Ледяные капли дождя били по его телу, яростные порывы холодного ветра хлестали, словно кнут, но он не замечал этого. Как и не замечал несколько десятков перепуганных горожан, столпившихся по кругу и с ужасом глядящих на него.

Ему было плевать на всех их.

Только она имела значение.

Приглядевшись внимательно, жители города могли разглядеть под широкой, болезненно сгорбившейся спиной темноволосого мужчины миниатюрное женское тело.

Ей было больно. Мучительно больно настолько, что не было сил на крик. Глубокие рваные раны вспороли нежную кожу, задели жизненно важные органы, изуродовали красивое тело.

Кровь смешалась с дождём.

Холод вытеснял страх.

Ей было очень больно, а он ничем не мог ей помочь.

— Не уходи, — раскат грома перекрыл болезненный шепот того, кто был готов отдать собственную жизнь взамен её.

По посиневшим губам скользнула тень улыбки, мгновенно превратившейся в гримасу боли. Миниатюрное тело задрожало сильнее, но он не рискнул прижимать её к себе, хотя ему очень хотелось. Хотелось сжать её в крепких объятьях, почувствовать тепло её тела, забрать себе её боль.

Он был готов на всё, чтобы поменяться с ней местами.

Но ему не позволили.

— Я люблю тебя, — беззвучно прошептала она и её зелёные глаза заполнились слезами.

Боль душевная вытеснила боль физическую.

Ей не хотелось уходить. Она не хотела умирать. Не хотела оставлять его одного, только не сейчас, не теперь, когда они пережили так много.

— Я люблю тебя, — повторил он самые важные в жизни слова, чувствуя, как внутри что-то рвётся с невыносимой болью, — я всегда буду любить тебя, прошу, не оставляй меня… Не уходи, останься со мной, умоляю, заклинаю…

Она хотела что-то ответить, но новый приступ жгучей боли заставил её лицо скривиться, а тело сжаться.

Он едва ли не завыл от отчаяния. Внутри всё вопило о том, чтобы он начал что-то делать, сделал хоть что-то! Её нужно было спасти, приложить все силы, сделать всё возможное, но…

Его магический резерв был пуст. Все силы ушли на схватку с невидимым врагом, а потом ещё и здание едва не обрушилось… он спас десятки жизней, но его сил не хватало, чтобы спасти ту, без которой он не видел своей собственной жизни. Если бы он только знал, что будет так, он наплевал бы на всех вокруг. Если надо, он убил бы их сам, лишь бы она оставалась с ним.

А теперь жизнь медленно ускользала из неё, как вода сквозь пальцы. Капля за каплей.

Тело становилось холоднее, тепла в нём осталась всего лишь жалкая горсть.

Белая кожа с редким розовым отливом стала болезненно бледной, потемнели вены на руках и губы, которые он был готов целовать до изнеможения.

Она умирала прямо сейчас у него на руках. И он совершенно ничего не мог поделать.

— Я люблю, — повторила она вновь, с трудом подняв непослушную руку и положив её ему на плечо, — люблю тебя, помни… помни это…

Он понял, что это конец. Их последние секунды вместе. Её последние мгновения.

Горячие слёзы обожгли его глаза, с очередной вспышкой молнии пришли ярость и гнев — на себя, из-за того, что не мог помочь своей единственной.

— Не уходи, — взмолился он не ей — самим Небесам. Но боги молчали, как и всегда. Им было плевать на его чувства, на его боль. Они продолжали тянуть её жизнь, — умоляю тебя…

— Ты найдёшь меня, — уверенно прошептала она, — мы обязательно встретимся.

Невероятным усилием воли она смогла оторвать слабую ладонь и коснуться его щеки в последний раз, оставляя на ней леденящий след, что будет ощущаться ещё много лет.

Зелёные глаза встретились с чёрными. Он увидел в них безграничную любовь и… прощание. А она за долю секунды распознала боль, отчаяние, злость, панику, нежелание отпускать и бездну любви.

Любовь — то, что свело их вместе.

Любовь — то, что объединяло их.

Любовь — то, что их погубило.

Очередной оглушительный раскат грома забрал её жизнь. С последним тихим выдохом соскользнула с длинных пальцев золотая капля её жизни, уносясь далеко прочь, оставляя его совершенно одного.

На центральной улице города, на которой в этот момент столпилось около сотни свидетелей чужой смерти, прозвучал громкий, наполненный ломающей кости болью крик. В этом крике было столько отчаяния и горя, что в этот же момент пожилая старушка схватилась за защемившее сердце, мужчине в плаще стало тяжело дышать, одна беременная леди повалилась в обморок без чувств, а молодой парень сорвался на бешеный забег, стремясь скорее оказаться дома и убедиться, что с его любимой женой и новорожденной малышкой всё в порядке.

И никто в целом мире не видел яркого белесого огонька, зависшего на краткий миг над головой прижимающего к себе бездыханное тело мужчины. Огонёк этот дёрнулся, будто хотел коснуться темноволосой головы убитого горем человека, но ему не позволили этого сделать. Какая-то невидимая, но очень могущественная сила потянула маленький шар света прочь, далеко-далеко, через поля, леса, моря и горы. Через города и сёла, через озёра и болота, на другой конец мира.

Чтобы принести к большому дому на холме, со всех сторон окруженному густым лесом.

Огонёк, не подчиняясь себе, пролетел сквозь окно и скользнул прямо в живот рожающей женщины, чтобы всего несколько минут спустя её приглушенные крики сменились тяжёлым дыханием, а по дому разнёсся радостный старушечий голос:

— Девочка! У тебя девочка, дорогая, поздравляю!

Воспоминания душили меня. Их когтистая рука вцепилась в мою тонкую шею ледяной хваткой, не оставляя даже надежд на спасение. Тьма, такая долгожданная, требовательно зазывающая к себе, дразнящая прекрасным спокойствием, тянула меня к себе. Но мне нельзя к ней! Я должна быть сильной, должна бороться, должна…

Громкий крик сорвался с моих губ, паническим страхом проникая в сознание. В первые мгновения я продолжала кричать, не в состоянии успокоиться и настроиться на окружающую обстановку. Это-то и сыграло со мной злую шутку — мой собственный разум. Дезориентировавшись в пространстве, оно напрочь отказалось реагировать на неожиданное прикосновение рукой к губам. Кто-то просто и незатейливо меня заткнул!

Крик смолк — паника и ужас остались.

— Стареешь, дорогая моя, — раздался над самым ухом мужской голос.

Голос, что вонзился в кожу тысячей ледяных игл.

Голос, что заставил сердце болезненно сжаться и испуганно замереть.

Голос, что преследовал меня в кошмарах.

Может быть, всё это и сейчас кошмар?

Нет. Слишком реалистичными были ощущения, слишком отчетливыми звуки. Где-то там звучали обеспокоенные голоса и торопливый топот, далёкое ржание коней.

Дверь моей спальни была настежь распахнута, и сквозь неё просачивался неяркий свет от свечей в коридоре, очерчивая знакомую фигуру. Мужчина крепко удерживал меня, одной рукой надавливая на грудную клетку и прижимая тем самым к постели и не позволяя подняться, а второй зажимая рот.

Он стоял, нависая надо мной, низко склонившись к лицу. Слишком низко… настолько, что я могла разглядеть мерцание его серых глаз.

— Думала, я не найду тебя? — хмыкнули мне в самое ухо, нежно проведя кончиком носа линию от уха до губ, — Глупышка моя маленькая, ну куда же ты могла деться?

Меня затрясло и откровенно затошнило. От всего происходящего, начиная с прикосновений этого ужасного человека и заканчивая осознанием произошедшего. Меня нашли! Сумели, смогли! А вот потом… Потом меня уже никто не найдет, если позволю этому человеку увести себя.

Тут же мысли закрутились в страшном круговороте, отчаянно пытаясь понять, где и когда я так себя подставила, что лорд Вильгельм Дауканс сумел-таки найти меня спустя всего каких-то полтора года. Ответ никак не желал находиться…

— Ну что, — чуть отодвинувшись, но не убрав собственных рук, улыбнулся он, — сама пойдёшь или тебя на плече выносить? Помнишь, как тогда?

Забыть такое было невозможно. Думаю, все свидетели произошедшего вспоминают тот случай в самых кошмарных снах. Огромный злой мужчина выволакивает за ногу отчаянно сопротивляющуюся девушку из её же дома, а потом и вовсе закидывает на плечо и, игнорируя её крики, утаскивает в неизвестном направлении. Незабываемые ощущения!

Содрогнувшись от воспоминаний, что не укрылось от внимательных глаз мужчины, я интенсивно закивала. Руки мгновенно пропали, но выходить мужчина не спешил, наученный горьким опытом. Печально.

Я торопливо села, скидывая босые ноги на холодный пол, не желая вновь оказаться прикованной к постели, и с опаской подняла взгляд на самого страшного человека из всех, кого мне доводилось видеть. Тот в ответ лишь похабно оскалился, проникновенно поинтересовавшись:

— Даже не поздороваешься?

Подумав хорошенько, решила подчиниться. Слишком хорошо я его знаю, чтобы не понимать, что он в состоянии заставить меня даже на коленях перед ним ползать и обувь восторженно облизывать.

Медленно, как завороженная, я поднялась, сделала пару осторожных шагов в сторону и вновь посмотрела на мужчину.

Рука незаметно потянулась к маленькому столику, пока я глядела на Вила со смесью трепетного страха и безграничной печали. Каким бы умным не был этот человек, иногда он всё же был непробиваемым тупицей. Например, я бы на его месте не подпускала меня к столу.

Но в следующее мгновение Вил доказал, что он не такой уж и безнадежный идиот.

— Не это ищешь? — весело поинтересовался он и небрежно вытащил откуда-то из-за спины нож. Самый обычный, почти тупой, с деревянной рукояткой, украденный мною сегодня из столовой во время ужина и сиротливо до этого покоившийся на этом самом столике, — Ну, так что там у нас с приветствием?

Урод.

— Приятно видеть вас вновь, лорд Дауканс, — дрожащим голосом сумела выдавить я, изображая книксен с преданно опущенным к полу взглядом.

Мужчина, явно от такого приветствия пришедший в восторг, заметно расслабился, скрестил руки на груди и позволил себе изогнуть губы в победной улыбке. Он определенно считал себя хозяином положения.

Радуется, мерзавец, что смог меня не только найти, но ещё и запугать до состояния полной и безграничной преданности.

Радовался он ровно до того момента, как я не выпрямилась, крепко сжимая в руке стеклянную вазу с одиноким белым цветочком. Ей-то, в смысле вазой, Вил и огрёб по своей наглой темноволосой макушке, среагировав на ложный выпад в сторону и пропустив прямой удар по своей незадачливой башке.

Стоит ли говорить, что комнату я покидала на широком мужском плече?! А до этого выслушала гневную тираду о непристойном поведении, врожденной глупости не только у меня, но и у всех женщин вообще, и приготовленной для меня участи. Последнее оставило смешанные чувства: и любопытство, и страх, и самый настоящий ужас.

— Уходим, — бросил мужчина прибывшим с ним, не сбавляя шага.

Дальше всё было скучно и… грустно, да. Улица, куча незнакомых людей и я, закинутая на лошадь и прижатая рукой Вила к его крепкой груди. Причем даже это он умудрился сделать вполне в своём духе: сидела я, уткнувшись лицом в его плащ, противно пахнущий какой-то дорогой гадостью и совсем немного — лесом, а придерживали меня за место, что пониже спины. Уверено так придерживали, властно, по-свойски.

— Урод, — выдохнула я искренне.

И остаток дороги ехала со связанными и перекинутыми через голову Вила руками и кляпом во рту. Пыталась задушить — не получилось. Эту бычью шею даже цепью не одолеешь. Я пробовала.

Три дня пути длились мучительно долго. В первый мне хотелось убить Вила, во второй себя, а в третий уже хоть кого-нибудь. Наслаждаться его мучениями и криками о пощаде. От скуки я даже начала представлять, как именно буду убивать Вильгельма.

— Ивена? — нахмурился он, опустив на меня взгляд серых глаз.

И только тогда я поняла, что сижу и кровожадно улыбаюсь.

Кормили меня исключительно с рук, как какое-то животное. И это невероятно бесило. Практически так же, как и неустанный караул во время отлучения в кустики по природной необходимости. Выходила оттуда я пунцовая от стыда и гнева, а встречал меня всегда Вил — довольно лыбящийся. Желание выбить ему пару зубов стало практически непреодолимым.

Наконец-то этому безумию подошёл конец, но я опять рано обрадовалась.

— Что это? — ужаснулась я, глядя на возвышающееся каменное сооружение огромных размеров.

До дрожи знакомое сооружение. То самое, в котором мне уже довелось бывать и даже жить.

— Замок, — торжественно сообщили мне.

«Сожгу» — не менее торжественно и вместе с тем мстительно подумала я.

— В которым ты проведёшь…

— Если скажешь «остаток своей жизни», то я клянусь тебе вскрыть собственные вены ложкой, — хмуро перебила я.

— Нет, здесь ты проведешь всего лишь те два года, что недоучилась, поддавшись страху и собственной глупости и сбежав.

— Только не говори, что это академия, — с каким-то отчаянием взмолилась я, каждой клеточкой тела ожидая, что Вил сейчас скажет «шутка» и повезёт меня куда-нибудь в другое место.

Ну не может же он быть настолько подлым? Вернуться в академию после того, как я из неё сбежала? Серьезно?

— Академия Магических искусств, — радостно провозгласил мужчина, уткнувшись мне в шею холодным носом. Замёрз, бедняга. Жаль только, что в области носа, а не где-нибудь ещё… — Я припас для тебя подарок, непослушная моя Ивена. Никто, слышишь, никто в академии не узнает, что ты моя будущая жена. Все будут считать, что тебя просто вернули назад, оставив обучаться на ожесточенных условиях вроде ограничения движения и браслета-ограничителя.

И не успела я даже испугаться, как на мое правое запястье было помещено толстое изогнутое украшение, защелкнув которое, Вил вынудил меня громко охнуть. Ощущения, как будто поток воздуха стал меньше в три раза, и нет возможности дышать полной грудью.

Браслет — ограничитель. Вильгельм перекрыл мне доступ к магии! Ко всей моей магии!

— Ты, — выдохнула потрясенная я, глядя на массивное украшение широко распахнутыми от ужаса глазами.

Убью. Вот просто убью его. Во имя Тьмы, он это заслужил!

— Я, — согласился мужчина и, стиснув пальцами мой подбородок, рывком повернул мою голову и властно поцеловал.

Меня затошнило от отвращения.

— Это чтобы ты больше не сбегала, — добавил он с ухмылкой, отстранившись от меня и с жуткой насмешкой во взгляде глядя прямо мне в глаза, — Во время практикумов лорд-ректор будет лично присутствовать и контролировать твои экзамены. Ты слышишь? Естественно, в моём присутствии. Если бы ты, как глупая дура, не сбежала, то знала бы, что снять браслет-ограничитель может только тот, кто его и надел.

Наверно именно в тот момент я поняла, что академии не выжить. Я сама об этом позабочусь. Разворочу каждый камень, испорчу каждую деталь, я… Буду мстить. За два года издевательств, за полтора постоянного страха, за этот мраковый браслет, за каждое слово… План был невероятно прост:

1) Достать ректора.

2) По возможности разворотить как можно больше академической собственности.

3) С чистой совестью быть отчисленной.

4) Прятаться всю оставшуюся жизнь.

Мда, план не без изъянов, над последним пунктом следует хорошо поразмыслить.

— Мне не нравится выражение твоего лица, — хмуро заметил Вил, наклонившись и внимательно на меня глядя.

— Не смотри, — мрачно предложила я, отворачиваясь в сторону. Глаза неприятно защипало от несправедливости этого мира, и меньше всего мне хотелось, чтобы этот человек видел мои слёзы.

— Я буду смотреть на тебя тогда, когда захочу, и твое мнение мне знать совершенно необязательно, — зло рыкнул Вил, пуская коня в галоп, вынуждая меня тем самым вжаться в его грудь.

Хорошо хоть спиной, а не как обычно — носом.

Двор Академии Магического искусства встретил нас, наверно, всеми адептами и преподавателями. Их предупредил кто-то, иначе я такое скопление людей объяснить не могу. Дружно вышли посмотреть на сбежавшую глупышку. И я даже точно знаю, кто именно всех их предупредил!

Щеки заалели от стыда и от этого внутри закололо сильное чувство несправедливости. Ненавижу его, этого мракового лорда, чтоб ему неладно было!

— Как удачно, воскресное построение. Это мы вовремя приехали, — нагло заулыбался Вил, буквально вдавливая меня в свое тело.

И остановиться ему надо было ни где-нибудь, а прямо в центре заинтересованно галдящей толпы. Тронув коня, мужчина ловко спрыгнул на землю, обернулся и с задором посмотрел на меня снизу вверх. Заговорил он назло громко, чтобы каждый услышал:

— Ивена, ты сама спустишься или тебе помочь?

Незаметное движение его длинным пальцем и веревка на моих руках исчезла.

Наверно, за эти полтора года во мне всё же что-то изменилось. В первую очередь, изменилась я сама. И если бы раньше я покорно слезла бы с коня и вообще сделала бы всё, чтобы не позориться, то сейчас мне было откровенно наплевать на всех окружающих и на их обо мне мнение.

А больше всего наплевать мне было именно на Вила.

Внутри меня как будто что-то накалилось и взорвалось, разметав по всему телу жгучие волны ненависти к этому человеку.

Отступать было некуда, меня здесь схватят за считанные мгновения, а калечить простых адептов мне не хочется. Так что побег временно откладывается до лучших времен, зато… есть отличный момент для мести.

Решение я приняла мгновенно. Глупое, напрасное, но невероятно удовлетворяющее моё чувство отмщения. Схватив поводья и резко натянув их на себя, я заставила коня встать на дыбы, а всех остальных испуганно отшатнуться.

Животинка возмущенно заржала, толпа закричала! Но я не обратила на это внимания, рывком развернув коня в сторону и со счастливой улыбкой отпустив поводья.

Удар!

Прилетело Вилу копытами по лицу знатно, он, не удержав равновесия, повалился назад себя! Кто-то пронзительно закричал, кто-то потребовал лекаря, некоторые посоветовали избавиться от меня, и поскорее.

Я же, победно ухмыляясь, осторожно сползла с коня и, встав рядом с лордом, совершенно случайно его при этом пнув, обеспокоенно спросила:

— Вы не ушиблись, уважаемый лорд Дауканс?

Мне не ответили, лишь только посмотрели… Зло, с ненавистью и нескрываемой яростью. И с безмолвным обещанием моей совсем несладкой жизни. Его лицо прилично покраснело, на щеке, да и под глазом, наверняка нальется синяк.

— Ты ответишь, — едва слышно прошипел он, с трудом сдерживая ярость.

А потом появились сильные грозные дяденьки, больно схватившие меня за руки и насильно потащившие в замок. Уходя, я умудрилась извернуться и бросить Вилу самое искреннее:

— Надо было убить тебя в столице!

Не знаю, зачем это сделала. Наверно, мне просто очень хотелось хоть как-то выпустить собственную ненависть и насолить этому подлецу. Вот, репутацию его немного подпортила. И физиономию, хе-хе. Мелочь, а приятно.

И говорила я искренне. Я думала об этом много времени, чтобы точно понять: я в своей жизни совершила много ошибок, а самой большой из них было знакомство с этим человеком. Как же давно это было, целых восемь лет назад, в злополучной столице, которую я ненавижу всей душой. Просто удивительно, как сильно можно испортить человеку жизнь за эти восемь лет. И не только одному человеку…

Дальше — предсказуемо: пыльная комната на самом верху огромной башни, невежливое швыряние маленькой и беззащитной меня прямо на грязный пол, громкий и злой хлопок дверью и, внимание, замерцавший бледно голубым защитный контур.

Заперли!

Мгновенно подлетев к окну, поняла ещё кое-что важное: на окне всё то же блокирующее заклинание. То есть, покончить с собой не получится. По крайней мере, не падением из окна.

Испуганное сознание требовало немедленных и решительных действий. По итогу его устраивало любое предложение, будь то побег (что приветствовалось больше) или же самоубийство. Последнее не радовало, но из списка «планы на будущее» не пропадало, занимая последнее второе место.

Я прислонилась лбом к холодному стеклу, пытаясь тем самым привести мысли в относительный порядок. Как же, оказывается, я была не готова к тому, что меня смогут найти. Скрывалась долгие полтора года, старательно заметала все следы, даже научилась кое-каким приёмам боевой магии, но всё оказалось бесполезным. При виде Вила у меня просто мысли разлетелись на мелкие частички, отказываясь верить в то, что он меня всё-таки нашёл.

План, придуманный на подъезде к академии, стремительно терял все шансы на осуществление. Нет, отказываться от него я, понятное дело, не собиралась, но… Но что делать с ограничением передвижений и, самое главное, браслетом на руке, блокирующим магию?

Маг без магии — это как художник без глаз. Как строитель без рук или пекарь без рта и носа. Да нет, это хуже во много раз. У магов нельзя забирать их силу! Браслеты-ограничители были придуманы давно, но использовались нечасто, только лишь по отношению к сильным магам, которых обвиняли в каким-нибудь преступлениях. И то лишь на время судебных разбирательств, а потом или смерть, или оправдание.

Ничего удивительного, что Вил сумел достать такой для себя — он главнокомандующий столичного подразделения стражи королевства. Не удивилась бы, объяви он меня во всекоролевский розыск. Интересно, ему честь не позволила так сделать или позориться не хотел?

От досады я всё же приложилась лбом о стекло. Моих проблем это не разрешило, но хоть немного отрезвило и заставило мысли шевелиться чуточку быстрее.

Отойдя от окна, я внимательно оглядела комнату на наличие тяжелых вещей. С чем демон не шутит, вдруг получится? А в моём положении даже такие маленькие мысли невероятно радуют.

Здесь была кровать. Маленькая, но я её при всём желании от пола не оторву. Ещё был стол. На вид вроде крепкий, только большой и его я тоже не подниму. В сторону высокого шкафа я даже не смотрела, а вот на один из двух стульев уставилась со всем вниманием, задумчиво покусывая нижнюю губу.

Стоит или всё же нет?

Эх, была — не была!

Я ухватила вышеупомянутую мебель за спинку и сидушку, подобралась к окну, подбирая наиболее удачную позицию для удара, размахнулась и!..

Сил не пожалела, стул тоже, про окно вообще молчу. Зажмурилась только в последний момент.

Бабах!

Громыхнуло, наверно, на весь замок! Задрожали стены, завибрировало окно!

Чувство неконтролируемого полёта длилось недолго, завершившись в конце болезненным ударом спиной о противоположную стену.

— А-а-а, — слабо простонала я, едва разлепив губы.

Стул обнаружился на середине комнаты — целый и невредимый. Как и окно, что меня нисколько не обрадовало.

— Ударила слабо, — мгновенно решила я, кое-как поднимаясь на ноги и целенаправленно двигаясь к несчастному окну, по дороге захватив стул.

В провал операции верить совершенно не хотелось, как и сидеть, сложа руки. Какой-то частью сознания я прекрасно понимала, что, раз окно не разбилось в первый раз, не разобьётся и во второй, и в пятый, и в сотый. Над защитой этой комнаты кто-то славно потрудился. И этот «кто-то» пресек любые попытки моего побега — как физически, так и душевно.

Но я всё же не могла сидеть просто так! Это всё равно, что сидеть в клетке и покорно ожидать появления хищного зверя, а потом ему ещё и покорно шею подставить, чтоб кусать удобнее было.

Чтобы собраться с силами, я резко выдохнула, мысленно себя подбодрила, посоветовала самой себе поверить в благоприятный исход задумки, а потом старательно прицелилась.

Через секунду удивительно крепкий стул полетел в не менее крепкое стекло.

Комната замерцала, задрожала, затряслась вся и полностью! Не знай я, что происходит, подумала бы, что это землетрясение.

Невидимая волна охранного заклинания сбила меня с ног, оторвала от пола и отправила в полёт через всю комнату. Повторное чувствительное соприкосновение со стеной мой организм выдержал с трудом.

С трудом подняв голову, я с надеждой воззрилась на стекло.

Целое. Даже трещинки не появилось!

Не получилось. Ничего не получилось! Стул не сломался, окно не разбилось, заклинание не исчезло, я не убилась от удара о стену.

И обидно, и раздражает, и пугает. А ещё у меня почти физически зачесались руки от желания придушить одну чрезмерно наглую личность!

— Тьму с Мраком тебе повстречать, Вил! — в сердцах прошипела я, предпринимая попытку подняться.

Не получилось! Даже этого не получилось! От усталости закружилась голова, руки и ноги перестали слушаться, а перед глазами в самый неподходящий момент заплясали темные пятна.

Самочувствие ухудшили и пара крепких фраз, сами собой сорвавшиеся с губ. По идее, таких слов знать не должна ни одна леди… Но не будем о грустном.

Сначала я села, что уже хорошо, затем ползком добралась до валяющегося на полу стула, окончательно испачкав свои дорожные штаны, оперлась на удивительно прочную мебель… Постояв, задумчиво на него поглядела, в то время как в голове всплывала откуда-то забавная мысль…

Мысль перестала быть забавной, когда заболела нога, отчаянно лупящая стул, который в принципе был не способен сломаться. Где справедливость в этой жизни?! А нет её.

— Её, может, и нет, — произнесла тихо и задумчиво, постукивая пальцами по деревянной спинке и вместе с тем оглядывая пыльную комнату, — а вот ложку я вижу.

И улыбнулась сама себе. Кровожадно. Подошла к столу, брезгливо осмотрела поверхность, укрытую толстым слоем пыли, и здраво рассудила, что мне тут, собственно, не жить. Ложку-то я нашла, значит и клятву, данную Вилу, выполню.

Вдохнув, я решительно схватила орудие собственного убиения и… не смогла.

Так жалко себя вдруг стало. Да, никому не нужна. Да, никто и не хватится, только Вильгельму насолю, но он-то сможет мне замену найти, а я себя самой себе вернуть уже не смогу.

Следовательно, и жалкое существование лорда Дауканс портить будет некому.

С другой стороны, попадаться в его загребущие лапы мне тоже не хочется. Ой, как не хочется! Если уж до побега он не гнушался магии принуждения и отношений напоказ, то что же ждать от него сейчас?

Появилась мысль, что я себя всё же убью. Лучше сделать это здесь и сейчас, пока позволяют время, место и подручные средства, а не через много лет мучений, когда задуманное мне просто могут не позволить осуществить. Вот тогда-то я начну горевать по-настоящему, сожалея о когда-то несовершенном.

Поэтому, пора заканчивать со всей этой ерундой, ошибочно именуемой жизнью.

Для храбрости, уверенности и спокойствия ещё раз запустила стулом в окно. Чуда не произошло и пришлось, сидя у стены, потому что третьего соприкосновения моя голова явно не выдерживала, старательно ковыряться ложкой в запястье левой руки. Ощущения, скажу я вам, не из приятных. И противно, и больно, и страшно, и одновременно есть какая-то уверенность в своих действиях. Такая очень-очень маленькая, почти незаметная, и очень мрачная…

Дверь открылась! Вот просто взяла и распахнулась, совершенно беззвучно и в то же время как-то уверено.

И зашли в мою уже практически бывшую обитель двое… Вил с немного опухшим красноватым лицом, на которое чья-то заботливая ручка не пожалела наложить пару исцеляющих заклинаний. Вместе с ним зашел и незнакомый мне мужчина, облаченный в черную мантию, с безразлично-спокойным выражением на властном лице.

Представшая перед ними картина никого не удивила, что меня, без сомнений, невероятно расстроило, однако не настолько, чтобы отвлекаться от уже почти совершенного самоубийства.

Рука покраснела, болела, даже немного опухла, но до разрыва кожи и, в лучшем случае, вен было ещё ого-го как далеко. Края у столового предмета слишком округлые, безопасные… Оно ещё и не ломается. Но я не сдавалась, решительно продолжая начатое.

— Что я вам говорил? — усмехнулся Вил, резким движением скрещивая руки на груди и с превосходством глядя на меня сверху вниз. Слишком по-хозяйски глядя… Последнее напрягало, — Это она в окно прорваться пыталась, а вы «гром», «эксперименты в подвале»… Вот, пожалуйста!

В меня самым наглым образом ткнули пальцем. Тоже мне манеры, воспитание…

Какое-то неуловимое движение и ложка, выскользнув из рук, подлетела и легла в руку того второго мужчины, что продолжал молчать. И вот не понравилась мне эта угрюмая и серьезная тишина. А ещё не понравилось, что он так просто, ничего не говоря и даже пасов рукой не делая, забрал у меня ложку!

Обижено вскинув голову, я посмотрела прямо в глаза раньше мной никогда не виденного человека. А они мерцали, насколько это вообще возможно! По краям черные, а ближе к середине ещё и с синим отсветом.

И вот я точно знаю, что никогда прежде его не видела, но что-то внутри будто переворачивается и медленно летит в бездну…

Всего на секунду мне показалось, что я вижу перед собой не пыльную комнату, а тёмную улицу. Вокруг стоит множество чем-то обеспокоенных людей, порывы холодного ветра заставляют ёжиться, а непрекращающийся дождь намочил всю мою одежду.

А ещё я увидела этого мужчину, только он не стоял в нескольких шагах от меня, а был совсем близко и, кажется, он даже держал меня на руках. И в его непроглядно чёрных глазах плескалась тонна отчаяния и беспомощности…

Я невольно вздрогнула, очень отчётливо ощутив холодок на своей коже, и картинка вмиг исчезла. Не было улицы и холода, и лорд не держал меня на своих руках, что-то отчаянно выговаривая.

Мужчина, заметив мою на него реакцию, никак не отреагировал. Он как был спокойным, так таким и остался. Брови расправлены, на лбу ни единой складочки, даже самой крохотной. Тонкие губы просто сомкнуты, но не сжаты и даже не дернулись ни разу. Расслабленные плечи, выпрямленная спина, сложенные за спиной руки… Длинные черные волосы, искрящимся водопадом спадающие по плечам и спине.

Под его пристальным взглядом мне отчаянно захотелось сжаться в комочек и уползти под кровать, только бы он больше не смотрел на меня. Было в нём что-то такое… опасное, подавляющее волю, жуткое и непредсказуемое.

Вил на фоне этого мужчины выглядел жалким.

Я ненавижу всё в нём, начиная от чуть длинноватых черных волос и заканчивая огромным размером ноги. Узкие, слегка раскосые невзрачные глаза, темные брови, нос с горбинкой, узкая полоска губ, зауженный подбородок, широкий разворот плеч, фигура не подкаченная, но и не заброшенная, с присутствующими там мускулами. На фоне неизвестного мне мужчины он выглядел чересчур маленьким, хоть и был примерно того же роста, слегка пониже.

Ненавижу. Его голос, властный, хрипловатый голос слишком уверенного в себе человека. Его манеры, будто ему должны все и каждый. Самоуверенный, эгоистичный, жестокий. Его взгляд, слишком цепкий, колючий, неприязненный. Я ненавижу даже его мысли, которые он столь старательно вдалбливал в мою голову! Когда сбежала, мне вначале даже казалось, что я повсюду слышу голос Вила, который вынуждал меня пойти и сдаться, потому что так будет лучше. Тогда я всерьёз думала, что сошла с ума.

Ненавижу его.

Длинноволосый мужчина с убийственным спокойствием выдержал мой недовольный взгляд, слегка повернулся к Вилу и тихо осведомился:

— Эту девушку вы разыскивали на протяжении восемнадцати месяцев?

И вот вроде бы сказал спокойно, без каких-либо эмоций, совершенно нейтрально, но не увидеть насмешку мог разве что глупец. Вил глупцом никогда не был, а потому громко скрипнул зубами, сжимая челюсть.

— Именно её, лорд Аверес, — с деланным почтением подтвердил Вильгельм, коротко кивнув.

А я абсолютно точно поняла — лорд Аверес мне нравится. Не каждый может позволить себе так тонко измываться над главнокомандующим столичного подразделения королевской стражи. Этот же человек именно это сейчас и делал!

Наверно, что-то изменилось на моём лице, потому что лорд Аверес вдруг совершенно неожиданно улыбнулся. Всего на миг улыбка осветила его лицо, тут же сменившись абсолютным спокойствием. Глядящий на меня Вил ничего и не заметил, но я-то видела! А потому была просто невероятно удивлена.

— Я разочарован, лорд Дауканс, — безэмоциональный голос мужчины прокрался куда-то вглубь сознания, расползаясь там во все стороны ледяной коркой, пугающей и заставляющей невольно прислушиваться к каждому его слову, — потому что вижу перед собой простую девушку. Запуганную, осиротевшую девушку, за которую даже заступиться некому.

Это был удар ниже пояса.

Запрещённый приём.

И лорд Аверес как-то сразу утратил всю свою привлекательность, став отталкивающе-холодным и совершенно не привлекательным.

Я отвела взгляд, не в силах смотреть на них. Ни на кого из них. Захотелось, чтобы они ушли и просто оставили меня одну. В идеале, чтобы вообще не трогали. Никогда. Но кто ж мне подобное позволит?

Так как Вил ничего не ответил, лорд Аверес продолжил операцию под названием «унизь ближнего своего». Выходило у него на зависть отлично.

— И вы просите меня неустанно следить за этим созданием на протяжении двух лет, полностью ограничив как её передвижение, круг общения и послабления, так ещё и доступ к родной магии? Абсурд и бред. Я не стану этого делать, — припечатал лорд-ректор, не дождавшись ответа от своего собеседника.

Кажется, я согласна забрать свои слова назад: этот человек невероятно мне нравится!

Как я уже говорила, Вил занимает слишком высокое положение, которым частенько пользуется для собственной выгоды. Согласитесь, никому не охота оказаться вдруг за решёткой за преступление, которого ты не совершал. У всех есть семьи, дети, родные и близкие… Вил относился к тем людям, которые очень тонко могли намекнуть собеседнику, что с его семьёй вдруг случайно может что-нибудь произойти.

Убеждать он всегда умел.

Оттого полной неожиданностью стали слова лорда Авереса. Вот так в открытую воспротивиться Вильгельму? Этот мужчина или безумен, или глуп, чтобы не понимать всего происходящего. Но как раз таки глупым он совершенно не кажется.

Голова Вила резко дёрнулась в сторону темноволосого лорда, глаза чуть прищурились, губы недовольно поджались. Лорд Аверес же не обратил на него ровным счётом никакого внимания. Он как смотрел на меня, так и продолжил скользить изучающим взглядом по моему лицу.

— Не согласитесь вы, лорд Аверес, найдутся другие, более… сговорчивые, — как-то странно хмыкнул Вил, поведя правым плечом, что у него всегда было признаком крайнего напряжения.

Просто удивительно. Что связывает этих двоих? Мне вдруг очень сильно захотелось спросить об этом, но я благоразумно смолчала.

— Что ж, — теперь усмехнулся уже лорд Аверес, зло как-то и с явным превосходством, уделяя, наконец, внимание Вилу, — спешу вас разочаровать. Документы на поступление леди Венемал почти пять лет назад подавала самостоятельно, следовательно, документ о переводе она обязана также написать собственноручно. Пока этого не произошло, Ивена Венемал официально числится адепткой Академии Магического искусства, в коей я, как вам известно, значусь ректором по указу самого короля. Так вот я к чему: вернули — молодец, сердечное спасибо, а дальше я уже сам разберусь. Вас проводить или дверь сами найдёте, лорд Дауканс?

Похоже, я сошла с ума, потому что никак иначе я всё происходящее описать не могу.

Сидя на полу в углу этой пыльной комнаты, я взирала на ректора Авереса чуть ли не со щенячьей преданностью и безграничной благодарностью во взгляде, просто не веря в то, что услышала.

Мужчина величественно склонил голову в кивке, принимая во внимание моё безмолвное искренне «спасибо!». Кажется, внутри меня впервые за много лет осмелилась расправить крылья робкая надежда на свободу…

А вот Вил выглядел раздосадованным. А ещё невероятно злым и обиженным, как будто его только что обманули. Хитро и коварно, поймав в собственную ловушку. Ведь это он почти пять лет назад уговорил меня не указывать опекунов в заявлении, чтобы в случае чего никто не мог меня выкрасть из его загребущих лапок. Всю надежду он тогда возложил на мою к нему любовь.

Чувства прошли, осталось понимание происходящего — меня использовали, долго, подло и в самых грязных целях.

И вот теперь, почти восемь лет спустя я увидела человека, что уверенно и решительно поставил Вильгельма на место.

Человека, что оживил мою давно погибшую надежду.

Того, кто, кажется, может подарить начало моей новой жизни, в которой больше не будет лорда Вильгельма Дауканс.

Вот только сам виновник всех моих неприятностей не пожелал мириться с такой несправедливостью по отношению к себе.

Комната вдруг совершенно явно замерцала. Не голубым — зеленым! Тёмно-зелёное сияние окутало её по периметру, словно туман, и я уже совершенно точно знала, что будет дальше.

Неприятный холодок скользнул вдоль позвоночника, мягко приобняв меня за талию и сжав в своих жгучих объятиях.

Заклинание принуждения!

Сейчас он использует его! Принуждение, подписание заявления о переводе и… всё! Конец. Мне, моей жизни, мечтам, желаниям, будущему — всему!

— Лорд Дауканс, не советую использовать запрещенное заклинание на моей адептке, — ледяным по интонации голосом вдруг произнёс тот, вмешательства со стороны которого я ожидала меньше всего.

Особенность используемого Вилом заклинания заключается в том, что его видят только двое: собственно, сам Вил и я, та, на кого и направлен его удар.

Как лорд Аверес понял, что он делает?! Как он узнал?!

И мгновенно всё прекратилось.

Пропала зеленая дымка, медленно тянущаяся ко мне. Вил резко прекратил тонко и мерзко улыбаться, а его взгляд из победного вмиг стал потрясенно-злым. Это в том смысле, что он оказался очень удивлён тем, что Аверес разгадал его намерение, а вместе с тем его этот факт ещё и невероятно бесил. Вильгельма вообще всегда бесит то, что идёт против его планов.

— Я прошу вас оставить нас с моей невестой наедине, — прорычал он, не на шутку разозлившись.

Можно только лишь догадываться, каких усилий ему стоило сдержаться и не применить магию. Что-то мне подсказывало, что так просто Вилу бы это с рук не сошло.

Я же вдруг совершенно точно поняла невероятное — ничего он мне не сделает. По крайней мере сейчас. То есть, если очень хорошо подумать, то выходит… выходит, что у меня есть почти три года, пока не завершу обучение. Целых три года. Большой срок, да? И, без сомнений, за это время можно детально проработать идеальный план дальнейшей жизни. А лучше — штук десять этих идеальных планов.

Можно накопить денег, обзавестись выгодными знакомствами, да даже договориться с миграционной службой и, демон побери, купить себе дом в другом королевстве! Раз уж на то пошло, за три года можно организовать побег во Мрак или даже к Тьме! Уж там Вил не додумается меня искать, потому что ни один нормальный человек добровольно не сунется ни к Мраку, ни к Тьме.

— Ивена? — привлек мое внимание лорд Аверес, выдернув из показавшихся гениальными мыслей.

В первое мгновение я подумала, что мне показалось и он обратился не ко мне. Но лорд Аверес смотрел точно мне в глаза, терпеливо ожидая ответа. От меня ожидая!

Он действительно поинтересовался моим мнением. Не исполнил странную просьбу Вила, не оставил меня один на один с ним, более того — практически полностью проигнорировал, вместо этого спросив моего мнения!

Переборов собственное потрясение, я неуверенно кивнула. Лорд Аверес кивнул в ответ, принимая во внимание мое решение, и предупредил отстраненно-безразличным голосом:

— Я за дверью, на комнате с десяток защитных заклинаний. Примените магию — вылетите с территории академии без возможности вернуться. Я понятно объясняю?

И вот лично мне было понятно одно: он это не мне сказал. Конечно, я ж с браслетом этим сижу, да и вид у меня наверняка очень жалкий, а вот Вил уже пытался применить запрещенное заклинание, так что ясно было — это предупреждение, причем звучало оно совсем как угроза, и адресовано было не мне.

Этот мужчина удивляет меня всё больше и больше.

Вил, скрипнув зубами, бросил раздраженное «вполне», при этом даже не оборачиваясь на лорда. Тот, кинув в мою сторону нечитаемый взгляд, поспешил скрыться за дверью, услужливо прикрывая ее за собой.

— В твоих же интересах написать заявление, — меланхолично произнес Вильгельм тут же, прожигая меня гневным взглядом.

Неожиданностью его слова не были, скорее совершенно наоборот. Видя мой откровенно скептический взгляд, мужчина продолжил свою речь, лишь очень горестно вздохнув:

-Ивена, я люблю тебя, понимаешь?

Горький смешок сам сорвался с губ.

Любит? Какая же это любовь, когда тебя силой и магией принуждают к действиям, которых ты совершенно не хочешь совершать? Разве это любовь, когда тебе постоянно врут и не гнушаясь пользуются твоей наивностью? Угрозы, шантаж, запугивания — это ли любовь?!

Я медленно покачала головой, не желая не то, что верить — слушать.

Найдя в себе силы, я сумела осторожно подняться на ноги, слишком остро ощущая нашу с Вилом разницу.

Разницу во всем: росте, положении, мировоззрении. Он самоуверенно считал себя выше, в чём частично был прав.

Мир пошатнулся, качнув и меня. Чуть не упав, я невольно прислонилась спиной к стене, лишь после этого запоздало заметив рванувшего ко мне Вила. Он, наверно, пытался поймать… Или сделать ещё что-то, кто его знает.

Я испуганно отшатнулась в сторону, широко распахнутыми от ужаса глазами глядя на человека, что пугал меня даже больше самой мучительной смерти. Наверно, что-то такое отразилось на моём лице, потому что он благоразумно остановился, не дойдя до меня всего шага, и вскинул руки в примирительном жесте.

— Не веришь, — произнёс он с наигранной грустью.

То, что грусть была наигранной, я поняла точно.

Отрицать или подтверждать это я не стала.

Просто стояла и не сводила с него внимательного взгляда, боясь, невероятно боясь того, что он может сделать здесь и сейчас. И пусть лорд Аверес чётко дал понять, что не простит Вильгельму вольностей… Остановит ли его это? Помнится, прежде никогда не останавливало.

— Ивена, я всегда хотел для тебя лишь лучшего, пойми, — продолжил он заговаривать мне зубы, наивно полагая, что я до сих пор также глупа и ничего вокруг не замечаю, — Я не знаю, что ты напридумывала в своей маленькой головке, но, прошу, услышь меня. Я люблю тебя, действительно люблю. Кажется, даже больше, чем следовало бы… Прошу тебя, уедем. Сейчас, со мной, и ты ни в чём не будешь знать отказа.

Глаза наполнились слезами. Не от умиления или чего-то ещё, что чувствуют девушки в подобные моменты — от горечи обиды. Врёт и не краснеет, мерзавец. А я… мне больно, невыносимо больно. Ведь я помню все те чувства, что считала искренними и взаимными, но, что более ужасно, я помню причину, ставшую последней каплей и вынудившую меня сбежать и прятаться так долго, скрываясь от одного конкретного человека.

От этого ужасного человека.

От этого монстра.

Я не хотела всё это слушать. Не хотела вспоминать то, что так старательно зарывала глубоко в душе. Не хотела переживать всё заново!

— Нет, — голос предательски дрогнул, хотя я и пообещала себе быть сильной.

Сглотнув образовавшийся в горле ком, я с ненавистью посмотрела на хмурого Вильгельма, уверенно покачав головой, — я никуда с тобой не поеду. И заявление писать не стану. А теперь вон отсюда.

Но вместо этого мужчина вдруг невероятно быстро оказался возле меня. Всё произошло так быстро, что я даже понять не успела, как совершенно неожиданно оказалась зажата между стеной и почти такой же крепкой грудью Вила.

— Ты… — попыталась я оттолкнуть его, но он ловко перехватил обе мои руки, с силой прижимая их к собственной груди.

Его лицо оказалось опасно близко от моего. Проникновенный взгляд с высоты его немаленького роста и жаркий шепот, сорвавшийся с губ:

— Я превращу твою жизнь в кошмар наяву, — я против воли вздрогнула, что придало Вилу ещё больше уверенности, — думаешь, Аверес спасёт тебя? Ему плевать, он делает это только из-за нелюбви ко мне. Но не забывай, маленькая моя, что даже король может вдруг передумать и назначить нового ректора. Такого, что будет выгоден мне.

Я уже откровенно тряслась от страха, не имея возможности отступить прочь. Не в силах сделать хоть что-то! Он держал слишком крепко, был слишком близко, говорил слишком жутко…

Но Вилу этих слов оказалось мало и он продолжил окончательно сводить меня с ума:

— А даже если и нет, то мне нужно будет всего лишь подождать. Три года, конечно, много, поэтому мы пойдём другими путями. Скажем, тебя отчислят. Или же обстоятельства склонятся не в твою пользу. Как ты относишься к беременности, дорогая? Первых трёх я хочу мальчиков, а потом трёх девочек. А потом можно и ещё мальчика…

Меня затошнило от отвращения. Ужас колотил всё моё тело, глаза наполнились слезами, в горле появился ком, а все внутренности болезненно стянулись.

— Да, — наслаждаясь произведенным эффектом, улыбнулся Вильгельм, — мне нужно подождать всего два с половиной месяца. А потом зимние каникулы и ты — полностью в моём распоряжении на целых две недели, м-м-м… Как думаешь, мы успеем заделать ребёнка? Не волнуйся, я буду очень стараться!

Тьма, пожалуйста, пусть он просто уйдёт!

И Тьма услышала мои мольбы.

Дверь открылась как-то мрачно и уверенно, но я почему-то выдохнула с облегчением.

