьем.

Все в порядке. Да, девочка ходит, не касаясь пола. Да, разрывает предметы взглядом на кусочки. Да, выглядит на все сорок. Но ничего неординарного в принципе не происходит!

– Расскажи лучше все по порядку. А то я, кажется, запуталась…

Лаура вздохнула и начала объяснять.

Она говорила чересчур эмоционально, порывисто, перескакивая с одного момента на другой. Я не выдержала:

– Тише, тише! Ты говоришь: просто из любопытства вызвала демона и …

– Не смогла его контролировать! Там не было сказано, что это сложно!

– Лаура! Нельзя же быть так несерьезной!

– Не начинай, а? Я его вызвала, иногда все-таки могу проследить, что он вытворяет. Именно поэтому я видела, как ты стреляла в Ларкинса. Но я же тебя не обвиняю!

В похолодевшей груди вместо сердца забилась одна-единственная мысль: мы яблоки с одной яблоньки.

– А еще, – сестра продолжала говорить, глотая слезы. – У Ларкинса есть Черная книга, в которой описана вторая часть ритуала. Ну, чтобы окончательно подчинить себе создание нижнего мира. А еще: пока граф ловит того, кто покусился на запретные знания, он не ищет тебя!

– Поэтому ты перевесила маячок на Марка Аврелия…

– Он все равно ни в чем не замешен, – махнула рукой голубоглазка. – Подумаешь, утроят ему допрос с пристрастием. Ну ауру просканируют. Ничего с ним не случится. А от нас с тобой внимание отвлечет!

Сканирование ауры может быть и весьма болезненным процессом. Об такой сущей мелочи девушка не упомянула.

– А зачем ты занялась вызовом демона? Это же опасно! Во всех книгах черным по белому написано так!

– Ну азы я читать не стала… Там сплошная скука. Тот ж ритуал, хоть и выглядел не сложным, зато обещал такие блестящие результаты!

Еще один чокнутый некромант на мою голову. Одна без тормозов, вторая без башни. И не разобрать, что страшнее.

– Какие же?

– Без разницы, – Лаура вытерла глаза измазанным в саже и грязи рукавом. – Я не справилась. Теперь демон не успокоится, пока меня не уничтожит…

Для меня тоже нет никаких различий. В любом случае страдать моему турнюру.

– Белла, милая, мне нужна твоя помощь! – сестра бросилась передо мной на колени и крепко обняла за талию. Выражая ли всю глубину эмоций или просто чтобы не убежала в самый неподходящий момент. – Отвлеки графа, пожалуйста!!! Я заберу книгу, завершу ритуал, и мы забудем про Черную магию на всю оставшуюся жизнь! Клянусь тебе, больше даже смотреть не буду в ее сторону! Я пойду учиться в Академию! Стану самой прилежной студенткой, только помоги!

«Я не буду больше воровать варенье из буфета…»

«Я не буду больше задирать мальчишек…»

«Я не буду больше подсовывать кнопки на стул Бетти…»

Сколько раз я подобное слышала?

Пальца на ногах и руках похолодели и онемели:

– Что мне нужно сделать, сестренка?

* * *

– Джеремайя, ты не перестарался? – Оскар с тревогой посмотрел на друга, замершего перед лежащим на постели юношей. – Ты же его на сутки сознания лишил?

– Возможно, – не хотя признал свою ошибку Мансфилд. – Но зато мы уверены, что он не чернокнижник. И пока без «метки смерти». Эффективно ведь!

– А вырубать человека зачем?

– Так повода для вызова на дуэль не было!

Барон Эрттон принялся внимательно изучать лепнину на потолке. Комнаты хозяев поместья были на порядок шикарнее тех, что предоставили гостям. Наборы мебели одинаковые, оформление выдержано в едином стиле, да вот ощущение роскоши как-то отсутствовало.

– Хватит вести себе как мальчишка! – именно такими же словами несколько месяцев назад граф пытался образумить своего друга. С точно таким же результатом. – Лучше посмотри мою ауру. На всякий случай.

Предосторожность оказалась не лишней. На энергетическом поле выгоревшего мага растекалось черной кляксой проклятие радужного мага.

* * *

Не на каждом расследовании Джеремайя Мансфилд так уставал, как во время своего краткого отпуска. Вначале он ведь дни считал: когда же можно будет вернуться в Люнденвик к любимой работе. А нужно всего-то поездить с визитами по соседям и незабываемый отдых для молодого холостяка гарантирован.

Про Беллу маг вспомнил уже на пороге спальни. И единственным его желанием (очень искренним и сильным) было как можно скорее спровадить «невесту» в ее комнаты. И выспаться. Хотя бы пару часиков. Лучше четыре! Пять – недостижимая мечта!

С этими крамольными думами, граф с мечтательной полуулыбкой открыл дверь и попал в царство ароматных благовоний, зажженных свечей и лепестков роз.

Мысль номер раз. «Я же запретил ей выходить. Так какого демона…»

Мысль номер два. «Прошлый раз, когда соблазняли, действовали более профессионально!». Тогда еще пытались скормить лошадиную порцию приворотного за ужином.

Мысль номер три. «Придушу. И высплюсь!»

На роскошной кровати, укрытой шелковым покрывалом, сидела Белла в одной тонкой, почти прозрачной ночной сорочке. Она расчесывала волосы и в пол голоса пела. От ее голоса по спине побежали приятные мурашки.

Девушка подняла на него свои темные глаза и прошептала:

– Мне холодно без тебя, Джеремайя.

* * *

Очнулась я от того, что на меня вылили кружку ледяной воды. А затем еще одну.

– Слава Небу, – раздался набатом в голове хриплый и злой голос наглого столичного чародея. – Вы вернулись!

Но подорваться, сбежать или спрятаться мне не дали. Держали очень крепко. Ремнями? Я оказалась распятой на огромном дубовом столе. Крепкие (я проверила!) полоски кожи связали запястья заведенных за голову рук. И на мне ничего не было! Кроме мокрой ночной сорочки! Лунатизм уже начинает входить в привычку? Я против!

Вдох. Выдох. Светский тон.

– Ваше Сиятельство, не соблаговолите ли развязать меня и объяснить, что здесь происходит!?

Допустим, хотелось спросить больше и эмоциональнее. Например, как мы оказались в подвале и зачем меня к столу привязали, да еще в таком неприличном виде. Или граф так развлекается?

Где-то в углу присвистнул барон Эртон:

– Джери, она всегда такая или мы что-то не то сделали?

Было непривычно видеть Мансфилда без сюртука и жилета, в одной рубашке. Он взял в руки нож и … Если принесет меня в жертву, клянусь, стану персональным привидением! Обошлось, Джеремайя начал пилить ремни на запястьях.

– Все то! – возмутился рядом голос Миранды. Маг среди магов, даже ребенок мог позволить себе общаться на равных. – Я лучшая в Академии! Ошибок быть не должно!

– Излишнее самомнение сожгло не одного мага, – поучительно заметил блондин, зажигая еще кристаллы, чтобы осветить небольшое помещение с обшарпанными арчатыми сводами.

– Да? А я думала, выгорают от того, что не умеют держать в штанах…

– Миранда! – дружно завопили мужчины.

– Что Миранда?! Если мне не рассказывают про это родители, то сверстники говорят очень охотно!

– Представить страшно, что они тебе наболтали!

– Могу кратко пересказать.

– Не стоит!

– Стоит, стоит! – я села на мокрый стол, осторожно осмотрела сорванную кожу на руках, не обращая внимания на гул в голове. Мансфилд протянул ладонь, хотел подлечить, но я шарахнулась от него, как мелкий демон от ладана. И если бы не привязанные ноги, то наверняка свалилась бы на пол. Волна теплого воздуха высушила одежду и даже немного меня согрела.

– Что последнее вы запомнили, леди? – граф ничуть не смутился, накинул мне на плечи клетчатый плед и начал пилить ремни на щиколотках.

– Ваше Сиятельство! Я требую объяснений! – как оказалось, помнила я все! Но если я сознаюсь, то Лауре несдобровать!

– Ничего не можете вспомнить? – Джеремайя отбросил в сторону обрывки кожаных полос. Я усердно закивала. – Так я вам расскажу! – может не надо, а то стыдно ведь! Его зеленые глаза потемнели от сдерживаемых эмоций. – Вы смогли сбросить мою защиту от демона. Как?! Вы же здравомыслящая леди? Что вы такое себе напридумывали?! Основание для одержимости просто так не создается?!

Он практически начал кричать. Сдержался, отошел к стене и с размаху ударил ее огненным кулаком. С кирпичной кладки посыпался песок.

Миранда одобрительно хмыкнула и продолжила заниматься маникюром. Такими темпами скоро от ЛилиХолл останутся руины.

– Джеремайя! – Оскар устало потер виски. – Возьми себя в руки и расскажи девушке, что произошло! Спокойно.

– Хорошо, – прошипел маг, а я настроилась держать себя в руках и не краснеть! – Я, уставший как собака, приползаю к себе в комнату. А там вы!

Маг потерял дар речи! Он смотрел на длинные шелковистые локоны, на нежную шею, на полуоткрытую ключицу…

– Я сплю и вижу сон?

– Возможно… – девушка встала с постели, темные волосы густым покрывалом скрыли почти всю фигуру. Но фантазия уже не могла остановиться… За два шага ожившая мечта оказалась близко-близко, протянула руки, обняла за шею. – А во сне позволено многое…

– И в абсолютно невменяемом состоянии!

– Моя прекрасная леди… – Джеремайя легко и нежно коснулся таких желанных губ. Но трепетный поцелуй не долго оставался таким! Между мужчиной и женщиной разгорался пожар.

– Ты точно этого хочешь? – на миг оторвавшись от изучения особенностей анатомии противоположного пола прохрипел маг. Белла лишь кивнула и сама потянулась к нему.

– К счастью, у меня сработал амулет на распознавание опасности.

Чего не сказал Джеремайя так того, что к стандартному набору талисманов каждого легавого у него добавлено и несколько уникальных. Если у тебя двоюродный брат демонолог, то грех не обзавестись чем-то распознающим существ из преисподней. Например, неприметной татуировкой-ромбиком на запястье.

Мансфилд взял лицо девушки в свои руки и хотел продолжить поцелуй. Да и вообще довести ситуацию до логического завершения! Но черный ромб на коже поменял цвет на красный и свел судорогой пальцы мага. Все-таки это была не самая лучшая идея: сделать такое экстремальное оповещение!

– А что потом? – я же помнила и его поцелуи, и прикосновения горячих рук, и как сознание уплывало в мареве наслаждения. Ладно, я была одержима, а у вас какое оправдание, Ваше нервное Сиятельство?

– Вы пытались меня убить!

– И как догадался? – тот, кто занял тело Изабеллы, оттолкнул мужчину с нечеловеческой силой и начал скручивать между ладонями сферу черного пламени. Граф действовал на одних рефлексах: щит на себя и контрудар. Классическая огненная стена прошлась по половине комнаты, мгновенно сжигая все в пепел. Демон увернулся. А Джеремайя не смог сдержать вздох облегчения.

Во что превратились не самые скромные апартаменты после такого обмена любезностями, лучше и не говорить.

– Барон Эрттон и Миранда появились вовремя.

И весьма своеобразно. Дверь в гостевые покои вылетела с одного пинка, а на пороге появился огромный, ростом с хорошего сенбернара, паук, оседланный маленькой девочкой. Оскар Эрттон тащился сзади с паутинной петлей на шее: он имел неосторожность не поверить сивилле и не принять одиннадцатилетнюю леди всерьез.

– Нам удалось провести обряд изгнания.

Можно считать, я заново родилась! Потому что самым действенным средством для борьбы с демоном и им одержимым, было устранение последнего. Желательно, мучительно и страшно. Веками проверенный способ. Или отдаться на милость инквизиции. Говорят, если обряд экзорцизма проводила церковь, то жертвы демонов и бесов оставались в живых. Только их больше никто не видел: они заканчивали жизнь в монастырях.

А было больно! Словно кости расплавились и потекли ртутью по венам вместе с кровью. Но мои крики не могли прекратить спокойный речитатив Миранды. Запах ладана въелся в кожу, волосы. Я билась головой о столешницу, выкручивалась в кожаных ремнях. Орала, проклинала, заклинала и умоляла. До тех пор, пока не смогла больше терпеть и не потеряла сознание.

Демон изгнан. Если верить хроникам нашей семьи, то ко мне он уже и близко не подойдёт. Так где же сейчас его носит?

На этот вопрос Мансфилд картинно беспечно улыбнулся. А мне захотелось немного подправить ему физиономию! Явно ведь пакость скажет!

– Не волнуйтесь, леди. Теперь он стал проблемой вашего врага. Того, кто натравил на вас исчадье Преисподней. Его судьбе теперь будет сложно позавидовать! Для начала он …

Я побледнела. Резко стало не хватать воздуха. Кулаки сами собой сжались, ногти впились в ладони, но я не чувствовала ничего. Вопрос «Кому верить: любимой сестре или заезжему выскочке» даже не стоял!

В голове закрутилась одна мысль: как помочь? Как предупредить? Вдвоем мы обязательно…

– Значит, Лаура… – в безжалостных зеленых глазах не осталось ни капли того сияния нежности, с которым он смотрел на меня несколько часов назад. Вы просили, чтобы я поверила, Ваше Сиятельство? Как можно доверять тому, кто носит сотни масок? А вы? Вы способны верить?

– Вы знали… знали, что я ничего не забыла… И все равно заставили все пережить заново.

– Да. А иначе, леди, вы бы опять промолчали! Вашу верность бы – да в нужное русло! Черная магия – не игра. Она опасна и непредсказуема. А ваша сестра давно выросла и должна сама нести ответственность за свои поступки.

Броситься на него с кулаками? Да об этот камень демон зубы обломает!

– Стойте! Я предлагаю вам сделку, Ваше Сиятельство!

– И что ВЫ, – с издевательским ударением на вежливом обращении проговорил Мансфилд, намекая на то, как я однажды вечер в обществе слишком живого покойника провела. – Что вы сможете мне предложить?

– Вы не трогаете Лауру, забываете про ее проступок, а взамен я… я покажу, где Ларкинс спрятал указанное в завещании!

Эрттон захохотал! Вид у Джеремайи был слишком обескураженный и потешный.

– Он надеялся, что вы согласитесь выйти за него замуж, – флегматично пояснила сивилла, отрываясь от сиреневого маникюра.

Когда ты одержима, то все видишь, все чувствуешь, но ничего не можешь сделать. Да и не хочешь. Как было написано в мемуарах прадеда (подозреваю, что Лаура их тоже прочла от корки до корки), вызванный демон не может завладеть телом, если человек не создал условий, подсознательно не согласился на то, что будет творить это существо.

