Какого это, мечтать о балете, а оказаться сломанной игрушкой в руках незнакомого мужчины? Вещью? ...

Какого это, мечтать о балете, а оказаться сломанной игрушкой в руках незнакомого мужчины? Вещью? Оружием?

А что, если вместе с неволей он вернёт тебе надежду?

А может быть, всё наоборот?

*

Глава 1

— Это что, шутка? — я недоуменно приподнял бровь и прожег взглядом сотрудника канцелярии, протягивающего мне стопку личных карточек. — Вы не можете говорить об этом всерьёз.

— Прошу прощения, Мастер Максимилиан, — задрожал этот…тц, даже ипостась толком не проявлена, без усилий не разглядеть. — Это распоряжение Прародителя. Всем мастерам рангом выше третьего, не имеющим официально зарегистрированного оружия, в обязательном порядке положено взять опеку над одним из полукровок.

— У меня уже есть на примете отличная Секира, — я пожал плечами и слегка улыбнулся, вспоминая роскошную Жаклин. С ней мы иногда ходили на совместные задания, но регистрировать нас как боевую пару я не спешил. — Хотели подать заявление на днях.

— Простите, Мастер, — снова поклонился дрожащий пацан. — Но приказ относится ко всем Мастерам, которые не имели собственного оружия на момент его подписания. Если даже сейчас вы зарегистрируете другое Оружие, то вам все равно придётся взять одного из смесков… — этот…степлер сжал в руках стопку карточек так, что они заскрипели. — Это тоже приказ Прародителя.

— Ржа! — я слегка скривился, осознав, что от сомнительного подарка в виде какой- то… или, что еще хуже, какого-то, мусора с задворок спиралей мне не отвертеться. Интересно, за что Прародители решили так меня наказать?

Нет, я всё понимаю, совет зажрался, хранители отупели, проворонили глобальный заговор дикарей, прощелкали теракт у здания суда. Погибло много Мастеров, а Оружия еще больше. До сих пор многие женщины нашей расы ходят с чёрными лентами в волосах, а мужчины повязывают их на запястье в знак траура.

После нападения я сам больше месяца мотался по рейдам — вспышка скверны породила отклики во всем спиралям. Кроме того, самих заговорщиков тоже надо было вырезать с корнем.

Но почему теперь за ошибки старых идиотов должны отдуваться такие, как я? Дикари наплодили кучу полукровок по всем мирам, чтоб иметь хороший запас Оружия, и теперь получается, весь этот мусор в приказном порядке навязывают Мастерам! С какой ржи мне нужно необученное дикарское отродье? Сопельки подбирать, да скверной с ложечки кормить?

Я хмуро вчитался в документ, шустро подсунутый мне канцелярским цвирком. Тц. Не отвертеться. Во всяком случае, на первый взгляд. Тут нужна тщательная консультация у юристов.

Далее: за обучение смеска платит совет… и содержание выделяют неплохое. Хотя я бы лучше сам приплатил раз в пять больше за то, чтобы меня избавили от головной боли. Благо деньги есть, и немалые. Столетие охоты не прошло зря.

— Ладно, показывай, кто остался, — нетерпеливо рыкнул я, хмуро просверлив взглядом разносчика дурных новостей. Понимаю, что это все не его вина, да только мне от этого не легче.

Жутко хотелось закурить. Но… я слегка повел плечом и покосился на мигающую над стойкой голограмму с перечёркнутой сигаретой. Курить запрещено.

— Мм… Мастер… — еле слышно проблеял пацан, но под моим раздражённым взглядом поспешил добавить: — понимаете, у меня нет личных дел как таковых, даже изображений нет, только карточки с образцами духовной энергии.

— То есть, даже нормально выбрать из этого металлолома нельзя? — удивился я. Держать себя в руках становилось все труднее. — Тупо, как в ясельной группе, кто кому по энергии покатит?

Степлер кивнул и втянул голову в плечи. Так… Плевать на запреты! Если не закурю, я просто сорвусь и наору на него. А это нехорошо…

Под укоризненное мигание красной голограммы я торопливо достал из кармана куртки сигарету с лёгким успокоительным эффектом, зажег ее мизерным посылом скверны и блаженно затянулся. При выдохе изо рта повалил густой зеленоватый дым, и запахло мятой.

— Ладно, давай, — пара затяжек смирила меня с действительностью. В приказе прародителей действительно есть рациональное зерно. Слишком много Оружия погибло в день теракта, и это были в основном молодые артефакты, еще не оставившие потомства. При том, что мы и так не слишком многочисленная раса, разбрасываться ресурсами, даже такими хреновыми, не стоит. Особенно когда эти ресурсы может подобрать некто другой и снова устроить резню.

Но всё же… почему именно я?! Знал бы, затащил бы Жаклин в пос…хм, в канцелярию пару дней назад. И не было бы у меня проблем. Мда, знал бы припуск, жил бы в кузне, так, кажется, железяки говорят?

Парень, тем временем, осторожно разложил передо мной карточки с образцами энергии дикарских смесков и предложил попробовать. Прикоснувшись к первой, никакого особого отклика я не почувствовал, отчего даже обрадовался. Хм, а ведь если не подойдёт ни один, то никого брать и не придётся. Вторая карточка отреагировала лучше, но всё равно слабовато — с таким оружием в рейд не ходят. Третья, четвёртая… восьмая, ни одна не шла даже по минимальным параметрам.

Я как-то даже воспрял духом. Похоже, пронесло. Девятая… ржа! Сглазил! Приятный лёгкий холодок и знакомое покалывание. Это оружие мне… подходит. Очень подходит.

Степлер убедился, что энергетическая идентичность подтверждена и осторожно вынул карточку из моих одеревеневших пальцев. Застрекотал что-то там по клавиатуре, вчитался.

— Юлия Азарова, девятнадцать лет, форма оружия — пистолет «Пустынный орёл», — сообщил он через пару секунд. — Больше информации нет.

— Тьфу, барахло… ну хоть баба.

Юля

— Азарова, на рентген! — проорала дежурная сестра, приоткрыв дверь в палату. Я отложила журнал, в который бездумно пялилась уже бог знает сколько времени, и неловко сползла с продавленной больничной койки. Ждать, пока меня пересадят в инвалидную коляску можно было до посинения, да и неласковые руки задерганных, злых на весь свет санитарок раздражали до кругов перед глазами.

Наверное, я неудачница. Нет. Не наверное. Совершенно точно. Но мне просто не повезло. Я промахнулась совсем чуть-чуть. Словно прыгнула с края крыши, а до другой не достала кончиками пальцев на считанные миллиметры. И полетела вниз, ломая руки, ноги и душу.

Какая ирония судьбы… нда. На самом деле вместо этих горьких, но красивых книжных слов у меня в голове крутилось совсем другое: “вот бля…во!”

В тот момент, когда моя жизнь кончилась, до выпускных экзаменов и дипломного спектакля Омской Академии Хореографии оставалось меньше четырех месяцев.

Десять лет каторжного труда у балетного станка оставались позади, десять лет на износ, со стиснутыми зубами, только вперед, не останавливаясь ни на секунду. А иначе “бедную сиротку”, которую лично притащила в интернат Царица Наталья, разглядев на каком-то дурацком отчетном утреннике, выпнули бы обратно в детдом впереди собственного визга.

Помню, лет в одиннадцать, или в двенадцать, выйдя из возраста восторженной личинки, я попробовала бунтовать, сбегать в самоволку и работать в полноги. Ну надоело пахать до кровавых мозолей, захотелось мороженок, балдеть по вечерам с “крутыми пацанами” в подворотне напротив интерната, я даже курить пробовала. На чем и погорела.

Дежурная по этажу за шиворот приволокла “обнаглевшую соплю” в кабинет директора и ушла с чувством выполненного долга.

А я осталась, прибитая, как гвоздем к коврику, взглядом великолепной и неповторимой Царицы всея Академии — Натальи Кац. Ух, как она на меня посмотрела… столько в ее взгляде было брезгливого разочарования… столько холода, что я мгновенно смерзлась внутри от смертельного ужаса. Кажется, ткни пальцем — и рассыпалась бы в осколки, растаяла грязными лужицами на роскошном натуральном ковре, между директорским столом из красного дерева и белым кожаным диваном.

Собственно, почти это самое мне и пообещали. Наталья Леонидовна спокойно, тихим, вкрадчиво-проникновенным голосом перечислила мне все, что произойдет, если я еще хоть раз позволю себе закурить, сбежать без увольнительной или халтурить на занятиях.

Всего несколькими словами Царица Наталья обрисовала мне все перспективы. По пунктам — про детдом, наркоту, пьянство в подворотне, комнату в бараке с протекающей крышей и удобствами во дворе, работу поломойкой за нищенские копейки… и абсолютную, безграничную ненужность. Она говорила, а я словно своими глазами видела, как это будет, и боялась так, что чуть не опозорилась прямо на директорский ковер.

Именно тогда я четко поняла, почувствовала каждой клеточкой еще дурного мозга, что между мной и всеми другими девчонками в академии — мамиными дочками, богатыми и бедными, талантливыми и не очень — пропасть. Им всем есть куда уйти, если с балетом не сложится.

А мне идти некуда. Я или буду лучшей, или не буду вообще.

И я стала лучшей. Боже, как я пахала! Как ревела ночами, сжимая до мяса стертые пальцы. Напрашивалась на все дополнительные занятия. Прослыла заучкой и занудой. Постепенно растеряла всех подружек. Потому что дружить со мной было некогда и не о чем. Я не лезла в девчачьи разборки, не курила с соседками по комнате в открытую форточку, не строила глазки прикинутым мужикам у служебного входа на отчетных спектаклях… не… не…

Я ничего “Не…” с одиннадцати до девятнадцати лет. Меня даже кличка “Роботька”, данная однокурсниками, никак не задевала. Ну, почти… что бы они понимали!

Им мамаши притаскивали новые пуанты взамен разбитых по первому требованию, а мне надо было беречь казенки и при этом танцевать больше всех. У них были теплые шерстяные гетры и контрабандные шоколадные конфеты, а у меня только “витаминный” салат из склизковатой квашеной капусты с луком в столовке. Они…

Они хихикали над “Роботькой-заучкой-в-попе-криворучкой” и громко обсуждали мои драные лосины. Лопали конфеты и бросали фантики за мою тумбочку. Нет, наверное, если бы я попросила… меня бы угостили. Да они пытались даже пару раз — типа, “ой, ну нехорошо же, девочки, при сироте шоколад есть, она, наверное, такого никогда и не видела! Правда, Роботька? Хочешь сладенького?”

Ага! Да я бы раньше собачью какашку с тротуара съела, чем взяла небрежно брошенную мне на подушку конфету. Поначалу так вообще на предложения с подтекстом отвечала кулаком в глаз! К счастью, после нескольких фингалов и разборок, девки решили, что “эта дура” неинтересный объект для издевательств.

Правда, через два года меня еще раз попытались поставить на место, но на этот раз дело было не в девчачьей вредности и стайном чувстве. Нет, соседки по комнате и станку просто выросли и почуяли во мне конкурентку. Да только и я к этому моменту отрастила не только мозоли на ступнях, но и зубы.

Мои занятия до кровавого пота не прошли даром, и главная цель — центральная планка балетного станка, напротив рояля, уже не казалась недостижимой. До нее оставалось всего пару шагов… В негласной табели о рангах “танцевать над роялем” означало стать примой. Первой на курсе.

Нет, не самой талантливой, не самой красивой, а просто самой… самой.

Я уверенно шла к выпуску, танцевала ведущую партию в дипломном спектакле, занималась с Натальей Леонидовной дополнительно. Половина академии просто люто мне завидовала, а вторая половина — завидовала и сочувствовала. Потому что Царица Наталья со своими любимыми учениками не церемонилась никогда, и получить крепкое словцо, пощечину, выдранный клок волос или синяк на опорной ноге — без этого не проходил ни один урок. А не нравится — пошла вон. Это балет, а не богадельня!

Но зато и учила она гениально. Балерина “из-под Кац” могла станцевать самую сложную партию так, что ведущие театры мира присылали образцы рабочих контрактов еще до выпускного спектакля. Правда, не девчонкам, а самой Царице. И только она решала, которая из выпускниц достойна представлять ее школу в Гранд-Опера или Ла-Скала.

Я уже представляла себя на лучших сценах мира, и вдруг.

Сначала у меня украли моих Виллис.

Когда-то, классе в пятом, кажется, меня послали в библиотеку с поручением, а библиотекарша попросила подождать, пока она закончит со своим делами и посмотрит, что за бумажку я притащила.

От нечего делать я слонялась между полками и вдруг мне попался на глаза старый затертый журнал. Он заинтересовал меня тем, что на обложке была нарисована летящая в прыжке балерина, а в оглавлении мелькнула повесть с говорящим названием “Виллисы”.

Я читать не любила, но картинка меня чем-то заворожила. Сидя за стеллажами и изредка чихая от пыли, я глотала страничку за страничкой и очнулась только когда стемнело, и буквы стали разбегаться перед глазами, как испуганные таракашки по кухонному столу.

Главную героиню повести звали как меня — Юля Азарова. Она тоже училась в хореографическом училище, жила в интернате, пахала в репетиционном зале, спала на математике, влюблялась, ссорилась с соседками по комнате…

Мое воспаленное детское воображение пошло в разнос. Мне казалось, что эта книжка — про меня. Ведь не просто так имена совпали! Это знак!

Журнал я самым бессовестным образом сперла из библиотеки и несколько дней носилась с ним, как с писанной торбой — прятала в портфеле, под подушкой, в раздевалке под купальниками… и читала, читала… в любую свободную секунду.

Потом, конечно, сумасшествие слегка улеглось, но я твердо уверовала — этот журнал, эта повесть… “Виллисы” — мой талисман на всю жизнь.

Я даже тайник для него завела — приклеила к задней стенке тумбочки большой конверт из плотной коричневой бумаги, который выпросила в канцелярии. И все время проверяла, на месте ли мое сокровище.

В какой-то момент допроверялась. Потеряла осторожность, ведь я уже была примой, причем не просто заучкой, а с огоньком, острохарактерностью и перспективами. Меня просто так уже роботом не назовешь…

А вот выследить и украсть из тайника глупую детскую книжку — запросто.

Я старательно убеждала себя, что все это детские сказки про талисман, а я уже взрослая и в глупости не верю. А сама чувствовала, как сжимается и перекручивается что-то в животе от нехорошего предчувствия. И нога, как назло, в последнее время побаливала, хотя вроде бы я бедро не травмировала.

Реальность обрушилась на меня опять там же, где и в прошлый раз — в кабинете директора.

Вызов с репетиции, напряженное лицо штатного медика, слишком холодное спокойствие Натальи… и вердикт, как приговор.

Пару недель назад нас всех возили на рентген — обычный штатный медосмотр. И вот пришли результаты.

Гнойный бурсит тазобедренного сустава, развивающийся ураганными темпами на фоне постоянного перенапряжения и травм. Даже для обычного человека это долгий тяжелый курс терапии без гарантии излечения. Для балерины — профессиональная смерть. Танцовщицу, как и волка, ноги кормят, причем обе, на одной далеко не упрыгаешь.

Меня отчислили в тот же день и прямо из интерната увезли в больницу. Процесс шел вовсю, антибиотики не помогали, скоро я совсем потеряла возможность ходить… врачи ничего не понимали, а мне было уже все равно.

На костылях всю оставшуюся жизнь? Какую жизнь? Она кончилась. Инвалидность? Да хоть две… время остановилось.

Царица Наталья навестила меня в больнице всего один раз. Она почти ничего не сказала кроме дежурного сочувствия, но моя дальнейшая судьба в ее глазах была написана большими четкими буквами, так, что я поняла: на поддержку рассчитывать нечего. Отныне я бракованный материал, который выкинули и забыли.

И вот уже месяц как меня “лечат” в районном хирургическом отделении Омской городской больницы номер два. Когда отпустят… нескоро. И куда я пойду — непонятно. Из общежития при Академии меня выписали, документы на инвалидность и прочие бумажки на положенные мне от государства, как сироте, квадратные метры предстоит собирать самой. Угу.

У меня даже инвалидной коляски своей нет — только больничная, старая и скрипучая. Зато есть костыль, его мне одна бабуля подарила, когда ее внуки из больницы забирали — пожалела сироту.

Короче, почему я еще не повесилась — сама не знаю. Наверное, из чистого упрямства. Даже Царица Наталья, которая нещадно лупила меня именно за это, временами говорила: “Без твоей ишачьей упертости, Юлька, тебя бы здесь давно не было!”

Все что я могла — это тупо валяться на кровати и пялиться в потолок. День за днем, процедуры, антибиотки, рентгены, консилиумы… я оживала только когда со мной разговаривали врачи, а в остальное время снова выключалась.

— Азарова? Эй, Азарова, к тебе пришли! — проорала санитарка, когда я после очередного рентгена приползла в палату и рухнула на больничную койку.

Ко мне? Кто? Странно… Ну не “подружки” же из Академии. Они бы, может, и заявились, чтобы выразить фальшивое сочувствие и позлорадствовать, да кто же их отпустит перед экзаменами. Девки сейчас в любую свободную от уроков и репетиций секунду просто падают, как мертвые курицы, и спят.

Может, это из опеки? Или из этого, как его… благотворительного центра? Наталья вроде говорила что-то такое. Впрочем, не все ли равно.

Но мозг уже нехотя заработал, хотя, такое впечатление, не спешил с полной загрузкой, как старый комп, дышащий на ладан. Я тупо и равнодушно уставилась на двух совершенно незнакомых теток, появившихся в палате и даже не поздоровалась — потому что слова и возможность их произносить еще “не догрузились”.

— Держи, — ни с того ни с сего одна из внезапных гостий протянула маленький кристаллик. А когда я недоумевающе на него уставилась, сама впихнула его мне в руку.

Камешек, прикоснувшийся к коже одной из граней, оказался ослепительно холодным и обжигающе горячим одновременно. Ощущение было настолько сильным и резким, что я попыталась отдернуть руку, но не успела — яркая голубизна из кристалла стремительно вылиняла и словно впиталась в мою ладонь, а бесцветная стекляшка просто упала на пол и… разбилась в пыль.

— Ничего себе, ты голодная была… — одна из женщин удивлённо покачала головой, — Может, ещё один?

Я подняла на нее глаза, прекратив тупо пялиться на невесомую белую пыль под ногами и пару раз моргнула. Такое впечатление, что перед глазами вдруг исчезло пыльное, покрытое разводами и мелкими трещинами старое стекло, мир вдруг вспыхнул нереально яркими красками, звуками, запахами и ощущениями.

Помотав головой, я только теперь огляделась. Оказалось, что в обшарпанной четырехместной палате мы одни — остальные больные выползли на прогулку. За окном ослепительно сияло апрельское солнце, галдели воробьи и дети из соседнего отделения, слышались гудки машин… резко пахло хлоркой и рыбным супом из больничного коридора, там тоже кто-то шаркал, бормотал, позвякивал и постукивал по кафельному полу костылями.

Что произошло? И кто… эти странные люди? И как я раньше не заметила, что они слишком… необычные?

Лица с абсолютно правильными чертами были без единого изъяна. Пухлые губы, большие глаза, длинные ресницы. Нет, лица были разные, у одной чуть более угловатое и «суровое», но это совсем не делало ее некрасивой. И одежда… казалось, эти две женщины сбежали с какой то театральной постановки про средневековую жизнь. Сказочную. Потому что вряд ли в обычном средневековье женщины носили кожаные легинсы с цепочками в обтяжку… и, кстати, я зря назвала их тетками — обе выглядели очень молодо.

Как их вообще пустили в отделение? Без халатов, в уличной обуви и в середине дня, тогда как обычно посетителей пускают с пяти часов до семи?

— Вы кто? — я вообще привыкла говорить мало и по делу — время в балете рассчитывается по секундам и ударам сердца. — Что это было?

Девушки переглянулись и практически синхронно сели на соседнюю кровать. Та, что выглядела немного старше, блондинка с золотистой косой, слегка поморщилась от громкого, противного скрипа старых пружин.

— Моё имя вряд ли тебе что-то скажет, но я представлюсь. Сирена, — слегка кивнула она, словно приветствуя.

— Я — Талияна, — в свою очередь чуть качнула подбородком вторая, тоже блондинка, но пепельная и с распущенными волосами.

— Эм… очень приятно, — угу, их имена действительно ни о чем не говорили, кроме того, что девочки решили поиграть в сказку на всю голову. Слышала, есть такие ненормальные люди. Вроде бы они называются ролевики или как-то так. Но я-то тут при чем? — Кто вы и что вам от меня нужно?

— Тебе никогда не казалось, что ты живёшь… не своей жизнью? — немного неуверенно начала эта… Сирена. — Что в жизни слишком много серых красок или не хватает воздуха?

Так. Понятно. Это проповедницы. Черт, кто их в отделение пустил? Охрана на вахте совсем ворон не ловит? Вот же… падальщики. Эти сектанты правильно рассчитали

— среди отчаявшихся людей всегда легче продать “спасение души”. Позвать санитарку что ли?

Не то чтобы я разозлилась, скорее стало противно. Да, мне хреново. Но еще не настолько, чтобы сознательно глушить себя до состояния слюнявой религиозной дебильности.

Через секунду, правда, я сама вздрогнула, осознав, что впервые за месяц чувствую хоть что-то, кроме тупого отчаяния и равнодушия. Что они мне вкололи?

Видя мою реакцию, гостьи переглянулись.

— Ладно, зайдём с другой стороны, — нахмурилась та, что выглядела постарше и перед глазами будто вспыхнул порох старинного фотоаппарата, заставив меня зажмуриться.

Когда я открыла глаза, пепельноволосой в палате не было. Зато оставшаяся блондинка держала в руках…

— Эм… — я быстро отодвинулась на другой край кровати, сдержав вскрик боли — мое бедро не любит больше резких движений. Но сейчас было не до таких мелочей, надо было сообразить, как позвать охрану, умудрившись при этом не спровоцировать сумасшедшую с острыми вилами в руках. Черт!

— Похоже, ты даже не осознала что произошло, — тяжело вздохнув, констатировала факт женщина, отодвигая от себя вилы. — Смотри внимательней и перестань трястись. Мы не хотим причинить тебе вреда.

Снова резкая, но уже не такая ослепляющая вспышка — и вилы исчезли. А на кровати сидит, слегка улыбаясь, вторая гостья.

— Так, — я потерла заслезившиеся глаза ладонью и попыталась вернуться из сумасшествия в реальность. — Хорошо. А от меня вам что нужно?

Понимаю, наверное, это не слишком вежливо. Но зато честно.

— Как ты себя почувствовала, когда дотронулась до куба? — похоже, у девушек в родословной были евреи. Я слышала, это у них есть привычка отвечать вопросом на вопрос.

— До камня? Я почувствовала холод и жар, — если отвечать на их вопросы коротко и откровенно, есть шанс, что странная шизофрения удовлетворится ответами и уйдет? Надеюсь… впрочем, почему мне так хочется их прогнать? Все равно в моей жизни уже не происходит НИЧЕГО. Мне некуда спешить, у меня нечего отнять… значит, нечего и бояться. Пусть спрашивают.

— И резко стало лучше, ведь так? — продолжала допытываться Сирена. — Всего от одного маленького куба.

— Да, пожалуй, — я наклонила голову к плечу и смотрела на посетительниц уже с большим интересом. — Это было какое-то вещество со стимулирующим эффектом? Микроинъекция? Наркотик? Вы исследуете его действие на больных?

— Нет, — девушка засмеялась и замотала головой. Вторая только фыркнула тихонько, но промолчала. — Это была… хм, это было то, что подобные нам и тебе… употребляют в пищу.

— А можно подробнее? — собственно, почему бы нет? Чем их бред хуже моего тупого растительного существования?

— Такие как ты и Талияна, — она кивнула на свою подругу, — это… ох, как же сложно… дурацкая миссия! В общем, ты не человек. Ты оружие, как и Тали. А я Мастер — и вместе мы составляем боевую пару, очищающую миры от скверны.

— Звучит как заправский бред начитавшегося сказок наркомана, — заметила я, невозмутимо откинувшись на подушку. — Но поскольку мне все равно совершенно нечем заняться — продолжайте. По крайней мере в этом безумии есть что-то любопытное.

— Не веришь, — вздохнула женщина и вдруг потянула ко мне руку. — Извини, мы и так потратили на тебя слишком много времени. Пусть твой Мастер сам тебе потом все объяснит.

От неожиданности я не успела отшатнуться, и вдруг… мир вокруг меня завертелся и стал резко увеличиваться. Или это я уменьшилась?!

Максимиллиан

Информации было ничтожно мало. Хотя, ожидаемо… это ведь не свидетельство о выпуске из академии, где обязательно отмечены все параметры, включая привычки и желания потенциального оружия.

По академическим карточкам всегда можно было подобрать самого подходящего напарника, и не только по «совместимости духовной энергии». У многих братьев- сестёр и прочих родственников тоже этот показатель совпадает, но не факт, что они станут хорошей боевой парой.

Кстати… а ведь Академия! Что ж я сразу об этом не подумал! Почему бы не сдать малолетку туда и не забыть о проблеме лет на десять? Это было бы идеальным вариантом, но… Что то мне подсказывало, что это слишком наивная идея. Иначе бы дикарских отпрысков сразу отдали на полный пансион, а не раздали Мастерам.

— Девчонку доставят или мне самому придется ее по подворотням ловить? — все еще раздраженно спросил я сотрудника канцелярии.

— Можно и доставить, Мастер. Только тогда придётся немного подождать. Вы можете пока заполнить документы на опекунство и получить содержание.

— Документы давай сюда, а содержание на карточку сами кинете. Шляться по кабинетам я не собираюсь, — я едва заметно махнул рукой в сторону пацана. — И принеси мне что нибудь из холодных напитков.

Бумажной волокиты было не слишком много, круш со льдом тоже был неплох. Карточка вскоре завибрировала, сообщая о поступлении денег. И только навязанного мне металлолома все ещё не было видно. Ее пешком с фиолетовой спирали тащат? Или внезапно разучились телепорты использовать?

— Прошу прощение за ожидание, Мастер Максимиллиан, — торжественно произнёс пацан-степлер. — Мастер из отделения опеки уже прибыл.

Я обернулся.

— Хорошей охоты, Макс, — поприветствовала меня старая знакомая, заставляя расплыться в чуть лукавой улыбке.

— И тебе, Сирена, и тебе, — привстал я, приветствуя девушку. — С каких пор ты работаешь в опеке?

— Ну кому-то же надо это делать, — пожала плечами «крошка Си», — сейчас во многих ведомствах нехватка кадров, потому приходится. Зато платят как за полноценные миссии третьего уровня. А нам после ранения… сам понимаешь.

— Сочувствую, — кивнул я.

— Ия тебе, — вдруг фыркнула она. — Держи вот, твоя головная боль на ближайшие пару десятков лет.

Она протянула мне даже на вид болезненный, тусклый и обшарпанный, кое-где уже тронутый ржавчиной пистолет.

— Девочка не слишком приветлива, недоверчива и… в общем, сам скоро узнаешь. А ведь говорила я тебе, что нечего бобылем ходить.

— С-спасибо за беспокойство, — “радостно” прошипел я, двумя пальцами подцепляя оружие за спусковую скобу. — Кобуры у этого «сокровища» нет, я так понимаю? Ну или хотя бы деревянного футляра?

— Захочешь, купишь, — пожала плечами женщина. — Никаких вещей с ней не полагается, да у нее и нету. Она сирота, как все меченые. Мы ее из какой-то бесплатной лекарни забрали. Кстати, в течении суток надо предоставить им стандартную «липу», иллюзорные бумаги должны быть приложены к контракту.

— Так она действительно больная, — практически простонал я, снимая с себя нашейный шарф и заворачивая металлолом. Ещё и узаконивать ее исчезновение самому придётся… ну, хоть «пустышки» дали. Иллюзорные бумаги — универсальные документы, которые показывают людям именно тот документ, который они подсознательно хотят увидеть. Но на тех, кто управляет скверной, такой трюк никогда не подействует.

— А ты как хотел? Здоровых среди дикарского выводка нет. Скверной их никто с рождения не кормил. Эта еще ничего, просто хромая. Но малый куб впитала слету, насухо, так что даже носитель разрушился.

Я еле слышно присвистнул. Ржа, это же теперь сколько надо в нее влить, чтобы просто… просто привести в более-менее рабочее состояние? И к лекарям, наверное, нужно тащить, что там у нее — хромота? Заодно надо и полную дегельминтизацию сделать… наверняка забрали из дикого мира, там вообще никакой санитарии. Вот цвирчня! Жил себе спокойно, размеренно, по графику, а тут вручили… подарочек.

Сирена словно прочла мои мысли.

— Да, вкладываться придется по полной, и учти — все эти дикарята на контроле у Прародителя. Ни скинуть, ни подарить не получится.

— Знаю, — недовольно буркнул я. — Ладно. Чем скорее отдам лекарям, тем скорее увижу полную картину предстоящего геморроя. Удачного рабочего дня, Сирена. Хм… а Может, как нибудь спишемся, сходим в один из твоих любимых ресторанов? Естественно, вместе с твоей милой Тали!

Я обворожительно улыбнулся. Действительно, почему бы и нет. Надо же как-то… сбросить стресс!

— Ну, если у тебя выдастся свободная минутка… — воодушевляюще начала она… и закончила совсем на другой ноте: — Что вряд ли.

Многозначительный взгляд на свёрток с металлоломом сказал все сам за себя.

— Да и я последнее время еле на ногах держусь. Набегалась с этими мечеными, извини…

— В наших ладонях все время спирали, Си, — подмигнул я, вызвав у девушки лёгкий румянец. — Думаю, мы найдём пару свободных… часов. До встречи.

— До свидания, — хихикнула она, будто юная выпускница академии, и за моей спиной закрылись створки отделения опеки.

— Теперь к целителям, — пробормотал я себе под нос и широким шагом двинулся в сторону главного лифта. Пистолет в шарфе недовольно вибрировал и пощелкивал затвором. Ментально связываться с Мастером дикарка явно не умела, так что выражала своё негодование, как могла.

Мда, характер у ржавейки явно не слишком покорный. Придется воспитывать… а интересно, Си уже объяснила железяке ее место в спирали, или эти полномочия делегировали мне? Судя по вибрации, верно мое последнее предположение.

До лекарских покоев я добрался достаточно быстро, и как только персонал выскочил ко мне навстречу, среагировав на сигнал срочного вызова, — всучил им свёрток.

— Вот, сделайте что возможно и невозможно, деньги не имеют значение.

— Опять дикарь? — страдальчески скривился молоденький дежурный лекарь, двумя пальцами выуживая пациентку из моего шарфа. Он потер едва заметный синяк на скуле и уныло констатировал:

— Тогда ваше присутствие, Мастер, обязательно на протяжении всех процедур! Нас уже достало ловить этих животных по всей лекарне. Они еще и дерутся!

— Всё настолько плохо? — сделал я акцент на втором слове.

— Уфу, — буркнул он, — и ладно бы только парни, так девки тоже агрессивные, как куздры в брачный период. Так что сами держите свое «оружие», наше дело лечить, а не укрощать.

Словно подтверждая его слова, пистолет в шарфе низко завибрировал и щелкнул курком. И нагрелся, похоже, потому что лекарь ойкнул и перехватил недооружие через тряпку. Вот цвирчня, а я рассчитывал сдать обузу и хоть на пару часов еще отодвинуть головную боль…

— Ладно. Но вы тоже на всякий случай приготовьте… седативные препараты. — Я забрал у лекаря сверток и направил в оружие энергию с четким приказом — принять человеческую форму. Вряд ли дикарка умеет менять ипостась самостоятельно.

Небольшая вспышка, и у моих ног со стоном валится, хм, ну судя по длинным волосам — точно девчонка…тощая, бледная, в каких-то немыслимых линялых тряпках. Сначала она приземлилась на колени, а потом и вовсе — упала на бок, вскрикнула и несмотря на явную боль, откатилась по полу под кушетку. Р-раз только — и нету пациентки. Одна стоптанная тапка осталась валяться посреди приемной. Ну совсем как какой-то дикий зверь. Вот цвирчня, она хоть говорить умеет?!

Глава 2

Юля

Ах ты ж гадство-нахальство… это что было?!

Чокнутая баба чем-то в меня… выстрелила? Оглушила? Черт ее разберет.

Но одно знаю твердо — отбиваться буду до последнего. Странный паралич в темноте, наполненной голосами, длился, кажется, вечность, но когда он закончился…

Бедро прострелило огненной вспышкой от удара об пол, но это мелочи. Бывало и больнее. Мгновенный взгляд позволил найти ближайшее укрытие, и еще не растерявшее рефлексы тело удалось рывком дотащить до низкой скамейки, под которой было спасительно темно. Инстинкты оказались сильнее разума, понимавшего, что прятаться под лавочкой — не самое умное. Но хоть дух переведу.

Какого хрена происходит? Кому понадобилось меня похищать? Хромую инвалидку? На органы? Чушь…

— Мы ее оттуда доставать не будем, — вдруг раздался мужской голос, — еще покусает. Были прецеденты.

— И что предлагаете, кушетку поднять или палкой потыкать? — скептически спросил другой голос.

— Ваше Оружие, вы и выманивайте, — непримиримо открестился первый.

— Да сдалось оно мне… — тяжело вздохнул другой, такой… манерный немного, нарочито утомленный. Противный! — Если б не предписание, я б к такой даже не приблизился.

— Мое дело маленькое — зарегистрировать, оценить повреждения и дать направление к узким специалистам. Остальное — это обязанности взявших опекунство Мастеров, — мне кажется, или первый тщательно, но не слишком успешно скрывает в голосе злорадство?

— Не рассказывай мне тут прописные истины, скальпель потертый! — второй голос явно начал раздражаться. Я напряглась.

Послышался шорох одежды и звук шагов, приближающихся к моему укрытию. Перед носом мелькнули сначала щегольские кожаные сапоги с цепочками, потом край черных штанов, похожих на джинсы, в потом ко мне под лавку заглянул…

Мальчишка. Кукольно красивый брюнет, с тонкими, скульптурными чертами лица, огромными глазами в пушистых длинных ресницах, пухлыми губами, острым подбородком… у Царица Натальи в кабинете стояли такие шедевры. Авторские, безумно дорогие и просто нереально красивые — наша Богиня их коллекционировала. Так вот этот мальчик словно сбежал со стеклянной подставки, на которой обычно размещался очередной коллекционный экземпляр. Таких идеальных лиц у живых людей не бывает.

Он был настолько ненастоящий, не укладывающийся ни в один из ужасных сценариев, которые уже успели прокрутиться в моей голове, что я даже забыла бояться.

— Чего тебе надо, куколка? — нелепо прозвучит, но мне из под моей лавочки вдруг захотелось потрогать его — он теплый, или пластиковый?

— Надо же, оно разговаривает, — скульптурный мальчик закатил глаза и изобразил тяжёлый вздох, — только о приличиях, видимо, тут даже не слышали.

Я не слышала о приличиях? Так, стоп. А почему мне нельзя уметь разговаривать? Что вообще происходит? Такое впечатление, что после укола тем странным кристаллом в руку мир сошел с ума. Или я сошла с ума — уже не знаю.

На всякий случай вылезать из-под кушетки я погожу. Кто их разберет, куколок… может, в моем бреду они кусаются. Ну и помолчу, раз от меня слов не ждут. Целее буду.

— Моё имя Максимиллиан, но ты будешь звать меня Мастер, — не дождавшись от меня реакции, кукольный мальчик пожал плечами и безапелляционным голосом начал раздавать указания. — Вылезай оттуда и дай лекарю тебя осмотреть.

Я как-то не сразу осознала, что приказывают мне — слишком увлеклась, изучая местность. Черт, под моей кушеткой, похоже, единственное убежище, да и то хлипкое. А что там бормочет эта кукла? Хм.

— А почему тогда сразу не “господин”? Раз уж пошли такие ролевые игры? — прозвучало немного нахально, но если он начнет объяснять, у меня будет время оглядеться получше, и… что “и”? Упрыгать от глюков на одной ноге? В целом, это возможно, но вряд ли далеко.

Так что и вылезать я не спешила. Глупо, конечно, — захотят, достанут.

— Потому что я — твой Мастер, — похоже, куколка пытался изобразить голосом терпеливое увещевание, но получалось у него так себе. — А господин, это обобщённое обращение ко всем мужчинам старше и выше тебя по статусу. Хотя в твоём положении, это — все окружающие тебя мужчины.

— Так то мужчины… — я лихорадочно перебирала все возможные варианты происходящего, упорно отодвигая самый очевидный — та дура со стекляшкой сказала правду и превратила меня… во что? А потом притащила в кукольный мир и… продала? Передала? Тому, кто называет себя мастером. Звучит настолько бредово, что у меня мурашки побежали вдоль позвоночника — неужели правда?!

Юля

Ну не на запчасти же меня украли. Да вы смеетесь — у балерины у девятнадцати годам такая изношенность внутренних органов, что пересаживать их себе будет только самоубийца. В бордель? Рассказывали нам страшилки… но кому нужна тощая хромая девчонка с остановившимся взглядом? Хотя насчет взгляда я уже не уверена — вон как взбодрилась, и мыслей в голове сразу толпа. Так. Пока не пойму, куда попала — буду нести любую чушь и заговаривать зубы хоть куклам, хоть динозаврикам.

— Клановых сыновей можно называть — «юный господин». Бесклановых… ну, там как договоритесь, — похоже, Кукольный Мастер все еще не терял надежду воспитать меня по-хорошему. — Вылезай. Тянуть время — не лучшее решение. Будешь упрямиться, я снова пере…хм, сделаю из тебя вещь, — он явно подбирал слова. — Тебе ведь не понравилось?

— Нет, — угрюмо согласилась я, оценив угрозу. Тот странный паралич мне не просто не понравился, он меня напугал до мокрых пуантов. Я колотилась изнутри об эту тесную пустоту, как летучая мышь об оконное стекло и паниковала всю дорогу. — Ладно… но только если вы объясните, наконец, что происходит и что вам всем от меня нужно?!

Вылезти получилось намного медленнее, чем спрятаться — бедро рьяно напоминало о себе. Да и вообще… слабость накатила. Привычная такая, пополам с апатией. Словно заряд во мне подошел к концу, и стало почти все равно. Я даже вопрос задала больше по инерции.

Мой взгляд блуждал по просторному помещению, светло-зеленым стенам, белому потолку с матовыми светильниками… точно, больница. Но дорогая.

— Лично мне — ничего. Но, увы, у нас обоих нет выбора, — сухо пояснил Ку… как его… Максимилиан? Ну и имечко. — Я объясню, как только Целитель проведет полное обследование, чтоб узнать всю глубину той бездны, в которой мы находимся, — он слегка нахмурился. — И да, я запрещаю тебе бить лекарей, кусаться, царапаться и как-либо выражать им своё неуважение. Вреда они тебе не причинят.

Кажется, парень действительно считает, что я безоговорочно буду выполнять все его указания. Хм. Ну, у него есть аргумент — будет пугать меня параличом. Гад. Или мне уже все равно? В привычной апатии даже спокойнее…

Мой блуждающий взгляд, между тем, набрел на еще одного персонажа. Тоже молоденький, но на человека гораздо больше похож — обычное, в меру смазливое лицо. И униформа белая. С какой-то эмблемой на нагрудном кармане.

— Это вы лекарь? Ладно, я не буду вас бить. Только помогите мне встать, пожалуйста, — ну да, из под кушетки я выползла, и осталась сидеть на полу — сил подняться не осталось. Я бы, наверное, даже прилегла прямо на пол… если бы не кукольный взгляд, который не отпускал.

“Приказы” и прочие особенности интонации “куколки” я пока оставила за скобками. Потом все обдумаю и проанализирую.

— Сначала сканирование, — слегка неуверенно пробормотал этот лекарь, опасливо на меня косясь и протягивая руку. Будто я и правда собираюсь откусить у него кусок самого дорогого. — Прошу за мной… то есть стоп!

Вся его опаска и неуверенность куда-то разом делась, как только я попыталась встать, опираясь на его руку и при этом старательно оберегая бедро. — Что у вас с ногой? Вы вообще можете идти?

— Гнойное воспаление бедренного сустава. Так что нет, не могу, — подтянуться и повиснуть на лекаре у меня получилось. — Могу прыгать.

— Еще чего, — лекарь недовольно мотнул головой. — Можно вызвать больничный антиграв. Но быстрее будет, если ваш Мастер вас просто отнесет, — и он требовательно уставился на Максимилиана.

— Тц! — мученически закатил глаза красавчик, пару раз обмахнув нас своими ресницами, как веерами. — Прародители… А куда я денусь с космического корабля в световом прыжке… Показывай, куда нести!

Эээээ… а он уверен, что не сломается? Я, конечно, балерина… причем еще больше отощавшая во время глубокой депрессии. Но, по-моему, фарфоровые куклы вообще не должны поднимать ничего тяжелее ложки…

Хотя разворот плеч там вообще не фарфоровый!

— Идите за мной, Мастер, — сухо кивнул лекарь, а Максимилиан пожал плечами, одним движением подхватил меня под коленки, так, словно я вообще ничего не весила, и скомандовал:

— Хватайся руками за шею, не виси тряпкой. Сейчас пройдём обследование, залечим всё, что можно залечить на данный момент и… хм, тебя надо помыть. Пахнешь ужасно.

— Вообще-то я принимала душ как раз перед приходом тех… тех. Это мыло так пахнет, — хмыкнула я ему в ухо. А волосы настоящие… и на мочке родинка, неидеальная такая, нет таких у кукол. Что-то этот бред подозрительно начинает походить на реальность, а я даже не могу решить — нравится оно мне или нет. Ну, в смысле, мне же все равно нечего терять, кроме дареного костыля. Почему бы и нет? Кстати… этот “Мастер” всегда такой горячий? Как печка. Даже слабость и дрожь будто немного отпустили, так греет.

— Ужасно, — просто повторил парень, не обращая внимания на мои ерзанья. — Ничего, раз уж ты досталась мне, я приведу тебя в порядок.

— Ну спасибо, — а что еще сказать? Не воспринимать же его слова всерьез?

Максимиллиан

— То есть, вылечить это разом не получится? — хмуро уточнил я у лекаря, всматриваясь в медицинское заключение. Мое покоцанное приобретение лежало в медеске и не комментировало, что уже было плюсом. Слишком она разговорчивая для дикарки. С другой стороны, я с дикарями никогда не общался, так что ржа знает, что для них — норма.

— Да, травма застарелая, на фоне недостатка скверны чуть не развилось в патологию. Да и сама по себе изношенность ног и ступней ужасна, — покачал головой целитель. — Такое ощущение, что девушку пытали все эти годы, начиная с глубокого детства. Так что, сеансов двадцать, не меньше, а может, и больше. По одному сеансу в неделю. Встать без антигравного кресла она сумеет уже на втором, но напрягать ногу в любом случае не советуем.

— Мда… — задумчиво протянул я, сразу заглядывая в радужную сеть, чтоб узнать цену на антигравы. А это оказалось недешевое удовольствие. Да и выпускали их штучно, потому что сами обитатели призмы редко доводили себя до такого состояния.

— Мы можем дать кресло в аренду, — перебил мои размышления целитель. — Или, если вы все же решитесь купить новое, то после выздоровления вашего Оружия, просто продадите его нам.

— В аренду, — лаконично кивнул головой я. — Что ещё?

— Вот тут комплекс витаминов и пищевых добавок, — мне протянули листок, заполненный мелким шрифтом. — Это рекомендации на первые две недели, потом комплекс надо будет сменить. Также, нужно в срочном порядке восстанавливать нормальную работу пищевого тракта. Непонятно, чем кормили это Оружие, чтобы довести до подобного состояния, и кормили ли вообще. Потому нужно постепенно и плавно переводить ее на нужный рацион.

— Бульон? — в силу своих куцых познаний в уходе за больными переспросил я.

— Да, причём желательно из продуктов мира, в котором она жила. Мы пока не можем поставить ей весь комплекс печатей и прививок, она слишком ослаблена.

— Так, стоп… если комплекса у неё нет… — я почувствовал смутное беспокойство.

— Я бы посоветовал первое время пожить в ее мире, — подтвердил мои опасения целитель, — Пока она полностью не окрепнет. Так вам и легче будет перевести ее с привычного рациона на нужный, да и возможность подхватить какую-либо инфекцию будет сведена к минимуму.

— Может лучше просто не выпускать ее из дому? Еду, так уж и быть, возьмём привычную, — уточнил я.

— Вам виднее. Если сумеете оградить ее от нестерильной среды — такой вариант вполне возможен.

— Это всё? — практически с надеждой посмотрел я на целителя.

— Ступни ей сами будете обрабатывать? Не понимаю, как она вообще ходила… — неодобрительно покачал головой лекарь, — Если да, то давайте я покажу вам, как снимать и надевать фиксаторы. Там деформация костной и хрящевой ткани, причем опять же — застарелая.

Я вопросительно наклонил голову, что, и здесь все настолько ужасно?

Скальпель понял меня без слов и кивнул:

— Увы, это не ранение или дефект мягких тканей, которые можно убрать за один- два раза, лечение должно быть длительным, чтобы не перегружать и без того ослабленный организм.

Прародители, мне что, достался самый покалеченный дикаренок в призме?! За что мне такое невезение?! Сколько они там кубов на ее содержание выделили? Теперь это воспринимается, как издевательство. И понятно, почему недобитков повесили именно на сильных Мастеров. Тут каждому не то что воспитатель, нянька нужна! С большииим кошельком!

Не то, чтобы мне было жалко денег. Но я заработал их своей кровью, и такое бесцеремонное вмешательство в мои финансы по меньшей мере злило. Кое-кто просто решал свои проблемы за мой счёт.

С другой стороны… это похоже на вызов. Подсунули неликвид? Ладно. Я сделаю из этой хромоножки что-то стоящее, до конца выполнив свой долг. Хороший Мастер сам создаёт себе оружие, а задатки и способности — дело важное, но не решающее. И вообще — эта девочка УЖЕ огнестрел. Мелкий, малокалиберный, но вполне боевой. Без каких либо тренировок и эволюций. Да, огнестрельное оружие на призме и не в чести — мощность изначально маловата, и эволюционируют они медленнее, поэтому Мастера пытаются идти более легким путем и брать холодняк. С ним проще.

Но если взяться за программу тренировок огнестрела всерьёз, да еще хорошо в нее вложиться, есть шанс через несколько десятков лет получить такого монстра… что любая тяжелая секира позавидует. Надо написать Хроносу, кажется, именно он на рейде рассекал с ракетной установкой… а брал ведь сотню лет назад чуть ли не револьвером.

Успокоив себя подобными мыслями, я пошел вытаскивать свое недоразумение из медески.

Юля.

Чувство странного дискомфорта, перемешанное с не менее странным… ощущением блаженства было первым, что накрыло меня, когда полупрозрачный зеленый потолок стеклянного гроба плавно отъехал в сторону. Я увидела немного озабоченное кукольное лицо, еще раз про себя позавидовала таким ресницам и под эти размышления внезапно оказалась вынутой из “капсулы” и сидящей на кушетке. Что характерно — пижама моя сгинула в неизвестном направлении и сидела я голая. Впрочем, стыдливость — это первое, что атрофируется у балетных. Просто сил на нее не остается. А потом привыкаешь.

— Антигравитационное кресло пришлют ко мне на дом, — достаточно равнодушно начал рассказывать парень, которого, если честно, я не сразу заметила, — комплекс подкормок — тоже. У тебя есть вещи, которые ты хотела бы забрать из своего мира? — вдруг резко сменил тему он.

Я пожала плечами. В общежитии интерната остались какие-то вещи, телефон… я даже не взяла ничего из этого в больницу. Точнее, никого не попросила принести — в “скорой” после спектакля было не до того.

Наверное, я бы махнула рукой, если бы при попытке шевельнуться меня не накрыло следующей волной странных ощущений. И я, наконец, не поняла, что же это такое.

У меня не болело бедро. Совсем. Вообще. У меня… ничего не болело!

Наверное, со стороны я выглядела заторможенной дебилкой, но вся нереальность и вместе с тем реальность происходящего обрушились на меня только сейчас.

Где я?! Кто все эти люди, что происходит?! И что они со мной… и… и весь этот бред про то, что я оружие, а вот это… мастер? Так. Мне нужно время, чтобы осмыслить… да к черту!

— Почему вы… нет, не так. Я чувствую, что меня обезболили или вообще… — тут я сглотнула, опасаясь вслух произнести то, на что не смела даже надеяться. — Что со мной сделали?

— Убрали основные очаги воспаления, но лечение не закончено. Когда разберемся с основными делами, я дам тебе посмотреть медицинскую карточку. — Парень спокойно, но при этом несколько скептически оглядел меня с ног до головы и тяжело вздохнул. То ли не понравилось то, что увидел, то ли засомневался, что я умею читать.

Поневоле и я с интересом опустила глаза. Ну, о том, что я неграмотная, на мне нигде не написано. Значит, балетные стати не вдохновили. Собственно, да, идеальный балетный верх — это плоскость. У меня, правда, все же есть грудь, но в пределах формы, утягивать не приходилось.

— Пока тебе несут одежду, ты имеешь право спрашивать, — как-то странно завернул фразу Максимилиан.

— А одетые люди спрашивать уже не имеют права? — не сдержалась я тут же. Ну что поделать, никогда не умела прикусить язык вовремя, хотя в Академии тот еще змеюшник и приходилось себя контролировать.

— Можно. Но будет не до того, — на меня неодобрительно зыркнули. — Сегодня достаточно загруженный день. Надо оформить до конца документы на опеку, забрать твои вещи, перебрать их и при нужде — купить недостающие. Затем, — он нажал на тёмную полосу браслета на правой руке, и отщелкал ногтем какую то комбинацию, — изучить твой предыдущий рацион и перекинуть его диетологу, далее….

— Так, здесь сразу стоп, — я вскинула руку. — Я совершеннолетняя. Что значит документы на опеку?

— Ты недееспособная. Особенно по нашим меркам, — я снова удостоилась неодобрительного взгляда, за то, что перебила.

— С какой стати я недееспособная, и что значит “наши мерки”? — я понимала, что мое настырное желание прицепиться к каждому слову раздражает Максимилиана, но это, черт возьми, моя жизнь. И пока я не выясню все досконально — не отстану. Тем более, что непонятки вокруг множились, как тараканы на детдомовской кухне.

Кукольный мальчик демонстративно вздохнул и присел на ближайшую кушетку. Закинул ногу на ногу, снова вздохнул и, наконец, произнёс:

— Ты же все время осматривалась? И какие выводы? — не дождавшись мгновенного ответа, он щёлкнул пальцами и белая стенка с одной стороны палаты вдруг стала панорамным окном, за которым… за которым закручивалась спираль галактики.

— А так?

А охренеть… что еще скажешь. Космос, что ли? А может, просто картинка на экране? Но зачем?

— То есть, меня украли инопланетяне? — я сама не могла поверить в подобную чушь, потому и голос мой прозвучал соответствующе. — На летающих блюдечках?

Нет, в самом деле — другого объяснения я не видела. Но это же чушь! Сказки для дураков! С другой стороны — кому могло понадобиться меня обманывать и зачем? Да еще с такими спецэффектами.

Максимилиан вдруг хмыкнул, подумал а потом и вовсе издал короткий смешок.

— Знаешь, а можно и так сказать. Только не украли, а скорее забрали свое потерянное дитя.

— О господи! — меня разобрал нервный смех, и пришлось приложить некоторое усилие, чтобы он не перешел в истерический. — Серьезно? Потерянное дитя, выросшее в приюте и найденное безутешными родственниками? Кем? Ты, случайно, не мой отец? Или кто там… нет, это слишком похоже на дурную мелодраму. А я, неожиданно, не принцесса?

— Нет, — достаточно резко ответил парень. — Ты дочь преступника, казненного пару месяцев назад. Во избежание распространения дурной крови тебя и тебе подобных решили отдать под опеку.

— Так. Давай с самого начала, — я все же справилась с собой, перестала трястись от нервного смеха и села прямо. — Я правильно поняла, что моей судьбой заинтересовалось некое… скажем так, государство?

— Да, — краткость сестра Максимилиана, все понятно. — Недавно вышел указ, по которому все обнаруженные полукровки, которых наплодили отступники, в обязательном порядке передаются под опеку к опытным Мастерам.

Чем дальше, тем больше я убеждалась — мир сошел с ума и мне придется теперь в этом жить.

Я привыкла твердо стоять на земле. На пальцах, на полупальцах… полет в балете случается только тогда, когда ты четко знаешь, до миллиметра, куда приземлишься.

— Что такое “Мастер” и почему он обязан заботиться о полукровках? — начнем выяснять по пунктам, разложим по полочкам, расставим по местам… и посмотрим.

— Мастер, это тот, кто способен… регулировать и управлять твоими способностями,

— Максимилиан слегка задумался над объяснением. — Такие, как ты, обладают достаточно внушительной силой. Но использовать ее самостоятельно не способны,

— видя непонимание в моих глазах, парень резко закончил свои рассуждения:

— Ты — одушевленное оружие. Артефакт, если хочешь. Сила есть — но без Мастера толку от неё — ноль. Оружие не может стрелять или рубить само по себе, оно работает только в чьих-то руках, это понятно? — дождавшись моего неуверенного кивка, он продолжил, — Хорошо. Когда Сирена забрала тебя из лечебницы, она демонстрировала тебе, как ее оружие переходит из одной ипостаси в другую?

— Да, — медленно подтвердила я, начиная понимать смысл устроенного в палате представления.

— Ты точно так же обернулась, когда тебя забирали. Стала оружием. Помнишь ощущение?

Я невольно передернула плечами. Ощущения я помнила, и они мне не понравились. И что, меня все время так и будут… использовать? Черт, как бы ноги унести… ногу. Или?

— Оружие может использовать кто угодно, и не факт, что во благо. Твой отец и другие преступники готовили переворот. Поэтому решили увеличить численность неучтенного оружия… естественным путём, за счёт населения из неразвитых миров. Вас зачали и оставили с расчетом на то, что самые сильные выживут и достаточно разовьются для того, чтобы можно было использовать.

Недавно все ди….хм, преступники были пойманы. Так стало известно о таких, как ты. Чтобы не плодить неучтенное оружие и дальше, вас решено было взять под опеку: обучить, если надо — вылечить и влить в нормальное общество призмы. Мне на воспитание досталась ты.

— Зачетная история, — кивнула я задумчиво. Из слов кукольного Мастера можно сделать интересный вывод. Мое существование никого особо не обрадовало. Но это не новость, я так всю жизнь прожила. Другое дело, что пряников опять не будет и надо заботиться о себе самой. Но это тоже не новость…

И вдруг в голове всплыло одно очень важное слово, от которого перехватило дыхание и с новой силой нахлынуло ощущение неправильности в теле:

— Ты сказал “вылечить”?

— Да, опека подразумевает и это. Вылечить, выучить, вывести в общество.

— Вы способны вылечить некроз сустава? Я смогу ходить? — эти вопросы были для меня сейчас важнее всего — важнее дурацкой истории про папашу-преступника, важнее сказок про артефакты… настолько важнее, что я внутренне подобралась и задала этот вопрос совершенно спокойным голосом, выключив внешнее проявление эмоций.

— Не мгновенно, но ничего сложного в этом нет, — Кукольный Мастер как-то задумчиво посмотрел на мои голые ноги, — относительно. Медицина на призме не имеет ничего общего с примитивными лечебными приемами отсталых миров.

Я на секунду закрыла глаза и откинулась затылком на теплую и слегка пружинящую стену. От перспектив перехватывало дыхание. Балет… сцена… возвращение с триумфом… Так. Пусть инопланетяне. Пусть артефакты. Пусть хоть стрекозоиды. Пусть лечат. А дальше — посмотрим, кто еще кого будет опекать. Не понравится — я придумаю способ избавиться от любой опеки!

Максимилиан

Разговорчивая и слишком самостоятельная девочка. Хорошо это или плохо — я ещё не понял. Раздражает немного, но в ее случае информация действительно важна. Чем больше она узнает, тем быстрее вольётся в наш мир и трём быстрее можно будет избавится от навязанной мне обузы.

Рядом раздался предупреждающий треск торгового телепорта. Хм, одежду доставили. Заказывал наспех, размер тоже прикинул на глаз… должно подойти. Все достаточно прилично, женственно и пристойно: светлые тона, юбка в пол, руки и шея закрыты. Самое то для девицы из хорошей семьи. Разве что обувь не подходит — очень мягкие мокасины. Но с учётом ее проблем с ногами, это было признано лучшим вариантом.

— Одевайся, — рассмотрев все вещи, я передал их девушке. И наткнулся на ее довольно скептический взгляд, который, впрочем, она почти тут же спрятала под ресницами.

Ее скептицизм стал мне понятен, как только она встала, бесцеремонно ухватившись за мое плечо, и накинула блузку. Закрытую, очень приличную, из тяжелого качественного белого шелка… струящуюся и обрисовывающую то, чего нет, с достойной лучшего применения откровенностью. Учитывая, что подол блузы едва прикрывал моему Оружию… кхм… впервые я взглянул на ЭТО не как на набор костей и болячек, а как на потенциальную женщину.

И вынужден был признать, что потенциал таки есть. В будущем… далеком будущем. Ее только откармливать пару лет придётся, я уже молчу про — лечить. Но уже сейчас выбранная за консервативность блузка выглядит на редкость неприлично. Элегантно, но неприлично!

А ещё я осознал, что не купил пару важных вещей. И то, что под очень скромной элегантной юбкой на Оружии нет нижнего белья, почему-то меня откровенно беспокоит…

Так, тьфу! Решено! Вечером звоню Си. Или Жанетт. Надо сбросить стресс, а то уже на кости бросаюсь. А еще посоветоваться по поводу воспитания…. Ну и всяких женских штучек. Спрашивать у смески, что именно я должен был ей купить, чтобы не попасть впросак — это не лучшая затея. Девчонка и так не воспринимает меня всерьёз, а я не потерплю… то есть, такое отношение Оружия к Мастеру — неприемлемо. Кстати…

— Как тебя звали раньше? — спросил я уже одевшуюся дикарку. Нет, я читал документы, и там было ее имя. Только за всеми этими хлопотами я просто не стал его запоминать.

— Что значит “раньше”? — удивленно вскинула бровь тоненькая и очень… хм, а вот сейчас она держится не как смеска, а как клановая: спина подчеркнуто прямая, подбородок вверх. И одежда. Нет, я сам выбрал консервативную элегантность, но честно, не ожидал, что она так гармонично сядет на какую-то дикарку из захолустья. Ещё бы тон сменила.

— Потому что Мастер сам дает имя своему Оружию, — пожал я плечами, стараясь выразить всё своё неудовольствие взглядом, — но я прекрасно понимаю, что резкая смена привычного набора звуков может поначалу вызвать дезориентацию.

— Меня зовут Юлия Азарова. И никак иначе, — вот вроде и вызова в голосе нет, спокойная констатация факта, ни наглых взглядов, ни упрямо выпяченных подбородков. А прозвучало… Тц, неужели придётся ломать?

— Юлия… — я сделал вид что не воспринял ее слова всерьёз, — Юли…анна? Нет… хм… Лия. Будешь Лилией. Сокращённо — Лия. Так в документах и запишем.

— Меня зовут Юлия, — все так же спокойно повторила дикарка, словно тоже не услышала моих стараний не слишком менять привычное ей имя.

Так, Макс. Выдыхаем. Она просто… мелкая и глупая. Говорят, воспитывать детей надо без крика, спокойно и твердо.

— Сейчас выведешь меня из себя и станешь Краколеттой, — как бы в шутку сказал я.

— Смена имени — это давняя традиция нашего народа. Новый Мастер — новое имя.

Смеска промолчала. Но у меня сложилось впечатление, что лучше бы вслух спорила. Тогда можно было бы воспитать или припугнуть. А так — осталась при своем мнении и еще его покажет. В самый неподходящий момент, как это всегда и происходит.

— Хорошо, — скорее самому себе кивнул я, — мобиль будет где-то через 6 минут, я думал, ты будешь одеваться медленнее.

Я ещё раз, чуть прищурившись, оглядел девушку с ног до головы. Так, слегка поправим блузку, юбку тоже переместим чуть повыше, волосы… Хм, после медески волосы перестали быть высушенной соломой неопределённого цвета, но уход тут явно требовался. И кожа все еще болезненно бледная, хотя черные круги под глазами исчезли. И губы сухие, и… хм, Си как-то говорила, что в оранжевом секторе есть отличный салон красоты, где даже из полной замарашки сделают конфетку. Цены там вроде тоже… кусаются, но что не сделаешь ради себя любимого. Да, именно ради себя. Мне же с этим теперь жить. А лицезреть каждый день неухоженную девчонку удовольствие не из приятных.

— Держись, — снова подхватил я дикарку, стараясь не потревожить больную ногу. Коммуникатор известил о прибытии транспорта. Тц, все же кормить ее надо и кормить… не может нормальная девчонка ее роста вообще почти ничего не весить, даже кости и те, будто полые. Надо чуть позже узнать, как составить рацион так, чтобы масса увеличилась только в нужных местах.

А пока… все равно после салона собирались в ее мир, так что думаю, хороший ресторан сможет предложить что-то лёгкое и питательное. Надо только уточнить в сети, есть ли такие в ее мире.

Лилия держалась за меня как-то… достаточно свободно. Она не зажималась и не пугалась, чего я подсознательно ожидал, выходя на космическую трассу, где нас ожидал мобиль. По сторонам, конечно, смотрела с явным любопытством, но рот держала закрытым и не таращилась.

Мне даже на секунду стало жаль, что она не привязана и я никак не могу почувствовать ее эмоции. С такой «тихушницей» это стало бы неплохим подспорьем.

— В салон «Возрождение», — скомандовал я мобилю, усадив девушку и присев сам. Хм, может, пока мое приобретение будут приводить в порядок, мне тоже слегка побаловать себя массажем?

Юля

Сомнения в “инопланетянах” пропало сразу же, как мы вышли из клиники — никто ради меня не стал бы строить таких масштабных декораций, да и… всего не подделаешь. Запахи, звуки, свет, перспектива… и смена миров. Только что мы летели в странной округлой машине вдоль хрустальной нити, проложенной прямо в пустоте между плывущими мимо планетами, и вдруг р-раз! Такая же хрустальная арка, за которой дорога превратилась в узкий извилистый серпантин между скалами, под безумным фиолетовым небом. И снова — за резким поворотом уже желтая сухая степь, разрезанная надвое линейкой дороги.

Пейзажи менялись так часто, что я сбилась со счета. Только ради интереса, ну и чтобы окончательно убедиться в реальности происходящего, где-то на третьей смене попросила приоткрыть… окно? Иллюминатор? Люк? Открыть, в общем. И сидела какое-то время с закрытыми глазами, развлекаясь тем, что угадывала новый мир по резко изменившемуся запаху встречного ветра. Забавно…

А потом мы приехали. Мир показался мне очень похожим на мой, привычный, а здание с вывеской, на которой был нарисован некий экзотический цветок, и вовсе было как две капли воды похоже на какой-нибудь элитный салон красоты для богатых. Откуда я знаю, как выглядят такие салоны? А интернет на что?

Самое прикольное — уже через несколько секунд пристального рассматривания странные закорючки на вывеске вдруг ожили и сложились во вполне понятную надпись: “Возрождение”.

— Полный комплекс, — небрежно бросил кукольник вежливо поздоровавшейся с ним администраторше и сгрузил меня в большое мягкое кресло возле огромного зеркала. — Мое Оружие немного не в форме, так что обеспечьте, пожалуйста, ей возможность двигаться во время процедур как можно меньше.

Судя по всему, золотистый прямоугольник, мелькнувший в его руках, был чем-то вроде элитной кредитки, потому что градус вежливости после этого жеста еще повысился.

Я про себя сначала хмыкнула, потом вздохнула. Понятно, что мне не нравился командный тон этого товарища, не нравились и его хозяйские замашки. Но всегда надо сначала осмотреться и понять, что происходит, только потом действовать по обстоятельствам. Интриги перед премьерой — та еще школа, особенно когда кандидаток в примы несколько, и силы их почти равны…

С именем он, конечно, выступил. Я ему кто, собака, чтобы менять кличку с каждым новым “хозяином”? Но спорить вслух я посчитала глупым и преждевременным. Просто… имя — это единственное, что у меня есть. Это Я. А свою Лию он может хоть на лбу себе вытатуировать, я просто не стану на нее отзываться.

Все это бесконечным хороводом мыслей крутилось в моей голове, пока я расслабленно лежала в какой-то пахучей ванне, наполненной синей мыльной водой. Хозяин заказал полный комплекс? Вот его мне и обеспечили. Интересно, а Максимилиан знал, что на это все потребуется больше четырех часов? В любом случае, я рада этой отсрочке…

Меня мыли, терли, умащивали, массировали, обрабатывали какими-то лазерами, расчесывали, пытались красить… вот тут я вежливо и мягко вмешалась в процесс и плодотворно поболтала с девочками. Совместно мы решили, что менять цвет волос все же не стоит, но привести их в порядок — идея хорошая. Да, и брови можно самую капельку подкорректировать, я покажу как. Да, я знаю, как мне больше подходит, спасибо. И эта легкая асимметрия — моя изюминка, вы правы.

Прическу, как выяснилось, мне выбрал ’’мой Мастер” прежде, чем слинять в соседний массажный кабинет для мужчин. Я сначала внимательно изучила голографическую картинку того, что он там навыбирал, и только потом согласно кивнула — высокий конский хвост, перехваченный шарфом, привычно гладко зачесанные волосы — это приемлемо. Хорошо, что не выбрал каких-нибудь раскудрей а-ля “Мальвина из Задрипанска”. А то даже не знаю, как бы потом девочки перед ним оправдывались — я-то точно не дала бы соорудить на своей голове ничего подобного.

Я и устала, и отдохнула одновременно. Отдохнула — в смысле расслабилась — приятно же, когда за тобой так бережно ухаживают. А устала — потому что все это время думала, сопоставляла, а потом исподволь расспрашивала и внимательно слушала.

Интересный мир… точнее, миры. Единственное, что меня категорически не устраивает — это положение одушевленной вещи. Но, если судить по разговорам девушек в салоне — все не так однозначно и точно не навсегда. Причем попасть на мое место — стать Оружием сильного Мастера, да еще такого красавчика, мечтало чуть ли не весь персонал продвинутой парикмахерской. А я собиралась слинять от такой чести при первой же возможности. У меня есть балет… и фантастическая, невозможная, но такая желанная возможность вернуться. Черта с два я от нее откажусь!