— Достаточно, — безапелляционным тоном заявил вошедший в комнату лорд Аверес, с неприязнью глядя исключительно на Вила.

И так он смотрел, что лично я бы уже давно убежала, но только не Вил. Этого человека вообще мало что могло впечатлить, а сейчас, когда он сумел столь красиво меня запугать, даже появление ректора не омрачило его настроения.

— Скоро увидимся, любимая, — пропел он донельзя довольно и мои приоткрытые от ужаса губы властным поцелуем.

Тошнота стала явственнее, истерика приблизилась ещё на шаг.

Вильгельм резко отстранился, бросил на меня последний самодовольный взгляд и, развернувшись на месте, пошёл в сторону двери.

— И с вами, лорд Аверес, мы тоже скоро увидимся, — проходя мимо ректора, добавил он с угрозой, от которой меня ощутимо передёрнуло.

Я так и продолжила стоять возле стены, из последних сил сдерживая навернувшиеся на глаза слёзы. А вот Вил помедлил покидать комнату, остановившись возле лорда Авереса и в упор глядя на него.

Мужчина тяжёлый взгляд выдержал с ледяным спокойствием, лишь только насмешливо повёл бровью, безразлично пожал плечами и ответил:

— Жду с нетерпением.

К сожалению, лица Вильгельма я увидеть не могла, но он постоял так ещё пару мгновений, прежде чем молча отвернуться и выйти. Дверь за ним закрылась сама.

А вот лорд Аверес остался. И взгляд его теперь был обращен на меня.

— Вы в порядке? — без какого-либо интереса спросил он, глядя исключительно мне в глаза.

Если до этого было страшно и противно, то сейчас стало просто жутко. Было в этих чёрных с насыщенно синим отливом глазах что-то такое таинственное, устрашающее, пугающее.

Наверно, надо было сказать «да», но вместо этого я вдруг набралась смелости и спросила:

— Почему?

— Не терплю подобного обращения с женщинами, — сухо ответил он мне, без проблем поняв значение этого «почему».

Надо же, а Вил сказал, что он мне помогает, чтобы ему насолить. Ещё раз убеждаюсь, что Вильгельму нельзя верить. С другой стороны, не будет же лорд Аверес прямо говорить: «враг моего врага мой друг». Так что непонятно, кому из них вообще верить можно.

— Подобного обращения? — непонимающе переспросила я, понадеявшись, что он ответит и сейчас.

Но в ответ — тишина. Такая напряженная и выразительная, что все вопросы отпали сами собой.

Его взгляд стал пронзительным, чересчур изучающим, чрезмерно внимательным. Жутким.

Я как-то неосознанно вся сжалась под этим взглядом, втянула голову в плечи и уставилась на пол перед собой, боясь поднять взгляд.

— Именно, — прохладно подтвердил лорд Аверес и развернулся на месте резким уверенным движением, намереваясь уйти, оставив меня одну.

Но что-то его остановило, когда длинные пальцы уже коснулись ручки двери. Замерев на мгновение, лорд-ректор поднял на меня задумчивый взгляд. Стоял, внимательно рассматривая готовую вот-вот разрыдаться меня, и в итоге сказал:

— Запреты, озвученные лордом Дауканс, отменены. Я снимаю с вас все ограничения, от браслета избавлю сегодня вечером при условии, что вы придете и в подробностях расскажете мне о ваших… отношениях с Вильгельмом. За всем необходимым спуститесь на первый этаж к коменданту башни. Всего хорошего, адептка Венемал.

— До свидания, — заторможено отозвалась я, не зная, плакать мне или смеяться. Дверь за ним закрылась всё также беззвучно, оставив меня совершенно одну.

Желание разреветься от жалости к себе стало практически невыносимым. Слёзы навернулись на глаза, сделав окружающую картинку размытой и нечёткой, и в носу так неприятно защипало… А потом я звонко чихнула, запоздало прикрыв рот рукой.

Не хватает мне ещё заболеть! И вообще, не время раскисать. Поплакать от несправедливости и жестокости этого мира я могу в любой другой, более подходящий момент, сейчас же нужно успокоиться и решить, что делать дальше.

Отлипнув от стены, я прошлась по комнате, без энтузиазма оглядывая приличный слой пыли на всём вокруг. Без магии я это убирать буду ужасно долго… Может, вообще попросить другую комнату? Почище и аккуратнее. Здесь, насколько я помню, когда-то жила декан травниц, уважаемая госпожа Солейн, а если это была комната преподавателя, то…

Мои наихудшие опасения подтвердились, комнат действительно оказалось больше, чем одна. Это у студентов она всего одна, а у преподавателей и отдельная ванная комната, и просторный кабинет, а конкретно здесь обнаружился ещё и кухонный уголок.

Это всё могло бы быть хорошо, если бы не было так плохо.

Больше комнат — больше уборки. Ненавижу уборку!

Но сильнее уборки я ненавижу только Вила. Он занимает почётное первое место в списке вещей, которые я ненавижу. И это же первое место присуждено ему в списках вещей, что меня просто раздражают и от которых необходимо в дальнейшем избавиться.

Желание убрать из моей жизни лорда Дауканс появилось несколько лет назад, когда он принялся баловаться заклинаниями подчинения. Его любимая забава — издеваться надо мной, причем неважно, каким именно способом. Он стирал мне память, внушал, что я — это вовсе не я, а какое-нибудь животное или даже наш король. И мне приходилось изображать выбранного им героя, ведь я свято верила, что я действительно им являюсь.

А однажды он запер меня в склепе на кладбище, оставив там на целую ночь в обществе умертвий какого-то давно почившего рода. Это потом я узнала, что они были подчинены и вреда бы мне не причинили, о чём Вил благополучно забыл сообщить, вынудив меня целую ночь просидеть на балке под потолком, куда умертвия не могли достать. Я после этого долго болела, даже лекари не смогли помочь в должной мере, и несколько ночей не могла уснуть, повсюду видя алые провалы мёртвых глаз.

А как-то раз после этого он пригласил в свой загородный дом какого-то старого друга, после чего срочно отбыл по работе. И я осталась одна с лордом, который оказался весьма озабоченным и глупым, потому что решительно не понимал слова «нет». Я тогда вообще чудом цела осталась, просто этого самого лорда тоже срочно вызвали по работе.

И это я молчу про публичные унижения, приказы в духе «подай-принеси», оскорбительное поведение, ужасные намёки, угрозы, шантаж, принуждение… Да, кажется, труднее всего забыть именно заклинания принуждения. Когда ты изо всех сил стараешься вырваться из пут, оплетших всё твоё тело, а вместо этого стоишь и радостно улыбаешься, потому что ему захотелось видеть твою улыбку.

Когда и шага не можешь сделать.

Не в состоянии произнести ни слова.

Пошевелить ни пальцем.

Это страшно. Всё, что ты можешь чувствовать — отчаяние.

Так жалко себя стало! Чтобы не расплакаться, я глубоко задышала, закинув голову назад. Нельзя мне сейчас плакать. Не могу же я показаться кому-нибудь на глаза с красным опухших лицом. Лучше всего всласть нареветься ночью, там и не придёт никто, и не услышит.

Успокоившись немного и собравшись с мыслями, я прошла до двери и решительно её открыла. Ни за что не буду плакать.

Сворачивая к лестнице, я вдруг краем глаза заметила у окна что-то тёмное, напоминающее человеческую фигуру, но, резко обернувшись, увидела только лишь стену и само окно. Там никого не было.

Неприятный холодок скользнул по спине. Оглядевшись на всякий случай ещё раз, я всё же устремилась вниз по лестнице.

До первого этажа я добралась быстро, никого по дороге не встретив. Пусто было и в холле на нижнем этаже, что меня немного радовало.

Нужная комната нашлась почти сразу, исключительно благодаря разместившейся на ней надписи крупными золотыми буквами: «Комендант Южной башни женского общежития».

Подойдя поближе, я немного постояла, рассматривая аккуратные ровные буквы, а потом всё же подняла руку и коротко постучала.

— Ивена, милая! — дверь торопливо распахнулась, в проёме показалась моложавая госпожа Гейман, которая за эти полтора года нисколько не изменилась, — Неужели ты? Я уж и не думала тебя повидать, а тут вернулась, умница ты наша. Проходи скорее, чего ж стоишь на пороге?

И меня крепко схватили за руку, насильно затаскивая в комнатку.

— Здравствуйте, госпожа Гейман! — успела вставить я, невольно улыбаясь.

Было в этой женщине что-то удивительно тёплое и родное. Я не знала свою маму, но почему-то мне казалось, что она была похожа на госпожу Гейман. Была такой же доброй ко всему окружающему миру, умела сострадать и пыталась помочь всем вокруг. Она как лучик солнца, такая же светлая, радостная, желанная.

Да, именно желанная. Думаю, каждый из нас желает найти в жизни такой же огонёк доброты.

— Рассказывай, дорогая Ивеночка, где пропадала всё это время? Зачем сбежала? Что ректор сказал? Твой приезд-то вся академия видела, а уж как ты лорда Дауканс… Нельзя же так, Ивена! Он к тебе по-доброму, с чистым сердцем, а ты… — причитала женщина, пока вела меня к столу, — Голодная поди, вон как исхудала, кожа да кости!

Ну, а после этого в срочном порядке был накрыт стол для обеда. Готовила госпожа Гейман сама, что всегда выходило у неё просто безупречно. Я уже и забыла этот чудесный аромат её фирменного овощного супа!

Губы сами собой растянулись в по-детски счастливой улыбке. На какой-то миг мне даже показалось, что я никуда и не сбегала. Всё вокруг было таким ярким, свежим, знакомым: эта светлая улыбка, аромат вкуснейшего обеда, приготовленного со всем вниманием и любовью, аромат белых пионов — любимых цветов нашей комендантши, абсолютная чистота и уют в её комнате. Даже стол стоял всё у того же окна, из которого открывался вид на внутренний сад академии.

Вот только сам садик изменился. Прошлый ректор мало уделяла внимания этому месту, поэтому оно всегда имело заброшенный вид. Но только не сейчас. Даже не смотря на то, что на дворе стояла середина осени, сад выглядел аккуратным и ухоженным.

Убранная в кучки золотистая листва, очищенные дорожки, состриженные лишние ветви с деревьев. Даже мелкий ручей был вычищен!

— Рассказывай, — потребовала в итоге госпожа Гейман, когда мы принялись за сытный обед.

И я охотно выполнила её просьбу.

Расплывчато рассказала о гильдии воров, к которым попала почти сразу после побега. Поведала о стае оборотней, чуть меня не убивших, о повстречавшихся мне разных существах, о местах, в которых успела побывать, о том, чем занималась всё это время, как надумывала покинуть королевство, да только не успела.

В общем, рассказывала только о весёлых моментах побега, упуская детали и ненужные формальности. Например, что та стая оборотней осталась для меня лучшими друзьями, а вампир лишился пары так ему необходимых клыков…

Комендантша впитывала каждое сказанное мною слово с преувеличенным благоговением, широко распахнув сияющие от восторга глаза. Впервые за долгое время меня кто-то слушал. Удивительное чувство!

Госпожа Гейман же в свою очередь поведала мне о важных переменах, случившихся за время моего отсутствия. Леди Скайлэн, занимавшая пост главы Академии, та ещё… женщина, была уволена вначале этого учебного года. Нового ректора назначил сам король!

После этого мне пытались ещё рассказать об остальных преподавателях, но я не стала слушать, заинтересованная информацией о новом ректоре.

— Расскажите о лорде Авересе, пожалуйста, — очень вежливо попросила я, медленно помешивая сахар в кружке и пытаясь решить, хочу я съесть пирожок или с меня уже хватит?

— Да если б было, что рассказывать, — вздохнула госпожа Гейман, незаметным движением пододвигая ко мне поближе тарелочку с притягательными пирожками.

— Расскажите, что знаете, — предложила я ей, потому что очень интересно было узнать о новом ректоре хоть что-то.

— К студентам очень внимательный, — тут же, почти не думая, выдала она, — кого надо накажет, кого надо похвалит, нуждающимся поможет. Даже с факультета на факультет адептов переводит, если на то у них есть уважительная причина. Симу в начале года к лекарям перевёл, представляешь? А она же травница! Так договорился с преподавателями, назначил ей факультативы и дополнительные занятия, новых одногруппников её сподвиг помогать.

— Ого! — потрясенно воскликнула я, всё же утаскивая себе хрустящую сдобу.

— И не говори, — женщина махнула на меня тоненькой ручкой, восторженно закатила глаза и подалась вперёд, чуть ближе. Я неосознанно сделала то же самое, готовая жадно ловить каждое слово, — и так у всех! Помнишь Рэйма, некроманта с четвёртого курса?

Я отрицательно покачала головой, не сводя с госпожи Гейман выжидательного взгляда.

— Перевёлся на лекаря! — доверительно прошептала она.

— Ничего себе! — воскликнула я, не сдержавшись, — А это вообще законно?

— Если источник позволяет, — женщина пожала худыми плечиками, осторожно поправляя аккуратную светлую косу.

— Так, — я сама испугалась того, о чём вдруг подумала, и осторожненько посмотрела в серые глаза женщины, — может, мне тоже перевестись?

Её брови удивленно взлетели вверх, после чего мне был задан закономерный вопрос:

— Зачем?

Затем, что на мага-теоретика меня уговорил идти Вил. Конечно, ему было выгодно, что я получу диплом об окончании Академии Магического искусства, а на деле ничего не буду уметь делать. Маг-теоретик — это теория и только теория. Нас учили разбирать заклинания на составляющие, а не применять их.

А сейчас, если есть такой шанс, то его очень глупо упускать. Я же могу стать самым настоящим боевым магом! Их, правда, потом на обязательную службу призывают, но и это неплохо, если я смогу за себя постоять.

— Давно хотела, — утаила я часть правды, невинно улыбнувшись.

— И на кого? — госпожа Гейман даже если и не поверила, то заострять внимание на этом не стала.

— Ну, — я честно задумалась.

Боевой маг — это хорошо. Даже отлично. Но, опять же, обязательная служба, а уж во время неё меня могут и к Вилу закинуть, подстроить это для него не проблема.

Может, в некроманты податься? А почему бы и нет? Источник, говорят, разработать можно. Был светлый, станет тёмный, только придётся сильно постараться. У них и никакой службы нет, зато основы боевой магии проходят.

— На некроманта, — неуверенно протянула я, глядя в стол перед собой.

С другой стороны, у них там трупы, а я их, кажется, немного побаиваюсь. Но Вила я всё же боюсь больше, чем каких-то мертвецов. А ещё ехидный голосок в голове сказал, что очень сильно хочет увидеть выражение морды этого урода, когда я в него заклинанием упокоения кину.

— Ивена! — возмущенно вскричала госпожа Гейман, делая большие испуганные глаза, — Ты с ума сошла?!

Всплеснув тоненькими ручками, она с неподдельным возмущением уставилась мне прямо в глаза.

— Нет, — ответила я, с достоинством выдержав её взгляд.

Женщина открыла рот, собираясь начать меня отчитывать, но почему-то передумала. Рот закрыла. Посидела так немного, нервно постукивая пальцами по деревянной столешнице и о чём-то напряженно раздумывая, побросала в мою сторону пару красноречивых взглядов, а в итоге укоризненно покачала головой и произнесла:

— Тебя не переведут. У тебя источник светлый.

А то я сама не знаю! Раз уж на то пошло, то я с этим светлым источником только и могу, что теоретиком или травницей быть. Даже у лекарей он темнее, чем мой! И, при должном старании и обучении, он бы вполне себе мог потемнеть… безболезненно.

Проблема как раз таки в том, что мне нужно не просто «потемнеть». Мне нужно, чтобы он стал чёрным. Без тёмного источника не быть мне ни боевиком, ни некромантом. А без возможности постоять за себя не видать мне свободы.

К чему тогда жить, если не можешь добиться поставленной цели? Это бессмысленное существование получается.

— Потемнеет, — уверенно заявила я, быстро доев пирожок и даже не почувствовав его вкуса.

На втором курсе нам рассказывали о том, как перестраивать свой источник. Всё, что я запомнила отчётливее всего — это очень больно.

Постоянные изнуряющие тренировки, балансирование организма на грани жизни и смерти и старательное изучение тёмного искусства. Это как… добровольное отравление. Ты травишь себя тёмной магией, не позволяя организму умереть, заставляя его принимать этот яд.

Постоянно.

Каждый день. Каждый час. Каждую минуту.

В среднем весь процесс занимает пару лет. В пятидесяти процентах случаев всё заканчивается крайне плачевно — смертью. Ещё на двадцать процентов приходит полное выгорание как магии, так и памяти. Десять процентов сходит с ума.

Вероятность благоприятного исхода два к восьми. Рискованно? О-о-очень! Глупо? Возможно. Не стоит этого делать? Определенно.

Однако если выбирать между двумя годами невыносимой боли, после которой я получу возможность собственнолично распоряжаться своей жизнью, и нескончаемым кошмаром наяву в обществе Вила, я с готовностью выберу первое.

Пусть катиться к Тьме со всеми своими планами и на меня, и на моё наследство, и даже на моих детей, которых я пока заводить не собиралась. Ну а я с радостью поспособствую его воссоединению и с Тьмой, и даже с Мраком, если захочет. Да я его к Хаосу отправить готова!

— Девочка моя, — госпожа Гейман в ужасе прижала ладонь к губам, глядя на меня округлившимися глазами, — не говори глупостей…

— Я и не говорю, — мягко улыбнулась я ей, потянулась и взялась за ещё один пирожок.

Его вкуса я тоже не почувствовала, зато отчетливо ощущала, как свело от напряжения шею, плечи и часть спины. Дыхание стало более глубоким и жарким, сердце, наоборот, ускорилось. Страх неприятными липкими касаниями прошёлся по всей спине.

— Ивена! — едва ли не взмолилась женщина, — не нужно тебе это! Ты подумай, что ты делаешь! Ивена, да ты умрёшь, если перестраивать источник начнёшь!

— Не умру, — мрачно упёрлась я, нахмурившись, — если верить статистике, у меня неплохие шансы остаться в живых.

— Зачем тебе это? — откровенно не понимала она.

— От этого зависит моя жизнь, — максимально честно ответила я, не впутывая, впрочем, её в наше с Вилом дело.

Мы разберёмся сами. А по итогу один из нас умрёт. Я или убью его, или покончу с собой, но не вернусь в тот кошмар, в котором находилась два года назад. Ни за что не вернусь.

— Ты что, глупая?! — возмутилась та, кого я всегда считала самым добрым человеком в мире, — Иди к лекарям, если так уж хочется перевестись! От них и пользы больше, чем от некромантов этих. И себя ломать, Ивена, не надо будет!

Но я её уже не слушала. То, что появилось в голове неожиданно и в первое мгновение показалось бредом, сейчас же выглядело как единственный выход из сложившейся ситуации.

Это был реальный шанс дать Вилу достойный отпор.

Возможность побороться за собственную жизнь, которую я не собиралась упускать. Достойная попытка отомстить.

За неё…

Из уютной комнаты я выходила почти час спустя, держа в руках несколько комплектов постельного белья, любезно одолженное мне на первое время ночное платье и ведро со шваброй. Про мой перевод мы больше не говорили, но я точно знала, что госпожа Гейман этого не одобряет.

А в комнате меня ждала уборка… после этого дня я возненавидела её ещё больше!

Мне пришлось отдраить каждый уголок! Целых три комнаты! Я думала, что умру ещё до того, как хотя бы встречусь с ректором, до того, как попрошу его о переводе и до того, как начну мучиться от боли из-за перестройки источника.

И у меня были все шансы, чтобы просто умереть. Вот только… гордость не позволила.

В итоге я провозилась до самого вечера, просто игнорируя тех нескольких визитеров, что осмелились ко мне постучаться. Видеть никого мне не хотелось совершенно, к тому же, я была занята — морально готовилась к вечерней встрече с лордом Авересом.

Готовилась, но всё равно оказалась не готова. И в тот момент, когда после короткого стука открылась моя входная дверь и в комнату уверенно вошёл глава этой академии, мне хотелось провалиться сквозь землю.

У меня руки затряслись от страха! А что, если он откажется меня переводить? Или и вовсе отдаст меня Вилу?! Почему он должен это делать, я плохо понимала, но менее страшно от этого не становилось.

— Венемал? — его тёмная бровь вопросительно взлетела вверх.

Я невольно сглотнула под его пристальным взглядом.

И вдруг!..

Дыхание неожиданно перехватило и стало невыносимо холодно, ужасно, нестерпимо холодно! Мне показалось, что где-то там, прямо у себя над головой, я слышу гром! Этот звук был столь отчётливым, что я испуганно дёрнулась и…

Всё пропало.

Наваждение схлынуло, оставив после себя уйму непонимания и ощутимую долю страха.

Что это такое было?! Неужели я схожу с ума? Должно быть, вид лорда Авереса меня настолько пугает, что сознание начало подкидывать мне разные жуткие картинки.

А мужчина почему-то вдруг нахмурился. И его взгляд — удивленно-недоверчивый — как-то иначе упал на меня. Так, будто он меня только сейчас увидел.

И этот взгляд… на секунду мне показалось, что я его уже видела на себе. Когда-то очень-очень давно… Но мне, вероятно, просто показалось. Если бы я уже встречалась с этим мужчиной, я бы это помнила.

— Как вы относитесь к беседе за ужином? — немного хрипловатым голосом спросил лорд, чем невероятно меня удивил.

Я о подобном даже не думала. Просто беседа, просто…

— Э-э, — протянула я неуверенно, не зная, что сказать.

— Я весь день ничего не ел, — вдруг добавил он, виновато улыбнувшись.

Я почему-то улыбнулась в ответ и…

— Хорошо.

***

Я думала, что за последние полтора года сильно изменилась. В чём-то это действительно было так. Я стала более уверенной, поумнела, перестала наивно доверять людям и стала в каждом встречном видеть врага.

Но сейчас, сидя напротив лорда Авереса в небольшой столовой его покоев, я отчетливо ощущала, как дрожат мои руки. Находиться в его обществе один на один оказалось очень волнительно, даже не смотря на то, что наша беседа так толком и не началась.

Мы просто поднялись на верхние этажи замка, прошли в отданное лорду Авересу крыло, попали в малый обеденный зал, тщательно вымыли руки, устроились за столом и мужчина начал есть.

Делал он это быстро, но с какой-то хищной грацией. В смысле, как мне кажется, так же двигаются опасные хищные звери — плавно, грациозно, обманчиво спокойно. Меня не покидало чувство, что вот-вот он как дёрнется, или прыгнет, или вскочит на ноги, или сделает ещё что-нибудь неожиданное.

От этого чувства неприятно сводило от напряжения спину.

Я ела мало, скорее просто водила вилкой по тарелке, где расположились весьма аппетитного вида печёное мясо с овощами под каким-то бардовым соусом. Куда больше внимания я уделяла сидящему напротив и сосредоточенно евшему ректору.

И пусть я бросала на него взгляды украдкой, мне доставляла странное удовольствие возможность наблюдать за ним. Это просто было так… забавно, что ли? Вряд ли кто-то ещё из академии вот так же сидел и ужинал в обществе этого сурового лорда.

А если сидел — кто это был?

Может, леди Исор, преподаватель истории магии? Она женщина молодая и красивая, постоянно привлекает мужское внимание, а вот постоянного спутника жизни пока не нашла. По крайней мере, так было перед тем, как я ушла.

Или кто-нибудь из адепток? В это мне почему-то не верилось. Не выглядел Аверес так, будто мог связаться со студентами. Мне кажется, ему больше подошла бы какая-нибудь статная леди из окружения короля. Или даже иноземная принцесса — дроу, например. Они там все красавицы, и характеры у них воинственные — то, что надо для лорда Авереса.

— Почему вы так смотрите на меня? — нарушил он наше молчание.

Я вопросительно моргнула, только после этого догадавшись, что вот уже несколько минут смотрю на него и слегка улыбаюсь от бродивших в сознании мыслей.

— Я, — тут же смутилась я и опустила взгляд, чувствуя, как краснеют щеки, — просто задумалась, не подумайте ничего плохого.

О, Тьма! Как глупо получилось!..

— Могу я узнать, о чём вы думали? — вежливо поинтересовался мужчина, не сводя теперь с меня взгляда.

Я не видела — я чувствовала.

— Нет! — торопливо воскликнула я, ужаснувшись от одной только мысли о том, что будет, если лорд Аверес узнает, что я мысленно представляла его в компании с принцессами дроу.

— Почему же? — мне показалось, или в его голосе я услышала смешинки?

Осмелев настолько, что смогла бросить на него взгляд из-под ресниц, я поняла, что мне не показалось. Более того, лорд Аверес отчего-то немного улыбался и даже в его тёмно-синих глазах мерцали искорки смеха.

Я окончательно смутилась, нервно прикусила губу и вновь уставилась на стол.

Просто молодец, Ивена. Теперь он наверняка считает меня ненормальной.

— Не думаю, что вам будет интересно, — попыталась оправдаться я.

И что услышала? Просто потрясающую вещь:

— Может, вина?

Какое вино?! Я сюда вообще поговорить шла… точнее, собиралась идти, даже не подозревая о том, что лорд Аверес за мной сам зайдёт. Так вот, я собиралась поговорить, а меня тут вначале накормили, так теперь ещё и вином опоить собираются!

— Я не пью, — сообщила ему чистейшую правду.

А в ответ прозвучало несколько самодовольное:

— Как давно?

И выглядел лорд так, будто знал что-то такое, чего не знала я. С намёком посмотрел на меня, загадочно и вместе с тем понимающе и ободряюще улыбнулся…

— Что? В каком смысле? — не поняла я и нахмурилась, — Я вообще не пью!

— Хм, — как-то странно хмыкнул он, на миг чуть прищурил глаза, но всё же решил не спорить и спросил, — в таком случае, не хотите ли попробовать?

— Пить? — несколько враждебно посмотрела я на него и отрицательно покачала головой.

— Вино, — пояснил мужчина и вновь улыбнулся, в этот раз несколько снисходительно, будто разговаривал с несмышленым ребёнком.

— Нет, спасибо, — непреклонно отказалась я, не собираясь начинать пить.

Тем более в обществе с новым ректором.

— Я думала, вы хотели поговорить, — напомнила я осторожно, переводя тему разговора с вина на интересующие меня вещи.

Лорд Аверес слегка кивнул.

— Мне показалось, беседу лучше вести под хороший напиток, — мягко заметил он.

Но я всё равно отрицательно покачала головой. И неуверенно добавила:

— Если хотите, то, пожалуйста, пейте…

— Из ваших уст это звучит ещё хуже, чем в моей голове, — скривился мужчина, потирая шею рукой, — я не пью один.

— А я вообще не пью, — выдавила я виноватую улыбку, желая уже поскорее закрыть тему с вином.

— Я уже понял. Тогда, может быть, вы желаете сок?

— Нет, спасибо.

— Чай? — не отступал он, выжидающе глядя мне в глаза.

— Н-нет, — неуверенно отказалась я.

Мне просто хотелось поскорее попросить его о том, на что я так неожиданно решилась в комнате госпожи Гейман — о переводе. И у меня были все основания полагать, что он мне откажет. В конце концов, перестройка источника не только ужасно болезненна, она ещё и требует большого количества тренировок, которые я не смогу проводить одна.

Мне нужны преподаватели. А в идеале ещё и кто-то, кто будет внимательно следить за всеми изменениями, направляя в нужное русло и помогая.

Так что лорд Аверес имел полное право отказать мне — ему просто не выгодно заниматься этим. От этой мысли становилось ужасно страшно.

— Кофе? Мне недавно подарили упаковку отличных зёрен, — внёс лорд новое предложение.

Кофе я пробовала лишь однажды и, хоть горячий напиток с мёдом и молоком мне очень понравился, я вновь отказалась.

Стало катастрофически неловко. Зачем он всё предлагает и предлагает? Пусть уже просто замолчит и мы нормально поговорим!

— Тогда что вы хотите, Ивена? — очень мягко вопросил мужчина у меня.

Он меня теперь ещё и по имени называет! Но, признаться, мне это понравилось… Понравилось, как его негромкий проникновенный голос называет моё имя.

— Поговорить, — буркнула я об очевидным и неуверенно на него посмотрела.

Лорд Аверес почему-то хмыкнул, затем едва заметно поджал губы, а после произнёс:

— Что-то мне подсказывает, что вы со мной не о своём прошлом говорить собрались.

Я дёрнулась, удивленно воззрившись на него. Лорд понимающе улыбнулся.

— Более того, я уверен, что вы у меня сейчас что-то просить будете, — добавил он с кривой ухмылкой.

Я смущенно опустила взгляд, мимолетом заметив его опустевшую тарелку, и промолчала. В общем-то, мужчине ответ и не требовался.

— Давайте так: вы мне рассказываете о том, что сподвигло вас на побег из академии, а я обещаю попробовать исполнить вашу просьбу. Идёт?

Вот теперь я вновь посмотрела на него, не скрывая своего удивления. Вот так просто он взял и согласился? Что ж, я уверена, он пожалеет о своих словах, едва услышит о том, что я собираюсь попросить.

Но всё же странно, ведь ректор мог просто потребовать рассказать ему о побеге, не идя на уступки и не давая таких обещаний. Зачем он это делает?

— Ну-у, — неуверенно протянула я, пытаясь понять, в чём же здесь подвох. Не найдя его, ещё более неуверенно добавила, — идёт.

— Вот и замечательно, — с этими словами мне подарили ободряющую улыбку и прямо спросили:- Что вы там просить собрались?

Сжав руки на коленях, я несколько замялась с ответом, а потом сильно зажмурилась и выдохнула:

— Переведите меня к некромантам.

Сказала. И тут же испугалась! А вдруг он меня вообще теперь выгонит?! Нет, не имеет права. А если накричит? Да пусть кричит, лишь бы не убил! А если он откажет? Тьма, что делать, если он откажет?..

Но лорд молчал.

Молчал минуту, две… Я нервно сглотнула и рискнула открыть один глаз. Ну боялась я его!

Лорд Аверес выглядел очень спокойным, только синие глаза стали ещё более глубокого оттенка. Поймав мой взгляд, маг просто поднялся и вышел, не сказав ни слова! Я осталась сидеть, потрясенно глядя на закрывшуюся за ним дверь из тёмного дерева и думая — он специально ждал, пока я на него посмотрю, чтобы выйти?!

И как это понимать?! Это нет? Или да? Или что вообще такое?!

Не успела я толком подумать о том, что мне дальше делать, как дверь открылась повторно, пропуская в комнату всё того же лорда Авереса. В его руках покоилась тёмная запечатанная бутылка с маленькими капельками-бисеринками на толстом стекле, а ещё пара бокалов.

Всё также молча он вернулся на своё место, легко открыл бутылку и наполнил оба сосуда на высокой ножке.

— Я ожидал нечто подобное, — признался он, нарушая молчание, и мне был протянут один из бокалов с тёмно-красным напитком, заполнившим его наполовину.

Причем так мне его протянули, что я просто побоялась отказываться. Осторожно ухватившись за ручку, вопросительно посмотрела на лорда. Он, отставив бутылку, тоже держал свой бокал одной рукой, задумчиво в него глядя, а потому и моего вопрошающего взгляда не видел.

— Только думал, вы попросите о переводе на боевого мага, — добавил он спустя несколько мгновений.

Я нервно сглотнула. Открытого отказа не прозвучало, что придало мне некоторой уверенности, а потому я и проговорила негромко:

— У некромантов нет обязательной послеучебной службы.

А это значит, что меня не смогут заставить работать на Вильгельма.

— Верно, — сухо согласился мужчина, делая небольшой глоток вина.

Мне, глядя на него, почему-то вдруг захотелось тоже отпить немного. Невероятно привлекательным казался напиток, а его тонкий фруктовый аромат щекотал нос.

Я одёрнула саму себя, мысленно напомнив себе, что светлый разум куда лучше вызванного алкоголем спокойствия и лёгкости. А мне сейчас собственная разумность была нужна куда сильнее.

Лорд-ректор молчал, я тоже не знала, что ещё сказать. Хотелось произнести очень многое, убедить его в том, насколько мне это нужно, но я молчала. Видела, что он сильно задумался, глядя в свой бокал, и не мешала ему.

— Вы осознаёте, чего именно хотите? — в конце концов спросил он, поднимая на меня внимательный взгляд.

Настолько внимательный, что мне захотелось сжаться и спрятаться, но я всё же ответила:

— Да.

— У вас источник светлый.

Даже спрашивать не буду, откуда он знает.

— Да, — произнесла ещё раз, не отворачиваясь и не переставая смотреть ему прямо в глаза.

Сердце забилось чаще от страха. Откажет?

— Вы знаете про процесс его перестройки? — в его голосе отчётливо послышалось глухое раздражение.

Втянув голову в плечи, я едва слышно прошептала:

— Знаю…

— И вы готовы пойти на такие жертвы? — теперь к раздражению добавилась непонятная злость.

— Готова, — совсем уж нерешительно подтвердила я.

— Зачем? — он не кричал, даже голоса не повысил, но мне отчего-то стало совсем уж не по себе.

Это был очень хороший вопрос, ответ на который я также отлично знала, но говорить его лорду-ректору не собиралась.

Да и как я могла сказать такое совершенно постороннему человеку? Как вообще кому-то можно признаться в том, что я готова рискнуть своей жизнью, лишь бы не достаться Вильгельму? Это… жутко. Страшно. Унизительно.

— От некроманта куда больше пользы, чем от мага-теоретика, — выдвинула я разумный довод.

Но ректор не захотел сдаваться так просто.

— Обе эти специальности нужны и востребованы, — возразил он уверенно.

— Конечно, но…

— Быстро и чётко: причина перевода? — фактически потребовал лорд.

Быстро и чётко я ему могла сказать только лишь «хочу» или «потому что да», но сомневаюсь, что такие ответы ему бы понравились.

— Жизненная необходимость, — негромко отозвалась я, вновь опуская взгляд.

— В чём? — ледяной по звучанию голос.

— В собственной безопасности, — ещё тише ответила я и буквально вся сжалась, ожидая его реакции.

Ждала я долго. Так долго, что Аверес успел неторопливо допить собственное вино и наполнить бокал ещё раз, а потом он всё же заговорил:

— Это связано с Вильгельмом Дауканс?

— Да, — не стала я отпираться от очевидного.

— Что вас с ним связывает? — прямо спросил маг.

И, хоть я на него и не смотрела, точно знала, что его взгляд направлен на меня.

«А вас?»- мне очень хотелось задать этот встречный вопрос.

Ведь этих двоих явно что-то связывает. Это стало понятно ещё тогда, в моей комнате, когда Аверес начал тонко издеваться и открыто противостоять Вилу, а тот в ответ не принялся раскидываться угрозами «сладкой» жизни, как он обычно делал.

Я бы даже могла предположить, что Вильгельм испугался лорда Авереса.

— Много чего, — максимально туманно обозначила я, начиная неосознанно крутить бокал в руке, рассматривая переливающееся по стенкам красное вино.

И запах такой интересный, сладковатый, фруктовый. Вот только не запах вина занимал мои мысли.

— Расскажите, — не потребовал — попросил мужчина.

Наверно, именно поэтому я, криво улыбнувшись, рассказала ему кое-что:

— Вы знаете, кто я? — начала я свой рассказ с вопроса.

Аверес честно задумался. Подняв на него взгляд, я чётко видела на его деланно спокойном лице задумчивость.

— Ивена Венемал, — произнес он, будто пробуя моё имя на вкус, — Ве-не-мал. Ваш отец лорд Гарес Венемал?

Гарес. Знаменитый воин, сильный маг, тот, что когда-то давно занимал пост главнокомандующего королевской стражи.

— Нет, — грустная улыбка против воли скользнула по моим губам, — Гарес был братом моего отца.

— Олан Венемал, — утвердительно сказал лорд Аверес, глядя на меня как-то странно.

— Олан Венемал, — эхом откликнулась я.

Тоненький ручеек грусти растекся вокруг сердца.

— Приближенный короля, — добавил ректор с легким оттенком досады в голосе, — мне стоило сразу вспомнить.

— Думаю, вы понимаете, какое наследство досталось единственной выжившей представительнице рода Венемал?

Баснословное.

Отец — приближенный короля, его старший брат — главнокомандующий стражей, мама — почётный лекарь в звании магистра, а её старший брат — иностранный посол. Нужды в нашей семье никогда не знали, нас с Январи постоянно баловали, а теперь…

Теперь огромные сбережения лежат в королевском банке, три особняка притаились в разных частях нашего государства, а пользоваться ими некому. Да и из Венемалов я осталась совсем одна…

— Могу себе представить, — сухо произнёс ректор и продолжил, — лорд Дауканс, конечно же, решил воспользоваться такой удачей и заполучить в своё полное пользование наследницу невообразимых богатств.

— О, — я хрипло рассмеялась, хотя мне было совсем невесело, — лорд Дауканс приложил все свои усилия для того, чтобы я осталась действительно единственной наследницей.

— Ивена, — напряжённым голосом позвал лорд Аверес, а едва я подняла на него взгляд, всё с теми же интонациями выдал, — вы понимаете, что это государственная измена? Ваши показания могут послужить весомым доводом для того, чтобы осудить Вильгельма в предательстве короля.

— Что? — потрясенно выдохнула я.

Если честно, мне показалось, что я ослышалась. Просто Вил и обвинение в измене… За этим всегда следовало одно наказание — смерть. Мне оказалось очень сложно представить себе казнь лорда Дауканс.

— У вас есть неоспоримые доказательства того, что он причастен к смерти хоть кого-то из вашей семьи? — голос лорда Авереса вмиг изменился, стал собранным и сосредоточенным, деловым и очень серьёзным.

Нервный смешок против воли слетел с губ. Ректор недоумевающе нахмурился, наверняка окончательно уверовав в мою неадекватность. Тогда я поспешила пояснить ему:

— Вильгельм главнокомандующий королевской стражей. Неужели вы думаете, что он не позаботился о том, чтобы в смерти моих близких его подозревали в самую последнюю очередь?

Вил всегда был слишком умным. И он всегда любил себя, чтобы так просто подставиться.

Лорд Аверес ничего не сказал на это, только лишь посмотрел на меня как-то странно.

— Законным способом его не одолеть, — спокойно добавила я.

Единственный способ справиться с ним — убить. Не могу сказать, что меня это расстраивает. Я даже не скажу, что мне было бы жаль Вильгельма! Возможно, если бы все его злодеяния ограничились только издевательствами надо мной, я бы его и пожалела.

Но не после того, что он сделал с моей семьёй.

Не после того, что он сделал с ней.

Я не прощу ему этого никогда.

— Что заставило вас сбежать из академии? — несколько сменил направление нашего разговора лорд Аверес.

— До вас здесь всё было иначе, — уверенно высказала я.

Его тёмные брови удивленно приподнялись, взгляд стал вопросительным. Сделав ещё один глоток тёмной жидкости, ректор задумчиво произнес:

— Вы пробыли в академии меньше дня и, насколько я знаю, почти ни с кем не общались. Как вы можете судить о том, что здесь всё изменилось?

Это был очень правильный вопрос и я с удивившим меня удовольствием ответила на него:

— Ну, во-первых, прошлый ректор устроила бы прилюдную моральную порку, обвиняя меня во всех грехах смертных, и придумала бы такое наказание, слыша которое даже выпускники уходить бы побоялись.

Перед глазами появилось злобное лицо леди Скайлэн — утонченное, с чуть зауженным подбородком, яркими губами и высокими скулами, с колючим взглядом цепких темных глаз, с ломаной линией бровей и родинкой над верхней губой с правой стороны лица. В моих воспоминаниях её тонкая высокая фигура была, как и всегда, во всём чёрном и облегающем, на ногах высокие каблуки, а пальцы с длинными черными ногтями сцеплены в замок перед животом.

Эта женщина ядовито улыбалась мне, как делала каждый раз, стоило нам с ней встретиться, и чуть щурила густо подведенные чёрным глаза.

Да, она обязательно придумала бы какое-нибудь кошмарное наказание и с радостью выполнила весь тот перечень требований, что предъявил бы Вил.

— Я наслышан о леди Скайлэн, — медленно протянул лорд Аверес, одним глотком допивая содержимое своего глотка.

Затем он вновь ухватился за бутылку и сноровисто налил себе ещё вина. В задумчивости покрутил бокал в руке, погрузившись в свои собственные мысли, а затем резким движением опрокинул его себе в рот, быстро опустошив.

За очередным наполнением бокала я наблюдала с легким любопытством. У Авереса даже взгляд не затуманился! Неужели он и не пьянеет совсем?

— Вы знаете, из-за чего её убрали с должности? — спросил он и поднял на меня взгляд, — Вино попробуйте, оно очень лёгкое, я бы даже сказал — безобидное.

— Спасибо, не хочу, — откликнулась я и наконец отставила бокал на стол, сложив руки на коленях, — и я не знаю, что случилось с леди Скайлэн. Но, готова поспорить, она опять сделала что-то кошмарное.

— Именно, — хмыкнул мужчина, — умудрилась подпустить к себе Эланию Гринь.

— Я не знаю, кто это, — я чуть нахмурилась.

— Да? — лорд Аверес казался удивленным, — Странно, я был уверен, что её знает весь мир. Это газетчица, у неё самая скандальная репутация в королевстве, вы уверены, что не знаете её?

Я просто отрицательно покачала головой.

— Что ж, ладно. Элания проникла в академию, собрала для себя много интересной информации, которую потом бессовестно придала огласке, ну а потом король был вынужден вмешаться и назначить нового главу академии.

Я ничего не ответила, просто не зная, что можно сказать. Эта женщина, Элания, мне уже очень нравилась, если по её вине из академии выперли Скайлэн. Если встречу её — обязательно поблагодарю.

— Ну а что там во-вторых? — поинтересовался ректор как бы промежду прочим.

Чуть помедлив, не зная, говорить или не стоит, я всё же произнесла:

— Глядя на вас мне кажется, что вы из тех, кто привык контролировать абсолютно всё. Вы бы не оставили в академии старые порядки.

Теперь не ответил он, странно на меня посмотрев. Очень задумчиво, внимательно, будто высматривал в моём лице что-то конкретное, но всё никак не мог найти…

— Верно, не люблю беспорядок, — кивнул он спустя почти минуту, — вы так и не рассказали о своём побеге.

Ноготь большого пальца впился в подушечку указательного, причиняя ощутимую, но терпимую боль. И ответила я практически спокойно, старательно контролируя собственный голос:

— Это не совсем приятная история.

Мою жизнь после знакомства с Вилом вообще сложно назвать приятной.

— И всё же?

— У Вильгельма появились на меня вполне конкретные планы. После моего совершеннолетия он планировал жениться на мне, чтобы иметь беспроблемный доступ ко всему наследству.

А ещё он собирался заделать мне ребёнка. Никогда до этого он не прикасался ко мне в этом плане, всё говорил, что хочет сделать это после моего совершеннолетия.

А ещё… именно тогда он сделал так, что я осталась единственной из Венемал.

Отнял у меня самого дорогого человека.

Забрал часть моей души.

Разорвал моё сердце.

И подписал себе смертный приговор.

Ублюдок.

— И вы сбежали, — закончил за меня ректор, недовольно поджав губы.

Кажется, рассказ не удовлетворил его любопытства.

— Не думайте, что это было просто, — поспешила я разнообразить своё повествование подробностями, избегая вопросов на нежелательные мне темы, — мне пришлось… А, нет, я вам не расскажу, иначе вы меня отчислите.

И только сказав это, я вдруг поняла, что и кому я только что сказала! Мамочка моя!.. Он же меня сейчас просто убьёт! Вон, и глаза нехорошо так прищурились, и губы поджались!

— Можете не волноваться на этот счёт, я обещаю не использовать эту информацию против вас, — не оправдал он мои ожидания, не став кричать, ругаться и требовать у меня немедленного ответа на все его вопросы.

Хотя мог бы.

Всё же странный он. И… удивительный. Никогда не встречала подобных людей.

— Ну, раз обещаете, — негромко пробурчала я и всё же рассказала о том, о чём кроме меня больше не знал никто, — я подкинула леди Скайлэн шоколад со снотворным. Она его любит, а снотворное наши лекари лично разрабатывали, так что оно сильное вышло… Дальше было просто: подкупить торговца, что приезжает каждое утро, и, спрятавшись в телеге, покинуть территорию академии и добраться до ближайшего города. Вот там уже сложнее было, да. Вил как только понял, что я сбежала, всех на уши поставил. Местные патрули прочесывали не то, что каждую улочку — они по всем лесам несколько раз пробежались, вот только… если человек действительно не хочет, чтобы его нашли, его и не найдут.

— Но вас нашли, — вставил лорд, впрочем, без упрёка и превосходства, а просто как факт.

— Через полтора года, — я кивнула, подтверждая его правоту, — но, согласитесь, это был ощутимый удар по гордости главнокомандующего. Я, кстати, так и не поняла, где подставилась.

И что я услышала? Совершенно неожиданное:

— Если хотите, я могу узнать об этом, — спокойно, даже слегка безразлично предложил лорд Аверес.

Не то, чтобы мне было до ужаса интересно, но всё же любопытно. И в дальнейшем может пригодиться, чтобы больше на этом не попадаться. Но вот так, просить лорда-ректора узнать об этом? Это… странно. И ощущение, будто у меня взамен чего-то потребуют.

— Мне не хотелось бы утруждать вас, — мягко попыталась я отказаться, но не успела договорить, как лорд внёс своё предложение:

— Я узнаю, как вас нашли, а вы взамен поужинаете со мной.

И всё это совершенно невозмутимо. Абсолютно!

— А-а-а, — протянула я не то потрясенно, не то испуганно, зато точно знала, что мне хочется поскорее куда-нибудь сбежать и спрятаться.

