Глава 19. Брачные узы

Ночью Илиана так и не смогла заснуть. Сон превратился в удовольствие, а ей было не до удовольствий. Она хваталась то за одну, то за другую книгу, но нетерпение оказывалось сильнее. Она не знала, что должно случиться после императорской свадьбы, но уже хотела, чтобы все осталось позади.

И с лэем Меллером до утра не поговоришь… Часов в шесть Илиана уже не смогла усидеть на месте и выбралась в кафетерий. Оделась на всякий случай понаряднее — в облегающее кремовое платье с зеленой отделкой и рукавами до локтя. Потом долго выбирала браслеты, рассматривая их невидящим взглядом. Может, лэй Меллер уже проснулся? Не будет наглостью постучаться к нему? Ах да, она же не знала, где его поселили…

В кафетерии оказалось неожиданно людно. Илиана с трудом отыскала свободный столик и устроилась за ним с чашкой любимого чая из облепихи. Теперь отпала нужда в кофе, чтобы взбодриться. Она потягивала чай и с удивлением наблюдала за посетителями кафетерия. Почему они все здесь в такую рань? Хотя… сюда ведь ходят те, кто работает при дворе, а не бездельничает. Может, у них прибавилось работы из-за срочной свадьбы.

— Доброе утро, лэйе! — раздался задорный и до неприличия бодрый голос. Напротив Илиаы на стул плюхнулся парень. Он напоминал какого-нибудь младшего графского или баронского сынка. Одного из тех, кто отличался любвеобильностью, но со служанками спать не хотел, а с девушками своего круга было не с руки. Иногда такие сынки появлялись в кафетерии для работников.

— Доброе утро, — рассеянно улыбнулась Илиана, разглядывая парня. Молодое лицо было слишком помятым для его возраста. В стакане, который он держал в руках, плескалось нечто зеленоватое.

— Хорошая погода, правда? — продолжил он.

— О да, — Илиана окинула взглядом лишенный окон кафетерий. — Несомненно.

— В такую погоду совсем не спится, — гнул свое парень.

— Так ведь утро, — Илиана кивнула на снующих между столиками работников, уже откровенно веселясь. Профессиональный повеса все больше забавлял. — По утрам никто не спит!

— Шесть утра? — вскричал он с комичным ужасом. — Это же почти ночь, лэйе! Они не спят из-за знамения!

— Какого знамения? — насторожилась Илиана.

— А вы не знаете? О… завидую. Должно быть, вы были очень заняты нынче ночью…

Понять, на что и зачем намекал собеседник, не составляло труда, но теперь это уже раздражало. Илиана нахмурилась и пристально посмотрела ему в глаза.

— Непознаваемое же исчезло, — стушевался он. — Поздно вечером вот объявили, что с утра императорская свадьба, срочная, есть куда спешить молодоженам, видно, — парень нервно хихикнул. — А ночью исчезло Непознаваемое. Знамение! Почему вы так смотрите, лэйе, скажите, ради Богов-Люденсов, я что-то не то сделал?

Илиана на миг прикрыла глаза, потом распахнула их и тряхнула головой.

— Нет-нет, благодарю вас. Я просто удивилась. Да, это знамение! — ответила она. — Что думают священники?

— Да бес их разберет, что они там думают, — поскучнел парень. — Не желаете прогуляться к бывшему залу Непознаваемого? Правда, там сейчас негде уединиться…

Уединиться. Чудесно. Он правда так глуп или дразнит ее?

— Знаете, — доверительно сообщила Илиана, оторвавшись от чая, — я страшно не люблю уединяться. Чем больше свидетелей, тем лучше. Ну, вы понимаете, что я хочу этим сказать.

И она заговорщически подмигнула. Парень выпучил глаза и некоторое время хлопал ими, напоминая разбуженную сову. Потом пробормотал что-то вежливое и улетучился.

Фыркнув, она допила чай. Странные люди. А что она должна была говорить? С незнакомцами всегда лучше общаться при свидетелях: мало ли что у них на уме.

Непознаваемое действительно исчезло. В обширном зале Илиана увидела толпу галдящих придворных, сверкающий дубовый паркет и высокий потолок со светлой росписью. Помещение оказалось большим, гулким и величественным. Без зимнего сада оно выглядело незнакомым.