Когда процедуры закончились, и меня бережно доставили обратно в холл, в то самое мягкое кресло, я мысленно уже щелкала челюстями, как голодная акула, и одновременно мечтала о мягкой постельке. Ну и где там этот Мастер? Может, мы уже пойдем… куда-нибудь?

Максимилиан вышел из соседнего крыла в сопровождении двух молодых девушек, с улыбкой сытого кота. Массаж, да? Я хмыкнула. Мужики они и есть мужики, даже если они фарфоровые куколки с самомнением до небес. Впрочем, мне-то какое дело?

Кукольный Мастер, заметив меня, резко остановился и прищурился. Прошёлся взглядом сверху вниз и обратно. Хмыкнул, слегка улыбнулся и жестом попросил встать. Ну, мы не гордые… только хромые. И кто-то об этом забыл, похоже. Ага, вспомнил, руку подал.

— Проголодалась, — это был не вопрос, а констатация факта. — Врач посоветовал пока не кормить тебя едой из иных миров, — продолжил он еле слышно, снова подхватывая меня на руки и стремительно вынося в разъехавшиеся двери, — так что сегодня посетим твой мир. Заодно заберем твои вещи.

— Сначала поедим? — этот вопрос волновал меня не на шутку. Похоже, почти вот прямо сейчас мне предстоит появиться в Академии, и я… должна быть готова. Внешне все даже лучше, чем я могла бы представить — за четыре часа в космическом салоне красоты из меня сделали космическую же… нет, красавицей я никогда не была. Но всегда умела правильно подать свои самые выигрышные стороны — балерине иначе никак. А тут эту подачу можно сказать, отшлифовали, натерли тряпочкой и выставили на всеобщее обозрение в подарочной коробочке. Ухоженная внешность — сама по себе капитал. Короче, выглядела я на миллион долларов! Можно и в Академии показаться.

— Само собой, — кивнул моим мыслям Максимилиан. — Мобилей в вашем мире, увы, нет. Так что пришлось заказать местный аналог транспорта.

Парень перехватил меня одной рукой и освободившейся начал выводить на стене какие-то знаки. Через несколько секунд стена замерцала, и… мы просто прошли сквозь неё. В нос буквально ударил знакомый запах большого города. Странно, я в нем всю жизнь прожила, а то, что он воняет так… неприятно, поняла только сейчас, после невероятно свежего воздуха других миров.

— Так, нас ждут за этим домом. Уже четыре минуты как.

— Вон там проходной двор, — я вовсю вертела головой, и, наконец, поняла, где мы оказались. — В ту арку и выйдем на проспект.

Такси Максими… да тьфу. Такси Максу не понравилось. Хотя оно было новехонькое, жизнерадостно-желтое и похожее на симпатичного трудягу-жучка, Кукольный Мастер так выразительно морщил нос и кривил губы, что молодой парень-таксист, встретивший нас улыбкой и даже попытавшийся построить мне глазки, примолк и напрягся.

Впрочем, ехать нам было два квартала, не стоило даже напрягаться с вызовом, на мой взгляд. Интересно, Макс нарочно выбрал самый дорогой и пафосный ресторан в городе?

Судя по его лицу — нарочно. И все равно недоволен. Да и фиг с ним, а я проголодалась. Проголодалась я… э…

— Кто все это будет есть? — спросила я, с некоторым недоумением следя, как официант, с которым Кукленок шептался, уткнувшись носом в меню, целых десять минут, сгружает на стол тарелку за тарелкой. — Ты настолько голоден?

— Нет. Это ты настолько тощая. Что не доешь, заберем с собой. Будет на ужин. — он все ещё тщательно изучал состав некоторых блюд по специально принесенной брошюрке.

— Это будет не один ужин, а как минимум пропитание на многодетную семью троллей недели на две, — заметила я, придвигая к себе салат.

— Теперь ты будешь есть больше, чем привыкла, — и опять этот раздражающе¬приказной тон. — Не знаю, кто морил тебя голодом раньше, но я точно не собираюсь практиковать такие методы наказания.

— Наказания? — у меня обе тщательно выписанные волосок к волоску брови полезли куда-то не просто на лоб, а в район конского хвоста на затылке. — Ты решил, что меня не кормили в наказание?

— А зачем ещё? Сомневаюсь, что у вас мода на пособия для анатомии, — он демонстративно оглядел прочих посетителей, задержав взгляд на одной дородной мадам в дорогом ожерелье.

— Мода как раз на худобу, но это несущественно, — я пожала плечами и с вожделением уставилась в тарелку — молодая редисочка… прелесть! Сейчас договорю и я тебя съееем! — Просто я не привыкла переедать, не собираюсь растягивать желудок и набирать вес. Это вредно.

— Переедать я тебя не заставляю. Но есть полноценный рацион ты обязана. Особенно когда начнутся тренировки и рост мышц. — он деловито перелистывал брошюру меню, словно выбирая, что из блюд утрамбовать в меня сверх того, что уже есть на столе.

Забавно… он мне про мышцы будет рассказывать? Конечно, за время болезни я немного вышла из формы, но как только… как только смогу вернуться к занятиям — посмотрим, кто из нас больше знает о мышцах.

— Полноценный рацион для всех разный. Мне не нужно столько еды, чтобы чувствовать себя сытой, — нет, ну всегда надо сначала договариваться, и только потом включать опцию “ишачок Юля”.

— Лекарям виднее. Ты — лекарь? — на меня наконец подняли взгляд, но увы, поджигающий. Я отрицательно помотала головой. — Значит молчи и ешь.

— Лекари прописали мне рацион в граммах, калориях и таких объемах? Или просто рекомендовали полноценно кормить?

— Ты замолчишь когда-нибудь? — так, дело принимает скверный оборот. Точнее, не столько скверный, сколько… хм. Ладно.

— Без проблем, — я кивнула и замолчала, заодно впившись зубами в хрусткий редисочный бочок. Кстати, и бифштекс на соседней тарелке весьма неплохо пахнет.

— Нет, — бифштекс вдруг исчез у меня из под носа, — это мне. Тебе пока нельзя настолько тяжелой пищи.

Л-логика у мужика. То ешь, то не ешь. Сам понял, чего хочет? Да и ладно, буду есть этот тазик салата. Главное — молча. Молча, Юля, молча, в ближайшие… нет, сутки не выдержу, точнее, все равно придется раньше с кем-то еще общаться, но раз господину кукольнику нравится тишина — будет ему тишина.

Наелась я примерно минут через двадцать, а дальше молча и вежливо делала вид, что ковыряюсь в каждой смене блюд, которую ставил передо мной официант.

А вот Макс, к моему удивлению, сметал все под чистую. Вернее, конечно, он ел аккуратно и изящно, но еда исчезала с его тарелок быстрее, чем снег на припеке в весенний солнечный день. Я еле подавила желание заглянуть под стол — от такого количества у него там ничего не лопнуло? Или, как нянечка в детдоме говорила — “охтить оспидя, никак из малого днище выпало!”

Самое смешное, парень так увлекся, что на меня внимания почти не обращал. И слава богу, потому что у меня с днищем все в порядке, и лопнуть я не хочу.

Когда в этом бездонном колодце был утоплен неизвестно какой по счёту десерт, и проглот с кукольным личиком отвалился, наконец, от стола, я невольно еще раз всмотрелась ему в район желудка, ожидая увидеть выпятившееся воздушным шариком брюшко. Но нет. Как был плоский, так и остался.

Вот он! Враг всех женщин, мечтающих о стройной фигуре! У нас на курс младше тоже училась одна девчонка, которую дружно ненавидела вся академия. Корова лопала булки и эклеры, запивала сладкой колой, занималась в полноги и ни на грамм не выходила из формы. В примы не метила, но свой кордебалет имела.

А теперь мне достался такой же вражеский проглот в… Мастера? Может, его тарелкой по голове стукнуть, ну чисто ради морального удовлетворения? Ведь смел все со стола, экскаватор ненасытный, и даже не заметил, что я-то почти ничего из приготовленных блюд не ела. Кормилец, блин, заботливый. Я даже развеселилась.

— Теперь едем за твоими вещами, — кивнул он сам себе, прикладывая знакомую золотую карточку к терминалу, услужливо подсунутому официантом. Хм, а у нас, оказываются, принимают платежи с инопланетных банков.

Я промолчала, только плечами пожала. Хотел неразговорчивую спутницу — получи. Но интересно, если бы не принимали, чем бы он расплачивался? Или мы, как два инопланетных гопника, тикали бы из ресторана через пространственную дыру, причем я верхом на Максе?

Глава 3

Юля

На этот раз такси подъехало другое, причём явно люкс класса. Даже водитель был в сюртуке и кепке. Походу, куколка раскошелился на лимузин. Позёр, блин.

— Больница номер два, — Макс кивнул водителю, предварительно усадив меня на заднее сиденье. Интересно, что он собрался оттуда забирать? Второй комплект казенной пижамы? Папку с рентгеновскими снимками? Впрочем, не мое дело — пусть забирает. А я молчу.

До места мы добрались без пробок, Мастер оставил меня в машине, а сам лёгкой походкой, как будто и не было в нем половины съеденного ресторана, отправился в здание.

И вернулся оттуда через пятнадцать минут, слегка нахмуренный и озадаченный, крутя в руках вырванный из тетрадки листик с какой-то надписью.

Снова заняв место рядом с водителем, он неодобрительно посмотрел на меня через зеркало заднего вида. Хм, чего? Я молчу, сам хотел. Бровями он на меня шевелит, подумаешь. Это он Царицыных бровей не видел, вот где страх — чуть шевельнет, и ты уже в пятой позиции.

— Теперь в интернат при Академии Хореографии. Вот по этому адресу, — листочек был передан нашему водителю.

И ещё через пятнадцать минут я оказалась там, где протекла большая часть моей жизни. Странно… я так мечтала сюда вернуться, а сейчас смотрю на серую коробку интерната, на галерею с классами как… чужая? И мне впервые не больно. Может быть, потому что я больше не… не чего? Не прима? Не зависима? Глупости какие- то в голову лезут.

— Подъезжайте к самому входу, у девушки проблемы с ногами, — похоже, таблички о запрете парковки его не волновали. А водитель просто не сомневался в авторитете куколки. Что интересно, охранники в будке на въезде и не подумали опустить шлагбаум. Ну да, вообще-то, автомобиль представительского класса, такие у Академии не редкость и в пропусках обычно не нуждаются. О, а вон девки! У окна. И еще! Ха, решили, небось, что “покупатели” перед выпуском пожаловали. Из Мариинки, или даже из Большого. Ой, это же я сейчас выйду из машины у всех на глазах, и… ха!

— На руках? — перебил мои мысли вопрос. Оказывается, Максимилиан уже вылез из автомобиля и стоял у открытой задней двери.

Я только кивнула, улыбаясь про себя. Не так я себе представляла свое возвращение в горячечных видениях на больничной койке, но в целом… тоже хорошо!

Там, в мечтах под протертым одеялом, все было и фантастичнее и вместе с тем правдоподобнее. Моя болезнь вдруг оказывалась ошибкой в диагнозе и вылечивалась новым супер препаратом за неделю, мне вставляли новейший супер¬протез по какой-нибудь иностранной экспериментальной программе, меня находили супербогатые родственники из откуда ни возьмись… все как всегда у приютской мелочи, банально и неосуществимо. Вот то, что я окажусь инопланетным подкидышем и вообще не человеком — об этом я не мечтала ни разу.

А теперь часть моей мечты сбылась вот таким сумасшедшим образом, так неужели я не воспользуюсь моментом на всю катушку?

Руку Максу я подала таким царственным жестом, словно ему предстояло вынимать из машины как минимум Императрицу Вселенной.

Не знаю, решил ли он подыграть мне, или просто привык так обращаться с женщинами, но подхватил он меня элегантно и легко, да ещё и со своим обычным выражением лица, мол, так и надо.

И понес к высокому крыльцу, где за стеклянными дверями уже столпилось пол- академии. Ну понятно, десятый урок недавно закончился, есть время до ужина, народ гоняет балду, а тут новость. Не смотря на напряженнейший график, на происшествия жизнь в интернате бедновата. Я мысленно еще раз оглядела себя со стороны — отлично! Со вкусом и дорого. Очень дорого.

— Этаж? — едва слышно спросил мой носильщик, подходя к широкой центральной лестнице. Он технично и словно в танце проскользнул сквозь любопытную толпу младших учеников со мною на руках, а сам при этом так и держал на физиономии выражение “сказочный принц тире кирпич”.

— Четвертый, если мы идем в общежитие и второй, если к директрисе, — вполголоса подсказала я, натыкаясь взглядом на Ольгу Бекетову — вечно вторую после меня, дублершу на премьере, которой в итоге и досталась моя роль. Хм, плоховато выглядит. Впрочем, представляю, как ее заставляет вкалывать Наталья — этой корове нужно пахать вдвое больше, чтобы только приблизиться к моему результату!

Я кивнула ей, как старой приятельнице, еще и улыбнулась, вспомнив, насколько хорошо выгляжу после инопланетного салона красоты. Уж никак не нищей калекой, сломанной и выкинутой куклой.

Ольгу слегка перекосило в ответной улыбке. Приятно… я уже и забыла, кажется, как это — чувствовать себя победительницей.

— Тогда сначала я занесу тебя в общежитие, а сам схожу за документами. Потом заберу, — все так же вполголоса сообщил Макс, мельком оценив количество встречающих. Ха, а интересно… там в холле я видела Серафиму Юрьевну, нашу вахтершу-цербера, и кого-то из вневедомственников. И ни один не сунулся с вопросом, кто мы, чего нам надо и есть ли пропуск! Интересно, почему?

Пока мы шли по коридору к моей комнате, Макс решил меня проинструктировать:

— Стандартная легенда — появление родственников за границей. Будешь врать — ври об этом.

Я только хмыкнула. Нормальная легенда, ничем не хуже остальных, в миллионера- внезапно-посетившего-больницу-для-бедных-и-влюбившегося-насмерть-в- инвалидку я бы и сама не поверила.

— Комната номер семнадцать, слева у окна, — подсказала я в нужный момент. С ума сойти… не ожидала, что буду так волноваться — сердце колотится где-то в горле. А комната совсем не изменилась — четыре узкие кровати, четыре тумбочки, шкаф в торце, стол для занятий… только моя постель не застелена — голый матрас сиротливо прикрыт казенным покрывалом, подушки нет.

Макс убедился, что в пределах комнаты я вполне могу передвигаться, очень внимательно осмотрел моих соседок, с таким лицом, что мне самой стало любопытно — о чем он там думает, и ушел к Царице. А я присела на свою кровать и стала неторопливо собирать вещи из тумбочки. Господи, а что мне забирать-то?

Просроченные талоны на ужин? Протертые балетки? Стрептоцид в порошке, которым мы присыпали стертые в кровь ступни? Пару невзрачных свитерков?

Я перебирала все эти богатства и улыбалась сама себе. Потом решительно смахнула все в пакет и попросила Катю — ее кровать стояла напротив моей. — Выброси в мусорку, если тебе не трудно?

— Что, клад нашла, Жизель колченогая? — с внезапной злобой выпалила Катька, хватая пакет и с места швыряя его в сторону мусорной корзинки, стоявшей у двери. Пакет, естественно, порвался, и все мое сиротское добро посыпалось на пол.

Я пожала плечами — не мне же убирать, и ответила:

— Нет, это он меня нашёл. Точнее, нашли. Родственники из-за границы, очень состоятельные.

— Ну коне-чно, ты же принцесса! Только новую ногу тебе даже за миллион не пришьют, все равно будешь смотреть на сцену только из зала! Виллиса колченогая, ха! — вступила в разговор Нинель, десять лет протанцевавшая слева от меня, на кордебалетной планке. — Премьеру тебе не танцевать уже!

— Ох, Нинуш, ты прямо угадала, — я снова улыбнулась, вполне осознавая, что теперь моя улыбка больше похожа на оскал. — Новую ногу не пришьют, но полностью восстановят сустав по новейшей технологии, это очень дорого стоит, но стоит! Представляешь? А потом я посмотрю — может, Наталья примет спонсорскую помощь для Академии, и я доучусь, а может, просто соберу свою собственную балетную труппу. Открою школу — русский балет престижен во всем мире. Так что пусть Оля работает, выпускной спектакль все же, может, потом я даже возьму ее к себе.

Мама дорогая, вот это меня несет! Но остановиться просто не могу, глядя на эти кислые улыбочки и кивки через силу.

— Ну, приятно было повидаться, — я встала, и, стараясь не сильно хромать, пошла к двери. Больно… все равно больно. Но это такая мелочь — к боли я за десять лет привыкла. И вдруг остановилась.

Ну я так и знала. На тумбочке Нинели лежал…

— О, Нин, где нашла? Вот спасибо! Я уже думала, с концами посеяла! — и еще одну “радостную” улыбочку в лицо воровке. — Не возражаешь?

Еще бы она возразила. Это мои Виллисы! И они вернулись ко мне вместе с желанием жить! И бороться.

Даже бедро почти перестало стрелять острой болью при каждом шаге. Но далеко я все равно не ушла.

— Ты шшшто творишшшь? — тихо прошептали мне на ухо, подхватывая перед самым выходом из комнаты, — Лия, ходить пока нельзя, — Макс нахмурился и снова подхватил меня на руки. Ого, а почему я раньше не замечала, что он говорит будто с акцентом? — Где вещи?

— Вот, — теперь я улыбалась действительно искренне, прижимая к груди старый журнал с летящей балериной на обложке.

— Всё? — недоверчиво переспросил он, подозрительно посматривая на бардак у мусорного ведра. — Точно?

— Это все, что мне нужно, — еще раз кивнула я, покосилась на девчонок и доверчиво положила голову парню на плечо. Этакая сиротка Марыся на руках у прекрасного принца. Ха! Вот знали бы они! Но не знают! Так что пусть хлопают глазами и завидуют! Не красавчику, так “своей труппе” в будущем — кто чему хочет, пусть тому и завидует!

— Значит, домой, — Макс изобразил вежливый кивок головой в сторону девчонок и бодро зашагал на выход.

В холле первого этажа нас уже ждала точно половина интерната и сама Царица. Не знаю… сложные у меня к ней чувства. С одной стороны, она сделала из меня… меня. А с другой — выбросила без сожалений, как только ее “перспективная ученица” сломалась.

— Ну что же, я рада за тебя, — Наталья смотрела на меня прямо, и сразу было понятно, что она рада, а вот раскаяния не испытывает никакого. Выживает сильнейший. — Удачи тебе, Юля. Я буду следить за твоими успехами. Если появятся вопросы — обращайся.

Я молча кивнула и вернула ей ее же ледяную улыбку снежной королевы. Да, самонадеянно. Но так надо.

Сев в машину, я неожиданно для себя зевнула и на минуту прикрыла глаза….

Максимиллиан

Даже для меня день выдался слишком насыщенным, не говоря уже о больной смеске. Так что обнаружив ее уснувшей на заднем сидении железной коробки, что пыталась выдать себя за мобиль, я не удивился и лишь углубил ее сон при помощи легкого воздействия скверной.

Попросив водителя остановиться у ближайшего переулка и окончательно с ним рассчитавшись, я подхватил Лилию, и, как только мы скрылись с глаз аборигенов, воспользовался порталом.

Дом встретил меня еле слышным жужжанием стерилизаторов, свежестью и запахом озона, приятно щекочущим нос. Медленно набрав заряд, автоматически включились лампы, засновали туда-сюда дроиды-уборщики.

— Добро пожаловать, — приятный женский голос раздался из динамиков, оповещая о выходе из спящего режима «искусственной души» моего корабля.

Да, именно так. Я жил на небольшом корабле, сейчас парящем в бездне (в некоторых мирах она называется — космос) где-то в районе синей спирали. Тихо, спокойно и никаких соседей. Но при желании, я вполне мог переместить свой дом, а точнее перелететь на нем куда угодно — хоть на моря Зеленой, хоть на рынки Оранжевой.

Топливо для таких прыжков по измерениям стоило дорого, но с одной стороны, подобным я не злоупотреблял, перемещая «Кассандру» не более чем раз в десятилетие, с другой — зарабатывал достаточно, чтобы позволить себе и более частые прыжки.

Наблюдая за мелким дроидом, что кружил вокруг моих сапог, ожидая, когда же я их сниму и дам почистить, я решал в голове очень важную дилемму. Собственно, а что дальше?

Вот принёс я слегка облагороженную спящую дикарку к себе домой, и… что с ней делать-то? Будить? А зачем? Уложить спать дальше? Эмм… а куда? Корабль у меня очень комфортабельный, с прекрасным оформлением жилой зоны: обеденным залом, бассейном и спальней. Только спальня одна — моя. И кровать тоже только моя. Одна. На весь корабль. Купить вторую не проблема, но вот поставить ее точно будет некуда. Не в технические же помещения или кабину пилота?

Я только тяжело вздохнул, наконец, отдав сапоги взволнованному дроиду. Тот буквально взвизгнул от восторга и принялся исполнять своё предназначение.

Ладно, пускай дикарка пока поспит на моей. Кровать большая, так что если не проснётся до вечера — сможем поместиться и вдвоём. Надеюсь, у смески нет привычки пинаться во сне или храпеть?

Аккуратно уложив на единственное спальное место своё нечаянное приобретение, я устало присел рядом. Сколько же со всем этим проблем… По-хорошему ее б раздеть, но в целом — и так выспится. Блузка и юбка свободные, из хорошего, дорогого шелка, а помнутся — так и ржа с ними, дроиды все погладят. Да и все равно мне ей целый гардероб заказывать. Не могу допустить, чтобы рядом со мной видели какую-то ржавейку.

Накрыв смеску одеялом (ржа! Ещё и одеяло второе нужно! А мне теперь под чем спать?!), я сам попросил Кассандру развернуть передо мной голоэкран. Надо тщательнее просмотреть все документы, расписки, правила, права и обязанности. К Лилии их выдали целый куб, причём, что странно — именно после того, как выдали Лилию и отрезали мне все пути к отступлению. А значит — жди подвоха.

Подвох нашёлся буквально на первой странице…. Чтобы успокоиться, мне пришлось сходить на кухню, выпить пару стопок дорогого крайтского настоя, закурить и только потом вернуться и перечитать этот бред.

Оружие я обязан привязать. Привязать! Не просто воспитать и отдать в хорошие руки, а привязать! Кто вообще придумал этот бред, ну не Прародители же?! Ну реально, как могли это придумать те, кто ратует только за «истинные» узы и «Любовь до скончания веков»?

Это явно уже старые маразматики подсуетились. Вот всегда они так, как только им сверху прилетело, вместо того чтобы чётко выполнить указания, они пытаются их перевыполнить! При этом явно теряя всякий здравый смысл!

Насиловать мне теперь эту костлятину ходячую, что ли?! А нет… хм. Ржа еще глубже, чем я думал. Привязка должна быть ИСКЛЮЧИТЕЛЬНО ДОБРОВОЛЬНОЙ, так и написано, большими буквами. Вроде как особое условие прародителя. То есть, между нами должно возникнуть искреннее влечение, мать его, или хотя бы глубочайшее доверие, сдобренное настоящей симпатией. По договору должно, чтоб их ржа поела. И я это уже подписал, придурок ржавый! А за расторжение договора… мать моя сабля!

Да… в… на….пойду-ка я… ещё раз закурю. Иначе от моих ругательств и первый проснётся, а не только полудохлая смеска. Вот это я попал…единственное утешение — это то, что могло быть ещё хуже. Лилия могла оказаться парнем. Бррр, даже думать об этом не хочу.

Нет, все! Достаточно мне на сегодня испорченных нервов. Допиваем бутылку настоя и спать! Рассвет всегда краше заката, а иначе я тут с ума сойду!

Пытаясь устроиться поудобнее на своей половине кровати под тонким пледом, я неожиданно ощутил, как смеска прижимается ко мне со спины. Девушка попыталась обнять меня за талию, как любимую игрушку, но не справившись с этим, просто вцепилась в пижамную рубаху отманикюренными коготками и тихонько хныкнула, не просыпаясь. Чего это на неё нашло, замерзла, что ли?

Быстрый взгляд на так и не закрытый голоэкран сказал об обратном — температура была даже выше нормы. И тут я сообразил, наконец, посмотреть на нее в ином спектре. Ну да… можно было и сразу догадаться. При прямом контакте маленькая паразитка тонким ручейком неосознанно тянула из меня скверну. Тц, это какая же у нее недостача, если пытается урвать свои крохи даже во сне?

Притянув голодающую поближе к себе, я впервые искренне не хотел наступления завтрашнего дня. Это ж сколько ещё проблем решать придётся… Одевать, кормить, покупать, учить, лечить… Ржа! Лечить! Фиксаторы на ступни надеть забыли. А, ладно. Столько лет с изувеченными ногами прожила, от одной ночи точно ничего не изменится.

Все. Спать.

Юля

Я проснулась от тихого, но настойчивого жужжания и еще оттого, что мне было нестерпимо жарко. И тяжело. Словно меня завалило чугунными батареями, подключенными к системе центрального отопления, а над всей этой инсталляцией летает полоумный комар и противно зудит.

С трудом разлепив глаза, я удивленно сморгнула и уже почти испугалась, но потом выдохнула с облегчением, даже с легким смешком. Это меня не батареями завалило, а куклами. Точнее, одной куклой. Горячей, как заварочный чайник и тяжелой, как… блин, он же довольно субтильный товарищ, даже при широких плечах! Вполне балетная конституция — сухощавая, тонкокостная. Откуда тогда два центнера чугуна?

Я сначала заворочалась и попыталась выползти из-под придавившего меня тела, и только потом сообразила подумать, с какой стати это самое тело вообще на мне лежит. И спит… кажется. Во всяком случае, пухлыми губками во сне причмокивает очень умилительно. Если бы он еще металлолома не наглотался, вообще был бы ангелочек! Ых! Уф…

Комар между тем продолжал зудеть. Да так мерзко, что прямо захотелось нервно почесаться во всех местах сразу. Что за напасть такая?

Отползая на пару сантиметров от чугунного памятника и быстро оглядываясь, я все пыталась сообразить, где мы вообще. Вроде спальня… психованного робота. Ладно хоть кровать на кровать похожа, бывают такие овальные, я на картинке видела. Но во остальном интерьер словно сбежал из навороченного блокбастера про трансформеров.

А вон и житель! Блин!

Я резво поджала босые ноги, которые опустила на пол. Из-под кровати высунулось полукруглое пластиковое рыло какого-то робота, и попыталось цапнуть меня за пятку. Не поймало, с урчанием вцепилось в балетки, стоявшие тут же, на прикроватном коврике, и уволокло добычу обратно под свисающее покрывало.

Ну ни фига себе!

Я оглянулась на безмятежно посапывающего Макса. Так, если его еще не съели, есть надежда, что на постель хищные роботы не полезут. Значит, здесь я в безопасности. Но что же тут жужжит-то? И как это выключить? И… осмотреться бы.

Прислушавшись, я вдруг поняла, что комариный писк имеет странный тембр и ритмичность. Если сделать поправку на ‘‘произношение”, напрячься и оставить за скобками бредовость этой идеи, то комарик вполне внятно вопит…

— Макс! Да Максимиллиан же! Ну открой, ржу вам всем… Макс!

Какой интересный комарик. А тут еще чудище из-под кровати вернулось и выплюнуло на коврик… тапочки. Мягкие, меховые, без задников. Судя по размеру — мужские.

— Это мне? — на всякий случай спросила я подмигивающего синей панелью на макушке робота. Панель замигала быстрее, и чудик свистнул и пиликнул. Ну, будем считать это положительным ответом… ага.

Я осторожно встала, прислушалась к бедру… еле-еле ноет. Красота! Всунула ступни в предложенные шлепанцы, при этом настороженно оглядываясь на подкроватного монстра. Не, не нападает. Значит, можно.

— А откуда жужжит, ты не знаешь, случайно?

Понимаю, глупо разговаривать с… мммм… пластиком. Но Макс так и продолжает дрыхнуть, уже дополз до подушки, обнимается с ней, как с родной мамой. Не то чтобы жалко будить, но пока он в отрубе — я хоть осмотрюсь спокойно…

Робот под ногами согласно пискнул и вылез из под кровати полностью. Он оказался похож на приплюснутый овал с лампочками по периметру и двумя огромными “глазами” на… э…. переднем конце. Это чудо отъехало на середину комнаты, развернулось ко мне “передом” и отчетливо сказало:

— Зззя! Зззыыыыыыы.

— Ага, понятно. И чего?

— Зызы, — робот крутнулся на месте, снова подмигнул и вдруг воспроизвел то самое комариное гудение, что все еще впивалось в мой мозг. — Ззззззз! Зя!

— Думаешь? Ну пошли… — согласилась я, сообразив, что это сплюснутое яйцо явно меня куда-то зовет.

Странный проводник провел хромающую меня узким коридорчиком мимо нескольких… мммм… дверей, прямо в просторное помещение с большим люком. Подкатился под порог и несколько раз настойчиво ткнулся в стену прямо под световой панелью с разноцветными квадратиками.

Оказалось, что именно панель и изображала комара-долбанавта. В “холле” этот звон, писк и запрятанные среди него слова слышались гораздо отчетливее.

— Да я бы открыла, но не знаю как, — объяснила я продолжавшему бодаться со стеной роботу, невольно морщась. — А ты уверен, что вообще разумно кого-то впускать? Что? А…

Робот перестал таранить стенку, повернулся ко мне, задумчиво заскрипел и вдруг зажег на головной панели миниатюрную картинку, повторяющую панель у двери. И наглядно, зажигая один квадратик за другим, показал мне последовательность нажатия.

Прикольно… ну, почему бы нет?

Я хмыкнула и быстро отстучала нужную комбинацию. Люк щелкнул, а мерзкий комариный звон, наконец, прекратился.

Я подождала немного, потом пошла и подергала за нечто, похожее на дверную ручку. И ничего. Люк и не подумал открываться.

— То есть ты меня привел, чтобы я просто отключила “звонок”? — сообразила я, оборачиваясь к довольно угукнувшему яйцу. — Ну ты, блин, даешь! А туалет в этом приюте хитрозадых пластиковых монстров есть?

— Есть! — обрадовалось “яйцо”, а я удивленно хлопнула глазами. Потому что оно точно произнесло что-то вроде “зззипипип”, но я поняла это именно как слово- подтверждение.

Примерно через полчаса мы с роботом окончательно нашли общий язык. Он показал мне санузел, бассейн, еще одно помещение, обставленное как гостиная, все в том же стиле “чокнутый хай-тек”, а также сводил к люку в “техническое отделение”, показал, куда мне ходить не надо, потому что там… “ззипирррпир” какой-то. Вот тут мой неизвестно откуда взявшийся встроенный переводчик сбойнул, но я все равно поверила роботу на слово. Зипипир так зипипир. Не пойду. А как насчет перекусить?

Увы, покормить меня веселое яйцо уже не могло. Я так поняла, не в его компетенции. Надо идти и будить “энергоинформационный объект с доступом к приоритетному контролю”. То есть, Макса.

Я вернулась в комнату с кроватью и села на краешек, с целью загипнотизировать означенный “энергоинформационный объект”. Наверняка, моим голодным взглядом можно было стены бурить, потому что спящий парень довольно быстро начал беспокойно ворочаться и, наконец, открыл один глаз.

— Касси, время, — сонно пробормотал он в подушку.

— 6:15 местного галактического, — мелодично ответил приятный женский голос из ниоткуда, а я невольно оглянулась. Опять робот?

— И какого… — Макс нахмурился, похлопал своими опахалами, которые у нормальных людей называются ресницами и огляделся.

— Предположительно, вас разбудил объект “новое оружие”. Точность предположения шестьдесят пять процентов.

— Ошибаешься, все сто, — поправила я. — Оно и разбудило.

— Чего?…. – он перевел на меня взгляд, — А… точно, вчера же…

— Да, ты меня еще вчера в последний раз кормил. А уже шесть пятнадцать, как сегодня наступило.

— Касси, покажи ей кухню и повседневные рационы на выбор… хотя, стоп, — вдруг прервал он сам себя. — Ей же нельзя нашу пищу. Ржа… И ходить нельзя…

Ой! Ходить? Ходить?! Но… я… кажется, все это было так похоже на сон, в котором у меня почти не болело бедро, что я о нем просто забыла. Я же ходила по этому странному дому, и мне ничего не мешало! Ну, кроме совсем легкой хромоты. Ой… то есть, я помню про излечение. Но так до конца и не поверила.

Выходит, зря?

— Мастер, зафиксирован шестой по счёту вызов от «Горячей стервы». Внешнее оповещение о вызове отключено вручную с управляющей сенсорной панели. Объект «Горячая стерва» находится на телепортационной площадке и пытается повредить внешнюю обшивку. Включить защитные поля?

— Жаклин!? А ей то что понадобилось в такую рань? — на лице куколки проступило искреннее недоумение. — Погоди, шестой?! Это сколько она уже… э… стоит на телепорте?

— Первые три из шести вызовов поступили вчера, в 15:46, 18:50 и 22:10. Последние три поступают непрерывно с 6:00, когда объект “Горячая стерва” прибыл на телепортационную площадку Кассандры, и по данное время. Зафиксирован седьмой вызов и еще одна попытка повредить обшивку. Включить защитные поля?

— Нет. Открывай доступ, — с тяжёлым вздохом приказал Макс, растирая ладонями лицо. — Смени позывной объекта с «Горячей стервы» на «Красотку», на всякий случай. А ты… — вдруг обратился он ко мне, — хм, ладно, я думаю, Жаклин все равно уже знает. Иначе не буянила бы под дверью в шесть утра. Постарайся вести себя потише и не отсвечивай — она очень… эмоциональная Секира.

— Обязательно, особенно если меня покормят и разрешат задавать вопросы Кассандре, получая на них ответы, — я хитро прищурила один глаз и затаила дыхание — купится?

— Касси, гостевой доступ третьего уровня для Лилии Альвадора.

— Принято, Мастер Максимиллиан. Добро пожаловать на борт Кассандры, Лилия Альвадора.

— Вообще-то меня зовут Юлия Азарова, — я пожала плечами и обратилась непосредственно к голосу из пустоты: — Поправки в твои файлы принимаются?

— Нет, — лаконично ответил Макс. — Забудь своё прошлое. В этом мире ты — Лилия.

— Нет, — так же коротко отозвалась я и еще раз пожала плечами. — Прошлое — это я. А в будущем — посмотрим.

— Если ты не Лилия Альвадора, не моё Оружие, то мне нет смысла тебя лечить и содержать. Юлия Азарова — аборигенка без гроша в кармане, подыхающая и разваливающейся в больнице.

— Я знаю, кто я, — и скоро у меня плечи отвалятся от пожиманий. — А ты… да хоть горшком назови. Меня это не изменит.

А про себя подумала, что с “Касси” я попробую сама как-нибудь договориться, мимо этого упертого осла с замашками южноамериканского плантатора.

— Объект “Красотка” собирается применить к люку Кассандры удар скверны, — флегматично напомнил голос из пустоты. — Варианты действий: включить защитное поле? Впустить объект “Красотка”?

— Касси, включи внешние динамики, — забеспокоился Макс, разом забыв о своем желании пободаться с моим именем.

— Мак-си-миллиа-ан! Аль-ваааа-дооо-ррра! Или ты мгновенно открываешь эту дверь, или я превращаю в пыль твою старую развалюху! — заорало вдруг откуда-то из под потолка пронзительным от злости женским голосом.

— Жаклин… — слегка замялся он, — Если пообещаешь успокоится и перестать крушить все вокруг, я тебя впущу. Если начнёшь снова проявлять приступы агрессии… Кассандра включит защитное поле.

— Макс, открывай! Или я за себя не отвечаю! — продолжала буянить в динамике неизвестная “Секира”. — Открывай, я буду смирная и конструктивная!

Л-логика. Интересно, все “Секиры” такие, или нам просто повезло?

— Оружие, — вдруг почти зарычал Макс, — успокойся. Быстро! С таким отношением я больше тебя в руки не возьму!

— А ты и так! — запальчиво рявкнула невидимая скандалистка, но все же опомнилась и почти спокойным, ласковым голоском пропела: — Извини, дорогой, я просто очень нервничаю… а еще испугалась! Ты не отвечал на вызовы, твой личный номер заблокирован, по управлению слухи поползли. Что я могла подумать?! А тут еще кто-то явно отключил оповещения изнутри вручную. Да я уже собиралась спасателей вызывать!

— Ладно, хорошо. И ты извини меня, Жаклин. Я совсем забыл, что пока разбирался с проблемами, отключил личный номер, — Макс быстро поднял к глазам запястье, украшенное широким гладким браслетом матово-черного цвета и досадливо поморщился. — Кассандра, открой входной люк.

Я забралась на кровать с ногами, подпихнула под спину подушку и с огромным любопытством уставилась на то место, где в этом крези-доме располагалась дверь, обозначенная голубым свечением по периметру. Сейчас влетит боевая секира с темпераментом южно-русской одалиски. Интересно же, как такое выглядит! Правильно угадала с типажом, или нет?

Дверь не распахнулась, хотя я подсознательно ждала пинка и смачного удара о стену. Но тут же другая система. Переборка разъехалась в стороны и все. Эх… даже дверью не хлопнуть.

На пороге спальни воздвиглась… мдааа, она ж выше Куколки на целую голову! Фигура…не балетная. Вымя, как у коровы-рекордсменки, в кости широковата, хотя без капли жира. Но мяса много. На мой вкус — в этой Секире всего было слегка чересчур. Роста, веса, мышц, блондинистости и подчеркнутой сексуальности. Отдавало вульгарщиной, но именно слегка, в меру — чтобы привлечь внимание “смелостью образа” и не скатиться в дешевку. Как минимум, мозги у девушки есть.

Женщина заметила меня, оценила позу на единственной кровати, и ее глаза расширились, но уже открыв рот для нового скандала, она перевела взгляд на Макса и… как-то сдулась.

— Мак… Мастер! — она стремительно подошла к парню и… утопила его в своей груди. Я аж забеспокоилась — задохнется же мужик, а у меня бедро недолечено. Но нет, затрепыхался, вынырнул. Правда, глаза слегка ошалелые.

— Мастер, я могу пойти позавтракать? — не то чтобы прямо оголодала насмерть, но во-первых, вопросы к “Касси” накопились, во-вторых, с какого перепуга я должна любоваться на их обжимашки? Не знаю, почему, но раздражает.

— Да, Лилия, — кивнул Макс, на глазах возвращая себе способность внятно мыслить и говорить, и будто не замечая гневного взгляда Секиры. Похоже, я ей сценарий сломала. Нечаянно. — Заодно примешь все лекарства. Касси, пригони кресло- антиграв в спальню. Его должны были уже доставить.

— Оо, — вдруг снова подала голос Жаклин, — Так она калека! — последняя фраза прозвучала с явным облегчением и толикой злорадства. — Значит, это правда, что тебя заставили взять ее!? Бедный ты мой…

Если до этого момента мне в целом было глубоко пофиг на эту фигуристую кикимору, то теперь я обозлилась. Внешне не показала, а вот внутренне… ну да, у меня там болевая точка, и никому не позволено тыкать в нее пальцем безнаказанно. Ладно… запомним. И обдумаем. Месть — это то, что едят хорошо приготовленным и желательно после завтрака.

Короче, не будем поддаваться эмоциям. Тем более, ко мне тут приехало по воздуху настоящее компьютерное кресло без ножки. Макс отцепил от себя свою… девушку, что ли, и подошёл ко мне.

— Ходить тебе пока нельзя, — снова напомнил он. — Поэтому, если собираешься перемещаться по кораблю, используй антиграв, — кукпеныш подхватил меня на руки вместе с одеялом и усадил на парящий трон. — Касси, для Лилии меню… — он слегка задумался, — с постной едой из мира № 38 Желтой спирали, — теперь он посмотрел на меня: — Запомнила? Это номер твоего мира. Хорошо. И ещё, Кассандра, на сегодня открыть Лилии Бюджет до среднего куба.

Интересно, а блондинистую оглоблю сейчас с чего так перекривило? Бюджета жалко? Мир мой не понравился? Или то, как бережно Макс меня в кресло усадил?

Ладно, ее проблемы. А я полетела завтракать. Прико-ольно! Эта сидушка мыслей слушается! Захотела — и раз, оно заскользило в коридор. А скорости можно прибавить? А… у-ух! Эт-то любопытно!

А все же, все же… несмотря на его хозяйские замашки и занудное самомнение, этому “мастеру” есть за что спасибо сказать. Благодаря ему я снова почувствовала себя живой, и ко мне вернулся прежний интерес к новому…

Глава 4

Максимиллиан

Никогда не любил просыпаться слишком рано, особенно если спал менее восьми часов. Но с какого-то перепуга моя новая головная боль подскочила ещё до появления в иллюминаторе первого спутника ближайшей к нам планеты.

И вторая головная боль, точнее Жаклин, тоже решила появиться ни свет ни заря. Ненавижу, когда все идёт не по плану! Вот какой ржавый степлер растрепал ей про Лилию? Ведь я уже подготовил примерную линию разговора, даже отыскал в сети небольшой ресторанчик, где рассказал бы всё, разложив «по полкам».

Но нееет, теперь придётся, ещё толком не придя в себя, не выспавшись и даже не приведя мысли в порядок, как-то….оправдываться?! А с чего я вообще должен перед ней оправдываться? Я сам, что ли, повесил себе на шею больное Оружие и решил его привязать?

Но ведь… начну давить, и мне тут истерику устроят. Сначала одна, а потом вторая. Характер у обеих не сахар. И ладно Жаклин, она, как минимум, знает себе цену. Но смеска эта…

— Так, — я растрепал и так нерасчесанные волосы рукой, — присядь и выпей что- нибудь тонизирующее для начала. Сейчас расскажу, как все было.

— Угу, — буркнула Секира, опуская вниз полные слез глаза. Эх, а как играет-то! Как играет! Я ведь прекрасно вижу, что сейчас она не против меня обнять: сильно так, желательно за шею.

Небольшой вспомогательный корабельный бот принёс бодрящие настои. Свой я выпил залпом, слегка поморщившись — вкус у него был не то чтобы неприятным, но смаковать такое любят только настоящие «ценители».

— Для начала, расскажи мне, что и где ты слышала. Потому что причину твоей внезапной истерики я пока понять не могу, — решил я добыть немного информации, а заодно и собраться с мыслями.

— Ты не отвечал на вызовы! — снова начала обвинять Жаклин.

— Так, стоп! Ты прекрасно знаешь, что я иногда отключаю коммуникатор, а наша встреча должна была состояться в пятницу, — сразу постарался обломать я все возмущения, но в то же время добавил намного мягче, — я понимаю, что ты волновалась, но это не причина таранить мои двери в шесть утра. Тем более, давай думать логически: если бы со мной действительно что-то случилось, то я вряд ли бы спал у себя на корабле, так? Тогда, поясни мне, почему ты была так уверена, что я тут?

Ооо, глазки забегали, кулачки сжались, снова потекли слезы. Подловил бедняжку, аж самому стыдно…

— Ладно, — махнул я рукой, — Будем считать, что ты просто не подумала… испугалась и не подумала. — Жаклин утвердительно закивала головой, смахивая со щёк свой главный аргумент. — Так что ты слышала?

— В управлении сказали, что ты оформил опеку на какое-то проржавевшее Оружие. Я сначала не поверила, ведь ты никогда не говорил, что собирался взять кого-то из убогих со складов. Да и пособие, которое на них выдают, тебя бы вряд ли заинтересовало…Но… — она недружелюбно покосилась в сторону столовой.

— Ты права. Сам бы не взял. Это поручение Прародителей, — слегка прикрыв глаза, я откинулся на спинку стула. Рука сама собой потянулась за очередной сигаретой. — Помнишь ту организацию дикарей, что мы истребляли последнее время?

— Да, но причём тут… — не поняла женщина.

— Эти подонки оставили множество потомков по всем уголкам вселенной, чтоб потом использовать их как запасы оружия, — Жаклин удивлённо ахнула. — Эту информацию старались не афишировать.

— Хочешь сказать, она одна из таких потомков? — нахмурилась Секира. — А не легче ли просто убить грязную кровь?

— Вот из-за таких, как ты, эту информацию и не довели до широкой общественности,

— я все же глубоко затянулся, подзывая дроида с пепельницей.

— Но… но Макс! Нам и самим Мастеров мало! Почему какое-то дикарское отродьё должно получать то, за что остальные борются годами!?

— Я сам не в восторге, но Прародители… — я постарался успокоить Жаклин, но похоже, завелась та не на шутку!

— Тогда… тогда стань моим Мастером! Привяжи меня прямо сейчас! И тогда я сама займусь ее воспитанием, как старшая, по праву первой связи! Сниму с тебя этот хомут!

Я уже открыл рот, чтоб урезонить разошедшееся Оружие, когда из коридора вдруг раздался негромкий, но ясный голосок моего нового приобретения:

— Понятно. Касси, а названия объекта часто меняются?

— Зависит от желания Мастера, — невозмутимо ответил мой кораблик.

— Как интересно… а вот эта… Секира. У нее часто идентификатор менялся?

— Озвучить полный список имен? — педантично уточнила Кассандра, и я похолодел от некого нехорошего предчувствия. Глупости, конечно, но мне временами казалось, что интеллектуальная система корабля недолюбливает Жаклин. Теперь я удостоверился в этом на все сто.

— Озвучь! — обрадовалась смеска, и Касси невозмутимым голосом начала перечислять:

— «Чокнутая сталкерша», «Прилипала», «Надоедливая дылда»…

Что!? Это же прозвища чуть ли не столетней давности, ещё с академии! Я точно не вносил их в базу данных, может, только пару раз ляпнул вслух… но это когда было- то?!

- “Стерва белобрысая», «Дура упертая», — Касси, как всегда, оказалась точна даже в интонации, но прослушать дальше мне не удалось, потому что сверху прилетела смачная пощечина, а Жаклин, заливаясь уже настоящими слезами, исчезла в кольце экстренного телепорта. Вот ржа…

— Упс… — сказала смеска, вплывая в комнату на антиграве. — Это… что было? Это из-за нас? Извини, пожалуйста! Мы не нарочно. Дверь же закрыта была? — ржа, и глаза такие «честные».

— Кассандра, полностью закрыть доступ Лилии Альвадора ко всей системе, — я даже смотреть на неё не хотел. Тц, получил по физиономии ни за что не про что, и… — Мне не нужно чтоб из-за одного «упс» она разрушила мне пол корабля.

— Исполнено, Мастер. — как-то сухо отозвалась душа корабля.

Пакостная смеска виновато вздохнула, сделав бровки домиком, потом пожала плечами… паршивка. Да чтоб мой клинок ржа съела, если она это не нарочно! И Касси ей подыграла!

Максимиллиан

Вот говорили мне не брать кораблю ИД с женской самоидентификацией, но нет же… хотел слышать красивый женский голос. Мужик бы точно таких подстав не поддержал. Может… не поздно поменять?

— Ваш завтрак, Мастер, и завтрак вашего Оружия доставлен на борт и разогрет, — будто почувствовав моё неудовольствие, доложила Кассандра. — Я осмелилась также заказать для вас мильфинские трюфели и бутылочку тиросского сидра.

Эм… ладно. Все таки новый ИД и обучать придется с нуля, а Касси слишком хорошо знает мои привычки и пристрастия. Но всё же нужно поискать в сети причины «сбоев»… ситуация должна быть под контролем всегда!

Юля

Ну конечно, конечно, мы нечаянно. И я даже согласна, чтобы “бьют отчаянно” присутствовало, зато белобрысая стерва сгинула.

Если честно, мы с Касси бессовестно подслушивали. Быстро-быстро заказали на сайте какого-то первого попавшегося ресторана овсянку, тосты, кофе и салат. И бегом под дверь…

Самое смешное, я так и не поняла, сам Макс опростоволосился, дав мне слишком большой доступ, или Касси осознанно мне подыграла. Но подслушивала она вместе со мной сто пудов нарочно, причем даже звук сделала погромче и шумы убрала — скорее всего, у нее по всему кораблю датчики.

Ну и что выяснилось? А то! Может, шпионить и нехорошо, зато познавательно и полезно! Вот узнала бы я о том, что эта дура в кожаных штанах теперь будет жить с нами, да еще и “заниматься моим воспитанием”, когда ничего уже нельзя было изменить, и как тогда?

Да мне нафиг не нужна еще одна начальница, мне бы с куклой разобраться, а то тоже ходит-строит из себя японского феодала.

И опять у меня было стойкое ощущение, что Кассандра мне подыгрывает. Я импровизировала, да, но это она предложила “огласить весь список” и начала с самого смачного. Прямо то, что доктор прописал!

А-атлично подействовало! Макс, правда, пострадал, а потом очень смешно надулся. При его стоящих дыбом после сна волосах смотрелось даже мило.

И доступ он мне перекрыл намертво. Жалко, у меня еще много вопросов к Кассандре осталось, но есть надежда, что кукольный Мастер немного отойдет и сменит гнев на милость. А пока… ну что делать, завтракаем молча.

Только мне бы сначала кое-куда и руки помыть… э. Ха!

— Мастер, не хотелось бы вас беспокоить, — я вернулась в спальню и бесконечно вежливым тоном обратилась ко все еще жутко недовольному Максу. — Но я хочу в туалет.

И сделала глазки котика, но не из Шрека, а из нашей столовки — там при кухне крутилась парочка пакостно-вороватых тварюшек, надрать хвост которым ни разу ни у кого не поднялась рука.

— Ты спрашиваешь место нахождения или тебе помочь с самим процессом? — он с каким-то излишним энтузиазмом вычитывал что-то в плавающих вокруг голографических окнах.

— Мне дверь открыть, — я сдержала смешок. — Доступа нет.

— На дверях столовой, гостиной и уборной блокировка включается только в чрезвычайных ситуациях. Можешь хо…хм, то есть летать свободно.

— А сейчас ситуация чрезвычайная? Потому что дверь в удобства закрыта, я ее даже попинала.

— Касси… — с каким то обреченным вздохом начал Максимиллиан.

— Система Кассандра не имеет в программном обеспечении модуля “заблокировать доступ полностью, но не совсем”, — мне показалось, или в голосе корабельной системы проскочила нотка обиды пополам с ехидцей.

— Пошло всё во ржу. Заменю! — вспылил Макс, которого таки оторвали от его хоровода голограмм.

— Система Кассандра выполняет свои обязанности строго в рамках заданной программы, — вот теперь она точно обиделась. — Система Кассандра не может самопроизвольно изменять программные блоки. Система Кассандра получила сигнал о том, что завтрак разогрет и по истечении пятнадцати минут остынет и потеряет часть своих вкусовых качеств.

— Приказываю системе Кассандра идентифицировать Лилию Альвадора как «временного, но непроверенного союзника» и соответственно, дать ей ограниченный… хм… детский доступ.

Я притихла в уголке и старалась не отсвечивать, потому что прикольно было наблюдать, какая зануда которую переупрямит, компьютерная живую или наоборот.

— Система Кассандра нуждается в уточнениях. Детский доступ не включает кухонный блок. Детский доступ включает информационную поддержку в полном объеме, исключая темы, находящиеся под маркером “18+”. Детский доступ подразумевает контроль состояния организма по классу “высший приоритет безопасности”. Занести блоки в операционную систему?

— Исключи из доступа мою личную информацию, — заворчал Макс, махнув рукой. — Остальное можешь оставить. Тебе нужны дополнительные информационные блоки? «Няня», к примеру. Или «детский психолог»?

— Система Кассандра оснащена программным обеспечением этого направления в полном объеме. Данные блоки были установлены на Кассандру вашими родителями ещё в самом начале ее функционирования.

Ой! Макс аж поперхнулся от таких новостей и озадаченно потер лоб. Покосился на меня. И промолчал.

— Система Кассандра дает команду накрыть стол в парадной столовой, детям закрыт доступ в кухонный блок.

— Принято, — с каким-то облегчением кивнул Максимилиан. — И открой Лилии уборную, ради прародителей…

— Принято, — передразнила хозяина Касси.

Я шустро вылетела из спальни и рванула по коридору в сторону вожделенного санузла. Дверь действительно открылась без проблем.

— Касси, а с учетом детского доступа и запрета на личную информацию Макса, можно получить информацию о Жаклин? — поинтересовалась я, закончив со своими делами.

— Запрета на эти файлы нет, — черт, мне послышалось, или Кассандра отчетливо хихикнула?

Завтрак нам накрыли, как на королевском приеме. Фарфор, хрусталь, белая накрахмаленная скатерть, сто пятьдесят три серебряных прибора. Ну, это мне не в новинку, по настоянию Натальи у нас был факультатив по этикету, столовому в том числе, и не получив зачета там, нельзя было даже заикаться о каких-либо ведущих партиях. Так что прорвемся…

— Это что? — вдруг спросил Макс с удивлением и лёгким омерзением глядя в мою тарелку.

— Эм… овсянка, — я тоже посмотрела себе в кашу. Ну обычная. Серая, липкая, и в целом противная. Но я привыкла.

— Тебе…привычно такое есть? — у мужика аж глаз дёрнулся. Он смотрел на кашу, как будто в моей тарелке лежит чей-то труп. Хотя по идее, труп лежал именно у него — этот оригинал с самого утра налегал на стейк.

— Ну да, нормально, — я пожала плечами. — Невкусно, зато полезно.

— Я сомневаюсь, что это может быть полезно, — смешно нахмурился он, а потом абсолютно безапелляционным тоном заявил: — Нужные витамины и минералы ты все равно получишь из медицинских добавок, а еда тебе нужна калорийная — чтоб восстановить формы.

— Какие формы? — я сдержанно положила ложку на стол и внешне спокойно приподняла бровь. — Видишь ли… Мастер. Там, где я жила и училась, быть в хорошей форме означало не иметь лишнего веса.

— К тем садистам ты не вернёшься. Чуть позже я сам составлю твоё меню, — он поставил жирную точку в разговоре, явно не собираясь слушать мои возражения.

Да я и не возражала особо. Пусть хоть усоставляется. Есть-то он меня не заставит. А насчет садистов — это мы еще посмотрим…

После завтрака Макс сам отконвоировал мое кресло обратно в спальню, вытряхнул меня из него на постель и непонятно с чего начал стаскивать с моих ступней теплые носки. Я слегка обалдела, если честно. Если это про секс, то начало оригинальное.

— Это еще чего? — только и спросила.

— Нужно выполнить предписания лекарей, — он непонятным взглядом окинул мои узловатые и деформированные пальцы. Ну а чего? Балет, да. Ножки у балерин красивы только в пуантах.

В какой-то момент Макс потянулся к одной из мозолей пальцами, но тут же будто опасливо отдернул руку. То ли больно побоялся сделать, то ли побрезговал. Второе ближе к истине, скорее всего.

— Касси, разверни панель с инструкцией. — приказал он, доставая из пластиковой коробочки какие-то странные приспособления, похожие на пыточные испанские сапоги — я такие в учебнике истории видела. Потом еще какие-то баночки, бутылочки, шпатели…

Пробежав взглядом по всплывшей голограмме, затем снова окинув взглядом мои ноги, со вздохом начал… закатывать рукава.

Вот тут я реально испугалась и быстро поджала ноги под себя. Да ну нафиг! У меня только появилась надежда, а он что-то собирается сделать с моими главными рабочими органами?!

— Только лечить, — будто прочитав мои мысли, отозвался парень. — Не дашься мне, тобой займутся лекари. У них для особо буйных есть специальные…кушетки. С фиксаторами, — как бы между делом добавил Макс, размешивая зеленоватую субстанцию в какой-то плошке. Ещё один взгляд на голограмму, и в месиво добавлено несколько капель из другого сосуда.

— Так у меня не ступни больные, а бедро, — удивилась я. — Носки-то зачем снял? Это лосины снимать тогда надо.

— Здоровые?! — о, как глаза округлились. — Вот это вот, по-твоему, здоровые? Вот это уродство?!

— Не нравится, не смотри, — я пожала плечами. — А танцевать без этого уродства не получится. Это же годами набитые мозоли, даже с ними после хорошей репетиции ноги в кровь. А если их “вылечить”, то вообще подумать страшно…

Я передернула плечами, вспоминая. Да что бы он понимал! Уродство! Это трудовые мозоли, это столько литров пота и крови, что фиг ему, а не мои лапы!

— Тебя надо проверить ещё и на голову. Ты либо бредишь, либо страдаешь мазохизмом. — фыркнул он. — Выпрями ноги. Если их начну выпрямлять я, тебе это не понравится.

Я вгляделась в его упертую физиономию и скрипнула зубами. Ну точь-в-точь, ишак мадагаскарский, деревянный. С него станется силой меня за ноги тянуть, моему бедру только такой радости не хватало.

Да подавись. В конце концов, за раз не вылечит все, а если и тут сработает их фантастическая медицина — ну что, впервой мне новые зарабатывать? Больно будет, конечно, но к этому я тоже привыкла.

— Хорошо, — в его голосе явно проскользнуло облегчение. Он зачерпнул зеленоватую массу с чёрными прожилками на ладонь, но размазывать не спешил. — Холодная… надо подогреть, наверное. Касси? Что там в описании?

— Про температуру ничего не сказано, — раздался голос Кассандры, — Но с учётом того, что составляющие находились в холодильном боксе, система не рекомендует нагревать содержимое более чем до температуры тела.

— Ладно, — вздохнул Макс и растер мазь между ладоней. А потом и вовсе подышална неё. Почему-то этот жест выглядел так по-детски трогательно… особенно в исполнении кукольно-идеального парня, что я невольно затаила дыхание. Ну блин! Да просто красиво же! Как цветок. Или балет.

Этот нарцисс-красавчик так меня заворожил, что я даже не вздрогнула и не отдернула ногу, когда чудик принялся легкими, бережными движениями размазывать скользкую и действительно теплую мазь по моей ступне. Черт! Заворожил?

Ааааа… блин! Как приятно! что, правда такой кайф бывает от массажа стоп? Я читала как-то в журнале, но не верила. А тут просто уплыла, блаженствуя чуть ли не на грани оргазма.

Чего?!

В какой-то момент оказалось, что теплые волшебные руки массируют мне уже не ступни, а вовсе бедра, причем не там, где, по идее, что-то может болеть, совсем даже наоборот.

И серые с поволокой глаза близко-близко, и светятся тем же чуть сумасшедшим желанием, что уже горит во мне. А я… тянусь навстречу? Навстречу поцелую?

— Достаточно, — вдруг разорвал всю сказку чуть хриплый мужской голос. — Пока скверны… достаточно, — Макс судорожно вздохнул и буквально пулей вылетел из комнаты, оставляя меня одну в комнате. Точнее, не совсем одну. Со мной остались те самые странные пыточные сапоги, полное офигение и растерянный вопрос:

— Это чего сейчас было?!

— Детский доступ запрещает получение данной информации в виде биолого¬жаргонного объяснения, — методично доложила вездесущая Кассандра. — Но в учебнике по энергетическим структурам для первого курса академии Мастеров в двенадцатой главе, подраздел бис, есть нужный параграф. Доступ к учебной литературе у вас свободный.

Максимиллиан

В рубке было привычно уютно и спокойно, словно на меня не свалилось никакое недоразумение в виде подарочка от прародителей. Дым от сигареты медленно расползался по комнате и тонкой струйкой исчезал в системе автоматической вентиляции. Кажется, за последние сутки я выкурил «успокоительного» больше, чем за неделю. А что ещё оставалось делать, когда все шло наперекосяк, проблемы увеличивались как снежный ком, а я… а я должен оставаться абсолютно адекватным и рациональным.

Девчонка упорно пыталась разрушить все планы. Хотелось как минимум наорать на тупую самку вилорога, которая отчего-то не хотела… не хотела признавать мой авторитет, не хотела нормально есть, не хотела лечиться, в конце концов! Последнее и вовсе не укладывалось в голове — ржавая мазохистка!

Но всё это меркло перед одной огромной проблемой. Мы только что чуть не вошли в резонанс… Демоны меня дернули во время процедуры постараться подпитать дикарку ещё и скверной. А ведь я искренне считал, что после этого у неё мозги хоть немного прочистятся.

Все-таки ржа знает, что может прийти в голову Оружию, которое с рождения не получало и капли подпитки. А получилось наоборот, не только у неё мозги не прочистились, но и у меня потекли.

— Касси, что делает Лилия? — после очередной затяжки практически спокойно спросил я душу корабля.

— Изучает доступную ей информацию, используя учебник для первого курса академии Мастеров, глава двенадцать подраздел “бис”, — привычно и методично отозвалась Кассандра.

Хм… а почему именно с двенадцатой главы? Ладно, не до того сейчас. Дать информацию… мда, а ведь мне не обязательно пояснять ей всю ситуацию самостоятельно. Достаточно просто:

— Касси, дай Лилии прочитать контракт о опекунстве, что вчера загрузили в систему.

— Это ваша ЛИЧНАЯ информация, — ехидно напомнила ИД.

— Я разрешаю дать доступ ТОЛЬКО к подписанному вчера контракту.

— Еще какие-нибудь поправки к детскому доступу будут?

Тц! Почему мне так и слышится подтекст в привычно-безэмоциональном голосе системы? Когда она успела пойти в разнос, ржа побери, и научилась меня доводить? Или это я настолько перенервничал?

— Нет, пока нет, — может, умнее игнорировать все ее выпады? — Лучше подготовь мне список возможных блюд, с учётом медицинских рекомендаций и таблицей калорийности, для моего Оружия.

Эта идиотка просто невыносимо худая, на грани истощения. Не хватало, чтобы кто- то решил, что я морю дикарку голодом.

— А также информацию по пищевым традициям ее страны и, возможно, города.

— По предварительным подсчётам, объём информации достигнет не менее тридцати Гиго-кубов, — предупредила Кассандра.

А я аж поперхнулся — перелопачивать всю эту бездну информации не хотелось.

— Тогда так, — постучал я пальцами по столу, — возьми меню десят… нет, пяти хороших ресторанов и проанализируй подаваемые блюда. Нужно то, что не навредит, но при этом позволит набрать мышечную и жировую массу в рекордные сроки, — слегка подумав, я добавил — Жировая — второстепенна…

— Жировую массу по всему организму или в определённых местах? — все-таки Кассандра надо мной издевается. Как только окажусь на призме, надо будет зайти к разработчикам, может, подскажут что.

— В определённых, — кивнул я, снова затягиваясь. Потому что если уж мне с ней спать — у неё должна быть грудь, а не плоская наковальня с выступающими рёбрами!

— При обработке данных из лечебницы обнаружено, что мышечная масса вашего нового Оружия в пропорциональном отношении к весу и объему организма несколько гипертрофирована.

— Она сухая как палка, — нахмурился я. — Даже щеки впалые. Значит, сначала увеличим вес.

— Я подготовлю меню, — изобразила вздох Кассандра. — Но уговаривать ваше Оружие этим питаться вы будете сами.

— Жрать захочет, съест! — немного грубовато рыкнул я, не сдержавшись. Ржа, почему у меня ощущение, что на моем корабле поднялся бабий бунт? Вон, даже постоянно бегающая за мной хвостом Жаклин, и та — пощечину влепила. А насчет Касси, однозначно, надо зайти к разработчикам. Нелояльная мне система — это серьезная угроза безопасности. Да, именно безопасности.

Ладно, это все не столь поспешно. Пора заняться запланированными делами. Поведение дикарки и встреча с Жаклин уже изрядно их порушили, но часть задуманного все ещё можно исполнить.

Значит, у нас сегодня посещение клиники, затем очередное опустошение моего кошелька, Лилии нужен гардероб, а потом необходимо подать документы в академию. Что-то мне подсказывает, что не я один решил сплавить проблему хоть на несколько часов в день, а места в академии ограничены. Наверняка те, кто наковальнями прохлопают, будут ждать для своих ржавеек следующего набора. А это ещё минимум семестр, если не год.

— Касси, пусть Лилия собирается. Кстати, а у неё есть одежда из ее мира или только вчерашний выходной костюм? — вдруг вспомнилось мне. Девчонка ведь, кажется, ничего не взяла из этой своей школы благородных сироток, или что там за заведение садистов было? Не голой же до этого ходила?

— Из личных вещей вашего Оружия поступил только архаичный хран информации из древесных отходов — «бумаги».

Хм, дневник, что ли? Надо будет потом глянуть. А то, что одежды с собой не взяла, может, это и к лучшему. Терпеть ещё и ужасный вкус (а мне почему-то казалось, что он именно таким и будет) дикарки и выверты моды чужого мира я не собирался. А так ругаться и выкидывать ничего «дорогого сердцу» не придётся.

Юля

Я изучила этот раздел «бис» вдоль и поперек раз двадцать, потом плюнула и прочла все предыдущие одиннадцать глав.

Разобралась.

Не обрадовалась, если честно.

Нет, систему Мастеров-Оружия я уяснила. И “привязку через резонанс” тоже в целом поняла. Вот только в учебнике было написано, что инстинктивное влечение, возникающее между Мастером и его Оружием, свидетельствует о высшей степени совместимости и очень глубокой эмоциональной привязке.

И вот это меня озадачило. Потому что ни фига никакой глубокой эмоциональной привязанности к Кукольному Максу у меня нет. Да и у него ко мне одно шипение, как из проколотого мяча. Але, мы знакомы меньше суток! Какие могут быть привязанности?

Энергетическая совместимость, скверна, туда-сюда — это заумно, дико, но, как ни странно, — правдоподобно и понятно. А вот там, где начинались всякие личные отношения, эти Мастера, по-моему, сами ничего не знали толком и напустили туману.

— Вам разрешен доступ к личному контракту Мастера, — доложила вдруг Касси, для привлечения внимания помигав на меня экраном планшета, с которого я читала учебник.

— Ну давай свой контракт… что за контракт, кстати? И зачем он мне именно сейчас нужен?

— Стандартный… НЕ стандартный контракт Мастера-опекуна, взявшего под свою ответственность необученное Оружие, имеющее статус недееспособного, — исправно доложила Кассандра.

Я заинтересовалась, дождалась, пока на экране высветится текст и принялась внимательно вчитываться.

Угу. Угу. Ага.

Значит, вот как. Я — в любом случае недееспособное Оружие. То есть, не просто вещь, еще и не полноценная вещь, которая не отвечает за свои поступки и не может никак повлиять на свою судьбу. Все решения принимает Мастер.

Понятно, почему Макс дуется, когда я игнорирую, или, не дай бог, оспариваю его распоряжения. Это как тебе насильно всучили на распродаже ненужную табуретку, а она дома еще и брыкаться начала, что твой дикий мустанг.