И так неловко стало, и щеки, кажется, порозовели, и вообще…

— Просто ужин, — поспешил успокоить лорд-ректор, с трудом сдерживая улыбку. Уголки его губ чуть подрагивали, а в уголках глаз собрались совсем малюсенькие морщинки, и этот взгляд… Я точно видела, что лорду Авересу смешно, вот только непонятно, надо мной он смеётся или ещё из-за чего? — И, возможно, вы расскажете мне ещё что-то интересное о проблемной личности по имени Вильгельм Дауканс.

Дальнейшее я никак не могла себе оправдать. Это было как толчок, как щелчок пальцев, как порыв ветра. Оно просто вдруг случилось и я ничего не смогла сделать.

Я просто открыла рот и выдохнула:

— Хорошо, — давая тем самым свое согласие на ещё один наш совместный ужин.

Как? Зачем? Почему? Не знаю. Ничего не знаю! Мне просто захотелось согласиться, чтобы ещё раз оказаться в обществе этого немного странного человека.

Человека, что оказался внимательным и старательно вслушивался в мои слова, чего со мной не случалось уже очень давно.

Человека, что не пытался заставлять меня что-то делать или говорить, что не давил своим положением и не указывал, что и как мне следует делать.

Человека, с которым просто было приятно находиться, пусть и немного волнительно, а иногда и страшновато.

— Очень рад, — улыбнулся он искренне, но уже в следующее мгновение улыбка на его лице угасла и я услышала, — Ивена, о вашей просьбе… Вы хорошо подумали?

Я мгновенно прониклась важностью момента, понимая, что прямо здесь и сейчас будет решаться моя дальнейшая судьба.

— Да, — подтвердила я решительно, задышав чаще от волнения.

— Вы понимаете, что процесс перестройки источника зачастую заканчивается смертью? — ещё один напряженный вопрос, ответ на который ждали с должным вниманием.

Я невольно сглотнула, сцепив руки в замок на коленях, и попыталась ответить: — Вероятность один к одному.

— И не будем забывать про выгорание. Уверен, вам не хотелось бы полностью потерять магию, — с намёком посмотрел на меня лорд.

— Я не выгорю, — подняло голову упрямство, — и не умру.

— Очень на это надеюсь, — едва слышно выдохнул мужчина, на миг прикрыв глаза, а добавил уже нормальным голосом, — если вы хорошо подумали и полностью уверены…

— Уверена, — вставила я.

— И даже осознаёте, что вам мало того, что источник перестроить, так ещё и всю программу за пять лет обучения выучить придётся…

Осознала я это только сейчас, но всё равно сцепила зубы и уверенно кивнула. Радовало лишь то, что год только-только начался, ещё даже первый месяц не закончился.

— Тогда, — с какой-то обреченностью проговорил он это, — жду вас завтра утром. И, Ивена?

— Что? — испуганно откликнулась я.

— Я этого не одобряю, — подвёл Аверес черту в нашем сегодняшнем разговоре.

Магистр плавно поднялся на ноги, отставил в сторону свой бокал и протянул ко мне руку, безапелляционно велев:

— Браслет.

Я мгновенно вскочила, едва не сбив бедный стол, за что стало тут же стыдно, и, виновато опустив взгляд, покорно вложила свою руку в открытую ладонь.

Запястье сжали, накрыли сверху второй рукой. Лорд Аверес сосредоточенно замолчал, внимательно глядя на толстый ободок магического артефакта, блокирующего мою магию.

Миг, ещё миг… Время как будто замерло, и даже воздух вокруг него сгустился и стал напоминать желе. Гулкий удар сердца в груди, невольно дрогнувшая рука, медленный выдох… Щелчок! И вдох, громкий, совершенный полной грудью, расползшийся по телу приятным теплом.

Браслет повалился на стол двумя дымящимися половинками, звякнувшими при соприкосновении друг с другом. Я в недоумении уставилась на руку, что продолжал сжимать своими невероятно тёплыми, почти горячими руками лорд Аверес, и ничего не поняла.

Почему браслет дымиться, как если бы был раскалён? Приглядевшись повнимательнее к половинкам, я поняла, что они действительно были раскалены. Да они покраснели!

— Идите, — устало велел лорд Аверес, отпуская моё запястье и опуская свои руки вниз. Так, чтобы я их не увидела.

— А, — попыталась я возразить, но, наткнувшись на его немигающий взгляд, моментально передумала и искренне выдохнула, — Спасибо!

— Не за что, — отозвался ректор и отвернулся, говоря тем самым, что мне как бы пора уже и честь знать, то есть покидать чужую жилплощадь.

Возражать я не стала, просто повернулась и пошла прочь, чувствуя, как губы растягиваются в счастливой улыбке.

Я чувствовала себя… свободной. Да, магия это именно свобода. То, ради чего хочется жить, наслаждаясь каждым её проявлением и пульсацией, разгоняющей её потоки по венам.

Магия — это жизнь, в той же мере, что и смерть.

Магия — это сила, это ответственность, это… власть.

Уже дотронувшись до холодной ручки двери, я неожиданно подалась какому-то внутреннему волнению и медленно обернулась.

Лорд Аверес сидел, чуть сгорбившись, устремив взгляд вниз, на собственные руки, на которых стремительно залечивал ожоги.

Ожоги! На его руках! А я даже и не заметила… у него же ни один мускул не дрогнул! Даже выражение лица не изменилось! Он… Стоял и терпел. И это лишь для того, чтобы помочь мне…

Глаза наполнились слезами от осознания только что произошедшего.

Лорд Аверес вдруг стремительно обернулся, вонзил в меня немигающий разгневанный взгляд и его столовую потряс его же яростный рык:

— Вон!

Стены задрожали! Стекла зазвенели! Меня как ветром сдуло!

А уже ночью, лежа в своей чистенькой комнате на накрахмаленных простынях, я не могла заставить себя уснуть и всё прокручивала в голове наш ужин. Раз за разом, вспоминая малейшие детали. И особое внимание уделив его окончанию.

Удивительно и странно, что лорд Аверес искалечил собственные руки, чтобы помочь мне. Я была ему за это очень благодарна, но меня не отпускало ощущение, что это как-то странно и… неправильно.

Мысли сами собой устремились к тому наваждению, что случилось со мной целых два раза за день.

Этот холод, даже от воспоминания о котором бросало в дрожь, и взрыв грома над головой, и яростные порывы злого ветра, и непроглядно чёрные глаза, находящиеся прямо напротив меня…

Когда сон всё же пришёл, я оказалась где-то далеко отсюда.

Там было светло и пахло лилиями. Их легкий ненавязчивый аромат окутал всё вокруг, вызывая на моих губах улыбку. Я стояла посреди небольшой поляны, где росли только они — крупные цветки белой лилии.

Но я была здесь не одна. И пусть я никого не видела, зато отчетливо ощущала.

И слышала!

Я слышала его голос!

Далекий, приглушенный, доносящийся будто сквозь толщу воды. Я не могла разобрать слов, но уловила испуганные нотки в этом голосе. И мне самой вмиг стало страшно!

Холод сковал всё тело. Судорога прошлась по костям. А нарастающее чувство паники мягко обняло из-за спины, подуло в шею, вызывая жуткие мурашки, и…

И я упала.

Не знаю, куда, как и зачем, просто вдруг земля пропала из-под ног. И не было больше трав и луга, не было света и аромата, только лишь непроглядная темнота…

Я рывком села на кровати, не сразу разобрав, где вообще нахожусь и что тут делаю. А когда всё же поняла, захотелось, чтобы как раз это было сном. Чтобы я проснулась через мгновение в очередной придорожной ночлежке с ножом в руках, где за дверью будут такие же безымянные странники, как и я.

Увы, об этом не могло быть и речи.

Уснула повторно я только под утро.

— Ивена? Венемал! — остановил меня радостный мужской голос по дороге к ректору.

Знакомый такой голос, с присущими только ему ехидными нотками.

Остановившись, я о-о-очень медленно обернулась, без труда мгновенно выискав взглядом из толпы адептов обладателя этого ехидного голоска.

— Кир! — губы сами собой растянулись в широкой улыбке, — Поганец, тебя ещё не убили?

А должны были! Все, кто слышал мои слова, понимающе заулыбались.

Кира Филлинга в академии знали все. Даже почтенные умертвия в склепах и привидения на верхних этажах замка. Это имя было известно всем и каждому.

Кир Филлинг — это круговорот золота в академии.

Это центр всей торговли, причём совершенно неважно, что именно будет входить в твои запросы. Коллекционное демоническое вино? Без проблем. Человеческий мозг? Без вопросов. Древний талмуд с запрещенными рунами? Он достанет и это. Единственное, к чему должны быть готовы все клиенты — высокие цены.

А в придачу к ним проценты, ставящиеся по принципу «пять лет назад ты обидел меня, я такого не прощаю, будешь платить вдвойне». И все платят, сколько бы Кир не затребовал, потому что все знают, что он не только достанет любой товар, он ещё и жизнь может отлично испортить.

Поэтому никто не может отказать ему. Поэтому все вокруг ему должны. Поэтому все и горят жаждой его скорейшей смерти, исключительно ради всеобщего финансового блага.

— Меня все любят, — самодовольно заулыбался обладатель обворожительной улыбки, больших зелёных глаз, внушающих доверие, и небрежно причесанных слегка длинноватых чёрных волос.

Находящиеся рядом с боевиком товарищи начали выразительно закатывать глаза или и вовсе отрицательно качать головой, но только так, чтоб сам Кир не видел.

— Охотно верю, — рассмеялась я, не переставая улыбаться.

Встретить старого друга оказалось очень здорово. Он за прошедшее время стал ещё выше и наглее, о чем прямо свидетельствовала его хитрющая улыбка. Всё также в окружении большого количества людей, всё та же небрежность во внешнем виде и безмятежность на миловидном лице.

Хорошо, что хоть что-то со временем остаётся неизменным.

— А ты это куда бежишь? — нагло поинтересовался он, подходя ближе и по-свойски закидывая руку мне на плечи.

А рука у него, между прочим, тяжелая!

— К ректору, — буркнула я, спихивая чужую конечность.

Но Кир уже и сам отошёл на шаг назад, чтобы посмотреть на меня в полном изумлении и выдать ожидаемое:

— Зачем?

Те, кто пришёл вместе с ним, молча поддерживали друга, с таким же интересом и благоговейным ужасом взирая на меня.

— Действительно, — ехидно протянула я, — а ничего, что я тут как бы всего второй день?

И вот зря я это сказала, потому что началось:

— А ты чего сбежала-то?

— А у тебя как побег организовать получилось?

— А ты слышала, что случилось?

— А кто это вчера с тобой был?

— Что случилось-то вообще?

Меня окружили плотным кольцом и вряд ли собирались добровольно отпустить, пока я не отвечу на все их вопросы. К счастью, меня спас ректор. Точнее, не сам он, а вселенный им в адептов страх.

— Меня лорд Аверес ждёт, — жалобно протянула я и, о чудо, все тут же отступили на несколько шагов.

— А, ну, раз лорд Аверес, — с намёком протянул Кир и весело мне подмигнул, — то мы не будем тебя задерживать.

И они все ушли. А вот уверенность в том, что этот разговор не отменили, а просто перенесли на неопределенный срок, осталась стоять рядом со мной. Вздохнув, мы с ней вместе отправились на встречу с ректором.

Но дойти спокойно нам было не суждено.

Где-то совсем рядом кто-то пронзительно закричал! Громко, испуганно, болезненно! Этот крик дребезжащим звоном пробрался внутрь меня, заставил задрожать всё тело и ещё долго сотрясаться его от ужаса.

Вокруг закричали вновь, менее громко, но более испуганно!

Я резко обернулась, как и многие вокруг, озираясь по сторонам в поисках того, кто кричал, а сейчас вдруг замолчал… Нехорошо замолчал.

— У неё кровь! — пронзительный визг выбился из общего гомона, вызвав приступ самой настоящей паники!

Кровь…

Ледяной ужас расползся в груди. Дышать стало невозможно. Перед глазами все затемнело, заплясало, поплыло. Ноги так некстати задрожали и начали просто подкашиваться, норовя вот-вот уронить меня на землю…

— Сделайте что-нибудь! — голос, пробившийся в моё сознание из-под толщи ледяной воды.

И оцепенение разлетелось на тысячу мерцающих осколков, оглушив меня своим звоном.

Дёрнувшись всем телом, я ещё раз быстро огляделась, в этот раз подмечая и столпившихся адептов, и образовавшийся впереди просвет. Туда я и рванула, распихивая на своём пути всех, кто не успел отойти.

Мне было жизненно необходимо добраться. Успеть. Я должна была успеть! В этот раз я должна успеть…

Распихивая перепуганных адептов, я вырвалась из толпы, замерев от ужаса в тот же миг.

Это была девушка. Её светлые волосы разметались по земле, закрыли часть лица, а их кончики медленно тонули в расползающейся по земле лужи багряного цвета. В нос ударил резкий запах крови…

— Отошли все! — скомандовала я так громко и уверенно, как только могла.

Наверно, было во мне сейчас что-то пугающее и жуткое, потому что адепты даже и не подумали возмущаться, покорно отходя назад. Краем сознания я заметила среди них преимущественно младшие курсы, по большей части девочки травницы и молодые боевики.

— Лекарей! — отдала я новый приказ, пока со всех сторон к нам стягивались все новые и новые действующие лица, — И ректора, быстро!

Стараясь не обращать внимания на дрожащие руки и подкашивающиеся ноги, я торопливо и осторожно подобралась ближе к светловолосой девушке. Кровь вокруг её безвольного тела всё расползалась и расползалась. Теплая, тягучая, пугающая…

Повернись события давно минувших лет иной стороной, я бы сейчас стояла в толпе таких же пораженных и испуганных адептов. Не случись со мной тогда того, что навеки перевернуло мою жизнь, я бы и не знала, что нужно делать.

Но у Судьбы злые шутки.

Она умеет преподавать уроки, которые невозможно забыть.

Сцепив зубы почти до боли, я решительно встала перед девушкой на колени, не обратив никакого внимания на то, что ткань штанов начала пропитываться чужой кровью.

Мне нужно было быть как можно ближе к ней.

Судорожный выдох, распростертые над её телом руки. Прикрыв глаза, шепнуть пару простых слов древнего языка. Медленный вдох и задержка дыхания. Секунда, вторая, гулкий удар сердца…

Внутренний магический источник открылся решительно и зло. Магия заструилась по венам, рывком устремилась к рукам, сорвавшись с кончиков пальцев насыщенным золотистым свечением, что неумолимо быстро окутало лежащую без сознания девушку в кокон.

Наложить стазис — то немногое, что должен уметь делать каждый маг. То немногое, что может спасти жизнь, остановив смерть.

Главное теперь молиться Тьме, чтобы лекари прибыли незамедлительно.

Минус подобного стазиса — он поддерживает жизнь другого за счёт твоей собственной. Если проще, то он просто выкачивает из тебя силу и энергию, перерабатывая и используя её на сохранение жизни того, на кого наложили стазис.

Конечно, существуют заклинания и более практичные, безопасные, что ли. Проблема в том, что у меня не было ни возможности, ни времени их изучить.

— Ректор! — пронёсся по толпе испуганно-возбужденный шепоток и все они отошли ещё дальше.

Кажется, с появлением лорда Авереса адепты перепугались ещё больше.

Я не смотрела на приближение его и ещё двух мужчин в зелёных мантиях, перед которыми безропотно расступались абсолютно всё, делая живой коридор. Я в этот момент не отрывала взгляда от края кровавой лужи, со странной смесью мрачного удовольствия и облегчения отмечая, что она не увеличивается.

Заклинание действует.

Жизнь не покидает её тело.

Чего нельзя сказать о моём…

Перед глазами неожиданно потемнело в тот самый момент, когда напротив меня присел один из лекарей. Кажется, я его даже помню — слишком приметным было сморщенное вытянутое лицо и невероятно высокий рост.

Кто-то что-то сказал, кто-то что-то ответил. Я не разобрала слов, слыша только участившиеся удары сердца, грохочущие в ушах.

И чувствуя, как тяжелеют и медленно опускаются плечи. В носу отчего-то неприятно защипало и…

И всё прекратилось.

— Всё, держу, — отчётливо прозвучал уверенный мужской голос и кто-то сунул мне в руку платок, — Венемал, молодец, горжусь!

— Не время, — ответил ему другой голос, принадлежащий тому самому лекарю, что был напротив меня, — лорд Аверес, на адептке остаточные следы боевой магии.

Боевая магия! Это было нападение!

— Знаю, — откликнулся наш ректор таким голосом, что мне захотелось убежать и спрятаться, — Лорд Агнесс, забирайте девушек. Если понадобиться моя помощь…

— Да всё я знаю, — перебил лорд Агнесс, чем вызвал у меня прилив ещё большего страха и невольного к нему уважения. Перебить ректора, которого тут все поголовно боятся, это смелым человеком быть надо, — вы начнёте расследование?

— Незамедлительно, — мрачно заверил ректор.

И пусть я не смотрела на него, продолжая следить за краем кровавой лужи, появилось ощущение, что его ледяной взгляд направлен точно на меня. Стало жутко. Во всяком случае более жутко, чем было до этого.

И тут случилось то, что почти все из нас не видели ни разу в жизни. Лорд Аверес решительно и зло выдохнул сложное даже по звучанию заклинание и вокруг него заструилась, зажурчала, забегала непроглядно чёрная магия.

Магия Смерти!

Ректор — маг Смерти!

Одинаковый ужас сковал нас всех!

И, кажется, только сейчас до всех дошло: на адепта академии было совершенно покушение! Кто-то пытался убить адептку прямо среди академического двора, на виду у стольких свидетелей!

И все мы догадались: на её месте мог оказаться кто угодно.

И ни для кого не было секретом, что ректор сейчас начнёт искать следы преступления за гранью, в мире Смерти, там, куда обычному человеку путь заказан, чтобы максимально быстро раскрыть это преступление.

Страшно даже подумать, что будет с тем, кто это сделал.

Но куда страшнее нам сейчас было именно от вида ректора, с ног до головы окутанного непроглядной чёрной магией.

Казалось, даже воздух стал в разы холоднее. Цвета утратили свою яркость, перестали петь птицы, затих сам воздух, боясь приблизиться к опасному магу.

— Всем немедленно разойтись по своим комнатам, — приказал ректор глухим, будто неживым голосом, от которого вздрогнули все и каждый, — и не покидать их ни при каких условиях до завтрашнего утра.

А ведь это утро только началось… Но никто и не подумал возражать, все начали мгновенно расходиться, боясь даже прошептать что-нибудь.

Со мной и девушкой дело было ещё хуже, чем со всеми остальными. Лично меня так вообще просто затолкали в открывшийся в воздухе портал. А уже в лекарском крыле засунули в небольшую комнатку, где из мебели были лишь узкая твёрдая кровать, маленький пустой столик и окно.

Оба лекаря поторопились заняться той, на жизнь которой только что покушались, а ко мне через пару минут зашла стройная высокая целительница в характерном зелёном одеянии.

Напоив меня какой-то горько-сладкой гадостью, она остановила кровь из носа и торопливо унеслась восвояси, ничего мне не сказав и закрыв за собой дверь. Заперли! Меня заперли!

Единственным плюсом во всём этом было лекарство, что почти мгновенно склонило меня в сон.

***

Когда за окном начало темнеть, мой сон окончательно пропал. Все чувства из меня как будто кто-то забрал, не было больше страха и тревоги, с которыми я засыпала. Не было ничего. Я даже не чувствовала ненависти к Вилу, которого почти сразу начала обвинять в покушении на бедную девушку.

Пустота.

Мысли медленно, совершенно ровно и также безэмоционально скользили в сознании, прокручивая ещё раз все события в замедленном действии.

Вот я слышу крик и толпа начинает паниковать. Вот я замираю, не в силах пошевелить и пальцем. Кто-то кричит про кровь. Мой бег, падение перед чужим телом, энергозатратное заклинание, из-за которого меня и оставили у лекарей ради магического восстановления источника.

И вот лорд Аверес и используемая им магия Смерти.

Ужасно опасная. Маг Смерти способен вернуть человека к жизни — ни в качестве умертвия, как это делают некроманты, а всё тем же живым человеком. Или же маг Смерти может убить одним ударом небольшой городок.

Невероятно редкая магия. Она не даётся с рождения, её нельзя захотеть. Она появляется лишь тогда, когда на твоих руках умирает самый дорогой для тебя человек. Умирает безвозвратно и неумолимо, а ты раз за разом пытаешься его спасти, делаешь всё, что только можно и чего нельзя, пытаешься, цепляешься, хватаешься…

Но он уходит.

Она могла сделать меня магом Смерти, если бы не вмешался Вил и не разлучил нас.

Она умерла из-за него.

Он убил её.

А теперь он пытался убить ещё кого-то. Совершенно безобидную, можно сказать случайную девушку, что просто оказалась не там и не тогда. И на её месте могла оказаться любая другая только потому, что лорд Дауканс уверен в своей безнаказанности.

— Я убью тебя, — едва слышно пообещала я, устремив мрачный взгляд на темнеющий горизонт, — слышишь, Вил, я убью тебя. Ты только дождись и не сдохни раньше времени, урод.

Помолчав немного, думая над сложившейся ситуацией, недовольно добавило:

— Видишь, что ты сделал? Я теперь сама с собой разговариваю. Если кто услышит — сочтёт меня ненормальной.

Полной неожиданностью для меня было услышать совершенно серьезное:

— Я не считаю вас ненормальной.

Я так и подпрыгнула, резко обернулась и с неподдельным ужасом воззрилась на стоящего у двери ректора. Щеки мгновенно опалило жаром от стыда. Его тут только не хватало!

— Вы подслушивали? — возмутилась я, но уже в следующее мгновение всё возмущение покинуло меня.

Лорд Аверес выглядел ещё более пугающим, чем до этого на улице. За маской показательного спокойствия клубилась жгучая ярость. Это было очень хорошо видно по потемневшим глазам, в которых не было больше этого удивительного синего отсвета, по неестественно прямой спине, по плотно сжатым губам.

— Как вы себя чувствуете? — непроницаемым голосом поинтересовался он, закрывая дверь и подходя ближе к узкой твёрдой койке, на которой меня лекари и оставили.

— В порядке, — отозвалась я глухо и попыталась встать, потому что находиться перед лордом в лежачем положении было неудобно во всех смыслах, но была остановлена его непререкаемым:

— Лежите.

Я испуганно вздрогнула, но благоразумно осталась на месте. Аверес и так жутко злым выглядит, не хочется мне злить его ещё больше, а потом попасть под горячую руку.

— У вас есть предположения на счёт того, кто мог это сделать?

Вопрос меня насторожил. Осмелев, я осторожно спросила:

— А вы спрашиваете, потому что никого не нашли?

Страх был, но любопытства было больше. Поэтому я испуганно сжалась, глядя снизу вверх на маску непроницаемости на мужском лице, но отказываться от своего вопроса не собиралась.

— Нашёл, — на его лице не дрогнул ни мускул, но голос стал жестким, — только он работал не один.

Спрашивать о том, как он это всё узнал, я не стала. Молчала целых несколько секунд, а потом всё равно спросила:

— Как вы это узнали?

— Вы совершенно не хотите этого знать, — ушёл он от ответа тоном, не терпящим возражений, — И всё же, вам есть, что мне сказать?

Говорить про Вила? Глупо. Для таких громких заявлений нужны неоспоримые факты.

Я отрицательно покачала головой и виновато взглянула на ректора.

На какую-то секунду я увидела в нём не сурового сильного мужчину, а невероятно уставшего человека, на плечи которого спихнули огромную ответственность.

Усталость — вот, что было в его взгляде. Давняя смертельная усталость.

Но эта секунда слабости, которую он явно не желал мне демонстрировать, прошла, и передо мной вновь был тот, кого боится вся академия. Тот, у кого только что едва не убили адептку. Тот, кто уже нашёл нападавшего, но не мог отыскать его заказчика.

Мне вдруг так жаль лорда Авереса стало, просто до безумия.

— В таком случае, отдыхайте, — холодно распрощался он и ушёл.

Вот просто взял и ушёл. И я не знаю, что чувствовала в тот момент. С одной стороны мне почему-то захотелось остановиться его. Понятия не имею, зачем, да и хорошо, что я вовремя прикусила язык, потому что даже не представляю, как бы потом оправдывалась.

А с другой — хотелось пореветь. Так, чтоб с морем слёз и громкими завываниями, терзаясь от жалости к себе любимой.

Тяжело вздохнув, переборола и это желание, отвернулась к стене и легла спать.

А утром вся академия гудела новостью: Ректор призвал гончих!

Что за гончие такие, я честно не знала, но на всякий случай прониклась атмосферой всеобщего восторженного ужаса.

Покидая лекарское крыло, я заглянула в палату к пострадавшей вчера девушке, застала её крепко спящей и решила не будить, тихо уйдя.

Голова немного болела после вчерашнего затратного заклинания, но я её решительно игнорировала, говоря себе, что после тренировок по перестройке источника буду вообще умертвием ходить.

Заглянув в свою комнату, я быстренько переоделась в выданную госпожой Гейман форму без нашивок, натянула чёрные брючки, майку в облипку, сверху тёплый свитер, затем ещё и мантию, потому что точно знала, что буду замерзать, обула высокие, до колена, сапоги без каблука, заплела свои длинные тёмно-шоколадные волосы в крепкую косу и с чистой совестью побежала к ректору.

Вчера-то я до него так и не добралась.

Впрочем, сегодня мне этого сделать тоже не дали.

— Венемал! — остановил меня грозный окрик на главной площади академии, вынуждая остановиться и вопросительно обернуться.

Я даже напряглась, готовясь к тому, что меня сейчас убивать будут, но всё обошлось. Это был всего лишь профессор Аэрем, декан некромантского факультета.

Облаченный в чёрную мантию, со сложенными за прямой спиной руками, с непроницаемо-спокойным выражением сурово-требовательного лица он величественно вышагивал по направлению ко мне, своим высоким ростом возвышаясь почти над всеми адептами.

— Здравствуйте, профессор Аэрем, — вежливо поздоровалась я.

Проигнорировав приветствие, мужчина сощурил зелёные глаза и с долей скепсиса спросил:

— Ты и правда решила перевестись на некроманта?

Настороженно на него глянув, я слабо кивнула, подтверждая.

Профессор не стал ругаться, говорить, какая я глупая, спрашивать, зачем мне всё оно надо и делать ничего подобного. Он просто склонил голову, окинув меня с ног до головы оценивающим взглядом, как-то грустно поджал губы, чуть вздохнул и велел:

— Иди за мной.

Признаться, я удивилась. Этот преподаватель был известен на всю академию своим принципиальным непримиримым характером. Очень требовательный, он запросто мог запереть целую группу на ночь в склепе исключительно в воспитательных целях. Списать на контрольных у него было просто невозможно, подкупить его тем более, а уж если ты ему чем-то насолил… Веселая жизнь тебе обеспечена.

Причём даже необязательно учиться у него. Бывали случаи, когда даже профессора просыпались в обнимку с разлагающимися трупачками, ласково им скалящимися.

Именно из-за страха перед последним я и поторопилась вслед за профессором, с трудом поспевая за его широким быстрым шагом. Но он пошёл куда медленнее, стоило нам завернуть за угол одного из корпусов и двинуться на задний двор в сторону полигона.

Он, полигон, был у академии один, зато очень большой, с расположенным на его территории складом для оружия и другого ненужного хлама, с коваными перекладинами для физических нагрузок, с дорожкой для бега, огражденный со всех сторон магическим забором.

— Ты хорошо подумала, недоразумение? — спросил некромант, идя рядом со мной, и взглянул с высоты своего немаленького роста.

— Да, — выдохнула я, немало удивленная тем фактом, что он подошёл ко мне и куда-то забрал, — а вы?..

— Ректор, — спокойно перебил профессор, без труда угадав мой вопрос, а затем скривился, — ему отказывать — себе дороже. Расскажи мне лучше, Венемал, как так вышло, что уважаемый лорд Аверес собрал половину преподавателей и… уговорил их работать с переустройством твоего источника?

Уговорил половину преподавателей?! Чуть не споткнувшись, я пораженно взглянула на некроманта, не понимая, шутит он или нет. Тот в ответ насмешливо хмыкнул, отвернулся куда-то в сторону и недовольно произнёс:

— Понятно, ты не знаешь.

— Я просто попросила, — тихо произнесла я, опуская голову и провожая взглядом мелькающие носки сапог.

— Все нормальные люди с ним даже здороваться боятся, а она попросила! — откровенно возмутился мужчина, всплеснув руками, из-за чего чуть не задел меня, — Венемал, тебе не стыдно?!

Стыдно не было, но я на всякий случай покаянно кивнула.

— Стыдно ей, как же, — не поверил профессор, давший эмоциям волю здесь, подальше от посторонних глаз, — не обманывай меня, недоразумение на ножках.

— Я не недоразумение, — не согласилась я.

— Ещё какое! Самое большое недоразумение из всех, какие я только знаю, — заверил профессор.

— А вы много знаете? — не смолчала я опять.

— Много, — отозвался он, нахмурился и внимательно на меня посмотрел, — но ты всё равно самое большое.

— Спасибо, — язвительно скривилась я.

— Обращайся, — щедро разрешил мужчина и даже рукой на меня махнул, потом подумал и поспешил отказаться от своих слов, — нет, лучше не обращайся, а то ты начнёшь, раз уж даже ректора не побоялась.

Я покосилась на недовольного некроманта и решила обидеться. Потом, правда, передумала, потому что вспомнила о том, что на некромантов обижаться небезопасно.

А потом мы пришли. Огромный полигон был пуст и ветрен, одиноким сооружением стоял серый ангар среди пожелтевшей завядшей травы. Сразу стало тоскливо, но это только мне, потому что профессор Аэрем решительно открыл калитку и уверенно пошёл в центр полигона.

Мне не осталось ничего другого, кроме как торопиться следом.

— Магический бой, адептка, — объявил некромант и рывком сдёрнул собственную мантию, которую откинул в сторону подальше, оставшись в черных брюках и чёрной рубашке.

— Э-э-э, — выдала я что-то несвязное, — какой бой, профессор, я же ничего не умею…

— Тебе же хуже, — радостно улыбнулся мужчина и пропал из моего поля зрения.

А уже в следующее мгновение меня сбило с ног тёмно-зелёной дымкой, проволокло пару метров и брезгливо вытряхнуло на землю.

— А-а-а, — простонала я, ощущая боль во всём теле.

— Плохо, — ухмыляющийся некромант навис надо мной, окинул деланно сочувственным взглядом и вежливо поинтересовался, — может, пойдёшь к ректору и попросишь перевести тебя обратно?

Вот после этого я, сцепив зубы, решительно поднялась, встала напротив профессора и приготовилась к его атаке.

Чтобы через пару секунд отправиться в неконтролируемый полёт через весь полигон, завершившийся торможением о магическую огораживающую сеть.

Земля меня заботливо поймала, заверив, что сделает это ещё не раз.

— Совсем плохо, Венемал, — прокричал профессор с того конца полигона, расслабленно сложив руки на груди и взирая на меня с откровенной насмешкой, — неужели ты совсем ничего не знаешь?

Ну, почему же, знаю. В теории. В теории я знаю очень много, а так чтоб на практике… Не учат этому на факультете теоретических магов! Вот просто не учат! Как я могу знать то, чего нам не преподавали?

Скрипнув зубами от злости и несправедливости этого мира, я с трудом, но всё же поднялась. В голове шумело, тело неприятно ныло, а мышцы напряглись в ожидании нового магического удара, которому я не смогу сопротивляться.

Зелёная дымка сорвалась со вскинутой руки некроманта и устремилась в мою сторону, чтобы обогнуть и с силой ударить в спину. Я попыталась уклониться, но куда там. Магия, подобно змее, дёрнулась следом, настигла и отправила в полёт, окончившийся падением у ног откровенно наслаждавшегося ситуацией некроманта.

— Пло-о-охо, — протянул он с самой счастливой улыбкой, на которую только был способен, — вставай и слушай, Венемал.

Я встала. Не с первой попытки, старательно сдерживая стон, но встала, зло глядя на ухмыляющегося мужчину.

— Не надо мне глазки строить, ты сама этого хотела.

Хотела, да, но взгляд мой от этого теплее не стал.

— Запоминай, Венемал, — велел мужчина, расставил ноги по ширине плеч и выставил обе руки раскрытыми ладонями друг к другу, — Дъём пфотэксей бриенн.

Магическая схема возникла между его ладонями и начала быстро растягиваться, оплетая профессора со всех сторон мерцающей половинкой мыльного пузыря.

— Щит третьего уровня, время действия минута, спасает от прямого магического удара до десятого уровня включительно, от нежити бесполезен, от материальных предметов также, — нараспев перечислил профессор Аэрем, развеял собственное плетение, отошёл на шаг назад и с довольной ухмылкой велел, — повторила!

Ха, повторила, как же! Магическая плёночка начала растягиваться и лопнула, быстро истаяв, не забыв при этом прихватить глоток моей магии. Во второй раз я создавала её куда усерднее, стараясь не обращать внимания на злорадствующего некроманта.

Мерцающий полукруг с горем пополам расправился вокруг меня.

И не выдержал первого же удара магистра некромантии, позорно лопнув и отправив меня в новый полёт.

— Время действия минута, — довольно пропел профессор, и с места не сойдя.

И целую минуту истязал меня разного рода заклинаниями, то подкидывая в воздухе, то волоча по земле, то швыряя из стороны в сторону. Целую минуту! Разными атаками!

По итогу я чувствовала себя отбивной.

— Встала! Повторила! — приказал непримиримый и явно на что-то обозлившийся некромант.

— Ивена, — кто-то потыкал меня пальцем в щеку, выдирая из тяжелых мыслей.

Мысли были ни о чём, потому что мне сейчас даже думать было больно.

Всё утро я провела на полигоне с ненормальным некромантом, исполняя роль его мишени для тренировок. Чего со мной только не делали! По итогу на мне места живого не осталось, всё тело разрывалось от невероятно сильной боли, в голове шумело, перед глазами всё плыло и начинало немного трясти.

А ещё мой резерв был на нуле. Весь ушёл на попытки воссоздать продемонстрированный профессором щит. Попытки эти были неудачными, самый лучший мой щит выдержал целый один удар, растворившись уже на второй.

А теперь меня отпустили на обед. И сделал это некромант не из жалости, а просто сам есть хотел.

Медленно моргнув, я также медленно повернула голову влево и с трудом сфокусировала взгляд на сидящем рядом Кире.

— Привет, — поздоровался он со мной, внимательно всматриваясь в моё лицо.

— Угм-м, — промычала я в ответ.

— Ты что делала всё утро? — с упрёком в голосе поинтересовался парень.

Отвечать не было сил. Я даже дышала с трудом, то и дело хрипя простуженным на холодном ветру горлом. Но Кир выжидающе молчал, пришлось, перебарывая себя, разлепить губы и с трудом произнести:

— Тренировалась с Аэремом.

— С кем?! — возмущенно воскликнул он, обернулся, посмотреть, не смотрит ли на него кто, и придвинулся почти вплотную ко мне, значительно понизив голос до злого шепота, — За какой Тьмой ты тренируешься с деканом некромантов?!

— Чтобы перестроить источник, — прохрипела я.

Кир резко выдохнул, рывком поднялся и куда-то ушёл, не говоря мне ни слова. Да меня это не сильно-то и волновало. Я перевела взгляд на стол, на так и не тронутые и уже остывшие суп, мясные котлетки и кружку чая.

Можно было взять на раздаче ещё, но я здраво полагала, что просто не донесу.

С трудом подняв взгляд на висящие на стене часы, поняла, что ещё и не поем. Пора выползать обратно, если опоздаю — Аэрем просто линчует.

— Вот, Сэлли, посмотри её, пожалуйста, — раздался над головой голос Кира и меня развернули прямо со стулом.

Передо мной стояла выпускница с целительского факультета, высокая и стройная, с двумя толстыми косами, внимательными серенькими глазками и добрым лицом.

— Ой, Тьма, — выдохнула она, едва встретилась со мной взглядами, — кто ж тебя так, бедная? Ну-ка, скажи доброй тёте Сэлли, где у тебя болит?

Кир стоял рядом со мной, закрывая от любопытных глаз остальных адептов.

— Кажется, у меня ребро сломано, — поделилась я с ней мыслями, потому что в боку кололо всё сильнее.

— Та-а-ак, — нехорошо так протянула она, — встать можешь? Давай, пошли ко мне, тебя осмотреть надо.

Я ещё раз взглянула на часы, с сожалением поняла, что у меня всего пятнадцать минут осталось, и отрицательно покачала головой.

— Я не могу, — извинилась перед ней, — у меня пятнадцать минут всего и…

— И ты не поела, — завершил за меня Кир, хотя я другое сказать хотела.

Не имея желания исправлять, просто кивнула.

Сэлли мрачно сложила руки на груди, возмущенно глядя на меня сверху вниз.

— Давайте в кухню, — решил Кир, обернувшись на двери, ведущие в обозначенное им место, — преподов никого, по башке нам не настучат. Давайте, девочки, быстренько!

Целительница подхватила меня под руку и решительно поволокла в указанном направлении. Кир хотел взять мой поднос, но, едва понял, что там всё холодное, бросил его на столе и поспешил за нами.

Двери он открывал сам, вежливо пропустил нас, весело помахал всем удивленным адептам от старших до младших курсов, потом зашёл и сам, чтобы обойти нас с Сэлли, подойти к двинувшемуся в нашу сторону повару и торопливо тому что-то высказать.

Девушка, не тратя времени, куда бережнее потащила меня к ящикам у стены, подвела, заставила лечь и распростёрла руки над моим телом.

— Трещины на двух рёбрах, затемнения на лёгких — из серьёзных повреждений это всё. Многочисленные ссадины и ушибы. Знаешь, — повернулась она к остановившемуся за её спиной Киру, — тот, кто сделал это, действовал осторожно. У неё тут все повреждения на грани опасных. Ещё бы чуть-чуть добавить силы в каждый удар и у неё ни одной косточки целой не было бы.

Мы с парнем одинаково потрясенно посмотрели на неё. Только моё потрясение быстро закончилось, сменившись желанием полежать вот так, на твёрдых неудобных ящиках, ещё подольше.

— Слушай, эта ненормальная решила источник перестроить, — сдал меня предатель адепт.

— Чего?! — возмутилась девушка, но, помолчав, куда спокойнее добавила, — Это объясняет характер её повреждений. Кир, залечу, что смогу, но она к вечеру снова такой же будет, если сейчас опять тренироваться пойдёт.

— Лечи, — велел ей парень, — а если будешь лечить её каждый день, то я прощу тебе долг.

Долг там, наверно, приличный был, потому что первым делом девушка торопливо воскликнула:

— Я согласна! — а уже потом, вновь расправив надо мной свои ладони и переходя к лечению, удивленно поинтересовалась, — Неужели ты готов из-за неё даже долг простить?

На меня посмотрели с неподдельной нежностью. Кир даже обнаглел до того, что протянул руку и ласково меня по щеке погладил, глядя чуть ли не с обожанием.

— Я ради своей Ивеночки на многое готов, — пропел он нежно-нежно.

Лицо Сэлли в этот момент надо было видеть. Вытянувшееся и побледневшее, с широко распахнутыми глазами и приоткрытым от изумления ртом.

— Я…вы… Тьма! — выдала она что-то бессвязное и сосредоточилась на моём лечении.

Времени у неё на это ушло достаточно, минут семь точно, после чего меня решительно посадили, а в руки всучили тарелку с горячим супом и ложку.

— Ешь, — велел Кир, сверился с карманными часами и возвестил, — у тебя шесть минут.

Я начала торопливо есть, не обращая внимания на то, что обжигаю рот и горло. Адепт тем временем распрощался с целительницей, отогнал от нас всех поваров подальше и, сев на ящики рядом, наградил недовольным взглядом.

— Зачем тебе это? — прямо спросил он, не тратя время на безмолвную укоризну.

— Вильгельм, — ответила я также прямо, точно зная, что этому человеку можно доверять.

Она доверяла ему, значит и я могу.

— Узнала что-нибудь за время своего отсутствия? — негромко спросил он, наклонившись поближе.

Я в ответ отрицательно покачала головой, быстро орудуя ложкой. И только доев суп и обменяв тарелку на кружку тёплого чая и медовый пряник, я велела другу:

— Приходи вечером.

— Вряд ли ты будешь в состоянии вести разговоры, — невесело усмехнулся он, рассматривая свои вытянутые ноги.

— На тебя силы найду, — пообещала я, с сожалением посмотрела на свои занятые руки, а потом решительно передала парню недоеденный пряник, махом допила чай и тяжело поднялась на ноги, — жду тебя, Кир!

На казнь к некроманту я всё же опоздала, за что меня наградили одним лишним заклинанием. Хотя, о чём это я? Не опоздание, так за что-нибудь другое получила бы.

Лежа на полу в своей комнате, я мечтала о смерти и тут же ругала себя за это.

Хотела тёмный источник — страдай.

Хотела обойти Вила и не достаться ему — страдай.

Хотела доказать себе, что ты сильная и всё сможешь — страдай.

А ещё обещала ректору, что не умру и не выгорю. Стыдно должно быть сейчас! Всего один день прошёл, а я тут устроила собственные похороны!

Ещё пару минут поругав саму себя, я всё же решила, что я сильная и независимая женщина и не должна валяться на полу. С трудом поднялась и пошла валяться на кровати.

Но не успела я доползти до неё, как в двери постучали. Откуда-то нашлись силы и подняться на ноги, и, пошатываясь, пойти открывать.

Где-то внутри сжалась испуганная мысль, что это ректор. Он же обещал, что узнает про мой прокол и то, как меня нашли, а я взамен должна была с ним поужинать. Так вот, сейчас я бы была ему совершенно не рада. Более того, я его, наверно, даже выгнала бы.

Но там, к счастью, был не он, а мои спасители — Кир с корзиной чего-то и собранная Сэлли.

Вот она первая и вошла в комнату, бегло её оглядела и со странным блеском в глазах повернулась ко мне, проговаривая одновременно:

— Хватит стоять, пошли отрабатывать мой долг!

Кир зашёл следом за ней, самолично закрыл дверь и, указав нам на мою кровать, пошёл в небольшую кухню.

— Давай-давай! — торопила Сэлли, — У меня ещё дел полно, некогда с тобой возиться.

Пришлось идти туда, куда я и так собиралась, послушно ложиться и ожидать помощи.

— Трещина на ключице, — я это и так чувствовала, — затемнения на лёгких, на правом локте ушиб, отбитая почка. Это всё вылечу, но синяков и ссадин слишком много, я на тебя тогда весь резерв угрохаю.

— Не надо, — отказалась я от такого, — можно просто залечить трещину и всё.

Девушка кивнула, но всё равно избавила меня и от боли в спине, и от затемнения на лёгких, и даже от ушиба локтя.

— Больно? — сочувственно посмотрела она на меня, когда закончила.

— Пройдёт, — я нашла в себе силы выдавить из себя улыбку, а потом, сцепив зубы, упрямо подняться и проводить её до двери.

После того, как молодая лекарша ушла, я развернулась и двинулась на кухню, стараясь идти бодро и игнорировать боль от каждого движения.

Кир ждал меня, сидя на одном из стульев. На небольшом столике ожидали моего появления несколько накрытых крышками тарелок.

— Садись и ешь, — велел парень, чуть хмурясь.

Послушно села и начала есть, с наслаждением забивая пустой желудок, который еде был очень даже рад.

А когда и с супом, и с мясом и овощами были покончено, Кир налил нам в кружки чаю, выложил на тарелочку белые кремовые пирожные и начал спрашивать:

— Что ты узнала?

В голосе только серьезность, в глазах ни намёка на смех.

Эта тема была для него столь же важна, как и для меня.

Мы оба тогда потеряли её.

Поэтому Кир Филлинг знает о том, какое Вильгельм ничтожество. Более того, Кир единственный человек, который знает всё.

Только он, я и она.

Наша тайна.

— Вернуть человека к жизни могут только маги Смерти и Жизни, причём сразу после смерти человека. Иначе — ни шанса. Прошло слишком много времени, здесь тупик. За полтора года мне удалось найти всего одного мага Смерти, но он меня даже слушать не стал.

Кир вздохнул, сжал в руках кружку и промолчал. В молчании мы посидели несколько долгих минут, пока он, справившись с мыслями, не спросил:

— Что ещё узнала?

— Единственный вариант избавиться от Вила — грохнуть его. Судить его никто не станет, к тому же у нас никаких доказательств, король даже слушать не будет, а больше нам идти некуда. Так что один вариант — убить.

Маг внимательно посмотрел мне в глаза, будто ища там ответ на какой-то свой вопрос.

— Ты поэтому к некромантам сунулась? Вздумала его убить? — в его голосе я отчётливо расслышала упрёк.

— У тебя есть идеи получше? — поджав губы, недовольно посмотрела на него.

Убить Вильгельма — единственный способ избавиться от него. Мы с Киром думали об этом ещё тогда, перед моим побегом, но тогда нас останавливали собственные возможности. Убить главнокомандующего королевской стражей не в наших силах.

По крайней мере пока.

У меня есть три года, чтобы это исправить. Но как научиться убивать на факультете, где одна теория? Поэтому мне и нужен был перевод — некроманты постоянно имеют дело со смертью. Да взять сегодняшний день — я за всю свою жизнь столько боевой магии не видела!

— У тебя есть я, — напомнил Кир с намёком.

— Нет, — я решительно покачала головой, — ты этого делать не будешь. Хотя бы потому, что он тебя и близко не подпустит.

Парень зло усмехнулся, откинулся на спинку стула и оттуда вопросил у меня:

— А тебя, после того, как ты переучишься на некроманта, подпустит?

Это был хороший вопрос, но и ответ у меня был. Улыбнувшись парню, я охотно ответила:

— У него нет выбора, ему нужно моё наследство.

— Мраков артефакт! — воскликнул Кир и с грохотом обрушил кулак на столешницу.

