7. Двойная специализация

7. Двойная специализация

Симка никуда не исчезла. Когда я зашла в комнату, она повисла на моей шее, причитая: «Наконец-то! Наконец-то!». Через пару минут приведший меня санитар вернулся с двумя подносами. Перловка и чай в стакане были хотя бы горячими, и я сначала проглотила их на радостях и только потом удивилась:

— А почему нас в комнатах кормят?

Веселье Симки как рукой сняло.

— У нас карантин, — со вздохом сказала она, косясь в сторону санитара.

Только, когда санитар забрал подносы и ушел, она наклонилась ко мне и прошептала:

— Где ты была?

— У меня был свой карантин. Здесь что происходит?

— Ты так сильно кричала, — сказала Симка, и я не сразу поняла, что она вспоминает мой срыв. — Я слышала из комнаты, и мне стало очень за тебя страшно. Тебя долго не было, и хорошо, что ты, наконец, вернулась! Сейчас я тебе все расскажу. Тут такое было! В один из дней после того, как тебя увели, нас разбудили крики санитаров и дежурной на посту. Была еще ночь, и всех вывели в холл. Приходила Шахраз, очень злая.

Как будто она бывает доброй.

— В тот день не было групповых занятий, нас не выпускали даже в столовую. Еду и лекарства разносили санитары. Даже в туалет нужно было ходить вместе с дежурной медсестрой, представляешь? Сейчас терапии опять возобновили, из комнат выпускают, но не охотно. В туалет теперь можно ходить самостоятельно. Так вот, в один из дней Шахраз вызывала меня к себе, спрашивала, что я знаю, не хочу ли я ей что-нибудь рассказать. Я так испугалась! Я не знала, что говорить и о чем именно она меня спрашивает. Не знаю, как они узнали, что мы что-то затеваем. Я не верю, что это Артем рассказал им. Тебе повезло, что тебе не кололи новое лекарство. Другим кололи, Том несколько дней не мог даже из своей комнаты выйти. Валера кричал на санитаров и его тоже в карцер увели.

— Мне его кололи.

— Да? — удивилась Симка. — Странно.

— Что странного?

— Тебе не должны были, — очень уверено сказала она. — Ты ведь ни о чем не знала.

— Я не понимаю тебя.

— Ничего страшного, — отмахнулась она. — Бывает. Шахраз допрашивала всех и по нескольку раз, но вроде ничего не узнала. Вчера нам даже вернули наш свободный час до отбоя. Санитары больше не запирают наши комнаты на ночь, так что сегодня после отбоя мы опять собираемся.

Я услышала, как щелкнули мои зубы.

— Опять собираемся? — процедила я.

— Ага, — просияла Симка.

Нет, ну надо же! Все это время, пока я собирала свое тело по частям, эти бездельники никуда не делись.

— Артем меня ждал, что ли? — пробубнила я.

Симка посмотрела на меня, как будто у меня неожиданно выросла вторая голова.

— А-а, ты же не знаешь, — протянула она. — Артема все еще не выпустили из одиночки. Как Шахраз его тогда увела, после утренней терапии, так мы его больше и не видели.

Шазраз обещала ему, что это будет незабываемо и, похоже, сдержала свое слово.

— Теперь Паша главный, — подмигнула мне Симка.

— Я никуда не пойду, — отрезала я. — И ни в чем участвовать не собираюсь.

За секунду Симка стала бледнее свежевыпавшего снега.

— Как? — дрожащим голосом произнесла она. — Нет, нет, нет!

Я стойко молчала весь тихий час. А Симка, лежа на соседней кровати, уговаривала меня пойти на ночное собрание под Пашиным предводительством.

Я отказывала Симке все то время, пока пыталась разделаться с резиновой котлетой на обед.

— Я не пойду, — в очередной раз сказала я.

Она глядела на меня переполненными обидой глазами, и казалось, если она моргнет, водопад слез смоет нашу комнату.

— Я не пойду, — повторила я, когда она уже принялась за мировой потоп, уткнувшись носом в подушку. — Почему для тебя это так важно?

— Мне нужно… сбежать отсюда, — только и повторяла она. — Нужно. Я не могу здесь больше, понимаешь? Я здесь очень давно, не знаю, сколько, но давно! Помоги мне, пожалуйста.

— Как тебя зовут? — тихо спросила я.

— Настя, — прорыдала она.

— Приятно познакомиться.

Если бы обязательным критерием для приятных знакомств были рыдания и психушка в качестве декораций, люди перестали бы общаться друг с другом.