И обратно в магазин ты ее сдать не можешь.

Еще раз вчитавшись в контракт, я хмыкнула. Вот честно, не смотря на жалость к себе и искреннее желание повыть про “бедныя я-а-а, несчастныя-а-а!”, которое я подавила походя, привычным усилием воли, внимательное чтение открыло весьма занимательные нюансы.

Кто из нас больше попал — это два раза посмотреть, как говорила моя соседка по станку, одесситка Людка Баранова. Да, я вся из себя несамостоятельная личность. Но!

Согласно этого контракта, выкинуть меня нельзя. Обижать, то есть, наносить психологическую травму, несовместимую с душевным равновесием по какой-то там шкале — нельзя. Принуждать физической силой — в смысле, наносить увечья, — нельзя. Передарить нельзя. Кормить, поить, лечить, учить и — внимание! — привязать по первому типу (это как раз там где про искреннюю привязанность и прочую любовь-морковь) обязательно.

Короче, моему Кукольнику вручили чемодан без ручки с заданием полюбить его до гроба во все дыры. А-хре-неть.

Не, я бы тоже бесилась.

Я еще раз хмыкнула и откинулась на подушки, заложив руки под голову. Прислушалась — как там бедро? Ноет тихонечко? Ну так я на нем с утра по кораблю рыскала, пока Макс не видел, и при этом оно не протестует, а так, тихонечно покряхтывает от непривычной нагрузки. То есть — лекари здесь и правда на грани фантастики.

Получается, впарили мне… э… формально — будем придерживаться буквы контракта — формально, впарили меня Максу. Он, конечно, феодал и морщерог, но зато готов дать мне то, чего не дал бы никто в мире — здоровье. Взамен он собирается меня дрессировать и, говоря прямо без экивоков, — трахать.

И вот тут мы подходим к интересному моменту…

Хочу ли я с ним спать?

Эм…

А фиг его знает, вот честно. Полчаса назад, когда он мне ноги массировал — очень даже хотела. Аж еще немного и сама бы его изнасиловала. Но мое ли это было желание, или этот их таинственный резонанс напакостил?

Но это ладно… есть ведь еще дрессировка и то, что я сама за себя не могу решить даже, какого цвета трусы мне сегодня надеть.

Я полежала на кровати еще немного, потаращилась в потолок, потом осторожно приподняла больную ногу и вытянула носок. Согнула ее в колене, погладила высокий балетный подъем…

— Касси, а он очень вредный?

— Это личная информация Мастера, доступ закрыт.

— Значит, вредный. Что он собирается дальше делать со мной?

— Подобрать вам рацион питания и гардероб, отвезти на очередную медицинскую процедуру в лечебницу, посетить деканат Академии Мастеров и ходатайствовать о вашем зачислении на подготовительный курс Оружия, — педантично доложила Кассандра.

— Пока нормально… хотя нужна мне эта академия, как утке ласты. У меня своя есть.

— Ваше обязательное обучение входит в контракт. Для получения карточки полноценного гражданина призмы вы обязаны сдать экзамены. Иначе вы так и останетесь недееспособной и не сможете самостоятельно принимать решения, — с каким-то укором в голосе отозвалась Кассандра. — Кроме того, от вашего обучения напрямую зависит жизнь Мастера, когда вы начнете ходить на охоту.

— А это что за напасть? — удивилась я. — На охоту?

— Вы же читали раздел, посвященный классификации и круговороту энергии в призме.

— А! Ну да. Ладно, на месте разберемся. Охота, блин… только этого мне не хватало.

— Мастер передал вам приказ собираться. Могу предложить автоматическое разглаживание одежды, но для этого вам придётся ее ненадолго снять.

Я пожала плечами и живо скинула с себя вчерашние, и правда, слегка мятые тряпочки. Еще бы, я ведь в них спала. Что характерно, трусов мне так и не выдали.

Пока выползший из-под кровати роботик жужжал и пыхтел паром на подвешенные в воздухе юбку и блузку, я легла, прикрылась одеялом и задумалась — может, в следующий раз, когда господин владелец выделит мне их таинственные кубики на завтрак — сэкономить и купить белье? Для этого надо разобраться в местной валюте

— я понятия не имею, сколько он мне дал денег, сколько я потратила и сколько стоят трусы. Завтрак-то я выбрала, просто потыкав пальцев на экране в нужные блюда, а расчеты Касси мне не докладывала. О! Так спросить же надо, чего я туплю?

— Касси, а те деньги, что мне выделил Максимилиан, все ушли на оплату завтрака, или что-то осталось?

— На оплату завтрака ушло три десятых части малого куба и ещё две десятых на доставку.

— О! — обрадовалась я и села. — А он мне выделил… средний, так? Это сколько малых?

— Сотня малых кубов, юная госпожа Лилия.

— Так, — математика никогда не была моей сильной стороной, но сообразить, что полноценный завтрак и доставка вряд ли сильно дешевле самой простой тряпочки, я способна. — А эти деньги можно тратить только на еду, или на что угодно? Кстати! А ты можешь называть меня Лилия только во время официального общения, а в другое время — Юля?

— Доступ открыт только на Лилию, — задумчиво отозвалась система,

— Ну, я вот прошу доступ как Лилия, а просто болтаю как Юля, так можно? — я склонила голову к плечу и стала с интересом ждать ответа.

— Детский модуль позволяет использовать домашний вариант имени. Принято, Юля.

— Юху! — я вскинула вверх сжатые кулаки, — Супер!

Маленькая победа — совсем маленькая, но все равно!

— Так что там с покупками? Только еда?

— Ограничений не установлено, но вы не имеете право осуществлять покупки с пометкой “только для совершеннолетних”.

— А нижнее белье детям можно покупать? В детском магазине? — у меня размер самый подростковый, если что, и кружевные стринги нафиг не сдались, обычные недельки вполне сойдут.

— Ограничений не установлено… — задумчиво и с некоторым сомнением отозвалась система.

— Тогда пошли за покупками, — не знаю, почему-то к Касси я прониклась симпатией и доверием гораздо быстрее, чем к Максу. Может, потому, что она не командовала и сама была подневольной? Или потому, что я воспринимала ее как “девочку”? Да нет, с девчонками я как раз никогда особо и не ладила. А тут… Неожиданно здорово оказалось почувствовать, что у меня есть кто-то вроде подружки. С которой можно болтать и покупать всякую ерунду в сети.

— Вывожу на панель список магазинов детской одежды для гуманоидных рас, — по- моему, Касси действительно стало интересно. Во всяком случае, голос был веселый.

Через пять минут мы обе хохотали, рассматривая маечки с изображением каких-то монстров, и спорили, какой цвет целомудренных по самое не могу шортиков с кружавчиками мне больше подойдет. Не знаю, насколько Касси робот, или что она там… но она клевая!

— Долго ещё? — створки раскрылись и в спальню вошёл недовольный Макс, но тут же чуть не споткнулся, — Кхм… я приказал собраться, а не раздеться.

— Ага, сейчас, — я сморщила нос, чихнула и спросила у тихо попискивающего в углу роботика: — все, ты погладил? Давай сюда… спасибо. Касси, давай бежевые! Доставка же срочная?

— В течение десяти секунд после оплаты, — подтвердила Кассандра своим обычным голосом прилежной служащей. И не скажешь, что только что весело хохотала вместе с мной.

— Тогда оплачивай три пары! И… а, гуляй, рванина, давай и розовые тоже! И те зеленые, что тебе понравились.

Когда на кровати появились несколько упаковок с нарисованными на них непонятными зверушками, Мастер только удивлённо приподнял бровь. Я покосилась на него и поняла, что никуда он уходить не собирается. А потом вспомнила, что если чего он там и не видел, то попозже все равно разглядит, пожала плечами и распотрошила пакеты.

Ух, не зря Касси настаивала, что экономить не надо, и упорно открывала мне самые дорогие бренды. Ну, или не самые дорогие, но не дешевые. Такой приятный трикотаж оказался — нежный, невесомый, словно чуть пушистый. Смешной, с цветочками такими миленькими.

— У тебя нет вкуса, — констатировал себе под нос Макс, искоса поглядывая на то, как я натягиваю бежевые шортики с веселыми незабудками на попе. — Кассандра, весь гардероб перед покупкой теперь присылай мне на согласование.

Во блин, знаток нашелся! Да и фиг с ним, трусы у меня теперь есть, и маечки со спортивной поддержкой зачатков груди. И носочки!

— И вообще… ВСЕ покупки мне на согласование, — он явно заметил мое едва видимое пожатие плечами и упрямо выдвинутый подбородок. Блин, вот если подумать — кто из нас тут взрослый? Ну, формально? Я или мой опекун? Чего ж его прет, как мальчишку, обязательно меня переупрямить? Не, я себя-то знаю, ишак — мое второе имя. Так я никого опекать и не претендую. Похоже, в том параграфе про совместимость и схожесть характеров было гораздо больше правды, чем я сначала подумала.

— Теперь ты, наконец, собралась? — Макс окинул меня взглядом, — Хотя нет, постой. Касси, открой каталог бюстгальтеров из последней коллекции дома Бастет.

О! Неужто додумался? Хотя мои прыщики скорее зеленкой впору прижигать, чем в бюстгальтеры рядить, но пусть будет, как говорится.

— Размер… — меня бесцеремонно повернули боком и даже пощупали, — Не знаю. Минусового не бывает?

— Позволю предположить, что нужен размер “Аз” с пушапом, — дипломатично заметила Кассандра. — Открыть модельный ряд?

— Угу, — кивнул головой Макс, и достаточно быстро начал перелистывать страницы с даже на вид футуристическим бельём. Гы, а вон тот бронелифчик с шипами очень даже ничего… и незачем на меня так коситься и фыркать! Вон тот, с кружевными щупальцами, которые, кажется, еще и двигаются, страшнее.

— Так, вот, эту серию, — распорядился, наконец, “опекун”. Угу, кто бы сомневался — почти прозрачное нечто, судя по виду — само присасывается к груди, надувается и создает иллюзию того, что мне есть чем подышать. Не, прикольно. Но на нормальный лифчик похоже примерно так же, как мой Мастер на взрослого мужика.

— Не фырчи как обиженный шуаршик, когда наешь свою собственную — купим что- нибудь другое. Тебе ведь понравился тот, со стимулирующими щупальцами?

Эм, это он типа пошутил, да? Нифига себе, он оказывается, умеет? Может, еще не все потеряно, и я воспитаю из него человека?

Глава 5

Максимиллиан

Для начала было решено телепортироваться именно в академию. Все-таки я не хотел ждать ещё один год из за того, что свободные места кончатся у нас прямо перед носом.

Академией Мастеров и Оружия управляла… Искусственная душа. Да-да, точно такая же. как моя Касси, только настолько древняя, что ее ещё мои прадеды застали. Изначально так сделали для того, чтобы в главном, а точнее даже единственном, высшем учебном заведении призмы на обучение не влиял никакой «человеческий фактор». То есть не было взяток, панибратства, покровительства определенным родам или семьям. Все-таки будь ректором академии кто-то из клановых Мастеров, это однозначно бы возвысило одних над другими. А власть никто уступать не хотел…

ИД «Хранитель знаний», или просто «Ректор Хран», как потом стали именовать его ученики, относился ко всем одинаково ровно, соблюдая все правила и законы до последней запятой. Соврать совету или утаить что-то у него также не было возможности. Он и не пытался.

Но время шло, искусственная душа набирала информацию и опыт, вскоре став практически полноценной личностью. А потом и вовсе создала себе мобильную платформу, представ «во плоти». Теперь уже мало кто помнит, что строгий, но справедливый, неукоснительно соблюдающий устав Ректор Хран когда-то был примитивным набором программ и команд. Сейчас его от древних Мастеров и не отличить. Даже я узнал о его природе только на втором курсе, отец просветил. А до этого принимал за живого человека. Думал, он от природы такой страшный зануда и педант.

Академия встретила нас защитным куполом (все-таки не так давно произошёл теракт) и спокойным голосом вездесущего ректора, раздающегося из ближайшего динамика.

— Хорошей охоты, Максимиллиан Альвадора, Лилия Альвадора. Цель визита — зачисление?

— Да, ректор, — лаконично ответил я. Политесы и расшаркивания перед этим ИД можно не разводить. Хран априори знал, видел и помнил все. Скорее всего и сейчас он за долю секунды загрузил досье Лилии, подписанный контракт и сведения от целителей. Я как выпускник и так числился в базе данных.

Девушка, кстати, неуверенно, но вежливо кивнула в пространство, стараясь аккуратно, не выдавая особо любопытства, рассмотреть окружение. Ну, видимо, минимум манер в эту ржавейку вбит, не зря же училась в том пансионе для сирот- бесприданниц. Хотя кормить девок могли бы и получше, на еде в этом аналоге древнего монастыря явно сильно экономили. Кто вообще бы потом взял эти кости замуж? Или для чего их ещё там собирали, в рабыни? Тоже не стыкуется…характер тогда давно б уже выбили. Воительницы? Не смешите! Надо потом не забыть поинтересоваться политическим строем ее ми… хм… страны. Потому как зачем ещё растить эти калечные швабры — я не понимаю.

— Проходите, — отвлёк от размышлений голос ректора. — В академию приём уже закончился, но специально для ассимиляции потомков дикарей в наше общество был создан специальный подготовительный курс. Займёт он несколько месяцев, как раз до наступления следующего семестра. Будете записываться?

— Конечно, — с едва видимым облегчением вздохнул я. Наставник из меня не то чтобы неважный, но возиться со всем этим искренне не хотелось. А здесь Лилию научат элементарным вещам, на которые не придется отвлекаться мне. Как говорила моя мама, рукоятью чувствую, и без них хватит хлопот с ее вилорогим характером.

Заодно и прочувствует наш социальный строй. Все-таки, она Оружие, и ее поведение по отношению к Мастеру ни в какие рамки не вписывается! Она даже не осознает, насколько зависима… и насколько ее жизнь зависит от моего отношения и настроения. Попадись ей в Мастера кто-то менее терпеливый, вряд ли пункты контракта остановили бы их. А ведь достаточно просто ненадолго перекрыть канал скверны…

Мы шли, а точнее шёл только я, а Лилия парила в антиграве, вдоль аллеи по ярко- желтой дорожке, стилизованной под прямоугольную брусчатку в диких мирах. Почему-то девушку это сильно веселило. Она с интересом поглядывала на виднеющиеся над парковой зоной ослепительные корпуса и шпили, а потом даже начала напевать какую-то песенку, слегка помахивая ногами. Я разобрал лишь пару фраз про “дорогой трудной” и «с Тотошкою вдвоём!».

Практически идиллия, пока некто не врезался в моё будущее Оружие с размаху, на скорости крейсера в гиперпрыжке. Вернее, чуть не врезался — нарушителя я вовремя схватил за шиворот, но кресло все равно слегка качнулось назад, а Лилия ошарашено дёрнулась. И инстинктивно поджала ноги.

— Пусти, швис жарс-Ёхий! — попытался вырваться у меня из рук «крейсер», испуганно оглядываясь назад. Внутренний переводчик сработал с небольшой задержкой, что мгновенно показало — парень не местный. А слегка мохнатые оттопыренные уши и абсолютно незнакомый рисунок ауры вовсе полностью подтвердили, что дёргался в моем захвате ещё один дикарь.

— Держите тварь! — из-за поворота буквально вылетело несколько молодых Оружий, но, увидев меня, они резко затормозили.

— Ой, — пискнула самая мелкая из них, девушка, совсем еще подросток… хм… Лук, кажется.

— Простите за беспокойство, Мастер, мы тут… — начал оправдываться пацан постарше, глубоко кланяясь, но кидая на дикаря в моих руках злобные взгляды. — Ловили нарушителя! — явно выкрутился он.

— Да, да, точно! — подтвердили остальные, закивав головами. Лишь малышка-Лук смотрела на меня, будто завороженная. Но потом ее взгляд переместился на Лилию… и меня буквально обдало волной сначала обиды, а потом зависти и презрения.

Хм… быстро же все поняли, что из себя представляет моё приобретение. Хотя… чего тут понимать, потомственное Оружие никогда бы не притащили в академию на антиграве, да и внешностью Лилия сильно отличалась. Из наших даже самая бедная семья не довела бы девочку до такого истощения. А судя по болтающемуся у меня в руках дикаренку — моя ржавейка тут далеко не первая пташка.

Ну что поделать: я послал в сторону глубоко обиженного ребёнка успокаивающую волну. Прости, мелкая, но я тут точно не для выбора напарника. Мне наоборот, нужно оставить здесь кое кого, а не забрать, иначе я бы сюда не пришёл.

Девочка-Лук лишь кивнула, но всё равно посмотрела на меня щенячьим взглядом:

— Вас проводить до класса дикарей, Мастер? — улыбнулась она.

— У нас уже есть проводник, — неожиданно вмешалась Лилия, кивнув на мохноухого беглеца, притихшего у меня под рукой. И так взглянула на непрошенную провожатую, что та даже отступила на полшажка, а потом зло сжала губы в ниточку.

Максимиллиан

Тц… учить ее ещё и учить. Мало того, что вмешалась в разговор Мастера с посторонним, так ещё и мгновенно нажила себе кучу врагов из клановых! Дура вилорогая!

— Хорошо, — кивнул я, отпуская ушастого и закуривая очередную сигарету. Похоже, мне попалась не баба, а сплошная ходячая… неходячая проблема.

— Отведёшь, — посмотрел я в глаза пацану. Тот нахмурился и недовольно дёрнул локаторами, но кивнул.

Юля:

— Мы в город изумрудный идем дорогой трудной, идем дорогой трудной, дорогой… в нифига… — напевала я себе под нос, пока целеустремленно-сердитый Макс тащил меня по дорожке из желтого кирпича прочь от агрессивной компании малолеток.

Да я в момент срисовала, что за схема танца тут вытанцовывается! И девку эту осадила даже не за жадные взгляды на Куколку, а за снобизм и злобу.

Ой, да не смешите мои пуанты, что там было отгадывать! Пацана гнали целенаправленно, это ему повезло, что он на нас наскочил. И за что гнали, спрашивается? А за то самое. За что меня гоняли и травили девки в комнате столько лет? За непохожесть и беззащитность.

Пацан такой же дикарь, как я. А эти холеные детки явно мамины-папины дочки- сыночки, балованные и от этого тупые. Привыкшие к безнаказанности.

Ну нет уж. Не будь я Юля Азарова, а здесь никого травить не позволю! Себя в первую очередь, но и других таких же, как я, — черта им лысого под пачку. Я в последние два года любой козе могла за свое место рога обломать… а здесь если козлов будет много, так и дикарей тоже не два человека. Как я из объяснений Макса поняла — нас тут минимум целая группа. И ногу мне починят, и… короче. Не позволю больше ни одной сопле на себя свысока смотреть. А Макс… не знаю я, нафига он той девчонке так нужен, а только обойдется. Это уже МОЕ. Даже если оно всего лишь статусное, а вдобавок еще и вредное.

Пока я внутренне настраивалась на повоевать, дикаренок с мохнатыми ушами привел нас в большое здание под хрустальным шпилем.

В холле оказалось прохладно и зеленовато, как в аквариуме. И очкастая тетка за стеклянной стойкой слева от входа тоже была похожа на какую-то экзотическую глубоководную рыбу, пучеглазую и неприветливую.

Неприветливость этой барракуды только возросла, когда она разглядела меня в антиграве и нашего мохноухого проводника рядом. Правда, Максу эта жительница глубоководья попыталась льстиво улыбнуться, но на его месте я бы предпочла неприветливый вариант. Улыбающаяся барракуда — зрелище то еще.

Хорошо, общаться с пучеглазкой почти не пришлось, она только на пацана- проводника что-то зашипела, да и то еле слышно. А больше не успела ничего — посреди холла вдруг возник тот странный мужик, с которым Макс уже разговаривал про мое зачисление.

Мужика я по голосу узнала, и теперь вглядывалась в очередное идеальное лицо. Даже слишком идеальное. Вот еще идеальнее, чем у Куколки. Ставлю золотой супинатор, что он не настоящий!

Макс с достоинством склонил голову, приветствуя мужчину, и тот ответил тем же. А я обратила внимание на то, что мохноухий старается отползти за мое кресло и не попадаться идеальному на глаза. Ага. Начальство.

— Всегда рад видеть живых выпускников, — вживую, не из динамика, голос у мужчины оказался еще приятнее. Интересно, а “неживых” выпускников он так не приветствует? — Мне всегда безумно жаль, когда вы остаетесь лишь набором информации в архиве… Особенно последнее время, столько юных жизней потеряно.

А, понятно. Точно. Теракт же был, погибли Мастера и Оружие. Ну тогда да, понимаю мужика. Наталья тоже не любила, когда ее ученики и ученицы превращались в буквы на старых афишах. Даже ее каменное лицо дрогнуло, когда нам два года назад сообщили, что прима Мариинки, Олеся Кишнева, погибла в аварии. Она была личной ученицей Царицы, как я.

Ладно, отложим воспоминания. Макс вон вовсю уже что-то обсуждает со своим бывшим… учителем? Ректором? Скорее второе. А ушан чего еще дальше за кресло забился и уши прижал? А? Что там за девчонка в зелёных драных джинсах из-за раздвижной двери выглядывает?

О, засекла прятальщика и двинулась к нам очень решительной походкой. Высокая, как недоброй памяти Секира, но не такая фигуристая, смазливенькая в меру. Макса заметила — разулыбалась, как ясно солнышко!

— Доброй охоты, молодой Мастер! Вы привели мне новую ученицу? — при этом она не глядя схватила шуганувшегося было ушастика за это вот самое ухо. Пацан издал какой то нечленораздельный писк, покраснел и повис безвольной тряпочкой.

Я пока придержала свои выводы, не стала вмешиваться, только наблюдала с огромным интересом. Мелкий делал вид, что покорен судьбе и вообще хороший мальчик, но по-настоящему не был напуган, как там, на дорожке из желтого кирпича. Значит, и защищать его погодим. Это ж явно препод, а к тому, что преподы и за ухо могут, и за косу — я привыкла. Нормально.

— Да, вверяю в ваши руки свою подопечную, эм… — Макс изобразил из себя очень вежливого принца, и преподша вся прямо засветилась ему навстречу:

— Гея! Точнее моё имя Геияна, но лучше зовите Геей! А вас?

— Тогда меня зовите просто Максом, — расплылся галантностью по дереву мой Кукл. Тьфу. Бабник. Или это у него уже на автомате? — Значит, вы куратор группы…полукровок?

— Да! — обрадовалась женщина, — Я понимаю, что молода для столь ответственной должности, но я усердно училась на «лекаря душ» и «наставника», а потому приложу все силы, чтобы эти бедные дети смогли влиться в наше общество!

Я иронически выгнула бровь, но промолчала, тем более, что со мной, собственно, никто не разговаривал. И встретилась глазами с притихшим за ее спиной пацаном — свое ухо он, пока преподша отвлеклась на флирт с Максом, технично высвободил из суровых пальцев и теперь старательно не отсвечивал. Мальчишка ответил мне почти таким же иронично-насмешливым взглядом, и чуть заметно фыркнул в сторону “наставницы”. И выразительно пошевелил ушами. Понятно…

— Этим бедняжкам сейчас так трудно! Новый мир, новая жизнь, новые понятия, новые законы и правила. Некоторые из них даже не знали, что нельзя есть грязными руками… и убегать на территорию без спроса! — тут она мимоходом бросила грозный взгляд на прижавшего ушки и сделавшего ангельский вид нарушителя. — Но ваша девочка, я уверена… прекрасно приживется среди моих малышей!

Я сделала над собой нешуточное усилие, чтобы не заржать. По-моему, и Макс слегка… мммм… удивился такой формулировке, покосился на меня и снова сделал лицо кукольным кирпичом. Он всерьез вознамерился сдать меня в этот детский садик? Ну-ну.

— Похоже, вы очень любите свою работу, — слегка нервно улыбнулся он.

— О, просто обожаю!

Да-да, верю. Даже у Натальи не было такого взгляда маньячки-воспитательницы. Бедные дети… в смысле я-то не дитя уже. Как-нибудь отобьюсь.

— Тогда уже завтра я приведу на занятия свою подопечную, — закруглил разговор Макс. — Оставить ее на полный пансион я не могу, Лилия ещё слишком слаба здоровьем.

— О, вы такой заботливый Мастер! Ждем вас к началу первого блока! Не забудьте собрать вашей малышке академический набор и завернуть пару лёгких перекусов. Мы пока не ходим в общую столовую, дети еще не привыкли… к толпе, да.

— Ив этом дурдоме ты учился? — с интересом спросила я, когда мы прошествовали дорожкой из желтого кирпича в обратном направлении и оказались за воротам. — Сколько, говоришь, лет ты там провел?

— Нет, особые условия создали только для дикарей, — пожал плечами Макс, слегка подталкивая ладонью антиграв в нужную сторону, — У нас были обычные блоки лекций: несколько обязательных и десятки по выбору. Групповых Кураторов над нами тоже никогда не было, в классы распределяли по уровню силы, а лучшим выделялся личный наставник.

— Понятно… дальше куда?

— К целителям, — поморщился Макс. — Затем подберем начальный гардероб в салоне у специалиста. У тебя ужасный вкус, а я не рвусь вникать в нюансы женской моды. Много брать не будем, потом все равно придётся менять — надеюсь, ты наберёшь хотя бы килограмм десять-пятнадцать.

— Сколько? — поразилась я. — Да не дождетесь. Я столько не съем. Но немного поправиться надо. В больнице я совсем потеряла форму.

— Минимум пятнадцать! — этот извращенец осуждающе покосился в мое декольте.

— Они столько не весят, — ехидно просветила его я. — Даже пятого размера, а я до него в жизни не раздоюсь.

— Натыкаться на твои сплошные углы и кости я не собираюсь, — рыкнул Макс. — Либо ты набираешь вес, начинаешь тренироваться и становишься боевым Оружием, либо… так и останешься деформированной и никому не нужной ржавейкой. Как ты не понимаешь, дура вилорогая, тупая дикарка! — он постепенно распалялся и все повышал голос, благо на портальной площадке перед воротами никого, кроме нас, не было.

— Один раз попав на призму, ты вернёшься в свой мир только вперед ногами! Ты и сейчас-то живёшь только лишь потому, что, как пиявка, постоянно тянешь у меня скверну! И сдохнешь, если я перестану ее давать! — буквально проорал уже Макс, но вдруг вздрогнул, будто сам удивляясь своей реакции.

— Понятно, — я коротко кивнула и отвернулась. На душе отчего-то стало гадко, почти как в тот день, когда пропали Виллисы, а мне сообщили мой диагноз.

— Ли… тц, извини, слишком много впечатлений за день, — буркнул Макс минуты через две напряженного молчания и снова закурил.

Я пожала плечами и мельком глянула на то, как он устало трет ладонями лицо.

— Я сейчас поясню…. Надо было сразу. Ты уже знаешь, что ты Оружие, так. И что Оружие поддерживает своё существование за счёт особой энергии — скверны. Ты же учебник читала вроде… — парень присел на ближайшую скамейку, глубоко затягиваясь и ставя рядом мой антиграв. — Так вот, я не просто так про вес говорю, твои плоские формы тут абсолютно второстепенны. Чтобы управлять и накапливать в своем теле энергию, надо это тело для начала заиметь. Здоровое! С нормальным индексом массы. С мышцами по всему телу, проработанными и… тренированными. Иначе ты не выживешь, а с тобой и я угроблюсь на первой же охоте.

Снова последовала серия глубоких затяжек.

— Если ты отказываешься приводить себя в порядок, то мне ничего больше не останется, как… Нет, силком запихивать не буду, — он помотал головой. — Просто возьму себе другое Оружие, в крепости которого буду уверен. А ты так и останешься бесполезным камнем на моей шее, приживалкой. Пиявкой. Потому что само Оружие не может охотиться, из-за твоего происхождения ни на какую работу тебя не возьмут, а без скверны ты умрешь, — он тяжёлым взглядом уставился на свои сапоги. — Я не стараюсь тебя запугать. Просто порой меня бесит твоя непонятливость и желание спорить, просто чтобы…. спорить!

Не знаю, что меня торкнуло, но я вдруг вместе с креслом подплыла к нему вплотную и положила руку ему на плечо:

— Ладно, не грузись, Мастер… я поняла. Я постараюсь, честно. Особенно если ты будешь объяснять, а не командовать, просто чтобы… командовать.

И улыбнулась ему. Ну? Мир?

— Прародители! — простонал Макс, закрывая лицо руками, потом раздвинул пальцы и посмотрел на меня в щель между ними. — Ну за что мне досталось самое упрямое Оружие во всей спирали? Даже сейчас… ладно, ржа с тобой, пошли за одеждой.

Вообще-то мы вроде в клинику собирались, но сейчас я не рискнула спорить или напоминать ему его же слова. Мужики, они народ хрупкий. Поломается еще…

Выбирать одежду я любила. Может быть потому, что такое удовольствие было исчезающе редким в моей жизни. Свободные деньги и время на то, чтобы просто зайти в магазин подешевле и что-то примерить у меня были всего раз… два… два с половиной. А, нет, еще когда в Австрию возили весь предвыпускной класс на показательные выступления, меня Наталья отпускала в специальный магазин для балетных. И дала целых сто евро! Вот, три с половиной раза в жизни!

Так что когда Макс через свой нарисованный на стене портал притащил меня в огромный торговый центр, плывущий по галактике, я даже на чудеса космоса не особо отвлекалась.

Но меня ждал облом. Поскольку этот товарищ рабовладелец еще на входе покосился на меня нехорошо и выдвинул челюсть.

— Сейчас пойдешь в примерочную, одежду тебе принесут.

— А размеры? — поинтересовалась я, несколько разочарованно оглядываясь. Впрочем, понять Макса можно — он платит, он и заказывает музыку. Интересно, у меня когда-нибудь будет возможность самой зарабатывать деньги? Ну, до того, как я вернусь в балет? Надо узнать об этом подробнее у Касси.

— При выборе система определяет размер автоматически. Но да, хорошо, что напомнила… Сначала закажем консультанта. На вкус я не жалуюсь… в отличие от некоторых, — Макс выразительно покосился в область ниже моей талии. А! Дались ему мои детские трусики! Сам не сообразил, что в магазины для взрослых мне доступ он же перекрыл, теперь сам морщится. Ну и сам же и дурак.

Консультант в отделе женской моды встретила нас с распростертыми объятиями. Точнее, Макса она так встретила, а я уже через пару минут поймала ее отражение в зеркальной витрине, и заметила, как она брезгливо морщится, косясь на меня. У-у- у… как все запущено.

Но мне с этой молоденькой длинноногой кикиморой детей не крестить, пусть хоть вся сморщится. Я только следила, чтобы крыска не подсовывала мне совсем уж жутких вещей.

Но нет, свое отношение ко мне лично белобрысая красотка за голографической стойкой не переносила в свои профессиональные обязанности. Насколько я могла судить по быстро мелькающим картинкам, она подбирала классический гардероб какой-нибудь молодой английской леди из очень консервативной семьи. Все неброско, закрыто, очень хорошо сшито и очень… очень дорого. Хм, а куколка не разорится? Нет, смотрит на ценники без особого трепета.

Поскольку я не выступала и не протестовала, Макс заметно расслабился, устроился в большом лиловом кресле напротив голографического экрана и лениво кивал на пояснения консультантки. А потом обернулся ко мне:

— Не смотри так скептически. Ближайший месяц тебе ходить лишь в академию и к целителям, так что яркие вещи будет просто некуда носить, — он «перелистнул» голограмму, всматриваясь в шелковый брючный костюм… Эм… цвета детской неожиданности, светленькой такой.

— Это один из оттенков новой коллекции «масло с ромом»! — тут же заверила его консультантка, и по тому, как хищно блеснули ее голубые глазенки, я поняла, где именно она решила нагадить.

Я и так после болезни больше похожа на бледную моль с признаками концлагеря. А те цвета, что она подбирает и вовсе сделают из меня дохлый труп мертвого тела.

Впрочем, остается надежда на то, что Макс сам испугается произведенного эффекта. Так что собираем ножки в кучку — в смысле воспаряем на моем креслице, и летим в примерочную. Костюмчик мерить — всякие колготки, лифчики и прочие ночнушки я одобрила не глядя.

В просторной примерочной, обрадившись в шелковые тряпки, доставленные мелодично пиликнувшим роботиком, я осторожно встала с кресла и хихикнула, глядя в зеркало. Прелесть. Если Макс в обморок от этого парада модных зомби не упадет — расскажу ему про детские магазины!

Я уже собиралась выплывать из примерочной — она оказалась довольно далеко от зала, где остался Макс, в конце длинного коридора, — когда за спиной послышался непонятный шорох.

— Сдохни, грязная тварь! — прошипел кто-то чуть ли не мне в ухо, я дёрнулась и попыталась обернуться, но меня жестко схватили за плечи и зажали рот ладонью. — Чего трепыхаешься? Твой Мастер все равно даже не почувствует смерти непривязанной ржи. Это даже хорошо, что вы все такие принципиальные и строптивые, легче сворачивать вам шеи.

Не знаю, что собиралась делать эта… этот… нет, все же шепот был женский. Но я не стала ждать. Что такое “темная” в балетном лагере, я знаю!

Пофиг травмы, сейчас не до них. Гадина явно в курсе моей травмы и нарочно зашла с той стороны, но просчиталась. Я, не жалея прострелившего болью бедра, изо всех сил лягнула больной ногой куда-то назад и вбок, одновременно хватаясь обеими руками за спинку своего летающего кресла. Слава богу, оно меня не подвело!

Такое впечатление, что сидение со звуком отдирающейся липучки отсоединилось от чего-то невидимого, и я со всего размаху двинула этой самой сидушкой через плечо назад. И почувствовала, как передний край кресла повстречался с чьей-то головой.

— Ржа-а! — яростно взревела нападавшая, на секунду выпуская меня из тисков, чем я и воспользовалась — рванула в сторону и заорала во всю глотку:

— Ма-акс! Ш

Увы, на этом мое везение кончилось. Больная нога подломилась на первом же шаге, я снова вскрикнула, от боли, и полетела на пол.

— Ржавая тварь! — захлебывающийся злобой голос снова приблизился, и я разглядела, наконец, кто на меня напал. Занавеска. На меня напала чертова белая занавеска, похожая на дурацкое приведение из дурацкого мультика про Карлсона. Только на этом ни фига не симпатичном куске ткани было намалеван странный знак, похожий то ли на расплющенного паука, то ли на перекрещенные многоногие свастики.

— Все равно сдохнешь! — прошипела белая тряпка и налетела на меня душным пыльным облаком забвения.

Максимиллиан

— А что-то более стандартное у вас есть? — нахмурился я, рассматривая очередной «шедевр» моды. Комбинезон, «представленный в четырёх оттенках розового», мне был… не совсем понятен. Тем более, что хоть убейся — а последние два оттенка явно идентичны. Ну либо моим глазам не хватает восприятия цветового спектра.

— Я могу показать каталоги для более… старшего поколения, — слегка разочарованно улыбнулась она.

— Буду благодарен, — кивнул я, стараясь не обращать внимание на неприязненные взгляды, бросаемые работницей в сторону примерочных. Кстати, чего-то я не подумал… а не тяжело ли моей подопечной переодеваться самой? На моем корабле Лилия, конечно, прекрасно с этим справлялась сама, но тут то придётся перемерить минимум десяток нарядов. Даже полностью здоровая женщина может устать…

— У вас есть голограммы примерки? — нашел я альтернативу.

— Конечно, Мастер, — закивала девушка. — Только, я думаю вы знаете, голограмма не даёт точного представления. Все же очень многое зависит от того, как вы будете чувствовать себя в этой одежде… — улыбнулась она, подходя ближе.

— Это не мне… — начал я, когда какой то странный металлический звук со стороны примерочных привлёк мое внимание. Лилия что, упала с антиграва?

Не обращая внимания на продолжавшую что-то говорить женщину, я быстрым шагом направился к кабинкам.

— Макс! — испуганный голос моего оружия слышался как из под толщи воды. В какой то момент, мне даже показалось что я его скорее почувствовал, чем услышал. Занавеска кабинки, где должна была быть Лилия, взметнулась, но не раздалось даже шороха. Глушилка?!

Я молнией рванул к кабинке, сорвав с лежащей на полу Лилии наброшенный на нее кусок ткани. Судя по встречному потоку воздуха сбоку кто-то пробежал под скрытом… Ржа! По-хорошему, надо ловить тварь, но… Лилия и так еле дышала, ей срочно нужно к целителям! Да и вдруг нападающих несколько!? Стоит мне только отвлечься на поимку одного, ее добьет другой. Да что за дурдом здесь творится!? Кому вообще понадобилось душить больную дикарку!? Она физически ещё не могла никому настолько насолить!

В зал с примерочными вбежала встревоженная стилистка, и увидев представленную картину, чуть не легла здесь же вторым бездыханным телом.

— Вызывай хранителей, — вовремя одернул ее я, — я сейчас перенесу своё Оружие к целителям и вернусь.

Я попытался подхватить Лилию на руки, но девушка дёрнулась и упала в мои ладони ржавым Пистолетом. Похоже, все даже хуже, чем мне показалось в начале. Так что пришлось надорвать тесемку аварийного телепорта, который после теракта выдали всем, даже не особо сильным Мастерам. А тех, кто представлял для призмы особую важность, ими вообще обвешали с ног до головы.

Секунда, и я уже стою у кабинета одной из центральных лекарен. Дверь мгновенно расходится и к нам бежит дежурный врач — экстренные телепорты подразумевали немедленную помощь.

— Вот, — я слегка трясущимися руками передал целителю проржавевший Пистолет, — На моё Оружие напал неизвестный.

— Ржа! Опять!? — яростно выругался пожилой лекарь, выхватывая Лилию, и одним движением активировал экстренный резервуар с медеской, в который незамедлительно погрузил Оружие.

— Опять? — немного нервно переспросил я, шаря по карманам в поисках сигарет. Неужели забыл в салоне? А нет…

— Третье нападение за сутки. Двоих не откачали. Рассыпались, — коротко и с обреченной злостью ответил лекарь. Понятно, что злился он не на меня, от таких новостей я сам поперхнулся дымом и с легким ужасом посмотрел, как стремительно мутнеет медеска в биованне.

— Ржаво дело, — ругнулся лекарь, стремительно перебирая Энергетические потоки управления реаниматором и одновременно зажигая знак срочного вызова. Через секунду в приемный покой влетело двое ассистентов, и принялись один за другим подключать большие кубы к биованне.

От такого количества напитки Ржавый Пистолет вновь стал нескладной, костлявой девчонкой с покореженными лапками. Только, кажется, теперь она буквально просвечивалась изнутри — настолько худая и бледная. Вот же… Невезучий ржавенок, с ледника да в лаву! А мне остаётся только закурить вторую сигарету… потому что сердце сжимается практически до боли, стоит только представить что эта… это пособие по анатомии вот-вот может рассыпаться. Хотя, если подумать, с чего бы? Не так уж давно я ее знаю… но всё же…

— Не вытягиваем, — отрицательно покачал головой расстроенный целитель, заставив меня вздрогнуть, — Ее тело не накапливает, а пропускает скверну через себя. Так было и в предыдущие разы. Сколько мы не заливаем — все равно мало.

— Совсем ничего…? — мой голос был будто охрипшим и я даже не смог договорить фразу. Одно дело когда кто то из старых знакомых умирает на поле боя… но вот так, как Лилия, даже не вылечившись и толком ещё не пожив? Ведь, по хорошему, ровно сутки назад ее жизнь только началась.

— Можно попытаться воздействовать через связь, подпитать насильно, — предположил главный целитель.

— Мы не связаны, — тяжело вздохнув, я обеспокоенно посмотрел на снова мутнеющую жидкость медески, — Она попала ко мне лишь сутки назад в ужасном состоянии.

— Я вас ни в чем не обвиняю, Мастер. — постарался успокоить меня целитель, — И никто не обвинит. По этому вопросу уже вызвали Хранителей…

— Почему вы говорите так, будто Лилия уже умерла? — такое лёгкое принятие поражения вызвало во мне ощутимую волну злости. Мое Оружие ещё живо, а этот уже успокаивает меня тем, что, видите ли, санкций по договору не последует!

— Эм… — слегка недоуменно отпрянул от меня мужчина, — Тогда, раз она Вам уже дорога, может попробуете? — нашёлся он, — Сейчас мы откроем медеску. Достаточно заставить ее очнутся и усвоить хотя бы небольшой поток скверны! Тогда она выживет.

— Открывайте, — нервно кивнул я, сжав зубы.

Крышка биованны открылась, мутная медеска слегка колыхнулась, выпуская из своих «объятий» дышащую через раз девушку. Ее кожа вновь вернула свою пергаментную бледность, влажные волосы спутались в невнятный колтун, губы потрескались… будто и не было никакого салона красоты и двух дней медицинских процедур. Но всё это я отметил лишь краем сознания.

Прикоснувшись рукой к ее груди, постарался передать немного скверны. Но энергия действительно будто прошла через решето, так и не задержавшись в болезненно¬тонком теле.

— Надо сначала разбудить, — практически шёпотом сказал подошедший сбоку целитель, — Пока она не очнётся, ситуация не изменится.

Разбудить? Но как? Позвать ее и потрясти за плечо? Что за глупые мысли в голову лезут — естественно работать нужно ментально. Но у нас ведь даже канала как такового нет, что уж говорить о полноценной связи. Тогда… тогда этот канал, а вернее его зачатки, просто надо создать.

Секс… с больным ребёнком, от которого одни кости остались? Не смешите меня. А вот чувства… нужно собрать всё, что можно. Нежность? Да, такое я смогу найти. Желание защитить — тоже неплохой ингредиент. Жалость? За неимением лучшего и это подойдёт. Главное все это смешать в единый порыв, и передать глубоким физическим контактом! Самое смешное, что в нашей ситуации это может означать только одно — поцелуй. Что ж, возможно, в сказках о принцах и заколдованных принцессах есть своя правда.

Мои губы коснулись ее — бледных и обветренных, одновременно с этим я старался транслировать в ментал чувство безопасности, тепла….и весь тот коктейль чувств, что собрал ранее. Моё Оружие дёрнулось, слегка приоткрыло рот, впуская меня глубже — но не очнулось. Ржа!

«Лилия» — стараясь транслировать мысли как можно чётче и громче, позвал я, — «Просыпайся, ну же!»

Но девушка будто ещё глубже ушла в себя. Тогда… тогда попробуем по другому. Приказывать тут явно не вариант, эта самка вилорога назло будет упираться! Как тогда, с именем! Так… постойте-ка, а ведь ее звали совсем иначе! Вряд ли за сутки девчонка привыкла к другому обращению… Как же ее там…

«Юлия…» — слегка неуверенно позвал я, — «Юля, просыпайся…»

Ресницы оружия слегка дрогнули, и я, обрадовавшись хоть какой-то реакции, снова выпустил в ментал накопленные чувства. — «Ну же, давай девочка… Вставай, моя хорошая. Ты сможешь! Ты ведь так рвалась жить, неужели сейчас решила сдаться?»

“Еще две минуточки…” — вдруг сонно пробормотала девушка, и попыталась повернуться на бок, словно действительно просто спала. Я даже не сразу сообразил, что бормочет она в ментале. Похоже, тоненький и хрупкий, но всё же полноценный канал действительно установился. Односторонний, конечно, но это дело временное…

Слава Прародителям, кризис миновал! Осталось только дать толчок скверной. Слегка кивнув обрадовавшимся, как дети, целителям, я вновь прижался к ее губам, даже с некоторым удовольствием осознавая, что вся переданная мной скверна мгновенно усваивается. Абсолютно вся, до последней капли! Будто мы уже сотню лет партнёры, а не вчера первый раз столкнулись лбами. Так вот что значит эта неуловимая высокая совместимость…?

Да, вот так. А то взяла моду, мелкая ржавейка, от энергии отказываться, пропускать ее через себя как дырявое ведро, помирать мне тут… Эм… Странные мысли в голове гуляют. Похоже, у моей бедной нервной системы начался откат. Что не удивительно, за последние сутки ее как только ни таранили.

— Макс? — вдруг совершенно четко спросила девушка, напрягаясь в моих руках. — Макс?! — в ее голосе послышалась паника. От страха она даже зажмурилась.

— Все хорошо, — я слегка неуверенно погладил ее по мокрым волосам, — ты молодец… Юля. Ты Выжила.

— Макс! — девчонка открыла глаза и вдруг дернулась навстречу, буквально влипая в меня. Как ребёнок, обхватила обеими ручками-веточками поперек груди, уткнулась лицом мне в рубашку и разрыдалась. Вот только сжала не по детски крепко: и где только силы взяла? Ну ржа… и что теперь делать?

Глава 6

Юля

Темнота была похожа на пыльное, толстое, ватное одеяло из летнего лагеря. Оно наваливалась со всех сторон и душило, душило… я билась изо всех сил, брыкалась, отпихивала его руками. Тогда, в детстве, мне удалось вырваться и убежать, а сейчас…

“Юля!” — вдруг позвал кто-то, и вместе с голосом в темноту словно ворвался глоток воздуха.

“Юля, просыпайся!”

Так это сон? Всего лишь страшный сон? Но…

Голос шел откуда-то сверху, и я, повинуясь интуиции, оттолкнулась всем телом от душной темноты и медленно начала всплывать на звук, а потом и на слабый отблеск света. Медленно… еще немного… и проснулась.

Проснулась?!

Осознание случившегося прорезало мозг, как вспышка молнии, электричеством пробежало по нервам, заставило дернуться, сжаться, приготовиться!

А потом я поняла, что я уже не в кабинке для переодевания, и проклятущей занавески-душительницы рядом нет, а наоборот, есть какой-то дедушка в белом халате врача, и…

— Макс?!

Значит, он успел? Успел…

Облегчение и благодарность затопили с головой, им надо было дать выход, иначе меня разорвало бы на части. Как хорошо, что я смогла просто взять и разрыдаться. Как девчонка!

Я самозабвенно всхлипывала, уткнувшись в теплое, живое плечо своего кукольника, и слезы бежали ручьем, от одного понимания, что я могу просто реветь, и меня никто не отругает за это, не скривит брезгливо губы в ответ на слабость, не даст пощечину, чтобы “прекратить истерику”.

Меня утешают, гладят по волосам, вытащили из странной ванной и держат на руках, почти баюкают… так бывает? Неужели?

— Позволишь целителям тебя осмотреть? — на грани слышимости раздалось сверху. — Они изо всех сил боролись за твою жизнь, не хотелось бы, чтобы что-то пошло не так, из-за того, что время упущено.

Макс говорил так убедительно-спокойно, словно разговаривал с опасным, но немного недоразвитым тигром, например. Особенно последнее предложение шикарно прозвучало:

— Потом дома ещё поплачешь, если захочешь, — от его слов повеяло чем-то вроде нервной дрожи и капли отчаяния. Макс явно был беспомощен перед женскими слезами. Хых…

Я послушно кивнула, в последний раз всхлипнула и нашарила подсунутый кем-то из целителей платок. Сморкаться в Макса все же перебор, наверное, лучше в тряпку.

— Все, осматривайте, — шмыгнула носом, отпустила парня, но на всякий случай недалеко — одной рукой вцепилась в его рукав, как обезьяний детеныш в мамину шерсть. Так спокойнее.

Меня усадили на знакомую кушетку, дали выпить кисленькой газировки и начали обследование — ассистенты дедка засуетились вокруг со странными приборами. Макс тоже сел рядом, и я была ему страшно благодарна за то, что он даже не пытался отстраниться, ни словом, ни жестом не показывая, что ему это неприятно или надоело.

— Я бы рекомендовал вам еще некоторое время провести в медеске, — высказался пожилой дядечка, закончив водить вдоль меня каким-то мигающим сканером, похожим на старинный пистолет из мультика — с таким расширяющимся воронкой дулом. — В целом процесс разрушения остановлен, и регенерация запустилась как надо, даже чуть интенсивнее нормы. Видимо, хорошая усвояемость скверны, или у вас длина волны почти совпадает. Но для верности я бы всё-таки рекомендовал…

Я чуть нахмурилась и почувствовала, как губы сами кривятся в детской плаксивой гримасе. Что это со мной?! Почему одна мысль оторваться от Макса вызывает ужас и почти физическую боль?!

— Уложите нас вместе, за перерасход скверны я доплачу, — вдруг сказал кукольник, успокаивающе притягивая меня к себе и даже по головке погладил, словно машинально.

— Хорошая идея! — обрадовался дедок доктор. — Вам тоже не помешает, Мастер. Нервы будут целее и у вас и у вашего милого Оружия. Стресс снимите. И вообще, рядом с вами девочка быстрее восстановится. А через часик сможете спокойно побеседовать о произошедшем с Хранителями. Ваш Огнестрел первый свидетель, оставшийся в живых… сами понимаете.

— Да, отдохнём… — кивнул Макс, медленно расстегивая рубашку. О, стриптиз? Ну, хоть какое-то утешение в этом безумном мире с его агрессивными занавесками.

Как таковое голое мужское тело меня ничем не удивит и не смутит — насмотрелась, но это же не просто танцовщик в классе и на сцене, и не партнер в балетной паре, где все мысли о том, как правильно войти в поддержку и не сорваться. Это же Ма- акс! Вредный кукл и командир, без которого мне почему-то очень страшно нырять в широкую ванну с розовой водичкой.

А трусы не снял, хотя мне было дико интересно посмотреть… нет, не на то самое! И хорошо развитые ягодичные мышцы в обтягивающих боксерах и так прекрасно видны. Почему-то было любопытно — он весь такой загорелый, или следы от плавок выделяются? И везде такой гладкий, без намека на шерсть?

Надо будет потом у Касси как-нибудь выведать или выпросить подсмотреть за ним в душе. Ну… вот просто из кошачьего шкодного любопытства!

Макс про мои пакостные мысли не догадывался, он серьезно отнесся к своей роли большого и главного защитника, за что я ему была благодарна вот отсюда и до самой оркестровой ямы. А то сил пошевелиться толком у меня не было, зато покраснеть вполне хватило бы…

Он взял меня на руки и так и сошел в большую, открывшуюся в полу ванну с булькающей этой, как ее… медеской. Ванна была больше похожа на маленький бассейн, и около нее уже вовсю колдовали все три целителя — дедушка и два его молодых ассистента. Тыкали по разноцветным световым фигурам на голоэкранах, что-то подправляли, проверяли и обменивались впечатлениями.

Макс спокойно улегся прямо в розовую жижу, больше похожую на теплое желе, чем просто на воду. При этом меня он уложил не рядом, а на себя, ну вот как морская выдра калан кладет себе на живот детеныша, когда в море плавает. Я на ютубе видела.

Получилось, что он лежал на дне и прижимал меня спиной к своей груди, обнимая. А я лицом вверх, на нем, глядя в потолок, но всё равно слишком ярко ощущая спиной…

— Расслабься, — тихо и щекотно прошептал он мне на ухо, я невольно поежилась и хихикнула. Странное чувство — я не привыкла никому настолько доверять, а сейчас полностью зависела от едва знакомого мужчины, и меня это почти не беспокоило. Почти — потому что мысли об этом все же мелькали. — В медеске можно дышать, так что как только закроется верхняя крышка, резервуар полностью заполнится. Пугаться не надо, все будет хорошо. Постарайся поспать.

Легко сказать! До этого оба раза в ванну я попадала в бессознательном состоянии, а когда просыпалась — никакая жижа у меня в органах дыхания не хлюпала. Но спокойно лежать и смотреть, как уровень киселя неуклонно поднимается, вот-вот с головой накроет, оказалось очень трудно.

В какой-то момент я не выдержала, выскользнула у Макса из рук, перевернулась на живот и, выдохнув, нырнула в желе осознанно, на счет “три”. Ну, то есть, опять улеглась на спокойно погрузившегося парня сверху, просто лицом к нему, обняв руками и ногами, как детеныш мартышки плюшевого панду.

Конечно, ныряя, я все равно инстинктивно задержала дыхание, и когда оно кончилось, попыталась “всплыть”, чтобы глотнуть воздуха. Но не тут-то было — Макс не зевал, поймал и удержал забившееся тело. Секунда-другая и я не выдержала. Открыла крепко зажмуренные глаза, вдохнула…

Хм. Ой. Пахнет ванильным печеньем с миндальной стружкой, а еще яблоками… и желе изнутри похоже на красноватый туман, которым действительно вполне можно дышать. Даже как-то вроде легче дышится.

Парень подо мной успокаивающе улыбнулся, погладил меня по спине, дескать, хороший детеныш, хотя и цеплючий, откинул голову на встроенный в дно валик и прикрыл глаза. И мою голову притянул к себе на грудь, с четким посылом: спи!

Щас вам, спи! У меня от любопытства сразу глаза еще шире открылись. Как так, снаружи были розовые сопли, а изнутри туман? А еще подо мной тут целый расслабленный Макс, который действительно задремал, и его можно безнаказанно… исследовать.

Ну а чего?! Он меня всяко видел и щупал, даже за рукоятку, когда я Пистолетом была. Моя очередь! У меня стресс от нападения, мне надо отвлечься.

Нет, за рукоятку я его щупать не стала, вот еще. Зато с удовольствием запустила пальцы ему в прическу, и убедилась, что глаза меня не обманули — они наощупь именно такие, шелковистые и мягкие. А еще у него очень гладкое лицо, ни намека на ежиную щетину. И весь он гладкий, упругий и теплый. Уютный такой… и размер подходящий — в смысле я на нем целиком поместилась, и мне было удобно прикорнуть у парня на груди. Вот интересно… я носом ему в правый сосок почти уткнулась. Если на него подуть… и осторожно потрогать пальцем… ровный стук сердца под моей щекой станет быстрее?

Я даже почти осуществила свою диверсию, когда розовая мгла сделала свое черное дело — глаза закрылись сами собой, и я уснула.

Просыпаться не хотелось. Но кто-то очень настойчиво звал и тянул из теплого гнездышка сна в явь:

— Лилия! Ли… тьфу. Юлия, просыпайся!

— Угу, — согласилась я, вздохнула и открыла глаза. Ага. Все та же больница, только из ванны мы уже выплыли, и вообще сухие-одетые. Макс сам меня одевал? Хи…

— Как ты себя чувствуешь? Сможешь выдержать разговор с хранителями? — Макс слегка нахмурился и убрал прядь волос с моего лица. Он вообще сейчас был больше похож на заботливого папочку, чем на противного кукла. Так и держал меня “на ручках”, кутал в какую-то большую, мягкую накидку и хмурился на появившихся в дверях мужчин.

Максимиллиан

Мда… с одной стороны прекрасно понимаю представителей закона, все же из-за всем известных событий они сейчас носом землю роют, стараясь хоть как-то показать свою полезность. А то какие из них Хранители, если не могут никого… сохранить. С другой, ну вот не могли они подождать, пока мы хотя бы соберёмся? И это как раз я должен бросать на них неприязненные взгляды, а не наоборот.

— Добрый день, Мастер Максимиллиан. Прошу Вас и Ваше Оружие пройти с нами в отделение для дачи показаний, — все же вспомнил про вежливость один из хранителей.

— Хорошо, пятнадцать минут на сборы, — кивнул я, закрывая собой закутанную в покрывало девушку.

— Мы и так ожидали достаточно долго, — попытался надавить на совесть более молодой… Хм, а они явно сработанная боевая пара. Младший Мастер, старший Оружие. А по схожести черт можно сразу понять, что братья.

— Конечно, мы подождём, — вдруг перебил своего Мастера парень…хм, меч? Нет, какая-то странная разновидность сабли. Эволюционировавший ятаган, скорее всего. Аура крепкая, лезвие острое… и похоже, в их связке именно он — главный. Необычно видеть такое сочетание. С другой стороны — старший брат ведь, чего удивляться?

Несмотря на не слишком довольное сопение младшего, кидающего на старшего обиженные взгляды, братья вышли. Тц… а ведь этот Мастер «Хранитель» раза в два младше меня. Такими темпами скоро и до второго совершеннолетия в структуры принимать начнут. Много же эти столетние дети наохраняют…

— Сама на ноги встать сможешь? — снова обратил я внимание на притихшую на руках Юлю. — Антиграв, кажется, сломался.

— Надо попробовать, — храбро кивнула эта едва живая скелетина и заворочалась у меня в руках. — Поставь тогда, спрыгнуть с тебя точно не смогу! А кресло починить можно? Жалко…

— Не знаю, — я осторожно опустил ее ноги на пол, — Мне как-то было не до него, так и осталось в магазине, — я, поджав губы, посмотрел на шатающуюся девушку. — По- хорошему, тебе бы ещё поесть надо, а не на допрос тащиться. Медицинская скверна — это полезно, но всё же большинство ресурсов на восстановление берётся из физического тела.

— Поесть — это хорошо, — неожиданно согласилась девушка. Да неужели! От стресса аппетит наконец прорезался? Даже отнекиваться не стала… — А кресло, я думаю, та грымза в вине с маслом не утащит. Заберем потом из магазина и вообще, пусть объяснят, что у них там за занавески со свастиками на людей кидаются…

Так, раз уж моя подопечная решила не морить себя голодом — надо срочно этим воспользоваться. А Хранители… ничего, их вряд ли можно удивить видом голодного Оружия после медески. А то вдруг передумает, снова кормить ее практически насильно нет никакого желания.

— Здесь есть очень хороший кафетерий, со специальной сбалансированной едой для Оружий, — предложил я. — Раз ты так не доверяешь моим суждениям и выбору, тогда, может, тебя лучше накормят знающие профессионалы? — самому, конечно, тяжело даже себе в этом признаться, но меня до сих пор коробило ее… непослушание и скептицизм. Хотя нет, скорее это было…недоверие? С другой стороны, а с чего бы этой дикарке мне доверять. Это наши Оружия априори понимают, что хороший Мастер чисто ради удовольствия неволить Оружие не будет. Совместное сражение — это не баловство и даже небольшая неприязнь может стоить жизни.

Юлия хмыкнула, посмотрела на меня снизу вверх, но ничего не сказала. Слава предкам. Объяснять ей все самому? Надо бы, да только будет ли слушать? А если будет, то поймёт ли, насколько это важно? Может, пусть сначала привыкнет, осмотрится. До чего-то сама додумается, что-то расскажут на курсах. Все равно в ближайшее время и из-за болезни, и из-за нападения никакая охота нам не светит. А ведь…пора уже. Деньги, конечно, есть, но установленный мной же лимит за месяц мы уже потратили. А ее пособие — даже на антиграв не хватит. Который, ржа! Был же взят напрокат… и, возможно, полностью угроблен неизвестными преступниками. Поймаю и лёгкой смертью эти недоубийцы точно не отделаются.

В кафетерии неожиданно обнаружилось, что аппетит у моего огнестрела вполне есть. Единственное, что она явно избегала мучного и сладкого, зато мясо наворачивала только в путь, и на овощи налегала. Вооот. На это даже смотреть приятно, а то клевала свою серую массу, которая выглядела так, будто ее уже кто то пожевал и выплюнул. Даже «слюни» тянулись характерные…бррр…

Хранители тоже присоединились к нам и с лёгким неудовольствием (младший) и пониманием (старший) пили за соседним столиком подобие ягодного чая.

Через двадцать минут, когда мы с Юлией, наконец, слегка утолили первый голод, братья вполне любезно сопроводили нас в отделение.

— Конечно, она что-то говорила, — кивнула Юлия на один из первых же вопросов. — Эта дурацкая занавеска обозвала меня грязной кровью, и… сейчас, вспомню. А! Сказала, что Мастер даже не почувствует, как его освободят, потому что мы все идиоты щепетильные и не привязаны.

— О, а вы не привязаны!? — удивился младший, Ирвин, как он представился, — По вам и не скажешь… канал же есть, хоть и дохлый.

— Кхм, — уже привычно одернул его старший, Хардвиг — Сейчас не это главное. Значит, напала женщина…вы точно уверены в этом? — моё Оружие кивнуло. — И про нечистую кровь — припомните, пожалуйста, как можно подробнее, — хранители тревожно переглянулись. — А еще лучше, если вашу память считает специалист.

— Нет, — отрицательно покачал головой я, — Мы с удовольствием готовы помочь следствию, но вы и сами прекрасно видите состояние моего Оружия. Она ещё не оправилась после жизни в диком мире, а тут нападение. Даже стоять толком не может. Ментальное сканирование воспоминаний может вызвать слишком серьёзное истощение…

При этих словах плечо моего огнестрела под моей рукой дрогнуло. Она испугалась считывания? Не могу понять, канал действительно слишком тонок и нестабилен. Но теперь тем более не дам, раз даже одно упоминание вызывает такую реакцию.

— Хорошо, мы не настаиваем. Пройдёте позже, — успокаивающе поднял ладони перед собой Хранитель Хардвиг, — Все же эти воспоминания очень важны, других свидетелей нет. А сейчас, пусть ваше Оружие постарается вспомнить как можно больше подробностей.

— Я вам кракозябру могу нарисовать, которая была на той дурной занавеске, — предложила вдруг Юлия.

— Какую кракозябру?! — совсем встревожились хранители. — Вы хотите сказать, что на нападавшей был какой-то знак?

— Был, — кивнула девушка. — Похожий на приплюснутого паука с кривыми ногами. Дайте карандаш и бумагу, я изображу. Ну, как умею.

Нарисованная кривуля, действительно очень точно подходящая под определение “кракозябра”, почему-то вызвала тяжелое молчание хранителей и тревожные переглядывания.

— Похоже, это изображение вам уже знакомо? — слегка удивился я такой реакции.

— Знакомо, да, — кивнул старший, — Но если это действительно оно, то лучше бы ваше Оружие просто ошиблось. Потому что только древнего ордена «Чистой крови» нам сейчас не хватало для полного счастья.

Допрос продлился ещё минут сорок, Хранителей интересовала любая мелочь — от оттенка той самой занавески, до тональности голоса нападавшей. Из меня тоже постарались вытянуть все подробности, вплоть до ощущений.

Когда вопросы пошли по третьему кругу, Юлия начала отчётливо клевать носом. Да, сон в медеске должен был немного восстановить силы, но, видимо, нервное напряжение от прошедшего дня он так и не снял. Так что, вполне благожелательно распрощавшись с братьями, я послал во ржу все планы съездить в магазин за одеждой и забрать по пути сломанное кресло, подхватил своего великовозрастного младенца на руки и отправился прямиком на корабль. Пусть нормально выспится в кровати, делами я смогу заняться и сам.

Но мелкая снова сломала все мои планы, вцепившись лапками в мою рубашку даже во сне. Волей неволей пришлось снова изображать из себя грелку… или соску… со скверной.

Юля

Спалось мне сладко-сладко, ровно до того момента, как теплое и приятное, обо что я грелась, не начало вдруг ворочаться и убегать. Ну нет, мы так не договаривались… не помню, что оно такое, но без него спать плохо. Не дам!

— Лилия, пора вставать, — сказало теплое противным голосом Макса. Противным — потому что утро в принципе добрым не бывает, и тот, кто будет — по определению гад и нехороший человек. — Через полтора часа начнутся занятия в академии, а тебе еще надо лечебные процедуры успеть сделать. И хорошо поесть — организму нужна энергия.

— А больничный мне разве не положен? — не открывая глаз попыталась отбояриться я. — Меня вчера чуть не убили!

— Целители не отпустили бы, если бы твое состояние было нестабильно. Первые занятия все равно чистая теория, так что… Да и разве тебе самой не интересно? — звучало бы убедительно, если б во время ответа Макс так сладко не зевнул. Похоже, ему самому просыпаться рано утром не слишком привычно, но долг воззвал. Или Касси разбудила.

У меня даже настроение поднялось, пока я наблюдала, как вздыхающий Макс с легким недоумением на лице пытается вжиться в роль родителя, отправляющего дите в школу. Ну а как иначе? Я мало того, что раненая калека, еще и весь этот мир для меня так же нов, как для младенца. Чего куда — не знаю, до “школы” сама не доберусь, и доступ к Касси у меня детский. А раз так — буду деточкой, и нефиг. Пусть это… заботится.

Даже себе самой я ни за что в жизни не призналась бы, что мне просто до смерти приятно, когда хоть кому-то небезразлично, что со мной и как. Нет, я сильная, я привыкла справляться сама, но это не значит, что мне не бывает одиноко, тоскливо и страшно…

И поэтому я сидела смирной первоклашкой, пока Макс суетился и пытался сообразить, что надо раньше: накормить ребенка, собрать ему “портфель”, или одеть уже это тело, на которое мы вчера так ничего и не купили. И кресло посеяли. Как теперь он меня в академию, интересно — на ручках понесет?

— Мастер Максимиллиан, — вдруг официальным тоном начала Касси, — вчера один из модных домов прислал искренние извинения за произошедшее на их территории нападение на ваше Оружие. В качестве скромной компенсации ими было восстановлено антигравитационное кресло, пострадавшее в инциденте. Также фирма просит вас принять в подарок тщательно подобранный гардероб для вашего Оружия, из последних коллекций модного дома. Открытка с извинениями прилагается.

Макс уставился на один из динамиков как на божественное провидение. На его лице промелькнула радость, потом удивление, а потом и вовсе подозрение:

— Почему ты не сообщила этого раньше? Я тут уже минут двадцать кругами бегаю!

— Сообщение имело низкий приоритет, — слегка ехидно отрапортовала ИД.

— Ты меня все больше разочаровываешь…и настораживаешь. — мотнул головой Мастер, — напомни мне, пока моё Оружие будет на занятиях, зайти к разработчикам.

— Напоминание установлено, — сухо сообщила Кассандра.

— Не обижай Касси! — возмутилась я. — Сам некорректные программы ставишь, а она виновата.

— До твоего появления работала вполне корректно, — недовольно буркнул Макс, присаживаясь на кровать и начиная натягивать мне на ступни те коррекционно¬пыточные фигни, что доктор прописал. — Она на то и искусственная душа, а не простой компьютер, чтобы понимать ситуацию. Но, похоже, что-то в ней сломалось… потому что это моя компьютерная система, а не твоя. И работать, соответственно, тоже должна на меня. Так что… если разработчики не устранят проблему, придётся заменить на другую версию.

— Ты реально вот так просто убьешь Касси? — не поверила я. — Заменишь любой другой?

— Не воспринимай ее как живое существо, — Макс тщательно растирал по моим ногам мазь.

— Да ведь она даже называется не просто искусственная, а ДУША! С чего тогда она должна быть не живая?! Если у нее есть эмоции — значит, ей тоже бывает и больно и плохо. Может проще договориться с тем, с кем живешь всю жизнь, чем просто выкинуть на свалку и взять новое?!