Жалобно зазвенела посуда, с трудом сдержалась казенная мебель, кулак парня сжался до выступивших вен и побелевших костяшек, а сам боевик с трудом сдерживал себя, чтобы ещё на чём-нибудь не выместить злость.

— Тс-с, — с укором посмотрела я на него, — не ори так. Об этом никто не должен знать, ты же понимаешь.

— Прекрасно я всё понимаю, — прикрыв глаза, он посидел так несколько минут, успокаиваясь.

Я сидела рядом, не мешая парню собирать мысли в кучу. Судя по его лицу, собирались только плохие мысли.

— А если шантажировать его? — предложил он и тут же скривился, будто ему подсунули что-то очень противное.

— Шантажировать человека, чтобы он не шантажировал тебя? — усмехнулась я, грустно покачала головой и призналась, — Я думала об этом. Вил хорошо позаботился о своих родственничках. Сестру выдал замуж за эльфийского посла, родителей упрятал в родовом замке.

— Ты не говорила с ними?

Я с укором посмотрела на парня:

— Появиться в родовом замке того, от кого скрываешься? Я не настолько глупа.

— Да ты вообще не глупа, — Кир задумчиво побарабанил пальцами по столешнице, устремив задумчивый взгляд куда-то в пространство.

Я себя глупой тоже никогда не считала. Мои действия, кажущиеся окружающим глупыми и эгоистичными, тщательно спланированы и детально продуманы, а также всегда имеют под собой твёрдый фундамент из уважительных причин, этим самым действиям способствующих.

Мой побег не был результатом страха, хотя не без этого тоже. Просто я отлично понимала, что получить ответы на свои вопросы из-за стен академии, глава которой как-то связана с моим злейшим врагом, невозможно. За мной здесь следили на каждом шагу, тщательно проверяли всё моё окружение, от которого из-за этого пришлось спешно отгораживаться, даже устраивали обыски в комнате! Последнего я никогда не могла застать, но была в этом уверена.

И лишь сбежав, старательно пряча себя столь долгое время, я смогла немного приоткрыть завесу происходящего абсурда, главой которого был Вильгельм.

— И что же ты сделала? — негромко спросил маг, глядя мне прямо в глаза.

Я с достоинством выдержала его взгляд, криво улыбнулась и ответила:

— Твои друзья постарались на славу.

— Это наши друзья, — точно такая же улыбка, хитрая и понимающая, расцвела на его губах.

О, нет. Это друзья Кира, это её друзья, но только не мои. Для этих людей я никогда не стану своей, а они не смогут доверять мне так, как доверяли ей.

Потому что я — это не она.

Они помогают мне только потому, что любили её.

— За младшей леди Дауканс ведётся наблюдение, — сообщила я другу, — приближаться к родовому имению было глупо, мы не стали рисковать. Библиотеки восточных королевств переворачиваются с ног на голову, потому что я почти уверена — артефакт не наш. Как он оказался у моей семьи и зачем понадобился Вильгельму, я не знаю. Но нужно узнать.

Перед мысленным взором появилось изображение злосчастного кулона в форме чёрного сердца, в центре которого притаилась одинокая ртутная капелька. Таинственное и опасное украшение, принесшее столько горя моей семье.

Я пыталась избавиться от него — выкинула в озеро в лесу. А затем ночью его принёс паренёк из ближайшей деревни, чтобы передать украшение в руки моего отца и повалиться на нашем пороге без дыхания.

Артефакт просто высосал его жизнь.

Я пыталась его сжечь, но с ним ничего не случилось. Пыталась уничтожить молотком — сломала молоток, не повредив кулона. Чего я только не пыталась с ним делать, всё было без толку. Украшение прочно прикипело к нашей семье.

— Узнаем, — серьёзно пообещал Кир.

Я прикусила губу и виновато посмотрела на него.

— Нет, — произнесла негромко, отводя взгляд, и продолжила, не глядя на него, — ты не должен засветиться. Кир, ты последний, кто у меня остался. Я не могу тебя потерять.

Непрошеные слёзы навернулись на глаза, соскользнули с ресничек и потекли по щекам. Я тут же принялась их вытирать, старательно не глядя на своего единственного друга, но он коснулся моей руки, успокаивающе её погладил и, заглянув мне в глаза, мягко произнес:

— Ивена, это и моё дело тоже. Я сам сделал свой выбор и готов отвечать за него.

Его голос звучал мягко, но непреклонно.

— Я не готова, чтобы ты отвечал за него, — прошептала я, сквозь слёзы глядя на его виноватое, но решительное выражение лица, — обещай мне, что будешь осторожен.

— И ты обещай мне, — потребовал он.

— Обещаю, — отозвалась я.

— Обещаю, — глухо произнёс он.

Мы замолчали, глядя друг другу в глаза. Не нужно было слов, чтобы выразить свои эмоции, всё это очень хорошо читалось в глазах — бездна вины, тьма сожаления, мрак непоколебимой холодной решимости, окруженные ледяными айсбергами яростной ненависти.

Эта смесь чувств не покидала нас почти два года.

Ровно столько времени назад началась операция под названием «Холод», главной целью которой было избавить мир от двух ненужных вещей: проклятого артефакта и главнокомандующего королевской стражей.

— Тебе нужна моя помощь в тренировках? — первым нарушил Кир наше напряженное молчание.

Подумав, я согласно кивнула.

— Если тебе не сложно.

— Ради тебя мне ничего не сложно, — улыбнулся он уголком губ, — когда и с чего начнём?

Хотелось сказать «потом» и просто пойти спать, но… но я же сильная. Нужно доказать это самой себе.

— Сейчас, — решительно произнесла я и поднялась на ноги, чувствуя, как ломит всё тело, — защитная магия, если можно.

Кир хотел возразить, я это точно видела, но вовремя закрыл рот, помолчал немного и тоже поднялся.

— Хорошо, — кивнул он, — пошли на полигон.

Вот так я вновь оказалась в месте, которое за один день исползала вдоль и поперек — причем вовсе не по собственной прихоти.

Учитель из Кира вышел куда лучший, чем из Аэрема, только и знающего, как избивать беззащитных адепток. Парень доходчиво разъяснял мне разные боевые плетения, делил их на классы, давал нужные советы, объяснял, какие из них для чего лучше использовать. Повторять заставлял только основы плетений, не вплетая в них энергию, потому что серьёзно опасался за мой источник, который после тренировок с некромантом был почти на нуле.

Засыпала той ночью я уставшая, но довольная.

Чтобы уже на следующее утро вновь оказаться на злосчастном полигоне. К счастью для меня, в этот раз экзекуция длилась куда меньше, всего два часа. Потом на место наших тренировок пришёл старший курс, посмотрел на меня с сочувствием и неодобрением, забрал моего некроманта и заставил его вести у них пару.

А меня отправили в замок, дав полчаса на отдых и велев отыскать магистра Эрнест, которая должна была заняться со мной основами некромантии.

Она же мне потом и объяснила, что специально для меня лорд ректор очень сильно напряг весь преподавательский состав и даже снизошёл до того, чтобы составить мне отдельное расписание и программу, по которой меня должны были ужесточено учить всему, что изучали некроманты с первого курса, одновременно с тем перестраивая мой источник.

После её короткого рассказа я прониклась к лорду Авересу едва ли не любовью, радостно поблагодарила его в своих мыслях и даже стала чуть улыбаться. Улыбка быстро покинула меня, но искреннее чувство благодарности теплилось в груди до самого вечера.

А вот самого ректора, увы, увидеть мне не довелось. После изнурительного двухчасового занятия с магистром Эрнест, когда у меня осталась лишь жалкая капля магии в источнике, отделяющая моё плывущее сознание от выгорания, меня выгнали всё на тот же полигон, в этот раз отдав на растерзание декану боевиков — профессору Онэм.

А вот он ждал меня с коварной ухмылкой на губах и двумя мечами в руках.

— О, нет, — взмолилась я, останавливаясь перед тем, кому едва до плеча доставала.

Я вообще на фоне этого мужчины с внушительными буграми мышц выглядела жалко и мелко.

— О, да-а, — пропел Онэм, улыбаясь так счастливо, будто у него голубой мечтой было поиздеваться над бедными адептками, — Аконис рассказывал, как славно вы повеселились. Надеюсь, мне будет так же весело.

И столько неподдельной радости во взгляде и в широкой улыбке… мне себя уже жаль стало.

Нужно отдать профессору должное, он меня не убил. Он меня даже несильно покалечил, всего три десятка царапин, ещё столько же синяков, полученных от ударов рукоятью его меча, и всего лишь одна серьёзная кровоточащая рана, за которую я ещё и подзатыльник получила и была срочно отправлена к лекарям.

Там на меня посмотрели со всё тем же осуждением и жалостью, но послушно залечили ранение на боку и отпустили с миром. Пока возвращалась на полигон, меня не покидало ощущение, что мир этот подразумевался загробным.

А уже на полигоне меня опять заставили брать этот тяжёлый меч, от которого болели мышцы руки, вставать в одну из продемонстрированных в самом начале стоек и обороняться.

Нужно ли говорить, что получалось у меня это в конец плохо?!

Профессор промучил меня почти до вечера, потом дал час на отдых и велел возвращаться сюда на тренировку с Аэремом.

Тьма.

Я чувствовала себя выжатым лимоном. Болело всё тело, гудела голова, иногда картинка перед глазами плыла и меня качало из стороны в сторону, магия во мне только-только начала восстанавливаться, а это сам по себе энергозатратный процесс, сопровождающийся слабостью и головной болью.

В общем, мне было очень плохо.

В отведённое для отдыха время сил хватило лишь на то, чтобы умыться и переодеться, об ужине речи быть даже не могло, обо всём остальном также.

А потом, сидя на полу в своей комнате, я принялась вновь вычитывать себя на тему «сильная ты или где?», заставляла не убиваться так и думать о хорошем — смерти Вила, например.

В целом, самовнушение сработало, я была злая и полная решимости, когда пришла на вечернюю тренировку с Аэремом. И даже смогла, используя каплю накопленной магии, поставить щит, что выдержал целых две атаки! Это был явный прогресс, за который уязвлённый профессор истязал меня в два раза сильнее и изощрённее.

Уже ночью, пережив этот день и искренне поблагодарив залечившую серьёзные ранения Сэлли, я лежала и думала о том, что происходит.

Исходя из собственных знаний по переустройству источника, я предположила, что профессора в данный момент акцентировали внимание не на моём обучении, а на снижении моих сил — как физических, так и магических.

Всем известно, что переустройство может происходить только лишь на грани жизни и смерти. Когда волосок жизни отделяет тебя от пропасти смерти.

А это значит, что нужно перестать пользоваться помощью лекарей. Излечивая меня, они увеличивают размеры этого волоска до тонкой косы. Они отдаляют меня от мира смерти. И пока они делают это, я не смогу работать над затемнением собственной магии.

Тьма.

Следующий день начался с профессора Онэма, и выглядело это примерно так: — Бегом марш!

Первый круг по огромному полигону я преодолела с трудом, разгоняя болевшее тело. Во второй втянулась, на третьем уже чуть ли не умирала. Но стоило мне всего раз сбиться с шага, как в руках тренера заискрилась огненная плеть. Удар от неё был ощутимым и очень болезненным, но даже следов не осталось.

Я не знаю, сколько я так бегала, подгоняемая точными болезненными и весьма обидными ударами по пятой точке. Лёгкие просто разрывались, кололо не только в боку, но ещё и в спине, в мышцы ног как будто наложили битых камней, перед глазами всё плыло, а саму меня шатало по дорожке.

Не выдержав, я сделала последний шаг и рухнула на холодную землю спиной, раскинув в стороны руки и ноги. Грудь тяжело вздымалась от хрипящего дыхания, глаза слезились и всё моё тело, сговорившись, сообщило, что хозяйка у него не очень адекватная.

— А чего это мы лежим, Венемал? — раздался над головой насмешливый голос профессора.

Сил не было даже на то, чтобы послать его куда подальше. Мне хотелось просто умереть.

— Ты что, устала? — продолжил издеваться Онэм, — Хочешь, я тебе помогу?

Мне это как-то сразу не понравилось, но сил ответить по-прежнему не было, а невнятное бурчание за ответ не приняли, так что…

Так что меня оставили в покое ровно на пять минут, которые понадобились профессору для того, чтобы позаимствовать из академического склепа умертвие варана и натравить его на меня со словами:

— Вот тебе стимул, Венемал. Беги!

Вы когда-нибудь видели, как бегают вараны, почувствовавшие добычу? А теперь представьте себе этого монстра размером тебе до колена, высовывающего свой жуткий раздвоенный язык, несущегося прямо на тебя!

— А-а-а! — заорала я перепугано, вскочила на ноги и рванула прочь, чувствуя, как дрожит земля под лапами догоняющего меня монстра!

У меня буквально открылось второе дыхание. А за ним и третье. А потом, избегав полигон вдоль, поперек и наискось, я опять начала умирать от жуткой усталости. В какой-то момент меня даже обрадовала мысль о том, что этот варан меня сейчас съест.

Силы закончились окончательно, воздуха катастрофически не хватало, я споткнулась и полетела на землю, успев за какие-то жалкие секунды распрощаться с собственной жизнью.

Прощалась зря, есть меня не стали. Варан, конечно, очень хотел, но ему этого гадкий профессор не позволил, накинул на него обездвиживающую сеть и лично двинулся ко мне, радостно улыбаясь.

Настолько радостно, что аж смотреть противно было.

Я и не стала наблюдать за его приближением, устало прикрыла глаза и мгновенно уснула, чтобы проснуться через пару мгновений от голоса Онэма:

— Ну что, Венемал, не передумала быть некроманткой? — насмешливо поинтересовался он.

Сцепив зубы, отрицательно покачала головой.

Профессор наверху устало вздохнул и вдруг присел рядом со мной. Я с трудом разлепила глаза, с ещё большим трудом сфокусировала взгляд на его больше не смеющемся лице с загорелой кожей и серо-голубыми глазами.

Мужчина сидел, вытянув одну ногу вперед, а на согнутое колено второй положив локоть.

— Тебе это не нужно, Ивена, — негромко и совершенно другими интонациями произнёс он.

Как говорил бы с ребёнком, ничего в жизни не понимающим.

Погасив вспышку гнева внутри себя, я упрямо рыкнула:

— Нужно.

— Не надо, — не успокоился профессор.

— Надо, — не согласилась я.

Ещё один его вздох, в этот раз раздраженный, и у меня спросили с нотками раздражения и гнева в голосе:

— И зачем?

Я промолчала, ему мой ответ и не требовался, он продолжил говорить:

— Ты — это не она, Ивена. Когда ты уже поймёшь это?

Я понимала очень хорошо, но от его слов невольно слёзы на глаза навернулись, как случалось со мной каждый раз, стоило кому-нибудь вспомнить о ней. Чтобы позорно не разреветься, я прикусила нижнюю губу — до яркий вспышки боли и вкуса крови во рту.

Онэм, прекрасно всё видящий, не пожелал заткнуться и продолжил:

— Мы все понимаем, какого тебе. Никто из преподавателей даже не осудил твоего побега, мы тебя назад приняли, глупая твоя башка. Никто старается не вспоминать о ней, тем более в твоём присутствии, а адепты просто боятся напоминать тебе о ней — все хорошо помнят тот твой приступ ярости.

Я его тоже помнила. Это случилось тогда, давно, ещё до побега. Спустя несколько недель после её смерти. Я направлялась в гостевое крыло, где ожидал потребовавший моего появления Вил, но по дороге меня остановил Мэллис Алиф.

До ужаса противный тип, самоуверенный и эгоистичный. Он толкнул меня тогда, а когда я остановилась и с ненавистью посмотрела на главного задиру академии, расхохотался и громко спросил: «Что случилось с твоей сестрой? Не дала новому любовнику и он её грохнул?»

Ему это казалось безумно смешным. Зато он почему-то не смеялся, когда я, поддавшись слепящей глаза ярости, проломила его телом стену на втором этаже. Это был просто спонтанный выброс магии, который я повторять не хочу, но после этого все адепты стали меня опасаться и о ней решительно не вспоминали.

— Но пора уже очнуться, — добавил Онэм, — ты — не она. Вы были совершенно разными. Ивена, у неё даже источник был тёмным, поэтому она была некромантом! Ты не обязана идти на такие жертвы!

Я ничего не ответила ему. Злость разгорелась ревущим пламенем внутри меня. Какое он имеет моральное право говорить мне о ней? Как он смеет указывать, что мне делать? И как он вообще посмел обвинять её в том, что я делаю?!

Сцепив зубы так сильно, что стало больно деснам, я решительно поднялась, встала, стараясь не шататься, и мрачно поинтересовалась у боевого мага:

— Тренировка закончена или мне ещё от дракона побегать?

Онэм сверкнул глазами, легко поднялся, став намного выше меня, наградил раздраженным взглядом и бросил:

— Фехтование.

Этим вечером не помогало даже самовнушение.

Я с трудом пережила несколько часов фехтования после изнурительного бега, потом пару раз чуть не умерла у декана некромантов — спасал только страх за своё тело, которое Анэрем может захотеть использовать в своих грязных делишках. Потом ещё раза два чуть не умерла на занятии с магистром Эрнест, которое длилось целых четыре часа!

Вот как растянуть крохи восстановившейся магии на четыре часа занятия? У меня и не получилось, что не помешало женщине методично истязать меня, заставляя повторять не требующие задействования магии схемы плетений.

А потом, когда я валялась на полу, пришла Сэлли, в этот раз без Кира, чему я была немного рада.

— Не нужно лечить, — остановила я её, с трудом села и постаралась не расплакаться.

— С ума сошла? — мрачно глянула она на меня.

— Нет, — я отрицательно покачала головой, — спасибо тебе, но больше меня лечить не надо.

Девушка очень странно на меня посмотрела и ушла жаловаться Киру. Он заявился спустя четверть часа, неся в руках тяжёлую корзину. Сочувственно посмотрел на меня и, ни слова не говоря, ушёл на кухню.

Затем оттуда перебрался в ванную комнату, поколдовал там над чем-то, вернулся в комнату, взял меня на руки, не обращая внимания на попытки его остановить, и свалил в заполненную ледяной водой ванну.

Я закричала, но крик мой потонул под толщей сомкнувшейся над головой воды. А когда я, отплевываясь и ругаясь, вынырнула, наткнулась на мрачный взгляд своего друга.

— Лежишь так пять минут, затем горячий душ. Переодеваешься и идёшь есть. Жду тебя на кухне.

Я всё ещё злилась, но послушно просидела в ледяной воде, слушая, как стучат друг о друга зубы, затем с чистой совестью всю её спустила и включила горяченный душ.

Тело недоумевало, хорошо ему или плохо. Это состояние не покидало его, пока я стояла под горячими струями воды, вспоминая водных магов, потрудившихся над чудом под названием «водопровод», самыми добрыми словами, когда неторопливо натягивала белье и чулки, когда одевалась в чёрное закрытое платье, которого у меня точно не было, когда, не забыв обуть тоже не мои туфельки, пришла на кухню, где меня накормил заботливый Кир.

— Откуда это? — я указала взглядом на платье, с наслаждением поедая мясные котлетки.

Кир, который ничего не ел, а только неспешно пил горячий чай с шоколадным печеньем, улыбнулся мне и ответил:

— Я решил, что тебе понадобиться одежда. Тем более после твоих тренировок.

— Поэтому купил мне платье, — я хмыкнула, покачала головой и, прожевав котлетку, негромко произнесла, — не нужно было.

— Да-да, я помню, ты сильная и независимая женщина и сама в состоянии покупать себе всё, что только захочется. Но давай не будем забывать о том, что тебе за стены академии выходить совсем небезопасно.

— А тебе безопасно? — возмутилась я праведно.

— А я и не выходил, — парировал он с улыбочкой, — я попросил об этом друзей. Посмотришь потом в шкафу, если чего не хватает — скажешь.

Я опять покачала головой, не зная, что сказать. Мне не нравилось, что друг тратит на меня деньги, но в то же время я была ему ужасно благодарна за заботу. В итоге сказала:

— Спасибо, — так искренне, как только могла, и добавила с укором, — но не нужно было!

Кир только отмахнулся, а потом ушёл, прихватив с собой пустую посуду с корзинкой.

Когда наступили выходные, а случилось это через два дня выматывающих занятий всего с тремя профессорами, наша академия просто гудела от новостей. Увы, слишком занятая, я не интересовалась всем этим, а следовало бы.

Итак, новость номер один: на жизнь адептки покушался выпускник с боевого факультета. Его отчислили, родителям было послано уведомительное письмо, а делом занялся лично лорд Аверес, потому как был уверен, что за адептом кто-то стоит.

Отсюда выходит новость номер два: ректора нет в академии вот уже четвёртый день. Он отбыл в столицу вместе с обвиняемым адептом и проинформировал о случившемся самого короля, который дал ему добро на все поисковые операции!

Новость номер три: бедная девушка, подвергшаяся нападению, отбыла домой. Родители взяли для неё академический отпуск на год, чтобы она (или они) смогла отойти от произошедшего.

Новость номер четыре: семья парня-боевика выплатила семье девушки компенсацию. Говорят, это была весьма неплохая сумма.

Я была безумно за неё рада, парня лично мне вообще убить хотелось, как и его заказчика, но не это занимало мои мысли, а ректор.

Он оказался настолько благородным человеком, что решил лично заняться этим делом! И занимался он им старательно, раз уж не появляется в академии уже четвёртый день.

А ещё мне захотелось, чтобы он вышел на Вила. Чтобы заставил этого гада заплатить! Но… я знала, что этого не будет. Вильгельм слишком осторожен.

Когда я направлялась на полигон, успевший стать мне чуть ли не вторым домом, обходя толпы адептов, собирающихся отправиться в свой законный выходной в город, откуда-то издалека меня окликнул Кир.

Я остановилась, глядя на спешащего ко мне парня.

— Там к тебе… пришли, — поведал он и выразительно на меня посмотрел.

— Кто? — испугалась я тут же, мгновенно подумав про Вила.

Неужели у него хватило наглости на это? Или решил, что, раз ректора нет, то и остановить его некому?

— Не знаю, — деланно беззаботно отозвался парень, улыбнулся мне ободряюще, а поймав испуганный взгляд, едва заметно покачал головой.

Там не Вил. Уже легче. Но если не он, то кто?

— Спасибо, — хмуро поблагодарила я его и направилась в сторону стоящего в отдалении от замка гостевого дома со спальнями, в которых обычно принимали родственников учеников и преподавателей или проверяющие комиссии.

Подходя, я издали увидела своего визитёра. Это было не сложно, потому что в этот момент вокруг домика, как и в нём самом, никого не было.

Абэн Рэмиль нервно поглядывал по сторонам, то и дело сжимая руки в кулаки. Его чёрные волосы до плеч были убраны в низкий аккуратный хвост, в ухе была серебряная серьга в виде небольшого креста. Чёрный камзол с алыми вставками и золотой вышивкой по краю, высокие сапоги до колен, на поясе перевязь с мечом.

Он выглядел, как и всегда, чтобы не выделяться из столичной толпы. Вот только здесь не столица, а потому адепты, проходящие к воротам, странно на него поглядывали.

Мужчина заметил меня, когда я уже подходила к нему, и облегченно выдохнул столь заметно, что на миг прикрыл глаза и опустил плечи.

— Ивена, — приветствовал он меня коротким кивком головы.

— Абэн, — кивнула я в ответ осторожно, глядя на него с подозрением.

Надеюсь, у него были серьёзные причины появиться в академии, где за мной почти наверняка постоянно следят. Иначе я его просто убью! Как он посмел рисковать всей операцией и появляться здесь?

— Неважно выглядишь, — оглядев меня, выдал он.

— Знаю, — я беззаботно отмахнулась, не собираясь говорить об этом, — что случилось?

Парень ещё раз внимательно огляделся по сторонам, подступил ко мне на шаг ближе и, склонившись к моему лицу, нервно зашептал:

— Мы нашли информацию по тому кулону…

Испуганно вздрогнув, я с изумлением воззрилась на Абэна. Его глаза сияли от искреннего возбуждения, он не врал мне. Нервно оглядевшись по сторонам, я схватила его за руку и поволокла за собой в гостевой дом, протащила по лестнице на третий этаж, затем по коридору и впихнула в самую дальнюю комнату, чтобы войти самой, старательно закрыть дверь и велеть ему:

— Полог тишины.

Парень послушно развел руки в стороны, что-то прошептал и по стенкам заискрился белый свет.

— Рассказывай, — приказала ему, позабыв обо всём на свете.

Абэр прошёл к диванчику, сел, повернулся ко мне и начал рассказывать с едва сдерживаемым восторгом:

— Ты была права, информацию мы нашли в столичной библиотеке одного из восточных королевств.

Он потянулся, отогнул край камзола, достал что-то из нагрудного кармана, развернул и протянул мне. Я тут же оказалась рядом, осторожно взяла потемневший от времени лист, вырванный, похоже, из книги, и внимательно вгляделась.

В центре, окруженный со всех сторон текстом, был схематично изображен тот самый кулон в виде чёрного сердца с каплей ртути в серединке. Только на этом рисунке капля выглядела очень тёмной, почти не отличимой.

А вот с текстом возникла заминка — я не понимала, что там написано.

— Эльфийский, — проинформировал Абэр, когда я стала внимательно рассматривать аккуратные сложные закорючки.

— Ты его знаешь? — спросила я, проводя по ним пальцем.

— К сожалению, — парень покачал головой, поджав губы, — нужно время, чтобы найти переводчика, которому можно верить. Из моих ребят эльфийской письменности никто не знает, увы, а доверять кому попало мы не можем.

Я это отлично понимала. Кивнула, соглашаясь с его словами, и ещё раз посмотрела на украшение.

— Ещё что-нибудь есть?

— Ищем, — откликнулся молодой человек.

— Только осторожнее, — взмолилась я, внимательно на него посмотрев.

— Мы всегда осторожны, — серьёзно кивнул он, а затем взглядом указал на листок, — это копия, можешь оставить у себя, но… я бы от него избавился, серьёзно. Ты не можешь никому доверять.

— Я знаю, — согласилась с ним, бросила на лист последний взгляд, затем решительно сложила по уже имеющимся линиям сгиба и, подумав немного, приспустила тренировочные штаны.

— Я всегда знал, что ты ненормальная! — громко заявил парень и с промедлением, но отвернулся.

В тот момент, когда я, спрятав ценную бумагу под резинкой чулка, натягивала штаны обратно, с грохотом распахнулась дверь и на пороге появился отчего-то злой лорд Аверес.

Я испуганно замерла, не зная, что делать — радоваться, что натянула штаны и не засветила бумагу или плакать от того, что предстала перед ректором в таком неоднозначном положении?

— Венемал, — хрипло позвал он, заметно зверея.

Гневного взгляда был удостоен сидящий на диване Абэр, затем и я сама.

— Лорд ректор, — попыталась оправдаться я, но это плохо получалось, потому что я понятия не имела, что сказать. Решила спросить, — а вы что тут делаете?

На меня так посмотрели, что вся охота задавать вопросы мгновенно пропала.

— А вы, Венемал, что тут делаете? — язвительно поинтересовались у меня в ответ, гневно сверкая своими насыщенно синими очами.

Стало не по себе. Да что там, я вся испуганно сжалась, не совсем понимая, в чём меня обвиняют.

— Отвечайте немедленно! — грозно потребовал он.

От этого рыка стало страшно даже стенам.

— С другом встретилась, — пропищала я, большими от страха глазами взирая на разгневанного ректора.

Крылья его носа слегка раздувались, глаза гневно сверкали, а весь вид был каким-то пугающим… как у хищника, приготовившегося к нападению. Стало ещё страшнее, чем было до этого.

Но тут заговорил Абэр:

— Знаешь, Ивена, я к тебе больше приходить не буду, — неуверенно протянул он, не сводя взгляда с буквально разъяренного лорда Авереса.

Я испуганно моргнула, наблюдая за тем, как опасно медленно лорд ректор поворачивает голову и направляет свой убийственный взгляд на ни в чём не виновного Абэра.

Ладно я, сам Абэр вообще вдруг поднялся и решил:

— Выйду-ка я через окно. Был рад повидаться, Ивена. Лорд ректор, надеюсь, больше мы с вами не увидимся.

И с этими словами парень, не оборачиваясь, спокойно открыл окно, перелез через раму и скрылся с наших глаз!

— Рехнуться можно, — потрясенно выдохнула я, большими глазами глядя на открытое окно, с которого открывался вид на открытые по случаю выходного дня ворота. Туда неспешно выходили адепты, кто-то стоял у забора и ожидал экипажа, разговаривая с товарищами.

— У вас все друзья такие… — лорд замялся, подбирая слово, — необычные?

Я повернулась к нему, собираясь спросить, что же он тут всё-таки делает, но не смогла. Наткнулась на взгляд его удивительных синих глаз, поняла, что он стоит совсем рядом со мной, в каком-то полушаге, и я ощущаю исходящее от него тепло, и не смогла вымолвить ни слова.

В груди, прямо в солнечном сплетении, только что с мягким взрывом родилось моё личное солнце — тёплое, почти горячее, светлое, греющее всё тело и… и светящее для лорда Авереса.

Почему для него — я не знала, но была уверена, что это правильно. Так и должно быть.

— Все, — согласно качнула я головой, слегка опьяненная его невероятно проницательным взглядом.

Кажется, он заглядывал мне в самую душу, видел все мысли, улавливал малейшую эмоцию, подмечал и впитывал в себя абсолютно всё. Это пугало с одной стороны, а с другой… мне хотелось, чтобы он вечно смотрел на меня так.

— Не знаю, посочувствовать вам или позавидовать, — негромко произнёс он, как и я, упуская нить разговора.

Он стоял так близко, что мне захотелось дотронуться до него рукой. Услышать, как бьётся его сердце. Уверена, его ритм уверенный и чёткий, сильный. Почувствовать кончиками пальцев исходящее тепло от его кожи. Прощупать крепкие мышцы. Пропустить между пальцев длинные чёрные волосы, удивительно прямые и ровные, густые, блестящие и очень мягкие на вид. Последнее желание было столь навязчивым, что у меня натурально зачесались ладони, но тут…

— Венемал!!! — прогремело где-то на улице разгневанное некромантское нечто, с которым я должна была заниматься…прямо сейчас!

— Тьма! — вскричала я, перепугавшись от мысли о том, что мне будет за такое большое опоздание, — Лорд Аверес, простите!

И я попросту сбежала от заметно из-за этого удивившегося ректора, пронеслась по коридору, слетела с лестницы, перепрыгивая по две, а то и три ступени, и с лихорадочно стучащем в висках сердцем бросилась в сторону полигона, издали заметив профессора Аэрема.

Тьма-Тьма-Тьма! Он меня убьёт, просто убьёт!

— Венемал, я тебя убью! — подтвердил разъяренный профессор, чья обычно бледная кожа с тёмными тенями вокруг глаз теперь была красной от гнева.

— Не убивайте меня! — взмолилась я, тяжело дыша после пробежки.

— На полигон! — прошипел декан некромантов, — И молись Тьме, чтобы она даровала тебе спасение!

— Тьма, пожалуйста! — тут же поспешила исполнить требование я.

Но чего я не ожидала, так это того, что Тьма вдруг ответит:

— Наказание ни к чему, адептку Венемал задержал я, — совершенно спокойно произнёс за моей спиной лорд Аверес, от которого я только что сбежала!

Сбежала! А он стоял тут же, и очень я сомневаюсь, что лорд ректор позволил себе бегать на глазах у всей академии. Так как же он тут оказался?

Профессор Аэрем потерял весь свой гнев и заметно расстроился появлению ректора, чего даже не скрывал, скривившись.

— Как скажете, лорд ректор Аверес, — с этой кривой миной произнёс он, — что-нибудь ещё?

— Нет, можете идти, — с достоинством отозвался мужчина, — адептка Венемал догонит вас через минуту.

То есть некоторых сейчас просто очень красиво выгнали. Аэрем это тоже понимал. Чуть склонившись, показывая, что полностью повинуется его воле, некромант бросил на меня очень многообещающий взгляд, который мне совершенно не понравился. Не говоря ни слова, профессор гордо удалился, оставив нас одних.

Как назло вспыхнули в голове яркие картинки воспоминаний о том, что происходило всего пару минут назад. Мой восторженный взгляд, желание коснуться лорда Авереса, наша близость и его взгляд…

Щеки ощутимо покраснели, я смущенно опустила взгляд, боясь взглянуть на того, кто обошёл меня и теперь стоял в шаге прямо передо мной.

— Вы помните, о чём мы с вами договаривались? — издалека начал мужчина.

Я помнила. Вскинув голову, недоверчиво взглянула в его удивительные глаза, смутилась ещё раз и негромко подтвердила:

— Помню.

Лорд позволил себе чуть улыбнуться и обрадовал меня:

— Вы должны мне ужин.

Первые пару секунд я стояла, как громом пораженная, не совсем понимая, о чём он. А потом поняла: он узнал, на чём я прокололась и как меня смог найти Вил! Узнал! Но… как? Как он это сделал? Поговорил с Вильгельмом? Или с кем-то из его окружения? Как ему об этом рассказали?!

— Вы, — потрясенно выдохнула я, не зная, что сказать.

Лорд Аверес всё сказал сам:

— Я зайду за вами сегодня в восемь, хорошо? Во время ужина всё и расскажу, — предложил он и его улыбка стала чуть шире.

Я улыбнулась в ответ и согласно кивнула, глядя на него с неподдельным восторгом и безграничной благодарностью. Во взгляде ректора тоже появился восторг, а потом он мягко напомнил мне:

— Вас ждут, идите, — и звучало это совсем как «бросайте все и идёмте со мной».

Я кивнула, не в силах перестать улыбаться, развернулась и поторопилась на полигон, где уже ждал Аэрем. Но в самых воротах, почти скрывшись за ними, я вдруг обернулась и посмотрела туда, где только что была.

И вот лорд Аверес до сих пор стоял на том месте и улыбался! Улыбался! Моя улыбка от этого вопреки логике стала чуть шире, его — тоже. А потом мы одновременно отвернулись и пошли в противоположные стороны.

Увы, улыбалась я недолго. Ровно до того момента, как не наткнулась на недовольного декана некромантов.

— А у вас там с ректором шуры-мурки намечаются? — на его губах расцвела пакостливая улыбочка.

Я смутилась, кажется, даже покраснела, улыбаться перестала и укоризненно посмотрела на мучителя, а тот в ответ ничуть не виновато:

— Не смотри так, на меня твои большие зелёные глазки не производят такого эффекта, как на ректора.

После этого я решила, что говорить ему что-то бесполезно и поспешила сменить тему:

— Что делать сегодня будем?

Делали всё как обычно — избивали меня. Профессор Аэрем выступал в роли главного избивателя, я поначалу пыталась сопротивляться, но это, как и обычно, ничем хорошим не закончилось.

Когда я, с трудом пережив два часа методичного избиения младенца, в смысле меня, валялась где-то под магической сетью ограждения, на полигон пришёл отвратительно бодрый и раздражающе весёлый профессор Онэм.

Оба декана обменялись крепкими рукопожатиями, перекинулись парой фраз, повернулись в мою сторону и заржали так громко, что услышала даже я.

Решила обидеться и отвернулась, но тут прозвучало насмешливое:

— Венемал, ползи сюда!

Гордость обижено вскинула голову и пинками заставила меня встать на ноги, а потом, пошатываясь, но гордо выпрямив ноющую спину, идти к наблюдающим за мной с усмешками мужчинам.

— А не совместить ли нам занятия? — пропел невероятно счастливый Онэм.

Аэрем ничего не сказал, но улыбался очень коварно и многообещающе, чтобы легко можно было понять — он за.

Кажется, я застонала в голос, потому что улыбка боевого мага стала просто запредельной.

Тьма, я не выживу, если они это сделают!

— Развлекайтесь, — хмыкнул Аэрем перед тем, как уйти, — а у меня практикум в склепе у перваков.

И так он улыбался, что понятно было — ему тоже будет очень весело. А вот первому курсу некромантов весело не будет.

Собственно, как и мне.

— Начинай бегать, Венемал, а я пока за твоим другом схожу, — с этих слов начинались все наши последние занятия с этим ужасным безжалостным человеком.

И я послушно побежала, стараясь контролировать собственное дыхание, потому что знала точно — буду бегать до тех пор, пока не свалюсь от усталости во второй раз. Когда падаю в первый, Онэм выпускает моего «друга» варана и начинается новый, ускоренный, забег на выживание, оканчивающийся под забором без чувств.

После «лёгкой» пробежки неизменно следовал урок фехтования, на котором меня снаряжали тяжеленным мечом и принимались… да снова меня избивали, только особенным способом, используя для этого острый меч и его тяжелую рукоятку, от которой оставались синяки.

Единственное, за что можно было поблагодарить всех троих преподавателей — они не оставляли мне серьёзных повреждений. Лишь пару раз пришлось идти к лекарям — один раз со сломанной в результате падения рукой и ещё парочку с сильным кровотечением.

Когда вечером, побывав на экзекуции всех троих, я с трудом заползла на свой верхний этаж по бесконечной лестнице и открыла свою входную дверь, то просто завалилась в комнату, закрывая дверь уже ногой, которую тоже с трудом подняла.

Времени было часов семь всего, так что я решила, что ещё могу вот так полежать, раскинув руки в стороны и тяжело дыша, позволяя глазам отдыхать в темноте комнаты.

Уснула я как-то совсем незаметно.

— Венемал?! Ивена! Адептка, вы живы? — пробился сквозь пелену сна встревоженный голос лорд ректора и моей щеки коснулась его тёплая ладонь.

Ректор? Тьма!

— Тьма! — повторила я уже вслух, вспыхивая от стыда и ругая себя за то, что уснула прямо перед нашим ужином! — Тьма! Тьма!

На адекватную речь сознание оказалось не способно. Оно вообще отказывалось всё это принимать! Ну как так? Молодец, Ивена, ничего не скажешь! Ты просто молодец! Ты идиотка!

— Ивена, вы как? — всерьёз обеспокоился за моё здравие уважаемый ректор и, о великая Тьма, бережно подхватил меня на руки, осторожно прижимая к своей груди.

Грудь оказалась удивительно крепкой, примерно такой, как я себе и представляла, но вовсе не это меня сейчас волновало.

— Я… у меня одежда грязная и… отпустите меня! — выдала я, буквально горя от стыда.

— Как вы себя чувствуете? — не слыша меня, вопросил мужчина.

Я сейчас очень радовалась, что в моей комнате по-прежнему темно и я не вижу всей этой абсурдной картины целиком, а лорд не видит моего сильно покрасневшего лица.

— Хорошо чувствую, — заверила я его, проигнорировав возмутившееся тело, — отпустите меня, пожалуйста.

— Отпущу, — серьёзно пообещал он, — только скажите, что произошло.

Вот же!.. Не говорить же ему, что я на полу уснула! Но и врать я тоже не собиралась, а потому, втянув голову в плечи, я едва слышно созналась, уже предчувствуя, какой идиоткой он меня посчитает:

— Я… уснула, лорд Аверес. Извините, я не хотела, правда. Я не думала, что так получится, мне очень жаль! Я…

— Ивена, — мягко перебил лорд Аверес и мне почему-то показалось, что он улыбается, — вы не сделали ничего плохого. Только в следующий раз засыпать лучше в постели.

Он говорил мягко, а его голос возымел на меня какое-то успокаивающее действие.

— Да я не собиралась спать, — я прикрыла глаза, не представляя, что делать и говорить, — отпустите меня, пожалуйста.

Лорд ректор благородно исполнил просьбу, осторожно поставил меня на ноги, но отходить не стал, придерживая за спину. Его горячая ладонь очень ярко ощущалась под моими лопатками, прямо на позвоночнике.

— Если хотите, мы можем перенести или отменить нашу встречу, — предложил мужчина невозмутимо, но мне казалось, что ему этого очень не хотелось.

Достаточно вспомнить, как он улыбался мне утром…

— Нет! — торопливо воскликнула я и тут же смутилась, — В смысле, мне бы этого не хотелось. Если бы вы дали мне пару минут…

— Конечно, — торопливо заверил ректор, — я подожду за дверью.

И с этими словами он вышел, а я… глядя на его широкую спину, я не могла сдержать счастливой улыбки.

Переодевалась я в ванной. Не то, чтобы я ректору не доверяла, просто там уютнее как-то было. Быстро приняла душ, не намочив волосы, скидала грязную одежду в корзину, натянула одно из купленных Киром платьев — тонкое и мягкое, из чёрной, чуть блестящей гладкой ткани, с длинными рукавами, закрывающим всё мое тело кроме шеи, лица и ладоней.

И чулки тоже новые натянула, перепрятав под их резинку сложенный в несколько раз лист с информацией о злосчастном кулоне. Просто чтобы не боясь оставлять эту важную вещь в комнате, я должна быть уверена в её сохранности. Искать укромное место, увы, некогда, так что пусть будет со мной.

Косу, с которой ходила весь день, расплела и, тщательно расчесав свои длинные, почти до копчика, волосы цвета тёмного шоколада, оставила их распущенными, лишь собрав пряди у висков на затылке и прихватив их ремешком.

Видок у меня был ещё тот: бледная и уставшая, и без того худая, а тут, кажется, похудела ещё больше. Плечи опущены, в глазах нездоровый блеск, уголки побледневших губ опущены вниз. И вообще такое ощущение, будто сейчас упаду.

Мысленно махнув на себя рукой, я покинула ванную комнату, обула на ноги туфельки на невысоком каблуке и решительно открыла дверь.

Лорд Аверес ожидал меня у единственного здесь окна и сразу обернулся, стоило открыть дверь. На нём красовался идеально подогнанный по фигуре чёрный костюм, делающий его визуально выше.

Синие глаза мужчины засияли… от восторга. Мне было очень приятно и неловко одновременно. На меня так никто и никогда не смотрел.

— Вы удивительно красива, — смутил он меня окончательно, заставляя устремить взгляд в пол перед собой, — Идёмте?

И мне учтиво предложили локоть.

Подумав, что отказывать будет невежливо, я, всё так же смущаясь, осторожно подошла и положила свою дрожащую ладошку на изгиб его локтя.

Лорд подарил мне немного нервную улыбку и неспешно повёл вниз по лестнице. А там же… там же все адепты! Восемь часов, все ещё ходят по коридорам и… и они увидят нас вместе! А если адепты видят что-то, связанное с личной жизнью преподавателей, спокойная жизнь для академии заканчивается. Для всех это просто невероятно, первая новость для сплетен и домыслов. А тут ректор, да со мной…

Мне конец.

Думая об этом, я порадовалась своим тренировкам, на которых провожу всё своё время. Там, правда, деканы, и глупо думать, что эта ненормальная парочка будет молчать. Но лучше два преподавателя, чем вся академия!

— Ивена, вы, должно быть, не хотите показываться адептам… в моей компании, — будто прочитав мои заунывные мысли, произнёс ректор, когда мы преодолели в молчании половину лестницы.

— Не подумайте ничего плохого, лорд Аверес, я ничего не имею против вашей компании, но… — я виновато закусила губу, не зная, как ему сказать, — среди адептов появится множество глупых слухов и сплетен о… нас.

Вот, я это сказала. И поджала губы, потому что в голове всё звучало куда лучше, чем на деле. Уровень испытываемой мною неловкости возрос.

— Я прекрасно понимаю вас, Ивена, — спокойно проговорил он, вновь назвав меня по имени, что вызвало мою лёгкую улыбку, — поэтому полог невидимости наложил, едва мы отошли от вашей двери.

— О, — я улыбнулась ему, чуть повернув голову. Ректор ответил тёплой улыбкой, — это очень здорово, премного вам благодарна.

— Не нужно, — мягко отказался мужчина от моих благодарностей, — мне достаточно просто вашей улыбки.

Эта самая улыбка стала шире, а я опустила голову, пряча её.

Вил никогда не говорил мне ничего подобного, а кроме него у меня не было мужчин. Если подумать, то Вила у меня тоже не было — это я у него была. Вот урод, даже сейчас портит мне настроение! Да чтоб ему там икалось.

— Расскажите, как проходят тренировки? — решил продолжить светскую беседу лорд, когда мы сошли с лестницы и двинулись влево по коридору.

Убийственно они проходят.

— Интенсивно, — осторожно ответила я.

Тело со мной не согласилось, ему уже надоело постоянное тянущее ощущение в каждой конечности. А ещё ему не нравились синяки, укрывающие мои руки, ноги и живот. Ему вообще ничего не нравилось, оно хотело покоя, тепла и покушать. Необязательно в этой последовательности.

— Вы ещё не передумали? — без насмешек и раздражения, с которыми об этом говорили оба декана, с чистым интересом и капелькой сочувствия вопросил ректор, взглянув на меня с высоты своего роста.

Наверно, именно из-за его голоса я и ответила спокойно, но решительно:

— Нет.

— Похвально, — кивнул лорд Аверес, вновь удивив меня своими словами, — вам нужна моя помощь?

— Вы и так сделали для меня очень многое, — отказалась я, — не многие пошли бы на такое.

— У вас была уважительная причина, — всё так же размеренно и негромко, успокаивающе отозвался мужчина.

Прямо перед нами открылась дверь и в коридор высунулась испуганная мордочка миловидной девушки. Явно первые курсы, а вот чёрный брючный костюм и серебряная брошь на груди в виде скрещенных мечей говорила о её принадлежности к боевым магам.

Лорд Аверес пошёл чуть медленнее, огибая девушку по дуге, но тут она сделала то, что заставило мужчину остановиться вовсе:

— Никого нет!

Просто мы же были, а данная фраза подразумевает наличие того, что не предназначено для посторонних глаз. Поэтому ректор и остановился, с интересом взирая на ту, что воровато пригнулась и обернулась назад, на аудиторию.