И всего на мгновение, но можно посмотреть на миг так, как смотрят одаренные Силой… Ауры магов, похожие на прекрасные разноцветные вихри, и обычных людей – спокойный однотонный свет. Переплетения энергетических потоков. А еще скрытое ото всех… Подземные ходы, спрятанные клады. Тайные мысли, желания, эмоции. Надежду Стеллы. Очередную неудачу младшей сестры в краже заветного фолианта. Секретное сокровище леди Агнес, хотя для других оно всего лишь кусок камня. Движения сил природы, пробуждение новой жизни. От такого многообразия легко и ослепнуть.

– И где же, леди? – русоволосый чародей нагло вскинул бровь со шрамом.

– Сначала обещайте, что не тронете Лауру!

– Леди! Вы не понимаете? Связавшись с Черным искусством, она подвергает себя опасности!

– Я сама с ней поговорю и все объясню!

– Хорошо, леди, я согласен!

– Э нет! Четко сформулируйте на что соглашаетесь и принесите клятву! Вы мне уже обещали не вмешиваться в дела управления городом. И что? Думаете, проверка из столицы просто так приехала, по собственной инициативе?

– И когда узнала? – в никуда пробормотал Оскар.

– Императрица заботится о своих подданных! – отрицал свою вину граф.

– Клятву! – иначе он мне голову задурит, обманет, использует в своих интересах, а от меня зависит сестра.

– Я клянусь, что не причиню вред Лауре Уильярд.

– Нет! Клянитесь, что не станете ее преследовать, обвинять или каким-либо образом способствовать причинению ей вреда!

Он не проронил ни слова. В зелени глаз бушевали грозы. Молчание затягивалось.

– Когда мой лучший друг прекратит вести себя как мальчишка, – с ленцой протянул блондин. – Я обязательно расскажу ему одну притчу…

– Вы сумасшедшая! Клянусь! Силой! – выплюнул мужчина и дернул себя за русую прядь.

Оскар опять схватился за голову. Миранда хмыкнула, не отрываясь от подпиливания ногтей.

– Где клад Ларкинса?!

А вот тут возникла небольшая проблема. Я не знала ответ на поставленный вопрос. Точнее, не совсем была уверена…

– В Черной книге под обложкой, – что-то там точно было. Авось повезет!

Повезло. Почти.

Книга была при маге. Он расстегнул рубашку, открыв грудь и широкий коричневый пояс-корсет на талии. Оскар хмыкнул: «Умно!». Миранда внимательно наблюдала за разоблачением мужчины, не испытывая ни капли стыда. Наглые, беспринципные, сумасшедшие маги! Все до одного!

Хотя… У Его Сиятельства было на что посмотреть.

В корсете оказалось небольшое потайное отделение, где и была спрятана книга. Да, оттуда Лауре ее не достать. Джеремайя двумя движениями тонкого ножа разрезал обложку и вытащил полупрозрачный листок пергамента. Такой хрупкий, что мог и рассыпаться от неосторожного прикосновения.

Барон Эртонн подошёл поближе и заглянул через плечо, справа тотчас же очутилась юная любопытная сивилла. Так как меня посвящать в содержимое послания никто не собирался, пришлось спрыгнуть со стола и начать читать за спиной Миранды. К счастью, бабушка настояла, чтобы огамическая и рунная письменность входили в наше образование.

– Похоже, но не оно! – граф пришел к такому же выводу, рассматривая строгие значки – на толстых вертикальных линиях несколько черточек. «Колючки» собирались в группы, отдаленные от остальных уголками.

– Особенностью этого древнего алфавита считается замена букв в определенных слогах их названиями, – мне почему-то хотелось, чтобы зеленоглазый мужчина видел во мне не только источник бед и проблем.

– Оно должно читаться слева направо. А тут вот строчка идет сверху вниз. Здесь вообще зигзаг и кривая! – маг провел по древним литерам пальцем.

– А еще бумага исписана с обоих сторон, – барон потеребил зазубринку на крае листа.

– Оскар, ты гений! – воскликнул Джеремайя.

– Не спорю, знать бы почему? – отшутился блондин. А мне стало неуютно. Его Сиятельство больше не обращал на меня внимания, не отпускал колких замечаний. На душе стало пусто.

Маг хитроумно сложил пергамент в несколько раз, развернул и попробовал другой не менее сложный способ разорвать непрочный листок на несколько частей. Потом зажег в воздухе крохотный огонек и просмотрел бумагу на свет.

– Ну вот, здесь уже более ясно, – довольно пробурчал он.

Из стандартного прямоугольника послание приняло вид шестигранника с неровными краями, а буквы выстроились в линии октаэдра. В центральной плоскости объемного восьмиугольника вырисовывалась движущаяся спираль.

– Beith, Fern, Sail, Dair… – называл буквы барон в полголоса. – Бессмыслица. Из них слово не составить.

– А может и не нужно? – я начала переводить. – «Dair» дуб, «Sail» ива.

– «Ольха» и «береза», а под ними «железный слиток» и «земля». – Продолжил Джеремайя.

Ткнула в еще две буквы – «ясень» и «вяз». Шесть деревьев. Лес, состоящий преимущественно из одной древесной породы… но в этом значении слово в повседневной жизни редко употребляется.

– Зал Шести дубрав! – воскликнули мы с Мирандой одновременно.

– Но его уже лет десять как закрыли на ремонт.

Стелла еще жаловалась, что Ларкинс не выделяет ни гроша на реставрацию. А зал, по ее словам, был украшен изумительными фресками, изображавшими лесные просторы, резвящихся нимф, диких животных. Я бы не отказалась их рассмотреть, но господин Роббинсон категорически запретил туда ходить.

– Нравится мне эта дата, – граф схлопнул свой светлячок и направился к двери. Эрттон следом. Мы с Мирандой не отстаем, а за мной еще и солидный хвост пледа тащится.

– Вы куда? – опешил маг, упорно смотря только на сивиллу.

– С вами! – я гордо подняла подбородок и с вызовом ловила взгляд мужчины.

– Ну я же доказала свою полезность! – как ни в чем ни бывало улыбнулась девочка и пожала плечами. Мол, ваше согласие ни на что не влияет, я все равно составлю вам компанию.

– Хорошо, но под ногами не путаться! – со вздохом согласился барон. Он хорошо умел читать по лицам подростков. Мансфилд скривился, бросил на меня презрительный взгляд, короткое движение рукой и на мне опять иллюзия платья.

Я не смогла разобраться, что меня возмутило больше: модный наряд светлых цветов или крепкая золотая нить, связавшая наши руки.

– Так надежнее будет, – пояснил маг.

Я дернула путы несколько раз. Его наглое Сиятельство злорадно и довольно усмехнулся.

Погони, шпионаж, драки, зомби, демоны и клады! Вот ведь жизнь пошла у приличных леди! Зато на физическую форму жаловаться не приходится. Что мне теперь пять часов в корсете и десяти килограммах нижних юбок на балу оттанцевать? Легко! И безопасно. Но я уже не уверена в этом…

* * *

Зал имел форму правильного шестигранника. Окон не было, только высоко в куполообразном потолке через овальный проем проникал солнечный свет и благодаря сложной системе скрытых зеркал освещал фрески на стенах: изящные девушки, от красоты которых было сложно оторваться. Их локоны струились в весеннем ветре, цветы украшали простые прически, тонкая ткань не могла скрыть чувственных изгибов юных тел.

– И что тут странного? – спросил Оскар, ковырнув носком ботинка кусок грязи на паркете. Он вместе с другом облазил по дюйму и это помещение буквально несколько дней назад.

Маг рассмотрел еще раз октаэдр.

– Смотри, если на верху символ «солнца», то спираль статична, – и Джеремайя перевернул листок бумаги. – А если «ночного светила», то она движется.

– Сейчас ночь и я не вижу разницы!

– Но луна пока еще скрыта за тучами!

– Подождем?

Слава Небу, ждать пришлось не долго. Почти полная луна выглянула из-за поволоки облаков, ее свет отразился в зеркалах и залил зал Шести Дубрав. Ничего не произошло.

Мансфилд нахмурился и погасил светляки.

И роспись стен преобразилась! Если смотреть на них краем глаза, казалось, что листва и трава шевелятся, а фигуры еле заметно движутся.

Первая слева фреска все так же изображала молодых дев в простых движениях хоровода, но к ним добавились и необычайно прекрасные юноши. Во взоре одного человека с венком из золотых листьев на челе проскальзывало некое высокомерие и презрение к тем, кто посмел наблюдать за их вечным танцем в тени дубов. На второй олень святого Губерта с сияющим крестом над головой пил из ручья, приземистый неказистый человечек спал рядом под гостеприимным кустом бузины, а одна из нимф наблюдала за ним издалека. Потом была поляна, на котором лесная дева корчилась в предсмертных муках на огромном костре. Люди с простыми грубо прорисованными лицами стояли и смотрели на пламя. На следующей – несуразные и непропорциональные фигуры мужчин и женщин танцевали в круге, но им было далеко до простоты и грации фигур с первой фрески. Затем опять много откровенно уродливых и примитивных потомков Адама восхищались невероятной грацией белокурой лесной прелестницы.

Я посмотрела на стену, в которой и была единственная дверь в зал. И вскрикнула. По низу фрески была изображена огненная река, пожирающая города, села, мосты, фабрики, людей… Из дыма вырастали новые деревья-гиганты, под которыми беспечно резвились юноши и девушки с бездушно идеальными лицами.

Удивленно ойкнула Миранда. Под нашими ногами изменялся рисунок паркета: из примитивной дешевой ёлочки приступали гирлянды из цветов, листьев и фруктов, выложенные из разных сортов дерева. В центре проявилась спираль со знакомыми знаками. Торжественность волшебства лунного света немного испортили груды строительного мусора и клочья паутины по углам.

Граф дёрнул меня за руку и потащил рассматривать середину загогулины. Я для разнообразия решила не шипеть и не возмущаться. Даже когда Его увлеченное Сиятельство бухнулся на колени, потянув меня за собой на пол, и начал рассматривать узор поближе.

– Мы им не мешаем? – поинтересовалась Миранда, между делом пытаясь отковырять свежим маникюром кусочек настенной живописи.

– Вот начнут целоваться, тогда и… – начал Оскар, но перебил сам себя. – Сюда кто-то идет! Отвод!

Зеленоглазый маг первым делом накрыл заклинанием барона и девочку. Они без следа истаяли в золотистого мареве. А затем и мы стали невидимыми и неслышными для всего окружающего мира.

Звякнул ключ в замке, дверь не хотя и скрипя открылась, пропуская внутрь…

О Пресветлое Небо! Только бы не Лаура!

Сегодня в небесной канцелярии был день невиданной щедрости: второй раз мои мольбы услышали и приняли к сведению.

В зал вошли Марк Аврелий и леди Агнес с лампами в руках. Я могла видеть, как в искусственном освещении прячется часть фресок. Словно одевают карнавальную маску.

– И что вы хотите мне здесь показать? – недовольно пробурчал юноша, сдерживая зевок.

Женщина картинно закатила глаза и по очереди погасила кристаллы. Студент присвистнул и почесал затылок. Оценил мастерство древних умельцев или фигуры лесных нимф?

Леди Куинси достала из складок траурного платья огромный кулон на витой цепочке. Я бы сказала, драгоценный камень сложной огранки. Но даже в книгах не встречала, чтобы они были таких размеров! Бриллиант Кохинор или один из известных рубинов Баласа «Черный Принц», чьи фото растиражировали газеты в преддверии дня рождения Императрицы, поменьше выглядели и не так внушительно.

Агнес прошла совсем рядом с нами, от слишком приторных духов защипало в носу и очень захотелось чихнуть. Еле сдержалась. Тем временем вдова присела в центр мозаики прямо под столпом лунного света, положила свой камень и несильно вдавила его в дерево. Украшение вошло внутрь как ключ в замочную скважину. И щелчок был.

Узоры паркета постепенно начали приобретать объемность, образуя лестницу вниз. А мы на последнем этаже здания. Под нами рабочие кабинеты хозяев, какие-то гостиные и никаких секретных ходов. Я так раньше думала.

– Здорово! – уже откровенно зевая во весь рот и хвастаясь хорошим стоматологом флегматично проговорил Марк Аврелий. – Этим вас дядюшка шантажировал?

– Тебе надо еще выпить! – женщина протянула ему маленькую фляжку. Правду говорят, что в дамской сумочке дирижабль поместить можно. А складки и карманы обычного платья могут спрятать не меньше полезных вещей. – Ты же не хочешь остаться без сокровища?

– Так чем же? – юноша послушно глотнул резко пахнущего напитка. – Тем, что вы внебрачная дочь моего дедушки и ваше происхождение и прошлое не так безупречно, как нужно для приличного общества? – и сделал еще пару хороших глотков.

– Не так много! – не с первой попытки забрала флягу леди Агнес. – Стелла мне не простит, если ее и так не шибко умный любовник станет полным идиотом!

– Вы что-то сказали? – глупо улыбаясь выдавил Роббинсон-младший. И икнул.

– Да, – на лицо молодой женщины вернулось приветливое выражение. – Говорю: не совершай ошибку моего ныне покойного мужа. Он тоже думал, что шантажировали меня. Но это Ларкинс платил мне за молчание. А его секрет стоил дорого… Идем!

Гирлянда из листьев и цветов, выложенная из разноцветных кусочков дерева спиралью на паркете, окончательно превратилась в затейливую лестницу, освещенную бледными магическими светлячками. Агнес потащила вниз студентика, а Его авантюрное Сиятельство – меня. Остановить его было сложнее, чем самоход.

В тонизирующем средстве леди Куинси наверняка содержалась не малая доза алкоголя: ноги юноши норовили жить своей жизнью, голова пребывала в уверенности, что все окружающее сон, а язык вспомнил о своем предназначении говорить, болтать и молоть чушь. Чем и занялся со второй ступени.

За следующие полсотни шагов Агнес узнала о тяжелой доле студиозусов из провинции, о жадности господина Роббинсона и о некоторых пикантных особенностях поведения ее подруги Стеллы в постели. О последнем она слушала очень внимательно: бедной вдове надо думать о своем будущем. В надежде, что он будет менее разговорчивым и более вежливым, леди даже позволила ему идти первым. Особенно, когда лестница переходила в узкие и прямые каменные коридоры, которые неизбежно заканчивались очередным спуском вниз.

Еще через сотню ступенек и два коридора парень начал повторятся. А конца и края дороге не предвиделось. Такими темпами к утру выйдем где-нибудь в Поднебесной!