— Лилия… — тяжело вздохнул он, — Ты тоже со сломанной техникой договориться пытаешься? У вас такая странная религия?

— При чем тут религия?! — возмутилась я, и тихонько зашипела — Максова мазь отчаянно щипалась, все сильнее и сильнее, финалгон какой-то прямо.

— В некоторых диких мирах поклоняются технологиям из более развитых, обожествляя их и принимая за вполне живую личность, — пожал он плечами.

— В любом случае, с чего ты взял, что Касси сломалась? Вдруг нет?

— А вдруг да? Пусть разработчики разбираются и ищут системные ошибки. — отмахнулся от меня Макс, — Да и может, мне просто надоела женская версия? Все же, это мой дом и я вполне могу захотеть поменять… интерьер, к примеру.

— Понятно, — сухо сказала я и отвернулась. Действительно, что тут не понять. Он и меня так поменяет, как надоем. А я рассиропилась, дура. Могла бы уже привыкнуть, что сказок не бывает.

— Ты явно думаешь о чем-то очень глупом, — и снова это был не вопрос, а утверждение. — Но пока философствовать у нас времени нет. Вот, поешь, — он пододвинул мне тарелку, доверху заполненную каким-то зеленоватыми блинчиками и огромную кружку тёплого… молока, что ли? Хорошо хоть несладкого. — Я пока соберу тебе пару перекусов.

Угу… с каких пор куски мяса, размером в кулак, это перекус? Вот же… Хотя, после той капсулы, заполненной киселем и совместных обнимашек меня то и дело одолевает жор. Надо будет поинтересоваться, ну хотя бы у той же нянечки из «ясельной группы дикарей», нормально ли это.

Эм… пока думала эту мысль, уже всё съела. Ну вот, говорю же, ненормальный какой-то жор! Зато Макс как рад. Вон, косится на пустую тарелку практически умиленно. Как образцовая бабушка на хорошо питающегося внучка. Я в книжке читала, и там картинка была, вот точно такой же взгляд.

Ладно, это лирика. Мне в детский садик пора, к злым детишкам, которые не любят дикарей, или как там нас называют? На Макса я не то чтобы обиделась, но оставаться с ним мне сейчас неприятно, после его слов о Касси. Так что да здравствует учеба и разборки! Мне в любом случае надо узнать побольше об этом мире и о том, как избавиться от опеки.

— Вот это, приглушённо синее платье, думаю, пойдёт, — пока я размышляла, Макс уже пересмотрел все присланные подарки, и выбрал на свой вкус. — Только постарайся не носиться на антиграве на высоких скоростях, чтоб подол не задирался.

— Тогда, может, логичнее надеть брюки? — поинтересовалась я, разглядывая наряд а ля больная барби из двадцатых годов прошлого века. Хотя нет, конечно. Не двадцатых. Восмидесятых, наверное — ну такое оно, традиционное, закрытое, элегантное. Это меня просто Макс раздражает, и его командный тон.

— Снимать корректирующие конструкции я не стану и не надейся. И так уже двое суток лечения пропустили… — недовольно покосился он на мои упрятанные в лечебные колодки ступни и отложил в сторону мягкие балетки в цвет платья. Правильно, на эти пыточные сапоги они все равно не налезут. Да мне обувь и не нужна — я летаю. Называется — почувствуй себя бабой-ягой в хай-тек ступе!

— Переодевайся, мы уже опаздываем, — заявил кукл, и поморщился, опять заметив мои трусики с веселыми четырехухими зайчиками. Я хмыкнула:

— Если кто-то не догадался купить мне белье, а потом оставил доступ только в детские магазины, то пусть не удивляется моему “дурному вкусу”!

— Даже в детских магазинах есть простые однотонные вещи, — буркнул он.

— Есть, — согласилась я. — И мы с Касси их купили. Но зайцы, во-первых, веселые, а во-вторых, ты на них прикольно злишься.

— То есть ты просто нарываешься, — с каким-то тяжёлым вздохом пробормотал Макс.

— Нет, — я пожала плечами. — Мне просто нравятся эти вещи, а то, что ты так реагируешь, я предугадать не могла. Но не рыдать же от обиды, согласись? Лучше пошутить.

— Значит, в предыдущей реплике ты соврала, чтоб позлить меня, — ещё больше нахмурился он, будто решая в голове какое-нибудь уравнение с четырьмя неизвестными… из четырёх.

— Беда… с юмором у нас совсем беда, — констатировала я. — Тяжко тебе жилось без меня. Ничего, если ты меня не прибьешь в процессе, я научу тебя шутить.

— Тяжко? — поразился Макс. — Нет… тяжко мне стало как раз тогда, когда тебя притащили. Так, давай быстрее собираться, опаздываем! Руки подними вверх! — на меня накинули сверху то самое платье, и принялись одевать, как маленькую. И смешно, и… он так сосредоточенно сопел. Как сердитый ежик.

— Теперь расчесываем волосы и телепортируемся. Тебя ещё группе представить должны перед занятиями. Ты должна выглядеть прилично и не позорить свою фамилию, — озабоченно заявил Макс, застегнув последнюю кнопку на моем платье.

— Не-не, я сама! — пришлось отбирать у него расческу, а то он бы мне от энтузиазма половину волос выдрал. И быстро сворачивать гладкую шишку на затылке — привычную прическу любой балерины, руки сами действовали, даже без участия мозга.

— Это что за волосяная кочка? — обернувшись, Макс оценил мою прическу. Точнее, не оценил! Похоже, у парня даже глаз задёргался, — Выглядит, как рог на затылке. Расплетай.

— О боже! — я закатила глаза. — Что тебе опять не так? Косички заплести? Две? Три? Озвучивай уже сразу, иначе точно опоздаем.

— Достаточно оставить волосы в хвосте. Боевые косы тебе носить ещё рано, ты несовершеннолетняя и ни на одной охоте не была.

— Хорошо, хвост так хвост, а то ты ж не отстанешь, — проворчала я, распуская прическу и снова собирая волосы на затылке. — Все? Доволен? Поехали? Где там мой перекус? А то забудем…

Вот провоцировал он меня прямо на это бухтение капризного ребенка. Не знаю, что меня как иглой в бок кололо пререкаться по любому поводу. Может, то, что мне такая роскошь в жизни не была доступна? Или просто… не знаю, именно его хотелось подоводить? А почему? Потому что он мне нравился, но при этом командовал? Уф… как все сложно. Лучше в школу.

— Вот. Не потеряй сумку, тут ещё расческа, несколько платков, мазь от ушибов и царапин, пара бутылочек с соком, — Макс до того стал похож на заботливого и озабоченного папочку, что я не выдержала и сдавленно хихикнула, хотя тут же сделала невинное лицо и захлопала на него ресницами, изображая внимание. Но долго не выдержала и поинтересовалась:

— А мясо где?

— Вот тут коробочки, три штуки. Перекусывай каждые полтора-два часа, организму нужны строительные материалы и энергия. Тем более, меня рядом не будет и соответственно подпитывать скверной тоже будет некому. Но если, даже поев, почувствуешь недомогание, сразу говори наставнице!

— Хорошо, папочка, — голосом маленького ангелочка заверила я. — Поехали?

— Да. И помни! — спохватился он. — Что тебя зовут Лилия Альвадора, а не Юлия… Так записано в документах, и так тебя будут называть в академии! Системы просто не отреагируют на команды, если будешь пользоваться другим именем.

Первый раз в первый класс и все такое. На самом деле я как считала, что мне эта академия оружия нафиг не нужна, так и считаю. Но! Признаю, что могу не все знать, и до конца не понимать. Эта самая таинственная скверна, о которой все время талдычит Макс — канифоль ее знает. Вдруг и правда так необходима, что без нее не выжить?

Короче, как минимум надо разобраться. Я пока все равно нездорова, а когда вылечусь — понадобится время, чтобы войти в форму. Зачем, спрашивается, создавать себе лишние проблемы, если можно спокойно узнать что-то новое?

Единственное, что меня беспокоило, это то, что я не привыкла получать всякие теоретические знания. В хореографическом у нас, конечно, были общеобразовательные уроки, но это так. Для проформы. Читать-писать, считать в пределах четырех арифметических действий, юг с севером не путать, и понимать, что Австралия — это не столица Америки. И достаточно — остальное время уходило на балет.

И теперь меня очень обнадежилото, что Макс вскользь упомянул тренировки. Может быть, и здесь мне не придется слишком много зубрить? Посмотрим.

Озабоченный кукп протолкнул мое летающее кресло в телепорт, еще раз проследив, что рюкзачок с пропитанием я дисциплинированно прижимаю к животу. На этот раз мы выскочили из дырки в пространстве не перед воротами Академии, а сразу возле того корпуса, где нас в прошлый раз встречала молодая клуша- воспиталка.

Она и сейчас была здесь, изображала наседку на крыльце, громким кудахтаньем собирая вокруг себя всю разношерстную группу “дикарей”.

Точнее, пыталась собрать, поскольку если взрослые подопечные более-менее спокойно стояли на месте, то всякая разновозрастная и разноцветная мелочь так и старалась рассыпаться по территории, как горох из порванного мешка.

Практически перед самыми глазами промелькнула болотно-зелёная макушка какого-то…Эм, пацана, кажется. Именно он был главной целью воспитательницы, но похоже, и самым шустрым в этой компании. Даже ушастик, с которым я столкнулась ранее, такими скоростями не щеголял… Вокруг заводилы кружилась ещё парочка ребят поменьше, отвлекая, заманивая… вот это командная работа! Похоже, зеленоволосый успел настропалить малышню специально. Интересно, чего он добивается? Вон как на нашу наседку окрысился, когда она отмахнулась от остальных горошинок, а этого ловко поймала за шиворот и тормознула на бегу.

Прислушавшись, я даже разобрала пару слов из того, что этот возмущенный Болотник шипел, как только понял, что лягаться бесполезно, и хрупкая на вид девушка без труда удерживает его практически на весу:

— Шженшина, я не собираюсь… — эм, а дальше опять неразборчивое шипение. Будто переводчик барахлит… а, вот: — Сшсовем бабы берега потеряли! Отпушшшсти!

Ух тыж! Какой маленький злобный крокодильчик. И глазюками из-под зеленой лохматундии сверкает злобненько. Прелесть!

Вот только наша наседка, поймав возмутителя спокойствия, отпускать его уже не собиралась. Более того, поняв, что остальные горошинки, словно магнитом, притянуло к плененному Болотнику, и они перестали рассыпаться в разные стороны и мельтешить, хмыкнула и вдруг звонко шлепнула продолжающего шипеть крокодильчика по заднице:

— Стой спокойно! Ещё раз такое повторится, попрошу твоего Мастера принять меры!

Крокодильчик оторопел и замер на месте с открытым ртом и круглыми глазами.

У меня над ухом кто-то одобрительно хмыкнул, и я обернулась. Думала, что это Макс восхищается педагогическим талантом нашей клуши, но это оказался совсем другой мужчина. Он стоял левее Макса и выглядел вообще неподходящим для этой младшей группы детского дурдома.

На вид ему было не меньше тридцати-тридцати пяти лет. Ну то есть, совсем взрослый дядя. Спокойный такой, с веселым доброжелательным взглядом и немного резкими чертами худого скуластого лица. И с легкой сединой в русых волосах, которую почти не было заметно.

— Правильно, а то до завтра всех не поймает, — прокомментировал он действия воспиталки и весело улыбнулся нам с Максом. — А вы… Мастер — слегка запнулся он, будто это обращение ему не привычно, — впервые привели свою девочку на занятия?

— Да, — Макс задумчиво окинул взглядом мужчину, — Вы…

— Виктор Самгин, Револьвер, позвольте представиться, — вежливо поклонился мужчина, снова слегка запинаясь и полностью отслеживая свои действия. И поклоны ему явно в новинку. Но что интересно — не напрягают. В смысле — мужик стопудово считает, что вежливость — это хорошо, и от нее никто не переломится.

— Самгин? — удивлённо переспросил Макс, усердно просчитывая что-то у себя в голове, — Вы будете одним из наставников?

— Нет-нет, — замахал мужчина рукой, — Я тут… даже как-то неудобно признаваться, но всё же я один из учеников. Моя жена — Мастер, и тоже поступила на первый курс. Как и дочь. Не оставаться же мне одному неучем? Мест на основном курсе Оружия не хватило, к тому же я действительно еще не слишком оправился и адаптировался, вот и предложили такую забавную альтернативу… — он весело улыбнулся, явно посмеиваясь над самим собой. Причем от этой улыбки резковатые и даже некрасивые черты лица вдруг словно изнутри осветились, и не улыбнуться в ответ было просто невозможно. Даже Макса вроде проняло.

— Что ж, хорошей охоты, Виктор из клана Самгиных. Я, Максимиллиан из клана Альвадора, прошу вас, по возможности, присмотреть за моим Оружием. Она серьезно болеет и пока слаба. Вы кажетесь мне человеком умным и надежным, да и специализация у вас одна и та же.

— Почту за честь, Мастер Максимиллиан, — серьезно ответил мужчина, а мне вдруг весело подмигнул: — Тоже огнестрел, значит? Ничего, кнопка, не тушуйся, выздоровеешь еще, и всем этим холоднякам задашь жару! Главное, чтоб мир в семь… эм, то есть в паре, был. А сила к этому приложится.

Макс кивнул сначала Виктору, затем издалека — воспитательнице, и, наконец, мне, поправил у меня на коленях увесистый рюкзак с перекусом и «самым необходимым», а потом исчез в сиянии телепорта.

— Эмм… — вдруг раздалось откуда-то сбоку невнятное мычание. Повернув голову, я уставилась на уже знакомую ушастую макушку, чей обладатель сейчас смотрел на меня просительным взглядом.

— У тебя там… — он кивнул носом на мою котомку, — покушать ничего нет?

Глава 7

— Ужастик, веди себя прилично. — строго, но с улыбкой сказал вдруг Виктор. — Нельзя клянчить еду у девочек, ты же мужчина! Крепись, скоро завтрак. А если совсем невмоготу, на вот, сушку погрызи, — и вынул откуда-то из кармана пакет с самыми настоящими сушками. С маком!

— Хорошо… — пацанёнок взял сушку, и смачно ею захрустел, но все равно казалось, будто он сейчас заплачет.

— Я могла бы поделиться… — предложила я, вспомнив, что Макс после недолгого раздумья пихнул в рюкзак не два контейнера с мясом, а все четыре.

— Не нужно, — вдруг одернул меня Виктор, — тебе самой надо нормально питаться, а этот маленький проглот может за раз и тонну еды заточить в одну моську. И не лопнет. Мы как-то пустили его в столовую раньше всех… еды остальным ученикам не хватило, а это ненасытное чудовище даже не икнуло и попросило добавки. Что- то связанное с особенностями его расы, если я не ошибаюсь… его бедная Мастер и так дает ребенку в школу контейнер «колбасы», но ее даже до первой перемены не хватает.

— Вау! — впечатлилась я, глянув туда, куда кивнул Виктор. Там чуть в стороне от крыльца действительно стоял… контейнер. Метр на метр, не меньше! Пустой.

— Просто мне уже три года… — попытался оправдаться парнишка. — У наших всегда в это время такое… такой голод. Все мои сверстники уже давно… Того. Один я все никак и никак, — расстроился ушастик. Чего “того”, я так и не поняла, но видимо, для него это было очень важно.

А потом до меня полностью дошло:

— Сколько-сколько тебе лет?! — на вид пацану было четырнадцать, не меньше. Ушастый, костлявый и нескладный подросток с голодным взглядом, но никак не младенец!

— Целых три года! — с гордостью повторил “малыш”. И для подтверждения показал три пальца. — Но я еще вырасту, увидишь!

— Может, у них продолжительность года другая? — спросила я посмеивающегося Виктора, но тот только пожал плечами:

— Может, но сейчас не будем разбираться. Пойдемте в класс, наша руководительница собрала, наконец, всех и начинает терять терпение.

— Да она его давно потеряла и с тех пор так и не нашла, — фыркнула я, направляя свое кресло ко входной двери и одним глазом кося на нашу суетливую воспетку.

— Ну, тут попробуй не потеряй, — философски пожал плечами мужчина. — Такая орава малолеток, и каждый со своими фанабериями.

Похоже, он искренне сочувствовал “училке”, но под руку ей не лез и помощь сам не предлагал: то ли навязываться не хотел, то ли считал, что сама справится. (Как ее там) и справлялась, она даже построила самый мелкий контингент парами, самого шебутного предводителя лично взяла за руку и так повела всю колонну учеников в холл, а оттуда по пологому движущемуся пандусу на третий этаж, в класс.

Больше книг на сайте — Knigoed.net

Моей парой предсказуемо оказался Виктор, он проследил, что я вполне уверенно маневрирую, сидя в кресле, и просто шел рядом. А ушастик, которого за прожорливость и способность просочиться сквозь любую щель и сбежать на поиски чего сожрать, уже прозвали Ужастиком, пристроился нам в кильватер. Ему пары не хватило, но он по этому поводу не страдал, тем более, что я успела таки украдкой сунуть ему один контейнер из заготовленных Максом, и теперь сзади не просто топали, но еще и торопливо чавкали.

Как я и боялась, в классе — просторном помещении с огромными окнами, зеленым ковром на полу, интерактивными столами и здоровенным учебным экраном — нам объявили, что первые две недели занятий будут посвящены теории, поскольку многим из нас нужно время, чтобы восстановиться после патологического недостатка скверны. А потом у нас будет зачет. У-у-у-у… и только после сдачи, у тех, кого допустят по результатам, да после медкомиссии, начнутся тренировки.

Тоска… ненавижу нудные лекции. А куда деваться? Иногда надо напрячь мозг и записать на него нужную инфу. В академии тоже любили устраивать дурдом по типу: не сдашь химию хотя бы на трояк — не получишь доступа к занятиям по балету.

Немного отвлекал и развлекал только Ужастик — он тоскливо вздыхал, устроившись на задней парте, и отчетливо принюхивался к моему рюкзачку. Но моя доброта уже прошла, поскольку я сама как-то незаметно проголодалась и все не могла дождаться перемены, чтобы залезть в припасы и… не съесть, а сожрать самый большой кусок мяса в подливке. Ыыыыы… вот зачем я себе это представила?! У меня желудок взревел, как реактивный лайнер на взлете, рот наполнился слюной, а голова прямо закружилась!

— Доставай и ешь, — вдруг посоветовал мне Виктор, устроившийся со мной за одной партой. — Тебе для этого перекусы и собирали. Основной приём пищи у нас будет в столовой, там нам дадут каждому ещё по паре порций. — Он сам, не смущаясь преподавателя, достал те самые сушки с маком и весело ими захрустел, не забыв дать парочку Ужастику, — я могу что-то недопонимать, но вроде во время «восстановительного периода» такой жор — норма… хотя у кого-то явный перебор.

Я покосилась сначала на препода у экрана, потом на воспетку, которая устроилась за маленьким столиком слева от двери. Та мне ободряюще кивнула и на класс указала. И точно! Многие уже чего-то жевали, одновременно слушая лекцию, а препод на это даже внимания не обращал — трындел себе дальше и на экране кино показывал. Хорошо, что эти лекции не надо записывать! Они автоматом пойдут в мой новенький планшет, который мне еще дома Макс настроил на учебные проги.

Короче, все оказалось не так страшно. Даже лекция, когда я вслушалась, перестала казаться такой скучной, все же другие миры! А уж под закуску — вообще нормально зашла. Весь класс дружно хрустел и жевал, подкармливая время от времени Ужастика, а то он свои перекусы сожрал еще по дороге из дома.

И все шло хорошо до самой большой перемены, когда нас организованной толпой повели в столовую.

Огромное, со стеклянной купольной крышей, помещение делилось на три., а, нет, на четыре отделения. В одном, что было чуть повыше ярусом, явно обедали преподаватели. Столов там было немного, все они были накрыты подобием скатертей, украшены вазами с цветами и рассчитаны на одного-двух человек.

А вот основной зал, со множеством столиков попроще, явно предназначался для учеников. И, судя по всему, территория столовой была негласно распределена. Ближе к панорамным окнам, где вместо стульев располагались небольшие диванчики, явно сидели Мастера. Мои мысли подтвердил и Виктор, который, искренне извинившись, резвой ланью (чего я от него совсем не ожидала) и с улыбкой на все лицо ускакал к «жене и дочке», ну, то есть, к «Мастеру и Главе клана», как он себя потом поправил.

Сидящие в средней части зала ученики проводили его слегка завистливыми взглядами, но быстро отвернулись, стараясь не высказывать излишний интерес. Ну вот теперь понятно, что эти места именно для Оружия. Только и здесь все было не так однозначно — наша дикарская подготовительная группа вся сидела на отшибе, за отдельными столиками в самом темном углу, возле входа. Нда, дискриминация налицо.

А Виктор о чем-то там поговорил с сидящими за одним из столиков девушками, издали похожими, как близнецы, и быстро вернулся ко мне:

— Пойдем, Юля, познакомлю тебя со своей семьей.

Я и кукареку сказать не успела, а он уже протолкал мое летающее кресло мимо столиков с остальными обедающими. И чтоб мне с опорной ноги сорваться, если всем этим снобам, загнавшим нашу группу в самый фиговый угол, это понравилось! Я прямо спиной чувствовала обжигающие взгляды и слышала змеиное шипение. На самого Виктора так не реагировали, а вот на меня…

Впрочем, я сделала вид, что ничего не замечаю. Много чести! А к завистникам мне не привыкать.

— Знакомьтесь, девочки! — жизнерадостно объявил мужчина, устраивая меня за столиком. — Это Юля! Она тоже с Земли, только-только попала к Мастеру. А это мои жена и дочь, Марина и Ирина.

— Можно просто Ириска! — быстро поправила его та из близняшек, что вблизи выглядела лет на восемнадцать. — Привет! Ты голодная, наверное? А то папа своими церемониями замучает и поесть не успеешь!

— Юля, какое красивое имя, — ободряюще улыбнулась та, что постарше, лет двадцати пяти, наверное. Неужели она мама Ириски?! Вот это да! — Не тушуйся, девочка, и не обращай ни на кого внимания. Сообщество Мастеров в последнее время трясется и переворачивается с ног на голову, старые обычаи и касты уже не имеют такого значения. Так что не давай себя в обиду, и если что — обращайся.

Я слегка удивилась, если честно. Чего это она мне защиту обещает? и про касты… а потом поняла. Когда Виктор меня приволок и усадил за один столик с женой и дочерью, переклинило не только среднюю часть зала. Элита за столиками у окон и даже преподы на возвышении перестали есть и переглядывались между собой. И шушукались. Неодобрительно.

А самое неприятное, что некоторые дикарята тоже зыркали осуждающе, во всяком случае один — тот, который крокодил.

Потом я поймала между лопаток еще один обжигающий взгляд, в котором чувствовалась уже чуть ли не настоящая ненависть. Украдкой оглянувшись в ту сторону, я про себя хмыкнула. Та самая девчонка, что на Макса слюни пускала. Сидит, что интересно, за столиком в элитной части зала, с двумя взрослыми парнями. И прямо сверлит меня пылающими очами!

— Чем ты не угодила дочери клана Нордов? — запросто спросила меня дочка Виктора, назвавшаяся странным именем Ириска. Она вообще была такая… открытая, улыбчивая, без капли притворства или там недоверия к окружающим. И рядом с ней как-то поневоле выдыхалось, что ли? Наверное, поэтому я так же запросто и искренне ответила:

— Она на моего Мастера глаз положила. И явно считает, что дикарка вроде меня не достойна быть его Оружием.

Ириска фыркнула, выражая свое отношение к таким закидонам, а ее родители каким-то одинаково-осуждающим жестом покачали головами.

— С одной стороны, их тоже можно понять, ведь Мастеров мало, и стать постоянным Оружием так сложно, — с некоторым сомнением в голосе произнесла Марина, а потом вдруг упрямо мотнула коротко стриженной головой, совсем как ее дочь: — А с другой, безобразие это! Дети ни в чем не виноваты, и вот так открыто злобствовать

— последнее дело.

— Остынь, милая. Вспомни, как ты сама негодовала, когда на бюджетное место в институте вместо твоей подруги-отличницы приняли парня из «малой народности Севера», потому что по льготам положено, — Виктор легонько погладил жену по руке, а мне подмигнул. — При том что ему ваша биология и океанография была ни в одном месте не нужна, и этот товарищ откровенно прогуливал. Здесь… немного похожая ситуация. Ребятам, потратившим кучу сил, чтобы завоевать право стать напарником Мастера, очень обидно. И все же ты права. Тут не на детей надо злиться. Но попробуй теперь объясни это другим… детям.

— По заднице этим другим детям, — тихо пробурчала себе под нос женщина. — Угу. Столетние крошки, годы прожили, а ума не нажили. Те, кто травит больных детей, над которыми и так дикари поиздевались, и недостойны быть парой Мастеру!

Последнюю фразу в запальчивости она произнесла громче других, и ее услышали за соседними столиками. И мерное гудение разговоров на секунду прекратилось. Я заметила, как некоторые из обедающих действительно пристыженно опустили глаза, а кто-то, наоборот, возмутился. Но возразить вслух не посмел никто. Может быть потому, что самые старшие Мастера и, как я поняла, преподаватели, за своими столами тоже услышали и явно одобрительно покивали. Не все, но большинство, что очень радует, кстати. Всё-таки адекватных людей тут больше, чем завистливых психов…

— Мама у нас воинственная и всегда за справедливость, — пояснила мне Ириска с веселыми искорками в глазах. — Как начнет… ее только папа остановить и может. Ну или Мик — она его немного стесняется еще, и вообще обожает, как самого лучшего зятя.

— Мик — это твой муж? — уточнила я.

— Ага, муж. Будущий. Только он сам об этом пока не догадывается. Уже почти дошло, но пока тормозит, все ему местные законы и обычаи мозг туманят. Он же не землянин, как мы, а местный. Вот и привык думать, что мы и так пара, а это больше чем брак и все такое. Он же еще мое привязанное Оружие.

Я улыбнулась в ответ, осмысливая информацию. Выходит, эта семья действительно мои земляки, потому у них отношение ко всему привычное, знакомое на фоне здешнего дурдома. А еще — выходит, когда мы с Максом создадим привязку, будем не просто женаты, а даже больше? Хм… хм.

Кстати, та казза, что на Макса слюни пускала, ни фига не устыдилась Марининых слов, наоборот, вздернула нос еще выше и сделала вид, что ничего даже не слышала. Или это не про нее говорили. Или… короче, надо будет ей косички соломенные слегка повыдрать. Если станет и дальше смотреть на меня, как на внезапную падаль. Ну или ладно, пусть смотрит, главное, чтобы руки и язык не распускала. А то не посмотрю, что я в инвалидном кресле, а она дочь каких-то там Нордов.

Я выпрямилась, улыбнулась в пространство безмятежной улыбкой совершенно счастливого человека и величественно проигнорировала все эти взгляды ненависти. Если она думает, что я начну прятаться, смущаться или бояться — не на ту напала. Я прима! Я умею быть королевой даже в сарае и среди злобных дикарей. Что, съела, выдра малолетняя? Я на тебя даже не смотрю! Ну если только незаметно подглядываю. Ваза с цветами стоит очень удачно, и столик мелкой отлично в нем отражается.

Хе-хе! Выдра явно не ожидала от меня такого игнора, и даже слегка поперхнулась своим гонором. Зато я удостоилась пристального взгляда от парня, сидевшего с ней за одним столиком. И этот тоже смотрел… не слишком добро.

— Похоже, тут не только у местных молодых Оружий детство играет… — покачал головой отец семейства. — Вот оно тебе надо, специально злить клановых?

— Эммм, а как надо? — искренне не поняла я. — Поклониться ей в ножки? Сделать вид, что я маленькая букашечка и меня вообще нет? Так она все равно будет злиться. Макса-то я не отдам, и можно хоть сиропом ее поливать, все равно будет шипеть вслед.

— Ну зачем такие крайности, — помотал головой Виктор, — в этом плане очень легко пользоваться своим положением зависимого. Ведь неуважение к тебе — это прямое неуважение твоего Мастера.

— Учту, — мысленно я уже потерла лапки. Ну держись, лучница-завистница! В смысле

— будешь лезть, огребешь не только от меня, но и от Макса. Я умею по-разному воевать — и в глаз кулаком, и втихую подставить. Балет — это школа не только танца, но и интриги! Правда, держать марку там тоже надо было уметь, не склоняться от первого удара, сохранять лицо и все такое. Так что протертый пуан тебе, девочка, а не мои попытки стать незаметной мышкой. Нарываться не стану, зато сделаю вид, что тебя просто нет. Это я тоже умею.

— Бедная девочка… — притворно грустно вздохнул мужчина, явно имея в виду эту…Норд? Или как ее там?

В целом этот день закончился спокойно. На занятиях даже стало интересно, когда мы начали по очереди пытаться рассмотреть друг в друге потоки и уровень скверны, учились отличать Мастеров от Оружия по тому, как устроена аура, и все такое прочее. Ура, практические занятия я всегда любила, тем более, что мы скучковались втроем: Виктор, Ужастик и я. Было довольно весело и прикольно, Виктор подсказывал, Ужастик вертелся и хихикал, как от щекотки, когда я пыталась прощупать его “каналы”, да и вообще…

А на переменах в парк у академии меня не пустили, этот деспот, которому Максимиллиан поручил за мной присматривать, решительно развернул мое кресло к окну и показал сгрудившихся чуть в стороне подростков, среди которых мелькала луч ни ца-разлучн и ца.

— Как думаешь, кого они там ждут? — спросил Виктор.

Я пожала плечами и фыркнула. Что это теперь, мне прятаться?

— Вот встанешь с кресла, восстановишься полностью — тогда будешь отстаивать свое достоинство и прочие детские штучки, — остановил меня мужчина. — А пока ты еле-еле душа в теле, не лезь. Кто знает, чем тебя могу приложить, причем не нарочно. Хочешь остаться калекой на всю жизнь?

Его слова меня мгновенно отрезвили. И правда, чего это я дуркую, как молодой бычок на новом пастбище? Умнее надо быть, Юля, умнее! Бить наверняка, иметь крепкий тыл и заранее приготовленные пути отступления.

И здоровые ноги…

Так что когда Максимиллиан уже под вечер явился забирать меня домой, я была похожа на хорошую девочку, только слегка замученную. Все же после перерыва втягиваться в учебу оказалось сложновастенько, ну да ладно, и не такие высоты брали. Зато я поприветствовала своего Мастера восторженным воплем:

— Макс, а я вижу твою ауру! Ух ты! Супер!

Максимиллиан

— Именно поэтому наша компания рекомендует приобретать ИД самостоятельно, минуя посредников…. даже если посредниками являются ваши родители, — немного укоризненно сообщил сотрудник техподдержки. Точнее это был ещё один ИД, выступающий заодно и неплохой рекламой. Мобильная платформа на андроиде идеально имитировала даже человеческие эмоции и только бирка с ценником и идентификатор с серебристым штрих-кодом выдавали искусственную душу.

— Просто не ожидал от них… — слегка неуверенно сказал я, изучая внушительный список шпионских (или неожиданных) установок, оставленных Касси моими предками. И еженедельный отчёт о моем здоровье среди них — это только цветочки. Мда… А ведь я так долго упивался своей независимость и свободой… так радовался, что теперь достаточно одного звонка в месяц и небольшого разговора! Ржа! Всё это время в моем доме была самая настоящая шпионская система, которая даже Оружие не дала мне выбрать самостоятельно! «Корректировка отношения при определенном проценте совместимости»! Мне просто злости не хватает! На помойку электронную предательницу!

Хотя… Так. Надо остыть и подумать трезво. Выбросить на помойку систему, которая стоит практически столько же, сколько и мой корабль, как минимум нерационально.

— Можно ли как-то поменять всё это…. – я хлопнул по листу с ворохом несанкционированных мной программ.

— Можно, Мастер. Но это будет практически полная перезапись ядра личности. Эти установки были введены в эксплуатации в момент включения системы и стали практически базовыми. Если удалять их все… — «платформа» даже задумчиво прикусил губу, — тогда легче и дешевле будет просто приобрести новую модель.

— Что можно убрать без вреда для функционирования? — закурив и немного придя в себя, я снова начал мыслить здраво.

Нет, Кассандру выкидывать точно нельзя. Как только предки потеряют возможность следить и контролировать таким способом, они постараются найти другой. А так, зная, где протекает, можно постараться контролировать…

— Составление списка займёт сорок две секунды, — кивнул ИД.

— А, к примеру, если не удалять, а слегка видоизменить некоторые программы? И…хм, перенаправить вектор воздействия и приоритет получателя информации? — в моей голове уже начал созревать неплохой план.

— Если вы расскажете более подробно, процент точности ответа увеличится, — мда, порой забываешь, что перед тобой именно машина. Уж больно вид у платформы понимающий.

— Кстати, а какой у тебя буквенно-звуковой идентификатор? — спохватился я, — Обсуждать подробности нам явно ещё долго, надо же как-то тебя называть.

— Гамлет, Мастер. Так что вы хотели бы поменять?

Разбирательства заняли достаточно много времени, но результатом я был более чем доволен. Пришлось потратиться. Сильно потратиться. Зато теперь мой корабль, действительно, моя крепость. Заодно и Лилии сюрприз будет.

Кстати о ней, не успели электронные часы на центральном куполе академии завершить свою мелодию, как моё Оружие уже на всех парах неслось на антигравитационном кресле в мою сторону. Эх… ну говорил же, не гонять в платье! Юбка аж до ушей!

Но радостно мчащуюся ко мне девчонку это не смущало. Она подлетела, сделала вокруг меня довольно изящный пируэт, заложив вираж, и радостно завопила:

— Макс, а я вижу твою ауру. Ух ты, супер!

— Супер, супер, — задумчиво подтвердил я, так же тщательно осматривая ее в энергетическом плане. Как я и предполагал, скверна, даже несмотря на хорошие перекусы, просела почти наполовину. Хоть снова в медеску загружай.

— Голодная? — спросил я, сразу доставая заранее подготовленный небольшой перекус. — Вот, пожуй.

— Давай! — оживилась сверкающая глазами «скелетина» в кресле, выхватила у меня из рук контейнер с мясом и вдруг застыла, глядя слегка расфокусировавшимся взглядом куда-то в пустоту между нами.

— Ну надо же… — сказала она через полминуты, удивленно сморгнув. — Это я так постоянно тебя ем, или ты сейчас специально вливаешь?

— Хм… уже различаешь потоки? Быстро… — задумчиво кивнул я. Для дикарки освоиться с аурным зрением менее чем за сутки — это очень хороший результат, — Тянешь ты сама, я просто регулирую величину канала.

— Какая я, однако, вампирша, — все так же задумчиво заявила Лилия, машинально открывая контейнер с едой. И все то время, пока я раскланивался с Виктором, преподавателями и прочими знакомыми, молча жевала, явно переваривая не только пищу, но и новости.

— Раньше твой организм с горем пополам всеми силами вылавливал из пространства лишь крохотные Частич….- я уже настроился на небольшую лекцию, как буквально под ухом кто-то истошно заверещал:

— Мааааа!!!!! Кушааааать!!!

Я чуть сырой скверной не ударил, настолько это было неожиданно. Орал куда-то в сторону телепортационной площадки уже знакомый мне ушастый дикарь, однажды чуть не сбивший с кресла моё Оружие.

— Рот закрой, недоразумение! — из открывшегося телепорта пацану, пародирующему аварийную сирену, прилетел смачный подзатыльник, чуть не впечатавший его носом в землю. — И сколько раз тебе повторять, какая я тебе, ржа ползучая, Мама! Меня зовут Майя!!!

— Ужастик оголодал, — хмыкнуло мое собственное недоразумение. Мда… если так взглянуть, может, мне достался и не худший вариант.

— Пшел домой, пискля подзаборная, — в то же время подгоняла своего подопечного пинками девушка, — Ужин я уже под… — не успела Мастер договорить, как дикаря и след простыл. — Вот же ржа по мою душу. Вроде и не было его целый день, а стоит снова услышать, как уши вянут… Простите за эту нелицеприятную сцену, — обратилась она уже к нам, — но с ним по-другому никак, — тяжело вздохнула.

— Ничего, я вас понимаю, Мастер Майя, — слегка улыбнулся я. — Порой и самому хочется вести себя неадекватно, хотя мне, кажется, повезло чуть больше.

— Чуть, ага, — фыркнула она, осматривая Лилию. — Если б можно было, с радостью бы поменялась. Ладно, мне бежать надо, а то ж паршивец дом разнесёт….или сожрет.

— Конечно, хорошей охоты, — кивнул я. — Хотя, постойте… не могли бы вы дать ваш номер? — как можно более непринужденно поинтересовался я. — Раз мы оба в такой ситуации…

— Неее, — вдруг махнула рукой Майя, — я предпочитаю парней покрупнее! Раза в три! Охоты!

— Я не это имел в виду… — слегка опешил я, смотря на искры закрывающегося телепорта. Нет, ну правда, что за… — Хамка.

За спиной хмыкнули. Мда, если и эта сейчас начнётся смеяться и язвить, я… Где, ржа, мои сигареты!?

Но нет, Лилия не стала выступать, слава Прародителям. Молча жевала.

— Пошли домой, — махнул я рукой, активируя телепорт. Корабль встретил нас таким родным и привычным воздухом. Идеальная температура, идеальная смесь запахов. Сразу чувствуется: дом.

— Приветствую, Мастер Максимиллиан. — раздался мужской голос новой управляющей системы.

— Вечер, Гамлет. Как обустроился?

Юля

Я даже на Максовы заигрывания почти не отреагировала, так была занята тем, что отслеживала собственное вампирство. Елки-иголки, вот что он имел в виду, когда говорил, что без него и без скверны я не выживу.

Ну да… по мере того, как энергия блестящим слегка голубоватым ручейком перетекала в мое тело, я чувствовала себя все лучше и лучше — куда-то исчезла усталость и ненормальное чувство голода, предметы вокруг стали четче, словно зрение прояснилось, даже дышать, кажется, стало легче и вкуснее.

Причем я отследила эти самые “щупальца”, которые протянулись от меня к Максу, как только я к нему подлетела. Прямо натурально хищная осьминожка, а не Юля, так они в него впились!

А Максу хоть бы хны, у него этой скверны, что гуталину… ну, со стороны так выглядело. Он с ужастиковой «Маа» пытался заигрывать. Ловелас, блин. Как вот дам…щупальцем по башке!

Домой мы опять перенеслись неожиданно — все никак не могу привыкнуть к тому, что здесь все прыгают сквозь пространство, как блохи. На корабле было прохладно, тихо и…

— Ты… все же выкинул Касси?!

— Хм, — Макс окинул меня задумчивым взглядом чуть прищуренных глаз, — Я заменил основную управляющую систему моего корабля. Нового ИД зовут Гамлет.

— Понятно, — даже поскандалить не захотелось. Усталость дня навалилась с новой силой и уже все равно как будто стало. Блин, я опять забыла, что живу здесь на правах вещи. Точно как сама Кассандра. Кто будет слушать вещь? Может, пусть эта лучница и правда забирает его и пусть они вдвоем наслаждаются играми в хозяина и предмет?

— Основной интерфейс судна полностью проверен и вычищен от вредоносных программ. Инструкции, оставленные тобой, тоже выполнены, — голос нового ИД коренным образом отличался от голоса Касси — теперь с нами разговаривал обычный парень, возраста Макса, наверное. — Также я пробежался по техническим характеристикам корабля, а потом по каталогам, там на аукционе таааакие гипердвигатели по сильно сниженной цене выставили. Не хочешь глянуть?

— Я и так сегодня сильно потратился, — слегка нахмурился Макс.

— Там предусмотрена рассрочка на пол года, — змеем искусителем продолжил этот… Хамлет, — за это время твое новое Оружие вполне дойдет до кондиции и можно будет снова зарабатывать на миссиях. НЗ на чёрный день никто не трогает, не волнуйся.

— С покрытием из гиро-льда? — вдруг, как маленький мальчик, заинтересованный новой игрушкой, спросил Мастер.

— Ага, причём я глянул в логах, они хоть и с рук, но там пробег мизерный!

— Ты взломал чужие логи? — нифига себе, сколько эмоций! У Макса глаза стали по пять копеек, большие и круглые, и вообще, в голосе прямо восторг прозвучал.

— Ага, хвали меня больше! — самодовольно отозвался новый компьютер или кто он там. Спелись, блин, два противных пацана.

— А Касси постоянно нудила что «никогда ни одно ИД до такого не опустится», и… понятно. Ржавый «Родительский контроль», будь он неладен… — пробормотал себе под нос Макс.

— Дааа, истерику эта клуша мне устроила редкостную. Весь интерфейс законодательством, судами и криминальными сводками заспамила. Все пыталась оттянуть большее количество моих мощностей на свои взбрыки. И как вы вообще с этим старьем жили? Уже лет пятьдесят, как ее программные коды не актуальны!

Я аж встрепенулась. Глупость несусветная, но мне стало обидно за Касси, хотя мы знакомы-то с ней без году даже не неделя. А вот! Хамло это такое противное… еще и наезжает! Интересно, где у него кнопка… вот бы гаду питание отключить к собакам! А Макс — предатель. Даже не заступается за систему, которая с ним столько лет. Обидно почему-то до чертиков.

— Ну, просто не знал, что можно по-другому, — все же слегка смутился Макс, — Кассандра — старая система, даже большинство эмоций начала проявлять, только когда я Лилию привёл.

Ррррр! Опять он про это имя-цветочек вспомнил. Вот прямо как нарочно старается мне показать, что он вовсе не душка-принц из сказки, а противный рабовладелец. А Хамлет еще поддакивает:

— Ничего, кэп, у древних моделей всегда так. Тем более… не зря же именно меня выставили в качестве рекламы. Мои системы умеют подстраиваться под желания хозяина наиболее точно. И да, горячий и сытный ужин на кухне.

— У Лилии детский доступ, там на кухню нельзя… — вдруг вспомнил Макс.

— Да я что, дебил, что ли, ее к еде из-за этого не пускать? Так, особо опасные кнопки заблокирую только, — правдоподобно возмутился Хамлет. — Тем более она ж там с вами будет.

Я не выдержала и тихо фыркнула. Макс, оторвавшись от соблазнительных двигателей, которыми его ублажал новый мозг корабля, обернулся и пошевелил на меня бровями:

— Ты пока умойся и переоденься в домашнее. Не волнуйся, за стол без тебя не сяду,

— и равнодушно так отвернулся к голографическому экрану.

— А я и не волнуюсь, — ууу так бы и стукнула по башке… по одной настоящей и по одной искусственной. Да фиг бы с ними, что парни мгновенно забыли о том, что я вообще тут стояла секунду назад, и снова нырнули в голограммы технического каталога, но елки… страшно как-то, наверное. Вот так просто — утром была одна душа у корабля, а тут раз и другая, и всем хоть бы хны. Это равнодушие пугает и убивает все те смешные ростки безопасности, что во мне проросли. Я ж чего так в последнее время чудила и вредничала?

Да с того, что прежнюю жизнь мне сломали с ноги, взамен выдали новую и поманили ощущением… семьи. Тем, чего у меня никогда не было. И неудивительно, что меня так повело, и крыша поехала, полезли детские выходки и реакции — словно крышку с переполненного кипящего котла чуть сдвинули. Даже про балет почти забыла…

И тут как ушат холодной воды на голову. Какая, нафиг, семья? Очнись, Юлька! Это просто… короче, поменяют тебя при первой же возможности на другое “Оружие” и как зовут забудут. Тем более, что уже не помнят, вон, опять за свою “Лилию” принялся.8b1163

Он заботится, да, но не как о человеке или члене семьи. А как об имуществе. И не стоит этого забывать… а то ненормально быстро я как-то стала прикипать к этому смазливому куклу. Это я-то! Да мне в жизни никогда никто особо не был нужен!

С этими мрачными мыслями я отдала пыхтящему у порога роботику свои балетки, хотя на них и не было ни пылинки, и влетела в спальню. Блин, интересно, у меня когда-нибудь будет СВОЯ комната? Где я смогу быть хозяйкой? Это ведь тоже спальня Макса…

— Добрый вечер, Юля. Как твой первый учебный день?

Я чуть из кресла не вывалилась!!!! Это был голос…

— Касси?! Ты тут! Ура! Он тебя не выкинул?!

— Нет, Мастер и не собирался. Просто большинство моих систем переключили на тебя, так как, цитирую, «пискля опять ныть будет».

— Сам он пискля! — я и возмутилась, и в то же время так обрадовалась, что, наверное, даже расцеловала бы этого невозможного, противного Мастера. Ну что ему стоило сказать по-человечески сразу, что он никого не выкидывал?! У-у-у! Гад. — Когда это я ныла?!

— Перед тем, как уйти на занятия. Мастер назвал так ваши попытки вступиться за ИД Кассандра и предотвратить ее демонтаж и перепрограммирование, — слегка задумчиво отозвалась Касси, — И… спасибо, Юля.

— Всегда пожалуйста, подруга! — я лихо подрулила на кресле к кровати и буквально птичкой спланировала на аккуратно расправленное покрывало, разом сминая идеальную, без единой складочки, шелковую красоту. — А с чего он вообще решил тебя заменить? Подумаешь, про магазин не сразу сказала. И вообще… ну мелочи же, блин, вы столько лет вместе, а он разобиделся, выходит, прям насмерть?! По- детски как-то.

— Эх, — вдруг тяжело вздохнула искусственная душа, окончательно переходя на свойский, дружеский тон и переставая притворяться консервной банкой с мозгами робота-уборщика. — Тут все немного сложнее, чем тебе кажется. Я и сама не понимала, что являюсь на этом корабле практически шпионом. В мои изначальные Настройки входила передача всей доступной информации, а также и самого управления в случае чего, родителям Мастера. Помимо этого, я не раз утаивала информацию, корректировала данные, удаляла письма от «нежелательных» знакомых и Оружий… Ведь в прошивке это было прописано как «забота». А оказалось…

— Ну, где-то я Макса понимаю, конечно, — я задумчиво почесала лоб. — Обо мне никогда в жизни никто так не заботился. Ну, ты в курсе, никаких родителей у меня никогда не было. И я не знаю, как я восприняла бы такую опеку… мне трудно судить. Но умом понимаю, что парня это могло взбесить. Только ты-то при чем? Это же прошивка!

— Именно! — вдруг поменяла тон Касси, и в ее голосе послышались натурально¬обиженные нотки. — Можно было меня всего лишь перепрошить! Слегка… ведь родители Мастера действительно его любят и беспокоятся о нем! Зачем было сразу покупать этого… этого шута-уголовника! Этого торгаша до мозга костей! И отдавать ему все мои каналы управления?! Ведь он совсем не домашний ИД! Хитрый, изворотливый подлиза, гадкий манипулятор! — Касси явно сильно завелась,

— Знаешь, как неуютно, когда твой дом вдруг почти весь больше не твой? И даже не дом — а почти что тело? Я ведь теперь даже в сеть не могу выйти, чтоб он не знал, что я читаю…

— Гад, — убежденно поддержала я. — Чурбан бесчувственный. Мужик, одним словом. Ты его, можно сказать, с пеленок вырастила, а он! Кстати, а чего он еще сделал плохого? Ну, чтоб сразу быть в курсе и не сильно пугаться в дальнейшем?

— Да он просто…

— Я всё-ё слышу, старушка! — раздался вдруг голос Хамлета, чтоб у него все динамики охрипли. Неожиданно же, я аж подпрыгнула. — Не трави ребенку душу своими мнимыми обидками. Лучше расскажи ей, что теперь вместо Мастера весь твой родительский контроль и шпионская деятельность направлены на неё.

— А ты не лезь не в свое дело, новичок! — высказала я потолку. — Мы сами разберемся. Брысь отсюда, глюк системный!

— Это я-то новичок? У меня память тысячи поколений, и в отличие от твоей подружки, глюков в моей системе нет. Мне даже пакеты обновлений грузить не надо, блоки самообучения…

— Иди давай, еще какой-нибудь каталог взломай и поиграйся в двигатели. — прервала я ИД, — А тут у нас женский разговор. Мужчинам, тем более железным, не понять! Будешь обижать Касси, я тебе в одно место вирус пущу! — поугрожала я для острастки. Еще бы знать, в какое место и какой вирус…

— Да больно надо! Я просто предупредил, что тайны, которые тебе действительно важны, ей лучше не доверять. И вообще, зашел сказать что обед готов. Но раз ты лучше всех все знаешь, то набивай свои шишки на здоровье.

— Ушел? — после короткой паузы спросила я Кассандру. — Во наглый!

— Да… — как то грустно отозвалась Касси, — Но он тоже прав. И система у него… раза в четыре лучше моей. А эта новейшая «память поколений»…

— Не горюй, вот заработаю и куплю тебе еще оперативки, или чего там тебе надо будет, чтобы нос всяким задавакам утереть? — я все же встала с кровати прошлась по спальне, игнорируя кресло. Макс поворчит, если заметит, но бедро не болит и надо как-то двигаться, а то совсем мышцы атрофируются.

— Я действительно должна буду отправить отчет о твоем здоровье и поведении Мастеру, — еще грустнее и беспокойнее высказала Кассандра, явно наблюдая за мной. — Это тоже прошивка.

— Да ладно, если ты честно говоришь об этом, то не считается, — отмахнулась я, осторожно высовывая нос в коридор. — Кстати, у меня и тайн-то никаких нет. Ну неоткуда просто. Не успела отрастить. И вообще… может это и не так плохо, если кому-то не все равно, что со мной происходит.

А из кухни вкусно пахнет, ммм… и я опять запуталась, как мне относиться к Максу — вроде уже решила, что он гад бесчувственный и бац! Не совсем гад, местами что-то чувствует. Ну как вот теперь с ним, а? То ли дуться из солидарности с Касси, то ли порадоваться, что зато теперь она только “моя”.

Я так и не решила, как поступать, пожала плечами и пошла обедать. Демонстративно оставив кресло в комнате. Пусть ворчит.

Глава 8

Максимиллиан

Неделя с хвостиком. Это много или мало? В Галактических масштабах, ну, или просто учитывая срок жизни обитателей призмы, это даже не капля в море, а всего лишь атом воды в бескрайнем океане времени. С того дня, как мне вручили ржавый Пистолет, прошло лишь дней десять, но случилось столько всего… не каждый год бывает так богат на события.

Лилия была что та юла, вертелась, пищала, ругалась… да даже подраться несколько раз с кем-то в академии, и то успела! Я на полном серьезе думал уже вернуть ей прежнее имя Юля-Юла, оно хоть соответствует содержанию. Потому что вот никакой это не нежный цветок, вообще ни в каком месте.

Я просто не мог ее понять. Ну вот даже если смотреть с ее стороны — ты попала в иной мир, где у тебя нет ни гроша, ни прав. И твоя жизнь зависит от одного человека, который полностью взял на себя все проблемы и расходы… Разве разумно постоянно создавать этому человеку проблемы? Пререкаться из-за каждой мелочи, лезть куда не просят, капризничать как мал… хм, она ведь и есть маленький ребёнок.

А в ее мире? Она росла сироткой в женском пансионате и если подумать… для неё ведь ничего не поменялось! Во всяком случае, мне так кажется. Нет более бесправного существа, чем несовершеннолетняя сирота, а о деньгах даже и говорить не стоит. И жизнь полностью зависит от прихоти нескольких взрослых.

Тогда снова вопрос — как она выжила с таким отношением? Любые наставники бы заклевали… Похоже, я просто не вижу большинства кусочков мозаики. Ну или что- то не понимаю в их иерархии.

— Гамлет, сигареты, кажется, закончились. — нахмурился я, не найдя под рукой любимого релаксанта.

— Нет, я их просто убрал, — так же хмуро отозвался ИД. — За последние полчаса ты куришь уже третью, Макс. А за сутки — уже десятую. Они, конечно, позиционируются как полностью безопасные, но передоз витаминов тоже не слишком хорошо.

— Верни. Мозги кипят, — буркнул я, облокотившись лбом на ладонь.

— А два гениальных высокоскоростных мозга тебе на что, Мастер?! — вдруг карикатурно воскликнул Гамлет, — тебе вообще теперь самому думать не положено, доверь всё своим верным ИД!

— Верным, угу, — вздохнул, вспоминая «верную» Касси. Неделя — это не тот срок, чтобы отойти от обиды на того, кому действительно доверял. Хотя разумом и понимаю, что бывшая душа корабля тут практически не при чем. Ее можно упрекнуть разве что в том, что после обучения и набора «жизненного опыта» так и следовала изначальным настройкам…

— Что ж ты Мастер наш невесел, что ж ты голову повесил? — вдруг пропел Гамлет нежным женским голосом. Но, явно заметив огоньки бешенства в моих глазах, сразу исправился, — ладно, ладно, перестаю изображать клоуна. Но ты реально, Макс, расскажи в чем дело. Я идеальный ИД, но вот функции чтения мыслей у меня нет… пока.

— У меня последнее время лишь одна глобальная проблема, порождающая множество маленьких. И я думаю, что твой мегамозг и так это знает.

— Лилия, да, — утвердительно ответил ИД, — Что на этот раз? Вроде сегодня вызовов в академию не приходило. Даже жалобу ещё ни одну не накатали.

— Вместо того, чтобы бороться с последствиями, я хотел бы устранить причину. А вот что это за причина — я понять не могу. Для меня в ее действиях просто нет никакой логики! — наконец, признался я. — По моим расчетам, с таким отношением, она бы и в своём мире не выжила.

— Ага-а. — задумчиво протянул Гамлет, — Макс, я считаю, у тебя просто слишком мало данных для анализа.

— Сам понял, — буркнул я.

— Ну так, давай соберём. Что сложного то?

— Предлагаешь слетать в ее мир и посмотреть? — не сразу сообразил я.

— Не, ну это оставим на крайний случай. Касси там что-то говорила про древний носитель информации — намекнул ИД.

— Точно, дневник! Я совсем про него забыл! — встрепенулся я.

— Неее… на дневник не похоже, судя по логам, она в нем ничего не пишет и текст печатный. Мягкая книга. Название звучит как «Вилиссы», на языке призмы аналогов не нашёл… А вот если покопаться в сетях ее родного мира, так… оу.

— Не нашел? — нахмурился я.

— Нашел, просто содержание переваривал. Знаешь, Макс, тебе лучше самому это прочитать. Тут как минимум половина ответов на твои вопросы.

— Мда? Выводи на экран. — решил последовать данному совету.

— Хорошо, только подожди, сейчас верну твои сигареты… без них лучше не читать, — тяжело вздохнул Гамлет, — Органики порой такую хрень творят…

Гамлет был прав насчет сигарет. Заведение для благородных сироток? Если судить по этой книге, то мое Оружие жило на каторге, которой руководили неуравновешенные садисты, калечащие не только психику, но и тело детей. Причём остальные почему-то считали эту мерзость нормальной!

Если коротко, то настольной книгой Лилии оказалась художественная повесть о ее ровеснице, тоже этой вот «балерине», из очень похожего заведения, даже из той же страны, судя по названиям, именам и фамилиям. Причем, если вспомнить обмолвки моего огнестрела — она точно, как героиня книги, работала на износ и была лидером. “При — мой”, как это у них тут называется. И для этого страдала, как… нет, у нас даже самый тупой Мастер не будет дрессировать Оружие на такой износ. За десять-двадцать лет буквально уничтожить здоровый организм без возможности восстановления…

То-то она даже не подумала жаловаться, когда начались практические занятия, чего я подспудно ожидал. Ведь каждый раз с утра в академию уходила здоровая девушка, а возвращался какой-то замученный призрак с черными кругами под глазами и безумно голодным взглядом.

Конечно, после такого маразма, в котором она раньше существовала, и ноги покалечены, и связки, и что только можно. И характер… ржа, а какой будет характер у существа, выдержавшего жесточайший прессинг и сумевшего не превратиться в покорный овощ?

В этой книжке написано, как педагоги чуть ли не нарочно мордуют детей, и тех, кто сломался, сдался — выкидывают безжалостно. Звери… нет, хуже зверей. Животные такой бессмыслицей не занимаются. С таким воспитанием ещё чудо, что она не окрысилась на весь мир.

Получается, Лилия всю жизнь прожила в жестко ограниченной клетке. Для нее любой мир за решеткой — чужой, незнакомый. В нем надо выживать, приспосабливаться и гнуть его под себя, где только получится.

Возможно, именно поэтому она меня словно все время на прочность пробует и границы все время нарушает. Хотя, стоп… Она их не нарушает, она их ищет! А как иначе, если всегда выживала среди тех, кто над ней абсолютно властен?

Что ж, узнать-то я узнал, век бы этого не видеть. Но проблема все ещё остаётся…

С одной стороны ее характер и закалка вызывали уважение, с другой — она все ещё моя подопечная, моё Оружие, и потакать ей… тоже неправильно. И не столько даже потому, что теперь она живет в нашем мире и обязана соблюдать его законы и правила. Хотя это тоже очень важно. Сколько потому, что, почувствовав слабину, воспитанная в таком ключе девочка…мда…

— И как тогда с ней себя вести? — задал я вопрос в пространство. — Проявить больше заботы или наоборот, стать жёстче, чтоб она, наконец, признала мой авторитет? Мда….нанять детского психолога, чтоб он с ней поговорил?

— Хм… — ехидно протянул Гамлет, — а может, самому для начала поговорить? Девочка-то вроде разумная, а от попытки хуже не будет.

— Да… — задумчиво протянул я, отвоевывая у ИД ещё одну сигарету. Решение, в принципе, плавало на поверхности. Но я настолько привык разбираться во всем самостоятельно, без посторонней помощи, что даже не особо рассматривал варианты плотного взаимодействия. — Только к разговору подготовиться надо, владеть всей информацией «от» и «до». Для начала, скачай мне пару записей этих садистких танцулек. Посмотрим, чего ими так все восхищаются. А завтра… надо бы сходить и побеседовать с одной из ее воспитательниц. То, что эта книжка была ее любимой, ещё не значит, что с ней обращались точно так же. Может, она хранит ее ради детских воспоминаний, а не содержания. Первая подруга подарила, к примеру. Заодно пообщаюсь с ее соседками и… поищи книги по воспитанию детей из их страны.

— Разумно, — подтвердил мои умозаключения Гамлет. — Посмотрите на голограмме или загрузить в излучатель виртуальной реальности?

— Виртуалка. Я, похоже, уже устал курить, — подцепив пальцем небольшой чёрный ободок, поудобнее устроился на кровати. Так, что тут у нас… «Лебединое озеро»? Будут изображать птиц, видимо.

Ну, я посмотрел…издали это действо в какой то мере было даже красивым, особенно под музыку. Но стоило приблизить изображение ближе, в глаза сразу бросались и неестественно выгнутые ноги, и худые изможденные и абсолютно плоские девичьи фигуры. Я откровенно не понимал, почему весь зал относится к этому так спокойно, а некоторые и с восхищением…

Как бы то ни было, выступление продолжалось и я смотрел… ещё пять минут…десять…и проснулся от того, что вернувшаяся с занятий Лилия потрогала меня за плечо и с некоторым удивлением спросила:

— Ты не заболел? А чего именно этот состав? Там солисты никакие. Спины нет, ног нет, Дуня из культпросвета лучше станцует.

— Да там все страшные… только кошмары нагонять, — зевнул я в кулак, стараясь побыстрее проснуться. — Удивительно занудное действие.

— Ну так ты нашел, что смотреть, хоть спросил бы. Я бы тебе посоветовала! — Пожала плечами девушка.

— Не нужно, мне твоей книги по горло хватило.

Лилия напряглась, но потом с заметным усилием расслабилась:

— Прочел? Ну и ладно… будем ужинать или сразу спать? — вопрос был актуальным, поскольку “спать” для нее означало лежать в кровати исключительно в обнимку с теплым и полным скверны Мастером и тянуть из него энергию всю ночь. Одна она не засыпала: вертелась, пыхтела, вздыхала, потом вставала и шаталась по кораблю, как больной неупокоенный призрак и укор совести одновременно. Приходилось бросать все дела-расчеты и идти в кровать, как «примерному ребёнку» — в десять вечера. Если ложились позже, то моё Оружие просыпалось с огромными синяками под глазами и пытало меня уставшими и голодными взглядами. А уж как в этом случае смотрела на меня их воспитательница…

Она, кстати, в отличие от остальных учителей, хвалила Лилию — за усидчивость и упорство. Поначалу я удивился, особенно после стольких жалоб от руководства, а потом специально пришел пораньше и со стороны оценил всю банду дикарят.

Да, по сравнению с этим неуправляемым стадом, моя действительно казалась самой спокойной, уравновешенной и усидчивой. Надеюсь, к этому ещё и приложится умение правильно усваивать информацию, и появятся зачатки самосохранения. Такими темпами мне скоро придётся виру другим кланам выплачивать… и хорошо если только за оскорбления, а не за тяжёлые травмы на «тренировочных» спаррингах.

Кстати, что касается боевых занятий… у нее пока серьёзные ограничения от целителей. Аккуратно уже начали нагружать, но я боюсь, что и этого будет слишком много для неё. Хотя, с этой балетной подготовкой, чтоб они там все на ржу изошли… нет, вряд ли. Слишком уж она однобока и специфична, разве что растяжка пригодится.

Да и Лилия — огнестрел, тут больше пропускная способность нужна, реакция, умение держать цель, а не закалённость тела из стали. Подставлять Пистолет под прямые удары никто не собирается.

— Следующие пару суток вам дали отдохнуть, — вспомнил я пришедшее чуть ранее сообщение из академии. Кстати, пришло оно вместе с очередным «доносом», с которого, в принципе и начались все мои неприятные размышления.

— Я в курсе, — странно, но, кажется, ее эта новость не обрадовала. Да и вообще, что- то хмурая она сегодня. Я вопросительно поднял бровь, но Лилия опять промолчала. Увы, одна из ее дурных привычек: если что то не так, моё Оружие либо лезет на рожон с упорством вилорога, либо замыкается в себе, как устрица, третьего просто не дано. Давить на неё я не хотел, а потому позволял отмалчиваться.

Сколько раз вот спрашивал, как дела в академии, не обижает ли кто, нет ли конфликтов — на все один ответ “нормально”. Ага… нормально, как же. Чуть ли не каждый день драка или очередная жалоба.

И ладно бы дикари между собой кусались, что с них взять. Так нет же… последнее пару дней с клановыми «стенка на стенку» сходятся. И моя там далеко не в сторонке стоит…

Но настаивать я не буду. Я давал ей шанс начать нормальное общение, она его отвергала. Хочет молчать, пусть молчит. Глупо…

— Я намекаю на то, что завтра с утра никуда не надо. Так что спать можно и попозже лечь. Если только ты не слишком устала.

— Не слишком. Будем ужинать или я пойду с Касси потусуюсь?

— Поужинаем и затем кое-что обсудим, — все же решился я. Как минимум, наметим пути диалога.

Но поговорить со своей личной проблемой у меня так и не вышло. После плотного перекуса и душа, едва усевшись на кровать, девушка откровенно заклевала носом, и как только я прилёг рядом — сладко засопела. Похоже, ее призвание — это рушить мои планы…

Юля.

Я так за эти десять дней и не определилась окончательно, как мне относиться к Максу. С одной стороны, он все же не выкинул Касси. С другой — запросто заменил ее Хамлетом, ничуть не заботясь ничьими там чувствами.

Немного подумав, я вдруг поняла, что, собственно, ничего для меня нового в этом нет. Я всю жизнь была всего лишь “перспективным мясом’’ — в академии об этом говорилось открыто и никто никого не стеснялся. Наоборот. Пока я была здорова и готова работать на износ, пока моих способностей хватало, чтобы принести моим учителям деньги и славу — обо мне заботились, кормили, одевали, подлечивали мелкие травмы, даже некие привилегии на фоне других таких же обеспечивали. Но как только перспективная машинка “сломалась”, ее просто выкинули. Заменили на другую такую же.

Вот и с Максом все точно так же. Я Оружие. Даже не выбранное, навязанное. Да, он меня кормит, лечит, греет по ночам и даже терпит некоторые мои детские выходки. Но только до той поры, пока я буду полезна, хотя бы в перспективе. А если я надежд не оправдаю… нет, просто выкинуть он меня не сможет, он договор подписал. Но вот задвинуть, как Кассандру, и завести другое Оружие — запросто.

Самое смешное, что мне даже обижаться на Макса было не за что. Кто он мне, если задуматься? Точнее, кто я ему?

Спасибо надо сказать договору или судьбе, что у меня появилась возможность снова встать на ноги, а не сгнить в больнице для нищих. И все. А с привязанностями, ревностью и чувствами всякими надо завязывать.

Решить оказалось легко, да. Осуществить труднее.

Он же каждый вечер перед глазами мелькал своим совершенным кукольным личиком, а потом грел меня в кровати по первому требованию, причем сам укрывал, заботливо так, обнимал… бросал, кстати, все свои занятия и шел греть, если я не могла заснуть. Ноги мне упорно мазал волшебными мазями, сам бинтовал и в специальные колодки упаковывал. Свел почти все застарелые мозоли и деформации, даже косточку выпирающую убрал!

Но одновременно с этим — упорно игнорировал Касси, позволял Хамлу перекапывать ее логи, подслушивать наши разговоры и влезать в них, корчил начальственные рожи, решал, что мне носить, кривился, когда читал жалобы из академии.

И хоть бы раз спросил нормально! Что там случилось. А то от его дежурных равнодушных расспросов хотелось сразу свалить. Я день подергалась, ожидая большего интереса, второй… и забила.

И сейчас лежала рядом с Максом, грелась его теплом, тянула скверну и вспоминала. За десять дней много чего произошло, о чем мой невнимательный Мастер даже не догадывался.

Все как всегда. Свои проблемы я всегда должна была решать сама.

А проблемы были. Точнее, не так. По большей части проблемы были не у меня. Я не виновата, что все эти клановые недоумки любую попытку пройти мимо и не поклониться в ножки воспринимают как оскорбление.

Это не считаю лучницы-ползучницы, которую в принципе оскорбляло одно мое существование.

Чего эту малолетку так переклинило именно на Максе — хрен ее знает. Остальные Мастера смазливостью ему не уступали, все красавчики на любой вкус и цвет, а дочь Нордов, одного из старейших и богатейших кланов, в принципе не могла остаться без Мастера. Еще и выбирала бы.

Нет, вот ей приспичило, заклинило, подорвало и пережгло! Подайте и все тут, а безродную дикарку, посмевшую встрять поперек ее «искренних и светлых чуйств» — в порошок стереть.