Знамение…

Илиана дорого бы дала, чтобы понять, что оно значит. Ее пробрала запоздалая дрожь при мысли, от кого может исходить такой знак. От Богов-Люденсов? От кого из них? И как это возможно, ведь Боги-Люденсы ушли из мира? Они заявили о себе всего раз, когда случилась Божественная Игра. И религия с веками таяла и вырождалась, а ученые все громче доказывали, что не стоит называть божественным явлением природный катаклизм.

Взбудораженные придворные не успокаивались, даже когда наступило время церемонии. Ее проводили в тронном зале. По правилам туда, кажется, не допускались посторонние, кроме определенного круга знати. Однако Астазар под благосклонным взглядом герцогов-советников лично провозгласил, что намерен попрать традиции. И пригласил вначале знать, а затем всех, кто смог поместиться.

А поместиться смогли все. Маги из Тайной канцелярии применили чары расширения пространства.

И без того немаленький тронный зал превратился в волнующееся людское море. Байен Феррен, облаченный в черный с серебром костюм, поколдовал с артефактами, и края зала приподнялись амфитеатром, открывая обзор. Мрачное худое лицо главы Тайной канцелярии было бесстрастным.

Трое священников Богов-Люденсов готовили алтарь. На возвышении уже ждало два трона.

Илиана отыскала в толпе зрителей лэя Меллера. Тот задумчиво усмехался, слушая версии о знамении, и отмалчивался. Все время отмалчивался. Хотя давно стало ясно, что знает он куда больше, чем показывает.

Она встала рядом с ним и принялась разглядывать гостей. Впереди стояли еще какие-то придворные, целое семейство незнакомого графа с разряженными и крикливыми дочерьми, но зал был как на ладони. Потом Илиана увидела Шессхара. Тот разговаривал с одним из священников. На расстоянии выражения лица было не рассмотреть.

Голоса резко смолкли, когда в проеме распахнутой двери появился Астазар об руку с невестой.

Он шел по широкому ковру к алтарю медленно, как на эшафот. И священники по обе стороны от янтарного алтарного камня казались палачами в черных одеждах с неуместно праздничными белыми перевязями. Тяжелые шаги Астазара и стук каблуков княгини скрадывал ковер, но они звучали — четко, размеренно, как метроном.

Илиане на миг показалось, что ее глазами на церемонию смотрит Кэрилена. Смотрит, как тают ее и без того эфемерные надежды. Она тряхнула головой, и иллюзия исчезла. Император и княгиня встали у алтаря.

Всю церемонию вели священники. Пятнадцать герцогов из круга советников зорко следили за ними. Казалось, от их глаз к священникам тянутся ниточки, похожие на механизм марионеток.

— Да будет союз сей угоден Богам-Люденсам, да будут его узы крепки, как узы игры…

Игра. Если заиграться, условия превращаются в узы, а игрок оказывается в тюрьме, почти такой же, как кандалы пленного мага. Лицо княгини казалось неестественно белым от пудры. Не заигрался ли Астазар в своих попытках вырваться?

— …да будут узы эти прочны, как нити Кукольника, неодолимы, как сны Химерника…

Илиана вздрогнула. Она слышала слова свадебного обряда на свадьбе матери с лэем Пейераном, но даже не задумывалась об их подлинном значении. Религия учила, что Боги-Люденсы любят играть, и простой человек должен воспринимать жизнь, как игру. А в обряде говорилось о нитях, за которые дергал Бог-Кукольник, управляя человеческими судьбами, и о снах, которые, согласно верованиям, мог насылать Химерник, кроя мировоззрение смертного по собственным лекалам. Неволя, рабство, управляемость. Вот оно, истинное лицо игры…

— …и да благословят Боги сей союз своими щедротами…

Илиана заметила, как Шессхар, стоявший в группе неприметных мужчин в сером, рядом с герцогами-советниками, начал пробираться к выходу.

— …и да будут их щедроты изобильны, как свадебный пир!

Она закусила губу. Хотелось догнать его и спросить, в чем причина этого бегства. Но шансов пробиться сквозь толпу почти не оставалось. Да и ни к чему это было. Наверное, началось то самое освобождение, о котором говорили и умалчивали сам император, Шессхар, Кэрилена… Почему-то прежде Илиане казалось, что участие императора необходимо. Что он вберет в себя магию из того таинственного резервуара, вышвырнет герцогов, распустит совет и начнет править по-настоящему. Но она просчиталась. Астазар никуда не уходил.