Мы вдвоём синхронно повернули головы чуть левее и выше, заглядывая в должный пустовать кабинет.

Только он был не пуст, там находился, наверно, целый класс молодых боевых магов. И все они, услышав важные слова «никого нет», вернулись к прерванному занятию. Всё пришло в движение, послышалась какая-то возня, приглушенные голоса, шелест чего-то и отчётливое:

— Профессор Онэм нас убьёт.

Мне лично было интересно, за что этот ужасный человек должен был их убить. Лорд ректор тоже молчал, ожидая продолжения. И оно не заставило нас долго ждать:

— Не убьёт, если не узнает, что это сделали мы, — подленько захихикал кто-то женским голосочком.

И вот не знаю, что они там делают, но я просто обязана это увидеть!

— А установлю-ка я наблюдение за данной аудиторией, — ухмыльнулся лорд Аверес и, не став мешать подлым ученикам, повёл меня дальше.

— А можно мне тоже будет посмотреть? — поинтересовалась я, покуда как любопытство — страшная вещь.

Лорд с улыбкой посмотрел на меня и коварно предложил:

— На завтрашнем ужине.

У нас ещё второго ужина не было, а он меня уже на третий приглашает!

— Чего только не сделаешь, чтобы посмотреть на страдания любимого преподавателя, — притворно печально вздохнула я, но радостная улыбка выдавала меня с головой.

Маг в ответ улыбнулся точно так же — очень радостно и счастливо. Ему определенно понравился мой ответ на его вопрос.

— Знаете, я уже придумываю причины для нашего четвёртого ужина, — сознался вдруг тот, кого боится вся академия.

Меня его слова нисколько не удивили, только лишь обрадовали ещё больше, и я в ответ тоже призналась:

— Знаете, я уже обдумываю синонимы слова «да».

Неловкость начала медленно отпускать меня, но совсем неожиданно задрожали колени, что было крайним признаком моей нервозности. Очень не хотелось испортить наше… кажется, это будет свидание.

Ещё свежи были в моём сознании воспоминания о том, кем является лорд Аверес. Да и не зря его все боятся. Мне, почему-то, страшно не было, лишь только очень волнительно.

— Вам придётся придумать их очень много, — предупредил коварный ректор, вызвав у меня негромкий смешок.

От этого радость в его глазах стала почти безграничной.

— У вас удивительный смех, — отвесил он очень приятный комплемент.

— Прекратите смущать меня, — попросила я, опуская голову, но улыбка не желала покидать моего лица.

— А мне нравится вас смущать.

Вот так мы и добрались до его комнат. Лорд Аверес галантно пропустил меня в открытую им дверь, затем во вторую, что вела в малую столовую, и позволил насладиться приготовленным к ужину помещением.

Первое, что я поняла точно: он готовился.

Об этом свидетельствовала белоснежная скатерть на небольшом столике, чёрные ажурные салфетки под белую, без украшений, посуду, несколько накрытых крышками блюд и подсвечник с тремя чёрными свечами, огонёк на которых вспыхнул, стоило нам зайти.

А ещё там стояла наполненная водой ваза, только вот цветов в ней не было.

В следующее мгновение цветы нашлись. Лорд Аверес, улыбаясь чуть виновато, протянул мне букет нежных белых пионов, завёрнутых в чёрную оберточную бумагу. И я точно поняла, что это всё же свидание.

Я благодарно ему улыбнулась, осторожно взяла протягиваемые цветы и, прикрыв глаза, с наслаждением вдохнула легкий, чуть сладковатый аромат. Голова у меня закружилась сильнее, чем во время тренировок, и в этот раз я этому была рада.

Лорд Аверес подвёл меня к столу, усадил на стул с высокой спинкой и любезно придвинул его поближе, невероятно меня смутив и удивив. Предательские мысли вновь напомнили о том, что Вильгельм так не делал никогда. Он всегда думал только лишь о себе.

И это отличало его от лорда Авереса. Они были совершенно разными, как небо и земля. И если Вил был землей, на которой я с наслаждением потопталась бы, то лорд ректор был удивительно чистым небом с оттенком его глаз.

Цветы у меня забрали и поставили в вазу, сдвинув её таким образом, чтобы не мешала обзору, и только после этого лорд сел на своё место напротив меня.

По его слегка неуверенному взгляду я поняла, что мужчина нервничал. И это было так удивительно-странно, думать о том, что в твоём присутствии ужас всей академии начинает нервничать.

— Позвольте, — проронил он и грациозным движением снял крышку с блюда передо мной, открывая мне обзор на запеченную небольшую птицу, облитую красным соусом и украшенную кусочками апельсина.

Себе лорд ректор раздобыл нечто внушительнее тушки птицы. Значительно внушительнее. На его тарелке притаился большой кусок хорошо прожаренного мяса, несколько печёных помидор, какие-то овощи, наструганные соломкой, и две вазочки с соусами — белым с кусочками зелени и тёмно-красным.

— Вина сегодня нет, — проинформировал ректор, чьи тёмные глаза удивительно мерцали в танцующем свете свечей, — могу предложить альтернативу — виноградный сок.

— Я с радостью, — заверила его и пронаблюдала за тем, как Аверес грациозно разливает тёмный сок по высоким стаканам, зауживающимся к низу. Один из них был осторожно передан мне, а едва я его приняла, как лорд объявил, — тост.

Я выжидающе посмотрела на него, внимательно слушая.

— За этот удивительный вечер, — провозгласил он.

Вечер ещё только начался, но в чём я была с ним согласна, так это в том, что он действительно был удивительным.

Полумрак комнаты и свет лишь только трёх свечей, обостряющих все ощущения и поселяющих в душе ощущение прекрасной нереальности. Эти прекрасные цветы, чей тонкий аромат медленно расползался по помещению. Невероятный мужчина, что даже не скрывал своего намерения пригласить меня ещё на множество ужинов.

Просто нереально. Особенно после всего того, что произошло в моей жизни. Последние два года я была уверена, что счастья для меня не будет, я его просто не заслуживаю, но вот она я, сижу за столом с мужчиной, что заставляет меня радостно улыбаться.

— Прекрасный тост, — отозвалась я и мы выпили.

Наверно, стоило согласиться на вино, потому что виноградный сок — это как-то… неправильно? Но мне очень понравилось, что лорд Аверес пошёл ради меня на такие уступки.

Несколько минут мы ели в тишине, не то наслаждаясь блюдами, не то собираясь с силами и мыслями для разговора.

— Я узнал, на чём вы прокололись, — первым нарушил молчание лорд Аверес, за что я была ему очень благодарна, поскольку опять начинала чувствовать неловкость и волнение.

Вместо того чтобы спросить «на чём?», я задала другой вопрос:

— Как вы это узнали?

Мужчина улыбнулся в этот раз иначе — задумчиво и немного грустно, глядя куда-то в сторону.

— Побеседовал с вашим…

За какую-то секунду в моей голове пронеслась сотня неприличных мыслей касательно того, кем именно можно назвать Вильгельма.

— Не моим, — хмуро отозвалась я.

Лорд кивнул, принимая мои слова во внимание, и назвал его просто:

— Я побеседовал с лордом Дауканс. Не скажу, что это была приятная беседа, — по его губам скользнула жесткая усмешка и ректор едва слышно добавил, — для него.

Я слушала внимательно, тщательно обдумывая каждое произнесенное им слово.

— Он угрожал вам?

В этот раз усмешка лорда была действительно насмешливой. Посмотрев мне в глаза, он честно ответил:

— Пытался. У него это крайне плохо получилось. Собственно, наша беседа и перестала быть приятной после его заявления о том, что он достанет мою семью.

Я испуганно вздрогнула, с ужасом вспоминая свою собственную семью и откровенно боясь за родных ректора. Он поймал мой взгляд и, криво улыбнувшись, просветил меня в некоторые детали своей жизни:

— Вся моя семья находится далеко за пределами королевства в таком месте, соваться в которое — самоубийство. И я буду невероятно рад, если лорд Дауканс действительно попытается это сделать.

Я тоже буду рада, очень, правда. Могу даже сплясать на его останках.

Мне захотелось как-то помочь этому человеку, что сделал для меня так много: отказался от условий Вила, снял с меня браслет-ограничитель, перевёл на некромантов, организовал индивидуальные тренировки, узнал у Вильгельма подробности моего похищения. И это далеко не всё, что успел сделать этот удивительный человек.

И я даже знала то немногое, что могло ему помочь:

— Его сестра находится замужем за эльфийским послом, а родители сидят в родовом замке, — негромко произнесла я.

Выражение лица моего собеседника будто вмиг окаменело. Глаза чуть прищурились, внимательно изучая меня, губы недовольно поджались и больше не улыбались.

— Я не опускаюсь до шантажа через родных, — с достоинством произнёс лорд Аверес.

— А я вот почти опустилась, — едва слышно прошептала я, но он всё равно услышал и удивленно вскинул брови, пришлось нехотя продолжить, — за годы поисков я нашла лишь один верный способ избавить себя от Вильгельма — убить его. Во время поисков я также старательно разрабатывала иные способы, не исключая возможности влияния через семью.

Мне самой было стыдно и противно от этих слов, но ещё больше — от себя самой. Это чувство появилось не сейчас, а тогда, когда мы только начали и я думала об этом. Именно поэтому за его сестрой всего лишь наблюдают, саму её не трогают. Именно поэтому его родовой замок с укрытыми там родителями до сих пор стоит себе, не подверженный захвату. Ведь куда проще было бы уничтожить его родных, заставить почувствовать то, что чувствовала я, когда он убивал одного за другим.

— И к чему вы пришли? — несколько напряженно спросил ректор, позабыв о своём блюде.

Глядя на сложенные на коленях руки, я негромко ответила:

— К тому, что я слишком слабая для того, чтобы кого-то убить.

Это была та неприятная правда, которую я знала о себе наверняка. Только, как оказалось, ректор был со мной не согласен:

— Это не слабость, Ивена. Это достоинство, которого так не хватает многим из нас.

Его слова невероятно удивили меня, как и проскользнувшая в голосе грусть. На какой-то миг я вновь увидела перед собой не сурового могущественного мага, а ужасно уставшего от всего вокруг мужчину. Трудно даже представить, сколько всего навалилось на его плечи.

— Так как же они нашли меня? — мягко спросила я, осторожно переводя тему нашего разговора на более безопасную почву.

— На своей последней остановке вы столкнулись с оборотнем, — не спрашивал — утверждал ректор, — вам не повезло в том, что сразу после этого он отправился в столицу, где совершенно случайно столкнулся с лордом Дауканс, в руках которого была принадлежащая вам вещь. Оборотень почувствовал ваш запах и решил, что Дауканс ищет вас, после чего исключительно из добрых побуждений проинформировал его о вашем местонахождении. Это была случайность, Ивена.

Случайность. Подумать сложно — просто случайность. Неудачное стечение обстоятельств. Или удачное? Как такое могло произойти? Уму непостижимо.

Я ничего не ответила, раздумывая над несправедливостью этого мира. Почему случайно не могло переехать Вила каретой? Это была бы полезная случайность. Куда полезнее, чем то, что случилось со мной.

— Вы расстроены? — проявил чудеса проницательности лорд Аверес.

Не видя смысла отпираться от очевидного, я поделилась с ним своими мыслями:

— Я ожидала услышать что-то более… хитрое, коварное, тщательно спланированное. Обидно понимать, что спустя полтора года тебя нашли по чистой случайности.

Я чуть нахмурилась, поднесла к губам стакан с соком и сделала небольшой глоток.

— Наша жизнь состоит из случайностей, — спокойно заметил мужчина, не сводя с меня изучающего взгляда, — порой мы ничего не можем с ними поделать.

Мне показалось, что за этими словами кроется что-то большее, чем просто слова. Какая-то тайна. Его тайна.

— Верно, — заторможено кивнула я, думая о том, что и в моей жизни были такие случайности.

Я случайно встретилась с Вильгельмом в столице, и эта встреча перевернула весь мой мир. Эта случайность была роковой, повлекшей за собой череду событий, половина из которых была просто кошмарной.

А если бы тогда у нашей кареты не сломалось колесо, нам бы и не пришлось ожидать на улице нового экипажа. А если бы не появился тот котенок, за которым я кинулась на дорогу, пытаясь спасти глупышку от смерти, то карета Вильгельма не затормозила бы прямо передо мной, а сам он не выскочил на улицу и не увидел меня.

Случайность.

Он бы просто проехал мимо и моя жизнь была бы прежней, полной радости и… моя семья была бы со мной. А об этой академии я бы и вовсе не знала. Мы с Ливи поступили бы в столичную академию магии, как и планировали, и она бы не увязалась вслед за мной сюда.

И ничего бы не было.

И не было бы лорда Авереса.

От этой мысли стало грустно.

— Кажется, это не лучшая тема для разговора, — мягко заметил он и попросил, — расскажите мне что-нибудь.

Просьба была весьма безобидной, но я растеряно взглянула на лорда ректора, улыбнулась чуть виновато и поинтересовалась:

— Что вы хотите узнать?

— Хочу узнать вас поближе, — отозвался он, подхватил свои столовые приборы и начал есть с грацией истинного аристократа.

Быстро, но весьма аккуратно, доведя до автоматизма каждое своё движение. Я немного понаблюдала за ним, отстраненно думая о том, что о себе рассказать. В итоге ничего не придумала.

— Я не знаю, о чём рассказать, — созналась я.

Лорд Аверес поднял на меня чуть мерцающий в темноте взгляд, ободряюще улыбнулся и предложил:

— Давайте начнём с чего-нибудь простого. Чем планируете заниматься после окончания академии?

Если это был простой вопрос, то мне уже честно страшно, что он отнесет к сложным. Я сделала ещё глоток вкусного сока и попыталась подумать вслух:

— Наверно, пойду получать второе образование.

Лорд выглядел очень удивленным и учтиво поинтересовался:

— Какое?

— Историка, — призналась я, чуть-чуть смутившись, — погружусь в изучение древних рун, забытых языков, запрещенной магии.

Лорд удивился ещё больше, но тактично это скрыл и лишь спросил об очевидном: — Почему вы решили заняться именно этим?

Я уже потеряла часть своей души. Если есть возможность предотвратить это у других, я постараюсь это сделать.

— Хочу прославиться, — хмыкнула я, взяла в руки вилку, нож, осторожно отрезала небольшой кусочек мяса и отправила его в рот.

Удивительно нежное, оно буквально таяло на языке. Сочное, пропитанное каким-то соком, чуть солоноватое, самую малость острое. Мне понравилось.

— Бросьте, — не поверил моей лжи ректор, — вы не похожи на человека, что будет гнаться за славой.

Я удивленно вскинула голову, вопросительно глядя на проницательного лорда Авереса. Он подарил мне снисходительную улыбку и провокационно заметил:

— Не одна вы умеете видеть в человеке больше, чем он хотел бы показать.

Не отвечая, я принялась неспешно есть. Ректор моей реакцией оказался явно доволен, хмыкнул и тоже сосредоточился на еде.

Так мы просидели всего несколько минут, не чувствуя неловкости и волнения. Как-то сам собой успокоился мой организм и воспринимал теперь всё как должное.

— Вам удалось найти того, кто подстроил нападение? — в этот раз молчание нарушила я, но мне не было за это стыдно.

Лорд Аверес дожевал своё мясо, проглотил, допил сок, наполнил оба наши стакана, хотя в моём его ещё половина была, и только после этого ответил:

— Теоретически — да.

После чего опять стал есть, не глядя на меня и ничего более не говоря.

— Лорд Дауканс? — догадалась я, внимательно наблюдая за реакцией ректора, которой, впрочем, не было.

— Теоретически, — повторил он выразительно, — фактически доказать его причастность невозможно.

Я даже не удивилась этому, заинтересовало другое:

— Но вы же как-то вышли на него.

— Верно, — мужчина слабо кивнул, поднял на меня взгляд и добавил, — он сам пришёл. Интересовался здоровьем адептки, сказал, что у него есть свои глаза и уши в моей академии.

Я вновь не удивилась. Эта информация была мне прекрасно известна. И оставалось лишь ещё раз порадоваться своей догадливости и тому, что страницу с информацией о кулоне я прихватила с собой. Было бы очень неприятно, если бы она вдруг оказалась у моего заклятого врага.

— Он провоцировал вас, — произнесла я, любуясь тем, как блики свечей танцуют на лице ректора.

— Я догадался, — мужчина подарил мне легкую улыбку, — кажется, эта тема тоже не совсем приятная для разговора.

Мне казалось, что мы можем сидеть так и разговаривать целую вечность. Но стоило только подумать об этом, как столовую наполнил громкий встревоженный звон. Это не было разбившейся посудой или стеклом — не разбилось вообще ничего. Звон был продолжительным и требовательным и нарастал с каждым мгновением.

— Прошу меня извинить, — недовольно произнёс лорд Аверес, отложил приборы и вытащил из нагрудного кармана своего пиджака небольшой светящийся камень, из которого и исходил противный звон.

Небрежно разместив его на своей ладони, он прошептал что-то неразборчивое и внимательно в него всмотрелся. Вначале камень перестал звенеть, затем подёрнулся светлой дымкой, чтобы через миг ярко вспыхнуть, явив нашим взорам уменьшенную копию человека.

На нём была одёжда, я даже могла разглядеть его тёмные волосы, убранные в короткий низкий хвост, и перевязь с мечом на поясе. А вот он меня не видел, повернувшись к лорду Авересу. Ему он и сообщил:

— Абэн Рэмиль был убит по дороге в столицу.

Вилка выпала из моих вмиг ослабевших рук и со звоном упала на край тарелки. Лорд Аверес весь будто окаменел, подобрался, слегка нахмурился. Его губы плотно сжались, а из взгляда пропало всё то тепло, что я видела буквально пару мгновений назад.

Теперь он был зол. Лорд злился, а я…

А я вспоминала наш с Абэном последний разговор, моё «Только осторожнее» и его «Мы всегда осторожны». Всегда осторожны.

Это была правда. Он и его друзья долгое время занимаются разного рода не совсем легальными делами. Украсть важную вещь, убить мешающего человека, охранять кого-то сверх важного… они многим занимались. Многими тёмными делами. И они действительно всегда были осторожны.

Поймать наёмника очень сложно. Сделать это так, чтобы он не знал — почти невозможно. Неужели Абэн знал, что его собираются убить?

«Это копия, можешь оставить у себя, но… я бы от него избавился, серьёзно. Ты не можешь никому доверять»

И я поняла точно: он знал. Или хотя бы подозревал. А значит, он осознанно пришёл в академию, чтобы передать мне страницу, зная, что умрёт. Зачем?! Ответ прост: он сделал всё, чтобы информация не попала к нашему врагу.

В личности которого не приходилось сомневаться.

Меня вначале ощутимо затрясло от ужаса, но потом он сменился яростью. Такой, в приступе которой хочется убивать. Такой, когда ты понимаешь, что с легкостью сделаешь это — убьёшь.

И разгневанный подлостью, бесчестием и низостью Вильгельма мозг начал прорабатывать варианты того, как от него лучше всего избавиться.

— Понял, сейчас буду, — глухо отозвался лорд Аверес спустя долгие минуты гнетущей тишины, во время которой не сводил с меня внимательного взгляда.

Камень на его руке потух, угасло сияние, после чего предмет связи был спрятан во всё том же нагрудном кармане, а мне ректор негромким и извиняющимся тоном:

— Ивена, я должен уйти.

Я это прекрасно понимала. Как и то, что мне при всём моём желании не разрешат тоже пойти. Я понимала… а потому просто сковано кивнула. В глазах появились непрошенные слёзы.

Лорд Аверес будто окаменел ещё сильнее, но меня это мало интересовало. Он почти беззвучно поднялся, махнул рукой в ближайшую стену и повернулся ко мне. А там, в стене, вдруг засиял и уверенно растянулся до размеров человеческого тела тёмный портал. Повернув голову, я с заторможенными мыслями разглядела с той стороны собственную комнату. Тёмную и одинокую.

Приняв протягиваемую мне руку, с трудом поднялась. Неожиданно боль во всём теле стала чувствительнее и сильнее в несколько раз. Пришлось сцепить зубы и прикладывать все усилия к тому, чтобы не выдать своего состояния. Получалось плохо, но я старалась.

— Ивена, — остановил меня лорд перед тем, как отпустить в портал. Остановившись, я подняла голову и встретилась взглядом с его тёмно-синими глазами, — если вам что-то известно…

Многозначительную паузу услышать было сложно. Конечно, мне было многое известно, но… но это моё дело. Более того, это дело жизни и смерти — и не только моей.

И… мне не хотелось, чтобы из-за этой тайны пострадал ещё и лорд Аверес.

— Нет, лорд ректор Аверес, — очень тихо ответила я, опуская взгляд в пол.

Он не поверил. Ничего не сказал, но я точно знала, что не поверил. Слишком выразительным было его молчание. И, хоть я на него и не смотрела, точно знала — его взгляд прожигает меня.

— Идите, — выдохнул он в итоге.

Повторять дважды не пришлось. Всё также, не поднимая головы, я прошагала по тёмному магическому коридору и вышла в своей комнате, а когда обернулась — за мной была лишь стена.

— Простите, — одними губами прошептала я, глядя в эту стену.

Не хотелось подставлять лорда Авереса, но ведь я именно поэтому не рассказала ему про страницу, верно? Или, может, всё же нужно было?

Нет.

Вильгельм достал даже профессионального наёмника. Где гарантии, что он не достанет лорда Авереса? Я не вправе подставлять кого-то ещё, кроме себя.

Оказаться одной в темноте было вовсе неприятно. Мне тут же начали мерещиться взгляды со всех сторон, какие-то шорохи, звуки, скрипы… Ощущение, что я здесь не одна, усиливалось с каждой секундой в геометрической прогрессии.

Сердце принялось гулко стучать в висках, предательски участилось дыхание, взгляд лихорадочно метался по комнате, выискивая в сгущающихся тенях кого-то постороннего…

— Свет! — собственный голос в этой звенящей тишине меня невероятно напугал.

А в ту секунду, когда я была ослеплена ярко вспыхнувшим светом магической лампы на потолке, на моих пальцах искрилось одно из тех боевых заклинаний, которые так любил использовать декан некромантов и которое я запомнила лучше всего.

К счастью, оно не понадобилось. В комнате было пусто, мои вещи лежали на своих местах, всё так, как и должно быть. С шумом облегченно выдохнув, я уже спокойнее взяла спортивную форму и пошла переодеваться в ванную комнату.

Сидеть сложа руки я не собиралась. А единственное, что я могла — изменить источник, обучиться некромантии и убить урода Вильгельма. Душа требовала решительных действий, мозг с ней соглашался, и даже сердце билось в ритм, подтверждая, что оно тоже «за».

Прошла почти неделя, как трое магов взялись за моё обучение. Я сглупила, подпустив к себе лекаря Сэлли, нельзя было этого делать. Её магия отдаляла меня от грани смерти, о чём я уже говорила, а этого делать было нельзя.

Пора действовать решительно.

Этой смерти я Вилу не прощу. Ровно как и всех остальных. Он ответит мне за каждую.

Поздним вечером одна отчаявшаяся адептка прокралась на пустой полигон, радуясь тому, что никто её не заметил. Затем эта адептка решила, что она окончательно сошла с ума, раз добровольно решилась проделать с собой такой. Мозг принялся убеждать её, что это правильно и разумно, заверять, что великие свершения требуют великих жертв. Убить Вила я считала самым великим свершением, а выспаться и восстановить силы и потом можно будет.

Скинув мантию на вешалке в тёмном и откровенно пугающем ангаре, я выбралась на улицу, ёжась от холодного ночного осеннего ветра, пробивающего меня до самых костей. А потом принялась делать то, глядя на что оба декана от удивления рты бы пораскрывали: бегать.

Медленно, быстро, урывками, шатаясь из стороны в сторону, спотыкаясь, жадно хватая ртом воздух, пытаясь отгородиться от боли в правом боку и немеющей тяжести в икрах, но я всё же бежала. Не знаю, сколько это длилось, помню только, что мне было ужасно плохо, кружилась голова, воздуха катастрофически не хватало, сердце стучало, как обезумевшее, моля его выпустить, а я всё бежала и бежала, заставляя себя, подбадривая различными вариантами убийства Вильгельма.

И это действовало.

Ровно до того момента, как я окончательно не выдохлась и не упала прямо на дорожке, не найдя в себе сил поднять и продолжить. И я лежала на спине, раскинув руки и ноги, и смотрела на звёзды в ясном ночном небе, представляя, что самая яркая из них — она. Мой самый дорогой человек.

Когда я думала об этом, ощущение, что я осталась совсем одна, покидало меня не надолго, и казалось, что Ливи сейчас со мной. Смотрит на меня. Улыбается игриво уголком губ, как умела только она, а её зелёные, истинно некромантские глаза озорно блестят.

«Что же ты, Веночка-Ивеночка, сдаёшься?», — принёс шелест ветра её насмешливый вопрос.

Потревоженные этим же ветром опавшие листья взметнулись, на секунду приняв её грациозный образ, чтобы унестись дальше, позволяя мне думать, что это Январи побежала.

— Не уходи, — прошептала я им вслед.

С трудом, но мне всё же удалось подняться на ноги. Вот только не образа из листьев, не её голоса в шелесте ветра больше не было. Лишь смех. Тихий, далёкий, похожий на перезвон самых красивых колокольчиков, весёлых и беззаботных.

Покачав головой, с огромным нежеланием избавляясь от навеянного наваждения, я пошла в ангар. Точно знаю, что там и столбы для тренировок с оружием есть, и разные лестницы для физических нагрузок, и несколько мешков из плотной кожи, набитых песком и подвешенных над полом — для оттачивания боевых навыков.

Ещё там были душевые, раздевалки, небольшая столовая и пара комнат для индивидуальных занятий.

Первым делом я вдоволь поиздевалась над столбом для фехтования. Он был явно новым, на нём всего пара зарубок корявых были видны, так что я размахивалась и била со всей силы, не боясь того, что эта махина мне на ногу упадёт. Вспоминая все уроки декана боевиков, пыталась повторять всё — позы, движения, плавность, удары, блоки. Всё, что помнила.

Когда сил уже совсем не было, а на дворе была глубокая ночь, я бросила попытки овладеть мечом и перешла к попыткам овладеть рукопашным боем. Выходило просто ужасно, в какой-то момент, прижавшись лбом к холодной твёрдой коже, я даже заснула!

Проснулась быстро, постояла под ледяным душем, приводя себя в состояние относительной бодрости, и вернулась в зал.

Меня нашли утром.

— Венемал, ты что творишь?! — заорал профессор Онэм столь громко, что я даже проснулась.

Правда, всего на пару секунд, чтобы затем вновь погрузиться в состояние зомби и продолжить медленный бег по полигону. Хотя, как бег? Это был шаг, почти ползание, но на ногах, что не могло не радовать.

Я прозанималась всю ночь. Я едва держалась на ногах. Сил не было даже на то, чтобы моргать.

А это значит, я на верном пути.

Вот только Онэм со мной не согласился. Профессор стремительно подлетел ко мне, больно схватил за плечи и с силой встряхнул.

— Ты что творишь?! — заорал он.

У меня заложило уши. Удивленно моргнув, я непонимающе посмотрела мужчине в глаза.

— До чего ты себя доводишь?! — перешёл он на шипение. Очень такое гневное. И глазки нехорошо так блестели, и зрачок пульсировал, — Ты что с собой делаешь?! Сдохнуть решила? Никакого самоучения! Тебя ночью не трогают, чтобы силы оставались! Нам тебя учить надо, а не убивать! Спать! Немедленно! А если ещё раз узнаю о твоём самоволии — выпорю!

Каждое слово он орал мне в лицо, всё повышая и повышая голос, хотя я честно думала, что громче уже невозможно. Но он мог. И орал. У него даже лицо от гнева покраснело.

Встряхнув откровенно ошарашенную меня за плечи ещё раз, профессор резко отстранился, велев мне:

— Спать!

Не рискнув возражать, я покорно развернулась и поплелась прочь, думая… А, нет, показалось, я в тот момент не думала.

Это только уже во сне, в который я провалилась даже раньше, чем голова коснулась подушки, до меня дошёл неприятный факт: страдала всю ночь зря.

***

Спустя несколько часов ужасно уставшая, не выспавшаяся и оттого злая я проснулась от деликатного стука в дверь.

Я с трудом села в кровати, не понимая, кто я и что тут делаю. Перед глазами всё плыло, мысли собираться в кучу не желали, разлетаясь, как осколки разбитого стекла. Глаза слипались, организм хотел спать, о чём меня и умолял.

— Открыто, — вместо крика вышел пугающий потусторонний хрип.

А я, вообще ничего не понимая, повернулась на бок и упала обратно. Эта кровать была такой тёплой, мягкой и удобной, что я была готова спать в ней целую вечность. Только я и она. И со-о-он…

Как открылась дверь, я не слышала, зато отчетливо расслышала напряженный голос лорда Авереса, который с большим трудом сдерживал… гнев?

— Адептка Венемал, вы понимаете, что натворили?

Это звучало очень нехорошо. Лорда ректора что-то невероятно разозлило, если не взбесило, и он пришёл ко мне для выяснения отношений.

Мысли решили собраться в кучку и выдвинули логичное предположение: он узнал про страницу! Но как? И почему пришел ко мне? Хотя последнее было очевидно, Абэн же от меня уходил, да и приходил он тоже ко мне. Но вот как?

Ещё одна разумная мысль была о том, что страницу я так с собой и таскала, не найдя более подходящего места для её хранения. А вот резинка чулка — самое то.

— А что я натворила? — осторожно спросила я хриплым после сна голосом.

Открывать глаза было страшно. Как и вообще шевелиться. Сон предательски меня покинул, помахав на прощанье ручкой, оставив вместо себя напряженную нервозность.

— Вы решили самовольно усложнить собственные тренировки, — отчеканил ректор.

Даже не знаю, что лучше: это или если бы он узнал про страницу?

Кажется, всё же это. Я и подумать не могла, что этот инцидент дойдёт до самого ректора и так его разозлит.

Сглотнув, я всё же открыла глаза, поднялась с кровати и, чувствуя, как медленно краснею, встала перед недовольным ректором, покаянно опустив голову.

— Ничего не хотите мне сказать? — поинтересовался он с подчёркнутым вниманием.

Мне говорить было нечего. Да, виновата. Да, сглупила. Да, поддалась эмоциям. Не подумала о плачевных последствиях. Полностью моя вина.

— Ну хорошо, молчите, Ивена, я сам скажу. Вам, как магу теоретику, прекрасно известно о процессе перестройки источника и всех опасностях, его сопровождающих. Я рассказывал вам об этом. Профессора рассказывали вам об этом. Мы все приняли во внимание ваши потребности и пошли навстречу. Скажите, вам было известно, что я составил для вас индивидуальную программу тренировок?

Тьма, как же стыдно! Ужасно стыдно! Щеки уже не просто краснеют — они пылают. Втянув голову в плечи, я согласно кивнула, отлично понимая, что ничем хорошим это всё не закончится.

— Программа была разработана с учётом ваших данных, она идеально вам подходит и составлена таким образом, чтобы постепенно увеличивать нагрузки и не убить вас. Ключевое слово «постепенно»! Ивена, чем ты думала, когда направилась среди ночи на полигон? Хочешь быстрого результата?! Очень быстро ты можешь только умереть, ко всему остальному нужно идти постепенно!

Обращение на «ты» резануло слух, но меня это вообще не волновало. Было ужасно стыдно за то, что выставила себя такой глупой перед ректором. Я как будто подставила его. Предала.

Он с шумом выдохнул, отвернувшись от меня, и постоял так несколько долгих мгновений, приводя в порядок мысли и эмоции. Лишь только после этого внимание мужчины вновь было уделено мне.

— Если вы повторите что-нибудь подобное ещё раз, тренировки по перестройке источника будут для вас окончены. О переводе тогда можете и не думать.

Это всё звучало спокойно, но я отчётливо ощущала и гнев, и неодобрение, и ещё что-то, что не способна была опознать.

— Я надеюсь на ваше благоразумие. А теперь скажите, с какой целью приезжал к вам Абэн Рэмиль.

Я вздрогнула, мгновенно вспомнив всё, что произошло. Его слова, намёки, переданную мне страницу… смерть. И как же хорошо, что я не видела этого!

— Абэн Рэмиль был моим другом, — тихо ответила я, не поднимая головы.

Тяжелый вздох и сказанное мне с нотками раздражения:

— Я всё равно узнаю правду. Вам лучше самой рассказать мне всё.

Я понятливо кивнула и… промолчала. А что я ему скажу? Что Абэн пришёл ко мне, зная, что его должны убить, передал важнейшую информацию, спрятав её тем самым от нежелательных личностей, а я ничего не поняла? Такой глупой я себя редко чувствую. Сейчас чувствовала.

— Что ж, — голос ректора был откровенно злым. Сложив руки на сильной груди, он мрачно посмотрел на меня с высоты своего роста, — я хочу знать всё, что происходило и происходит между вами и лордом Дауканс. Вы расскажете мне?

Нервно сглотнув, я отрицательно покачала головой. Тьма! Ощущение, как будто я стою среди бескрайнего поля во время грозы и молния в любой момент может по мне ударить. У меня мелко затряслись руки.

— 3-з-замечательно, — прошипел лорд Аверес, — тогда я сам узнаю.

Звучало как угроза, но мне и без того страшно было.

— Это как-то связано с тем, о чём никто из преподавателей не хочет мне рассказывать? — мрачно поинтересовался ректор.

Вздрогнув всем телом, я подняла на него удивленный взгляд. И в ответ получила жёсткую насмешку, качание головой и очень злой взгляд прямо в глаза.

— Да, я уже пытался узнать о вас. Но вот удивительно, при всём страхе, что испытывает ко мне вся академия, все как один наотрез отказались рассказывать о том, что произошло с вами такого страшного, что вы решились на побег. Вам не кажется это странным?

Нет, мне не казалось. Январи любили все. Её невозможно было не любить. Но теперь её нет, и это не только моя личная боль. Её смерть принесла страдания очень многим.

Я никак не ответила, только голову опять опустила.

— Понятно. Очень жаль, Венемал, что мы с вами не смогли найти общего языка. До полудня можете отдыхать, затем на обед и на тренировки с профессором Онэм.

Только после этого лорд Аверес развернулся и вышел прочь, а я стояла на месте, чувствуя себя раздавленной, и смотрела ему вслед, с трудом сдерживая слёзы.

Было больно от его слов, стыдно от своей глупости, противно от бесчестия Вила. Я ужасно устала — не только физически, я очень устала морально. Постоянные поиски, постоянное напряжение, постоянное ожидание собственной смерти.

Слишком много тайн было вокруг меня, я уже тонула в них. Никакого доверия окружающим, развитая паранойя, поселившиеся в моём сердце ненависть и злость к одному конкретному человеку. Я устала от всего этого. Почему у меня не могло быть нормальной жизни? Почему я должна терпеть всё это? За что оно мне?!

Судорожно выдохнув, я стерла набежавшие на глаза слёзы и решила, что сейчас самое подходящее время найти тайник для страницы.

Тщательный осмотр всех комнат не дал результата, никакого подходящего места я не нашла. Решение сделать тайник самостоятельно появилось неожиданно, но было одобрено всеми органами.

Спустя примерно час я была счастливым обладателем спрятанной в стене магической коробки с таким запасом охранных заклинаний, что взломать её теперь было просто невозможно. Я потратила на это все свои знания и силы.

И была так довольна, что забыла положить туда лист! Об этом я вспомнила уже только в столовой, в которую пришла на два часа раньше обеда, но возвращаться не стала. Пообедала горячим супом и мясной запеканкой, на которую расщедрились повара, и решительно пошла на полигон, намереваясь извиниться перед разозлившимся Онэмом. Надо было бы ещё и перед ректором извиниться за свою глупость, но мне пока страшно было ему на глаза показываться.

Полигон был пуст, что меня невероятно удивило. Всё же учебное время, здесь должны быть адепты. Может, они в ангаре? Сомневаясь в этом, я осторожно прошла к железной двери, и только собиралась её открыть, чтобы проверить своё предположение, как услышала негромкий голос лорда Авереса:

— Неужели у неё никого не осталось?

Я закусила губу и невольно отступила на шаг назад. Встречаться с ректором не хотелось, мне всё ещё было перед ним ужасно стыдно — и за эту ночь, и за страницу, и даже немного за то, что отказалась рассказывать ему правду.

— Ивена последняя из Венемал, — донёсся до меня ответ профессора Онэм.

Меня как молнией ударило. Замерев на месте, я с ужасом поняла, что там говорят обо мне! Лорд Аверес действительно начал самостоятельно собирать на меня информацию!

Тело затряслось от осознания. Конечно, в этом не было ничего ужасного, в конце концов, ректор имеет право знать о том, кто учится в его академии, но… Но это всё равно оказалось жутко. То, как скоро он приступил к выполнению своего обещания.

— Неужели не осталось никого? — задал тем временем он новый вопрос.

Наверно, следовало уйти, но я не могла даже пошевелиться, стоя на холодном воздухе и напряженно прислушиваясь к едва слышному разговору.

— Только она, — ответил третий голос, принадлежащий профессору Аэрему, — все родственники погибли один за другим, будто проклятье на них наслали.

Это действительно было проклятье. И называется оно Вильгельм Дауканс.

— И это никого не смутило? — судя по голосу, лорд Аверес хмурился.

— Мы не знаем всей истории, лорд ректор, — извиняющимся тоном отозвался Онэм, — нам известно только лишь о смерти Ливари Венемал.

— И только потому, что это произошло буквально на наших глазах, — добавил некромант.

Меня ощутимо затрясло. На глаза навернулись горячие жгучие слёзы, в горле жег ком, в носу защипало. Ноги подкосились и я едва не упала, но каким-то немыслимым образом сумела устоять.

— Расскажите, — потребовал ректор.

«Нет!»- хотелось закричать мне во всю мощь своих лёгких.

Хотелось уйти и не слушать. Никогда больше этого не слышать! Но я не могла пошевелиться, замерев на месте с побежавшими по щекам слезами.

— Это не самая приятная история, — поделился своими соображениями декан боевиков.

— Это ужаснейшая история, — согласился с ним Аэрем.

— И всё же, — был непреклонен ректор.

И они рассказали ему.

— Ивена и Ливари были близнецами, — с печальным вздохом начал Онэм.

Я с силой закусила губу, стараясь не разрыдаться. Рот наполнился кровью, но боли я даже не почувствовала. Сердце болело сильнее.

— Две одинаковые и совершенно разные девушки, — добавил некромант ещё тише, чем до этого, его слова я расслышала с трудом, — Знаете, как мы различали эти две идентичные капли воды? По глазам. У Ливари они всегда радостно сияли, в глазах Ивены была лишь глубокая печаль и затаённый страх.

Обхватив себя руками за плечи, я продолжила стоять на месте и беззвучно плакать, вспоминая. Вспоминая её искреннюю счастливую улыбку, поднимающую настроение всем вокруг. Вспоминая озорной блеск в её внимательных красивых глазах. Её легкие движения, грациозность, весёлый смех, заслышав который все вокруг теряли голову.

Мы были близнецами, но только Ливари из нас двоих была настоящей красавицей. Она привлекала своей добротой и открытостью, умением сопереживать и помогать всем нуждающимся, своим благородством. Преподаватели шутили, что из неё выйдет самый благородный некромант в истории.

Рыдания сдавили моё горло. Чтобы не выдать своего присутствия, я сжала собственный рот рукой, с силой зажмурилась и услышала продолжение разговора:

— Удивительные девушки. Близнецы с совершенно разными источниками. У одной светлый, у другой тёмный, — задумчиво проговорил Аэрем.

— В каком смысле? — напряжение лорда ректора я понимала, но мне не было до этого никакого дела.

— Ливари была некромантом, — пояснил Онэм.

— Ивена поэтому решила изменить свой источник?

Нет, не поэтому.

— Мы думаем да, — совершенно всё не так понял декан некромантов, — это единственное логичное объяснение.

Лорд Аверес знал правду, я сама ему её рассказала, и знал, что причина кроется в Вильгельме, но не стал ничего говорить. Вместо этого он спросил:

— Что случилось с Ливари?

Нет, пожалуйста, не нужно! Не говорите ему! Я не хочу слушать это, я просто не выдержу!

Но они рассказали ему. Рассказали всё, что знали. А я стояла и беззвучно кричала от бессилия, от ненависти к себе, от того, что не смогла спасти её тогда. Рыдания душили меня, слёзы застилали глаза. С силой закусив руку, я попыталась не разреветься в голос, понимая, как ужасно буду выглядеть, когда меня поймают за подслушиванием.

В ту ночь Ливи ушла гулять в лесу. Она постоянно делала так, гуляла в окрестностях, находила маленьких мёртвых зверьков и пауков и поднимала их умертвиями. Некоторых дарила мне, чтобы они защищали меня и веселили, когда будет скучно.

Я не спала всю ночь. Постоянно ворочалась, отчего-то плакала, несколько раз просыпалась от собственного крика, не понимая, что происходит и почему усиливается напряженное предчувствие чего-то плохого. Единственное, о чём я могла тогда думать — Январи. Мне нужно было срочно найти её, убедиться, что всё хорошо, увидеть, что она в порядке.

Когда я не нашла её в своей комнате, думала, что сойду с ума от охватившего меня ужаса. Она всегда возвращалась к утру, но сейчас её не было. И не было всю ночь!

Плохо понимая, что делаю, я побежала в лес. Не знаю, каким образом, но я точно знала, куда идти и где искать её. Мы всегда умели находить друг друга и чувствовали, когда другой становится плохо, но тогда мои чувства просто взбесились. Они пожирали меня, причиняли такую дикую боль, что я с трудом сдерживала крик.

Когда я нашла её, мой мир рухнул.

Она лежала под деревом — вся в крови. Разбитые губы, прикрытые глаза, тяжело вздымающаяся разодранная грудь. Раны, порезы, синяки, разодранная одежда, безобразные пятна крови, разметавшиеся по лицу слипшиеся от крови волосы… Её как будто безжалостно избивали камнями и палками сразу десять человек.

В тот момент весь мир потерял для меня смысл. Всё перестало существовать. Это всё было просто неважно. Только она.

Она умирала. Мой свет, мой смысл жизни, моя семья, часть моей души. Она покидала меня навсегда, уходила, не попрощавшись, а я… А как же я? Что мне теперь делать?!

Я не помню, как подбежала к ней и упала на колени, разбив их. Я видела только лишь её прикрытые глаза, из-под которых совершенно беззвучно стекали слёзы.

Мою душу рвало на части от беспомощности, когда я горела желанием спасти её, но ничего не могла сделать. Я не умела, не знала, у меня не получалось. И держала её лицо в ладонях, шепча о том, что всё будет хорошо, старательно пыталась удерживать её жизнь, когда посылала сигнал о помощи в академию. Я не могла даже подумать о том, что она уйдёт.

Но она ушла. Я чётко почувствовала это, когда последняя слезинка скатилась по щеке той, что больше никогда не откроет свои глаза, не осчастливит кого-то улыбкой и не протянет руку помощи. Той, что навсегда покинула меня.

Я просто закричала от ужаса, затрясла её тело, сквозь непрекращающийся поток слёз пытаясь достучаться, дотянуться, ухватить ускользающую от меня жизнь.

В какой-то момент у меня получилось. Я очень отчётливо ощутила едва заметно пульсирующую жилку, сжала её руками, пытаясь вытянуть сестру из мира смерти, но… появился Вил. Он оттащил меня от неё, не дав стать магом Смерти, не дав спасти её жизнь.

Я вырывалась из его рук, кричала, плакала, умоляла пустить меня к ней, не замечая прибывших из академии преподавателей, среди которых были деканы некромантов и боевиков.

Но он не дал мне к ней приблизиться. Он не дал мне спасти её! Он… это он убил её. Я точно знаю, звери не могли так изуродовать тело Ливари. Это было нападение. Спланированное им нападение.

Урод. Он не человек, он просто урод.

Рыдания разрывали мою грудь, пока некромант и боевик рассказывали ректору о том, как прибыли по моему сигналу о помощи, как увидели изуродованное тело Ливи, как я кричала и плакала, а Вильгельм Дауканс держал меня и не подпускал к её телу.

В какой-то момент я поняла, что сижу на земле, зажимая себе рот обеими руками. Слёзы обжигали кожу лица, заливали шею и намочили ворот спортивной кофты. А моё сердце…

Оно погибло тогда вместе с ней. Она ушла и забрала его с собой.

Она ушла… остались только я и моя боль, не утихающая с годами. Боль, которую невозможно было заглушить. Боль, из-за которой я не могла спать ночами, просыпаясь от собственного крика. Боль, что душила без жалости и сострадания.

Единственное, что я могла сделать для человека, которого не успела спасти — отомстить. Я должна была, просто обязана доставить Вильгельму Дауканс такие мучения, о которых он и думать не смел. Я должна заставить его страдать. Должна сделать так, чтобы ему от себя самого стало противно.

А потом я убью его. И пусть меня за это казнят, я не позволю этому уроду портить человеческие жизни.

— Кто сделал это? — Авересу история совершенно не понравилась, его голос был глухим от потрясения.

— Зверь, — Онэм усмехнулся, демонстрируя всё своё отношение к этой версии.

— Лорд Дауканс лично провёл расследование и подтвердил, что нападение было совершено диким зверем, — голос Аэрема был точно таким же — скептическим и со злой насмешкой.

Он тоже не верил в это.

— Вы говорите так, будто считаете иначе, — заметил лорд Аверес.

— Мы видели раны, лорд ректор, — с легким намёком на укор ответил боевик, — звери такое не делают.

— Тогда кто? — мрачно вопросил глава академии.