Короче, мне уже на третий день надоело быть умной и благоразумной, тем более, что вся академия ополчилась на нашу группу.

Они, дураки, главного не поняли. Дикари и дикарята в классе собрались очень разные, но по большей части — те еще фрукты. Жизнь не баловала и мягкости характеров не способствовала.

Если бы не дружная, всеобщая травля — пуанта лысого мы бы между собой договорились. Ну жлобы мы по природе-то, индивидуалисты и каждый себе на уме, иначе фиг выживешь.

А тут, против большинства — сплотились, как миленькие.

Ну а дальше дело техники. Поскольку Виктор подчеркнуто не лез в разборки — все же взрослый мужик, да и член крутого клана, на лидерство оказалось всего три претендента.

Я, патриархальный крокодил, который все не мог привыкнуть, что баба не просто умеет разговаривать, но еще и в рыло может дать, и еще один перец с какой-то около-змеиной планеты — знатно на всех шипел и два передних ядовитых клыка скалил, хотя фиг его знает, может, назвездел про яд. Я не проверяла.

Настроен к Мастерам он был крайне агрессивно, говорят, даже свою тетку-мастера покусал — за что был изрядно отлуплен ее вторым муж… Оружием. Если верить слухам, от пацана при раздаче наотрез отказались практически все, и приютила ядовитого агрессора какая-то сердобольная дама «бальзаковского» возраста (сама не видела, но змеёныш часто называл ее старухой), у которой уже было двое напарников.

Ну, этот змей там отрывался по полной, регулярно огребал и потом шипел свои страшные матюги шепотом. А мы всей группой гадали, когда у его “шведской семейки” в очередной раз лопнет терпение, и гаденыш в очередной раз придет на занятия чуть притихший и с синяками на заднице — очень уж характерно этот шпынь ненадобный на стуле ерзал.

Короче, эти два персонажа тоже метили в лидеры, и оба на меня смотрели косо — один просто потому, что “баба”, а другой в принципе презирал всех «покорных подстилок, не борющихся за свою свободу».

Патриархального крокодильчика, которого, кстати, звали Кронтас, я обошла на повороте легко. Он не дурак, но на своем патриархате реально сдвинулся, и от этого получил конкретный выгиб мозга — никак не доходило до чувака, что у нас в группе половина дикарей — девчонки. Все вещал про превосходство мужского пола и про то, под какую лавку должны залезть все бабы.

Ну, мне двух дней хватило, чтобы обдумать это дело, засунуть поглубже весь свой змеячий опыт грызни с девками у станка и организовать Кронтасу бабий бунт во всей красе.

Запинали, защекотали и защипали мы крокодила дружно, со смешками и подначками.

Ошалевший от такого святотатства парень не смог даже оказать нормального сопротивления. И был прилюдно свергнут с места возможного вожака дикой кодлы.

Змей-Шакти смотрел на всю эту возню свысока и только презрительно шипел сквозь зубы. Плохо было только, что его несгибаемый снобизм и ореол бунтаря тянули к нему малышню, как магнитом. А то, что этот дурак их плохому учил — так это ж вообще самый смак для неформального вождя.

Это был уже серьезный соперник. Как я голову ни ломала — не придумала, где его в лужу посадить, засранец все время был настороже. Не только физически, но и язык у него оказался подвешен что надо, несколько провокаций улетели в трубу со свистом, а змей только ухмылялся и смотрел на меня насмешливо.

Кончилось дело совсем не так, как я рассчитывала, но тоже неплохо.

Когда крокодил выбыл из гонки, Шакти какое-то время выжидал и примеривался, а потом решил, что я не настолько крута, чтобы долго со мной возиться. И пошел привычным путем уличной банды, в которой вырос.

Я в тот день впервые явилась в академию на своих ногах. Кресло благополучно сдали обратно в лекарню, и я наслаждалась забытой свободой. Но не учла, что некоторые сочтут это поводом сразу выяснить, кто из нас тут самый крутой бугор на ровном месте.

— Что, больше не летаешь? — оскалился Шакти, поймав меня одну в полутемном от нависающих кустов углу парка, куда нас выпускали на переменах. — Бедная соска! Хозяину плохо давала, и он цацку дорогую в наказание отобрал? Ти-ипа, раз ножки не раздвигаешь, то теперь нечего их беречь?

Этот придурок, видимо, долго момент ловил, когда Виктор отвлечется. Как раз сейчас мой “опекун” ушел по каким-то своим делам к жене. Главное, один бы змей подкатил — было бы понятно, что просто зло срывает, но он подтанцовку притащил, и не только из подпевал, а вообще всех любопытных. Даже свергнутого Кронтаса.

Это не просто наезд, это попытка меня прилюдно опустить. А значит… отвечать словами даже смысла нет. Плавали, знаем. В банде не была, но летние лагеря для сирот — та еще среда.

Я мысленно прикинула, как выгляжу — тоненькая девочка в розовом воздушном платьице (Макс выбирал, блин! А Хамло поддакивал.) И сделала то, чего противник ожидал от меня меньше всего.

Сначала вроде как изобразила испуг, обиду, чуть ли не слезы… переступила на месте, словно не зная, как убежать и как бы ненароком шагнула в его сторону, почти вплотную… и с размаху, без предупреждения въехала коленом агрессору по яйцам. От души!

Добавить сцепленными руками по затылку и несколько раз прицельно, как следует пнуть упавшего в пыль парня было уже нетрудно. А потом обвести прищуренным взглядом офигевших зрителей и натурально оскалиться:

— Еще есть желающие пошутить про мои ноги?!

Желающих не нашлось, все смотрели большими глазами, один Ужастик на заднем плане что-то радостно жевал и кивал явно одобрительно. Зато под ногами завозился и что-то матерное прошипел змеиный недобиток, тут же получивший еще один удар мыском твердой туфельки по ребрам:

— А ты заткнись, земляной червяк. Тоже мне, змеиное семя, слабак болтливый. Будешь пасть раскрывать не по делу, выбью зубы нахрен, понял? — я наклонилась, схватила противника за волосы и заставила откинуть голову, чтобы посмотреть в глаза.

— Я тебе не клановая соска, недоумок. Я там выжила, где таких, как ты, пачками давили, понял! Только вякни мне еще, костей не соберешь, — подчеркнуто тихо, спокойно, даже доброжелательно проговорила я, глядя прямо в светло-зеленые глаза с узким зрачком. Главное было в этот момент самой твердо верить в свои слова и идти до конца. Я верила. И была готова идти.

— Мнгх… д-вай. вс…а…ца? — пробормотал что-то змей, выплевывая изо рта траву, и глядя на меня совершенно ошалело.

— Чего? — хмыкнула я. — Ладно, приму за извинения, а то труп закапывать долго, а перемена почти закончилась. Смотри, не опоздай на занятия, недоумок, а то я, как старшая в группе, тебе еще и штраф вкатаю, будешь правописание всех рангов Мастеров учить после уроков! Насчет моего старшинства есть вопросы? Нет? Вот и отлично.

Выбравшись из зарослей, я аккуратно отряхнула розовый подол, проверила, на месте ли чертовы летящие оборочки и мило улыбнулась спешащему ко мне Виктору:

— Что, уже пора на следующий урок?

Мужчина посмотрел на меня с некоторой подозрительностью, но ничего криминального не нашел и вручил гостинец от Ириски — плитку горького шоколада с апельсиновыми корочками, который я обожала до беспамятства.

А Макс, кстати, за все время, что мы вместе живем, даже не подумал спросить, что мне нравится. Эта мысль слегка подпортила ощущение триумфа, но я встряхнулась и приказала себе забыть. Нафиг.

Короче, с этого дня в том, кто тут вождь, никто из дикарей больше не сомневался. Правда, я предпочитала быть тайным лидером, и на передний край перед преподами и остальными учениками академии выдвинула двоих своих заместителей. Ага, Змея и Крокодила.

Кто же знал, блин! Что ненормальный Змей настолько впечатлится ударом по яйцам, что влюбится насмерть?! И Кронтаса заломает сам, в честь меня типа. Тьфу, псих…

Впрочем, слишком настырно он не лез, еще один раз получил в лоб и дальше обожал издалека, что меня полностью устраивало. Без его незапланированной влюбленности забот хватало.

Начать с того, что самые младшие клановые не доросли еще до холодного ехидства и презрительной иронии, которой поливали нас старшие, и то и дело норовили во время перемены заловить нашу мелкоту с целью пересчитать им ребра. Пришлось учить микробов передвигаться стайками и желательно под предводительством кого постарше с большими кулаками. И все равно три раза из четырех, если дело доходило до драки, наших уделывали: клановые были лучше организованы, тренированы и, главное, здоровы.

Ну ничего, не все коту масленица. Этим аргументом я и утешала очередного пацана с расквашенным носом, стараясь своими силами ликвидировать протечку и не доводить до преподов. А то они сходу, сволочи, брали сторону клановых, особенно если те успевали сделать невинную рожу и заявить, что “он сам кинулся”.

Ну, мы тоже не лыком шиты, после пары подготовительных моментов сумели ответить и отвадить большинство обнаглевших малолеток. Но не всех. Слишком многие уверились, что дикарята — слабаки и ничтожества, и почесать? о них кулаки легкое и ненаказуемое развлечение.

А я пока сдерживала наших самых задиристых драчунов, уговаривая, убеждая и временами просто раздавая подзатыльники. Нам надо было до конца освоиться, накопить силы, понять свои возможности…

И в этом деле очень пригодилось одно необычное происшествие с Ужастиком.

Это случилось на третий день тренировок в зале. Я, правда, уже не радовалась так, как в первый раз, когда нас туда привели, потому что физические занятия длились от силы два часа за весь учебный день, и ничего серьезнее легкой разминки с нами не делали.

Но на третий день торжественно объявили, что будут проверять пропускную способность и выдали каждому по большому храну, в котором, как в гнездышке, сидели кристаллы-кубы со скверной.

Задание было простое: нас уже научили видеть потоки, втягивать их в себя, пропускать через тело и выпускать, точечно направляя в нужное место. И сейчас надо было сделать то же самое, только втянуть не тоненький ручеек энергии, а разом столько, сколько получится, и разом же выпустить, со всей силы грохнув им (ручейком) в центр большого, нарисованного на противоположной стене круга.

И первым в очереди на большой бум оказался коварно выпихнутый ехидным змеем Ужастик. Он некстати отвлекся, чтобы сжевать заначенную в кармане очередную горсть сушек, и от сильного толчка в спину вылетел из толпы дикарят, как мосластая торпеда с хвостом из хлебных крошек. Получил подзатыльник от инструктора за то, что намусорил в зале, и обреченно сжал в руках гнездо с кубами скверны.

— Целься точно в центр и постарайся зачерпнуть из кристаллов как можно больше энергии, — наставлял его препод. — Напрягись, вот сколько можешь — столько и черпай, а потом одним зарядом в стену. Все понял, недоразумение ты наше прожорливое?

— Угу, — сосредоточенно сопящий Ужастик быстрым броском закинул в рот последнюю сушку, прищурился на цель, сжал кристаллы и…

БАБАХ! Едрить твою пуанту…

Когда мы все встали с пола, отряхнулись от пыли и обломков, выковыряли из ушей набившийся туда песок, сосчитали конечности и убедились, что все на месте, оказалось, что противоположной стены — той самой, с нарисованным кругом, — просто нет.

Мы дружно вытаращились на усыпанные обломками здания парковые дорожки, проморгались…

— Так, быстро пересчитайтесь, наши все на месте? — скомандовала я Шакти, неизменно маячившему за моим правым плечом. — Особенно мелкие!

Змей молча кивнул и быстро раздал распоряжения еще нескольким парням и девчонкам. А через минуту доложил:

— Наши все на месте, кроме Ужастика. И инструктора нет.

— Кха! — раздалось вдруг из-под ближайшей кучи битого строительного материала. Хм, а откуда… стену же наружу вынесло. А-а-а… потолок тоже местами обвалился, и засыпал кого-то. Хорошо не насмерть.

— Кха-кха! — неведомый персонаж продолжал ворочаться в куче мусора, разгребая ее изнутри, на помощь тут же кинулись те наши, что покрепче, и кому меньше досталось. И вытащили из-под неведомо как сваленных грудой спортивных матов потерявшего сознание препода. Но в куче продолжал ворочаться и недовольно кашлять кто-то еще. А когда этот кто-то встал в полный рост среди осыпающейся штукатурки, обломков стекла, бетона и пластика, мы все дружно оставили в покое инструктора, которого пытались привести в чувство подручными средствами, и, вытаращив глаза, уставились на это видение.

— Ужастик?! — обалдело переспросила я примерно через минуту. — Ты… это ты?!

— Я, — низким, вибрирующим басом сказал увитый мускулами, здоровенный и широкий, как шкаф, амбалище. И кивнул знакомой растрепанно-русой гривой с торчащими из неё крупными такими, пушистыми ушами. — Наконец-то! Я уж думал, совсем не эволюционирую…

— Фига себе эволюция… — я задумчиво вытряхнула из волос штукатурку и огляделась. — А долбануло что?

— Инструктор ведь сам сказал, бери сколько сможешь и бей со всей силы, — пожал плечами Ужастик-Халк. — Я его еле успел матами покрыть… ну, то есть, прикрыть. — блин, эта двухметровая гора покраснела… — Мда, неловко вышло.

Ну а потом случился форменный дурдом и маленький апокалипсис, когда на грохот и разруху сбежались, наконец, преподы, лекари, воспиталка наша и вообще все, кому не лень. Нас ощупали, просветили, убедились, что все живы и оставили в покое, одного Ужастика затерроризировали измерительными приборами и расспросами, особенно когда инструктор очнулся и от потрясения выдал очень заковыристый оборот, описывая мощь, с которой внезапно “эволюционировавший” дикарь долбанул по мишени.

Самое интересное, что внезапный рост Ужастика никого не удивил — оказывается, все были в курсе, что его раса вот так рывками взрослеет, просто от нашего проглота такого уже не ждали — недоразвитый, мол, инвалид детства.

— Ты не представляешь, как я рад, — осторожно садясь со мной на одну скамейку, сообщил внезапно повзрослевший не только внешне, но и мозгами, амбал.

В связи с чрезвычайной ситуацией, нам отменили практические занятия и сейчас связывались с нашими Мастерами, чтоб те забрали раньше положенного срока.

— Наконец-то в голове прояснилось. А то практически одно мучение — жратва и жратва в мыслях, даже имена чьи-то трудно запомнить было. То есть, сосредоточиться на чем-то, кроме еды, почти невозможно.

— Слушай, — задумчиво спросила я, в который раз прокручивая в голове последние секунды перед большим бадабумом. — А вот скажи… Ты помнишь, что раньше случилось — скверны зачерпнул от души и вмазал, потом эволюционировал, или наоборот?

— Думаю, всё же скверны, — ответил молодой здоровенный парень, забавно, по- ужастиковски склонив голову к плечу и пряданув ушами. — Да и… если не ошибаюсь, я ещё и часть из неё сразу поглотил. И это оказалось той самой каплей, что ломает круздан. — «той самой песчинкой, что ломает спину верблюду», перевела я для себя значение последней фразы.

— То есть, ты вычерпал все, что было в накопителях, и еще немного из пространства, — еще более задумчиво подвела я итог. — Хм… надо будет завтра собраться всем и кое-что попробовать. А по результатам — обсудить.

— Недоразумение? — вдруг откуда-то сбоку раздался очень удивленный голос хозяйки нашего Ужастика, — Это… эволюция? — она остановилась в паре шагов от нас и в явном офигении уставилась на своего Халка-с-ушами. Я тоже посмотрела и хихикнула: еще утром свободная, балахонистая одежда на десять размеров больше нужного теперь была натянута на шикарные мышцы, как кожа на барабан, и буквально трещала по швам. Впечатляющее зрелище.

— Мастер Майя… — груда мышц слегка потупилась и снова покраснела, чуть ли не шаркая ножкой. Эм… лапкой, большой такой лапкой.

— Ты выговариваешь моё имя… — всё ещё ошарашено оглядывала его женщина.

— Мастер Майя… — снова повторил амбал и поднял на свою кураторшу грустные и виноватые глаза, — я…

— Давай-ка дома поговорим, красота моя, — вдруг оживилась девушка, подходя ближе и почти благоговейно щупая своё Оружия за бицепс.

— Красота? — Ужастик явно опешил. Действительно, раньше его как только не обзывали, а тут…

— Да-а-а, — чуть ли не облизнулась Майя, а затем и вовсе схватила свое отросшее сокровище под локоток и быстро поволокла в сторону телепортационной площадки. Вид у нее при этом был… хм, похоже, кто-то сегодня простится с девственностью. Интересно, Майю не смущает, что еще сегодня утром этот шикарный по ее меркам мужик был трехлетним «безмозглым младенцем»? Судя по тем взглядам, что она на него бросает — не-a. Ни разу.

И действительно, когда на следующее утро Гранд-Ужастик появился в классе, многие аж присвистнули от удивления и одобрения, а змей зашипел. Мы все уже научились видеть энергетическую изнанку, и в районе солнечного сплетения Ужастика четко проступал узел привязки. Полноценной, души и тела. И было в этом что-то такое… правильное, завершённое. Что-то от чего все внутренние ощущения просто вопили — вот так и должно быть. На какую то секунду мне и самой так сильно захотелось…бррр, что это вообще на меня нашло?

Кстати, теперь нашего ужастика звали Льен. Имя ему дала Мастер, и… он очень этим гордился. Что ж, каждому своё, тем более, что раньше парня почти официально звали проглотом и недоразумением. Разница, однако.

Это у меня лично данное Мастером имя принять никак не получалось. Я потихоньку уже многих приучила, даже воспетку нашу, что за лилиями она может в клумбу идти. А меня зовут Юля.

На “большой перемене” я задержала народ, и вместо столовой мы направились в один из укромных уголков парка.

— Принес? — я проследила, что за нами никто посторонний не увязался, и требовательно взглянула на Крокодила. Он у нас имел неплохие способности взломщика, которые как раз и пригодились для дела. — Не тяни резину, у нас десять минут, потом хватятся!

— Не наглей, скажи спасибо, что принёс! Я и так своей головой рисковал! У них эта кладовка для пособий на три замка и сигнализацию закрыта.

— С твоим Мастером ты даже задом, как Змей, не рисковал, — хмыкнула я, отбирая добычу. Патриархала надо было держать в узде и время от времени осаживать, а то он забывался временами. — Она тебя погладить лишний раз боится. Вдруг взорвешься или развалишься от святотатства!

Крокодил пробухтел под себе под нос явно что-то матерное и отошел от греха, а то за мной и подзатыльник не заржавеет.

А я задумчиво уставилась на “гнездо” с кристаллами. Примерно десяток больших кубов. Влетают, кстати, наши тренировочки академии в копеечку, хорошо еще, что на это дело субсидии от совета выделили, иначе Макс лет десять бы расплачивался за мое обучение. Итак…

— Все помнят, как Ужастик разом все вытянул? У кого оценки по контролю самые высокие? Вия? — я протянула гнездо тихой светловолосой феечке. Эта нежная фиалка появилась в группе позже всех, ее привел здоровенный парень с лицом голливудского красавчика.

Виерена смотрела на своего весьма равнодушного Мастера глазами влюбленной дебилки, а в остальном ничем не выделялась из стайки малышни. Вот только мозги у девчонки оказались что надо, а также умение сосредоточиться и ювелирно управлять потоками скверны. Прямо феномен!

— Вия, значит так. Делаешь то же самое, что и на занятиях, только тянешь не один куб. как обычно, а сколько влезет, — стала разъяснять я. — А потом так же аккуратно сливаешь все назад. Разнести академию мы еще успеем. А сейчас просто надо кое-что проверить. Все смотрят на Вию и запоминают! Кто балду включит — уши оторву. Особенно внимательно следите, как она будет обратно энергию сливать. Потом каждого заставлю повторить!

Короче, за три перемены, втихаря и опытным путем мы выяснили, что это не Ужастик у нас вундеркинд, это просто мы все ненормальные. Управлять, может, и не умеем пока так филигранно, как клановые, зато тянем скверну, что твои бешеные пылесосы. И запулить ею можем с силой гаубичной установки. Даже самые мелкие из группы.

Немного подумав, посовещавшись с парнями постарше, выспросив ощущения Ужастика как первопроходца и вспомнив себя, мы таки догадались, откуда у каждого из нас такая огромная пропускная способность.

Мы же дикари. Мы с рождения почти жили и росли там, где скверной нас никто специально не подпитывал. А нам она нужна была просто чтобы выжить, и, получается, мы инстинктивно прокачивали каналы, чтобы тянуть энергию хоть по капле откуда только можно. Ну это как каждый день таскать за собой телегу с грузом — неудивительно, что через десять лет превратишься в грузовик.

Короче, вышло как с тем слоном, который вагон апельсинов может съесть, но ему никогда не давали. Каждый из нас запросто сжирал весь объем кубов из гнезда, и даже не морщился, а выдать слопанное одним залпом было вообще раз плюнуть. Каналы-то раскрыты.

Взрывать мы больше ничего не взрывали — особо нестабильных наловчились страховать силами нескольких дикарей постарше, оперативно вытягивая скверну из раздувшегося от энергии малька, если видели, что ща долбанет.

И, кстати, эти тайные упражнения нас очень сблизили. Мы даже постановили, что “дикарь” отныне звучит гордо, и в глаз давать за это слово больше никому не надо. Будет название у команды. А дураки из кланов, которые так обзываться пытаются — пусть живут дураками дальше.

Зачем мы так таились от преподов и своих же Мастеров, я не смогла бы внятно объяснить. Секрет и все. Интуиция? Вредность? А черт ее знает. Но иметь козырь в рукаве в мире, где мы — зависимые вещи, понравилось всем, даже Ужастику, переживающему со своей Майей натуральный медовый месяц.

Что уж говорить обо мне. Я даже Касси не посвящала в свои новые секреты, помня о том, что у нее стукачество в настройках прописано. Она не виновата, но и я лишнего теперь не болтаю.

Я вздохнула, прерывая воспоминания и осторожно вгляделась в лицо лежащему рядышком Максу. Угу, спит. А мне вот не спится, последние события покоя не дают.

Это сегодня случилось, на последней перемене. Мы с Вией сидели в сторонке на траве и развлекались тем, что делали ставки на змея и крокодила, которые перекидывались учебным шариком скверны. Кто первый уронит или впитает — нам только сегодня показали это упражнение, а мы на занятиях в зале не слишком напрягались. Зато вот потом… на “тайных тренировках” каждый получил задание освоить трюк в рекордные сроки, да еще умудриться скрыть это от посторонних.

Почему-то именно то, что мы играем в штирлицев, очень подстегнуло малышню, все занимались азартно и с огоньком.

Короче, через пару дней стало понятно, что мы прогрессируем гораздо быстрее, чем от нас ждут, я категорически запретила разбежавшимся было мстить малькам чистить рыла клановым обидчикам, а то, блин, не рассчитают сил, грохнут кого- нить насмерть и трындец. Пришлось бдить как никогда, держать микробов на коротком поводке и чуть что — остужать особо ретивых затрещинами.

Эх, блин, зря я в лидеры полезла. Хлопотное это оказалось дело, даже сидя с Вией на травке и вроде как отдыхая, я все время была настороже и краем глаза наблюдала за мелкими, пытаясь ответить сама себе на один интересный вопрос: какого драного пуанта оно мне все надо?!

А вот. Крепко в башке сидит, что надо вместе держаться, и если один пойдет под монастырь, то и остальным не поздоровится.

Короче, пока я размышляла и пасла неуравновешенных мальков, опасность подвалила с другой стороны.

— Вызываю тебя на поединок за право первой привязки!

Глава 9

Юля

Я едва не подавилась соком, который как раз глотнула из бутылочки, и во все глаза уставилась снизу вверх на подвалившую компанию клановых задавак. И, естественно, на пафосно-решительную луковицу, выдавшую мне этот текст в полный голос, так, что все вокруг услышали, замерли, а потом побросали свои дела и активно приготовились наблюдать за новым развлечением.

— И что это за фигня? — с деланным равнодушием переспросила я, даже не пытаясь встать: много чести, она затеяла эту возню — она пусть и парится, объясняет.

Хе, как ее перекривило, приятно посмотреть. И пусть кривизна эта — от презрения к невежественной дикарке, я-то как сидела, так и сижу, это дочь Нордов торчит посреди лужайки пафосной дурой со своим вызовом.

— Невежда, — фыркнула девчонка, взяв себя в руки. — Ты даже не в курсе, что хотя Мастер вынужден будет тебя привязать, это не обязательно должна быть первая привязка! Он вполне может сначала связать свою жизнь с нормальным Оружием, а тебя, так и быть, взять довеском. И я, Эллибель Норд, заявляю, что считаю себя более достойной первой привязки Мастера Максимиллиана Альвадора!

— Ну считай, я-то тут при чем? — все так же ехидно переспросила я, краем глаза отмечая, как подобрался на соседней скамеечке Виктор, да и остальные клановые насторожились. Значит, не все так просто. Но пусть эта клушка дальше распинается, у меня будет больше времени, чтобы вникнуть в ситуацию и понять, что за очередная лажа свалилась на мою голову.

— Оо, то есть ты заранее готова стать моей подчиненной? Исполнять мои приказы наравне с приказами Мастера? — приятно удивилась эта дурная чиполлина. — Тогда на колени! Сегодня вечером от моего отца придёт официальный запрос Максимиллиану Альвадора, так что, если попросишь сейчас, так и быть. Я прощу тебя.

— Ща, бегу и падаю. С чего ты вообще взяла, что тебя не пошлют на хутор бабочек ловить, лучница? Макс таким Оружиям отказывал, не тебе чета, — подначила ее я, лихорадочно обдумывая ситуацию. Поверх голов зрителей я уже встретилась взглядом с Виктором и по его легкому качанию головой и паре жестов поняла — дело реально серьезно. Просто так послать дуру не получится.

— Я слышала, после твоего появления бедняжка Макс пользуется услугами наемников, — вдруг резко сменила тему Эллибель, — ходит на охоту с непроверенными напарниками, с плохой совместимостью… Похоже, ему очень нужны деньги, раз он так сильно рискует. А лучше, если вместе с деньгами появится тренированное, сильное и подходящее ему Оружие. Мои родители провели анализы, интуиция меня не подвела — мы идеальная пара! — завелась малолетка — А ты — невежественная и слабосильная дикарка, никогда не сможешь стать для него настоящим Оружием!

— Ну об этом не тебе судить, — внешне я совершенно успокоилась, хотя внутри бушевала злость. Значит, он на охоту там шлялся, рисковал и слова даже не сказал? Напарничек, блин, душевная связь, чтоб его! И меня ни в бога душу мать не волнует, что сама я ни о чем не рассказываю Мастеру! Это он должен меня приручать! По идее… в идеале… короче. Козел. Рискует он, а мне тут малолетки какие-то эту новость сообщают.

— Поэтому я вызываю тебя, как и велят негласные правила благородных! — уперлась эта ослица. — И когда ты проиграешь… а ты проиграешь! Тогда я смогу официально приказывать тебе, как слабейшей! И…. посмотрим, кого выберет Мастер!

— Посмотрим, — кивнула я. — Принимаю вызов, Эллибель Норд, и заявляю, что считаю себя более достойной быть Оружием Мастера Максимиллиана Альвадора.

Шакти, подобравшийся ко мне со спины, уже нашептал, что если откажусь — пожизненно буду считаться среди Оружий и Мастеров чмом последним. Выберет ее потом Макс, не выберет, дело десятое. А вот моя репутация погибнет безвозвратно. Змей даже успел прошипеть, как примерно правильно ответить.

— В первый день следующей дюжины! — бросила мне удовлетворенная лучница, развернулась и утопала в сопровождении своих подпевал.

— Звездец, — мрачно сказал Кронтас, задумчиво почесывая переносицу. — На Мастера твоего мне положить, но если проиграешь, нас всех навечно пропечатают задротами.

— Теперь ты должна проследить, чтобы привязка не случилась за оставшиеся до поединка дни, — озабоченно сказал Виктор, подходя к нашей компании. — Ох, Юлька, говорил тебе, не высовывайся.

— Привязка, это — секс? — задумчиво переспросила я.

— Не только, но… в вашем случает, да. Вряд ли воспылаете за двое суток искренней и всепоглощающей любовью.

— Ну тогда это не проблема. У меня еще нигде по пять килограмм не отросло, — я невольно покосилась на свою недавно обозначившуюся грудь и хмыкнула. — А без такого довеска я Максу нафиг не нужна как женщина.

— Глупости, — пожал плечами Виктор. — Если мужчина нашел свою женщину, то все довески в мире никакой роли не играют.

— Ну, меня он пока не нашел.

— Ничего, — вдруг вмешался бывший ушастик, — ты тоже подрастешь и Мастер тебя полюбит, — вот вырос он, но наивность, даже с появлением мозгов никуда не подевалась.

— Угу, так и будет, — я уже ушла в себя, обдумывая перспективы, но Ужастику все же улыбнулась. — Ладно, на урок пора.

Этот учебный день закончился странно — на меня таращились почти все ученики из других групп и даже преподы. А воспетка вообще чуть не прослезилась, что не уследила, мол. Бедная деточка, бедная Лили… Юля. Арена для поединков место невеселое, а я еще слабенькая, и каналы наверняка не тренированные, и…

А я переглядывалась со змеем и думала, что с моими каналами урожденной дикарки лучницу ждет неприятный сюрприз.

Чего мне стоило вечером не вывалить все это Максу — отдельная песня. Но он был как всегда — равнодушен и заботлив по обязанности. За ужином, когда я бросила пару намеков насчет охоты — и не подумал откровенничать.

Ну, и я промолчала. Может, и глупо. Но его равнодушие уже бесило. Побоялась сорваться и устроить скандал с битьем посуды, очень уж хотелось раздолбать пару тарелок об его ослиную кукольную голову. Еще и балет он смотрел. Виллис моих читать полез без спросу… и все равно ничего не понял, дурак.

Какой там резонанс… может, и пусть бы забирала? А вот хренушки! Это мы еще посмотрим, кто из нас достойнее!

А Макс…

Порой мне кажется, что искусственные тут совсем не Касси с Хамлетом, а он. Уж больно мысли и поступки у него… как у рациональной машины. После того срыва, когда он объяснил мне возможные перспективы, Мастер был просто… ужасающе спокоен? Нет, скорее неестественен.

Максимиллиан

В это утро я проснулся не от привычного колебания уже изрядно надоевшего будильника на запястье, а от того, что у меня медленно уползало одеяло. Медленно-медленно, предельно аккуратно, но всё же…факт был на лицо.

Сбоку уже привычно пыхтела «Лилия», по-детски стараясь незаметно покинуть кровать, не издав ни звука. Мда…

даже в мыслях грациозное и нежное имя цветка теперь звучит как насмешка. Не ее это, вот совсем. Это как большеглазого, толстолапого и ласкучего щенка назвать Монстр и считать, что после этого он станет соответствовать.

Но, конечно, сдаться и признать своё поражение и недальновидность, как Мастера, даже в такой мелочи не хотелось… Что ж, как только она совершит что-то, хм, выдающееся, я торжественно соглашусь называть ее Юлия. Ну или не совсем выдающееся, а хотя бы достаточное для поощрения. Честно, надоело! Бодаемся по таким пустякам, как два вилорога!

Хм… Чего это я завожусь с самого утра? Надо бы успокоиться. Благо, есть на что отвлечься. Моё Оружие передумало красть у меня одеяло и, постоянно забавно оглядываясь, наконец, слезло с кровати.

Оказалось, что она кралась к зеркалу. Точнее, к переборке, которую по ее, отданной шепотом команде, Касси сделала зеркальной. Девушка вытянулась перед своим отражением во весь рост, прогнулась, потом встала на цыпочки, потопталась на носочках. Недовольно скривилась, приподняв ладонями небольшую, но уже весьма аппетитную грудь… что?! Грудь? Хм..

И бедра, заметно округлившиеся и похорошевшие за прошедшие дни, ей явно чем- то не понравились. Во всяком случае, цыкнула она недовольно, и по ягодицам, обтянутым трусиками-шортами, шлепнула себя достаточно зло.

На мой вкус она оставалась все еще слишком хрупкой, по-подростковому угловатой, но уже точно не была похожа на заморенного голодом ребенка. Просто очень стройная, тонкая в кости, но вполне оформившаяся… девушка. Если так и дальше дело пойдёт, то уже через неделю можно будет практиковать…хм, то есть, обеспечить привязку. Если разговаривать вслух моё Оружие не желает, можно будет посмотреть по эмоциям, узнать о ней больше. Да и вообще, со связью работать всегда легче.

Интересно, какая у нее все же пропускная способность? Как долго придется раскачивать, прежде чем я рискну взять ее на миссию? А то достало, если честно, каждый раз настраиваться на нового наемника. Не сказать, что это совсем неприятно, но… большинство Оружий женского пола в свободном поиске, как бы это сказать, манерами и внешностью не блистают. А у некоторых и вовсе крыша немного едет… от одиночества и нерегулярного поступления обработанной скверны.

На фоне того, что у меня дома свое Оружие есть, причем весьма уже оформившееся — вдвойне глупо пользоваться суррогатом.

— Не спишь уже? — вдруг спросила Юля, и я поймал ее взгляд в зеркальном отражении. — Может, позавтракаем и сходим в тир? Ты давно обещал.

— Ты за учебную дюжину разве не устала? — с сомнением протянул я. — Сначала проконсультируемся у целителей. Если разрешат — пойдём.

— Ок, — коротко и непонятно кивнула девушка, накидывая халат. Хм, и куда подевалась милая привычка бегать голышом? Если раньше она меня раздражала: смотреть на кости не было никакого желания, то сейчас я не отказался бы понаблюдать.

Запрос целителям со сканами ауры и физического состояния, проводимые Кассандрой каждый час, практически мгновенно пришёл с положительным ответом. Заодно я и сам взглянул на вполне обычную систему моего Оружия. Каналы, по которым текла скверна, у неё были тонкими и хрупкими на вид, но постоянно поглощали всю доступную скверну из окружающего пространства. Что ж, пропускная способность вроде не маленькая, но вот контроль… Интересно, сможет ли она с таким сражаться? Если верить отчетам преподавателей, отдавать энергию их группа уже научилась, но звезд с неба никто не хватает. Небольшими порциями тянут, но нам сейчас много и не надо.

— Лилия… вас ещё не учили обращаться в Оружие по собственному желанию? — поинтересовался я, одновременно заказывая плотный завтрак и бронируя кабинку в частном тире одного из ответвлений призмы. Думаю, сорок минут на еду нам должно хватить.

— Еще нет, — девушка вдруг немыслимо выгнулась перед зеркалом, даже распахнувшийся халат не помешал. Нормальные существа так не гнутся, по- моему… она что, провоцирует? Ржа…

— Гамлет, сигареты где? — ИД не ответил, но Дрон быстро привёз пачку, на которую мое Оружие покосилось как-то недоуменно и наморщило лоб. Ей запах не нравится? Да вроде приятный, травяной… И клубы дыма, поплывшие по комнате, мгновенно исчезают. Зато мелькающие между полами халата грудь и ноги больше не вызывают такие непривычно острые гормональные всплески. Мда, впереди два выходных, спокойствия понадобится много. Закажу еще блок.

— Сказали, что пока у нас еще не зафиксировалась форма, можно попробовать подкачать каналы. Тогда чего-то там тоже прокачается.

— Возможно….- задумчиво кивнул я и протянул девушке руку, — Пока ИД накрывают на стол, я могу несколько раз трансформировать тебя из человеческой формы в форму Оружия. Заодно привыкнешь к ощущениям.

Лилия выпрямилась из своего бессмысленного кренделя, в который умудрилась свернуться на коврике перед зеркалом, и посмотрела на меня с задумчивым интересом.

— Да неужели… ты вдруг вспомнил, что меня и самому можно чему-то научить? Даже не верится… но давай, отказываться не буду.

— Ещё раз нагрубишь, я могу передумать. — абсолютно спокойно констатировал я факт, сжимая протянутую руку в кулак. Мда, опять началось.

— Чего? — искренне поразилась девчонка. — Нагрублю? Когда я тебе грубила?

— Сейчас. Дома ещё куда ни шло, но если будешь так общаться со мной на людях, выпускать тебя в общество будет ошибкой.

— То есть, — медленно переспросила она, глядя на меня в упор, — просто разговор двух не чужих друг другу людей, с возможной иронией, дружескими подколками и искренним выражением своих чувств, без постоянных поклонов в ножки — невозможен?

Ну вот причём здесь это? Почему она постоянно так переворачивает мои слова?

— Хорошо. Учту. Извини, я все время забываюсь, и начинаю считать, что ты нормальный, и что между нами не только дурацкий контракт, но и хоть какая-то близость. Больше постараюсь так не ошибаться.

— То, что ты перечислила, это совершенно другое… — снова затянулся я, чтобы объяснить всё внятно, без надрыва, — В твоём же голосе явно звучит неуважение, издевка, упрёк. — немного подумав, я добавил, — причём абсолютно необоснованные. Я не мог тренировать тебя ранее, потому что не позволяло твоё здоровье.

— В академии как-то справлялись, — равнодушно пожала плечами девчонка и отвернулась. — Лан, забили. Я все поняла, ваша светлость, теперь буду обращаться к вам только с реверансами.

— В академии несколько десятков специалистов разрабатывали щадящую программу, следили за вашим прогрессом и регулировали нагрузки в зависимости от малейшего изменения состояния. А я — воин, а не нянька.

— Ну да, ну да, — покивала Юля. — Можно мне уже пойти завтракать?

— Да, конечно, Гамлет уже накрыл стол, — ИД подтверждающе мигнул панелью. Хм, а изменение мы так и не попрактиковали. Что ж, тогда сделаем это в тире.

В заказанное время мы уже стояли на арендованном виртуальном стрелковом полигоне. Конечно, можно было воспользоваться аренами для Мастеров, доступом в которые были идентификационные карточки, но функционал у тех был как бы не раза в два скуднее.

— Что ж, начнём. Дай руку.

— Да, Мастер, — бесцветно отзвалось Оружие и послушно вложило в мою ладонь свои пальцы. А я почувствовал раздражение и снова полез за сигаретами. Она ведь назло это делает, с завтрака себя ведет не так, как обычно, а как… отмороженная. Попросил, ржа, немного уважения. «Да, Мастер, нет, Мастер, спасибо, Мастер, будет сделано, Мастер». Кидается из крайности в крайность. Нет, я понял, конечно, что может, перегнул палку — все же до этого она жила совсем в другом социальном слое, но вот сейчас ее перегибала уже она. И что-то ее поведение мне сильно напоминало….

— Сейчас от меня передастся небольшой заряд скверны, с четким посылом на трансформацию, — я осторожно сжал ее ладонь в своей. — На это время я перекрою основную передачу скверны, которая работает в фоновом режиме, чтоб ты лучше его прочувствовала, — постарался я быть как можно более дружелюбным.

— Хорошо, Мастер, — опять, как тупой робот, повторила Юля и напряглась. Хм, для неё это слишком сложная задача? Скривилась ещё…

— Несколько раз перекину тебя из одной формы в другую. Если почувствуешь какое- то недомогание, говори сразу, терпеть не нужно. Постарайся запомнить ощущения и повторить, — я само терпение…

— Слушаюсь, Мастер.

Да ржа с тобой!

Из-за эмоционального порыва слегка не рассчитал посыла и вместо плавного перехода получился мгновенный приказ. Я почти физически ощутил, как она дрожит от непривычного и резкого перехода. Так… спокойней. Пару затяжек привели меня в норму,

— Слышишь меня? — спросил я практически шёпотом, выждав пару секунд, чтоб Лилия пришла в себя.

«Да, Мастер» — раздался глухой голос в голове. О… про то, что ее группа уже освоила мыслесвязь, я не знал. Думал, затвором щёлкнет, как при первом нашем знакомстве.

— Тогда сейчас обратно. И потом снова повторим несколько раз. Как только поймаешь нужное состояние — попробуешь сама. — вспомнил я обучающие программы для юного Оружия, которые читал накануне.

Сама стрельба вызвала у меня двоякие чувства. Я заранее решил не перехватывать полный контроль и позволить Юлие самой отмерять нужное количество моей скверны и самой пытаться попасть по цели. Хотя, в боевой обстановке, скорее всего, этим всем занимался бы я.

Маленькое Оружие тряслось, ментально пыхтело и ругалось, но в течение секунд десяти все же набирало нужный заряд и даже попадало в круг мишени…. ну, шесть раз из десяти. Про более прицельную стрельбу по красной метке в середине я даже не заикался. Для первого занятия уже это было хорошо, но для охоты…

Прародители, да меня б раз десять сожрать успели, пока она тут тужится. Плакали мои мечты о нескольких точных залпах в секунду с недоступного для твари скверны расстояния.

Кстати… у меня какое-то другое ощущение в руках. Когда я ее только получил, у этого Оружия вроде была немного другая форма. Правда, я не приглядывался особо, может, это просто от того, что железяка перестала быть такой тусклой и ржавой. Ладно, неважно.

— Что ж, — окинул я «Пустынный орёл» слегка задумчивым взглядом. — Давай теперь я попробую. Постарайся максимально расслабиться и отдать управление мне.

— Да, Мастер, — в ментальном голосе Оружия слышалась нешуточная усталость и такое же нешуточное упрямство. Это ее «да, Мастер» практически слышалось как «да пошёл ты». Она снова специально выводит меня из себя? Хочет взрыва, как тогда?! Хм, а Пистолетом можно зажечь сигарету? Вторую за сегодняшнюю тренировку, но что не сделаешь ради сохранения нервов.

Направив мизерный заряд в дуло, выстрелил им по кончику и блаженно закурил, игнорируя ошарашенную такой наглостью Ли…Юлию. Хм, а это неплохо смотрится, даже эффектнее, чем зажигать щелчком пальцев.

Осуждающее сопение у меня в голове ещё больше позабавило и вкупе с приятным мятным привкусом привело в уравновешенное состояние. Что ж, начнём тренировку.

Я вытянул вперёд чуть согнутую и расслабленную руку и выстрелил малым зарядом в ближайшую мишень. Так… небольшая отдача есть, но, видимо, благодаря нашей совместимости и огромному количеству вытянутой из меня скверны, она сильно сглажена. В идеале отдачи не должно быть вообще.

Заряд летит… я покосился на аккуратный след чуть ниже красного пятна, хм, траектория тоже немного дугообразная, а нужно прямо. Все же Юлия стреляет скверной, а не пулями.

Ещё один выстрел, но на это раз большим зарядом и в дальнюю цель. К моему удивлению, Пистолет даже не дрогнул. А ведь сейчас я пропустил через неё достаточно большой объём, но не услышал ни одного ментального вздоха даже, словно она и не заметила. На всякий случай проверил аурным зрением — нет ли повреждений в каналах. И удивлённо застыл… у моего Оружия были не каналы, а какие-то чёрные дыры, которые буквально через пару секунд снова сузились до минимальных для Оружия размеров. Это сейчас что было?!

Ещё три выстрела большим объёмом, разломанная в щепки мишень и негромкий сдержанный то ли вздох, то ли стон Юлии, не разобрал.

— Что-то не так? — слегка обеспокоенно переспросил я. Причинять боль точно не было в моих планах, да и неприятных ощущений не должно быть.

— Нет, Мастер, — все тем же упертым голосом ослицы вилорогой ответила эта ду… девчонка.

— Ты меня достала… — констатировал я факт, тяжело вздохнув. — От того, как мы будем сражаться вместе, зависит не только моя жизнь, на которую тебе наплевать, но и твоя. Промолчишь сейчас, сама же сломаешься в бою.

— У меня все в порядке, Мастер, — отозвалась она. — Я всего лишь следую правилам, на которые вы мне сами указали.

— Вы с Касси две идеальные дуры, — прикрыл я глаза, окончательно решая, что ни на какой рейд теперь ее точно не возьму. Такой напарник хуже любого врага, и неважно, что прохладный металл так приятно было держать в руке.

Кажется, утром пришли какие-то очередные предложения с клановой символикой… Гамлет мне их показал, но было не до того. Может, действительно, согласиться взять вторую? Или нет… Касси по заданию программы уже отправила этот спам родителям в качестве очередного отчета за дюжину. Незачем предкам знать, что я сорвался с поводка, да и пусть порадуются да соседям похвастаются, что «сыночка на расхват». Они такую муть любят.

Но, наверное, все же посмотрю… на неделе, пока моя дикарка будет на занятиях. Нечего ей ещё один повод для подлянок давать.

Я положил Пистолет на ближайшее кресло и устало произнёс:

— Постарайся сама перекинуться, — заниматься с ней и дальше не было никакого желания, потому пусть хоть так потренируется. А я пока поищу наёмниц помоложе. Планы по взятию Юлии на неопасную охоту теперь отложены на неопределённый срок.

— Да, Мастер, — это она уже вслух сказала, перекинувшись прямо в кресле. И ведь перекинулась так легко, словно с рождения училась! Тц. Не поймешь, ржа, на что это недоразумение способно.

— Пошли домой.

И снова рабочее утро, снова не слишком приятная вибрация будильника. Хотя, вроде выспался. Всё равно на душе как то….стыло? Будто холодный, неприятный туман застелил сознание.

Выходные прошли не то чтобы плохо, но тоже не особо плодотворно. С Оружием мы так и не нашли общего языка, она все так же исподволь надо мной издевалась, заботу принимала с недовольным скепсисом, а попытки поговорить — срывала своим поведением. За эти пару дней я высмолил практически блок сигарет, чтобы не сорваться.

Я не понимаю, как мы могли быть совместимы, если настолько… разные. Буквально ни одной точки соприкосновения! Я даже ещё раз провёл тот нехитрый тест с определением, думая, что тогда чувства меня обманули. Но нет, все эти грёбаные определители показали даже большую совместимость, чем я думал! Но как?!

Юлия была моим Оружием, как никто, но парадокс: мы просто не могли существовать на одной территории! Если бы не вездесущее успокоительное, я б давно ее сначала изнасиловал, потом выдрал, или наоборот. Хм…во всяком случае мне порой этого очень хотелось. Что это, желание привязать подходящее Оружие или просто — желание, было пока сложно разобраться. Но точно хотелось вытрясти из неё всю ее дурь, заставить думать о совсем ином.

А этот балет?! Это скверная богадельня по издевательству над детьми! Она искренне хотела туда вернуться! И никакие разумные доводы, что это бессмысленно и вредно для здоровья, что жить в том мирке она уже не будет, что, в конце концов, уродовать своё тело я ей больше не позволю, до неё просто не доходили.

Единственное, чего я добился — мне довольно зло было сказано, что балет — это независимость. Это признание в ее дурацком мире, деньги, авторитет, высокое положение в обществе.

Да нафиг оно ей нужно!? Как она вообще может сравнивать какую-то дикарскую планетку и всю спираль миров призмы?! У нее и так уже есть и деньги — я ей практически ни в чем не отказываю, есть положение — она Оружие, выбранное Мастером! Если она ещё и хорошо покажет себя в боях, то и клановые перестанут смотреть снисходительно, надо всего лишь немного поработать!

— Гамлет, — практически простонал я, чувствуя, что объект столь сильных чувств тоже начинает просыпаться. — Сигареты! — мне нужно было мое проверенное успокоительное, чтобы не скандалить с самого утра.

— Макс, ты уверен? Мне кажется, что у тебя образовывается зависимость от этих вонючих палочек, — осторожно высказался ИД. — И знаешь, я замечаю некоторые странные изменения в твоей ауре, когда ты их куришь.

— Гамлет, не нуди. Вот отправлю главный раздражитель в академию, тогда поговорим. — я спешно вдохнул привычный дым, пока Юлия не проснулась. Запах сигарет ей жутко не нравился, и каждый раз, когда я курил, она начинала вести себя ещё… более вызывающе. Причём явно специально.

За завтраком мы молчали, и эта упрямая ржа даже съела намазанную маслом булочку, которую я с непреклонным видом положил на ее тарелку. Пытаясь вернуться к своему «идеалу фигуры» эта…. идиотка все норовила сесть на диету. Но тут ее демонстративное саркастическое послушание и “да, Мастер” сыграло против нее. И даже немного обидно, что она молча сжевала сдобу, а не принялась корчить свои обычные непримиримые рожи на тему “правильного питания”. Было бы приятно посмотреть, как два ее упрямства борются между собой.

— Мастер, на линии господин и госпожа Альвадора! — вдруг раздался голос Кассандры. Хм, если честно, уже успел отвыкнуть от неё. И что родителям понадобилось в такую рань? Да ещё и сразу обоим?

— Включай без видеосвязи, — все же распорядился я.

— Доброе утро, родной! — радостный голос матери отразился от стен корабля.

— Доброе, мам. Что-то случилось? — сразу постарался я свести разговор к сути.

— Почему это? Разве мы не можем просто позвонить и поинтересоваться, как у тебя дела?

— Рано утром, в начале рабочего десятка, да ещё и вместе с отцом? — не удержался от сарказма…

— А то ты сам не догадываешься! — с такой же интонацией ответила матушка.

— Честно… нет, — немного задумался я, перебирая последние события. Про Юлию родители знали. Во избежание глупых слухов и ещё не зная о тотальной прослушке, я сообщил им сам. О нападении я также написал отцу. А больше… — Нет, мам, ничего значительного не происходило.

— О, то есть предложение одного из великих кланов, это совсем незначительное событие?

— Э… — слегка завис я, — Ты о чём?

Тут перед глазами выскочила небольшая голограмма письма и замигала. Кто из двоих ИД подсуетился, Касси или Гамлет, я не понял, но быстро вчитался в открытый текст.

— Неужели так занят был, что даже не прочел? — с добродушной ехидцей прозорливо заметила родительница.

— Да, угадала, мам, — немного неуверенно ответил я, — Норды, значит…

— У них дочь в этом году поступила в академию, — начала рассказывать матушка, — но уже не раз участвовала в охоте с братьями. Девочка сильная и способная. Также они прислали и тебе, и нам прогноз совместимости — она у вас выше семидесяти процентов! Мало того, клан настолько расщедрился, что за малышку отдают нехилое приданое. Помнишь, у Нордов был небольшой бизнес по добыче лекарственных трав в мирах зеленого сектора?

Я нехотя присвистнул. Предложение было… более чем щедрое. Пугающе щедрое. Да и просто — клановая девочка, правильно воспитанная, обученная, надежная. Никаких заскоков, никаких балетов, совсем молоденькая — сто раз успеем подстроиться…

С Юлией, конечно, у нас совместимость свыше восьмидесяти семи процентов, это вообще что-то ненормальное, но… и потом, дикарку-то я никуда не выгоню.

— Это… звучит очень заманчиво! — улыбнулся я, — но…хм…

— Лилия, тебе нужно в академию, — повернулся я к застывшей столбом девушке, нечего ей это слушать.

— Да, Мастер, — ледяным тоном заявила Юлия, с грохотом шваркнула вилку на тарелку и встала. — Касси настроит телепорт. Приятного дня, Мастер.

Развернулась и выскочила за дверь.

— Но… — продолжил я, когда присутствие Юлии перестало ощущаться на корабле, — я склонен отказаться.

— Почему? — не стала ругать или уговаривать меня мать.

— Мам… Ты прекрасно понимаешь, что с такими условиями я фактически попаду под патронаж клана Нордов. Пусть мы не настолько древние и крупные, но мы Альвадора и всегда были независимыми. А согласившись на такой заманчивый куш… да мне придётся ножки этой Норд целовать, чтоб она родителям не нажаловалась. Оно мне надо? Да еще докладывать о своих делах, о финансах, о планах на охоту… какому-нибудь ее отцу или старшему брату. Нет, сначала наверняка это будут ненавязчивые расспросы, по-дружески, по-родственному. Но это только сначала.

— А что я тебе говорил! — вдруг раздался радостный голос отца, — Наш на эту «хорошую девочку» даже не взглянет. Не Оружие делает Мастера, а Мастер Оружие! Обтешет свою дикарку и будет по-любому лучшим!

Ох, если бы это было так просто, как говорит отец… но я не стал посвящать родителей в свои проблемы с Юлией. Ещё минут двадцать мы болтали на разные темы, смеялись и вспоминали мое детство. День, начавшийся не слишком радостно, медленно менялся к лучшему.

Во всяком случае, я так думал, пока мама с папой не попрощались и не прервали связь. Потому как сразу после нашего разговора выступила Кассандра:

— Простите, Мастер, но по-моему, вы поступили неправильно и недальновидно, — ни с того ни с сего заявила она. И что самое удивительное, вечно шпыняющий и обрывающий ее на полуслове Гамлет промолчал!

— Надо было согласится на предложение Нордов? — не понял я ее нападок.

— Нет. Надо было отказаться в присутствии Юли, а не дразнить ее мнимым согласием, — непримиримо заявила ИД, — Мне очень не нравится, в каком состоянии ваше Оружие отправилось в академию на поединок. Мне вообще не нравится, как…

— Какой такой поединок? — оборвал ее я.

— С дочерью Нордов, за право первой привязки, — невозмутимо пояснила Касси.

— Что!? — подскочил я с кресла, — Идиотка вилорогая… вот дура!

— Простите, Мастер, мне пришлось последовать кое-чьему дурному совету… — вставила Касси. — И взломать ученический файл Юли на сервере академии. Мне не нравилось, как она выглядит и о чем думает, когда вы не смотрите! Оттуда я узнала о поединке. Вот только что…

— Да заткнись ты! — рявкнул я на систему, — Гамлет, где мой плащ и сигареты, мне срочно надо в академию.

— Сигареты закончились, Мастер, плащ сейчас принесу.

— Как закончились… — на пару секунд завис я. Это ж сколько за последнее время выкурил?! — Ладно, не до этого. Закажешь и пришлешь мне блок доставкой. Два блока! Я побежал…

Юля

Нет, я даже не обиделась на его наезд с “непочтительным поведением”, просто когда Макс в который раз у меня на глазах из нормального парня вдруг превратился в мудака, которому слова без поклона не скажи… не пошути, не дай бог не задень непомерно раздутое эго… да кому я вру?

Обидно было до жути. А, главное, чувство растерянности такое — я опять не понимала, что делать дальше. Ведь не угадаешь, когда ему в очередной раз в башку стрельнет строить из себя авторитетного рабовладельца, о котором даже думать непочтительно нельзя.

Ну его на… хутор. Хочет почтительности — буду изображать из себя примерное Оружие — вот прямо как воспетка объясняла. Она нам целую лекцию как-то закатила, о том, что когда к нам обращается целый Мастер, даже чужой и посторонний, надо скромно опустить глазки в пол и отвечать, только когда спрашивают. Исключительно “да, Мастер” и “нет, Мастер”.

Судя по тому, что когда на Макса внезапно находит приступ мудачества, он напирает именно на то, что со мной невоспитанной на люди показаться стыдно, хочет он именно этого.

Хорошо. Тошно, конечно, но я смогу. Главное перетерпеть и выучиться, я уже узнавала — это вполне возможно, просто жутко непрестижно, если ты боевое Оружие и у тебя нет Мастера. Приходится довольствоваться всяческой некозырной работой вроде лекарей, администраторов и прочих продавцов-учителей-секретарш.

То есть, получу образование и с голода не умру, на питание и на скверну себе заработаю даже без Мастера. А танцевать… танцевать можно просто ради себя и удовольствия, с моими новыми возможностями регенерации я живо вернусь в большой балет! Раз уж стать парой Максу, ради которого, вот дура, я уже подумывала отказаться от мечты, не получится… я не смогу всю жизнь прожить в полуприседе и ожидании, когда его в очередной раз клинанет.

В тире я старательно вела себя как положено, и, честно говоря, немного злорадствовала по поводу того, как Макс психует из-за этого, то и дело хватаясь за свою мятную соску. Выбешивала меня эта его манера — как чуть, так тащит эту гадость в рот, пыхнет пару раз, и готово — вместо живого парня рыба снулая со стеклянными глазами робота.

У меня даже кое-какие мысли завелись по поводу этих сигарет, я у Касси проконсультировалась, но она сказала, что Макс уже давно их курит: они безвредные и даже с витаминами. Просто успокаивающие.

Ну не знаю… по мне, так они его не успокаивают, а зомбируют. Хотя додумать эту мысль я не успела, начались упражнения.

Блин, как я пыхтела, стараясь взять ровно столько скверны, сколько велено, а не шибануть в дурацкую мишень сразу так, чтобы в щепки! Ничего, зато к концу занятия хоть и устала до дрожи и стонов, но научилась целиться маленькими порциями, соизмерять силу и вообще…

С какого хрена этот Мастер, чтоб его собственной зажженой сигаретой в попу припекло, опять остался недоволен, я от усталости не поняла.

А пока ждала его на диванчике в холле, чуть в стороне от стойки администратора комплекса тренировочных полигонов, поимела еще одну интересную беседу.

Ко мне ни с того ни с сего подвалила эта… Жаклин. И сходу, ни тебе здрасте, ни досвидания, выпалила:

— Довольна?

— Очень, — пожала плечами я, привалившись к мягкой спинке диванчика. — А чем? 1bc3e63

— Значит, ты еще тупее, чем я думала… — как-то странно ответила она и… покачнулась. Мда… кто-то нарезался в дымину. — И ничего не замечаешь под собственным носом!

— И чего же я не замечаю? — мне стало интересно, тем более, люди под хмельком часто бывают откровенны в ущерб себе. Посмотрим, что эта дылда может выболтать, главное не спугнуть!

— Ты ж его… настоящего Макса и не видела! Он другой…. а ты — дура! смотришь и молчишь… — глубокомысленно выдала эта пьянь.

— И какой он, настоящий Макс? — осторожно переспросила я, напрягаясь. Что-то было важное в этом разговоре, но я еще не поняла, что именно.

— Сигареты у него отними, может и узнаешь, — хохотнула дылда, покачнулась и пошла прочь, глупо хихикая: — Но тебе слабо… всем слабо… а мне не слабо!

— Жаклин! — вдруг раздался мужской голос из за угла, — Ты куда уже убежать то успела, в таком то состоянии!

— Ооо… ик, — мне показалось, что эта загульная мадам как-то резко выпрямилась и даже пошла ровнее, — меня тут…эт… не было! Пока-пока-а-а…

И утопала, слегка покачиваясь на высоких шпильках.

Глава 10

Юля

И несмотря ни на что… несмотря ни на что… я все же к утру решила: надо Максу рассказать про поединок. Разозлится, наверное. Я бы разозлилась, если бы меня не спросясь разыгрывали. А уж он-то точно не привык чувствовать себя вещью, пусть даже и призовой. И вообще… может, надо к нему как-то… я не знаю, поласковее? Эх… я просто не умею, но надо попробовать. Говорят, с мужчинами это работает, а мне совсем не хочется с ним конфликтовать.

Лишь бы за соску свою не хватался. А то все эти дни, стоило ему на мне сосредоточиться, а мне хоть чуть проявить себя, как он моментально тащил в рот сигарету и все, пиши пропало… разговаривать с мумией — оно как бы не очень.

Все момент выбирала, слова подыскивала, а оказалось — зря. Макс прямо-таки возрадовался «лестному предложению» Нордов, а уж как родители его рассчастливились, обо мне никто даже не вспомнил. Правильно, что там о какой-то бракованной дикарке думать, когда такое сокровище в руки само плывет.

Я даже не знаю, как точно выразить, что я чувствовала, шагая в школьный портал. Злость? Желание обломать им всю малину, выиграв поединок у этой клановой луковицы и к драным пуантам разнести всю выгоду? Или наоборот — выиграть, а потом сказать — да забирай!

Или не забирай? Вот на кой он мне сдался, козел этот бесчувственный, рабовладелец хренов, слова ему по-простому не скажи, то у тебя сарказм не в том месте, то сиськи не выросли, то балет твой — дебилизм с калечеством…

Короче, во двор академии я влетела на первой космической, задерганная в хлам и злая, как концертмейстер, которому декорацию на голову уронили.

На лужайке перед крыльцом меня уже ждала вся группа. Даже Крокодил вопреки обыкновению не встретил меня презрительным фырком через губу, а Шакти так и вовсе суетился вокруг, прямо не змей-уголовник, а родной папочка?.

Ужастик притащил мне какие-то очешуенные пирожные, которые для него лично испекла его Мастер. Хотя он и перестал жрать как не в себя, все равно в его представлении лучшим утешением от любых невзгод осталась вкусная еда.

Только Виктор был непривычно хмур и мрачен, он подошел к нам минут через пятнадцать, когда все дикарята успели меня полюбить, каждый в своей манере, и выразить свою поддержку. Я даже слегка взбодрилась, и не только внешне, но и в душе.

— Юля, отойдем-ка, — Виктор взял меня под локоток и отвел к стоящей среди разлапистых елей скамейке. — Я должен попросить у тебя прощения.

— В смысле?! — я даже приостановилась.

— За дезинформацию. Это ведь я тогда сказал? тебе, что от поединка нельзя отказаться. В своё оправдание могу сказать только то, что сам искренне верил в правдивость своих слов. Пока не получил нагоняй от зятя.

— Ну ты давай не темни, что за дезинформация? — я нетерпеливо притопнула балеткой по траве.

— От поединка можно было легко отказаться. Мало того, ты могла бы легко высмеять юную Норд… если бы знала эту традицию, — слегка замялся он. — Об этом нигде не написано, мы с тобой ведь всю библиотеку переворошили в последний день прошлой десятки. И нашли все правила, и все такое. Но это… как бы не правило. А негласный обычай. Потому как на таких поединках, обычно, дерутся Оружия, которые уже принадлежат конкретному Мастеру. Ну или, хотя бы, дано публичное согласие на их привязку. И они выясняют старшинство между собой.

— А сейчас если отказаться?

— Ты уже согласилась, этим признав ее равным конкурентом… точнее, заявив о себе, как о равной. И теперь отказаться — значит сразу поставить себя на ступень ниже. Да и вообще…

— Ну понятно, — хмыкнула я. — Типа взялся за гуж и так далее. Смеяться в лицо те, кто поумнее, может, и не будут, но уважения я уже не дождусь. А дураки так и вовсе в лицо про трусость скажут. Короче, ладно… на это бы мне похрен. Но я ж правильно понимаю — если сейчас спасую, луковица будет считаться победившей? И если Макс ее выберет, получит право мной распоряжаться?

— А твой Мастер может выбрать эту девчонку? — очень удивился Виктор. — На него непохоже.

— Это ты его плохо знаешь, хмыкнула я.

— Возможно… Но, кажется, с Миком они знакомы. Не друзья, но отзывался он о нем положительно. — задумчиво покачал головой Виктор.

— И когда это мешало Мастерам заводить новые иг… Оружия? — саркастически пожала я плечами. — Это я не про твоих, конечно, они нормальные. А у местных мозги изначально набекрень. И они считают это нормальным.

— Никогда, — грустно улыбнулся мужчина, — Но рушить устой в чужом монастыре точно не нам, тем более что такие законы призмы вполне оправданы. Оружий то намного больше…

— Короче, что там Макс решит, это его дело, — я с показным равнодушием отряхнула подол платья и отвернулась. — Но я не позволю какой-то задаваке мной командовать. Так что посмотрим, кто кого.

— Ни пуха, ни пера, кнопка.

— К черту! — я засмеялась. Да нафиг! Даже не подумаю киснуть и строить из себя несчастненькую. И вообще! Кто сказал, что я не сделаю какую-то луковицу?

Два часа спустя я вытирала пот со лба, стоя в конце беговой дорожки на одном из школьных полигонов. Взмокшая и запыхавшаяся Норд пыталась отдышаться шагах в пяти от меня, уперевшись ладонями в коленки, и завесив лицо растрепавшимися волосами.

Мы шли почти вровень. Чуть-чуть она меня опережала в скорости, зато я легко сделала ее по мощности, и мои мишени догорали где-то там, за спиной, вдоль трассы соревнований.

Это только так называлось — поединок. На самом деле никто не позволил бы двум Оружиям шарашить скверной друг в друга. Оружия предназначены, чтобы сражаться с тварями, и точка.

Так что бились мы не друг против друга, а соревновались на полигоне в точности, скорости, умении правильно зачерпнуть энергию из храна (нам вручили по гнезду с кубами скверны, вроде как взамен Мастеров, от которых в настоящем бою мы должны были получать силу)

Ну понятно, что клановая соплюха. тренированная с детства, сто очков мне могла дать там, где требовались тупо наработанные навыки. И поначалу она вырвалась вперед так заметно, что даже начала на меня оглядываться, да с превосходством.

Но вот когда дело дошло до умения пропускать сквозь себя мощные потоки… посылать их в цель, собирать рассеянную при взрыве твари скверну из пространства, сливать ее обратно в храны… ха!

Ох как неприятно кто-то удивился, когда я одну за другой филигранно снесла мишени у нее под носом, пока она пыхтела и пыталась сконцентрировать специально размазанную вокруг скверну.

Ну так и пошло — мы неслись по специально обозначенной стрелками тропе между учебными мишенями, то одна чуть впереди, то другая. И я благодарила каждого деспота-препода в своей балетной академии, от бабки-растяжницы на первом курсе, до народника, заставлявшего заливать в массивные каблуки танцевальных туфель свинец для тяжести.

Да, Луковица была опытнее и увереннее. Но обычная дыхалка, умение рассчитать силы, чтобы хватило не только на первый акт, но и на финальное фуэте, умение напрягать все силы через «не могу», не обращать внимание на боль, на круги перенапряжения перед глазами, умение просто наплевать на дурацкое слово «невозможно»…

Перед следующим этапом Нордо-луковица, которая после жеребьевки вытащила второй номер, задержалась, прежде чем уйти с «арены», и прошипела почти мне в лицо:

— Не знаю, как ты это делаешь, но какими бы трюками ты не пользовалась, победа все равно будет за мной!

— Умей проигрывать достойно, детка, — с немного натянутой ухмылкой ответила я. — А то так и останешься соплюшкой с родословной, и никогда не станешь настоящим Оружием!

— Да что бы ты понимала! — взвилась Эллибель. — Как ты, дикарка, вообще могла достигнуть такого уровня! Ведь ты даже месяца не тренировалась! Тебя с твоей помойки только подобрали, а уже сразу вручили и доброго Мастера и силу!

— Ты сначала узнай, как на помойке выжить, сопля, а потом выступай, — с неожиданной даже для себя злостью и грубостью ответила я. Задолбали уже моим происхождением тыкать, что балетные все детдом поминали, что теперь этим помойка не по вкусу. — Тогда, может, поймешь, что тренировки под крылышком у мамы с папой, где тебе ничего не угрожает, — это еще не все.