— Помоги мне, пожалуйста….

— Настя, тебе ведь никто не запрещает идти туда. Я-то тебе зачем? Ты провела здесь достаточно времени, а я, видимо, — еще нет. Понимаешь, мне некуда бежать. И я не хочу этого. Я боюсь всего, что меня ждет там… Прости, у меня до сих пор каша в голове после препаратов. Единственное, что я знаю, побег — это не для меня.

Она долго не поднимала глаз, ее рыдания стали тише. Я решила, она успокоилась. Но затем услышала ее хриплый от слез голос:

— Когда-то я любила одного парня, — Настя шмыгнула носом, а я готова была начать биться головой об стену. — Он часто упрекал меня, что я много играю, но я не слушала. Ни его, ни маму с папой. Он бросил меня. А я стала играть еще больше времени. У меня в игре даже была семья, знаешь, муж и жена… Я назвала их нашими именами, они любили друг друга и у них рождались дети. А потом я попала сюда… И у меня ничего этого нет. Я не могу так больше, не могу! Я хочу обратно, к нему. Хочу домой, хочу к маме! Понимаешь? Ты ведь должна меня понять.

— Ты не сможешь вернуться обратно. Этого обратно — больше нет.

— Пусть. Но я буду там, среди людей.

— Я все понимаю. Кроме того, зачем ты тратишь время и нервы на мои уговоры?

— Я бы пошла сама, но когда они начинают говорить терминами Варкрафта, я перестаю понимать, о чем этот разговор. Я не знаю вашего сленга. Ты можешь ни в чем не участвовать, но, пожалуйста, пойдем со мной. Мне нужна твоя помощь, как переводчика, что ли. Вот и все.

— После вашего побега Шахраз с радостью привлечет меня за соучастие, — я открыла последний козырь.

В Настиных глазах зажглась слабая надежда.

— Нет, обещаю, она ничего тебе не сделает, — поспешно уверила меня Настя. — Только пойдем со мной. Пожалуйста.

Я кивнула, и мне отчетливо захотелось обратно, в свой узкий карцер с окошком под потолком.

* * *

Группа была другой. Нет, люди были прежние, но все, что делало их личностями, будто вынули, а пустые тела набили соломой, как чучела на полях. Они могли играть подавленность на публику, ведь того требовали обстоятельства. Но это так же могли быть последствия нового препарата, который вводили всем нам.

Том без особого интереса взглянул на меня, будто до этого видел каждый день и я ему уже здорово надоела. Паша то и дело вздыхал, и смотрел в пол. Азарт, владевший им, заметно поутих. Возможно, он тянул лямку отсутствовавшего рейдлидера, потому что в этом больше, чем он сам, нуждались окружающие. Удовольствия от своего статуса он точно не испытывал. Паша поздоровался со мной кивком головы и кривой ухмылкой. Валера по сторонам глядел так, будто у всех, кто находился в холле, за пазухой был спрятан бутерброд; у всех — кроме него. Вокруг глаз Валеры залегли темные тени, а лицо осунулось, будто его морили голодом, отчего выражение его квадратного лица стала еще жестче. Всю терапию, пока я сидела рядом с ним, он с подозрением косился в мою сторону, отчего было, мягко говоря, не по себе.

Из всех только Настя-Симка излучала здоровье, хоть и проплакала половину дня. Она следила за происходящим с прежней живостью и интересом. Нового лекарства ей не довелось попробовать. К той щедрой горсти таблеток, что она ежедневно принимала, подобная добавка могла быть просто опасной.

Место Артема пустовало. Как и Делавера, к моему удивлению. Если его запрятали в карцер, то так ему и надо.

Внезапно ко мне подошел Паша.

— Поможешь мне собрать паззл.

Эта фраза не была вопросом или просьбой, это звучало как приказ.

— С чего вдруг? — спросила я Пашу, который напустил на себя такой суровый вид, что даже смешно стало.

— Где ты была? — требовательно спросил он.

— А надо было сначала у тебя разрешение спросить?

Дежурная медсестра отвлеклась от отчетов и теперь, сузив глаза, наблюдала за нами.

— Помоги мне собрать паззл, — на этот раз чуть мягче повторил Паша.

Мы подошли к маленькому столику, на котором из всей картины головоломки по-прежнему красовалась лишь собранная голова Белоснежки и гномы, которым повезло еще меньше — у них были собраны только ноги в больших черных башмаках.