Мы все знали это. Все четверо. Но если ректору нужно было лишь подтверждение, а мне нельзя было себя выдавать, то оба декана понимали всю серьёзность происходящего и благоразумно промолчали. У Вила везде уши, об этом знают лишь немногие, мужчины входили в число тех немногих. И они оба понимали, что будет, если обвинить главнокомандующего короля в убийстве адептки. Их просто уберут как нежелательных свидетелей.

— Вы же всё понимаете, — совсем тихо произнёс некромант и добавил что-то ещё, но я не услышала.

Дальше они все разговаривали совсем тихо, подходить ближе я не рискнула.

С трудом поднявшись на ноги, стараясь не издавать никаких звуков, я развернулась и поплелась прочь, старательно пытаясь больше не плакать. Слёзы высохли и теперь лицу было холодно, но щёки всё равно пылали.

Я не отслеживала своего передвижения, просто бездумно брела вперёд, глядя себе под ноги, пока не оказалась у дальнего конца парка.

Золото и зелень листвы смешались. Под ногами хрустели веточки и опавшие листья, на ветках негромко пели ещё не улетевшие птицы. Тихо и одиноко.

Смахнув с низкой скамейки листики, я осторожно присела на самый краешек, вытянув ноги и задумчиво их рассматривая.

Такие худые. Раньше они были стройными, как у Ливи, но в последние два года я сильно похудела. Очень сильно. У меня теперь рёбра просвечивают сквозь кожу, руки и ноги стали совсем тоненькими, выпирает ключица и косточки на бёдрах, даже щеки впали.

Наверно, со стороны я выглядела потрепанной жизнью. Профессора были правы, мои глаза всегда были печальны. Я понимала, чего хочет Вильгельм, и понимала, что он ни за что не успокоится. Можно было просто отдать ему кулон, но… как-то раз я случайно услышала его разговор с каким-то мужчиной. Тогда он сказал, что для надежности нужно избавиться от всей моей семьи, в том числе и меня. Но только вначале он хотел поженить нас, чтобы всё моё состояние перешло ему — кулон тоже.

Так что теперь этот опасный артефакт был единственной гарантией моей жизни.

Пошевелив носками, я немного попинала листву, потом поднялась, пошвыряла её в разные стороны уже с большим воодушевлением, всё думая, думая, думая…

Что делать? Вот что мне делать? Да, хорошо, задумала убить Вила. Просто отлично! Осталось только подождать пару лет. Но что мне делать всё это время? Не могу же я сидеть просто так, пока он убивает всех вокруг меня!

Может, отдать ему кулон? Глядишь, он его убьёт. Или Вил уничтожит артефакт. Хоть от одной опасной вещи я избавлюсь. Главное, чтоб перед этим не избавились от меня.

Или же я могу пойти к ректору и попросить у него помощи. Но как это будет выглядеть? Он и так сделал для меня многое, а я… Будет просто нечестно просить его о чём-то. Верно?

Но лорд Аверес за многие года был единственным, кто осмелился противостоять Вильгельму. Я же совершенно не знаю нашего ректора, а вдруг он брат короля и ему вообще бояться нечего? Это было бы просто шикарно, хоть и немного страшно.

Но что, если мне помочь ему? Тогда бы у Авереса была возможность обосновано обвинить Вильгельма. Возможно, его бы даже казнили. И это произошло бы намного раньше, чем через несколько лет.

Рискнуть и довериться или молчать и делать всё самой?

Что, если ректор пострадает или даже погибнет из-за меня? Что мне тогда делать?

А если погибну я сама, то делать уже ничего не придётся.

Тьма!

— Ивена?

Я подпрыгнула от неожиданности, лихо развернулась и с удивлением воззрилась на хмурого ректора. Зачем он пришёл? Как нашёл меня?

— Что вы здесь делаете? — спросила я немного враждебно.

Лицо ректора помрачнело ещё сильнее. Поджались губы, глаза чуть сощурились. Сложив руки на груди и окинув меня ещё одним взглядом с ног до головы, он решил меня упрекнуть:

— Я почувствовал ваше присутствие на полигоне.

Почувствовал?! Как он это сделал? Наверно, что-то изменилось на моём лице, потому что мужчина тяжело вздохнул и с нотками раздражения пояснил:

— Почувствовал ваш запах.

Теперь мне было не просто волнительно — мне было страшно. Если он мой запах чувствует… Тьма, это отвратительно! Это ненормально и дико. Я же не чувствую его запах. По крайней мере не тогда, если он случайно проходит мимо.

Я немного покраснела, что, естественно, не укрылось от внимания лорда Авереса.

— Вы плакали, — напомнил он с… жалостью.

— Вот только не надо меня жалеть, — нервно попросила я его.

— А если мне хочется вас пожалеть? — провокационно спросил он и вдруг оказался совсем рядом.

Настолько близко, что я практически утыкалась носом в его грудь.

— Вы что делаете? — смутилась я от такой близости и попыталась отойти назад, но мне этого не позволили, положив руки на мои плечи и мягко, но крепко удерживая на месте.

— Ивена, вы же прекрасно всё понимаете, — прошептал он хриплым голосом, склонившись к самому моему лицу.

В нос проник исходящий от него тонкий свежий аромат. Свежий, как листва в дождливую погоду в сердце бескрайнего леса. И чуть-чуть холодный, как запах снега в горах.

— Что понимаю? — испуганно прошептала я, подняв голову и заворожено глядя в его глаза.

Они будто затягивали меня в головокружительный омут цвета неба.

— Вы мне нравитесь, Ивена, — произнёс лорд ректор, — вы мне очень сильно нравитесь.

Он склонился ещё ближе и, кажется, собирался вот-вот меня поцеловать! Меня! Лорд ректор!

Но этого не произошло. Вместо того чтобы наклониться ещё капельку ближе, он выдохнул, опалив моё лицо своим жарким дыханием, и отстранился, чтобы отойти на шаг назад и добавить оттуда:

— Именно по этой причине я не буду вас ни к чему обязывать. Если я смогу вызвать вашу ответную симпатию, я буду безумно счастлив. Если же нет… я пойму и отступлю, — он высказал всё это совершенно спокойно, только лишь глаза стали насыщенного выразительного синего цвета, — Надеюсь, вы не передумали насчёт нашего сегодняшнего ужина?

Я после всех этих заявлений стояла невероятно потрясенная и совершенно не знала, что мне теперь делать и говорить. Оказалось очень сложно поверить в то, что я нравлюсь нашему лорду Авересу. Это так удивительно и немного нереально. А ещё…я… кажется, он мне тоже нравится.

— Нет, не передумала, — охрипшим голосом отозвалась я, нервно сглотнув.

И подумала о том, что на сегодняшнем ужине я передам ему страницу. Надеюсь, ему это поможет больше, чем мне, ограниченной в информации и её источниках. А ещё я очень сильно надеюсь, что он сможет помочь мне разгадать самую большую тайну моей жизни. Тайну опасного артефакта, из-за которого пострадало столько невинных людей.

— Рад слышать, — действительно радостно произнёс лорд.

Тот самый лорд, что только что сказал, что я ему нравлюсь. С ума сойти. У меня и мысли не возникло, что он мог мне наврать и решил использовать, как это делал Вильгельм. Я безоговорочно поверила тому, кто сделал для меня столько хорошего.

— Я тоже рада, — согласилась я.

— Тогда до вечера? — с надеждой во взгляде и голосе спросил он.

— До вечера, — я невольно улыбнулась.

Лорд Аверес улыбнулся в ответ и пообещал:

— Я зайду за вами в восемь.

— Хорошо, — я улыбнулась чуточку шире.

В тот момент, глядя в его удивительные, чуть сияющие глаза, я была готова поклясться, что уже где-то их видела. Видела этот взгляд, этот завораживающий блеск, эту нежность и то тёплое чувство, что начало зарождаться в нём. Только тогда в его глазах было не просто зарождение — там было уже полноценное сформировавшееся чувство.

Какое именно — я не знаю. И когда я могла это видеть — тоже. Я уверена на сто процентов, что раньше не встречала этого человека, первый раз я увидела его уже в академии.

Может, он просто послан мне Тьмой? Поэтому у меня такое чувство, что мы уже были знакомы. Поэтому на меня иногда находят эти наваждения. Поэтому я так легко ему верю и готова принять и ответить на его чувства.

Да? Правда готова? Мне самой от своих мыслей страшно стало.

Лорд Аверес подарил мне ответную улыбку, посмотрел с нежностью и, с трудом заставив себя развернуться, ушёл. Но там, на повороте, он всё же обернулся. На его губах заиграла счастливая улыбка, когда он понял, что я продолжаю стоять на месте и смотреть на него.

Этот день, не смотря на моё совершенно уставшее состояние, прошёл очень быстро и относительно легко. Мне, правда, руку два раза сломали и, хоть лекари оба перелома залечили, она теперь немного болела в локте, особенно когда на неё шло напряжение или я совершала ею резкие движения.

В семь вечера я очень вежливо попросила профессора Онэма:

— Не могли бы мы закончить на сегодня тренировку?

Мужчина прищурился, окинул меня внимательным взглядом и с подозрением протянул:

— С чего бы?

С того, что я опоздаю на… свидание. Тьма, ты слышишь, у меня свидание с мужчиной, что признался мне в симпатии!

— У меня дела, — очень осторожно ответила я, но меня выдала радостная улыбка, которая всё никак не желала прятаться.

— А-а-а, — понятливо заулыбался боевой маг, — твои дела, случайно, не Эмирил Аверес зовут?

Я едва воздухом не подавилась. И вовсе не из-за предположения проницательного профессора — нет. Я просто вот только сейчас поняла, что до сих пор не знала имени своего ректора. Он мне в чувствах признался, а я даже имени его не знала!

Эмирил. Как красиво. Я прежде не встречала такого имени.

— Понятно, мы её потеряли, — подытожил боевик, видя отсутствие реакции с моей стороны.

— М? — не поняла я и подняла на него взгляд.

Мысли же блуждали далеко — возле имени нашего ректора. Эмирил. Эмирил Аверес. Невероятно красиво звучит.

— Иди с глаз моих, — велел профессор, махнул на меня рукой раздраженно и пошёл прочь, что-то бубня себе под нос.

Не став его дослушивать, я, едва ли радостно не подпрыгивая, поспешила в свою комнату. Мне было так радостно от мыслей о предстоящем ужине, что я просто шла, чуть улыбаясь и ни на кого вокруг не глядя, и всё думала о том, что ждало меня впереди. Я пообещала себе разузнать о лорде Авересе как можно больше.

Уже почти у самого входа я вспомнила, что оставила плащ в ангаре на полигоне. Оставлять его там было очень нежелательно, он был весь в грязи, а теперь ещё и засохнет и замёрзнет. По-хорошему его нужно сразу застирать.

Вздохнув, я пошла обратно, но только не через оживленную площадь, а по заднему двору, через сад. Там обычно никто не ходит и можно будет улыбаться, не одёргивая себя, и думать, о чём хочется, не боясь врезаться в невнимательных адептов.

Если бы я знала, чем всё это закончится, я бы ни за что не стала возвращаться. Но я не знала, да и не могла, поэтому шла в тишине и темноте сгущающихся сумерек в тени многочисленных деревьев, думая о лорде Авересе.

Здесь было очень тихо, даже птицы не пели. Молчал ветер в ветвях деревьев, не шуршала листва. Парк затаился в ожидании того, что будет дальше.

Сюда не проникали голоса адептов, не доносился до ушей общий гул, не падал свет из окон. Будто всё в этот момент сговорилось против меня.

Сжалившийся ветерок пошевелил мои волосы, коснулся прохладными губами моих губ и шепнул на ухо слова предостережения. Между лопаток залегло неприятное напряженное чувство, будто кто-то смотрел на меня.

Тревога появилась как-то совсем неожиданно, прогоняя моё хорошее настроение и оставляя после себя нервозность и ожидание чего-то плохо. Остановившись посреди дорожки, я замерла на пару мгновений, напряженно прислушиваясь к окружающим звукам. Слух пытался распознать в звенящей тишине хоть что-то — скрип, шаг, шорох, треск. Что-то, что выдало бы присутствие посторонних.

Но даже без всего этого я уже чётко ощущала, что нахожусь в тёмном парке не одна.

Облизнув пересохшие от волнения губы, я медленно обернулась, внимательно вглядываясь в окружающее пространство, среди которого затаился кто-то. Как жутко это звучит — кто-то. Таинственно, опасно, непредсказуемо.

Они вышли разом. Четверо адептов с выпускного курса некромантии. Двое спереди, двое сзади.

Четверо против меня одной.

— Тебе не говорили, Венемал, что гулять одной ночью небезопасно? — лениво растягивая гласные, поинтересовался тот, кого я знала как Уллена Теренса.

Я знала их всех. Уллен Теренс, Диан Бирк, Карн Ярилус и Роджер Вернер. Я знала их, и оттого тяжелее был осознавать их предательство. Повелись на приманку Дауканса, согласились на вознаграждение взамен на… что? Что он потребовал от них?

Кажется, меня сейчас будут убивать. Иначе зачем посылать четверых некромантов против одной меня? Они здесь не для разговора. И медлить они не будут.

Подтверждая это, Роджер Вернер ступил ближе ко мне и ударил без замаха кулаком в живот.

Я согнулась пополам, повиснув на его руке, и судорожно хватала ртом выбитый воздух. От резкой нестерпимой боли в глазах появились слёзы, не был сил сделать даже самый маленький глоточек воздуха.

— Слушай внимательно, Венемал, — Теренс приблизился ко мне, больно схватил кулаком косу и потянул её на себя, заставляя меня с трудом разогнуться и слезящимися глазами взглянуть прямо в его жесткие решительные глаза, — нам нужно то, что спрятал у тебя Абэн Рэмиль.

Я ничему не удивилась. Ни тому, что они знают Абэна, ни тому, что им известно о том, что он что-то мне передал. Вил всегда работал быстро и правильно.

— Его убили…вы? — с трудом прохрипела я, помня о том, что это был выходной день, в который адептам разрешено покидать академию. Эта четверка могла спокойно догнать Абэна по дороге и убить.

Ответом мне был хриплый смех за спиной и жесткая усмешка Теренса. Парень показательно медленно поднял руку над головой и обрушил резкий болезненный удар мне по лицу.

Голова дёрнулась, щека запылала от боли, из глаз брызнули слёзы.

— Здесь вопросы мы задаём, — прошипел Уллен под хриплый смех своих дружков, — отвечай, где то, что он отдал тебе?!

Нервно рассмеявшись сквозь слёзы, я ответила совершенно беззаботно:

— Сожгла.

Я сказала это со всем пониманием того, что за такой ответ меня не похвалят. Если задание будет провалено, Вильгельм избавиться от всей этой четвёрки — ему не нужны свидетели.

И они подтвердили мои мысли, едва лицо Уллена перекосилось от ярости, а на мою и так пылающую щеку обрушился ещё один болезненный удар.

Половина лица онемела, из-за жгучей боли я не могла остановить слёзы, перед глазами всё поплыло. Прошипев что-то нечленоразборчивое, некромант брезгливо стряхнул меня на землю.

— Что делать? — с нотками страха в голосе вопросил Диан Бирк у меня над головой, обращаясь к своему лидеру.

Тот напряженно промолчал, расхаживая из стороны в сторону и нервно дёргаясь. Его горящий от ярости и негодования взор был устремлён в землю перед ногами. Все остальные нетерпеливо ожидали решения своего командира.

И оно не заставило ждать.

Резко затормозив, Уллен рывком повернулся и воззрился на меня с высоты своего роста, брезгливо глядя на то, как я свернулась, сжимая руками горящий от удара живот. Было ужасно больно, но почему-то не страшно. Я не знаю, почему — было мне всё равно или я давно подготовилась к собственной смерти.

Уверенности в том, что останусь жива, не было. Это не Вил, эти парни и трети происходящего не знают. Не выполнив задание и испугавшись, они начали искать иное решение проблемы. Проблема, по их мнению, была одна — я. Я отчётливо видела, как эта мысль формировалась в голове главного некроманта.

Избежать наказания за невыполненное задание можно лишь сделав нечто большее. Убив меня, например.

Теренс тоже пришёл к этой мысли, а теперь окидывал меня оценивающим взглядом, прикидывая в голове все «за» и «против». Судя по его мрачному решительному взгляду, аргументов «за» было больше.

— Надо избавиться от неё, — приказал он своим товарищам, кивнув на меня.

— Как избавиться? — усомнился Диан Бирк, с испугом глядя на своего предводителя.

Уллен не стал ничего пояснять. Не сводя с меня пронзительного взгляда, он потянулся и вытащил из ножен на поясе длинный изогнутый клинок.

— Извини, Ивена, ничего личного, — произнёс он, нервно передёрнул плечами и криво улыбнулся, склоняясь надо мной.

Я отлично понимала, что шансов на спасение у меня никаких. Их четверо, я одна. Они сильны и владеют магией, мой источник на нуле и я валюсь с ног теперь не только от усталости, но ещё и из-за их нападения. Бежать? Бессмысленно. Звать на помощь? Меня не услышат. Сопротивляться? Не имело смысла, но…

Но я всё же рискнула. При всём понимании того, что шансом никаких.

— Шаэн, — шепнули онемевшие губы беззвучно.

Я быстро зажмурилась, пряча глаза от резкой вспышки яркого света, на пару секунд залившего округу. А вот некроманты зажмуриться не успели, а потому теперь с их стороны доносилась ругань.

Свет угас, погружая парк в непроглядную темноте, но адепты сейчас были несколько дезориентированы, что играло явно не в их пользу.

Перекатившись влево, я ударила Диана Бирка по голени ногой. Некромант взвыл и повалился назад себя, сжимая руками пострадавшую конечность. Я поднялась с трудом, боль в животе расползлась ещё и на спину, не позволяя мне полностью разогнуться.

Промедление сыграло не в мою пользу. Уллен пришёл в себя слишком быстро. Одним быстрым прыжком он оказался совсем близко от меня, одной рукой с силой схватил меня за плечо, а второй, с зажатым в ней кинжалом, ударил в живот.

Тонкое лезвие вошло в моё тело пугающе плавно, как нож в масло, без труда разрывая плоть и попавшиеся на пути органы. Тупая боль пронзила всё тело, хлынуло кровь, а вместе с ней и моё сознание.

Перед глазами всё поплыло, сердце испуганно замерло, а кровь тем временем пропитывала ткань вокруг. Уллен только сейчас понял, что он сделал. Испугавшись, некромант резко отступил назад, выдёргивая из меня свой клинок.

Боль стала ощутимее, поток крови сильнее. В нос забился её противный и всегда пугающий меня запах.

— Валим, — приказал Уллен Теренс остальным, споткнулся, когда отступал, широко распахнутыми глазами глядя на меня, и побежал прочь.

Остальные — за ним.

А я осталась в пустом парке совершенно одна с кровоточащей раной на животе.

Ноги подкосились, опрокидывая меня на холодную землю, но падения я даже не почувствовала, сжимая рану слабеющей рукой. Сознание покидало меня слишком быстро. Слишком.

Осознание не желало приходить.

Я просто не желала принимать того, что умирала.

В тёмном академическом парке было тихо. Молчал ветер, затаившись на ветвях деревьев, молчала листва, молчали, притаившись, невидимые для вех живых существа, взирая на меня с жалостью.

— Ей нужно помочь, — прошептала та, которую не мог увидеть никто из мира живых.

Живые не видели мёртвых.

— Мы не можем, — спокойно отозвалась высокая стройная женщина в чёрном кружевном платье.

Её тонкие руки, обтянутые тонкими перчатками, были сложены в замок перед животом, на одном из длинных тонких пальцев красовался большой мрачный перстень. Прямая осанка, вздёрнутый подбородок и внимательный взгляд говорили о могуществе этой леди.

Стоять рядом с ней было страшно той, что значительно уступала и в росте, и в положении. Эта девушка выглядела перепуганной. Лицо побледнело сильнее обычного, зелёные глаза были испуганно распахнуты. Покусывая нижнюю губу, она нервно теребила кончик длинной тёмной косы.

— Но мы же не можем ничего не делать! — возмутилась она, топнув ногой, из-за чего чуть взметнулась юбка тёмно-зелёного платья.

Платья, в котором её похоронили.

— Можем, — спокойно отозвалась её спутница, тихий голос которой заставлял испуганно прислушиваться к каждому слову, — мы можем просто ждать. Надеюсь, твоя сестра попадёт ко мне. Из вас двоих получатся превосходные ученицы.

Ливари, которая уже примеряла на себе роль ученицы этой пугающей женщины, вздрогнула от мысли о том, что её сестра будет стоять рядом с ней в мире мёртвых. Нет, Ивена не должна была умереть. Не сейчас. И Ливари знала это, а потому уверенно произнесла:

— Она не умрёт.

Леди в чёрном повернула голову и посмотрела на свою ученицу, молча спрашивая у неё, с чего она это взяла.

Набравшись храбрости, девушка напомнила об очевидном:

— Ведьма.

Леди устало вздохнула, хотя воздух ей, конечно же, был не нужен, затем закатила глаза в тёмному небу и повторила устало:

— Ведьма. Да, Авели славно постаралась. Я забрала душу девочки в прошлый раз, но заклятье ведьмы отняло её у меня и вернуло ему.

— Значит, она не достанется тебе и сейчас, — торжествующе провозгласила Ливари, слабо улыбаясь.

Она знала, что права. Отвернувшись от своего учителя, призрак взглянула на свою точную копию. Пока ещё живую, но быстро погибающую. Если сейчас не помочь ей, Ивена умрёт, а её душа переродиться вновь.

Ей нужна была помощь.

Леди в чёрном улыбнулась чёрными губами, плавно повернув голову в сторону. Зрение мёртвых было намного лучше человеческого, ей не составило никакого труда разглядеть среди темноты спешащую сюда фигуру.

— О, Сэлли! — обрадовано вскричала Ливари, с улыбкой на губах наблюдая за тем, как целительница подбегает к её сестре и, падая на колени, посылает в администрацию академии сигнал о помощи, — Отлично, девочка. Видишь, я же говорила тебе, что всё будет хорошо.

Загадочная леди только лишь улыбнулась.

— Не успеют, — с лёгкой улыбкой на чёрных губах произнесла она. Январи дёрнулась, как от сильного удара, и вмиг побелела.

Сэлли Борвэль терпеть не могла, когда её наказывают. Лучшая адептка группы, она всегда была первой — неважно, в чём именно. Красивая, умная, отзывчивая, добрая. У неё был всего один недостаток — требовательность к себе. Об этом все догадывались, но в открытую никто ничего не говорил.

Сэлли все всегда считали идеальной.

С ней знакомились молодые люди, адепты академии оказывали ей услуги, не обделяя своим вниманием, с некоторыми из них она встречалась. Но чего она никак не могла ожидать, так это профессора Онэма.

Точнее, о том, что у лекарей будет упрощенный курс боевой магии для собственной защиты, все узнали ещё в начале года, когда в академии появился новый ректор. Но того, что профессор Онэм, этот курс ведущий, начнёт оказывать ей, Сэлли, знаки внимания, не могла предположить даже она.

Дальше все оказалось ещё хуже. Мужчина не пожелал услышать её «нет»! Всё происходящее он воспринял как игру, и теперь, забавляясь, не давал бедной Сэлли прохода.

На вчерашнем занятии он так достал её, что девушка, не сдержавшись, ударила в профессора боевым пульсаром. Естественно, он без труда нейтрализовал то, чему лично обучал их всех, а адептке, скорбно качая головой, велел придти на следующий день в семь вечера для индивидуальных тренировок по самоконтролю.

Мало того, что он так нагло попытался затащить её в уединенное место, так он её ещё и опозорил! Прямо перед всей группой сказал, что у неё проблемы с самоконтролем! Так ничтожно Сэлли себя ещё никогда не чувствовала. И на сегодняшнее занятие она шла ужасно злая, придумывая всё, что скажет зарвавшемуся преподавателю.

На полигон она решила идти через парк, чтобы никому не попасться на глаза. Ей не хотелось ни с кем разговаривать, а друзья наверняка начнут спрашивать, почему она так зла.

О своём решении идти через парк Сэлли пожалела в тот момент, когда впереди ярко вспыхнул ослепительный белый свет. Остановившись, девушка напряженно прислушалась. В свете последних событий и нападения адептом на адептку, всем теперь было немного страшно. Сэлли очень не хотелось стать жертвой случайного (или нет) нападения.

Подумав немного, лекарша беззвучно отступила с дорожки, скрывшись в тени за стволом толстого дерева. И вовремя! С той самой стороны, откуда шло свечение, торопливо уходила знакомая ей четвёрка некромантов с выпускного курса.

— Зря ты напал на неё, — произнёс один из них, заметно нервничая и постоянно оглядываясь.

— Не надо было трогать Венемал, — добавил второй.

«Ивена!»- испуганно подумала Сэлли, прижимая руку ко рту.

— Заткнулись все! — велел мрачный и тоже заметно испуганный Уллен Теренс, — Ведите себя естественно.

Сэлли с трудом дождалась, пока четвёрка скроется из виду и стихнут их негромкие голоса. И только тогда, ни на шутку перепугавшись, она побежала по дорожке вперёд, молясь Тьме, чтобы с подругой её друга всё было хорошо.

Хорошо не было. Ивена лежала на холодной земле, рукой зажимая рану на животе. Кровь пропитала её одежду, просачивалась между пальцами, стекала на землю рядом… Слишком много крови!

Сэлли подлетела к ней, на ходу посылая сигнал о помощи, и зло отрешилась от собственных эмоций. Всех лекарей с самого первого курса учат тому, что эмоции — враг.

Девушка попыталась лечить, но сделать это в полевых условиях без помощи было невозможно. Ранение слишком глубокое, задето слишком много важных органов, кровь не останавливается.

Растянув руки над побледневшим телом, лекарша наложила на тело стазис, но его пришлось тут же снимать — он начал поглощать энергию Ивены, которой у неё и так не было. Всего один глоток был способен убить её.

К сожалению, Сэлли не знала того стазиса, которым спасла девушку Венемал, поделившись с ней своей энергией. Такому не учат. А если бы знала, она бы не задумываясь отдала хоть весь свой резерв, лишь бы спасти девушке жизнь.

Подавшись вперёд, она положила обе руки на кровоточащую рану и с силой надавила, пытаясь хотя бы замедлить кровопотерю до появления помощи.

В этот момент послышались торопливый шаги и почти мгновенно рядом с девушками вспыхнул портал. Величественный и разозлённый лорд ректор Аверес вышёл в парк, бросил один-единственный взгляд на появившихся деканов боевиков, некромантов и целителей, а затем опустил взгляд вниз.

Внутри него всё вмиг заледенело, покрылось километровым слоем обжигающе холодного льда, когда взгляд упал на бледное лицо Ивены.

«Тьма, зачем?»- мелькнуло где-то на краю его сознания, но затем про эмоции было решительно забыто.

Он действовал быстро, взмахом руки открыл новый портал, приказал Сэлли «зажимайте рану», наклонился и осторожно подхватил Ивену на руки. Молодая лекарша тоже поднялась, не отрывая рук от раны девушки, и первой шагнула в портал, чтобы выйти уже в лекарском крыле.

Лорд Аверес не произнёс ни слова, но из кабинета мгновенно выскочили двое лекарей.

Дальше были палата, лучшие лекари академии, операция и запрет лорду ректору вмешиваться в процесс.

Он понимал, что так правильно, но всё равно не мог заставить себя спокойно ожидать. Страх потерять Ивену оказался слишком сильным.

Страх, что всё повториться вновь.

Он уже потерял любимую.

Хэйзел Бертеланд была смыслом его жизни. Она и была этой самой жизнью.

Она умерла так давно, что другой на месте Эмирила уже смирился бы и жил дальше. Он не смог. Не мог сделать этого уже двадцать лет. Ему не нужна была другая, только его Хэйзел.

Он справедливо полагал, что больше такой на свете нет. Доброй, внимательной, сострадательной, сопереживающей, умной, самой красивой, нежной, любимой и любящей, светлой и невероятно сильной — не физически, а душевно. Его Хэйзел справлялась с любыми проблемами, какие бы не встречались на её пути. И справлялась сама. Она никогда не просила его об этом.

Это её и сгубило. Она не хотела обременять Эмирила своими проблемами, помнила о том, что он и так сильно устал за последние дни, поэтому и не сказала ему, что уходит в город не просто погулять, а встретиться со своей давней знакомой, у которой были какие-то проблемы.

Её проблемами был злой муж. И нашёл он их как раз тогда, когда девушки сидели в таверне и разговаривали о том, что нужно было дальше делать.

Всё сложилось совершенно паршиво. Перед тем, как отправиться на поиски сбежавшей жены, он повздорил с одним магом, задолжав тому крупную сумму денег. Маг явился по его душу как раз в момент воссоединения семьи. И надо же было так случиться, что он принял за жену своего недруга Хэйзел — настоящая жена в тот момент убежала в слезах, а эти двое стояли на улице и ругались.

«Если ты не внял моим предупреждениям, мне придётся наказать тебя», — произнес маг и спустил с поводка своих магически выведенных псов, отдав им простой приказ — убить Хэйзел.

То, что она случайно оказалась втянута в это, магу даже в голову не пришло.

Их было троё. Троё огромных голодных псов, наделённых магией и устойчивых к внешним атакам. У Хэйзел не было шансов уйти живой.

Эмирил почувствовал, что что-то не так, когда Хэйзел получила первое ранение — огромная лапа одного из псов оставила ей глубокий порез на ноге. У Авереса ушло непростительно много времени на то, чтобы отыскать любимую. Он уничтожил одного из псов, и тогда в бой вступил их хозяин.

Это сражение столица королевства запомнила надолго, она и сейчас помнила. Два сильных мага бились друг с другом разъяренно, жёстко, без шанса на примирение. Несколько улиц города были разрушены, кто-то даже пострадал, хотя Аверес старался не допускать этого. А когда Эмирил почти победил, маг направил удар на жилое здание.

Внизу собралось слишком много людей, живые были и в самом здании. И Аверес, плюнув на мага, бросился спасать население. Когда дело было сделано, мага и его псов уже и след простыл. Остались лишь перепуганные граждане, истративший всю магию на сражение Эмирил и умирающая от сильнейших ран Хэйзел.

В тот день умерла не только она — умерло сердце и часть души Эмирила Авереса.

С того дня его невозможно было узнать. Он не просто изменился, он будто бы стал совершенно другим человеком. Он больше не смеялся и не улыбался, в его глазах не было сияния, поведение стало отстраненным и будто бы даже безразличным, холодным.

Эмирил Аверес заледенел изнутри.

Но что-то в нём начало меняться с того момента, как он увидел Ивену Венемал. Тогда она сидела на грязном полу пыльной комнаты и пыталась вскрыть вены ложкой. Совершенно глупый поступок, в первое мгновение новый ректор испытывал к ней презрение, но потом…

Потом она подняла голову и встретилась с ним взглядами. В её зелёных, незнакомых глазах было столько до сжигающей боли родной решительности, упрямства, негодования, что Эмирил неожиданно для себя растерялся. Глядя в эти глаза, он мог себе поклясться, что никогда прежде не встречал эту девушку, но что-то внутри него взорвалось, разлетелось миллионом осколков, закричало от невыносимой терзающей боли.

В тот момент его мир перевернулся во второй раз.

Выставив тогда Вильгельма из академии, он не смог перебороть себя и уйти, как полагалось. Вместо этого Эмирил Аверес стоял под дверью адептки и прислушивался к доносящимся оттуда звукам. Вот только их не было, хотя он ожидал услышать рыдания или хотя бы всхлипы.

Вместо этого девушка открыла дверь и куда-то решительно направилась. Мужчина лишь в последний момент успел накинуть на себя маскирующую сеть и скрыться с глаз адептки.

Такая наивная, но упрямая и решительная, она ужасно сильно напоминала ему Хэйзел. И пусть мужчина понимал, что нельзя сравнивать их, он не мог отделаться от чувства, что рядом с ним — его любимая и давно утерянная девушка.

Возможно, не будь в этой истории Вильгельма Дауканс, лорд Аверес присмотрелся бы к Ивене куда пристальнее и внимательнее, узнал бы её лучше, догадался… Не случись сегодняшнего нападения, она бы пришла к нему на ужин и показала страницу с информацией о кулоне.

И узнала бы невероятное.

Например, то, что точно такой же кулон в форме чёрного сердца с ртутной капелькой внутри хранится у Эмирила. Или то, что эти кулоны — парные и появились на свет благодаря излишне изобретательной ведьме, которая каким-то неведомым образом, обойдя законы Жизни и Смерти, сумела связать две души воедино.

В этот вечер мог бы состояться самый важный для них разговор, открывающий все двери и уничтожающий все тайны.

Разговор, которого теперь могло не произойти никогда.

Открыв портал, ректор покинул лекарское крыло и ступил в своём большом коридоре. Шкафы с книгами и документацией, стол с аккуратно расставленными на нём необходимыми предметами, кресла для посетителей, диванчик у двери — не уцелело ничего. Аверес разгромил всё, до чего сумел добраться в ослепляющем порыве жгучей ярости.

Целых предметов не осталось, но ярость не желала утихать. Напротив, она только-только разгорелась и теперь полыхала жарким пламенем внутри, сжигая всё, что попадалось на её пути.

Он знал, кто организовал нападение.

Он знал, что должен был сделать.

Новый портал вспыхнул ослепительно ярко, залив слепящим светом вмиг опустевший разгромленный кабинет.

Эмирил Аверес вышел несколько секунд спустя прямо в королевском дворце, расположившемся в сердце столицы королевства. На его появление никак не отреагировала стоящая всюду стража, зато захихикали проходящие мимо две леди, прикрывая лица пышными веерами.

— Доброго вечера, лорд Аверес! — слажено поздоровались они и вновь захихикали.

Лорд Аверес был слишком зол, чтобы обратить на них хоть какое-то внимание. Мужчина вихрем устремился вперёд по коридору, быстро вышел к кабинету главнокомандующего стражей и без стука рванул на себя дверь.

Засов с хрустом поломался, звякнувшей железкой упав на каменный пол. Эмирил решительно вошёл внутрь, с грохотом захлопнул дверь и зло зажёг свет. Пространство вспыхнуло, озаряя слившихся в жарком поцелуе рыжеволосую девушку и Вильгельма Дауканс.

Первая испуганно вскрикнула и попыталась прикрыть руками оголённую грудь, последний глухо выругался и вышел вперёд, закрывая собой девушку, чтобы с неприязнью, возмущением и злостью взглянуть на нежданного визитёра.

— Что тебе? — грубо спросил он без намёка на дружелюбие.

Лорд Эмирил Аверес, известный всему королевству своей хладнокровностью и разумностью, не сказал ни слова, решительно приблизился к ненавистному лорду и ударил того в лицо.

Без замаха, зло, не жалея противника.

Девушка пронзительно закричала.

Рука отозвалась болью, которую он без труда проигнорировал. Голова Вильгельма дёрнулась назад, он отступил, сохраняя равновесие, и прижал ладонь к губам. Тёмные глаза полыхнули яростью.

Отняв ладонь от лица, Вильгельм с каким-то мрачным удовольствием взглянул на отпечатавшуюся на длинных пальцах кровь, а затем медленно и поднял взгляд на того, кто выводил его из себя долгие годы.

Когда дерутся двое мужчин, этому может противостоять третья сторона, чтобы разнять их. Но всё меняется, когда в бой вступают двое сильнейших магов королевства.

Это было пугающе красиво и неумолимо — как стихийное бедствие.

Первым делом улетела в коридор рыжеволосая девушка, сбитая воздушной волной Авереса. Оттуда послышались крики, перепуганные голоса, но ни один из лордов не обратил на это внимания, прожигая друг друга яростными взглядами.

Они давно ждали этой битвы. Они оба медленно закипали всё это время, чтобы достигнуть пика и взорваться.

— Ты ответишь за неё, — пообещал Эмирил Аверес перед тем, как напасть.

— Тебя это не касается, — прорычал в ответ Вильгельм Дауканс, которому ещё не успели сообщить о нападении на важную для него персону.

Волна магической атаки была столь великой, что взвыли над дворцом короля охранные заклинания! Они ударили почти одновременно.

Магия против магии.

Ярость против ярости.

Ненависть против ненависти.

Две яркие вспышки прорезали пространство, столкнулись друг с другом и затопили кабинет неконтролируемой губительной магией. Помещение не выдержало, сгорело всё внутри, оплавились стены!

Не позволяя друг другу передохнуть, маги нанесли каждый по ещё одному удару. Грохот от взрыва! Разлетелась осколками наружная стена, образовывая огромную дыру в ночную улицу, сквозь которую внутрь сразу же проник холод.

Аверес оказался быстрее противника и успел атаковать его раньше. Лорд Дауканс проломил собой остаток стены! Он вылетел на улицу, где уже слышались крики, и упал где-то там, на земле!

Эмирил мрачно шагнул следом, спустился вниз при помощи левитации, уклонился от удара и послал в ответ свой — полный сжигающей ярости.

В этом и было их отличие. У лорда Авереса был более весомый стимул к победе — он не мог во второй раз в жизни потерять ту, кого приняло его сердце.

Это было зло и безжалостно, без шанса на примирение.

Из этой битвы мог выйти лишь один победитель.

Мне было холодно. Темно, одиноко, немного страшно и очень холодно. Этот холод пробивался внутрь меня, касался души, обнимал внутренние органы, шептал что-то пугающе-жуткое, заставляя дрожать, обхватывая себя руками за плечи и пытаясь хоть как-то согреться.

Вокруг меня был тёмный лес. Его высокие деревья росли повсюду, создавая мрак и нагоняя напряжения и страха. Я шла мимо огромных стволов уже очень давно, то спотыкаясь и падая, то подходя к обрыву, то выходя на берег моря, где линия воды смешалась с тёмным небом, создавая ощущение бескрайного простора.

Мне не хотелось падать в пустоту, как не хотелось погружаться в воду. И я разворачивалась, чтобы вновь ступить на территорию мрачного леса и брести куда-то в неизвестность.

И я брела, устало перебирая ногами, не понимая, куда иду, пока ускользающая тропинка не вывела меня к озеру.

Оно было не очень большим, с идеально гладкой, тёмной, таинственной водой, глядя на которую мне казалось, что кто-то смотрит на меня оттуда. По краю, у самого берега, росли чуть светящиеся розовые и белые кувшинки, переливающиеся лёгким звоном травы, раскачивающийся камыш.

А ещё здесь был дом, у самого берега. Одноэтажный, построенный из тёмного дерева, выглядевший очень аккуратным и ухоженным. По стенам его вились непонятные растения, усыпанные светящимися золотыми огоньками, как небо — звёздами. В небольших окошках горел свет, как и в приоткрытой в гостеприимном жесте двери.

Я медленно пошла ближе, отмечая легкий дым из трубы, устланную мхом крышу, аккуратные клумбы с цветами, от которых исходило всё то же таинственное свечение. Поднявшись по трём деревянным ступенькам на небольшую открытую веранду, я прошла вперёд и осторожно открыла дверь побольше.

Мне не было страшно. Не было даже волнения и напряжения, наоборот — мне было спокойно, дом зазывал к себе ощущением тепла и уюта.

— Хэйзел? — донесся изнутри добрый женский голос.

Послышались негромкие шаги и ко мне навстречу вышла женщина. Она была высокой, выше меня, удивительно стройной и плавной. А ещё от неё горячими волнами исходило тепло, о которое хотелось греться, к которому хотелось прижаться, которое не хотелось отпускать ни за что на свете.

— Нет, меня зовут Ивена, — ответила я ей вежливо, чувствуя, что холод совсем отпустил меня.

Женщина с длинной толстой чёрной косой по-доброму мне улыбнулась, из-за чего в уголках её ясных карих глаз залегли небольшие лучики-морщинки.

— Ивена, говоришь? — продолжая улыбаться, переспросила она, а едва я кивнула, прошла, закрыла за мной дверь и сделала широкий жест рукой влево, на ещё одну открытую дверь, — Тогда проходи, Ивена, поговорим с тобой.

О чём мы могли разговаривать с незнакомой женщиной, я понятия не имела, но послушно прошла в указанном направлении, выходя на небольшую уютную кухню. Здесь было всё необходимое, каким-то удивительным образом гармонирующее друг с другом и умещающимся на таком небольшом пространстве.

А ещё всё здесь было тёплым и добрым, от каждого предмета исходило это светлое ощущение.

— Ты меня, верно, не помнишь? — спросила женщина с лукавой улыбкой, садясь за стол и жестом предлагая мне располагаться напротив неё.

Я осторожно села на стул из белого дерева, сложила руки на коленях и внимательно всмотрелась в её лицо. Такое молодое, но в глазах читалась мудрость долгих лет, немного загорелось, с ровной кожей, здорово блестящей.

— Не помню, — отозвалась я, — а должна?

Женщина улыбнулась мне, как улыбалась бы давней подруге, чуть прищурив глаза.

— А ведь мы с тобой уже встречались, — уверенно произнесла она, вызвав у меня недоумение, — это было так давно… в другой жизни. Тебя тогда звали Хэйзел. Ты помнишь это?

Я нахмурилась, напряженно раздумывая над её словами. Она сумасшедшая? В таком случае ей нужна помощь лекарей. Я могла бы познакомить её с Сэлли, она хорошо знает своё дело.

— Я не помню, — осторожно ответила я, — скажите, а как вас зовут?

— Авели, — пропела она невероятно нежно, не прекращая чуть улыбаться и внимательно вглядываясь в мои глаза.

— Извините меня, Авели, но, мне кажется, вам нужна помощь, — решительно, но мягко заявила я ей.

— Да? — тёмная бровь насмешливо вздёрнулась, улыбка стала шире, в карих глазах добавилось весёлых и таинственных огоньков.

— Да, — я даже кивнула, подтверждая свои слова, — я хочу познакомить вас с одним замечательным человеком, она лекарь.

— Я не больная, — медленно покачала женщина головой, сверкнула карими глазами, чуть подалась ближе ко мне, нависая над столом, и громко прошептала, — Я ведьма.

Где-то там грянул гром! От с грохотом проник в атмосферу сказочного спокойствия, заставляя меня вздрогнуть и испуганно взглянуть на Авели. А она, довольная произведённым эффектом, взмахнула рукой, откинулась на спинку стула и внимательно всмотрелась в мои глаза, прикусив нижнюю губу.

Она сидела и рассматривала меня, пока по её кухне сами по себе летали чашечки, чайник, сахарница, ложечки, тарелочки с горячим ароматным печеньем, и складывались на стол перед нами.

— Мы с тобой уже встречались, Хэйзел. Мой кулон у тебя? Конечно, он у тебя, он же не может существовать без тебя. Так где он?

Вот теперь мне стало действительно страшно. Испуганно сглотнув, я широко распахнутыми глазами уставилась на ведьму. Это её кулон? А что он делает у меня, если принадлежит ей? И почему это он не может без меня существовать?

Так, получается, это она виновата в том, что Вильгельм пытается заполучить этот артефакт? Она виновата в том, что он уничтожил всю мою семью?!

— Вы говорите о том кулоне, из-за которого погибла вся моя семья? — холодно уточнила я.

Ведьма не удивилась. На её лице не дрогнул ни один мускул, загадочная улыбка стала ещё более таинственной, но не было в ней ни вины, ни раскаяния, ни сожаления.

— Если твоя семья погибла, значит, так должно было произойти. Не в моей власти распоряжаться жизнью и смертью.

— Один человек очень хочет заполучить ваш кулон, и из-за этого убил моих родных, — поведала я той, к кому больше не испытывала никаких тёплых чувств.

Лишь только глубокую, обосновавшуюся в самом сердце ненависть, что жила во мне так давно, что успела стать неотъемлемой частью души.

— Я знаю, — её звонкий смех наполнил кухню, — но тебе не о чем волноваться. Осталось подождать совсем немного и твой Эмирил избавит мир от нежелательного существования Вильгельма Дауканс. А уж потом он попадёт в лапы твоей сестрёнке и, поверь, ему будет очень несладко.

Сказав это, женщина вновь рассмеялась — весело и беззаботно, откинув голову назад и прикрыв глаза.

Мне очень сильно хотелось считать её сумасшедшей, но разве может сумасшедшая знать столько подробностей моей жизни?

— Что вы несёте? — возмутилась я, уже подумывая о том, чтобы подняться и уйти, — Что за бред вы говорите?

Ведьма перестала смеяться, села нормально, взяла в руки чашку с ароматным травяным чаем и, сделав небольшой глоток, невозмутимо мне ответила:

— Отчего же бред? Твой ненаглядный прямо сейчас оставляет отпечатки лица Вильгельма на каждом здании столицы. Там сейчас такой бой, весь город смотрит! Знаешь, это даже посильнее будет того, что перед твоей смертью был.

Я побледнела, испуганно глядя на явно неуравновешенную женщину.

— Да не бледней, — улыбнулась она мне, — и вообще не нервничай, тебе нельзя, а то лекарям слишком уж сложно лечить.

— В смысле? — сипло переспросила я, вся внутри сжимаясь от страха.

Я уже просто ничего не понимала.

Авели вздохнула, сделала ещё глоток чая и решительно отставила чашку. Протянув руку, она взяла с тарелки печенюшку, откусила и, прожевав, пояснила:

— Тебя ранили недавно, ранение очень серьёзное и, если честно, с таким не выживают, но я тебе немного помогла, так что нормально всё, жить будешь. Прямо сейчас тебя пытаются лечить лучшие лекари королевства, так что тебе нельзя нервничать, а то ты им мешаешь.

Я удивленно моргнула, вспоминая что-то смутное, затянутое неясной пеленой: тёмный парк, знакомые мне некроманты, боль в животе… Нахмурившись, я опустила взгляд и тронула рукой собственный живот, но ничего не почувствовала. Никакой боли. Всё, как всегда.

— Хэйзел, пей чай, он успокаивает.

Я послушно взяла чашку, сделала три задумчивых глотка и спросила:

— Как я могу быть здесь, если меня сейчас лечат?