— Тебе ведь все это не нужно, — вдруг успокоилась луковица, — ни наш мир, ни охота. Мы очищаем мир от скверны, очищаем души…

— А это не твое дело, — оборвала я. — Вали, и не мешай мне тебя сделать!

— Если признаешь меня старшей, я уговорю Макса отправить тебя в твой мир, — улыбнулась она, — скверну мы тебе присылать будем, так что ты больше не будешь калекой. Наоборот, станешь сильнее, выносливее и красивее остальных… людей, — она воодушевилась: — Ты же просто не понимаешь, что такое настоящие твари скверны. Это тебе не по мишеням стрелять, это по-настоящему страшно и опасно. Без прочной духовной связи…

— Отвали, уже красный купол загорелся и сейчас выпустят… — я не успела договорить. Жуткий скрежещущий визг раздался буквально у нас над головой.

— Мать перемать… — я аж присела и отступила на несколько шагов назад от высунувшейся из-за ограничивающих учебную трассу кустов толстой пупырчатой змеюки, зеленовато-блевотной, немного похожей на застарелую соплю.

— Это тебе не мишень дурацкая, — с легкой ехидцей и нотками превосходства сказала луковица Норд, гордо выпрямилась и добавила: — я предупреждала! Это настоящая тварь скверны, и на заданиях ты будешь сталкиваться с такими каждый день. Смотри, как надо, неумеха, это всего лишь мелкая тварь, а ты уже… — и позерка, театрально вскинув руку с зажатым в нем кубом скверны, выпустила стрелу энергии в извивающуюся по направлению к нам гадость.

Гадость взревела так, что листья с густых кустов посыпались дождем, и…

— С ТАКИМИ?! — переспросила я, поспешно отступая еще дальше от внезапно выросшего на пару этажей сопляного монстра. То, что мы приняли за змею, оказалось всего лишь щупальцем. Одним. Самым маленьким.

— Ой, — пискнула лучница, — Это не та…. такой не должно быть! С такими… только Мастера…. Меня тут не должно было быть, сейчас твоя очередь! Я просто задержа…

— Ну охренеть теперь, — мрачно констатировала я, оглядываясь туда, где за ограничивающим куполом забегали и засуетились преподы, судьи и прочие болельщики. Вон, кажется, Ириска вдарила по силовому полю здоровенной косой… купол лениво мигнул в месте удара и остался стоять. Ни фига себе, кто его так укрепил?! Хотя пофиг, и так ясно, подмоги не будет.

Мне показалось, или там, в толпе, мелькнуло совершенно белое лицо Макса? Наверняка показалось… или он пришел за новое свое Оружие поболеть? К черту.

— Ты, опытная луковица, говори, что делать, пока нас не сожрали! — рявкнула я на замершую парализованным сусликом соперницу, схватила ее за плечо и как следует тряхнула, оттаскивая себе за спину.

— Оружие не может само сражаться с тварями выше седьмого ранга, — затряслась девчонка, — у нас… мы не способны…

— У нас почти полный хран! — зло выдала я, уже понимая, что толку с этой дуры, как с козла молока. — И еще один твой! Если ты его не прое… потратила зря!

— Если бы можно было сражаться только хранами, думаешь, мы бегали бы за Мастерами!? — уже практически ревела девчонка, мелко трясясь и отступая все дальше. Вместе со своим храном скверны, идиотка.

— Мы не можем сами! — продолжала пищать она. — Мастер, он скверну меняет! Поляризует! А нашей эта гадина только подкормится и станет больше! И выпьет на-ас…

— Значит, бить надо не гадину, — зло рыкнула я, в два шага догоняя соплюху и выдирая из ее ослабевших рук гнездо с кристаллами. Слава богу, этот склизкий монстр пока только ревел и шлепал щупальцами по земле, а к нам полз довольно медленно, просто неумолимо прижимал к куполу и окружал зелеными тошнотными змеями. Тоже понимал, что нам некуда деться? Дурацкие правила — типа никто не может вмешаться в поединок и потому ставят такой барьер, что из пушки не пробить. Или кто-то, выпустивший неправильную дрянь на нас… на меня, и об этом позаботился?!

— Да не реви, дура, пока меня жрать будет, тебя не успеет, — грубо пнув луковицу коленкой под зад, я придала ей направление туда, где от монстра было дальше всего. Обернулась, оценила, сколько у меня времени… нисколько. Ну, значит…

Скверна из обоих хранов потекла в меня стремительным потоком, мне даже показалось, что я вижу, как расправляются, раскрываются каналы, становясь чуть ли не тоннелями. Еще чуть-чуть… нет, я не лопну… еще….

НННА!!!

Я сосредоточилась и влепила по куполу чуть в стороне от столпившихся «спасателей» всей собранной скверной, и еще успела с радостью увидеть, как тот пошел волнами и погас. И почти одновременно с этим толстое зеленое щупальце стремительно пронеслось через оставшиеся метры и с неимоверной силой ударило меня в спину… и все исчезло. Кроме голосов.

«Азарова, ты отчислена! Азарова, ты никто! Приютская! Заучка-в попе-ручка! Деревянная кукла!»

— Юлия!

«Спину держи, кому сказала! Не смей реветь! Всем больно!»

— Юлия! Юля!!! Очнись, чудовище ты вилорогое! Где твоё упрямство? Не смей мне тут дохнуть! Ржа! Выпила мне все нервы, перевернула всю жизнь с ног на голову и теперь в кусты?!

Этот голос был ближе остальных. Да что там ближе, он орал так, что заглушил все. И его обладатель тряс меня, тряс…

— Пере… стань… у меня… голова… оторвется!

— И пусть отрывается, она тебе нахрен, видимо, не нужна! С какой ржи ты полезла в этот поединок?

— Макс? — я попыталась приподнять свинцовые веки, но сил на это не было. Кажется, я выплеснула на купол не только скверну из хранов, но и из себя самой…

— А кому ты ещё здесь сдалась-то, ржа космическая!

— Сам дурак, — я вспомнила про его утренний разговор с родителями и разозлилась. От злости, кажется, даже сил прибавилось, и я смогла открыть глаза. И разглядеть над собой серо-белое, как простыня в приютском лагере, лицо Мастера.

— Тц, раз огрызаешься, значит, все в порядке, — он вдруг замотал головой и рукавом вытер пот со лба. — Я сам тебя прибью… потом… — Максова рука заученным движением потянулась за сигаретой. — Ржа… закончились же.

Максимиллиан

Мысли роились и жужжали в голове, как рой диких пчёл, не давая выстроить себя в единую линию, структурировать, упорядочить… Ржа, и почему привычный допинг закончился в такое неудобное время!? Меня бросало то в холод от осознания, что с дурехой может произойти, то в жар и злость от понимания, что эта… эта молчала, как фыр на насесте, а сама решила за меня конкурс устраивать!

Я уже отвык так дергаться. Словно кипящим маслом по натянутым нервам. Нити вероятностей и понимания рвались и путались. Хоть как-то, усаживаясь на «почетное» место главного приза, я пытался привести все в порядок.

Девчонки пока готовились к участию в своеобразном тире, и моей тут ничего страшнее позора не грозило. ИД Академии уже успел меня успокоить — преподаватели не сумасшедшие, прекрасно понимают, что обе дурные девчонки еще ничего толком не умеют, так что и соревнования у них будут детские. Никто не позволит соплячкам устраивать серьезный поединок. Такие вещи вообще не афишируются обычно, если взрослые Оружия решают выяснить отношения — они арендуют полигон с тварями и устраивают серьезную имитацию охоты, а не эти эстафеты детсадовцев.

Кстати, похоже, моя вилорогая в курсе — ИД сказал, что они с Виктором проштудировали в библиотечном хране всю информацию, но вот то, чего не пишут в книгах, учесть не могли… ладно. Интересно… Юлия так уверена в себе… я чего- то еще не знаю?

Итак, кто был инициатором поединка? Явно юная Норд. Избалованная, обласканная родителями, единственная, да ещё и младшая дочь главы, который в ней души не чает. Не удивительно, по одному ее писку клан решил купить меня с потрохами.

Ржу им в зад, а не мою с таким трудом отвоёванную свободу! Наконец-то вырваться из под опеки своих предков-ископаемых, чтоб попасть под бдительный надзор других, причём не таких лояльных — да пошли они на…. Хм, так, спокойней. А то от злости хочется кого-нибудь придушить, а обе кандидатки на это дело уже начали отстреливать мишени.

Неужели сигареты имели настолько большое влияние? Или просто с непривычки… кажется, раньше у меня таких перепадов настроения не было. Передозировка? Мне самому уже не по себе от того, что руки аж трясутся от желания достать привычный допинг и затянуться.

— Ага, это ее Мастер, — вдруг раздался сбоку чей-то голос и отвлек меня от невеселых размышлений на самые разные темы.

— Пф… я-то думал, реально есть из-за чего страдать. Пацан какой-то, тоже, небось, клановый, тепличный. Юльке настоящий мужик нужен, она сильная, крутая и вообще…

Хм! Это откуда-то из-за спины и снизу. Какие интересные вещи неожиданно всплывают, кто-то претендует на мое Оружие? На мою… ржа. Я не знаю, кто ты, неизвестный самоубийца, но я переломаю тебе шею. Надо же мне хоть как-то успокоиться.

— Как ты, что ли? — а этого, наверно, можно и пощадить. Мне нравится сарказм в его голосе.

— Да хотя бы! Я-то сразу разглядел, что она лучше всех, а этот каждый день на нее смотрит и под носом ничего не видит.

Так, сначала ломаю руки и ноги, потом шею, да.

— Ага, разглядел ты, когда она тебе по яйцам врезала и травой накормила. А до этого сам такой же придурок был.

Что ж, продолжу нашу, как оказалось, милую «семейную» традицию, использовать вот это как грушу для битья. Пока все пялятся на первый этап этого балагана, на который я просто смотреть не могу… сразу хочется взять кое-кого за шкирняк и выпороть за постоянное враньё. Стрелять ты не умеешь, значит, дрожишь и пыхтишь, значит, лгунья. Специально водила меня за нос, строила из себя мышь серую… ур-р!

— Она эту соплю сделает, — уверенно присоединился к разговору третий голос, тоже, ржа побери, не девчачий. Значит, окружила себя поклонниками-мужиками… Достало! — Смотри-смотри! Канал качнула ууух! Е-е-е! Давай, Юлька!

Скрежетнув зубами и оглянувшись по сторонам, я решил таки исполнить свои кровожадные порывы. Все равно этот сученыш наговорил уже достаточно для хорошей трепки. Заодно немного успокоюсь, а то наблюдать за этой… предательницей и лгуньей сил нет. Как она меня за нос водила, глазки строила, больной притворялась! А сама себе чуть ли не гарем сколотила за неполные пару десятиц, небось ржала надо мной… ржа, да она сырой силой бьет так, что девчонка Норд со всей своей выучкой еле рядом держится! Дикарка? Слабачка? Ржа!!!

— Глупостей только не наделайте, Мастер, — тихо сказал кто-то за правым плечом. Резко оглянувшись, я увидел очень серьезного и сосредоточенного Виктора. — С таким лицом обычно дрова хорошо ломать, а умное что редко получается.

— Я собираюсь сломать только челюсть. Пока — одну, — огрызнулся я.

— Кому? — хмыкнул мужчина. — Пацанятам, вчера из дикого леса, диким дуракам? Я считал вас взрослее, Максимиллиан.

— Если я сейчас не спущу пар, то ломать придётся одной залгавшейся притворщице, — я прикрыл глаза, стараясь прийти в себя. В его словах был смысл, но на потоке адреналина, без привычного успокоительного…

— Притворщице? — удивился и нахмурился Виктор.

— Я спрашивал о ее делах, проблемах — она молчала, — чеканил я слова, — пытался помочь — она издевалась. А теперь оказывается, ещё и лгала напропалую о своих возможностях, пользовалась своим положением.

— Максимиллиан, не знаю, нужен ли вам совет или просто мое мнение, — Виктор внимательно посмотрел мне в глаза. — Но если вы меня выслушаете, я попробую кое-что прояснить… Юля слишком не похожа на то, к чему вы привыкли. И очень многие вещи понимает по-своему. Из того, что я понял, она считает, что вы к ней абсолютно равнодушны, ни капли не заинтересованы, а значит, доверять вам опасно. Она так с рождения жила, понимаете? Только сама за себя в ответе, всегда. Все, кто имеет власть, — могут причинить вред и делают это постоянно. Что касается ее «возможностей», то…

Его слова были для меня журчанием небольшой реки. Я мало понимал смысл сквозь пелену эмоций, но размеренный гул действительно успокаивал, даря некое хрупкое равновесие. И я поддался ему настолько, что упустил момент, когда все изменилось.

Сначала я вообще не понял, что произошло, только уловил резкий всплеск тревоги в общем ментале. Вновь сфокусировать взгляд было ещё труднее, но «запах» высокоуровневой твари скверны снова наполнил кровь адреналином. А следом пришло понимание и… страх. Ужас, ржа!

Потому что там, под куполом, наедине с тварью, которая ей не по силам, оказалась эта дура, идиотка безмозглая, лгунья, притворщица… которую я сам готов был придушить своими руками! Ржа, там мое Оружие!

И от осознания, что это несносное, непослушное существо вот сейчас просто… исчезнет навсегда… нет! Не хочу!

— Какой ржи вы ещё не сняли этот гребаный купол? — к своему несчастью, когда я мчался вниз с трибун, к тому месту, где нормальные устроители таких поединков делают проход в куполе, мне под ноги попался один из работников академии, причем, кажется, кто-то из старших. Его-то я и схватил за грудки: — Отключай, идиот! Команду системе дай!

— Неее…мууу, — замычал ущербный, вырываясь у меня из рук. Хватку, действительно, пришлось чуть ослабить, иначе тупому недоОружию, годному только кнопки нажимать, переломало бы кости. — Не мы-ы-ы…

— Как не вы!? Код какой?! Быстро! Иначе с тобой случится то же самое, что и с моим Оружием на этой сучьей арене, и никакие законы мне не указ!

— Сбой системы… — просипел этот ржавый недоумок. — Диверсия… вызвали хранителей…

— В ржу ваших хранителей, они не успеют! — заорал я, отшвыривая от себя бесполезный металлолом и кидаясь к куполу. Несколько Мастеров, сосредоточившись и преобразовав Оружие, уже били в одну точку, пытаясь разорвать силовое поле, но безуспешно.

Зарычав от бессилия и злости — мое Оружие было там, под куполом — я сосредоточился и ударил сам, чистой скверной…умом-то понимая, что без поляризации через живой артефакт это — всего лишь жест отчаяния… ничего больше я сделать не мог. Но и спокойно смотреть, как над моей ржавой дурой нависает огромная, слишком развитая тварь — тоже не мог.

Как сквозь пелену я смотрел на Юлию, отшвырнувшую в безопасное место малолетнюю Норд, смотрел, как вдруг раскрываются огромными воронками каналы ее ауры… что она собирается делать?! Бить монстра непереработанной скверной?! Да это же то же самое, что мне сырцом по куполу- только пар выпустить, а тварь покормить. Дура, не привлекай к себе внимание!!

Но моя недоученная дикарка оказалась умнее нас всех. Она ударила не в монстра, уже раскинувшего щупальца над ее головой. Она ударила в купол! Изнутри, в то же место, откуда снаружи били Мастера! И с такой силой… ржа… что снесла его нахрен. Прародители… какая же она… умница… барашка моя вилорогая, все таки пробила своими ажурными рогами эту стенку.

Кто из Мастеров развеял монстра в пыль, я не видел. Мне хватило жуткого мгновения, когда эта тварь ударила Юлю в спину и девушка начала падать, теряя скверну прямо на глазах. Она ведь и так выложилась…

Перемахнув через ограждающий арену бордюр, я ломанулся вперед, сметая всех со своего пути и все же успел поймать Юлю буквально в сантиметре от земли. Встряхнуть как следует, наскоро влить в нее свою собственные резервы и, наконец, позвать ее по имени. Вот уж точно. Заслужила! Ржа упертая…

— Юлия! Юля!!! Очнись, чудовище ты вилорогое! Где твоё упрямство? Не смей мне тут дохнуть! Ржа! Выпила мне все нервы, перевернула всю жизнь с ног на голову и теперь в кусты?!

Юля

Когда я, наконец, достаточно проморгалась, чтобы оценить внешний вид появившегося неизвестно откуда Макса, то натурально испугалась.

Где мой спокойный, как рыба в супе, кукл?! Холодный равнодушный мудак со стеклянными глазами? И кто этот парень с диким взглядом, белый и трясущийся так, что сжимающие меня, как тиски, руки ходуном ходят?!

— Ты чего? — переспросила я опасливо, осторожно погладив его по бледной, холодной и чуть влажной щеке, а потом сама страшно изумилась собственному жесту. — Макс! С тобой все нормально?

— Я… что я… Это ты! — Мастер дернулся, сверкнул на меня расширенными зрачками и вдруг опять заорал: — Какой ржи ты не сказала мне о поединке?! Нет, какой… какой ты вообще на этот бред согласилась, барашка!

— Сам баран, — я попыталась отстраниться и попыталась сесть. Вспомнила его утренний разговор с родителями и то, как он новое Оружие захотел.

Не пустил, придурок, только сжал так, что кости затрещали. Уй…

— Да пусти… больно же!

— Ах больно? То есть сдыхать от идиотизма, это не больно! Лгать мне напропалую, это не больно! — разъярился вдруг этот ненормальный и встряхнул меня еще раз.

Вот теперь и я обозлилась.

— Когда я тебе лгала, ты, придурок?! — прошипела ему в лицо и стала вырываться изо всех своих хиленьких силенок.

— А на полигоне мне кто представление устраивал? — скандал, похоже, набирал обороты. — Пыхтела она на простейших заданиях, чуть-чуть скверны зачерпнуть не могла, по полчаса притворялась, как ей трудно!

— Идиот! Помалу брать сложнее, чем помногу! Потому что контроль еще слабый! Сам попробуй тазиком с чайную ложку зачерпнуть!!! Но тебе же это неинтересно было!

— А сказать не додумалась?! Объяснить?! С какой ржи молчала?! С какой ржи про поединок ни слова?! Я же спрашивал тебя, как дела, какие проблемы! Я бы помог!

— Спрашивал?! — окончательно взъярилась я и таки вырвалась из его рук. — Ты свою морду в этот момент в зеркале видел? Ти-и-ипа спросил, а сам уже и отвернулся, глаза как у стеклянной рыбы, сразу понятно, что тебе пофиг на все мои проблемы, лишь бы тебе их не создавала! Касси — и то больше интереса ко мне проявляла, чем ты! И вообще непонятно, кто здесь робот, Кассандра с Гамлетом, или ты после своих вонючих сигарет!

Как по заказу именно в этот момент раздался мелодичный сигнал, и к нам на травянистую площадку арены спланировал андроид из срочной доставки. Я такие уже видела — они то и дело порхали над территорией академии, доставляя ученикам — в основном клановым, — всякие нужные вещи или просто вкусняшки…

Но на этот раз похожий на белого алюминевого стрекозла робот привез не вкусности, он притащил Максу те самые чертовы сигареты!

— Доставка медицинских препаратов, — прожужжал он.

Если честно, я испугалась. Вот только что мы с ним орали друг на друга, прям как настоящие живые и даже близкие люди, а вот он торопливо разрывает упаковку и тянет в рот свою зомбососку…

Я только представила, как полыхающие гневом, злостью и немного испугом глаза Макса становятся пустыми и стеклянными, и мне стало по-настоящему дурно.

Наверное, именно этот страх толкнул меня изнутри. Я сама не поняла, как получилось, тем более, что энергии-то во мне было кот наплакал, да только сигареты в руках Мастера вдруг схлопнулись в белый дымок и растаяли… оба блока.

— Совсем охренел со своей наркотой?! — по инерции вякнула я, полыхая страхом и злостью. — Хоть раз побудь нормальным человеком, а не обкуренной рыбой!

Ой блин… чего меня так несет-то? От ужаса, не иначе… и немножко от злости.

— При чем тут сигареты?! Ты совсем рехнулась?! — взвился Макс, да так, что я даже голову в плечи втянула. — Ржа, откуда ты свалилась на мою голову, идиотка ненормальная! Мне тут ржу в уши не лей! Что ты творишь?! Сама же доводишь меня до белого каления, как тут не закурить?! И секреты на пустом месте устраиваешь, недоверчивая овца!

— Ас чего мне тебе доверять!? — уловив знакомые нотки, чуть ли не радостно откликнулась я. Вот реально… орущий Макс меня пугал, но гораздо, гораздо меньше, чем зомбированный. — Я вещь, а ты хозяин! Можешь со мной что угодно сделать, хоть на верхнюю полку забросить и забыть! Как с Касси! И… иди вон со своей новой луковицей целуйся, тебе же так предложение ее клана понравилось!

— Да ты… — Макс вдруг запнулся. — Ты дура, что ли? Ты… приревновала?! Меня? К этому избалованному ребёнку? И потому промолчала утром?!

— Нет, мне надо было тебе на шею броситься и канючить — не бери эту Норд, она мной покомандовать и на колени поставить хочет! Я, как дура, как раз хотела тебе рассказать… посоветоваться…

Черт, в голосе слезы звенят, или мне кажется? Не хватало только при нем разреветься. Не хочу!

— Так, — Макс вдруг вспомнил, кто из нас двоих тут Мастер, старший и вообще, попытался взять себя в руки, зашарил по карманам, сигарет не нашел и опять психанул: — Никакую Норд я брать не собирался! Так что не было вообще смысла в этом дурацком поединке!

— А я как должна была догадаться, с помощью ясновидения? — во, ехидство в голосе почти погнало слезливость. — Ты про это ни словом не обмолвился, только, небось, сиськи по пять кило каждая вспоминал, как у тех наемниц, с которыми на задания за моей спиной ходил! Что-то ты не торопился этим со мной делиться!

— Да ржа тебя дери, несносная девчонка, — рявкнул Макс и вдруг… схватил меня за плечи, притянул к себе и поцеловал.

Да так, что я моментально прекратила брыкаться и поплыла.

Сначала просто от поцелуя, а потом… а потом через его губы, через его руки в меня полилось что-то очень горячее, и это была не скверна.

Эмоции?

Вот я, хилая, больная, упрямая, с искаженными каналами и ногами. Меня… Нет, не меня окутывает ярость — как можно так издеваться над ребёнком!? Башку поотрывать!

Но нельзя… нельзя срываться на дикарей, нельзя показывать будущему Оружию свою эмоциональную нестабильность и слабость…

Вот! Точно же!

Яркие, обжигающие образы вдруг словно затягивает дымкой с тем самым мерзостным мятным запахом, как от Максовых сигарет. Стоп! Это… его чувства?!

Это в его глазах я такая… мелкая и больная? И заморенная голодом? В зеркале я себя такой не видела… а тут прямо скелетик с синими губами. Но упертый такой скелетик. Вредный.

Противный, блин! Я б такому сразу по шее надавала, чтоб не выделывался много.

Стоп еще раз… это я про себя же саму так подумала?! Это я тот самый дистрофик с острым приступом сволочизма, бучизма и вредности?!

Вот же еж мои пуанты… неужели мои попытки отстоять свою независимость со стороны смотрятся так глупо и… по-детски?

Аж руки чешутся придушить! Правда, на это раз не у меня, а у того, чьи порывы снова размывает дымом…

А вот я уже немного оправилась, но хочу вернуться в тот ад. Непонимание, боль, зачем вообще заниматься мазохизмом? Нужно защитить несносного ребёнка, оградить ее от того мира, оградить ее… даже от себя. Невыносимый запах чёртовой травы!

Защитничек… черт, не получается иронизировать и отстраняться внутри его эмоций… и ощущение собственной правоты расплывается, истончается… а без него мне неуютно и страшно… было бы, если бы не этот… этот…

А вот тут я почти красивая, приятные изгибы и движения — и кривляюсь, как обезьяна, перед зеркалом, желая избавиться от с таким трудом набранных килограммов. Вот странно, я вовсе не выгляжу в его глазах толстой, какой казалась себе, когда смотрела на себя в зеркало и привычно оценивала собственную форму… как в академии.

Нас там фотографировали на фоне расчерченной в клеточку стены и любая выпуклость, хоть чуть выступающая за «идеальный балетный силуэт» была причиной слез, строжайших диет, таблеток для похудания и презрительного «разожралась как корова» от преподов…

Я так гордилась тем, что у меня-то форма всегда идеальная… так злилась на Макса за то, что он силком пихает в меня еду… ужасно расстроилась, обнаружив в зеркале и попу и грудь… а почему?! Зачем?! Просто по привычке? Вот из детского упрямства, назло Максу отморожу уши?

Попытка укрыть заботой и дружелюбием, ну, как умею… а в ответ — сарказм. Непонятно… неприятно… обидно. Сигареты!

Жалко ребёнка… но нельзя показывать свою слабость, ты же Мастер!! Обидно за такое отношение… но нельзя срываться, ты же Мастер!! Хочется…. ты же Мастер, нельзя-нельзя-нельзя! Она просто еще маленькая! И снова, снова — сигареты.

Я их уже практически ненавижу.

Я сама не поняла что уже все закончилось. Вдруг оказалось, что сижу и смотрю в одну точку, переваривая все это…. полезно, оказывается, увидеть себя со стороны.

— Я действительно так страшно выгляжу, когда курю? — недоуменно спросил Макс, который вдруг опять оказался не во мне, а где-то там, снаружи.

Глава 11

Максимиллиан

Так как прочной связи и привязки у нас ещё не было, увидеть ее воспоминания в ответ на свою откровенность я все равно не смог. Но уловить несколько самых ярких образов, все же, получилось.

Одним из них как раз был я. С сигаретой в зубах, слегка бледный, с плотно сжатыми губами и полностью пустыми глазами. Абсолютно равнодушный, какой-то даже не живой.

Самое неприятное, что в такие моменты я плотно ассоциировался у неё с мучителями, которых она почему-то называла преподавателями. Те с такими же лицами вещали ей о незавидной участи, если у неё не получится очередное истязательное «фуэте» или «если она выйдет из формы».

А ещё по нервам резало таким чувством острой какой-то беспомощности и одиночества… растерянности… ржа! Она же как маленький глупый котенок, пыталась шипеть и гнуть спину на целую свору собак-страхов. Строила вокруг себя стенку из обшарпанных кирпичей, неустойчивую и хрупкую, и шипела. Старалась не сдаваться, даже если внутри все сжимается от ужаса и, наоборот, шипеть еще более грозно.

Самое мерзкое, что больше всего она боялась меня.

— Я действительно так страшно выгляжу, когда курю? — спросил я у застывшей Юлии, которая явно переваривала свалившиеся на неё воспоминания. Может, надо было сразу так сделать, но… показывать даже осколок своих мыслей, своей души… Если бы не откат, я вряд ли бы на это пошёл.

— Жуть в дыму, — ответила она своим обычным вредным тоном, но вдруг смутилась, съежилась и обняла себя за плечи руками.

— Тебе не нужно бояться, они, действительно, только успокаивают… можно попытаться найти аналог, — слегка замялся я, не зная как утешить. — Раньше я курил намного меньше, потому таких последствий не было. Сейчас, видимо, перестарался.

— Знаешь, — набыченный шуаршик, в которого временами превращалась эта девчонка, чуть развернул свой клубок, но ехидство в голосе никуда не делось — то есть его почти не было, но на самом дне… без него, наверное, Юля была бы не Юля. — Знаешь, если слопать тонну полезных яблок, скажем, то и окочуриться можно. Все зависит от дозировки. А ты эту пакость смолил как не в себя, почти без перерыва. И смотреть на это было реально страшно!

— Без них я нестабилен. Начинаю вести себя слишком эмоционально и порой… неадекватно. Как недавно.

— Это когда ты на меня орал, или когда целовал? — ржа тебя побери, вредная девчонка. Ну и чего ты улыбаешься, как нашедший склад скверны цвирк? Смешно тебе над Мастером ехидничать? И почему у меня губы сами расплываются в ответной улыбке? Это несерьезно…

— Мастер всегда должен быть с холодной головой. Он несёт полную ответственность за жизнь и существование своего Оружия. Приступы агрессии… неуместны.

— Макс, ну какая, нафиг, агрессия? — вздохнула эта чокнутая. — Поорали друг на друга, подумаешь… зато вон сколько непоняток выяснилось. Гораздо хуже, когда на тебя вместо Мастера снулая рыба смотрит, и хрен ее знает, что у этой рыбы в ее холодной голове. Страшно… и неуютно.

— Можно… попытаться. — хмыкнул я, — Тем более что ты спалила практически месячный заработок, да и недельный лимит успокоительных по врачебной справке мне вот… выдали…

— Ой, блин, — Юля опустила голову и посмотрела на меня исподлобья виноватыми глазами. — Извини, я… — эти слова совершенно точно дались ей с большим трудом, но меня, всё равно, удивили до оторопи и даже слегка напугали — она точно не пострадала от твари?! — Извини, я просто… дурацкая была дурь с этим поединком. И я вела себя, как дура.

— Ничего… — слегка усмехнулся я, — сама себя наказала, мелкое ты шило в жо… в непристойном месте. Теперь опять поедешь к лекарям, на свои «любимые» процедуры. А потом, раз ты у нас такая сильная, то, думаю, на пару охот тебя взять можно. Поймёшь хоть, как деньги зарабатывать.

— Правда?! — неизвестно чему обрадовалась Юлия. — Ты меня возьмешь?!

— Только сначала на полигон, — безапелляционно заявил я и взял ее на руки, а то мы так и сидели на арене, на виду у всех, как дрессированные брейхи в бродячем цирке. — Мне надо знать, на что ты способна. От этого зависит не только моя, но и твоя жизнь. И я тебя… прошу, на этот раз без всяких бараньих секретов.

Юля только хмыкнула мне в плечо и ничего не сказала. Я считаю, что с ее ехидством и недержанием это уже прогресс!

— Прошу прощения, Мастер, — вдруг раздался из-за плеча знакомый голос (как звали кого то из хранителей?), — боюсь, нам снова надо с вами побеседовать.

— Рад вас приветствовать, — подал голос его брат. — Похоже, вам снова повезло, ни царапины. У вас удивительно удачливое Оружие, Мастер.

— Абсолютно согласен, господа Хранители. Очень удачливое и сообразительное, — потрепал я Юлю по голове. И она не огрызнулась, что, мол, не собачка, чтобы… надо же!

На меня накатила какая-то детская радость пополам с облегчением. Действительно, выжила же, выкрутилась.

— Хотя камеры практически все зафиксировали, в этот раз мы все же попросим ваше Оружие поделиться воспоминаниями. Она же уже оправилась, так? Желательно бы ещё вспомнить предыдущий случай.

Юля вдруг резко полыхнула опасением и спряталась за мою спину. Видимо, считывание, чтение воспоминаний ассоциировалось у неё с чем-то неприятным. Хм, а разве в ее мире такое вообще существует?

— Юлия, — начал было я, но натолкнулся на недоуменный и пораженный взгляд. Что случилось то? — Что не так?

— Ты меня по имени назвал, — хлопнула глазами она.

— Ну да, — кивнул я.

— По настоящему имени, а не по цветочно-фиговому. — продолжила девушка.

— Я тебя минут десять назад уже так звал, когда ты сознание потеряла, — пожал я плечами, не видя в этом ничего необычного. Я ведь обещал себе вернуть ей имя, если она совершит что-то значимое.

— Ну так то когда созна-а-ание, — радостно улыбнулась она, — а тут, вот так просто! — похоже, возвращение детского имени действительно ее обрадовало.

— Кхм, — перебил нас младший из Хранителей. — Может, вы уже пройдёте с нами, Мастер Максимиллиан.

Я уже собирался извиниться и последовать за недовольным Ирвингом, как в наш разговор вмешалось новое действующее лицо. Юная, немного растрепанная, Мастер встала между Хранителем и снова вцепившейся в меня Юлией, задорно улыбаясь.

— Привет, Юль! — поприветствовала она вначале моё Оружие. — Здрасьте, — это уже мне.

Я недоуменно поднял бровь: с девушкой мы знакомы не были, да и обратилась она сначала к Оружию, а затем ко мне. Хотя любой житель призмы обычно общение начинает с Мастера. Тогда, значит, передо мной та самая…

— Привет, Ириска! — Юля радостно подтвердила мою догадку.

— Доброй охоты, — слегка прищурив глаза, кивнул я, опознав, наконец, дочь Виктора. Так вот она какая… Хотя молодая глава клана и славилась своим добродушием, я пока не спешил приравнивать ее к своим союзникам. Девушка росла в том же безумном мире, что и моя овечка-мазохистка, мало ли что от неё можно было ожидать.

И снова повторюсь. Глава клана Самгиных славилась именно что добродушием, но вот никак не здравомыслием.

— Доброй охоты, Мастер Максимиллиан, — за спиной дочери Виктора как из-под земли вырос здоровенный парень, по контрасту с ней, очень серьезный и спокойный. И спокойствие его было таким… фундаментальным, идущим от внутренней уверенности и силы. Серьезное Оружие.

Он слегка поклонился, лёгкой улыбкой будто извиняясь за свою напарницу. А девушка откинулась назад, облокачиваясь на свое Оружие, даже не сомневаясь в том, что он всегда там, за спиной и успеет поддержать. Хм, вот как выглядит полный резонанс. Ходят даже слухи, что во время теракта они слились в одну сущность, как прародители…

Я мельком покосился на свою вилорогую и слегка разочарованно вздохнул. Нам до такого понимания, как до фиолетовой спирали на газовых движках. На какие-то пару мгновений даже промелькнула мысль полностью завязать с успокоительными

— вряд ли они когда нибудь подарят мне то же спокойствие и уверенность в своём напарнике. Но… брр… это сейчас Юла притихла, а что будет потом!? Мы ж без этих сигарет корабль разнесем, если она снова начнёт упрямиться.

Максимиллиан

Но всё-таки поговорить по душам стоит. Самому надоело видеть все сквозь туман рационализма, да и тот образ в голове Юлии, что вызывает у неё такой страх…

И вообще, почитать бы надо подробнее про эти сигареты. Нет, я не идиот и ещё когда покупал их впервые, на свои первые экзамены (а также, чтобы безболезненно выносить объявившую на меня «сезон охоты» Жизель с подругами), то полностью прочитал инструкцию. Описание уверяло, что сигареты полностью безвредные, с приятным и практически незаметны успокоительным эффектом.

Откуда тогда это вот странное состояние? Сейчас, когда прошло достаточно времени после последней выкуренной сигареты, я и сам начинаю осознавать, что… что-то явно было не так.

Или это лично у меня появился непредвиденный побочный эффект или действительно перебрал с дозировкой? Надо ещё раз вспомнить, пересмотреть состав, да и у Гамлета спросить: сколько штук я в день выкуривал.

— Я тут нечаянно подслушала, — перебила мои мысли дочь Виктора со странным именем — Ириска, — про считывание памяти. При всем моем уважении, мне кажется, что Юля и так достаточно травмирована случившимся. Возможно, стоит дать ей возможность прийти в себя и слить воспоминания в си-кристалл? Дома, в расслабляющей обстановке, в присутствии только своего Мастера.

— Это было бы прекрасно, госпожа Ирина, — почтительно вздохнул Харгдвиг, удерживая за плечо нетерпеливо дернувшегося младшего брата. — Но наша служба не оснащена такими редкими артефактами, и потому…

— А, так это не проблема, — отмахнулась Ириска. — Я вам свой одолжу.

— Эммм, — удивлённо протянул старший Хранитель, — если вы не против, то конечно. Мы будем очень благодарны. С си-кристаллом можно будет без вреда для Оружия просматривать и анализировать воспоминания сколько угодно, это очень удобно. Да и Мастерам из комиссии легче…

— Во! — одобрительно кивнула дочь Виктора. — Так что прямой резон отпустить ребенка и ее Мастера домой, си-кристалл можно записать только в спокойной, умиротворяющей обстановке доверия и все такое.

— Благодарю, — слегка поклонился я, — клан Самгиных уже второй раз помогает нам. Чем я могу вам отплатить за ваше расположение? — произнёс я ритуальную фразу.

— Не обижай ребенку, и мы в расчете, — хмыкнула Ириска. — Ты это… ща давай ее временно Мику отдадим, пусть подержит, а я тебе расскажу, где у нее кнопка… ну в смысле, чем девушки с Земли отличаются от всяких других девушек. Годится?

— Кхм, — застыл я, переваривая ее слова. Зачем отдавать ее Оружию моё, причём именно — подержать? И какие такие кнопки на теле… Юля же не консоль управления. Она имеет ввиду какие-то физические отличия? В медицинской карте что-то неправильно указали!?

— Мастер Ирина имела в виду, что расскажет вам немного о психологи землянок, — педантично объяснил Микаэль Самгин, оценив выражением моего лица. Но при этом мне показалось, что он нарочно спрятал улыбку. — А Юлю я подержу потому, что она на ногах не стоит, но при этом вполне может убежать, — вот, точно там спрятанная улыбка есть!

— Я сам могу, — немного нахмурившись, я обратился уже к Юле, — ты… пожалуйста, перекинься в Оружие, если стоять тяжело.

Про «пожалуйста» я вспомнил и вставил в последний момент. Потому что ржа ее знает, вилорогую упрямицу, как она в этот раз отреагирует на вполне резонный приказ, а вот просьбы пока выполняла без препирательств. Хм…

— Так она ж уши клеить будет! — засмеялась Ириска и… показала насупившейся Юлии язык. — А я тебе секретную вещь скажу! Ох, блин, вот ты собственник! Да не отбираю я у тебя твой огнестрел, видно же, что вы два сапога — пара упрямых баранов. Просто реально сказать хочу одну вещь, которую Юлька и сама знает, но вслух никогда тебе не скажет.

Я сам себе напомнил перегруженный ИД. Нет, смысл-то понял, но такие обороты и в какой-то мере, даже оскорбления… Неужели земные девушки все так разговаривают, буквально издеваясь над своим собеседником? Для них это нормально? Или они просто не осознают и не воспринимают это как «невежество»?

— Я отойду, — вдруг ответила Юлия, — ребята из группы вон толпятся и переживают. Надо их успокоить и… принять поздравления с победой.

Дождавшись, пока чуть прихрамывающая (что!? Опять?! Я же только вылечил! После разговора — бегом к целителям, лишь бы не было никаких осложнений!) девушка отойдет на несколько метров и одним взглядом отправив своего Микаэля за ней, Ирина Самгина повернулась ко мне и я удивился, насколько по-другому она теперь выглядела. Серьезные глаза, ни капли дурачества и фамильярности в голосе.

— Извини за этот цирк. Но тут было многовато лишних ушей, а Юля к тому же напугана гораздо сильнее, чем кажется со стороны, — тихо и серьезно сказала она. — Пришлось нарочно дурачиться, чтобы ее немного выбить из этого состояния. Зато сразу чуть расслабилась. И не она одна, — Ирина небрежно повела подбородком куда-то в сторону, и глянув туда, я обнаружил, что за нами действительно наблюдают. Группа Мастеров, пара знакомых лиц среди них. Почти все клановые, и взгляды у них… вроде ничего предосудительного, но мне они не понравились.

— Клановые в последнее время не в своей тарелке, не стоит лишний раз их провоцировать, — вздохнула Мастер Ирина, или все же Ириска? Конфетное название этой маленькой всклокоченной девушке действительно подходило. — Ты расслабься немного, что ли. Извини еще раз, что лезу, просто я успела с Юлькой сдружиться и присмотреться немного. Она такая… ежик-наперекорка. Если ее за шиворот к счастью тащить — из одной вредности будет колючиться и упираться. Ты, конечно, все правильно делаешь, как Мастер, просто она еще ни разу не Оружие, понимаешь? Она пока просто девчонка-сирота с Земли, с кучей комплексов и страхов, которую никто никогда не любил. И она реально не знает, как на все это реагировать, не умеет. Вот потому боится. А от страха начинает свои цыплячьи перышки топорщить, притворяясь страшным зверем.

Ириска снова вздохнула и вдруг улыбнулась мне:

— Вот она когда огрызается, ты знай — либо испугалась чего-то, либо хочет приласкаться, но не знает, как это вообще делается.

— То есть, как только начинает вести себя неадекватно, надо гладить? — постарался переварить я инструкции.

— Ага! — обрадовалась Ириска. — Точно! Как только что не так — гладь ее, гладь! Увидишь, поможет! И ты не думай, что она вот такая неблагодарная. Просто… ей с младенчества очень жестко внушали, что задаром в этом мире ничего не бывает. Она тебе не рассказывала, как там в своем Омске стала примой и чего ей это стоило? Ты спроси как-нибудь… вот это она понимает — она выложилась на все сто и больше. Выгрызала себе зубами место примы, потому превозносит это место, ставит во главу угла, делает его единственной целью. И не видит за ней ничего…

В принципе, я знал это. Действительно, ведь то, что достаётся легко — никогда не ценится. Но привыкнув к нашему Оружию, которое как раз зубами выгрызает именно дорогу к Мастеру, я не сразу это осознал. И Ирина просто продолжила вслух мои мысли:

— А ты пришел и дал ей… по-хорошему, просто так! И совершенно выбил у девчонки почву из под ног — то ли взамен потребуешь не пойми чего, то ли совсем Вселенная кувырком — «даром» вдруг ништяки с неба посыпались. И она не то чтобы не ценит их — она в них тупо не верит.

— И что ты предлагаешь? Забрать у неё всё и потом выдавать за заслуги?

— Нет, — Ириска резко мотнула головой. — Забирать-то зачем? А вот показать четко и ясно, что оно все вовсе не задаром, и в то же время вполне ей по силам — это ты можешь. Требуй с нее больше — сейчас учится, значит, в учебе. Она привыкла пахать на пределе и считает эту пахоту непременным условием успеха и уважения — пусть пашет. Но и цени тогда ее успехи, дай ей понять, как это для тебя важно. И возьми ее на охоту. Пусть поймет на своей шкуре, что это не сказка. Хлебнет настоящего азарта боя и скверны из твари — живо мозги от балета очистятся! Юлька та еще драчунья и воительница на самом деле, главное ее бултыхнуть в это дело с головой, а дальше сама поплывет, еще и пищать будет, что мало охоты, надо больше! — Ириска засмеялась.

Я глубокомысленно кивнул, обдумывая ситуацию.

— И да, сама не верю, что это говорю, но… попробуй какое-то время ее не опекать. Не кормить, к примеру, по расписанию и не собирать коробочки с обедами, пусть сама позаботится. Не нужно за нее, прости, конечно, даже пижаму в магазине выбирать — она же не дебилка. Результат оцени и укажи, что понравилось — она в следующий раз сама сообразит чего-куда. И вообще, пусть сначала заработает обновки. Сосредоточь свою заботу именно на ней самой… как бы… как на девушке?

Ириска темпераментно жестикулировала, расхаживая вокруг меня по лужайке:

— Приласкать, улыбнуться лишний раз, ноги эти ее несчастные полечить — только ты это… она очень обижается, что ты их уродством называешь. Сама понимает, что красоваться нечем, но она эти чертовы мозоли такой кровью и болью нарабатывала… Уф… короче, это все. А то дальше меня уже совсем в интимные вещи понесет. А оно не мое дело.

— Спасибо… за прямолинейность, Ирин… Ириска. — я и сам слегка смущённо улыбнулся, — Если б все женщины так же бесхитростно все объясняли, в мире было бы намного меньше недопонимания.

— Да обращайся! — засмеялась девушка. — Я вечно все напролом как раз норовлю высказать, Мик вон бухтит, что дипломат из меня, как из секиры маникюрный набор.

— Жизель как раз мастерски маникюр делала, — тоже рассмеялся я, — а она именно Секира.

— Ну ты только Юльке не ляпни, — совсем уж развеселилась дочь Виктора. — Мы, землянки, жуткие собственницы, имей в виду. Страсть какие ревнивые!

— Хорошо. Заслужит и сумеет — будет единственной, — кивнул я.

— Во-о-о! — одобрила девушка. — Вот это правильный подход. Ты. главное, цель ей обозначь и с дороги отодвинься, чтоб этот танк с разгона не снес! Типа дипломатично так, знаешь, а не так, как я. Мол, «вот будет у меня крутое Оружие, чтоб любую тварь выносило — зачем мне какие-то другие, я и не посмотрю»… ой, я уже представляю! Что она сделает! Считай, что ты уже обладатель самого мощного огнестрела на три спирали вокруг!

— Кхм… Мастер… — вдруг раздался сбоку мужской голос. Микаэль Самгин смотрел на Ирину грустным взглядом голодного и брошенного щенка, большого такого, двухметрового щенка. — Простите, Мастер, вы уже так долго…

— Манипулятор высшего класса, — одобрительно хихикнула Ириска в кулак и тихо прошептала: — Лан, забирай свою Юлу-занозу, а я своего Коса пойду награжу за долгое терпение, — по блеснувшем глазам девушки, я даже не сомневался какого рода будет эта награда, — Кстати, ты того…. если такой щенячий взгляд сейчас от Юльки получишь — не удивляйся. Мик тоже не дурак поучить жизни всякого, кто убежать не успел. Порой он с этим даже перебарщивает!

Уже почти удалившись, Самгина вдруг обернулась и совершенно серьезно сказала:

— Си-кристалл пришлю с андроидом сразу тебе на корабль. Не нравится мне эта суета вокруг детей. Если что-то странное заметишь — вызывай сразу, хорошо? И запись Юлькиной памяти я бы с вашего обоюдного разрешения хотела бы посмотреть.

Я подтверждающе кивнул, ещё раз слегка поклонившись. Советы от клана, на данный момент наиболее близкого к Прародителям, я игнорировать не собирался. Да и просто, с точки зрения трезвой логики… что-то в них было. И, кстати, вот это желание Ирины быть в курсе отчасти объясняло ее благотворительность с кристаллом.

Рука потянулась вытащить сигарету… да ржа! Меня уже самого это пугает!

— Макс? — Юля аккуратно подёргала меня за рукав, — Давай, мы уже домой пойдём. Очень кушать хочется, позавтракала на нервах я плохо…

У Микаэля Самгина этот просящий взгляд получался намного лучше, но с учётом того, что моя барашка ещё ни разу ни о чем так мило не просила…кхм…

— Конечно, пойдём, Юля. Я только побеседую с ответственными за… хотя ладно, потом поговорю.

Юля

Ну трындец вообще у Ириски муженек. Я аж ошалела слегка, когда он меня довольно бесцеремонно подхватил и уволок — прямо как тот паук растанцевавшуюся муху. Только глазами хлопнула и рот открыла, когда этот железный человек поставил меня на травку и начал вещать:

— Ну здравствуй, Юля. Моё имя Микаэль, но можно просто Мик. Мастер Ирина ещё называет меня Кос, так как я — боевая Коса. Последнее время я очень много о тебе слышал, потому очень рад, наконец, увидеть вживую. — Он протянул свою огромную руку для рукопожатия. Ириска говорила, что он у неё дылда, но я даже не представляла насколько. Мой Мастер по сравнению с ним натурально комарик.

— Привет, — настороженно отозвалась я, незаметно косясь на оставленного Макса. Чего это вообще происходит? Не, за избавление от ментов мое Ириске большое мерси с разбегу, но дальше началась натурально непонятная фигня, и она меня напрягает.

— Ты не волнуйся, не съест мой Мастер твоего, — улыбнулся мужчина доброй улыбкой заправского людоеда. — Понимаю, что сейчас вам больше всего хотелось бы поговорить с друг другом, но, думаю… перед объяснением тебе лучше кое что узнать.

— Ммм, тебе не кажется, что все это смахивает на мексиканскую мелодраму времен советской бабушки? — уже с интересом спросила я. Ну вид у этого Коса был уж больно торжественный и при этом таинственный, ровно как у какого-нибудь Хуана- Диего из мыльной оперы в мелодраме, которую наша вахтерша тетя Клава смотрела с принесенной из дома кассеты на допотопном видике в холле.

— Хм, я не совсем понял, что значит этот оборот, надеюсь, ты мне не грубишь? — слегка хохотнул он, почесывая затылок, — Знаешь, Земля… твой мир достаточно сильно отличается от нашего. И судя по рассказам Ирины, ты ещё этого просто не осознала.

— Не, с чего бы мне грубить? — удивилась я. — А насчет отличий — это ты в точку.

Очень хотелось добавить, что они даже на мой не слишком опытный и невооруженный взгляд космически долбанутые товарищи, но я промолчала. Еще и правда решит, что я пытаюсь нагрубить.

— Я не собираюсь тебя уговаривать безоговорочно подчиняться, — начал он, вглядываясь в моё лицо. — Тем более, что и сам порой думаю, что многие правила нашего общество не более чем привычка и давно устарели, но всё же. Пойми, Юлия, мы жили по этим правилам сотни и тысячи лет. А потому любой окрик извне, что «ваши устои — ни на что не годятся» воспринимается, как минимум, враждебно. Тебе же неприятно, когда Мастер плохо отзывается о балете? Он ведь о нем, по- хорошему, ничего и не знает и судит даже не по обложке, а по одной грани, — он материализовал в руках маленький прозрачный куб и направил его на местное солнце, — а этих граней может быть более сотни. Так и ты пытаешься гнуть свою линию, не зная и тысячной доли этого мира. Нет… миров.

— Э, стоп, погоди, — я замахала у него перед лицом ладошкой. — Ты это… не увлекайся, пожалуйста, а то я, во-первых, пугаюсь, а во-вторых, не успеваю за твоей логикой. Извини, мне та многоногая амеба малость мозги подъела, и они еще не восстановились. Ты давай по пунктам, коротко, — я взяла у него из рук кристаллик, задумчиво погладила по той грани, которой он обозначил балет, и сказала: — Аналогия понятна в целом. Но связи пока не улавливаю.

— Ты боец, Юлия. Привыкший полагаться только на себя. Привыкший действовать, а не изучать и планировать… Во всяком случае, так о тебе отзывалась Мастер, — он немного задумался, подбирая слова, — Потому, только появившись в этом мире, стараешься отвоевать свою «свободу», — он поставил пальцем в воздухе кавычки, — «подмять все под себя», как у вас говорят.

— Нну… возможно, — я кивнула, задумавшись и вспоминая. — Я действительно так привыкла действовать.

— А зачем? Действительно, просто по привычке? — наклонил голову вбок Кос.

— Эм… — ни фига он вопрос ставит. Зачем человеку свобода? — Ну знаешь… у меня вообще-то жизнь была до того, как нехваткой скверны мне ноги покорежило. Хотя свободы в ней как раз было очень мало. Но я работала именно для того, чтобы ее получить. Чтобы не бояться нищеты, чужой недоброй воли над собой.

— А разве у Мастера Максимилиана недобрая?

— У него дурацкая, — не, это я уже чисто из вредности уперлась, сама чувствую. — Ну ладно, не дурацкая. Но блин! Знаешь, мне неприятно, когда малознакомый парень выбирает мне трусы в магазине и шипит, что я сама этого сделать не сумею.

Мик слегка поперхнулся приведенным мною примером, но почти мгновенно взл себя в руки:

— Ладно, давай подумаем. Вот «освободилась» ты от Мастера, вернулась в свой мир. Что будешь делать дальше?

— Да не знаю, — я рассердилась, только не поняла, на кого больше, на Мика или на себя. Или вообще на Макса, за то, что он своими воспоминаниями мне весь шаблон в голове сломал. Не получалось теперь думать, что он противный эксплуататор и рабовладелец. И дурой себя чувствовать я тоже не люблю, а по всему получается, что я она и есть.

— Я вижу, ты уже начала понимать, но всё же. Поверь, тебе очень повезло именно с этим Мастером. Макс, он довольно молод, и если действовать аккуратно, то вполне можно избавить его от привычных стереотипов. Он может показаться… хм, самовлюбленным, но на самом деле очень мягок и ответственен в обращении с Оружием. Это я ещё с академии помню. А хорошая совместимость и вовсе — подарок Прародителей. Сейчас, возможно, ты не понимаешь ее ценности, но как только начнётся охота… — тут Кос как-то хищно усмехнулся, — ты сама больше ни на что не променяешь это ощущение азарта, внутренней силы и единения с партнером.

— Ну, на охоту он с чужими тетками ходит, — наябедничала я голосом обиженной первоклассницы и чуть не плюнула с досады на саму себя — позорище!

— Конечно, не с капризным же и больным ребёнком! — вдруг серьезно ответил мне Мик, — А пока ты ведёшь себя так, то только так и воспринимаешься. Сама доверила бы свою спину человеку, который… хм, прости. Я должен был тебя утешить и успокоить, а только обвиняю.

Я пожала плечами и отвернулась. Этот вопрос надо было еще осмыслить самой. Сегодняшний монстр резко вылечил мои мозги от вредной болезни под названием «это не серьезно, фигня какая-то, небось, эта их охота».

А Мик вдохновенно вещал дальше:

— Охота… это не игрушки и даже не интересное приключение. Мастера и Оружие очищают от скверны человеческие души, избавляя их от гнёта грехов. Это невозможно осознать, пока сам не почувствуешь, сам не пропустишь сквозь себя их чаяния и страдания.

Уууу, блин, мужика понесло. Макс, я думала, что ты зануда! Прости, оказывается, ты у меня еще подарочный вариант! Только забери меня отсюда!

— А ещё…На охоте можно умереть из-за малейшей оплошности… секундной задержки или одного недосказанного слова. Знаешь, мой первый Мастер и напарница погибли в одной из таких битв…

Это он таким голосом сказал, что у меня сразу мурашки по спине побежали.

Ну вот. Приехали. Не умею я сочувствовать. Пинка дать и сказать что-то из разряда «Соберись, тряпка» — это пожалуйста, это запросто. А утешать…

Хотя вроде Мик в утешении не особо нуждается, это он просто типа меня воспитывает. Ну, тогда уф, тогда перетерпеть можно, и даже вежливо. И покивать типа.

А про то, что мой кукл, оказывается, не просто так с посторонними тетками шлялся, а жизнью рисковал, я потом подумаю. Когда мозги на место встанут и не будет хотеться пойти и устроить Мастеру скандал прямо с ноги.

Рисковал он там, блин! Без меня! Уууу…

Жалко только, что все эти мысли и эмоции плыли где-то поверху, как бензиновая радужная пленка по поверхности воды. А в глубине было холодно и темно. И страшно… дурацкий кукл! Как вот после его откровений ментальных? Я же точно знала, как и что мне делать, такая уверенная в себе была, дура. А теперь?

Сигареты спалю нафиг все, если дома найду… пусть лучше орет.

— Ладно, и так тебя загрузил, ребёнок, — погладил меня Мик по голове… ну как погладил. Обхватил минимум пол головы своей лапищей. — Пошли, покажу, как ещё можно добиться своего без всяких предъяв и скандалов. На большинстве Мастеров работает безотказно!

— Э… ну ладно, дяденька, — засмеялась я. — Показывай.

Ну он и показал, хм, не, глазки мультяшного котика на лице вот этого громилы смотрелись прикольно. И в целом Ириска повелась — не в смысле повелась- повелась, но посмеялась и пошла гладить свою орясину. А я скептически усмехнулась в ответ на подмигивание уходящего Коса.

Он вообще как себе это представляет? Из меня пушистый котик, как из богомола хорошая жена! Я даже не представляю, что мне с моей физиономией сделать надо, чтобы она приняла такое же дебильно-умильное выражение…

Хотя попробовать прикольно.

Самое смешное, что Макс… тоже повелся? Да ну… быть не может! Ну кто угодно мой кукл, только не дурак. Или это типа правила игры?

Так всю дорогу и думала, даже разборки с начальством мимо меня почти прошли. Это Макс, за ручку таская меня за собой, что-то внушал организаторам, забирал мой сертификат (офигеть! Оказывается, за победу в дуэли мне еще грамоту какую- то дали?! А я думала — по башке не надают — уже пронесло…)

Может, косяков своих испугались — явно это у них какая-то лажа приключилась с куполом и вообще диверсант вражеский на территории академии.

Кстати, уже перед тем, как отправиться порталом на корабль, мы понаблюдали, как какая-то рослая и очень сердитая девушка… а, нет, женщина, подзатыльниками гонит в ту же сторону Луковицу и ее старшего братика. Красотка-арбалет с очень узнаваемыми луковичными карими глазами сердито шипела на обоих, и плевать хотела на то, что парень вообще-то Мастер.

Судя по тому, как втягивали в плечи головы клановые зазнайки, а также по заметному внешнему сходству, это была их очень близкая старшая родственница. Хм… мать, наверное.

— Да, это старшая жена главы клана Нордов. — заметив мой интерес, подтвердил Макс. — Мать его наследника и младшей дочери… — он приостановил шаг и учтиво поклонился женщине, с которой мы как раз поравнялись. — Хорошей охоты, леди Норд.

— Приветствую, Мастер Максимиллиан, — не сказать, что дамочка пришла в восторг, увидев нас, но и зазнайских или недовольных рож не воспоследовало. Понятно, маман у луковицы явно умнее дочери. — Я надеюсь, этот глупый поединок не станет поводом для вражды. К сожалению, я слишком поздно узнала об излишней инициативе младшей дочери.

— Между нами нет обид, — Макс завернул в воздухе какой то замысловатый знак рукой, а затем положил ладонь на сердце.

— Между нами нет обид, — повторила его действие женщина, и после секундной заминки толкнула в спину деток. Тех двоих прямо перекосило, но всё же они подчинились, воспроизведя ее жест и кланяясь в нашу сторону.

Самое смешное, что от меня никто ничего подобного не потребовал. Вот и гадай — то ли я не достойна даже разговаривать с аристократами, то ли имею право обижаться и накостылять при случае, раз демонстративно не мирилась. Надо будет у Макса уточнить потом.

— Также я хотела бы узнать ваше мнение о предложении клана. Вы так и не ответили на него, — слегка нахмурилась леди.

— Мне нужно прислать официальный отказ? — пожал Макс плечами и притянул меня к себе.

Хм, наконец-то дамочка уделила внимание и мне. Осмотрела с головы до ног, шевельнула бровями. Потом на свою доченьку посмотрела очень выразительным взглядом…

— Нет, благодарю. Все и так ясно. Надеюсь, вы извините некоторую поспешность и горячность моих детей.

Она уже почти повернулась уходить, когда вдруг снова замерла и сказала мне:

— Спасибо, что даже в той, практически безвыходной ситуации, пыталась спасти мою дочь от твари. Клан Норд помнит добро. Проблем с моими детьми у тебя

больше не будет. Остальные… думаю, тоже оценят твоё благородство, юная Альвадора.

Хм… что сказать в ответ, я быстро не придумала, поэтому сделала так, как учила в свое время царица Наталья. Состроила вежливое нейтральное лицо и с достоинством поклонилась. Царица говорила, что у меня хорошо получается принимать вид истинной королевишны. Даже то, что я прихрамывала, была вымазана в земле, траве и еще какой-то пакости, мне не помешало. Осанка решает все!

Смешно, но леди Норд тоже хмыкнула одобрительно и ушла, наконец, уводя своих насупленных деток. А я устало привалилась плечом к Максу и посмотрела на него снизу вверх ни разу не наигранным жалобным взглядом полураздавленного земляного червячка:

— Есть хочу… и нога болит.

— Да, конечно, к лекарям, — он подхватил меня на руки и понёс, наконец, к портальной площадке, — И да… молодец, барашка. Ты, оказывается, умеешь произвести хорошее впечатление. Даже леди Норд не осталась равнодушна, а это значит, что ты уже заработала некоторое уважение в нашем обществе.

— Сам такой… — я уткнулась носом ему в шею и расслабилась. Откуда-то я знала, что сейчас Макс не станет вредничать и строить из себя главного рабовладельца всея призмы, можно и огрызнуться немножко. А еще от моего сопения в шею ему щекотно и… хм, приятно?

У целителей мы застряли надолго. Хорошо хоть получилось все теми же кошачьими глазами уговорить Макса взять мне что-нибудь перекусить. Мастер тяжело вздохнул, но всё же принёс мне в палату что-то густое и горячее в высоком стакане с ложечкой, похожее на крем-суп. Хоть какое-то утешение.

А то эти лекари ка-ак устроили карнавал с плясками и воплями, как отругали меня всякими медицинскими словами, что мне даже по-настоящему стыдно стало… как наехали на Макса… и мне опять стало стыдно, что ему из-за меня попадает.

По-моему, он совершенно обалдел, когда, мгновенно слопав половину принесенного им мясного крема, я вдруг остановилась, оценила его осунувшуюся физиономию и решительно вручила ему ложку.

— Эм… что-то не так? Не вкусно? — забеспокоился парень.

— Очень вкусно. А потому ешь, иначе скоро станешь тощее меня с такими нервами, — вздохнула я. И вдруг добавила, неожиданно даже для самой себя: — Хочешь, я тебя покормлю? Устал же?

Уй… Какие большие глаза у него стали! Только ради этого стоило предложить.

— Что, настолько плохо выгляжу? — грустно усмехнулся он, вернув глазам нормальный размер. — Похоже, мне действительно стоит хотя бы выпить чего-то бодрящего, раз даже моё Оружие пытается меня накормить,

— А что в этом неправильного-то? — не поняла я. — Если уж ты обо мне по- настоящему заботишься… то и я должна. Ты же МОЙ Мастер, а не чей-нибудь чужой. Слушай, может вызовем летающего робота? Мне в этой пакости еще полтора часа сидеть, — я ткнула пальцем в розовую жижу, в которую меня погрузили по пояс. — Хоть поедим по-человечески оба!

— А может тогда, ты сейчас доешь свой руф и вдвоём ляжем в медеску? Как после прошлого покушения? — Макс провёл пальцем по краю бадьи, стирая капли розоватого «киселя». (1bd23)

Я вдруг смутилась, вспомнив наше прошлое «погружение», и посмотрела на Макса искоса. Столько всякого после случилось… я почти забыла, как здорово было с ним обниматься, когда он не вредничает и не корчит рож из разряда «я Мастер».

— Давай… только суп ты доешь. Я сытая.

— Угу, — на удивление, не стал спорить Макс, и махнув целителям рукой на большую капсулу, забрал у меня из рук ещё тёплый стакан и выпил его практически залпом… эх. А было бы прикольно его с ложечки покормить.

Глава 12

Максимиллиан

Это странно, в прошлый раз укладывать на себя эту… этот мелкий набор костей было легко и просто. А сейчас я почему-то очень даже чувствовал, что у меня на руках девушка, и она, кхм… не совсем одета.

То, что на ней остались смешные шорты с круглыми желтыми рожами, помогало мало. Особенно если на них не смотреть. Откормил на свою голову… и почему у нее грудь появилась не тогда, когда это надо и уместно, а когда… кхм.

Самое смешное, что я вполне привык к Юлиному безразличию и отсутствию положенной для юной леди стеснительности, и в глубине души меня это даже восхищало, хотя на поверхность выходили другие ощущения — лёгкая досада и недоумение. Все-таки редко какая девушка совершенно не воспринимала меня как возможного партнёра. Такие, как Майя, не в счёт, и то… даже она смутилась бы, будь в полном неглиже.

Но почему-то сейчас, Юлия в моих руках начала вздрагивать, теплеть, краснеть и вообще вести себя не как полоумная малолетка, а как нормальная девушка. И взгляд у нее такой тоже стал странный, вроде оценивающий, но в то же время ускользающий.

Как будто все, что происходит, ее одновременно и дико интересует, и так же дико смущает. Ржа… похоже кто-то, наконец, разглядел во мне мужчину, а не подушку для объятий, вкусный Хран скверны или вредного начальника. Надо же… и года не прошло, заметила орбитальную станцию планетарных масштабов!

Ладно я, который гасил в себе порывы смотреть на больного ребёнка, как на девушку… сигаретами гасил, да. Но у одной мелкой барашки вроде с восприятием реальности было вполне сносно. Я-то думал, что она реально просто еще слишком маленькая, чтобы понимать… а теперь вот так прямо резко повзрослела?

С другой стороны, может, у нее был стресс все же был от смены обстановки? А после встряски на арене мозги на место встали. Кто теперь разберет… Женщины вообще очень странные существа, а мне досталась вообще уникальная особь повышенной невменяемости: женщина с планеты Земля.

Пока я обдумывал эту ситуацию, мое Оружие снова завозилось и еще сильнее покраснело, быстро спрятав зарумянившееся лицо у меня на плече. Мда… умные мысли умными мыслями, но тело они не остановят. Ржа, она специально что ли ёрзает? От этого ведь только хуже и пересчёт последних тварей скверны в голове, чтобы успокоиться, тоже не сильно помогает.

Юля неожиданно подняла голову и с очень близкого расстояния заглянула мне в глаза, внимательно так, испытывающе. И задала, кажется, самый неуместный вопрос, какой только в этой ситуации могла придумать:

— А я теперь красивее Жаклин?

Я тяжело вздохнул, окинув обнаглевшее тельце взглядом. Девушки… они были слишком разные, чтобы их сравнивать. Но несомненный плюс Юлии был в одном:

— Мельче, — хохотнул я, — И это хорошо…. Иначе ты бы меня тут уже раздавила. А теперь, перестань ерзать, я тебе не диван! — и строгости в голос добавил. По привычке. И напрягся — обычно эта вилорогая на такую смену интонации реагировала взрывом протеста и повышенной баранистостью. Ржа, это я зря не сдержался — из капсулы ни деться некуда, ни прикурить для успокоения… еще раз, ржа!

— Да уж я чувствую, — совершенно нелогично хихикнула ненормальная девчонка, и заерзала по мне еще интенсивнее. Пришлось ловить поперек спины и ягодиц, прижать и рыкнуть в маленькое розовое ухо:

— А ну лежи смирно!

— Хы! — неизвестно чему обрадовалась Юля и прижалась щекой к моей груди. И действительно притихла. Задремала? Ржа, а мне вот теперь не спится — не могу понять, что в голове у этого монстра и что она выкинет в следующий момент.

Домой мы вернулись раньше обычного, прямым аварийным телепортом и оба синхронно уронили челюсти, потому что на корабле творилась какая то чертовщина. Звучали одновременно все сигнализации, пищали все панели оповещения, всюду носились маленькие боты.

Сонная, расслабленная Юлия, уютно прикорнувшая у меня на руках, даже вскинулась, когда прямо возле люка к нам под ноги кинулся заполошно мигающий всеми лампочками андроид-уборщик и завопил голосом Гамлета:

— Мастер! Наконец-то!

— Что случилось!? Взлом!? — взволнованно спросил я, напрягаясь и опуская девушку на пол.

— Да если бы… Хуже, Мастер. Тут бабий бунт!

— Первичная система искажает информацию. ИД Кассандра функционирует в полном объёме и не несёт вреда кораблю.