На третьем витке жалоб женщина не выдержала:

– Да замолчи уже!

– Не могу, – просто ответил Марк Аврелий. – Тогда голос в моей голове слишком громко … поет… А мне больно!

– Вот с этого момента поподробнее, пожалуйста… – прошептал мне на ухо маг. Напрягся и во все глаза смотрел за дамой и юным джентльменом. Он стал похож на гончую, которая взяла след.

Интересно, а шизофрения заразная?

– Какой такой голос!? – женщина противно взвизгнула и поступила не так, как подобает леди: стукнула кулачком о стену коридора.

– Красивый… – пуская слюни отозвался Марк Аврелий, наблюдая, как его спутницу прошили несколько тонких, не толще вязальной спицы, стальных прутьев. А затем как ни в чем ни бывало пошел дальше. Не оборачиваясь.

Прутья словно взялись из ниоткуда, прошли через тело бедняжки и исчезли в противоположной стене. Агнес захрипела, начала хватать ртом воздух и как подкошенная рухнула на пол. Из-под нее потекли струйки крови.

В испуге я ахнула и спрятала лицо на груди графа, тот дернулся, но отпихивать не стал.

– Помогите ей, – еле смогла выдавить из себя. Сердце пропускало удары, а кровь замерзала в жилах.

Мои дрожащие руки от своей рубашки магу пришлось отрывать чуть ли не силой. Он снял отвод глаз, крепко взяла меня за руку, и мы присели рядом с тяжело раненной женщиной.

Ее взгляд безумно скользил по потолку, стенам, нашим лицам. Кожа приобрела серый оттенок, губы побелели и потрескались.

Вначале Джеремайя потратил несколько секунд на диагностику ее состояния и неодобрительно покачал головой. Ой, мне кажется, или цвета его магии стали ярче и отчетливее?

– Чем вы шантажировали Ларкинса? Отвечайте?! Чем? – наклонившись близко-близко к истекающей кровью Агнес, спрашивал зеленоглазый, но лечить не начинал. Та только хрипела, шипела и из последних сил мотала головой из стороны в сторону. Потом в последний раз выгнулась дугой, обмякла и затихла.

– Демоны преисподней! – выругался Мансфильд, брезгливо бросил на ее тело какой-то амулет и потянул меня дальше по коридору к очередной лестнице.

– А как же…

Маг тяжело вздохнул, но снизошел до объяснения:

– Спит она! На обратном пути заберем. Все с вашей подругой будет в порядке, – а потом с издевкой поинтересовался. – А вас не смущает, что милая леди Куинси пыталась использовать юношу, как щит. Чтобы он попал в ловушку вместо нее?

– Просто правила вежливости…

– Бывают так удобны! Да я не одну ловушку нейтрализовал, пока до сюда дошли. Вот эту не успел! Идемте быстрее! Мало ли что может случится с нашим пьяным студентом!

Мы почти бежали по ступенькам. А они все не заканчивались и не заканчивались. У меня начало перехватывать дыхание и закололо в боку, когда мы все-таки попали в небольшую круглую залу, выложенную, как кирпичами, драгоценными камнями и слитками золота. В ровном свете колдовских светлячков не оставалось и тени сомнения, что все это богатство настоящее.

А в центре сокровищницы стоял Марк Аврелий, держал за руку невиданной красоты девушку и преданно смотрел ей в глаза. Нимфа! Та самая лесная кудесница с фресок из Зала Шести дубрав. Невозможно перепутать! Слишком хорошо было прорисовано идеальное лицо без намека на возраст, увядание, доброту или сострадание.

И она нас увидела! Под отводом глаз заметила! Изящно махнула ручкой, с холодной улыбкой посылая на нас вихрь радужных искр. Они с тихим звоном разбивались о щит Джеремайи. Казалось бы простое заклинание. Но я обратила внимание, что оно у мага забирает намного больше сил, чем обычно.

А тем временем дева с волосами цвета белого золота обняла замороченного юношу и исчезла с ним в ярко сияющем портале. И словно очень качественная иллюзия истаяли окружающие нас сокровища, обнажая древнюю кладку.

Так это просто ловушка?! То есть Ларкинс хотел, чтобы кто-то из Роббинсонов встретился с нимфой?

Утро приличной леди должно начинаться с … Честно говоря, уже и забыла, как просыпаются добропорядочные девушки. Явно не в наполовину сожжённой спальне в объятиях малознакомого джентльмена. А с точки зрения бабушки, все мужчины, которых знаешь менее десяти лет, попадают под эту категорию.

Когда закончилось наши ночные приключения, а именно: из подвала ушли до захода луны, леди Агнес доверили горничным, выслушали возмущения Оскара и Миранды – граф на них кроме отвода глаз еще и заклинание статиса повесил, чтобы не бросились в след за нами… Небо уже серело, а в саду распевались первые ранние пташки.

Мансфилд довел меня до своих апартаментов, заявил, что он смертельно устал и не будет сейчас ставить защиту на моих комнатах. Ой больно надо! Отвязывать тоже не будет. Если хочу, могу не спать. Главное, его не будить. И рухнул на постель. Как был – в обуви и одежде. Я, естественно, упала рядом и услышала храп. Он даже не … Он даже! Да он заснул! Наверное, еще до того, как тело коснулось постели. Я немного поерзала, устраиваясь поудобнее, укрыла нас куском покрывала и тоже задремала.

* * *

Джеремайя за время короткого сна сумел по-хозяйски устроить на мне и ногу, и руку, а заодно укутать в одеяло нас обоих. И как из такого кокона выбраться и не разбудить его? А он совсем другой, когда спит. Лицо чистое, открытое, черты лица правильные, благородные. Даже маленький шрам не портит внешность. И почему я при первой встрече решила, что он не красив?

Если бы вы знали, Ваше Сиятельство, как я хочу вам доверять. Всей душой, всем сердцем. И как же мне страшно! Боязно открыться, посмотреть в лицо своим эмоциям и желаниям. Забота о семье, долг перед родом, ответственность… Такие правильные вещи, как оказывается, хорошо помогают спрятаться от себя самой.

Надо вставать! И предупредить Лауру!

Иначе придется жить своей жизнью, а это намного сложнее!

Так, берем за палец наглую руку, которая разлеглась повыше талии, но пониже шеи, приподымаем и отводим в сторону. Ровно на пол сантиметра. Потом она возвращается обратно, вжимает в одеяло и подтаскивает к магу еще ближе. Попытка вторая. Вздыхаем, берем мизинец и тащим конечность вверх. Не дыша.

Мужчина заворочался, уткнулся в шею и проворчал:

– Милая, дай поспать…

И опять засопел.

Я занялась графской ногой, чтобы освободиться. Он все-таки тяжелый. Крамольную идею посмотреть, что у него под рубашкой, пришлось прогнать.

Может, я и добилась бы сносного результата. Например, разбудила бы совесть Его Сиятельства, но стук в дверь сработал лучше всякого модного будильника. Эффективнее только кружка воды на голову. По личному опыту говорю!

Мы оба подскочили. Бросились в разные стороны и были остановлены все еще действующими магическими путами на запястьях. Перетягивание друг друга закончилось победой графа. Меня протащили по одеялу, покрывалу и подушкам на его половину. Если судить по нынешнему состоянию ложа, я бы не поверила, что мы спали как убитые.

– Под кровать!? – полувопросительно предложила я ему. Джеремайя развеял связывающую нас веревку и послушно полез прятаться. Осталось только упаковать ноги, когда он дал задний ход и выполз обратно.

– Вообще-то, это моя комната!

Я посмотрела на паутину и пыль в его русой шевелюре и заявила:

– Туда я не полезу!

Стук в дверь возобновился. Кто-то очень настойчиво желал попасть внутрь.

– Шкаф?

– Буду чихать!

– Комод?

– А как вы это себе представляете?

– Да, вас распилить придется, чтобы туда уложить!

– Вы же маг!

– Джеремайя! Открой! – донеслось из коридора.

– Не выйдет! У Оскара амулет против отвода глаз.

– Ванная?

Мансфилд кивнул и попросил:

– Только без глупостей, леди!

– Конечно-конечно! – отпусти меня, и я буду само благоразумие.

Его Сиятельство посмотрел на меня внимательно и поцеловал. Быстро, нежно, как прикоснулся к мечте. А затем молча втолкнул в ванную комнату.

* * *

Я прислонилась к стене, притронулась к горящим губам и пыталась унять бешено стучащее сердце. И зачем вы так со мной, Ваше Сиятельство?

Иллюзию платья, кстати, он тоже снял. Через окно не сбежать, но я не зря сидела часами в библиотеке ЛилиХолл. Если подойти справа к огромной ванне на бронзовых львиных лапах и потянуть вниз один рожок настенного светильника, то должен открыться потайной проход. А там уж я до комнаты Лауры доберусь.

То ли рычаг от старости не сработал, то ли граф поколдовал как следует, но в секретный коридор войти не получилось! Подслушать разговор тоже. А чем еще может заниматься юная леди в ванной комнате?

* * *

Граф Мансфилд был сама любезность и позволил мне привести себя в нормальный вид, чтобы больше не щеголять в фантомных нарядах. Но потом сразу же опять связал запястья золотисто-алыми путами. Они могли растягиваться, позволяя нам, к примеру, сидеть за разными стульями в столовой. А судя по отсутствию какой-либо реакции со стороны родственников, еще и видимы были лишь для нас.

В семействе Роббинсонов было принято собираться всем вместе для приема пищи. Господин Альбрус считал, что такой нехитрый ритуал сближает людей. И обычно за столом старались не подымать действительно негативных тем, не ссорились и не спорили. Но сегодня все, кто уже спустился к завтраку, казались взвинченными и готовыми сорваться в истерику.

Стелла демонстративно сидела перед пустой тарелкой, держала в руках флакон с настойкой валерианы и пустырника. Строгое черное платье Лауры подчеркивало ее бледность и круги под глазами. Мы с сестрой могли только переглядываться и сочувствующе поддакивать Стелле. В Сент-Айвс в самом деле приехала Императорская проверка и господин Роббинсон со своей больной ногой с раннего утра уехал в город. Начальник полиции телефонировал, кричал громко, слышно было в соседних комнатах. Сестра и предположить не могла, за что такое наказание на голову человека, который живота своего не жалея много лет самозабвенно служил на благо народа! А еще Агнес заболела! Так некстати!

Лаура хотела поговорить со мной, но Джеремайя твердо заявил, что у нас дела в городе и время дорого. Я надеюсь, она смогла прочитать по моим губам: «Он все знает!».

Самая короткая дорога к монастырю святой Елены вела через город. Нам подали самоходную коляску, а граф собственноручно вызвался ею управлять, отказавшись от шофера.

Скорость была сравнительно невысокой, можно было наслаждаться и прекрасными лесными видами, живописными лугами и безоблачным летним небом. В самом деле приятная поездка. Только Его Сиятельство мрачно молчал и слишком резко дергал рычаги управления.

Мы проехали предпоследний верстовой столб перед городскими воротами, когда Мансфилд бросил на меня ещё один хмурый взгляд в зеркало заднего вида и спросил:

– Вы верите в сказки, леди?

Пресветлое Небо! Если бы он опять про Чернокнижие заговорил, про убийство или «помолвку» – все было бы понятно. Но почему ему вдруг стал интересен местный фольклор?

– Вы задаете странные вопросы! При чем здесь сказки?

– Вы ведь изучали историю, верно? А учитывая корни вашего рода и доступ к мемуарам вашего славного предка …

– Возможно, знаю что-то находящееся ближе к истине, чем указанное в учебнике. Вы это хотели сказать?

– Да, леди, – маг невесело улыбнулся. – именно так.

– А что вы имеете ввиду под словами «верю ли я в сказки»? Существовала ли Золушка на самом деле?

– Скорее уж ее крестная фея! Оборотни, вампиры, эльфы, домовые…

– О да, бабушка любила рассказывать нам истории про малый народец! Но при этом очень жестко высмеивала суеверия и необразованность. Да, если маг недобросовестно выполняет свои обязанности, то могут появиться … – я поежилась, вспоминая обитателей кладбища. – Но несмотря на многообразие магического животного мира там нет ни одного разумного вида! Человек – единственное существо, наделенное душой и интеллектом. Что бы ни говорилось в сказках или модных ныне романах. К счастью, эльфы, брауни, оборотни, русалки, леприконы и баньши живут только в людской фантазии.

– К счастью? – бровь со шрамом метнулась в верх.

– Наверное… Мой прадед описывал не одну ситуацию, когда невежество и злость приводили к трагическим последствиям. Но вам вряд ли будет интересно.

– Что вы, леди!

Мне и самой захотелось рассказать про странную заметку из дневников великого мага. Из тех записей, которые хранились в семье и никогда не были опубликованы.

– Он тогда уже отошел от магической практики и путешествовал по континенту. В одной рыбацкой деревне на юге Галии ему пришлось стать свидетелем казни. Юную девушку обвинили в соблазнении мага и его родня добилась прилюдного наказания. У девушки были синие волосы и рыбий хвост вместо ног. И она не могла говорить: вместо слов из ее горла вырывалось лишь птичье чирикание. Мой прадед не смог спасти несчастную, но он приложил все силы, чтобы доказать факт несанкционированного магического вмешательства, из-за которого она потеряла человеческий облик. Дело до короля дошло и наделало много шума. Кажется, эксперименты по модификации тела до сих пор там запрещены.

– Вы сами сказали: это была не морская дева или русалка, а жертва бесчеловечных магических опытов, – самоход въехал на городскую мостовую через почти что декоративные ворота. По сторонам потянулись небольшие домики окраин, утопающие в зелени садов. – Если подумать, то все свидетельства встреч с «разумными» волшебными существами вполне объяснимы. Полузмеи-полутюлени ламии на глубине да во время шторма будут очень похожи на женщин с рыбьими хвостами. Оборотни оказываются больными ликантропией.

– А Святой Кристоф?

– До того как стал служить Церкви слишком увлекался уже упомянутыми нами экспериментами по улучшению внешности. Так и появилась его песья голова, увековеченная на многих картинах.

Граф свернул на улицу, ведущую к центральной площади. И самым известным магазинам.

– Ваше Сиятельство, – я тронула его плечо сложенным веером. – Мы ведь в монастырь едем? А этой дорогой мы сделаем весьма приличный крюк.