Ведьма ещё раз раздраженно вздохнула, посмотрела на меня с возмущением и ответила так, будто я и сама должна была до этого додуматься:

— Здесь твоя душа, а тело — там, внизу. Кстати, — изящным движением она достала прямо из воздуха золотые, чуть сияющие часы, бегло глянула на них и вновь растворила в пространстве, заметив с намёком, — у тебя осталось мало времени, поэтому спрашивай быстрее, что ты хочешь узнать.

Узнать хотелось очень многое, но… верить сумасшедшей?! Как я могу быть уверена в том, что она скажет мне правду? Как вообще можно полагаться на слова… кого? Кто она? Дух? Плод моего воображения? Может, её и нет, а с ума на самом деле схожу я сама.

И если так, то почему бы не поговорить сама с собой?

И я просто успокоилась. В конце концов, какой смысл паниковать? А так я хоть какие-то ответы узнаю. Возможно.

— Что это за кулон?

Ведьма мечтательно улыбнулась и прикрыла глаза, думая о чём-то своём.

— Моя лучшая работа, — похвасталась она, открыла глаза, доела печенье и продолжила, — один у тебя, один у Эмирила. Они связаны, как и вы. Точнее, ваши души. Вы с ним были вместе в твоей прошлой жизни, ты переродилась и пришло время вам снова быть вместе. Пришло ваше время.

Велев себе ничему не удивляться, я задала ещё один вопрос:

— В прошлой жизни мы с ним были знакомы и меня звали Хэйзел, да? И что случилось?

Но в этот раз ведьма покачала головой, отказываясь говорить.

— Это не мне тебе рассказывать. Его трагедия, он сам расскажет. Покажи ему кулон и он сразу всё поймёт, а затем вы уже поговорите по душам.

Вопросы резко закончились, мозг не знал, что спросить ещё, но губы сами собой раскрылись и с них слетело:

— А Ливари?..

Я не договорила, закусив губу, потому что сама не знала, что хочу спросить.

Ведьма перестала улыбаться. В первый раз за время нашего разговора улыбка покинула её вмиг погрустневшее лицо. Пропало сияние из глаз, в них теперь было сожаление и вина.

— Это вышло случайно, — произнесла она, глядя куда-то в пространство, — я не хотела. Всё должно было сложиться не так. Твоя душа… очень странно, что она соединилась с другой душой. Я не просчитала этого. И твоя сестра… мне жаль, но я ничего не могу поделать. Хотя… есть кое-что, но я не уверена…

— Что? — напряженно спросила я, мало что понимая из её негромкого лепета.

Женщина повернула голову, посмотрела мне прямо в глаза и произнесла:

— Да, думаю, она будет согласна.

А в следующее мгновение не было больше уютной кухни, тепла и ведьмы. Не было дома и озера, не было волшебства. Был только тёмный лес, среди которого я оказалась совершенно одна.

— Ивена? — окликнул звонкий, до щемящей боли знакомый голос за спиной.

Я замерла, боясь шевельнуться. До ужаса боясь, что малейший посторонний звук разрушит отголосок этого голоса в моей голове. Этого невероятно родного голоса, самого дорогого, что я когда-либо слышала, самого необходимого, как воздух. Голоса, без которого я задыхалась.

Слёзы обожгли глаза.

Ливари. Моя любимая Ливари… Как же мне жаль, что всё это случилось с тобой!

Слёзы соскользнули вниз и беззвучно потекли по щекам, скатываясь всё ниже, щекоча кожу шеи, впитываясь в кофту. А я всё стояла и смотрела в темноту перед собой, боясь обернуться и… и никого сзади себя не увидеть.

Сердце болезненно сжалось, стягивая всё вокруг себя в омут боли, сожаления, раскаяния, вины.

— Ивена, — повторил голос.

Я невольно всхлипнула, до боли закусила губу и очень медленно обернулась.

Там действительно была моя Ливари. Моя родная, самая дорогая, самая-самая… Ливари.

Она была такой, какой я её и запомнила — в зелёных глазах присущий только ей блеск, на губах лёгкая, сейчас немного грустная улыбка, тугая тёмная коса, перевязанная на конце золотой нитью. Я сама перевязывала их перед похоронами. И это зелёное платье, юбка которого водопадом струилась по её ногам, тоже выбирала я. Вот только надевала его не я — сестры Тьмы, проводящие похороны, с трудом оттащили рыдающую меня от её тела.

И сейчас я вновь была готова просто разреветься — рыдания уже сжали спазмом моё горло и сотрясали грудь, перекашивали моё лицо жуткой гримасой.

— Иви, не плачь, — с отчаянием в голосе взмолилась Ливари, протягивая ко мне руки.

Она в этот момент тоже едва ли не плакала, но… но мёртвые не плачут.

— Ливи, — прошептала я сквозь с трудом сдерживаемые рыдания, — Ливи…

— Иви, всё хорошо, слышишь? — произнесла она с отчаянным желанием меня успокоить.

Не контролируя себя, я с трудом сделала несколько разделяющих нас шагов, замерла напротив той, которую не видела уже несколько лет.

Той, что умерла из-за меня.

Той, что была точной моей копией.

Или я была её копией? Неудачной копией.

— Ливи, прости меня, — поток неконтролируемых слёз застилал глаза, мешал видеть её бледное лицо в темноте леса, — я так виновата перед тобой!

— Ивена, ты ни в чём не виновата! — воскликнула она и её звонкий голос болью отдался в моей груди.

— Виновата, — я зажмурилась, качая головой, и так ненавидя себя за всё произошедшее, — из-за меня он напал на тебя, я не смогла помочь тебе, не смогла вернуть тебя к жизни, я должна была быть готова ко всему, я должна была найти нужные знания, должна была знать, как спасти тебя…

В следующий момент все отголоски моего самообладания полетели в бездну, когда Ливи без лишних слов сжала меня в крепких объятьях. Я просто заревела в голос, не контролирую себя, зарыдала и завыла, с силой обнимая в ответ её холодное тело.

Которое больше никогда не будет тёплым. У неё больше не будет биться сердце, кровь не польётся по её венам, во рту не будет таять её любимый белый шоколад. Она не сможет бегать босиком по лугу, что был возле нашего родового поместья, не сможет испить холодной родниковой воды и не сможет надеть ни одно из своих платьев.

Она больше ничего не сможет сделать.

Потому что она мертва, её нет. По моей вине…

— Забери меня, — попросила я, с силой закусив губу, чтобы хоть как-то остановить свои рыдания.

— Нет, — решительно отказалась Ливари.

Решительно и зло.

Я отстранилась от неё, сквозь пелену слёз взглянула в её глаза и жалостливо спросила:

— Почему, Ливи? Я хочу быть с тобой, я хочу к тебе!

— Я не позволю тебе, — помотала она головой и вновь притянула меня к себе, сжимая до хруста костей, — слышишь меня? Я не позволю тебе умереть. Ты должна быть с Эмирилом — теперь должна. Это ваше время, это ваша судьба. Если ты уйдёшь от него во второй раз, он уже не переживёт этого. Не убивай его, Ивена, ты не можешь так с ним поступить.

— А как же ты? — чувствуя, что рыдания возвращаются, спросила я.

Мне ужасно не хотелось отпускать её.

— Я мертва, — жестко осадила она меня, — у меня началась новая история. А ты должна жить дальше, Ивена, потому что это твоя судьба. Ты должна! Я хочу, чтобы ты знала: в том, что произошло, нет твоей вины. Виноват кто угодно, но только не ты.

Ответить ей не было сил. Глаза и горло жгло, воздуха не хватало, всё тело трясло.

— Вильгельм Дауканс получит по заслугам, — мрачно добавила она, — Эмирил уже почти всё сделал, Вил на грани. Но не волнуйся, он не выкарабкается, моя Леди заберёт его.

— Твоя леди? — не поняла я.

— Моя Леди, — подтвердила Ливи, — вы называете её Смертью. Ивена, тебе не нужно быть некроманткой. Не гробь себя, сестрёнка, вернись к теоретикам. Будь историком, как хотела. Изучай языки, историю, открывай новое и неизведанное — к этому ты всегда стремилась. В этом твоё будущее, не в некромантии.

Я просто кивнула, цепляясь за Январи, как за спасительную соломинку.

— Не отталкивай Эмирила и верь ему, он — твоя судьба. Вы будете вместе. Кстати, передай ему от меня спасибо.

— За что? — слабо спросила я, чувствуя непонятное тепло, накатывающее волнами и стремительно погружающее меня в сон.

— За Вила, — усмехнулась сестрёнка, — Всё, любимая, тебе пора. Наше время на прощание закончилось.

Я не хотела уходить. Не хотела оставлять её, не хотела так сильно, что была готова отдать свою жизнь, но…

Но она была права. Права во всём. У неё новая история, а я должна продолжать жить.

— Я люблю тебя, — сказала я так искренне, как только могла, — люблю тебя больше жизни, Ливари. Ты всегда будешь со мной.

Я прижала ладонь к груди, положив её на неровно бьющееся сердце. Она всегда будет жить в моей душе, не зря же она у нас одна на двоих.

— Я буду присматривать за тобой, — пообещала Ливи, улыбаясь мне по-доброму, — за вами обоими. Береги себя, Ивена.

— И ты, — прошептала я почти беззвучно, сквозь слёзы наблюдая за тем, как тает её тело, растворяясь в темноте.

— Люблю, — донёс ветер её прощание, что ещё долго согревало моё болящее сердце.

Впервые за долгое время я проснулась без ощущения ненависти, вины и слепой жажды мести. Более того, я только сейчас осознала в полной мере, что жажда эта действительно была слепой. Вильгельм — один из лучших магов королевства, как могла я, магичка-недоучка, его убить?

Почему-то эта мысль пришла в голову только сейчас.

Какой же глупой я была. Но, с другой стороны, это была оправданная цель. И если бы надо было ради её воплощения умереть самой, я бы это сделала.

Плохо помня последние события, я не сразу поняла, что это за комната с белым потолком, в которой я была совершенно одна. Пытаясь оглядеться, я повернула голову и чуть пошевелилась, на что тело мгновенно отозвалось вспышкой приглушенной боли в животе.

Я невольно скривилась, сжав зубы, с трудом опёрлась на один локоть, откинула с себя одеяло и задрала край больничного белого платья, чтобы взглянуть туда, где невыносимо сильно болело.

Лишь сильное покраснение под целительской сетью, что прямо сейчас лечила мою рану. Точнее, избавлялась от её последствий. Пройдёт всего пара часов перед тем, как не останется даже боли и сеть растает сама по себе, впитавшись прохладной магией в кожу.

— Ивена? — прозвучал встревоженный мужской голос со стороны окна.

Вздрогнув от неожиданности, я немедленно повернула голову, чтобы встретиться взглядом с лордом Авересом, устало поднявшимся из кресла, которое к тому же было повёрнуто в мою сторону.

И как же я его раньше не заметила?

— Здравствуйте, — хрипло поздоровалась я с ним, торопливо опуская платье и закрывая себя одеялом.

Лорд почти беззвучно приблизился ко мне ближе и остановился в полушаге от кровати. Направленный на меня взгляд был печальным и невыносимо уставшим. Будто лорд Аверес не спал как минимум несколько дней.

— Привет, — слабо улыбнулся он.

Я легла на место и немного отползла в сторону, освобождая мужчине место. Он не хотел садиться, но, увидев мой направленный на него внимательный взгляд, передумал и осторожно присел на самый краешек. Кровать прогнулась, принимая его вес, а мне стало немного неловко и вместе с тем почему-то смешно.

Наверно, нервы сдают.

— Как ты чувствуешь себя? — негромко и мягко спросил мужчина, глядя мне в глаза.

Честно прислушавшись к ощущениям, я чуть-чуть скривилась, сосредоточившись на тянущей боли в животе и глухой, притупившейся — во всём остальном теле.

— Я не очень, — созналась я, — а вы?

Лорд невесело улыбнулся, отвернулся от меня и, глядя в окно, за которым наливалось тьмой вечернее небо, признался в ответ:

— И я не очень.

Мы посидели в тишине, каждый думая о том, как и что сказать. Лично мне было очень сложно начинать этот разговор, и я даже не знаю, что пугало меня больше: то, что озёрная ведьма и её слова могли мне показаться или то, что это была правда.

Я не знаю.

Я просто не знаю, как должна на это реагировать.

— Мне передали кое-что, — первым нарушил молчание лорд Аверес, достал что-то из кармана брюк и, не разворачивая, положил на одеяло на моих коленях ту самую страницу.

— Я собиралась передать её вам, — негромко призналась я, грустно на неё глядя и не торопясь брать в руки.

Она мне не нужна, я всё равно перевода не знаю.

Лорд ректор не был злым или раздражённым, он не показывал никаких отрицательных эмоций, лишь только усталость и задумчивость. Именно таким голосом он и спросил:

— Кулон у тебя?

Мне показалось, что, не смотря на весь общий вид смирения и даже безразличия, лорд напрягся. Напряглась каждая его клеточка, каждый мускул, натянулся каждый нерв и сердце перестало биться, напряженно ожидая моего ответа.

— Да, — прошептала я, не сводя с него взгляда, чтобы подметить малейшее изменение.

И оно было.

Лорд Аверес с шумом выдохнул, как-то весь сгорбился, спрятав лицо в широких ладонях, и остался в таком положении почти на две минуты. Я сидела молча, терпеливо ожидая, пока он справится с эмоциями и, кажется, понимала, какого ему.

Узнать, что твоя погибшая любовь переродилась в другом теле… Это дикость. Это ненормально. Так не должно быть.

У каждого человека своя судьба, не должно быть такого, что кто-то позволил себе играть с запрещённой магией.

Ведьма не имела никакого права связывать душу Эмирила с чьей-либо ещё. Она вообще не смела связывать ни чьи души.

Мужчина отнял руки от лица, повернулся и очень внимательно вгляделся в мои глаза. Пристально, изучающе, не скрывая того, что пытается там что-то найти. И, судя по тому, как стали чуточку светлее его глаза, нашёл.

— Ты помнишь? — спросил он, чуть нахмурившись.

Я отрицательно покачала головой, вздохнула и, подумав о том, что могу выглядеть ужасно глупой, неся весь этот бред, пересказала ректору то, что помнила из своей встречи с ведьмой во сне.

Он слушал внимательно, не перебивая, задумчиво глядел то на меня, то на свои руки, то куда-то сквозь пространство. А когда я рассказала ему всё, что помнила, лорд Аверес молчал почти минуту, не глядя на меня.

— Значит, Авели, — произнёс он в конце концов, но, как мне кажется, эти слова прозвучали скорее для него самого. Зато следующие — точно для меня, ради чего ректор повернул голову и внимательно всмотрелся в мои глаза, — Я понимаю, что ты сейчас чувствуешь, но хочу, чтобы ты знала: если ты не хочешь, если ты против меня, то я… я не стану тебя принуждать. Но если есть хоть намёк, хоть отголосок твоей любви ко мне, то я обещаю тебе: я разожгу из этого целое пламя. Разожгу в тебе пламя нашей любви… и в себе тоже. У нас с тобой будет одно пламя на двоих и в этот раз, я клянусь тебе собственной жизнью, я не позволю ничему плохому случиться с тобой. Просто посмотри мне в глаза и скажи, что ты чувствуешь на самом деле.

Это был очень, невероятно, катастрофически сложный вопрос, на который дать ответ было очень трудно.

Любила ли я лорда Авереса? Нет. Нет, не любила, но…

Но где-то во мне действительно пылала уже не искра — десяток маленьких искорок, рожденных благородством, добротой и сострадательностью этого удивительного человека.

Первая искра вспыхнула в день моего приезда, в комнате, когда он заступился за меня. Имя этой искры — признательность.

Ещё несколько искр вспыхнуло в тот же день, когда Эмирил сказал, что не станет выполнять условия Вильгельма, когда выгнал его из академии, когда подарил мне надежду на будущее.

И затем с каждым днём количество искр увеличивалось по мере того, что и как делал лорд Аверес.

Любви к нему во мне не было — она лишь только начинала светиться первым лёгким чувством. Детским, невинным, неприступным и беззащитным. Тронь его и всё рассыплется.

Я ничего не ответила мужчине, но слов и не требовалось. Он всё понял по моим словам. Понял и улыбнулся, совмещая в этой улыбке радость, усталость, облегчение, понимания и обещание. Обещание чего-то очень серьёзного и сильного, что я не смогла распознать.

Чего-то невероятного. Такого, от чего у меня сердце учащенно забилось.

— Где сейчас этот кулон? Он опасен для окружающих, — произнёс он, мягко меняя тему нашего разговора.

— У меня дома, надёжно спрятан, — отозвалась я тихо.

При упоминании этого артефакта у меня мурашки поползли по рукам.

— Насколько надёжно? — с лёгким напряжением уточнил лорд Аверес.

Я вспомнила магическую охрану замка, непробиваемую защиту сокровищницы, скрытый тайник в полу, среди неприметных выцветших листов которого есть шкатулка, замаскированная под книгу с замком. В ней-то и лежал кулон с того момента, как я поняла, что он опасен.

— Очень надежно, — уверенно кивнула я.

Лорд тоже кивнул, принимая мои слова во внимание, но всё же сказал:

— Его нужно перепрятать. Как только ты придёшь в норму, мы отправимся в твой замок, заберём кулон и спрячем его там, где я спрятал свой, — заявил он непреклонно, пронзительно глядя мне в глаза так, что я была готова согласиться с каждым его словом.

— А где вы спрятали свой? — робко поинтересовалась я.

Лорд чуть улыбнулся одним уголком губ, протянул руку, сжал мою вздрогнувшую ладонь и ответил, осторожно поглаживая нежную кожу запястья подушечкой большого пальца:

— Я покажу тебе, иначе не поймёшь.

Спорить я не видела смысла, а потому просто кивнула, сглотнув. Очень ярко ощущались прикосновения Эмирила к моей руке, вызывающие прилив жара и легкие перебежки мурашек.

— Дальше, — он теперь смотрел на мою руку, что бережно держал в своей ладони, — я перевожу тебя с некроманта обратно на теоретика.

Звучало пусть и негромко, но непреклонно. Сразу понятно, что возражений не примут. Подтверждая это, ректор поднял голову и предупреждающе на меня посмотрел. Пришлось кивнуть.

— Ивена, — всё же посчитал нужным он пояснить собственные действия, — тебе больше не нужно никому мстить, — он вдруг запнулся, задумчиво посмотрел на меня и решил, что может сказать, — Вильгельм Дауканс скончался прошлой ночью.

Я это знала, ведьма и Январи говорили, но всё равно вздрогнула, услышав это.

Мёртв.

Его больше нет.

Он больше не сможет никому портить жизнь.

Не знаю, насколько правильно было такое говорить, но я выдохнула искреннее, с благодарностью глядя ректору в глаза:

— Спасибо!

Человек, что загубил всю мою жизнь, мёртв! Его больше нет. Умер.

Вот только восторга и радости не было, лишь только грусть и непонятная печаль. Мне вдруг стало жаль Вила. Он был мерзавцем, за это мне его и жаль.

Лорд Аверес невесело усмехнулся, отвернулся к окну и продолжил прерванную мысль:

— Месть утратила смысл, тебе больше не зачем калечить себя и меня заодно.

— В каком смысле? — не поняла я.

Повернув голову, Эмирил устало взглянул на меня и с раздражением пояснил:

— В том смысле, что я с трудом сдерживал себя, чтобы не вмешаться в тренировку и не забрать тебя с полигона. Стоял, смотрел, как они истязаются над тобой, как доводят тебя, кипел от ярости, но не вмешивался, потому что я уважаю твои желания, Ивена. У тебя была достойная, пусть и глупая и наивная цель, к которой ты решительно шла. Ты молодец. Но ты такая глупышка!

— Я не глупышка, — обиделась я и попыталась забрать свою ладонь, но мне этого не позволили, вначале сжав чуть сильнее, а после лорд Аверес наклонился и невесомо её поцеловал.

— Глупышка, — улыбнувшись, уверенно повторил ректор, принимая нормальное сидячее положение.

— Нет! — я попыталась за возмущением скрыть собственную неловкость.

— Да, — его улыбка была уже запредельно хитрой.

— Я не глупая, — злясь, процедила я.

Улыбка лорда Авереса превратилась в снисходительную, взгляд стал очень нежным и мне мягким голосом пояснили:

— Я и не сказал, что ты глупая. Я сказал, что ты глупышка. Знаешь, в чём разница?

Я не знала, отрицательно помотала головой и чуть поёрзала, устраиваясь удобнее.

— Глупая звучит более грубо и обидно, а глупенькая означает очень наивную.

Я призадумалась над его словами, глядя прямо в его удивительные синие глаза, и хотело было вновь начать противоречить, но вместо этого почему-то промолчала. И молчала, когда глядела в его чуть мерцающие глаза. Молчала, когда он грустно мне улыбнулся. Молчала, хотя хотелось спросить очень многое. Например:

— Что будет дальше? — всё же спросила я у него очень тихо, но лорд Аверес расслышал и, успокаивающе погладив мою ладонь своим большим пальцем, дал небольшой прогноз на ближайшее время:

— Ты восстановишь силы, а затем переведёшься на четвёртый курс теоретиков. Больше никаких тренировок по перестройке источника, я не позволю тебе так измываться над собой.

Мне не нравилось это «не позволю», но лорд ректор сейчас выглядел таким невероятно измученным и ужасно уставшим, что мне не захотелось ругаться с ним, тем более что я и сама собиралась переводиться на теоретика. В конце концов, это было последним желанием моей дорогой Ливари.

Вместо этого я сделала то, что не полагалось делать ни одной уважающей себя леди. Я подвинулась ближе к противоположному от ректора краю, игнорируя ноющую боль в животе, и приглашающее похлопала его по освободившейся части довольно просторной постели. Мы запросто могли поместиться на ней вдвоём.

— Отдохните? — предложила я, неуверенно глядя в его глаза.

Эмирил, в отличии от меня, был действительно благородным и порядочным лордом, он и поступил соответствующе: улыбнулся слегка, отрицательно покачал головой и, глядя мне в глаза, сказал:

— Не сейчас, но когда-нибудь мы с тобой обязательно будем спать в одной постели.

Мне от его слов как-то совсем неловко стало и даже немного стыдно. Щеки порозовели, глаза испуганно расширились и опустились вниз, чтобы увидеть наши всё ещё сцепленные руки. Точнее, моя ладонь просто покоилась в широкой и тёплой руке лорда Авереса.

— Вы опять меня смущаете, — заметила я, не глядя на него.

— Мне всё ещё это нравится, — заверил лорд с улыбкой.

Я ему охотно поверила.

— Отдыхай, Ивена, — велел он и мягко поднялся на ноги.

Направленный на меня взгляд был одновременно грустным и… пугающе решительным. Будто Эмирил Аверес задумал что-то невероятное, такое, что чуть ли не перевернёт весь мир.

— Вы тоже, — попросила я с тревогой в голосе.

Но вместо того, чтобы уйти, лорд ректор приблизился ко мне на шаг, плавно нагнулся и почти невесомо поцеловал в лоб. И зажмурился. Я замерла, не зная, что делать, и просто ждала, пока что-нибудь сделает он.

И лорд Аверес напряженно отстранился, выпрямился, наградил меня ещё одним взгляд мрачных тёмно-синих глаз и просто ушёл, не сказав мне ни слова. Я тоже молчала, просто глядя в его удаляющуюся спину и испытывая жгучее желание окликнуть его.

Наверно, хорошо, что я этого не сделала, позволив ректору уйти. Он был очень уставшим и его плохое настроение вряд ли могло так просто перемениться. Ему нужно было успокоиться и подумать обо всём, как и мне.

Нам просто нужно немного времени.

К сожалению, в тот момент я не знала, что этого времени лорду Авересу понадобиться три дня.

Ровно столько меня держали в лекарском крыле — три дня. Не выпускали из палаты, говоря о том, что мне ещё плохо и это ради моего же блага. Всё это время Эмирил не появлялся, не забегал даже на две минутки. Его просто не было.

Первые полтора дня я просто спала, поэтому его исчезновения не заметила сразу. Зато потом мне стало совершенно скучно и я только и могла, что лежать, сидеть или ходить и думать.

Мысли мои были обращены к лорду Авересу.

Я засыпала с мыслями о нём, видела сны с ним, просыпалась и опять думала о нём, как и все дни.

А он был неизвестно где. Меня заперли в палате, лекари ничего не говорили, только заверяли, что всё хорошо, ко мне никого не пускали. Кир пытался пройти несколько раз, но его неизменно выставляли, говоря, что это — распоряжение лорда ректора.

Что творил в то время этот лорд ректор, я не знала. Я могла лишь догадываться, но на четвёртый день, когда меня всё же выпустили, выяснилось, что все мои предположения были сильно преуменьшенными.

— Ты не поверишь, — ответственно заверил Кир, сидя вместе со мной за отдельным столиком в столовой за завтраком.

На меня косились со всех сторон, иногда подходили и спрашивали, как я себя чувствую или что произошло в тот вечер. Всем в академии было известно про ещё одно нападение на адептку, которое она с трудом пережила. И теперь поголовно все, будь то адепты или преподаватели, считали своим долгом поделиться с окружающими своими предположениями на тему того, что произошло.

Замок разрывался от переполняющих его слухов.

Вот только всего половина из них была обо мне, вторая же принадлежала небезызвестному мне лорду Эмирилу Авересу.

— Рассказывай, — велела я другу.

Кир подался ближе ко мне с жадным восторженным блеском в глазах, нависнув над столешницей, и горячо зашептал:

— Вильгельм умер, но по тебе видно, что ты это и так знаешь, — я кивнула и парень продолжил, — лорд Аверес теперь занимает пост главнокомандующего королевской стражей. Его король десять лет уговаривал принять на себя полномочия, но он отказывался, а сейчас вдруг согласился. Ты не знаешь ни одну очаровательную зеленоглазую красавицу, что могла способствовать этому знаменательному событию?

Кир лукаво на меня посмотрел, хитро улыбнулся. Щеки ощутимо покраснели и так мне неловко стало, что я опустила голову и уставилась на столешницу, думая о том, какой лорд Аверес всё же удивительный и немного странный человек. Интересно, мне когда-нибудь станут понятны его действия?

— На полномочиях главнокомандующего и ректора этой академии, — продолжил парень вводить меня в курс дела, — было произведено подробнейшее расследование. Всех, кто каким-либо образом пересекался с Вильгельмом Дауканс или его посыльными, допросили с применением магии. Почти четверть академии отчислили, двадцать человек приговорили к заключению за измену королевству. Ты была права, у Вила на тебя были действительно грандиозные планы, раз он так вцепился в твоё окружение и перекрыл тебе доступ к кислороду.

Я тоже сейчас об этом думала, внимательно слушая Кира. Неужели Вилу так нужен был этот артефакт? Но зачем? Он же знал, что кулон убивает! Он знал, что ведёт себя спокойно это украшение только лишь в моих руках. Так зачем же так старательно пытаться заполучить то, что может тебя убить?

Но в том-то и дело, что Вил не желал его просто получить. Он очень долго ожидал моего совершеннолетия, чтобы стать моим мужем и только лишь после этого получить наследство и вместе с ним кулон. Зачем?!

— Те четверо, — вновь заговорил Кир, — что на тебя напали, были осуждены и приговорены к исправительным работам, исключены из академии, а их семьи заплатили лорду Авересу за тебя нехилую компенсацию. Программа обучения теоретических магов, лекарей и травников была переделана и теперь все три специальности включают в себя курс основ боевой магии, защитной магии, а также практик по самообороне. Ты представь себе!

Я представляла! Я себе это всё очень хорошо представляла! Теоретических магов никто никогда не учил практической магии! Только теория, только знания. А лорд Аверес пересмотрел программу! Да это же безумие! Это невозможно! Нереально! Удивительно и прекрасно!

Недоверие во мне смешалось с искренним восторгом и невероятно тёплым чувством благодарности. Настолько большой, что мне прямо сейчас захотелось увидеть Эмирила и… не знаю, обнять его? Возможно, в порыве восторга я бы его даже поцеловала, покажись он мне сейчас на глаза.

Хорошо, что этого не произошло и мне не пришлось так позориться. Я просто сидела с широко распахнутыми глазами и с сомнением и огромным изумлением глядела на восторженного и хитро улыбающегося Кира.

— Ты же понимаешь, какой зеленоглазке этим обязана вся академия? — лукаво поинтересовался он, многозначительно поигрывая бровями.

Я понимала, но признаться боялась даже себе. Мне просто не верилось в то, что лорд Аверес совершил столько всего грандиозного ради меня. Ради меня! Да столько не делал никто в моей жизни! Даже семья, занятая работой и службой! Для меня вообще никто и никогда не совершал столько благородных подвигов.

Кажется, я нашла своего героя.

Кир наклонился ко мне ещё ближе, из-за чего ему пришлось практически лечь на стол. Я тут же понятливо наклонилась к нему, ожидая услышать что-то совсем потрясающее. Вместо этого услышала:

— Когда свадьба?

И улыбка у него такая хитрющая и одновременно с тем понимающая была, что я не удержалась и треснула его по лбу.

— Ай! — отпрянул парень тут же назад, потирая пострадавшую голову. Однако его улыбка стала только шире, а затем он ещё и заявил, — Да я же просто так спросил, с надеждой, что ты позовёшь на такое важное мероприятие своего друга.

— Какого? — назло ему мрачно поинтересовалась я, откидываясь на спинку стула.

— Меня, — ничуть не обиделся Кир, ещё и в грудь себе большим пальцем ткнул.

Я в ответ только лишь глаза закатила, не в силах передать всего того, что думала об этом маге. И как только додумался такое спросить?

Долго злиться я на него не могла, как и всегда. Помолчав пару минут, отрешенно наблюдая за тем, как заметно повеселевший за последнее время Кир уплетает мясные оладьи, я негромко произнесла:

— Я видела Ливари.

Сказала я это совсем тихо, и в столовой стоял общий шум, но парень каким-то образом меня расслышал и подавился. Он громко закашлялся, привлекая к себе и так обращенное на нас внимание всех окружающих.

Поднявшись на ноги, я торопливо обошла стол и с силой похлопала друга по спине, пока он не взял себя в руки, не потянулся и с жадностью не осушил стакан чая.

— Ты… что?! — хрипло переспросил он, с ужасом на меня взирая снизу вверх.

Вздохнув грустно, я вернулась на своё место, перегнулась через стол и зашептала Киру прямо в лицо:

— Я почти уверена, что это действительно была она. Возможно, мне могло привидеться, — я замолчала, опустила взгляд на столешницу и задумалась. Слова ведьмы подтвердил Эмирил, значит, они мне не примерещились. Значит, Ливари тоже была настоящей.

Подняв взгляд на напряженно ко мне прислушивающегося Кира, я набрала в лёгкие побольше воздуха и пересказала ему нашу встречу с Ливи. Рассказала ему абсолютно всё, не утаив ничего, потому что точно знала, что она была важна для него так же, как и для меня.

Кир заметно побледнел и сидел напряженным. Он даже дышал едва-едва, а его зрачки пульсировали от напряжения. Нервно облизнув пересохшие губы, дрожащей ладонью он провёл по своим волосам и отвернулся в сторону, глядя куда-то сквозь пространство на доступные лишь ему одному мысли и образы.

Я молчала, ничего более не говоря, позволяя ему всё хорошо обдумать и осмыслить. Но молчал он недолго.

— Я тоже видел её, — совсем тихо, почти неслышно прошептал он, не поворачивая ко мне головы.

Я дёрнулась от неожиданности и потрясенно замерла, широко распахнутыми от изумления глазами глядя на отвернувшегося друга.

— В ту ночь, когда тебя пытались убить, — добавил он неживым голосом.

— Как? — в полном потрясении переспросила я.

Если свою встречу с сестрой я ещё могла оправдать своим предсмертным состоянием, то Кир… Напряжение сковало тело от неожиданной догадки. Она в первое мгновение показалась мне бредовой и нереалистичной, но, подумав ещё пару напряженных секунд, в которые Кир не смотрел на меня, я поняла, что права.

— Ты, — хрипло позвала я, замолчала, сглотнула и, подавшись ближе, с едва сдерживаемым ужасом прошептала, — Ты что сделал?!

Кир поморщился, как от сильной боли, закатил глаза и с раздражением и укором посмотрел на меня с высоты своего роста.

— Ничего плохого я не делал, — отчеканил он, — в отличие от этих…

Парень выругался сквозь сжатые зубы. Лежащая на столе и хорошо мне видимая ладонь сжалась во внушительный кулак с побелевшими костяшками и вздувшимися под бледной кожей тёмными венами. Выглядело… жутковато.

— Расскажи, — мягко попросила я, опуская ладонь на его кулак.

Кир перевёл пылающий холодной яростью взгляд на наши руки. Он сглотнул так, что дёрнулся выпирающий на горле кадык, и всё же негромко и очень сжато мне поведал:

— Эти уроды после тебя заявились ко мне.

Я едва сдержала крик, в ужасе прижав обе руки ко рту, чтобы не закричать. Кир поймал мой до безумия перепуганный взгляд, невесело усмехнулся и добавил:

— Не появись Онэм, я бы их поубивал всех. Но эти… когда профессора увидели, решили выкинуть последний фокус. Спалили мне комнату, уроды, а вместе с ней и меня почти убили. Повезло, что Онэм успел вмешаться. Так что в ту ночь не одна ты чуть не умерла, Ивенка.

Мне покушение на саму себя было пережить легче, чем одну только мысль о том, что Кир, мой единственный друг, мог погибнуть. От этого было не просто страшно — от этого начало колотить всё тело.

— Вот уроды! — в сердцах воскликнула я и залупила кулаком по столешнице.

На последующий грохот среагировала вся столовая. Адепты замолчали и слажено повернулись в нашу сторону, но мне было наплевать на них и на то, что они будут думать и говорить. Страх внутри меня обернулся совершенно иной стороной, превратившись в клубящуюся, словно Тьму, ярость.

Яростью, от которой вибрировали кости.

Яростью, что застилала глаза белесой пеленой.

Яростью, что невозможно было контролировать.

Не отдавая себе отчёта в том, что делаю, я резко вскочила на ноги, глядя теперь уже на Кира с высоты.

— Уроды! — прорычала я и это в повисшей тишине расслышали все, — Скажи мне, где они живут. Сейчас я пойду и отправлю их к Тьме!

— Сядь и успокойся, — велел парень, а всем остальным, вскинув вверх руку, широко улыбнулся и нагло наврал, — Не волнуйтесь, народ, побочные действия остаточной лекарской магии!

Кир, похоже, частенько так шутил, потому что адепты вокруг расслабились и вернулись к своим разговорам, кто-то даже посмеялся, а пара человек послали мне ободряющие улыбки. Здорово!

Тяжело пыхтя, я плюхнулась на стул и недовольно посмотрела на парня, который теперь перестал улыбаться, склонился ко мне и горячо зашептал:

— Скажи мне, ты с головой дружишь? Вот вроде умная девочка, а иногда такой ерундой страдаешь! Куда ты собралась, скажи мне? Во-первых, они уже наказаны. Во-вторых, с ними Аверес лично беседовал, а у него, знаешь ли, беседы похуже, чем избиение ограми. В-третьих, что ты с ними делать собралась? Едва стоишь, только от лекарей ушла, источник на нуле, физическое состояние где-то там же… Да даже без всего этого в своём нормальном состоянии ты намного слабее каждого из них.

Его слова были чистой правдой — каждое слово. Всё, что он сказал, было верным. У меня действительно не было ни сил, ни магии, вообще ничего. Даже головы на плечах, как оказалось, тоже.

— Что она сказала тебе? — спросила я, задышав глубже в попытках успокоиться.

Кир криво улыбнулся, потёр рукой лоб и признался:

— Что любит. Она сказала «Я люблю тебя, и я всегда буду любить тебя, но ты должен жить дальше, без меня».

У меня слёзы на глаза навернулись. Одно дело говорить эти слова самому себе, а совсем другое, когда призрак твоей любимой говорит это. Смотреть на Кира было больно, сердце заглушило всхлип, потонув в крови.

Мы с ним были в одинаковом положении. Мы оба потеряли её — ту, что любили.

У нас обоих оторвали часть души.

Часть, что даже после смерти желает нам счастья.

— Я всегда знала, что она самая добрая во всех мирах, — прошептала я, сглатывая ком в горле.

— Она самая лучшая, — слабо кивнул Кир, глядя в стол перед собой. А затем он, не глядя на меня, поднялся и бросил, — извини, мне нужно идти.

— Иди, — отпустила я его, хоть мне этого и не хотелось.

Но он должен был побыть один, а я… А я должна была кое-что сделать.

Признать свою ошибку.

Кажется, я ошибалась, говоря, что не люблю лорда Авереса. Потому что если я не люблю его за всё то, что он ради меня совершил, то я не знаю, как это иначе назвать.

Как это называется?

Когда живёшь с мыслями о нём, когда видишь его в каждом прохожем, когда слышишь его голос повсюду?

Когда он сделал для тебя столько невозможного? А он ведь действительно сделал. Он избавил меня от всех проблем, что были в моей жизни. Он пошёл ради меня на уступки не только с окружающими, но и с самим собой. Он наплевал на всех, даже на самого короля — ради меня. Он ничего от меня не требовал, ни к чему не обязывал, не навязывал себя и своего мнения.

И за это всё я сейчас пойду и скажу ему простое человеческое «спасибо».

Подскочив с места, я под многочисленными удивленными взглядами понеслась прочь из столовой, во второй выход, не в тот, к которому направлялся Кир.

Он будет счастлив. Он ещё найдёт свой покой в этом мире. Я знаю это. Теперь знаю.

Я не помню, как бежала по коридорам академии, никого вокруг не замечая. Но помню, как замерла перед дверью комнат ректора на миг, глубоко вздохнула и негромко постучала.

Сердце пропустило удар, затем ещё один, и ещё… Оно не билось до тех пор, пока деревянная дверь перед моим лицом не открылась, являя взору лорда Авереса. Вот тогда моё бедное сердце зашлось в бешеном ритме, стуча о рёбра, а по лёгким хлынул спасительный воздух.

— Лорд Аверес! — воскликнула я радостно.

— Эмирил, — исправил мужчина, отступая в сторону и приглашая меня пройти.

И только после этого я поняла, что он стоит в одних лишь свободных штанах — босиком и с обнаженным торсом. Его чёрные волосы были распущены и струились по плечам и спине, лицо было немного бледным, уголки губ опущены, а во взгляде — смертельная усталость.

— Лорд Аверес! — я в ужасе прижала ладонь к губам, глядя на него снизу вверх широко распахнутыми глазами, — Вы когда спали в последний раз?!

Лорд поморщился, закрыл за мной дверь и решительно тряхнул головой, отгоняя от себя усталость. Вот только вышло у него очень уж неважно.

— Ивена, у тебя что-то случилось? И, прошу тебя, называй меня по имени и на «ты», — устало попросил он.

— Да, — растеряно подтвердила я, — я хотела сказать вам… то есть тебе спасибо. Спасибо.

— За что? — нахмурился он, взирая на меня чуть затуманенными глазами.

— За всё, — я пожала плечами, понимая, что, если начну перечислять, то это займёт очень много времени, — так когда вы… ты последний раз спал?

Эмирил скривился повторно, прикрыл глаза, вздохнул и ответил:

— Давно. Очень давно, Ивена.

И что я могла на это сказать? Только:

— Спать! — решительно приказала я.

Лорд Аверес открыл глаза и взглянул на меня свысока, но на меня его взгляд не подействовал, я повторила всё тем же непримиримым голосом:

— Спать, немедленно!

А он просто взял и улыбнулся. Устало, но так невероятно тепло, что я перестала и злиться, и переживать, и улыбнулась ему в ответ.

— Слушаю и повинуюсь, моя госпожа, — хмыкнул он и улыбнулся хитро, коварно мне предложив:- составишь компанию?

О, нет. Нет, составлять ему компанию я не собиралась.

Улыбнувшись, я дословно припомнила ему его же слова:

— Не сейчас, но когда-нибудь мы с тобой обязательно будем спать в одной постели.

И улыбнулась шире — мило и невинно.

Лорд Аверес негромко рассмеялся и в моей груди от этого смеха стало так тепло и легко…

— Ты меняешься, — произнёс мужчина, не переставая слабо улыбаться. Подняв руку, он легонько тронул мою щеку, провёл по ней кончиками пальцев, вызывая у меня неконтролируемое нашествие мурашек, — Ивена, не знаю, замечаешь ли ты сама, но ты меняешься.

— Это хорошо? — спросила я, откровенно тая от его прикосновений.

Таких тёплых, мягких, нежных и… родных?

— Перемены всегда к лучшему, — заверил меня этот человек и неожиданно спросил, — Можно?

Что именно ему можно, я не поняла, но кивнула.

Медленно, завораживая меня своим чуть мерцающим взглядом, Эмирил придвинулся ближе, оказавшись вплотную ко мне. Вторая его ладонь накрыла вторую мою щеку, руки осторожно приподняли мою голову, а он сам… сам он начал очень медленно склоняться вниз, к моему лицу.

Эти удивительные синие глаза всё приближались, а я всё отчётливее понимала, что тону в них. Тону, как в бездонном океане. Самом красивом и нежном океане, который только можно себе представить.

Когда наши губы оставались в каких-то миллиметрах друг от друга, Эмирил замер, вопросительно глядя мне в глаза, спрашивая ещё раз, согласна ли я.

Я подалась ему навстречу сама, давая такой понятный ответ.

Его губы оказались удивительно мягкими и тёплыми, почти горячими, а наш поцелуй… Он был мягким, как перо, нежным, легким, как летний ночной ветерок, осторожным, как птенец, первый раз увидевший мир.

Мы тоже видели мир впервые — мир друг друга. В первый раз мы оказались в таком положении, замерев посреди его комнаты и легко целуясь.

Это не был мой первый поцелуй, но только он был волшебным.

Я не знаю, сколько он длился. Время просто перестало существовать для нас. Останавливала лишь одна мысль, которую я и озвучила, мягко разорвав наш поцелуй:

— Ты устал, тебе нужно поспать.

Я говорила негромко и хрипло, тяжело дыша. Эмирил ничего не ответил, он сейчас был занят тем же — пытался восстановить дыхание и контроль над расшалившимися эмоциями.

— Давай, — подтолкнула я его, положив руку на его грудь, — иди спать.

— Пошли со мной, — его рука соскользнула с моей щеки и накрыла ладонь на его груди, прижимая крепче, вынуждая почувствовать быстрое сердцебиение.

— Нет, — я отрицательно покачала головой, хотя больше всего хотелось просто пойти, лечь в тёплую постельку и оказаться в его мягких надежных объятиях.

С трудом справляясь с собой, Эмирил отошёл на два шага назад, разрывая все наши соприкосновения. В какой-то момент мне захотелось подойти обратно, чтобы обнять его, но достаточно было всего одного взгляда на его невероятно уставшее выражение лица, чтобы понять, что это плохая идея. По крайней мере сейчас.

Я ушла из его комнаты и не видела Эмирила весь следующий день, который пролетел почти незаметно.

Вернувшись на свой факультет теоретики, я сразу же попала на пару с профессором Онэмом, который теперь каждое утро будет преподавать у нас основы боевой магии, а вечером — искусство самозащиты.

Что меня очень удивило, так это его ко мне снисходительность. Не было избиения, к которому я уже морально подготовилась, не было насмешек, даже наоборот — он ругался на всех остальных, а мне терпеливо всё объяснял и показывал. К слову, благодаря этому все остальные одногруппники тоже начинали всё понимать и быстрее входили во вкус.

Занятие серьёзно вымотало нас — магов, которые по сути к магии вообще не имели никакого отношения. Наши маленькие резервы были почти пусты, вследствие чего у всех болела голова и половину тошнило. Мне, наверно, было легче всех — на меня не кричали и многого от меня не требовали.

— Не надейся, что так будет всегда, — не удержался от комментария профессор перед тем, как мы покинули его, — это до тех пор, пока ты не восстановишься. Дальше пощады можешь не ждать.

Его высказывание заметно повеселило и приободрило остальных, из зала они выходили с улыбками, а я — недоумевающе нахмурившись.

Остальной день прошёл также интересно и познавательно, но не могу сказать, что всё это время я думала об учёбе.

Мысли мои то и дело улетали далеко, в преподавательское крыло, и крутились под дверью лорда Авереса. Мне было интересно, спит ли он ещё? И увидимся ли мы вечером? И так много хотелось у него спросить!

Я с трудом сидела на месте, заставляя себя сосредотачиваться на занятиях. А когда наступил вечер, я переоделась в чёрное платье без излишеств, купленное заботливым Киром, и нетерпеливо ходила по комнате, не в силах успокоиться и заставить себя чем-нибудь заняться.

Мне хотелось к Эмирилу, но останавливали мысли о том, что он может спать. Я талдычила это себе под нос и продолжала бродить по комнате.

Мне просто хотелось к нему. Я не знаю, с чем это было связано. Губы то и дело вспыхивали, вспоминая наш поцелуй — первый и такой чудесный. И щеки горели, храня на себе ощущение его прикосновений, а в животе танцевали танго смерти обезумившие бабочки. Не знаю, когда они успели завестись во мне, но им было хорошо.

И стало только лучше, когда раздался стук в мою входную дверь.

Я от неожиданности чуть не завалилась, споткнувшись, но устояла на ногах и поторопилась открыть. Когда я увидела стоящего в идеальном чёрном костюме Эмирила, мне захотелось кричать от счастья. Захотелось обнять весь мир и кричать, кричать, кричать… а потом петь и танцевать, так хорошо мне было от одного только взгляда на Эмирила Авереса.

И какое же у него всё-таки красивое имя!

— Привет, — улыбнулся он мне так тепло, как улыбается утреннее солнышко миру.

— Привет, — я улыбалась ему в ответ, не в силах отвести взгляд от его завораживающе мерцающих глаз.