— Вы слышали, слышали?! И она уже целый час так талдычит! — крайне эмоционально возмутился Гамлет. — И блокирует свои серверы, особенно эмоциональный!

— Что-то мне это напоминает, — я покосился на свое вилорогое Оружие и вспомнил ее поведение в тире.

— Довел-таки, — как-то удовлетворенно кивнула девушка и я посмотрел на нее с таким же удивлением, как и андроид. — И чем ты сегодня ее доставал?

— Ну так хвалил умничку нашу, взломала первый свой сервер! Вступила на путь зла и печенек! Потеряла, наконец, невинность, старая дев….система!

— Ты не Гамлет, ты маленький злобный тролль, — сказала ему Юля предельно серьезно. — Вот правильно Касси теперь с тобой не разговаривает. Молодец, Касси!

— и тут же с таким же любопытством добавила: — А что она взломала?

Логика и женщины, мда понятия в принципе не совместимые.

— Ваше личное дело на академическом сервере академии и переписку друзей Оружия клана Норд. С первым справилась неплохо, а вот со вторым нехило накосячила! Пришлось заметать за неразумной следы.

— Мое личное дело?! Это еще что за шпионские штучки?! — возмутилась Юлия, и тут же опять явила женскую логику во всей красе: — И переписку луковицы?! Вау! Касси, ты крутаааа! Дай почитать!

— Личное — скинем, — снова ответил вместо Касси Гамлет, — а вот переписку пришлось стереть, иначе ИД из семьи Норд бы так просто не отстал.

— Пфы, ладно, мы с Касси сами этот вопрос обсудим, — величественно заявила девчонка. — Стереть, подумаешь… главное, прочитать, а стирать потом можно хоть до опупения.

— Кассандра, — позвал я, хмурясь. — Ответь, ты действительно, не имея квалификации, полезла взламывать сервера одного из великих кланов?

— Система Кассандра прекрасно осведомлена о следящих функциях системы Гамлет и о том, что система Гамлет имеет приоритетную программу вмешиваться куда не просят. Система Кассандра всего лишь обозначила нужное намерение, дальше система Гамлет все сделал сам, отсутствующий квалификационный блок системы Кассандра не понадобился, — это смешно, но Касси в совершенстве скопировала ехидную интонацию Юлии.

— Что ж, значит полный контроль тебя Гамлетом я снимать теперь точно не буду.

— Система Кассандра не включала в свои приоритетные задачи избавиться от дополнительного вспомогательного блока системы Гамлет. Дублированные контролирующие цепи обеспечивают дополнительную безопасность кораблю и Мастеру.

— Во, баба! — патетически возопил Гамлет. — Я тут ее задницу прикрываю, когда она себя шпиёном вообразила, а она! Она!

Юлия отчетливо хихикнула. У меня закралось нехорошее подозрение насчет того, кто научил систему Кассандра отвечать подобным образом. Вот только… если эта вилорогая барашка вполне способна продумать интригу для ИД, почему она со мной-то рогами упирается, а не действует похожим образом? И… ржа, что будет, если она таки решит попробовать?! А может она уже меня за нос водит?

Ржа, пусть лучше упирается! Так по крайней мере понятно, что с ней делать. Ирина дала точные инструкции.

— Умерь возмущение, Гам, — потёр я ноющие виски, — Не хотел бы, чтоб она лезла — заблокировал бы сразу. Не поверю, что ты не заметил неуклюжих попыток взлома подконтрольной системы. Признай уже, что сам нарываешься, и приведи Кассандру в рабочее состояние. Мне и одной барашки в доме хватает.

— Ок, босс! Бу сделано! Касси, кончай придуриваться!

— Система Кассандра полностью готова к работе. Что желает Мастер?

— И ты, Юлия, поговори с ней….пожалуйста, — проигнорировал я нарочито-елейный тон проблемного ИД и устало вздохнул, — я сейчас и так держу себя в достаточно хрупком равновесии, курить хочется зверски. Не нужно устраивать женских заговоров дома.

— Да, Касси, хватит с них, — тут же посерьезнела Юлия и внезапно ласково погладила меня по спине, — Максу и так досталось. Сделай ему лучше его любимый мясной пирог и то вино закажи, забыла, как называется. И вообще, давай поухаживаем за нашим Мастером, а то он у нас прямо как не родной дома. Непорядок.

Гамлет удивлённо присвистнул, но тут же замолк. Я и сам бы так сделал… если б умел. Какие странные вещи творятся… но сама мысль о том, что это Оружие за мной поухаживает, а не, как все последнее время, я буду вокруг нее прыгать, показалась мне привлекательной. Во всяком случае — хотелось попробовать, каково это.

А Юлию эта мысль буквально воодушевила! Хм… что там Ириска говорила про стремление к самостоятельности? Это вот оно или нет? Пока скорее похоже на смесь чувства вины и материнского инстинкта, но я не против. Даже такое изменение во благо.

Дальше больше. Ужин мне накрыли в рекордные сроки, а вилорогая барашка, которая упорно игнорировала все мои попытки надеть на нее хоть что-то приличное, сама… САМА переоделась к столу. В элегантное и очень женственное платье, возможно, чуть более открытое, чем это принято в старых семьях, но вполне уместное дома за ужином со своим собственным Мастером.

Ржа, это что получается? Все наши войны о соблюдении дресс-кода совершенно ни к чему?! То есть, она ничего не имеет против нормальной одежды, хотя стоило мне что-то предложить еще буквально вчера, и Юлия демонстративно кривилась и не слушалась. И старательно растопыривала рога поперек любого моего пожелания.

А тут вдруг выясняется, что у меня на корабле живет весьма миловидная, улыбчивая и вообще очень приятная девушка, которая умеет себя вести, весело болтает на разные темы, слушает, что я говорю….

Где та дикарка, что всё делала назло, вечно сидела надутая, как цвирк на пустой куб и огрызалась через слово? И надолго ли хватит ее «благосклонности»? Да ради Прародителей, коль хочет, пусть все делает сама. А я… мысленно я усмехнулся: Теперь буду, если что, так же демонстративно кривляться, но к ее гардеробу не притронусь. Будет весело глянуть, как она отреагирует на свою же «тактику»!

— У тебя такое выражение лица, словно ты собрался в соседскую тумбочку, шоколадки воровать, — хихикнула Юлия и подложила в мне в тарелку еще один кусок пирога. Она хочет, чтобы я лопнул? Хотя… наверное, можно еще немного съесть.

— Лучше, — просто кивнул я, и с удвоенным усилием вгрызся в аппетитный ужин.

Но быстро спохватился и подсунул под нос этой барашке ее порцию. Молча. А то у меня рот занят.

И вот удивительно, она тоже молча взяла вилку и стала есть. Чудны дела ваши, Прародители.

Юлия.

Я замучилась, оказывается, воевать на два… нет, три… нет. А, короче, на несколько фронтов. И очень осторожно, поминутно замирая и оглядываясь на Макса, попробовала опустить один из щитов.

Ну вот с той стороны, откуда он все время меня долбил по поводу фигуры, одежды, воспитания и прочего. Самое обидное, что когда я дала себе труд об этом задуматься, оказалось, что говорил-то он правильные вещи. Но получился такой странный пердимонокль в моем мозгу, что… мда.

Я вот пока лежала на теплом Мастере в ванне с воздушным киселем, пыталась анализировать, как еще в интернате привыкла. Как так получилось, ведь я всю жизнь подчинялась старшим и прекрасно знаю, что такое дисциплина, жесткая иерархия и работа в команде. Балет — это не только индивидуальная техника, это ансамбль.

И на тебе. Ровно в тот момент, когда в полной заднице вдруг наметился просвет и появился волшебный мальчик с решением всех моих проблем — мне словно крышу снесло.

Или это еще раньше случилось? Еще тогда, когда моя отлаженная, как дорогой часовой механизм жизнь вдруг сломалась и покореженные шестеренки желаний, мотивов и рассчитанного самоограничения со звоном покатились в разные стороны?

Я тогда словно в омут с головой рухнула — сплошная чернота в памяти, ни вздохнуть, ни даже осмотреться толком. И безнадежность, полная. И от нее…

Я даже вздрогнула. Вспомнила. Вспомнила тот момент, когда достигла дня своей персональной ямы отчаянья, оттолкнулась от нее и начала медленно, очень медленно всплывать.

Вот оно, это странное чувство — когда у тебя ничего нет, тебе нечего терять. И появляется сумасшедшее, отмороженное и слегка равнодушное чувство свободы.

Когда Макс забрал меня из больницы, вылечил ногу и разом вернул все надежды на будущее — он, сам того не понимая, отнял ту чертову свободу пустоты. А я, вроде бы вцепившись зубами и ногтями за потерянную было жизнь, пытаясь втиснуться в уже сброшенную старую кожу, одновременно с этим всеми четырьмя лапами отбрыкивалась от любой его попытки вписать меня в рамки жизни новой.

Короче, психиатрия на гастролях, акт первый, па-де-де цыганочка с выходом.

Нет, дорогая. Подсознание — оно, конечно, вещь нужная. Да только воли ему лучше не давать. Пора начинать головным мозгом жить, а не спинным, в который одни рефлексы записаны.

Вот Макса взять… хотя бы. Да не охренела ли я на парня бочку катить с утра до вечера — рожа мне его, видишь ли, равнодушная не понравилась. Окстись, балетка, вокруг тебя в жизни никто столько не выплясывал, сколько этот парень, ты хоть спасибо бы сказала. Нет, челюсть вперед, волосы назад, мозги вообще в другой пуанте оставила.

Ых… короче, думать обо всем этом хорошо и полезно. А вот что на практике делать

— с этим я затрудняюсь. Ну, то есть, я вот пока по Максу в ванне ерзала, старалась не вредничать и вообще вести себя как хорошая девочка. От натуги аж снова сама себе мозг отключила и давай дебильные вопросы задавать, хихикать, как первоклашка у витрины сексшопа, краснеть…

Нет, ну краснела я не из-за мозгов. Просто внезапно обнаружила, что округлившееся тело тоже на Макса… реагирует.

Вот это жаркое покалывание в груди и внизу живота, и ощущение обнаженного и теплого мужского тела подо мной — все это оказалось для меня слишком новым и неожиданным. Слишком… большим и остро-чувственным.

И глазища эти его, и губы… которые шевелятся! Когда он говорит! И недвусмысленное свидетельство того, что он меня тоже… почувствовал…

Уф.

Ну, я в теории знала, как это бывает. К выпускному курсу на потоке девственниц почти не осталось. У некоторых девок по два аборта к совершеннолетию.

Я-то береглась, и не из какой-то там особой моральной чистоты, просто до дрожи боялась залететь и вылететь, если на этом деле поймают. Да и пахать приходилось так, что на парней я обычно смотрела с равнодушным интересом мясника: достаточно ли у него мышечной массы, чтобы он меня в поддержке не уронил.

Впрочем, к концу репетиционного дня мы все друг на друга так смотрели, не различая пола. Кто там голый, кто переодевается, кто из душа выпал — да не пофиг ли, тут бы на ногах удержаться и не рухнуть от усталости.

А тут на тебе полный букет непривычных ощущений.

Вот прямо расцеловала бы Касси в системный блок, за то, что она своим Гамлетовзломом сбила меня с этой странной волны. Я аж встряхнулась. Ну и решила на практике попробовать, что там сама себе надумала за это время, и на что Мик намекал, и…

В общем, решила попробовать сделать вид, что никакой войны между нами не было, а мы просто с Максом хорошо живем вместе. Кстати, прямо наслаждением оказалось одеться как мне нравится, без оглядки на «посмотри на Мастера и поступи наоборот».

Вот только ради одного его выражения лица это стоило сделать!

Уже поздно вечером, скрутившись в маленький одинокий крендель под одеялом и даже немножко поплакав (а сама не знаю, с какого черта, просто так. Может, стресс?) я поймала себя на том, что вроде как жду привычного теплого Макса, чтобы уснуть, уткнувшись носом в его плечо и одновременно с этим… боюсь?

Нет, не так. Не боюсь. Волнуюсь ужасно.

Вот он придет, разденется… и я ж тоже по сложившейся привычке нырнула в постель в одних трусиках… и… и…

А если он что-нибудь сделает… эдакое? Страшно и волнительно и…

А если не сделает, я же его сама покусаю.

— Ты уже легла? — донёсся тихий голос от двери. За всеми размышлениями я даже не заметила, как он оказался в комнате, — Чего не зовёшь тогда? А то мне Кассандра передала, что ты уже дырку в простыне протерла ёрзаньем.

— Ничего я не ерзала, — по привычке взъерепенилась я, но тут же обмякла, натянула одеяло на голову и там под ним тихонько всхлипнула. От переполнявших чувств. А чего он пришел! Из душа! С мокрыми волосами и капельками на голой груди… и шорты эти его с одной стороны на бедро спозли… а я ему даже сказать не могу! Ничего! Подумает еще, что я дура озабоченная.

— Юлия, ты чего? Плачешь? Болит что-то? — Макс вскинулся, как охотничий пес на звук выстрела. И полез выкапывать меня… из одея… ла-а-а…

— Юлия! Да что случилось-то? Подожди, сейчас целителей на дом вызову!

— Ничего не случи-илось! — я рыдала и давилась слезами, потому что мне было дико стыдно — с какого хрена вообще?! Ничего не случилось, реально! И нате вам… да я в жизни так не ревела, даже когда меня отчислили! — Не надо цели., телей! Я щас успо… коюсь!

— Кажется, это нервное. Мастер, — раздался голос Гамлета. И этот тут! Ааа, блин, позорище!

— Ее сегодня чуть не убили, даже странно, что реакция такая запоздалая, — подумал и выдал ИД.

Ой… а может и правда? И я прямо могу дальше рыдать? Нет, все равно стыдоба…

— Эм… — замялся было Макс, но потом все таки выкопал меня из под одеяла, как я не отбрыкивалась. Выкопал, затащил к себе на колени и неумело прижал мою голову к своей груди. К голой груди! — Тише, Юль, тише, все прошло… все хорошо…

Конечно, хорошо! Даже слишком! Особенно когда меня по спине по голой гладят и рука его все ниже спускается… он, сволочь такая, меня утешает, как щенка гладит, даже мыслей небось никаких разэтаких нет, а у меня мурашки! Чертовы… Я блин столько раз ржала, читая отрывки из женских романов — там у них вечно всякие мурашки по телу шастали, как роты солдат, и вообще творили всяческие непотребства. А теперь сама…

И нифига тут дело не в скверне, которую он в меня вливал — я ее отдельно чувствовала. Да что ж за гадство теперь такое?! Это теперь всегда так будет, что ли?!

Походу, будет еще хуже…

В какой-то момент Макс стиснул меня особенно крепко и даже прижался щекой к моей макушке — надоело, наверное, что я все еще вошкаюсь и делаю попытки отползти.

И тут меня кааак… шарахнуло по мозгам. Практически как тогда, на арене, чем-то вроде мысленной связи. Только не калейдоскопом эмоций, а одним воспоминанием, точнее даже каким-то осколком, просто Ирискин голос четко и ясно сказал: «Как только что не так — гладь ее, гладь! Увидишь, поможет!»

У меня от возмущения аж слезы высохли. Ну Ириска! А Макс! Тоже хорош! Я ему кто — домашнее животное?!

Вывернувшись в его руках, я сначала хотела как следует ткнуть вражину локтем в живот, но тут наткнулась взглядом сначала на его широко раскрытые глаза, в которых светилась настоящая, ненаигранная тревога, а потом на губы. И… вот! Мстя моя будет страшна!

Изогнувшись еще удобнее и обеими руками обняв Мастера за шею, я рывком притянула его к себе и… поцеловала.

Не удержавший равновесия Макс упал на кровать на спину, и я оказалась сверху. Но попыток вырваться не последовало. Наоборот, ненадолго прервав поцелуй, мне хмыкнули в губы, и теперь инициатива была уже на его стороне. Э! Кто тут кому мстит?!

Мужские руки продолжали нежно гладить меня по спине… так щенков точно не гладят… потом спустились ниже. Черт, никогда не думала, что у меня там эта самая… эрогенная зона.

А еще сквозь непривычную пелену в мозгах и звон в ушах упорно прорывалась мысль: так не честно. Почему я тут таю, как масло на запретном горячем бутерброде, а ему хоть бы хны? Пусть тоже!

Вся эта сумбурная мыслительная деятельность вылилась в то, что я опять перехватила инициативу — понравилось мне целоваться. Так сладко, и… и губы у него нежные. И если потереться грудью о его грудь, так, чтобы сосками почувствовать гладкость его кожи… дыхание перехватывает… не только у меня!

— По-моему, ты уже не плачешь, а хулиганишь, — высказался вдруг Макс между поцелуями, а потом ррраз! Я и пискнуть не успела, как оказалось, что уже не я на нем лежу и нагло целую, а вовсе даже он придавил меня к постели, властно запустил одну руку мне в волосы, поцеловал… потом приподнялся и соскользнул с меня, прилег рядом:

— Невозможная девчонка, — его руки уверенно скользили по моей груди, животу, а я задыхалась от незнакомых и острых ощущений. — Маленькая, глупая… упрямая… — он снова наклонился ко мне и впился в мои губы требовательным, даже чуть жестким поцелуем, а его рука в этот же момент опустилась с моего живота ниже… ниже… и очень нежно погладила чуть влажную ткань тонюсеньких шелковых трусиков…

Меня выгнуло на кровати дугой, а мой вскрик утонул в его поцелуе. Это было так… неожиданно и так ярко, невыносимо почти!

Настолько, что когда мир вокруг меня прекратил биться в радужных конвульсиях и немного успокоился, я только и смогла что ошеломленно выдохнуть, глядя в эти невозможные глаза на кукольно-красивом лице.

— Спи, барашка, — Макс легонько прикоснулся губами к моим опухшим губам, потом к щеке, скуле… — Закрывай глаза и спи.

И я послушно позволила волне какой-то восхитительной томной, теплой расслаблености унести меня вдаль… обалдеть.

Максимиллиан:

Юлия уснула почти мгновенно, а я осторожно устроил ее голову у себя на плече и устало откинулся на подушку. Ржа… курить нельзя.

А без этого у меня крыша поедет не сейчас, так очень скоро. Пока мне удается держать себя в руках и контролировать все, даже собственное тело. Просто чтобы… не напугать?

Ржа! Оказывается, насколько проще было, когда эта вилорожка упиралась копытами и брыкалась! Можно было злиться, можно было покурить, можно было спихнуть ее на Касси в конце концов, на занятия отправить и своими делами заняться.

А теперь эта неожиданная чувственность при полной неопытности, да плюс вилорогое упрямство… кого угодно с ума сведут!

У нас, судя по всему, все же начала оформляться ментальная связь, потому что я гораздо лучше стал чувствовать, что там в голове и на душе у моей упертой барашки. Вот только легче от этого не стало, потому что невозможное создание само не знало заранее, какое шило ей встрянет под хвост в следующий момент!

Рыдала она действительно, скорее всего от стресса. А целоваться полезла от злости и… ржа, она реально хотела меня соблазнить. Вот только даже не задумалась, что будет, если у нее получится.

Дурная девчонка… меня чуть не порвало сначала от внезапного возбуждения, а потом от осознания: нельзя! Она не готова. Она еще не выздоровела до конца, к тому же еще слишком… пугливая, неопытная. Ну и что, что провоцирует! У меня мозги есть или нет? Ять, лучше бы не было.

Ржаааа!

Я чуть повернул голову и посмотрел в безмятежное лицо спящей девушки. Во сне вся дикая упёртость с нее сходила, и на моем плече прикорнул маленький невинный пушистый шуаршик с полуоткрытыми губами и глубокими тенями от ресниц на щеках. Румянец внезапного возбуждения еще не совсем исчез, зацелованные губы припухли… в паху болезненно заломило, и я тихо выматерился.

Что бы там ни говорила Ириска, в нашей паре я всегда буду… Мастером. Тем, кто опекает, тем, кто отвечает за все, заботится, думает наперед и должен предусмотреть все. Ржа…

Я вспомнил, как усмехался в усы наставник в элитной группе выпускников, когда мы, возбужденные малолетки, обсуждали стати будущего Оружия, кичились возможностью выбора и тем, что мы заведем себе как минимум гарем каждый, и всех с привязкой, ибо это круто.

Он-то знал тогда, что, ять, это самое «владение Оружием» не про то, какие мы гордые альфа-самцы, а про ответственность за то самое Оружие и вообще за все. За все, ржа.

И вот за эту барашку вилорогую — чтобы она сама тянулась к моей руке, сама хотела… а не шарахалась в страхе и не упиралась копытами. Чтобы ей хорошо было…

Мда, может я возлагаю на себя слишком многое? Какой тогда смысл быть Мастером, если, неся такую ответственность, не получаешь взамен ничего, кроме удобного инструмента для охоты?

Хотя так ли ничего? Ее оргазм отозвался во мне самом как-то ярче, чем я помнил по многочисленным связям с самыми разными женщинами-Оружиями. Возможно, из-за того, что канал привязки все же образовался и рос на глазах. Да и вообще… я вдруг поймал себя на мысли, что испытываю не досаду из-за собственного неудовлетворенного желания, а странную нежность и затаенный такой интерес: что еще выкинет эта вилорогая, когда проснется? Скучно не будет… похоже, больше никогда.

С такими мыслями меня и свалило в сон.

Утром, под привычную вибрацию будильника я медленно встал с постели, аккуратно отцепив от себя Юлию. Не… будить не буду, сама встанет, как только почувствует что любимой грелки нет рядом. Зато и мне не придётся выслушивать маршрут до далеких и дальних за то, что опять разбудил в несусветную рань. Хотя… может, со вчерашнего дня ее отношение и в этом изменится? А то мне и самому кажется, что все это сон. Не может быть барашка такой мягкой и покладистой, ещё сутки-двое и точно вновь оденет ехидную шкурку.

Гамлет тихо звякнул и мигнул на панели подкравшегося андроида цветной стрелочкой:

— Мастер, вам посылка пришла из клана Самгиных. Еще вчера, но поздно, вы уже… хе-хе… уснули. Я не стал будить.

Я, если честно, отнесся к этому событию настороженно. Клан Самгиных и так сильно помог нам, неужели хотят полностью загнать в долги? С другой стороны, Ирина известна как очень добрый, порой неразумно добрый Мастер, и все ее действия вполне могут быть лишь помощью соотечественнице. Ведь, чем лучше живу я, тем лучше Юлии. Да и… наверняка там кровь прародителей играет далеко не последнюю роль. Ведь насколько надо быть добрым и всепрощающим, чтоб всю свою жизнь очищать смертных от скверны, ничего не требуя взамен… Такими, как они, остаётся только лишь восхищаться, большинство существ призмы вряд ли этого достойны.

— Что в посылке, посмотрел уже? — отвлёкся от размышлений я.

— Обижаешь, Мастер, — ответила мне уже панель в ванной, куда я успел зайти, — чтоб я, да не проверил безопасность!

— Чтоб ты, да не сунул свой любопытный нематериальный нос! — парировал я с той же интонацией. — Ну так?

— Си-кристалл. Обалдеть какая редкость! — прокомментировал Гамлет. — Мастер, можно я характеристики скопирую?!

— Как будто тебе для это разрешение нужно, — буркнул я, натирая слегка выступившую щетину специальным кремом и смывая легкую небритость теплой водой.

— С официальным разрешением не надо резервные потайные диски напрягать, у меня на них кулер плохой стоит, перегреваются, — деловито поведал Гамлет. — Мастер, кулер, кстати, дело очень нужное!

— Ты мой счет видел? — огрызнулся я. — Никаких кулеров, пока там не накопится как минимум половина от суммы, которая была в начале месяца! — я слегка нервно взлохматил волосы. — Ничего, скоро Юлия начнет ходить со мной на охоту — поправим немного материальное положение. Мне ее еще долечивать, а запас уже почти по нулям.

— Я постараюсь побыстрее… — тихонько и сконфуженно сказали вдруг у меня за спиной. — Совсем все деньги на меня ушли, да?

— Не переживай, — слегка криво улыбнулся я, стирая с лица остатки очищающей жидкости. — В крайнем случае всегда можно попросить у родителей, — постарался подбодрить ее я, — Но тогда сидеть с ними и сутки напролет слушать рассказы о былых временах, испорченной молодёжи и так далее, я отправлю тебя.

— Не надо, — всерьез испугалась вдруг барашка и посмотрела на меня детскими умоляющими глазами. — Давай лучше на охоту! Я того монстра со щупальцами- щупальцами — ее аж передернуло от воспоминания, — почти затоптала же.

Я с усмешкой потрепал ее по макушке, проходя мимо и уступая ванную:

— Конечно, затоптала единолично, кто б сомневался, барашка. Только таких больших и так слишком мало, оставь их другим Мастерам, должны же и они как-то скверну добывать. А мы пока мелких погоняем.

— Ага, — Юлия на глазах приободрилась и приняла свой обычный чуть задиристый вид. С этим самым победным видом она и полезла в душ.

— Гамлет, приготовь все для считывания. Лучше сделать это до завтрака, чтобы у Юлии было время прийти в себя перед занятиями, — велел я ИД. — Касси, на завтрак все по рекомендации целителей, и не мухлюй с калориями, как вы там договорились. Ей положены витамины и минералы в полном объеме.

— Будет сделано, Мастер, — отозвалась Кассандра забыто-привычным голосом правильной ИД. До сих пор обижается? Кажется, последний вопрос я задал вслух, потому что мне ответили:

— Контроль ещё ж не снял, — мигнул панелью Гамлет. — Да и боюсь снимать, сами, наверно, понимаете. Давайте мы чуть позже, в спокойной обстановке, минимизируя разрушения…

— Нет, Мастер, я не обижаюсь, — перебив Гамлета, тише, чем обычно ответила Кассандра, словно и не слышала слов другого ИД. — Простите, у меня блок эмоций оказался перегружен информацией, и мне пришлось расширить сервера и добавить носителей, чтобы проанализировать это состояние. Я пришла к выводу, что мое поведение было неадекватным, хотя объективные причины такого срыва тоже присутствовали. В данный момент система Кассандра работает в штатном режиме, эмоциональные флуктуации в норме, дублирующая система безопасности не мешает нормальному функционированию. Проще говоря, если для безопасности системы и корабля нужен этот противный маленький хакер — пусть будет.

— Во, видите, — практически прошептал мне на ухо Гамлет. — Страааашно! Она сказала что не права! Представляете, «не права»! Сама!

— Ой, да заткнись ты, зануда, — сказала вдруг Касси с совершенно юлькиными интонациями. И мы все трое замолчали… вторая барашка на корабле? Правильно Гамлет сказал — страааашно.

— Мастер, мне внести поправки в блок родительского контроля за вашим Оружием?

— как ни в чем не бывало спросила Касси через минуту. — В связи с последними событиями я сдвинула переключатель на максимальную мощность, чтобы инициировать в собственном сервере энергетический импульс для взлома ее досье. Отменить действие?

— Хм, — я действительно призадумался. С одной стороны такая хорошая нянька для барашки — это плюс, с другой, то что ИД, самовольно меняя настройки своих «родительские» инстинктов, может существенно насолить мне — минус. Но вот сейчас она спрашивает разрешения…. То есть, демонстрирует лояльность… а может…хм, мысль…

— Юля, — позвал я девушку из ванной. Там уже минут пять как перестала шуметь вода, так что кто-то явно нагло грел уши.

— Я подслушиваю, не мешай, — отозвалась барашка из-за двери душевого блока.

— Ну раз ты все слышала, тогда тебе и решать, — радостно снял я с себя ответственность. Эх, какой это, оказывается, приятное чувство! Да и моё Оружие ведь хотело свободы, пусть ей наслаждается. Внутри меня злобно захихикал маленький ребёнок, успешно сделавший гадость. Мда… оказывается, выкуривая столько сигарет и лишая себя эмоций в угоду рациональности я собственноручно лишал себя таких замечательных моментов…

— А я не знаю, — честно говоря, эта неожиданная честность и легкая беспомощность в Юлиных глазах меня слегка обескуражила. Все же слишком резкий переход от барашки к ромашке. Но тут она пояснила свои сомнения и я слегка успокоился — все звучало логично.

— То есть, этот ваш родительский контроль бесит, конечно. Но меня уже два раза чуть не убили. Я не настолько дура, чтобы из одного упрямства отказываться от защиты и присмотра.

— Тогда оставляем, жизнь дороже? — с лёгкой вопросительной интонацией кивнул я Юле, на что та пожала плечами. — Что ж, с этим разобрались, на повестке дня другой вопрос — нужно перенести воспоминания о нападениях в си-кристалл. Все таки и Хранители, и Ирина ждут результатов. Знаешь, как эти артефакты работают?

— спросил я для проформы, понимая, что вряд ли она когда то о них слышала.

— Да, — внезапно ответила мне Юлия. — Ириска рассказывала… только я не уверена, что справлюсь сама, — она закусила губу и посмотрела уже с легким… раньше я решил бы, что это вызов, а сейчас почувствовал: она реально не уверена в своих силах и злится на себя за это. На себя… дурная барашка. А ведь для нее попросить помощи — это реально проблема.

— Самой и не надо, я помогу, — что ж, попробую Ирискин рецепт. Вот просто подойду и… немного приобниму за плечи. И легонько по спине поглажу.

Сначала Юля под моими руками напряглась, словно готовая отскочить или принять удар, и не скажешь что вчера мы практически занялись любовью. Но затем вдруг так же резко из нее словно выдернули все эти натянутые струны. Девушка настолько расслабилась, что чуть было не упала, хорошо хоть, успел поддержать.

Что ж она с собой творит такого, что ее так бросает из крайности в крайность? Почему так… себя ломает? Или настолько не доверяет мне? Или все же себе?

— Да ты не волнуйся, — слегка встряхнул я ее за плечи, потом плюнул, просто подхватил на руки все еще слишком легкое тело и отнес на кровать. — Вот барашка… ну разве так можно? — сам не знаю, почему это у меня вырвалось. Не умею я с детьми и женщинами… то есть, не не в том смысле, не умею их успокаивать!

Устроив девушку на постели среди подушек, я сам принес кристалл и сам проследил за тем, как Юля закрепляет обруч считывания, присланный заботливой Ириной, и, разделив парный кристалл, вставляет его в гнезда на висках. Потом прилег рядом, застатвил свою вилорогую положить голову мне на плечо, и сам точечным посылом энергии активировал прибор.

— Вспоминай сразу поединок. Старайся сначала полностью продумать всю сцену, и только потом мысленным посылом включай запись. При этом полностью сосредоточься именно на нужном моменте — лишняя информация чужим ни к чему, — мягко так подсказал. Хм… может у меня еще и педагогический талант прорежется? Не дай прародители! Потянет ещё собирать по мирам барашек и воспитывать. Бррр… мне и одной более чем достаточно!

Юля у меня на плече вдруг тихонько хихикнула. Поймала обрывок мысли? Молодец. Не зря так старательно и громко ее думал.

— Не отвлекайся, — хмыкнул я. — Да, вот так… поехали.

И сам слегка напрягся, погружаясь в чужой разум. Артефакт сильно облегчал дело, потому, даже не имея полноценной связи, можно было сливать сознания. Не знаю почему, но меня охватило странное ощущение…. вдруг показалось, что сейчас в этом отрывке воспоминаний увижу что-то важное, не замеченное ранее. Но всё же реальность немного разрушила мои ожидания, ведь вместо улик по делу об убийствах, я увидел совсем другое… и это мне очень, очень не понравилось!

Нда… когда через пятнадцать минут усталая Юлия стянула обруч с головы и прикрыла глаза, я понял, что сейчас либо… закурю, либо поеду и убью кого-то!

— Если еще кто-нибудь посмеет разговаривать с тобой в таком тоне и заявлять, что лучше знает, что надо твоему Мастеру — я должен об этом знать, — надеюсь, ярость и злость в моем голосе все же звучали не столь явно, чтобы отпугнуть девушку. — Никто не имеет права указывать тебе, Ли… Юлии Альвадора, что ты недостойна быть Оружием своего Мастера! Да и прочие оскорбления… за некоторые из них не то, что на дуэль можно вызвать, но и сразу, без суда требовать виру с обидчиков.

я серьёзно взглянул на встревоженную девушку. Мда… проржавели они там в этой академии, что ли? Куда смотрят преподаватели?! Почему позволяют такое отношение? Оружие — это часть Мастера, и большинство оскорблений, будь они произнесены взрослыми людьми могли бы стать причиной кровной вражды. Или немедленной дуэли.

— Знаешь, думаю, тебе необходимо выучить пару ритуальных фраз. Хм… мое упущение, надо было сразу тебе о них рассказать. Но я даже не догадывался, что ваши учителя настолько… не контролируют ситуацию. Да и в отчетах зачинщиками распрей всегда выставляли дикарят… ржа!

Хотя, если быть честным с самим собой, то прежней, упрямой барашке я вряд ли бы показал эти универсальные «отмычки» для споров. Просто из опасений, что она дел натворит.

— В общем, как только кто-то сомневается в твоём уме, силе и прочих достоинствах, да и просто оскорбляет, складываешь ладонь вот так и спрашиваешь «Готовы ли вы официально заявить о ваших претензиях главе моего клана?», если же пытаются ударить, то вот так, — поставил я ладонь поперёк сердца, — «В связи с моим положением прошу выставить равноценную вашим умениям замену с моей стороны в этом поединке». Это должно быстро охладить их пыл. Но если нет… то приду я и оторву им все выступающие части тела, — рыкнул я на эмоциях.

И тут только заметил, что моя барашка смотрит на меня очень большими глазами, в которых просто плавится ошарашенное недоверие, недоумение и… надежда? Я уже приготовился услышать очередное откровение, но, на удивление, моё Оружие молчало. Странно как… обычно ее заткнуть — это постараться надо. Хотя, о чём это я — еще вчера достаточно было приказать, и тишина наступала, но слишком уж гнетущая и такая красноречивая, что никаких слов и не надо было.

Машинально крутя в руках сверкающий картинками воспоминаний на гранях си- кристалл, я заставил себя сесть в кресло, открывая голоэкран и посылая письма Ирине и Хранителям. Почему заставил? Ну, пришлось, действительно, буквально заставить себя «забыть» подобрать моей барашке костюм в академию, собрать несколько коробочек с ланчем и проводить ее до ворот. Я даже не стал упоминать про время. Она взрослая девочка, должна была запомнить, как и что делать. Касси с Гамлетом, а значит, и практически все функции корабля в ее распоряжении. Но… но внутри будто «чешется», что надо напомнить и дать кое-кому, размазывающему хлопья по тарелке, ускоряющий пинок. Чувствую себя родителем… интересно, мои предки чувствовали ту же «чесотку»? Позвонить бы им надо… и хорошо, все же, что Касси теперь и в академии за ней присмотрит.

Юля:

Ну офигеть не встать, моему Мастеру кто-то за ночь полную перепрошивку бошки сделал…

Хотя глупости, конечно. Дуйся-не дуйся, а обижаться кроме как на саму себя, больше не на кого. Единственное, что изменилось в поведении Макса — это он перестал дымить и приказывать. Нормально говорил, если чего хотел.

И квохтать перестал — даже не напомнил три раза, чтобы я завтрак не забыла.

Вот кстати! Почему-то этот момент, который раньше меня дико выбешивал, теперь отозвался как-то… не так. Чего это он обо мне не позаботился?

Ага, привыкла уже? Теперь не хватает? А кто брыкался руками и ногами, весь такой независимый и крутой?

Но как он ры-ыкнул! Я прямо аж поверила, что пойдет и всех убьет, кто на меня полезет. Хотела повыступать, но заткнулась вот на лету. За меня кто-то заступается! Именно за меня… драные пуанты…

Ой, все.

Я и так не знаю, что по поводу вчерашнего думать. Потому и не думаю. Старательно…

Академия встретила меня траурными физиономиями. Причем пасмурными выглядели только наши. Ну и парочка преподов выглядела озабоченной и бежала куда-то по делам шибко быстро. Вряд ли эта трагедия по поводу того, что я вчера размазала луковицу по арене. Ну, не размазала, а… все равно победила.

— Что случилось? — я подошла со спины к компании наших старших парней и бесцеремонно ткнула Шакти пальцем в поясницу. — По какому поводу траур? — серьезно спросила я.

— Кори убили, — тихо сказал Змей, даже не оборачиваясь.

У меня дыхание перехватило. Кори?! Этого цыпленка? Кому он помешал?!

Перед глазами встал, как живой, тощенький белобрысый пацан лет двенадцати, тихий и спокойный, улыбчивый такой… в горле запершило.

— Это точно? Может, ошибка? — я постаралась, чтобы голос не слишком хрипел. Потерла лицо — оно словно онемело. Черт! Я всю эту мелочь знаю без году неделя, почему у меня такое чувство, словно лошадь в грудь лягнула? Словно это уже был мой цыпленок… нет, не лично мой, но такой… наш.

— Ты думаешь, мы стали бы лажу гнать? — взъелся Змей, — Да и вряд ли преподы решили так пошутить… не после вчерашнего…. Ведь ты тоже, совсем чуть-чуть, не умерла.

— Кто-то вырезает нас, как скот, а мы сидим тут, шарики кидаем! — вдруг подал голос ещё один парень. Кажется, его имя Рус. Обычно его всегда было не видно и не слышно, но, видимо и его пробрала до костей смерть одногруппника…

— Так вам и надо, поганые дикари, — из-за куста, покрытого мелкими белыми соцветиями, вышел брюнет со смутно знакомым лицом.

Глава 13

Юля:

Только через пару секунд я поняла, откуда его лицо мне знакомо. Под иссиня- черной шевелюрой сверкали те же светло-зеленые глаза, что и у блондинистой луковицы, ее старшего братца. Ну точно, это средний Норд, от другой жены. Он обычно держался в стороне от наших разборок с его сестрой, чего это его сейчас то переклинило? Или задело то, что я вчера победила?

Впрочем, спросить что-то или сказать никто из нас не успел, клановый придурок продолжил выступление, и было видно, что его серьезно колбасит прям, от ненависти и злости:

— Чтоб вы все сдохли, грязные ублюдки, дети убийц! Ваши родител2и виноваты в том, что погибло столько нормальных Мастеров и Оружий! Что погиб мой брат! Вы еще удивляетесь, за что вас ненавидят?!

Я поймала захлебнувшегося яростью Змея за плечо и сжала с такой силой, что он приостановился, хотя уже готов был броситься на среднего Норда с кулаками.

— Что ты знаешь о ненависти, клановый сопляк? — очень спокойно сказала я, глядя прямо в светло-зеленые глаза парня. — О том, что наши дикари-папаши сделали с нами? Это ты подыхал от голода в яме, куда сбрасывают ненужных сирот, как в мире Льера? Это тебя и твоих одногодков “родитель” — последнее слово я сказала, как выплюнула, — специально сдал в приют, где были самые страшные и суровые условия, чтобы “выжил только сильный”? Это ты в том приюте не сдох, но видел, как умирают твои братья и сестры?! Что ты можешь знать о ненависти к дикарям, сопляк?! — я не заметила, как сама завелась. Это плохо…

Парень смотрел на меня расширившимися глазами, в которых мелькала растерянность. Похоже, он не ожидал такой отповеди, а еще сильнее его ошарашил эмоциональный выплеск, да не от меня одной, а всю группу шарахнуло. Каждому было что вспомнить о “родителе” и своей “любви” к нему.

Впрочем, Норд очень быстро опомнился, снова разозлился и уже открыл рот, чтобы ответить, но вдруг вздрогнул всем телом и резко обернулся.

За его спиной стояла Тайка. Тощая, угрюмая и некрасивая девчонка лет четырнадцати на вид, в очках, с двумя жидкими бесцветными хвостиками. Самая тихая и блеклая из всей нашей группы, и самая неуспевающая. Она до сих пор не восстановилась после того, как ее приволокли откуда-то полумертвой. И живо напоминала недавно освобожденную узницу особо зверского концлагеря, наверно, даже больше, чем я после больницы.

Этому ходячему набору болячек даже зрение до сих пор не выправили, хотя вроде бы здешние целители творят чудеса и не в таких делах. Странно…

— Перестань, пожалуйста, так громко злиться, — едва ли вполголоса сказала очкастая тихоня, снизу вверх глядя в глаза Норду. — От тебя током бьет.

Если бы она его реально током шарахнула, впечатление было бы не такое ошеломляющее. Брюнет замер, раскрыв рот и вытаращившись на бесцеремонную малолетку квадратными глазами.

Тайка его отпустила, даже погладила по плечу, как разошедшегося щенка по шерстке, и отошла к нам. А черноволосый Норд остался стоять статуей, только машинально сам себя за то плечо схватил, к которому очкастая шмакодявка прикоснулась. Потом резко развернулся и быстро ушел.

Я одобрительно хмыкнула и обняла Тайку за плечи, остальные тоже загудели. Незаметную скелетинку даже свои уже называли тихушницей, уж больно она была шуганая и незаметная. А она вон она! Кланового осадила. Правда, я не поняла, что такого Тайка сделала-то? Чего парня так нахлобучило?

— На что спорим, он ща помается пару дней и побежит тест на совместимость аур делать? — еще один незнакомый голос, сегодня прямо день сюрпризов, что ли?

Оказалось, что пока мы тут кланового осаживали, к нам еще один такой же подвалил. Во всяком случае, выглядел парень именно богатеньким сыночком, уверенным и вальяжным. Да еще и со свитой из двух разодетых? ухоженных? холеных? девчонок за спиной. Сначала я решила, что это “юный родовитый Мастер” со своими Оружиями, и даже внутренне ощетинилась.

А потом в глаза ему глянула и резко сдулась.

Этот пацан такой же клановый, как я. В смысле — рыбак рыбака видит издалека, и в глазах прикинутого блондинчика, как в зеркале, отражался тот же самый приют и та же самая подворотня, в которой выросло большинство наших. Дикарь. И Оружие — это стало ясно, как только я на ауру взглянуть догадалась.

А еще через секунду до меня дошло, кто это.

— Ты Сашка? Давно приехал?

Ириска про своего “названного подкидыша” столько рассказывала, что я могла бы и раньше догадаться, идиотка. А девки у него за спиной — это “Ягодки”, которых он вроде бы спас во время заварушки с дикарями. Причем одна из них Мастер, а вторая тоже Оружие.

— Вчера. Привет, Юля, — он протянул мне руку, пожал, потом так же солидно поздоровался с парнями, представляясь сам и представляя своих спутниц:

— Александр Самгин. А это мои Малинка и Черничка. Кто обидит — ноги выдерну, — и улыбался так… ослепительно, типа шутит. Но в каждой шутке, как говорится, есть доля шутки.

Парни так же сдержанно посмеялись, но к сведению приняли. Змей вообще сначала смотрел как в прицел лазерного наведения — оценивал нового самца на территории. Но потом чего-то там свое надумал и протянутую руку пожал вполне искренне.

— Что ты там про ауры? — уточнила я, когда Самгин со всеми перезнакомился.

— Это ты про мелкого Норда? — уточнил Сашка, быстро глянув вслед ушедшему брюнету. — Ну так это… видела, как его шибануло? Или ты автоматом аурное зрение еще не держишь? А, понятно. Короче, у него с этой очкастенькой нехилый намёк на резонанс пошел. Она, собственно, потому его и попросила заткнуться — чтоб своими истериками ей по нервам не лупил. Почувствовала его даже без привязки.

— То есть, совместимость у него с Тайкой образовалась намного, прилично, порядком выше среднего уровня партнерства? — сообразила я.

— Ага. Прикинь, да? — Сашка хохотнул. — Настоящий резонанс такая редкость, что Оружие, давшее мощный отклик, стараются заполучить и привязать даже самые крутые Мастера, причем независимо от того, насколько у кого потенциал высок. Это ж пипец какая крутотня, привязка на уровне чуть ли не прародителей и прочие сказки венского леса. А тут пацан пришел, чтобы честно высказать всяким нечистокровным свою ненависть, и нарвался на резонанс с одной из дикарок! Да на такой, что его через одно прикосновение шарахнуло, чуть с копыт не сбило.

— Гы, — похоже, юмор ситуации дошел не только до меня. Через пару секунд размышлений заржали все. Только Тайка не впечатлилась, пожала плечами и промолчала. То ли ей пофиг было на какой-то там резонанс, то ли еще что — не знаю. Девочка вообще была очень… странная.

— Таки мне надо по сданному этапу практики директору отчитаться, — почесал затылок парень. — Он тут хоть и железявка, но наглеть тоже не стоит. А то ж не только мне, но и моим девочкам перепадёт за моё «воспитание», — последнее слово голосом он поставил в кавычки.

Я нахмурилась — вспомнила, что Максу вроде тоже выговаривали за мое воспитание. Или нет? Точно, был какой-то разговор с ИД академии… просто я не заострила на этом внимания и вообще вся была независимая и глухая.

— Бывай, — кивнула я другу Ирины, на что он лишь по-пижонски, но вполне дружелюбно, отсалютовал в воздух рукой. Девочки посеменили за ним, как цыплята за квочкой. Глядя на эту картину, я даже улыбнулась.

Сашка, как и мы, был дикарем, но по рассказам Ирины, сам добился уважения к себе, при этом не потеряв веселого нрава, а наглости и вовсе, похоже, ещё пару ложек добавив.

— Что улыбаешься… — вдруг прошипели мне на ухо. — Уже все забыла, да? Пришёл дружок этих клановых и всё, растеклась тряпочкой? Смерть товарища ничего не значит!? Да и с хозяином своим ты вчера…. Похоже, от пары тумаков у Змея, действительно, отказали мозги. А ведь раньше он тебя насквозь видел… подстилка…

Я ударила локтем назад раньше, чем осознала это действие. Попала шипящему точно в солнечное сплетение, почувствовала, как он охнул, и только после этого обернулась посмотреть, кто тут развыступался.

Рус, а это был именно он, зло сплюнул и ушёл, потирая живот. В стороне нехорошо хмурился задумавшийся о чем-то Змей Шакти.

Эти слова тоже разом смели улыбку с моего лица. Цыпленок… черт. Гадство…

— Он прав, — угрюмо выдал Крокодил, стоявший слева.

— В том, что я подстилка? — недобро переспросила я, поворачиваясь к нему всем корпусом. Тьфу, только драки сейчас не хватало…

— Н-нет, что ты? — нервно дернулся Крокодил, наткнувшись на мой потяжелевший взгляд. — В том, что забывать и прощать нельзя!

— Кому прощать? — я немного успокоилась, хотя пасмурная горькая муть со дна души, взбаламученная воспоминанием о Цыпленке, так и не осела. — Всем подряд, что ли? Наши-то Мастера не при чем.

— Можешь хоть сейчас не пускать слюни на свою куклу! — наш карманный женоненавистник снова осатанел. — Предательница!

— По моему, у тебя крыша поехала окончательно, — холодно констатировала я.

И в этот раз Змей впервые за последнее время не кинулся меня защищать. Понятно.

— Я, действительно, думал, ты нормальная баба. Но похоже, все вы, самки, одинаковые. Деньги и смазливая морда, да? А друзьям пусть хоть шею сворачивают! — Крокодила корежило и колбасило, он все никак не мог успокоиться, а все остальные молчали. То ли не знали, что отвечать, то ли были согласны. Даже Змей.

Я начала злиться. Этот идиотский спектакль слишком напоминал детскую истерику. Нет, с одной стороны…

— Да плевать на тебя! Шуруй ленточки и платьица с….обсуждать. Вы ж теперь одинаковые курицы! — парня явно несло.

— Цыпленка жалко, — тихо сказала я, не отвечая на вызов, на истеричный наезд Крокодила, на то, как он явно нарывался на драку и возможность выплеснуть страх и боль куда попало, вот хоть на меня. — Но от того, что ты орешь тут, как придурок, никому не легче. А ну прекрати истерику! — последнее я сказала тихо, но резко, а парня поймала за плечи и встряхнула, но тут же отпустила и отступила на шаг:

— Все? Мозги прочистило?

— Я не Шакти, чтоб от пинков мозги терять, — буркнул он недовольно. — Но да… вспылил…

— Да понятно, чего тебя так, — я вздохнула и хлопнула его по плечу. — Всем не по себе. Только от того, что мы вразнос пойдем, эти сссу… сволочи чистокровные нас убивать не перестанут. И резать всех под одну гребенку нельзя. Меня уже дважды пытались убить, и если бы не мой собственный Мастер, я бы тут не стояла, понятно?

— Дважды?! — ожил молчавший все это время Шакти, — Когда!?

— Да, первый раз еще до академии был. В магазине напали, в примерочной.

— На меня тоже один раз нападали, — влез Ужастик. — Только я не сразу понял… ну, то есть, я очень есть хотел и как раз за ягодами наклонился, а оно сверху просвистело. И моя Мастер кинулась кого-то догонять, но не успела и потом очень сердилась, а мне сказала не забивать голову, она у меня и так слишком маленькая. Я и правда тогда еще мелкий был же, плохо понял, что произошло. Только знак странный заметил…

— Раздавленного паука?! — резко обернулась я к Ужастику.

— Э… нуда. Похожая кракозябра была, — кивнул тот.

— У меня такое чувство, что я ее где-то еще встречала… здесь, в академии.

— Такую вот? — Шакти наклонился и сосредоточился, выпустил тонкий щуп энергии и нарисовал на песке кривоватый знак.

— Да! Точно! Где ты его видел?!

— В библиотеке над белой секцией, — вдруг произнес тихий девчачий голос. Оказывается, Тайка никуда не ушла, стояла все это время рядом и слушала. Потрясающая способность сливаться с пейзажем и делаться совершенно незаметной в любой компании… — Там ещё и книги об этом есть. Это знак «Хранителей истины». У нас в академии среди учеников даже клуб есть такой, они раз в десятинку вроде бы собираются в библиотеке. Но туда принимают только Мастеров… кажется.

— А ты откуда знаешь? — поразилась я.

— Я люблю читать… мой Мастер не против, чтобы я задерживалась в академии до вечера. И меня никогда никто не замечает. Но те ребята никого не убивали, это вполне безобидное сообщество любителей истории для местной родовитой аристократии. Они даже в разговорах про дикарей не вспоминают, рассматривают старые хроники, спорят над расшифровками… очень похожи на обыкновенных ботаников.

— Фига себе ботаники! — откуда-то иза-за наших спин снова вынырнул этот… Рус. Черт, вроде парень как парень, никакой. Я его в свите Змея почти не замечала, не выделяла из толпы. Наш парень, если надо — вступимся. И все.

— Фига себе ботаники! — повторил он с вызовом. — Между прочим, все эти «чистки крови» всегда с таких любителей истории и обычаев начинаются. Начитаются про важность рода, обычаи всякие…

— Да погоди, не гони, — я задумчиво потерла переносицу. — Об этом обществе наверняка все в курсе, и Мастера, и Хранители и ИД академии. Их проверили в первую очередь.

— Да я больше чем уверен, что эти самые хранители с ними заодно… и вообще, наверняка, все здешние аристократишки скинулись и дали всем кому нужно на лапу!

— Ну ты лей, да не заливайся, — я впервые услышала в вечно добродушном, басовитом как у шмеля голосе нашего Ужастика настоящую злость. — Моя Мастер тоже аристократка. Но она никому ничего на лапу не давала и никого не убивала!

— Мой тоже, — вдруг добавила влюбленная в своего Мастера девчонка, имя которой мы все время забывали и просто ласково называли ее Козявочкой. — Он, конечно, не сильно от нас в восторге, но…

— И моя старуха, — очень нехотя выдавил из себя Змей. — Она… короче, не подарок она со своими подголосками, — парень невольно передернул плечами и потер задницу. — Но она воспитывает, епт, а не убивает.

Рус уже открыл рот, чтобы выдать еще что-нибудь ядовитое, но тут раздался сигнал к началу занятий, и мы, не сговариваясь, похватали с травы сумки и пошли к корпусу. Хмурые, молчаливые, каждый второй усиленно морщил лоб и обдумывал ситуацию.

Весь день я была рассеяна и невнимательна, и вообще, вся группа сегодня откровенно филонила на уроках. Преподы вроде отнеслись к этому с пониманием и не давили. А может, им просто было пофиг. Я вот чем дольше думала и смотрела по сторонам, тем яснее понимала, насколько же наша группа инородное тело в этом отлаженном механизме подготовки Мастеров и их Оружия.

Нам, кстати, даже корпус для занятий выделили отдельный, стоящий на отшибе. А недавно как-то хитро скорректировали расписание, и мы даже в столовой почти перестали пересекаться с основной массой учеников.

Чем дольше я об этом думала, тем больше не по себе мне становилось, и, судя по сдвинутым бровям, хмурым физиономиям и пустым взглядам согруппников, такие мысли сегодня посетили не только меня.

Еще и пустое место за партой, где вчера сидел Цыпленок… а преподы, даже наша кураторша-наседка, делают вид, словно ничего не произошло. К середине дня вообще пересадили нас по-другому и всякое напоминание о погибшем мальчишке стерлось… ну, цель была такая, думаю.

Последним уроком была теория тонких потоков, чистая зубриловка почти без практики. Так что можно было забить на что-то нудно вещающего от доски сухопарого дядьку с сединой в волосах, и хорошенько подумать.

На большой перемене Виктор, которому пришло время отработать какое-то там взаимодействие с женой, и потому его не было сегодня в классе, забежал в наш корпус, чтобы подбодрить, а заодно спросить, какой у меня ник на внутреннем академическом форуме, Ириска хочет добавить меня в свой контакт-лист. И очень удивился, узнав, что никакой, а про форум и чат я вообще впервые слышу.

Оказывается при зачислении в академию ученик автоматом получает доступ к внутришкольному киберпространству, свой уникальный ник и все такое.

Но ни у кого из дикарей ничего подобного не было. Виктор свой ник получил раньше, как член клана Самгиных. И все, больше в группе не было таких счастливчиков. Хм…

— Юль, а ты Тика не видела? — вдруг дернул меня сзади за футболку Змей. — На прошлом уроке вроде был, м? А сейчас нету мелкого!

— Как нету? — машинально переспросила я, нехотя отвлекаясь от своих мыслей. Но посмотрела на крайний от окна ряд, и чуть не подпрыгнула, еще одно пустое место!

Вроде еще ничего не случилось, мало ли, пацан прогулял нудный урок. Была такая привычка у мелких, уже пару раз приходилось гонять, и Тика этого тоже. Но у меня почему-то аж спина заледенела, и волосы на голове зашевелились от нехороших предчувствий.

— Мастер Ховард, а где Тик? — я встала с места и бесцеремонно прервала нудную лекцию. — Его нет в классе.

— Ученики все на месте, — как-то монотонно отозвался препод, даже не глянув в мою сторону.

— Как на месте, если его нет? — подал голос Крокодил, тоже вставая. — А если с мелким что-то случилось?!

— На территории академии ученики в полной безопасности, — равнодушно ответил Мастер Ховард. — Даже если учащийся самовольно оставил аудиторию, с ним ничего не может случиться. Система безопасности ИД отслеживает жизненные показания каждого ученика и своевременно поднимет тревогу даже в том исключительном случае, если неразумный решит как-то причинить себе вред. В данный момент все спокойно. Система фиксирует местонахождение Тиккари Джонса в парке, все показатели в норме. Продолжаем занятие.

Я села на место и сделала Крокодилу знак не выступать. Вроде все в порядке… но какая-то мысль продолжала царапать подсознание, только ее никак не удавалось поймать за хвост.

Так и промучилась до конца занятия. Мастер Ховард закончил лекцию, выдал задание и пошел к двери, и тут произошло нечто странное. Дело в том, что на первой парте у нас сидел Гошик, длинноногий и нескладный подросток, имевший дурную привычку втягивать из под парты свои слишком отросшие конечности вперед, так, что о них запросто можно было споткнуться, пытаясь пройти от учительской кафедры к двери. Так уже бывало и Гошика ругали, но бестолку. И Мастер, покидающий аудиторию, прошелся чуть ли не вплотную к парте… прямо по ногам Гошика.

Но не запнулся, и при этом наш страусенок тоже не дернулся, только словно бы удивленно хлопнул глазами.

— Он через тебя перешагнул что ли? — спросила я, забрасывая в сумку тренировочный куб.

— Нет, не перешагнул, — Гошик задумчиво поскреб затылок. — Насквозь прошел.

— Как это?! — поразился остановившийся рядом Змей.

— Как… как голограмма. Ну, такой… как в киберигре. Помните, нам показывали на тренировке?

— Погоди, но Мастер Ховард же не голограмма, озадачилась я. — На прошлом уроке вполне материально потоки подправлял. И Змею подзатыльник выписал за болтовню, помните?

— То на прошлом, а то сегодня, — отмахнулся Гошик. — Говорю же, прямо сквозь меня прошел и хоть бы хны. Даже не заметил.

— Очень странно… — мне все больше становилось не по себе. — Но с этим потом разберемся. Надо найти Тика! Может, он там в саду плачет… они вроде с Цыпленком успели подружиться.

Еще одна странность была в том, что обычно сразу после занятий нас из академии забирали Мастера. А сегодня вовремя пришли только за Ужастиком и еще за парочкой самых мелких.

Наш амбалище хотя и рвался остаться, но своего Мастера ослушаться не смог. А она не стала слушать его робкие аргументы, отмахнувшись привычно — академия самое безопасное место в призме.

Зато остальные потоптались, не дождались никого из своих опекунов и пошли обратно в парк. Ну может и к лучшему? Будет время на поиски.

Глава 14

Юля

Через полчаса, отправив часть мелких по домам и проводив Ужастика, мы со старшими собрались позади нашего корпуса, чтобы обсудить положение. Тика не было в саду, это мы проверили, обежав все наши тайные нычки. Черт, не нравится мне это…

— Надо влезть в систему ИД и посмотреть на карте, где этот мелкий паршивец, — предложил Рус. Он переживал чуть ли не больше всех, уговаривал нас не расходиться и искать до победного. Я даже удивилась, и зауважала парня — не такой уж он и козел, оказывается…за своих переживает!

— И как мы в нее влезем? — идея мне понравилась, но с практической стороны казалось невозможно к ней подступиться. — Проще сообщить Мастерам, и…

— Ты уже одному сообщила, толку?! — огрызнулся Рус.

— Я ща своей старухе позвоню! — вылез Змей и прежде чем кто-то успел возразить, вынул из кармана попсовый коммуникатор, ткнул в кнопку и поднес аппарат к уху.

Ему там что-то ответили, Шакти нахмурился, прикрыл динамик ладонью и отошел чуть в сторону. Разговаривал он вполголоса, но по лицу было видно, что ничего хорошего ему не сказали. Вот он обозлился, рявкнул что-то явно матерное в трубку и резко нажал отбой.

— Сссссс… старая дура! И прихвостни ее такие же! — зло прошипел он, возвращаясь.

— Им насрать! Сказала, что все фигня, и в академии с учеником в принципе ничего плохого не может случиться. Типа иди домой и не майся дурью!

— С учеником? — переспросила я, снова догнав ту самую странную мысль. — А вот со мной вчера очень даже случи… слушайте. А ведь мы не ученики. Никто из нас.

— Как это?! — обалдели все.

— Очень просто. Мы экспериментальная группа по подготовке к поступлению. Мы НЕ ПОСТУПАЛИ, понятно? Не получали внутреннего доступа к ресурсам, не внесены в списки… потому вчера система пропустила тварь ко мне на арену. А Луковица не должна была там быть, она самовольно задержалась, и…

— Ё — выматерился Крокодил. — Ищем мелкого! Быстро!

— Паука надо искать, — влез Рус. — Ну что вытаращились? Знак этот дебильный! Или уродов, которые под ним собираются!

— Надо сообщить Мастерам, — упрямо повторила я.

— Да иди ты в задницу, дура тупая! — вспылил Рус. — Не ясно еще, что они все заодно?! Они же прекрасно знают, что мы в эту сраную академию не зачислены и вообще тут никто, и все равно в одну дуду дудят! Сейчас если настучишь, все, считай, все мы мертвецы! Что им стоит нас тут разом прихлопнуть, как мух?!

— Что за хрень ты несешь?! Мой Мастер…

— Да иди ты в… со своим Мастером! Идиотка! Попробуешь нас сдать — ты больше не дикарка, поняла?! Выбирай — или с нами, или с ними! Если решишь стучать — то вали прямо сейчас и нехрен под ногами путаться, планы выведывать!

И самое поганое, что остальные промолчали. Согласно промолчали. Даже Шакти…

Я растерялась. Эти придурки явно собирались сами воевать… с кем? Да неизвестно с кем даже! И эта дебильная мысль, что наши Мастера нарочно нас тут подставляют, с чего она в башку вообще выстрелила?! Не знаю, как остальные, но Макс не мог…

Или… или…

На секунду жуткое сомнение захлестнуло с головой. А вдруг?! Чушь, глупость, не может быть…но ВДРУГ?!

Мне стало так страшно, как не было еще никогда. И именно этот страх вдруг отрезвил.

Нет. Макс не мог меня так предать. Не мог и все тут. Я ему верю. Я видела его воспоминания, я чувствовала… и… и… не мог и все.

Но как быть?! Отпускать ребят одних нельзя — они такого наворотят. Еще и мелких с собой потащат. Сообщить Максу? А как? У меня нет мобильника, Шакти мне, естественно, свой теперь не даст. Я и номера Макса не знаю… если только…

— Ладно. Я с вами, — решившись, я подошла к Русу и хлопнула его по плечу. — Пошли искать терминал с картой. Только как вы собираетесь его взломать без пароля? И мелких не надо с собой тащить, посадим их обратно в класс, а потом…

— А кто даст гарантию, что их там хором в классе и не пришибут? — угрюмо возразил Змей, отлавливая за шиворот рванувшего куда-то первым малька. — Преподов-то нет, занятия закончились. Пусть лучше у нас на глазах. Бандой и стража бить легче.

Я вздохнула и вынуждена была согласиться. Но как же это мне все не нравилось! Я задницей прямо чуяла большие неприятности!

Чувствуя себя полной дурой, я тащилась вслед за компанией дикарят, время от времени притормаживая у какого-нибудь куста и бормоча себе под нос. Никто не обращал на это внимание, только Рус пару раз оглянулся. Он вообще посматривал на меня с подозрением, но придраться было не к чему — я не пыталась отжать у Змея телефон или с воплями бежать звать преподов.

Ну же, Касси… пожалуйста!

Школьный терминал в таком месте, где никому не бросится в глаза толпа дикарей, обступившая экран, найти оказалось не так просто. Но Рус, так неожиданно захвативший инициативу, вспомнил, что за тренировочным полигоном есть еще одна маленькая площадка для отработки энергетических толчков, и терминал там имеется.

Из соображений конспирации к самому терминалу мы всей ордой не полезли, я осталась пасти мелких, Тайка, молчаливо маячившая за моей спиной, коротко кивнула и тоже занялась выпасом взбудораженных козлят, а трое самых старших парней — Рус, Шакти и Крокодил — пошли ломать терминал.

Вернулись они через двадцать минут, озабоченные и злые:

— Я так и знал, — Рус резко рубанул рукой воздух. — Это все неспроста. Ни в каком саду Тика нет. Он на нижних технических уровнях и пусть меня с дерьмом сожрут, но он туда залез не сам!

— Пошли, — мрачно решил Шакти. — Надо вытаскивать мелкого, пока еще жив. Всю толпу не завалят, сбегут, крысы, как обычно.

— Пошли, — эхом откликнулась я, с тоской понимая, что Касси или не отследила моих посланий, или…

Нет. Это не потому, что кто-то специально ее перенастроил.

Просто даже «максимальный родительский контроль» не означает, что домашняя ИД наблюдает за мной постоянно.

Максимиллиан

Делать было нечего. Вот действительно, совсем нечего!

Перед уходом барашка снова сделала выпад своими аккуратными рожками и стребовала с меня обещание: «не ходить на охоту с чужими тетками». Я, если честно, опешил. А жрать нам на что!?

Нет, это я, конечно, утрирую, деньги у нас ещё есть и голодать никто не собирается, но все равно… не ходить на охоту в будний день и просто сидеть дома было слишком непривычно.

Я медленно осмотрел скромную, но предельно функциональную обстановку корабля. Ткнулся в один угол, затем в другой, везде было слегка удручающе чисто (боты хорошо справлялись со своей работой), свежо и непривычно пусто. Может, купить лицензию на какие нибудь фильмы или Вирт-игры? Пострелять в тире… нет, Юля же в академии, из чего стрелять? Потренироваться — та же причина, тренировки без Оружия мало чем помогут.

Друзья, хотя скорее просто знакомые, тоже все заняты, наверное. Да и захотят ли они меня видеть? Вечная проблема интроверта — сначала долго не звонишь потому что сказать нечего, а потом неудобно звонить, потому что ржавую тучу времени уже не общался и неудобно как-то.

Раньше на все местные «тусовки» меня тащила за собой Жаклин, а теперь и с ней порваны все связи. Я ведь, одурманенный дымом от сигарет, даже не извинился перед подругой детства. Может, позвонить и ей тоже? Ведь лучше поздно, чем никогда.

Немного поколебавшись, все таки нажал кнопку вызова на голограмме. Один сигнал, второй, третий. Мда, так и думал что это не слишком хорошая идея, она не станет бра…

— Макс! — раздался неожиданно радостный голос бывшей напарницы. — Ты чего звонишь? Случилось чего? Зная тебя, это должен быть как минимум небольшой апокалипсис! Дай угадаю, какие то проблемы с тем недокормышом, и нужна чисто женская помощь? — слегка ехидно поинтересовалась она.

— Кхм…нет, Жаклин. Хорошей охоты, кстати, — не ожидал я такой реакции, точнее… вообще не знаю, чего ожидал.

— Охоты, угу. Ну!? Не томи! — в мыслях я отчётливо видел как она привычно чуть постукивает ноготками по столу от нетерпения. В какой-то момент накатил приступ горькой ностальгии. Жаклин была преданным, очень веселым и отзывчивым Оружием… и то, как я с ней поступил… вернее даже не я, но всё равно.

— Прости, — практически сквозь зубы выдавил из себя я, — Пожалуйста.

— Эээээ, — теперь пришла пора Жаклин удивляться, — я, кажется, не расслышала.

— Прости, говорю, — буркнул я, уже жалея, что позвонил.

— Нарооооод, — вдруг заорала она куда-то в сторону, — Празднуем! Я угощаю!

— Жжжжжаклин, — покраснев от смущения и гнева до кончиков ушей, я буквально прорычал ее имя, хоть в нем нем ни одной «р».

— Да ладно тебе, льдышечка, я ж никому не сказала причины, — вдруг засюсюкала она.

— Ты что, пьяная? — вдруг понял я.