– Не беспокойтесь, леди, – Джеремайя улыбнулся мне в зеркале. – Мы ведь помолвлены. Я не ожидал такого поворота событий и не взял в отпуск фамильный перстень. Но дабы не было лишних вопросов кольцо нужно купить. Я где-то видел лавку ювелира…

– Ваше Сиятельство! Ваша совесть…

– Кристально чиста! Я ей не пользуюсь без дела. А заодно и покажем мастеру камень леди Куинси. Или вам часто встречались драгоценности такого размера?

По правде говоря, я только с самоцветами дело и имела.

– Вам виднее, – я начала опять рассматривать домики, которые уже обзавелись двумя, а то и тремя этажами, высокими черепичными крышами, балкончиками с чугунными перилами, кокетливыми ставеньками и разнообразными вывесками. Сады и цветники остались позади.

Естественно, ничего поскромнее, чем ювелирный салон господина Спенсера, найти было нельзя! Стелла говорила, что слышала от госпожи Конорс, а та от младшей сестры … то есть, ходили слухи, будто раньше он владел серьёзным делом в Люнденвике, потом оставил бизнес детям и перебрался в провинциальный городок на пенсию. А вот без драгоценных камней и металлов жить не смог, открыл маленькую лавочку и начал делать «безделушки на заказ».

Тихо звякнул дверной колокольчик. Из сумрака небольшого помещения к нам поспешил невысокий старик с тростью.

– Чем могу служить? – в его глазах не пряталось ни единого намека на старость, такими живыми, любознательными и веселыми они были. Да, о кулоне или брошке из мастерской Спенсера мечтали все, но ювелир брался далеко не за каждый заказ, да и готовые вещи не всегда продавал. Выставлял в витрине на всеобщее обозрение и заламывал такую цену, которая могла разорить половину города.

– Добрый день, мастер! Я бы хотел…

– Пресветлое Небо! Граф Мансфилд! Вы ли это?! – ювелир быстро подошел к нам, развернул удивленного Джеремайю к окну и начал бесцеремонно рассматривать.

– Демоны и преисподняя! Господин Спенсер … – тут мага сжали в крепких объятиях, и дар речи был временно потерян. Восстановился он не сразу. – Как тесен Альбион! Вы то что здесь делаете?

– Живу я тут, понимаете! Мастерю потихоньку. Да вы не стойте на пороге, как не родные! Проходите, я вас чаем угощу. Мне привезли удивительный сорт. Такой букет! А аромат! – подхватив нас обоих руки, он намеревался утащить куда-то вглубь мастерской и с энтузиазмом фанатика напоить чаем до потери пульса.

Любовь знаменитого ювелира к бодрящему напитку давно стала притчей во языцех. Стелла однажды пригласила его на чаепитие. Она, конечно, надеялась получить скидку на серьги, но беседу о сортах чая и их особенностях больше трех часов выдержать не смогла даже она. Сережки сестра так и не заказала.

– Что вы, что вы! – активно запротестовал маг. Видно, тоже не раз коротал часок другой в обществе чаемана. – Мы к вам по делу! И у нас катастрофически мало времени! Но до своего отъезда мы вас обязательно…

– Ну и демоны с ним, с чаем этим! – Спенсер с энтузиазмом махнул рукой. Я едва отпрыгнула. Энергичности старика позавидовала бы и моя бабушка. – Я вот недавно кофе распробовал…ммм… – седовласый джентльмен в экстазе закатил глаза.

– Нам бы кольцо для помолвки, – напомнил о присутствии покупателей Джеремайя.

– Ах ты, бестолковый ты малый! – мастер лукаво прищурился и погрозил пальцем. – Жаль, батюшка твой не дожил до радостного момента. Леди Уильярд, – мне церемонно поцеловали руку. – Примите мои искренние поздравления! Вы сможете сделать из этого оболтуса приличного человека! А вам с ним очень повезло!

Я пролепетала в ответ благодарности, отводя взгляд от русоволосого мага. Действительно, его леди будет счастливицей…

Спенсер, тяжело опираясь на трость, прихромал за прилавок и достал из маленького сейфа футляр с двумя перстнями.

– Специально для тебя делал! – с гордостью объявил он, демонстрируя кольца белого золота с узором из дубовых листьев и маленькими камешками молочного цвета. – Давно еще. С собой привез, думал, может найдется кто. Да каждый раз рука продать не подымалась.

– Вам нравится? – спросил Мансфилд, рассматривая, правда, не символы единства и верности, а меня. Я молча кивнула. – Сколько?

Старик улыбнулся и назвал цену. Граф побледнел и… уж право слово, лучше бы мы с ним чай пили! Аристократы тоже умеют торговаться, не хуже торговцев на рынке.

Потом вредный ювелир настоял, чтобы мы при нем кольца и надели. Они подошли идеально.

– А еще, господин Спенсер, мне нужно знать ваше мнение по поводу камня, – маг показал тот огромный прозрачный «алмаз», которым леди Агнес открывала путь в никуда.

Мужчина взял нашу улику, достал лупу и несколько кристаллов-светильников, долгое время вертел камень и так, и этак, изучая чуть ли не каждый миллиметр.

– Что я вам могу сказать, молодой человек… У нас, у ювелиров старой школы, считается плохой приметой работать с призрачными драгоценностями. Никогда не знаешь, что из них получится… Видите, какие чистые линии! А как удивительно преломляется свет! А теперь сюрприз! – из стоящего поодаль графина был налит стакан воды, в который и опустили нашу улику. Все! Пропала она. И не догадаешься, что лежит внутри целое состояние. – А еще на них очень хорошо ложатся магические формулы. Держатся лучше и работают практически без искажения. Но и найти камень-призрак та еще удача! Они такая же легенда, как и меч короля Артура!

– Для призрачного он весьма материален! – зеленые глаза потемнели. Джеремайя забрал камень из стакана и даже не вытерев насухо спрятал его в карман сюртука. – Еще что-нибудь вы мне можете сообщить?

– Увы, нет! – развел руками пожилой джентльмен. – Профессиональная этика. Вам ли не понимать!

– Не хотите помочь?

– Не-а! – по мальчишечьи улыбнулся ювелир.

– А может вы поможете мне? – я робко улыбнулась и сложила руки в умоляющем жесте. – Дело напрямую касается моей семьи! Пожалуйста, скажите, что вы знаете!

Мужчина заколебался. А потом отрицательно мотнул головой:

– Леди Изабелла, при всем к вам уважении… Нет. Что-нибудь еще, господа?

Мы раскланялись и вышли из мастерской. Маг шумно вздохнул и прошипел про себя что-то нецензурное.

– Вы знакомы с господином ювелиром?

– Ювелиром, говорите? – мрачно усмехнулся мужчина. – Да он лучший артефакторщик Люнденвика. С чего это его сюда на пенсию понесло? И случайно ли меня отправили именно в ваш городок в отпуск…

– У вас паранойя, граф!

– Знаю, это профессиональное заболевание.

* * *

Когда дверной колокольчик прощально звякнул, провожая незваных покупателей, мастер Спенсер достал из-под прилавка телефонный аппарат, набрал нехитрый номер и подождал несколько гудков.

– Госпожа Конорс? – обрадовался он, когда трубку на том конце провода наконец-то подняли. – Вы просили сообщить, если граф заинтересуется…

Поговорив несколько минут, ювелир отставил телефон, побарабанил пальцами по отполированной столешнице, а затем вновь поднял трубку и набрал новый номер:

– Господин Шепард? Как вы и просили: кольца у графа и его леди. Да, они ни о чем не догадываются.

– И меня очень беспокоит, что некоторые мои воспитанницы… – речь матери Агаты была сладкой, как ее чай. Чувствовалось, она действительно переживает за свое дело, горит им, беспокоится за девочек. – Мы столько сил вкладываем, чтобы привить им строгие нравственные нормы! И сердце кровью обливается, когда узнаешь…

– Вы с каждой вашей бывшей воспитанницей поддерживаете отношения? – внимательный взгляд, в меру лести в голосе. Его Сиятельство мог бы гордиться своей ученицей. От него я получила не только сведения о судьбе сироток из приюта при монастыре святой Елены, но и инструктаж, как себя вести.

– Насколько возможно, – круглое лицо настоятельницы осветилось скромной улыбкой.

– До меня дошли слухи, что многие ваши девочки занимаются творчеством, стали писательницами женских романов. Моя сестра даже является поклонницей одной из них. Простите, не могу вспомнить ее имени. Но благотворительному комитету это может не понравиться! Ибо вместо послушных тружениц и заботливых жен из ваших стен выходят яркие и неординарные художницы, натурщицы и поэтессы!

Монахиня укоризненно покачала головой и добавила в мою чашку еще воды. Подвинуть тарелочку с печеньем тоже не забыла.

– Вы же понимаете, что Небо всем даёт право на ошибки. Наша ответственность посеять в их душах семена добра. Но мы не можем выбрать за них жизненный путь.

– А ваши воспитательницы!? – играть так играть. Что еще странного было в монастыре? Все упомянем, все приплетем. – Не слишком ли они красивы? Как неокрепшие умы девочек воспримут столь явное проявление физической красоты?

По пути в кабинет матери-настоятельницы в монастырском дворе я видела, как одна очень красивая девушка проводила занятие по природоведению для девочек. Стало немного завидно: и ее неземному очарованию, и тому восхищению, с которым внимали ей маленькие слушательницы.

– Мы были вынуждены взять нескольких преподавательниц из числа мирянок. Угощайтесь печеньем, леди Уильярд. Оно невероятно вкусное.

Из вежливости я откусила кусочек от хрупкого кружочка.

– Но почему не госпожа Конорс? Она ведь учительница в городской школе! Или не леди Куинси? Она плетет великолепное кружево! А еще дамы из благотворительного комитета волнуются, насколько благожелательны будут ваши воспитанницы к власти. У вас нет ни одного мага!

– Даже более скажу: ни один маг не может проникнуть в эти стены! – женщина отставила от себя чашку и сложила руки на груди. – Что вы хотите, леди Уильярд? Вы никогда не вникали в дела благотворительности. Всегда были поглощены делами вашей обнищавшей семейки. – о, как разительно отличался ее тон от благожелательности и патоки, которые лились в начале беседы! – Итак, я повторяю, что же вы хотите от скромных монахинь, в меру своих сил старающихся сделать мир лучше?

– Но не такими же способами!? – на моих губах проскользнула загадочная полуулыбка. Мол, я все знаю, догадайтесь о цене моего молчания. Рука потянулась к чашке, но так и застыла на пол пути…

– Поверьте, юная наивная леди, цель оправдывает средства. Когда около полувека назад господин Ларкинс предложил стать меценатом для нашего приюта, моя предшественница была все себя от радости. Почти неограниченные средства, возможность для девочек получить образование на очень достойном уровне. Никто и мечтать не мог о подобной щедрости! А несколько маленьких условий выглядели совсем несущественными. Но дьявол, как и совершенство Неба, всегда скрыты в мелочах. Судьба бедняжки Лиззи Сидл должна была научить мать Трину хоть чему-то, но… Ах да, вы же не знаете! Все очень просто: хрупкая рыжеволосая девочка-огонек уехала от нас работать в Люнденвик. Между прочим, предложили хорошее место продавщицы в лавке со стабильным доходом. Но ей надо было связаться с художником! С этим прерафалистом! – она буквально выплюнула слово, как грязное ругательство. – Он ввел ее в богему, она стала для него и его приспешников музой, идеалом красоты! А потом … девочка позировала для Офелии. Вы наверняка видели ту богомерзкую картину. Не могли не видеть! Невинная дева в белом платье с венком из цветов утонула в пруду. Да, природа прописана там так точно, что можно ботанику изучать! А наша девочка как живая! Вы знаете, она позировала, лежа в ванной? В холодной воде? Зимой! Она заболела пневмонией. И умерла! А ведь ее история не единственная!

– Но … Девочки из вашего приюта стали пропадать всего два-три года назад! А «Офелия» была написана лет двадцать тому!

– Да, наши воспитанницы очень умны, талантливы, умеют вдохновлять, – меня не слышали. – Но где же Небо в работах тех, кто стал писательницами? Чему они учат, кроме поклонения физической красоте?

– Так прекратите брать деньги от ваших «меценатов»! Откажитесь от наследства Ларкинса!

– Кто ж от денег отказывается! – возмутилась монахиня. – Я нашла другой способ спасти наших подопечных.

– Какой же? – с нарастающим ужасом поняла, что не могу пошевелиться.

– Вы хотели знать правду, любопытная леди Уильярд? Я договорилась с местным магом: в обмен на нескольких моих девочек в год он обещал, что когда достигнет нужного уровня силы, разберется с отпрысками демонов, которые развращают души и используют нас в своих мерзких целях!

– Это не доказано, а вот ваш поступок чудовищен!

– О нет! – рассмеялась настоятельница. – Так умирает только их тело, а душа становится свободной, чистой и отправляется прямо на Небо! Маленькая оправданная жертва, которая спасет большинство. Спасет всех нас.

– Вы знаете, кто такой Ларкинс?

– Отрепье Преисподней! Бездушный муж, в котором нет ничего святого! – брызгая слюной кричала полубезумная старуха.

– Вы знаете, как использует маг ваших невинных деточек? Вы знаете, что его действия из разряда Черной магии и незаконны?

Язык начал заплетаться, слова казались такими лишними и бесполезными.

– Вот ему лично все и скажете! – Она привела в порядок седые космы и позвонила в бронзовый колокольчик. У меня дежавю. Что-то похожее со мной уже было.

* * *

Джеремайя Мансфилд сидел в самоходе и нервно барабанил пальцами по оплетенной кожей баранке рулевого колеса. Да, мать Агата не может не знать о творящемся в монастыре. Да, она производит впечатление человека действия и точно знает, как исправить ситуацию. Будем надеяться, Белла сумеет вызвать ее на откровенный разговор и … Если что, он всегда сможет телепортироваться к ней. Веер с его маячком был лично вручён в руки с требованием нигде его не забывать, не оставлять и всегда держать при себе. Магия, в отличие от людей, его никогда не подводила.

Мысли о противоречивой и порывистой леди прервались появлением толстенького человечка в сутане. Он степенно вышел из монастырских ворот, поправил белый воротник и потопал лесной дорогой в город. За что зацепился наметанный взгляд профессионального параноика? Священник каких тысячи. Кругленький, упитанный, с добродушными глазками. Служитель церкви уже отошел на довольно приличное расстояние, когда маг вспомнил, где он видел толстячка в коричневой рясе. Правда, тогда он носил сюртук, нелепые очочки и занимался юридической практикой.

Потея, проклиная летнюю жару и путаясь в рясе, к лесной прохладе спешил Соммерсонши. В этом городе хоть кто-нибудь нормально умереть может?