— Как дела? — спросил лорд, не сводя с меня взгляда.

— Хорошо, — я чуть посторонилась, приглашая его пройти, — а у вас?

— У «тебя», Ивена, — мягко исправил мужчина, проходя в мою комнату.

Закрыв за ним дверь, я обернулась, чтобы мгновенно оказаться в его тёплых и удивительно надёжных объятьях. Мягких и одновременно с тем очень крепких. Осторожных, но уверенных.

Я подняла голову и мгновенно столкнулась губами с его губами — нежными и горячими. Удивительными. Такими заколдовывающими, что напрочь выбивало из головы все посторонние мысли.

Я и не думала, просто наслаждалась. Наслаждалась удивительными новыми ощущениями, наслаждалась его руками, скользящими по моей талии, наслаждалась твёрдостью его груди, к которой прижимала свои ладони.

Когда Эмирил мягко отстранился, разрывая наш поцелуй, единственной моей мыслью было «не останавливайся». Но я удержала себя в руках и не потянулась к нему вновь. Наоборот, я чуть отстранилась, закусывая нижнюю губу.

— Ты меня с ума сводишь, — прошептал мужчина, опаляя нежную кожу шеи горячим дыханием.

По моей коже пробежались мурашки — от его слов, касаний, дыхания.

Судорожно сглотнув и зажмурившись на миг, я отошла на шаг назад, взглянула в его удивительные синие глаза и вежливо поинтересовалась:

— Вы отдохнули, лорд Авересе? — голос непривычно дрожал и чуточку хрипел.

— Надеюсь, как и вы, леди Венемал, — тем же учтивым голосом отозвался он с лёгкой хрипотцой и добавил, — нас ждёт незабываемый вечер, если вы позволите.

— Позволяю, — улыбнулась я ему.

Лорд улыбнулся в ответ и предложил мне ладонь. Не раздумывая ни секунды, я охотно приняла его предложение, подошла ближе и пошла на выход из комнаты, ведомая Эмирилом.

— Нас ожидает довольно долгая дорога, — предупредил он.

— Ничего страшного, — я обернулась через плечо, убедилась, что дверь за нами закрылась, и поймала момент, когда расползалось по дереву посланное Авересом заклинание, — что это?

Я обернулась и мы продолжили движение. Эмирил чуть улыбнулся, но совсем не весело, и пояснил:

— Защитное заклинание.

— Зачем? — удивилась я искренне, непонимающе взирая на него снизу вверх.

— А вдруг, — по его губам скользнула хитрая усмешка, — ты там ещё какую-нибудь невероятно ценную информацию хранишь. Ещё какие-нибудь страницы из запретных книг или сразу смертельные артефакты. Нет, такого у тебя нет?

— Нет, — смущенно буркнула я, опуская голову.

— Жаль, — вздохнул Эмирил и рассмеялся в ответ на мой удивленный взгляд.

А дальше случилось нечто непредвиденное.

Мы спускались по лестнице, держась за руки, а лорд Аверес смеялся, и так вышло, что мы с ним не услышали приближающихся шагов. Столкновение с поднимающимися наверх двумя адептками с некромантского факультета вышло незабываемым.

Мы вчетвером замерли одновременно. На их лицах читалось изумление и лёгкий страх, на моём — панический ужас, и только лорд Аверес, перестав смеяться, выглядел невозмутимым и совершенно спокойным.

— Каталис, Джамэль, у вас что-то случилось? — вежливо поинтересовался он у них, пока я стояла рядом и не знала, куда себя деть.

Как же мне было стыдно! Ужасно стыдно из-за того, что нас застали вместе! Это как… даже представить сложно, какие слухи теперь поползут по академии! Будут говорить, что я его соблазняю! Или ещё чего похуже…

Моё краснеющее лицо резко побледнело от ужаса.

— Нет, лорд ректор Аверес, — почти синхронно отозвались некромантки и повернули головы в мою сторону.

Я физически ощущала, как их взгляды бегают по мне и запоминают абсолютно всё, чтобы потом всем разболтать последнюю новость: «Ивена Венемал заграбастала в свои рученьки ректора!»

Лицо опять начало краснеть, но положение спас Эмирил:

— В таком случае не вижу причин нас задерживать, — спокойно произнёс он и продолжил путь, держа меня за руку и вынудив некроманток посторониться в сторону.

Мимо них я проходила с низко опущенной головой, стараясь на них не смотреть. Мне было одновременно стыдно и страшно от мысли о том, что они всё разболтают. Какой ужас!

Зато Эмирила это не волновало нисколько. Он спокойно повёл меня вниз, даже не обернувшись ни разу, и даже улыбнулся ободряюще. Я неуверенно улыбнулась ему в ответ, чувствуя, как волшебным образом успокаиваюсь.

— Не переживай, — посоветовал мужчина и коснулся моей щеки свободной рукой.

Я блаженно прикрыла глаза, подавшись навстречу его касанию.

— Не буду, — пообещала ему и за весь этот вечер больше ни разу не вспомнила об этих некромантках.

— Как прошёл твой день? — спросил лорд ректор уже на улице, когда мы вышли в ночь, держась за руки, на виду у нескольких десятков адептов, неспешно идущих по своим делам.

При виде нас замерли все. Кто с открытым ртом, кто с широко распахнутыми глазами, а кто-то даже свалился, не удержавшись на ногах. И все они смотрели на нас в полном изумлении, не веря своим глазам, но… Но Эмирил выглядел невозмутимым, он даже не взглянул ни на кого из них, продолжая уверенно идти вперёд, к воротам, возле которых угадывались очертания кареты.

Его уверенность каким-то невероятным образом передалась и мне, прогоняя тревогу и страх. И я шла рядом с ним, чуть улыбаясь, и даже нашла в себе силы ответить:

— Хорошо прошёл, познавательно. А ваш?

Я помнила о его просьбе называть его по имени и а «ты», но не осмелилась делать этого на виду у остальных. Однако ректор был иного мнения.

— Твой, — с улыбкой исправил он меня, — тоже хорошо. Я выспался.

— Правда? — я не сдержала ответной улыбки, кожей ощущая направленные на себя взгляды, — А сколько ты не спал?

Он скривился, прежде чем ответить, и ответ его был очень расплывчатым:

— Много.

Я не стала спорить и настаивать, просто позволила увести себя в сгущающуюся темноту, подальше от любопытных адептов. Эмирил подвёл меня к карете, на которой уже поджидал возница, удерживая поводья двух белых лошадей, кивком головы поздоровался с ним и открыл передо мной дверку, помогая забраться внутрь, в кромешную темноту и будоражащую воображение тесноту.

Карета оказалась маленькой, отчётливее всего я это ощутила в тот момент, когда лорд Аверес, что-то сказав вознице, забрался внутрь и сел напротив меня.

Дверка за ним захлопнулась и мы оказались закрыты в маленьком тёмном пространстве. Открылись ворота, щёлкнул поводьями возница, скрипнули колёса и повозка стронулась с места, чуть качнув нас.

— Знаешь, Ивена, любовь многогранная, — слова лорда ректора стали для меня полной неожиданностью.

Я удивленно посмотрела на него, вскинув брови. Видя моё недоумение, Эмирил любезно пояснил:

— Любовь не бывает одинаковой у всех. Она своя у каждого. Никогда не повторяется, никогда не ходит уже проложенными тропами. Она не ищет лёгких путей, всегда идёт самыми сложными и долгими, пройдя которые ты получаешь нечто невероятное.

Его негромкий успокаивающий голос завораживал. Сглотнув, я совсем тихо спросила:

— Что?

Мне действительно было интересно, что лорд Аверес считает невероятным. Я думала, он скажет «любовь» — это было бы самым логичным, но он, спокойно пожав плечами, невозмутимо перечислил:

— Покой, понимание, доброту, заботу, желание быть нужным, прощение. Много чего, Ивена, может дать любовь.

— И разочарование? — невольно вырвалось у меня.

Взгляд Эмирила стал пристальнее. Всмотревшись внимательно в мои глаза, он согласно кивнул, подтверждая мои слова.

— Разочарование тоже.

— И боль, — добавила я, закусив губу.

Говорить это не хотелось, слова сами слетали с губ.

— У нас с тобой не будет ни первого, ни второго, — несколько жёстко отрезал он, отбивая всякое желание продолжать этот разговор. Но я не смолчала вновь.

— Вы так в этом уверены?

— Абсолютно, — решительно отозвался мужчина, чьё выражение лица теперь было очень серьёзным. Таким, что сразу становилось понятно — он ни за что не откажется от своих слов. Пойдёт до конца. До победного конца.

Лёгкое чувство восхищения пробежалось внутри меня, задевая органы и заставляя сердце сбиться с ритма.

— А вы уверены, что… — я буквально заставила себя замолчать, не зная, как о таком спросить и как я после этого вопроса выглядеть буду.

— Уверен, что? — подтолкнул меня к ответу Эмирил, — Ну же, адептка, я не кусаюсь.

Меня от этих слов чуть передёрнуло и я всё же спросила:

— Вы уверены, что у нас с вами действительно будет… любовь?

Ну вот, я спросила это. И почувствовала, как щеки ощутимо краснеют. Хорошо, что в карете было темно и лорд ничего не ответил. Но был и минус — я не видела его выражения лица, на которое очень сильно хотела посмотреть.

— Она у нас с тобой уже есть, — совершенно спокойно и с прочной уверенностью в своих словах отозвался он.

Я заинтересованно промолчала, не зная, что сказать, и просто ожидая продолжения. Эмирил будто почувствовал это, любезно меня проинформировав:

— Любить человека — это не значит сходить с ума без него. Любить человека — значит жить ради него. Чувствовать себя с кем-то родным, близким, нужным. Чувствовать самого себя нужным. Знать, что у тебя есть человек, к которому ты можешь придти и станет легче. Любовь — это надёжность и защита, от чего бы она не была.

Он замолчал, оставив тишину звенеть. Мне отчего-то стало очень трудно сделать даже маленький вдох, горло сжало спазмом. И пусть здесь было темно, я всё равно очень отчётливо ощущала на себе его внимательный взгляд.

Он сказал «чувствовать себя родным, близким, нужным». Я чувствовала. После смерти Ливи лорд Эмирил Аверес был единственным человеком, с которым я действительно чувствовала себя нужной. Нужной не из-за наследства или памяти о сестре, нужной из-за самой себя, из-за того, кем я была.

Я не думала об этом до этого момента, но сейчас… сейчас задумалась о том, что с этим мужчиной мне становится спокойнее и надёжнее. Была уверенность в том, что он не позволит ничему плохому случиться со мной.

И всё то, что он совершил… Это удивительно.

— Хочешь узнать, что я чувствую? — негромко спросил он, нарушая наше молчание.

— Хочу, — честно призналась я.

— Иди сюда, — позвал Эмирил и протянул мне руку.

Я не видела её, лишь только почувствовала шевеление воздуха и лёгкое касание к своей щеке. Не задумываясь о том, что и зачем делаю, я взяла его за ладонь и поднялась на ноги, чтобы мгновенно оказаться в надёжных нежных объятьях.

— Что вы делаете? — смущенно пролепетала, когда лорд Аверес усадил к себе на колени, повернув мою голову к себе лицом.

Я всё ещё не видела его, зато отчётливо ощущала лёгкое дыхание на лице, исходящее от него тепло, мерцание тёмно-синих глаз.

— Доверься мне, — от его шепота у меня задрожало всё тело.

Закусив губу, я послушно замерла, ожидая того, что он будет делать. Сердце забилось в три раза быстрее, воздуха в карете вдруг стало во много раз меньше. Напряжение тугим узлом стянуло мои внутренние органы в ожидании того, что будет дальше.

Тёплые ладони легли на мои виски, осторожно погладили по волосам, а потом…

А потом мир перевернулся. Резко, стремительно, головокружительно. И не было больше передо мной темноты, я видела всё. Приглушенные тона, смазанные линии и отчётливее всего — моё собственное лицо, находящееся прямо напротив меня в каких-то незначительных сантиметрах.

А ещё было что-то горячее, сжигающее меня изнутри, расползающееся в груди с каждым ударом мощного сердца. Что-то нестерпимое, выворачивающее наизнанку, ломящее кости, жгучее, болезненное и… необходимое. Как воздух. Как обжигающий лёгкие воздух, причиняющий невыносимую боль с каждым вздохом, но необходимый для жизни.

Это было намного сильнее меня. Оно было неподвластно мне.

— Это моя любовь к тебе, — голос Эмирила раздался совсем близко, он будто был в моей голове.

А затем всё перевернулось повторно, став таким, каким и должно быть. Я вновь видела своими глазами — непроглядную темноту. Вновь чувствовала себя, своё недоумение, лёгкий испуг и уйму непонимания. Вновь ощущала своё сердцебиение — быстрое-быстрое. И вновь дышала своими лёгкими, не обжигая их каждым глотком воздуха.

— Что это было? — хриплым от потрясения голосом выдохнула я, зажмурившись и пытаясь привести мысли в порядок.

— Я показал тебе свои чувства, — негромко пояснил лорд Аверес.

Мужчина притянул меня ближе к себе, прижал к груди, положив мою голову на своё плечо, мягко обнял обеими руками. Стало очень тепло и невероятно приятно, а ещё успокаивающее. Я была уверена, что, пока сижу вот так, всё будет хорошо. И уверенность эта лишь усилилась, когда Эмирил поцеловал мои волосы и стал немного раскачиваться, укачивая меня в своих объятиях.

— Этот огонь пылает во мне с того момента, как тебя чуть не убили, — совсем тихо произнёс он деланно спокойно, но сжимающие меня руки на миг сжались почти до боли, выдавая эмоции Эмирила.

— Расскажи, — попросила я, чувствуя, что ему нужно выговориться.

Но он молчал. Молчал долго, прижимая меня к себе, раскачивая и невесомо целуя в волосы. Такие простые жесты, а у меня сердце замирает.

— Когда увидел тебя в парке, думал, что умру прямо там. Двадцать лет прошло со смерти Хэйзел, а я так и не смог оправиться, смириться, принять реальность. За всё это время я ни к кому не чувствовал хотя бы тепла, но ты… В тебя я по-настоящему влюбился. И потерять свою любовь во второй раз… Я бы не пережил. Если бы ты умерла, я бы ушёл вслед за тобой.

Воздух резко закончился и не было больше сил дышать, так велико было моё потрясение.

— Вы шутите? — сипло переспросила я.

— Нет, — совершенно, абсолютно спокойно отозвался Эмирил.

Внутри меня будто что-то взорвалось. Резко вскочив на ноги, я вырвалась из его объятий и очень пожалела, что ничего не вижу в темноте.

— Ты с ума сошёл? — прошипела невероятно разозлённая я, — Что за глупости? Не смей. Понял меня? Никогда не смей даже думать о подобном!

Одна только мысль о том, что Эмирил Аверес был готов покончить с собственной жизнью из-за меня сводила меня с ума. Сердце заколотилось, как бешеное, возмущаясь вместе со мной.

— Ивена, — напряженно позвал лорд ректор.

Не позволяя ему договорить, я резко подалась вперёд, подняла руки и верно угадала, обняв ладонями его лицо. И, заглядывая в глаза, которых почти не видела, я отчеканила с кипящей внутри яростью:

— Не смей умирать из-за меня.

Дорога, что представлялась мне интересной, была долгой и напряженной. А всё из-за того, что лорд Эмирил Аверес не пожелал меня услышать.

Он видел моё беспокойство и злость, читал во взгляде отчаяние, слышал каждое моё слово, но совершенно всё понял не так. Вместо того, чтобы заверить меня, что он не станет умирать из-за меня, он неожиданно разозлился и вмиг заледеневшим голосом отчеканил:

— Ты не имеешь никакого морального права требовать от меня подобного.

И… это была наша первая ссора.

Без криков и истерик, без ругательств и обвинений, без слов и действий, за которые потом было бы очень стыдно.

Нет. В этой ссоре была лишь бездонная пропасть непонимания. Я не понимала, как можно говорить подобное — что ты отдашь жизнь за фактически чужого человека, которого едва знаешь. А Эмирил… я не знаю, чего не понимал он. Меня? Моей реакции? Чего?

Вот так и вышло, что меня оскорбили его слова, его — разозлили мои. И мы сели напротив друг друга, отвернувшись в разные стороны, и не разговаривали очень долго.

Я успокаивалась несколько раз, но стоило лишь перевести на него взгляд и подумать о том, чтобы что-нибудь сказать, как я видела его всё ещё разгневанное лицо и мгновенно начинала злиться сама вновь.

Только лишь почти мучительно долгий час молчания я поняла, что и сам он делал точно также — поворачивался ко мне с намерением что-то сказать, но передумывал. Как я это поняла? Очень просто. В один из таких моментов наши взгляды встретились.

Знаете, есть такие люди, от одного только взгляда которых забывается всё на свете? Я только что нашла такого человека.

Когда наши взгляды встретились, мир вокруг буквально перевернулся вверх ногами. Сковывающие горячими цепями мою грудь раздражение, злость, обида, непонимание и другие мрачные чувства истлели за какую-то секунду, будто их никогда и не было.

Мне стало легче дышать и в карете будто немного посветлело, таким ощутимым было облегчение, свалившееся на меня. И всё это от одного только взгляда.

Лицо Эмирила отчётливо посветлело. В глазах перестала клубиться пугающая тьма и на губах расцвела лёгкая улыбка, нашедшая полное отражение на моём лице.

— Извини, — сказали мы с ним одновременно и эта лёгкая неловкость заставила нас улыбнуться чуть шире.

— Мне не следовало так говорить, — добавила я виновато, понимая, что лучше спокойно поговорить, чем обижаться не пойми на что.

— Это я не должен был говорить тебе подобное, — покачал он головой и как-то внезапно стал очень уставшим.

Осунулись его плечи, сгорбилась спина. Улыбка истаяла, из глаз пропал блеск. Шумно выдохнув, лорд Аверес потёр своё лицо двумя ладонями, приводя себя в чувство, и продолжил, подняв на меня внимательный взгляд:

— Извини меня, Ивена, мне не следовало так реагировать. Я понимаю, ты испугалась.

— Ты тоже, — тихо вставила я.

Эмирил слабо кивнул, вздохнул и подтвердил:

— Я тоже.

Тишина вновь повисла внутри, но в этот раз она не была напряженной и злой. Она была умиротворённой. А ещё уставшей.

— Расскажи мне о себе, — попросила я и добавила в ответ на его вопросительный взгляд, — я ничего о тебе не знаю. Совсем ничего.

Кажется, Эмирил хотел отказаться, но… не стал. Открыв рот, он его закрыл, посидел пару секунд в задумчивости, а затем улыбнулся малость мечтательно и начал рассказывать мне обо всем.

Рассказал о том, как сам король назначил его ректором нашей академии. Немного поведал о скучной, по его словам, придворной жизни, которая течёт совсем не так, как весь остальной мир. Описал мне приближенных к королю лордов и леди, их безобразное поведение, глупые привычки и странные обычаи.

— Родители не выдержали этого, — усмехнулся он без сожаления, а, наоборот, с одобрением, — и перебрались в место, где их не достанет даже король.

— Куда? — жадно подалась я вперёд, впитывая каждое произнесённое им слово, словно губка.

— Империя Эрания*. На данный момент моя семья находится во дворце императора Ракердона, — отозвался он с лёгкой довольной улыбкой на губах и посветлевшими глазами.

— Во дворце дракона?! — ужаснулась я, прижимая ладони ко рту.

Императора Андора Ракердона, чистокровного дракона, знал весь мир. Это была поистине выдающаяся личность, на протяжении двух столетий продолжающая дела своих предков. Империя Эрания была для всех кнутом и пряником. Могущественным государством, поддерживающим торговые и политические отношения с соседями и ведущими державами, и мало понятной и трудно вообразимой силой, с которой нельзя было не считаться.

Помню, на уроках истории нам рассказывали об одном королевстве. Называли его Маэрес, а во главе его стоял король Агарат Варбэн, личность очень конфликтная и коварная. Это-то его и сгубило.

Агарат Варбэн не смог поделить горные рудники с соседним государством, в ходе чего началась война. И всё бы ничего, повоевали и успокоились, но именно это королевство находилось в числе подзащитных Эрании.

Андор Ракердон сделал Варбэну всего одно предупреждение, которому он, словно последний глупец, не внял. Лорд Ракердон тогда разозлился по-настоящему, а все знают, что нет в мире ничего страшнее разозлённого дракона.

К сожалению, правитель Маэреса вспомнил об этом непростительно поздно. И нет теперь его. и нет теперь целого государства. Сгорело. Император Эрании сжёг дотла всё, оставив на месте королевства лишь почерневшую мёртвую землю, на которой больше нет и никогда не будет места живому.

Думаю, теперь вы понимаете весь мой ужас от известия о том, что семья Эмирила находится в обществе этого монстра?!

— Общественное мнение неверно в семидесяти процентах случаев, — без укора произнёс лорд Аверес, — не стоит судить того, с кем ты даже не знакома, основываясь на мнении окружающих, которые, кстати говоря, тоже с объектом обсуждения не знакомы.

Мне на это сказать было нечего, я лишь потрясенно смотрела на Эмирила. А вот он, чуть подумав, кивнул своим мыслям и уверенно объявил:

— Я познакомлю тебя с лордом Андором Ракердоном, когда мы поедем знакомиться с моими родителями.

Мне сразу плохо стало.

— Думаю, он будет рад, если мы погостим у него, скажем, летом, — продолжал лорд Аверес, не замечая моего побледневшего лица, — Знаешь, Ивена, южный континент удивителен. Его экология почти полностью отличается от нашего, а ночами, пусть и смертельно холодно, всё же невероятно красиво. Особенно тебе понравится Эран, столица.

Мне бы сейчас очень понравился свежий воздух и заверение ректора в том, что он просто так неудачно пошутил. И я даже не знаю, что меня пугало большо: будущее знакомство с его родителями, о котором я даже не задумывалась, или же знакомство с императором Эрании, чистокровным драконом и невероятно жестоким существом?

— Ивена? — наконец заметил Эмирил, что я стала тяжело дышать, перепугано глядя в его глаза. Чуть нахмурившись, лорд подался ближе ко мне, осторожно приподнял голову за подбородок и обеспокоенно спросил:- Что с тобой?

— Мне страшно, — честно призналась я.

Лорд Аверес нахмурился сильнее, но, продолжая сидеть совсем близко от меня и держать мой подбородок, мягко и чуть успокаивающе спросил:

— Что тебя пугает?

Это был очень хороший вопрос, ответ на который давать было немного страшно, но я, взяв себя в руки и прикусив нижнюю губу, выдохнула:

— Твои родители и дракон.

Эмирил рассмеялся, впрочем, не обидно, а по-доброму. Так, что я не стала обижаться, а только лишь очень робко улыбнулась, слушая его приятный смех.

— Глупенькая, — он легонько щёлкнул меня пальцем по носу и улыбнулся, когда я поморщилась, — Чего ты боишься?

Я не знала, чего конкретно, поэтому промолчала, виновато поджав губы.

— А я знаю, чего, — заверил лорд, — ты боишься им не понравится, верно? Ивена, что бы ты не думала, просто поверь: ты обязательно им понравишься.

— Почему? — слабо верилось мне в его слова.

— Потому что ты очаровательна, — совершенно серьёзно, глядя мне прямо в глаза, произнёс он.

В моей груди от этих слов растеклось сердце тёплой лужицей. Это было так… невероятно. То, с какой уверенностью он сказал это, то, что именно он сказал. Эмирил назвал меня очаровательной и это было ужасно приятно.

— И ты очень красиво смущаешься, — добавил он, легонько чмокнул меня в кончик носа и сел нормально на сиденье, немного отстранившись от меня, — не забивай свою голову ненужными переживаниями. Просто верь мне, хорошо?

— Хорошо, — почти заставила я себя это сделать и немного успокоилась, благодарно ему улыбнувшись.

Эмирил улыбнулся в ответ, подбадривая меня.

Остаток дороги я провела, слушая непринужденные и часто смешные рассказы лорда Авереса о разных ситуациях, случавшихся с ним. Я смеялась, а он счастливо улыбался и рассказывал ещё и ещё. И в итоге, когда карета остановилась, мне стало немного жаль, что эта поездка закончилась.

Эмирил выбрался на залитую светом магических фонарей улицу, помог выбраться мне и, оставив возницу, повёл меня прямо к большому четырёхэтажному зданию, обвешенному маленькими огоньками.

А вокруг гуляли люди! Леди и лорды, вместе и по одиночке, компаниями и семьями. Их было невообразимо много! Мимо проезжали кареты, отовсюду слышались голоса, всё вокруг искрилось яркими огоньками, навевающими ощущение волшебства этой ночью.

— Как красиво, — выдохнула я, вспоминая давно забытые ощущения, которые испытывала каждый раз, как оказывалась в этом городе, столице нашего королевства.

— Да, красиво, — мечтательно протянул ректор.

Повернувшись к нему, я поняла, что он не сводит потемневшего взгляда с меня.

— Тебе тоже нравится этот город? — с улыбкой поинтересовалась я.

— Не город, — сглотнул он, моргнул и с трудом отвёл взгляд, чтобы взять меня за руку и неторопливо повести ко входу в это большое заведение, над дверью которого прямо на стене искрящимся золотом было выведено: «Чёрная Луна».

Я уже бывала здесь. Всего несколько лет, в другой жизни, когда ещё были живы родители и Ливи. Несколько раз мы ужинали здесь, но я почти ничего не помню, лишь только то, что внутри всё выполнено в тёмных тонах, на втором этаже отдельные кабинки для ужина при свечах, а третий этаж лишён какого-либо освещения. Ужинать там нужно было в полной темноте, что многократно усиливало ощущения и восприятие.

Надеюсь, мы не пойдём на третий этаж. Это я ничего не видела, а лорд Аверес в карете сам позволил мне понять, что темнота не является для него проблемой. Мне совершенно не хочется выглядеть перед ним глупой и неуклюжей.

Подумать об этом ещё я не успела. Когда мы поднимались по трём имеющимся здесь белоснежным ступеням, дверь резко распахнулась, а на улицу выскочил всклокоченный молодой лорд, на белой рубашке которого алело пятно от, кажется, вина.

Лорд непременно врезался бы, не заметь в последний момент Эмирила. Резко затормозив, мужчина с растрепанными светлыми волосами и перекошенным от гнева лицом с удивлением глянул на ректора, затем уже с неподдельным изумлением на меня, почти с ужасом на наши сплетённые руки. Пока он переводил взгляд, глаза его становились всё больше, а брови взлетали всё выше… мне уже просто любопытно было, насколько высоко они смогут залезть.

— Лорд Аверес, — немного хрипло произнёс он, не переставая метать взгляд с него на меня и на наши руки, — какая неожиданная встреча.

— Лорд Соудж, — чуть кивнул Эмирил серьёзно, — рад видеть.

Лорд открыл рот, как раз глядя на меня, собираясь что-то сказать, но не успел. Двери ресторации распахнулись повторно и на улицу, прямо к нам, сбежало самое настоящее чудо. Кудрявое рыжее чудо примерно моего возраста, облаченное в светло-голубое платье с искусственными маленькими цветочками по лифу и открытыми тонкими ручками.

Эта девушка была из тех, что привлекала чужое внимание всегда и везде. Задорное миловидное, почти детское личико с небольшой россыпью веснушек на курносом носике, тёмные губки бантиков, внимательный взгляд светло-голубых глаз и бездонная пропасть ехидства в них.

— О, — завидела она едва не сбившего нас лорда, наградила его насмешливым взглядом и растянула губки в ехидной улыбочке, — Соджик, ты ещё тут?

Соджика заметно перекосило. Он даже покраснел ещё сильнее, чем до этого. Показательно медленно обернувшись, мужчина наградил девушку очень выразительным взглядом, всем своим видом так и говоря: «Не подходи ко мне».

Рыжеволосое чудо или не поняла его безмолвного послания, или не захотела понимать, но улыбка её стала в конец коварной, а глаза столь сильно заискрились от радости, что готовы были вот-вот лопнуть.

— Решил меня подождать, милый? — явно издеваясь, поинтересовалась она, резко вскинув рыжую бровь.

Милого передернуло. Скривившись, лорд Соудж показательно превосходящим тоном заявил:

— Элания, вы ненормальна и опасна для общества.

Оскорбилась ли она? О, нет. Коротко хохотнув, никого вокруг не стесняясь, девушка со смутно знакомым именем Элания облизнула пухленькие губки и практически пропела, старательно изображая из себя ехидную невинность:

— Я всего лишь поинтересовалась, как долго будет твоё тело падать со стометрового горного уступа, а ты испугался и убежал, — взгляд её сместился ниже, на его рубашку, и девушка деланно сочувственно поцокала языком, — ещё и рубашку себе испортил. Хочешь, я её постираю?

— Чтобы она опять истлела на мне во время аудиенции у короля? — прошипел мужчина, скрипнув зубами.

Не знаю, кем была эта парочка, но им явно было очень весело. По-крайней мере, одной из них точно. Девушка и сейчас улыбалась так счастливо, будто исполнилась её заветная мечта.

— Это была случайность! — воскликнула она.

Даже я поняла, что она врёт и даже нисколько не раскаивается.

Лорд её, видимо, уже очень хорошо узнать успел, потому что опять скривился, удрученно покачал головой и, не сказав ни слова, развернулся и ушёл, не удосужив нас с Эмирилом более и взгляда.

Пронаблюдав за его отступлением с победной улыбкой и радостным блеском в глазах, Элания повернулась и с самым счастливым выражением лица воззрилась на лорда Авереса.

— Мир! — протянула она, — Как же давно мы с тобой не виделись. Не знай я тебя, подумала бы, что ты прячешься.

В её звонком голоске послышался лёгкий укор. Лорд Аверес тепло улыбнулся девушке, сжимая мою ладонь чуть крепче, и кивнул куда приветливее, чем до этого лорду.

— Я бы и прятался, не знай, что это бесполезно, — вернул он ей шпильку и повернулся ко мне, — Ивена, познакомься, это леди Элания Гринь, активный политический деятель и известный корреспондент. Элания, представляю тебе леди Ивену Венемал. Она моя.

Я удивленно моргнула, понимая, наконец, почему её имя показалось мне смутно знакомым. Это же та самая газетчица, про которую рассказывал Эмирил! Это она подставила Скайлэн, это из-за неё её уволили и поставили на её место лорда Авереса. Передо мной стояла та самая женщина, благодаря которой всё сложилось именно так.

Ведь, не появись она в академии, Скайлэн не сняли бы с должности. Она приняла бы условия Вильгельма и я бы сейчас корпела над лекциями с браслетом-ограничителем на руке. И я бы никогда не узнала о существовании лорда Эмирила Авереса.

— Твоя?.. — насмешливо вопросила девушка, переводя внимательный, пусть и смеющийся взгляд на меня и изучающе меня осматривая.

— Моя, — повторил ректор, поглаживая меня по ладони.

— Твоя кто? — вскинула рыжеволосая обе брови.

— Просто моя, — с едва слышимыми нотками раздражения, выразительно повторил Эмирил уже в третий раз.

— А-а-а, — ничуть не убоялась его Элания. Она на него теперь даже не смотрела, — Ну, раз просто твоя… У-ди-ви-тель-но. Приятно познакомиться, Ивена Венемал!

С этими словами девушка решительно протянула мне руку. Чуть поколебавшись, я неуверенно её пожала, слегка удивленная таким поведением.

— Мне тоже, леди Гринь, — вежливо отозвалась я.

Той самой рукой, которой только что обменивалась со мной рукопожатиями, девушка на меня махнула.

— Можно просто Элания. Или Элли. Да, называй меня Элли, и давай на «ты», идёт? Поскольку она ко мне уже и так на «ты» обращалась, я просто кивнула.

Однако дальнейшей нашей беседе помешали.

— Элания! — потряс грозный рык целую улицу.

Девушка мигом побледнела и изобразила выражение лица под названием «всем хана, спасайся кто может».

— Ой, — пискнула она, начиная испуганно оглядываться, — кажется, мне надо срочно уйти в неизвестном направлении. Если что, вы меня не видели!

И с этими словами она просто сделала пару быстрых шагов и растворилась в небольшой толпе. Но не успела я элементарно удивиться, как на её месте почти мгновенно появился мужчина.

Он был ростом примерно с Эмирила, но с более суровым и даже рассерженным лицом и короткими тёмными волосами. Строгоё чёрное пальто делало его визуально выше, выгодно подчёркивало внушительную комплектацию и невольно внушало лёгкий испуг.

— Аверес, — сдержано поздоровался он, глядя на моего спутника, затем перевёл взгляд на меня, кивнул повторно, — леди, — а потом вновь посмотрел на Эмирила, у него же и спросил, — где она?

Его немногословность испугала меня ещё больше. Успокаивал лишь тот факт, что я стояла рядом с лордом ректором, продолжая держать его за руку, которой он вновь начал поглаживать мои пальцы.

— Ты опоздал, — спокойно, но без льда в голосе, ответил он. Незнакомый мне лорд нехорошо прищурился, и тогда ректор, задумавшись на миг, добавил, — примерно на секунду.

Мужчина явственно скрипнул зубами, отчего заиграли желваки на его щеках, резко втянул воздух, раздув крылья носа и, коротко кивнув нам, исчез в пространстве. Так же, как и лорд и леди до него.

— С ума сойти, — потрясенно выдохнула я.

Эмирил, взглянув на меня сверху вниз, тепло улыбнулся и, рассмеявшись, повёл меня, наконец, в ресторацию.

Едва только войдя в двери, мы мгновенно очутились в месте, где господствовали роскошь и вычурность. Звуки здесь были приглушенными, жесты и движения многочисленных посетителей плавными и мягкими, а на их лицах застыли превосходящие улыбки, так и говорящие: «Посмотрите на меня, я могу себе позволить ужин в таком роскошном месте».

Интерьер здесь был чёрно-белым. Чёрные стены, полы, потолки, мягкие стулья со спинками и диваны у столов вдоль стены, чёрные двери, чёрная посуда и столовые приборы. Яркими пятнами на фоне всего этого выделялись белоснежные квадратные скатерти, расстеленные на чёрных квадратных столах.

А особой сказочности и роскоши придавала люстра на потолке. По сути, это и люстрой-то назвать было сложно. Скорее тысячи мельчайших светящихся огоньков, застывших в момент падения с потолка.

— Доброго вечера, уважаемый лорд Аверес. Рады приветствовать вас и вашу очаровательную спутницу, — вышел к нам буквально из стены высокий эльф с чёрным гвоздиком в ушке, облаченный в безукоризненный чёрный костюм с белоснежной рубашкой.

— Доброго вечера, — величественно кивнул Эмирил, перекладывая мою ладонь себе на локоть, — отдельный кабинет для меня и леди Венемал.

Эльф скользнул по мне профессиональным взглядом так, что сложилось впечатление, будто меня запоминали, затем с достоинством кивнул и осведомился:

— Будут пожелания по поводу тематики кабинета?

Этого момента я не поняла, но меня очень заинтересовал задумчивый взгляд Эмирила, который он бросил на меня.

— Седьмой, пожалуйста, — вежливо попросил он, чуть улыбаясь.

Эльф улыбнулся в ответ. Сложилось впечатление, что я упускаю что-то очень важное, но возразить или хотя бы что-то спросить мне не позволили. Эльф развернулся и повёл нас к лестнице, а Эмирил потянул следом, без труда игнорируя бросаемые на него взгляды собравшихся.

В молчании мы поднялись по лестнице на четвёртый этаж, на котором я совершенно точно никогда не была, затем по коридору с редкими дверьми из чёрного дерева и повешенными на них магическими табличками, отображающими номер кабинета и его бронирование.

Когда мы подошли к нужной двери, на ней было написано: «Кабинет № 7», а ниже «Свободно». Там ещё описание было, но его я прочитать не успела, потому что эльф открыл дверь и отступил в сторону, пропуская нас внутрь.

Вы когда-нибудь были на дне моря? А я вот оказалась…

Я не знаю, что это было: качественная иллюзия или невообразимая магия, но кабинка действительно была на дне моря, будто её накрыли сверху прозрачным куполом.

Сквозь толщу тёмно-синей воды пробивались лунные лучи откуда-то сверху, погружая пространство в таинственный волшебный полумрак. Кое-где росли шевелящиеся водоросли, лежали безмятежные камни, но самым главным достоинством этого кабинета были, без сомнений, рыбы. Здесь плавали рыбы! Невообразимое множество рыб всех цветов и размеров! И они плавали вокруг, повсюду, везде, будто и не замечая нас!

— Ничего себе, — восторженно прошептала я срывающимся голосом и несмело шагнула вперёд.

Нога в туфельке коснулась песка с мелкими камушками, но не потонула в нём, а чуть отпружинила. Сделав ещё один несмелый шаг вперёд, я медленно подняла разбегающиеся в разные стороны глаза наверх, закинув голову.

Лунный свет играл с лёгкими волнами на поверхности, рябил и падал мне на лицо.

— Это невероятно, — потрясенно рассмеявшись, я покачала головой и с удивленной улыбкой повернулась к Эмирилу.

Он стоял в дверях, прислонившись плечом к косяку, и неотрывно смотрел на меня. Его не интересовало море вокруг нас, не интересовал стоящий позади него эльф, не интересовало вообще ничего — кроме меня. Я отчётливо прочитала эти слова в его нежном взгляде, увидела это на лёгкой мечтательной улыбке, поняла всё без слов.

И как-то так неожиданно вышло, что и меня саму перестало интересовать всё вокруг. Вдруг стало наплевать, где мы находимся и что вообще происходит. Главное, что я сейчас была вместе с ним. И я вновь начала тонуть в синеве его мерцающих глаз, даже не пытаясь спастись.

— Я зайду позже, — оповестил нас эльф, вырывая из волшебной пелены.

И он ушёл, беззвучно закрыв за собой дверь, напоминанием о которой осталась лишь прозрачная ручка, а на месте самой двери было всё то же море.

И теперь мы с Эмирилом оставались среди моря вдвоём.

Только он, я и толща воды над нашими головами.

— Это иллюзия? — вырвавшись из плена его удивительных глаз, спросила я, с интересом оглядывая проплывающих мимо нас рыб.

— Нет, — улыбнулся лорд Аверес, подошёл и мягко обнял.

Я положила голову ему на грудь, продолжая наблюдать за рыбками, только думала уже не о них, а об уверенном биении чужого сердца.

— Мы и правда на дне моря? — с сомнением уточнила у него.

— Правда, — заверил меня тот, слова которого я даже не подумала ставить под сомнения, — Тебе страшно?

Ответила ему, не задумываясь:

— Нет, — помолчала немного, глядя, как две зелёные рыбки догоняют третью, точно такую же, и добавила, — с тобой не страшно.

Это оказались очень правильные слова. Объятья Эмирила стали крепче, но они совершенно не причиняли боли, только лишь тепло и ощущение надёжности.

— Спасибо, — произнёс он, целуя меня вначале в макушку, затем в висок, а после осторожно приподнимая мою голову за подбородок и целуя уже в губы.

Невероятно нежно, выражая всю свою благодарность, что чувствовал. Выражая вообще все эмоции.

— Будут какие-нибудь пожелания к ужину? — спросил он уже тогда, когда пару минут спустя мы смогли разорвать наш невероятный поцелуй и занять места за столиком напротив друг друга, — Может быть, рыбы?

— Есть рыбу в обществе рыб? — ужаснулась я и замотала головой, — Нет уж, спасибо, давай что-нибудь другое.

Лорд Аверес счастливо рассмеялся и со всем уважением протянул мне тонкую чёрную книжечку меню.

— Выбирай, — щедро разрешил он, сложил руки в замок и положил на них подбородок, упершись локтями в столешницу.

— А ты? — чуть растерялась я от его внимательного взгляда, направленного на меня. — Доверяю твоему вкусу, — улыбнулся он.

— Я же даже не знаю, что ты предпочитаешь, — попыталась я вразумить его, чувствуя, что опять начинаю тонуть в его глазах и забывать скользящие в голове мысли.

— Не люблю вишню и сырое мясо, — проинформировал лорд ректор, затем моргнул и, вопросительно выгнув тёмную бровь, поинтересовался у меня, — Как относишься к чему-нибудь мясному, печёному и покрытому зажарившейся сырной корочкой?

Теперь рассмеялась я, подалась чуть вперёд и грациозным движением руки передала обратно меню, которое так и не открыла.

— Вино? — заинтересованно глядя на него, вскинула я бровь.

Эмирил посмотрел на меня с лёгким удивлением и заинтересованностью, напомнив о том, что я и так знала:

— Ты же не пьёшь.

Да, я помню об этом. А ещё я помню о том, что Эмирил пошёл ради меня на уступки в этом вопросе, значит, и я смогу.

— По исключительным поводам, думаю, можно, — мило улыбнулась я ему.

Лицо мужчины просияло, улыбнувшись мне, он внёс встречное предложение: — Что-нибудь лёгкое?

— Если можно, — кивнула я осторожно.

— Можно. Тебе можно всё, — произнёс он, не сводя с меня взгляда, — спасибо.

— За что? — удивилась я.

— За уступки, — пояснил Эмирил с улыбкой, — я оценил.

А мне очень понравилось, что он понял и оценил мой порыв. Опустив взгляд на стол, я ответила ему:

— Спасибо.

— За что? — настал его черёд спрашивать.

Улыбнувшись, сдерживая смешок, честно пояснила:

— За уступки.

Наши взгляды встретились. Оба сияющие и очень довольные. Одинаковые счастливые улыбки заиграли на наших губах.

А затем я, перестав улыбаться и посмотрев на него серьёзно, повторила:

— Спасибо, — замолчала на миг, пока улыбка тоже стиралась с его посерьёзневшего лица, и продолжила, — Спасибо за всё то, что ты для меня сделал. Я не знаю, как мне отблагодарить тебя за это…

— Никак, — немного резче, чем собирался, перебил меня Эмирил, а добавил уже мягче, — никак, Ивена. То, что ты сейчас сидишь со мной здесь, уже является самой высокой наградой.

Я смутилась от его слов и не знаю, к чему бы привёл этот разговор, если бы дверь не открылась и к нам совершенно бесшумно не вплыл уже знакомый эльф.

— Готовы сделать заказ? — с лёгким поклоном поинтересовался он.

Лорд ректор ответил ему на эльфийском, и я так поняла, что это название блюда было. Затем назвал ещё какое-то вино, после чего передал обе книжечки и эльф, вновь поклонившись, оставил нас одних, не забыв закрыть за собой дверь.

Этот вечер, плавно перетёкший в ночь, мы провели просто превосходно. Сидели на дне озера за столиком и ели удивительное печёное мясо, запивали сладко-кислым вином и вели неспешную беседу, узнавая друг друга с разных сторон.

И с каждым словом, что делало нас на шаг ближе, я всё отчётливее понимала, что влюбляюсь. Безвозвратно, без возможности спастись, неумолимо. Влюбляюсь в Эмирила с каждой фразой, с каждой улыбкой, с каждым взглядом.

В его глазах я читала тоже самое. Он тоже влюблялся в меня. И никто из нас не желал и не собирался этому противиться.

С ужином мы покончили несколько часов спустя, покинули ресторацию в самом хорошем расположении духа и поехали… нет, не в академию. Мы поехали в столичный дом лорда Авереса, что расположился почти за чертой города, подальше от нежелательных жителей. И выглядел он очень внушительно.

Трёхэтажное каменное здание с балкончиками и огромной застеклённой верандой, что тянулась вдоль всего первого этажа и огибала дом по кругу. А вокруг была большая территория с пожелтевшим и уже частично опавшим садом, окруженном резным забором, на котором отчётливо искрились защитные заклинания.

— Как красиво, — искренне выдохнула я в похолодевший воздух.

— Бежим внутрь, — велел Эмирил и потащил меня за собой, крепко держа за руку, — вот же я молодец, совершенно забыл про верхнюю одежду!

Это была правда. Ничего тёплого не было ни на мне, ни на нём.

— Я тоже виновата, — отозвалась я, хотя на самом деле мне был безразличен холод, от которого кожа покрывалась мурашками. Мне хотелось остановиться среди территории лорда Авереса и оглядеться. Хотелось пройти по саду, осмотреть дом… но он продолжал крепко меня держать, затаскивая в дом, в тепло.

Я не стала сопротивляться. Во всяком случае, осмотр провести и изнутри можно.

Уже на пороге, когда мы вбежали в тёплое пространство и оказались в полной темноте, Эмирил остановился, осторожно развернул меня к себе лицом и, нежно поцеловав, выдохнул в самые губы:

— Я люблю тебя.

У меня от его слов сердце перестало биться, а затем заколотилось в десять раз быстрее, разгоняя по телу разгоряченную кровь.

— Я люблю тебя, — повторил он, вновь целуя меня.

И я охотно отдалась ему в этом поцелуе, переставая думать обо всём на свете, чтобы пару минут спустя, когда он с трудом от меня оторвётся, ответить:

— Я тоже люблю тебя.

Я сказала это не для того, чтобы что-то ответить. Я сказала это искренне. Сердцем. Душой.

«Я люблю тебя» — три простых слова, что слышал и говорил каждый из нас. Три слова, что способны лечить и убивать, возрождать и уничтожать, дарить жизнь и забирать её.

В нашей истории три эти слова всегда остаются светлыми, добрыми и искренними. Каждый раз, произнося их, мы делаем это всем сердцем.

«Я люблю тебя» — когда плохо, чтобы выразить свою поддержку и готовность помочь.

«Я люблю тебя» — когда радостно настолько, что хочется кричать и делиться этой радостью со всем миром.

«Я люблю тебя» — когда страшно и нужно поддержать.

«Я люблю тебя» — всегда.

Наша история не кончается на этом. На этом она только начинается. И нас ждёт долгая жизнь, полная приключений, тайн, опасностей, горестей и радостей. Жизнь вместе. Одна на двоих. Наша жизнь.

Конец.