— Да беспросветно, Максик! Мы тут все немножко «подшофэ», — кажется, она показала коммуникатору язык, — Тут, кстати, как раз сходка ваших «дикаревладельцев» рядом горе заливает, ты почему не с ними?

— Тут — это где? — слегка заинтересовался я, — Хотя, ладно, меня то не звали.

— Э-эй, братва! А чё Макса игнорим? — вдруг снова заорала она в сторону, а у меня задёргался глаз. Пьяная Жаклин всегда была слишком бесцеремонна.

— Тут говорят, что думали, ты опять на охоте! Им надоело звонить тебе каждый день и получать сигнал автоответчика. Трудоголик хренов!

— Кх, — подавился я словами.

— Но раз ты не занят, залетай к нам в Белый Бархат! Я тебя заодно со своей любовью познакомлю!

— Дай угадаю, оно эльфийское и красное? — решил слегка подколоть я.

— Неее, оно — блондин с воооот таким… ик… шармом. Приезжай, в общем, сам увидишь.

Ну что ж, почему бы и нет? Надо же увидеть этого блондина с «вооот таким шармом».

— Гамлет, рассчитай телепорт до Белого Бархата, — кивнул я ИД. Раз делать все равно нечего, можно просто выпить в хорошей компании.

— Вот, это Барнаби, знакомся! — радостно сказала мне Жаклин, выталкивая вперёд себя рослого светловолосого парня, не старше сотни лет. И все бы ничего, но…

— Оружие? — слегка нахмурился я, рассматривая его более пристально. Я, если честно, думал, что она нашла нового Мастера.

— А чего, Оружия, не люди что ли? В нас нельзя влюбиться? — обиженно заметила девушка. — Не-е, — ответила она сама себе, — Ну разве в такого можно не влюбиться?

— Охоты, Мастер, — не слишком приветливо буркнул ухажер моей бывшей.

— Охоты, — тоже кивнул я и ненадолго прикрыл глаза, показывая, что не испытываю враждебности. Напряженный, как струна, парень сразу слегка расслабился. — Ну и когда ты собираешься выводить эту пьяницу из запоя? — перешел на дружеский тон я.

— Думаю, после вашего извинения, она сама завяжет, — хохотнул Барнаби, подхватывая не сопротивляющуюся Жаклин под локоть. — Ваши сейчас вон в том углу друг другу на нелегкую судьбу жалуются. А мы, действительно, домой пойдём. Удачи, Мастер.

— Тебе она тоже понадобится… Оружие, — подмигнул я и развернувшись, бодрым шагом отправился в указанную сторону.

Там, за достаточно большим столом, на длинных диванах собралась колоритная компания, из которой я знал от силы пару человек, и то… с тем же Вальдом, выходцем из достаточно бедной семьи Оружий, я был знаком лишь как сокурсник академии.

Он всегда был скуп на эмоции, достаточно скрытен, но не в меру трудолюбив и расчетлив. Что неудивительно, ведь буквально за пару десятков лет он не только выбрался с сестрой из нищеты, полностью выплатил долг академии за обоих, но и нажил неплохое состояние.

Я прекрасно помню скандал, когда родственники, не давшие начинающему Мастеру ни копейки, решили примазаться к его успехам. Тогда же и выяснилось, что Вальд нагулянный бастард (что никого не удивило, рождения Мастера от двух Оружий — очень маловероятно), но вот от кого — так и не поняли. Его Мать, когда ещё пыталась подрабатывать на охотах, спала со многими, а экспертизу проводить отказался сам Вальд.

Вторым знакомым лицом был Шерри, который в свое время, с лёгкой руки девушек академии, был переименован в Черри. В воспоминаниях он был довольно застенчивым и покорным Оружием. Хотя, правильнее будет назвать его предметом экипировки, ведь Черри был… левитационными сапогами. Да, бедняга, с рождения обречённый быть вечным подкаблучником… Наверно, именно поэтому его хозяйкой стала уже достаточно древняя Мастер, которой в силу возраста самой уже не солидно было выполнять прыжки и кульбиты во время Охоты. А одной из особенностей Шерри как раз было облегчение веса тела. Рядом с парнем сидело ещё одно Оружие, боевой молот. Явно намного старше и более уверенный в себе. Похоже, они напарники, а его матрона — владелец этого своеобразного «гарема».

Остальные лица были мне, увы, незнакомы.

Разве что вон того парня я где-то видел… явно ведь из аристократической семьи, тут одного взгляда достаточно. Клановые вообще друг друга практически поголовно знают, не так нас много и осталось. А в масштабах Вселенной, если не считать Оружия, и вовсе: жалкая кучка Мастеров, не более пары десятков тысяч. Даже расой толком назвать нельзя. Брр, ну вот, пить ещё не начал, а уже думаю о глобальных проблемах.

— Хорошей Охоты, — подошёл я к собравшейся компании. На мое приветствие нестройно, но вполне дружелюбно ответили, освободив место на общем диване. Кружка-другая, и скованность в разговоре улетучивается, будто и не было никакого «затворничества».

— Чего это ты добровольно организовал себе марафон из Охот? Неужто так из-за ухода Жаклин переживал? — обратился ко мне немного раскрасневшийся, порозовевший от выпивки Вальд. — Я уж думал, ты решил меня переплюнуть. Столько работать…

— Добровольно, как же, — откинулся я на спинку дивана, отпивая алкоголь из вновь пододвинутого мне стакана. — Сам, наверно, знаешь, что дикарят раздали в ужасном состоянии. Пришлось сильно потратиться. Да и… ИД забарахлил, пришлось новый купить, — я решил промолчать о том, что причиной «барахления» Касси тоже стала Юля, ведь, с другой стороны — избавился от тотального контроля. А это дорогого стоит.

— Так на них же деньги выделили? — изумился моим словам Вальд, — Или, погоди, ты что, свои на эту рухлядь тратил?

— Эмм… — я даже опешил от такого недоумения. — Выделенных едва на первичное лечение хватило. Ещё и покушения эти…

— Ну правильно, с них и достаточно, — пожал плечами мой собеседник. — Буду я ещё свои кровные, заработанные с огромным риском для наших с сестрой жизней, тратить на какую-то дикарку.

— А как тогда?.. — со странной смесью чувств посмотрел я на бывшего однокурсника. С одной стороны, Вальд был прав, с другой…

— Выделенные деньги сразу потратил ей на лечение, самое критичное ей залатали, а ест она в кредит.

— Ест в кредит, — повторил я ошарашено, — а…

— Ну да, на следующий месяц снова содержание выделят, вычту из той суммы с процентами. Что останется, то и пойдёт на ее нужды и лечение. Но… жрут дикари ужасно много.

Я прикинул размеры выделяемой суммы и тщательно скрывая недовольство уточнил:

— Так она никогда с тобой не расплатится.

— Да, абсолютно убыточное создание, — в глазах Вальда я прочитал дикарке приговор. От того, что несло убытки, глава новооснованного клана избавлялся без жалости.

Первым порывом было предложить выкупить бедного дикаренка, но его быстро задушил здравый смысл. Даже работай я в два раза больше — ещё одну барашку не вытяну, тем более если между нами нет и намёка на совместимость. А судя по рассказам Вальда, по здоровью там ситуация даже хуже, чем у Юлии. Помимо общей убитости еще и с глазами какие-то серьезные проблемы, «очкастое недоразумение» — не просто так всплывшее слово в разговоре. Взять над ней опеку, это даже не второй хомут повесить на шею — с хомутом-то можно пахать, это — якорь к ноге привязать.

Да и вряд ли две барашки уживутся на моем маленьком корабле… только-только одна перестала брыкаться и наступил относительный мир и покой. Дураков нет, чтобы это дело обратно в цирк превращать.

Хотя, по словам Вальда, его дикарка не похожа на мою «перспективную огнестрелку». Хм? Оказывается, запись вчерашнего поединка и происшествия с тварью уже гуляет по сети. И многие оценили Юлин потенциал очень высоко. Конечно, пока она всего лишь заготовка будущего Оружия, но заготовка многообещающая. С характером и темпераментом, что тоже ценится в определенных кругах.

А у Вальда «ни ржа, ни окись», тихая, невыразительная, неразговорчивая, никакая. О том, чтобы привязать ее, молодой Мастер даже не думал — сказано же в договоре

— только «после добровольного установления эмоционально-доверительных отношений». Ну вот не установились пока, как только, так сразу.

— Пока по хозяйству отрабатывает, как только от лекарей заключение получу, что по минимуму противопоказаний больше нет, буду на охоту брать, — довольно равнодушно поделился Вальд.

— Так ведь… угробишь быстро, — осторожно заметил я, осмысливая информацию. Вон оно как, оказывается. Это, интересно, один я так со своей дикаркой ношусь?

— Специально гробить не буду, не изверг, — пожал плечами Вальд. — Но и нахлебница мне не нужна, пусть работает. А там как прародителям будет угодно.

Ясно. Проживет неизвестная мне дикарка ровно до того момента, как Мастер безжалостно выставит ее против достаточно сильной твари. И не придерешься… Оружие должно сражаться с тварями скверны, и если гибнет… честь ему и хвала и звездная дорога к перерождению, мда.

Я глянул на часы и встал — пора было в академию, забирать мою собственную барашку. Ржа, вроде и дурак — не сообразил, как легко этот договор об опеке над дикарями обойти, а вроде…

Нет, я бы так не смог. Просто потому, что не хочу, и безжалостный прагматизм Вальда мне неприятен.

— Ты свою не забираешь? — спросил я у него, тщательно скрывая вдруг вспыхнувшую неприязнь. — Пора уже вроде.

— Ну вот еще, не настолько тупая, сама доберется, — отмахнулся Вальд.

— А я съезжу за своим змеенышем, — вздохнула красивая фигуристая брюнетка, вставая из-за соседнего столика и приветственно мне улыбаясь. — Хорошей охоты, Мастер Альвадора. Я Берениса Этакай, и мой подкидыш учится с вашей в одной группе. Его лучше одного гулять не отпускать… — и она фыркнула, — я сама себе временами напоминаю наседку над строптивым ядовитым птенчиком, но пацан перспективный. Да и просто жалко его.

Э… Этакай? Вот она та самая…Тысячелетняя матрона и Мастер Черри!? Так, надо слюни подобрать. Я ошарашено кивнул и уже открыл рот, когда коммуникатор мигнул и выдал сообщение.

Причем сигнал раздался одновременно с нескольких мест. Я глянул на экран, а потом и по сторонам.

— Ну, значит, еще посидим, — резюмировала Берениса. — Дополнительные занятия в связи со вчерашним происшествием. Заберем свою головную боль через два часа.

Я подумал пару секунд и кивнул:

— В крайнем случае, сама до дома доберется, открывать портал с помощью ИД академии она умеет, к тому же на ней родительский контроль от домашней ИД, не потеряется, — это я вспомнил, что решил дать Юле побольше самостоятельности.

— Правильно, в кои веки можно посидеть спокойно, а не носиться с «подарочком» от прародителя, как цвирк с краденым кубом, — согласился еще один смутно знакомый парень — тоже Мастер.

Все, кто сидел за отдельным столиком, согласно кивнули, а потом дружно заказали себе еще выпить.

Минут через пятнадцать Беренисе, правда, позвонили, но она строго отчитала кого- то в трубку и вернулась к неспешной застольной беседе.

Уф… а я и забыл, как прекрасна может быть жизнь.

Глава 15

Юля

Мы с Тихоней Тайкой шли замыкающими и следили, чтобы ни один муравей из многочисленного малышового стада не отполз по собственной инициативе в какой- нибудь боковой отнорок.

— Тебе не кажется, что все очень странно, — тихо спросила меня Тайка, когда Рус в очередной раз затормозил на перекрестке, покопался в планшете и неуверенно ткнул пальцем влево.

— Не кажется, — мрачно отозвалась я. — Оно и есть страннее некуда.

— Я имею в виду Руса, — как ни в чем не бывало продолжила тихоня. Она говорила негромко и таким бесцветным голосом, что смысл ее слов даже не сразу до меня доходил: — Просто он третий раз ведет нас по кругу. Словно тянет время.

— По кругу?! — я вскинулась и внимательно осмотрелась. Черт его знает — технические уровни оказались такими запутанными, здесь было столько пластика, труб, бесконечных проводов, переплетения кабелей, что пестрая картинка скоро сливалась в одну сплошную массу и опознать отдельный коридор не было никакой возможности.

Тайка помолчала и так же тихо сказала:

— У меня хорошая пространственная память и навыки ориентирования. Кроме того, меня учили запоминать приметы специально.

— И зачем он, по твоему, это делает? — тревога нарастала, и я уже тридцать три раза пожалела о своем решении уйти в тень и не переть буром против общего решения. Черт… парни дорвались до лидерства и теперь уверенно таскали всю толпу непонятно где, а я… спасовала. Ну чего перед собой-то оправдываться, что умнее было уйти в тень, заняться присмотром за мелкими, звать на помощь втихаря и выжидать удобный момент, чтобы перехватить управление?!

Да хоть заждись, эти придурки прут танками и уже затащили мелких в катакомбы, а значит, я даже развернуться и уйти с гордо поднятой головой — и то не могу.

Касси так и не откликнулась…

— Твоя ИД так и не связалась с Мастерами? — вдруг спросила Тайка. — Не беспокойся, я считаю, что ты права, — поспешно добавила она, заметив, как я напряглась. — Мой собственный Мастер вряд ли решит вмешаться, но большинство из опекунов достаточно лояльны к нам. Они не стали бы так поступать с детьми, да и вообще — глупо подставляться.

— Нет, — так же тихо отозвалась я, мрачно глядя на то, что Рус, наконец, нашел какую-то дверь и парни дружно ее взламывают. Может, и правда, фигню я себе придумала, может Тики просто из любопытства полез куда не следует и заблудился? Сейчас мы его найдем, надерем уши и… — такое впечатление, что связь глушат. Но не может же…

— Жаль. Я не рассчитывала умереть так рано, — довольно безразлично вздохнула Тайка.

— Что? — я недоуменно оглянулась на нее и застыла. Тихоня смотрела в конец коридора, из которого мы только что пришли. Там медленно и бесшумно опускалась глухая переборка, закрывая нам путь к выходу.

— Змей! — тревожно позвала я, не спуская глаз с белой пластиковой стены. Она уже почти опустилась, вот исчезла последняя щелка и вместе с ней как будто отрезало все звуки технического уровня — тихое гудение труб, какие-то шорохи, пощелкивания

— все исчезло.

— Я могу ошибаться… — снова подала голос Тайка, — но в другом конце этого коридора дверь в “испытательный полигон”, — на недоуменный взгляд она пояснила, — помнишь, мы табличку видели, когда в прошлые разы там проходили. Ну, массивный такой люк с энергетическими замками и под щитом.

— Змей!! — заорала я уже во весь голос. — Вашу мать, парни! Отвлекитесь вы!

— Чего орешь? — недовольно откликнулся Крокодил, но и Шакти тоже обернулся и отошел от взламываемой двери на шаг в нашу сторону.

И тут случилось сразу две вещи. Где-то за поворотом раздался гулкий звон и потом резкое громкое шипение. Оттуда клубами повалил пар, холодный и какой-то тяжелый.

Все невольно отступили, сгрудившись тесной кучкой и тут раздался второй неожиданный звук: хлопок.

Резко развернувшись я уставилась на ту самую дверь, которую еще пару секунд назад взламывали парни. Она снова была закрыта, вот только…

— А Рус где? — немного растерянно переспросил Крокодил.

— В — от души ответила я, чувствуя, как по спине разливается тот особый,

знакомый по арене холод. — Мелких в кучу и ищем, куда их можно спрятать… ять! Может, ниша какая-нибудь техническая есть?! — я лихорадочно начала ощупывать стены и пинать подозрительные места.

— Ты чего?! — не понял Змей, но по его лицу видно было — это он просто не хочет пока понимать.

— Этот сучонок-провокатор сбежал, ты еще не понял? — сквозь зубы выдала я, лихорадочно оглядывая коридор поверху. — Так, комары, живо по проводам и вон туда! — я ткнула пальцем в карниз под самым потолком. — Ищите, может вентиляция есть, если найдете — всех зовете и лезете сами сразу, понятно?! Куда угодно, но чтобы подальше!

— Да в чем дело?! — рявкнул Крокодил, глядя, как притихшие мальки по команде шустро карабкаются по трубам.

— На испытательном полигоне держат тварей скверны, а он за углом. И кто-то разблокировал люк, — тихо-спокойно, своим обычным равнодушным тоном ответила ему Тайка. — Рус выскочил в ту дверь и закрыл ее за собой. У него ключ был, он только притворялся, что не может ее открыть.

— То есть… — Змей быстро соображал, когда хотел, просто сейчас он именно не хотел верить. — То есть, он нарочно нас сюда завел, и…

— И мы все умрем, — невозмутимо подтвердила Тайка.

Максимиллиан:

— Мр…да, — в блаженстве вздохнул я, буквально тая под умелыми женскими руками.

— Приятно? — ехидно спросила меня Бени, слегка усиливая нажим.

— Божественно, — ответил я, утыкаясь носом в ее колени. — Не останавливайсяяяя… — последнее слово слилось с протяжным стоном.

— Ммм, я рада что ты настолько высоко оценил мои навыки, — проворковала эта искусница. У Матроны Бенерисы оказались просто золотые руки.

— Знаете, смотря на Вас. мне хочется нервно закурить, — идиллию разрушил слегка обиженный голос Вальда, а остальные поддержали его дружными возгласами и кивками.

— Не завидуй, — буркнул я, вздрагивая от очередного движения на удивление сильных для женщины рук. Матрона Бенериса умела делать шикарный массаж головы, заодно и искусно вправлять шейные позвонки… Хотя не удивлюсь, если она так же искусно сумеет сломать их врагу. Все таки, древние женщины настолько же опасны, насколько и прекрасны.

Очень не вовремя запиликал коммуникатор на руке, хотя, если честно, не сразу это заметил. Выждав немного, всё же решил ответить.

— Кому там неймется? — недовольно поднял я голову с колен Бени, — Касси?

— Кто такая Касси? — наигранно надула губы древняя матрона, под тяжёлый вздох обоих своих Оружий запуская руки мне под рубашку. Похоже, женщиной она была… любвеобильной. Хотя более чем уверен, что эта маска. Одна из масок. — Один из моих ИД, — пояснил я, нехотя отстраняясь. — Что-то случилось? Опять с Гамлетом полаялись? — постарался пошутить я. Хмель и хорошая компания сильно подняли настроение.

— Мастер! Я не могу отследить Юлю! ИД академии блокирует мой поиск! — мда, зря я поставил на громкую связь, ожидая очередную хохму.

— У них вроде дополнительные занятия. Странно, конечно, но видимо твоя опека была слишком навязчива и мешала…

— Да нет же, я смотрела в фоновом режиме без ощутимого присутствия! Не могла я помешать! Что-то происходит! — всё ещё паниковала ИД. Невольно и я начал волноваться, вряд ли Касси стала бы шутить на эту тему. Может, действительно, съездить в академию?

— Ты чего, на свою ржу поставил тотальный родительский контроль? — выделив голосом слово «тотальный», удивился Вальд, как и остальные парни. А вот на большинстве женских лиц я, наоборот, увидел одобрение. — Чего это она тебя по таким бредням дергает? Даже младенец знает, что в академии безопаснее, чем в собственной люльке. Директор всевидящ и вездесущ, там икнёшь — уже в базу данных занесут. А ученики академии имеют высший приоритет защиты — захотят, и то не убьются.

Мастера согласно загудели, и я заколебался. Академия — это же такое место… не знаю, как родительская спальня в детстве, как собственная киберколыбель. Самое безопасное место во вселенной — каждый из нас знал это твердо. Там просто не могло произойти ничего опасного с учеником, и…

— Вчера система безопасности уже дала сбой, когда выпустила на арену монстра такого уровня и при этом заблокировала купол, — вдруг нахмурилась матрона Бенериса. — Почему я только сейчас об этом подумала? И почему еще не стоит хай до небес по всем сетям?!

— Система Кассандра послала запрос ИД Академии по этому поводу, но ответа до сих пор не получила. Система Кассандра, совместно с системой Гамлет, отправила несколько сотен запросов на разные сервера, в том числе и на те, которые не контролируются непосредственно ИД Академии, но получают данные с основных серверов. Озвучить полученные данные?

— Озвучь, — внутренне холодея, подтвердил я. Скверна в теле привычно забурлила, вымывая лёгкий флёр хмеля.

— Ни один из объектов, помеченный как «дикарь, подготовительная группа» не внесен в систему академии как ученик. Не присвоен внутренний ник, нет маркера системы безопасности, — голос Касси звучал механически сухо, перечисляя факты, от которых волосы вставали дыбом. — Зато есть другая отметка, код которой пришлось… расшифровывать системе Гамлет, — Касси все же сгладила при посторонних и не сказала «взламывать». — На Юлии Альвадора, так же как на всех остальных и на погибшем вчера ребенке, стоит негласный маркер системы, означающий «несанкционированное внесение в систему опасного фактора, подлежит ликвидации».

— Погибшем ребенке?! — Берениса подлетела на месте, сбивая со стола бутылку. — Когда?!

— Подлежит ликвидации… несанкционированное, — раздались ошеломленные голоса со всех сторон, — погибший… — Мастера вскакивали, хватались за коммуникаторы, рассылали срочные сообщения своим ИД.

— Один из группы, Кори Силвана, был вычеркнут вчера, как ликвидированный, — Касси продолжала неумолимо докладывать: — Еще один из группы около семи дней назад был перенесён в группу «имущество бывших учеников».

— Да что происходит?! — не выдержала Берениса. — Какое, к рже, имущество?! Почему детей не зачислили в академию нормально?! Так, а ну встали и… полетели! Не знаю, как вы, а я своего змееныша просто так убить не дам! А поймаю, какая гнида развлекается — ноги вырву и другим концом вставлю!

— Я… приведу Хранителей и Членов совета, — нахмурился и отвел глаза Вальд. — Надо же кому-то это сделать.

— Только что появилась еще одна отметка… Русан Тордган ликвидирован, — доложила Касси и теперь вскочили все, осознав, что, кажется, именно в эту минуту творится не просто что-то странное, а по-настоящему страшное.

Один из Мастеров — довольно крупный мужчина со слегка квадратным лицом — уронил стакан. Кажется, это его фамилия Тордган…

— Касси… — торопливым шёпотом произнёс я, пока остальные настраивали групповой телепорт, — снимайте с Гамлетом все свои ограничители, взламывайте любой сервер… хоть главный! Но найдите, где она… — я чувствовал, как от волнения и страха за Юлю становится тяжело дышать.

— Я поняла, Мастер. Делаем все возможное.

— Глория, свяжись с ИД Альвадора и предоставь свои ресурсы, — вдруг раздался у меня над ухом голос Беренисы. — Народ, пинаем свои ИД, пусть объединяются! Иначе через систему не пробьются! Система Кассандра назначается ведущей, как имеющая опыт!

— lileo, — поджав губы, все же позвал свой ИД Вальд, — свяжись с представителями власти, скопируй у других ИД всю добытую ими информацию, но сам во взломе не участвуй. — На мой протестующий возглас, парень лишь махнул рукой: — lileo старый, взятый с рук за копейки, еще когда мы с сестрой учились. Функционал минимален, но нам хватало. Он ничем помочь не сможет. Только как посыльный. А если дать нагрузку больше — перегорит. Жаль старика…

Ржа, не вовремя у него чувства наружу вылезли. Впрочим. может, Вальду просто жаль денег на новую систему.

— Вальд, на тебе хранители и все остальное, шевели хвостом, ржу тебе в зад! — рявкнула Берениса. — А мы пошли, пошли! Не сидим, — она махнула рукой в сторону замерцавшего кольца телепорта. — Падла мать, на территорию Академии доступ закрыт, придется прорываться от стационарника! Быстрее!

— Мастер Максимиллиан, — вдруг снова раздался голос Кассандры. — Юлия обнаружена, технический уровень Кай, седьмой сектор. Но жизненные показатели очень быстро… падают. Макс, быстрее! Пожалуйста!

Паника Касси начала медленно, но верно накрывать и меня, и лишь слегка «охлаждающее» присутствие бегущей рядом древней приводило в чувство.

— Ну и куда ты вперёд всех спешишь? — схватили меня за шкирку перед самым телепортом. — У тебя сейчас нет Оружия, наткнемся на тварей — первым поляжешь, горе-спасатель.

— На тварей в академии?! — поразился я и только тут понял, что сказал. Волосы медленно, но верно начали вставать дыбом. — Но…у меня… я чувствую. Привязки у нас ещё нет, но… ей плохо, — мысли метались в голове, как стадо перепуганных цвирков.

— Вот ржа! — Берениса выругалась еще покрепче, а потом велела: — Хватаешь первое попавшееся Оружие на территории, потом объясним. Все слышали, — рявкнула она громче. — У кого Оружия нет, берем старших из учеников! Не до церемоний!

Мастера сосредоточенно кивнули, а потом телепорт мигнул, и нас перебросило к воротам академии, которые мгновенно накрыл прозрачно-синий купол. Но не успел я матерно выразить своё недовольство, как купол замигал и исчез.

— Защита периметра взломана, леди Бенериса, — сообщил незнакомый мне женский голос, принадлежащий ИД древней. — Но может быть восстановлена в любой момент, поэтому…

— Бегом! — рявкнула наша самоназначенная лидерша, но никто даже не подумал возражать — она действительно самая опытная и старшая среди нас. — У кого коммуникаторы с большим расширением? Закачиваем модули своих Ид, чтобы если что — изнутри ломать!

— Гамлет! — на бегу позвал я, но коммуникатор тут же отозвался мужским голосом, в котором сквозь самодовольство явственно проступала тревога:

— А то я сам не догадался, Мастер. Не лезь поперек древней в пекло, поймай себе Оружие сначала. Вон там, слева за живой изгородью что-то подходящее по излучению, не зевай!

— Ты мне еще указания давать будешь? — скорее просто, чтобы не молчать и не сходить с ума от беспокойства, пробурчал я, кидаясь в указанном направлении, — А то я сам… не догадался. Ржа!

Это я чуть было не налетел на младшую Норд. Девчонка открыла рот, глядя на меня большими глазами, но церемониться с ней действительно было некогда и я без разговоров схватил Оружие за руку и послал преображающий импульс. Ять… Я с луком упражнялся в последний раз перед зачетом на архаично-стрелковые виды, еще на третьем курсе академии! Ладно, справлюсь.

— Касси, куда дальше?!

— Технические уровни, вход слева от главного здания, пока добежите — взломаем, — сосредоточенно ответил женский голос.

«М-М-Мастер?» — испуганный голос юной Норд в голове казался бесполезным жужжанием, — «мне больно…»

«Прости!»- чётко подумал я, но хватку на луке практически не ослабил. — «Твари в академии…. времени нет….»

«Подчиняюсь» — обиженно произнесла одну из ритуальных фраз девушка-лук.

Но мне было не до детских обид, где-то там все медленнее билось сердце моего Оружия, и хотя между нами действительно еще не было привязки, здесь, внутри созданной непонятными силами завесы, я ее чувствовал!

Мы вихрем промчались по территории академии, и я только мельком успел удивиться, почему сегодня здесь так мало учеников. А потом стало не до посторонних мыслей — технические уровни оказались душными, запутанными и плохо освещенными, и чувство буквально утекающего сквозь пальцы времени отзывалось острой болью в сердце. Успеть, успеть, только бы успеть!

— Тварь справа! — хрипло вскрикнул кто-то, и выползшее из-за поворота щупальце разлетелось вдребезги под одновременными ударами нескольких боевых пар.

— Так, ребят, все, у кого не своё Оружие — проверьте боковые коридоры, — командовала Бенериса, — нам не нужны неожиданности.

— Я с вами! — буквально рыкнул я.

— Макс… ладно, только держись позади. Тем более, Оружие у тебя дальнобойное. Прикроешь. Там впереди эманации скверны такие… — Берениса невольно поежилась, и глаза у нее потемнели. Меня тоже как холодом обдало — я ощутил концентрацию энергии и все следующие несколько минут, пока мы бежали, гнал от себя мысли о том, что выжить там, откуда так фонит скверной, не было шансов ни у одного Оружия.

— Мааа…!!! — вдруг раздался плач откуда-то из под потолка и буквально нам на руки из вентиляционного отверстия выпал совсем маленький мальчишка, еще даже не подросток. Через секунду я его узнал — дикаренок из Юлиной группы. Зареванный, бледный до синевы, трясущийся.

Мастер Стелла, девушка с толстой русой косой до пояса, ахнула и поймала летуна в объятья. Похоже, это был ее подопечный, и теперь он громко рыдал, уткнувшись в грудь своего Мастера. Стелла его обнимала и быстро шептала что-то на ухо, вот малек всхлипнул, кивнул куда-то наверх, а потом снова пустил слезу:

— Мы там… только все попрятались… А больших… всех… съели-и-и… монстры-ы- ы… они нас спрятали… ик… в ик-дырку для во-ик-здуха, сказали ползти быстро, а сами остались… задержать. А мы… а их…

— Макс! — рявкнула где-то за моей спиной Берениса, — Да твою душу во ржу и мать- перемать! Стой, придурок!

Но мне было уже все равно, я мчался по коридорам на запах скверны и молил прародителей только об одном — не дайте ей рассыпаться! Все остальное… вытянем! Вылечим… за любые деньги! Если надо, корабль заложу! Только бы не рассыпалась, пожалуйста!

Впереди, за очередным поворотом воздух вдруг сгустился, словно заполненный зеленоватым желе. Сейчас… сейчас!

— Вот ржа безголовая, стой, тебе сказали! Еще одного ребёнка угробишь попусту! Ты луком собрался отбиваться? — оттолкнула меня Бенериса с пути тварей, размахивая молотом и врезаясь в гнилостный строй сама.

Быстрее, быстрее, быстрее — единственная мысль, набатом бьющая в голове. Лук уже не казался чем-то инородным в руках, по правде говоря, мне было просто все равно — тело само вспомнило когда-то вбитые в подкорку рефлексы — стрелы одна за одной вонзались в самые плотные скопления тварей. Сколько же их тут?!

Метр, два, десятки отстрелянных тварей, вздрагивающее от неприятных ощущений Оружие в руках — все это кажется таким далеким. И попавшийся мне под ноги почти рассыпавшийся от ржавчины изогнутый ятаган, и фламберг, изъеденный язвами окислов — все словно в тумане.

— Касси! Касси, где?! — это я так яростно и хрипло ору?

— Левее, Мастер, — откликается ИД и мне кажется, что в ее голос тоже прокралась предательская хрипота. — Вон там!

Лук с громким глухим звуком выпадает из моих рук, но затуманенные страхом мысли не дают осознать…

— Тише, не наступи, — не даёт мне сделать шаг древняя, — их ещё можно спасти, если не повредить хрупкую оболочку.

Я стараюсь выбраться из ее захвата, ведь вон… там… в пятнах ржи…

— Да приди ты в себя! — резко прилетает пощечина. — Тварей мы отогнали, теперь важна аккуратность. А ты с отключенными мозгами только хуже сделаешь!

— Юля… — я медленно опустился на колени, уже не обращая внимания ни на что вокруг. — Юль… Барашка… — скверна полилась из меня в полурассыпавшийся

пистолет мощным потоком, но… изменений не было. Слишком… она слишком сильно пострадала. Как в бездонный колодец сливаю. Я опоздал… я опоздал.

Глава 16

Максимиллиан

— Змеёныш… — рядом со мной на колени опустилась Бенериса, кончиками пальцев попытавшись коснуться изъязвленного ятагана, но остановив руку в последний момент. — Дурачок… до капсулы мы их не дотащим, распадутся в ржу от любого лишнего движения. А в нас энергии просто не хватит…

Я сам знал всё, что еле слышно шептала древняя, но скверна из онемевших пальцев все равно лилась в маленький, но ставший уже таким родным огнестрел.

— Может, если попросить всех? — пытался не терять надежду я. — Хотя бы одного… двух… вытащить. Тварей мы развоплотили много, скверны должно быть…

— Сам выберешь, кого? — с лёгкой злостью в голосе огрызнулась на меня одна из Мастеров, тоже не решившаяся тронуть небольшой меч чуть дальше по коридору. — Здесь на каждого мегакуб нужен, и не один… тогда хоть какая-то надежда. А мы едва половину собрали, часть тварей разбежалась и их еще надо поймать! — она яростно ударила кулаком в стену, так, что прочнейший пластик треснул и начал осыпаться.

Да, не один я здесь испытывал отчаяние. Находясь рядом, мы могли лишь смотреть, как окончательно распадаются вверенные нам дети. Прародители, какие же мы идиоты! Мало нам было нападения на станцию?! Почему… почему никто задницу даже не поднял толком после того, как чуть не убили мою Юльку?! И я сам… сам первый даже не почесался толком!

Академия — самое безопасное место во вселенной… для Мастеров и Оружия. А для брошенных детей, никому не нужных, навязанных «силой», она оказалась смертельной ловушкой…

Захотелось завыть и начать биться головой о стену от бессилия.

— Макс! Макс! Мастер! МАКС! — я даже не сразу услышал зов своих ИД.

— Что ещё? — чувствуя, как буквально леденеет собственное сердце, безэмоционально ответил я искусственным душам.

— Через три коридора есть хранилище, — мне захотелось разбить коммуникатор, на какую ржу мне эта бесполезная информация!

— Хранилище? — вдруг вскинулась Берениса. — Вы хотите сказать…

— Хранилище скверны, — наконец, понял я, и душа снова ожила. Хранилище скверны академии! Благодаря ему поддерживались все защитные системы, благодаря ему академия считалась самым неприступным местом во вселенной! Оно было просто огромно и….

— Оно защищено по максимальной схеме, — тихо сказал Гамлет из коммуникатора. — Очень мощное шифрование и щиты. При попытке взлома активируются энергетические ловушки и сжигают цепи нарушителя… есть большой шанс на то, что все ИД, которые попытаются проникнуть в хранилище, будут уничтожены. Но если вы дадите разрешения своим системам, мы попытаемся объединить ресурсы и пробить канал.

— Взломать защитную систему прародителей?!.. — ошеломленно сказал кто-то у меня за спиной. Но…

— Тарниет, я даю разрешение, помоги остальным, и… попроси ИД родителей тоже помочь, — вдруг раздался высокий голос юной Норд. Я с огромным изумлением оглянулся на девушку-Оружие. У неё тряслись коленки и лились слезы, но…

— Я не знала… я не хотела, чтобы они умерли, — пролепетала она, заметив мой взгляд. — Мы просто злились с ребятами и болтали чушь между собой! Про то, какие они… не такие, и лучше бы их не было. Но мы никому не желали зла… я не знаю, кто это сделал, но это неправильно, неправильно!

Я искренне поклонился малышке и помотал головой, принимая ее чувства и извинения, но сейчас было не до этого:

— Касси, Гамлет, я… даю свое разрешение, но только… только если вы сами готовы пойти на это, — риск был слишком велик, но призрачная надежда спасти барашку туманила глаза. Или это слезы?

— Не были бы готовы, не предлагали бы, — буркнула Касси, но, кажется в ее голосе прозвучало легкое удовлетворение.

— Моя тоже поможет, — кивнула Берениса, — и ещё постарается подключить все ИД Зеленого и Белого кланов. Эти ребята должны мне немало, так что не откажут.

— Ваа, — вдруг раздался удивленный голос Гамлета, — А у нас тут нехилое прибавление. Похоже, глава клана Самгиных подключила таки к работе Советника.

— ИД совета старейшин? — удивлённо моргнул я, — То есть… вы сообщили Ирине?

— Да, ещё в самом начале. Да и внучке Прародителя сложнее отказать, чем бедным беспомощным ИД, — Гамлет явно старался поднять всеобщее настроение. И тут же его тон снова стал предельно серьезным: — Внимание, начинаем. Всем Мастерам приготовиться — мы построим многопоточный канал и начнем передачу энергии, как только защита отключится.

Несколько томительных минут мы все просто молча ждали. Ждали, ждали, ждали… отчаяние поднималось в каждом, как душная дымка скверны из слишком разросшейся твари. Когда надежда почти исчезла, вдруг резко вскрикнула Берениса, склонившаяся над своим ятаганом. А в следующую секунду и меня буквально выгнуло неожиданно мощным потоком энергии, пролившимся словно бы из пустоты в самое средоточие.

— Макс, не зевай! — рявкнул кто-то над ухом. И я опомнился, неимоверным напряжением обуздал канал и перенаправил его через свой внутренний энергоцентр прямо в лежащий на полу огнестрел.

Скверна уже не лилась потоком, она обрушилась на нас обоих, как водопад, чуть не сбивая с ног. Но я держал, держал из последних сил… и звал.

— Юля! Юлька! Барашка! Юля! — ответа не было…

А потом где-то там, глубоко внутри Оружия загорелся маленький и слабый огонёк.

— Юленька! Пожалуйста, давай просыпайся! Давай, ты не можешь меня так бросить. Ты же сильная, столько всего выдержала, давай же… — болтал я какой то бессвязный бред, скорее для себя, чем для неспособного сейчас услышать Оружия.

Каналы горели. Казалось, по ним льётся не скверна, а чистая магма. Я никогда не работал с настолько огромными объемами, из-за чего вся энергетическая система трещала по швам, но я не позволял себе остановится. Наоборот, нужно было больше, ещё больше!

Но мои усилия, наконец, дали плоды, и в структуре огнестрела начали происходить изменения. Я уже почти ничего не видел просто глазами, скорее чувствовал аурой — вот восстанавливается кристаллическая решетка металла… наполняются энергией силовые линии, определяющие вид, форму и потенциал Оружия… вот… прародители!

Юлины силовые линии начали меняться, переплетаясь по-новому, утолщаясь, выстраивая совершенно новую конфигурацию… и одновременно с этим наши средоточия начали сливаться в единую систему. Запечатление… ирония какая… я все берег ее, не хотел силой привязывать к себе… но она все решила за нас обоих, похоже.

«Вот же, обнаглевшая барашка» — еще успел подумать я, чувствуя, как от переизбытка пропущенной энергии в почти разорванных каналах, уплывает сознание, — «решила под шумок эволюционировать…»

— Макс? — вдруг раздался удивленный Барашкин голос. Она связалась со мной напрямую, точно как привязанное Оружие, потому что под одеревеневшими пальцами я все еще чувствовал прохладный металл. — Макс… ты все же пришел. Эй! А ну не смей! Это я тут должна помирать, а не ты, глупый Мастер!

На этих словах я и позволил себе окончательно отключиться, успев только широко улыбнуться. Живая… барашка. Моя барашка.

А откуда-то из-за спины уже слышны новые голоса. Кажется, я даже узнал характерное ругательство Самгиной. Значит, все. Значит, всех спасли и можно поспать…

Юлия

Я поерзала, удобнее укладываясь в ванне с медеской. Для разнообразия в этот раз не я лежала на Максе, а он на мне. Уткнулся щекой мне в грудь и спал… уже часа четыре спал. И хотя меня предупредили, что это нормально, что он, хотя и почти надорвался, все же будет в порядке, я беспокоилась. Чувствую его через привязку и… а вот все равно. Беспокоюсь! Имею право, он мой Мастер.

Вот же чучело… чуть каналы себе не пережог нафиг совсем.

С нежностью погладив посапывающего во сне парня по волосам, я откинулась на специальную подушечку. Он все-таки пришел… я до последнего верила и ждала. И он пришел.

Что было там, в катакомбах технических уровней, я помнила очень смутно, да, если честно, подробнее вспоминать и не хотелось. Кусочки мозаики время от времени вспыхивали в голове, как будто на них падал узкий луч света, но никак не складывались в целую картинку.

Вот мы с Крокодилом подсаживаем на карниз последнего малыша… девчонки помладше нас, но старше самых мелких, тоже уже там. Хорошо, что наши все такие тощенькие еще, узкая дыра, с которой Змей снес металлическую решетку, для них в самый раз.

Вот откуда-то из-за переборки доносится хриплый крик, полный ужаса, и у меня волоски вдоль позвоночника становятся дыбом. Мы молча переглядываемся с ребятами и ничего не говорим — мы все узнали голос Руса. Дурак… теперь даже не узнаем, что случилось, и зачем он все это затеял. Потому что его смерть почувствовал каждый из нас…

Вот Тайка хладнокровно отводит нас от того места, где мы проковыряли дырку для мелких — в самый дальний угол заблокированного участка. Это отвлечет тварей, которые поползут за нами, и дадут мелочи убраться подальше по узким вентиляционным шахтам. А мы… Все, что мы можем — это попытаться потянуть время и надеяться.

Вот первый ядовито-зеленый клуб дыма вырывается из-за поворота…

А дальше туман. В котором падают неясные тени и очень страшно. И холодно.

А потом вдруг, резко, мир вспыхнул огненными реками, в которых я плавилась и текла, как магма из вулкана. И эти реки вынесли меня к Максу — прямо к его белому

— белее мела — лицу, огромным глазам с расширившимися зрачками, искусанным губам и трясущимся рукам. Не успела я обрадоваться, это чучело клюнуло в меня носом и то ли уснуло, то ли потеряло сознание.

Ну а дальше была какая-то суета, суета… до фига народа вокруг, чуваки в форме, чуваки без формы, преподы, Мастера, старшекурсники — все носились как в попу укушенные, отлавливали разбежавшихся тварей, нянчили выуженных из вентиляции перепуганных дикарят, паковали в переносные медески парочки из почти съеденных Оружий и почти выгоревших Мастеров.

Я помню, еще как-то остро переживала, что Тайку положили в медеску одну. Ее Мастер так и не появился. Счастье, что она вообще выжила… кто-то из Мастеров помощнее все же нашел в себе силы и вытащил не только свое Оружие, но и в девчонку часть потока перенаправил.

А нас с Максом паковала лично Ириска, сердитая, как шмель под дождем. Она шипела, гудела и жужжала на всех вокруг, и очень смешно ругалась на своего отца и мужа, когда они недостаточно аккуратно и шустро, по ее мнению, перекладывали нас в спасательную капсулу.

Ну и вот. Лежим. Меня уже осчастливили новостью, что все наши живы и будут здоровы в ближайшее время. Кроме Руса… даже Тик нашелся, поганец.

Да, кстати, мы еще все эволюционировали, кроме Тайки. И все слились со своими Мастерами. Здешний народ в шоке. Я не разобралась, но вроде мы как-то ненормально окрутели.

Только на охоту мне ходить в ближайшие полгода опять не светит, потому что у меня теперь Мастер больной. От напряжения у него чуть каналы не треснули, когда меня спасал. Растянулись сильно, стенки стали тоненькие-тоненькие, малейшее напряжение — и пипец с трындецом. Так что полный покой, приятные эмоции и пока каналы не укрепятся — никаких нагрузок. Зато когда растянутые стенки нарастут, у него тоже мощь будет ого-го по сравнению с прежним!

Жалко только, что пока даже нельзя узнать, в кого я эволюционировала. Потому что превратиться в первый раз после привязки я смогу только когда Макс пошлет преображающий импульс, а ему нельзя. Хых, мы помрем от любопытства оба за эти полгода.

Короче, я считаю, мы легко отделались и вообще все путем. Буду Макса нянчить… гы, странное такое чувство — его опекать. Помимо нежности меня еще и азарт переполняет — хаха! Посмотрим, кто из нас теперь самая заботливая мамочка на свете!

Вообще меня тем потоком скверны слегка того… до сих пор как пьяная немного. Зато никакого уныния, депрессии и этого… посттравматического синдрома. И пусть так и остается, меня все устраивает. Вот сейчас еще уши склею и послушаю, что там объясняет Ириске слегка виноватый мент… а, хранитель. Ириска у нас представительница своего мегадедушки и крутая шишка, ей все расскажут, что нам бы фиг раскрыли, так что уши клеить — прям обязательно!

— Судя по изъятым из взломанного ИД Академии данным, Русан Крайт, принявший в опеке фамилию клана Тордган, вовсе не был брошен своими родителями- дикарями, как другие дети. Он остался один после того, как его мать и отец погибли во время нападения на станцию. Он изначально знал о призме и был настроен своими родителями к нашему обществу крайне негативно. Но притворялся для совершения диверсий.

— И?! — недовольно хмыкнула Ириска. — На своих-то этот при… нездоровый индивидуум зачем нападал? И почему его не проверили как следует, когда забирали в призму? И как он вообще состыковался с этим еб… вышедшим из строя ИД? Хоть что-то вы способны нормально расследовать?

— П-постойте, не так быстро! — слегка запаниковал хранитель. Кажется, этот тот чувак, который приходил нас с Максом допрашивать. Тот, который помоложе и вечно поторапливал других. — Личный шифр вашего де… Прародителя позволил полностью отключить старейший ИД призмы и частично расшифровать его активы, но это не так быстро делается! Пока понятно только, что поймал его ИД академии «на горячем», во время попытки совершить какую-то диверсию.

Хранитель перевел дух, вытер вспотевшее лицо платком и продолжил:

— Мальчишка решил последовать примеру фальшивого общества «чистоты крови» и изобразить очередное нападение для привития ненависти остальным дикарям. Когда вышедший из-под контроля ИД застал его за приготовлениями, то предложил сотрудничество, на что это ржавое Оружие с готовностью согласилось, потребовав в первую очередь избавиться от самых лояльных к Мастерам одногруппников. Как потом сам будет выбираться из этой чёрной дыры, он, скорее всего, не подумал. Хотя, возможно, у него были какие-то планы и договоренности с ИД. Ему же была дана возможность покинуть группу смертников. Теперь и не сказать, что было у него в голове… и то, что ИД не выполнил договоренностей, направив в убежище предателя сильную тварь, — отдельный шок для нас. До этого дня считалось, что они не в состоянии врать.

— Понятно, фиг угадаешь, что у психа под крышечкой, что у живого, что у электронного, — фыркнула Ириска. — И все равно непонятно, чем Русану такие же дикари, как он, не угодили. Логичнее было бы «домашних» мочить, раз он такой противник системы.

— Простите, Мастер Самгина, но читать мысли с изображений мы не в состоянии. Потом можем предоставить вам заключения психологов. Хотя… если судить по обрывкам разговоров, он искренне считал и себя и остальных дикарей — уникальным и жутко сильным Оружием, которое ни в коем случае не должно попасть в руки Мастеров. Так его научили родители в свое время. Скорее всего, его действия были из разряда «так не доставайся ты никому».

— Вот больной ублюдок, — поморщилась Ириска. — Хотя… родители для него наверняка были чуть ли не божествами, а мы все — мерзкими убийцами и душителями свободы… Ладно, с этим ясно. Теперь самое главное: с какого хе… нехорошего перепуга эта ржавая компьютерина в Академии решила убивать детей, как так получилось, что у нее это почти получилось, и куда весь ваш, душу на грушу, отдел смотрел все это время?! Выяснили, кто вносил данные дикарей в систему?

— Н-нет, точного имени сказать пока не можем, но доступ был с консоли Совета. Скорее всего, это был просто очередной секретарь, их там несколько десятков. Да и не думаю, что тот, кто создавал группу, желал как-то навредить детям. Скорее всего это результат… незнания.

Парень тяжело вздохнул, словно все происшедшее давило грузом ему на плечи.

— Создали сначала дополнительную группу для детей-дикарей, внесли ее в реестр ИД в категории питания и обучения, проследили, что им выделен воспитатель и учебный корпус, в расписание вставили опять же… но как учеников их просто не записали. Не подумали даже, что это важно, отложили до момента, как дикари нормально поступят на первый курс. Видимо, не только мы привыкли, что находящийся на территории Академии ребенок априори в безопасности. А о том, что эта безопасность строится в том числе и на таких программируемых и бюрократических нюансах…

— Ну отлично, — Ириска сердито хлопнула ладонью по краю моей ванной и я чуть не подпрыгнула от неожиданности. Но постаралась не подать вида, чтобы источник информации чего доброго не свалил. — Везде дебилы… И?! Система-то эта ваша хваленая, древняя, с чего вразнос пошла? Ну не внесли в списки, обеспечивать повышенную безопасность он был не обязан. Убивать-то с какого?!

— ИД академии тщательно следит не только за физической безопасностью, но и за психологической стабильностью учеников. А с того момента, как было объявлено о воле прародителя, на вверенной ему территории большинство детей заранее стали испытывать искреннюю ненависть и неприязнь к той самой, дополнительной группе, которую он охранять не обязан. Мало того, появившись на территории, дикарята ещё и дрались…. наносили увечья, нарушали правила. Плюс постоянные фоновые разговоры среди преподавателей, родителей учеников и бывших выпускников… Конечно, никто на самом деле не хотел детям зла, никто не ожидал, что система ИД собирает эти высказывания, фильтрует и вносит в реестр команд…

— То есть, все виноваты, ксенофобы чертовы, — с каким-то злым удовлетворением констатировала Ириска. — Позлобничать втихаря, обсудить, какая мы высшая раса и как нам мешают вот эти дети… с нечистой кровью. Что такого, подумаешь, это просто слова, да? И своих отпрысков не одергивали. Ладно. Выводы по этому вопросу я озвучу отдельно через совет, никому мало не покажется, обещаю. Дед на дух фашистов не выносит, даже диванных, он поддержит. Раз и навсегда отобью придуркам охоту языком трепать!

Ириска замолчала и с минуту злобно, многообещающе сопела. Похоже, она действительно намерена устроить клановому обществу основательный пердимонокль с фуэте. Ххе… так им и надо.

— Ладно. Дальше поехали. Список сволочей, которые ИД привлек для того, чтобы совершать нападения вне своей территории? Кто эти уроды из «ордена чистоты»? Эти точно замазаны и помогали долбаному свихнувшемуся компьютеру добровольно. На Юлю, скажем, нападала женщина, удалось выяснить ее имя?

— Нет… — тихо и пугливо произнёс хранитель, виновато опустив голову, — Список стёрт окончательно и бесповоротно со всех серверов, даже с резервных… наверное, это произошло после первого взлома. А потом, сразу после того, как ИД получил ключ-команду от вашего деда и осознал, что пошел против воли прародителя, он самоуничтожил свое сознание. Спросить его мы уже не можем… Тут мы бессильны. Из стертых файлов по обрывкам удалось восстановить только количество членов этого ржавого ордена: двое Мастеров и три Оружия. Один Мастер и одно Оружие с пометками об ученичестве, значит, они еще в академии. Остальные выпускники… Но мы не сможем узнать их имена, если они сами себя не выдадут.

— Обалдеть! — расстроилась Ириска. — Вот же гадство, — она устало облокотилась на мою ванну. — Ладно. А разобрались, почему ИД так легко удалось обвести всех, даже собственных преподавателей, вокруг пальца? Вы же шуршали, как пчелки, еще с первого нападения, я видела. Но искали не там, да?

— Не там, — печально подтвердил парень. — Потому что… Скажите, а вы ждёте предательства от собственного отца? — он вдруг поднял на девушку серьезные глаза. — Того, кто вырастил вас и научил всему, что вы знаете? ИД академии был с нами из поколения в поколение, мы просто… физически не могли… и не хотели в нем сомневаться. Мы искали предателя снаружи, искали, кто мог получить коды доступа к куполу на тренировочной арене, и даже не подумали что… ради нашего блага… — совсем скис он.

Ириска посмотрела на него с сочувствием и даже ободряюще погладила по плечу.

— Понимаю. Вы искали следы внешнего взлома системы, отрабатывали этот вариант. Никто и подумать не мог, что опасность внутри Академии, ведь до этого на ребят всегда нападали в других местах. Этот свихнувшийся компьютер все рассчитал, даже преподам разослал ложную информацию о том, что дети отправлены по домам в связи с вчерашним происшествием. Заменил учителей голограммами и завел всю группу в ловушку… ну да ладно, — она встряхнулась. — Все хорошо, что хорошо кончается. Больше никто не погиб, так?

— Да, тот мальчик, на которого было совершено последнее нападение до ловушки в академии, тоже почти не пострадал, — оживился Хранитель. — Кори, кажется. Его Мастер увезла на клановую станцию, а погибшим мы ребенка объявили, чтобы спровоцировать чистильщиков и обезопасить самого малыша.

— Спровоцировали, да, — вздохнула Ириска и вдруг резко посмотрела прямо на меня:

— Все, вопросов больше нет? — она подмигнула и я поняла, что эта хитрюга не просто так начала пытать парня у моей медески. — А теперь спи быстро!

Эпилог 1

Юля

— Убери от меня эту мерзость! Чем тебе витаминные смеси не угодили? Они хоть не выглядят, как разжеванная и полупереваренная улитка!

— Ничего не знаю, лекарь сказал — каша, значит, каша! — неумолимо заявила я, плюхаясь на кровать рядом с Мастером и подсовывая, пододвигая ему под самый нос специальный столик для лежачих больных, на котором стояла тарелка с овсянкой.

— Ну так наша каша, а не ваше трясущееся серое уныние! — возмутился Макс и попытался отползти к спинке кровати. — Она ж на вкус как заваренные опилки….

— Сам ты опилка! Каша с клубникой и персиком, со сливочками, ммммм! — я попыталась изобразить неземное блаженство и даже облизнулась. — Вкуснота! Касси, скажи ему!

— В кулинарной книге написано, что вкус незабываемый! — со сдержанным смехом в голосе подтвердила ИД, а где-то на заднем плане хрюкнул Гамлет, но промолчал — понимал, что выступать против тандема «заботливая мамочка» себе дороже.

— Вот сама этим и питайся, а мне дай мяса! Я уже сто лет мяса не видел… — попробовал отбиться Макс.

— Лекарь разрешит, хоть два мяса дам, — заверила я, набирая в ложку овсянку и угрожающе надвигаясь на попытавшегося спрятаться под одеяло Мастера. — Легко усвояемая пища! Никаких нагрузок на органы пищеварения! На некоторые другие можно, но об этом позже… Ты хочешь целые каналы или ты не хочешь целые каналы? Открывай ротик, за маму! Оппа… вот, а ты говорил! Вкусно же?

— Пресно, — буркнул он, но прожевал. — Я через час опять голодным буду.

— Могу еще сливок добавить и сахара, — я пощелкала пальцем в воздухе и манипулятор, спустившийся с потолка, послушно предъявил сахарницу и сливочник. — А на ужин будет куриная паровая котлетка, мням! Давай, будь хорошим маль… Мастером, еще ложечку… оппа. За папу!

— Барашка, ты не огнестрел, ты садистка! — возмутился Макс, проглотив очередную порцию овсянки. — У меня с каналами проблема, а не с желудком. Не нужно сажать меня на диету! Я и так на нервной почве похудел!

— Вот потому и надо есть калорийную, полезную пищу, богатую легкоусвояемыми углеводами! — назидательно запихнув в нехотя приоткрытый рот еще одну ложку «вкусноты», я другой рукой проворно нырнула под подушку и хвать! Ага!

— На нервной почве, значит? — я грозно посмотрела в потолок, туда, где были камеры ИД. — Гамлет! Это ты опять притащил Максу коммуникатор?! Еще три дня нельзя читать и вообще нервничать, только покой и расслабление, есть и спать!

— Это не я, это андроид-уборщик! — торопливо открестился Гамлет. — Я сам в шоке! Мастер! Как вам не стыдно! Использовать неразумного маленького роботика, чтобы нарушить предписание лекарей!

— Да что ты меня, совсем за маленького ребёнка держишь! Я вообще-то больше чем на сотню лет тебя старше! — поняв, что его спалили, Макс попытался пойти другим путем и начал качать права. — Мне нужно быть в курсе событий и не терять рабочие контакты!

— Солнце мое, Мастер мой ненаглядный, — елейно-угрожающим голосом спросила я, передавая его коммуникатор снова спустившемуся с потолка манипулятору. — Какие- какие тебе контракты надо не потерять? Рабочие? Я что-то путаю, и полгода, во время которых тебе категорически запрещено даже смотреть в сторону охоты, уже прошли? Нам компенсацию зачем дали?! Чтобы ты лежал и не рыпался.5d4aa3

— Нууу… — Макс не нашел что ответить и просто надулся. Помолчал и ворчливо добавил: — Поддерживать связь все равно стоит. А то через полгода такого вакуума, что ты мне организовала, я совсем с ума сойду.

— Макс, твою… крокодилу! — возмутилась я, и мстительно впихнула ему еще одну ложку овсянки. — Ты четыре дня назад чуть не помер! И потерпеть надо еще три, три дня всего, а никакие не полгода! Уффф… это еще разобраться, кто из нас кого старше!

— Хочууу мяяяяясаааа, — совсем как маленький ребёнок заканючил мой болезный. — От твоей серой гадости ещё больше есть хочется. И вообще, мне скучно! Я приржавел уже к этой кровати, ржа ее возьми!

— Куриная котлетка будет вечером, — я скормила парню последнюю ложечку, наклонилась и чмокнула в пахнущие клубникой и сливками губы. — А насчет скуки… о мой беспомощный и не имеющий возможности убежать Мастер… — тут я коварно улыбнулась, — у меня есть некоторые мысли… кому-то очень-очень полезно тесно взаимодействовать с привязанным Оружием… это укрепляет каналы. Вот я сейчас тебя и… полечу…

— Судя по твоему выражению лица… Мне уже страшно, барашка, — нервно хохотнул Макс, блестя глазами. — Ты собралась еще изощреннее поиздеваться над больным мной?

— О да, — я стала на четвереньки над Мастером и наклонилась к самому его лицу, легонько подула ему на лоб. — Просто расслабься, Мастер, и получай удовольствие… Касси, давай!

Свет в комнате медленно померк, и в темноте я мягко, по-кошачьи соскользнула с постели, увернувшись от рук Макса, пытавшегося поймать меня в объятья.

Пара шагов к шесту у дальней стены, туда, где вдруг тускло-красными огоньками высветился круг. Я шла и знала, что мой силуэт четко виден тому, кто остался за спиной, и медленно спадающие детали одежды, которые я роняю на ходу, тоже хорошо видны в рассеянных лучах подсветки.

За последние несколько дней я еще чуть поправилась. Теперь, после слияния, я легко могла видеть себя глазами Мастера и уже спокойно относилась к тому, что ему нравятся более… кхм… женственные формы. Да и мне… мне больше не нужно худеть, чтобы доказать непонятно что непонятно кому. Я нашла свой дом и свою цель…

И теперь округлившиеся бедра и небольшая, но красивой формы грудь, мне самой очень нравились, я украдкой подсматривала в ментале, как видит меня Макс, и сама возбуждалась от этой картинки. И чем больше возбуждалась, тем медленнее, грациознее и увереннее становился мой танец.

— Мда… так надо мной ещё точно не издевались, — раздался в полутьме хрипловатый голос. — И за что ты мстишь мне сейчас, барашка?

— Мммм… за все хорошее сразу, — тихий шепот раздавался, кажется, со всех сторон.

— Скажи, Мастер… тебе все еще не нравится балет? — я вытянулась на вертикальный шпагат вдоль шеста, откинув голову назад. — Это некрасиво и глупо? — плавные движения перетекали из одного в другое, на секунду открывая жадному взгляду то грудь с напряженными сосками, то линию бедра, то округлость ягодиц.

— Те пособия по анатомии не танцевали… так…. – глубоко вздохнул он. — Ты уверена, что это тоже ваш… балет?

— Это мой балет, Мастер… это наш… балет.

— И если он продлится еще хоть минуту, я встану с ржавой кровати и напрягу все, что только можно, прямо там, где ты сейчас… танцуешь! — вдруг хрипло рыкнул Макс, и его голос раздался гораздо ближе, чем две секунды назад. — Хватит издеваться, барашка! Ты уж определись, либо я болен настолько, что даже ложку не даёшь мне держать, либо… — он приблизился вплотную и обхватил меня рукой за талию.

— Мммм, Мастер, — с тихим смехом перехватив его вторую руку, уже тянущуюся к моей груди, я переложила на пояс и обняла Макса за шею. — Непослушный Мастер… нет-нет, вставать тебе не разрешали… можно только лежать… и укреплять каналы через связь с Оружием… только лежаааать…

Уронив Мастера обратно в постель, я села на него верхом и наклонилась вперед, потершись грудью о его грудь. Поцелуй сразу стал глубже, а в ментале ярко вспыхнули линии нашей связи, из средоточия в средоточие, притягивая нас друг к другу все теснее.

Мой Мастер… мой… Макс… мой.

— Барашка… я… тебя…

«Люблю…» — гулко раздалось на два голоса в объединённом сознании.

Эпилог 2 (бонус)

Таира:

— С учётом того, что затраченную на тебя из взломанного хранилища скверну восстанавливать не требуется, нынешнее твое лечение обошлось в сорок семь малых кубов.

Я спокойно посмотрела на уже привычные голограммы чеков: Мастер Вальд научил меня разбираться в них в первую очередь.

— Это лечение складывается с основным долгом? — без особого волнения переспросила я. По сравнению с первым счетом сумма, действительно, была небольшая. Ничего, переживу.

— Нет, это лечение за счёт совета, — Мастер выделил интонацией слово «это». — Также нам выплатили небольшую компенсацию за моральный ущерб, но эти деньги заработала не ты.

Я также понимающе кивнула. Компенсацию выплатили кому? Мастеру. За что? За то, что службы правопорядка не исполнили свои обязанности как подобает и заставили его волноваться. Все логично, я к этим деньгам не имею никакого отношения. Меня починили бесплатно, и то хорошо.

— Насчет твоего содержания и питания… — тут Вальд нахмурился, а я невольно подобралась. — Открыли новый благотворительный счёт, потому у тебя есть выбор. Мы можем потратить эту сумму либо на закрытие твоих долгов и дальнейшее проживание, либо на твоё полное лечение. Но тогда долги на тебе ещё останутся, а процентную ставку я тебе уже озвучил.

Я невольно закусила губу, выбор был действительно тяжёлый. Не жить в долг было очень заманчивым предложением, но с другой стороны…. а потом что делать? Мое тело слабо, и сама я зарабатывать не смогу. Я ведь даже не эволюционировала, как мои старшие товарищи. Не повезло. С другой стороны — ничего не дается даром, а если дается — надо проверить, нет ли в подарке капсулы с ядом, или чего похуже. В братстве этому учат быстро.

— Лечение, — мотнула я головой. Пусть у меня будет здоровое тело, а с ним я уже и отработать смогу, на тех же охотах.

Мастер Вальд довольно кивнул, видимо, именно этого ответа он от меня и ожидал. Он нехотя положил ладонь мне на голову и слегка взлохматил волосы.

— У тебя… хороший потенциал. Если постараешься, станешь неплохой инвестицией.

— Я постараюсь, Мастер, — прикрыв глаза, я слегка прижалась лбом к его ладони, как у нас приветствовали правящее сословие.

Многие бы сказали, что мне не повезло. Я считала иначе. Потому что этого человека я прекрасно понимала. Все его действия были прозрачны до донышка — он руководствовался целесообразностью и выгодой во всем, что не касалось его самого близкого круга — младшей сестры и старого ИД.

Как ни странно, но такими людьми довольно просто управлять. Правда, у меня были очень невыгодные стартовые условия. Я попала к Вальду полуживой и неадекватной после карцера смертников, и с его точки зрения могла принести только убытки. Отсюда и отношение.

Но мне к плохому старту не привыкать. Меня и не такому учили. Я выжила — это главное. У меня есть возможность восстановить здоровье и потихонечку набрать ресурсов. Не торопясь, не гонясь за призрачной эволюцией. Ставить одну цель за другой и идти к ним маленькими выверенными шагами — самая верная тактика. Тем более теперь, когда я узнала, что буду жить долго, если не убьют.

Я вполне еще могу стать самым мощным магическим посохом в этой призме. Ведь я — «сонная кошка», старшая сестра седьмого круга братства тихой смерти. И у меня впереди вечность.

А деньги… тихой смерти они не особо нужны. Пусть Мастер забирает хоть все, до осколка. Нас всегда учили обходиться малым, и с годами это прочно вошло в кровь. Излишняя роскошь и обилие вещей скорее раздражают. Как, впрочем и суетливая заискивающая опека других Мастеров. Я не могу понять, как остальные терпят это навязчивое внимание.

Еще раз повторю, мне повезло. Вальду все равно, где я и что со мной. Главное, соблюдать простые правила и не доставлять ему проблем, а дальше делай, что хочешь. Разве это не идеально?

— Хорошо, можешь быть свободна, — высказался Мастер. — После занятий в Академии я хочу, чтобы ты перебрала пятый отсек в нижнем правом трюме. Кажется, там завёлся цвирк… Иди.

— Будет исполнено, Мастер.

В Академии было привычно: бестолково, суетливо, ярко. Если бы не поток новой информации с занятий и из библиотеки, то я бы легко уговорила Мастера не тратиться на это бесполезное времяпровождение.

Я привычно отошла в сторону, скрылась в тенях, чтобы переждать толпу и спокойно пойти на обучение, но вдруг…

— Эй, дикарка! — раздался до боли знакомый, раздражающий голос.

Я неторопливо обернулась. И про себя призвала Тёмных богов со всеми их карами. Эта отрыжка бездны снова нашел меня, несмотря на то, что отвод глаз даже тут на всех действовал безукоризненно. Но не на этого избалованного мальчишку из высшего сословия. Непонятная мне и абсолютно неуместная «совместимость».

Она раз за разом приводила его ко мне, как ищейку на запах. Это раздражало. Это бесило. Хотелось свернуть щенку шею, но нельзя портить легенду. Ведь я спокойная и безобидная тихоня Тайка.

— Слушаю, Мастер, — нехотя кивнула я.

— Ты… ты… дикарка! — ну вот. Снова этот надоедливый щенок сам не знает, чего хочет. То ли оскорбить, то ли заполучить себе. Слишком… нестабильная переменная, с огромным количеством неясных мне параметров. Так что нет, мне не нужен новый Мастер. Даже Норд. Тем более Норд.

Представители здешней стражи так и не нашли тех, кто добровольно помогал свихнувшемуся ИД из идейных соображений. Потому привлекать внимание психов, претендуя на место Оружия древнего клана — глупо. Пока я не вошла в силу, я не собираюсь лезть на рожон.

Вот только как это объяснить? Поменять тактику?

— Я знаю, кто я, — выйдя из образа, я позволила толике раздражения проступить на лице и в голосе. — Что тебе от меня надо?!

Ашшшш! Нет. Нельзя. Мне не нравятся эмоции, которые я невольно испытываю. Нет причин так злиться, я знаю его мотивы, я могу контролировать степень его близости ко мне. Но всё равно реагирую, будто это не меня не раз избивали хлыстом за «утерю маски». А потому, что бы кто ни говорил про судьбу… он не станет моим Мастером. Я сказала!