Джеремайя, не теряя больше времени, выскочил из самохода и бросился за слишком шустрым мертвецом. Тот успешно сохранял дистанцию, не позволяя себя догнать, но и сам не отрываясь от погони.

Маг быстро создал телепорт на короткое расстояние и появился прямо перед носом опешившего толстячка. Сегодня его резерв был полон, а значит, позволял намного больше… Да и «прыжки» в пределах видимости никогда не забирали много сил.

– Добрый день, святой отец, – прошипел граф.

– А в чем дело, сын мой? – проблеял Соммерсонши, на всякий случай пятясь назад.

– Хотел бы поговорить о жизни после смерти. Как я вижу, вы многое можете сказать!

Отступать дальше было некуда. Священник, он же нотариус в прошлой жизни, уперся спиной в ствол дерева. А Мансфилд пошел на очередное нарушение Кодекса – взял подозрительного типа за горло и без предупреждения начал сканировать его ауру. За такое преступление должности лишают. Если смогут доказать!

Но аура Соммерсонши поражала! Она сияла! Всеми цветами радуги, переливалась, дышала, светилась… Смотреть бы на нее и восхищаться, насколько красивым может быть волшебство.

– Кто ты? – мужчина из последних сил держался, чтобы не отпрыгнуть от странного существа, состоящего из чистой магии.

– Какие вы все предсказуемые, – нечеловеческим голосом пропищал пленник и ударил мага по коленке. Копытом. Хорошо, не подкованным. Высвободился и подвиг повторил – пинок в живот, хук в лицо.

Мансфилд сложился пополам, пересчитал появившиеся перед глазами звездочки, едва успел прикрыть лицо. Создать огневик и запустить в след бодро скачущему созданию вышло чисто рефлекторно. На занятиях и на работе подобных ситуаций было не счесть. С первого раза не попал. Уж больно широким зигзагом прыгал священник, смешно подобрав рясу.

Очередной телепорт и маг схватил козлоногого за шиворот.

– Предлагаю сделку! – заверещал тот, поджав лапки и оценив свои шансы на повторный побег.

– Ответы на вопросы и ты свободен!

– Человек! Ты опять не знаешь, чего хочешь!

– Не тебе решать! – прорычал Джеремайя, мысленно расставляя приоритеты в задачах.

– Не мне! Конечно не мне. Я всего лишь маленький безобидный сатир! Вот даже колдовать не умею. Честно. Зато я кое-что знаю! Например, городской маг взял манеру увеличивать силу за счет смерти и мучения невинных дев, которых мать-настоятельница с радостью отдает ему в жертву. Мозги у нее на почве ненависти переклинило, однако. Надо ли тебе говорить, колдун, как они умирают? Что он с ними делает?

– Не болтай лишнего! – в душе появилось смутное предчувствие нехороших новостей.

– Я молчу-молчу! – дернул нелепыми ножками тот, кто назвался сатиром. – Но в монастырь тебе никак не прыгнуть. Твой телепорт там не откроется.

– И?

– Что «и»? Вы, люди, такие тугодумы! Твоя краля выпила снотворное и теперь ждет, когда ее отвезут городскому магу. Внеплановая радость, так сказать!

Из-за пазухи толстячок достал медный диск на цепочке. Мансфилд признал в нем архаичное, но все-таки средство видеть на расстоянии. Штучка раритетная и не каждому доступная. Поверхность артефакта пошла рябью и показала кабинет матери Агаты в миниатюре. В одном из кресел у изящного чайного столика спала, неловко откинувшись на спинку, его темноволосая леди. Монахиня что-то говорила в трубку телефонного аппарата. «Ждем вас сегодня ночью. Такая, как вам нужна» – смог прочитать маг.

– И в чем же заключается твоя сделка? – приоритеты в миг расставились сами собой. Изображение померкло и растаяло.

– У меня вот есть амулетик. На всякий экстренный случай! Перенесет тебя к ней в тот же миг! Спасешь, героем будешь. А девушки любят героев!

– А в чём подвох?

– Да я по чистоте душевой помогу! Вот те крест, что появишься перед ней точно таким же, как стоишь здесь!

– Ты же нехристь! – для Мансфилда было довольно странно слышать такие клятвы из уст мифического существа.

– Ну вот те дуб! – не моргнув глазом поправил себя сатир. – Так как, колдун, хочешь спасти свою любовь или дальше будем тут торчать? Между прочим, висеть весьма неудобно. Может, местами хоть поменяемся, а?

– Уговорил, – маг давно все решил. – Перенеси нас к Изабелле! Немедля.

– Как скажешь, колдун! – развел руками Соммерсонши и достал из кармана маленький хитро огранённый лимонно-желтый камешек. Очень похожий по форме на тот, чью тайну отказался раскрывать ювелир. Цитрин начал светится, активируя вложенное в него заклинание. – А ты в детстве сказки плохо читал! Чему там учат? Никогда не заключай сделок с маленьким народцем! – довольно захохотал хитрец, когда русоволосого мужчину начало затягивать в радужный портал. Если бы маг мог оценивать качество открытия межпространственных переходов, то он бы отметил несколько отличий от классических телепортов.

Но… может, маленький Джери плохо слушал нянюшкины сказки, где жители холмов оставляли в дураках простаков. Зато он очень хорошо и много читал исторических хроник, в которых маги начинали и выигрывали. Всегда.

Ало-золотая петля накрепко свила руки Мансфилда и сатира. Джеремайя растворился в радужном переходе сидов, но и удивленного толстячка-священника утянуло за ним.

* * *

Приличная леди не оказывается замешена в преступлении. Нормальная леди не ввязывается в авантюры с заезжим магом. Благовоспитанная леди не просыпается в одной постели с мужчиной, которые не является ее мужем. Леди из благородного общества не похищают, не одурманивают, не пытаются убить. И все это, заметьте, несколько раз за последние дни!

Возможно, со мной что-то не так? Не стоит называть себя леди?

Я не знаю, чем меня опоили. Или сон-трава была в печенье? Я не могла двигаться, возмущаться, говорить. Сознание плыло в какой-то дымке, полудреме, полуяви-полусне. Иногда можно было разобрать, как незнакомые размытые фигуры склоняются к моему телу, шепчут бессмысленные слова…

– Красивая… Вкусная… Жалко…

– Потерпи… Завтра утром и нам немного достанется…

– Еще ждать… Никто не узнает…

– Она нужна целой!

А вот это не могло не радовать! Пусть даже моя целостность была необходима до какого-то определенного момента!

Сначала я лежала в келье. Безликой и неуютной, как и все комнатушки в монастыре. Потом перенесли в сырое полуподвальное помещение. И оставили в покое. Надолго.

Холодно? Неудобно? Неважно… Чувства притупились. Надежда на … кого-то… угасала.

Одна из теней подошла ко мне, сокрушенно поцокала языком.

– Так ты, голубушка, до города не доедешь…

И потребовала принести для меня восстанавливающий силы эликсир. Поспорив, что важнее: я живая и в сознании или почти мертвая, но точно молчаливая и покорная, какую-то вонючую бурду в меня влили. Могла бы, плевалась и фыркала бы. Но даже такой малости не было дано. Прохладная струйка изо рта потекла за ворот платья. Противно…

Постепенно начали возвращаться эмоции. Паника. Страх. Недоумение. Решимость и злость. Я выберусь во что бы то ни стало. Хотя бы ради того, чтобы высказать Его Сиятельству все мысли о безопасном чаепитии с милой пожилой дамой. Уже столько времени прошло, мог и начать беспокоиться. Обещал же телепортироваться при первом же намеке. Надеюсь, с ним ничего не случилось…

И попробовала незаметно пошевелить пальцами.

К моему удивлению, получилось с первого раза. Значит, ориентировочно через полчаса смогу нормально двигаться. Надо делать очень бледный вид, чтобы не связали. При первом же удобном случае в лесу сбегу! Что может со мной случится в знакомых с детства местах?

Из монастыря меня вывели уже глубокой ночью. Слава Небу, мы ехали на лошадях. Плохо одно: меня перед собой в седло усадил штатный городской маг. Еще и напомнил, что груз я особо ценный.

На бархатном небе россыпью жемчужин сияли ожерелья звезд. Удивительно полная розоватая луна освещала мощеную дорогу. Когда мы въехали под сень лесных деревьев, стало чуть темнее, но пяти моим конвоирам это оказалось в радость.

– Наконец-то! – прошипел старший. Сбросил с головы глубокий капюшон, повертел головой, разминая шею. Еще трое последовали его примеру. Что было в том эликсире? Хороший галлюциноген. Откуда у людей такие красные, чуть мерцающие в сумерках глаза? Через почти прозрачную кожу просвечивались черные вены. У одного из них под верхней губой блеснули кончики клыков.

Тот, кого я посчитала самым молодым, залихватски свистнул, невероятно быстро сиганул с седла в кусты и гигантским прыжком вернулся обратно, держа в зубах перекушенную, измазанную в крови крысу. Раздалось мерное причмокивание и посасывание.

Побег уже не казался хорошей идеей.

– Потерпел бы! – недовольно пробубнел маг. Вспомнить бы его имя…

– Ты что-то имеешь против нашего способа питания, колдун? – старший снял плотные кожаные перчатки и стал рассматривать острые когти в неверном лунном свете. – Так мы можем заменить грызуна чем-то посущественнее…

– Но-но!

– Ах, да! Слово хозяина! Но рано или поздно он передумает. Но ты прав! Милош! Соблюдай дисциплину!

Обескровленная крыса полетела в сторону, а испачканные губы по-простому вытерли рукавом.

– Молодой еще, несдержанный, – было издевательски объяснено магу. А вампиреныш не взял труд скрыть свое неудовольствие.

Дальше ехали в молчании. В голове билась только одна мысль, казавшаяся очень важной: почему вампиры не боятся креста? И что еще не так в сказках?

Монастырь уже скрылся из виду, до города было еще далеко. Мягкий лунный свет лился сквозь дубовые кроны на пустынную лесную тропу. Тишина в округе почти мертвая. Не сбежать. Вот теперь самое время боятся!

На середине дороги резко, как удар молнии, возник радужный телепорт, выбросив почти под копыта лошадей моего знакомого мага и какого-то священника. Через секунду волна жара смела неудачливого коня вместе с всадником на обочину. После почти оглушающей тишины ночь взорвали звуки: ржание, рев пламени, ломающихся деревья и кусты, падение тел и хлесткие удары.

Вскрик облегчения я сдержать не смогла. Пришел! Не забыл!

Дернулась, зажала рот ладонями. Поздно! Меня тут же прижали к себе посильнее. И ударили шпорами в бока животного.

Листва на деревьях скукожилась, глухо трескалась земля как в засуху. А послушная лошадь со всех сил понеслась прочь от огненного ада, что устроил маг, отбиваясь от четверки кровососов. Слишком быстрых, безжалостных и голодных.

Я пыталась вывернутся, хотя бы глянуть на ало-золотые всполохи магии. Вампиры – существа из страшных сказок и древних легенд. Кто знает, на какие маневры они способны! И сможет ли Джеремайя справиться с ними. Ему бы пригодились пистолеты Ларкинса! А ведь не зря старик серебряные пули держал! Не зря! Видимо, знаком был и с созданиями ночи.

Перед нами опять возник сияющий кокон телепорта. На этот раз знакомых желто-красных цветов.

* * *

– Да не знал я, что его вампиры научили через кровь силу тянуть! Не знал! – блеял сатир где-то под ногами, пока Джеремайя вертелся ужом на сковородке, разбрасывая огневики, как император медяки после коронации. Все прсходло слишком быстро.

Разобраться, почему сейчас далеко за середину ночи не было возможности. Но Соммерсонши прав – каким был, таким и появился. Точь-в-точь. Даже с сатиром на привязи.

Убивать он не хотел. Пришлось. Очень сложно быть гуманистом, когда тебя планируют сделать главным блюдом на позднем ужине. Одно существо смогло подобраться со спины, навалилось всем весом и почти добралось до шеи. Острые когти процарапали плотные ткани сюртука и жилета, кожу. Но козлиные ноги бывшего нотариуса оказались способны не только быстро бегать.

– Ой, съедят – съедят – съедят, мамочки! – верещал сатир, опять сжавшись в комочек в дорожной пыли. – Вас, людей, много. А мы для них деликатес! Ой, съедят – съедят!

Надо бы оставить экземплярчик. Для опытов. В боевом маге поднял голову ученый-экспериментатор. И был далеко послан. А следующему вампиру пришлось свернуть шею.

– А твой крест?

– А зачем им мой крест? На зубочистки?

Двигайся быстрее, иначе … Где Белла?

На «огненную стену» нужно время. Где бы его взять? Попросить вежливо: подождите, пожалуйста, я тут заклинание дочитаю и вас всех до состояния бифштекса прожарю?

В руках вместо привычной энергии родной стихии появилась знакомая тяжесть револьверных стволов. Какого демона? Два выстрела с секундным интервалом. Да он сейчас и хозяину Преисподней спасибо сказанёт – один из нападающих застыл столбом и рассыпался пеплом.

Сухие щелчки. Пули, отлитые из отличнейшего серебра, кончились.

Вот в этом сказки оказались правдой!

Еще один вампир, осмелев, получил полноценный пламенный шар в голову, превратившись в яркий, но недолговечный факел.

Их было четверо. Последнего не видно. Сбежал? Ранен? Убит?

Не важно. Отработанные пасы. Заготовки огневиков прячутся в ладонях. Портал. А резерв не бездонный! Но на зарвавшегося коллегу хватит! Если что – добрый старый бокс поможет, станет последним аргументом.

Соммерсонши опять дернуло за колдуном в телепорт. Одно понял несчастный сатир: мудры те, кто обходит магов десятой дорогой. Они на всю голову стукнутые! А страдают невинные фольклорные элементы!

* * *

Меня с лошади буквально сдернуло. Сломаю ли себе ноги-руки-ребра, отобью что-нибудь или отделаюсь испугом… да мыслей таких не пришло. Медленные они. Не успели.

Два мага схлестнулись. Яркие, фееричные, бьющие по глазам цвета! Алый огонь клубился в вихрях, синяя вода шипела и плевалась, гудел голубой воздух… Щиты искрились, шли волнами, замерзали, трескались, но успешно держали оборону.

Ко мне кто-то подполз и дернул за подол юбки.

– А давайте заключим сделку? – пропищал … Соммерсонши? Его же похоронили недавно! Я взвизгнула. Честное слово, истеричкой скоро стану! И ударила нотариуса в подранной сутане каблуком туфли в нос. Случайно!

Мысль сатира, вытирающего кровь из носа: от избранниц магов тоже держаться на расстоянии. Они не способны к конструктивному диалогу.

Тут произошло странное. Джеремайя на миг открылся, очень длинным прыжком оказался рядом со мной и все силы бросил на создание новой, более прочной круговой защиты. А он же колдует, как дышит! Движения естественные, точные, отработанные. Ничего более красивого и смертельно опасного я не видела. Он не просто профессионал, он влюблен в магию. И его стихии отвечают взаимностью.

Безымянный городской маг тоже начал подымать щиты. Но выходили они у него слишком … не гармоничными. Шедевр гения никогда не путать с работой подмастерья… Количество силы не принесло ему мастерства.

А ведь тишина в лесу не случайна.

Испуганно заржала лошадь.

На дорогу вышел Милош. Не спеша, наслаждаясь произведенным эффектом. Не один. За ним следом из-за деревьев выходили его братья-близнецы. Такие же красноглазые, бледнокожие и давно не пробовавшие свежей крови. Человеческой.

– За подмогой, шваль, ходил! – прошептал Мансфилд, собирая на ладонях несколько заготовок более серьезных боевых заклинаний.

Я с трудом поднялась и вытащила у графа из-за пояса пистолеты. Как же я им, родненьким, обрадовалась!

– Пули кончились, – сквозь боль криво улыбнулся зеленоглазый.

– Буду прицельно метать.

Знаю, бесполезно. Что мертвому припарка. Но не могу я просто стоять и ничего не делать!

Из темноты чащи прыгнули трое. Синхронно впились в шею несчастного животного. За ними еще двое. То, что я успела рассмотреть, не имело ничего общего с человеческим обличьем. Да моя четверка конвоиров была еще красавчиками!

Лошадь встала на дыбы, била копытами, пыталась … Ржание оборвалось внезапно. Пять серо-черных фигур склонились над трупом и встретили дружным шипением намерение еще одного собрата присоединиться к их трапезе. И это чавканье… оно мне снится будет!

– Ты же золотой! – отмер Соммерсонши и переступил козлиными копытами. – Открой портал! Что тебе стоит!

– Телепорт внутри щита открыть не возможно! Уже пробовал. А опустить защиту равносильно прямым текстом к ужину пригласить!

– Люди! Глупые смертные! – то ли ныл, то ли обвинял козлоногий. – Добыть себе волшебство смогли, а вот даже время подчинить не сумели!

– А вы смогли? Ты конкретно? И ты же бессмертный? – граф настороженно смотрел по сторонам.

– Условно бессмертный, – поправил его сатир и продолжил жаловаться. – Я только жить начинаю! Мне и двух тысяч лет не исполнилось!

Безымянный маг решил рискнуть. Всего-то на секунду опустил щит, зарево портала еле успело блеснуть искрой. Его просто утащила в лес серая масса. Как смывает волной кусок древесины. Он не успел закричать. Был человек и …

Хемпстон. Его звали Хемпстон.

Джеремайя нахмурился и выпустил стену пламени. Вампиры отпрыгнули от купола на несколько метров. С шипением и проклятиями. Но их столько много! Я сбилась со счета на второй дюжине!

Они не нападали. Просто стояли за золотистой преградой и колыхались серой массой. Чего-то ждут? Тянут время? Но как только маг опустился на одно колено и начал чертить на земле руны, кровососущие оживились и по одному методично стали бросаться на щит, отвлекая мужчину от его каллиграфических упражнений.

– До утра щит продержится.

– А потом?

– Дойдете до города. Солнечный свет их разгонит по норам.

– А вы?

– А я пойду, – в руках материализовались огненные клинки. Идеальное орудие ближнего боя, почти не вытягивающее магические силы. – Прогуляюсь.

И шагнул за стену щита.

– Нет! – моя рука схватила воздух, а безрассудно бросится за магом не дал Соммерсонши. Повис на подоле юбки, что-то лепеча о безопасности.

Почему?! Что за глупое геройство?!

Ало-оранжево-золотой вихрь плясал в окружении серых теней. Можно было бы завороженно следить за смертельным танцем, но противно пахло паленой плотью. Шипение и визги резали слух. Если он выживет, я сама его убью! Только останьтесь в живых!

Ну почему вам за щитом не сиделось?

– Как почему? – видно я, ломая руки, произнесла мысли в слух, а существо в рясе священника решило на них ответить. – Он же и так умирал. В когтях и клыках вампира сильный яд. До утра он точно бы стал одним из них, – кивок в сторону серой красноглазой братии. – А так погибнет, как герой. Я, может, балладу про него сложу. Вот уже первые строчки пришли на ум. Послушайте: «Сраженный…»

– Нет! Ты послушай меня, – я схватила толстячка за мясистое ухо. – Быстро придумай, как нам спастись и остаться всем живым! Уж опыта у тебя должно быть побольше!

– Уййййй, – заверещал сатир, а потом деловито уточнил. – И на сделку согласна?

– Согласна-согласна! Спасай быстрее!

– Не могу! – развел руками хитрец. – Я ведь существо слабое, колдовать не умеющее…

– Ты же сделку предлагал?

– Профессиональная деформация! Как удержаться и не заключить договор!

Условно бессмертное существо, говоришь? Мне очень захотелось проверить его утверждение на истинность.

Но как это поможет Джеремайе?

Вы видели, как на небе появляется радуга? Нет, не так! Все было по-другому. Схождение семицветного дождя, чистой первородной магии. Изначальной.

Разноцветные стрелы пронзали ночной воздух, безошибочно находя цели. Хватило всего двух залпов, чтобы часть вампиров рассыпалась в пепел, а оставшиеся растворились в темноте дубравы.

На дорогу опять упала тишина. Но живая. С шелестом листвы, переливами редких полуночных певуний, уханьем совы, с особым летним запахом покоя и отдыха. Звезды светили ярче, а запахи травы и фиалок были такими неожиданными и свежими.

Все вокруг нашего щита было покрыто пеплом. Джеремайя стоял, опустив еле сияющие мечи, тяжело дышал и смотрел бешенным взглядом куда-то в чащу леса.

– Уййййй, – повторно запищал сатир. – Ваше Величество!

И на колени бухнулся. Толстая попа оттопырилась, длинный хвост с кокетливой кисточкой неприлично задрал сутану. У него, оказывается еще и хвост есть!

Граф покачнулся и упал на землю.

Кого таким старомодным способом приветствовал Соммерсонши, я не обратила внимания. Да хоть Святого Отца! Хоть Хозяина Преисподней! Практически сразу оказалась около раненного. О Небо! Разве может в человеке быть столько крови?

Я кружевным платочком вытерла родное лицо, потом трясла за плечи, хватала за руки, звала по имени. Не замечая, как по моим щекам бегут непрошенные горькие и ядовитые слезы. Бледный и исполосованный маг был без сознания.

– Белла… – длинные ледяные пальцы сомкнулись на моей ладони.

Дыхание становилось тише, незаметнее. И вместе с ним пропадала и моя способность радоваться, быть счастливой, живой… Его огненные клинки потускнели и рассылались искрами. Я знала, что это значит, но запретила себе и думать о подобном!

– Странные вы существа, люди! – шепотом листвы раздался рядом голос.

– Пусть он выживет, – я подняла на Шепарда заплаканный взгляд. В душе зародилась робкая надежда. Если те, о ком рассказывали в сказках у камина зимними вечерами, реальны, то, может, они способны вернуть человека, почти ушедшего на Небо? Ведь могут?

Я покрепче сжала холодеющую руку Джеремайи. Потерпи, не спеши. Что-нибудь придумаем!

– А ты готова заключить сделку? – высокий великолепно сложенный мужчина в белом плаще рассматривал нас с удивлением энтомолога, нашедшего уникальный вид насекомых. Его распущенные светлые волосы венчала диадема с радужными самоцветами. Рядом полукругом стояли пять или шесть невообразимо прекрасных золотоволосых девушек в узких длинных платьях с вышивкой по подолу. За ними, убедившись, что опасности больше нет, отступили в ночной лес лучники с идеальными лицами и фигурами. Вокруг медленно и важно летали магические светлячки всех цветов радуги. Как живые драгоценные камни.

Человек может прожить без одной руки, ноги. Даже без глаза, почки или легкого! Качество жизни будет не то. Я смогу прожить без вас, Ваше Сиятельство, но…

– Я сделаю все, что вы хотите…

– Забавно! – безукоризненную линию губ тронула усмешка. – А если я потребую тебя? А колдун будет жить. Долго и счастливо. Женится, детей вырастит.

– Пусть он живет… с магией, – добавила я, зная, как сиды любят играть словами. – Пусть будет счастлив.

– А если ты узнаешь кое-что о нем? Не изменится ли твое решение? – эльф (наверное, именно на представителя этого народа был похож Шепард) махнул рукой в сторону. Семицветная полоска силы нарисовала в воздухе ровный овал, в котором, как в зеркале, отразились движущиеся картинки.

* * *

Вечер дня, когда я убила Ларкинса. Маг, учуявший Черное колдовство. Дверь библиотеки. Размышления. Какая маска будет самой эффективной? Строгий следователь? Занудный столичный франт? Влюбленный ловелас? Пожалуй, так. И девушка сама все расскажет.

– Леди стало скучно в нашем обществе? – в голос добавить в меру иронии и спокойствия. А еще той хрипотцы, которая будоражит кровь неискушённым девицам. И отрепетированный взгляд.

* * *

Незнакомый подвал. Александр Смит, избитый и окровавленный, привязан к стулу. Джеремайя подходит и одним резким ударом всаживает в плечо пленника длинный кинжал. Проворачивает его медленно, уверенно, умело.

Сквозь крик Александра слышится холодный и бездушный голос мага:

– Кто еще замешен в похищении девушек? Имена? Как с ними связаться?

Смит молчит. Мансфилд залечивает его рану. Чтобы через минуту передышки ударить вновь.

* * *

Граф и Оскар Эрттон беседуют. Барон выглядит совсем другим. Более счастливым, довольным жизнью, влюблённым.

– Нет, я ни на ком жениться не намерен! – безапелляционно заявляет Мансфилд. – Я слишком люблю магию и свою работу. Разве может женщина составить им достойную конкуренцию? Разве что заточить жену под замок и навещать раз в месяц за наследниками? И никаких глупостей вроде доверия друг другу!

* * *

– Влюбленные не видят недостатков.

– Я знаю. Просто пусть он живет.

– Хорошо! – величаво согласился Шепард. – Леди Уильярд уйдет с нами по лунной тропе в обмен на жизнь, здоровье и магию Джеремайи Мансфилда. И как маленький подарок: я сниму «метки смерти» С Роббинсонов, Лауры и Эрттона. Все-таки чувство мести свойственно даже нам.

– Согласна! – и погладила измазанную кровью, грязью и пеплом щеку мужчины. Будь счастлив, милый. Надеюсь, ты понял, когда перестал играть со мной во влюбленность… Жаль, но именно сейчас я поняла всю глупость пряток от себя.

Три зеленых светлячка подплыли ближе, подняли почти бездыханное тело Мансфилда, начали окутывать его приятным теплым сиянием… И оторвали мою руку от его ладони…

На то, как творится магия можно смотреть вечно. Если нужно подобрать только одно слово для описания волшебства сидов, то это будет «гармония». Но ничего общего с человеческим колдовством она не имела. Поэтому и чувствовалась вокруг чужеродность, неправильность, холодность.

– Кто вы? – я старалась стоять прямо. Дрожащие руки спрятала за спину. Хоть напоследок задам глупые вопросы. – Вы – добро? Тогда почему убиваете? Вы – зло? Но помогаете нам зачем?

– Какие забавные смертные! – рассмеялся эльф. – Ведь люди, желая вполне безобидных и обычных вещей, совершают подлости, обманывают, убивают. Лично я предпочитаю физически устранить человека только если с ним не получается договориться. Роббинсон-старший слишком жаден и глуп. Оставить в его руках призрачные камни значит подставить под удар все дело. Пришлось напугать немного… – он внимательно смотрел, как зеленая сила аккуратно омывает тело мага, залечивает раны, восстанавливает энергетический резерв. – Мой друг Патрик любил цитировать … кажется: смотрите на плоды. Тогда и видно: что есть добро, а что принадлежит противоположной стороне. Однако результаты наших поступков не всегда видны сразу. И через очень долгое время могут оставаться неясными.

Изумрудные светлячки оставили графа в покое и с чувством выполненного долга вернулись на свои места в хоровод радужных собратьев. Джеремайя мягко спрыгнул на землю, опалил злым взглядом безразличного Шепарда и без предупреждения стиснул в объятиях меня:

– Милая, хорошая, любимая… Зачем? – Он все слышал? Маг начал гладить волосы, лицо. Еще немного и не посмотрит на толпу зрителей, поцелует. Ну и пусть смотрят! – Кто тебя просил лезть в мужские дела?! Никогда больше не делай так!

Стало обидно. Я тут ради него жизнью жертвую, а он даже поцеловать не соизволил!

А знаете, что самое страшное? Мне не нужна была его благодарность, я бы все равно поступила также.

– Ты умирал…

– Оскар бы успел прийти на помощь. Не в первый раз, милая… Шепард! – меня прекратили обнимать и собственнически спрятали за спину. – Любая сделка, любые условия, но она не идет с тобой на лунную тропу!

– Какой наглый колдун! – засмеялся король эльфов. – Как, оказывается, с вами может быть весело! Я уже получил все, что хотел. Но я могу ответить на все твои вопросы. Так сказать, в оплату за незабываемый вечер. Спрашивай, чародей. Обещаю ответить честно и подробно.

Глаза Мансфилда блеснули сложно передаваемой смесью ярости, расчета и желания докопаться до сути. Ну и кто упустит возможность потянуть время!

– Как я понимаю, вы представители маленького народа? Сказки не лгут.

– Представители?! – не выдержал Соммерсонши. – Да пред тобой Его вечное Величество король зеленых дубрав, повелитель магии и знающий тайны времени Оберон пятый! Поклонись ему, смертный, ибо гнев сияющего…

– Полно, полно, – продолжал веселиться светловолосый. – Сегодня опустим титулы. Да, несмотря на людские старания, мы все еще живы! Инквизиция Средневековья дорого обошлась нам.

– Какую игру вы ведёте? Какие ваши цели?

– Вот как? Мы давно стали жить рядом с вами, притворяясь людьми. Мы везде. У нас есть богатые земли, успешные предприятия, модные магазины. Мы рядом. Ближе, чем вы думаете!

– А Ларскинс? – я вышла из-за спины мага, но крепко уцепилась за его руку. На всякий случай.

– Ларкинс… Когда ему наскучило быть моим советником, он решил отправиться на миссию к вам. Он помогал адаптироваться новеньким, поддерживал тех, кто жил в Сент-Айвс и окрестностях. В том числе и золотом. Мы владеем земными недрами и нужды в деньгах не испытываем. Я иногда навещал своего старого друга. Кстати, именно я помог составить его завещание. Вы оценили мою шутку с пистолетами?

– О да! Очень полезный артефакт получился.

– Пожалуйста-пожалуйста! Ларкинсу тоже показалась забавной эта идея! Но возвращаемся к нашим планам и целям … В каждом городе есть наши агенты. А Люнденвик тем более мы не смогли обойти вниманием. Ах да, среди них есть даже несколько человек. Вашему знакомому господину Роббинсону-младшему теперь уготована такая судьба. И он с радостью с ней согласился.

– И зачем вам такие сложности? Не ради же блага сирых и убогих?

– Нет. Но это не твоя война, колдун! Не ты ее начал и не тебе проигрывать финальную битву. Вы, люди, и не заметите, как добровольно отдадите победу нам, исконным хозяевам земли. Вспомните старые сказки. Все иное всегда настораживало, было злом, которого нужно избегать. Вы не найдете там ни одного доброго эльфа, вампира или демона. Ах, сиды Благого двора! Что ж, под настроение они могли сделать что-то дельное для человека. Только от этого ему, как правило, становилось еще хуже. А их шутки никогда не были смешными для смертных. Чаще всего злыми, безжалостными и жестокими. С Неблагим Двором лучше вообще дело вам не иметь. Вампиры. Они жить не могут без крови. Для них люди не более, чем домашний скот. О да, о животных тоже стоит заботиться: ухоженная корова дает больше молока, а ее мясо жирнее. Оборотни не могут контролировать свою вторую половину… Если мы объявим сейчас, что все те, о ком говорят старые сказки, живы до сих пор. Не сожжены в кострах Инквизиции, не сгинули в безвестности. И жаждут вернуться, вернуть себе землю. Что будет? Ничего для нас хорошего! Зато если люди начнут верить, что эльфы – изящные, бесконечно благородные существа, ценящие красоту. Сильные и мудрые, воплощение всех наилучших качеств человечества. И нет прекраснее и нежнее эльфиек. И только мужчина-эльф способен защитить, понять и возвысить женщину. Это не ложь. Нет. Просто мы кое-что примешиваем к истине, от чего она становится абсолютно не соответствующей действительности. Добавьте каплю акварели в стакан с водой, и она перестанет быть питьевой. Да, некоторым из нас придется пожертвовать своим личным пространством и играть на людях нужный образ. Но они готовы к такой жертве. Состоять в близких отношениях с вами для нас … Ну как можно относиться к скунсам? Не могу подобрать более точного сравнения. У нас с вами не может быть ничего общего, включая детей. Но истории о полукровках будут очень популярны! С вампирами сложнее. Но и тут идет плодотворная работа. Сначала надо взрастить уверенность о возможности диалога с ними. Потом добавить к образу человечности и вседозволенности. Намекнуть о возможности вечной красоты и бесконечных развлечениях. Людская фантазия все додумает сама. Ах да, красота – понятие субъективное, а все, кроме крови, теряет свой вкус. Главное, чтобы жертвы добровольно подставляли свои шеи. Окситоцин для них словно опиум для человека.

– Вы не сможете сделать это!

– Мы живем тысячи лет, колдун! И можем позволить себе битвы на века. К примеру, мы курируем приюты при монастырях. Не только в Сент-Айвс. Девочки, воспитанные в нужном ключе, с нашими идеями в головах и сердцах, идут в большой мир. Кто-то становится писателем и создает революционные романы, покоряющие души молоденьких леди. И главные герои рано или поздно станут эльфами, нимфами, вампирами или демонами. И не смогут не нравится, не притягивать, не завораживать, не восхищать. Их нельзя будет не любить. Кто-то станет женой художника и вдохновит его на бесподобные полотна с пленительными фольклорными мотивами. А ведь еще есть музыка, песни, танцы и это новомодное искусство с большим потенциалом – синематограф. Со временем мысль, что нам абсолютно плевать на смертных станет абсурдом. Мы хотим вернуть себе свое по праву: ту землю, которую хитростью отняли ваши предки, смертный. И мы напишем новые сказки, где добро и зло станут перепутанными масками. А потом выйдем из тени. Большинство людей нас встретит с радостью, без опаски. С восхищением. С обожанием, почитанием, восторгом и надеждой. Наша победа будет без крови.

– И что? Думаете, не будет тех, кто не разглядит вашу душу?

– У нас нет души! – рассмеялся Шепард. – Ни у кого из нас! А немногих недовольных будут считать отсталыми и непрогрессивными. Особенно если наше пришествие произойдет на фоне перепутанных ценностей, нестабильности, шатающихся моральных принципов и отсутствия веры. Но это случится даже не при жизни ваших внуков!

– И что станет с человеческой расой, когда объявятся на земле эльфы?

– Эльфы, вампиры, высшие разумные демоны, оборотни, гоблины, русалки, сирены… Для начала вас станет немного меньше. Но мало кто обеспокоится такой перспективой. Ведь всегда умирают второстепенные персонажи, а все привыкли ассоциировать себя с главными героями, которых ждет свое «долго и счастливо». И будет казаться, что их не коснется… у вас есть такое новое слово… геноцид.

– Маги такого не допустят! Они призваны стоять на страже…

– Какая правильная у тебя леди, колдун!

– Очень правильная, – прошипел Джеремайя и покрепче прижал к себе.

– И такая наивная! Обрати внимание, смертный, ты считаешься одним из сильнейших. Станешь архимагом. И уже сейчас сражаешься со мной почти на равных. А во времена ее предка даже лучший из нас не выступил бы против слабейшего из человеческих колдунов. Ибо проиграл бы. Вы все чаще выгораете. Все реже рождаются с по-настоящему сильным даром.

– К этому вы тоже руку приложили?

– Нет, не во всех несчастьях человечества виноваты бедные эльфы! Вы сами неплохо справляетесь с самоуничтожением. И если бы подобная ваша черта не несла гибель нашему общему дому, мы бы просто подождали естественного развития событий, – эльфийский король посмотрел на луну. – Вам пора. Проход скоро закроется.

– А как же я? Наша договоренность!

Король эльфов вел себя так, словно периодически забывал о моем присутствии, и явно не был настроен куда-либо меня с собой забирать.

Очень безрассудно намекать бессмертному на старческий склероз, но приходится! Я дернулась. Мансфильд одним движением опять спрятал меня за спину и вооружился пламенеющими клинками. И стоило его спасать, если он собрался вот таким оригинальным способом самоубиться!

– А какое отношение леди Уильярд имеет к леди Мансфилд? – слишком наигранно удивился Шепард и материализовал в руках свиток с гербовой печатью магистрата. – Леди Изабелла стала законной женой графа Мансфилд сегодня в полдень. Здесь и ваши подписи, и росписи свидетелей. Все заверено магически и обжалованию не подлежит.

Свидетельство о неожиданном браке само приплыло ко мне. И развернулось, демонстрируя законность документа.

– Вы отпускаете нас? Двоих? Вот так, без условий? – видно смена статуса нисколько не беспокоила Джеремайю.

– Во-первых, я дал слово, граф. Во-вторых, просто убить вас – бесполезно и неинтересно. Мы живем намного дольше людей. И научились ценить в вас благородство, верность делу и семье… Ценить, не мешать, иногда помогать. А в-третьих… любая жизнь бесценна. Почему этому должен учить вас я, смертный?

Он сделал шаг назад.

– Постойте! – окликнул его Мансфилд. – Если Ларкинс был вашим другом, связным и посредником, то зачем вы его отравили?

– Какие глупости иногда приходят в голову человеку! – усмехнулся прекрасноликий эльф. – Для нас опасно лишь железо. Для оборотней и вампиров – серебро. А некоторые ваши яды придают вину приятный и необычный привкус, – и король со свитой растворились в серебристом свете.

Потом я поняла, что на свете осталась одна леди Уильярд. Лаура.

Лаура тихо кралась по длинному коридору второго этажа. Она спрятала свои чудесные волосы под огромным кепи, отказалась от любимого макияжа и привычных платьев. Вместо корсета, вороха юбок и турнюра девушка оделась в брюки, жилет, рубашку и сюртук. Дорожная сумка за плечами и удобные ботинки без каблука завершали образ очень симпатичного юноши. А в кабинете Альбруса Роббинсона находилась последняя вещь для побега.

На самом деле, ее бегство было чистой воды импровизацией. Лаура планировала еще поучится, потренироваться. Благо книги в библиотеке находились на самый разнообразный вкус, а многие заклинания у нее до сих пор не получались толком. С тем же вызовом демона так облапошиться! Вроде все получалось: он почти завладел чужим телом, сестра стала послушна ее воле. А где один человек, там и других можно подчинить! Однако, выбирать для практики стоит послабее духом, их защиту проще преодолеть. И результат? Белла все выяснила, граф очаровываться отказался и избежать наказания за Чернокнижие леди Уильярд не удастся. Заботливо выбранного демона отправили обратно в Преисподнюю не сильно заботясь, каково приходится магу, призвавшему и эмоционально связанному с ним. Уж обряд экзорцизма Лаура пережила во всей полноте! Непередаваемые ощущения! Зачем они так с юной чародейкой?

Кабинет хозяина дома был неприкосновенной территорией. Именно здесь Альбрус мог отдохнуть от слишком шумного общества своей жены. Иногда он задумывался, почему выбрал в жены Стеллу: не самую красивую, умную и спокойную леди в Сент-Айвс. Да еще и без приданного. Но в конечном итоге джентльмен приходил к выводу, что его все устраивает. Особенно, если не мешают уединятся на часок другой. Усесться в кресло, взять в руки бокал и смотреть на ярких экзотических рыб в огромном стеклянном ящике на полстены.

Аквариум был еще детской мечтой Альбруса. Он его долго выбирал, за растениями, рыбками и улитками собственноручно ездил в Люнденвик, а миниатюрной копией одного баварского замка, украшавшей дно подводного царства, очень гордился.

Но именно тут по информации от ее демона и было спрятано что-то важное. А для путешествия понадобятся деньги. Впрочем, драгоценности тоже пдойдут.

Вымочить одежду она не хотела, поднять декоративную статуэтку из воды не смогла, а вот волной силы разбить стекло – запросто!

Девушка едва успела прыгнуть на стол, чтобы не промокнуть до нитки от цунами аквариумного масштаба. Через минуту на полу в лужах воды барахтались и задыхалась яркие рыбки, а рядом с крохотным замком на песке лежали … рубиновые серьги, алмазная диадема, кольца, броши, браслеты с камнями всех цветов радуги. Лаура прищурилась. Да, так и есть. Не просто драгоценности, но уникальные амулеты. Значит, хватит и на безбедную жизнь, и на учебу.

Она рассовала находки по карманам сумки и постаралась как можно быстрее покинуть ЛилиХолл. Оседлать лошадь и вперед к новой жизни!

На ближайшем перекрестке ее ждали.

– Леди Уильярд, не хотите заключить сделку? – спросил очень красивый мужчина с длинной гривой светлых волос. И показал все цвета своей магии.

– И что же вы хотите? – ради возможности так колдовать, девушка готова была пойти на всё.

– Научить вас магии древних. Вы ведь верите в сказки? В эльфов, оборотней, брауни, фей, сирен и русалок. Хотите зайти к нам в гости?

– Я читала сказки, господин хороший! – дерзко ответила юная некромантка. – Чтобы пройти по лунной дороге нужны основания. А я ничего вам предлагать не хочу!

– Не волнуйтесь! Все уже оплачено за вас.

* * *

Мансфилд открыл портал не в ЛилиХолл, а в имение барона Эрттона. Мол, ближе, спокойнее и можно поговорить.

Вышколенные слуги разожгли камин в маленькой гостиной и собрали для нас легкий ужин. Среди ночи гость хозяина телепортировался с девицей в обнимку – нормальное явление. Голодные и уставшие – вам сервировать в столовой или подать в гостиную? Грязные и потрепанные – господа развлекаться изволили-с.

Я закуталась в плед и смотрела на огонь, а Джеремайя потребовал телефонный аппарат и, набрав номер, начал экстренную побудку соседнего поместья.

Оскар был «счастлив» и высказал нам все свои мысли о пропавшей без вести почти на весь день парочке. Миранда, которую попросили вызвать духа полковника Куинси, тоже не обрадовалась. Она усердно восстанавливала своего Малыша и призыв призрака прошел по ускоренному сценарию. Да, Куинси был в тот день в ярости. Да, схватил кочергу и ударил Ларкинса по голове. Что старик делал, когда полковник вошел в кабинет? Сидел склонившись за столом, положив голову на руки и храпел. Да, конечно, жив был! Старый вояка да покойника не распознает? Вопросов больше нет. Свободен.

Я потребовала позвать к телефону Лауру. Барон замялся и нехотя признался: Лаура сбежала из дома. Он еще предположил, что она нашла призрачные камни и направилась в Новый Свет. Почему? Скорее всего испугалась ответственности за занятия запрещенным искусством.

Прав ли Джеремайя, утверждая, что она вызвала демона из-за эгоизма, глупости, жестокости и использовала меня для своих экспериментов? Или наоборот, верно мое мнение: ей двигали неопытность, любопытство, стремление защитить семью? А моя временная одержимость – не более чем ужасная случайность?

– Леди, вы не исправимы! – схватился за голову маг. – На эти вопросы ответы знает только Лаура. А она, подозреваю, ушла в лунное королевство. И сомневаюсь, что мы ее больше увидим. Если верить сказкам и легендам, там время течет по-другому. Оттуда можно попасть даже в прошлое. Как я слышал.

– Да, никогда не увидим… – я отвернулась и спрятала слезы.

– Тише, тише… – меня приобняли за плечи. – Она жива, здорова. Считайте, она уехала в колонии и просто письма ее до вас не доходят. Уверен, у Шепарда есть свои планы на талантливого некроманта, а здесь… ее рано или поздно обвинили бы в Чернокнижии.

– И что же нам делать, Ваше Сиятельство? – я склонила голову на его крепкое плечо. Горечь от расставания с сестрой уходила. Мне начинало казаться, что все сложилось наилучшим образом: сестра выросла, стала жить своей жизнью, а мне начинать свою. Такую, какую хочется именно мне.

– Касательно откровений короля эльфов? Во-первых, он мог нам солгать. С него станется! Во-вторых… Я знаю, чего точно делать не стоит: кричать во весь голос, что все отличное – зло и принесет для человечества несчастья. Это не верно, да и прогресс тормозить может. Но что-то должно остаться незыблемым. Верность, уважение, доверие, строгие моральные принципы. И я хочу научить им наших детей, – он взял мою руку, поцеловал тыльную сторону ладони и одел на палец свой массивный фамильный перстень. – Вы ведь не против остаться леди Мансфилд? Простите, я в самом деле не думал так быстро оказаться женатым джентльменом. Пусть хоть так. По приезде в Люнденвик заменим на женский вариант.

– Вы думаете, Шепард может использовать оголтелых фанатиков в своих целях? – спросила я, рассматривая подарок.

– Леди! – засмеялся Джеремайя. – Мы с вами одни, а разговариваем о чем угодно, кроме…

Он замялся, не находя слов.

– Я же видела: вы играете. Для вас все не серьезно, – я мягко и грустно улыбнулась.

– Более чем! Для магов брак может быть только один и на всю жизнь. А адюльтер, как и отношения до брака, неприемлемы.

– Иначе – выгорание, сумасшествие и смерть?

– Моя умная леди… Да, признаться, влюбился я не сразу, но вы и Китс были слишком убедительны! Простите, – он взлохматил себе волосы. – Я как-то привык действовать, а не говорить… А вы? Я могу хотя бы надеяться на взаимность?

Я же не люблю его.

Наверное.

Раздался робкий стук в дверь. Мое спасение в лице дворецкого осторожно и со всей возможной вежливостью извинилось и сказало, что Его Сиятельство ждут в холле. И дело чрезвычайной важности, иначе не побеспокоили бы в столь поздний час.

– А утром прийти никак не могут? – в голосе мужчины проскользнуло раздражение.

– Нет-с, говорят очень срочно!

– Хорошо, сейчас подойду. И принесите еще чая для леди Мансфилд, – Джеремайя повернулся ко мне, поцеловал руку. Медовая она для него что ли? – Я скоро вернусь, милая.

И пропал. Его не было пять минут. Десять. Полчаса…

Я за это время чего только не передумала. Хотела уже идти и выяснять, что же произошло и кому за полночь сильнейший маг в округе понадобился. А страх ответить согласием на предложение графа никуда не делся.

Он пришел минут через сорок. После ванны? В свежей одежде?! С книжкой под мышкой! И очень удивленный.

– Кто вы такая? И что здесь делаете, да еще в таком виде?! – его голосом можно было воду замораживать. А глаза – зеленый лед.

Вот и вся любовь. Надоело играть, решил избавиться он глупой провинциальной дурочки. Мог бы придумать более оригинальный способ!

И все ответы.

Я решительно встала с диванчика, хотела гордо бросить ему в лицо кольцо и перстень. Но фамильная реликвия рода Мансфилд, которая пару мгновений назад свободно вращалась на пальце, никак не стаскивалась. Плохо. Слезы подступили к горлу, губы задрожали, а перстень застрял и не хотел сниматься. Обручальное кольцо от мастера Спенсера тоже сидело намертво.

Маг одним прыжком оказался рядом, схватил руку и уставился на толстый золотой ободок с гербом своего рода.

– Откуда это у вас?

– Вы мне сами его отдали! Час назад!

Голос все-таки не подвел. Бабушкина школа! А вот ноги подкашиваются. И я ловлю себя на мысли, что почти вишу на мужчине.

– Быть того не может! Я мог подарить его только своей невесте!

– Я ваша жена! Документ имеется!

– И что? Брак консуммирован? – едко уточнил мой муж. – Прямо здесь на диване?

Я покраснела. На всякий случай.

Джеремайя рванул к столику с едой, где лежало то свидетельство от Шепарда. Внимательно прочитал, проверил магически, уставился на свое обручальное кольцо, рассеянно выругался про себя:

– Это какое-то недоразумение. Глупая шутка или мистификация. Дата, указанная в свидетельстве, еще не наступила!

– Как? Вы ничего не помните?

Только амнезии нам не хватало! Я присела обратно на диван, по-прежнему терзая злополучный перстень.

– Почему же, помню. Вчера приехал к другу в вашу глухомань…

– Ваше Сиятельство, вы прибыли к нам в провинцию почти месяц назад!

Дворецкий и горничная, вызванные графом, сделали вид, что в начале третьего ночи очень естественно отвечать, какое сегодня число и какого года. А леди? Леди прибыла с милордом и была представлена его женой.

Мансфилд плюхнулся рядом.

– Хорошо, примем как данность. Я полностью забыл несколько дней своей жизни.

– Больше недели!

– Дайте посмотреть на ваше кольцо, – он аккуратно взял мою ладошку.

А дальше было как в сказке. Знаете, принц (в нашем случае всего лишь граф, не дотянул в иерархии чуток, не дотянул) целует принцессу (или просто благородную даму), она просыпается или чары спадают и …

Слишком много сказочных событий для одного дня.

Руки соприкоснулись. Пробежала искра. Радужная. Джеремайя дернулся как от удара электрическим током. Отпрянул от меня. Посмотрел … таким знакомым теплым взглядом.

– Белла? Милая, любимая… Ты согласна?

О Небо!

Я кивнула сквозь слезы. Вспомнил.

– А занятные артефакты нам мастер Спенсер продал… – супруг все-таки рассмотрел кольца. Некоторое время спустя. – Парный нейтрализатор ментального вмешательства.

– А давайте не сегодня разбираться, откуда он знал, что нам они понадобятся? – я умоляюще сложила ладошки.

– Хорошо, но прежде выясним, зачем господину Конорсу стирать из моей памяти такую насыщенную и полную событий неделю.

– А до завтра подождать не можете?

Про первую брачную ночь рассказывали и писали в романах много, но чего-то подобного не припоминается.

– Милая, я не хочу завтра или послезавтра проснуться и опять тебя забыть!

Прекрасная перспектива! А еще у меня муж трудоголик двужильный. И это не лечится.

– Держитесь, леди! – меня крепко обняли и начали создавать телепорт.

* * *

Семейная чета Конорс жила в солидном особняке на окраине Сент-Айвс. Нас с Лаурой несколько раз приглашали к ним на чай. Начальник полиции всегда мне казался человеком себе на уме, с завышенной самооценкой и маниакальной страстью к политике. Его жена производила впечатление недалекой и ограниченной леди.

И темную гостиную с бессчетным количеством модных статуэток, салфеток, картинок и восковых цветов я узнала сразу.

– Я же говорила, снимет он «забвение»! – чрезвычайно довольным голосом сообщила сухопарая женщина в темном платье с дерзким турнюром, едва нас выбросило из телепорта.

– Ты как всегда выиграла, дорогая! – начальник полиции чуть привстав в кресле и протянул жене десятифунтовую купюру. Та отвела пистолет, нацеленный на нас, чуть в сторону и спрятала деньги в слишком глубокий лиф платья. А она ведь моложе, чем мы все считали! И волосы у нее не приличного тускло-каштанового цвета, а ярко рыжие.

Одной рукой Джеремайя держал меня за талию (надеюсь, для надежности), а второй создал рой огневиков. Они послушно висели перед нами, готовые в любой момент начать атаковать.

– Не стоит нервничать, Ваше Сиятельство, – протянул Конорс. – После вашего отдыха и так полгорода в руинах осталось! Вы все-таки передумали и решили с вашей женой вступить в наше Братство?

– Как я понял, выбора у нас нет?

– Что вы, Ваше Сиятельство! Конечно же нет и никогда не было. Мы столько усилий приложили, чтобы вас отправили сюда в отпуск дабы познакомиться с вами в неформальной атмосфере, а вы? Начали свое расследование, жену вот нашли из старинного магического рода. И как к вам подступиться? Мы, члены Братства Всего Человечества, обеспокоены той тенденцией, что…

– Ой, можно без излишнего пафоса, а? – скривился маг. – Я его уже накушался! Зачем мы вам?

– Ваше Сиятельство, леди Мансфилд, вы ведь понимаете, что Оберон и его приспешники ведут настоящую войну. Пусть пока и партизанскими методами. Вспомните, как истреблялось коренное населения Нового Света. Все так мило и дружелюбно было! Поселенцы дарили индейцам ножи, бусы, одеяла. В последних, кстати, был вирус оспы. И вуаля – все вымерли, а белые люди вроде как и ни причем… Здесь все похоже начинается. Только геноцид планируется на все человечество без деления на черных, белых, желтых или краснокожих. И допустить этого нельзя.

– И что же вы предлагаете?

– К сожалению, точного плана действий у нас нет! – развел руками Конорс.

– Но он будет! – фанатично заявила дама с пистолетами. – Мы вычисляем их агентов. Кого-то устраняем, кого-то переманиваем. Следим, чтобы нелюди не нарушали закон и не ущемляли людей. Ну, на вампиров, оборотней охотимся при случае!

– Как знак нашего высочайшего доверия, откроем секрет. Оберон думает, что его новая пешка, Марк Аврелий, душой и телом принадлежит ему, но он уже давно работает на нас. Вы не представляете, сколько сил мне стоило приблизится к Ларкинсу!

– А фото из «Розового коттеджа»? – не смогла сдержаться я. Граф раздраженно шикнул.

– Милая шалость и инсталляция, – улыбнулась рыжая госпожа Конорс.

– И я получил возможность постоянно быть рядом с Главой Совета и с его так называемым дядюшкой тоже.

– Так у вас есть план?

– Ну в общем-то да, но нам нужна финансовая поддержка!

* * *

Госпожа Конорс бросила в окно последний взгляд на уходящую пару и поправила осточертевший парик невнятного коричневого цвета.

– Жаль, – пробормотала она. – Он мог стать отличным Охотником!

– Дорогая, – укоризненно протянул ее супруг. – Такие фигуры можно держать в запасе и неожиданно ввести в более эффектную игру. Не будем разменивать архимага на пустяки.

– Думаешь, он поверил в нашу песню «помогите материально, жить вас мы сами научим»?

– Сомневаюсь. Кстати, из барона Эрттона тоже получится неплохой Охотник.

– О да, выгоревший маг пойдет на многое, лишь бы вернуть силу!

* * *

Мы шли, держась за руки, по пустынной улице моего родного города. Медленно отступала ночь, унося последние звезды, душистую тишину… Солнце еще не встало, в утренней дымке звонко раздавались наши шаги на мощёной мостовой. А я чувствовала себя очень счастливой.

– Белла, вы не против, если мы сегодня уедем в Люнденвик?

– Вы соскучились по работе?

– Я бы не против отдохнуть еще годик. Уехать из Альбиона, подумать…

– Это не будет похоже на бегство, Ваше Сиятельство?

– Возможно, но … Меня втягивают в битву, которая ведется не одну сотню лет и продолжится еще столько же. Я хотел бы как минимум разобраться в правилах игры, чтобы не оказаться пешкой и разменной монетой. А гоняться за одиночными вампирами, которые нарушили конспирацию… Толку от этого будет мало. Нужно выяснить все, что возможно, решить, как лучше и эффективнее действовать. Вы со мной, моя королева?

Вот такое у нас было первое брачное утро…

Лето 1909 года.

На балконе с видом на тротуар в одном маленьком уютном кафе Бирмингема сидела влюбленная пара и шалила: юноша и девушка поочередно бросали кусочки сахара в шляпы прохожих. Ей 18, и она считается талантливой пианисткой. Ему недавно исполнилось 16, и он грезит древними языками. Оба сироты, а Эдит даже не знает, кто ее отец, да и на мать она не очень похожа. И оба нуждаются в близости, поддержке, доверии…

Джон рассказывает о красивых «эльфийских» языках, которые он придумывает, обещает написать самую великую сагу всех времен и называет возлюбленную «Лютиэн». Та смеется, говорит, что в его произведениях эльфы должны быть благородными, прекрасными и чуждыми коварства.

А когда сахарница опустеет, молодые люди перейдут за следующий столик.

* * *

450 или 500 год. Правление Утера Пентагона.

По дороге в Камелот шел подросток. Несмотря на время, в которое ему выпало жить, он был идеалистом и романтиком. Поэтому, когда юный маг услышал девичий плач, то просто не мог не помочь.

Хрупкая девочка сидела на камне и рыдала навзрыд.

– Эй, что случилось? Тебя обидели?

Девчонка отрицательно качнула кудрявой каштановой головой.

– А где твои родители? Братья, сестры?

– Нееееетууу!

– Так ты тоже сирота? – еще не юноша, уже не мальчик присел рядом. Его чутье говорило, что перед ним человек и не стоит ее бояться. – Пойдем со мной в Замок? Я хочу стать учеником волшебника. Уверен, для тебя при дворе тоже найдется дело.

– Я тоже хочу стать учеником волшебника! – оживилась найденыш. – А как тебя зовут-то?

– Глупости! Девчонки не могут колдовать!

– Я не умею колдовать! Да я такое могу! – и она зажгла на ладони темно-лиловый шар.

– Мерлин меня зовут, – удивился подросток. – А ты кто?

– А фамилия? – словив непонимающий взгляд девочка пояснила. – Имя рода.

– Да безродный я.

– А я Уильярд. Это родовое. А так… Моргана или Джинивьева. Еще не решила.

Когда Лауре обещали, что она станет спутницей самого сильного мага, как-то не обмолвились о такой малости, как вновь стать неуклюжим подростком и попасть в дремучее Средневековье с минимальными представлениями о гигиене. Но эльфы всегда играют не по правилам.

* * *

Люнденвик, год спустя после событий в Сент-Айвс.

Барон Оскар Эрттон решился пройти пешком несколько кварталов. Обдумать письмо друга: Джеремайя с супругой возвращались в Альбион из Кемета в связи с ожиданием наследника. Чувствовалось, граф полон сил и намерений работать и работать. Хотя барон сомневался, что Джери вернется к карьере следователя.

Миранда активно напрашивалась в гости на каникулы, но ее дар и умение находить оригинальные пути решения проблем заставляли сомневаться, а переживет ли поместье визит талантливой сивиллы. Хотя… она в Академии подружилась с одним из принцев. Пусть уж лучше разнесет дом барона, чем Букингемский дворец.

Недавно он также прочитал в газете про дебют молодого адвоката – Марка Роббинсона. Ему пророчили большое будущее, журналисты с завистью шипели о его способности заговорить демона.

Еще один поворот, обычный двухэтажный дом на улице Булочников. На двери табличка «Жозеф Белл, врач». На звонок колокольчика дверь открыла красивая молодая женщина во вдовьем наряде.

Оскар сдержал радостные всплески бело-зеленой магии, притронулся к цилиндру и легко поклонился:

– Госпожа Амели Хадсон? Как вы относитесь ко вторым шансам?